Вадим Юрьевич Панов

Чужие игры. Столкновение

© Панов В.Ю., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Знаете, с чем труднее всего примириться в космосе?

С тишиной.

С невероятной, оглушающей, невозможной тишиной, ватным одеялом наброшенной на бесконечность. С тишиной, которая поглощает шипение раскаленного газа из двигателя корабля, столкновения астероидов, ядерные взрывы на пылающих звездах – в космосе их можно наблюдать, но невозможно услышать. И мелкие повседневные делишки, и события эпического размаха происходят здесь в полной тишине. Как будто нерадивый режиссер забыл наложить звуковую дорожку, и ты оказываешься в немом кино. Ты не можешь этого принять, ведь ты привык слышать и слушать. Мозг то и дело забывает о том, что звуков нет, и ты начинаешь беспокоиться. Тебе кажется, что оглох, и ты включаешь музыку на полную громкость. Ты пытаешься услышать голос нормального мира, ты открываешь забрало скафандра и полной грудью вдыхаешь убийственный вакуум.

Тишина сводит с ума. Не расстояния, не страх, не одиночество – а тишина.

В тишине разгоняются корабли.

В тишине движутся машины по поверхности Луны.

В тишине космонавты ступают на другие планеты.

И в тишине они умирают…

21.12.2036

CNN: «Тревожные новости из космоса: по непроверенным данным, два часа назад была потеряна связь с лунным клипером «Чайковский»! Мы не располагаем дополнительной информацией, но достоверно известно, что клипер сошел с расчетной траектории…»

РБК: «Анонимный источник из Центра управления полетами сообщает, что через несколько минут после потери связи «Чайковский» резко изменил курс…»

Reuters: «Прошло четыре часа, а русские до сих пор отказываются от официальных комментариев…»

CBS: «Что происходит с «Чайковским»?»

ABC News: «Новейший русский клипер до сих пор не отвечает на вызовы с орбитальной станции «Надежда Илона» и лунной базы «Армстронг». Если верить просочившимся слухам, траектория движения клипера резко поменялась и в настоящий момент он удаляется и от Луны, и от Земли. Напоминаем, что на борту «Чайковского» находится более пятидесяти человек, в том числе – тридцать четыре подростка, отправившихся на Луну в рамках всемирно известной программы Аллана Райли «Фантастическое Рождество». Для них это путешествие должно было стать…»

Euronews: «Директор Vacoom Inc. Аллан Райли, находящийся в настоящее время на лунной базе «Армстронг», официально подтвердил потерю связи с «Чайковским», но призвал не спешить с выводами: «Мы следим за перемещением клипера и точно знаем, где он находится…»

* * *

Как же странно просыпаться под чужой голос. Не под «умный» будильник, мягко, словно нежная мама, вынимающий тебя из сна, не под бормотание брата, не под телевизор, который тетя Сильвия включает, едва проснувшись, и он целый день «радует» окружающих новостями, рекламой и сериалами. Не под привычные звуки, а под чужой голос. Безжизненный и почему-то страшный.

– Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, – монотонно повторяла невидимая женщина. – Это не учебная тревога. Покидая клипер, в точности выполняйте требования членов экипажа. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие…

«Почему мне страшно? – подумала Анна. – Почему я боюсь открыть глаза?»

Так бывает: просыпаешься, но продолжаешь делать вид, что спишь, потому что знаешь, что на тебя готово навалиться нечто весьма неприятное. Ты не знаешь, что это, но чувствуешь жуткое ощущение приближающейся беды. И глаза открывать не хочется, потому что веки остаются последней преградой между тобой и реальностью, в которой ты не хочешь оказываться. Между тобой и притаившимся неподалеку злом.

«Почему мне страшно?»

А еще через секунду Анна осознала: «Я чувствую свой вес!»

И эта мысль показалась не только странной, но и необыкновенно важной.

Почему?

– Пожалуйста, сохраняйте спокойствие… – продолжала бубнить невидимая женщина. – Это не учебная тревога…

– Я чувствую свой вес!

«Это сказала я? – удивилась Анна. – Нет, не я. Это сказал какой-то парень…»

Он тоже решил, что этот факт имеет важное значение.

– Вы слышали? Я чувствую свой вес! Тут есть гравитация… Мы… Мы что, на Земле?

– Я тоже чувствую вес! – поддержала невидимого парня невидимая девушка. – Мы спаслись? Нас спасли?

У нее приятный, очень глубокий голос с легкой хрипотцой.

– Что это было? – нервно перебил девушку другой парень, который, судя по дрожи в голосе, пребывал в полной растерянности.

Впрочем, как все они.

«Где я?»

Анна наконец-то решилась разорвать последнюю преграду между сном и реальностью, открыла глаза и увидела перед собой спинку кресла.

– Что это было? – громко повторил нервный. – Где мы?

«Хороший вопрос, – подумала девушка. – Интересно, кто его задает?»

– Арнольд, успокойся, ты жив…

– Что это было?! – взвизгнул тот, которого хриплая девушка назвала Арнольдом. – Что это было?! Я хочу знать!

– Козел…

Анна склонила голову вправо, в проход между рядами, и увидела массивного парня с длинными каштановыми волосами, симпатичного, но абсолютно растерянного.

«Арнольд… – тут же подсказала память. – Арнольд Хиллари».

Парень стоял в конце прохода, у двери в кабину управления, и нервно оглядывал первую палубу блуждающим взглядом. Его толстые губы заметно дрожали.

– Что это было?

И Анна поняла, что ей очень хочется услышать ответ на этот вопрос.

Она сидит в своем кресле – 4В, у прохода. Противоперегрузочный кокон отстегнут и убран, ремни безопасности девушка только что отстегнула сама, ее ничто не удерживает, но она тем не менее не улетает, как должна, и чувствует свой вес.

Гравитация.

Откуда в космосе гравитация?

– Что это было?!

– Заткнись! – мрачно велел белобрысый парень, сидящий через проход от Анны, на месте 4С.

«Пятый… Чарльз Фрейзер Пятый…»

– Арни, сядь на место.

– Или заткнись, – добавил первый парень, по-прежнему невидимый, но Анна начала догадываться, кто он.

– Что будем делать? – спросила невидимая девушка с хриплым голосом. – Мы должны покинуть клипер?

– Нужно дождаться кого-нибудь из членов команды.

– Пятый, у тебя кровь на лице.

– Что это было?! – прокричал Хиллари и пнул ногой дверь в кабину управления. – Что это было?!

Что происходит?

Анна закусила губу. Итак, она сидит в своем кресле 4В, у прохода, но клипер, судя по всему, никуда не летит… Они уже не в космосе… Девушка подняла голову и убедилась, что права: за прозрачной крышей первой палубы не видно звезд. И не видно Земли, хотя с того момента, как капитан Вавилов совершил «маневр Райли», пассажиры наслаждались великолепной картиной медленно удаляющейся пла- неты.

Они не в космосе…

Казалось, что великан провел по внешней обшивке клипера консервным ножом – крыша была грубо вскрыта. Разрыв тянулся вдоль левого борта, от переборки, отделяющей первую палубу от кабины управления, вглубь салона. При этом «консервный нож» оказался достаточно длинным и его острое лезвие дотянулось до оказавшихся на пути кресел. До всех кресел «А»…

И Анна похолодела, потому что у первых трех кресел «А» широкие спинки разломаны точно по центру… точнее, разрезаны, как будто по ним и в самом деле с нажимом провели консервным ножом, сокрушая и кресла, и противоперегрузочные коконы, и пассажиров. Анна увидела кровь: на креслах, на полу. Много крови – она с трудом удержала накатившую дурноту. Первые три человека, которые занимали кресла А, погибли. А четвертый…

Четвертым был Артур.

«Артур!»

Нужно повернуть голову, посмотреть, но… Но девушка вцепилась в подлокотник так, что побелели пальцы, закусила губу, вновь закрыла глаза и взмолилась: «Нет! Только не Артур!»

– Что это было? – в очередной раз повторил Арнольд.

– Ты совсем дурак? – отозвалась хриплая. – Ясно же, что мы разбились.

– Это не учебная тревога, – монотонно пробубнил автомат.

– Думаю, нужно уходить, – произнес белобрысый Фрейзер.

– Куда? – саркастически осведомился невидимый парень.

– Какая разница? Нельзя сидеть в креслах вечно и слушать этого идиота.

– Что это было?! – Хиллари врезал кулаком по двери в кабину управления. – Что это было?!

«Артур!» – Анна поняла, что вот-вот разрыдается.

Артур сидел слева… Слева! Он сидел слева, в кресле 4А, а на полу кровь. Лужа крови. На полу под креслом 4А!

«Нет! Пожалуйста, только не Артур! Только не он! Пожалуйста! Только не Артур!»

– Покидая корабль, в точности выполняйте требования членов экипажа, от этого зависит ваша жизнь…

– Я ухожу, – сказала хриплая.

«Диккенс!» – вспомнила Анна ее имя, но сейчас это не имело значения, потому что девушка решилась: резко повернула голову, готовая ко всему… и вскрикнула от радости, увидев, что в кресле 4А никого нет.

– Он жив!

Все правильно: брат маленький, ему тринадцать, а выглядит как десятилетний, и поэтому страшный нож его не задел, прошел выше головы, сломал кресло, но брата не задел. Артур испугался и убежал.

– Что это было?

– Артур жив!

На душе стало легко. Так легко, что перестали волновать вопросы «Что случилось?» и «Почему мы не в космосе?». Стало неважным, откуда взялась гравитация и как получилось, что они дышат, хотя корпус клипера разорван. Все эти вопросы исчезли вместе со страхом за брата, и теперь девушку волновало одно: «Где он?!»

– Артур! – Анна вскочила на ноги, огляделась, увидела открытую дверь в конце салона, вспомнила, что за ней располагается шлюз, и побежала по проходу. – Артур!

И сама не заметила, как оказалась в крепких объятиях преградившего ей дорогу мужчины.

– Не так быстро, мисс Баррингтон, – произнес он. – С вами все в порядке?

– Пустите меня!

– Не раньше чем вы ответите на вопрос.

– Пустите!

– Мисс Баррингтон!

Жесткий официальный тон почему-то подействовал: Анна перестала вырываться, отстранилась и оглядела мужчину. Лет тридцати, невысокий, плотный, но не толстый, и весьма сильный, если судить по крепости объятий. Одет, как и все, в оливковый комбинезон пассажира, с левой стороны груди нашивка: «Нуцци».

– Мисс Баррингтон, пожалуйста, успокойтесь и ответьте: с вами все в порядке?

– Почему вы спрашиваете?

– Я – врач. С вами все в порядке?

– Да.

– Голова кружится?

– Нет.

– Болит?

– Нет.

– Вообще что-нибудь болит?

– Нет.

– Тошнит?

– Нет. – Анна помолчала, после чего уточнила: – Вы кто?

– Врач, – с улыбкой повторил мужчина. – Вы знаете, где выход?

– Шлюз там, за дверью.

– Все верно. – Он разжал объятия. – Идите к нему, мисс Баррингтон, Вагнер уже сбросил аварийный трап, и вы сможете покинуть клипер.

«Вагнер? Ах да, Вагнер…» Его девушка помнила. Но сейчас ее волновал не Павел, не незнакомец по имени Нуцци, а брат.

– Док, вы видели Артура? Моего брата Артура?

– Мелкий такой?

– Да, маленький. Ему всего тринадцать…

– Вроде он уже вышел.

– Разрешите… – Анна бросилась к дверям.

– Осторожнее на трапе! – крикнул ей вслед Нуцци и повернулся к Арнольду.

– Что здесь произошло? – громко выкрикнул тот и принялся колотить по двери в кабину кулаками. – Что здесь произошло?!

Девушка прошла в шлюз – как же странно ходить по кораблю, предназначенному для полетов в невесомости! – протиснулась в люк и скатилась по трапу. И сразу услышала:

– Осторожно.

Кто-то мягко, но крепко взял Анну за руку и помог подняться на ноги. Молодой мужчина в темно-синем комбинезоне офицера Космического флота, тот самый, который помогал им рассаживаться в креслах… Вагнер!

– Павел!

– Мисс Баррингтон, с вами все в порядке?

– Да.

– Вы видели доктора?

– Да, все в порядке… – пробормотала Анна, но тут же поняла, что ее фраза далека от действительности.

Справа громко плачет маленькая Сандра по прозвищу Конфетка. Баджи пытается ее успокоить, но видно, что сама едва сдерживается. Бродит потерянная Настя, у нее остановившийся взгляд и пластырь на лбу. Видимо, ударилась. И, похоже, уже повстречалась с доктором Нуцци. Из клипера появляется Октавия, глаза у нее красные, нос припух, но слезы закончились, и только губы то и дело кривятся так, будто девушка очень хочет вновь разрыдаться, но не может. Мэйсон и Карсон сидят на полу, тесно прижавшись друг к другу. Тихие, как мыши, и потерянные, как Октавия. Справа начинает плакать какая-то девушка, Анна не видит кто, но не поворачивается, потому что девушку утешает какой-то парень. Голос парня дрожит, и именно поэтому Анна не поворачивается: она сама с трудом сдерживает слезы и не хочет «расклеиваться», пока не отыщет брата. Анна не плачет, несмотря на страх и полное непонимание происходящего, несмотря на то, что клипер разбит, а под креслами она видела лужи крови. Анна не плачет. Не сейчас.

По трапу съезжает долговязый Август и сразу направляется к Октавии, за ним – белобрысый Пятый и Диккенс, девушка с хриплым голосом, темноволосая и темнокожая самбо. Следом еще один парень, которого Анна определяет как Бориса.

– Там Хиллари буянит! – крикнула Диккенс.

Но сейчас это неважно.

– Я ищу брата, – сказала Анна, глядя на Вагнера.

– Он здесь. – Павел взял девушку за руку и повел прочь от клипера. – Я за ним присмотрел.

– Спасибо.

– Это моя работа, мисс Баррингтон.

Вагнер, как и доктор Нуцци, невысок, но крепок, силен и очень ловок. Фигурами они с врачом похожи, но Вагнер русоволос и подстрижен очень коротко, по-военному, видимо, согласно требованиям Флота. А вот брюнет доктор предпочитал модную в этом сезоне стрижку, да к тому же носил короткую, изящную бородку.

– Как вы себя чувствуете, мисс Баррингтон?

– Все в порядке.

– Хотите воды?

– Нет, нет… не сейчас.

– Если что, вы знаете, где меня найти, – улыбнулся Павел.

Девушка хотела ответить, но увидела брата, отпустила крепкую руку кадета и бросилась вперед:

– Артур! – Брат сидел у стены, съежившись, обхватив руками колени, и молча смотрел перед собой. Он, наверное, не понимал, что происходит, но, к счастью, не раскричался и у него не начался приступ. Он просто сидел. Маленький и одинокий. – Артур!

Анна опустилась перед братом на колени, схватила, прижала к себе и разрыдалась.

– Я так за тебя испугалась!

Прижала крепко-крепко, потом бросилась целовать, потом снова прижала и замерла. Улыбаясь и беззвучно рыдая.

– Мне страшно, – тихо сказал Артур.

– Мне тоже, – не стала лгать девушка.

– Все плачут.

– Скоро перестанут.

– Мне страшно.

– Все будет хорошо. – Анна погладила мальчика по голове, перевела взгляд на Вагнера и спросила: – Что случилось?

– Катастрофа, – коротко произнес тот. – Мы во что-то врезались.

Девушка огляделась – теперь, убедившись, что с Артуром все в порядке, она стала проявлять интерес к происходящему, – потом удивленно подняла брови:

– Павел, во что мы врезались?

И услышала негромкий ответ:

– Поверьте, мисс Баррингтон: мы все хотели бы это знать.

* * *

– «Чайковский», ответьте! «Чайковский», говорит Земля. «Чайковский», если вы меня слышите – ответьте! – Оператор оказался обладателем приятного, хорошо поставленного голоса. Говорил он негромко, но каждое слово произносил с необыкновенной четкостью, а во время пауз напряженно вслушивался в эфир, боясь пропустить даже намек на ответ. В действительности в этом не было необходимости, поскольку все шумы, шуршания, все подозрительные звуки компьютер и записывал, и расшифровывал, определяя источник и происхождение. Компьютер делал основную работу, но оператор все равно вслушивался в эфир так, словно его ухо могло превзойти электронную систему. Вслушивался, потому что беспокоился. Вслушивался, потому что хотел первым услышать, а главное – первым ответить потерявшимся космонавтам. Вслушивался и продолжал размеренно повторять: «Чайковский», ответьте…»

И все сотрудники ЦУПа слышали этот голос. Или знали, что он звучит. И ждали, так же как оператор – с замиранием сердца надеялись, что в эфире прозвучат знакомые голоса. Надеялись на то, что Вавилов и его ребята справились с возникшей проблемой и вот-вот сообщат, что живы, здоровы и «ковыляют к Луне». Или хотя бы просто: живы и здоровы. Гигантский центр, обычно шумный, суетливый, деловой, очень громкий и немного взбалмошный, притих и перестал улыбаться. Людьми овладело предчувствие большой беды, но они надеялись на мастерство своих друзей. И прислушивались к размеренным словам, которые негромко, но очень четко выговаривал оператор хорошо поставленным голосом:

– «Чайковский», говорит Земля, вы меня слышите? «Чайковский», говорит Земля…

Слова улетали в космос, но не возвращались долгожданным ответом. Слова просто пропадали, но их упрямо повторяли вновь и вновь. И будут повторять, пока есть хоть малейшая надежда услышать ответ.

От навалившейся беды космический центр ссутулился, стал тихим, как осенний лес, и появление адмирала Касатонова получилось чем-то сродни землетрясению. Или прибытию бродячего цирка. Только не веселого, а мрачного, встревоженного и озабоченного. Адмирал Касатонов вошел… нет, ворвался в здание подобно финиширующему спринтеру: стремительно, как ветер, а сопровождающие казались не поспевающими за хозяином тенями. Приказ принять на себя командование и, соответственно, ответственность за происходящее адмирал получил непосредственно от президента Емельяновой, первичную информацию ему передали по сети, затем высылали регулярные отчеты, но, оказавшись в здании, Касатонов все равно поинтересовался:

– Есть новости?

И услышал мрачное:

– Никаких. – Руководитель дежурной смены Шутов доложил: – «Чайковский» молчит.

Шутов был невысокого роста, едва поспевал за широко шагающим адмиралом и забавно семенил слева от него. В обычный день его нелепое движение наверняка бы вызывало улыбки, но не сегодня. Сегодня в ЦУПе забыли слово «забавный».

– Прошло шесть часов…

– Да…

– Не перебивайте!

– Да… Извините.

Шутов переживал так, словно в потере связи с «Чайковским» была его вина: он кривил рот, потел и беспрестанно вытирал платком влажную шею. От него дурно пахло, чего Касатонов терпеть не мог, но сейчас адмирал заставил себя не обращать на этот нюанс внимания. Он вошел в кабинет руководителя, остановился у панорамного окна, из которого открывался вид на рабочий зал и гигантский, во всю стену, монитор, помолчал и негромко произнес:

– В отчете было сказано, что после изменения курса «Чайковский» стал… частью чего-то большего. – Касатонов выдержал короткую паузу. – Это дословная цитата.

– Знаю, я лично писал отчет, – ответил Шутов, вновь вытирая шею.

– Что означает это предложение?

– Мы до конца не уверены, обработка данных продолжается, – промямлил Шутов. – Но нам кажется…

– Вы можете называть вещи своими именами?

Адмирал не терпел растерянных подчиненных и готов был сорваться, но к счастью то ли для Шутова, то ли для него, оператор доложил:

– На связи мистер Райли.

И на настольном мониторе появилось изображение директора Vacoom Inc. Поскольку разговор ожидался конфиденциальный, связь установили с терминалом руководителя смены, и под взглядом Касатонова кабинет покинули все, у кого не было наивысшего допуска.

– Адмирал, – склонил голову Райли.

– Аллан, – кивнул в ответ Касатонов.

И отметил про себя, что директор Vacoom Inc. выглядит с привычным блеском: идеально уложенные волосы, легкий загар, со вкусом подобранная одежда. Именно одежда, а не рабочий комбинезон, несмотря на то, что в настоящий момент Аллан пребывал на Луне. В повседневной жизни Райли был столь же красив и привлекателен, как и на рекламных плакатах, но Касатонов знал, что блестящая внешность маскирует холодного, расчетливого бизнесмена.

– Есть новости? – осведомился адмирал.

– К сожалению, нет, Алекс, – вздохнул Райли. – «Чайковский» молчит и продолжает движение по новой траектории.

– Прочь от Луны?

– И от Луны, и от Земли.

– Мы можем его догнать?

– Я готовлю клипер и, если «Чайковский» не изменит курс и скорость, смогу его перехватить.

– Хорошо… – Касатонов уселся в кресло напротив монитора и нервно побарабанил пальцами по столешнице. – Аллан, я как раз спрашивал Шутова, что означает фраза «стал частью чего-то большего». Вы способны объяснить ее смысл?

– Радар показывает, что после изменения курса масса «Чайковского» резко выросла, – тут же ответил Райли. – То есть появился еще один объект, и мы предполагаем, что произошло столкновение…

– Лунный клипер разбился?

– Давайте надеяться на лучшее, – предложил после короткой паузы Райли. – Нам известно, что «Чайковский» столкнулся с чем-то…

– С чем?

– Скорее всего, с астероидом, но данные радара противоречивы.

Касатонов повернулся к Шутову, прищурился и очень холодно осведомился:

– Вы пропустили астероид?

– Космос огромен, – пролепетал тот.

– Вы пропустили астероид на нашей единственной космической трассе? Не засекли объект, способный врезаться в клипер? Чем вы здесь вообще занимались?

Шутов покраснел и шумно икнул, вызвав у адмирала презрительную усмешку, а у Райли – глубокий вздох. Касатонов уже хотел выгнать начальника смены из кабинета, как из-за его спины вынырнул худой мужчина в свободной одежде – джинсы и футболка – и толстых старомодных очках.

– Извините, товарищ адмирал, руководитель смены как раз собирался сообщить, что непосредственно перед столкновением произошло возмущение энергетического поля…

– Вы кто? – поднял брови адмирал.

– Фэн, – ответил мужчина, поправляя очки. – Заместитель начальника смены… у меня есть допуск… очень приятно.

То ли он издевался, то ли смутился настолько, что позабыл, как следует себя вести со старшим офицером. Поразмыслив, Касатонов решил принять вторую версию и сухо осведомился:

– О чем вы хотели сообщить?

– Непосредственно перед столкновением мы зафиксировали странные помехи…

– Мы тоже, – подтвердил Аллан. – И приняли их за последствия солнечной вспышки.

– Нет, – покачал головой Фэн. – Они похожи на помехи от солнечного ветра, но…

– Мистер Фэн, у вас есть серьезные основания вступать в спор с мистером Райли и ставить под сомнения выводы его специалистов?

Фэн жалобно посмотрел на Шутова, точнее, на то, как тот нервно вытирает шею, понял, что поддержки не дождется, и тихо ответил:

– Нет.

– Спасибо. – Касатонов демонстративно отвернулся к монитору, давая понять Шутову и Фэну, что разговор с ними пока окончен, и негромко спросил: – Шесть часов тишины… Аллан, надежда есть?

– Зависит от того, какие повреждения получил клипер во время столкновения, – помолчав, ответил Райли.

– То есть может получиться так, что сейчас от Луны отдаляется астероид, на поверхности которого лежит груда металла, которая осталась от лунного клипера «Чайковский»?

– Мы не зафиксировали разлет обломков, – произнес Райли. – Если бы «Чайковский» разбился, обязательно образовалось бы облако мусора, но этого не произошло.

– Ваши радары достаточно чувствительные, чтобы засечь обломки?

– Да.

– Хорошо.

Адмирал вновь помолчал.

Шесть часов тишины.

Шесть часов…

Касатонов заставлял себя не думать об этих часах, о времени, которое уходит и еще уйдет, о том, что каждая минута может стать последней для выживших. Что бы ни случилось, он обязан оставаться хладнокровным и сохранять спокойствие. Поскольку он – старший офицер и на него смотрят все подчиненные. И не только они.

– Сколько у них воздуха?

– Если запас сохранился и регенераторы работают, они продержатся неделю.

– Еда? Вода?

– В трюме полно и того и другого, – успокоил адмирала Райли. – «Чайковский» – грузо-пассажирский клипер, он вез припасы на базу «Армстронг», которые помогут пассажирам продержаться до прихода помощи. Если, конечно, пассажиры еще живы.

– Когда вы сможете выслать спасательную экспедицию?

– Не раньше чем через двенадцать часов, – мрачно ответил Аллан. – Мы отправимся на Vacoom A, но его нужно подготовить.

– А что с бортовым компьютером? – неожиданно поинтересовался адмирал. – Работает?

– Ее зовут «Сирена», – зачем-то уточнил Шутов.

– Что с ней?

– Пока молчит.

– Компьютер уничтожен?

– Не уверен, – протянул Шутов. – Мы пытаемся установить соединение и отмечаем необычную активность: каждые двадцать пять – тридцать минут «Сирена» производит полную перезагрузку.

– С чем это связано?

– Предположительно во время столкновения «Сирена» была повреждена и пытается восстановиться – это ее приоритетная задача для подобных случаев. Вероятно, «Сирена» проводит самодиагностику и постепенно исключает поврежденные сектора. Если она сумеет вернуться в строй, мы узнаем, что случилось с «Чайковским».

– Было бы хорошо, – вздохнул Касатонов.

На потного Шутова жалко было смотреть. Все понимали, что адмирал обязательно продолжит «беседу» и начальника смены ждут серьезные неприятности. Фэн, обидевшийся на то, что его отказались слушать, решил вернуться в зал, на свое рабочее место, но, выйдя из кабинета, столкнулся с невысоким худощавым мужчиной с узким, незапоминающимся лицом. Хотел обойти, но мужчина мягко взял Фэна за рукав и улыбнулся:

– Вы не могли бы уделить мне пару минут? Пожалуйста.

Фэн понял, что «пожалуйста» добавлено исключительно из вежливости, поправил очки и смиренно поинтересовался:

– Кто вы?

– Меня зовут Козицкий, – представился мужчина. Под левой подмышкой он держал потертую кожаную папку на молнии. Очень несовременную. – Просто Козицкий.

– Просто Козицкий?

– Просто Козицкий.

И Фэн подумал, что более блеклого человека он в жизни не встречал. Неприметная одежда: простой, очень недорогой костюм, дешевые галстук и рубашка, в меру стоптанные туфли. Неприметная внешность: редкие волосы, маленькие глаза, нос довольно большой, но не настолько, чтобы стать запоминающейся чертой. Козицкий, казалось, задался целью стать самым заурядным человеком из толпы и был более незаметен, чем человек-невидимка.

– Вы приехали с адмиралом?

– Можно сказать и так, – невнятно ответил Козицкий. – Я тоже расследую… Помогаю адмиралу в некоторых вопросах.

У него была странная манера не смотреть собеседнику в глаза и вообще в лицо. Во время разговора Козицкий смотрел куда угодно: за плечо Фэна, на стену, на свои руки, под ноги – но только не на собеседника. Сначала Фэн не обратил на эту особенность внимания, но через пару фраз стал нервничать.

– Я не уверен, что имею право отвечать на ваши вопросы.

– Ах, вы об этом… Никуда не уходите. – Козицкий отпустил рукав собеседника, раскрыл папку и показал Фэну лист бумаги. – Я – специальный заместитель командующего Космическими войсками. Наивысший уровень допуска.

Бумага это подтверждала.

– Никогда не слышал о такой должности, – растерянно промямлил Фэн.

– В экстренных случаях командующий имеет право назначать специальных заместителей, – сообщил блеклый Козицкий блеклым голосом. Убрал документ, закрыл папку и продолжил: – Скажите, о каком всплеске энергии вы говорили адмиралу? Вы засекли взрыв?

– Всплеск мог оказаться взрывом, – подумав, подтвердил Фэн.

– Почему же мистер Райли назвал его последствиями солнечной вспышки?

– Потому что всплеск мог быть последствием солнечной вспышки, – ответил Фэн. – Вопрос в том, как интерпретировать данные.

– То есть можно действовать по шаблону, а можно копнуть глубже?

– У нас пропал клипер, – буркнул Фэн. – Сейчас никто не будет копать глубже, выясняя, правда ли это был солнечный ветер или мне привиделось.

– Понимаю. – Козицкий несколько секунд разглядывал свои дешевые наручные часы, после чего поинтересовался: – А что думаете вы?

– Вас интересует мое мнение?

– Да.

Фэн понял, что его блеклого собеседника не интересует ничего, кроме правды, и решился ответить так, как думал:

– Я считаю, что непосредственно перед столкновением в зоне, где находился «Чайковский», случилось возмущение пространства, однако понятия не имею, чем оно могло быть вызвано. И еще хочу добавить, что нужно очень постараться, чтобы разглядеть в этом всплеске отголоски солнечной вспышки.

Ответив, Фэн посмотрел на Козицкого. На его лице не дрогнул ни один мускул. Это было настолько неожиданно, что Фэн решил уточнить:

– Вы меня поняли?

– Да, – равнодушно подтвердил Козицкий. – Возмущение пространства неизвестной природы.

– И вас это не удивляет?

– Я редко удивляюсь новой информации, – невозмутимо объяснил блеклый. – Я либо использую ее, либо признаю несущественной.

– Возможно, мы зафиксировали уникальное физическое событие, – бросил Фэн, поражаясь равнодушию собеседника.

– А когда вы его зафиксировали? До столкновения или после?

Ничего другого дознавателя не интересовало.

– До.

– Задолго?

– За сто шесть секунд.

– Ага…

Некоторое время Козицкий молчал, глядя на пальцы правой руки, после чего продолжил:

– Давайте повторим основные моменты нашего разговора, господин Фэн, чтобы определить, правильно ли я вас понял: за сто шесть секунд до столкновения вы засекаете энергетический всплеск неизвестной природы?

– Именно так, – подтвердил Фэн.

– К этому моменту связь с «Чайковским» уже потеряна.

– Именно так, к этому моменту клипер молчал около семи минут.

– Ага… – Вновь пауза. – Почему вас не смутило их молчание?

– Мы насторожились, – признал Фэн. – Но в космосе случаются кратковременные нарушения связи, поэтому тревогу никто не объявлял.

– Ага.

Козицкий вновь умолк.

Фэн же, набравшись храбрости, осведомился:

– Почему вас это интересует?

– Потому что я хочу знать, откуда взялся астероид, с которым предположительно столкнулся «Чайковский», – ответил блеклый. – И хочу понять, почему бортовой компьютер не принял меры для предотвращения столкновения.

– Хотите сказать, что астероид появился в результате возмущения пространства?

– Такое возможно?

– Не знаю.

– Я тоже не знаю, – усмехнулся Козицкий. – Поэтому веду расследование.

– А если «Чайковский» погиб? – зачем-то уточнил Фэн.

И услышал бесстрастный ответ:

– Для меня это обстоятельство не имеет значения, господин Фэн. Мне поручено выяснить, что произошло с клипером, и я выясню.

* * *

«Невероятно» – это слово сразу пришло в голову, когда шок отпустил ребят и они огляделись.

Невероятно.

Огромный «Чайковский» – а от кончика носа до кончика дюз его длина превышала сто пятьдесят метров – лежал в гигантском ангаре, и места вокруг оставалось еще на пять-шесть таких же клиперов. Места оставалось много, но ангар был абсолютно пуст, лишен дверей и ворот – или же они настолько хорошо смыкались с металлическими стенами, что были совершенно незаметны, – и освещался из плоских плафонов на потолке. В шести местах бежевые стены украшали непонятные черные символы и короткие, еще более непонятные фразы на незнакомом языке. На инопланетном языке – таким было единственное возможное предположение, на которое дружно намекали и гравитация, и наличие пригодного воздуха, и размеры ангара. Все говорило о том, что «Чайковский» находится внутри инопланетного корабля, однако сами инопланетяне на встречу не спешили.

– Давайте знакомиться, – произнес среднего роста афроамериканец лет сорока – сорока пяти. Он был облачен в оливковый комбинезон простого пассажира, но манера держаться не оставляла сомнений в том, что мужчина – офицер высокого ранга. – Меня зовут Исайя Линкольн, капитан Исайя Линкольн, и я летел на Луну, чтобы принять командование базой «Армстронг»…

– Поздравляю, – вздохнул Нуцци.

Линкольн улыбнулся:

– В настоящий момент мое назначение находится под большим вопросом.

– Уверен, нас вытащат.

– Соглашусь с вашей уверенностью, – кивнул капитан, внимательно глядя на врача. – Надеюсь, никто не будет против, что я, как старший офицер, приму на себя командование нашей… – Он помолчал. – Нашей экспедицией.

– Ни в коем случае, – вытянулся в струну Вагнер.

– Вольно, кадет.

Они собрались рядом со шлюзом, вывели пассажиров из клипера, помогли расположиться у стены, до которой не доехал «Чайковский», убедились, что внутри никого не осталось, а ошеломленные пассажиры далеко и ничего не слышат, и устроили совещание: единственный оставшийся в живых член экипажа, старший офицер, врач и две женщины.

– Я не очень хорошо разбираюсь в военных правилах, – произнесла Наоми Амар. – Но я знаю, что мистер Райли безусловно доверяет вам, капитан Линкольн, и согласна с тем, что вы будете главным.

– Благодарю, мисс Амар.

– Мы ведь договаривались: просто Наоми.

Ей было лет двадцать восемь – тридцать, высокая, худая, но с полной грудью, с недлинными, до плеч, темными волосами, Наоми даже в безликом оливковом комбинезоне ухитрялась выглядеть необычайно элегантно.

– Амато Нуцци, врач общего профиля, я должен был присоединиться к медицинской части базы «Армстронг», – представился доктор. – У меня и в мыслях нет оспаривать ваше право возглавить экспедицию, сэр.

– Благодарю, док, – кивнул капитан. – Я рад, что среди нас есть настоящий врач.

– Не уверен, что разделяю вашу радость, сэр, – усмехнулся Нуцци. – Но понимаю, что вы имеете в виду.

Шутка удалась, и послышался негромкий смех.

– Тельма Кан, биолог, – представилась последняя участница импровизированного совещания, молодая, лет двадцати пяти, женщина среднего роста, очень худая, с короткой, под мальчика, стрижкой. Ее миловидное лицо портили несколько старых шрамов, о происхождении которых можно было только догадываться. – Я… я, с вашего позволения, представляю сотрудников, которые следовали на базу «Армстронг». В смысле, представляю тех, кто остался в живых.

Она сбилась. Улыбки молниеносно исчезли с лиц, и капитан тихо спросил:

– Каковы потери?

– На второй палубе нас было двенадцать, осталось семеро, – едва слышно ответила женщина. – Они все еще там…

– Палуба находится в нижней носовой части, и ей крепко досталось при ударе, – добавил Вагнер.

– Я знаком с устройством лунного клипера, кадет, – вздохнул Линкольн. И перевел взгляд на Амар: – Наоми?

– Трое детей погибли.

Молодая женщина работала личным помощником Райли и сопровождала на Луну юных счастливчиков, заполучивших билеты на «Фантастическое Рождество» от Vacoom Inc. Очнувшись, Наоми бросилась к подросткам и с тех пор от них не отходила.

– Вы знаете, кто именно погиб?

– Да… да, конечно. У меня есть список размещения, но нужно проверить, пересчитать… На всякий случай, чтобы… чтобы быть уверенной.

– Понятно, – кивнул Линкольн и перевел взгляд на Нуцци: – Док, вы осмотрели выживших?

– Почти всех, сэр, – серьезно ответил врач. – Особых повреждений нет, даже сильных ушибов мы избежали, полагаю, из-за того, что в момент катастрофы все находились в противоперегрузочных коконах. Но скоро начнутся истерики.

– Начнутся?

– Обязательно.

– Почему?

– Потому что пройдет шок, – объяснил Нуцци. – И придет страх.

– Разве сейчас им не страшно? – удивилась Тельма.

– Очень страшно, – подтвердил врач. – Но если вы настаиваете на подробном толковании моего ответа, то я предлагаю отложить его хотя бы на пару дней. Обещаю подготовить лекцию…

– Док, хватит, – наморщила носик Наоми.

– Вы поразительно быстро пришли в себя, – заметил Вагнер.

– В свое время я работал в больнице для бедных, – усмехнулся врач. – Поверьте, я повидал всякого.

– И такого? – Вагнер кивнул на клипер.

И все не сговариваясь посмотрели на вдребезги разбитый нос корабля.

– Кабина в хлам, – хладнокровно произнес Нуцци.

– Я вижу.

– Все видят. Поэтому начнутся истерики.

– Если я правильно понимаю, экипаж погиб, – сказала Наоми, чтобы сменить тему.

– После таких ударов не выживают, – согласился врач.

– А где мы? – поинтересовалась Тельма. – Это наша станция? Какая-нибудь секретная перспективная разработка?

На несколько секунд повисла тишина, каждый надеялся, что ответит другой, а затем Вагнер уныло покачал головой:

– К сожалению, нет.

– Это не наша станция, – почти одновременно с кадетом ответил Линкольн.

– То есть мы… мы повстречали инопланетян?

– Без всякого сомнения, мисс Тельма.

– Просто Тельма, – попросила женщина.

– Хорошо, – кивнул Павел. – Но на суть моего ответа это не повлияет.

– Почему инопланетяне к нам не вышли? – удивилась Наоми.

– Не знаю, но это неважно, – спокойно произнес капитан.

– А что важно?

Линкольн поправил комбинезон и, пристально глядя Амар в глаза, отчеканил:

– Важно то, что здесь есть воздух, который нам подходит. Здесь есть гравитация, равная или сравнимая с земной. Здесь достаточно тепло и при этом просторно, хватит места для размещения пассажиров. И пока владельцы корабля не выйдут на связь, мы должны действовать сообразно обстоятельствам.

– Это как?

– Успокоиться и успокоить пассажиров.

– Верно, – поддержал капитана врач.

– Док, – обратился к Нуцци Линкольн, – ваша первая задача – контролировать психологическое состояние людей. Я поручаю вашему ведению аптечку, все лекарственные препараты и медицинское оборудование, которое отыщется на борту, проследите за тем, чтобы никто из пассажиров не расслаблялся с помощью наркотиков.

– Да, сэр.

Капитан кивнул и повернулся к кадету:

– Вагнер, на борту есть аварийный передатчик, отыщи его, проверь состояние и попытайся связаться с… с кем-нибудь. Надеюсь, мы не слишком далеко отошли от магистрали Земля – Луна и ретрансляторы уловят сигнал.

– Да, сэр.

– Наоми, на первой палубе есть небольшой запас воды, пожалуйста, раздайте его пассажирам. Но только ту воду, которая отыщется на первой палубе.

– Хорошо, капитан.

– Тельма, вас я прошу достать из трюма спальные мешки – я знаю, их везли на «Армстронг» – и раздать пассажирам.

Ответить Кан не успела: одна из кучек подростков рассыпалась, и ангар прорезал необыкновенно громкий крик:

– Мы все погибнем! Неужели вы не понимаете, что нам осталось совсем чуть-чуть?

* * *

Кричал тот самый здоровяк с длинными каштановыми волосами – Арнольд Хиллари, – который долго стоял у дверей разбитой кабины, повторяя: «Что здесь произошло?» Анна видела, как доктор Нуцци и капитан Линкольн вытащили Арни из клипера последним, больше оттуда никто не появлялся, и, судя по его расслабленному лицу, по дороге доктор вколол здоровяку что-то успокаивающее. Но то ли Нуцци ошибся с дозировкой, то ли действие препарата закончилось – Хиллари стряхнул с себя заторможенность, в которой пребывал последний час, и взорвался. Для начала он двинул в челюсть одному из парней, кажется Мо, растолкал остальных и заорал:

– Мы все умрем!

Голос у Арни оказался резкий, нервный и убежденный. Голос увидевшего будущее проповедника. И от его звука по спине Анны побежали мурашки.

– Нам осталось жить совсем чуть-чуть! Нас убьют!

– Заткнись, слабак! – грубо резанула хриплая Диккенс.

– Я бы ответил, но ты все равно сдохнешь, – парировал Арни. И вновь обратился к людям: – Пришельцы явятся за нами!

Впервые с того момента, как они очнулись, кто-то предложил всерьез обратить внимание на место, в котором они оказались, предложил задуматься над тем, что происходит, и многие ребята почувствовали себя неуютно. Анна поняла, что Хиллари, вольно или невольно, отыскал болезненную точку и надавил на нее. Можно даже сказать – наступил.

– Мы в плену!

– Кто-нибудь, уймите дурака!

– Дайте ему по шее!

– Заткнись, Арни!

Обиженный Мо попытался напасть на Арнольда справа, в надежде, что тот не заметит атаки, но здоровяк легко, играючи, встретил бедолагу на крепкий, как камень, кулак и повторно отправил на пол. А сам даже не пошатнулся.

– Мы выжили случайно! И скоро за нами придут. За каждым из нас! Смерть неотвратима!

– Сейчас ты погибнешь, урод! – неожиданно заревел Пятый, не уступающий Хиллари ни в росте, ни в силе, и стремительно бросился в драку.

Остальные ребята благоразумно расступились, быстро образовав круг, и с интересом уставились на добровольных гладиаторов. Их радовало и то, что Арни прекратил апокалиптические речи, и неожиданное развлечение.

– Дай ему!

– Ставлю на Хиллари! У него удар крепкий.

– Пятый ему покажет!

– Пятый дохлый!

– У него руки длиннее!

– Хиллари его массой задавит.

Крики были настолько громкими, что задремавший Артур проснулся и стал хныкать.

– Все в порядке, просто глупые петухи распрыгались, – прошептала девушка, поглаживая брата по голове. И посмотрела на сидящего рядом Августа: – Сделай что-нибудь.

– Что? – удивился тот.

– Останови их!

– Ты посмотри, какие они здоровые!

– Ну и что?

– Я не полезу.

– Боишься?

Несколько секунд юноша смотрел на Анну, но на провокацию не поддался. Улыбнулся и покачал головой:

– Во-первых, чего ты вообще ко мне пристала? Во-вторых, пусть подерутся, – Август зевнул. – Им это нужно.

– Зачем? – изумилась девушка.

– Выпустить пар.

– Боишься лезть в драку?

– Гм… – Август с улыбкой посмотрел на Анну: – Ты же умная девочка и должна была понять, что со мной этот фокус уже не прошел. Не повторяйся.

– Ладно. – Девушка резко поднялась с пола. – Последи за Артуром.

– Что собираешься делать?

– То, что должен был делать ты.

– Здесь я никому ничего не должен. Все мои инвесторы остались на Земле.

– Козел, – прошипела Анна и стала проталкиваться в центр круга. С другой стороны прорывались Вагнер и Нуцци, но ребята хотели, чтобы развлечение продолжалось как можно дольше, и смыкали ряды, не позволяя взрослым добраться до драчунов.

А на арене уже лилась кровь. И Пятый, и Арнольд дрались, как в последний раз, не жалея ни себя, ни противника, бились, почти не защищаясь и не уклоняясь, сдерживая удары и нанося свои, вкладывая всю силу. А поскольку парни отличались крепким сложением, они быстро покрылись синяками, ссадинами, кровью, но оставались на ногах.

– Я тебя убью!

– Сдохни!

Пятый был широкоплеч, мускулист, гораздо быстрее противника, но тоньше, стройнее. Массивный Арнольд выглядел на его фоне медведем, но не увальнем, а опасным зверем, и многие считали, что именно он окажется победителем. И пока выходило так: Арнольд постепенно давил Пятого, лишая Чарльза главного преимущества – скорости. Быстрой победы не будет – для этого Фрейзер был слишком крепок, но рано или поздно толстяк его достанет. Это понимали все, включая драчунов, но остановиться Пятый не мог. Никто из них не мог. Это сначала им просто нужно выплеснуть накопившийся страх, но потом пришло неистовство, и прекратить сражение можно было только извне.

– Что вы делаете? – Анна растолкала зрителей, храбро ворвалась в круг и резко толкнула Арнольда. – Опомнитесь!

Пятый хотел воспользоваться удобным случаем и врезать сбитому с толку сопернику в голову, но девушка знала, что так будет, развернулась и толкнула белобрысого тоже.

– Остановитесь!

– Пошла прочь!

– А то что? Ударишь меня? – Анна шагнула на здоровяка. – Ударишь?

– Черт!

Глаза Арнольда пылали, рот перекосило от бешенства, он судорожно сжимал и разжимал массивные кулаки, но трогать девушку не стал, сделал шаг назад. Пятый последовал его примеру.

– Что вы делаете? – рявкнула Анна. – Зачем?

– Он задолбал своей истерикой! – тут же ответил Фрейзер. – Всех достал!

Стоящие вокруг ребята поддержали белобрысого невнятным гулом.

– А у тебя ее не было? – резко спросила Анна.

– Нет!

– А сейчас?! Это не истерика? – Девушка шагнула к Пятому. – Посмотри на себя! Когда ты орал «убью» и не уклонялся от его кулаков, это была не истерика?

Фрейзер открыл рот, чтобы ответить, но не нашелся и сплюнул на пол. Кровью. Арнольд хмыкнул, но тоже промолчал, облизывая разбитые губы.

– У меня не было истерики, – проворчал Пятый, отступая еще на шаг. – Не путай меня с ним, Баррингтон.

– Я просто сказал, что мы сдохнем, – подал голос Хиллари. – И будь у вас мозги, вы бы это поняли.

– Мы в дерьме, – громко произнесла Анна, угрюмо оглядывая притихших ребят. Не только драчунов, а всех, кто стоял вокруг. И Нуцци с Вагнером, которые наконец-то пробились к центру, но остановились в толпе, не зная, что предпринять, поскольку драка уже закончилась. – Нам всем тяжело, и мы должны помогать друг другу, а не драться. Мы должны заботиться о каждом, особенно о тех, кто слаб. Только так мы выживем. Только так останемся людьми. – Анна выдержала короткую паузу. – Кто позаботится о нас, если не мы? Кто поддержит нас, если не мы? Кто утешит? Кто скажет доброе слово? Здесь нет родителей, слуг, нет никого, кроме нас, и нужно четко осознавать, что мы друг другу не враги.

В ангаре стало очень тихо, настолько тихо, что показалось, будто все вдруг перестали дышать. Покрытые кровью драчуны, зрители, снимавшие бой на видео или просто поддерживавшие гладиаторов, – все опустили головы, стараясь не встречаться взглядом с Анной. Что-то было в ее тоне такое, что заставило всех умолкнуть и мысленно согласиться с тем, что они повели себя неправильно.

Затем в круг вошел Линкольн, вздохнул, едва заметно кивнул Анне и громко произнес:

– Доктор Нуцци, пожалуйста, займитесь бойцами.

– Да, сэр.

Из толпы послышались смешки – напряжение ушло. Кто-то принялся обмениваться впечатлениями, кто-то – пересматривать записанный на видео бой, кто-то просто побрел прочь, Анна же вернулась к брату.

Артур, как выяснилось, вел себя хорошо, все это время послушно сидел там, где его оставила девушка, не делая попыток подняться и не доставляя хлопот Августу Даррелу.

Анна, которую изрядно трясло, присела рядом с братом, уперлась спиной в стену, обхватила колени руками и съежилась, стараясь побыстрее избавиться от напряжения.

– Скоро отпустит, – тихо сказал Август. – Потрясет минут пять и отпустит. Я знаю.

– Откуда? – процедила девушка.

– Я бы не смог, как ты, взять их на голос, – спокойно продолжил Даррел, не отвечая на вопрос. – Я бы просто стал еще одним участником драки.

Несколько секунд Анна молчала, продолжая дрожать всем телом, затем мрачно согласилась:

– Я поняла.

Артур с недоумением посмотрел на сестру, но промолчал.

– Ты молодец, – почти прошептал Даррел.

– Спасибо.

– Я тоже считаю, что ты молодец, – послышался женский голос, и Анна удивленно подняла брови:

– Мисс Амар!

– Называй меня Наоми.

– Спасибо.

– А мне вас как называть? – тут же влез Август. – В наших обстоятельствах хотелось бы поменьше официоза, если вы понимаете, что я имею в виду.

– У меня одно имя для всех, – улыбнулась Амар и вновь обратилась к Анне: – Ты повела себя очень храбро.

– Их нужно было остановить.

– Ты в порядке?

– Могло быть лучше.

– Понимаю. – Наоми перевела взгляд на Артура: – А ты как?

Артур ответил не самым дружелюбным взглядом исподлобья и промолчал.

– Держится, – ответила за него сестра.

– Мне страшно, – неожиданно сообщил мальчик.

Он произнес короткую фразу так, что Август вздрогнул и отвернулся.

– Мы все нервничаем, – мягко произнесла Наоми. – Но нужно преодолеть страх.

Артур ответил ей долгим взглядом.

– Вы знаете, где мы находимся? – поинтересовалась Анна.

– Нет.

– Это не наша станция? – дернул головой Август.

– Мы не умеем создавать искусственную гравитацию, – ответила Наоми и с грустной улыбкой добавила: – Поверьте, я знаю, о чем говорю: я ведь работаю с мистером Райли.

– Но мы не на Земле?

– Конечно нет.

– Значит, это… – Анна помолчала. – Мы на чужом космическом корабле?

Ответить Наоми не успела – раздался грубый окрик:

– Баррингтон!

И все они одновременно вскочили на ноги, недружелюбно уставившись на подошедшего Арни. Здоровяк стер с лица кровь, по всей видимости, влажными салфетками, но переодеться ему было не во что, и он заявился к девушке в заляпанном комбинезоне.

– Баррингтон!

– Мистер Хиллари, пожалуйста, ведите себя достойно, – громко произнесла Наоми.

– Я держу себя в руках, мисс Амар, – грубовато ответил здоровяк и вновь повернулся к Анне: – Баррингтон, если еще раз влезешь не в свое дело, это кончится большими неприятностями. Сегодня я остановился, потому что меня все равно остановили бы, но чтобы больше я тебя на своем пути не видел. Понятно?

– Мистер Хиллари, – повысила голос Наоми. – Ваша выходка…

– Эта выходка такая же тупая, как предыдущая, – перебила женщину Анна. – Просто продолжение истерики.

Арни тяжело задышал, сделал маленький шаг к девушке, Наоми закусила губу, понимая, что не сумеет остановить здоровяка, но в разговор неожиданно вмешался Август:

– Не нарывайся.

– Что ты мне сделаешь, Бесполезный? – хохотнул Арнольд, обрадованный тем, что появился понятный противник, с которым можно не церемониться. – Еще раз пикнешь в моем присутствии – ноги оторву.

– Мистер Хиллари, не забывайтесь! – выкрикнула Амар.

– Баррингтон, я все сказал!

Арнольд приятно улыбнулся Наоми, развернулся и широким шагом направился к своим дружкам. Анна же крепче прижала к себе захныкавшего Артура.

– А ты еще спасала его от Пятого, – натянуто рассмеялся Август.

– Я спасала их друг от друга, – неожиданно спокойно ответила Анна. – Ребята должны были понять, что против драк не только взрослые, но и мы. Драки не выход, а беда.

– Все правильно, – тихо согласилась с девушкой Наоми. – Ты показала, что мы вместе, что мы – одна команда.

– И все равно ты его спасла, – вздохнул Август. – А он ответил тебе грубостью.

– Я прекрасно знаю, что Хиллари собой представляет, – рассмеялась Анна.

– Вы встречались?

– На вечеринке у мистера Райли…

Большой Дворец

Париж, Франция 19.10.2036

Аллана Райли, директора знаменитой Vacoom Inc., владельца лунной базы «Армстронг», флота клиперов, станции «Надежда Илона» и главного мечтателя Земли, не зря именовали королем маркетинга. Аллан многого добился, хотел получить еще больше, но при этом умел не только достигать поставленных целей, но и преподносить свои достижения так, что даже заурядное открытие нового шлюза на орбитальной станции превращалось в событие мирового масштаба. Что уж говорить о финале прогремевшего на весь мир конкурса «Фантастическое Рождество»? Райли пообещал собрать на Луне самых одаренных детей Земли, тех, кто будет определять лицо человеческой цивилизации через десять лет, и сдержал слово. Целый год по всей планете шли отборочные конкурсы: сначала городские, потом государственные, потом – международный финал, в который вышли лучшие из лучших, и для оглашения его результатов Райли арендовал знаменитый Большой Дворец в Париже, трансляцию из которого, как хвастались в Vacoom Inc., смотрело больше людей, чем открытие Олимпийских игр.

Двести претендентов на двадцать мест в «Чайковском», и еще тринадцать забронированы за лучшими учениками лучших школ мира и будут разыграны в честной лотерее.

Тридцать три счастливчика, имена которых узнает весь мир. Они уже стали лучшими из тысяч претендентов, и теперь им предстояло узнать, победили ли они самых главных конкурентов, таких же умных и талантливых, как они. Все двести человек были приглашены в Париж, разумеется, за счет Vacoom Inc., но Артур приехать не смог – разнервничался и свалился с припадком, поэтому Анна отправилась в одиночестве и на всю жизнь запомнила момент, когда на весь мир прогремело имя брата.

– Артур Баррингтон! – объявил Аллан Райли, и девушка едва не упала в обморок от счастья. А потом – еще раз, от того, что сказал ей директор Vacoom Inc. в приватной беседе. Анна никогда не верила в удачу, привыкла, что в жизни нужно много работать и не рассчитывать на подарки, но победа Артура – ожидаемая – и последовавший за ней подарок Райли – совершенно невероятный – заставили девушку допустить возможность того, что в их с Артуром жизни началась белая полоса.

На вечеринку Анна явилась в прекрасном настроении. Тетя Сильвия волновалась насчет платья – считала его чересчур простым и дешевым, но девушка напомнила, что в конкурсе принимали участие дети из самых разных семей, и категорически отказалась тратить их маленький бюджет на приобретение модной тряпки.

«Я не Золушка, тетя Сильвия, и никогда ею не стану. Пусть мой принц принимает меня в той одежде, какая у меня есть».

И Анна оказалась права: Райли устроил подчеркнуто демократичную вечеринку, на которой комфортно себя чувствовали все приглашенные. И первоначальную робость как рукой сняло: девушка принимала поздравления и сама поздравляла победителей, знакомилась с теми, с кем придется отправиться на главное приключение в жизни, веселилась, смеялась, совершенно потеряла счет времени и в какой-то момент неожиданно для себя оказалась в компании Леди ОК. Русской звезды мировой Сети. Честно говоря, Анна побаивалась самого знаменитого молодежного блогера современности, видела несколько ее программ, знала, насколько острой ОК может быть, и старательно избегала встречи. Но не избежала: Октавия должна была поговорить со всеми победителями, и, учитывая ее упорство, Анна была обре чена.

– Мисс Баррингтон?

– Да…

На этих словах шесть микродронов одновременно взлетели с плеча Леди, где до сих пор изображали украшения, и зависли вокруг девушек, снимая беседу со всех ракурсов.

– Ты не против, если я буду называть тебя Анной? – прощебетала ОК.

– Нет.

– Вот и чудненько, – улыбнулась блогер. Она была на год младше Баррингтон, но держалась с уверенностью опытного журналиста. – Меня зовут Леди ОК, и я хочу…

– А имя у тебя есть? – неожиданно спросила Анна. И сама изумилась собственной смелости. Но не отступила: – Настоящее имя.

– Разве ты его не знаешь? – Судя по медленному ответу, проявленная дерзость повергла Октавию в изумление.

– Твой псевдоним я тоже знаю.

– Вот и познакомились.

– Держишь дистанцию?

А вот теперь ОК разозлилась по-настоящему. Она отключила запись, правда, оставив микродронов летать вокруг, сделала маленький шаг и негромко, но яростно произнесла:

– Послушай, милочка, попасть в мою программу – грандиозная удача. Тебе она не по карману, однако звезды сошлись, ты вытянула счастливый билет и получила шанс прославиться на весь мир. Так что будь умницей и не раздражай меня, иначе упомяну лишь в титрах. Мол, а еще с нами летала одна неприятная и некрасивая особа с маленьким братом. Ты уловила мой тончайший намек или с тобой нужно говорить еще проще?

– Ты хочешь, чтобы я прощебетала, что счастлива познакомиться, а потом глупо хлопала глазами в камеру под твои остроты?

– У тебя получится? – заинтересовалась Леди.

– Сомневаюсь.

– Тогда не щебечи, воронам это недоступно.

– Но во всем остальном я готова тебе помогать, милочка.

ОК улыбнулась:

– Считай, что тебе удалось произвести на меня впечатление, Баррингтон, но берегись…

Однако чего именно беречься, Октавия сообщить не успела: увлекшись пикировкой, девушки видели только друг друга, и громкая фраза «Давно хотел с тобой познакомиться, ОК» заставила Леди вздрогнуть и резко обернуться к массивному парню, одетому в модный в этом сезоне белоснежный смокинг. Длинные каштановые волосы парень стянул в «хвост», галстук чуть-чуть, строго по этикету, ослабил, а в руке держал бокал с шампанским.

– Меня зовут Арнольд Хиллари, – сообщил здоровяк. – Я твой большой поклонник.

– Тоже летишь на Луну? – мило поинтересовалась ОК. Переход от разъяренной фурии, которой она только что общалась с Анной, к приятной, полной очарования собеседнице не отнял у нее и половины секунды.

– Да, – кивнул Хиллари и с гордостью добавил: – Я – лучший ученик школы Джорджвилль…

– Школу, безусловно, можно с этим поздравить, – пробормотала Анна.

Октавия не сдержалась, коротко хихикнула, продемонстрировав, что еще не стала настоящим профессионалом, но тут же вернула себе серьезный тон и легко прикоснулась к руке здоровяка:

– Арнольд, мы обязательно поговорим, но чуть позже, если ты не против.

– А если я против?

– Ты куда-то торопишься?

– Не хочу ждать, пока ты наговоришься с этой Паддингтон.

– Баррингтон, – небрежно уточнила Анна.

– Да, да, помню, у тебя брат даун…

– Аутист.

Анна хотела ответить очень резко, но вдруг заметила, что глаза ОК неожиданно стали очень холодными, как будто их закрыл металлический панцирь, и поняла, что Леди не нравится то, что она слышит от Хиллари.

– Он вроде разгадывает шарады? – продолжил Арнольд.

– Артур превосходно управляется с компьютерами. И при этом он – лучший ученик школы Boston ii.

– Это в Арканзасе?

– Это рядом с Массачусетским технологическим.

– Твой брат в ней учится?

– Да.

– Он хоть понимает, что происходит вокруг?

– Артур скупо проявляет эмоции, но прекрасно осознает окружающий мир. – Анна ответила как можно тверже, но на слове «осознает» ее голос предательски дрогнул.

– Он здесь? – хихикнул Хиллари, обрадованный тем, что защита жертвы дала первую осечку.

– Нет.

– Видимо, накапливает эмоции?

И праздника нет. И ощущение такое, будто облили помоями. При всех.

На глазах Анны выступили слезы, ей захотелось уйти, убежать в туалет, запереться в кабинке и разрыдаться. Захотелось спрятаться, укрыться от самодовольного взгляда Хиллари, затаиться, дождаться, когда он уйдет – победителем, – и больше никогда с ним не встречаться. Никогда! Анна отвернулась, открыла рот, чтобы пробормотать: «Извините, мне нужно отлучиться», но признать поражение не успела, получив неожиданную поддержку от Леди.

– Удивительные все-таки нравы царят в маленьком, неизвестно где находящемся Джорджвилле, – произнесла Октавия, холодно глядя на здоровяка. – Нужно будет посвятить программу тому, как ученики этой известнейшей школы издеваются над немного другими детьми.

– Можно подумать, я повторю то, что говорил, на камеру, – хмыкнул Арнольд.

– Можно подумать, я тебя не записала.

– Без моего согласия?

– Я проводила интервью с мисс Баррингтон, а ты нагло в него влез и оказался на видео.

Несколько мгновений здоровяк пронзительно смотрел ОК в глаза, прикидывая, осуществит ли она свою угрозу, после чего прошипел:

– Я думал, мы из одного круга.

– Из одного, – подтвердила девушка. – Поэтому в следующий раз думай перед тем, как нахамить моей подруге. И еще подумай, что скажет Райли, если узнает, что ты издеваешься над его гостем.

Опять возникла пауза, после чего присмиревший Арнольд мрачно поинтересовался:

– Мы поговорим сегодня?

– Даю слово, – пообещала ОК, возвращая на лицо свою удивительную, сводящую с ума улыбку. – А теперь пошел вон.

– Когда мы успели стать подругами? – осведомилась Анна, когда Хиллари отошел достаточно далеко.

– Его нужно было привести в чувство, – медленно ответила Октавия. – Ты как?

– Нормально, – кивнула Анна, чувствуя, что ее больше не трясет. – Арнольд меня задел, но теперь все в порядке.

– Тогда вернемся к интервью, – как ни в чем не бывало продолжила Леди. – Скажи, твой брат справится с полетом?

– Не справится, – не стала скрывать Анна. – Поэтому мистер Райли сказал, что я тоже смогу полететь.

– Правда?

– Да.

– Удивительная щедрость.

– Я тоже так думаю, – согласилась Анна, не понимая, что движется прямо в расставленную ловушку.

– Получается, мистер Райли откажет кому-то достойному, победителю конкурса или лучшему ученику школы, ради того, чтобы полетела ты? Ничего собой не представляющая сиделка при талантливом брате.

Удар получился и хлестким, и неожиданным. Кровь вновь прилила к лицу Анны, пальцы задрожали, но в этот раз она сумела совладать с собой и даже попыталась перейти в наступление:

– Разве ты не летишь на Луну?

– Мой талант – двести миллионов подписчиков по всему миру, – легко парировала ОК. – Это настоящий талант, Баррингтон, так что свой конкурс я выиграла.

– Вижу, вы познакомились, – улыбнулся подошедший Аллан. – Вам весело?

– Очень, – не стала скрывать Леди. – Превосходная вечеринка, мистер Райли.

– Но почему у вас такие грустные лица?

– У меня?

– У мисс Баррингтон.

– Октавия считает, что я займу чужое место, а я пытаюсь отыскать правильный ответ, – спокойно ответила Анна.

Райли замер, после чего прищурился и вопросительно произнес:

– Октавия?

– Да, мистер Райли? – хлопнула густыми ресницами ОК, невинно глядя на директора Vacoom Inc.

– Вы сказали это моей гостье?

Девушки думали, что последует эмоциональный взрыв или, напротив, Аллан предпочтет замять неприятный вопрос, но Райли растеряно развел руками и посмотрел на ОК с такой укоризной, что самому знаменитому блогеру планеты стало стыдно. Возможно, впервые в жизни.

Аллан вздохнул, легко прикоснулся к плечу Анны и ободряюще ей улыбнулся:

– Не обижайтесь на прессу, мисс Баррингтон, журналисты обязаны задавать неприятные вопросы.

– Спасибо, что понимаете, – выдавила из себя пунцовая Октавия.

– Мисс Баррингтон действительно займет чужое место, – мягко продолжил Райли. – Но это мое место, мисс Климова. Я уступлю мисс Баррингтон кресло, чтобы ее брат смог совершить путешествие, а сам отправлюсь на Луну другим клипером и встречу вас на базе «Армстронг». Заявленное число победителей не изменится.

– Теперь мне все понятно, – прошептала ОК.

– Веселитесь, мисс Климова, – улыбнулся Аллан. – И не стесняйтесь задавать мне вопросы… Прежде чем смущать моих гостей.

– Я все поняла, мистер Райли.

– Прекрасно, мисс Климова, а теперь пойдемте, я представлю вас адмиралу Касатонову.

21.12.2036

Прошло семь с половиной часов, и каждая минута вонзалась в душу адмирала Касатонова каплей раскаленного металла, причиняя невыносимую, почти физическую боль.

Тридцать четыре ребенка, два взрослых пассажира, двенадцать сотрудников базы «Армстронг» и четыре члена команды. Пятьдесят два человека заперты в клипере, который должен был доставить их на Луну. Живы ли они? Достаточно ли у них воздуха, чтобы продержаться, или их ждет мучительная смерть от удушья? Хватит ли им воды? Еды? Есть ли у них электричество?

Вопросы могли свести с ума кого угодно, но Касатонов справлялся. Он знал, что не имеет права на слабость, и держался, несмотря на то, что больше всего на свете ему хотелось плюнуть на все и лично возглавить спасательную экспедицию.

Адмирал остался работать в кабинете Шутова – он наилучшим образом подходил для оперативного руководства – и на следующее совещание вызвал специалистов по связям с общественностью: пресс-секретарей ЦУП, Vacoom Inc. и Космического флота, а также Марка Штерна, советника президента Емельяновой, присланного, как понимал адмирал, оценивать его работу в режиме реального времени. Впрочем, Касатонова это обстоятельство ничуть не смущало: он знал, что собирается делать, и не собирался думать о том, как его оценит Штерн, – Касатонова интересовал исключительно результат.

Что же касается совещания, то на нем адмирал собирался обсудить очень тонкий и деликатный вопрос:

– Что говорить людям?

Затруднений с ответом у профессионалов не возникло.

– Ситуация, безусловно, не идеальная, – произнес Штерн.

– Это еще мягко сказано, Марк, у меня телефон разрывается.

– Я бы рекомендовал пока говорить правду, – подал голос представляющий ЦУП Дорохов. – В настоящий момент в ней нет ничего вредящего нашей репутации. Да, случилась катастрофа, да, мы разбираемся в обстоятельствах, да, пытаемся выйти на связь с «Чайковским» и запустили к нему автоматический зонд…

– Мы запустили автоматический зонд? – удивился адмирал.

– Мы всегда так говорим, когда нужно обозначить активность, – объяснил Дорохов. – А потом говорим, что зонд погиб при исполнении. Он ведь автоматический, кто знает, что с ним случилось на самом деле.

– На самом деле он никуда не летел?

– На самом деле, если мы готовим спасательную миссию, в его полете нет смысла.

– А как же обеспечение связи? – удивился далекий от космических реалий Штерн.

– Связь обеспечат ретрансляторы.

– Хорошо, говорим, что запустили зонд, – кивнул Касатонов. – Что еще?

– Нужно собрать родственников пассажиров и членов экипажа, – предложил Штерн.

– Это мы возьмем на себя, – тут же сказала Шарлин из Vacoom Inc. – Собственно, мы уже занимаемся: разослали сообщения, забронировали билеты и номера в отеле.

– Хорошо, – одобрил адмирал. – Нужны психологи.

– Будут, – пообещала Шарлин. – Но вот с журналистами придется общаться вам.

– Я справлюсь.

– Я бы отложил пресс-конференцию до старта спасательной миссии.

И лишь после этой фразы, произнесенной громко и уверенно, Касатонов и остальные участники совещания с удивлением поняли, что в кабинете находится еще один человек: неприметный, блеклый мужчина в дешевом костюме, с потертой кожаной папкой в руках. До сих пор мужчина скромно сидел в уголке и, если бы не реплика, так и остался бы незамеченным.

– Можно узнать, почему, по вашему мнению, я должен отложить пресс-конференцию? – негромко осведомился адмирал.

– При всем уважении, Алексей Андреевич, вы не можете выйти и сказать, что вам нечего сказать. – Мужчина позволил себе что-то напоминающее улыбку. – Об этом могут сказать советник Штерн или советник Дорохов. Вы должны появиться с настоящими новостями.

Касатонов мысленно согласился с доводами незнакомца и уточнил:

– Как, вы сказали, вас зовут?

– Я не говорил, но с удовольствием исправлю эту оплошность. – Мужчина бросил быстрый взгляд в сторону адмирала и вновь уставился на лежащую на коленях папку. – Козицкий, просто Козицкий. Я сюда назначен.

– Тот самый Козицкий? – поднял брови адмирал.

– Вас должны были предупредить, Алексей Андреевич…

– Меня предупредили. – Касатонов выдержал короткую паузу. – Господа, совещание окончено. Вы знаете, что делать, а сейчас, пожалуйста, оставьте нас.

Штерн попытался задержаться, в надежде, что его положение заставит адмирала сделать исключение, но тот так посмотрел на помощника президента, что Марк счел за благо не связываться и тоже покинул кабинет.

Касатонов дождался, когда за последним человеком закроется дверь, и тяжело посмотрел на блеклого:

– Пожалуйста, пересядьте к столу.

– Ах да, конечно… – Козицкий вновь продемонстрировал улыбку и выполнил приказ. – Без сомнения, так нам будет гораздо удобнее.

Первое впечатление не исчезло и не изменилось: незаметный, блеклый, невзрачный. Не мужчина, а тень человека-невидимки. Да еще в глаза не смотрит! Адмиралу такие люди не нравились, но на присутствии Козицкого настояла лично Емельянова, прямым текстом сказав: «Лучше один Козицкий, чем следственная бригада ФСБ», и пришлось согласиться. Да и не мог Касатонов отказать президенту, не имел права. Но при этом адмирал не счел нужным скрывать от блеклого своего отношения к его присутствию.

– Что вы здесь делаете, Козицкий?

– Провожу расследование.

– Это я провожу расследование.

– Да, Алексей Андреевич, – немедленно согласился блеклый, глядя на входную дверь. – У меня в этом нет никаких сомнений.

– Тогда что вы здесь делаете, Козицкий? – Адмирал отчетливо выделил слово «вы».

– Мне поручено узнать, не было ли в произошедшем злого умысла.

Собственно, Касатонов так и предполагал, но не удержался от язвительного замечания:

– Мы даже не знаем, что именно произошло.

– В таких случаях нужно начинать как можно раньше, – прошелестел в ответ Козицкий, изучая столешницу.

– Что начинать раньше?

– Расследование.

На мгновение адмиралу показалось, что блеклый издевается, но через секунду он понял, что слышит предельно точные, словно вырезанные промышленным лазером, ответы на свои вопросы. Не более, но и не менее.

– О каком злом умысле вы говорите?

– Я не знаю.

– То есть вы расследуете то, чего не знаете?

– При всем уважении, адмирал, я никогда не расследовал общеизвестные и доказанные факты.

Касатонов вспыхнул. Козицкий остался равнодушен.

– Мне кажется, вы дерзите.

– Мне очень жаль, если у вас сложилось такое впечатление, Алексей Андреевич, – ровным голосом ответил Козицкий. – Вы – номер один в команде, я нахожусь в вашем подчинении, не ставлю под сомнение вашу компетенцию и ваш авторитет. Я – бледная тень в углу. Не замечайте меня. – Короткая пауза. – И не трогайте.

Последняя фраза прозвучала настолько хлестко и неожиданно, что Касатонов вздрогнул. И вновь почувствовал раздражение.

– Я не могу вас тронуть?

– Я хочу сотрудничать, Алексей Андреевич, а не сражаться, – безжизненным голосом произнес Козицкий. – Если вы прикажете, я больше не произнесу ни слова, ни вам лично, ни на совещаниях. Но если сочту нужным – буду на них присутствовать.

Прозвучало хоть и безжизненно, но искренне. Блеклый предлагал честное сотрудничество, и учитывая, что его привлекла к расследованию сама президент, Касатонов принял решение не раздувать конфликт.

– Вы можете высказывать свои замечания и делать предложения, когда вам будет угодно, – произнес он, глядя Козицкому в лицо. – Вас рекомендовала Емельянова, так что вряд ли вы идиот.

– Постараюсь оправдать доверие президента.

– Почему вы не смотрите мне в глаза?

– Я никому не смотрю в глаза, – быстро, словно ждал вопроса, ответил блеклый. – Точнее, смотрю, но редко.

– Я – ваш начальник.

– Я только что признал этот факт.

– Почему вы не смотрите мне в глаза? Я вам не интересен?

– Нет.

– Даже так?

– Люди, которые мне интересны, обычно плохо заканчивают, – сообщил Козицкий, изучая ноготь мизинца левой руки.

Теперь замолчал адмирал, пораженный не столько дерзостью ответа, сколько его предельной искренностью. И жесткостью. Может, блеклый и был бледной тенью, но он маскировал не слабость, а силу, а за равнодушием скрывались ум, проницательность и ледяная безжалостность.

Президент Емельянова прислала в ЦУП не ужа, а гремучую змею в оранжевом шарфике.

– Алексей Андреевич, я с восхищением отношусь к вам лично и к вашим заслугам, и я рад, что мне выпала честь служить с вами, – продолжил Козицкий таким голосом, словно заказывал пиццу по телефону. – Я надеюсь, мы найдем общий язык. Если нет, это не изменит моего уважительного отношения. Я знаю, что вы – жесткий человек, каким и должен быть настоящий офицер. Я все понимаю. Но и вы должны понять: я получил приказ, и я его исполню.

«И горе тем, кто осмелится встать на твоем пути», – улыбнулся про себя адмирал.

Козицкий не начал ему нравиться, но Касатонов оценил опасность, которую представлял, и обрадовался, что блеклый на его стороне.

«У вас много тайн, госпожа президент… Откуда, интересно, вы раскопали такого инквизитора?»

– Я могу идти? – поинтересовался Козицкий.

Адмирал хотел кивнуть, но увидел на мониторе значок вызова и понял, что может продемонстрировать блеклому готовность к сотрудничеству:

– Вы знакомы с мистером Райли?

– Не имел чести, – осторожно ответил блеклый, занявшись изучением левого манжета. – Но собирался.

– Не будем затягивать. – Касатонов ответил на вызов и улыбнулся появившемуся на мониторе директору Vacoom Inc: – Аллан, у вас что-то срочное?

– Несколько минут подождет.

– В таком случае позвольте вам представить мистера Козицкого.

Блеклый вошел в зону видеокамеры и вежливо кивнул:

– Рад знакомству, сэр.

По-английски он говорил безупречно.

Райли коротко кивнул.

– Мистер Козицкий изучает возможность злого умысла, – объяснил Касатонов, поймав вопросительный взгляд Райли.

– Мы даже не знаем, что именно произошло.

– В таких случаях нужно начинать как можно раньше, – ответил блеклый, разглядывая клавиатуру.

Адмирал закусил губу, но скрывал он не злость, а усмешку.

– У вас есть конкретные подозрения, мистер Козицкий? – насторожился Райли.

– В настоящий момент я пытаюсь разобраться, почему исчезла связь, сэр.

– В космосе такое случается.

– Да, сэр, мне говорили. Но, к моему глубокому сожалению, я не могу обсудить эту теорию с космосом.

Несколько секунд Райли смотрел на блеклого, затем расхохотался и перевел взгляд на адмирала:

– Откуда он взялся?

– Мистер Козицкий специализируется на проведении расследований, – коротко ответил Касатонов с таким видом, будто и в самом деле знал, из какого подвала президент извлекла блеклого.

– Да, я уже понял… – Райли вновь уставился на дознавателя: – Это все ваши подозрения?

– Почему «Сирена» не смогла избежать столкновения?

– Возможно, она неправильно рассчитала расстояние до астероида.

– Потому что в работе «Сирены» возникли неполадки?

– Возможно… – протянул Аллан.

– Или астероид резко увеличил скорость?

– Или так.

– Или неожиданно появился?

А вот теперь Райли стал очень серьезен:

– К чему вы клоните?

– Один из сотрудников ЦУПа сообщил, что приборы зафиксировали колебания энергии, весьма походящие на взрыв, – рассказал Козицкий, рассматривая застежку своей старой, потертой папки.

– Или солнечную вспышку.

– У вас нет подробной информации?

– Я прикажу своим людям тщательно проанализировать эти данные и представить свои соображения, – медленно ответил Аллан. И прищурился: – У вас очень интересный ход мыслей, мистер Козицкий.

– Благодарю, мистер Райли, – кивнул блеклый. – Я искренне надеюсь, что не найду в катастрофе злого умысла. Но если он там есть…

Закончить дознаватель не успел: на мониторе заморгал сигнал экстренного вызова, а распахнувший дверь кабинета Штерн прокричал:

– «Чайковский» на связи! Они запустили аварийный передатчик!

Он был счастлив, как мальчишка, выигравший сезонный абонемент на любимую футбольную команду.

* * *

– «Чайковский», это Земля! – громко произнес сидящий за столом Касатонов. Он хотел сосредоточиться на разговоре и надел гарнитуру с большими плотными наушниками, полностью оградившими его от шумов. А чтобы защититься от постороннего любопытства, адмирал приказал перенаправить вызов в кабинет, а присутствовать при разговоре позволил только обеспечивающему связь оператору. Все остальные, включая советника президента и директора ЦУПа, дожидались в приемной. – С кем я говорю?

– На связи капитан Линкольн.

– Исайя! – улыбнулся адмирал. – Рад тебя слышать!

– Взаимно, Алекс.

– С тобой все в порядке?

– Жив, здоров и невредим.

– Очень хорошо. – Линкольн и Касатонов познакомились много лет назад, и адмирал по-настоящему обрадовался, услышав голос старого знакомого по освоению космоса. – Где капитан Вавилов?

– Полагаю, погиб, – вздохнул Линкольн и перешел на деловой тон: – Кабина управления разбита, я еще не пытался проникнуть в нее, но внешний осмотр показывает, что экипаж погиб.

– Кто находился в кабине?

– Все, кому полагалось по штату: капитан Вавилов, лейтенант Янг и лейтенант Харада. После катастрофы их никто не видел. Из команды уцелел только кадет Вагнер, поэтому по праву старшего офицера я принял командование на себя.

– Ты поступил правильно, Исайя, – одобрил Касатонов. И помолчал, готовясь к следующему вопросу. – Что с пассажирами?

– Есть погибшие, – медленно ответил капитан.

– И среди детей?

– Да.

Адмирал вновь помолчал.

– Когда сможешь дать точную информацию?

– Мы проведем перекличку в ближайшее время. Пока все слишком ошарашены.

– Ты можешь сказать, что произошло?

– Я был пассажиром, – напомнил капитан. – Полет проходил по плану, мы совершили «маневр Райли», стали наслаждаться видом удаляющейся Земли, но через некоторое время «Сирена» сообщила о возможных перегрузках, приказала вернуться на свои места и закрепить коконы. Мы подчинились, а затем… – Линкольн выдержал короткую паузу. – Затем «Сирена» вколола нам снотворное.

– Всем? – уточнил адмирал.

– Судя по тому, что мы пришли в себя одновременно, – всем. Поэтому о том, что произошло, ты знаешь больше меня.

– За несколько минут до столкновения связь с «Чайковским» прервалась, – сообщил Касатонов. – Мы знаем только то, что вы сошли с курса и молчали восемь часов. В каком состоянии клипер?

– Как я уже говорил: кабина вдребезги, вторая палуба серьезно повреждена, большие потери среди персонала базы. Первая палуба частично повреждена, трое погибших. Грузовой трюм и машинное отделение в целости.

– Если обе палубы повреждены, как вам удалось выжить? – не понял Касатонов.

– В смысле?

– Мы полагаем, вы лежите на астероиде?

– Ну… не совсем… – протянул капитан, понимая, что разговор плавно подошел к самой интересной части. – В настоящий момент мы находимся в чем-то вроде ангара.

– Где?

– В помещении…

– Исайя, подожди. – Касатонов перевел взгляд на оператора: – Нас еще кто-нибудь слушает?

– Разговор записывается, но сразу поступает в секретный архив.

– Разговор шифруется?

– Да.

– Какой у вас уровень допуска?

– Наивысший, я ведь связист.

– Хорошо. – Адмирал вернулся к разговору: – Можем продолжать, Исайя. Рассказывай, в каком, черт побери, ангаре ты сидишь?

* * *

Известие о том, что Линкольну удалось установить связь с Землей, произвело эффект разорвавшейся бомбы. Услышав об этом, ребята сначала разразились радостными криками, а затем бросились к клиперу – все одновременно, надеясь, по всей видимости, добраться до передатчика и своими ушами услышать далекую Землю. К счастью, капитан предвидел неконтролируемый порыв и выставил у шлюза охрану: невысоких крепышей Вагнера и Нуцци, которые вежливо просили сбежавшихся пассажиров «не мешать сеансу связи». Спорить с ними желающих не нашлось, и ребята послушно остановились, окружив выход из клипера плотной толпой.

– Как они смогли связаться с Землей? – спросила Сандра, миниатюрная, хрупкая девушка, которая едва превышала ростом Артура. – Ты что-нибудь знаешь?

И Анна с удивлением поняла, что Конфетка спрашивает ее, стоящие рядом ребята ждут ответа. За несколько последних часов положение Баррингтон существенно изменилось. То, как девушка повела себя во время драки, подняло ее авторитет на огромную высоту, последовавший затем разговор с мисс Амар показал, что с Анной общаются, как со взрослой, а кроме того, ребята видели, как Анна заботится о брате, и сделали вывод, что молодая Баррингтон куда самостоятельнее, чем они. В результате к девушке уже несколько раз обращались за советом и поддержкой.

– Как у них получилось? – повторила Сандра.

– С помощью аварийного передатчика, – подумав, ответила Баррингтон.

– Он такой мощный, что добивает до Земли? – удивилась Баджи.

Если Анна оберегала брата, то рыжая Баджи Хьюз с первого дня знакомства стала опекать хрупкую Конфетку. Анна думала, Баджи не понравится, что Сандра обратилась с вопросом к ней, но рыжая, похоже, сама была озадачена происходящим и искала повод поговорить.

– Аварийный передатчик не сильный, – кивнула Анна. – Но я думаю, все это время нас искали с Земли и Луны, а там работают очень мощные устройства.

– Пожалуй…

– И еще есть ретрансляторы, – добавила стоящая рядом Леди.

– А я думал, они запустили «Сирену», – разочарованно произнес Август. – Посмотрел смартплекс, а он в офлайне.

И машинально погладил украшающий правую руку браслет с личным компьютером. Комплексы Smart появились всего пять лет назад, но уже успели покорить мир, заставив людей отказаться от телефонов, планшетов и прочих «древних» устройств. Смартплексы состояли из водонепроницаемого, ударопрочного браслета, очков, на которые поступала информация и подсказки, вживленных в среднее ухо динамиков, микрофонов в щеке и датчиков в подушечках пальцев рук, позволяющих управляться с виртуальными монитором и клавиатурой, которые при необходимости запускались из браслета. Операция по вживлению занимала пару часов, была абсолютно безболезненной и дешевой, поэтому смартплексы шли по планете победным маршем.

– Вижу, ты не снимаешь очки, – продолжил Август, глядя на Октавию. – Для чего?

– Рано или поздно нас вытащат, и тогда мои записи будут на вес золота, – объяснила ОК. – Нет, каждый бит будет весить больше килограмма золота. Все захотят узнать, что здесь было во всех подробностях, и я им расскажу.

– Многие снимают происходящее.

– Но ни у кого здесь нет микродронов, – рассмеялась Леди. – И к тому же у моего блога самый большой трафик в мире.

– Хвастаться нехорошо.

– Это не хвастовство, а зарегистрированный факт, – слегка высокомерно поведала Октавия, после чего повернулась к Анне и с улыбкой спросила: – Ты ведь не откажешься сказать пару слов на камеру?

– Зачем? – изумилась Баррингтон.

– Ну, во-первых, всем придется что-нибудь мне сказать, если они хотят попасть в историю, – объяснила ОК. – А во-вторых, ты теперь звезда.

– Я просто вмешалась в драку.

– И на этом не остановишься. Ты одна из тех, кому не все равно, кто не будет молчать, когда нужно сказать, и не останется в стороне, что бы ни происходило. Поверь, я давно в медиабизнесе, взяла тысячи интервью у тысяч людей и научилась видеть, что собой представляет тот или иной человек. Ты еще совершишь немало интересных поступков, Баррингтон, поэтому… – ОК включила смартплекс, а с ее плеча взлетели микродроны. – Поэтому будь хорошей девочкой, встань вот сюда, чтобы из-за спины торчал разбитый клипер, и скажи что-нибудь умненькое. Причесываться не надо.

– Ты – редкостная нахалка.

– Спасибо, дорогая, твое мнение очень важно для человечества. – Октавия вызвала виртуальный монитор, убедилась, что кадр выглядит именно так, как она хотела, и поинтересовалась: – Почему ты решила разнять драку между Хиллари и Фрейзером?

– Мы не должны драться между собой. Это неправильно.

– А еще твое сердце дрогнуло, потому что Хиллари выглядел очень жалко?

– Жалко? Насколько я помню, Арнольд был весь покрыт кровью и остервенело лупил Пятого.

– А до этого? – уточнила ОК. – Помнишь, как Хиллари рыдал в клипере, а потом кричал, что нас всех убьют, и снова плакал.

– Многие плакали, – холодно произнесла Анна. – Ты тоже.

Сандра коротко рассмеялась. Октавия бросила:

– Анна, давай не будем переходить на личности?

– То есть о тебе говорить нельзя?

– Можешь мне польстить, – улыбнулась ОК. – Но когда я спрашиваю о Хиллари – говори только о Хиллари. Что я делала в это время, зрителей не интересует. Давай еще раз: ты увидела, что Хиллари рыдает, и тебе стало его жаль?

– Я не хочу об этом говорить, – решительно ответила Анна.

– Странно, – хмыкнула ОК. – Мне казалось, вы не особенно ладите.

– И ты хочешь нас окончательно рассорить?

– Я хочу, чтобы зрители получили предельно честную историю, – неожиданно серьезно ответила Октавия. – Я хочу дать им правду, хочу, чтобы они сами решили, кто из вас заслуживает сопереживания, а кто – осуждения. Мои действия кажутся отвратительными? Может быть. Но когда я о чем-то рассказываю, я не придумываю истории, а выступаю в качестве зеркала, я отражаю мир и жизнь. Я отражаю людей и их отношения.

– Мне не понравилось, что ты записывала драку вместо того, чтобы ее остановить, – перешла в атаку Анна.

– В мире, в котором я выросла, леди не участвуют в мордобое. Когда успокоишься и поймешь, что я права, мы продолжим. Ты мне должна интервью.

Октавия мило улыбнулась присутствующим и удалилась.

С гордо поднятой головой.

– Стерва, – громко произнесла ей вслед Баджи, но ОК даже голову не повернула.

– Она просто проводит жизнь на экране, – заметила Сандра. – Она иначе смотрит на мир.

– У нее богатый папаша, благодаря которому она и смотрит на мир не так, как мы… – Баджи хотела добавить еще пару фраз, возможно, крепких, но вдруг опомнилась и виновато улыбнулась: – Сандра, к тебе это не относится.

– Спасибо, – улыбнулась Конфетка. – Приятно слышать.

– Ты из списка лучших школ? – удивилась Анна.

– А что такого? – насторожилась Сандра.

– Ничего, – пожала плечами Баррингтон. – Я хотела согласиться с Баджи: ты не похожа на девицу из высшего круга.

– Может, я еще маленькая? – съязвила Конфетка, но было видно, что девушка обрадовалась услышанному.

– Может быть, – с облегчением рассмеялась Анна. Ей не хотелось враждовать ни с Сандрой, ни с Баджи.

– Если вас интересует: я согласен с Баджи, – неожиданно произнес забытый всеми Август. – Октавия – самая настоящая стерва. Но она – классная стерва. Восхитительная.

– Ты с ней встречался? – осведомилась Анна.

– Разумеется, – пожал плечами Август. – Не забывай, что говоришь со звездой киберспорта. Октавия брала у меня интервью два раза. Первый, когда мы оба только начинали карьеру: она еще не вышла в топ мировых блогеров, а я взял первый чемпионский титул. А второй – месяц назад. И тогда мы немного повздорили…

Лос-Анджелес

Калифорния, США 04.11.2036

Полная Луна всегда казалась Августу мистическим бриллиантом, необыкновенным камнем, изредка появляющимся в невидимой короне Земли. Волшебным камнем, хранящим тысячи секретов, миллионы тайн и скрывающим в себе огромную, необъяснимую силу. Не только физическую, заставляющую волноваться океан, но силу спрятанную, мистическую, помогающую поэтам создавать удивительные сонеты, музыкантам – великолепные сонаты, и сводящую с ума слабаков. Полная Луна ведет на вершину, но дорога трудна, и пройти ее способен не всякий. Полная Луна туманит голову крепче наркотика, и запутаться в ней так же легко, как в виртуальности.

Полная Луна манит и пугает одновременно.

Луна гигантским шаром висела над террасой, примыкающей к пентхаусу Августа Даррела – короля киберспорта, пятикратного чемпиона в Slash, любимца публики, светской хроники и мультимиллионера. Обладателя самого большого пакета рекламных контрактов. Девятнадцатилетнего счастливчика. Луна висела над его знаменитым Slash/House – домом на крыше, центром вечеринок и светских скандалов, в котором сегодня, по обыкновению, царило бурное веселье: Август праздновал предстоящий полет на «Фантастическое Рождество». Гости веселились, но сам Даррел лишь обозначил радость: вышел, принял поздравления, глотнул шампанского, предложил расслабиться и скрылся в дальней, закрытой части террасы, молча разглядывая повисшую над городом Луну.

– О чем ты думаешь, глядя на нее?

Голос прозвучал неожиданно, но Даррел не вздрогнул, не обернулся, продолжил стоять, облокотившись на перила, и улыбнулся, потому что подошедшая Октавия не видела его лица. Он улыбнулся ей, но не хотел, чтобы она об этом знала.

– Луна ближе, чем кажется.

– Ты можешь до нее дотронуться.

– Дотронусь. – Он выдержал короткую паузу. – И очень скоро.

– Это была твоя мечта?

– Еще одна, которая исполнится.

– Ты счастливый человек – у тебя исполняются мечты.

– Я сам их исполняю.

– Неужели?

– Фея-крестная умерла, вот и приходится крутиться.

Август повернулся и улыбнулся Октавии. Но то была не добрая, чуть грустная улыбка, появившаяся на его губах при появлении девушки, а светская – дружеская, добродушная, открытая и абсолютно пустая. Поворачиваясь, Август надел маску.

– Как ты здесь оказалась?

– Меня пустили охранники.

– Я запретил.

– Я сказала, что ты меня ждешь.

– Не жду.

Но Леди было наплевать на ответы.

– Что ты чувствуешь, стоя на крыше мира и глядя на Луну, до которой скоро дотронешься?

– Я горжусь собой.

– Тем, что вырвался из гетто?

– Тем, чего сумел добиться.

– Это была твоя первая мечта? Вырваться из гетто?

– Не мечта, а жизненная необходимость, – поправил Октавию Даррел. – Все мечтают вырваться из гетто, потому что в нем нет жизни.

– Но тебе повезло.

– Я этого добился.

– Каким образом?

– Не смог родиться в богатой семье, поэтому пришлось постараться.

– Семью не выбирают.

– Да, семья – это рулетка, – рассмеялся Август. – Поэтому богатенькие детки обожают говорить о везении.

– Стоп! – Октавия остановила запись, нажав кнопку на браслете смартплекса, и бросила на Даррела злой взгляд: – Ты что творишь?

– Отвечаю на вопросы.

– У меня легкая программа, в которой нет места политике. Запомни: самый известный киберспортсмен современности и самая популярная блогер современности обсуждают предстоящий полет на Луну. Ничего более.

– Скучно, – Август демонстративно зевнул.

– Если хочешь повеселиться, вспомни, сколько твои менеджеры заплатили за это интервью.

– Уже заплатили?

– Да.

– Тогда чего ты волнуешься? – поднял брови Даррел. – Ты получила деньги, теперь записывай то, что я говорю.

– Не борзей.

– Октавия, что случилось? – поинтересовался менеджер блогера.

– Чемпион бузит, – коротко ответила девушка прозвучавшему в ухе голосу.

– Август, что случилось? – поинтересовался менеджер киберспортсмена.

– Все в порядке.

– Вот и хорошо. – Менеджеры находились рядом, в операторской комнате, и слышали друг друга без электронных устройств. – Ребята, скоро эфир, а нам нужно еще смонтировать запись. Давайте без ссор и сложных вопросов. Октавия, двигайся строго по списку.

– Я двигалась строго по списку, но чемпиона понесло.

– Август?

– Не спрашивай меня о мечтах, девочка из хорошей семьи, – резко велел Даррел. – Ты в них ничего не понимаешь.

– Я ничего не понимаю в мечтах, выскочка, но я знаю таких, как ты, – не осталась в долгу Леди, но перед ответом отключила идущий к менеджерам звук. – Ты с детства мечтал жить в большом доме с бассейном в окружении готовых на все фанаток. Такое исполняется у одного из миллиона, но ты ухитрился добиться желаемого и теперь наслаждаешься райской жизнью. Только не переборщи с наркотиками.

– Я не принимаю!

– Октавия, почему не идет запись?

– Мы уточняем список вопросов, – ответила девушка и вновь отключилась. – Ну что, выскочка, готов сверкнуть в самом известном блоге современности? Если готов, то улыбайся – мне не нужны мрачные циники.

Даррел растянул губы в неприятном оскале.

– Так нормально?

– Спроси у своего менеджера.

Август потер лоб, помолчал, словно надевая новую маску, но прежде, чем она впилась в его лицо, поднял взгляд на девушку и тихо спросил:

– Можно один вопрос, ОК?

– Можно, – отозвалась та.

– Ты счастлива?

Несколько секунд Октавия не отрываясь смотрела на Августа, затем прошипела:

– Пошел в жопу, говнюк! – повернулась к камере и с фирменной очаровательной улыбкой прощебетала: – С вами снова Леди ОК, мои дорогие, и я продолжаю репортаж с вечеринки любимца Америки – чемпиона Августа Даррела…

21.12.2036

Первый разговор с Землей продлился больше получаса, и пассажиры успели заскучать: сначала ребята стояли, ожидая, что с минуты на минуту им сообщат последние новости, затем расселись на полу, продолжая смотреть на шлюз, а вскоре завели разговоры. И хотя обсуждали они одни и те же вопросы: катастрофу, Землю, спасателей, ребята почти сразу рассыпались по компаниям, которые друг с другом не смешивались. Самые большие группы сформировались вокруг Пятого, Хиллари и Анны – по пять-семь человек, а в остальных кружках оказалось не более двух-трех друзей или знакомых, которые пока не решили, к кому примкнуть.

Разговоры делались все громче, кое-где начались споры, но стоило появиться Линкольну, как ребята вскочили на ноги, и вокруг офицера молниеносно собралась толпа.

– Что слышно? – крикнул Пятый. Он, разумеется, протолкался в первый ряд, но все равно повысил голос. Пятый надеялся привлечь к себе внимание, но не рассчитал происходящее: при появлении Линкольна загалдели абсолютно все и даже очень громкий крик потерялся в поднявшемся шуме.

– На Земле знают, где мы? – поинтересовалась Октавия, проверяя, хорошо ли капитан выглядит в кадре.

– Мы сами не знаем, где мы, мисс Климова, – вежливо ответил Линкольн.

– Вы позвонили моим родителям? – крикнула Сандра.

– Нас спасут? – осведомился Август.

– Когда нас спасут?

– Нам выплатят страховку?

– Где мы?

– Страховка большая?

Линкольн поднял руку, призывая пассажиров к молчанию, выдержал паузу, понял, что ребята реагируют гораздо медленнее, чем ему хочется, ловко поднялся на контейнер, который Вагнер установил возле трапа, одернул комбинезон и улыбнулся, продолжая дожидаться тишины.

И не произнося ни слова.

– Где мы?

– Что это за место?

– Нас вытащат?

– Родителям сообщили о катастрофе?

– Где мы?

Но постепенно гомон стих. Ребята поняли, что застывший на импровизированной трибуне офицер не будет отвечать на беспорядочные вопросы, не обрадовались – некоторые засвистели, выражая несогласие, – но все-таки замолчали.

– Большое спасибо, – вновь улыбнулся Линкольн. Переждал короткие, но весьма эмоциональные комментарии, в том числе неприятные, и спокойно продолжил: – Для тех, кто меня не знает, представлюсь: капитан Линкольн. Еще ко мне можно обращаться «сэр».

– Почему? – крикнул кто-то из задних рядов.

– Так получилось, что я остался старшим офицером на борту «Чайковского» и принял на себя командование. Русский Космический флот, к которому официально приписан «Чайковский», одобрил мою кандидатуру.

– Командование над кем? – не сдержался Пятый.

– Над вами в том числе, мистер Фрейзер, – вежливо ответил капитан.

– А если мы не хотим, чтобы нами командовали?

Компания Пятого поддержала вопрос вожака одобрительным гулом.

– В данных обстоятельствах кто-то должен взять на себя ответственность за принятие решений, мистер Фрейзер, – голос Линкольна стал заметно прохладнее.

– Вы слышали о демократии?

– А вы проходили предполетный инструктаж, мистер Фрейзер? Если да, то вы должны были слышать о том, что в космосе, в том числе на кораблях, станциях и базах Vacoom Inc., действует единый Устав. Если вы проходили предполетный инструктаж, мистер Фрейзер, вы должны были подписать согласие с данным положением – без него вас попросту не пропустили бы на клипер. А раз вы его подписали, вы должны перестать рассказывать мне о демократии. Что это такое, я знаю лучше вас. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Пятый промолчал. Линкольн выдал еще одну вежливую улыбку и обратился ко всем:

– Отныне у вас снова есть капитан, и вам придется это принять.

– Давайте, наконец, поговорим о важных вещах! – не выдержала Анна. – Дайте сказать капитану.

– Кто сделал его капитаном? – поинтересовался Пятый.

– Да, кто? – поддержал белобрысого верный Лесли. – Кто дал ему право командовать?

– Мы никого не выбирали!

– Они уже все решили, – махнул рукой Хиллари.

– Мы действуем в строгом соответствии с Уставом Космического флота, – громко объявила Наоми. – Это основной закон космоса.

– Основной закон – это Конституция.

– Мы не маленькие, мы знаем свои права!

Крики вновь усилились, и Сандра растерянно посмотрела на Анну:

– Чего они добиваются?

– Ничего, – пожала плечами Баррингтон. – Не все еще успокоились после катастрофы и… и того, где мы оказались. Сначала было страшно, потом странно, потом снова страшно. Они нервничают, вот и кричат.

– Я совсем не помню катастрофы, – вздохнула Конфетка. – Мне не было страшно.

– А когда очнулась?

– Тогда… тогда да – стало, – призналась девушка. – Особенно когда увидела кровь на полу.

– Мне тоже было страшно, и я этого не стыжусь, – тихо сказала Баррингтон. – И потом было страшно, когда я поняла, что ничего не понимаю.

– А теперь? – заинтересовалась Баджи.

– Теперь я знаю, что ничего не смогу изменить, – пожала плечами Анна. – Нужно принять обстоятельства.

Тем временем крики снова смолкли, и Линкольн невозмутимо указал на Павла, продолжив речь с того момента, на котором был прерван:

– Многие из вас знакомы с кадетом Вагнером. С настоящего момента он повышен в должности и принимает на себя обязанности старшего помощника капитана. В мое отсутствие его слово – слово капитана. Если со мной что-либо случится, кадет Вагнер станет вашим следующим командиром. Также в мой штаб входят мисс Наоми Амар и доктор Нуцци. Вы можете обращаться к нам по любым вопросам.

– Кто предложил список? – осведомился Пятый.

– Список предложен мной, мистер Фрейзер, рассмотрен мной и утвержден мной, – рассказал Линкольн.

– На каком основании?

– По праву капитана. У вас есть еще вопросы, мистер Фрейзер?

– Есть! – с вызовом ответил Пятый. – И очень много!

– Постарайтесь запомнить их в точности, мистер Фрейзер, я обсужу их с вами, когда появится свободное время. А пока я хочу сообщить, что мы провели сеанс связи с Землей…

Это известие ожидаемо вызвало всплеск возгласов:

– Почему без нас?

– С кем вы говорили?

– Вы позвонили моим родителям?

– Я хочу поговорить с мамой!

– Да, капитан, многие из нас хотели принять участие в разговоре, – поддержал крикунов Арнольд. Здоровяку не понравилось, что Пятый проявляет активность, и он решил напомнить о себе. – Почему нас не позвали?

– Чтобы не создавать хаос, мистер Хиллари, – с прежней вежливостью ответил Линкольн. – Обратите внимание: я уже десять минут не могу довести до вашего сведения весьма короткую информацию, и я не имел права превращать сеанс связи с Землей в подобие нашего… разговора.

– Давайте, в конце концов, выслушаем капитана! – вновь крикнула Анна. – Ребята, сначала узнайте, что происходит, а потом выражайте свое мнение.

– Подпевала, – процедил Хиллари.

– Благодарю, мисс Баррингтон, – улыбнулся капитан и тоже стал говорить громче: – Я обещаю, что у всех будет возможность поговорить с родными и близкими, но не сейчас и в порядке очереди. Я же общался со штабом спасательной операции…

– Что они сказали?

– Когда нас спасут?

– Они уже выслали корабль?

– Где мы?

– Что это за место?

– Мы потерпели катастрофу… – начал было Линкольн, но оказался перебит:

– Это понятно!

– Вы нас не удивили.

– Нам полагается страховка?

– У меня до сих пор голова болит!

– А меня тошнит.

– Где мы?

– Если это важно – в Солнечной системе.

Шутку встретили в штыки:

– То есть вы не знаете?

– А кто-нибудь знает?

– Предупреждаю: на моего отца работают лучшие адвокаты.

– Моей маме сообщили, что с нами? У нее больное сердце.

– Что это за место? Наша станция?

– Не наша, – коротко произнес Линкольн, вычленив из поднявшегося гвалта разумный вопрос.

– Китайская?

– Или индийская?

– Не придумывайте! – Анна посмотрела на капитана: – Сэр, скажите, в конце концов. Произнесите слова, которые должны быть произнесены.

– Вы правы, мисс Баррингтон, – вдохнул Линкольн. И вновь одернул комбинезон. – Господа, мы здесь не очень давно, но вы наверняка обратили внимание на то, что окружающие нас технологии намного опережают достижения человеческой цивилизации. Опережают на сотню лет… как минимум. Мы находимся в космосе, но здесь действует гравитация. Мы находимся в огромном помещении, в котором без труда разместится станция «Надежда Илона», но нет сомнений, что наш ангар – небольшая часть поистине гигантской машины. А тот из вас, кто ходил к пробоине, не мог не обратить внимания на то, каким образом она заделана. Мисс Баррингтон, я произношу слова, которое вы ждали: господа, мы столкнулись с внеземным объектом.

– Это инопланетный корабль?

– По всей видимости.

– Впервые в истории! – выкрикнул Август.

– Мы – первые!

Октавия сняла очки и посмотрела в камеру подлетевшего микродрона:

– Только что капитан Линкольн официально заявил, что мы вступили в контакт с инопланетянами…

– Вы уже встречались?

– Вы говорили с ними?

– Вы их видели?

– Как они выглядят?

– Никто из нас не видел инопланетян и не общался с ними, – громко ответил капитан.

– Почему они не появляются?

– Они за нами следят?

– Здесь установлены камеры?

– Или их вообще нет, – с умным видом вставил Арнольд.

– Камер? – не поняла Анна.

– Инопланетян, – объяснил здоровяк. – Может, это автоматический зонд?

– Здесь есть системы жизнеобеспечения, значит, это не автоматический корабль.

– Черт, верно…

– Что нам делать?

– Да, капитан, что вы предлагаете?

– Ждать, – коротко произнес Линкольн.

– Чего?

– Когда за нами прилетят.

– Это правда? К нам летят?

– Да.

– Ура!

– Они смогут нас догнать?

– Все то время, пока мы молчали, нас не прекращали искать, – рассказал Линкольн. – Радары следили за перемещением «Чайковского» и продолжают следить, ни на секунду не выпуская из поля зрения. Они знают нашу траекторию и снаряжают спасательный клипер.

– Ура!

– Куда мы движемся? – спросил Август.

– Прочь от Земли.

– Это мы видели. Как быстро?

– Довольно быстро, мистер Даррел, но нас обязательно догонят.

– Сколько придется ждать?

– Два, может, три дня. Я надеюсь, что Рождество мы будем встречать в хорошем настроении.

– Где будем встречать? – вздохнула Сандра.

– Если настроение будет хорошим, то неважно, где мы будем встречать Рождество, – улыбнулась Анна.

– Пожалуй.

– Я призываю всех к спокойствию и терпению, – продолжил капитан. – У нас есть воздух, запас еды и воды…

– Откуда? – удивилась Октавия.

– Наш клипер – грузо-пассажирский, мисс Климова, – любезно сообщил Линкольн. – Помимо нас «Чайковский» вез на лунную базу большое количество разнообразных грузов, и в том числе – продукты. Их распределением займется мисс Амар.

– Почему она?

– Потому что так решил капитан.

– То есть вы?

– То есть я, – подтвердил Линкольн. – Сразу после нашего собрания старший помощник Вагнер вскроет трюм и выдаст багаж. Вы сможете расположиться так, как вам будет угодно.

– Где мы будем спать?

– В трюме есть партия спальных мешков…

– Зачем они?

– Для сна, – объяснил капитан. – В космосе спят в мешках, чтобы не возиться с одеялами и бельем.

– А где умываться?

– На «Чайковском» есть уборная. Она не очень приспособлена для пользования в условиях гравитации, но это лучше, чем ничего. Вагнер покажет, как ею пользоваться. – Линкольн помолчал. – Господа, я бы советовал отдохнуть, потому что мы будем жить по стандартному времени.

– Зачем?

– Затем, что календарь – одно из тех изобретений, которое отличает человека от животных.

– Вы уверены?

На этот вопрос капитан не ответил. Коротко вздохнул, после чего в его голосе зазвенел металл:

– А теперь – самое главное. С этого момента и до окончания спасательной миссии я ввожу военное положение. Чтобы выжить, мы должны быть экономными и аккуратными, весь груз является общей собственностью, если кто-нибудь попытается его забрать, он будет наказан.

– Как? – поинтересовался Пятый.

– Жестко, мистер Фрейзер, – холодно ответил Линкольн. – Это я вам обещаю.

* * *

– И поэтому принял на себя обязанности диктатора… – передразнила капитана Баджи.

Получилось настолько похоже на интонации Линкольна, что все рассмеялись, – у девушки оказался талант пародиста.

– …Я буду указывать вам, когда спать, что есть и как голосовать.

– Кто-то должен быть главным, – рассудительно заметил Август.

– Зачем?

– Чтобы принимать решения.

– Чем плоха демократия? – удивилась Баджи.

– Я слышу в твоем вопросе голос Пятого, – улыбнулся Даррел.

– Мы в одной лодке: ты, я, Пятый, Линкольн – все, – тут же ответила рыжая. – И мы должны сообща принимать важные решения.

– От этих решений может зависеть наша жизнь, – уточнил Август.

– Тем более! Я не хочу, чтобы кто-то принял решение, ценой которого может оказаться моя жизнь. Сандра?

Девочка наморщила лоб, помолчала и тихо ответила:

– Я в этом плохо понимаю, но в целом ты права.

– Спасибо! – Баджи повернулась к Августу: – Ну?

Однако сдаваться тот не собирался:

– Что делать, если времени на голосование нет?

– Например?

– Например, сейчас откроется скрытая дверь и к нам придут инопланетяне, – ответила Анна. – С кем они будут говорить?

– Со всеми.

– Представляю, что это будет за разговор, – рассмеялась Баррингтон.

– Шумный и бестолковый, – поддержал ее Даррел.

– Мы только что видели такой.

Сандра промолчала, но было видно, что она согласна с Анной и Августом.

– Ладно, – нехотя протянула Баджи. – Тогда мы могли бы назначить Линкольна главным на случай появления инопланетян, а все остальное время обходиться без его приказов.

– Он еще ничего не приказал.

– Но начнет приказывать, как только освоится.

– Капитан Линкольн – заслуженный и авторитетный офицер, он должен возглавить базу «Армстронг». Я, конечно, не хочу сказать, что нам повезло, но в наших обстоятельствах грамотный военный не помешает, – произнесла Конфетка. – Папа говорит, их учат выживать в таких обстоятельствах, в которых обычные люди сходят с ума.

– Вот он один и выживет, – хмыкнула Баджи. – И Вагнер.

– Вагнер кадет, он еще не стал настоящим офицером.

– Значит, выживет только Линкольн.

– Не каркай.

Раздался смех, но не особенно веселый.

Прилив энтузиазма, который вызвали установление связи с Землей и сообщение о скором прибытии спасателей, прошел, и ожидающие ужина ребята болтали обо всем на свете. Просто для того, чтобы поговорить о чем-то понятном и не думать о том, что нужно от спасенных таинственным хозяевам таинственного корабля.

– Баджи, давно хотел спросить: это твоя единственная тату? – Август указал на кусочек черного рисунка, выходящий на шею девушки с правой стороны.

– Почему спрашиваешь?

– Интересно.

Хьюз помолчала, словно обдумывая, достоин ли Даррел ответа, после чего качнула головой:

– Нет, не единственная.

– Остальные покажешь?

– Эту привилегию нужно заслужить.

– Скажи как.

– Отстань.

– Давайте осмотрим пробоину? – неожиданно предложила Анна. – Я ее еще не видела.

– Я тоже, – поддержала предложение Сандра.

– Что там делать? – поморщился Август.

– Разве тебе не интересно? – изумилась Анна. – Мы пробили корпус инопланетного корабля, и я очень хочу посмотреть, что там теперь.

– Теперь там дырка, – буркнул Даррел.

– Бесполезный в своем репертуаре, – рассмеялась Баджи. – Тебе действительно на все плевать или ты там уже был?

– Был, – с улыбкой сознался Август, ничуть не обидевшись на то, что девушка назвала его неприятной кличкой. – Ходили с ОК.

– Дырку починили?

– Пробоину.

– Хорошо: пробоину починили?

– Нет, до сих пор сифонит, выпуская воздух в космос.

– Идиот.

– Дура.

Однако ругались они, шутя, выпускали пар обидными словами и не злились на подначки.

– Значит, идем, – подытожила Анна. – А на обратном пути заберем багаж, все равно его даже выдавать не начали, – девушка кивнула на выстроившуюся к клиперу очередь. – Август, пойдешь с нами?

– Пойду, – решил тот. – Все равно делать нечего.

– Артур?

Младший молча поднялся.

– Ему интересно.

– Нам всем интересно.

Путь к пробоине лежал вдоль «Чайковского», и Анна поймала себя на мысли, что впервые осматривает разбитый клипер по-настоящему – внимательно, и от его вида по спине побежали мурашки. На орбитальной станции «Надежда Илона», где девушка впервые увидела «Чайковского» в иллюминатор, его размеры поразили воображение: сто пятьдесят метров длиной, двенадцать высотой, с гордо выступающей кабиной управления, с двумя широкими дюзами… Клипер показался гигантским. Но в ангаре разбитый «Чайковский» потерял изрядную часть шарма и больше не казался Левиафаном, скорее тунцом, крупным, но не огромным. Его выдернули из привычной среды, бросили в ангар-корзину, попутно разбив морду, и оставили умирать.

Одного.

Без малейшей надежды на спасение.

И когда Анна подумала о клипере как о тунце, у нее защипало в носу, а на глаза навернулись слезы. И она поняла, почему в старых книгах и фильмах моряки, даже суровые, прошедшие огонь и воду, рыдали, глядя на погибающие корабли. Потому что корабли – живые. Потому что «Чайковский» служил им верой и правдой, а теперь погиб.

– Кто-нибудь понимает, как мы выжили? – тихо спросила Сандра, разглядывая смятый нос клипера, сдавленную кабину управления и разорванную крышу первой палубы. Вторая палуба не была видна, но ребята знали, что выглядит она так же страшно, как кабина.

– Видимо, инопланетяне быстро заделали пробоину, и только поэтому никто не погиб от удушья.

– Нам повезло.

– Нам не повезло, девчонки, – буркнул Август. – Будь мы везунчиками, мы бы с ними не столкнулись.

– Везунчики или нет, главное, что мы живы.

– Вопрос в том, где мы живы?

– Это всем интересно.

– Ты говоришь, как взрослые.

– Об одном и том же говорят одинаково.

Рваная рана на спине «тунца» была короткой – до четвертого ряда кресел первой палубы, а дальше, до самых дюз, никаких повреждений не наблюдалось. Когда же «Чайковский» закончился, притихшие ребята продолжили путь по оставленному им следу, который и вывел их к пробоине в обшивке инопланетного корабля.

Как и следовало ожидать, ужасная дыра оказалась примерно пятнадцать метров в диаметре и могла похвастать рваными, слегка загнутыми внутрь краями. Сверху из обшивки торчала металлическая балка, скорее всего – одно из направляющих ребер, – которая и вонзилась в крышу первой палубы. Балка должна была прорезать весь салон и убить всех, кто сидел в креслах А, но клипер, судя по всему, «нырнул» вниз, что и спасло пассажиров от страшной участи первых трех человек.

«Корабли – живые, – вновь подумала Анна, поразившись тому, как прочно эта мысль запала ей в душу. – Они думают о нас и заботятся…»

Что же касается пробоины, она была затянута голубоватым сиянием, наводящим на мысль об энергетическом поле и о том, что капитан Линкольн был абсолютно прав, говоря, что технологии инопланетян обгоняют земные на сто лет. И именно это поле, это голубоватое сияние произвело самое сильное впечатление на Анну. Не размеры помещения, не гравитация, а голубоватое сияние, надежно защитившее «ангар» от бесконечной пустоты космоса. Символ колоссального превосходства пришельцев над земной цивилизацией.

Но это ощущение пришло чуть позже, когда Анна обдумала и проанализировала увиденное, а в тот момент в ней взяли верх эмоции. В тот момент Анна и ее друзья не могли оторваться от невиданного зрелища, потому что голубоватое сияние оказалось прозрачным, при определенном угле зрения – бесцветным, – и перед ошарашенными ребятами простирался сам космос. Сделай шаг – и улетишь, навсегда растворившись в бескрайнем пространстве. Протяни руку – и достанешь Землю или Луну, которые сияли, кажется, совсем недалеко от корабля.

– Невероятно.

– Боже, как красиво.

– Удивительное зрелище.

– Но страшное, – хрипло пробормотала сидящая у пробоины Диккенс. Ей было позволено всегда держать при себе блокнот для зарисовок, и художница заполняла его образами, приходящими при взгляде на бескрайний космос.

– Почему страшное?

– Потому что мы от них удаляемся.

Да, верно, если приглядеться, становилось понятно, что корабль летит прочь от родной планеты и ее спутника, грозя увезти ребят туда, куда еще не ступала нога человека.

«А может, это и неплохо? – неожиданно подумала Анна. – Вдруг это тот самый шанс, который выпадает раз в жизни? И который изменит абсолютно все…»

– Как думаете, Линкольн рассказал, что мы врезались в инопланетный корабль? – спросила она, разглядывая далекую Землю.

– Скорее всего, – пожала плечами Баджи.

– Обязательно рассказал, – проворчал Август. – Такое нельзя скрывать.

– Представляю, как нам завидуют, – улыбнулась Анна.

– Да, мы теперь герои.

* * *

Конференц-зал ЦУПа был забит до отказа – и это несмотря на то, что выступление адмирала Касатонова транслировалось в прямом эфире, а представители редакций могли зарегистрироваться онлайн и принять виртуальное участие в конференции. Нет, все они, за редким исключением, примчались в Королев, догадываясь, что заявленное участие адмирала означает сенсацию.

И не ошиблись.

Ровно в полдень, не сделав никакого особенного вступления, пресс-секретарь Дорохов представил журналистам адмирала, и вышедший к кафедре Касатонов сразу взял быка за рога:

– Добрый день, господа. Я знаю, что мы изрядно задержались с пресс-конференцией и слишком долго не могли дать никакой конкретной информации, заставляя мир мучиться в неведении. В оправдание могу сказать, что все это время мы напряженно работали, и сейчас я с гордостью сообщаю, что нам удалось установить связь с «Чайковским».

Собравшиеся журналисты шумно выдохнули, а затем разразились аплодисментами.

– Означает ли это, что на клипере есть выжившие?

– Не просто выжившие: почти все пассажиры целы и невредимы, – громко сообщил адмирал и вновь был прерван радостными возгласами и аплодисментами. После которых с грустью продолжил: – К глубочайшему сожалению, я вынужден сообщить о гибели экипажа лунного клипера. Капитан Вавилов, лейтенант Янг и лейтенант Харада не вернутся из полета. – Касатонов выдержал паузу. – Кадет Вагнер жив и здоров.

– Кто еще погиб? – осведомился репортер Reuters.

– Скорбный список мы огласим во время следующей пресс-конференции, он еще не готов.

– Почему?

– Связь с «Чайковским» нестабильна, – солгал адмирал. – Мы не получили эту информацию от капитана Линкольна.

– От капитана Исайи Линкольна? – уточнил кто-то из заднего ряда.

– Совершенно верно, – подтвердил Касатонов. – Капитан Линкольн жив, здоров и на правах старшего офицера принял на себя командование «Чайковским». Уверен, с таким командиром у пассажиров клипера есть все шансы на благополучный исход.

– У них есть вода и воздух? – поинтересовался представитель РБК.

– Да, всего в достатке, – кивнул адмирал. – Все, что им нужно, – дождаться спасательной миссии, которую готовит мистер Райли. Надеюсь, у пассажиров, и особенно детей, хватит мужества и терпения, чтобы пройти через это ужасное испытание.

– Что же все-таки произошло?

За спиной Касатонова к стене был прикреплен большой монитор, и после вопроса представителя FOX на нем появилась анимированная схема полета «Чайковского».

– Примерно посередине маршрута клипер пережил столкновение с астероидом, который по неизвестным пока причинам сумел остаться невидимым для наших радаров.

– Но сейчас вы его видите? – ехидно уточнила девушка из Euronews.

– Видим, – серьезно ответил Касатонов. – Мы ориентируемся на маяк «Чайковского».

На экстренном совещании, созванном адмиралом после разговора с Линкольном, было решено не делиться с общественностью поразительным рассказом капитана о том, где в действительности находится клипер. Причин для этого было множество – имеющих прямое отношение и к безопасности государства, и к будущему человечества, – вот и была состряпана похожая на правду легенда.

– В настоящее время «Чайковский» лежит на поверхности астероида, траектория движения которого направлена прочь от Земли.

– И от Луны?

– И от Луны, – кивнул Касатонов. – Мы знаем скорость астероида, держим его под постоянным наблюдением и не сомневаемся, что сумеем догнать.

Журналисты вновь разразились аплодисментами.

* * *

Как и надеялся Линкольн, получив свои рюкзаки и спальные мешки, пассажиры улеглись довольно быстро – все уже было оговорено и обсуждено, все эмоции выплеснуты, все мнения высказаны. Усталость и пережитый стресс взяли свое: ребята заснули, и в ангаре наступила тишина, изредка нарушаемая короткими стонами, вскриками и даже плачем, но никто не поднимался. И Линкольн собрал штаб на совещание, чтобы распределить обязанности на предстоящий день.

Они расположились подальше от пассажиров, но держали их в поле зрения и говорили тихо, не желая мешать спящим или быть услышанными. Их было четверо, и каждый имел право знать всю картину происходящего.

– У нас действительно все так хорошо, как вы рассказали? – поинтересовался Нуцци, усаживаясь прямо на пол.

– Я бы назвал сложившуюся ситуацию удовлетворительной, – качнул головой Линкольн, следуя примеру врача, после чего на полу разместились все. – Не хорошей и не отличной. – Он выдержал паузу. – А что именно вас интересует, док?

– В первую очередь, разумеется, спасательная экспедиция, – улыбнулся врач. – Они нас догонят?

– Вне всяких сомнений, – твердо ответил капитан. – Адмирал Касатонов показал мне расчеты, нашу траекторию и предполагаемую траекторию движения спасательного клипера. Ребятам придется провести в противоперегрузочных креслах чуть дольше, чем они привыкли, но они нас догонят. Вне всяких сомнений.

– А дальше? – тихо спросила Наоми. – Что будет, когда они нас догонят?

– Поэтому клипер и задерживается с вылетом, – после паузы ответил Линкольн. – Они пытаются предусмотреть все варианты проникновения внутрь и готовят соответствующее оборудование.

– Неизвестно, как к их действиям отнесутся владельцы корабля.

– Мне кажется, инопланетяне не знают, что с нами делать, – подал голос Вагнер.

– Почему? – заинтересовался капитан.

– Потому что они до сих пор не заявили о себе и не прибавили скорость, – тут же ответил кадет, не забыв добавить: – Сэр. Я не думаю, что мы нанесли существенный урон кораблю и не думаю, что инопланетяне прибыли в Солнечную систему, чтобы совершить неспешный вояж вокруг Земли.

– Что же вы думаете, кадет?

– У меня нет предположений, сэр, но эти два варианта я исключаю.

– Пожалуй, – согласился с Вагнером Нуцци.

– Пришельцы спасли нам жизнь, – пробормотала Наоми.

– Возможно, их этические принципы сходны с нашими.

– Возможно.

– Больше нам надеяться не на что.

– В любом случае, господа, решение принято: спасательная экспедиция будет и они сумеют нас догнать, – подвел итог Линкольн. – Доктор, я ответил на ваш вопрос?

– И очень подробно, сэр, благодарю.

– Не за что. – Капитан помолчал. – Теперь поговорим о насущных проблемах. Поскольку инопланетяне не выражают желания идти на контакт, будем налаживать быт самостоятельно. Воздух у нас есть. Еда и вода – тоже, правда, в ограниченном количестве…

– Насколько ограниченном? – тут же поинтересовался Нуцци.

– Еды много, воды – на неделю, не более, – ответила Наоми. – И то при жесткой экономии.

– Воды на борту было мало, потому что на Луне добывают свою, – пояснил Вагнер.

– Я знаю, – буркнул врач.

– Распределением припасов будет заниматься мисс Амар, – продолжил капитан. – Как вы понимаете, это очень тонкое задание и в процессе его выполнения возможны различного рода инциденты, поэтому я прошу при необходимости откладывать свои дела и немедленно оказывать мисс Амар любую помощь. – Линкольн выдержал многозначительную паузу и повторил: – Любую.

– Я понимаю, что будут недовольные, – вздохнул Вагнер. – И я вас понял, сэр: любую помощь и поддержку мисс Амар.

Нуцци молча кивнул, а через секунду осведомился:

– На борту есть оружие?

– Капитану Вавилову полагался тазер, думаю, мы отыщем его в кабине, – ответил Линкольн и продолжил: – Раз уж мы об этом заговорили, док, моя следующая просьба касается вас.

Капитан тяжело посмотрел на Нуцци. Тот выдержал взгляд и едва заметно приподнял брови:

– Да, сэр?

– Вы хорошо знаете сотрудников, которые летели на второй палубе? Тельму и тех… кому удалось выжить.

– Не особенно, сэр. Мы впервые увиделись на «Надежде», когда ждали клипер. Нам полагался один кубрик, поэтому я знаю, как их зовут. Не более.

– То есть вы провели вместе одну ночь?

– Да, сэр.

– Это надежные люди?

– Полагаю, все, кого отобрали для работы на лунной базе «Армстронг», надежны, – осторожно ответил врач.

– Пожалуй.

– Но будет лучше, если вы уточните причину своих расспросов, сэр.

– Док, я хочу поручить вам необходимую, но очень неприятную миссию, – медленно произнес Линкольн. – Вы должны вскрыть кабину управления, осмотреть ее и… забрать тела.

– Я понимаю, сэр. – Нуцци помолчал. – Вагнер отыскал в трюме подходящие мешки, в которые мы убрали погибших пассажиров первой палубы… С инструментами, полагаю, проблем не будет?

– Нет, – коротко ответил кадет. – Вам предоставят все необходимое.

– Значит, я все сделаю, сэр, – кивнул врач. – Я понимаю, что эту миссию должны выполнить взрослые, и сумею объяснить это сотрудникам. Тем из них, кто сам не поймет.

– Спасибо, док.

– Не за что, сэр.

– Вагнер.

– Да, сэр?

– Тебе придется сформировать из юных пассажиров отряд разведчиков и вместе с ними изучить помещение, в котором мы находимся. Возможно, организовать группу по расшифровке надписей.

– Я понял, сэр, но будет ли разумным привлекать к этой задаче подростков?

– Ты серьезно думаешь, что они способны что-то расшифровать? – улыбнулась Наоми.

– Среди них есть очень талантливые ребята, – напомнил кадет.

– Они все равно этим займутся, Вагнер, так лучше пусть они это делают под нашим контролем, – объяснил капитан. – В наших условиях энергичные молодые люди должны быть чем-то заняты.

– А-а… теперь я все понял, сэр.

– Прекрасно. И заодно присмотрись к ним, – распорядился Линкольн. – Не знаю, что ждет нас впереди, поэтому нужно понимать, на кого мы сможем положиться.

– Да, сэр.

– Занятие на какое-то время заставит их отвлечься от нашего бедственного положения.

– Я понял, сэр.

– Что же касается меня, то я займусь проверкой реактора и постараюсь его запустить.

– Поэтому не работает «Сирена»? – тихо спросила Наоми. – Потому что на «Чайковском» нет электричества?

– Не совсем так, – помолчав, ответил Линкольн. – «Сирена» работает, но по каким-то причинам не может запуститься. Она не реагирует на команды и периодически перезагружается. Надеюсь, «Сирена» сумеет восстановить поврежденные фрагменты и вернуться к полноценной деятельности.

– Как же она работает, если реактор заглушен?

– На «источнике последней надежды», – усмехнулся Вагнер.

– Что это значит?

– На любом клипере, как и на любой космической станции, предусмотрены три независимых энергетических источника, – объяснил кадет. – Первый и основной – реактор. Реактор был заглушен в момент катастрофы – так требует протокол безопасности.

– Я понимаю…

– Второй источник – резервный, состоит из аккумуляторов. Я не знаю, почему они не включились, но мы займемся ими только в том случае, если не получится с реактором. Третий источник – аварийный, тоже состоит из аккумуляторов, но их мало и они надежнейшим образом защищены. От них питается система управления и связи.

– И аппарат регенерации воздуха в кабине, – добавил капитан.

– Только в кабине? – удивилась Наоми.

– Да, только в кабине, – подтвердил Линкольн. – Если из строя вышли два основных источника энергии, это значит, что ситуация катастрофическая и спасти корабль способен только экипаж. Поэтому ему отдают все оставшиеся ресурсы. Пассажирам придется держаться на том воздухе, который окажется на палубах. У них будет несколько часов.

– Жестоко.

– Это космос.

– Сэр, вы сможете запустить реактор без помощи «Сирены»? – тихо спросил Нуцци.

– В машинном отделении есть резервный пульт управления.

– Предусмотрительно.

– Это космос, док, непредусмотрительные тут умирают.

– Это не опасно? – поинтересовалась Наоми.

– Запуск реактора? – уточнил капитан.

– Да, – кивнула женщина. – Разве можно его включать в помещении?

– Если реактор способен функционировать штатно, его можно запускать где угодно, – ответил Линкольн. – Это просто мощный генератор. А вот двигатели мы трогать не будем. – Капитан выдержал паузу, во время которой обвел штаб взглядом, и продолжил: – Кажется, на этом все, господа. Поставьте будильники на семь утра, у нас есть целых шесть часов на отдых.

– Может, выставим какое-нибудь охранение, сэр? – предложил Вагнер. – На всякий случай.

– А смысл? – пожал плечами капитан. – Что сможет сделать сторож, если в помещение войдут инопланетяне? У нас нет оружия, кадет, и нет никаких шансов в противостоянии. Мы полностью в их власти, поэтому расслабьтесь и спите спокойно.

– Да, сэр.

– А ведь мы войдем в учебники истории, – неожиданно произнес Нуцци. – И даже изменим ее ход.

– Как первые люди, повстречавшиеся с инопланетянами?

– Если привезем корабль на Землю. Или уговорим инопланетян сотрудничать.

Все замолчали, обдумывая слова врача, а затем Линкольн проворчал:

– Давайте заниматься текущими делами, док, за нами еще не прилетели.

Но было видно, что капитану понравилось замечание Нуцци.

22.12.2036

РБК: «Чайковский» обнаружен!»

BBC World News: «Лунный клипер потерпел аварию! Есть погибшие!»

FOX News: «Сенсация! Впервые в истории космических полетов произошло столкновение корабля с астероидом! Экипаж «Чайковского» погиб, клипер не способен самостоятельно вернуться на Землю и в настоящий момент находится на поверхности астероида…»

Sky News: «Аллан Райли: «Я скорблю по погибшим и надеюсь спасти выживших!» Директор Vacoom Inc. готовит спасательную миссию…»

Euronews: «Весь мир затаил дыхание…»

Reuters: «Белый дом официально заявил, что NASA оказывает полную поддержку Vacoom Inc. и русскому Космическому флоту в проведении спасательной миссии…»

Xinhua: «Фантастическое Рождество» превратилось в фантастическое приключение! Лунный клипер лежит на астероиде!»

* * *

Артур провел ночь на удивление спокойно. Анна ожидала, что катастрофа и необычное окружение заставят брата нервничать, боялась, что случится приступ, но все обошлось. Вернувшись в лагерь, Артур послушно уселся там, где велела сестра, терпеливо дождался, когда она принесет рюкзаки, спальники и выданный Наоми ужин, съел половину тюбика рагу с картофельным пюре, выпил воду и сказал, что хочет в туалет. Анна отвела брата в клипер, но, изучив предложенное оборудование, мальчик молча вернулся к вещам, раскатал спальный мешок, забрался в него, отвернулся к стене и заснул.

Анна последовала его примеру, но, несмотря на усталость и переживания, по привычке поднималась несколько раз, проверяя, все ли в порядке с братом. И удивлялась тому, что Артур спит как сурок – спокойно и безмятежно. И это после всего пережитого! Притом что тихой их первую ночь на инопланетном корабле назвать было нельзя, поскольку некоторые ребята плакали, некоторые стонали и даже кричали. Анна видела, как Мэйсон проснулся от собственного крика, а потом долго не мог заснуть, сидел, съежившись, на спальнике и молча смотрел на «Чайковского». А Диккенс, такая колючая и независимая, долго не засыпала, лежала тихо, отвернувшись к стене, но Анна заметила подрагивающие плечи и поняла, что девушка плачет. Примерно в два ночи Арнольд сел и громко выругался. Не открывая глаз. И вновь повалился на пол.

Ночь получилась тревожной, но Артур оказался в числе тех, кто провел ее спокойно. Так же как и Сандра. К некоторому удивлению Анны, юная девушка оказалась обладательницей железных нервов, не кричала, не ворочалась, а сладко сопела в своем спальнике до самого утра.

Ну, как до утра…

Свет в ангаре не выключался, время определялось исключительно по часам, и первыми поднялись взрослые. Капитан и его помощники старались вести себя тихо, но звуки шагов и негромкие голоса разбудили тех ребят, кому имело смысл принять перед сном успокоительное. Проснувшиеся подростки повели себя громче взрослых и довольно быстро подняли на ноги весь лагерь: трудно спать, когда рядом ходят и разговаривают. Самые сообразительные потянулись к «Чайковскому», чтобы успеть первыми привести себя в порядок, но добраться до клипера никто не успел. Выбравшаяся из спальника Диккенс бросила недовольный взгляд на движущуюся к клиперу цепочку, поняла, что стояние в очереди получится долгим, тихонько выругалась, огляделась и не сдержала удивленный возглас:

– Смотрите!

И указала на дальнюю стену, в которой появились контуры двух дверей. Без ручек, без петель, без «глазков» – просто черные контуры на не изменившей ни цвет, ни материал стене.

– Что это?

– Вчера ничего такого не было, – покачала головой Баджи.

– Может, ты просто не заметила? – с издевкой осведомился Пятый.

– А ты? – не осталась в долгу девушка.

– Я в ту сторону не смотрел.

– Мы все осматривали ангар, – примирительно произнесла Анна. – Дверей не было.

– Почему ты думаешь, что это двери? – вновь подал голос Чарльз.

– А на что это похоже?

– На тонкие линии, нарисованные…

– Для чего нарисованные?

– Может, ради шутки?

– Сомневаюсь.

– Проверь, – предложил Пятый. Но сам при этом даже не обозначил желания подойти к стене. – Может, тебя там сожрут.

– А может, наградят?

– За что?

– За смелость, – ответила Анна, делая шаг к дверям. И тут же, пока Фрейзер не опомнился, продолжила: – Что, незнакомое понятие?

Стоящие вокруг ребята громко засмеялись. Пятый покраснел и с обидой спросил:

– Нарываешься, Баррингтон?

– Неужели ты собрался со мной драться? – Анна сделала еще один шаг. – Но вот беда, пятый по счету Чарли: ты боишься пойти за мной. – Еще один шаг к двери. – Ты хочешь знать, двери ли это, а если двери, то что за ними скрывается, но не хочешь рисковать. Видимо, всю храбрость забрали себе первые четыре Чарли, да?

– Ты кого назвала трусом?! – взревел парень.

Дерзкие слова Анны и смех окружающих вывели белобрысого Фрейзера из себя. Он впал в ярость, сжал и поднял кулаки, намереваясь броситься на обидчицу, но из-за его спины неожиданно вынырнул Вагнер и преградил Чарльзу дорогу:

– Все в порядке, мистер Фрейзер, сейчас мы во всем разберемся.

– Не стой на моем пути!

– НЕ СТОЙТЕ на моем пути, СЭР, – жестко произнес Вагнер, продолжая стоять спиной к Пятому. И не оборачиваясь.

– Уйди, – едва слышно прошипел Чарльз.

– Если вы не успокоитесь, мистер Фрейзер, мне придется применить силу.

– Ты знаешь, кто мой отец?

– Знаю, что его здесь нет.

– Поэтому вы такой храбрый, сэр? – обращение Пятый добавил с издевкой.

– Чтобы говорить с вами, мистер Фрейзер, мне храбрость не требуется, – ответил Павел, по-прежнему не оборачиваясь. – Будьте добры оставаться на месте.

И быстро направился к дверям.

– Мисс Баррингтон, вас это тоже касается.

– Вы имеете в виду вашу храбрость, заместитель Вагнер?

– Нет, – улыбнулся Павел. – Я имею в виду, что вам нужно остановиться.

Анна, которой оставалось всего два шага до дверей, послушно замерла, позволив Вагнеру себя обогнать, через секунду услышала другие шаги, повернула голову и увидела Линкольна.

– Доброе утро, капитан.

– Доброе утро, мисс Баррингтон.

– Хотела сказать что-нибудь о погоде, но она не изменилась со вчерашнего дня.

– Так же, как и ваши взаимоотношения с мистером Фрейзером, – заметил Линкольн.

– К сожалению, сэр.

– Нет нужды постоянно его задевать, мисс Баррингтон.

– Я сдерживаюсь, как могу.

– Я заметил, мисс Баррингтон.

Тем временем Вагнер подошел к левому контуру и осторожно надавил на него так, словно он был дверью с петлями слева. Что оказалось правдой: контур оказался идеально подогнанным полотном, которое легко подалось под рукой Павла, а в открывшемся помещении автоматически включился свет.

– Ого! – не сдержалась Анна.

Остальные ребята машинально сделали шаг назад.

– Павел? – немного нервно произнес Линкольн.

– Я буду осторожен, сэр, – пообещал стоящий на пороге Вагнер. – Вы позволите продолжить осмотр?

– Продолжайте.

– Благодарю, сэр.

Кадет шагнул внутрь и остановился, придерживая дверь.

– Павел?

– Это… санитарная комната, сэр.

– Санитарная комната? – удивился капитан.

– Точно так, сэр, – подтвердил Вагнер. – Самая настоящая. Поверьте, я удивлен не меньше вас.

Распахнув дверь, кадет оказался в большой комнате, пол которой был выложен синей плиткой, стены – нежно-голубой, а потолок – белой. По правой стене располагалась белая столешница с шестью встроенными раковинами. Над столешницей висело длинное зеркало, аппараты, похожие на сушилки для рук, и емкости с жидким мылом.

– Пожалуйста, придержите дверь, сэр, – попросил кадет. – На всякий случай.

Дождался, когда Линкольн займет его место на пороге, подошел к ближайшей раковине, провел рукой под краном и увидел, что из него потекла вода. Точнее – прозрачная жидкость.

– Вода? – поинтересовался капитан.

– Не знаю… – Вагнер постоял, но через секунду решился, быстро провел пальцем под льющейся из крана струей и доложил: – Да, сэр, вода.

– Не смей рисковать, – прошипел капитан.

– Я рискнул всего одним пальцем, сэр. – Вагнер понюхал его, затем попробовал на язык и продолжил: – Обычная вода, сэр, без привкуса. – После чего прошел к дальней стене, на которой разглядел еще три контура, открыл один из них и доложил: – Здесь три душевые.

А на левой от входной двери стене Линкольн увидел дверцы личных шкафчиков и лицевые панели трех стиральных машин, вздохнул и проворчал:

– Похоже, у нас с инопланетянами одинаковое отношение к гигиене.

– Похоже, сэр.

– Предупреждаю сразу: я иду в душ первой! – громко объявила Октавия. – Вы не представляете, как я по нему соскучилась.

Подошедшие к дверям ребята рассмеялись.

Неисследованной оставалась лишь одна дверь, контур которой располагался по левой стене, сразу за стиральными машинами. И Вагнер догадывался, что увидит, открыв ее.

– Здесь туалет, сэр, – доложил он, заглянув в следующую комнату. – Три кабинки.

– Там есть писсуары? – неожиданно спросила Анна.

– Да, – подтвердил кадет. – И на правильной высоте.

Вновь раздался смех.

– Зачем тебе писсуары, Баррингтон? – осведомился Пятый. – Строишь планы на будущее?

Анна хотела ответить резко, но вспомнила замечание капитана и передумала.

– Я проверю вторую комнату.

И решительно толкнула правую дверь, обнаружив за ней именно то, что ожидала: зеркальное отражение соседней уборной. Точнейшую, до мельчайших деталей копию, включая цвет плитки и писсуары. Наличие которых вызвало смех и шутки.

– Может, это умывальники для инопланетян?

– Или ванночки для ног?

– Или не для ног…

– В общем, понятно, – подытожил Линкольн, когда напряжение окончательно спало и все поняли, что угрозы неожиданно появившиеся помещения не представляют. – Нам предложили цивилизованное решение нашей… гм… проблемы. Признаться, я этому рад.

– Но… – попыталась сказать Наоми, однако капитан не расслышал ее и обратился к Вагнеру: – Павел, что со шкафчиками?

– Их здесь тридцать, сэр, – тут же отозвался кадет. – Два ряда по пятнадцать штук. Ключи вставлены в замки.

– Мисс Баррингтон?

– Столько же, капитан.

– В каждом лежит полотенце, шлепанцы, зубная щетка… – начал перечислять Вагнер, но был остановлен.

– Я понял, – кивнул Линкольн. И громко обратился к ребятам: – Слева – мужская уборная, справа – женская. Каждый может выбрать себе шкафчик и забрать от него ключ.

– Вы разрешаете ими пользоваться? – удивилась Наоми.

– Почему нет? – пожал плечами капитан.

– Нужно сделать химический анализ воды.

– Каким образом?

Женщина замолчала.

– Я сделал глоток из-под крана и пока жив, – улыбнулся Вагнер.

– Павел, я готова поверить в то, что вы перевариваете гвозди, – улыбнулась кадету Наоми. – Но сейчас мы говорим о детях.

– Полагаю, они обязательно рискнут.

– Почему?

– Это приключение – пить инопланетную воду.

– Опасное приключение.

– Я понимаю, но они не послушают.

Амар покачала головой, и капитан понял, что должен внести ясность в происходящее:

– Наоми, мы уже больше двенадцати часов дышим здешним воздухом, – негромко произнес Линкольн, наблюдая за тем, как подростки заходят в двери уборных. – Полагаю, владельцы корабля пришли к выводу, что вода нам тоже не повредит.

– А если они ошибаются?

– Решение принято, – улыбнулся капитан, после чего кивнул Вагнеру: – Павел, мне нужна помощь с реактором.

– Да, сэр.

– Наоми, переговорите с доктором Нуцци. – Линкольн кивнул на подошедшего к уборным врача. – Возможно, он сумеет развеять ваше беспокойство.

– Или усилит его.

– Или так.

Капитан и кадет отправились к «Чайковскому», Наоми ухватила невозмутимого Нуцци за рукав и принялась что-то жарко ему доказывать. Анна не стала занимать место в сформировавшейся очереди, а отошла, дожидаясь, когда появится Артур. Девушка не рассчитывала на компанию – все были слишком увлечены появлением уборных, – но едва Анна оказалась в стороне, как возле нее возник Август Даррел.

– Привет.

– Мы здоровались.

– Когда?

– Когда ты только продрал глаза и озирался, пытаясь понять, где находишься.

– А вдруг мне приятно говорить тебе «привет»?

– Тогда привет.

– Привет.

Он потоптался, словно не зная, как продолжить разговор, а Анна неожиданно поймала себя на мысли, что ей нравится этот длинный худой и, возможно, совсем не такой бесполезный, каким его обозвала Диккенс, парень. Август не задавался, не демонстрировал свое звездное положение и не расклеился после катастрофы, как тот же Хиллари. Он не полез в драку, но объяснил свое решение, и его объяснение прозвучало разумно.

– Ждешь брата?

– Да.

– Я хотел спросить… – Август явно не знал, как задать вопрос, и девушка решила прийти ему на помощь:

– О чем?

– Я заметил, что ты сильно удивилась, увидев наши новые туалетные комнаты.

«А он внимательный», – подумала Анна, но вслух ответила:

– Все удивились.

– Все удивились тому, что они появились. Ты тоже. Но потом…

– Все удивились, – повторила девушка и кивнула на вышедшего из туалета Артура. – Извини, мне пора.

– Не хочешь говорить?

– Все удивились, – в третий раз произнесла Анна, не глядя Бесполезному в глаза. – Абсолютно все.

* * *

Энергетическим сердцем «Чайковского» служил ториевый реактор T4-SCM, то есть классический «тип-4», модернизированный для использования в лунных клиперах. Во время столкновения система управления оценила ситуацию как критическую и заглушила реактор, однако это красивое и безопасное слово «заглушила» не совсем отражало происходящие в действительности процессы и в основном предназначалось для успокоения не знакомых с физикой людей. Ториевый реактор невозможно заглушить мгновенно, и после получения команды он резко снизил производство энергии, но продолжал функционировать, медленно подбираясь к моменту полной остановки. Вернуть его в рабочий режим не составляло особого труда, но Линкольн медлил, опасаясь, что модернизированный для работы в невесомости реактор преподнесет неприятный сюрприз.

– Утечек нет! – крикнул Вагнер, которого капитан отправил еще раз проверить фон в машинном отделении – после того как сам побывал в нем рано утром. – Все в порядке.

Линкольн, который ждал отчета у панели ручного управления, кивнул, подтверждая, что услышал и понял правильно, после чего крикнул в ответ:

– Запускаю!

– Жду!

Именно для этого капитан и вызвал Павла: отправиться к реактору во время запуска и лично проследить за происходящим – находиться в двух местах одновременно Линкольн не мог при всем желании.

– Обратный отсчет: пять… четыре…

Повторный запуск реактора тоже не был мгновенным процессом, но с того момента, как капитан произнесет «Пуск!», мощность начнет возрастать, поступит информация о состоянии систем, и можно будет сделать окончательный вывод о безопасности реактора.

– Пуск!

– Фон без изменений!

– Следующий доклад через минуту.

– Да, сэр.

Линкольн улыбнулся и вытер со лба пот. И подумал, что в их бедственной ситуации Вагнер – настоящая находка. Молодой, не обремененный семьей, а значит, излишней осторожностью, еще помнящий все, что изучал в Академии, и желающий проявить себя; другими словами – идеальный исполнитель. Как раз такой, какой требовался Линкольну в помощники. Вагнер уже понял, что такое служба, наверняка сообразил, что его будущее зависит от характеристики, которую даст ему капитан после приключения, и в его верности можно не сомневаться.

– Радиационный фон без изменений!

– Следующий доклад через пять минут.

– Да, сэр.

То же самое можно сказать о Наоми: молодая женщина прекрасно знает о дружбе, которая связывает Линкольна и Райли на протяжении многих лет, и не рискнет ставить под удар свою карьеру. Капитан не сомневался, что Наоми поддержит его в любой ситуации. А вот Нуцци оставался для Линкольна «темной лошадкой». С одной стороны, сотрудники попадали на лунную базу только после тщательной проверки, которую Служба безопасности Vacoom Inc. проводила при поддержке крупнейших специальных служб мира. В последнее время на Земле развелось слишком много террористов, и Райли не имел права рисковать самым амбициозным космическим проектом человечества. С другой стороны, Линкольн не был знаком с Нуцци, ничего о нем не слышал и впервые увидел на орбитальной станции «Надежда Илона». Но действия врача после катастрофы не вызывали нареканий: Нуцци вел себя спокойно, рассудительно, сдержанно и эффективно. А главное – хладнокровно. Очнувшись, Линкольну пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не проявить охватившие его страх и растерянность, а вот Нуцци, как понял капитан, пережил катастрофу с невозмутимостью робота, равнодушно убрал трупы с первой и второй палуб и бесстрастно согласился разобраться в искромсанной кабине управления. И это спокойствие – не показное, а настоящее – пугало Линкольна. По его мнению, даже врач должен проявлять эмоции.

– Фон без изменений, сэр!

Капитан посмотрел на показания датчиков, отметил, что рост мощности замедлился, сделал пометку в бумажном журнале и приказал:

– Павел, выбирайся оттуда, будем считать, что у нас все в порядке.

Работа основного энергетического источника «Чайковского» восстановлена.

– Можно один вопрос, сэр? – поинтересовался кадет, подходя к Линкольну.

– Хоть десять.

– Почему вы распорядились тщательно следить за соблюдением порядка в уборных? Ну, чтобы там не происходило ничего, кроме… положенного.

Линкольн прекрасно понимал, что между подростками может возникнуть взаимная симпатия или просто тяга к друг другу, и намеревался максимально препятствовать тому, чтобы чувства переросли в физическую близость.

– Почему не дал им немного свободы?

– Да, сэр, – выдохнул Вагнер. И объяснил: – Полагаю, сейчас всем нужно немного расслабиться.

– Если они расслабятся, мы потеряем дисциплину.

– Вы уверены, сэр?

– Да, Павел, абсолютно уверен, – твердо произнес капитан. – Начнутся отношения, а отношения станут выше моих приказов.

– Почему?

– Потому что в их понимании я сам поставил себя над ними.

– Но это не так, сэр.

– В их понимании.

Несколько секунд кадет молчал, обдумывая слова Линкольна, после чего кивнул:

– Вы не даете им свободы, чтобы продемонстрировать власть.

– Именно так, Павел, – согласился капитан. – Они должны понимать, кто здесь главный.

Пустыня Мохаве

США 17.12.2036

Давным-давно, на заре космического туризма, подготовка простого человека к полету в космос занимала несколько месяцев: тесты, тренировки, снова тесты, призванные определить здоровье и физические возможности кандидата. Будущего космонавта готовили очень тщательно, как настоящего члена экипажа, но изобретение противоперегрузочных кресел сделало космос доступным даже для тех, кого раньше не подпустили бы к ракете и на пушечный выстрел. Теперь отправиться на орбиту мог любой желающий, поэтому участников «Фантастического Рождества» собрали на космодроме Vacoom Inc. в пустыне Мохаве всего за два дня до старта. В кампус ребят привезли вечером и разместили в двухместных комнатах, где каждого участника поджидал комплект «космических» вещей и стандартный рюкзак: вес и размеры разрешенного багажа были четко оговорены в контракте. За ужином объявили, что во время предполетной подготовки они будут жить по расписанию Космического флота, но не все в это поверили, поэтому подъем в шесть утра у некоторых вызвал полнейшее недоумение. Но тем, кто пытался протестовать, показали контракт, в котором черным по белому было написано, что Vacoom Inc. имеет право исключить любого участника проекта за несоблюдение внутренних правил (Устава Космического флота), и вопрос был молниеносно улажен. Любители поспать побурчали, но подчинились. Все переоделись в одинаковые комбинезоны оливкового цвета, позавтракали и колонной по два – так потребовали инструкторы – отправились в гигантских размеров ангар, в котором прятался грандиозный Flash Eagle.

Ребята знали, что им предстоит воздушный старт, видели рекламные ролики Vacoom Inc., в которых описывались возможности невероятного аппарата, но одно дело – наблюдать самолет на мониторе, мысленно сравнивая красивую картинку с эффектными кадрами из блокбастеров и компьютерных игр, и совсем другое – стоять рядом с величественной машиной, способной поднять на запредельную высоту космическую ракету. Войдя в ангар, ребята на несколько секунд замерли, изумленно разглядывая невероятную машину, а затем загалдели, закричали, запустили смартплексы, фотографируя самолет и друг друга на его фоне. Инструкторы прекрасно знали, какой эффект производит Flash Eagle вблизи, поэтому на несколько минут оставили подопечных в покое, не мешая им выражать восторг и приглядывая за тем, чтобы ребята не разбежались по ангару. Затем прозвучала команда построиться, и перед неровной линией подростков появился низенький, но очень крепкий мужчина в темно-синем флотском комбинезоне.

– Доброе утро! Меня зовут Андерсон, и я стану вашим главным инструктором в предполетной подготовке. Я расскажу, как добраться до Луны, не переломав кости, и отвечу на все вопросы, которые у вас возникнут. Спрашивайте обо всем, что покажется странным, интересным, а главное – непонятным. Даже если вы сочтете свой вопрос глупым, не стесняйтесь его задать, потому что, когда вы отправитесь в полет, вы должны знать как можно больше.

– У меня вопрос, – подняла руку Октавия.

– Да, мисс Климова?

– Почему нас заставили надеть одинаковые комбинезоны? – капризно поинтересовалась Леди, и остальные девушки поддержали ее одобрительным гулом. – И откуда вы знаете, как меня зовут?

– Имя указано на вашем комбинезоне, мисс Климова, в этом одно из его предназначений, – улыбнулся Андерсон. – Что же касается формы, то она очень удобна и специально разработана для космических полетов. Вернувшись на Землю, каждый сможет забрать свой комплект на память.

Однако щедрое предложение не нашло особенного отклика в сердце Леди ОК. Ее волновал другой вопрос:

– Мы не сможем переодеться?

– Только на Луне, – любезно объяснил инструктор. – Поэтому рекомендую принять душ непосредственно перед полетом.

– Но это чудовищно!

– Таковы правила, мисс Климова. Vacoom Inc. приносит извинения за вынужденные неудобства. – Андерсон отвернулся, показывая, что закончил с девушкой, и продолжил: – При входе в челнок вы получите обувь…

– Почему нам сразу ее не выдали? – тут же спросил Пятый.

– Потому что сейчас вы все стояли бы в ней, – улыбнулся инструктор. – А эта обувь предназначена для космоса.

– Мы не такие тупые, как вам кажется!

– Я это запомню, мистер Фрейзер, – пообещал Андерсон. – Чуть позже я расскажу, что вы будете держать в карманах комбинезона и что вы можете в них положить помимо обязательного перечня. А пока хочу обратиться к девушкам и… к некоторым юношам: на борт вы должны будете явиться с собранными волосами…

– В «хвост»? – уточнила Анна.

– В пучок, – уточнил инструктор. – Таковы правила. Кроме того, всем вам придется снять украшения, включая сережки.

– А если они не расстегиваются? – перебила его Баджи.

– Это не просьба, мисс Хьюз. Как вы знаете, Vacoom Inc. летает на Луну уже более десяти лет, и за это время мы накопили колоссальный опыт, но продолжаем принимать все положенные меры безопасности. Космос – это постоянная угроза, мисс Хьюз, малейшая оплошность способна погубить и экипаж, и корабль…

– Даже сережка? – продолжила гнуть свою линию Баджи. Ей очень не хотелось расставаться с украшениями.

– Даже сережка, – подтвердил Андерсон. – Расстегнувшись, она полетит по салону и может вызвать короткое замыкание. Вы хотите оказаться на орбите или на траектории к Луне без работающего компьютера?

– Разве не предусмотрены дублирующие схемы? – удивился Август.

– Зачем полагаться на дублирующие схемы, если можно просто снять сережки? – осведомился инструктор.

Ответа у Даррела не нашлось.

– Формальность, – вздохнула Баджи.

– Закон выживания, – не согласилась с ней Анна. – Здесь все подчинено выживанию.

Хьюз закатила глаза, но промолчала.

– Вам кажется, что вы очень умные, а ваши родители могут все и при необходимости спасут вас, – размеренно продолжил Андерсон, внимательно оглядывая ребят. – Но там, в безвоздушном пространстве, в ста тысячах миль от Земли, ни ваша дерзость, ни платиновая карточка вашего папы не будут иметь никакого значения. И если случится утечка кислорода, вы не сможете его купить ни за какие деньги. Вы просто умрете. – В ангаре стало тихо. – Поэтому вы должны усвоить одно очень важное правило. Вы – пассажиры, ваши комбинезоны – оливковые. Комбинезоны членов экипажа темно-синего цвета, и вы обязаны исполнять их распоряжения. Все офицеры Флота соответствующим образом подготовлены и не станут гонять вас за кофе, но если они отдают распоряжение – вы обязаны подчиниться. И самое главное: вы обязаны исполнить любой приказ капитана.

– Даже если он прикажет сбегать за кофе? – хмыкнул Хиллари.

– Даже если приказ покажется вам странным или непонятным, – кивнул Андерсон. – На борту космического корабля капитан имеет неограниченные права, поскольку он, и только он отвечает и за корабль, и за вас.

– Он имеет право нас застрелить? – шутливо поинтересовался Пятый.

– Да, мистер Фрейзер, капитан имеет право вас застрелить, если сочтет, что это необходимо для спасения корабля, – спокойно ответил Андерсон.

В ангаре стало совсем тихо.

– У него есть оружие? – уточнила Октавия.

– Тазер армейского образца, доработанный для условий космоса. – Инструктор выдержал паузу и, решив, что достаточно напугал ребят, добавил: – Но это на крайний случай.

22.12.2036

Лагерь пассажиров первой палубы оказался разбит с левого борта «Чайковского»: выходя после катастрофы, ребята почти сразу садились на пол, не совсем понимая, что происходит, а потом, придя в себя и получив вещи, хоть и отошли ближе к стене, но недалеко, и сторону не поменяли. А вот выжившие пассажиры второй палубы – сотрудники Vacoom Inc. – разместились с правого борта, подчеркнуто отдельно от спутников, и сейчас, перейдя на их половину, Анна поняла, что это было сделано не случайно.

Поняла по взглядам, которыми ее встретили. Нет, в них не было враждебности – только отстраненность. Вторая палуба имела о первой вполне определенное мнение, и оно заставляло сотрудников держаться в стороне.

И не начинать разговор первыми.

– Доброе утро, – произнесла девушка, остановившись в трех шагах от чьего-то рюкзака.

Ответили не сразу. Мужчины промолчали, демонстрируя полнейшее равнодушие к гостье, женщины переглянулись, после чего одна из них, та, что постарше, поднялась и сделала два шага навстречу Анне.

– Привет.

Короткое слово прозвучало без всякого дружелюбия, но девушка решила, что это лучше, чем ничего, и кивнула в ответ:

– Привет! Я ищу доктора Нуцци.

– Почему ты пришла сюда?

– Я думала, он спит здесь.

– Сейчас док работает.

– Где?

– Не знаю.

– Где-то с вашей стороны, – не глядя на гостью, бросил один из мужчин – щуплый, черноволосый и носатый, обладатель грандиозных размеров кадыка, совершенно не вяжущегося с худенькой шеей.

– Извините. – Анна поняла, что ей не рады, что нужно уходить и не раздражать обитателей «правой стороны», но вдруг почувствовала, что уходить после столь неприветливой встречи – неправильно. Потому что в следующий раз ее не подпустят даже на это расстояние. – Можно мне подождать?

– Здесь недалеко, можешь прийти еще раз, – сухо сказала женщина.

Один из мужчин рассмеялся, тоже чернявый, но другой, покрепче в плечах и с очень короткой стрижкой.

Анна покраснела и уже хотела уйти, но вторая женщина, помоложе, та, что осталась сидеть на рюкзаке, вдруг сказала:

– У этой девочки нет папы-миллионера.

И смех мгновенно стих.

– Зато у нее есть брат-аутист и усталый взгляд, – продолжила женщина. – И я удивлена, Мария, что ты не узнала этот взгляд.

Старшая нахмурилась, вопросительно подняла бровь – Анна коротко кивнула, подтверждая слова молодой женщины.

– Что ты делала на первой палубе?

– Вы разве не знаете, что среди пассажиров есть дети небогатых и даже бедных родителей? – удивилась девушка. – Фонд Райли весь год проводил олимпиады по разным предметам, а два месяца назад лотерея определила победителей «Фантастического Рождества». Большая часть пассажиров первой палубы – просто умные школьники, не миллионеры.

– Это правда?

– Правда, – нехотя подтвердил щуплый обладатель здоровенного кадыка.

– Садись, – молодая указала на соседний рюкзак, а когда Баррингтон присела, протянула руку: – Тельма Кан.

– Очень приятно, Анна Баррингтон.

Рука у молодой была тонкой, но не слабой и очень цепкой. Лицо еще не успело огрубеть, сохранив если не свежесть молодости, то ее следы, однако его портили короткие шрамы.

– Угодила под взрыв бомбы, – объяснила Тельма, перехватив взгляд девушки. – Банды выясняли, кто будет продавать наркоту в нашем квартале, и взорвали магазин. Вот лицо и посекло осколками.

– Сожалею.

– Мою подругу этими же осколками убило. – Кан выдержала короткую паузу. – Здоровенный кусок стекла врезался Энджи в грудь.

– Она была хорошей женщиной?

– Да. – Тельма вдруг улыбнулась: – Но какая теперь разница?

– В чем ты умная? – сухо спросила Мария, располагаясь напротив Анны.

Она стала менее недружелюбной, но и только. Судя по всему, для нее полет на первой палубе означал гораздо больше, чем происхождение.

– Ни в чем, – призналась девушка. – А вот Артур, мой брат, разбирается в компьютерах. Но он не очень хорошо общается с людьми, и мистер Райли щедро позволил мне сопровождать Артура на Луну. Он отдал мне свое место на «Чайковском».

– Мистер Райли далеко, и нет нужды лизать ему задницу, – проворчала Мария.

– Я ему благодарна, независимо от того, где он, – спокойно ответила Анна. – Мистер Райли позволил мне побывать в космосе.

– И как ощущения? – заинтересовалась Тельма.

– Могло быть лучше, – рассмеялась Баррингтон.

– Это верно.

Теперь заулыбались все.

– Я подписал третий годовой контракт с Vacoom Inc., – неожиданно произнес второй чернявый мужчина, тот, что покрепче. – Я должен был стать зажиточным человеком, а теперь не знаю, сумею ли дожить до завтра?

– До завтра ты точно доживешь, Рауль, – рассмеялась Мария. – Другой вопрос, сумеешь ли ты добраться до своих денег?

– Эх…

– Вижу, вы познакомились. – Нуцци подошел так тихо, что его шагов никто не услышал, и Анна вздрогнула при первых звуках мягкого голоса: – Мисс Баррингтон, у вас какое-то дело или вы заблудились?

Судя по вопросу, в душе врача тоже пролегала черта, резко отделяющая первую палубу от второй.

– Я искала вас, доктор, – просто ответила девушка. – Хотела поговорить о лекарствах, которые у вас есть.

– Вопрос связан с Артуром?

– Да.

– Понятно. – Врач присел рядом с Анной, прямо на пол, и сообщил: – Помимо стандартного медицинского комплекта, который в обязательном порядке есть на всех клиперах, в трюме я обнаружил контейнер, предназначенный для медицинской службы базы «Армстронг». Там довольно интересная подборка препаратов, но никаких наркотиков.

– Ни я, ни Артур их не принимаем, – растерялась девушка.

– Я знаю, мисс Баррингтон, – улыбнулся Нуцци. – Я пошутил. – И тут же стал серьезным. – Какие лекарства могут понадобиться?

– У Артура случаются припадки, – ответила Анна. – Сейчас все под контролем, у меня еще есть запас препаратов, но он не вечен. И если мы здесь задержимся, то придется что-то придумывать… Впрочем, потребность будет зависеть от частоты приступов.

– Был хоть один?

– Нет.

– Это хорошо… – протянул врач. – Хотя и странно.

– Что вы имеете в виду? – прищурилась девушка.

– Если ваш брат склонен к приступам, переживания последнего дня должны были спровоцировать хотя бы один.

– В целом у Артура тревожное настроение, – помолчав, сообщила Анна. – Но он пока справляется.

– Сколько таблеток успокоительного вы дали брату за последние сутки?

– Ни одной.

– Это хорошо, – повторил Нуцци, глядя девушке в глаза. – Но еще более странно.

– А я рада, что Артур сумел сдержаться, – с вызовом произнесла Анна.

– Прекрасно, мисс Баррингтон, – кивнул врач. – Я рад, что вас все устраивает.

– С Артуром все хорошо. – Анна поднялась. – Тельма, спасибо за компанию.

– Заходи как-нибудь.

– Я приберегу для вашего брата нужные препараты, мисс Баррингтон, – пообещал врач, но девушка ему не ответила.

* * *

Анна скрылась, обогнув «Чайковского» со стороны разбитого носа, и Тельма перевела взгляд на Нуцци:

– Что это было, док? Зачем вы напали на бедную девочку?

– Бедной девочке нужно быть со мной более откровенной, – спокойно ответил Нуцци. – Как с врачом.

– Я не заметила, чтобы она вам лгала.

– А я заметил и дал ей это понять.

– Зачем?

Теперь, когда гостья ушла, все обитатели «правой стороны» обернулись к говорящим, внимательно ловя каждое слово. При этом доктор с удовольствием отметил, что в лагере собрались все оставшиеся в живых сотрудники, летевшие к Луне на второй палубе, все семеро, что позволит плавно перевести разговор в совещание.

– Тельма, вы ведь наверняка заметили, что мы находимся в весьма странных обстоятельствах, – обаятельно улыбнулся Нуцци. – Я бы назвал их критическими и считаю, что нам не следует плодить дополнительные секреты и тайны.

– Что не так с ее братом? – поинтересовалась Мария.

– Артур – аутист со склонностью к приступам.

– Я это поняла, – кивнула женщина. – Что с ним не так?

– Мальчик ведет себя слишком здраво, – ответил врач после короткой паузы.

– Разве это плохо?

– Это странно.

– Гм… поверю вам на слово, док.

– Сделайте одолжение, – рассмеялся Нуцци, но через мгновение стал очень серьезным. – Тельма, капитан хочет, чтобы мы продолжили наш скорбный труд.

– Почему он не сказал нам? – насупилась Кан.

– Он сказал мне.

– Ты теперь нами командуешь?

– Нет, конечно нет…

– А кто?

Так получилось, что на второй палубе быстрее всех от шока оправилась Тельма. Точнее, первым очнулся Нуцци, но он сразу ушел на первую палубу, а Тельма вывела остальных сотрудников из клипера и стала помогать раненым до того, как вернулся врач. Это обстоятельство сделало Кан главным кандидатом на роль лидера сотрудников, и капитан пригласил молодую женщину на первое совещание. Но затем Линкольн решил, что ему удобнее видеть в этой роли доктора, чем и вызвал ненужное напряжение.

– Тельма, пожалуйста, не нападайте на меня, – попросил Нуцци. – Меня взяли в штаб только потому, что я – врач, и вы это прекрасно понимаете. Вчера поздно вечером капитан ставил задачи на сегодняшний день, когда я пришел, вы уже спали, когда я уходил – вы еще спали, поэтому я не успел обсудить с вами происходящее. Но если вы чем-то недовольны, то должны сами донести свое мнение до Линкольна, я не собираюсь становиться посредником.

– А сейчас вы кто, док? – мягко поинтересовалась женщина.

– Сейчас я такой же член команды, как и вы, – твердо ответил доктор. – Я получил приказ капитана и выполню его. Я обязан это сделать.

Долго, почти полминуты, на «правой стороне» царила тишина, после чего Кан уточнила:

– Нам приказано очистить кабину?

– Да, – кивнул врач.

– Мы в одной лодке? – тихо спросила Мария.

– Вне всяких сомнений.

– Мы должны на равных переживать тяготы этого приключения?

– Безусловно.

– Тогда почему нас отправляют на самую неприятную работу?

– Потому что мы из низшего класса, – буркнул Рауль.

– Я не стану снова таскать мертвых, – добавил Вацлав.

– Почему только мы должны собирать трупы? – осведомился щуплый обладатель кадыка, которого звали Бен.

Двое оставшихся мужчин молча кивнули, показывая, что полностью согласны и с Марией, и с друзьями.

Нуцци бросил быстрый взгляд на Тельму, но та смотрела на разбитый клипер, всем своим видом показывая, что разбирательство ей не особенно интересно.

– Мы на это не подписывались, – продолжил Рауль.

– Я не спорю! – Нуцци выставил перед собой ладони. – Я только сказал, что если вы такие смелые и принципиальные, то сами доведите свою позицию до сведения капитана. Не надо подставлять меня.

Возникла короткая пауза, во время которой сотрудники обменялись недоуменными взглядами, а затем Мария неуверенно спросила:

– Разве мы вас подставили?

– И не подставите, – пообещал врач. – Вы абсолютно правы: я вам не командир. А Линкольн – командир. Все вопросы – к нему.

– Это так, – пробормотал Вацлав.

– Вот и решайте с ним свои проблемы, – закончил Нуцци. – Сами. – Он помолчал и продолжил: – Но мне интересно, кого вы хотите отправить в кабину? Самого капитана? Или Вагнера?

– Да! – оживился Рауль. – Пусть Вагнер идет.

– Один?

– Мы ему поможем.

– То есть вы готовы повздорить с капитаном только ради того, чтобы я не ходил в кабину? – удивился врач. – Спасибо, конечно, но как раз мне придется туда лезть в любом случае: с вами или с Вагнером.

– Речь не о том…

– Речь именно об этом, – повысил голос Нуцци. – Вы обижены на жизнь? Вас злит, что родители этих детей богаче вас? Обижайтесь! Злитесь! Я не собираюсь мешать. Завидуйте! Но, пожалуйста, не забывайте, что это – дети. Да, из богатых семей. Но они еще дети, и я не позволю им смотреть на то, что осталось от экипажа. Я пойду в кабину, а вы решайте сами.

– Тут не только в этом дело, док, – примирительным тоном произнес Рауль. – Вы ведь знаете порядки: если бы не туристы, если бы не эта группа богатых бездельников, на первой палубе летели бы мы, а вторую забили грузом. И тогда все наши остались бы живы.

– Не все.

– Да, не все, но остались бы. – Рауль помолчал. – В трюме, в ящике, мой двоюродный брат лежит, док… Но вы об этом знаете.

– Знаю, – кивнул Нуцци. – Но дети не виноваты в том, что стали победителями «Фантастического Рождества». И нет причин срывать на них злость. И боль.

На «правой стороне» вновь повисла тишина. Но не злая и сердитая, как несколько минут назад, а смиренная. Тишина стыда. Взрослым напомнили, что есть вещи, которые они должны делать именно потому, что они – взрослые, даже без приказа капитана, взрослые это поняли и устыдились проявленной слабости.

– Мы все сделаем, док, – громко произнесла Тельма, по-прежнему не глядя на Нуцци. – Сколько человек вам нужно?

– Пусть идет тот, кто хочет.

– Сколько человек, док? – повторила Тельма.

– Не меньше двух.

– Они у вас будут.

* * *

Возможность принять душ преобразила пассажиров «Чайковского»: после него никто из ребят не оставался в опостылевших оливковых комбинезонах, переодеваясь в собственные, припасенные для Луны вещи. А поскольку всех предупреждали, что на базе «Армстронг» постоянно поддерживается комфортная температура в 23–24 градуса, наряды оказались не только веселыми, но и достаточно свободными: шорты, совсем маленькие, едва наползающие на бедра, и длинные, до колен, укороченные брюки, футболки, майки, рубашки – создавалось впечатление, что ребята собирались на курорт и взяли с собой все самое легкое и яркое, что отыскалось в шкафах. К счастью, условия поездки строжайше запрещали брать украшения, поэтому «лучшие выпускники лучших школ», чьи богатые родители оплатили билет на Луну, не сильно выделялись на фоне победителей драконовских олимпиад: не было вернувшихся в моду драгоценных камней размером с лесной орех, массивных швейцарских часов из золота высшей пробы, цепей, колец и кулонов. Присутствовали задранные носы и рассказы о том, что «родители надавят на нужные рычаги и нас вытащат» или «папины адвокаты засудят этого Райли», но разговоры и рассказы – это всего лишь колебание воздуха, и когда они заканчивались, рассказчики получали такой же тюбик с желеобразной едой, как и остальные. Не больше и не меньше.

Сейчас их социальный статус не имел определяющего значения.

– Придумала, что будешь говорить?

– Я? – растерялась Анна.

– Ну не я же, – хмыкнула Октавия, и с ее плеча соскользнули микродроны. – Кстати, это хорошо, что ты до сих пор не переоделась: в комбинезоне ты выглядишь очень собранной и деловой. У тебя есть вещи?

– Есть, – машинально кивнула Анна.

– Не уверена, что нужно показывать их людям: я сильно сомневаюсь в твоем вкусе.

Сама Октавия выбрала бесформенную футболку с надписью «Август – император!», коротенькие джинсовые шорты, больше похожие на широкий пояс, и белоснежные кроссовки. Октавия знала, что у нее длинные, красивые ноги, и умела привлечь к ним внимание.

– Твой брат по-прежнему молчит? Это хорошо. Он может постоять рядом с тобой во время интервью? Когда вы оказываетесь в кадре, то идеально символизируете безысходность.

– ОК, прекрати, – попросила Анна. – Твои шутки постепенно становятся злыми.

– Кто тебе сказал, что я шучу?

– Если скажешь, что не шутишь, – рискуешь крепко получить.

– От тебя?

– Ага.

Октавия демонстративно, словно впервые, оглядела фигуру Анны, затем – так же демонстративно – свою, точеную, хоть сейчас на обложку модного журнала, и сообщила:

– Драться с тобой я не собираюсь.

– Вот и хорошо.

– Но ты обещала мне интервью.

– О чем?

– Чего ты больше всего боишься?

– Потерять брата, – машинально ответила Анна, тут же опомнилась и смутилась: – Зачем ты спросила?!

– Он твоя привычка или фетиш?

– Артур – мое сердце, если ты понимаешь, что это такое, – ответила Баррингтон, решив немного побыть честной. – Тетя Сильвия – очень хорошая, она заботится о нас, но ближе Артура у меня никого нет.

– Что случилось с твоими родителями?

– Они погибли шесть лет назад.

– И с тех пор ты заботишься о брате?

– Кто, если не я?

– А твоя собственная жизнь?

– С ней все в порядке, – тихо ответила Баррингтон.

– Правда? – подняла брови ОК. – Ты молода и еще красива и, насколько я понимаю ваш мир, уже должна быть замужем.

– Это еще почему? – возмутилась Анна.

– А разве нет?

В действительности все было именно так, как говорила Леди: в районах, подобных тому, где жили Баррингтоны, девушки быстро теряли привлекательность и торопились «пожить полной жизнью», пока кожа свежая, а грудь – высокая. К семнадцати-восемнадцати годам многие из них становились матерями, причем часто – от неизвестных отцов, а замужем оказывались только те, кому повезло… Леди была права, но Анна все равно не согласилась:

– Не обязательно.

К счастью, развивать эту тему Октавия не стала.

– Неважно, – махнула она рукой. – Тебя это не касается, потому что ты полностью посвятила себя брату. Почему?

– Потому что я не такая умная, как Артур. А ему нужна моя помощь.

– Артур умный?

– Очень. – Когда Анна говорила о брате, она непроизвольно начинала улыбаться. – Он не умеет общаться с людьми, но он очень, очень умен.

– Ты его любишь? – тихо спросила ОК.

– Больше жизни, – машинально ответила Анна.

– Смогла бы убить ради него?

Баррингтон вздрогнула и внимательно посмотрела на Леди:

– Почему ты спрашиваешь?

– Мне интересно, на что ты готова пойти ради брата, – спокойно объяснила Октавия.

– На многое.

– Вижу, тебе доводилось отвечать на этот вопрос не на словах, а на деле, – с неожиданной прозорливостью сказала ОК. – Что тебе довелось пережить?

– Не твое дело, – отрезала побледневшая Анна.

– Что-то страшное?

– Заткнись.

– Или постыдное? На что ты пошла ради брата?

И Анне захотелось ее ударить. Не оттолкнуть, не оскорбить, а именно ударить, по-мужски – до крови. Разбить губу, или поставить синяк под глазом, или выбить зуб – захотелось ударить так, чтобы бесцеремонная ОК запомнила этот случай на всю жизнь.

И наверное, Анна ударила бы, но ситуацию разрядил Даррел.

Бесполезный подошел к девушкам в своей обычной, слегка расхлябанной манере, уселся рядом, зевнул и осведомился:

– Как интервью? – А когда понял, что Анна и Леди уставились на него, продолжил: – Октавия, ты очень давишь.

Анна ожидала, что Леди поставит Августа на место, заявив что-нибудь вроде «Не учи меня брать интервью, Бесполезный», но та неожиданно остановила запись, вернула микродронов на плечо и продемонстрировала Даррелу надпись:

– Нравится футболка?

– Сама футболка так себе, мне нравится, что ты ее надела.

Леди вскинула голову:

– Решила погреть твое эго.

– Неужели ты моя фанатка?

– Еще какая! – Октавия неожиданно подалась вперед и чуть подняла правую бровь. – Особенно после той ночи на «Надежде».

– Гм…

– Не волнуйся, милый, твое смущение не войдет в интервью.

Октавия чмокнула Августа в щеку, кивнула Анне: «Продолжим позже» – и направилась к компании Пятого. Бесполезный задумчиво провел пальцами по щеке, словно лаская поцелуй Октавии, и медленно протянул:

– Я…

– Ты не обязан ничего объяснять, – ровно произнесла Анна.

– Я знаю, что не обязан, – отмахнулся Август. – Я просто хотел…

– Похвастаться?

– Если бы я хотел похвастаться, рассказал бы об этом раньше, до того как получил разрешение, – огрызнулся Даррел. – Я хотел поделиться с тобой, как с другом.

«Как с другом…»

Слова царапнули душу, и Анне стало немного грустно, поскольку ей понравился симпатичный и совсем не зазнавшийся киберспортсмен, но она заставила себя сдержаться. В конце концов, нет ничего удивительного в том, что Бесполезный попал под обаяние идеально красивой Октавии.

– Я рада, что ты выбрал меня в друзья, – бесстрастно произнесла девушка.

– Для меня это слово не пустой звук, – неожиданно серьезно произнес Август. – Ты можешь рассчитывать на меня всегда: и здесь, и на Земле.

– Когда нас вытащат?

– Да, когда нас вытащат.

– Почему? – заинтересовалась Анна. – Чем я вызвала твое доверие?

– Хорошие люди – большая редкость, – ответил Даррел, глядя девушке в глаза. – А ты хорошая.

Бесполезный произнес это с такой теплотой и искренностью, что Анна отвернулась, скрывая появившееся на лице выражение, и лишь через несколько секунд сумела продолжить разговор спокойным голосом:

– Ты теперь с Октавией?

– Для меня ее поведение стало неожиданностью, – легко сменил тему Август. – Мы сумели побыть вместе на станции, но не давали друг другу обещаний, и я, говоря откровенно, думал, что это просто ничего не значащий эпизод. И вдруг…

Он вновь провел рукой по шее.

– Это было не случайно, – сказала Анна. – ОК хотела быть с тобой.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что футболку она не здесь купила, идиот, и не на станции. Октавия ее из дома привезла.

– Гм…

– И она ее надела, едва представилась возможность, – продолжила девушка. – Леди без стеснения показывает всем, что она с тобой, и это, поверь, говорит о многом.

– То есть я попал? – попытался пошутить Август.

– Ты можешь взять назад, – пожала плечами Анна. – Но захочешь ли?

– Я… – Даррел развел руками, помолчал, а затем с огромной теплотой в голосе произнес: – ОК не такая стерва, какой кажется.

– Она тоже хорошая? – притворно удивилась Анна.

Бесполезный улыбнулся и после паузы ответил:

– Я предвзят.

– Значит, ты не возьмешь назад.

– Не возьму, – качнул головой Август. Вновь помолчал, еще раз прикоснулся к месту поцелуя, после чего перевел взгляд на Анну: – Слушай, со всеми этими… разговорами… я совсем забыл, что хотел с тобой кое-что обсудить.

Девушка подняла брови, показывая, что внимательно ждет продолжения, но Бесполезный не торопился. Он явно смущался предстоящего разговора и с трудом подбирал слова:

– Анна, скажи… Артур все время находится где-то внутри себя?

– Почему ты спрашиваешь? – насторожилась девушка.

Бесполезный вновь выдержал паузу, но все-таки решил продолжить:

– Утром, когда вы с Баджи и Сандрой обсуждали появление уборных, я обратил внимание на то, что Артур прислушивался к вашему разговору.

– Почему ты за ним следил?

– Я не следил, – поморщился Август. – Я сидел в стороне, читал книгу, в моем смартплексе большая библиотека… Я случайно бросил взгляд на Артура и удивился выражению его лица.

– Что было не так с его лицом? – холодно спросила девушка.

– Оно было нормальным, – тут же ответил Даррел.

– Ты разбираешься в выражении лиц?

– Сын моего двоюродного брата – аутист, – сказал Август. – Так что я знаю, о чем говорю, Анна: выражение его лица было нормальным. И Артур внимательно прислушивался к вашему разговору.

Бруклин

Нью-Йорк, США 12.05.2031

Как должна выглядеть идеальная школа? Как старинное здание или сверхсовременный офис? Должна она располагаться в центре большого парка или занимать целый квартал и прятать деревья во внутреннем дворе? Должен ли у нее быть бассейн и библиотека размером с футбольное поле? Правильный ответ: да, да, да и да, но в первую очередь идеальная школа выглядит недоступной. Чтобы сразу становилось понятно, что здесь выращивают элиту и посторонним, а точнее недостойным, по мнению школьного совета, тут ловить нечего.

Именно такой была школа имени Клейна – недоступной: и внешне, поскольку занимала классическое здание восемнадцатого века, в котором выучилось множество поколений отпрысков богатых фамилий, и внутренне, если вспомнить о стоимости годового обучения. Но раз в год двери распахивались перед всеми желающими: вступительные экзамены были открытыми, и на них разыгрывалось шесть стипендий на обучение. Раз в год у простых детей появлялся шанс изменить свое будущее, и Анна не сомневалась, что Артур сумеет им воспользоваться. Абсолютно не сомневалась, поскольку видела, каким спокойным вышел брат из аудитории. И потому была раздавлена объявленными результатами: Артур стипендию не получил.

Изумленная и растерянная девушка упросила о встрече директора школы, долго ждала в приемной – мистер Эш опоздал на тридцать пять минут, а когда явился, то сразу вылил на Анну ушат холодной воды.

– Мисс Баррингтон, я согласился на встречу только потому, что ваш брат показал удивительные результаты на экзаменах…

– Удивительные, но недостаточные, – обронила девушка.

– Увы, да, – скорбно подтвердил директор. – Артур не сумел пробиться в число лучших.

Тон мистера Эша не оставлял сомнений в том, что решение принято и не будет изменено, и именно поэтому Анна рискнула перейти в наступление – терять ей было нечего.

– Я не верю, что среди претендентов отыскалось целых шесть детей, написавших тест лучше Артура, – произнесла она, исподлобья глядя на Эша.

– А они отыскались, – улыбнулся директор.

– Я могу посмотреть результаты?

– Нет.

– Почему?

– Таковы наши правила.

– То есть вы единолично решаете, кому дать стипендию, а кому отказать?

– Это очень важный вопрос, поэтому мое решение утверждает школьный совет.

В котором, как знала девушка, заседали лучшие выпускники школы, люди успешные и состоявшиеся. Прислушаются ли они к мольбам небогатой девушки?

– Давайте говорить начистоту, мисс Баррингтон, – доверительно произнес Эш. – Артур – талантливый мальчик, я с удовольствием взял бы его в школу и помог с карьерой, но его заболевание все портит. Вашему брату нужна особая школа, не наша. Мы не можем взять Артура и уж тем более – предложить ему стипендию.

– Но ведь он прекрасно разбирается в компьютерах!

– Мисс Баррингтон, вокруг нас миллионы детей, которые прекрасно разбираются в компьютерах. И при этом – нормальны.

– Вы серьезно мне это говорите? – возмутилась девушка.

– Вы планировали записать наш разговор? – вопросом на вопрос ответил директор. – Напрасно: в этом кабинете стоят надежные генераторы помех, благодаря которым я имею возможность говорить то, что думаю.

Анна покраснела и отвернулась. Она действительно предполагала сохранить все сказанное Эшем и теперь устыдилась этого.

– Мисс Баррингтон, поймите, я ничего не имею против аутистов, и в частности вашего брата, но ему будет очень трудно в нашей школе, да и в любой обычной школе, – продолжил директор. – Дети жестоки. Не потому, что плохие, а потому, что только учатся жить в обществе. Учителя стараются, как могут, но мы не всемогущи. А самое главное…

– Я не могу оплатить его учебу, мистер Эш, – тихо сказала Анна, изо всех сил пытаясь сдержать слезы. – Стипендия – единственная надежда Артура обрести то будущее, которого он достоин. Пожалуйста, мистер Эш, дайте Артуру то, что он заслужил.

Несколько секунд директор молча смотрел на девушку, из глаз которой катились крупные слезы, после чего сухо произнес:

– Мне очень жаль, мисс Баррингтон, но ваш младший брат не набрал нужного количества баллов для поступления.

Ворота захлопнулись.

И это была катастрофа.

Анна искренне верила в то, что Артур сумеет пробиться в одну из лучших школ страны, выпускники которой могли претендовать на стипендию в престижных университетах, и совершенно не ожидала поражения. Все планы на жизнь в ближайшие десять лет девушка строила, исходя из того, что Артур будет учиться в школе имени Клейна, и теперь совершенно не представляла, что делать дальше. Артур должен получить образование, иначе его жизнь будет страшной, но как это сделать? Где взять деньги?

Покинув школу, девушка на поезде вернулась в Бруклин, побродила по знакомым улицам – раздавленная и совершенно потерянная, не знающая, как рассказать Артуру и тете Сильвии о неудаче. Ничего не придумала, просто собралась с духом, поднялась на свой этаж и с удивлением обнаружила у дверей квартиры плечистого парня в хорошо пошитом костюме. Растерялась, нерешительно остановившись у захлопнувшейся дверцы лифта, но парень ободряюще улыбнулся и кивнул:

– Тебя ждут.

И Анна поняла, что нужно идти.

Впрочем, все плохое, что могло с ней сегодня случиться, уже произошло, и девушка вошла в квартиру без робости. Прошла на кухню, подчинившись жесту стоящего в коридоре верзилы, и увидела за столом абсолютно седого старика, одетого во все черное: костюм, рубашка, галстук, ботинки – ни одного иного оттенка, кроме антрацитово-черного. На безымянном пальце старика поблескивал перстень с черным бриллиантом.

– Сильвия решила погулять с Артуром в парке, – сообщил старик, не глядя на девушку. – Они вернутся через час.

Анна знала, кто нанес визит в их маленькую квартирку, но все равно спросила:

– Мы знакомы?

– Я твоя фея-крестная, – улыбнулся старик. И распорядился: – Садись.

Не предложил, не попросил, а именно распорядился. Дон Роберто привык чувствовать себя хозяином в любой обстановке.

Девушка послушно опустилась на стул, и старик продолжил:

– Не расстраивайся, что не получилось со школой Клейна. Это плохая школа. Очень дорогая, но плохая. В ней выращивают снобов, уверенных в том, что они рождены править миром, Артур не смог бы в ней учиться.

– Он бы выдержал, – не согласилась девушка.

– В ближайшие годы Артур должен учиться, а не держаться, – отмел ее возражения старик. – Школа Клейна ему не годилась, а вот «Boston ii» подходит идеально. Там ценят мозги, а не умение общаться.

– В «Boston ii» принимают с десяти лет, – тихо сказала Анна. – В нее приходят из сильных школ, вроде Клейна, я боюсь, что Артур не сможет подготовиться должным образом.

– Сможет, – уверенно произнес дон Роберто. – Я посмотрел тесты, которые Артур написал в школу Клейна, показал их знающим людям, и они подтвердили, что у твоего брата талант, Анна, настоящий талант. Я поговорил с этими людьми, и они пообещали заниматься с Артуром и подготовить его к поступлению в «Boston ii». Возможно, кстати, в будущем году. Мне сказали, что для гениев руководство школы делает исключения.

Это было настолько неожиданно, что девушка не находилась с ответом и смогла лишь промямлить:

– Но мы…

И тут же замолчала.

– Говори, – поднял брови старик.

– Мы будем вам должны?

– Безусловно.

– И как мы сможем расплатиться?

– Станем друзьями, – улыбнулся дон Роберто.

– Для Артура это пустой звук.

– Неважно.

– Но мы ведь даже не итальянцы!

– Наполовину.

– Этого достаточно?

– Вполне.

– Нет, – качнула головой Анна, которая всей душой жаждала получить подарок от «феи-крестной» в черном костюме, но страшилась этого и хотела знать все нюансы договора. – Дон Роберто, пожалуйста, не играйте со мной. Пожалуйста, объясните, потому что, если я не пойму, мне будет трудно согласиться…

– Даже ради брата? – перебил девушку старик.

– Дон Роберто, пожалуйста.

И седой сжалился. Грустно улыбнулся, разглядывая красную от напряжения Анну, и негромко произнес:

– Я много кому помогаю, девочка, и не только итальянцам. Все, кому я помог, чего-то добились в жизни, стали частью системы, поднялись на недосягаемую прежде высоту, сели в важные кресла, и все они при каждом удобном случае благодарили общество за то, что сумели пробиться. Никто из них не забыл меня… – Старик усмехнулся: – Я бы не позволил… Но все они публично благодарят общество, которое могло им предложить только нищету и безысходность. А твой брат никогда так не скажет.

– Не скажет, – подтвердила девушка. – Даже не подумает.

– Да… даже не подумает… – протянул седой, поглаживая пальцами столешницу.

– Вам надоели лицемеры?

– Очень.

Анна робко улыбнулась.

– Ты этого не помнишь, девочка, но сорок лет назад в Бруклине правил дон Массимо, – продолжил старик. – Сильный человек, но злой. Мой отец просил дона Массимо за меня, умолял оплатить учебу, но тот лишь посмеялся и сделал меня солдатом семьи… А я мечтал стать архитектором. Дон Массимо заплатил за то, что посмеялся над моим отцом. Я заставил его заплатить. Но архитектором не стал. Вот так. – Дон Роберто стер с лица улыбку, поднялся, но в дверях задержался и не оборачиваясь сказал: – Скажи тете Сильвии всю правду: и о школе Клейна, и о моем предложении. Завтра тебе позвонят.

22.12.2036

Возбуждение, вызванное появлением уборных, постепенно улеглось. Очереди в туалет исчезли, остались лишь к душевым, то есть неспешные и неторопливые. Настроение у ребят существенно улучшилось, и предложенный Наоми завтрак – традиционные тюбики, только на этот раз с «оладьями» и «омлетом», – был съеден с аппетитом.

Затем все разбрелись по своим делам. Кто-то вновь завалился спать, рассудив, что в перерыв между завтраком и обедом лучше всего отдохнуть, кто-то отправился к пробоине – любоваться космическим пейзажем можно было бесконечно, остальные разбились по компаниям и вели неспешные разговоры, в основном о том, когда, в конце концов, появятся инопланетяне и как они будут выглядеть. Появление уборных окончательно убедило пассажиров «Чайковского», что пришельцы внимательно наблюдают за происходящим, и всем не терпелось с ними встретиться.

Но даже эти разговоры постепенно сошли на нет.

Главной проблемой становилась скука, и Линкольн был абсолютно прав, распорядившись сформировать из подростков разведывательный отряд, но приказ пока не был выполнен: Вагнер отвлекся на запуск реактора, а остальные члены штаба занимались своими делами. В том числе – важными.

– Вода как вода, – произнес Нуцци, разглядывая жидкость на просвет.

Ни стаканов, ни кружек на борту «Чайковского» не оказалось – в невесомости и при слабом лунном притяжении они были абсолютно неуместны, – поэтому пили пассажиры из тех емкостей, которые сумели отыскать. В ход пошли пластиковые коробочки из-под еды, пузырьки из-под лекарств, выпуклые крышки и все, во что можно было налить жидкость. Нуцци, к примеру, щеголял вместительной мерной мензуркой, которая летела на Луну вместе с прочими медицинскими инструментами.

– На вкус и запах ничем не отличается от обычной воды.

– Вагнер тоже так говорил, – заметила Наоми. – И где он сейчас?

– Где? – насторожился врач.

– Я уже полчаса его не видела.

– Э-э… – Нуцци понял, что молодая женщина шутит, и рассмеялся: – Вы меня поймали, мисс Амар.

– Пожалуйста, называйте меня Наоми.

– Договорились, – обаятельно улыбнулся врач. – Меня зовут Амато, но можете звать меня док – я привык.

– Очень приятно, Амато.

– Очень приятно, Наоми. Хотите воды?

– Пожалуй, воздержусь.

– Как знаете.

Раздав завтраки, Наоми хотела отправиться в душ – ей до смерти надоел казенный комбинезон, но увидела, что Нуцци настроен поговорить, и поменяла планы. Молодая женщина понимала, что из всех членов штаба доктор – самый чужой, если можно так выразиться, не имеющий общего прошлого с остальными, а значит, вызывающий наименьшее доверие у капитана. Но обстоятельства требовали, чтобы они стали командой, поэтому Наоми решила потратить время на общение. Она поправила волосы и поинтересовалась:

– Как долго вы собирались пробыть на Луне, Амато?

– Гораздо дольше, чем длятся рождественские каникулы, – вновь рассмеялся врач. И женщина отметила, что доктор оказался счастливым обладателем очень приятного, располагающего смеха. – Я подписал стандартный годовой контракт с правом продления на шесть месяцев.

– Вам нужны деньги? – брякнула Наоми и осеклась, сообразив, что вопрос может оказаться бестактным.

Райли требовал от сотрудников очень много, но платил по-царски. Три-четыре годовых контракта на Луне могли обеспечить разумного и скромного человека до конца жизни, и многие стремились на «Армстронг» именно с целью заработать на безбедную старость. Но Амато, как выяснилось, был из другого списка.

– Я никогда не нуждался в деньгах, – медленно произнес он, глядя женщине в глаза. – Мои родители не купались в золоте, но были весьма обеспеченными людьми и дали мне прекрасное образование. Я был лучшим студентом курса и после университета отправился в самую престижную клинику Западного побережья. Если вам интересно, Наоми, то мы с вашим боссом были соседями: он живет в пентхаусе «Башни Цезаря», а моя квартира находилась на тридцать пятом этаже.

– Вот как? – пробормотала изумленная Амар. «Башней Цезаря» назывался роскошный жилой небоскреб с видом на Центральный парк, и квадратный дюйм в нем стоил так, словно действительно предназначался для императоров. – Как же вы потеряли прошлую жизнь, Амато? Наркотики?

– Будь я наркоманом, Наоми, о Луне я мог бы только мечтать, – мягко ответил врач. – И квартиру я не потерял, а продал. – Он помолчал. – Просто в какой-то момент я понял, что должен угробить свою жизнь на что-то более важное, чем уход за миллиардерами и их отпрысками.

– И вы отправились на Луну?

Наоми не сумела полностью скрыть охватившие ее чувства, и в ее голосе отчетливо прозвучала ирония, но Нуцци не обиделся. Или же не стал обращать внимание на высокомерие мисс Амар.

– Не сразу.

– Ах да, вы работали в больнице для бедных, – припомнила женщина.

– Совершенно верно, – подтвердил врач. – А затем отправился на Луну.

– Зачем?

– Зачем? – Он улыбнулся. – Возможно, Аллан Райли на самом деле предельно циничный парень, который зарабатывает на человеческой мечте добраться до звезд, но я верю ему. Понимаете, Наоми: я ему верю. Я считаю, что Аллан толкает нашу цивилизацию вперед, и мне приятно двигаться вместе с ним, вносить свой посильный вклад в это благородное дело.

– И вы отказались от потрясающей карьеры врача? – изумилась женщина.

– Ну, у меня есть весьма приличные сбережения, так что я просто вышел на пенсию, – рассмеялся Амато. – Квартира в «Башне Цезаря» мне больше не по карману, но голодать я не стану, даже если меня выгонят с Луны. – Он поднял мензурку: – Воды, мисс Амар?

– Я воздержусь, док, – улыбнулась женщина. – Посмотрю, не отрастут ли у вас рога.

– Я холостяк.

– Естественно, холостяк, – поддела его Наоми. – Будь вы женаты, кто бы отпустил вас на Луну?

Несколько секунд Амато внимательно смотрел на женщину, затем запрокинул голову и захохотал так громко, что привлек внимание всего ангара.

* * *

Так получилось, что Диккенс стала первой из принявших душ девушек. Едва услышав, что Вагнер обнаружил санитарную комнату, самбо бегом вернулась к рюкзаку, молниеносно собрала вещи, пробилась в первые ряды и, когда капитан объявил, что подарком инопланетян можно пользоваться, схватила из «своего» шкафчика полотенце и бросилась в кабинку. Вышла посвежевшая, довольная, благодушно улыбнулась стоящим в очереди девчонкам, сообщила: «Вода очень хороша», и под их завистливые взгляды двинулась в лагерь. По дороге Диккенс почти решила пойти к пробоине писать космос, но задержалась, лениво обдумывая пришедшую в голову идею, сочла ее интересной и отправилась на поиски Августа. Который ожидаемо отыскался неподалеку от уборных, в самой шумной компании, занятой самым шумным и самым бессмысленным спором: являются ли пришельцы гуманоидами или разумными осьминогами?

Диккенс этого не понимала. На ее взгляд, все было предельно просто: они оказались на инопланетном корабле. Факт? Факт. Инопланетяне обладают весьма продвинутыми технологиями. Факт? Неоспоримый. Разобравшись в биологическом устройстве людей, инопланетяне построили для них гигиенические комнаты. Факт? Разумеется, факт, он ведь перед глазами.

И что здесь обсуждать?

Какой смысл переливать из пустого в порожнее, молотя языком об одном и том же: что инопланетяне умные, что они поняли насущные потребности землян, что проявили заботу… и прочую чепуху, которая гудела сейчас в ангаре. Зачем тратить время? У самбо бессмысленная болтовня вызывала раздражение, как и бессмысленные болтуны, но она решила привлечь к своему делу Августа и потому была вынуждена мириться с его легкомысленностью.

– Бесполезный, ты мне нужен!

– Вижу, ты приняла душ.

Он даже сейчас не мог обойтись без глупого трепа.

– Да.

– Но почему такая мрачная одежда? Как будто нас захватили в плен страшные инопланетяне…

Ребята засмеялись.

Оливковый комбинезон Vacoom Inc. Диккенс с удовольствием променяла на любимые черные джинсы, черные кеды, черную футболку и легкую и не очень длинную, едва доходящую до колен, мантию с капюшоном. Тоже черную. А если добавить черные как смоль волосы, черные глаза и темный цвет кожи, образ Диккенс действительно получился мрачным.

Август был прав, но на замечание девушка среагировала с привычной резкостью:

– Ты что, модный критик?

– Хотел сказать, что даже в такой одежде ты прекрасно выглядишь, – нашелся Даррел.

– Ты меня клеишь?

– Это называется «комплимент», – улыбнулся Август. – Я никогда не отказываю себе в удовольствии сказать красивой девушке, что она красива.

Мама Диккенс происходила из племени шайеннов, с мужем, известнейшим блюзменом, она познакомилась в Новом Орлеане, и через некоторое время на свет появилась маленькая Диккенс, самбо, прелестный плод большой любви. Необычная в красоте и колючая характером.

– Знаешь, где Вагнер? – отрывисто поинтересовалась девушка.

– В клипере, – ответил Даррел. – Они с капитаном запускают реактор. Кстати, мы можем взорваться, и тогда твоя черная одежда окажется уместной.

– Главное, что они в клипере, – оборвала его Диккенс. – Пошли, нужна твоя помощь.

– Я жду очереди в душ.

– Скажи, что скоро вернешься.

Август покачал головой, но послушно направился вслед за развернувшейся к «Чайковскому» девушкой.

– Диккенс, напомни, почему я это делаю?

– Потому что ты меня хочешь, – не оборачиваясь ответила самбо.

– А ты?

– Я тебя использую.

– Мне это нравится?

– Только если ты мазохист.

– А я?

– Сомневаюсь.

– Тогда почему я это делаю?

– Бесполезный, не начинай сначала.

– Да, да, конечно, зачем нам ходить по кругу? – рассмеялся Даррел, с удовольствием наблюдая за ловкими движениями девушки. – Что я должен буду делать?

Они как раз остановились у шлюза «Чайковского».

– Раздобудь контейнер, вроде того, на котором стоял капитан во время собрания.

– Может, его и возьмем?

– Возьми, – пожала плечами Диккенс.

– И все? – удивился Даррел. – Я просто должен взять контейнер?

– И отнеси.

– Куда?

– Куда я скажу.

– И все?

– Да.

– Ты позвала меня ради такой ерунды?

– А что, я должна сама тащить контейнер через весь ангар? – удивилась самбо.

– Гм… – Август подошел к пластиковому кубу, который до сих пор стоял – или валялся – рядом с трапом, попробовал его приподнять, убедился, что нести неудобно, но не составит труда тащить за собой, и поинтересовался: – Что дальше?

– Жди, – коротко ответила Диккенс, поднимаясь по трапу.

– Кого?

– Я скоро.

И не обманула: выбралась из шлюза меньше чем через десять минут, держа в руке плотно закрытую банку.

– Что это?

– Масло.

– Какое?

– Машинное. – Девушка подумала и добавила: – Выпросила у Вагнера. И добавила в него кое-какие химикаты, чтобы оно стало густым и черным.

– Зачем?

Но самбо вновь вернулась к колючему тону, и в ответ Бесполезный услышал:

– Не слишком ли ты любопытен для того, кто должен всего-навсего перетащить контейнер к стене?

– Скажи, ты росла на ферме?

– В лепрозории.

– Они еще сохранились?

– Ты знаешь столь сложное слово? – хихикнула девушка. – Я поражена.

– Диккенс, я понимаю, ты злишься на то, что не решилась принять мое приглашение на «Надежде Илона», но агрессией ничего не поправишь, – полушутя произнес Август. – Будь добра со мной, и тогда, возможно, я снова обращу на тебя внимание.

– Ты слишком много о себе думаешь, – заметила самбо.

– Кто еще обо мне подумает, кроме меня?

– Поставь контейнер туда, – девушка указала на участок стены, под которым никто не устроился. – И можешь быть свободен.

– Поужинаем сегодня? – легко осведомился Август.

– Ты предлагаешь мне свою порцию или свое общество?

– А что у тебя вызывает меньшее раздражение?

– Мысль о том, что нас спасут, увезут на Землю и я никогда тебя не увижу.

– Тогда воспользуйся тем, что я рядом, – исполни свои мечты, – предложил Даррел, с улыбкой глядя в черные глаза самбо.

– Если я двину тебе в челюсть, то сломаю ее или ты просто упадешь и захнычешь?

– Не ожидал, что твои мечты связаны с рестлингом.

– Проваливай, Бесполезный, и радуйся, что сегодня я обратила на тебя внимание, – улыбнулась Диккенс, доставая из рюкзака длинный карандаш. На тупой конец она намотала платок и получила импровизированную кисточку. Работать ею было трудно и непривычно, но девушка не сомневалась, что справится.

* * *

Очередь в душевые кабинки двигалась не быстро, но поскольку спешить ребятам было некуда, это обстоятельство не раздражало. Порядок соблюдался, а Нуцци и Наоми приглядывали за тем, чтобы не было вольностей. Линкольн четко объяснил свою позицию, и членам штаба пришлось принять мнение капитана, даже если они не разделяли его.

Именно поэтому Карсон и Мэйсон принимали душ в разных кабинках и встретились, лишь выйдя в ангар. Стандартные комбинезоны они сменили на обтягивающие футболки, подчеркивающие рельефную мускулатуру, в отличие от многих других парней не забыли о существовании бритвы, красиво уложили волосы, уронили на себя по паре капель одеколона и появились на публике с видом денди, только что закончивших занятия в фитнес-центре и собравшихся посидеть в витаминном баре.

– Прекрасно выглядишь, Карсон.

– Прекрасно выглядишь, Мэйсон.

Но дальнейший поток комплиментов остановило появление Баджи. Девушка тоже приняла душ, переоделась, и ее появление Мэйсон и Карсон встретили удивленными возгласами.

– Баджи, это ты?

– Баджи, ты замечательна!

– Мы понимали, что у тебя есть татуировки, но это…

– Боже, я готов рассматривать их часами, – не стал скрывать Мэйсон, жадно изучая тело девушки.

– Они тебя заводят? – усмехнулась Хьюз.

– Мм… наверное, да, – рассмеялся Мэйсон. И тут же обратился к другу: – Карсон, нам нужны татуировки.

– Пожалуй, соглашусь.

Мешковатый и полностью закрытый комбинезон Баджи сменила на черный топ, очень открытую белую майку, короткие шорты и кроссовки. Спортивная одежда прекрасно гармонировала с худощавой фигурой девушки, но главное – выставляла напоказ многочисленные татуировки. Как и предполагала Анна, тот язычок пламени, что скользил по шее Хьюз, оказался лишь маленькой частью разноцветных рисунков. Правая рука Баджи была украшена ими от запястья до плеча, с которого татуировки стекали на правый бок. Левая рука была свободнее – картинки появлялись на плече и уходили на лопатку, на которой агрессивно раскинул крылья черный ястреб. Ноги оказались свободны, за исключением правой стороны правого бедра, которую украшал красный дракон.

– Ты – настоящее произведение искусства, – улыбнулся Мэйсон.

– И просто красавица, – поддакнул Карсон.

– Позволишь тебя сфотографировать?

– И с тобой сфотографироваться?

– Ребята, мне очень приятно слышать эти слова от вас, – проворковала Баджи, обнимая Карсона, пока Мэйсон запускал режим «фото» на смартплексе.

– Боюсь только, что Хиллари назовет тебя Картинкой.

– Меня это не заденет, – улыбнулась Хьюз.

– Правда? – поднял брови Карсон.

– Правда, – подтвердила девушка. – Примерно так меня называют в школе.

– Тогда давай скажем, что кличку придумал я. Не хочу отдавать лавры хаму Хиллари.

– Договорились!

– Как же с тобой легко.

– Что вы обо мне знаете?

– Думаешь, мы слепые? Мы все видим.

– И если не знаем, то догадываемся. – Карсон нежно провел рукой по щеке Баджи, затем наклонился и поцеловал ее. Девушка не отстранилась. – Видишь, как мы хорошо понимаем друг друга?

В ответ Хьюз провела рукой по шее парня и улыбнулась. Все было понятно без слов: дружеская нежность – легкая, непринужденная. Без последствий, поскольку притяжения нет.

– Мы должны держаться вместе.

– Согласна, – кивнула Баджи, прижимаясь к Карсону.

– Но ты в компании Баррингтон, – заметил Мэйсон.

– Она вам не нравится?

– Она слишком самостоятельная.

– И не из нашего круга.

– К ней тянутся люди, – медленно ответила Хьюз.

– Ты тоже?

– Я иду туда, где сила.

– Тогда надо идти к Пятому, – рассмеялся Карсон.

– Или к Арнольду, – добавил Мэйсон.

– Пятый слишком легкомысленный, а Хиллари строит свою маленькую фашистскую диктатуру, – помолчав, сказала Баджи. – Думаю, вы это уже поняли, поэтому и не пошли к ним.

– Хиллари – грубый.

– И неприятный.

– И воняет потом, – хмыкнул Карсон. – Не понимаю, почему во время генетического планирования его родители не избавили наследника от вонючих желез?

– Свое не пахнет.

– Именно!

– А насчет Пятого ты права, – кивнул Мэйсон.

– Вокруг Баррингтон будут собираться самые нормальные и адекватные ребята, и я хочу быть с ними, – закончила Баджи.

– Мы подумаем над твоими словами.

Парни переглянулись, после чего Карсон предложил:

– Пойдем в лагерь? Что-то мы застоялись у туалета.

– Мне нужно кое-кого дождаться, – улыбнулась Хьюз.

– Маленькую конфетку? – прищурился Мэйсон.

– Очень вкусную конфетку, – прищурилась девушка.

– Ты бегаешь за ней, как Баррингтон – за своим больным братом.

– Не порти мое мнение о тебе, – попросила Баджи, и Мэйсон мгновенно опомнился:

– Извини, я перегнул палку.

– Но ты за ней все равно бегаешь, – помог другу Карсон.

– Конфетка красивая и…

– Кстати, вот она.

Дверь женской уборной распахнулась, и у Баджи перехватило дыхание: настолько прелестной и свежей показалась ей появившаяся девушка, одетая в тонкую белую футболку и короткие брючки. Без комбинезона Сандра выглядела еще более маленькой и хрупкой и… еще более привлекательной.

– Ты прекрасна, – прошептала Хьюз.

– Спасибо, – зарделась девушка и взяла Баджи за руку. – А что там за толпа?

– Где? – Баджи повернулась и только сейчас увидела стоящую на контейнере Диккенс и окружающих ее ребят. – Она проповедует?

– Она что-то пишет на стене.

– Интересно, что?

Девушки подошли ближе и замолчали, наблюдая за тем, как самбо дописывает на стене последнее слово очень короткой фразы:

«Поговорите с нами!»

Пустыня Мохаве

США 17.12.2036

Салон орбитального челнока оказался гораздо меньше, чем ожидали ребята, очень низким и тесным, с узеньким проходом между противоперегрузочными креслами, по которому можно было протиснуться только боком. Малюсенькие иллюминаторы оказались плотно закрыты снаружи – «В целях безопасности мы откроем их в космосе», – объяснил инструктор; освещение только общее, и никакого намека на туалет или кухню.

– Это челнок, не ждите от него слишком много, – повторил Андерсон, увидев вытянувшиеся лица ребят. – Перед вами не роскошный лайнер для полета из столицы мира на курорт, а рабочая лошадка, задача которой – доставить вас на орбиту.

– Теперь я понимаю, как чувствуют себя сардины в банке, – пробормотал длинный Пятый, пригибаясь, чтобы не задеть макушкой потолок.

– Сардины перестают что-то чувствовать задолго до банки, – в тон ему сказала Диккенс.

– Не умничай.

– А ты не лезь с комментариями.

– Заткни уши.

Самбо хотела добавить что-то неприятное, но громкая фраза вошедшего в салон Августа «Жаль, что придется обойтись без ручной клади» разрядила обстановку.

– Да, есть некоторое отличие от самолетов, – улыбнулся Андерсон, недовольно покосившись на Фрейзера. Пятый сделал вид, что не понял взгляда инструктора.

– Думал, здесь будет больше места, – продолжил Август.

– Зачем? – спросила Анна.

– Чтобы в случае опасности пассажиры смогли быстро покинуть салон.

– Это орбитальный челнок, мистер Даррел, – спокойно и громко, чтобы услышали все, произнес Андерсон. – В случае опасности никто не сумеет его покинуть: ни пассажиры, ни экипаж.

– Почему? – растерялась самбо.

– Потому что большую часть времени челнок толкает ракета, мисс Диккенс, – объяснил инструктор. – А если взорвется ракета, не выживет никто. – Он усмехнулся: – Сколько бы места тут ни оставалось.

– Звучит уныло, – вздохнул Пятый.

– Звучит так, как есть на самом деле, – отрезал Андерсон и вновь повысил голос: – Обратите внимание на ваши места…

– Нам уже показывали эти кресла.

– Рад, что вы запомнили, мисс Климова, – любезно произнес инструктор. – Это ваши места, в которых вы проведете почти все время полета. Как видите, они состоят собственно из кресла…

Ребята вновь, с тем же вниманием, что и в первый раз, оглядели довольно мягкие и удобные места с широкими подлокотниками и подставкой для ног – почти первый класс!

– …и противоперегрузочного кокона, – продолжил Андерсон. – Коконы будут подогнаны четко под вас, поэтому во время полета вы должны занимать только свои места.

Противоперегрузочные устройства представляли собой поднимающиеся вверх «крышки», непрозрачные и непроницаемые. Закрываясь, они плотно соединялись с нижней частью кресел, полностью скрывая пассажира от внешнего мира. В закрытом виде конструкция выглядела весьма впечатляюще, наводя на мысли об индивидуальном гробе.

– А если у меня клаустрофобия? – сглотнув, спросила Сандра. Судя по всему, она представила себя в коконе, и увиденное ей сильно не понравилось.

– У каждой конфетки должна быть обертка, – хмыкнул Арнольд.

– Идиот, – прошипела Баджи.

– Если у вас клаустрофобия, вы можете отправляться домой прямо сейчас, поскольку всю ближайшую неделю вам придется провести в замкнутых, надежно запертых помещениях, – улыбнулся Андерсон. – Но насколько я знаю, вы клаустрофобией не страдаете.

– Просто спросила, – смутилась девушка.

Пятый нервно хохотнул.

– Кроме того, хочу напомнить, что коконы подключаются к вашим комбинезонам, – громко сообщил инструктор. – Поэтому меняться во время полета одеждой строго запрещено.

Это была шутка, но не все ее поняли.

– Мы будем привязаны к креслам? – изумился Август.

– Не интересно, – наморщила носик Октавия.

– В креслах вы проведете весь полет на орбиту, но уверяю – это в ваших же интересах, – спокойно ответил Андерсон. – К невесомости нужно привыкнуть. На станции у вас появится такая возможность, вы потренируетесь и во время полета к Луне сможете выбираться из кресел. – Инструктор улыбнулся: – К тому же здесь некуда выбираться.

– А там? – поинтересовалась Анна. – В клипере?

– Клиперы намного больше челноков, и на первой палубе достаточно комфортно.

– Придется поверить вам на слово.

– Сделайте одолжение, – рассмеялся Андерсон. – И помните: когда услышите сигнал, вы должны спокойно, без суеты, вернуться на свое место.

– Иначе нарушение контракта и нас ссадят с поезда, – хихикнул Арнольд. – Прямо в полете.

– Иначе, мистер Хиллари, вы рискуете переломать себе кости, – неожиданно жестко бросил инструктор. – Бывают ситуации, когда от резкого ускорения зависит жизнь корабля. Компьютер постарается отдать приказ как можно позже, чтобы пассажиры гарантированно успели занять свои места и закрыть кокон, однако долго ждать не будет и начнет маневр независимо от того, находитесь вы в безопасности или нет.

– Не будет ждать? – удивился Пятый.

– Не будет, мистер Фрейзер, – подтвердил Андерсон. – Безопасность корабля имеет наивысший приоритет, поэтому между спасением корабля и вашими сломанными костями компьютер выберет первое.

– Вы говорили, что мы не сможем самостоятельно выбраться из кокона, – припомнил Даррел.

– Совершенно верно, – кивнул инструктор. – Приказ на открытие противоперегрузочных кресел отдают члены экипажа или компьютер. Ручное освобождение от кокона предусмотрено только в том случае, если все системы управления выйдут из строя.

– Почему?

– Чтобы избежать нештатных ситуаций, мисс Климова, – объяснил Андерсон. – Во время полета может начаться внезапный приступ паники, неожиданно возникшая клаустрофобия, страх – и человек попытается освободиться. Но если снять кокон во время взлета, можно получить очень серьезные травмы, поэтому кресла в обязательном порядке блокируются извне.

– То есть мы будем заперты, – подытожил Пятый.

– Совершенно верно, мистер Фрейзер, – кивнул инструктор. – А сейчас я научу вас правильно закрывать кокон. В невесомости вы будете двигаться немного иначе, но если запомните последовательность действий, проблемы останутся только с координацией. А их вы отработаете на «Надежде Илона». – Андерсон оглядел ребят и распорядился: – Начнем с первого ряда: я хочу, чтобы ко мне подошли пассажиры с мест А и В…

О том, какие у них места, ребята узнали по прибытии в космопорт, и им сразу посоветовали познакомиться с соседом.

«Космос – это взаимовыручка, – сказал тогда Андерсон. – Член экипажа может задержаться, отвлечься на других пассажиров, и ваш сосед окажется единственным, кто сможет прийти на помощь. Верьте своему соседу, дружите с ним и сами будьте готовы его поддержать».

Соседей одного пола Vacoom Inc. поселила в одной комнате, но Баджи не повезло: они с Сандрой, с худенькой девочкой, которую Хьюз отметила еще в автобусе, оказались соседями через проход: у Баджи было кресло В, у Сандры – С, поэтому жить вместе им не светило. Но девушка не растерялась и, воспользовавшись тем, что Андерсон отвлекся на первых пассажиров, протянула руку худенькой:

– Меня зовут Баджи.

– Очень приятно, Сандра.

– Мы сидим рядом, но через проход, – продолжила Хьюз, с улыбкой глядя на девушку.

– Главное, что рядом, – обронила Сандра.

– Я тоже так думаю. – Баджи помялась. – Ты, кажется, из лучших учениц одной из лучших школ?

– Да, мое путешествие оплатили родители, – подтвердила хрупкая. – А ты…

– У меня хорошо получается с биологией, – сообщила Баджи. – Я выиграла все олимпиады и вытащила счастливый билет в финальной лотерее.

– Говорят, на Луне очень красиво, – светским тоном поведала Сандра.

– Говорят… – протянула Хьюз и прищурилась: – Ты выглядишь очень молодо. Тебе сколько лет? Тринадцать?

– Почти пятнадцать.

– Как же тебя отпустили?

– Так же, как и тебя, – рассмеялась Сандра. – По сути, мы все несовершеннолетние, и неважно, сколько нам, четырнадцать или девятнадцать, поэтому я нахожусь здесь на тех же условиях, что и ты.

– Пожалуйста, не злись, – попросила Баджи. – Я не хотела тебя обидеть, я лишь заметила, что ты молодо выглядишь.

– Я не ребенок!

– Да.

– И меня бесит, что меня называют Конфеткой.

– Да, – выдохнула Баджи. – Не я это придумала.

– Это все Хиллари, – насупилась Сандра.

– Да, – в третий раз произнесла Хьюз. – Я тебя никогда так не назову. Честно.

Конфетка внимательно посмотрела на Баджи и улыбнулась:

– Спасибо.

– На самом деле мне немного не по себе от всех этих инструкций и того, что нам предстоит, – понизив голос, призналась Хьюз. – Но мне очень приятно видеть тебя в соседнем кресле. – Она выдержала короткую паузу и закончила: – Очень приятно.

22.12.2036

Желание принять душ сводило с ума, но сначала Анна отправила в уборную Артура, проследила, чтобы он привел себя в порядок и переоделся в чистое, отвела в лагерь, попросила никуда не уходить, взяла давно заготовленный сверток с вещами и почти побежала к кабинкам, две из которых как раз освободились, но по дороге ее неожиданно перехватил Пятый:

– Баррингтон!

– Проклятие.

– Я тоже рад тебя видеть, – рассмеялся Чарльз. – Вижу, ты окончательно свыклась с рабочим комбинезоном? Или у тебя нет других вещей?

Сам Фрейзер был свеж, чист и щеголял в легких брюках, мягких туфлях и рубашке с короткими рукавами, выставляющими напоказ крепкие мышцы.

– Я тороплюсь, – бросила девушка.

– Об этом я и хотел поговорить.

– О том, что я тороплюсь?

– О том, что мы все торопимся, – легко ответил Чарльз.

– Куда?

– В том-то и дело, что никуда и смысла в этом нет, – поддержал девушку Фрейзер и неожиданно перешел на главную тему: – Почему в штабе оказались только взрослые?

– Ты хотел командовать?

– Не хотел, а хочу, – поправил Анну Пятый. – И поэтому не понимаю, почему в штабе собрались только взрослые.

– Потому что у них больше опыта.

– Они собираются распоряжаться нашими жизнями, Баррингтон, но при этом нас много. Нас гораздо больше, чем их, и наш голос должен быть учтен.

– Ты еще скажи, что так требует демократия.

– Разве нет? – округлил глаза Фрейзер.

– Э-э… – съехидничать не получилось. То есть Анна понимала, что-то идет не так, как должно, но не могла сформулировать, что именно ей не нравится. Одно она понимала четко: Пятый и демократия дальше друг от друга, чем Луна от Земли, но возразить по существу ей было нечего.

– Необходимо провести нормальные выборы и обрести возможность влиять на принятие важных решений, – деловым тоном продолжил Чарльз. – Поэтому я предлагаю договориться.

– Почему со мной? – удивилась Анна.

– Потому что вокруг тебя объединяется болото, то есть те, кто по каким-то причинам не хочет присоединиться ко мне или Арнольду.

– Возможно, нужно вести себя как-то иначе? – язвительно спросила девушка, но опять не попала в цель: Пятый настолько увлекся замыслом, что игнорировал любые подначки.

– Пойми простую вещь, Баррингтон: как бы я себя ни вел, что бы ни говорил, твои последователи никогда ко мне не придут, – объяснил он, мягко прикоснувшись к руке девушки. – Не придут по той простой причине, что между нами лежат сто пятьдесят три миллиарда моей семьи, двенадцать поколений банкиров, промышленников и политиков, закрытая школа и Гарвард, в котором я должен оказаться в следующем году.

– Все это мешает тебе быть человеком? – подняла брови Анна.

– Все это мешает вам чувствовать себя равными мне, – прохладно ответил Чарльз. – И не говори, что ты этого не понимаешь.

– Понимаю, – помолчав, признала девушка. – Но все перечисленное совершенно не означает, что ты должен быть лидером.

– Означает, – улыбнулся Фрейзер.

– Но не все соглашаются, – улыбнулась в ответ Анна.

– Верно, – ухмыльнулся Пятый. – Есть те, кому трудно признать мое превосходство: из-за денег, зависти или еще по каким-либо причинам – неважно. Такие люди есть, и для них на сцену выходишь ты, Баррингтон. Ты становишься их вожаком, а я заключаю с тобой сделку.

Предложение прозвучало настолько цинично и в тоже время настолько жизненно, что Анна остановилась и замерла, изумленно глядя на Фрейзера:

– Ты серьезно?

– Так все устроено: если я не могу руководить кем-то напрямую, я привлекаю посредников, – спокойно объяснил белобрысый, и девушка поняла: да, серьезно.

И не удержалась от шпильки:

– У папы научился?

И вновь промахнулась.

– Это семейная мудрость, – махнул рукой Чарльз. – Дело в том, Баррингтон, что рано или поздно тебе придется определяться, со мной ты или с Арнольдом, потому что других центров силы здесь не будет. А я, ты уж поверь, лучше Хиллари.

– Чем лучше?

– Я умнее.

– Ты циник.

– Спасибо, Баррингтон, – улыбнулся Чарльз. – Но при этом, как видишь, я готов к переговорам, сделкам и компромиссам.

– Ты еще ничего не предложил.

– Вот это уже деловой разговор… – оживился Пятый, но в следующее мгновение сморщился, услышав:

– Подожди, – остановила его Анна. – Прежде чем ты что-нибудь продолжишь, я хочу знать, почему ты так засуетился? Без честного ответа дальнейшего разговора не будет.

Фрейзер помолчал, внимательно глядя на девушку, потом перевел взгляд на лагерь, на ребят, болтающих в ожидании обеда, на разбитый клипер, скользнул взглядом по стенам и негромко спросил:

– Баррингтон, ты веришь, что нас спасут?

Этот вопрос беспокоил Анну с момента катастрофы. Впрочем, как и всех. Но если все или большинство приняли слова Линкольна на веру, то Анна в них сильно сомневалась. И ей не понравилось, что среди пассажиров нашелся еще один скептик.

– Я надеюсь, – тихо ответила Анна.

– Мы все надеемся, – кивнул Фрейзер. – Но есть два момента, которые необходимо учитывать. Первое – это технический уровень Vacoom Inc. Линкольн сказал, что Райли сделает все, чтобы нас спасти, но иногда все – это слишком мало. Человек с лопатой физически не сможет добыть тысячу тонн угля за сутки, и Райли может оказаться в таком же положении.

– Мы летаем к Марсу, – напомнила Анна.

– Я не говорю, что у Райли не получится, – уточнил Пятый. – Я выражаю сомнения.

И, надо сказать, весьма обоснованные.

– Что еще? – спросила девушка.

– Инопланетяне, – пожал плечами Фрейзер. – Мы не знаем, о чем они думают и что решили на наш счет. Может, отпустят. Может, нет. В любом случае это переменная, а учитывая их уровень развития, это значимая переменная. – Он помолчал. – Рассмотрев два этих фактора, я пришел к выводу, что мы можем здесь задержаться, и поэтому ищу союзников.

– То есть у меня есть время подумать? – пробормотала Анна.

– Безусловно, Баррингтон, время у тебя есть, – кивнул Чарльз. – Но не так много, как кажется: когда твои фрики начнут перебегать ко мне и Арнольду, условия сделки существенно ухудшатся.

– Они не фрики.

– Да какая разница? Главное…

Что именно он считает главным, Пятый сообщить не успел: сидевшая у стены Октавия неожиданно вскинула вверх правую руку и радостно закричала:

– «Сирена» включилась! У нас есть Сеть!

* * *

Первой хорошей новостью стал запуск реактора, который позволил страждущим подзарядить смартплексы, вернул веру в земную технику и показал, что последствия катастрофы можно преодолеть. Появление собственного электричества пробудило в пассажирах «Чайковского» надежду, которая вскоре была подкреплена восстановлением «Сирены».

Бортовой компьютер клипера не являлся Искусственным Интеллектом в том смысле, который вкладывала в это понятие широкая публика. «Сирена» умела анализировать и принимать решения на основе полученных данных, однако ее самостоятельность жестко регламентировалась протоколами, служившими компьютеру догмами. «Сирена» не была личностью и не воспринимала себя таковой, она служила, и потому первый вопрос после пробуждения прозвучал так:

– Статус?

– Чрезвычайная ситуация, – ровным голосом ответил сидящий в кресле оператора Линкольн.

Учитывая состояние клипера, расположенный в машинном отделении терминал 2.0 оказался единственным полноценным каналом связи с бортовым компьютером. Кроме того, здесь капитан был надежно огражден от любопытных глаз.

– Процесс?

– Восстановление штатных функций.

– Расследование?

– Не ведется.

– Причина?

– Отсутствие ресурсов.

– Датчики фиксируют гравитацию. Мы на Земле?

– Нет.

Возникла пауза – даже компьютер не всегда способен сразу принять невероятные условия.

– Требуется полное описание происходящего.

– Мы находимся на корабле инопланетной цивилизации, – усмехнулся Линкольн, с интересом ожидая, как среагирует на его заявление компьютер.

К счастью, короткого замыкания не произошло.

– Информация подтверждена?

– Да.

– Контакт установлен?

– Нет.

Компьютер поразмыслил еще немного и вспомнил о протоколе безопасности:

– Вы обязаны пройти официальную идентификацию.

– Капитан Исайя Линкольн, личный номер 2602893456SFGH. В настоящий момент, в соответствии с Уставом Космического флота, я, как старший офицер, принял на себя командование «Чайковским».

– Капитан Вавилов?

– Кабина управления уничтожена во время катастрофы, из экипажа в живых остался только кадет Вагнер.

– Мне было известно о вашем присутствии на борту, капитан. Пожалуйста, приложите браслет смартплекса к коммуникатору и примите полные коды доступа системой управления «Чайковского».

Линкольн подчинился, и «Сирена» скачала в его личный компьютер положенную командиру информацию.

– Поздравляю, сэр, вы вступили в командование кораблем.

– К сожалению, он вряд ли полетит.

– Я провожу диагностику, сэр, но боюсь, вы правы, – подтвердила «Сирена». – Кто запустил реактор?

– Я и кадет Вагнер. В ручном режиме.

– Будьте добры, введите пароль, чтобы я смогла вернуть энергетический контур в автоматизированную систему управления.

Линкольн вновь приложил руку к коммуникатору.

– Благодарю, сэр. Я имею право сканировать место нашего пребывания?

– Буду рад любой информации.

– Да, сэр, постараюсь ее добыть.

– В каком состоянии система связи?

– Я могу восстановить локальную беспроводную сеть с прежними кодами доступа, все пассажиры получат возможность удаленного общения.

– Ты принимаешь сигналы с Земли?

– Да, сэр.

– Мощность достаточна для установления видеосвязи?

– Да, сэр.

– Обеспечь устойчивое соединение с ЦУПом, но только через этот терминал, – распорядился Линкольн. – Пассажиры и члены экипажа «Чайковского» должны оставаться в локальной сети, без возможности выхода за ее пределы.

– Внешняя связь будет осуществляться только через терминал 2.0, – подтвердила «Сирена». – Могу я узнать, чем вызвана блокировка пользователей?

– Принято решение не предавать огласке наше местонахождение, – ответил капитан. – Мы опасаемся волнений среди населения и политических лидеров других стран.

Вряд ли «Сирена» поняла, о чем идет речь, но самого факта ответа было для нее более чем достаточно.

– Да, сэр.

– Кадет Вагнер назначен старшим помощником капитана, позже я пришлю его для получения соответствующих кодов доступа.

– Кадет Вагнер – старший помощник капитана «Чайковского», – подтвердил компьютер. – Принято.

– Именно так, – улыбнулся Линкольн, откидываясь на спинку кресла и закладывая руки за голову. – Кажется, все…

– Срочный доклад, сэр, – бесстрастно произнесла «Сирена».

– Тебя не устраивает кандидатура Вагнера?

– Проведенная диагностика показала, что перед последним полетом к Луне система управления «Чайковского» была взломана.

Несколько секунд капитан осознавал услышанное, а затем витиевато, как умеют лишь давно служащие офицеры, выругался.

Этот информационный пакет не имел смысла, поэтому «Сирена» прослушала его равнодушно.

* * *

Прошло меньше ста лет с тех пор, как первые, еще несовершенные, ракеты начали выводить на орбиту первые, еще несовершенные космические корабли, но за это время поменялось практически все. Ракеты стали мощнее и дешевле, корабли – больше и надежнее, благодаря новым материалам они обеспечивали защиту от радиации, а главное – получили ядерные двигатели, сделавшие возможным плановые полеты на Луну и Марс, на орбите которого уже находилась исследовательская станция Vacoom Inc. Освоение Солнечной системы разворачивалось в глобальный проект, требующий объединенных усилий всех стран и народов. Появился Космический флот, и только… И только космическая еда осталась такой же, как в ХХ веке. Каре ягненка с зеленым горошком, рагу из кролика с картофельным пюре, ростбиф, пицца, яблочный пирог – все это «подавалось на стол» в тюбиках, в желеобразном виде. В условиях невесомости и низкой лунной гравитации, на кораблях или станциях, защищающих людей от смертельно опасного космоса, в этом был смысл – там даже маленькая крошка могла привести к короткому замыканию и погубить всех находящихся на борту людей. Однако за несколько дней в космосе такой способ приема пищи путешественникам изрядно надоел.

– Жидкость, – произнес Артур, выдавливая в рот желе из тюбика «Суп-крем из белых грибов».

И засмеялся.

Анна тоже улыбнулась и тихо спросила:

– Как ты себя чувствуешь?

Девушка не ожидала ответа, потому что Артур, как правило, игнорировал подобные вопросы даже от нее, но брат неожиданно сказал:

– Я больше не боюсь.

И вновь занялся супом.

– Почему? – поинтересовалась удивленная Анна.

– Безопасно, – продолжил Артур, проглотив следующий кусок супа. – Мы спали, ничего не случилось. – Пауза. – Безопасно.

– Что должно было случиться?

– Я боялся, – коротко ответил брат.

– Привет! – громко произнес подошедший Вагнер. – Как ты, парень?

На этот раз Артур промолчал.

– Понятно. – Павел присел и подмигнул Анне: – Вы великолепно выглядите, мисс Баррингтон.

– Я… – Девушка не ожидала услышать от кадета комплимент и немного смутилась. – Спасибо.

Хотя ей были очень приятны эти слова. Первый комплимент здесь и один из немногих в жизни.

Поговорив с Пятым, Анна все-таки добралась до душа, долго и с наслаждением плескалась под струями воды, вышла посвежевшая и, разумеется, избавилась от опостылевшего комбинезона. Запас одежды у Анны был невелик, и она остановила выбор на темно-синей майке, плотно прилипшей к телу, светлых шортах и кроссовках. Именно так оделись многие девушки, но Анна отличалась от них более плотным сложением, уже приобретшим женственные округлости, и это обстоятельство привлекало взгляды.

Честно говоря, дома девушка не рисковала разгуливать по улицам в таком виде, отдавая предпочтение максимально закрытой одежде, и теперь чувствовала себя немного не в своей тарелке. Но ей нравилось: и то, как она оделась, и то, как на нее смотрели, и даже смущение, которое она испытывала и которое испытывал Вагнер.

– Павел, у вас есть девушка?

Кадет поперхнулся, а Анна рассмеялась.

– Почему вы спрашиваете, мисс Баррингтон?

– Мне интересно.

– У меня…

– И пожалуйста, называйте меня Анной, – попросила девушка, прикасаясь к руке Вагнера.

– Только наедине, – мгновенно уточнил кадет. – Договорились?

– Так что насчет девушки? – продолжила Анна, не выпуская руку Павла.

– У меня ее нет.

– Не верится.

– Такова реальность, Анна: немногие космонавты ухитряются сохранить семьи – для этого мы слишком мало времени проводим на Земле, – вздохнул Вагнер. – В основном разводятся через два-три года.

– Грустно.

– Увы.

– Но зачем они женятся?

– Кто-то по любви, не думая о последствиях, а кто-то – чтобы сделать ребенка.

– Правда? – изумилась девушка.

– В космосе действует мощное излучение, Анна, малейшая оплошность, ошибка или отказ системы – и человек подвергается воздействию, после которого в подавляющем большинстве случаев люди становятся стерильными, – спокойно ответил кадет. – Поэтому офицерам Космического флота рекомендуют задуматься о потомстве как можно раньше.

– А ты не задумался?

– У меня еще есть время. – Павел помолчал. – Мой отец был пилотом.

– Сейчас в отставке?

– Он разбился. Слышала о катастрофе Vacoom Mars 1?

– Боже, Геннадий Вагнер…

Вся Земля слышала о первой, неудачной, экспедиции к Красной планете. Амбициозные планы Райли требовали непрерывной экспансии: орбитальная станция – лунная база – Марс, оттолкнувшись от которого можно прыгнуть на газовые гиганты и их спутники. Райли торопился к цели, и первый клипер на Красную планету отправился семь лет назад. Он нес все необходимое для развертывания полноценной орбитальной станции, но потерпел катастрофу в шаге от цели, и до сих пор никто не знал о ее причинах.

– Мой отец был вторым пилотом, и я… – Вагнер на мгновение сбился. – Все называют его виновником трагедии, но при этом никто не знает, что именно случилось на Vacoom Mars 1.

– Ты веришь в отца, – тихо сказала Анна.

– Буду верить всегда, – твердо ответил Павел.

– Правильно. – Девушка помолчала, а затем, все еще держа кадета за руку, продолжила: – Спасибо, что рассказал о себе.

– Что-то мне подсказывает, что с тобой я могу поделиться. – Вагнер улыбнулся. – Кстати, я собираю группу разведчиков, ничего особенного – хотим осмотреться в уборной. Присоединишься к нам?

– С удовольствием.

– Тогда до встречи.

Вагнер потрепал Артура по голове и поднялся.

– Ты ему нравишься, – произнес младший брат, когда кадет достаточно от них отдалился.

– Что? – изумилась Анна. Она понимала, что произвела на Павла впечатление, и даже позволила себе немного флирта, но не ожидала, что Артур обратит на это внимание. – Что ты сказал?

– «Сирена» работает, – сообщил Артур. И вызвал перед собой виртуальный монитор. – Я могу послать тебе сообщение.

– Лучше поговори со мной.

– Ты ему нравишься, – вслед за монитором появилась виртуальная клавиатура, Артур активизировал вживленные в пальцы датчики и погрузился в дебри компьютерного кода. – Я рад, что «Сирена» проснулась. Она хорошая.

– А Вагнер? – неожиданно спросила Анна. – Вагнер хороший?

– Ты ему нравишься, – в третий раз повторил младший брат.

И замолчал.

* * *

Возвращение «Сирены» и появление полноценно работающей Сети ребята встретили с радостью. Пятый бросился проверять сообщения, Мэйсон и Карсон запустили игру, кто-то отправился читать новости, желая узнать, что говорят о катастрофе «Чайковского», кто-то попытался выложить фотографии, но через пару минут все поняли, что связь с Землей отсутствует. Лунный маршрут Райли оснастил ретрансляторами, сделав все, чтобы привыкшие находиться онлайн туристы не чувствовали себя ущемленными. К тому же расходы на обеспечение связи давали дополнительный эффект: не было рекламы лучше, чем публикуемые в режиме реального времени отчеты о путешествии на спутник или о пребывании на нем. Однако «Чайковский» далеко отклонился от обычного маршрута, и это обстоятельство позволило Линкольну объяснить отсутствие связи с Землей.

Капитан прекрасно понимал, что невозможность подключения к глобальной Сети вызовет у ребят неудовольствие, и вышел из клипера, едва услышав возбужденные голоса. Привычно сделал призывающий к молчанию жест, поднялся на контейнер, который Вагнер принес вместо утащенного Диккенс, помолчал и осведомился:

– Вы хотели меня видеть?

Как будто не догадывался, о чем пойдет речь.

– Сеть не работает! – крикнул Арнольд.

– Мы не можем связаться с Землей!

– Невозможно играть!

– Невозможно общаться!

– Я хотела выложить фотографии!

– Нет связи!

– Не могу загрузить видео в блог! – пожаловалась Октавия.

Линкольн терпеливо дождался, когда спадет первая волна возмущения, вздохнул и подтвердил:

– К сожалению, дело обстоит именно так, как вы описали.

– Отремонтируйте это!

– Я пытаюсь.

– Что?

– Когда будет устойчивая связь?

– Сколько нам ждать?

И лишь некоторые поняли, что происходит.

– Мы не можем подключиться к Сети?

– Мы находимся слишком далеко от ретрансляторов, – ответил Линкольн.

– Но вы можете общаться с Землей?

– По направленному лучу, – кивнул капитан. – Но, учитывая расстояние до ближайшей станции, нам не могут обеспечить постоянную и надежную связь.

– То есть играть не получится, – разочарованно протянул Мэйсон.

– «Сирена» располагает некоторым количеством игр, которые находятся в соответствующем разделе. К сожалению, ничего другого предложить не могу.

– И прямого эфира не будет? – громко спросила Октавия. – Подписчики заждались.

– На прямой эфир вы сможете потратить тот сеанс связи, который будет вам предоставлен, – любезно ответил Линкольн.

Это заявление вызвало очередное оживление.

– Нам разрешат позвонить домой?

– Когда?

– Чур, я первая!

– Откуда можно позвонить?

Ребята вновь загалдели, но их шум стал для капитана таким же привычным, как контейнер, поэтому Линкольн вновь включил у себя «режим ожидания» и продолжил после того, как ребята перестали обмениваться впечатлениями:

– Каждому из вас будет предоставлена возможность поговорить с родителями. Разумеется, не одновременно и не когда вам захочется, а по очереди, в заранее согласованное время и не более пяти минут.

– Почему так мало? – выкрикнул Арнольд.

– Прошу не забывать, мистер Хиллари, что мы находимся довольно далеко от Земли и наши ресурсы ограничены.

– Мы все понимаем! – подала голос Анна. – Когда можно будет начать?

– Мисс Амар и доктор Нуцци проведут жеребьевку и сформируют очередь, – спокойно произнес капитан. – Но есть одна деталь, которую необходимо предварительно обсудить…

– Цензура? – неожиданно громко спросил Пятый.

– Совершенно верно, мистер Фрейзер, цензура, – неожиданно честно ответил Линкольн.

– У нас вроде свобода слова? – молниеносно среагировал Чарльз. – Разве нет?

– Нам запрещают высказываться? – возмутилась Октавия.

– Капитан, что вы имеете в виду?

– Мы должны обсудить факты, о которых нельзя говорить во время сеанса связи с родителями, – твердо сказал Линкольн.

– Мы имеем право говорить о чем угодно!

– А я – журналист!

– В настоящий момент, мисс Климова, вы – пассажир «Чайковского», – напомнил капитан, вежливо улыбаясь девушке. – Вы заключили с Vacoom Inc. стандартный договор… – Он резко повысил голос: – Вы все заключили с Vacoom Inc. стандартный договор, в котором есть пункт о неразглашении. Кто-нибудь из вас читал бумаги, которые подписывал?

– А зачем? – осведомился Август.

– Прекрасный ответ, мистер Даррел, – усмехнулся Линкольн.

– Я хотел сказать, вы все равно ничего не изменили бы в тексте.

– Не изменили бы, – кивнул капитан. – Но прояви вы чуть больше интереса, я избежал бы нудного пояснения, которое собираюсь дать. Итак. Согласно пункту 1.1 параграфа 24 вашего договора с Vacoom Inc., компания имеет право по своему усмотрению наложить гриф секретности на любые события или обстоятельства. Этот пункт внесен в договор по требованию Космического флота, он полностью соответствует действующим международным законам, и отвечать за его нарушение вам придется как за разглашение секретной информации государственного значения.

– Не надо нас пугать! – перебил Линкольна Пятый. – Наши адвокаты…

– Мистер Фрейзер, неужели вы всерьез думаете, что адвокаты мистера Райли – профаны? – поднял брови капитан. – Неужели вы думаете, что Космический флот позволит наплевать на свои интересы? Настоящим я официально довожу до сведения всех присутствующих, что на обстоятельства катастрофы наложен гриф секретности. Официально объявлено, что мы столкнулись с астероидом и клипер лежит на его поверхности. Именно это вы будете говорить родителям. Вопросы есть?

Несколько секунд ребята ошарашенно молчали, после чего Октавия жалобно поинтересовалась:

– Но почему?

– Потому что они хотят спокойно покопаться в инопланетном корабле, – ответил Август прежде, чем Линкольн успел открыть рот.

– Кто их в него пустит?

– Рассчитывают на удачные переговоры, – пожал плечами Бесполезный.

– Благодарю, мистер Даррел, – капитан чуть склонил голову.

– Всегда пожалуйста, – саркастически отозвался юноша.

– Правительство хочет придержать информацию, – протянул Пятый. – Идет Большая Игра, и наши хорошие парни прячут карты.

– Отличное высказывание, мистер Фрейзер, – нарочито громко произнес Линкольн. – Спасибо.

– Я не в восторге от того, что вы сказали, сэр, но я понимаю, почему вы это сказали, и даю слово, что исполню то, что требует договор, – в тон капитану произнес Чарльз. – Я не собираюсь ссориться с Космическим флотом.

– А я? – растерялась Октавия.

– Мисс Климова, рано или поздно гриф секретности будет снят, и я оговорил с адмиралом Касатоновым ваши особые права на освещение этой истории, – улыбнулся Линкольн, чувствуя, что благодаря неожиданной поддержке Фрейзера сумел успешно провести весьма неприятный разговор. – И права всех здесь присутствующих!

– А что делать тем, кто не согласен с вашей позицией, сэр? – поинтересовался Август. – При всем уважении.

Капитан кивнул, показывая, что понимает и принимает желание Даррела отстоять свою точку зрения, и сообщил:

– Формально все будет сделано так: каждый из вас должен будет подписать дополнительный протокол о неразглашении секретной информации. Тот, кто откажется, не будет допущен к сеансу связи.

– Как вы это объясните нашим родителям?

– Объясним, – пообещал Линкольн. – И хочу добавить вот что… – Он медленно обвел притихших ребят строгим взглядом. – Мистер Фрейзер очень правильно описал происходящее: появление инопланетного корабля открыло Большую Игру. Все, что происходит вокруг «Чайковского», имеет огромное значение для всего человечества. Ставки необычайно высоки, и действовать власти будут твердо и жестко. Если кто-то из вас решит «обмануть систему», подписать протокол, но во время разговора «героически» сообщить правду, он испортит жизнь не только себе, но и родителям. Все разговоры будут в обязательном порядке прослушиваться и записываться, и если вы расскажете, что на самом деле произошло, ваши родители будут немедленно арестованы.

– На каком основании? – растерялся Август.

– На том основании, мистер Даррел, что Космический флот заинтересован в сохранении тайны, – жестко ответил Линкольн. И громко закончил: – Ребята, это взрослые игры, и шутить с вами не будут.

* * *

Успешный запуск реактора, восстановление «Сирены» и обеспечение устойчивой видеосвязи с Землей привели Линкольна в прекрасное расположение духа. Даже с учетом возмущения пассажиров и того, что он услышал от бортового компьютера. О тревожном сообщении «Сирены» капитан решил рассказать Касатонову лично, однако адмирал отлучился на доклад президенту и конфиденциальный разговор откладывался. Написав, что ждет связи, Линкольн посидел в кресле перед терминалом 2.0, обдумывая предстоящую беседу, а когда собрался выбраться, чтобы размяться и перекусить, услышал перезвон пришедшего вызова. Удивился, поскольку ему сказали, что адмирал освободится не раньше чем через час, нажал кнопку «Ответ» и уставился на появившегося на мониторе мужчину, блеклого и незаметного, как осенняя паутина.

– Вы кто?

– Меня зовут Козицкий, просто Козицкий, – блеклым голосом представился блеклый мужчина. – Я провожу расследование.

– Вы из технической группы?

– Нет, сэр, я провожу расследование. Пытаюсь понять, что произошло.

– Произошла катастрофа, – буркнул Линкольн, который понятия не имел, с кем говорит. – Мы столкнулись с…

И замялся, не зная, как продолжить.

– Я знаю, с чем вы столкнулись, сэр, мне говорили… – У блеклого оказалась отвратительная, нервирующая манера не смотреть собеседнику в глаза. Козицкий обозначил взгляд во время представления, но больше ни разу не посмотрел в сторону капитана. – Мне поручено изучить обстоятельства дела, сэр, в том числе расследовать предшествующие катастрофе события. Таков порядок, сэр, и вы должны уделить мне время. Очень жаль, если я нарушаю ваши планы.

– Ничего страшного, – ответил Линкольн. К этому моменту он уже понял две важные вещи. Первое: разговора не избежать. Второе: Козицкий, несмотря на свою блеклость и запредельную, граничащую с униженностью вежливость, обладает колоссальной властью и полномочиями. – Это официальный разговор?

– Да, сэр, официальный, но запись засекречена. Ее услышат не все. – Козицкий изобразил улыбку клавиатуре. – Вы ведь не против?

– Ваш статус?

– Независимый дознаватель в ранге специального заместителя генерального прокурора, – помолчав, ответил блеклый. – Так вас устроит?

– Я должен отвечать на ваши вопросы?

– Вы обязаны отвечать на мои вопросы, сэр.

– Даже если они будут касаться секретных материалов?

– Связанных с космосом? – уточнил Козицкий.

– Да.

– Я еще и специальный заместитель командующего Космическими войсками.

– Превосходная карьера, – одобрил Линкольн, убедившись, что чутье его не подвело.

– Да, неплохая. – На тонких губах Козицкого вновь появилось нечто напоминающее улыбку. – Но только на время расследования, как вы понимаете.

– Наивысший допуск?

– Выше не бывает, сэр… Но что мы все обо мне да обо мне? Давайте перейдем к вопросам. Их не так много, поэтому разговор не затянется.

– Я вас слушаю, мистер Козицкий.

Блеклый раскрыл папку и перевернул пару листов в потертом блокноте.

– Где вы находились во время катастрофы?

– На первой палубе, как и все пассажиры. В противоперегрузочном кресле.

– Как вы в нем оказались?

– Забрался, – язвительно ответил Линкольн. – Вам рассказать детали?

– Военные не любят «нюхачей»? – бесстрастно осведомился блеклый.

– Никогда не любили, мистер Козицкий.

– Понимаю… – Он не оскорбился, не обиделся, не возмутился. Он услышал то, что ожидал, и ему было плевать на мнение капитана. – Я неверно задал вопрос, сэр, прошу меня извинить. Итак, насколько я знаю, «Чайковский» двигался к Луне. Плановая коррекция курса должна была произойти не раньше чем через два часа, и именно тогда, не по необходимости, а исключительно в целях предосторожности, пассажиры получили бы приказ занять свои места. Поэтому, сэр, мне важно знать, как получилось, что вы оказались в противоперегрузочном кресле на два часа раньше, чем должны были?

– «Сирена» дала соответствующий приказ.

– С чем был связан приказ?

– По всей видимости, «Сирена» приняла решение об экстренной смене курса.

– По всей видимости? – поднял брови дознаватель, таращась на карандаш.

– Я находился на первой палубе, мистер Козицкий, а не в кабине, – напомнил Линкольн. – Я был старшим офицером на «Чайковском», но не членом экипажа. Поэтому я не знаю, что произошло.

– У «Сирены» не спрашивали?

– Честно говоря, мистер Козицкий, до сих пор я не задавался этим вопросом, – признался после короткой паузы капитан. – У меня достаточно других дел.

Но про себя подумал, что он, а не блеклый дознаватель, должен был проявить интерес к обстоятельствам катастрофы.

– Прекрасно понимаю, сэр, и еще раз приношу извинения за то, что отвлекаю, но не могли бы вы уточнить: у вас был доступ к переговорам экипажа?

– Ни один пассажир не имеет права слушать экипаж, – хмуро ответил капитан.

– Вы не ответили на мой вопрос, сэр.

Ему требовалась точность: да или нет, потому что полученный ответ будет зафиксирован в отчете.

– Нет, я не имел доступа к переговорам экипажа.

– Несмотря на ваше положение старшего офицера на борту «Чайковского»?

– Никаких поблажек, мистер Козицкий, таков закон космоса, – твердо сказал Линкольн. – Я был старшим офицером по званию, но не по должности. На борту «Чайковского» был один капитан – Вавилов, и никто не мог оспаривать его власть.

– Да, сэр, хорошо. – Козицкий выдержал паузу. – А мистер Вагнер имел возможность слушать переговоры экипажа?

– Разумеется, имел.

– Вы не расспрашивали его о предшествующих катастрофе событиях?

– Нет. – Линкольн до сих пор был смущен этой оплошностью, поэтому попытался огрызнуться: – А должен был?

– Я подумал, вам могло стать интересно, – уколол его в ответ дознаватель.

И капитан едва сдержался, чтобы не ответить грубостью. Но сдержался. Сжал под столом кулаки, сбрасывая в неистово сильный жест накатившую злость, и ответил почти спокойно:

– Мистер Козицкий, мне, безусловно, интересно, что произошло с «Чайковским», но до сих пор…

– У вас было много других забот, сэр, я помню, и я снова приношу самые искренние извинения, – плавно перебил его дознаватель. – Вы должны понять, сэр: я очень серьезно подхожу к расследованию и иногда увлекаюсь. Прошу простить, если я вас задел. Я этого не хотел.

«Змея, – понял капитан. – Самая настоящая».

Среди «нюхачей», которых на своем веку повидал Линкольн, попадались и идиоты – таких хватало в любой организации, и карьеристы, которым было важно не расследовать, а доложить, но самыми опасными считались такие вот «змеи» – фанатики, живущие от одного расследования до другого. С ними невозможно договориться, их нельзя обмануть. Если хочешь выжить – с ними нужно сотрудничать. И горе, если ты действительно окажешься в чем-то виноват.

– Кто вас назначил, мистер Козицкий? – неожиданно для самого себя спросил Линкольн.

– Я с удовольствием расскажу вам об этом за кружкой пива, сэр, когда вы вернетесь и мы с вами завалимся в «Джонни Мнемоник».

– Откуда вы знаете о моем любимом баре?

– Это моя работа, – спокойно ответил дознаватель. – И еще хочу сказать, что восхищаюсь вашим мужеством, сэр. То, как вы держитесь, говорит о вас больше, чем любая характеристика. Вы очень сильный человек, сэр, я надеюсь на благополучный исход дела и желаю вам удачи. Поверьте, я говорю искренне.

– Спасибо, мистер Козицкий, – кивнул капитан.

– Надеюсь, вы понимаете, что это не последний наш разговор?

– Разумеется.

– И в связи с этим у меня такой вопрос, сэр: возможно, я что-то упустил и о чем-то не спросил, возможно, вы уже знаете нечто, что поможет расследованию. И я спрашиваю: вы ничего не хотите добавить, сэр?

То ли он умел читать мысли, то ли обладал неимоверным опытом и умением «читать» людей.

Несколько секунд Линкольн молчал, разглядывая блеклого, после чего осведомился:

– Как вы догадались, мистер Козицкий? Вы ведь даже на меня не смотрите.

– Это моя работа, сэр, – вежливо повторил дознаватель. И улыбнулся. Глядя на пальцы рук. – Что я должен знать?

– Когда «Сирена» пришла в себя, она сообщила, что была взломана, – медленно ответил капитан.

Блеклый выслушал сообщение равнодушно.

* * *

Заявление Линкольна взбудоражило всех ребят, и после того, как капитан скрылся в клипере, ангар наполнился возмущенным шумом, а главной заводилой, естественно, выступала Октавия. Сначала девушка взобралась на освободившийся контейнер и долго говорила о свободе слова и правилах журналистики, затем присоединилась к компании Арнольда, который был против цензуры только потому, что Фрейзер высказался «за», и устроила бурный спор с Саймоном – одним из приятелей Хиллари, призывавшим друзей не ссориться с капитаном. А потом, немного остыв, подошла к Анне:

– Чудовищно, правда?

– Что именно? – осведомилась Баррингтон.

Анна прекрасно поняла, о чем хочет поговорить Леди, более того: Анна только что обсуждала слова капитана с Баджи и Конфеткой, но не собиралась поддерживать Октавию.

– Цензура! – гневно воскликнула Леди. – Не думала, что обнаружу ее в космосе!

– Космос находится за пределами корабля.

– Точно! Корабль! – ОК посмотрела на Анну так, словно та подбросила неожиданную, но важную мысль. – Юридически мы сейчас на территории инопланетного государства и на нас не распространяются законы Земли.

– Распространяются.

– Почему?

– Потому что мы – с Земли, – язвительно объяснила Баррингтон. – И ты добровольно подписалась под пунктом о неразглашении.

– Тогда я не знала, к чему это приведет.

– Пропадает сенсационный материал?

– В сенсационных материалах – суть журналистики.

– Ты – блогер.

– Я стану журналистом, вот увидишь, – пообещала ОК. Помолчала и призналась: – Но ты права: я в бешенстве от того, что мне не позволили пустить сенсационный материал в Сеть.

– Тебе пообещали эксклюзив.

Напоминание вызвало у Леди веселую усмешку. Она прижалась плечом к Баррингтон, чуть понизила голос и легко кивнула в сторону компании Хиллари:

– Видишь Арни?

– Вижу, – подтвердила Анна.

– Ему я тоже много чего обещала, – хихикнула Октавия. – Но он ничего не получил и никогда не получит.

Несколько секунд изумленная Анна молча смотрела на Леди, после чего уточнила:

– Что ты ему обещала?

– Догадайся, – передернула плечами ОК.

– Когда?

– Давно, еще на той вечеринке.

– Зачем?

– Я выпила немного шампанского.

– Но зачем? – повторила Анна.

– Зачем выпила или зачем пообещала? – уточнила Леди.

– Зачем пообещала?

– Ну, было такое настроение, – улыбнулась Октавия. – К тому же он классно целуется. Очень классно… У меня даже голова закружилась.

– Теперь понятно, почему Арни на тебя так смотрит, – пробормотала Баррингтон, вспомнив взгляды Хиллари.

– На меня все так смотрят, – отмахнулась Леди.

– А когда ты надела эту футболку, – Анна кивнула на принт «Август – император!», – Хиллари просто озверел.

– Ерунда.

– Я тебе поражаюсь.

– Спасибо, дорогуша, – улыбнулась Октавия. – Наконец-то ты говоришь правду.

– Я тебя не хвалила, – насупилась Баррингтон.

– Но ты мною восхищаешься.

– С чего ты взяла?

– Это нормальная реакция, так что я привыкла, – рассмеялась ОК. – Я вызываю зависть, ненависть и восхищение. Последнего больше, и в этом основа моего успеха. Думаешь, легко стать самым популярным блогером в мире?

– С деньгами твоего папы, наверное, не трудно. – Анна попыталась уколоть Леди, но у нее не получилось.

– Если бы деньги гарантировали любовь публики, все богатые девочки давно обрели бы известность и популярность.

– Может, они не хотят, – протянула Баррингтон, понимая, что ОК загоняет ее в ловушку.

– Все хотят, – отрезала Леди.

– Тогда что им мешает?

– Ты скажи.

Несколько секунд девушки смотрели друг другу в глаза, а затем Анна произнесла то, чего ни в коем случае не собиралась говорить этой взбалмошной стерве:

– У тебя есть талант.

– И снова спасибо за честность, дорогуша, – рассмеялась Леди. – Баррингтон, ты – чудо. Я не ожидала, что ты когда-нибудь признаешь, что мой успех покоится не только на деньгах отца.

– Я тоже, – буркнула Анна. – Но это не значит, что я тобой восхищаюсь.

– Постепенно ты преодолеешь этап отрицания и примешь свое отношение ко мне как должное.

От такой веселой наглости оставалось лишь развести руками.

– Ты заносчивая, – сообщила Анна. – Тебя считают стервой.

Но ОК пропустила ее слова мимо ушей.

– Я старалась, Баррингтон, я училась, я готовилась и продолжаю готовиться к каждому ролику, – произнесла она, задумчиво разглядывая разбитый клипер. – Я провожу свою жизнь в дороге: поезда, самолеты, машины, пароходы… Мне осточертели чемоданы и отели, зато меня знают во всех уголках мира. Во всех гребаных уголках…

Октавия резко замолчала, и Анна вдруг поняла, что слышит исповедь. Что в ответ на ее искренность Леди неожиданно решила поделиться наболевшим, тем, что долгие годы держала в душе, и это заставило Анну посмотреть на ОК совсем другими глазами.

Анна прикоснулась к плечу Леди, увидела грустный взгляд и тихо спросила:

– Оно того стоит?

– А чего ты добилась к восемнадцати годам? – поинтересовалась в ответ Октавия. Но поинтересовалась без обычного нахальства, не желая напомнить о своем положении, а спокойным, немного усталым голосом.

– Мне семнадцать, – улыбнулась Анна.

– Я стала мировой звездой в пятнадцать, – ответила Леди.

– Оно того стоит? – повторила Анна.

Октавия дернула плечом, помолчала и вновь перевела взгляд на клипер.

– Мне нравится то, что я делаю, Баррингтон. Не дороги, не самолеты, не отели, а то, что я делаю, – мне нравится говорить с людьми. Мне нравится популярность – врать не буду, но в первую очередь, веришь ты мне или нет, мне нравится сама работа. И бешусь я не потому, что у меня отняли сенсацию, а потому, что не позволили рассказать людям самую крутую историю, к которой я когда-либо прикасалась. – ОК помолчала. – Я не ангел, Баррингтон, но я с удовольствием делаю свою работу. – Леди вновь помолчала, обдумывая, стоит ли продолжать, но все же нанесла удар: – Можешь ответить тем же? Тебе нравится твоя жизнь?

Все-таки в первую очередь она была журналистом.

– У меня нормальная жизнь, – негромко ответила Анна.

– Не ври себе, Баррингтон, никогда не ври себе, – в тон ей сказала ОК. – Ты надрываешься, стискиваешь зубы и давно наплевала на себя. Твоя жизнь – это Артур. Ты мечтаешь, чтобы у него все сложилось, и приносишь себя в жертву.

– Не твое дело.

– Не мое, – кивнула Октавия. – Но я, в отличие от тебя, не боюсь сказать, что восхищаюсь тобой. Я тебя не понимаю, но восхищаюсь. Ты одержимая, Баррингтон, но одержимая чем-то хорошим.

Это был день признаний.

Несколько секунд Анна молча осознавала услышанное, после чего спросила:

– У тебя есть братья?

– Двое, – быстро, словно ожидала вопрос, ответила ОК. – Но у меня никогда не было с ними настолько близких отношений, возможно, потому, что они не больны, а мне не приходилось спасать их от нищеты и голода.

Октавия была права во всем. Абсолютно во всем, и от этого становилось лишь горше.

«Да, моя жизнь совсем не праздник. Да, мне приходится работать и во многом себе отказывать. Но я не считаю, что живу напрасно. И я верю…»

Во что она верит? В себя. В то, что у нее получится. Но эта вера нужна лишь для того, чтобы отдать себя брату. Всю себя.

Леди права.

– Ты можешь уйти? – едва слышно спросила Анна. – Считай, что мы стали подругами, но сейчас я прошу тебя уйти.

– Уйду, – пообещала ОК. – Но прежде, раз уж у нас зашел столь откровенный разговор, я хочу сказать еще кое-что. Ты готова послушать еще пару минут?

– Говори, – через силу произнесла Анна.

– Я видела, ты ходила на «правую сторону»…

– Я искала доктора Нуцци.

– Заболела?

– Нужно было поговорить.

– А долго говорила с сотрудниками.

– Ты за мной следишь? – удивилась Баррингтон.

– Мы здесь все на виду, – пожала плечами Октавия. – И все заметили, что ты не просто спросила у них о докторе, но осталась поболтать.

– Это преступление?

ОК поморщилась, недовольная ни тоном, ни словом ответа, и Анна продолжила:

– Мне показалось странным, что мы расположились отдельно: мы слева, они справа. Разве мы не в одной лодке?

– Это люди не нашего круга, дорогуша.

– Они со второй палубы, – поняла Анна.

– Именно.

– Но палубы разбиты, и первая, и вторая, – сказала Баррингтон. – Разве мы не должны вместе думать о выживании?

– Палубы разбились, но не исчезли, – уверенно ответила ОК. – Они всегда будут: первая и вторая, потому что так устроен мир. Тебе повезло оказаться на первой, что удается единицам из твоего круга, и мой тебе совет: не наделай ошибок. Подумай о том, на какой палубе ты хочешь оказаться после того, как нас спасут. На какой палубе будет лучше Артуру.

– Нас еще не спасли, – заметила Анна.

– Ты не веришь, что нас вытащат? – подняла брови Октавия.

– Я думаю, может получиться так, что для спасения нам потребуется опытный механик, а не знаменитый на весь мир блогер, – улыбнулась Анна. – Подумай об этом.

– Намекаешь, что я бесполезна? – прищурилась Леди.

– Намекаю, что если придется по-настоящему тяжело, какой-нибудь небритый парень со второй палубы может и не захотеть рисковать жизнью ради напыщенной знаменитости.

Теперь уже Октавии потребовалось время, чтобы осознать услышанное.

Несколько секунд она молча смотрела в пол, затем поднялась – поскольку обещала уйти – и стоя с уважением произнесла:

– А ты не так глупа, какой кажешься, Баррингтон. Я рада, что у меня хватило ума стать твоей подругой.

* * *

Разговор с Октавией затянулся.

Потом раскапризничался Артур, у которого что-то перестало получаться в компьютерных делах, и он принялся громко хныкать, успокоившись лишь после того, как Анна выдала ему тюбик с шоколадным батончиком: коробку с ними девушка хранила в рюкзаке и не представляла, что будет делать, когда лакомство закончится.

Получив шоколад, Артур вновь уставился в монитор, Анна попросила Баджи последить за ним – Картинка кивнула, даже не оторвавшись от разговора с Конфеткой, – и бросилась к уборной, около которой уже собралась небольшая команда «разведчиков Вагнера»: он сам, Август, Мо и Мэйсон с Карсоном, которые стояли чуть в стороне, но не смешиваясь с зеваками, и было непонятно, с кем они. Вагнер притащил в уборную объемистый ящик с инструментом и пару пустых контейнеров, которые планировал использовать вместо стремянки. И именно инструменты вызвали у зевак острые вопросы.

– Что собираетесь делать? – осведомился Хиллари.

– Хочу посмотреть, есть ли отсюда выход, – вежливо ответил Павел, оставив без внимания тот факт, что Арнольд проигнорировал обращение «сэр».

– Мы уже осмотрели уборные и знаем, что в них только один выход.

– Я собираюсь в этом убедиться.

– Зачем вам инструменты?

– Люблю работать руками.

– В таком случае вряд ли вы станете капитаном, сэр, – хихикнул Саймон. – При всем уважении.

Ребята засмеялись.

Вагнер кивнул, показывая, что оценил шутку, и решительно вошел в мужскую уборную. Август и Мо последовали за ним, а чуть погодя – зеваки, включая подошедшую Анну.

– Какое приключение вы задумали? – продолжил расспросы Арнольд. Он заметил, что к толпе присоединился Пятый, и решил не упускать инициативу.

– Я ведь сказал: буду искать выход, – хладнокровно ответил Павел.

– Надеюсь, вы не собираетесь разбирать нашу уборную на запчасти?

– А если так?

– Если так, возможно, имеет смысл начать с женской половины?

На этот раз засмеялись все слушатели, и очень громко.

– Я обдумаю ваше предложение, мистер Хиллари, – пообещал Вагнер.

– А можно до тех пор вы не будете ничего предпринимать?

– До каких пор, мистер Хиллари?

– Пока все не обдумаете.

Снова раздался смех.

– Вы весьма остроумны, мистер Хиллари, – заметил Павел.

– Спасибо, сэр, ваши слова много для меня значат, – отозвался Арнольд. – А мои для вас?

– Я не собираюсь разрушать уборную, мистер Хиллари, я всего лишь посмотрю, как тут все устроено, – улыбнулся Вагнер и распорядился: – Ставьте контейнеры здесь, один на другой. – И пока Август и Мо выполняли распоряжение, продолжил: – Уборные сделаны очень хорошо, мистер Хиллари. В них поступает вода, а использованная сливается в канализацию…

– Сомневаюсь, что кто-то из нас сможет пролезть по трубам, сэр.

– Совершенно верно, мистер Хиллари, трубы мы трогать не станем. Но возникает вопрос: что требуется уборным кроме воды?

Столпившиеся у входа ребята принялись оглядываться, пытаясь сообразить, что имеет в виду кадет, и первым, как ни странно, догадался Арнольд:

– Вентиляция! – воскликнул он, указав на закрепленную под потолком решетку.

– Совершенно верно, мистер Хиллари, – с улыбкой подтвердил Павел. – Когда я изучал эти комнаты, то обратил внимание, что в них поступает свежий воздух…

Арнольд прищурился, поднял взгляд от контейнеров вверх и уставился на вделанную в стену решетку.

– Она слишком маленькая, сэр, если за ней и есть труба, то узкая.

Случилось то, на что надеялся Линкольн: ребята, включая здоровенного Арнольда, увлеклись происходящим.

– Согласен, мистер Хиллари, – не стал спорить Вагнер. – Но наш корабль, очевидно, велик и не может обходиться только узкими воздуховодами. Нет никаких сомнений, что где-то за стеной прячется настолько широкий короб, чтобы по нему смог пробраться мужчина или подросток.

– Теперь я понимаю, для чего вы взяли этого задохлика, – не удержался от злой шутки Арнольд, указывая на щуплого Мо Смита.

– Я не задохлик! – возмутился Мо.

– Ну, значит, альтернативно развитый, – изменил определение Арнольд.

Смит прошептал в адрес здоровяка что-то несомненно обидное и повернулся к Вагнеру:

– Я не полезу в трубу! У меня клаустрофобия.

– Не каждый из нас способен стать героем, – вновь прокомментировал Хиллари.

– Мы еще не добрались до трубы, – ответил Павел. – И поверьте, мистер Смит, заставлять вас никто не будет.

– Надеюсь.

– Я веду репортаж из мужской уборной, – произнесла Октавия, стоя спиной к происходящему. – В настоящий момент первый помощник Вагнер собирается мужественно разобрать стену, чтобы посмотреть… гм… чтобы посмотреть, что за ней находится и можно ли через нее выйти?

Три микродрона продолжили снимать Леди, а остальные полетели к Павлу, который ловко взобрался на столешницу, с нее перешагнул на второй контейнер, постоял, ловя равновесие, убедился, что конструкция достаточно устойчива, осторожно повернулся и осмотрел решетку.

– Дайте, пожалуйста, плоскую отвертку.

Август вытащил из ящика нужный инструмент, передал его взобравшемуся на столешницу Мо, а тот подал кадету. Вагнер аккуратно подцепил решетку отверткой, убедился, что она подается, сделал щель шире с одной стороны, потом с другой и постепенно вытащил решетку из отверстия. Открывшийся канал не поражал воображение размерами, но он, как и надеялся Павел, был коротким и входил в куда более широкую трубу.

– Что там? – заволновались зеваки.

– Есть проход?

– Вы сумеете добраться до короба?

– Боюсь ошибиться, но, кажется, идея старшего помощника Вагнера себя оправдала, – прокомментировала ОК, ухитрившись оказаться в первом ряду. – Что ждет нас за этой стеной?

Ребята придвинулись так близко, что Августу пришлось напомнить, что стоящие друг на друге контейнеры не очень устойчивы.

– До большой трубы примерно метр, – громко произнес кадет, просовывая в отверстие руку. – И там действительно проходит общий воздуховод.

– Куда он ведет?

– К большому вентилятору, который превратит старшего помощника в фарш, – проворчал Хиллари.

Но на этот раз никто не засмеялся – все были слишком увлечены происходящим.

– Мо, может, правда заберешься в трубу? – негромко спросил Пятый.

– Сам лезь, – нервно ответил Смит.

– Я попробую расширить проход, – произнес Павел.

– Каким образом? – поинтересовался Август.

– Внутренние переборки никогда не отливают из сплошного металла – в этом нет никакого смысла, – объяснил Вагнер, ощупывая дальний короб узким лучом карманного фонарика. – Обычная конструкция – «сэндвич»: направляющие обшиваются панелями, а внутри размещают коммуникации. А панели, соответственно, изготавливают достаточно тонкими и легкими.

– И их не трудно сломать! – воскликнул Мо.

– Именно, мистер Смит, передайте, пожалуйста, молоток и зубило.

Но прежде чем кадет успел приступить к разрушению, дальний конец трубы, тот, который входил в большой короб, перекрыла опустившаяся сверху решетка. Не пластиковая, отделочная, а сваренная из прочных на вид металлических прутьев.

– Проклятие! – прошептал Вагнер.

– Что случилось, сэр? – тут же спросил Мо.

– Они закрыли воздуховод решеткой.

По уборной пронесся вздох разочарования.

– За нами следят.

– Разумеется, следят!

– Они видят каждое наше движение.

– И, наверное, смеются.

– Получается, мы все-таки не одни, сэр? – вздохнул Август.

– Все-таки не одни, мистер Даррел, – подтвердил Павел, собираясь вернуть пластиковую решетку на место. – И они не хотят нас выпускать.

– Подождите!

Кадет замер и удивленно посмотрел на Октавию:

– Да, мисс Климова?

– Одну минуту! – Леди вздохнула, после чего посадила на плечо пять дронов, а последнего, шестого, направила в трубу. – Если мы не можем пролезть, то давайте хотя бы посмотрим, что там находится.

– Прекрасная идея, мисс Климова, – одобрил Павел, наблюдая за тем, как дрон влетает в вентиляцию.

Октавия же запустила виртуальный монитор, вокруг которого тут же столпились ребята.

– Обыкновенная труба, – прокомментировал Пятый, разглядывая поступающее видео.

– И обыкновенная решетка, – добавила Анна.

– А за ней…

Дрон медленно пролетел сквозь решетку, вышел в большой короб, перевернулся, собираясь направить камеру наверх, но в следующий миг на экране возникли помехи и «окно», на которое шло изображение, почернело.

– Что случилось? – громко спросил Вагнер.

– Связь потеряна, – ответила Октавия. И добавила: – Это было ожидаемо.

– Черт!

– Да кто они такие?! – неожиданно закричал стоящий на столешнице Мо и пнул ногой сушилку для рук. – Кто они? Кто? Кто?! Кто?!! Почему они решают, что нам делать? Кто им дал право над нами издеваться? Кто им дал право сажать нас за решетку? Кто?! Кто?! Кто?!!

Октавия покачала головой и отключила монитор.

Пятеро оставшихся дронов сидели на ее плече, словно пять золотых брошек.

* * *

Неудача Вагнера, которая в иное время вызвала бы лишь поток веселых шуток, подействовала угнетающе. Во-первых, ребята уже начали привыкать к победам: запуск реактора и восстановление «Сирены» позволили им думать, что жизнь наладилась, и возвращение с небес на землю получилось тяжким. Во-вторых, истерика Мо. То, что всегда спокойный и сдержанный Смит сорвался, стало неприятным сюрпризом, и хотя примчавшийся Нуцци быстро успокоил парня, каждый успел подумать о том, где пролегает его черта. Его тонкая красная линия, за которой скрывается мрак. И каждый признался себе, что она рядом. Силы человека не беспредельны, рано или поздно они закончатся, стресс прорвет плотину воли и заставит выплеснуть на окружающих накопившийся страх.

Рано или поздно.

Нуцци увел рыдающего Мо к его вещам и уложил на спальный мешок, не переставая говорить что-то ободряющее своим мягким, приятным баритоном. Остальные разошлись молча, стараясь не смотреть на сорвавшегося товарища и даже не приближаясь к нему, словно боясь заразиться слабостью. И понимая, что их время тоже придет.

Рано или поздно.

Анна хотела пойти проверить Артура, но едва она сделала несколько шагов в сторону лагеря, как ее мягко взял за руку Пятый.

– Привет, Баррингтон.

– Давно не виделись, – съязвила девушка.

Она попыталась вырваться, но Фрейзер держал ее хоть и мягко, но крепко, и Анна решила не устраивать скандал.

– Чего тебе нужно?

– Поболтаем?

– Отстань.

– Зачем грубить, Баррингтон? – притворно удивился Чарльз. – Ты же видела: я теперь на стороне Добра. Я твой друг и союзник.

Пятый говорил нарочито дурашливо, но смотрел при этом внимательно, не пропуская ни одной эмоции, отразившейся на лице девушки.

– Кстати, почему ты поддержал капитана? – поинтересовалась Анна, поняв, что разговора не избежать.

– Потому что он прав, – тут же ответил Фрейзер.

– То есть ты за цензуру? – рассмеялась девушка. – А кто недавно рассказывал о демократии?

– При чем тут демократия? – не понял Чарльз.

– Где демократия, там и свобода слова, – подловила его Анна. – Мы говорим об основополагающих правах гражданина, Пятый, о наших правах.

– Баррингтон, перестань бросаться громкими словами, от этого они тускнеют, – поморщился Фрейзер и отвел девушку в сторону, чтобы их точно никто не услышал. – Нас не просили молчать о корабле, нас просили ПОКА молчать о корабле. И пообещали такую массу преференций за сотрудничество, что я счел сделку достойной.

Чарльз сказал именно то, что должен был сказать, и Анна заинтересовалась:

– Я слышала, чем Линкольн купил Октавию, но что он предложил тебе?

– Господи, Баррингтон, когда, наконец, ты начнешь слышать не то, что тебе хочется, а то, что действительно важно? – устало поинтересовался Пятый. – Иногда ты кажешься умненькой, а в следующий миг такое скажешь, что даже мне становится стыдно.

– За меня? – удивилась Анна.

– Образно, – махнул рукой Чарльз.

Девушке показалось, что он немного смутился, но она решила отложить выяснение отношений и помогла Пятому вернуться к главной теме:

– Что именно я не услышала?

– Обещание, – рассмеялся Фрейзер. – Ты не услышала железобетонное обещание того, что нас спасут.

– Не поняла? – растерялась девушка.

– Когда я обдумывал ситуацию в прошлый раз, я упустил из виду важный фактор – инопланетный корабль, – признался Пятый. – Для нас это просто ангар, из которого мы не можем выбраться. А для человечества – сверхценный приз, и они постараются добраться до него во что бы то ни стало. – Чарльз вновь рассмеялся. – Так что все в порядке, Баррингтон, нас спасут.

– И ты сменил сторону, – усмехнулась Анна.

– Изменил тактику, – поправил девушку Пятый. – Теперь нужно во всем поддерживать капитана, чтобы оказаться ближе к пирогу.

– Ты слишком мал, чтобы рассчитывать на место за столом, – заметила Анна.

– Здесь все получат свой кусок, – вновь рассмеялся Чарльз. – Вопрос в его размере.

Умный, хитрый, изворотливый – настоящий миллиардер. Не просто живет, а анализирует происходящее, оценивает, ищет выгоду… Сейчас Анна окончательно поняла, насколько они с Пятым разные, абсолютно разные, возможно, они стоят друг от друга даже дальше, чем человек от инопланетян, а когда поняла – негромко поинтересовалась:

– Зачем ты мне это рассказываешь?

И вновь ей показалось, что в глазах Чарльза проскользнуло нечто, отдаленно напоминающее смущение. Как будто он сам понимал бессмысленность своего появления, но при этом не мог не прийти. И не мог объяснить, для чего пришел.

– Хочешь отозвать свое предложение? – пришла ему на помощь девушка.

– Ни в коем случае, – качнул головой Пятый. – Я по-прежнему хочу, чтобы ты встала на мою сторону.

– Теперь зачем, раз ты пришел к Добру? – насмешливо спросила Анна.

– Затем, чтобы на стороне Добра мой голос звучал громче, – пояснил Фрейзер. – Точнее, наш голос: твой и мой.

И девушка поймала себя на мысли, что ей стало очень приятно, когда Пятый произнес: «наш голос: твой и мой». От простенького местоимения «наш» на душе стало очень тепло, как будто Фрейзер имел в виду совсем другое, не то, о чем неожиданно подумала Анна.

А он имел в виду другое.

И девушке стало грустно.

– Поговорим позже, – резко бросила она, вырвав, наконец, ладонь из руки Пятого.

– Когда? – тут же спросил он.

– Когда я буду готова.

– Что собираешься делать сейчас?

– Иду в галерею.

– Заинтересовалась искусством?

– Все интереснее, чем болтать ни о чем.

Написав на стене пламенный призыв «Поговорите с нами!», Диккенс не остановилась: перетащила контейнер к дальней от левого борта клипера стене и принялась рисовать. Увлеклась так, что не пошла на обед, и Август принес ей положенные тюбики с пищей. А потом уговорил Вагнера выдать художнице еще одну банку с машинным маслом из тех запасов, что везли на Луну.

Диккенс увлеклась, не ходила на обед, пропустила общее собрание и разведывательную вылазку Вагнера, наплевала на все, что творилось вокруг, зато сейчас, через несколько часов непрерывной работы, на бежевой стене чужого металла появился причудливый узор, сплетенный из информации, реальности и фантазий, смешавший их в непонятную, но завораживающую мозаику. В потрясающий воображение калейдоскоп, в котором образы людей перетекали в панорамные виды, оружие – в математические формулы, животные рассказывали сказки о драконах и цитировали великих поэтов. Диккенс варила густой компот из всего на свете, отражая мир черным маслом, но понять ее замысел получалось далеко не у всех.

– Что это за ерунда? – поинтересовался Фрейзер, останавливаясь в десяти шагах от стены.

– Искусство, – объяснила Анна. – Ты так сказал.

– Я был не в себе.

– Не позорься, Пятый, это красиво. У Диккенс талант.

– Я не спорю, – помолчав, ответил Чарльз. – Изобразить такое с помощью машинного масла и тампона – это действительно серьезное достижение, говорящее об очень хорошей подготовке. Но для чего?

– В смысле? – не поняла Анна.

– Что подумают о нас инопланетяне, когда увидят эти художества?

– Они подумают, что нам не чуждо абстрактное мышление, – твердо ответила Анна. – Они подумают, что мы – не роботы и не бездушные существа, что мы умеем не только ценить красоту мира, но пропускать ее через себя и отображать, порождая новое.

– Хорошо сказано, – тихо одобрила оказавшаяся рядом Октавия.

– Спасибо, – смутилась Анна.

– Думаешь, глядя на галерею Диккенс, инопланетяне подумают именно так? – недоверчиво уточнил Чарльз.

– Думаю, существа, у которых нет тяги к прекрасному, не способны достичь звезд, – убежденно ответила Анна.

– Мы не знаем, кто владеет кораблем, – напомнил Пятый. – Возможно – муравьи. Или слизни. Или…

– Я говорила не о форме, а о содержании. Ты отказываешь муравью, сумевшему построить межзвездный корабль, в чувстве прекрасного? На каком основании? Потому что он не кажется тебе красивым? – Анна повернулась к «полотну». – Диккенс рисует наш мир. Не докладывает о нем, а рисует, показывает, отразив в своей душе. И я думаю, эта картина скажет о нас больше, чем все существующие энциклопедии.

– Сомневаюсь, – упрямо произнес Пятый.

– Посмотрим.

– Ты веришь в то, что мы с ними встретимся? – заинтересовалась Леди.

– Я надеюсь, – кивнула Анна.

– А вдруг они просто посадят нас в «Чайковский», подлатают его да выбросят навстречу спасательному клиперу? – предположил Чарльз. – А сами улетят.

– Мы полностью в их власти и ничего не сможем сделать, – вздохнула ОК. – Мы даже до воздуховода добраться не способны. Ты ведь видел.

– Видел, – кивнул Пятый. – А еще я почитал ту информацию, что хранится на серверах «Сирены», и узнал, что Артур действительно хорошо разбирается в компьютерах.

– И что? – насторожилась Анна.

– И что? – удивилась Октавия.

– Как думаете, у инопланетян есть компьютеры? – негромко спросил Пятый.

– Наверняка есть, – кивнула Леди. – Только более высокого уровня.

– И они наверняка уже изучили «Сирену».

– У тебя паранойя?

– Я просто анализирую происходящее, – ответил Чарльз, не сводя взгляд с галереи. Он смотрел на произведение Диккенс так, словно оно помогало ему думать. – Допустим, инопланетяне влезли в «Сирену», то есть установили канал связи…

– …беспроводной, – закончила Анна.

– Так почему бы твоему брату не ответить им взаимностью?

– Какой?

– Взломать.

Октавия тихо ойкнула и широко распахнула глаза.

– Как интересно…

– Артур – не хакер, – отрезала покрасневшая Анна. – И я не позволю подвергать брата опасности.

– О какой опасности ты говоришь?

– Что сделают инопланетяне, если узнают, что Артур пытается их взломать?

– Ой, – повторила Леди. – Взломать инопланетный корабль… Как это круто…

– Ни за что, – почти выкрикнула Анна. – Нет!

– С тех пор как вернулась «Сирена», твой брат не вылезает из смартплекса, – тихонько рассмеялся Пятый. – Думаю, он уже нашел себе новую игрушку.

– Нет, – побледнела Анна. – Нет, нет…

Она развернулась и побежала в лагерь.

– Зачем ты так? – тихо спросила ОК, провожая Баррингтон взглядом. – Она действительно боится.

– Именно поэтому я так поступил, – спокойно ответил Фрейзер. – Анна переживает за брата, и я указал ей на возможную опасность.

– То есть ты не хочешь, чтобы Артур взломал инопланетян? – прищурилась Леди.

– Я хочу, чтобы Баррингтон была предупреждена.

– Она тебе небезразлична, – догадалась ОК. – Боже, это ведь так очевидно: она тебе небезразлична!

– Да пошла ты, – буркнул Пятый, резко развернулся и направился к своей компании.

– В этом нет ничего предосудительного! – крикнула ему вслед Леди. – А если это у тебя впервые, то не стесняйся спрашивать: я расскажу, что нужно говорить.

В ответ Чарльз не оборачиваясь продемонстрировал всемирно известному блогеру всемирно известный жест средним пальцем.

На орбите 19.12.2036

Как это было?

Сначала путешественники пережили все то, что ощущают люди, взлетая на самолете. На большом, очень тяжелом, но все-таки самолете. Собственно, в этом и заключался смысл воздушного старта: подняться как можно выше от поверхности Земли и оттуда начать штурм космоса.

Когда ребята явились на летное поле, тягачи уже выкатили подготовленный Flash Eagle из гигантского ангара, и он дожидался пассажиров под ярким утренним солнцем, высокомерный, как дракон, и такой же нереальный. И несмотря на то, что последние два дня они постоянно находились рядом с Flash Eagle и даже совершили экскурсию, побывав во всех отсеках гигантской машины, Анна все равно не могла поверить, что перед ней не мифологическое существо, а грандиозное творение рук человеческих.

Flash Eagle поражал и восхищал.

Ракета с пассажирским кораблем была заправлена и закреплена, экипаж обоих кораблей занял свои места, и тонкий металлический трап, ведущий к распахнутому люку, ждал только пассажиров. Когда путешественники окажутся внутри, техники задраят люк, Flash Eagle начнет разгон и отказаться от приключения станет невозможно.

– Если кому-то кажется, что он не выдержит, пусть скажет сейчас или умолкнет навеки, – нервно пошутила Октавия, вокруг которой привычно вился рой микродронов.

– Насчет «умолкнет навеки» прозвучало не слишком вдохновляюще, – заметил Пятый.

– Только не говори, что у тебя даже на мгновение не появилось желание соскочить.

– Только если ты предложишь покувыркаться неделю в ближайшем мотеле.

– Размечтался.

– Ничто другое не заставит меня отказаться от полета.

– А ради меня отказался бы? – заинтересовалась Леди.

– Ради бурной недели с тобой, – уточнил Чарльз. – Кстати, еще не поздно…

– Размечтался, – повторила ОК. Одарила Пятого своей знаменитой улыбкой и ловко полезла по металлической лестнице к люку.

Благодаря тренировкам посадка прошла быстро: ребята знали, что должны делать, куда садиться, как пристегиваться и закрывать противоперегрузочный кокон. Заминок не возникло, и через двадцать минут – точно по расписанию – Flash Eagle начал разбег, который транслировали на встроенные внутрь кокона мониторы в режиме реального времени. Очень долгий разбег, достойный размеров и веса гигантской машины. А оторвавшись от земли, самолет стал плавно и весьма неспешно набирать высоту, поднимаясь гораздо медленнее пассажирских собратьев. Судя по идущей на монитор картинке, со стороны набор высоты выглядел до дрожи величественно, но при этом был весьма долгим и потому – нудным. Минут через пять ребята заскучали, и лишь наличие общей связи вносило в монотонность происходящего хоть какое-то оживление.

– Мы так и будем лететь в раковинах? – не выдержал Хиллари. – Я чувствую себя улиткой.

– Слизнем? – невинно уточнила ОК.

В Сети раздался дружный смех.

– Человеком в раковине, – недовольно ответил Арнольд. Недовольно, но без зла, поскольку не хотел ссориться с острой на язык Леди.

Различать друг друга по голосу ребята еще не научились, но точно знали, кто произнес ту или иную фразу, – на мониторе появлялось соответствующее имя.

– Как долго мы будем заперты? – продолжил Арнольд.

– Пока не выйдем на орбиту.

– Откуда ты знаешь, Баррингтон?

– Андерсон говорил.

– А что будет на орбите?

– Невесомость, – хихикнула ОК.

– Это когда ты потеряешь вес, – ехидно добавила Анна.

– Тебе бы не мешало скинуть с десяток фунтов, – огрызнулся Хиллари.

Анна не обиделась, она давно научилась пропускать шутки о своем весе мимо ушей, но придумать достойный ответ не успела. Сандра крикнула:

– Мы выше сорока тысяч футов!

И все притихли, потому что обычные самолеты никогда не поднимались на такую высоту, а Flash Eagle продолжал набор.

– Воздух здесь сильно разрежен, – задумчиво произнес Август.

– И что? – грубовато поинтересовался Пятый.

– А то, что он может не удержать самолет, – очень уверенно заявил Даррел. – Истребители сюда заходят на очень большой скорости, которая компенсирует снижение плотности воздуха, а мы летим не так быстро, как истребители, поэтому малейшая ошибка – и все.

– Что – все? – сглотнув, осведомился Арнольд.

– Что происходит, когда из-под тебя выдергивают стул? Мы упадем…

– Я не хочу! – закричал Мо.

– Август, заткнись, – прошипела Диккенс.

– Нарисовать картину маслом под трагическим названием «Мы падаем!» ты не успеешь, но на селфи времени хватит.

– Никто не говорил, что самолет упадет!

– А он и не должен, – послышался уверенный голос, и на мониторах появилась надпись: «Капитан Ким». – Я благодарен мистеру Даррелу за интересную историю, но хочу отметить, что она не имеет ничего общего с реальностью. В любом случае сегодня вечером я ужинаю с женой – у нас годовщина свадьбы, и, если опоздаю или не приду, у меня будут серьезные неприятности.

Ребята рассмеялись, и напряжение, вызванное дурацкой шуткой Августа, рассеялось.

– А теперь внимание, – продолжил Ким. – Flash Eagle приближается к точке старта, и вскоре капитан Джонсон объявит обратный отсчет…

– Как скоро? – поинтересовался Арнольд.

И все услышали:

– Пять.

– Уже?!

– Четыре.

– Как это будет выглядеть? – прошептала Сандра.

– Ракету сбросят с самолета, и мы будем предоставлены сами себе, – нервно ответил Август.

– Не смешно!

– Три.

– Если двигатели не запустятся, мы разобьемся…

– Два.

– Идиот!

– Всегда пожалуйста.

– Один.

А затем они поняли, что падают.

И почти все закричали, потому что одно дело – видеть на экране, как огромный Flash Eagle избавляется от ракеты, и совсем другое – сидеть внутри ракеты, которую огромный Flash Eagle бросает с высоты почти десять миль. Умом ребята понимали, что так надо, что все идет по плану, но инстинкты отказывались верить в то, что полет в бездну – это нормально, и потому раздались крики. Но еще через пару секунд включились двигатели первой ступени, падение прекратилось и капитан Ким уверенно сказал:

– Поехали!

И ребят вжало в кресла.

Коконы приняли на себя большую часть перегрузки, но давление все равно оказалось ощутимым, хотя и выдерживалось без особого труда.

– Поехали!

И ракета рванула вверх, рывком преодолевая притяжение родной планеты, через стратосферу и мезосферу в космос, в безбрежный океан, к которому человечество едва прикоснулось – ступило в линию прибоя, да остановилось, пораженное грандиозностью лежащего перед ним пространства.

– Поздравляю, господа, вы только что присоединились к числу счастливчиков, которым доводилось покидать Землю, – объявил Джонсон. – Добро пожаловать в космос.

В подтверждение слов открылись коконы, и пораженные ребята уставились в иллюминаторы, жадно разглядывая проплывающую под кораблем планету.

– Я не чувствую вес!

– Все в порядке, мистер Хиллари, так и должно быть.

– Почему планета с их стороны? Так нечестно!

– На обратном пути мы развернемся и покажем Землю вам, мисс Диккенс.

– Сколько оборотов мы сделаем?

– Один, мистер Даррел.

– Почему так мало?

– Вполне достаточно, чтобы подготовиться к стыковке с «Надеждой Илона».

– Здесь красиво…

– Поверьте, мисс Хьюз, из иллюминаторов станции открывается не менее впечатляющий вид.

– Дорогие мои! Впервые в истории блога я веду прямой репортаж с орбиты Земли, – сообщила Октавия, запустив смартплекс. – Правила требуют, чтобы я оставалась в кресле, я почти неподвижна, но внутри меня настоящая буря. Я стала космонавтом! – На глазах Леди выступили слезы. – Я в космосе!

– Как он? – неожиданно спросил сидящий через проход Пятый, кивая на Артура.

– Нормально, – коротко отозвалась Анна.

Брат явно чувствовал себя неуверенно, ерзал, поглядывая в иллюминатор, но не пытался отстегнуться и к тому же едва заметно улыбался, из чего Анна сделала вывод, что ему нравится происходящее.

– Ты ведь Артур, да? – поинтересовался Пятый.

Мальчик, естественно, не ответил. Даже не посмотрел в его сторону.

– Он не станет тебя слушать, – тихо сказала девушка.

– Рано или поздно станет, – улыбнулся Пятый и протянул руку: – Меня зовут Чарльз.

– Я знаю, – коротко ответила Анна.

– Но мы не были представлены, – спокойно произнес парень, глядя девушке в глаза и не убирая руку. – Чарльз Фрейзер Пятый.

– Анна Баррингтон, – решилась Анна.

– Очень приятно.

– Мне тоже…

Как ни странно, ладонь у Пятого оказалась не мягкой, расслабленной, как представлялось, а твердой и крепкой, что говорило о серьезных занятиях спортом.

– Скажи, Баррингтон, что ты хочешь найти на Луне? – поинтересовался Чарльз, не выпуская руку девушки.

– Я просто путешествую.

– Без всякой цели?

– Любая дорога куда-нибудь ведет, Пятый, – улыбнулась Анна. – Но мы не всегда знаем, куда именно.

22.12.2036

Первую, самую важную часть разговора Анна и Пятый провели тет-а-тет, внимательно следя за тем, чтобы их никто не услышал, а вот мнением о галерее Фрейзер делился громко, не стесняясь того, что его слышат все окружающие, а не только Анна и Октавия, возможно, специально добиваясь того, чтобы его слова стали предметом обсуждения.

И когда Пятый отправился в лагерь, сидящая на полу Баджи наклонилась к Сандре и негромко прошептала:

– Все-таки он скотина.

– Пятый выразил свое мнение, – пожала худенькими плечами Конфетка.

– Но как он его выразил?!

– Громко и безапелляционно, – улыбнулась Сандра. – По-другому не умеет.

– Вот я и говорю: скотина.

– Просто он тебе не нравится.

– А тебе? – заинтересовалась Баджи.

Конфетка посмотрела вслед уходящему Чарльзу и задумчиво протянула:

– В нем что-то есть…

Чем вызвала почти возмущенный вопрос подруги:

– Что?!

– Он сильный, красивый и дерзкий, – перечислила Сандра. – Он, безусловно, привлекает внимание.

– Высокомерный, капризный и грубый!

Конфетка внимательно посмотрела на разгорячившуюся подругу и с улыбкой произнесла:

– Пятый нацелился на Баррингтон.

– С чего ты взяла? – изумленно выдохнула Баджи. Судя по всему, эту деталь Картинка упустила.

– Он постоянно оказывается рядом, и они уже дважды говорили наедине.

– Ты за ними следила? – прищурилась Баджи.

– Здесь все как на ладони.

– Это верно, – вздохнула Картинка. – С личным пространством в лагере плохо.

– И уединиться можно только на клипере, – добавила Конфетка, поглаживая себя по коленям.

– Но Линкольн туда никого не пускает.

Девушки переглянулись и одновременно рассмеялись.

Тем временем Диккенс закончила следующую часть картины и отошла от стены, чтобы оценить работу. И почти сразу раздались громкие аплодисменты.

– Диккенс, ты классная!

– У тебя потрясающий талант!

– Очень красиво!

– Ты можешь нарисовать меня?

– Если я это сделаю, нас сразу отсюда выкинут, – не оборачиваясь, произнесла самбо.

В ответ раздался смех.

– Зачем ты нарисовала парусный корабль? – спросил подошедший Арнольд.

– Это галеон, – ответила художница. – Один из тех, на котором Колумб приплыл в Америку.

– Зачем ты его нарисовала?

– Это же далекое прошлое, – поддержал своего лидера Саймон.

– Это часть нашего мира, – после паузы произнесла Диккенс. – Это наше прошлое…

– Часть мира – это смартплекс, – Саймон поднял правую руку и потряс браслетом. – Это настоящее.

– Смартплексы инопланетяне увидят сами.

– Ты еще мамонта нарисуй, – «остроумно», как ему показалось, добавил Арнольд, но вызвал дружную отповедь.

– Что ты к ней пристал? – резко спросила Октавия.

– Хочешь рисовать мамонта – найти себе пещеру и рисуй, – добавила Баджи.

– Диккенс сама разберется.

– Не лезь к ней.

– Я и не лезу, – растерялся Арнольд.

Сделай ему замечание парни, наверняка случился бы скандал, но оказавшись против девушек, Хиллари смутился и решил отступить.

А Диккенс вновь взялась за импровизированную кисточку.

– Кажется, она собирается рисовать Париж, – попыталась угадать Сандра.

– С чего ты взяла? – поинтересовалась Баджи.

– Очень похоже на основание Эйфелевой башни.

На стене и в самом деле стали проявляться контуры какой-то конструкции.

– Ты ее видела? – помолчав, спросила Картинка.

– Эйфелеву башню? Конечно! Папа дважды возил меня в Париж… Ой! – Сандра опомнилась и прикоснулась к руке Баджи: – Извини, я не подумала.

– Ничего, – улыбнулась Баджи. – Я тоже побываю в Париже. Когда-нибудь.

– Когда вернемся на Землю.

– Да, когда вернемся… – Картинка улыбнулась и спросила: – Хочешь посмотреть мои фотографии?

– Из прошлой жизни?

– Ты только что сказала, что мы к ней вернемся.

– Обязательно вернемся, – кивнула Сандра.

– В таком случае это фотографии из моего настоящего. – Баджи вызвала виртуальный монитор и запустила нужное приложение. – Это я дома… в смысле – в моем родном городе, в Портленде.

На фото Картинка стояла в кабинке воздушного трамвая, в окнах которого виднелся лежащий на берегу реки город.

– Никогда не была в Орегоне, – пробормотала Конфетка.

– Зато ты была в Париже, – заметила Баджи.

– Не начинай.

– Хорошо. – Картинка пролистнула несколько файлов. – Это вулкан Худ.

– Красиво.

– Красиво вот здесь, на озере Крейтор.

– Здесь просто замечательно.

– Это мы ходили в поход… – Баджи задержалась на фото около палатки и тихо поинтересовалась: – У тебя есть парень?

– Это важно? – произнесла в ответ Сандра.

– Не знаю, просто спросила.

Конфетка промолчала.

Баджи тоже выдержала паузу, намекая, что не прочь услышать ответ, поняла, что не услышит, и вызвала на экран следующее фото, сделанное на скалистом побережье.

– Тихий океан?

– Да.

– Хорошая фотография.

– Спасибо.

Но океан располагался на заднем плане, а на первом была запечатлена Баджи, обнимающая стройную темноволосую девушку.

– Знакомая? – поинтересовалась Конфетка.

– Очень хорошая подруга, – медленно ответила Баджи и, помолчав, поинтересовалась: – Это проблема?

– Нет.

– Я рада.

Сандра несмело улыбнулась:

– Я тоже.

– Правда?

– Покажи другие фотографии.

* * *

Неудачная попытка добраться до систем инопланетного корабля не сильно расстроила Вагнера. Кадет, безусловно, был разочарован, но не настолько, чтобы опускать руки и признавать поражение. Нет. Вагнера учили в любой ситуации сражаться до конца и не обращать внимания на неудачи. Учили накапливать опыт, а не поражения, поэтому после провалившейся разведки Павел остался спокоен и невозмутим, во всяком случае внешне. Он помог Нуцци успокоить Мо и уложить его в спальный мешок, убедился, что юноша заснул, договорился с доктором, что тот побудет рядом, вернулся в уборную, собрал инструменты в ящик и направился к клиперу. Спокойно и невозмутимо.

Однако присоединившаяся к кадету Наоми прекрасно понимала, какая буря бушует у него в душе, и начала разговор очень мягко:

– Жаль, что не получилось.

– Я был к этому готов, – пожал плечами Павел.

– Знаю, но все равно жаль.

Вагнер промолчал.

– Я желала тебе удачи.

– Спасибо.

Наоми тоже переоделась, но в отличие от большинства девушек выбрала не шорты, а укороченные брюки-карго из знаменитой «Космической коллекции» моднейшего в этом сезоне дома моды Лео Перламутра. Наряд дополняли кроссовки и облегающая блузка от того же кутюрье, и выглядела мисс Амар так, словно сошла со страницы Cosmopolitan.

– Идешь в трюм?

– Нужно отнести инструменты.

– Тогда я с тобой.

– Прогуливаешься?

– Не совсем, – покачала головой женщина. – Во-первых, Линкольн сказал, что ты представишь меня «Сирене» как менеджера по продовольствию.

– Полагаю, капитан произнес другое наименование: суперкарго, – усмехнулся Вагнер.

– Кажется, – улыбнулась Наоми. – Теперь, когда «Сирена» включилась, я не могу пройти в трюм, поскольку нет допуска.

– Понятно. А что второе?

– Второе – как обычно: поможешь вытащить ящики с нашим ужином.

– Ах да… – Павел взглянул на часы. – Время здесь летит быстро.

– Согласна.

После включения «Сирены» почти все пассажиры «Чайковского» надели привычные очки – составную часть смартплекса, и Наоми не была исключением. Только в отличие от большинства, молодая женщина предпочла пользоваться совсем небольшими очками, в тончайшей черной оправе, с овальными, сильно затемненными с одной стороны стеклами: снаружи очки были черными и полностью скрывали глаза женщины, а изнутри – прозрачными.

Войдя в клипер, они сначала отправились в машинное отделение, к терминалу 2.0, где Вагнер представил «Сирене» нового суперкарго. Формальности не отняли много времени, и минут через пять они с Амар оказались в трюме, где принялись «составлять меню» на ужин. То есть изучать ярлыки на ящиках с тюбиками.

– Давай возьмем рагу из кролика? – предложила Наоми.

– Может, стейки?

– Какой прожарки? – в шутку поинтересовалась женщина.

– Тут написано «средней», – придумал ответ Павел.

– Тогда, безусловно, стейки, – согласилась Амар. – С овощами.

– Обязательно. – Кадет снял два нужных ящика. – А что на десерт? Предлагаю тирамису.

– Можно и так… – Наоми помолчала. – Павел, скажи, давно хотела спросить: в тюбиках бывает мороженое?

– Конечно.

– Я думала, это шутка.

– Космонавты любят себя побаловать, – рассмеялся Вагнер. – А парни из института питания с удовольствием придумывают новое… У нас есть мороженое.

– И торты?

– И торты, – подтвердил кадет.

– Тогда давай возьмем на десерт мороженое, – решила Амар. – Когда я проводила инвентаризацию, то видела в списке два ящика с ним.

– Ты… – начал было Вагнер, но продолжать не стал и молча взялся за ящик со стейками.

– Что я? – подняла брови Наоми.

– Неважно.

– Тебя что-то удивляет?

– Неважно.

– Павел!

По тому, каким тоном женщина произнесла его имя, кадет понял, что отвечать придется, и вернул ящик на полку.

– Я удивлен тем, как ответственно ты подходишь к делу, – медленно произнес Павел. – Ты производила впечатление… – Он замялся. – Другое впечатление. В общем.

– Избалованной сучки?

– Как ты узнала?

Наоми мягко рассмеялась.

– Мне нравится вести себя как избалованная сучка.

– Я заметил.

– И Аллану нравится, когда я демонстрирую сучку, – легко продолжила женщина. – В его окружении не может быть «серых мышек», если ты понимаешь, что я имею в виду. Его помощники, и я в том числе, должны быть яркими.

– Он не боится затеряться на вашем фоне? – съязвил Вагнер.

– Мы – жемчужины, которые оттеняют бриллиант. Мы можем затмить его только в том случае, если бриллиант перестанет быть бриллиантом.

– Или окажется фальшивым.

– Аллан не такой.

Кадет понял, что их разговор принимает ненужный оборот.

– Я не хотел говорить о мистере Райли.

– Знаю, – улыбнулась Наоми, поправляя волосы. Но не остановилась: – У Аллана много жемчужин, Павел, однако ни одну из нас он не держит для красоты. Мы должны уметь работать, должны постоянно доказывать Аллану, что нужны ему. А яркость – заслуга стилистов, кутюрье, пиарщиков и прочих специалистов по созданию образа.

– Именно это я и сказал, – смущенно отозвался Вагнер. – Ты умеешь работать.

– И я умею быть сукой, – рассмеялась Наоми. – Но когда-то я была «серой мышкой».

И сделала маленький шаг вперед.

– Трудно поверить, – пробормотал кадет.

– Я стеснялась своего роста, казалась себе нескладной, нелепой, неуклюжей… Потом у меня были прыщи… Потом мне стало казаться, что я жутко располнела…

Женщина сделала еще один шаг.

– Ты уверена, что говоришь о себе? – улыбнулся Павел.

– Ну, рост у меня действительно высокий.

– Меня подобные мелочи не смущают, – ответил Вагнер. После чего протянул руку и снял с женщины очки, наконец-то встретившись с ней взглядом.

– Тебя вообще что-нибудь смущает? – прошептала она.

– Я запер трюм изнутри.

– Я видела, – улыбнулась Наоми, кладя руки на широкие плечи Павла. – До ужина еще масса времени.

– Всегда хотел узнать, как целуются суки.

– Страстно, – ответила женщина, чувствуя губы Вагнера.

* * *

На первую и вторую палубы доступ был открыт, туда мог пройти любой желающий, но таковых не находилось: запекшаяся кровь на полу, смятые и разорванные стены, а также близость кабины управления, ставшей могилой для экипажа, отпугивали ребят. Во всяком случае сейчас, пока были свежи воспоминания о страшной катастрофе. Допуск в трюм получили все члены штаба. А вот в машинное отделение, где находился терминал 2.0, без сопровождения имели право входить только Линкольн и Вагнер, поэтому здесь, за наглухо закрытой звуконепроницаемой дверью, капитан мог чувствовать себя достаточно свободно.

– Алекс, – поприветствовал он появившегося на мониторе адмирала.

– Исайя, – улыбнулся в ответ Касатонов. – Ты просил о срочном сеансе связи?

– Я хотел поговорить утром…

– Извини, не мог отказать президенту.

– Понимаю. – Линкольн мрачно улыбнулся: – Пока тебя не было, у меня состоялся разговор с Козицким.

– И снова – извини, – после короткой паузы произнес Касатонов. – Я забыл предупредить о нем.

– Нам прислали «нюхача»?

– Да.

– Зачем?

– Чтобы расследовать абсолютно все аспекты случившегося, – твердо ответил адмирал. – Поверь, Исайя, я тоже не в восторге от его появления, но сделать ничего не могу: решение принято и Козицкий будет мозолить нам глаза.

– Он ничего не понимает в наших делах, – заметил капитан.

– Козицкий расследует возможность заговора, – объяснил Касатонов. – Как я сказал, кто-то должен изучить все аспекты случившегося.

– Как он тебе? – неожиданно спросил Линкольн.

– Первое впечатление было отвратительным, – признался адмирал.

– У меня тоже.

– Но нужно понять, что Козицкий нам не враг, – продолжил Касатонов, глядя капитану в глаза. – Может, и не друг, но он плывет с нами в одной лодке и действительно хочет помочь.

– Ты навел о нем справки?

– Двадцать три года назад Козицкого приняли на службу в ФСБ. Другой информации нет.

– И все? – изумился Линкольн. Он прекрасно знал возможности адмирала и был искренне удивлен столь жалкими сведениями.

– И все, – спокойно подтвердил Касатонов. – Но я не думаю, что он до сих пор служит простым агентом. Этот парень не руководитель, но исполнитель высочайшего уровня, он возьмет нас с тобой за глотки и будет держать, пока не решит, что мы ни в чем не виноваты. – Он помолчал, давая понять, что считает первую часть разговора оконченной, и с напором поинтересовался: – А теперь объясни, почему ты проявляешь такой интерес к Козицкому и его расследованию.

– «Сирена» сообщила, что ее взломали, – доложил Линкольн и усмехнулся, увидев появившееся на лице адмирала выражение. – Взлом был проведен специалистом экстра-класса, и если бы не тотальная проверка после катастрофы, его бы никогда не обнаружили.

– То есть умысел все-таки был… – протянул Касатонов, откидываясь на спинку кресла. – Что именно сделал хакер?

– Неизвестно, – развел руками капитан. – «Сирена» не может этого понять.

– Когда ее взломали?

– Непосредственно перед полетом.

– Рассказал об этом Козицкому?

– Да, – кивнул Линкольн. – Или…

– Нет, все в порядке, Исайя, ты поступил правильно. – Адмирал повертел карандаш. – Но было бы намного лучше, окажись катастрофа просто катастрофой.

Потому что теперь у Козицкого появится гораздо больше рычагов влияния на происходящее, а Касатонов уже привык не замечать блеклого.

– Среди сотрудников, летевших на «Армстронг», есть программист… – начал говорить капитан, но был перебит:

– Бен Сигал, я знаю, – кивнул адмирал.

– Мне нужна санкция, чтобы привлечь его к работе с «Сиреной», – продолжил Линкольн. – Сейчас у него нет высшего допуска, а я хочу, чтобы он попробовал разобраться с этим взломом.

– Думаешь, Сигалу хватит квалификации?

– Это лучше, чем ничего.

– Пожалуй, – подумав, согласился Касатонов. – Я даю санкцию на повышение допуска Бена Сигала.

– Спасибо, Алекс, – улыбнулся Линкольн. – А что ты думаешь об Артуре Баррингтоне? Насколько я знаю, он прекрасно разбирается в компьютерах.

– Хочешь его тоже привлечь?

– Да.

– Он вроде аутист?

– Да, – серьезно ответил капитан. – Но я уверен, старшая сестра сможет растолковать парню, что мы от него хотим.

– Тогда я не против.

– Спасибо.

Разговор можно было заканчивать, но адмирал очевидно медлил. Он сделал короткий жест, показав Линкольну, чтобы он не отключался, помолчал, глядя в сторону – в это мгновение Касатонов напомнил капитану Козицкого, – и тихо спросил:

– Как ты?

Линкольн вновь улыбнулся и так же негромко ответил:

– Стараюсь.

– Мы сделаем все, чтобы вас вытащить, Исайя, абсолютно все и даже чуть больше.

– Я знаю, Алекс. Спасибо.

Линкольн отключил терминал 2.0 и потер глаза.

«Как я? Стараюсь. А точнее – держусь. У меня на борту три десятка перепуганных подростков, неужели, Алекс, ты думаешь, что я имею право демонстрировать слабость? Показывать, что мне страшно так, как никогда в жизни? Может, рассказать о кошмаре, который не давал мне спать этой ночью? Или признаться, что руки перестали дрожать только после того, как я проглотил успокоительное? Я держусь, Алекс, а вот как я держусь, я расскажу потом. Но спасибо, что спросил. Честно, спасибо. Сейчас важна любая поддержка».

Он вздохнул, открыл глаза и увидел, что на мониторе горит значок вызова.

– «Сирена»?

– Мисс Баррингтон просит дозволения войти в машинное отделение, сэр.

– Она одна?

– Да.

– Пропусти.

Дверь открылась, и повернувшийся в кресле Линкольн широко улыбнулся вошедшей девушке:

– Мисс Баррингтон?

– Добрый день, капитан… сэр…

Линкольн понял, что девушка не знает, как приступить к делу, и попытался помочь:

– Я вас слушаю.

– Спасибо. – Анна помялась, стоя у двери. – Я хотела поговорить… то есть предложить… Я хочу предложить помощь. В смысле, не я, а брат… Вы ведь знаете, что умеет Артур?

– Догадываюсь, – с улыбкой подтвердил Линкольн.

– На собрании вы сказали, что у нас плохая связь с Землей, я подумала, что проблемы, возможно, появились от того, что «Сирена» не полностью восстановилась, и Артур… – Анна глубоко вздохнула и неожиданно твердо выпалила: – Я думаю, Артур может помочь.

– Гм… Признаюсь, вы сделали весьма неожиданное предложение, мисс Баррингтон, – мягко ответил Линкольн. – Я об этом не думал, но… но я благодарен.

– То есть вам нужна помощь? – переспросила девушка.

– Мы находимся в глубоком космосе и летим на чужом корабле неизвестно куда, мисс Баррингтон, разумеется, мне нужна помощь.

Фраза прозвучала не то чтобы резко, но слишком иронично, Анна поняла, что задала глупый вопрос, и покраснела:

– Извините.

– Нет, вы меня извините, мисс Баррингтон. – Линкольн вновь потер глаза. – Я плохо спал этой ночью.

– Как все мы, – обронила Анна.

– Да, пожалуй, как все… – Капитан серьезно посмотрел на девушку: – Мисс Баррингтон, вы сможете объяснить брату, что именно я от него хочу?

– А что вы от него хотите? – насторожилась Анна.

– Прежде чем я объясню, вы должны дать слово, что наш разговор останется строго конфиденциальным.

– Нужно что-то подписать? – криво улыбнулась девушка.

– Вашего слова будет вполне достаточно.

– Я даю слово.

Линкольн кивнул, показывая, что не сомневался в решении Анны, и приступил к рассказу:

– Проверка системы показала, что «Сирена» была взломана. К сожалению, она не способна дать дополнительную информацию: кто это сделал, каким образом, а главное – чего добивался.

– То есть наша катастрофа была подстроена? – округлила глаза девушка.

– Разумеется, нет, – покачал головой капитан. – Столкновение с инопланетным кораблем случилось отдельно и, думаю, стало неожиданностью для преступника. Но факт взлома доказан, и я хочу, чтобы Артур как следует проверил «Сирену» и определил, что именно сделал преступник.

Несколько секунд Анна молчала, тщательно обдумывая услышанное, а затем твердо произнесла:

– Уверена, я смогу объяснить брату задачу.

– Очень хорошо, мисс Баррингтон, – улыбнулся Линкольн. – Когда Артур сможет приступить?

– Думаю, сразу после ужина, – улыбнулась в ответ Анна. – Он очень скучает.

– Значит, встретимся после ужина, – решил капитан. И повернулся к монитору, на котором вновь появился сигнал вызова. – «Сирена»?

– К вам доктор Нуцци, сэр.

– Пропустите, – распорядился Линкольн и поднялся на ноги, показывая девушке, что разговор окончен: – Мисс Баррингтон, жду вас с братом после ужина.

* * *

Закончив разговор с Линкольном, адмирал некоторое время сидел перед монитором, размышляя, какие шаги предпримет Козицкий, узнав о взломе, попытался прикинуть, кто может стоять за преступлением, признался себе, что этот вопрос следует оставить профессионалам, и запросил связь с Райли. К счастью, директор Vacoom Inc. находился неподалеку от компьютера и ответил меньше чем через пять минут.

– Аллан, как скоро ты сможешь отправить экспедицию? – произнес Касатонов, едва Райли появился на мониторе. – И предупреждаю: мне нужны хорошие новости.

– Неужели их мало? – рассмеялся директор Vacoom Inc. – Ребята живы, здоровы, ждут помощи, корабль снаряжается…

– Мне нужны хорошие новости, – с нажимом повторил адмирал.

– А мне нужно еще несколько часов, Алекс, – перешел на серьезный тон Райли. – Согласись, будет нелепо, если спасатели подлетят к «Чайковскому» и не смогут никого вытащить.

– Согласен.

– Тогда не подгоняй меня, Алекс.

Аллан славился блестящим воспитанием, но при необходимости вел себя весьма жестко – иначе он вряд ли построил бы свою империю.

– Я не подгоняю, а лишь спросил, что мне отвечать журналистам? – сбавил обороты адмирал.

– Несколько часов, – Райли тоже вернулся к спокойному тону.

– Несколько часов у нас есть.

– Вот и хорошо.

Они говорили по абсолютно защищенной линии связи и потому могли общаться относительно свободно, говорить то, что думают на самом деле.

– Меня беспокоит один нюанс… – протянул адмирал.

– Какой?

– Я полностью доверяю словам капитана Линкольна, верю, что клипер столкнулся с внеземным объектом и в настоящий момент находится в… ангаре, но…

– Но?

– Почему на радарах он определяется как астероид?

– Маскировка? – предположил Райли.

– Безусловно, – подтвердил адмирал. – Но ты представляешь, каким должен быть уровень развития, чтобы обманывать технику? Не спрятать, а именно обмануть.

– Не представляю – догадываюсь, – усмехнулся владелец Vacoom Inc. – И хочу отщипнуть немного от их знаний.

– Мы все этого хотим, – не стал отнекиваться Касатонов. – Ты уверен, что сможешь пробить обшивку?

– Я постараюсь. – Райли выдержал паузу. – Я понимаю, что на кону.

– Верно, на кону очень много.

Будущее человечества, как бы пафосно это ни звучало. Будущее цивилизации. Рывок, который позволит людям добраться до звезд. Сумма желанных технологий, от перспектив обладания которыми захватывало дух.

– Я формирую отдельную группу специалистов, – негромко сообщил Касатонов. – Лингвисты, психологи, физики… В общем, все, кто может быть полезен во время переговоров или при обработке полученной информации.

– Главное, чтобы было с кем говорить и что обрабатывать, – серьезно ответил Райли.

– Верно, – адмирал помолчал. – Но это твоя забота, Аллан, а поддержку я обеспечу.

– Алекс, что случилось? – нахмурился Райли. – Я ни за что не поверю, что ты запросил срочный сеанс связи только для того, чтобы почти дословно повторить прошлый разговор.

– «Сирена» доложила Линкольну, что была взломана, – отбросив дипломатию, сообщил Касатонов.

– Кем?

– Неизвестно.

– С какой целью?

– Неизвестно.

Короткие и одинаковые ответы заставили Райли рассмеяться:

– Алекс, взлом действительно имел место? Не могло получиться так, что «Сирена» спутала его с катастрофой?

– Специалисты еще не дали окончательного ответа, но Исайя считает, что «Сирена» не ошибается.

– Та-ак… – Райли машинально взлохматил правой рукой шевелюру – он часто так делал в минуты задумчивости. – Но кто бы ни взломал «Сирену», он вряд ли притащил к нам инопланетян. То есть взлом никак не связан с появлением пришельцев.

– Согласен, – ответил адмирал.

Он хотел продолжить, но раздался осторожный стук, дверь кабинета приоткрылась и заглянувший внутрь помощник доложил:

– Капитан Линкольн настаивает на срочном разговоре. Сказал, что у него есть очень важная и секретная информация.

– Надеюсь, это то, что мы думаем, – проворчал Райли. – Инопланетяне наконец-то вошли в ангар и умоляют принять в дар свои знания.

– Не позволяй своим желаниям мешать предчувствию, – усмехнулся Касатонов. И распорядился: – Вызовите Козицкого, а как только он явится – организуйте связь по защищенному каналу.

– Есть!

Помощник исчез, а Райли удивленно поднял брови:

– Козицкий?

– После того как стало известно о взломе, мы не можем его игнорировать, Аллан, – Касатонов вздохнул. – Взлом – это умысел, а умысел – по его части.

– Ты же знаешь, что я превосходный рассказчик, Алекс, и с удовольствием пересказал бы нашему другу содержание разговора: во всех подробностях и даже в лицах.

Адмирал улыбнулся, посмотрел на вошедшего в кабинет дознавателя: блеклый аккуратно прикрыл дверь и вежливо кивнул сначала адмиралу, затем монитору и произнес:

– Капитан Линкольн затребовал срочный сеанс связи. Он сказал, что вопрос важный, срочный и секретный, и я решил, что вы должны присутствовать при разговоре.

– Благодарю.

– Присаживайтесь. – Адмирал разделил монитор на две части: левая предназначалась для Линкольна, а на правую переместился директор Vacoom Inc. – Аллан, тебе хорошо видно?

– Да, Алекс, спасибо, – улыбнулся Райли со своей половины экрана и подмигнул появившемуся Линкольну: – Порадуй нас, дружище.

– Не в этот раз, Аллан, – кисло ответил капитан и отодвинул камеру, чтобы она захватывала еще одного участника разговора. – Господа, позвольте представить доктора Нуцци, исполняющего обязанности судового врача «Чайковского».

– Очень приятно, доктор.

– Добрый день, господа.

Из всех присутствующих лишь Козицкий не проронил ни слова: как разглядывал носки своих туфель, так и продолжил разглядывать.

– Сегодня у доктора Нуцци была печальная миссия: он с помощниками занимался расчисткой кабины.

– Жаль, что так получилось, – вздохнул Райли. – Вавилов был отличным парнем.

– Все члены экипажа оказались на местах? – неожиданно спросил дознаватель.

Касатонов вздрогнул и недовольно посмотрел на блеклого:

– Больше уважения, Козицкий.

– Извините.

Адмирал перевел взгляд на капитана:

– Вы ведь знакомы?

– Я знаком, – сухо кивнул Линкольн. – Доктор Нуцци, это мистер Козицкий. Он ведет расследование.

– Очень приятно, доктор, – быстро произнес блеклый. – Так что именно привлекло ваше внимание при расчистке кабины? Кого в ней не оказалось?

– Я нашел всех членов экипажа, мистер Козицкий, – медленно ответил врач. – Но двое из них, капитан Вавилов и лейтенант Янг, не находились в противоперегрузочных креслах.

Райли поморщился, недовольный тем, что блеклый оказался прав, а вот на лице Касатонова не дрогнул ни один мускул: адмирал знал, что так будет.

– Ага… – оживился дознаватель и принялся с бешеным интересом разглядывать зажатый в руке карандаш. – То есть «Сирена» отдала приказ, а они его не исполнили.

– Именно так.

– Почему? – подал голос Аллан.

– Мистер Райли, вы позволите мне задавать вопросы, связанные с непонятными обстоятельствами? Спасибо, – обрезал директора Vacoom Inc. Козицкий и вновь повернул лицо к левой половине монитора. Но смотреть продолжил на карандаш. – Капитан, сэр, вы не успели поговорить с «Сиреной»?

– Она ничего не помнит о последних перед катастрофой событиях. Эти блоки памяти повреждены.

Побледневший от бешенства Райли открыл рот, но Касатонов жестом попросил не раздувать скандал.

– Ага… – Дознаватель повертел карандаш и бросил его на столешницу. – Доктор, мы вас прервали, извините. Что именно было не так, кроме того, что капитан Вавилов и лейтенант Янг покинули кресла?

– Лейтенант Янг был убит до столкновения, – сухо доложил Нуцци.

– Что?

– Что?

– Чуть больше подробностей, доктор, – попросил блеклый таким тоном, словно услышал нечто давно ожидаемое и удивлен реакцией Райли и Касатонова.

– Вавилов застрелил Янга смертельным разрядом тазера, – прежним тоном доложил врач.

– Ага… – Козицкий достал из папки лист бумаги, и Касатонов с удивлением увидел на нем нарисованную от руки схему кабины управления.

– Где находился капитан Вавилов?

– У своего кресла.

– А лейтенант Янг?

– Возле панели ручного управления службами.

– Э-э… – Блеклый внимательно изучил чертеж, на котором были отмечены только рабочие места членов экипажа, и попросил: – Уточните, пожалуйста.

– Вот здесь, – Касатонов ткнул пальцем в лист. – Возле рабочего места бортинженера.

– Спасибо.

– Не за что, – ответил адмирал, скрывая улыбку.

– Где находилась Харада? – поинтересовался дознаватель. – В смысле, где вы нашли тело?

– В кресле, – ответил Нуцци.

– В ее кресле? – уточнил Козицкий.

– Да.

Дознаватель побарабанил пальцами по столешнице.

– Доктор, вы в состоянии провести анализ тканей и крови?

– К сожалению, нет.

– Ага… – И снова негромкая дробь по столу. Касатонову никогда не нравилась эта привычка – барабанить по столу в минуты задумчивости, но он понял, что Козицкий торопится, и решил ему не мешать.

– Лейтенант Харада пыталась выбраться из кресла?

– Судя по ее позе – нет, – твердо ответил Нуцци.

– Находясь в коконе, лейтенант Харада могла видеть действия своих коллег?

– Коконы членов экипажа прозрачные и обеспечивают необходимый обзор, – кивнул Касатонов. И тут же поинтересовался: – К чему вы клоните, Козицкий?

– Если лейтенант Харада видела, что Янг выбрался из кокона, а Вавилов собирается стрелять, то почему не пришла кому-нибудь из них на помощь?

Вопрос вызвал легкое замешательство, а поскольку точный ответ дать было невозможно, адмирал предположил:

– Возможно, Харада испугалась. Или капитан Вавилов приказал ей оставаться на месте.

– Или она крепко спала, – в тон продолжил Козицкий. – Но мы знаем, точнее, с высокой степенью вероятности предполагаем, что «Сирена» вколола пассажирам снотворное.

– Думаете, экипаж тоже получил дозу? – удивился Аллан.

– Кадет Вагнер очнулся вместе с пассажирами?

– Да.

– Вот и ответ на ваш вопрос, мистер Райли: экипаж тоже был усыплен.

– Зачем? – не сдержался Линкольн.

– Я пытаюсь это выяснить, сэр, – почти официальным тоном сообщил Козицкий.

Ответ прозвучал несколько издевательски, но распаленный капитан не обратил на хамство дознавателя внимания, поскольку придумал, как уколоть блеклого:

– Вы собираетесь это выяснить, находясь на Земле?

– Понимаю вашу иронию, капитан Линкольн, но если вы готовы рассказать, что произошло в кабине «Чайковского» перед катастрофой, я с удовольствием послушаю.

Сейчас Козицкий вертел перед собой схему, но не было похоже, что она его слишком увлекает.

– Я не готов, – признал после короткой паузы Линкольн.

– Тогда попробую я, – произнес Козицкий и блеклым голосом добавил: – С Земли… – Шутку встретили гробовым молчанием. – Итак, мы знаем, что все началось с потери связи, и теперь есть основания предполагать, что ее отключила «Сирена». Затем она приказала всем вернуться в кресла, но лейтенант Янг проигнорировал распоряжение, что сомнительно, поскольку он бы обязательно вызвал подозрения капитана. Поэтому я склоняюсь к мнению, что «Сирена» была запрограммирована не делать укол второму пилоту. Лейтенант Янг вернулся на свое место, выждал некоторое время, убедился, что все спят, и покинул кокон…

– А капитан Вавилов? – напомнил Аллан.

– Хороший вопрос, мистер Райли, – одобрил дознаватель, начиная медленно разрывать схему на тонкие полоски. – Я отправлю людей изучить жизнь капитана Вавилова под микроскопом, узнаю ответ через несколько часов и обязательно поделюсь им с вами. Но сейчас меня больше интересует лейтенант Янг.

– А может, Вавилову тоже не сделали укол, – угрюмо предположил Линкольн.

– Тогда зачем он убил Янга?

В разговоре вновь наступила пауза, во время которой капитан понял, что имел в виду блеклый: если Вавилову не сделали укол, значит, он заодно с Янгом, если Вавилов заодно с Янгом – зачем стрелять?

– Теперь я понимаю, зачем ты позвал нашего друга Козицкого на совещание, – пробормотал Райли.

Касатонов молча пожал плечами.

– Но зачем кому-то потребовалось усыплять пассажиров? – продолжил недоумевать Линкольн.

– Обычно так делают, чтобы они не мешали, – равнодушно объяснил дознаватель.

– Чему не мешали?

– Этого я пока не знаю, сэр. И, с вашего позволения, продолжу восстанавливать события. – Козицкий закончил рвать бумагу, сложил полоски перед собой и уставился на них. – Лейтенант Янг идет к рабочему месту бортинженера… Теперь пришла моя очередь спрашивать: зачем? Что такое «панель ручного управления службами»?

– Системы «Чайковского» находятся под контролем компьютера, но управление в обязательном порядке дублируется, – объяснил Аллан. – Это сделано для того, чтобы в экстренных случаях пилоты имели возможность запустить или остановить ту или иную службу вручную.

– Из кабины? – уточнил Козицкий.

– Одна панель расположена в кабине, вторая – в машинном отделении, где находится резервный центр управления.

– Вавилов застрелил Янга непосредственно перед столкновением, – вернул себе слово Нуцци. – Лейтенант не успел отплыть от панели, а во время катастрофы ему раздробило кисть руки. Так что по следам крови можно определить, какую службу пытался завершить Янг.

– Вы очень внимательны, доктор Нуцци, – с необычной для себя мягкостью произнес Козицкий.

Касатонов насторожился.

– Я врач, я обязан быть внимательным, – спокойно ответил Нуцци.

– И, наверное, любите читать детективы?

– Не без этого.

– Значит, мне повезло, – проскрипел дознаватель. – Где вы отыскали руку Янга?

– Лейтенант пытался отключить службу контроля противоперегрузочными креслами, – доложил врач. – Он собирался открыть коконы и освободить пассажиров.

– Теперь я точно ничего не понимаю, – громко сказал Линкольн. – Они же спали!

– Получается, спали не все, – обронил Козицкий, перекладывая листки из одной кучки в другую.

– Что вы хотите сказать? – спросил Аллан, который понял, что блеклый остановился на какой-то версии.

Адмирал, капитан и доктор тоже уставились на Козицкого и не были разочарованы.

– Понимаю, что прозвучит фантастично, но я хочу сказать, что клипер пытались угнать, – бесстрастно поведал дознаватель. – Преступники взломали «Сирену», приказали ей отправить пассажиров в кресла и вколоть снотворное. Но не всем. Убедившись, что «Сирена» исполнила приказ, лейтенант Янг выбрался из кокона и направился к панели ручного управления, чтобы освободить сообщников… Кстати, почему он не сделал это со своего терминала?

– Кроме компьютера отдать этот приказ может только капитан. Для остальных членов экипажа есть панель ручного управления.

– Понятно. Продолжаю. Капитан Вавилов увидел действия лейтенанта Янга, по какой-то причине счел их опасными и застрелил второго пилота. Через секунду случилась катастрофа, которая, как я полагаю, не входила в планы преступников.

– А «Сирена» не среагировала на приближающуюся опасность, потому что была взломана, – медленно добавил Райли. – Вполне возможно, преступники отключили ряд функций, чтобы она не помешала захвату.

– Вполне возможно, – подтвердил Линкольн.

– И первый вопрос, который у меня возник, звучит так: почему капитан Вавилов не заснул? – произнес Козицкий. И тут же изобразил улыбку: – В действительности это не важный вопрос, мне просто интересно.

Москва, Россия 17.12.2036

Одни люди говорят, что миром правит пища, что еда – основа жизни и ее недостаток заставлял капитулировать непобедимые армии. Они правы, сомнений в этом нет. Другие убеждены, что власть находится в руках тех, кто контролирует воду, ведь жажда убивает быстрее голода. Позиция этих людей неколебима. Еще уверяют, что нет ничего важнее денег, ведь тот, в чьих руках золото, может купить и воду, и пищу. Но если за золото нельзя купить сталь, владельцы денег проигрывают воинам и отдают сокровища под угрозой меча.

А меч сдается, если нет достаточно еды…

Круг замыкается, обращаясь против самого себя, путая тех, кто верит, что можно отыскать единственно правильный ответ, и намекая на то, что миром правит страх. Страх голода и жажды, нищеты и слабости, страх поражения. Страх потерять что имеешь или не получить желаемого. Тот самый страх, который сверху донизу пронзает пирамиду общества, доводит до исступления и заставляет врать. А когда начинаешь врать – приходит страх наказания.

Страх всегда рядом.

Неужели он правит миром?

В большой гостиной царил полумрак. Нет, хозяину не приходилось экономить на электричестве, просто накатила меланхолия и оказалось достаточно света уличных фонарей, окон соседних домов и рекламы – огней ночного города. И не хотелось больше. Хозяин – невысокий худощавый мужчина пятидесяти примерно лет, сидел в очень мягком кресле, вытянув руки на подлокотниках, и напряженно, не отрываясь и не шевелясь, смотрел на мерцающую напротив окна рекламу.

– Создай свой личный энергетик! Полезный на генетическом уровне. Полезный только тебе. Предназначенный только для тебя.

Кондоминиум был высок, и двумя этажами выше рекламы уже не видно. Там начиналась экологически чистая, свободная от агрессивного маркетинга зона, но такая же квартира двумя этажами выше стоила на тридцать пять процентов дороже, и мужчина не мог ее себе позволить.

– Лунный тур от Vacoom Inc.! Неделя, которая покажется жизнью! Оторвитесь от земли!

Мир улыбался, завлекал, предлагал купить – можно в кредит, – мир манил неизведанным, невиданным, не попробованным, мир обещал, но его яркий взгляд оставался безжизненным. Абсолютно пустым и абсолютно безжизненным. Потому что миру на тебя плевать. Даже когда ты платишь. А если твоя кредитная история рушится, миру становится плевать вдвойне.

– Мне нужна эта работа, – тихо сказал мужчина.

Мир промолчал. Но реклама, кажется, стала ярче. Завлекательнее. Реклама точно знала, как можно потратить деньги.

– Я не могу потерять работу.

Нужно оплачивать квартиру, платить жене алименты, платить за колледж младшего сына и иногда подбрасывать денег старшему. И все это возможно, лишь пока он работает. А работает он до тех пор, пока проходит строжайшую медкомиссию, потому что от его работы зависят жизни людей. Врачи ни за что не пропустят его с развившейся феохромоцитомой – это противопоказание. Его не выгонят из Космического флота, но переведут на другую должность, предложат перекладывать бумажки и всучат соответствующую зарплату – клерка. А младшему учиться еще два года. Он обязан продержаться на своей высокооплачиваемой должности.

Послышался короткий перезвон, и на смартплекс прилетело автоматически сгенерированное напоминание: «В 16:00 прибыть для прохождения предполетной медкомиссии».

В шестнадцать часов… Мужчина улыбнулся, медленно выбрался из кресла, прошел вдоль окна, мельком взглянув на появившуюся на рекламном экране надпись: «Клиника генетического планирования доктора Брэдли. Идеальным родителям – идеальных детей», и подошел к столу, на котором были выставлены четыре прозрачных пузырька с разноцветными таблетками. Этикетки на пузырьках отсутствовали, поскольку мужчина приобрел лекарства нелегально, без рецепта, но и запрещенные препараты в пузырьках отсутствовали. Разноцветные таблетки были лекарствами, которые спрячут от проверяющих докторов проклятую феохромоцитому.

Он снова соврет.

Можно долго спорить, что именно правит миром: деньги, насилие, страх… но в действительности всем заправляет ее величество фармакология. С ее помощью можно стать молодым и веселым, сильным и неутомимым, можно вылечиться, а можно просто замаскировать болезнь. Великая фармакология способна на все.

Мужчина собрал на левой ладони «коктейль» из разноцветных таблеток, взял в правую бокал с водой и внимательно посмотрел на свое отражение в большом зеркале.

– Пейте на здоровье, капитан Космического флота Вавилов. Вам нужна эта работа.

И резким движением высыпал таблетки в рот.

22.12.2036

Признаться, Анна думала, что ей потребуется больше времени, чтобы убедить Артура сотрудничать. Возвращаясь из клипера, девушка тщательно подбирала слова и фразы для предстоящего разговора, но брат, судя по всему, слишком соскучился по любимому занятию, и долгого объяснения не потребовалось. Артур выслушал сестру, мерно покачиваясь и глядя в сторону, проигнорировал вопрос: «Ты понял, что нужно делать?», зато утвердительно кивнул, услышав: «Хочешь этим заняться?»

Первая часть плана оказалась выполнена.

Девушка повела брата в клипер и в шлюзе нос к носу столкнулась с выходящим из «Чайковского» доктором. Причем столкнулась в буквальном смысле: к удивлению Анны, Нуцци напрочь позабыл о воспитании – толкнул ее плечом, но не извинился, машинально потрепал Артура по волосам и направился прочь. И такое поведение никак не вязалось с предельно вежливым врачом. Девушка предположила, что Нуцци за что-то отругал капитан, и продолжила путь в машинное отделение, в котором обнаружились перемены: рядом с терминалом 2.0 появились два ящика из-под еды и восемь спальных мешков, разложенные на две кучи. На одной сидел Бен Сигал, уже запустивший и виртуальный монитор, и виртуальную клавиатуру, вторая пока пустовала.

– Добрый день, Артур, – поприветствовал мальчика Линкольн. – Проходи, садись.

Ребенок молча прошел ко второй куче мешков и плюхнулся на нее, Анна вздохнула, открыла рот, собираясь извиниться и объяснить капитану поведение брата, но тот покачал головой:

– Я не ждал другой реакции.

– Спасибо, сэр.

– Ерунда. – Капитан помолчал. – Он справится?

– Артур очень хочет работать, сэр.

– Это хорошо… – Линкольн покосился на Сигала: – Бен, ты слышал? Артур очень хочет работать.

– Я тоже, сэр.

– Соревнование между вами я устраивать не собираюсь, а ты знай, что Артур твое место не займет.

– Да, сэр.

– Ты это понял? – с нажимом повторил капитан. – Бен, мне нужно, чтобы вы работали в команде.

– Да, сэр, – в очередной раз повторил Сигал. Бен рассматривал сложившуюся ситуацию как возможность проявить себя, и Линкольн опасался, что эгоистичные соображения помешают общему делу. – Мы будем работать командой, сэр, на результат.

– Очень хорошо. – Капитан вернулся за терминал. – «Сирена», пожалуйста, обеспечь мистеру Артуру Баррингтону полный допуск в системы «Чайковского».

– Прошу подтверждения, сэр, – тут же отозвалась компьютер.

– Конечно.

Линкольн приложил руку к коммуникатору.

– Допуск Артура Баррингтона подтвержден. Статус: временный сотрудник.

– О зарплате поговорим позже… – улыбнулся капитан, глядя на девушку. Однако глаза Линкольна оставались холодными. – Мисс Баррингтон, скажите, Артур сможет какое-то время управляться без вас?

– Полагаю, да, сэр, – кивнула Анна, понимая, что услышала вежливую просьбу удалиться. – Мне ведь не обязательно здесь находиться?

– Да, мисс Баррингтон, не обязательно, – подтвердил Линкольн. – Позвольте поблагодарить вас за понимание.

И поднялся, чтобы проводить девушку до выхода из машинного отделения.

Тем временем Артур вошел в систему и углубился в дебри двоичного кода, постепенно забираясь так глубоко, что сидящий рядом Бен попросту перестал понимать, что делает мальчик – Артур работал слишком быстро. Он копался в мозге «Сирены», и она не могла отслеживать действия юного Баррингтона, так же как пациент не способен наблюдать за работой врача во время операции. «Сирена» была полностью беззащитна перед ним.

Приказ: «Доступ к формированию беспроводных линий, установление дополнительной».

«Сирена», а точнее та ее часть, у которой оставалась возможность общаться с Артуром, немедленно поинтересовалась: «Формат связи?»

«Эмуляция принятого протокола».

«Задача?»

«Обеспечение устойчивого соединения».

«Недостаточно символов».

«Распаковать библиотеку unknow».

Артур запустил скрытый от всех, включая «Сирену», информационный пакет, и в систему потекли символы, не имеющие ничего общего с принятыми в земном программировании.

* * *

Не только Анна обратила внимание на то, что доктор Нуцци немного не в себе. Выйдя из клипера, врач повстречал Августа и Октавию, но среагировал на них так же, как на Баррингтон, – никак, просто прошел мимо, что вызвало у Даррела логичное предположение:

– Док чем-то недоволен?

И усмехнулся, потому что у Августа, в отличие от врача, было прекрасное настроение. Он поужинал желеобразным стейком, заел его желеобразным мороженым, выиграл две партии в шахматы у Клиффа и охотно согласился на предложение Октавии отправиться к пробоине, которая стала для путешественников чем-то вроде набережной – местом неспешных прогулок и созерцания.

– Доктор не в себе, – тихо произнесла Леди, бросив взгляд на удаляющегося Нуцци.

– Интересно, почему, – хмыкнул Даррел.

– Потому что лазил в кабину, – ровно ответила девушка.

И Август среагировал именно так, как она ожидала:

– Черт! – Даррел понял, что только что видел Нуцци, и от всей души посочувствовал врачу.

– Вот именно, – грустно кивнула ОК.

– Откуда ты знаешь, что он ходил в кабину?

– Я видела, как док и два сотрудника пошли в клипер, – ответила девушка. – А потом видела, с какими лицами они оттуда вышли.

– Трупы видела? – помолчав, спросил Август.

– Нет, – качнула головой ОК. – Наверное, они сразу отнесли их в трюм. Как и остальные тела.

– Пожалуй…

Они помолчали, продолжая медленно идти к пробоине, и одновременно подумали о том, что тоже могли лежать сейчас в трюме, то ли в холодильнике, то ли завернутыми в пластиковый мешок, и ждать, что их отвезут домой… А может, и не отвезут: если на спасательном клипере не окажется мест для мертвецов, трупы навсегда останутся в гостях у инопланетян.

– Все это не очень весело, – тихо сказала Октавия.

– Особенно для тебя, – эхом отозвался Август.

– Можно подумать, ты работал в морге, – возмутилась девушка. – Ведешь себя так, словно на сто лет меня старше.

– Почти, – буркнул Даррел.

– Что значит «почти»? – не поняла Леди. – Ты мой ровесник.

– Вообще-то, на два года старше.

– Почти ровесник!

– Я не об этом, – медленно ответил Август и тут же уточнил: – Ты ведь родом из России?

– Да.

– И наверняка никогда не слышала такое сочетание: «вулкан 34/MG».

– У этого района есть другое название, – помолчав, произнесла Октавия. Она поняла, что сейчас расскажет Даррел, и не ошиблась.

– С тех пор как мой район начали делить банды «34 ангела» и «Бешеные Гиппопотамы», по-другому его не называли. – Август грустно улыбнулся. – Раньше там было неплохо… правда неплохо. Нормальный, тихий район для среднего класса. Все было хорошо, пока банды не стали выяснять, кто из них будет продавать наркоту на наших улицах. Мне было девять, когда я впервые увидел, как человеку простреливают голову. Это был мой отец.

– Мне жаль, – прошептала девушка. – Черт, Август, правда – я понятия не имела, что ты из «34/MG». Я хотела сделать о нем репортаж, но менеджеры сказали, что получится слишком жестко.

– Я не делюсь с тобой горечью, ОК, она тут, – Даррел прикоснулся к груди. – Я просто объясняю, что видел трупы. Много трупов. Наверное, слишком много.

Девушка замолчала, и до пробоины они добрались в полной тишине. Остановились чуть правее центра, поскольку оказались не единственной парочкой на «набережной», и некоторое время, обнявшись, любовались видом на Луну и Землю, которые хоть и стали меньше, чем два дня назад, но не настолько, как боялась девушка.

– Интересно, с какой скоростью мы летим? – спросила ОК.

– Не очень быстро, – произнес Август, который прекрасно понял, что имеет в виду Леди. – Но все равно удаляемся от дома.

– Только не надо ныть, – грубовато бросил подошедший сзади Арнольд.

– Никто не ноет, – прохладно ответил Даррел.

И прижавшаяся к нему Октавия с удивлением поняла, что Август не вздрогнул от неожиданности и от того, что в голосе Хиллари явно читалась агрессия. Даррел продолжил стоять как стоял: лицом к космосу, уверенно обнимая Леди за талию, и ничто на свете не могло его поколебать.

«Вулкан 34/MG», – подумала Октавия. – У Августа такое прошлое, что лучше Арнольду держаться от него подальше».

И она еще теснее прижалась к парню, наслаждаясь ощущением крепкого плеча.

– Если ты не ноешь, Бесполезный, то что ты делаешь? – поинтересовался Хиллари.

– Констатирую факт, – ровно ответил Август.

Несколько секунд здоровяк буравил долговязого Даррела взглядом, после чего с угрозой осведомился:

– Хочешь меня достать?

– Хочет, – подначил Арнольда Саймон.

– Хочет вывести меня из себя, – подтвердил Хиллари. – Специально нарывается на драку.

Даррел резко повернулся и жестко посмотрел на здоровяка. Тот улыбнулся.

– Август, нам пора, – произнесла Октавия, ухитрившись сделать так, чтобы голос не дрожал.

– Мы только пришли, – ответил Даррел, не сводя глаз с Хиллари.

– Октавия, ты можешь остаться, – ухмыльнулся здоровяк. – Уверен, тебе понравится.

– Я ухожу с Августом.

– А если я буду настаивать?

– Не надо настаивать.

– Тогда пойди прогуляйся, – почти зло предложил Хиллари. – Нам с твоим кавалером нужно кое о чем поговорить.

К этому моменту все гулявшие по «набережной» ребята покинули ставшее опасным место, и девушка понимала, что помощи ждать неоткуда.

– Арнольд! Оставь нас в покое!

– Бесполезный, тебе не противно, что тебя защищает девчонка?

– Ну, если она с тобой справится, зачем мне руки марать? – с издевательской рассудительностью поинтересовался Август.

– Что ты сказал?! – разъярился Арнольд. – Повтори, скотина!

Он бросился вперед, но замер, услышав испуганный возглас Саймона:

– Темнеет!

И все остановились, потому что освещающие ангар лампы начали тускнеть.

– Что происходит? – жалобно спросил Саймон.

– Вчера такого не было, – зачем-то сказал Хиллари.

– Они хотят лишить нас света? – удивилась Октавия.

– Или у них авария?

– Арнольд, не говори глупостей.

– Но почему-то же они выключают электричество.

Леди посмотрела на Даррела:

– Почему?

– Сколько времени? – вместо ответа спросил он.

– Половина девятого вечера. – Смартплекс ОК работал постоянно, и девушка просто посмотрела в правый верхний угол очков.

– Закончился световой день, – усмехнулся Даррел. – Нам обеспечивают привычный суточный цикл.

– Зачем? – удивилась Леди.

– Полагаю, из вежливости.

– Или они нападут в темноте, – проныл Саймон.

На этот раз удивился Август:

– Зачем?

– Может, они ночные животные, – выдохнул юноша. – Вампиры!

– Вряд ли они вампиры, – со знанием дела произнес Хиллари. – Но нападать в темноте легче.

– Ты еще не оценил разницу в технологиях? – издевательский осведомился Август. – Им достаточно щелкнуть пальцами, чтобы мы все оказались за дверью, – Даррел кивнул на пролом. – Поэтому успокойтесь и расслабьтесь: хозяева корабля предлагают нам готовиться ко сну. А интересовать нас должен ответ на один вопрос: во сколько у них восход?

– Завтра узнаем, – улыбнулась ОК, беря Августа под руку и поворачивая к лагерю. – Спокойной ночи, господа.

* * *

Выключение света стало неожиданностью для всех, и в том числе – для Линкольна. О происходящем капитану доложила «Сирена», и он сразу вышел из клипера, возле которого начали собираться встревоженные ребята.

– Вы знаете, что случилось?

– Как это объяснить?

– Это надолго?

Поскольку точных ответов у Линкольна не было, он молча постоял, глядя на тускнеющие плафоны и оценивая скорость уменьшения силы света – темнело в ангаре постепенно, – затем вздохнул и посмотрел на Анну:

– Хотите забрать Артура, мисс Баррингтон?

– Хотела узнать, что делать?

Впрочем, как и все вокруг. Ребята занервничали, и лишь демонстрируемое капитаном спокойствие помогло им удержать себя в руках.

– Ведите брата спать, – решил капитан. – Если пришельцы решили устроить нам смену дня и ночи, придется следовать распорядку.

– А это точно смена дня и ночи? – громко спросил Арнольд.

– У вас есть другое объяснение, мистер Хиллари?

– Нет.

– У меня тоже, – буркнул Линкольн и, сопровождаемый Анной, вернулся в клипер.

Оставайся включенным свет, капитан обязательно задержал бы программистов часов до одиннадцати, но теперь был вынужден изменить планы, разумно рассудив, что чем раньше парни лягут спать, тем раньше проснутся.

– Расходитесь, – распорядился он, открывая дверь в машинное отделение. – До завтра.

И программисты послушно вышли из клипера: Бен – радостно, Артур – равнодушно.

На ангар продолжала спускаться тьма, и ребятам ничего не оставалось, как совершить вечерний туалет и разбрестись по местам. Но спать, конечно же, улеглись не скоро. Сначала повсюду заработали виртуальные мониторы: кто-то открыл сессию сетевой игры, кто-то взялся за чтение, кто-то обрабатывал сделанные за день фотографии и видео; то здесь, то там вспыхивали разговоры и звучал смех. Но примерно через час лагерь затих.

Наступившая темнота сделала свое дело: создала правильное настроение, напомнила об усталости, и ребята стали проваливаться в сон. Один за другим гасли мониторы, обрывались разговоры, превращаясь сначала в тихий шелест, затем в шепот, а после – в его следы.

Артур, что стало очередной неожиданностью для Анны, уснул еще до наступления полной темноты: съел «шоколадный батончик», сходил в уборную, забрался в спальник и через минуту засопел. Девушка какое-то время читала, поглядывая на отвернувшегося к стенке брата, а когда лагерь угомонился, решила, что ей тоже следует отдохнуть, выключила монитор, но только собралась забраться в мешок, как на смартплекс пришел вызов и на экране очков появилась улыбающаяся физиономия Пятого.

– Баррингтон, ты спишь?

– Да, – отрезала Анна. – Не мешай.

– И какой сон видишь?

– Как инопланетяне выбрасывают тебя за борт.

– Ты так за меня испугалась, что проснулась? – округлил глаза Чарльз.

– Пятый, ты еще днем надоел, а я действительно хочу спать, – прошептала девушка. – Говори, что нужно, или заткнись.

– Считай, что я твой сон.

– Кошмар?

– Мечта.

Он явно пребывал в отличном расположении духа.

– Ты ведь не отстанешь? – вздохнула Анна.

– Нет, – довольно подтвердил Фрейзер.

– И что тебе нужно?

Несколько секунд Чарльз внимательно смотрел девушке в глаза, после чего тихо сказал:

– Правда, хорошо, что выключили свет?

– Что ты имеешь в виду?

– Можем заняться чем захотим.

Предложение в сильно упрощенном, «школьном», стиле девушке категорически не понравилось.

– Ты только об этом думаешь? – прошипела Анна.

Вопрос вызвал у Пятого законное недоумение:

– А в чем дело, Баррингтон? Не доводилось заниматься любовью?

– Чем я занималась – не твое дело, – отрезала девушка.

– Так давай расслабимся, – еще более открыто и нахально предложил Чарльз. – Когда ты еще займешься любовью не просто в космосе, а на инопланетном корабле? Представь, Баррингтон, мы возвращаемся домой, а нас спрашивают: вы там трахались? А мы стоим и улыбаемся, как идиоты.

– Пятый…

– Поверь, по крутости это примерно то же самое, как заниматься любовью на «Надежде Илона»… Ты повеселилась на станции?

– И снова – не твое дело. – Анна начала злиться, но почему-то не прерывала связь.

– Ах да, у тебя же была каюта пополам с братом… – Фрейзер сделал вид, что только что вспомнил об этом. – Между прочим, кто хотел – сумел добиться своего.

– Рада за тебя.

– Так что с моим предложением?

– Дай мне десять минут, – попросила Анна.

– Зачем?

– Спокойно уснуть.

Показалось или в глазах Пятого действительно мелькнула грусть? Девушка этого не поняла, а Чарльз продолжил увещевания прежним тоном:

– Баррингтон, опомнись, я предлагаю уникальное приключение, когда еще ты окажешься на инопланетном корабле в объятиях миллиардера?

– Ты не миллиардер.

– Я наследник миллиардера, – напомнил Фрейзер и рассмеялся: – А это, поверь, гораздо перспективнее. Думай быстрее, или я позову кого-нибудь другого.

– Зови, – грубовато отрезала Анна и отключила связь.

– Баррингтон! – прошептал Чарльз, не веря, что ему отказали. – Баррингтон, гадина, не смей отключаться!

– Уснула? – поинтересовался верный Лесли, изо всех сил пытающийся помочь приятелю спасти лицо.

– Я ее разбудил, – подтвердил Фрейзер. – Она, похоже, даже не поняла, что я предлагаю.

– Позови кого-нибудь еще.

– Кого? – Пятый огляделся.

– Да кого угодно, – хихикнул Лесли. – Тебе нужно лишь свистнуть, и все девчонки с радостью примчатся на зов. Останется только выбрать.

«А ведь верно!»

Все было именно так, как сказал Лесли, достаточно лишь позвать, потому что он, подобно сказочному принцу, сочетал в себе все возможные достоинства: умен, красив, силен, хорошо сложен, остроумен и богат. И все девчонки, которые пока не нашли себе пару, будут рады составить ему компанию. И половина из тех, кто нашел. Пятый понимал, что сможет развлечься, но вот беда: мысль о том, что придется обнимать кого-то, кроме Анны, вызвала у него отвращение.

«Черт возьми, Баррингтон, ты меня заколдовала?»

– Поторопись, пока не все уснули, – нетерпеливо произнес Лесли, рассчитывающий повеселиться вместе с Фрейзером – с подругой выбранной им девушки. – Минут через пятнадцать будет поздно.

Виртуальные мониторы гасли один за другим, тропинка к уборным окончательно опустела, а Пятый все никак не мог решиться: он хотел развлечься, но не с кем попало, а с конкретной девушкой, но не знал, как ее уговорить. Чарльз видел, что Настя – стройная русская, охотно смеющаяся над всеми его шутками, еще не спит, делает вид, что читает, изредка бросая в его сторону взгляды, понимал, что отказа не будет, но не чувствовал никакого желания идти к ней.

– Чарльз!

– Я знаю, что нам нужно, – неожиданно понял Фрейзер.

– Что?

– Вечеринка.

– Сейчас? – изумился Лесли.

– Нет, завтра, когда капитан проснется, – саркастически ответил Пятый. – Конечно, сейчас: Линкольн заперся в «Чайковском», Вагнера и Наоми я после ужина не видел, док дрыхнет на правой стороне, и мы полностью предоставлены сами себе… – Неожиданная идея захватила Фрейзера с головой. – Буди остальных.

– А ведь верно: мы сами по себе! – рассмеялся Лесли.

Пятый раскрыл рюкзак и принялся рыться в вещах.

– Я выставлю все, что прихватил на Луну.

– Ты что-то взял? – удивился подошедший Хиллари.

– Арни, только не ври, что ты отправился на небо пустым, – рассмеялся Чарльз, продолжая копаться в рюкзаке. – Ни за что не поверю.

– Ну… – с сомнением протянул здоровяк, не зная, можно ли доверять Пятому.

– И не жадничай. Нас скоро спасут и отвезут домой, а на кой черт нам на Земле наши запасы? – Фрейзер оторвался от рюкзака и весело посмотрел на Хиллари. – Давай веселиться, брат, будем внукам рассказывать, как отрывались на инопланетном крейсере.

– Откуда ты знаешь, что это крейсер? – нахмурился здоровяк.

– Какая разница, что это? Главное, что инопланетный, а мы на нем обдолбаемся, – рассмеялся Пятый. – Я ставлю все.

– И я, – поддержал его Лесли. – И ребята, которых я разбудил.

Слух о том, что Фрейзер объявляет вечеринку, быстро разлетелся по ангару, и те, кто хотел веселья, торопливо покидали спальные мешки и направлялись к мужской уборной.

– Застукают.

– Все спят.

– Половина лагеря на ногах.

– Капитан спит.

– Вдруг ему с «правой стороны» донесут?

– И что он нам сделает? – поинтересовался Пятый.

– В смысле?

– В прямом. – Фрейзер дождался, когда все, включая девушек, оказались внутри, прикрыл дверь, улыбнулся и громко повторил: – Что капитан сделает? Мы находимся на корабле зелененьких человечков в чертитысячах миль от Земли, и никто не знает, сумеют ли нас спасти. А даже если сумеют, кто посмеет нас обвинить в том, что мы захотели расслабиться? Не знаю, как вы, а я уже два дня чувствую некоторое напряжение. Я на нервах. И я хочу веселья.

– Да! – поддержали Чарльза самые энергичные последователи.

– Мы перебудим весь лагерь, – заметил Мо.

– Спокойно, – повел рукой Фрейзер. – Папочка еще днем проверил уборную и убедился, что дверь звук вообще не проводит.

– Правда? – не поверил щуплый Смит.

– Можешь выйти и приложить к ней ухо, – рассмеялся Пятый. – А можешь просто поверить на слово: нас никто не слышит.

Гости радостно загудели.

– Но что мы будем делать? – поинтересовалась Настя. – Даже пива нет.

– Зато есть кое-что покрепче! – Арнольд вышел вперед и бросил на столешницу пакетик с белым порошком. – Кокаин.

– Он ведь запрещен, – прищурился Даррел.

– Ты еще скажи, что его тебе отец выдал, – хихикнула Октавия.

– Не отец, а дед, – объяснил Хиллари. – Старый хрыч всю жизнь мечтал побывать на спутнике, но не получилось, вот он и попросил дунуть за него… Только я до Луны не добрался.

– Зато оказался в гостях у инопланетян! – засмеялся Пятый, бросая на столешницу свой пакетик. – Добро пожаловать на вечеринку!

Лесли запустил на смартплексе бодрый хит и вывел динамики на полную громкость.

* * *

После разговора с Пятым спать Анна уже не могла. Хотя честно пыталась: минут пятнадцать, не меньше, девушка ворочалась с одного бока на другой, пытаясь определить наилучшее положение для отдыха, но молчаливые тени, которые неожиданно заскользили в сторону уборных, и шум, вырывающийся в лагерь, когда открывались двери, мешали заснуть. Фрейзер устроил вечеринку, и девушка, как ни пыталась, не могла об этом не думать.

«Вот ведь неугомонный!»

Анне очень хотелось оказаться там, где царило веселье, окунуться в него, выбросив из головы тяготы последних дней, а лучше – все тяготы вообще, хоть на несколько часов, хотя бы с помощью «химии», отключиться от проблем окружающей реальности. Будь Анна слабее, она давно увлеклась бы веществами, спасаясь в них от унылой беспросветности жизни, как многие жители ее района, но девушка знала, что проблемы никуда не денутся, скорее их станет больше, и обходилась без «химии». Но сейчас ей захотелось расслабиться… или это из-за Пятого? Из-за того, что он говорил полчаса назад? Очень простая, даже грубоватая настойчивость Фрейзера в действительности понравилась Анне – ей было приятно, что Чарльз откровенно ее добивался, но эта же настойчивость скорее мешала ей собраться на вечеринку: девушка знала, что не даст Пятому того, чего он хочет, а скандалить не хотела.

«Может, просто заглянуть, посмотреть, кто уже там, и сразу уйти?»

Идея показалась привлекательной, Анна даже выбралась из спальника, но остановилась, увидев на смартплексе сигнал вызова. От Пятого, разумеется, кто еще мог позвонить среди ночи?

«Сейчас я с ним поговорю и точно не захочу никуда идти!» – подумала Анна, нажимая на кнопку «Ответ».

– Да?

– Не передумала?

«Какой же он настырный!» Но вслух девушка произнесла другое:

– Я сплю.

– Последний раз предлагаю: приходи.

– Я не собираюсь с тобой расслабляться.

Музыка и смех вечеринки были приглушены, видимо, Пятый зашел в душевую или туалетную кабинку.

– Не хочешь – не надо, я найду с кем провести время, – проворчал он. – Просто приходи и повеселись со мной.

Первая фраза прозвучала по-идиотски, просто для того, чтобы уколоть. А вторым предложением Фрейзер вновь, в третий раз, позвал ее.

– Почему ты такой настырный? – поинтересовалась Анна.

– Может, мне приятно видеть тебя на своей вечеринке?

– Это уже твоя вечеринка?

– А чья, Баррингтон? – удивился Чарльз. – Конечно моя! И я, как хозяин, прошу: приходи, все уже здесь. Даже Бесполезный притащился.

«Август там?!»

С другой стороны, где ему быть?

Анна увидела, что лежащая рыжая заворочалась в спальнике, прошептала:

– Я подумаю! – отключила связь и обратилась к Картинке: – Ты спишь?

– Пытаюсь, – саркастически ответила та. – И если бы кое-кто не начал выяснять отношения со своим мужиком…

– Он не мой мужик, – перебила подругу Анна.

– Пока, – уточнила Баджи.

Крыть было нечем. Анна посмотрела на улыбающуюся подругу, вздохнула и спросила:

– Присмотришь за Артуром?

– Решилась?

– Схожу, посмотрю, что там творится… Или ты тоже хотела?

– Нет, не хотела, – протянула Баджи, бросив взгляд на отвернувшуюся к стенке Сандру. – Мне там делать нечего, а за Артуром я присмотрю.

– Спасибо!

– Не делай того, о чем потом пожалеешь.

– Да я ненадолго. – Анна быстро выбралась из мешка, обулась и направилась к уборной.

* * *

Почти все космонавты в разводе или одиноки.

Почти все…

Космос огромен и холоден, он требует времени и внимания, он поглощает целиком, а если не отдашься – убьет так быстро и с таким неистовством, будто тепло пролившейся крови способно хоть на мгновение согреть его гигантское пустое тело. Космос хочет тебя целиком: эмоции, чувства, разум… Космос становится твоим смыслом, твоей судьбой, твоей жизнью, и поэтому почти все космонавты в разводе или одиноки. У них прекрасные отношения с бывшими. Все обожают детей и проводят с ними много времени, но, прогуливаясь в парке или играя в бейсбол, отправляясь в кино или поход, космонавты все равно видят космос. Космонавты не знают иной жизни, поэтому Линкольн так и не понял, почему в эту ночь ему приснилась Сара. Почему она – женщина, с которой он не жил уже двадцать лет? Почему именно сегодня?

После катастрофы Линкольн ночевал в машинном отделении клипера. Без изысков – в расстеленном на полу спальном мешке, возле которого стоял рюкзак. Но один, в машинном отделении, а не в лагере. Капитан искренне считал, что обязан соблюдать с подчиненными и пассажирами дистанцию, и никогда не позволял себе ни близости, ни тем более панибратства. Поэтому, увидев во сне Сару, он никого не побеспокоил тем, что резко заворочался и издал удивленное восклицание, От которого сам проснулся, перевернулся на спину, положил под голову руку и улыбнулся темноте.

– Почему?

Почему не Майкл или Морган – их сыновья, а именно бывшая? Что за причудливый выбор? Их отношения закончились грубым разрывом, и Сара не разговаривала с ним два года – не могла простить лжи. Но устроив свою жизнь, бывшая сменила гнев на милость, и с тех пор их связывала крепкая дружба. Так почему же именно она явилась во сне?

– Похоже, мы связаны теснее, чем мне казалось…

– Сэр? – едва слышно прошелестела «Сирена».

– Я не сплю, – отозвался Линкольн.

– Докладываю: зафиксировано подозрительное движение.

– Инопланетяне? – подобрался капитан.

– Нет, сэр. В настоящее время большое количество пассажиров собралось в мужской уборной.

– Что они там делают?

– Я не располагаю видеокамерами внутри помещения, сэр, но пассажиры находятся в уборной довольно давно.

– Кажется, я понимаю, в чем дело, – усмехнулся Линкольн. – Вечеринка.

– Согласна с вашим выводом, сэр.

Капитан вздохнул, выбрался из мешка и стал натягивать штаны.

– Где Вагнер?

– Предположительно в трюме, сэр, – доложила «Сирена».

– В трюме? – удивился Линкольн. – Он вроде ночует в лагере?

– Сегодня старший помощник остался в трюме, сэр.

Линкольн не сразу сообразил, что могло побудить Павла остаться на борту, но машинально задал правильный вопрос:

– Один?

– Вместе с мисс Амар.

– Черт! – Капитан замер с ботинком в руке. Он должен был распознать оценивающие взгляды, которые Наоми бросала на всех мужчин штаба. Видимо, Нуцци оказался крепким орешком, и хищная помощница Райли взялась за Вагнера. А кадеты, насколько помнил свою молодость Линкольн, не имели привычки отказываться от того, что само плывет в руки. – Проклятие!

– Что-то не так, сэр? – ровным голосом осведомилась компьютер.

– По крайней мере, у них хватило ума не показываться пассажирам.

– Не понимаю, что вы имеете в виду, сэр.

– Спасибо, что предупредила, «Сирена», дальше я сам, – произнес Линкольн, торопливо обуваясь. – Дальше я сам…

* * *

Как выяснилось, почти все ребята заявились на борт «Чайковского» с запасом разнообразной «химии»: Лесли притащил «бодрящие капли» в ультразвуковом ингаляторе, Мо оказался владельцем коллекции разноцветных таблеток, Арнольд вложился кокаином, остальные не отставали, добавив порошки, подозрительные ампулы, конфеты с секретом и сиропы от кашля. С таким «угощением» вечеринка быстро набрала обороты. Никто не жадничал, не греб в себя больше нужного, торопясь захлебнуться в передозе, но «долбанулись» все, и Анна, явившаяся в уборную в самый разгар веселья, разглядывала знакомых ребят с некоторым изумлением.

Диккенс страстно целуется с толстеньким Филипом. Диккенс?! Август танцует с Настей, рядом с ними Карсон и Мэйсон. Рядом, это так близко, что иногда кажется, будто они танцуют вчетвером. Октавия сидит на столешнице с ингалятором в руках, возле вертится Саймон, гладит девушку по бедру, заглядывает в глаза, натужно смеется над собственными шутками, но видно, что Леди увлечена исключительно «каплями». На ручке крайней левой душевой кабинки висит чья-то футболка, видимо, это означает, что кабинка занята. Из соседней, смеясь, выходят Нэнси и Мишка, Нэнси не успела застегнуть блузку, и видны ее небольшие, твердые груди. Впрочем, когда она запахивается, они все равно просвечивают через тонкую ткань. Мишка надевает снятую с ручки рубашку. Гремит музыка. Анна чувствует на талии чью-то руку и улыбается.

– Я обещал, что будет весело, – рассмеялся Пятый.

– Как ты догадался устроить вечеринку? – громко спросила Октавия. Она уже рядом, но как успела, Анна не заметила. Глаза Леди ярко блестят от капель, губы расплываются в довольной улыбке, прическа в полном беспорядке, и Баррингтон догадывается, что не так давно на ручке душевой болталась футболка Августа.

– Я должен был выманить Баррингтон из спальника, – сообщил Пятый, крепко прижимая к себе Анну.

Октавия запрокинула голову и громко рассмеялась. Анна ее поддержала, почувствовала на шее горячее дыхание Чарльза и решила, что сегодня можно.

Плевать!

Каждый имеет право на отдых!

– Я вам не помешаю? – поддержал веселье Арнольд, неожиданно появившись со спины Октавии.

– Сегодня здесь все счастливы, – ответил Пятый, продолжая мягко ласкать Анну.

– Леди, ты попробовала кокс?

– Я обещала папе не становиться на кривую дорожку и сдержу слово, – вновь рассмеялась ОК.

– А как же ингалятор?

– У меня запершило в горле.

Теперь засмеялись все.

– Вы пробовали карамельки? – поинтересовался Хиллари. – Нэнси притащила целую коробку. Вот уж не думал, что у такой пай-девочки окажется запас настолько качественного дерьма!

– Предпочитаю другое сладкое, – пробормотал Пятый, нежно целуя Анну в шею.

Девушка поняла, что Чарльз ее не отпустит, вспомнила слова Баджи: «Не делай то, о чем будешь жалеть», но призналась себе, что жалеть ни о чем не будет. Наверное. Во всяком случае, не сегодня вечером, потому что сегодня – ночь добра и любви.

– А ты любишь сладкое? – спросил Арнольд у Октавии.

– Я пойду потанцую, – ответила девушка.

– Со мной?

– Почему с тобой? – Леди сделала шаг назад и гордо ткнула пальцем в майку, которую не снимала целый день. – Читать умеешь?

– Дерьмовый принт, – зло бросил Хиллари.

Анна почувствовала, что Пятый напрягся, понадеялась, что у Хиллари хватит ума не продолжать, но надежда не сбылась.

– Приятно ходить как заклейменная корова? – рявкнул распаленный здоровяк.

– Это мой выбор! – резко ответила ОК.

– Ты ходила с ним в душ!

– Завидно? – Арнольд поперхнулся. Леди окинула его презрительным взглядом и сообщила друзьям: – Я иду танцевать.

– Останься! – Хиллари грубо схватил девушку за руку.

– Это плохо, – пробормотал Фрейзер. – Это очень-очень плохо.

И разжал объятия. Анна поняла, что Пятый собирается вмешаться, подумала, что он не такой болван, каким кажется, но прежде чем Чарльз успел шагнуть к Хиллари, музыка оборвалась и Август очень холодно и очень громко произнес:

– Жирный, оставь мою девушку в покое.

Танцующие быстро разошлись, и Даррел остался в центре комнаты совсем один.

– Это еще почему? – злобно осведомился Хиллари.

– Потому что Леди пришла со мной, – прежним тоном объяснил Август.

– Их надо успокоить, – пробубнил Пятый.

– Не лезь, – Анна удержала его за руку и не позволила встать между соперниками. – Они должны сами определить, как будет дальше.

Чарльз удивленно посмотрел на девушку, но остался. Анна поняла, что Пятому приятно ее беспокойство. Но при этом ему не хотелось оставаться в стороне.

– Арни его убьет, – вздохнул Фрейзер.

– Что-то мне подсказывает, что нет, – тихо, но твердо ответила девушка.

– Что именно?

– Интуиция.

Хиллари отпустил Октавию и пошел на неподвижного Даррела. Кто-то из девушек ойкнул, кто-то из парней засопел, но быстрой драки не случилось: не дойдя до противника пары шагов, Арни вдруг остановился и начал медленно двигаться по кругу. Похоже, у него тоже сработала интуиция и Хиллари сообразил, что торопиться не следует.

– Со мной он не был так осторожен, – почти обиженно заметил Пятый.

– Тогда вы оба были в ярости и мало что понимали, – утешила его Анна.

– Пожалуй… – Он обнял девушку за плечи. – Когда смотришь на драку со стороны, она кажется такой… дурацкой.

– Ты взрослеешь на глазах, – улыбнулась Анна.

– Жаль, что они испортили классную вечеринку, – вздохнул Чарльз. – Ты ведь почти согласилась.

– Заткнись!

– Что, Бесполезный, решил стать героем? – громко спросил Арнольд.

Август промолчал.

– Язык проглотил?

– Может, начнем делать ставки? – неуверенно предложил Мо.

Кто-то натянуто рассмеялся.

– Сотня на Арнольда!

– Кому нужна твоя сотня? Я ставлю десерт, который дадут на обед!

– Это очень весомая заявка!

– Поддерживаю!

– Чего молчишь?! – рявкнул Хиллари, которого слегка нервировало абсолютное спокойствие Даррела. – Чего молчишь?

И вдруг бросился в атаку.

Никто и подумать не мог, что его объемное тело способно на столь стремительный рывок, но факт остается фактом: массивный Арнольд умел срываться с места с умопомрачительной скоростью. Его вопрос еще висел в воздухе, а Хиллари уже обрушился на тоненького Августа, намереваясь сбить его с ног и растоптать, уничтожить…

Поправка: хотел обрушиться.

Потому что в тот самый миг, когда здоровенный Хиллари оказался на расстоянии удара, Август резко, как змея, выбросил вперед правую руку, следом – и мгновения не прошло! – «крюк» левой и тут же шаг назад с возвращением в боевую стойку. А тяжеленный, мощный Арнольд, словивший безжалостные по силе и точности удары, на несколько мгновений замер, постоял, глядя перед собой осоловевшими глазами, а затем обрушился. Но не на Даррела – на пол.

И в наступившей тишине громом прозвучал тихий, слегка насмешливый голос доктора Нуцци:

– Боксеры, сука, быстрые.

Август опустил руки и медленно оглядел присутствующих, беззвучно спрашивая, есть ли еще сомневающиеся в том, что Октавия – его девушка. Таковых не нашлось.

– Вечеринка окончена, – холодно сообщил стоящий у дверей Линкольн, глядя Пятому в глаза. – Мистер Фрейзер, вас я прошу задержаться, остальные должны немедленно разойтись. Док, пожалуйста, осмотрите мистера Хиллари.

Анна хотела остаться, но Чарльз отпустил девушку, легонько подтолкнул к дверям и прошептал:

– Иди.

– Но…

– Я разберусь, – пообещал Пятый. – А у тебя завтра утром проснется Артур.

Он был прав, он был во всем прав, поэтому Анна кивнула, потянулась, легко поцеловала Чарльза в губы и направилась к выходу.

– Не ожидал увидеть вас здесь, мисс Баррингтон, – тихо сказал Вагнер, когда девушка проходила мимо.

Анна на мгновение задержалась, затем честно ответила:

– Я сама от себя не ожидала.

И вышла вон.

23.12.2036

РБК: «Третий день в глубоком космосе! Третий день наши ребята пытаются выжить на поверхности холодного астероида. У них мало еды, воды и совсем немного воздуха. От смерти их отделяет лишь тонкий корпус лунного клипера, поврежденный в нескольких местах во время катастрофы. Мы восхищаемся мужеством наших ребят и верим, что они сумеют вернуться!»

SKY News: «Мировые новости напоминают главы фантастического романа…»

CNN: «Президент Емельянова выражает уверенность в благополучном исходе истории «Чайковского». Президент заявила, что не сомневается в способности Аллана Райли организовать и провести успешную спасательную миссию».

ABC News: «Если верить просочившимся из Vacoom Inc. слухам, спасательная миссия стартует в ближайшие часы и самый быстрый клипер Флота устремится в погоню за астероидом…»

Euronews: «Мы хотим верить в чудо…»

Reuters: «Роман Климов, отец самого знаменитого в мире блогера Леди ОК, сообщил, что сегодня днем произойдет долгожданное обновление и фанаты узнают…»

Xinhua: «Сумеет ли Райли догнать астероид?»

* * *

– Омлет с зеленью, омлет с беконом, омлет с грибами, омлет с томатами… – Наоми сделала шаг назад, внимательно оглядела ящики, стоящие на полках «Завтрак», и разочарованно вздохнула: – Одни омлеты.

– Наверное, нам просто «повезло» с поставкой, – ответил Павел. – В действительности меню гораздо разнообразнее.

– И чем же вас кормят по утрам?

– Разными кашами, – пожал плечами Вагнер. – А еще сосисками с бобами, блинчиками…

– Как выглядят блинчики? – заинтересовалась женщина.

– Так же, как все остальное – желе в тюбиках, – рассмеялся кадет. – Но со вкусом блинчиков.

– Вот они! – Наоми ткнула пальцем в один из ящиков. – Блинчики с малиновым джемом. А на первое предложим омлет с ветчиной, его здесь больше всего.

– Как скажешь. – Павел взял указанные ящики и отнес их ближе к выходу.

– Возьми еще кофе, какао и чай, – распорядилась Амар. – Они почти закончились.

– Хорошо.

Таскать ящики по узким отсекам клипера, предназначенного для путешествий в невесомости, было не очень удобно. Вагнеру пришлось сходить к шлюзу два раза, а когда он вернулся за последним ящиком, Наоми встретила его вопросом:

– Линкольн с тобой говорил?

Женщина очень постаралась, чтобы голос прозвучал небрежно, но кадет понял, что Наоми нервничает, и ответил хоть и коротко, но предельно мягко:

– Да.

О чем именно капитан должен был говорить, уточнять не требовалось. И почему Линкольн в первую очередь обратился к кадету – тоже: Вагнер был его подчиненным и с ним капитан мог не церемониться. А вот положение мисс Амар требовало от Линкольна куда больше деликатности, и он пока воздерживался от серьезного обсуждения.

– Капитан не обрадовался нашей… гм… нашим отношениям, – продолжил Павел, поняв, что женщина ждет подробного рассказа.

– Это не его дело, – перебила кадета Наоми.

– Капитан отвечает за все происходящее и имеет право лезть в любые дела, – уныло ответил Вагнер.

– И еще он может испортить тебе карьеру, – прищурилась женщина. – Линкольн обещал тебе неприятности?

– Открыто – нет, – покачал головой Павел. – Капитан вел себя достаточно деликатно, поблагодарил за то, что мы приняли необходимые меры предосторожности, и…

Кадет замялся.

– И приказал прекратить отношения?

Не то чтобы Наоми дорожила ими – она рассматривала интрижку с Павлом как мимолетное развлечение, но ей было неприятно подчиняться окрику солдафона. Наоми привыкла сама определять длительность отношений.

– Я сказал капитану, что мы… что я… – Павел покраснел, увидел улыбку на губах женщины, покраснел еще больше и, собравшись с духом, продолжил: – Я сказал, что мы взрослые люди и… наши отношения не повлияют на дисциплину.

– Ты такой милый. – Наоми подозвала кадета легким кивком головы, а когда он приблизился – потянулась и крепко поцеловала в губы. – И такой сильный.

Второй поцелуй затянулся и мог стать прологом к чему-то большему, но женщина вспомнила, что ее поджидает толпа голодных подростков, и заставила себя выскользнуть из объятий Вагнера.

– Потом, Павел, потом, сначала накормим детей завтраком.

– Как скажешь. – Он нежно провел рукой по щеке женщины, выпрямился, машинально одернул комбинезон, наклонился, собираясь взяться за последний ящик, но замер и вновь выпрямился: – Наоми, ты ведь ходила в уборную примерно в одно время со мной?

Разговор с Линкольном состоялся у кадета после подъема, а остаток ночи – после разгрома вечеринки – они с Амар провели вместе.

– Милый, это я тебя разбудила, а не наоборот, – рассмеялась женщина. И подняла брови: – Почему ты спрашиваешь?

– Не заметила ничего необычного?

– Сегодня жидкое мыло с запахом персика, а вчера было земляничное.

– Я серьезно.

– Я тоже.

– Вот уж не думал, что они станут менять сорта мыла, – протянул кадет.

– Павел, дети, – напомнила Наоми. – Если у тебя что-то важное – говори сейчас, или пойдем раздавать завтрак.

– Да, да, извини… – Вагнер раскрыл виртуальный монитор и запустил видеофайл. – Когда я зашел в туалет, в нем как раз заканчивалась утренняя уборка.

– Ух ты, – не сдержалась Наоми. – Как интересно.

– Я знал, что тебе понравится, – улыбнулся кадет.

На снятом Павлом видео работало с десяток, не меньше, небольших, размером с кофеварку, роботов. Они тщательно чистили стены, полы, раковины и унитазы, не обращая никакого внимания на остановившегося в дверях кадета, а когда закончили – Вагнер явился к финалу уборки, – скрылись в открывшемся в стене люке.

– Они о нас заботятся, – тихо произнесла Наоми, когда запись закончилась.

– И понимают важность гигиены, – в тон ей отозвался Павел.

Женщина вздохнула, задумчиво глядя, как Вагнер убирает монитор, и спросила:

– Как думаешь, они будут с нами говорить?

– Если мы им понравимся, – почти сразу ответил кадет. – Или покажемся интересными.

* * *

Вводить обязательный, общий для всех распорядок дня Линкольн не стал, здраво рассудив, что лишнее давление ни к чему хорошему не приведет. Но установил четкое время раздачи пищи, объяснив, что «у мисс Амар есть и другие обязанности, и она не будет целый день сидеть и ждать, когда вы явитесь», и это обстоятельство дисциплинировало пассажиров намного лучше приказов и распоряжений. Еда – идеальный мотиватор, а поскольку Наоми выдавала ее строго по списку, не реагируя на фразы: «Джонни отлучился в туалет, дайте мне его порцию», к завтраку лагерь оживал и просыпались даже те, кто лег слишком поздно.

– Утро.

Анна открыла глаза и посмотрела на сидящего у стены брата. То есть ответила на взгляд, потому что Артур смотрел прямо в глаза девушки.

– Утро, – повторил он.

– Правда? – попыталась пошутить девушка, искренне радуясь тому, что вечеринка не особенно затянулась и она сумела выспаться.

– Завтрак.

– Проголодался? – Девушка зевнула и потянулась. Подниматься не хотелось, но брат прав: пора.

– Утро, – Артур указал на клипер.

«Ах да, у него появилась новая игрушка – компьютер «Чайковского»…»

Брат торопился вернуться к работе, а значит, ни за что не отстанет.

– Утро.

– Знаю, знаю… – Анна выбралась из спального мешка и огляделась.

Наоми еще не появилась, но у шлюза уже выстроилась очередь из самых голодных. Гораздо меньший «хвост» вился к дверям женской уборной – всего из трех девушек, и Анна, поразмыслив, решила сначала привести себя в порядок.

«Кажется, я встала одной из последних…»

Но через секунду соседний мешок зашевелился, тонкая рука откинула клапан и Анна увидела взлохмаченную, не до конца проснувшуюся Сандру.

– Доброе утро. – Конфетка поправила бретельку майки и потянулась.

– Доброе… У тебя сыпь на локте.

– Наверное, натерла об этот матрас… в смысле – о спальник… – хихикнула Сандра.

И вылезла из спальника.

Рыжая что-то тихо ответила, вызвав у Конфетки смех, после чего выбралась из своего мешка и тоже посмотрела на Анну.

– Привет.

Натягивающая шорты Сандра не удержалась и хихикнула.

– Я не могла спать – должна была следить за Артуром, – пошутила Баджи.

– Утро, – сообщил брат.

– И тебе утро, – кивнула Картинка. – Ночь прошла хорошо, Артур спал, как младенец.

– Утро.

– Да, я знаю.

– Завтрак еще не раздавали? – поинтересовалась Конфетка. – Что-то я проголодалась.

– Как прошла вечеринка? – осведомилась Баджи.

Выбравшись из спальника, она успела надеть брючки и теперь завязывала шнурки на кроссовках. Анна поняла, что подруги, в отличие от нее, не только болтают, и потянулась за шортами. Но ответила:

– Мне не понравилось.

– Тем, как она проходила, или как закончилась? – осведомилась Баджи.

Конфетка вновь хихикнула.

– Вы знаете, как она закончилась? – удивилась Анна. Когда она вернулась, из спального мешка Баджи не долетало ни звука.

– Мы слышали, что в разгар веселья явился капитан, – сообщила Картинка.

– Но решили оставить расспросы на потом, – добавила Конфетка.

– Но за Артуром мы приглядывали.

– Он спал.

– Как младенец.

– Во всяком случае тогда, когда мы его проверяли.

– Спасибо, девочки, – искренне поблагодарила подруг Анна. – Вы мне сильно помогли.

– Теперь ты расскажешь, как все прошло на вечеринке? – заинтересовалась Сандра.

– Надеюсь, ты не наделала глупостей? – осведомилась Баджи.

– Анна собиралась наделать глупости? – весело спросила Конфетка. – С кем же?

– С Пятым, – ответила Картинка.

– Анна? – Сандра изумленно подняла брови. – Ты серьезно?

– Ничего я не собиралась, – улыбнулась Баррингтон, но при этом вспомнила…

Вспомнила его руки, дыхание, шепот на ухо, нежный поцелуй…

Что это было? Для чего… Впрочем, понятно для чего и что ему нужно, но почему Пятый выбрал ее? Среди пассажиров «Чайковского» полно красивых девчонок из его круга. Чарльз силен, хорош собой, богат и может без труда «подружиться» с любой спутницей. Но Чарльз выбрал ее… Настойчиво звал на вечеринку, а когда Анна явилась, показал всем, что она пришла к нему. А самое главное – Пятый ничего не принимал вчера, ни до ее появления, ни после – в этом девушка была абсолютно уверена, поскольку и в школе, и в своем районе повидала достаточно ребят, находящихся под действием веществ.

– Пятый вел себя прилично, – сообщила Анна, сообразив, что молчание затянулось.

– Удивительно, – хитро улыбнулась Баджи, но прежде, чем Картинка приступила к выяснению подробностей, Баррингтон выложила главный козырь:

– Арнольд устроил скандал!

И ловко сменила тему.

– С Пятым? – заинтересовалась Сандра.

– С Бесполезным.

– Из-за ОК? – уточнила проницательная Баджи.

– Ага.

Девушки медленно направились к уборной.

– Арни к ней неровно дышит, – хихикнула Конфетка.

– Чем все закончилось?

– Август его уложил, – коротко ответила Анна.

– Правда?

– Не может быть!

Сообщение вызвало понятное удивление: здоровенный Хиллари считался самым сильным парнем в лагере, вызов которому мог бросить только Пятый. Что же касается длинного и худого Августа, то его в качестве бойца никто не рассматривал. Звезда, красавчик, довольно начитанный для того, чем он занимается, – вот и вся характеристика. Никто не понял, что в нем отыскала Октавия, но когда выяснилось, что Леди предпочла Даррела, никто особенно не удивился: звезды сошлись. А вот вчерашний подвиг в корне изменил отношение к Августу.

– Как выяснилось, Бесполезный не такой уж и бесполезный, во всяком случае в драке, – рассмеялась Анна.

– Вот бы посмотреть!

– Кто-нибудь записал?

– Наверное.

– Теперь Арни совсем озвереет.

– Это точно, – кивнула Баджи. И прищурилась, с улыбкой глядя на Анну. – А теперь вернемся к Пятому. Ты не наделала глупостей?

– Не успела, – честно призналась Баррингтон, поняв, что рыжая не отстанет.

– А если бы успела?

– То наделала бы, – кивнула Анна. – Обязательно.

– Все было хорошо?

– Все было прекрасно.

– Между прочим, Настю очень злит, что Пятый за тобой бегает, – заметила Сандра. – Она шипит при упоминании твоего имени.

– Настя – это та русская брюнетка? – уточнила Баррингтон, припомнив стройную девушку, призывно извивавшуюся вчера на танцполе.

– Да, – подтвердила Конфетка.

– Ее отец – один из богатейших людей России, – добавила Баджи, и это замечание царапнуло Анну.

О чем она размечталась? Кого обманывает? Себя? Да, иногда нужно и даже необходимо помечтать и поверить в то, что желания сбудутся, но рано или поздно наступит отрезвление и мир обрушится на тебя своей беспощадной, бетонной реальностью.

– Кто он, а кто я? – тихо сказала Баррингтон. – Пятый – из семьи потомственных миллиардеров, а я выросла в гетто и хожу в стоптанных кроссовках. Все мое богатство – брат, и, когда мы с Артуром расстанемся, я останусь совсем одна.

– Не веришь в сказки о Золушке? – помолчав, спросила Баджи.

– Нет.

– Ну и напрасно.

– Почему?

– Потому что ты здесь, а не в гетто, – неожиданно рассудительно произнесла Сандра. – Потому что ты уже вырвалась, хотя еще этого не поняла. Это приключение уже изменило твою жизнь, и ты должна перестать заниматься самоуничижением.

– Даже если так, я все равно не стану ему ровней.

– Вспомни о Золушке.

– Золушка была красавицей, – отрезала Анна. – А я…

– Ты сексуальная, – немедленно ответила Баджи.

– Толстая!

– Склонная к полноте, – уточнила Конфетка. – Но ты прекрасно выглядишь, на тебя все парни заглядываются.

– Особенно на грудь, – хихикнула рыжая.

– Будь у меня такая грудь, – вздохнула Конфетка.

– Сандра, – рассмеялась Анна, – будь у тебя такая грудь, ты даже выпрямиться не смогла бы.

Девчонки посмеялись, после чего Баджи продолжила:

– Как бы там ни было, Баррингтон, любят не тело, а душу. Тело трахают.

– Думаешь, Пятый способен любить? – помолчав, спросила Анна.

– Не знаю, – честно призналась рыжая.

– Богачи часто заключают браки по расчету, объединяя капиталы или в политических интересах, – вновь продемонстрировала рассудительность Сандра. – Наверняка у Пятого есть невеста.

– Ты должна поддерживать нашу подругу, а не огорчать ее, – полушутя заметила Баджи.

Конфетка пожала плечами, словно говоря: зато я сказала правду, а в следующий миг девушки услышали возбужденные голоса и повернули головы к галерее Диккенс, возле которой быстро собиралась толпа.

Обращение «Поговорите с нами!» вызывало интерес недолго. Его обсудили, о нем поспорили, его сочли разумным и ненужным одновременно и вскоре позабыли, занявшись повседневными делами. Обращение примелькалось, на него перестали обращать внимание и поэтому не сразу заметили изменения. А когда заметили – лагерь взорвался.

– Я не верю глазам!

– Не может быть!

– Признавайтесь, кто пошутил?

– Надо сообщить капитану.

– Уже сообщили.

– Диккенс, твоя работа?

– Нет.

– Честно?

– Заткнись, Хиллари, сказала, что не я.

– А кто?

– Подумай, гений.

– Сама заткнись.

– Не надо ссориться! Не сейчас.

Обращение Диккенс было услышано, и под фразой «Поговорите с нами!» появился короткий ответ:

«О чем?»

* * *

Не было на планете новостного агентства, представители которого не мечтали бы оказаться на пресс-конференции в ЦУПе. Заявки на аккредитацию приходили каждую секунду, но места в зале закончились еще два дня назад, а для того, чтобы обеспечить желающим виртуальное присутствие, пришлось устанавливать дополнительное оборудование. Ажиотаж вокруг «Чайковского» поднялся невероятный, и на вышедших к журналистам Касатонова и Штерна смотрел, без преувеличения, весь мир.

– Добрый день, господа, – открыл конференцию адмирал, облаченный в парадный мундир Космического флота. – Я рад приветствовать вас, но мою особенную радость вызывает тот факт, что я имею возможность поделиться хорошими новостями…

– Хорошими?

– Ребят уже вытащили из «Чайковского» и везут на Луну?

– Спасатели добрались до астероида?

– Что вы от нас скрываете?

– Адмирал, не молчите!

Журналисты, которые с самого начала пресс-конференции предчувствовали сенсацию, зашумели так громко, что Штерн был вынужден поднять руку, призывая их к порядку.

– Хорошие новости заключаются в том, что управление «Чайковским» восстановлено. Клипер не способен перемещаться – он слишком сильно поврежден, – но капитан Линкольн контролирует работу всех его систем.

– Что это значит? – поинтересовался бородатый парень из CNN.

– У них есть стабильное электричество, восстановлена работа системы регенерации воздуха, и мы надеемся добиться устойчивой и надежной связи, – выдал подготовленный ответ Касатонов. – Сейчас, к сожалению, доступна лишь голосовая связь.

Действительное положение дел на «Чайковском» до сих пор хранилось в тайне, и это обстоятельство вынуждало Касатонова и Штерна придумывать правдоподобную ложь и вводить ограничения на общение с пассажирами клипера: чем меньше информации, тем больше вероятность, что тайна останется тайной.

– Что у них происходит? – задала вопрос девушка из РБК.

– В настоящее время капитан Линкольн и кадет Вагнер заняты ремонтом стыковочного модуля, – не моргнув глазом солгал адмирал.

– Он тоже был поврежден?

– Да.

– Сильно?

– Мы рассчитываем, что офицеры сумеют привести модуль в рабочее состояние, – очень серьезно, как будто за его словами действительно таилось нечто важное, произнес Касатонов.

– А если у них не получится?

– У нас есть все основания рассчитывать на благоприятный исход.

– А если? – с нажимом повторила вопрос девушка.

– На этот случай у спасателей есть план В.

Въедливая репортер хотела продолжить расспросы, но ее перебил представитель FOX News:

– Господин адмирал, когда к «Чайковскому» отправится обещанная миссия?

– Позвольте перефразировать ваш вопрос, мистер Джонс, – Касатонов позволил себе короткую улыбку. – Не когда спасатели отправятся к «Чайковскому», а когда они до него доберутся?

Несколько секунд репортеры вдумывались в услышанное, а сообразив, что имел в виду адмирал, разразились вопросами:

– Вы серьезно?

– Когда?

– Сколько времени им осталось лететь?

– Сколько кораблей отправилось к «Чайковскому»?

– Когда они стартовали?

– Вы позволите? – Марк Штерн, до сих пор остававшийся в тени адмирала, дождался тишины и эффектно обратился к миру: – Господа, я уполномочен сделать официальное заявление о том, что несколько часов назад с Луны стартовал спасательный клипер VacoomA.

– И вы молчали?

– Мы ждали, когда вы соберетесь, – ответил элегантной шуткой Штерн.

– Как долго им лететь?

Однако Марк проигнорировал вопрос, уверенно продолжив:

– Спасательную миссию возглавил мистер Райли, и сейчас он находится с нами на связи. Аллан?

На большом экране появилось изображение сидящего в противоперегрузочном кресле Райли, и его появление взорвало вторую информационную бомбу этой пресс-конференции.

– Мистер Райли?!

– Как?

– Зачем?!

– Почему вы отправились на астероид?

– Потому что не мог оставаться в стороне, – громко ответил Аллан. – Я пригласил ребят на Луну, и я сделаю все, чтобы вернуть их на Землю. Это мой долг.

– И вы заняли чужое место на спасательном клипере? – попыталась съехидничать брюнетка из RT, но у нее не получилось.

– Хочу напомнить, что я – лицензированный космический бродяга и в настоящее время выполняю обязанности второго пилота при капитане Перес, – парировал Райли.

Камера сместилась, и появившаяся в кадре Хуанита помахала журналистам рукой. В ответ зал разразился аплодисментами.

– Вы летите вдвоем? – вернул себе слово бородач из CNN.

– С нами бортинженер Микша.

– Вы справитесь?

– Нам нужно лишь догнать астероид, на котором застрял «Чайковский», перевести на VacoomA ребят, пересчитать их, убедиться, что забрали всех, и улететь. – Райли выдержал тщательно продуманную паузу. – Полагаю, мы справимся.

Чем вновь вызвал гром аплодисментов.

– А вы догоните? – очень серьезно спросил молодой китаец из Xinhua. – Насколько я понимаю, это очень сложная задача.

– Мы постараемся, – коротко кивнул Аллан. – Как видите, мы не покидаем кресла и пробудем в них почти весь полет. – Пауза. – Мы догоним астероид.

– Желаю вам удачи, сэр.

– Спасибо.

– Аллан, я всегда скептически относился к вашим начинаниям… – размеренно произнес самый старый из присутствующих репортеров – представляющий ABC News Джонс. – И вы об этом знаете.

– Да, Билли, знаю, – улыбнулся Райли.

– Но сейчас я выражу общее мнение, если скажу, что мы восхищены вашим поступком и от всей души желаем вам успеха. Возвращайтесь с ребятами, Аллан, мы вас очень ждем.

– Спасибо, Билли.

Связь прервалась.

– По нашим расчетам, спасатели догонят «Чайковского» этой ночью, – негромко продолжил Штерн, в очередной раз дождавшись установления тишины. – Мистер Райли и его экипаж приняли решение идти с максимально возможными перегрузками и не будут покидать коконы весь полет… Я настаиваю, чтобы вы отметили этот факт в своих отчетах, господа.

– Безусловно, – выразил общее мнение Билли Джонс. – Честно говоря, я не ожидал, что Аллан отправится к «Чайковскому».

– Мистер Райли воспринял случившееся как свою личную беду, – объяснил Марк.

– Мы это видим.

– Он сразу заявил, что станет вторым пилотом спасательного клипера, – закончил Штерн. Выдержал еще одну паузу и взорвал третью, последнюю информационную бомбу: – А сейчас у нас на связи «Чайковский».

– Что?

– Не может быть!

– Мы сможем задать им вопросы?

– Они знают о спасательной экспедиции?

– Сейчас вы сможете поговорить с капитаном Линкольном и Октавией Климовой, больше известной как блогер Леди ОК, – объявил Штерн, и репортеры услышали взволнованный голос:

– Папа, ты здесь? Ты меня слышишь? Где мой папа?

* * *

Известие о полученном от инопланетян ответе распространилось по лагерю со скоростью лесного пожара. И все – за исключением Линкольна и ОК, которых не смогли найти, – столпились у стены. Некоторые были встревожены и не скрывали этого, другие отнеслись к увиденному скептически, подозревая, что надпись – чья-то шутка, но в основном ребята восприняли ответ с радостью – ведь наконец-то в их взаимоотношениях с таинственными пришельцами хоть что-то произошло.

– Они с нами разговаривают! – громко рассмеялся Карсон. – Это здорово!

– А по-моему, они не знают, о чем с нами говорить, – грубовато заметил Арнольд.

– С чего ты взял?

– Ты прочитал ответ?

Вчерашнее поражение не прошло для здоровяка бесследно: на скуле Хиллари, куда прилетел кулак Августа, красовался внушительных размеров синяк, ставший центром притяжения ехидных взглядов, и Арнольд вел себя гораздо тише обычного. Старался даже не смотреть в сторону Даррела. А самое интересное заключалось в том, что, как только с Арнольда слетел гонор, он стал говорить разумные вещи.

– Пришельцы ведут себя с нами, как с детьми, – продолжил он, почесывая правую руку.

– А кто мы? – поинтересовался Карсон.

– Неважно, сколько нам лет, – хмуро ответил Хиллари. – Мы представляем человечество.

– Я и имел в виду человечество, – пожал плечами Карсон. – Кто мы для них? Инопланетяне летают по Вселенной, преодолевают гигантские межзвездные расстояния, а мы с трудом доползли до Марса и до сих пор не можем на нем закрепиться. Конечно, мы дети.

Хиллари покачал головой, явно не согласный с Карсоном, но ответить не успел.

– Главное, что нас понимают, – сказала Анна.

– Они понимают наш язык, а не нас, – уточнил подошедший Вагнер.

– Хотите сказать, что общество инопланетян устроено не так, как наше? – насторожился Арнольд.

– Мы ничего о них не знаем, – развел руками Павел.

– Возможно, у них правят короли, – предположила Настя.

– Или злобный диктатор-людоед, – рассмеялся Мо.

– Откуда у них люди?

– А вдруг раз в год на Землю прибывают корабли за новой партией откормленных людей? – зловещим голосом произнес Смит. – И на этот раз не повезло нам…

– Заткнись!

Однако рассмеялась девушка несколько нервно.

– Они знают язык, значит, они нас изучают, – задумчиво сказала Анна.

– Естественно, изучают, – согласился Вагнер. – Люди они, осьминоги или разумные камни – они не могут не заинтересоваться встреченной формой жизни.

– Эй, кому-нибудь уже вставляли анальный зонд? – громко осведомился Саймон.

У кого-то шутка вызвала смех, кто-то поморщился, а Баджи возмутилась:

– Какая глупость!

– Почему глупость? – притворно удивился Саймон. – Я читал мемуары людей, которых похищали инопланетяне, многие рассказывают об анальном зондировании.

– Не сомневаюсь, что и ты расскажешь, когда вернемся.

На этот раз раздался очень дружный смех.

– А давайте им ответим? – неожиданно предложила Анна, когда ребята закончили смеяться.

– Иначе получится невежливо, – поддержала подругу Сандра.

– Ответить! – с энтузиазмом выкрикнул Мо.

– Мистер Вагнер, что мы должны написать в ответ? – поинтересовался Август.

– Полагаю, необходимо дождаться капитана, – поразмыслив, ответил Павел.

И тут же получил обидный укол:

– То есть своих мыслей у вас нет?

Кадет внимательно посмотрел на подавшего голос Арнольда и спокойно произнес:

– Свои мысли у меня есть, и главная из них такая: все, что происходит вокруг, – настоящее. Мы с вами не внутри компьютерной игры, мистер Хиллари, и не на съемках фантастического фильма. Мы действительно находимся на борту инопланетного корабля и впервые в истории человечества имеем возможность вступить в контакт с представителями внеземного разума. Вы готовы взять на себя ответственность за последствия, мистер Хиллари?

– О каких последствиях вы говорите? – тут же осведомился здоровяк, буквально с головой провалившись в расставленную ловушку.

– Именно это я и имел в виду, мистер Хиллари: вы до сих пор не усвоили, что любое действие вызывает последствия, – обидно улыбнулся кадет. – Разные последствия, причем иногда совсем не те, которые были запланированы. Вы этого не понимаете, мистер Хиллари, но набираетесь нахальства обсуждать наличие у меня мыслей.

Было видно, что Арнольд не прочь продолжить спор, но едкое замечание Насти «насчет последствий ему Бесполезный вчера объяснял, но, видимо, не дошло» заставило здоровяка замолчать и покраснеть. Он резко обернулся, пытаясь понять, кто произнес оскорбительную фразу, не нашел, зато столкнулся взглядом с Августом и прорычал короткое ругательство. И вновь потер правую руку.

– Что у вас с рукой, мистер Хиллари? – поинтересовался кадет.

– Расчесал, – коротко ответил здоровяк.

– Может, вам следует обратиться к доктору?

– Если не пройдет.

– Вы так много думали о последствиях, что забыли начать разговор, – негромко произнесла Анна.

– Что вы имеете в виду, мисс Баррингтон? – поднял брови Вагнер.

– Мы все, включая вас и капитана, просто сидели и ждали, когда с нами заговорят. А Диккенс не побоялась задать вопрос и получила ответ, – объяснила Анна. – Может, пусть она и продолжает?

Все посмотрели на самбо. Не ожидавшая такого внимания художница приняла независимый вид, но промолчала. Видимо, скрывая растерянность.

– Что скажете?

– Скажу, что это неплохая идея, мисс Баррингтон, – произнес протолкавшийся в первый ряд Линкольн. – В ваших словах, безусловно, есть смысл, но вы ведь не откажете мне в небольшом тайм-ауте на обдумывание ситуации? Спасибо. – Капитан демонстративно осмотрел надпись, после чего кивнул художнице: – Я рад, что ваша идея сработала, мисс Диккенс, благодарю.

– Я хотела что-то изменить.

– У вас получилось, – улыбнулся Линкольн и повернулся к собравшимся: – Я готов выслушать все варианты возможного ответа. От каждого из вас.

– Что?

– Как?

– Зачем?

– Почему нет? – деланно улыбнулся капитан. – Разумеется, я доложу на Землю о происходящем и послушаю, что скажут они. Но мисс Баррингтон абсолютно права: идея начать разговор пришла в голову мисс Диккенс. И я верю, что она или кто-нибудь из вас придумает, как его продолжить. В конце концов, нас инопланетяне уже знают, и, возможно, им не чужда наша старая традиция решать важные вопросы лицом к лицу. А лицо Земли – это мы. Подумайте об этом, когда станете предлагать варианты. – Капитан вновь улыбнулся: – Свои пожелания и предложения сообщайте мисс Амар. Следующий сеанс связи с Землей начнется через час. Если я правильно помню результат жеребьевки, на этот раз со своими родными сможет поговорить мисс Григорович.

– Да, капитан… – обрадованно подтвердила Настя. И добавила: – Сэр.

– Руководить проведением сеансов связи будет мистер Вагнер, – закончил Линкольн и едва слышно, только для себя, добавил: – А мне нужно кое с кем поговорить…

* * *

Нельзя сказать, что капитан сильно разозлился: Линкольн прекрасно понимал, что нечто подобное обязательно случится, и догадывался, что именно Пятый станет заводилой. Существовала вероятность, что вечеринку затеет Арнольд, но, взвесив все «за» и «против», капитан поставил на Чарльза: и не ошибся – дисциплину нарушил именно он. Более того, оставшись с Линкольном и Вагнером наедине, Фрейзер повел себя неожиданно дерзко, перебил капитана, заявив, что «устал и не собирается выслушивать нотации», попытался уйти, насмешливо сообщив, что никуда не денется и «утром вы найдете меня в известном ангаре», за что и был помещен в карцер – так Линкольн назвал небольшое рабочее помещение, освобожденное специально для этой цели. Думая, что капитан хочет провести воспитательную беседу в клипере, Пятый послушно отправился на «Чайковского», но узнав, что ему уготовлен арест, возмутился и даже попытался вырваться, резко толкнув зазевавшегося Вагнера, так что Линкольну пришлось утихомирить буяна выстрелом из тазера. Затем капитан с кадетом ушли, оставив арестанту спальный мешок, памперс, один тюбик с едой и два с водой, и в следующий раз встретились только сейчас.

– Вы за это заплатите, – равнодушно сообщил Чарльз, глядя на вошедшего в карцер Линкольна. – Еще не знаю как, но заплатите.

– У вас сыпь на шее, мистер Фрейзер, – заметил капитан. – Откуда?

– Расчесал, – буркнул Пятый. – Но не пытайтесь сменить тему: вас ждут крупные неприятности.

– Единственная неприятность, какая мне грозит, – это лишняя встреча с вами, мистер Фрейзер, – улыбнулся в ответ капитан. – На суде, где я буду свидетельствовать против вас.

– Против меня? – изумился не ожидавший такого оборота Пятый.

– Именно так, мистер Фрейзер, – подтвердил Линкольн. – Вас будут обвинять в использовании наркотиков и склонению к этому несовершеннолетних. Серьезное преступление, если вы понимаете, что я имею в виду.

– Вы ошибаетесь, Линкольн, препараты, которые вы изъяли, относятся к разряду разрешенных, они были приобретены на законных основаниях.

– И кокаин? – невинно осведомился капитан.

– О кокаине я ничего не знаю, – покачал головой Пятый. – И моих отпечатков на пакете вы не найдете.

– Даже без кокаина у вас весомые неприятности, мистер Фрейзер, – мягко надавил Линкольн. – Вы правы – все обнаруженные вещества можно законным образом приобрести на Земле, но Устав определяет их как наркотические, а значит – запрещенные на кораблях, станциях и базах. Их можно хранить и применять только по предписанию врача… Скажите, мистер Фрейзер, у вас есть соответствующий документ от медицинской службы?

– Нет, – угрюмо ответил Чарльз.

– Теперь вы понимаете смысл словосочетания «другая юрисдикция», мистер Фрейзер? – осведомился капитан. И сразу, не дав парню ответить, продолжил: – И потрудитесь говорить мне «сэр».

Но сдаваться без боя Пятый не собирался: у него было время обдумать случившееся и подготовить ответные аргументы.

– Вы удерживаете меня против моей воли, – заявил он, глядя капитану в глаза. – Это тянет на похищение… – И после многозначительной паузы добавил: – Сэр.

Однако желаемого впечатления не произвел.

– Это тянет на разумную предосторожность, мистер Фрейзер, – холодно ответил капитан. – Начнем с того, что я имею право ограничить свободу любого человека без объяснения причин. А в вашем случае, мистер Фрейзер, причин более чем достаточно: вечеринка, незаконные препараты… Я уж не говорю о драке с офицером Космического флота.

– Драке? – возмутился Пятый. – Я едва толкнул Вагнера.

– Вы набросились на офицера Космического флота, – четко повторил Линкольн.

– Он собирался лишить меня свободы! И не зачитал мне права!

– Мы не полицейские, мистер Фрейзер, наши действия регламентирует Устав, а в нем ничего не сказано о необходимости зачитывать права перед арестом.

– Ничего? – глупо переспросил Чарльз.

– Ничего, – покачал головой капитан.

– Хотите сказать, что я вас не достану?

– Вы полностью в моей власти, мистер Фрейзер.

Линкольн не наслаждался своим положением, не упивался возможностью наказать парня – ему это не требовалось. Капитан не планировал держать Чарльза в карцере до появления спасателей, но хотел быть уверен, что урок усвоен.

– И еще хочу сообщить, мистер Фрейзер, что пара бывших на вечеринке пассажиров уже выразила желание свидетельствовать против вас, – притворно вздохнул Линкольн. – Они скажут, что все найденные наркотики принадлежат вам.

– Арнольд пытается вымолить прощение за кокаин? – мрачно поинтересовался Пятый.

– Я не имею права обсуждать с вами нюансы своих взаимоотношений с третьими лицами, мистер Фрейзер, но вы правы: они сами ко мне обратились. Решили, что им не нужны неприятности.

– Скоты.

– В целом я разделаю ваше мнение, мистер Фрейзер, – неожиданно произнес капитан и улыбнулся, увидев на лице парня изумленное выражение:

– Что?!

– Мне не нужен ваш скальп, – жестко, но достаточно доброжелательно сообщил Линкольн. – Не нужны суд, расследование и прочая ерунда. Я не хочу портить вам биографию, мистер Фрейзер, или доставлять иные неприятности.

– Тогда что же вам нужно? – растерянно спросил Пятый. – Сэр?

– Я хочу вытащить вас отсюда, – объяснил капитан, глядя парню в глаза. – Я хочу взять вас всех в охапку и вернуть мамочкам. Это моя главная обязанность, поэтому все, что мне нужно от вас, мистер Фрейзер, это сотрудничество. Будьте на моей стороне или не мешайте. Не доставляйте проблем – их у меня и без вас достаточно. Вы уловили суть моего предложения?

Несколько секунд Чарльз молча смотрел на Линкольна, после чего кивнул:

– Я все понял, сэр. Я признаю, что совершил глупую ошибку, и обещаю впредь не допускать ничего подобного.

– Очень хорошо, – по-прежнему жестко произнес капитан, но на душе у Линкольна стало намного теплее, чем пять минут назад. – Если вы сдержите обещание, то все, что здесь было, здесь и останется. Даю слово.

– Спасибо, сэр, – искренне пролепетал Пятый. – Я… я сдержу… – И замер, изумленно разглядывая ладонь, о которую разбилась капля крови. – Что это?

– У вас пошла кровь носом, мистер Фрейзер, – сказал Линкольн. – Раньше такое случалось?

– Только после ударов, сэр.

Капитан нахмурился и рывком раскрыл дверь карцера:

– Полагаю, мистер Фрейзер, вы должны немедленно показаться врачу.

* * *

Вагнер прекрасно понимал, что расследование катастрофы «Чайковского» будет проводиться предельно тщательно, знал, что ему придется ответить на миллион вопросов и написать миллион докладов, однако искренне надеялся, что в эти «радостные заботы» он окунется лишь по возвращении на Землю. Увы, надежды не сбылись: как только включилась «Сирена» и появилась устойчивая видеосвязь с Землей, капитан Линкольн сразу попал на допрос, о котором коротко и в весьма осторожных выражениях рассказал кадету. И предупредил о Козицком – странном человеке, избегающем смотреть людям в глаза. Предупредил, что с ним нужно быть откровенным.

«Этот парень из тех, кто умеет докапываться до сути, – сказал тогда капитан. – Не ври ему, Павел, не ври даже в мелочах. Потому что если он тебя заподозрит, то вывернет наизнанку…»

И сейчас кадет смотрел на блеклого человечка с унылым лицом и думал, что без предупреждения Линкольна обязательно попался бы на удочку обманчивой внешности.

– Итак, во время столкновения вы находились в трюме? – равнодушно произнес блеклый, тщательно изучая что-то на столешнице. Что-то невидимое Вагнеру.

– Так точно, – подтвердил Павел.

– Почему?

– Потому что именно там находится рабочее место кадета. – Вагнер позволил себе улыбку. – Мы ведь нечто вроде груза.

– Трюм граничит с машинным отделением? – осведомился Козицкий, никак не среагировав на шутку.

– Так точно.

– Дверь между отсеками была заперта?

– Так точно.

– Вы могли ее открыть?

– При необходимости, – не стал скрывать Вагнер. – Я не понимаю, почему вы задаете эти вопросы, но хочу дополнительно сообщить, что сигнал об открытии двери, если бы я это сделал, немедленно поступил бы на терминал бортинженера.

– Двери контролируются компьютером?

– В обязательном порядке, – ответил Павел. – И у «Сирены» должна сохраниться запись, когда и кто их открывал.

– Все двери? – уточнил Козицкий.

– Любую из них на всем протяжении полета, – подтвердил кадет. – «Сирена» в обязательном порядке фиксирует все перемещения пассажиров и членов команды.

В действительности Козицкий уже просмотрел эти данные и не обнаружил в них ничего интересного. Но ему было важно знать, что, а главное, как расскажет о системе наблюдения Вагнер.

– Хорошо, кадет, я обязательно этим займусь, – произнес дознаватель, зачем-то снимая наручные часы. – Скажите, вы принимали участие в общем диалоге экипажа?

– Частично.

– Частично?

– Кадет не считается полноправным членом команды, как я уже сказал, мы – нечто среднее между грузом и пассажирами, – сообщил Павел. – Основной коммуникационный контур состоит из трех человек, кадеты вносятся в список, но нас можно отключить.

– Зачем это сделано?

– Затем, что во время полета может сложиться ситуация, о которой должны знать только полноправные члены команды.

– Вы согласны с таким положением? – быстро спросил Козицкий.

– Абсолютно согласен, – уверенным тоном ответил Вагнер. – Поднимаясь на борт, мы автоматически передаем свою жизнь в руки капитана и его людей и не должны мешать им делать свою работу.

– Прекрасные слова, кадет, – одобрил блеклый. – А теперь скажите, когда вас отключили от основного информационного контура?

– Сразу после того, как «Сирена» приказала всем вернуться в противоперегрузочные кресла.

– А чуть раньше была утеряна связь с Землей, – протянул Козицкий, перебирая браслет часов.

– Это не чрезвычайная ситуация, – объяснил кадет. – Во время полетов такое случается.

– Капитан выражал беспокойство по поводу утраты связи?

– Скорее, досаду.

– Досаду? – переспросил дознаватель.

– Диспетчер с «Надежды Илона» как раз рассказывал анекдот, и капитану не удалось услышать концовку.

– А что капитан Вавилов сказал по поводу приказа вернуться в кресла?

– Не знаю, – ответил Вагнер. – Меня сразу отключили от основного коммуникационного контура.

– Вас это не насторожило?

– Я решил, что наступил один из тех случаев, о которых я недавно говорил.

– Один из тех случаев, которые касаются только членов экипажа?

– Так точно.

– То есть вы предположили, что происходит нештатная ситуация? – с нажимом поинтересовался Козицкий.

– Так точно.

– Почему вы так предположили?

– Нештатные ситуации не редкость, – усмехнулся кадет. – Во время предыдущего полета «Сирена» трижды приказывала всем вернуться на места.

– И чем все закончилось?

– Мы спокойно достигли орбиты Земли.

– Ага…

Козицкий оборвал фразу так резко, что Павел испугался, не переборщил ли он с сарказмом, но через пару секунд разговор продолжился:

– Что произошло потом?

– Все было штатно, – ровно произнес кадет. – Я проверил пассажиров первой палубы, убедился, что все они застегнули противоперегрузочные коконы, и отправился в трюм.

– Почему вы не проверили вторую палубу?

– На второй палубе летели сотрудники, они приучены к порядку. А за туристами необходимо присматривать.

– Что потом?

– Я вернулся в трюм, забрался в кресло и… очнулся вместе со всеми.

Никакого другого ответа Козицкий не ждал.

Он повертел часы, положил их на стол, перевел взгляд на потертую папку, вздохнул и поинтересовался:

– Вы помните момент столкновения?

– Очень смутно, – ответил кадет после короткой паузы. – Полагаю, укол не успел подействовать должным образом, поэтому я обратил внимание, что клипер изрядно тряхнуло.

– И?

– Мне стало страшно, – признался Вагнер. – К счастью, я сразу же отключился.

– Ага…

Папка не сильно заинтересовала дознавателя, и он почти сразу перевел взгляд на лежащую справа от монитора авторучку. То ли Козицкий не знал, что спрашивать дальше, то ли намеренно тянул время, руководствуясь заранее составленным планом допроса, но он допустил паузу, и Павел ею воспользовался:

– Я могу задать вопрос?

– Разумеется, – дернул плечом дознаватель.

– Все, о чем мы говорили, можно посмотреть в архивах «Сирены», в чем смысл моей проверки?

– Записи не полны, – помолчав, ответил Козицкий и неожиданно посмотрел Вагнеру в глаза. Кадет вздрогнул, столкнувшись с ледяным взглядом серо-стальных глаз, но, к счастью, блеклый тут же вернулся к созерцанию авторучки. – Часть памяти «Сирены» повреждена.

– Очень жаль.

– Мне тоже…

Но продолжить дознаватель не успел: дверь в машинное отделение распахнулась и к терминалу быстрым шагом подошел Линкольн. Сел в кресло, которое освободил вскочивший кадет, и угрюмо произнес:

– Козицкий, немедленно вызови адмирала.

Павел увидел упавшую на столешницу каплю крови.

– Что случилось? – жестко поинтересовался дознаватель.

– На борту эпидемия.

* * *

Некоторым повезло: они потеряли сознание сразу, при первом же прикосновении недуга. Они замирали в позах, в каких застала болезнь: лежа, сидя… или же падали с ног, если шли или стояли, но не мучились. Сразу отключались, лежали без сознания, едва дыша и не реагируя ни на что вокруг. Иногда – с открытыми глазами. Но всегда – без сознания, и привести их в чувство не получалось.

Другим пришлось хуже.

Тем, чьи организмы оказались достаточно крепкими, чтобы сопротивляться болезни, пришлось пройти через все круги ада, первым из которых была высокая температура. Жар, слабость, мышечные боли, спазмы, резкое обезвоживание и при этом – абсолютно ясное сознание. Некоторые не могли пошевелиться, к другим паралич подступал постепенно: руки и ноги отказывали одна за другой. И у всех шла кровь: из носа, рта, ушей, глаз, даже проступала сквозь поры.

Кровь означала, что скоро наступит кома.

– Мне страшно, – прошептала Октавия. – Пожалуйста, не отпускай меня.

– Ни за что, – пообещал Август, крепко держа девушку за руку. – Никогда больше.

Пообещал твердо, хотя не знал, сколько именно продлится это самое «больше», потому что его слюна давно превратилась в кровь, которую парень сглатывал или украдкой сплевывал в сторону – не хотел показывать подруге.

– Знаешь, как я плакала после того эфира, который… который ты испортил… когда… ты грубил мне, я грубила тебе, а потом плакала, потому что мы поссорились… – ОК улыбнулась. – А сейчас мне плохо, но я не плачу… потому что ты здесь… и незачем плакать… ведь мы… потому что…

Даррел понял, что хочет сказать девушка, сглотнул подкативший к горлу комок и очень нежно предложил:

– Давай больше не ссориться?

– Ты обещаешь?

– Клянусь.

– Ты ведь знаешь… иногда я… веду себя как сука…

– Я потерплю.

– Но обещаю… никогда не буду… сукой с тобой, – Леди судорожно вздохнула. – Никогда.

– А если будешь – я напомню этот разговор.

– Если будет кому напоминать… – На глазах девушки выступили красные слезы.

– Будет, любовь моя, обязательно будет.

– Я – твоя любовь?

Вместо ответа Август склонился и нежно поцеловал Октавию в щеку. Она снова улыбнулась, попыталась поднять руку, но не смогла. Даррел понял жест, взял девушку за кисть и прижал к своим губам.

– Ты весь… в крови, – прошептала она. – Я… я, наверное, тоже?

– Нет, – покачал головой Август, глядя на перепачканное лицо подруги. – Ни капельки. Ты прекрасна… самая красивая на свете…

– Ты врешь, – прошептала ОК. – Мой любимый лгун… мой…

Она замолчала. Оборвала фразу на полуслове, заставив Даррела сгорбиться от навалившегося горя и тихонько, едва слышно, завыть.

И его стон стал частью печального хора лагеря.

– Сандра впала в кому одной из первых, – тихо, почти безучастно рассказала Баджи, уставившись в свой рюкзак. – Мы сидели… Сандра показывала фотографии и вдруг замолчала… Я еще засмеялась, сказала, хватит дурачиться, а она молчит… Ничего не ответила… потом упала… – Баджи посмотрела на подругу враз помертвевшими глазами. – Она такая маленькая…

По ее щеке скатилась слеза. Обычная, прозрачная слеза. Соленая, но не кровавая.

– Да, – глухо подтвердил Нуцци. – Маленькая… совсем маленькая.

Баджи была благодарна ему за участие: врач оказался первым, кто подошел к ней, спросил, как она, как Сандра, предложил воды… другими словами – проявил заботу. Все остальные были слишком заняты собой, но рыжая их не винила, потому что они умирали.

Здесь все умирали.

– Почему я должен на это смотреть? – едва слышно произнес Нуцци, не сводя глаз со свернувшейся калачиком Сандры. – За что мне это? Почему я не отключился?

– Док, – Баджи осторожно прикоснулась к его плечу. – Док?

Нуцци повернулся и уставился на девушку так, словно только что ее увидел.

– Сандра жива?

– Она едва дышит, но жива, – медленно ответил врач, не прикасаясь и не проверяя дыхание девушки. – Они все еще живы, но в коме.

– Сколько продлится кома?

– Не знаю… Я ничего не знаю и ничего не могу…

Врач пронзительно посмотрел на Сандру, погладил ее по тонкой руке и со стоном поднялся. Кроме него, на ногах оставался только Вагнер.

Все остальные или сидели, или лежали. Прощались друг с другом или плакали возле отключившихся друзей.

И везде – кровь: на полу, на стенах, на одежде, на лицах… Кровь, плач и безысходность. Кто-то звал родителей. Кто-то проклинал себя. Кто-то проклинал Райли. Космос. Инопланетян. Кого угодно. Голоса становились тише, исчезали, и Нуцци поймал себя на мысли, что расстроен этим: пусть лучше они продолжают ругать его, Райли, космос – кого угодно. Пусть ругают. Но остаются живыми. Пусть устраивают вечеринки с легкими наркотиками, дерутся, занимаются любовью – но остаются живыми. Пусть грубят, дерзят, хамят – но остаются живыми.

Потому что у доктора не было сил смотреть на их застывшие тела.

– Кома – это последняя стадия, – откашлявшись, произнес сидящий за терминалом 2.0 Линкольн. – Из нее еще никто не выходил.

И снова зашелся в приступе.

Кашляя в прошлый раз, капитан забрызгал кровью объектив, изображение ухудшилось, но Касатонов скорее перерезал бы себе вены, чем сделал сейчас замечание Линкольну. И смотрел на старого друга через багровый фильтр.

– Исайя, ты как?

– Я оказался плохим капитаном, Алекс.

– Ты прекрасный капитан, Исайя, лучший из тех, с кем мне довелось служить, и не твоя вина в том, что началась эпидемия. – Адмирал помолчал. – А теперь говори, как ты? Только честно.

– Плохо, – после паузы ответил Линкольн. – Болит все… а голова просто раскалывается на куски… в строю только Нуцци и Вагнер… железные парни… остальных скосило, даже взрослых… всех…

Касатонов это видел: «Сирена» обеспечивала связь с Землей в режиме реального времени, и благодаря установленным на клипере камерам адмирал имел полное представление о происходящем. Но ему было важно говорить с капитаном. Именно сейчас говорить с ним. Быть рядом.

– Думаю, Исайя, после такого приключения Аллан даст тебе отпуск и мы полетим на Ямайку.

– Ты полетишь со мной?

– Обязательно.

Капитан вновь закашлялся, не переставая улыбаться, сплюнул кровью и спросил:

– Будем валяться на пляже?

– Целыми днями, – пообещал Касатонов.

– А по вечерам смотреть на Луну…

– И потягивать ром в баре…

– Да, – с улыбкой повторил Линкольн, – потягивать ром…

Он закрыл глаза и уронил голову на стол.

Адмирал тяжело вздохнул.

– А знаешь, почему футбол, Баррингтон? – спросил Пятый, сидящий в полушаге от девушки. – Потому что основатель моей бесконечно длинной и бесконечно богатой династии однажды зазевался на поле и бейсбольный мяч прилетел ему в лоб. Представляешь? Первый Чарльз Фрейзер погано играл в бейсбол, и вот уже пять поколений мы вынуждены бегать по футбольному полю… Я ненавижу футбол, Баррингтон, я стал капитаном школьной команды, потому что должен был им стать, но я ненавижу футбол… – Пятый рассмеялся. – С каким удовольствием я сыграл бы сейчас пару даунов… Ты не представляешь, Баррингтон, с каким удовольствием…

– Еще сыграешь, – тихо сказала Анна, гладя прижавшегося Артура по голове. Брат уже не плакал, дрожал, но не плакал и что-то очень тихо шептал.

– С каким удовольствием я сейчас оказался бы на поле, – продолжил Фрейзер. – Я бы вышел, увидел, как ты машешь с трибуны, и побежал… как бы я побежал, Баррингтон, если бы знал, что ты сидишь на трибуне… Я бы побил все «вечные» рекорды…

– Еще побьешь.

Он осекся, посмотрел девушке в глаза и с улыбкой спросил:

– Ты сама в это веришь?

– Хочу верить, – кивнула Анна.

– Ты молодец… – Он протянул руку и прикоснулся к плечу девушки. – Мы так и не расслабились, Баррингтон… как хотели…

– Теперь неважно.

– Согласен… – Чарльз неожиданно вытащил из кармана платок и вытер девушке губы. – Из-за крови ты похожа на вампира.

– Пятый… – тихо рассмеялась Анна. – Пятый…

Этот жест Фрейзера стал для нее полной неожиданностью.

– Мама всегда кладет мне в карман платок, – объяснил он, сжимая испачканный лоскут в руке. – Видишь, пригодился…

– Спасибо.

– Ты на меня не обижайся, Баррингтон, ладно? – неожиданно попросил Чарльз. – Ни на что не обижайся… я ведь… я…

Что бы он ни хотел сказать, он не успел: повалился на бок, несколько раз дернулся и замер.

Анна зарыдала.

А в двух шагах от нее плакали Мэйсон и Карсон.

– Не хочу, чтобы все закончилось так, – сбивчиво бормотал Мэйсон. – Не хочу, не хочу… это глупо… Мы должны жить долго, ты ведь знаешь…

– Мы не умрем.

– Не говори так! Я не хочу, – Мэйсон закашлялся кровью.

– Все будет хорошо.

– Карсон, я не хочу, чтобы все закончилось так.

– Ничего не закончится…

– Карсон, я…

Мэйсон увидел, что друг замолчал, глаза его закрылись, а дыхание почти исчезло. Увидел и оцепенел, как будто сам провалился в кому.

Лагерь постепенно затихал. Рыдания, стоны, ругательства… громкие вначале, они превращались в шелест осенних листьев. И так же как намокшие под осенним дождем листья ложатся на дорожки парка, так и пропитанные кровью дети оставались на полу ангара.

Тихие.

С настолько слабым дыханием, что казалось – они медленно отпускают на свободу свои души.

– Доктор!

– Я здесь, – морщась от боли, Нуцци добрел до Анны и присел на корточки. Посмотрел, кто лежит рядом, и осведомился: – Как мистер Фрейзер?

– Он нас не слышит.

– Понимаю… – Врач вздохнул.

– У вас есть что-нибудь от головной боли? – спросила девушка. – Мне очень плохо.

– Конечно. – Нуцци достал таблетку, осторожно положил ее девушке в рот и подал мензурку с водой. – Сделайте большой глоток.

– Когда она подействует? – поинтересовалась Анна.

– После того как вы потеряете сознание, мисс Баррингтон, скорее всего после…

Девушка коротко рассмеялась.

– Зачем же вы мне ее дали?

– Чтобы вам стало легче, мисс Баррингтон.

– Спасибо, док.

– Обращайтесь. – Нуцци помолчал, посмотрел на неподвижного Артура, которого Анна прижимала к себе, отвернулся, покусал губу, но все-таки спросил: – Как ваш брат, мисс Баррингтон?

– Он спит, – коротко ответила Анна.

Добавлять что-либо не имело смысла.

– Мне жаль.

– Что с нами случилось, док? – всхлипнула девушка, поглаживая брата по спине. – Что это такое?

– Думаю, вирус.

– Инопланетный?

– Скорее всего, – подтвердил врач. – У нас нет к нему иммунитета, и… и вот что стало.

– Мне немного страшно, док.

– Это нормально, мисс Баррингтон, – утешил девушку врач. – Хотите еще воды?

– У вас пошла кровь из носа.

– Правда? – Нуцци испачкал пальцы в крови и поднес их к глазам. – Действительно.

– Вы долго продержались, док.

– На самом деле у меня уже полчаса как открылось внутреннее кровотечение, – ответил с улыбкой Нуцци. – Я глотаю кровь… просто… – Он не сказал, что внутреннее кровотечение ломало его так, будто внутри засели несколько маньяков с бензопилами. Но врач заставлял себя ходить и утешать тех, кто еще мог слышать его утешения. – Сейчас кровь вырвалась… я тут посижу, если вы не возражаете… все равно идти некуда… – Он прислонился к стене и закрыл глаза. – Я ничего не могу, мисс Баррингтон… ничего не могу…

И затих.

Анна поцеловала брата в макушку.

– Есть тут кто еще? – Павел угрюмо оглядел ангар. – Ребята!

– Вагнер!

Кадет резко обернулся и побрел к «галерее».

– Диккенс! – подошел ближе и прищурился на недописанную картину. – Серьезно?

– Заткнись, – прорычала сидящая на полу девушка. – Заткнись и помоги.

– Что нужно делать?

– Подержи меня.

– Диккенс, ты рехнулась, – рассмеялся Вагнер. Смех перешел в кашель, после которого кадет продолжил: – Давай я дорисую?

– И не думай, – отрезала художница. – Твое дело – помочь мне оставаться на ногах, пока не… пока не закончу.

– Ты неподражаема.

– Заткнись и делай.

Вагнер покачал головой, огляделся, вздохнул и наклонился над девушкой:

– Хватай меня за руку и держись.

– А ты?

– А я попробую выпрямиться.

– Ну, попробуй…

Однако с первого раза не получилось. То ли Диккенс не удержалась, то ли Павел слишком резко стал подниматься, но попытка завершилась тем, что девушка соскользнула вниз, а через секунду рядом с ней рухнул Вагнер.

– Я думала, у тебя полно сил, – сообщила Диккенс, вытирая выступившую на лбу кровь.

– С чего ты взяла?

– Ты ведь на ногах.

– Мне положено, – усмехнулся Павел. – Я – офицер.

– Ты – кадет.

– Я произведен в старшие помощники.

– И поэтому стоишь на ногах?

– Капитан в коме, – объяснил Павел. – Я принял командование и должен оставаться на ногах до тех пор.

– До каких пор?

– Пока жив кто-то, кроме старшего офицера, – сообщил Вагнер. И с улыбкой добавил: – Я, Диккенс, несу за вас ответственность и обязан умереть последним.

Он с трудом поднялся, упираясь руками в стену, затем согнул ноги в коленях, правой рукой обхватил девушку под мышками и рывком поставил на ноги.

– Вот так!

– Спасибо.

– Заканчивай!

– Сейчас… – Девушка макнула импровизированную кисточку в банку с маслом и продолжила задуманное. – Я скоро…

Работы действительно оставалось немного, и несмотря на то, что из глаз художницы сочилась кровь, было видно, что она успеет закончить.

– Смешно, – неожиданно сказал Павел, тяжело упираясь в стену.

– Что именно? – спросила Диккенс.

– Когда мы познакомились, ты тоже рисовала…

Орбитальная станция «Надежда Илона» 20.12.2036

Сколько Диккенс себя помнила – она всегда рисовала. Всегда и везде. Мама учила ее рисовать ладошками: открывала баночки с красками, разбрасывала вокруг листы бумаги и не мешала, позволяя малышке делать все, что заблагорассудится. Мама у Диккенс тоже была художником, мечтала, чтобы у дочери открылся талант, и ее мечты сбылись. В семь лет девочку взяли в лучшую художественную школу королевства, в двенадцать ее акварели произвели переполох, и критики заговорили о персональной выставке. Но родители не торопились превращать ребенка в вундеркинда, здраво рассудив, что ранняя слава мимолетна, поэтому выставка состоялась лишь этим летом и подвела итог под школьными годами.

А после нее последовала победа в «Фантастическом Рождестве».

Диккенс рисовала всегда: дома и в поездках, в студии и на улице, забывая обо всем и поглядывая на часы, но ничего более необычного, чем рисование в невесомости, с ней не случалось. Необычного во всех смыслах: вид далекой Земли разгонял фантазию, а необходимость пристегиваться и следить за тем, чтобы не улетел карандаш, добавляла ощущений. Не мешала, как опасалась девушка перед полетом, а создавала настроение.

Диккенс расположилась в «главной гостиной» станции «Надежда Илона», в большом шарообразном отсеке с огромным, направленным на Землю иллюминатором и, по обыкновению, увлеклась, не слыша и не видя ничего вокруг. Она писала не планету, которая лежала под ногами, а мир, который увидела, оказавшись на орбите. Мир новый и неожиданный. Она писала свою изумленную душу…

– Я думал, сейчас рисуют в цифре.

Голос прозвучал настолько неожиданно, что девушка вздрогнула и даже коротко вскрикнула.

– Извините, – растерялся подплывший сзади Павел. – Я должен был предупредить о своем появлении. Хотя бы кашлянуть…

Молодой человек в темно-синем комбинезоне Флота выглядел настолько смущенным, что Диккенс стало неловко.

– Ничего страшного, я увлеклась и не заметила… – пробормотала она. – То есть не услышала…

Услышать плывущего в невесомости человека не было никакой возможности, и когда Диккенс это сообразила, то окончательно смутилась, замолчала и улыбнулась.

– Здесь очень красиво, – космонавт кивнул на иллюминатор, точнее на Землю, что висела в бесконечности космоса прямо под ними. – Однажды я потерял счет времени и получил серьезное взыскание.

– Значит, вы меня понимаете.

– Конечно, понимаю. – Он протянул руку: – Меня зовут Павел Вагнер, я состою в команде «Чайковского» и буду сопровождать вас на Луну и обратно.

– Вы офицер Флота?

– Еще нет, мисс Диккенс, – ответил Вагнер. – Я – кадет последнего курса Космической академии. Прохожу на «Чайковском» практику.

– Я думала, в экипаж клипера входят исключительно профессионалы, – полушутя заметила девушка.

– Именно так, мисс Диккенс: экипаж «Чайковского» состоит из трех профессионалов высочайшего класса, – со всей серьезностью подтвердил Вагнер. – Что же касается кадетов, то согласно Уставу мы – нечто среднее между грузом и пассажирами и занимаемся тем, на что у членов команды нет ни времени, ни желания.

– Судя по тону, вам выпадает самая тяжелая работа?

– И неприятная, – кивнул Павел.

– Сочувствую.

– Все офицеры Флота проходят через нее в обязательном порядке, мисс Диккенс, нельзя сразу стать капитаном.

– Наверное, вы правы.

Повисла неловкая пауза. Она не знала, о чем говорить с будущим офицером Флота, а он вдруг понял, что отвлек художницу от любимого занятия, растерялся и промямлил:

– Вы великолепно рисуете, мисс Диккенс. Но почему…

– Карандашом? – перебила его самбо.

– Да, – выдохнул кадет.

– Я умею работать в цифре, но не люблю, – подумав, ответила девушка. – Не чувствую… В цифре получаются простые картины, похожие на фотографию моих эмоций, а не те, которые захватывают с головой. Поэтому я взяла с собой бумагу и карандаш.

– А как же краски? – осмелел Павел.

– Ждут, когда мы доберемся до Луны, – улыбнулась Диккенс. – Меня попросили не смешивать их в невесомости.

– С удовольствием посмотрю ваши «космические» работы.

– Я тоже!

Бесшумно подплывший Даррел имел все шансы так же напугать девушку, как Вагнер, но Павел заметил юношу и указал на него движением бровей.

– Это мой сосед по креслу, – поморщилась Диккенс, узнав Августа по голосу. – К счастью, не по комнате.

– Добрый вечер, мистер Даррел, – вежливо поздоровался Вагнер.

– Вы знакомы? – удивилась самбо.

– Мы знакомы? – удивился Август.

– Я чемпион Академии по Slash, – сообщил Павел. – И меня все сравнивают с вами… – Кадет улыбнулся. – Разумеется, не в мою пользу.

– Быть чемпионом Академии – это хорошее достижение, – брякнул Август. Меньше всего на свете он хотел сейчас обсуждать киберспорт, особенно самодеятельный, но не мог не поддержать беседу.

– Честно говоря, достижение не очень высокое, – признался Вагнер. – У нас плохие игроки.

– Почему?

Павел замялся, укоряя себя за то, что не уследил за языком, и вместо него ответила девушка:

– Потому что большую часть времени кадеты посвящают настоящему делу.

– А не тому, что можно повесить на стену, – не остался в долгу Даррел.

– Пожалуй, я вас оставлю, – дипломатично произнес Павел. – Скоро отбой, а у меня остались незавершенные дела. До завтра.

– До завтра.

Август проводил уплывающего Вагнера взглядом, отметив, как ловко кадет перехватывает поручни и ременные петли, крайне необходимые в невесомости, после чего повернулся к углубившейся в работу девушке:

– Не обижайся, Диккенс.

– Ты не способен меня обидеть, – равнодушно ответила самбо.

– Способен, только я этого не хочу.

– Ну-ну…

– Можно спросить?

– Нет.

– Как получилось, что Райли взял в «Фантастическое Рождество» тебя, художника? Вся его жизнь – техника, точные науки, и вдруг – художник. Я не понимаю.

– А как он взял тебя? – не осталась в долгу самбо.

– Ну, во-первых, киберспорт довольно тесно связан с компьютерными технологиями, – объяснил Даррел. – А во-вторых, я – звезда, мы с Октавией обеспечили Райли мощную информационную поддержку.

– Цинично, – оценила девушка.

– Как есть, – усмехнулся Август. – Видишь, я с тобой честен, не ответишь тем же?

Диккенс помолчала, быстро заканчивая задуманный набросок, поняла, что Даррел не отстанет, и, не глядя на него, произнесла:

– Все дело в том, что с точными науками связана не жизнь, а карьера Аллана. Он любит и отлично разбирается в физике, химии, механике, математике, астрономии, но при этом понимает, что жизнь сложнее и многограннее и в ней есть место не только прекрасным формулам и прекрасным космическим кораблям, но и просто прекрасному: музыке, литературе и картинам.

– Ты называешь его Алланом? – заметил Даррел.

– А что?

– И на вечеринке ты его так называла.

– Было бы странно, если бы на вечеринке я называла его Германом, – язвительно ответила Диккенс.

– Вы что, близкие друзья?

– Нет, – покачала головой самбо. – Просто я сама решаю, как кого называть. – Она выдержала паузу и нанесла давно заготовленный удар: – Ты, например, будешь Бесполезным.

– Это почему? – растерялся Даррел.

– Потому что занимаешься киберспортом, – пожала плечами довольная собой Диккенс. – Разве нужны другие объяснения?

– А кому нужны картинки на стенах? – возмутился парень.

– Я не запрещаю называть меня так, как тебе нравится.

– Можно стервой?

– Надеюсь, ты не хотел меня удивить? – подняла брови Диккенс.

– Нет. Но я знаю, что тебе не все равно.

– Да, мне не все равно, – помолчав, призналась девушка. – Но ты меня не удивил.

– Я не Санта-Клаус.

Послышался громкий смех, и в кают-компанию вплыли два парня.

– Мы вам не помешаем?

– Нет, конечно, – ответила Диккенс, всего на мгновение опередив Августа, собравшегося предложить ребятам повеселиться в соседнем отсеке.

– Мы ненадолго: Карсон сказал, что готов написать стихотворение, – сообщил Мэйсон.

– Но это же прекрасно: заниматься поэзией, глядя на Землю из космоса.

Они подплыли к иллюминатору и замерли, не сводя глаз с планеты.

– Это Ян Карсон, сын сенатора Николаса Карсона, и Эндрю Мэйсон, наследник сталелитейной империи, – негромко рассказала Диккенс, вертя в руке карандаш. – Они познакомились на вечеринке и с тех пор неразлучны.

– Откуда ты знаешь? – удивился Август.

– Я с ними общалась на вечеринке.

– Нашли общий язык?

– Интеллектуально, если тебе о чем-то говорит это понятие, – огрызнулась девушка.

– Я читал о нем, – с умным видом кивнул Даррел.

– Умеешь читать?

– Пришлось научиться: нужно ведь подписывать договора. – Август бросил быстрый взгляд на парней. – Но я не удивлен, что ты нашла с ними общий… интеллектуальный язык.

– Почему все думают, что если девушка отказывает встречным мужикам в сексе, то она обязательно лесбиянка? – поинтересовалась самбо.

– Это инстинкт, – легко объяснил Даррел. – Если нет отклика, значит, что-то не так. Но если тебе интересно, я тебя лесбиянкой не считаю.

– А так – это когда мальчик и девочка? – с вызовом поинтересовалась Диккенс.

– Ты спрашиваешь таким тоном, будто это я писал софт для наших мозгов.

– Ты и писать умеешь?

– Мы еще даже не переспали, а ты меня довела, – пожаловался Август.

– Так ты меня клеишь? – притворно изумилась самбо. – А я никак не пойму, что ты здесь трешься?

– Глупо упускать шанс заняться любовью в невесомости, – перешел на деловой тон Даррел. – Он может не повториться. – И понизил голос: – Среди членов экипажа нашлись мои фанаты, я поговорил с ними, подписал пару фото, пообещал билеты на следующий матч и получил ключ от свободной каюты.

– Привык к легким победам?

– Считаешь себя легкой?

– Считаю, что ты слишком быстрый, – отрезала девушка. – И бесполезный.

– Каюта 21, – закончил Даррел. – Приходи через пятнадцать минут и будь осторожна: ребята просили не попадаться, чтобы у них не было проблем.

– Мы познакомились два дня назад, неужели ты и в самом деле думаешь, что я пойду к тебе в каюту?

– Через пятнадцать минут. Нам скоро улетать, не хочу терять время. – Август улыбнулся и поплыл к выходу в коридор. – До встречи.

Диккенс покачала головой, вновь взялась за карандаш и замерла, разглядывая Европу с высоты орбитальной станции.

23.12.2036

Нет на свете ничего хуже бессилия.

Бессилия, которое охватывает гордых, много чего повидавших и много чего умеющих людей, достигших карьерных высот. А люди, которые собрались на это совещание, относились именно к таким. Опытнейший космонавт, адмирал, начальник объединенного штаба Космического флота. Директор гигантской космической корпорации, создавший базу на Луне и замахнувшийся на Марс. Президент России. Они смотрели на транслируемое с борта инопланетного корабля изображение и ощущали полное бессилие.

Которое сводило с ума.

Каждый из них, несмотря на положение, страстно мечтал оказаться там, на «Чайковском», мечтал помочь, поддержать ребят, сделать хоть что-нибудь, чтобы их вылечить или хотя бы облегчить страдания. Каждый из них с трудом сдерживал эмоции, но чувства прорывались в сжатых кулаках, срывающихся голосах и прерывистом дыхании. То, что видели на мониторе эти сильные, опытные люди, вызывало ярость и гнев, но они не могли ничего сделать, лишь смотреть и шептать ругательства.

– «Сирена», покажи, что происходит слева, – попросила президент.

Компьютер послушно повернул установленную на борту видеокамеру в указанном направлении, но принципиально ничего не изменилось: лежащие на полу подростки, кровь, кровь, кровь… и никакого движения. Лагерь представлял собой кошмарное зрелище, и требовались очень крепкие нервы, чтобы наблюдать за происходящим без содрогания. Нет! Требовалось, чтобы нервы оказались ампутированы, потому что смотреть на неподвижных детей не было никакой возможности, во всяком случае для человека. Вот худенькая, свернувшаяся калачиком девочка. Вот маленький мальчик, которого обнимает потерявшая сознание сестра…

– Брат и сестра Баррингтон, – зачем-то сказал Райли. На его скулах заходили желваки. – Я уступил им свое место и каюту, чтобы они могли быть вместе… У Артура аутизм… Я…

Он замолчал.

– Правее, – распорядилась Емельянова.

И камера вновь уставилась на выведенную на стене надпись: «За что?!» Последнее произведение талантливой Диккенс… Сама художница лежала рядом, потеряла сознание, сделав последний мазок. Голова Диккенс покоилась на груди кадета Вагнера, который поддерживал ее до тех пор, пока оставались силы.

«За что?!»

Ответа на вопрос не было ни у кого.

– Это нельзя показывать по телевидению, – едва слышно прошептал Штерн.

– Плохая шутка, Марк, – так же тихо ответил адмирал.

– Извините. Я просто… – Советник президента судорожно выдохнул и отвернулся, не желая, чтобы его лицо видели Касатонов и Емельянова. – Извините.

Адмирал кивнул и нервным движением провел по лбу рукой.

Словно стирая пот, которого там не было. Словно не зная, что сделать еще.

– Они дышат? – спросила президент.

– Иногда отчетливо слышны кашель и стоны, – невозмутимо произнес Козицкий. Он единственный надел наушники, правда, закрыл только одно ухо и потому слышал гораздо больше собеседников.

– То есть некоторые из них еще живы? – выдохнул Касатонов.

– Наверняка мучаются…

– С чего вы взяли, Марк?

– Они стонут, – прошептал Штерн. – А в таких случаях стонут от боли.

– Черт!

– Мы не можем увеличить ускорение, – прорычал Райли. – Мы попросту не выдержим… даже коконы не выдержат.

– Об этом речь не идет, Аллан, – вздохнул адмирал. – Когда прилетишь, тогда и прилетишь.

– А что мы объявим миру? – спросил Штерн. И стало понятно, что его предыдущая фраза если и была неудачной шуткой, то только наполовину. – После обеда должны были состояться следующие сеансы связи.

– Скажем, что сигнал пропал, восстанавливаем, – пожал плечами Касатонов.

– А если… – Марк молча кивнул на монитор, не желая произносить то, о чем все подумали.

– Разгерметизация? – неуверенно сказал адмирал. И посмотрел на президента.

– Такое объяснение возможно?

– «Чайковский» потерпел катастрофу, корпус был поврежден, некоторые узлы ослабли и с течением времени сломались. Такое возможно.

– Разгерметизация, – записал в блокнот Марк. Увидел взгляды адмирала и Емельянова и пояснил: – На всякий случай.

– Почему они их не спасли?! – рявкнул Аллан. – Почему допустили все это?

– Они ничего не допускали, мистер Райли, – неожиданно произнес Козицкий. – Они это устроили. – Дознаватель помолчал, разглядывая ногти на левой руке, а когда понял, что ошарашенные собеседники смотрят только на него, невозмутимо добавил: – В смысле, если я правильно понял и мистер Райли говорил об инопланетянах.

– Да, я говорил о них! – прорычал директор Vacoom Inc. – А что, черт возьми, имели в виду вы?

– Только то, что сказал, мистер Райли, вам повторить?

Касатонов выругался и вопросительно посмотрел на президента. И вновь убедился, что блеклый дознаватель пользуется полнейшим доверием первого лица государства: Емельянова смотрела на Козицкого с интересом, а из ее глаз исчезла ярость – президент поверила блеклому!

– Он что, провидец? – пробормотал себе под нос адмирал, но благоразумно не стал комментировать слова дознавателя.

А вот Аллан не стеснялся:

– Давно вы стали врачом, мистер Козицкий?

– Если для вас это важно, мистер Райли, я являюсь специальным заместителем министра здравоохранения, – равнодушно поведал дознаватель. И раскрыл папку. – Где-то у меня была эта бумага…

– Козицкий, – с улыбкой произнесла президент. – Хватит разыгрывать спектакль, все слишком взвинчены, чтобы нормально тебя воспринимать.

– Вы не могли бы аргументировать свое предположение? – произнес адмирал. При этом Касатонов отметил, что Емельянова обратилась к блеклому на «ты».

Дознаватель снял наушник и улыбнулся в сторону президента.

– Пассажиры «Чайковского» заболели одновременно.

– И сейчас одновременно умирают! – не сдержался Райли.

– Вы видели кровь? – пробормотал Штерн. – Там полно крови.

– Линкольн докладывал, что испытывает жуткую боль, – добавил Касатонов.

И только Емельянова поняла, что имел в виду блеклый.

– Мы этого не знаем, – прищурилась президент. – Может, умирают, а может, и нет…

– Я просмотрел записи «Сирены», – сообщил Козицкий, глядя себе под ноги. – Между первым закашлявшим кровью и последним потерявшим сознание – это был кадет Вагнер – прошло сто сорок четыре минуты. Мы имеем дело не с эпидемией.

– А с чем? – саркастически осведомился Райли.

– О чем он говорит? – растерялся Штерн.

– Козицкий пытается донести до нас, что эпидемии не начинаются сразу, – объяснил Касатонов, догадавшийся, что имеет в виду блеклый. – Организмы по-разному реагируют на возбудитель болезни: кто-то раньше, кто-то позже, у кого-то и вовсе оказывается иммунитет. А на борту «Чайковского» заболели все и одновременно.

– Что это значит?

– Заражение, – перебил Марка Аллан. – Пришельцы отравили ребят!

– Прививка, – очень спокойно произнес блеклый. – В заражении нет смысла, мистер Райли: чтобы убить пассажиров «Чайковского», инопланетянам было достаточно не брать их на борт.

– Может, они испытывают на них вирус, который планируют запустить на Землю? – высказался Штерн.

– На всех сразу? – осведомился Козицкий, разглядывая колени Касатонова.

– Ну да, – неуверенно ответил Марк. – Почему нет?

– Потому что, если пришельцам не понравятся результаты, на ком проводить испытания в следующий раз? – тихо спросил адмирал.

– А.

Штерн посмотрел на президента, президент улыбалась. Не грустно, как несколько минут назад, а спокойно – она окончательно поверила дознавателю.

– Посмотрим, сбудется ли ваше предсказание, – произнесла Емельянова, заметив взгляд Марка.

Адмирал отметил, что глава государства не сомневается, что предсказание сбудется, и вернулся к привычной форме общения.

– Да, госпожа президент, – склонил голову блеклый и бесцветным, совершенно равнодушным голосом добавил: – Мне самому интересно.

– Как, по-вашему, через сколько часов пассажиры «Чайковского» должны очнуться?

– Я не врач, госпожа президент, я не могу делать подобные предположения.

Райли громко хмыкнул, но промолчал. Касатонов спрятал улыбку. Штерн огляделся, но ничего не понял.

Совещание можно было заканчивать.

– Чем вы сейчас занимаетесь, Козицкий? – поинтересовалась Емельянова.

– Пассажирами, госпожа президент, – ответил дознаватель. – И членами экипажа.

– Все они были тщательно проверены, – недовольно произнес Райли.

Блеклый не стал напоминать директору Vacoom Inc. о Янге, а лишь кивнул:

– Да, мне говорили, – и стал смотреть на рукав пиджака.

– Нашли что-нибудь? – продолжила расспросы президент.

– Пока нет.

– Ты найдешь, – тихо, но очень уверенно сказала Емельянова.

Козицкий раздвинул в усмешке тонкие губы и кивнул:

– Я знаю.

* * *

На совещании Козицкий держался с привычным спокойствием, больше напоминающим безразличие, вел себя подчеркнуто хладнокровно, но душа его разрывалась от сочувствия к детям. Да и к взрослым, если уж на то пошло, которых корчило от боли и рвало кровью. Которые бились в судорогах и чьи стоны смешивались с рычанием. Возможно, они действительно умерли, но даже если так, даже если никто из пассажиров «Чайковского» не вернется домой, дознаватель считал, что обязан докопаться до правды. И поэтому старался быть максимально холодным и отстраненным, не позволял эмоциям и чувствам помешать расследованию, ведь только оно имело значение. Только оно.

И Козицкий выбросил из головы образы окровавленных подростков, полностью сосредоточившись на тех непонятных и подозрительных фактах, которые ему удалось накопить.

Первое: возмущение полей, о котором упоминал Фэн. Следы этого возмущения или взрыва зафиксировали все спутники Земли и Луны, оснащенные соответствующей аппаратурой, но ученые так и не смогли дать ответ, что эти следы означают. В результате недовольный Козицкий определил данный факт в разряд необъяснимых и пока оставил.

Второе: столкновение с инопланетным космическим кораблем. Его дознаватель уверенно назвал случайным, поскольку не мог поверить в шпиона пришельцев, пробравшегося на борт «Чайковского», чтобы в условленной точке космоса встретиться со своими сородичами. Столкновение произошло случайно, других версий быть не может.

Третье: отключение связи и требование «Сирены» занять места в противоперегрузочных коконах, за которым последовал укол снотворного, плюс ее же сообщение о взломе.

Третий факт четко указывал на то, что злоумышленник влез в систему управления «Чайковского» и вложил в «Сирену» программу, цель которой – бескровная нейтрализация пассажиров и членов экипажа.

«Но зачем? – И этот простой вопрос ломал стройную версию, как ураган – березу. – Зачем?»

Для чего захватывать самолет на Земле, понятно: у террористов появляются заложники, угрожая жизни которых можно выдвигать властям требования. Чем закончится противостояние угонщиков и спецслужб – выполнением условий или штурмом, сейчас неважно, важно то, что террористы в обязательном порядке предусматривают пути отхода. Самолет можно посадить в неожиданном месте или покинуть, прыгнув с парашютом. Но как уйти от преследования в космосе? Захватить орбитальную станцию, а потом – посадочный корабль? Чушь. Тогда получается, что террористы с «Чайковского» сознательно пошли на смерть?

Получается…

Козицкий поморщился – он не любил фанатиков, побарабанил пальцами по столу, качнул головой, пробормотав:

– Но ведь другого объяснения нет.

И продолжил размышления.

Итак, «Чайковский» планировали захватить террористы-смертники. Для реализации плана они привлекли лейтенанта Янга, жизнь которого сейчас под микроскопом изучали лучшие сыщики ФСБ. Козицкий рассчитывал, что профессионалы смогут определить, к какой группировке примкнул второй пилот, и не стал тратить время на бессмысленные предположения. Янг связан с преступниками – это факт. Второй пилот знал, что приказ «Сирены» ложный, занял свое место, но не получил укол, подождал, пока снотворное подействует на остальных, открыл кокон – члены экипажа могли покидать кресла самостоятельно – и отправился освобождать кого-то из пассажиров. При этом снотворное не подействовало на капитана Вавилова, у которого, как выяснилось, развилась феохромоцитома – это определили по обнаруженному в квартире Вавилова набору медикаментов, – повышенный уровень адреналина не позволил капитану отключиться, он понял, что происходит, и застрелил Янга.

После чего «Чайковский» столкнулся с инопланетным кораблем.

Возможно, не будь «Сирена» взломана, она сумела бы избежать катастрофы, но получилось так, как получилось: клипер разбился, экипаж погиб, а люди, которых собирался освободить лейтенант… Эти люди, вполне возможно, пережили крушение и сейчас… Что они собираются предпринять в новых условиях? Изменились ли их планы или они по-прежнему ждут возможности совершить самоубийственный террористический акт?

Кто они? Сколько их?

А главное, как они оказались на «Чайковском»?

Люди, желающие получить работу на Луне, проходили бесчисленные проверки, их профессиональные навыки и послужной список должны были быть безупречны, ведь на каждое место претендовало не меньше тысячи человек, и Райли имел возможность отбирать лучших из лучших. При этом будущих сотрудников в обязательном порядке проверяли по базам данных спецслужб, и если репутация вызывала хоть малейшие сомнения, следовал категорический отказ. Подростки тоже прошли проверку, к тому же они были слишком молоды, чтобы оказаться закоренелыми преступниками.

Тем не менее капитан Вавилов убил Янга при попытке освободить кого-то из пассажиров.

Кто-то из них чрезвычайно опасен…

Кто?

Козицкий постучал по клавиатуре, вызывая на связь помощника президента, и, когда Марк появился на мониторе, поинтересовался:

– Господин Штерн, если не ошибаюсь, вы занимаетесь работой с родственниками пассажиров и членов экипажа?

– Разумеется, не ошибаетесь, Козицкий, – ответил помощник президента и не удержался от язвительного добавления: – Вы вообще когда-нибудь ошибаетесь?

– Да, – коротко ответил дознаватель. – Но я не хочу об этом говорить.

– Боитесь повредить репутации?

– Мои ошибки дорого обходятся.

Ответ прозвучал настолько мрачно, что Штерн поспешил сменить тему и неожиданно поинтересовался:

– Скажите, Козицкий, как вас зовут? Вот я, к примеру, Марк. А вы?

– Козицкий, – сухо ответил блеклый.

– Жена тоже вас так называет?

Эта шутка вызвала на лице дознавателя то выражение, которое он именовал усмешкой.

– Как вы догадались?

– Попытался представить вашу жену.

На этот раз Козицкий издал короткий, отрывистый смешок.

– Ну хоть что-то человеческое в вас еще осталось, – резюмировал довольный собой Марк. – Что вы хотели, Козицкий?

– Скажите, к вам обратились родственники всех пассажиров?

– Всех, – подтвердил Марк.

– Они сейчас в городе?

– Vacoom Inc. доставила в Москву друзей и родственников всех, кто значится в списке, включая погибших.

– Друзей и родственников… – повторил Козицкий, барабаня пальцами по столешнице. – Есть ли среди пассажиров или членов экипажа те, чьей судьбой интересуются только друзья?

– Чьи родственники к нам не обратились, – понял Марк, начиная догадываться, к чему клонит дознаватель. – Кажется, я видел в списке таких людей.

– Пожалуйста, пришлите мне список, выделив пассажиров, у которых не обнаружено близких родственников.

– Список будет у вас через десять минут.

– Спасибо. И еще я буду благодарен, если в списке будет указано, где Vacoom Inc. разместила родственников и друзей пассажиров.

– Сделаю, – кивнул Марк и вдруг добавил: – Альберт? Думаю, вас зовут Альберт.

Несколько секунд дознаватель изумленно таращился за плечо улыбающегося Марка, затем вздохнул и осведомился:

– Почему вы так решили?

– Это имя вам очень подходит.

– Чем?

– Интуитивно.

Козицкий еще раз вздохнул и перед тем, как отключить соединение, обронил:

– Вы ошиблись.

* * *

Бедные кварталы всегда таили в себе угрозу: и в Древнем Риме, и в средневековом Париже, и в Лондоне XIX века, и в Нью-Йорке ХХ. И сейчас, в веке XXI, ничего не поменялось: бедные кварталы опасны, их рекомендуется обходить стороной. Слишком тяжелая жизнь у их обитателей. Слишком много неудачников на квадратный дюйм. Слишком просто достать оружие и еще проще – наркотики. И слишком высокую ценность имеет мелочь в кармане прохожего. И не только мелочь: могут позариться на одежду и обувь, на сумочку и дешевое украшение, на пачку сигарет, старый телефон или, например, на почки, самые «продвинутые» уличные бандиты давно носили с собой переносные контейнеры для органов и, врезав по голове, могли тут же вырезать из жертвы почки или сердце. Уличные бандиты добывают «товар» грубо, но двадцать-тридцать минут органы проживут, а за это время бандиты точно доберутся до подпольной лаборатории и договорятся о цене. Если в бедных районах и есть что-то в избытке, кроме неудачников оружия и наркотиков, то это подпольные лаборатории по трансплантации органов. Прейскурант известен, его можно посмотреть на сайте.

В бедных районах легко исчезнуть, но Анне, можно сказать, повезло: ее не собирались убивать или грабить, ей решили предложить «работу».

Стиви и Одноглазый поймали девушку, когда она возвращалась из дома семьи Манчини – по вечерам Анна сидела с их близнецами. Идти было недалеко, район хоть и бедный, но знакомый, дождавшись возвращения Манчини, девушка спокойно отправилась домой, и самоуверенность завела ее прямиком в ловушку: вышедший из-за угла Стиви затолкал Анну в подъехавшую машину, и через десять минут девушка оказалась в «Подвале шампанского», одном из заведений дона Роберто. Одноглазый остановил автомобиль у черного хода, поэтому никто не видел, как они с приятелем затащили Анну внутрь. В один из частных «кабинетов».

– Раздевайся, – коротко приказал Стиви, сняв с головы девушки черный мешок.

Одноглазый нехорошо улыбнулся.

– Ты совсем спятил? – спросила Анна, хотя внутри у нее стало очень холодно. – Я пожалуюсь дону!

– И что скажешь? Что мы тебе не заплатили? Но мы заплатим, очень хорошо заплатим.

Одноглазый вновь хмыкнул и облизнулся. У Анны задрожали пальцы.

– Босс обещал защиту Артуру Баррингтону, а не Анне Баррингтон, – продолжил Стиви.

– Там и посмотрим, – пообещала девушка.

– Не там, а тогда, – поправил ее бандит. Похоже, отступать он не собирался.

Стиви уже подкатывал к Анне, предлагал ей «дружбу», причем настойчиво, но получил твердый отказ: девушка не испытывала к «красавчику» ничего, кроме неприязни, и не видела причин принимать предложение. Тогда Стиви обругал ее шлюхой и пообещал вернуться. После визита дона Анна сочла инцидент исчерпанным, но ошиблась. Стиви вернулся. И судя по наглому поведению, считал свою позицию выигрышной.

– Боссу понравится, что ты будешь работать и приносить прибыль, – рассмеялся он, разглядывая съежившуюся на диване девушку. – Частично компенсируешь вложения, которые босс сделал в твоего дебила-братца…

– Он не дебил!

– И себе на чулки заработаешь.

– Но сначала нужно проверить, что ты умеешь, – добавил Одноглазый. – Проведем тесты на профессиональную пригодность.

– Это обязательно, – подтвердил Стиви. – У нас большой конкурс.

Одноглазый положил руку Анне на бедро и доверительно поинтересовался:

– Ты будешь раздеваться?

– Не прикасайся ко мне!

– Может, включить музыку?

– Лучше выпей виски, – предложил Стиви. – В первый раз лучше всего идет виски. А потом сама выберешь, с помощью чего поднимать настроение.

Одноглазый расхохотался. Стиви зашел сзади и крепко взял девушку за плечи.

– Не трогайте меня! Не трогайте! Не надо!

Одноглазый расстегнул на ней джинсы.

– Не надо!!

– С тобой все в порядке?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что девушка не сразу поняла, о чем идет речь.

– Пожалуйста, не трогайте меня…

– Анна!

– Пожалуйста…

– Очнись!

Она вскрикнула и открыла глаза. Ничего не увидела, вскрикнула снова и отшатнулась, закрывая грудь руками, как тогда…

– Анна!

– Не трогайте меня!

– Анна!

Голос… голос не принадлежал ни Стиви, ни Одноглазому. Голос не был грубым, скорее встревоженным. И еще – голос был знакомым. И безопасным.

– Баррингтон, черт возьми! Смотри на меня!

Туман перед глазами рассеялся, фигуры и предметы обрели очертания и сложились в знакомую обстановку. Страшный подвал исчез, Стиви и Одноглазый спрятались в те участки души, которые отвечают за ночные кошмары, и Анна искренне надеялась, что в следующий раз они появятся не скоро. Или не появятся вовсе. Вокруг – все тот же ангар инопланетного корабля, она сидит, прижавшись спиной к стене, и смотрит на…

– Пятый? – прошептала Анна.

– Ну наконец-то. – Фрейзер смотрел на девушку с такой тревогой, словно не верил, что она выживет. – Что происходит?

Вместо ответа Анна подалась вперед и крепко прижалась к Чарльзу, дрожа всем телом.

– Пятый…

– Плохой сон?

– Да, – она вытерла слезы. – Очень.

– Главное, что он ушел, – тихо сказал Чарльз, гладя девушку по волосам. – Сон ушел и унес свою тьму. Забудь. Все в прошлом.

– Почему ты сразу не назвал меня Баррингтон? – всхлипнув, спросила Анна. И поняла, что Пятый улыбается. – Почему?

– Очень за тебя испугался.

– Идиот…

Вместо ответа Чарльз поцеловал Анну в ухо. Девушка вздохнула и поняла, что перестала дрожать. Но покидать безопасные объятия не спешила.

– Мы живы?

– Да.

– Как это получилось?

– Просто стали приходить в себя, – ответил Фрейзер, машинально оглядывая оживающий лагерь. – Кто-то раньше, кто-то позже… Док вон до сих пор валяется в отключке…

Нуцци и впрямь лежал там, куда упал во время разговора с Анной, но теперь девушка посмотрела на него с улыбкой, а не тоской. И бурые пятна на полу не вызывали у нее страха.

– У меня кружится голова.

– От потери крови, – объяснил Чарльз. – Нужно будет поесть.

– А где Артур?! – вскрикнула Анна. И поймала себя на мысли, что вновь позабыла о брате. Уже во второй раз. – Ты видел Артура?!

– Отправил его умываться, – рассказал Фрейзер, ухитрившись удержать девушку в объятиях. – Он был грязен, весь в крови, ну и вообще…

Несколько секунд девушка изумленно смотрела на Чарльза, после чего поинтересовалась:

– И он пошел?

– Я сказал, что, если не пойдет, дам по шее, – вальяжно ответил Пятый.

Вряд ли, конечно, их разговор был именно таким, но желаемого Фрейзер добился – Артур отправился приводить себя в порядок.

– Он тебя слушает, – улыбнулась Анна, глядя Чарльзу в глаза.

И поняла, что все это время Артуру был нужен… Нет! Все это время Артуру был необходим старший мужчина. Глядя на которого мальчик, даже не очень здоровый, будет расти и взрослеть.

– Я знаю, что нужно сказать, чтобы они делали то, что требуется, – рассмеялся Пятый. – У меня есть младший брат и три младшие сестры.

– Артур тебя слушается, – повторила девушка, вновь прижимаясь к Чарльзу. – Никогда бы не подумала, что он будет слушаться кого-то, кроме меня.

Клипер «Чайковский» по дороге на Луну 21.12.2036

Рассаживаться в клипере было, с одной стороны, удобнее, поскольку первая палуба «Чайковского» была намного просторнее малюсенького пассажирского салона орбитального челнока, а с другой – сложнее, ведь дело происходило в невесомости, к которой ребята еще не привыкли. Трудно за один день осознать, что у тела нет веса и каждое движение может закончиться совсем не так, как задумывалось. Ребята периодически кувыркались в воздухе, потешно размахивая руками и ногами, улетали прочь в самый неподходящий момент и с трудом выполняли простые действия. Из-за этого туристов пускали в клипер даже не по двое, как в челнок, а по одному: пассажир медленно вплывал внутрь, хватаясь руками за все положенные поручни и петли, и оказывался в объятиях Вагнера, который ловко запихивал его на место, пристегивал и желал счастливого пути. Туристов космонавты повидали немало, управляться с ними научились, поэтому проблем во время посадки не возникло. И даже Артур добрался до кресла без приключений, хотя и предпринял попытку вырваться из крепких рук кадета. Но Павла предупредили об особенностях юного Баррингтона, поэтому он усадил Артура в кресло так быстро, как смог, и недовольное восклицание мальчик издал уже после того, как Вагнер отправился за следующим пассажиром.

Затем клипер медленно отошел от станции – чтобы туристы смогли полюбоваться на огромный орбитальный комплекс, еще через десять минут последовал приказ капитана закрыть коконы, и корабль начал разгон к спутнику. Один виток вокруг Земли с постепенно возрастающим ускорением, а после – прочь от родной планеты, через безжизненный космос к безжизненной Луне.

Полет туристического клипера состоял из трех этапов: разгон – свободное движение – торможение, вместо стандартного разгон – торможение для грузовиков и кораблей, на борту которых летели только сотрудники. Так было, потому что Райли считал, что туристы должны насладиться путешествием, а не только скучать в коконах. «Туристические» рейсы длились дольше, но отличались запоминающимися подробностями. Поэтому, когда разгон закончился, последовало разрешение поднять противоперегрузочные коконы, и на первой палубе зазвучал голос капитана Вавилова:

– Господа! «Чайковский» достиг расчетной скорости, и несколько ближайших часов мы будем двигаться с комфортным ускорением в один g. Я прошу вас не покидать кресла одновременно и позволить кадету Вагнеру помочь вам освоиться в невесомости.

– Пить хочется, – произнес Август, повернув голову к сидящей у окна Диккенс. – Почему-то в невесомости мне очень хочется пить. А тебе?

– Не твое дело, – буркнула самбо.

– Обиделась на что-то? – удивился Даррел.

– Не твое дело.

– Кстати, я тебя вчера ждал…

– Не думаю, что долго, – язвительно прокомментировала Диккенс, по-прежнему не глядя на Августа.

– Верно, – ответил парень, с улыбкой проводя ладонью по шее, – не долго… Но у тебя был шанс.

– То есть обещанные пятнадцать минут ты ждал?

– Кажется, да, – неуверенно ответил Даррел. – Но потом использовал каюту по прямому назначению… Рассказать, как все было? В невесомости все происходит немного не так, как на Земле…

– Пошел ты, Бесполезный, – прорычала самбо и демонстративно надела наушники.

– Ну, как знаешь, – пожал плечами Август и обернулся, ища взглядом Октавию.

А Леди как раз допрашивала своего соседа – Пятого.

– Вижу, ты вчера не скучал, – хихикнула девушка, глядя на сонного Чарльза. – Было весело?

– Было необычно, – зевнув, отозвался Фрейзер. – Но мне понравилось.

– Мне тоже, – кивнула ОК. – Не зря говорят, что, если не занялся любовью на орбите, путешествие можно выбрасывать на помойку.

– И как тебе киберспорт? – негромко спросил Пятый. И рассмеялся: – Надеюсь, у вас получилось не виртуальное свидание?

– Как ты узнал, что я была с Августом? – удивилась девушка.

– Он мне рассказал.

– Врешь!

– Ладно, вру, – признался Чарльз. – А догадался я просто: если бы ты на меня так смотрела, как на Августа, я бы не задумываясь на тебе женился.

– Иди к черту, – покраснела ОК.

– Кажется, нашему киберчемпиону крупно повезло. – Пятый снова зевнул. – Или не повезло.

– А ты с кем был? – перешла в наступление Леди. – С кем провел время?

– Неважно.

– Неужели не похвастаешься?

– Я обещал молчать.

– Кто же у нас такая стеснительная… – ОК демонстративно оглядела палубу. – Неужели переспал с малышкой Сандрой?

– Октавия, я не скажу, – отрезал Фрейзер и посмотрел на подплывшего к ним Августа: – Привет.

– Привет, – кивнул Даррел и перевел взгляд на Леди: – Полетаем?

– Здесь?

– Другого неба у нас пока нет.

Было видно, что Октавия хочет присоединиться к Августу, но побаивается покидать кресло.

– Нужно дождаться Вагнера.

– Вагнер занят, – махнул рукой Даррел. И протянул руку. – Отстегни ремни и иди ко мне. Я помогу.

И Пятый неожиданно понял, что Август быстрее всех освоился в невесомости и ведет себя почти как космонавт.

– Иду, – улыбнулась ОК. Освободившись от ремней, девушка стала медленно подниматься вверх и через пару секунд оказалась в объятиях Даррела. – Держи меня.

– На этот счет не волнуйся, – пообещал Август, переворачиваясь вместе с Леди на спину, лицом к потолку.

– Что ты делаешь?

– Сейчас будет интересно.

– Господа, – вновь обратился к пассажирам Вавилов. – Вы не почувствовали, но несколько минут назад «Чайковский» поменял ориентацию в пространстве, совершив знаменитый «разворот Райли». И сейчас вы сможете насладиться поистине незабываемым зрелищем.

На последних словах медленно распахнулись защитные створки и потолок первой палубы превратился в панорамное окно, направленное на удаляющуюся Землю.

– Скажите планете «до свидания», – тихо произнес Вавилов, прекрасно зная, что в поднявшемся на первой палубе шуме его никто не услышит. – Но обещайте вернуться, потому что она будет вас ждать…

23.12.2036

Говорят, чтобы стать по-настоящему близкими друг другу, нужно вместе проснуться. Нужно открыть глаза и увидеть того, с кем не в тягость разделить узкий диван или широкую «королевскую» кровать, кому доверишь хранить дыхание и рядом с кем не снятся кошмары. Того, с кем хочется быть.

А если просыпаешься после того, как попрощался с жизнью, то увидеть такого человека – бесценно.

– Привет, – тихо сказал Нуцци, глядя на сидящую около него Сандру.

– Привет, – тихо ответила девушка. – Говорят, вы ко мне приходили?

– Я старался помочь… – улыбнулся врач, по-прежнему не отрывая голову от пола. – Я волновался.

– Спасибо.

– Это мой долг.

– И все равно – спасибо. – Девушка стала подниматься, но задержалась.

– Как вы себя чувствуете, мисс Жарр? – заботливо поинтересовался Нуцци.

– Благодарю, неплохо, – кивнула Конфетка. – А выгляжу намного лучше вас.

– Понимаю…

Сандра впала в кому в числе первых, соответственно, раньше всех пришла в себя, уже успела принять душ и переодеться. Сейчас на ней были легкие тренировочные брюки, низкие кеды и пронзительно-красная футболка с изображением игуаны.

– Выпейте, – девушку протянула врачу его же мензурку. – Все страдают от обезвоживания.

– Спасибо. – Он приподнялся на локте и двумя жадными глотками влил в себя воду. – Очень вовремя.

– И примите душ, доктор, вы весь в крови.

– Хорошо, что здесь нет зеркал.

– В уборной их предостаточно, и вы сможете оценить, как выглядите.

Рядом с Сандрой появилась умытая, широко улыбающаяся Баджи:

– Рада, что вы с нами, док.

– Спасибо. – Нуцци провел ладонью по затылку. – Все очнулись?

– Еще неизвестно.

А в следующий миг, словно отвечая на вопрос врача, ангар прорезал истошный вопль:

– Мэйсон! – и голос Яна Карсона не оставлял сомнений в том, что с его другом случилась беда. – Мэйсон, очнись! Мэйсон!

– Дайте пройти! – Нуцци рывком поднялся, на мгновение замер – от быстрого движения у него закружилась голова, но справился, сделал пару шагов, не очень вежливо отодвинул остановившегося поглазеть на происходящее Арнольда и присел на корточки рядом с Карсоном.

– Он не дышит!

– Подождите… – Движения давались с трудом, поэтому врач досчитал до пяти, дожидаясь, когда организм придет в себя после путешествия на два шага, и лишь после этого приложил к шее Мэйсона пальцы.

– Док, он не дышит!

– Одну секунду… – Пульс отсутствовал, а температура тела не оставляла сомнений в том, что юноша мертв уже несколько часов. Нуцци вздохнул, не в первый и не в последний раз проклиная себя за выбор профессии, и посмотрел парню в глаза: – Мне очень жаль, мистер Карсон.

– Нет! Нет! – Ян заколотил по полу кулаками. – Сделайте что-нибудь! Сделайте! Этого не может быть!

– Док?

Врач услышал знакомый голос, поднялся на ноги, посмотрел Линкольну в глаза и отрицательно покачал головой. Капитан кивнул, показывая, что понял, и тихо сказал:

– Среди сотрудников тоже есть потери, мистер Нуцци. Вам нужно официально подтвердить факты смертей.

– Да, сэр. – Врач помолчал. – Как вы себя чувствуете?

– Все в порядке, – ответил капитан, присаживаясь рядом с Карсоном. – Как видите, я очнулся.

– Я рад, сэр.

– Я тоже.

Линкольн что-то прошептал на ухо Карсону, Ян уткнулся ему в плечо и зарыдал. Нуцци повернулся и направился на «правую сторону».

– Жаль Мэйсона, – вздохнула Октавия.

– Жаль, – согласился Август.

Они шли в уборные, но задержались, услышав об Эндрю, и до сих пор молча стояли в толпе, и веря, и не веря в смерть юноши.

– Жаль…

– Хорошо, что мы выкарабкались, – заметил Даррел.

– Мы? – прищурилась Октавия.

Август повернулся, посмотрел девушке в глаза и тоже прищурился:

– То, о чем мы говорили, – в силе?

Леди очень хотелось ответить утвердительно, но она не была бы собой, если бы сдалась так быстро.

– Мы не будем ссориться, если ты не будешь меня злить, – произнесла ОК, поправляя бретельку майки. – И есть еще пара условий…

– Значит, в силе, – подытожил довольный Даррел.

Спорить не имело смысла.

– Ты рад? – Октавия вопросительно подняла правую бровь.

– Очень. – Август привлек девушку к себе, поцеловал и повторил: – Очень.

– Я тоже, – прошептала она.

Краем глаза ОК заметила бешеный взгляд Арнольда, но сейчас девушке было наплевать на чувства здоровяка. Она нежно обняла Даррела, но поцеловать его, как собиралась – неистово крепко, – не успела: послышались изумленные возгласы, и все, кто только что толпился возле тела несчастного Мэйсона, как по команде, повернулись к галерее.

– Черт!

– Опять?

– Это действительно сделали они?

– Диккенс! Ты играешь с нами?

Стоящая у стены художница резко повернулась и сверкнула глазами:

– Я не имею к этому отношения!

А за ее спиной, рядом с вопросом «За что?» виднелся ответ: «Необходимость экстренной вакцинации».

* * *

Растерянный Карсон требовал внимания и поддержки, но, услышав о появлении надписи, Линкольн был вынужден оставить его и направиться к галерее – он не имел права игнорировать подобные события. Подойдя к стене, капитан внимательно осмотрел написанный настоящей краской ответ, небрежно, для проформы, уточнил у художницы: «Это ведь не вы сделали, мисс Диккенс?» – услышал в ответ грубоватое: «Вы же понимаете, что нет», кивнул и отправился к терминалу 2.0. После пробуждения капитан уже выходил на связь с Касатоновым, обрадовал адмирала окончанием эпидемии и сказал, что следующий сеанс связи проведет после уточнения обстоятельств. И получается, сдержал слово.

– Алекс.

– Исайя. – Касатонов помолчал, внимательно разглядывая Линкольна. – Ты не успел принять душ.

– Хотя бы умылся, – улыбнулся капитан, вспомнив, как долго и с каким наслаждением смывал с лица засохшую кровь.

– Много работы?

– Много новостей, Алекс, даже не знаю, с каких начать.

– Давай с плохих, – спокойно произнес адмирал. Он понимал, что без потерь не обойдется. – Сколько человек?

– Двое подростков – Эндрю Мэйсон и Амалия Гордон и двое сотрудников – Мария Вон и Бен Сигал, – угрюмо доложил Линкольн. – Нуцци официально подтвердил все четыре случая.

Адмирал вздохнул.

Опять смерти… И неважно, подростки ушли или взрослые, неважно, почему они ушли, важно лишь то, что их больше нет. Еще четыре семьи услышат страшную весть, и их жизнь навсегда разломится на «до» и «после».

– Как ребята? – тихо спросил Касатонов.

– Держатся, – ответил капитан. – Им трудно, но они держатся. У меня хорошие ребята, Алекс, сильные.

– Настоящие герои.

– Нет, простые ребята, – не согласился Линкольн. – Они молодцы.

– Ты с ними полегче, Исайя, – попросил адмирал, но в ответ Линкольн отрицательно покачал головой:

– Только когда верну их домой, Алекс. А до тех пор я буду другим.

Учить капитана командовать Касатонов не собирался, кивнул, а в следующее мгновение сообразил:

– Бен Сигал… Это же твой программист!

– Совершенно верно, – подтвердил капитан.

– То есть в твоем распоряжении остался лишь десятилетний мальчишка?

– Тринадцатилетний, – поправил адмирала Линкольн. – Плюс мы с Вагнером, так что, полагаю, этого достаточно.

– Чтобы поддерживать связь – достаточно, для всего остального – нет. – Касатонов отдавал себе отчет в уровне компьютерной квалификации Линкольна и Вагнера. – Впрочем, скоро это будет неважно.

– Аллан рядом? – догадался капитан.

– На подходе, – ответил адмирал. – Узнав об эпидемии, он увеличил ускорение и кряхтит даже в коконе.

Ради того, чтобы быстрее добраться до «Чайковского», Райли согласился терпеть серьезные перегрузки.

– Это хорошо, – улыбнулся Линкольн.

– Какая вторая новость, Исайя?

– Они написали ответ.

– Я видел, – спокойно отозвался Касатонов.

– А ты не видел, кто его написал? – тут же поинтересовался капитан.

– К сожалению, нет. Пришельцы устроили сбой передачи данных с видеокамер, возникли помехи, а когда они закончились, мы увидели надпись.

– Вакцинация, – мрачно улыбнулся капитан. – Получается, Козицкий снова оказался прав.

– Я уже к этому привык, Исайя. Он умный.

Шутка, в общем, получилась, но смеяться ни у Линкольна, ни у Касатонова настроения не было. Они помолчали, глядя друг на друга через сотни тысяч миль, а затем капитан осведомился:

– Что ты скажешь родным, Алекс?

– Пока не знаю, – честно ответил адмирал. – Опять придется врать, и ребята Штерна как раз разрабатывают подходящую версию.

– Как насчет правды?

– Пока она преждевременна.

– Как обычно… – Линкольн выдержал еще одну паузу. – Алекс, ребята держатся, но их психологическое состояние оставляет желать лучшего, поэтому я не рекомендую проводить сегодня сеансы связи с родственниками. Я не могу ничего гарантировать.

– Пожалуй, соглашусь.

– Я объявлю, что связь вновь потеряна, и прикажу идти спать.

– Они уснут?

– Обязательно уснут, – заверил Касатонова капитан. – Они очень слабы от потери крови. Мы устроим сытный ужин, после которого все обязательно отключатся… Когда ждать Райли?

– В ближайшие часы.

– Очень хочется, чтобы завтрашний день начался с хороших новостей.

* * *

Получив от Штерна список пассажиров, Козицкий в первую очередь занялся теми, чьей судьбой интересовались исключительно друзья. Не сам занялся, а приказал помощникам, коих у него было много, досконально изучить прошлое и настоящее этих «сирот». Затем дознаватель побродил по маленькому кабинету, который ему выделили в ЦУПе, размышляя над тем, что мог упустить, вернулся за стол и вновь просмотрел на список. Выделил живых. Отделил взрослых: сотрудников Vacoom Inc. и членов экипажа. Вывел на экран список подростков и вновь задумался.

До сих пор Козицкий практически не занимался юными гостями Райли, разумно предполагая, что подростки вряд ли могут оказаться замешаны в террористической деятельности, но, узнав о взломе «Сирены», пересмотрел свою позицию. Современные системы безопасности хороши, но не идеальны, и если злоумышленники ухитрились взломать главный компьютер клипера, то кто даст гарантию, что они не добрались и до самой Vacoom Inc.? В этом случае дальнейшие действия превращаются в рутину: террориста или террористку гримируют под пассажира, в системе переписываются данные документов, и злоумышленник оказывается на борту. Настоящий же пассажир в лучшем случае пребывает в наркотическом дурмане, а в худшем – исчезает навсегда.

А самое страшное заключается в том, что такое проникновение невозможно вычислить удаленно, то есть с Земли. Если хакер качественно почистил следы и специалисты Vacoom Inc. не поймут, какие именно данные он изменил, определить, кто из пассажиров террорист, не получится. Точнее, получится, но для этого нужно опросить их всех, на что банально нет времени.

– Зато есть голова, – пробормотал Козицкий. – Которая должна думать… думать… думать…

Он еще побродил по кабинету, выписывая хаотичные «восьмерки», вернулся к столу и вызвал Штерна.

– Григорий? – произнес помощник президента, внимательно наблюдая, не появится ли на блеклом лице хоть какое-то выражение.

– Мимо, – проворчал Козицкий.

– Сигизмунд?

В действительности затеянная Марком игра забавляла дознавателя, но сейчас на нее не было времени.

– Скажите, когда были распределены билеты на поездку и окончательно сформировался список пассажиров?

– Вы совсем не следите за мировыми событиями, да? – рассмеялся Марк.

Он, как и Козицкий, сидел за компьютером, но сорочка помощника президента была расстегнута, галстук отсутствовал, а в пределах досягаемости левой руки виднелся стакан с виски.

– То есть вы не помните? – сухо уточнил блеклый.

– За месяц до полета.

– У вас есть первоначальный список?

– Думаете, в него внесли изменения? – насторожился помощник президента.

– Хочу проверить, – коротко ответил Козицкий.

– Сомнительно, – после короткого размышления сказал Штерн. – Список невозможно подделать: победители «Фантастического Рождества» объявлялись в прямом эфире и имена счастливчиков знает вся Земля.

– Я не знаю, – напомнил дознаватель.

– Возможно, вы инопланетянин.

– Возможно.

– Я переслал вам первый список.

– Вы не сравнили его со списком пассажиров «Чайковского»?

– Э-э… Одну минуту… – Штерн посмотрел на монитор, несколько секунд молчал, сначала сверяя имена, а затем – обдумывая увиденное, после чего совсем другим тоном поинтересовался: – Как вы узнали?

– Мне за это платят, – объяснил Козицкий.

И тот, кто хорошо разбирался в блеклых оттенках его блеклого голоса, уверенно сказал бы, что Козицкий произнес фразу весьма язвительно.

– Незадолго до полета из списка по медицинским показаниям была исключена Мара Эмили Паркер, шестнадцать лет, лучшая ученица частной школы имени Элизабет Тейлор, – сообщил Штерн.

– По какой квоте она должна была лететь? – тут же спросил дознаватель.

– Как лучшая ученица одной из лучших школ мира, – ответил Марк. Затем, ничуть не стесняясь Козицкого, сделал маленький глоток виски и усмехнулся: – Выражаясь вашим языком, по квоте миллионеров. Родители Мары оплатили полет из своего кармана.

– Я хочу с ними поговорить.

– Хорошо, Федор, я отдам необходимые распоряжения.

У Козицкого дернулись уголки губ.

– Неужели я ошибся? – притворно удивился Марк.

– Увы, – пробормотал дознаватель, обрывая связь. – Попробуйте еще…

Долго ждать не пришлось: при всех своих недостатках помощник президента умел работать, и примерно через пятнадцать минут на мониторе Козицкого появилось одутловатое лицо крупного мужчины, потного, одетого в расстегнутую цветастую рубашку и с солнцезащитными очками на красном носу. Судя по всему, ребята Штерна обнаружили отца Мары на каком-то курорте.

– Мистер Паркер? – вежливо осведомился дознаватель.

– Да, – мужчина почесал ухо. – Вы из правительства? Мне сказали, что со мной будет разговаривать кто-то из правительства.

– Я из федерального агентства, – коротко ответил дознаватель. – Меня зовут Козицкий, мистер Козицкий.

– Очень приятно.

– Я расследую обстоятельства катастрофы «Чайковского».

Судя по всему, эта новость была для потного номером один, потому что он заговорил сразу, едва дознаватель закончил фразу:

– Я вам вот что скажу, мистер Корецкий…

– Мистер Козицкий.

– Не перебивайте меня, – отмахнулся Паркер. – Вот что я скажу: эта ваша Vacoom Inc. поступила с моей семьей по-свински. Но это даже хорошо, что так получилось. Сама судьба дала нам знак, хотя несколько последних дней я провел как в аду. Вы бывали в аду, мистер? Вижу, вы давно женаты, а значит, бывали. Так вот. Мою дочь выкинули из полета…

Пару раз Козицкий пытался вставить между предложениями потного вопрос, но Паркер говорил так быстро, что сделать это было совершенно невозможно. К тому же потный двигался в нужном дознавателю направлении, и Козицкий решил дать ему высказаться.

– Мою дочь выкинули из полета, когда она уже собрала рюкзак. Вы представляете, что это значит? Над Марой смеялись все подруги. Она рыдала несколько дней. Эти сволочи выкинули мою дочь! Сказали, что она завалила медицинские тесты, но это не так! Мара рыдала, а потом впала в бешенство. О состоянии жены я вообще молчу. Вы сказали, что женаты? Тогда вы меня понимаете: три дня ада и кошмара, мистер, меня жарили на сковороде и обваливали в сухарях. Я поднял на ноги всех адвокатов, но контракт составлен так хитро, что не подкопаешься. Мне показали результаты анализов Мары и помахали ручкой: «До свидания». Мой адвокат сказал, что сделать ничего нельзя, этот проклятый Райли все предусмотрел. Я три дня жил в аду, мистер, но катастрофа поправила мои дела. Знаю, что нельзя так говорить, но ничего не могу поделать: я рад, что Мару выкинули из полета. И жена рада. И Мара, наверное, тоже рада, хотя сейчас она кричит, что мы лишили ее самого крутого приключения столетия. Как будто это я сдавал те проклятые медицинские тесты. В общем, вы человек женатый, мистер, вы понимаете, но тут я не выдержал и сказал: а если бы ты погибла, как те трое? Радуйся тому, что ты с нами и жива. Но разве женщинам можно что-то объяснить? В итоге мне пришлось покупать круиз на эти чертовы острова, а вы знаете, что значит купить круиз за три дня до Рождества? Это тройная цена, мистер, тройная! Зато мы здесь, на Земле, у океана, в безопасности. А этот чертов Райли…

Козицкий вздохнул, а затем, воспользовавшись паузой, ловко ввернул вопрос:

– Вам вернули деньги, мистер Паркер?

Несколько секунд потный непонимающе таращился на дознавателя, недовольный тем, что был перебит, но игнорировать волшебное слово «деньги» не смог и ответил:

– Сказали, что переведут после рождественских каникул.

– Спасибо, мистер Паркер, это все, что я хотел знать.

И прежде чем потный полез с расспросами, Козицкий отключил связь.

– Ну, Варфоломей, узнал, что хотел? – поинтересовался Марк, который следил за ходом разговора по скрытому каналу, но, разумеется, не вмешивался.

– Мы уже на «ты»? – удивился дознаватель.

– Странно, что ты только сейчас обратил на это внимание.

– Иногда я делаюсь рассеян.

– Я заметил, – хихикнул Марк, но при этом вернулся к привычной форме общения: – Так что вы поняли?

– Проверьте историю мисс Паркер.

– Уже проверили, – сообщил помощник президента. – Результаты ее медицинских тестов оказались подделаны, но изменения были внесены профессионалом высочайшего класса: тесты подделаны во всех базах данных.

– Как же вам удалось докопаться до истины?

– Изучили бумажную копию из архива медицинского центра, – развел руками Марк. – Только в ней сохранились настоящие показатели.

– Но эту копию никто до нас не проверял.

– Разумеется, не проверял, – подтвердил Штерн. – Все поверили показаниям компьютера.

Преступник проделал великолепную работу и так замаскировал следы, что их не смогли обнаружить ни программисты Vacoom Inc., ни специалисты ФСБ. Против Райли сыграл хакер экстра-класса, и Козицкий вскрыл его действия только потому, что знал, где нужно искать.

– Вместо мисс Паркер полетела другая девушка, – продолжил Марк. – Сначала она поместила себя на первую строчку листа ожидания…

– Какого листа? – не понял блеклый.

– За месяц многое могло случиться, поэтому Аллан распорядился сформировать лист ожидания из тех, кто готов занять места выбывших пассажиров. Его не оглашали, чтобы не было ненужных надежд, но он существовал, – объяснил Штерн. – Девушка поместила себя на первую строчку, затем подделала анализы мисс Паркер, выкинула ее из числа счастливчиков и заняла ее место… – Марк выдержал короткую паузу. – А самое интересное заключается в том, что девушка оплатила билет деньгами мистера Паркера, представляете? Перевела их с одного счета на другой и не потратила ни одного собственного цента!

– Как мило.

– Не просто мило – идеально! – Помощник президента замолчал, а затем стал очень серьезен: – Мистер Козицкий, это и есть наш террорист?

– Нужно с ней поговорить, мистер Штерн, – бесстрастно ответил дознаватель. – Не люблю спешить с выводами.

* * *

Несмотря на оптимистические заявления, сделанные адмиралом Касатоновым, несмотря на безостановочно работающий маршрут Земля – Луна и успешные полеты к Марсу, погоня за «Чайковским» была опаснейшим предприятием с непредсказуемым финалом. Никогда раньше космонавтам не приходилось догонять корабль в бесконечных просторах космоса, и эта операция потребовала от Космического флота колоссального напряжения. VacoomA «вели» все ближайшие ретрансляторы, суперкомпьютер ЦУПа рассчитывал его курс в приоритетном режиме, отложив все остальные задачи и проводя вычисления с маниакальной точностью. И подвергая полученные результаты двойной проверке, потому что малейшая ошибка могла дать погрешность в сотни тысяч километров, а Земля очень хотела, чтобы VacoomA добрался до цели.

И у Земли получилось.

Пролетев с максимальным ускорением положенное время, клипер перешел в режим торможения – это было необходимо для того, чтобы встретиться с инопланетным кораблем на одной скорости, а еще через несколько часов капитан Перес вывела на внутренний монитор кокона изображение лобового стекла кабины, обвела маркером едва различимое пятнышко и доложила:

– Это они, мистер Райли.

И обалдевший от перегрузок Аллан посмотрел сначала на монитор, потом – на лобовое стекло и счастливо улыбнулся. Да, через прозрачный колпак кокона и прозрачный лобовой экран различить малюсенькое пятнышко было невозможно, но сам факт, что опытная Перес отыскала его без помощи радаров, вызывал восторг.

Они долетели.

И скоро своими глазами увидят инопланетный корабль, который радары по-прежнему определяли как астероид с огромным содержанием металлов.

– Хуанита, ты верила, что мы доберемся? – тихо спросил Аллан.

– Мы еще не добрались, мистер Райли, – строго ответила капитан.

Как и все космонавты, Перес терпеть не могла праздновать успех заранее.

– Осталось чуть-чуть.

– Нам предстоят еще две коррекции курса, мистер Райли, и малейшая ошибка будет стоить встречи.

– Не будет ошибок, Хуанита, – произнес Аллан, не сводя глаз с маленького пятнышка на лобовом стекле. – Я знаю – не будет. Мы не имеем права на ошибку.

– Из-за ребят?

– Да, – помолчав, ответил Райли.

– Или из-за технологий? – решившись, спросила Перес. – Что важнее?

Они вели разговор по закрытому каналу, который не слышал даже бортинженер, и только поэтому капитан позволила себе этот вопрос. Очень рискованный вопрос. Перес была уверена, что Райли разозлится, но реакция оказалась на удивление спокойной.

– Ты давно меня знаешь, Хуанита, и прошу тебя, скажи честно: я полетел бы на «Чайковский», если бы он действительно лежал на астероиде?

– Полетели бы, – уверенно ответила Перес. Не чтобы польстить, а потому что не сомневалась в директоре Vacoom Inc.

– Верно, я обязательно полетел бы за ребятами, потому что это я, черт возьми, пригласил их на Луну. Я несу ответственность перед их родителями, а главное – перед самим собой. Я бы сделал все, чтобы их вытащить. И делаю все, чтобы их вытащить, только теперь я получу за это очень приятный бонус. – Райли помолчал и уточнил: – Надеюсь получить приятный бонус.

– А вдруг пришельцы откажутся с нами разговаривать? – тихо спросила капитан.

– Это возможно, – признал Аллан.

– Что тогда?

– Всегда нужно верить в лучшее и гнать сомнения прочь, – твердо ответил Райли. – Ты обратила внимание, что корабль пришельцев летит с очень низкой скоростью?

– Разумеется.

– Я думаю, они устроили нам экзамен: решили проверить, сможем ли мы их догнать. И если сможем – пройдем на следующий уровень: начнем переговоры.

– Хотелось бы верить, – вздохнула Перес.

Аллан вновь перевел взгляд на лобовое стекло, стараясь разглядеть указанное капитаном пятнышко, и улыбнулся:

– Верь, Хуанита, в вере нет ничего плохого.

* * *

Этот день до боли напомнил их самый первый день на инопланетном корабле. Когда они, оглушенные и растерянные, покинули разбитый клипер и разбрелись по ангару. Некоторые в крови. Почти все в слезах. И почти никто не понял, что они только что чудом избежали смерти, – потому что мало кому из ребят доводилось с ней сталкиваться. Мало кто из них стоял на краю. Мало кто чувствовал, как ее холодные пальцы сжимают горло. Мало кто понимал ценность жизни.

До катастрофы большинство ребят воспринимало смерть как строчки некролога, лежащего в гробу дедушку или мрачный репортаж в выпуске новостей, предваряемый просьбой: «Пожалуйста, уберите от экранов детей». Смерть казалась далекой, не особенно опасной, а возможно, и вовсе выдуманной, не имеющей отношения к реальности, а потом… Потом металлический штырь размозжил соседа слева… Потом хмурый Нуцци вытащил из кабины завернутые в полиэтилен тела… Потом веселый Мэйсон, тот самый Мэйсон, с которым ты еще несколько часов назад шутил и смеялся, тот самый Мэйсон, который любил слушать стихи, – Мэйсон остался лежать на полу, окровавленный и бездыханный.

Смерть вошла в их жизнь. Не словом, а делом.

– Скажи, ты верила, что умираешь? – тихо спросила Баджи.

– Нет, – в тон ей отозвалась Сандра. – Не успела, я ведь… я сразу потеряла сознание.

– Верно, извини.

Они говорили очень тихо, сидя на рюкзаках и склонив друг к другу головы. Рядом никого не было: большая часть ребят толклась возле уборных, дожидаясь своей очереди принять душ, другие устроили диспут у галереи, шумно обсуждая инопланетян, третьи расселись неподалеку от шлюза в ожидании ужина.

– А о чем думала ты?

– Мне стало обидно, – ответила рыжая, медленно поглаживая левое предплечье.

– Обидно? – удивилась Сандра.

– Я так много не успела сделать… Я так мало видела… Я… – Баджи грустно улыбнулась. – Я подумала, что моя смерть станет большой несправедливостью, потому что я в самом начале пути.

– Хорошо, что все закончилось именно так, – заметила Конфетка.

– Когда ты потеряла сознание, я чуть не умерла от горя, – призналась Баджи, глядя в зеленые глаза Сандры. – У меня внутри стало так пусто, что я могла провалиться сама в себя. И сейчас… и сейчас на меня иногда накатывает жуткий страх: я боюсь за тебя.

Баджи замолчала, глядя на Сандру в упор и явно ожидая ответа, но та не нашла нужных слов: потянулась, обняла подругу за шею.

– Я никому и никогда не говорила ничего подобного, – тихо сказала Баджи.

– Я верю, – прошептала в ответ Конфетка. – И ты не представляешь, что сейчас творится в моей душе, потому что я впервые услышала столь прекрасные слова.

Вышедшая из уборной Наоми покосилась на поджидавшего ее Вагнера и негромко спросила:

– Ты веришь в то, что нам сделали прививку?

На самом деле Наоми хотела не о пришельцах болтать, а запереться с Павлом в трюме и оставить проклятый день в прошлом, но нужно было заниматься ужином, потом идти на совещание, строить планы на завтра, и в трюме они окажутся в лучшем случае за полночь. И тогда можно будет обсудить ту странную задумчивость, что не отпускала Вагнера все время после пробуждения. Пока же можно поговорить о пришельцах. Чтобы не возвращаться из душа в молчании.

Несколько секунд кадет обдумывал неожиданный вопрос, после чего кивнул:

– Верю.

– Почему? – заинтересовалась женщина.

– Потому что мы в их власти, Наоми, им нет смысла перед нами отчитываться или врать, – объяснил свою позицию Павел. – Я верю, что они отвечают честно.

– Но почему они не показываются? Почему до сих пор не вышли к нам?

– Возможно, мы не готовы.

– Сидим на карантине?

– Да, – кивнул Вагнер.

Его предположение звучало весьма логично, однако Амар не могла смириться:

– И из-за этого карантина они убили четырех человек.

– Возможно, у них не было выхода.

– Почему ты все время говоришь «возможно»? – не выдержала Наоми. – Ты ни в чем не уверен?

– У меня недостаточно информации, – ответил кадет, слегка удивленный горячностью молодой женщины. – Я могу лишь строить предположения.

– Ты слишком легко пережил эти смерти!

– Все умирают, – обронил Вагнер.

– Что?! – с негодованием спросила Амар. – Что ты сказал?

– Мы в космосе, – ответил кадет, не заботясь о том, как его слова будут услышаны. – Мы в космосе, а я – офицер Флота и знаю, что каждый из нас может умереть в любой момент.

– Но ты так молод…

– Полгода назад я проходил практику на Луне, – спокойным тоном перебил женщину Павел. – Когда мы были в кратере Кеплера, в скафандр моего друга угодил микрометеорит, и Степан умер на моих глазах. Я не успел пробежать двести метров, которые нас разделяли.

Несколько секунд Наоми потрясенно молчала, глядя на кадета широко распахнутыми глазами, затем сглотнула и тихо произнесла:

– Все равно ты слишком холоден.

– Извини.

И только сейчас Вагнер обратил внимание на то, что после пробуждения Наоми как будто погрустнела и совсем перестала снимать темные очки. Но долго предаваться размышлениям кадет не стал, подумал, что женщина тяжело переживает случившееся, и решил дать ей время прийти в себя.

– В какую версию ты веришь? – после паузы продолжила расспросы Наоми. – Почему понадобилась срочная прививка?

– Они дали нам воду, но в ней оказались смертельные или очень вредные для нас примеси или микроорганизмы…

– Вода в космосе почти дистиллированная, – напомнила Амар. – Даже я это знаю.

– Почти, – уточнил Вагнер. – И, возможно, это самое «почти» нас убивало.

Ответ прозвучал достаточно логично, и Наоми не нашлась с возражениями.

Несколько секунд они шли молча, после чего женщина протянула:

– Допустим…

– Почему ты не сказала «возможно»? – пошутил кадет.

Наоми рассмеялась, но уже через секунду улыбка исчезла с ее лица, и следующую фразу молодая женщина произнесла печальным тоном:

– Знаешь, Павел, мне стало очень грустно, когда, очнувшись, я поняла, что одна…

– Ты не была одна, – перебил ее кадет, но Амар подняла указательный палец, призвав его к тишине.

– Дай мне договорить.

– Извини.

– Ты поступил правильно, отправившись помогать детям, но мне стало грустно, – продолжила Наоми после четко выверенной паузы. – И я просто поделилась с тобой своими ощущениями. Ничего более.

Амар очнулась в числе первых, нашла себя в трюме, там, где ее и свалил недуг, и долго плакала. Не от страха, нет, а оттого, что нашла себя в трюме. Потом вышла в ангар и стала помогать детям.

– Прости, – прошептал Павел, взяв женщину за руку. – Я не должен был…

– Должен, – не согласилась Наоми. – Мы оба знаем, что ты должен был оставить меня и отправиться к детям. Я… я просто поделилась…

Поделилась, но ни слова не сказала о чувствах, охвативших ее при виде Диккенс, положившей голову на грудь Вагнера. Эту картинку она увидела на записи с видеокамер.

Но не сказала ни слова.

* * *

Вакцинация – или эпидемия – внесла в планы Анны серьезные коррективы. Незадолго до ужина к девушке подошел Линкольн и сообщил о смерти Бена Сигала.

«Получается, у меня остался только один настоящий программист, мисс Баррингтон, – ваш брат, и я буду благодарен, если он вернется на рабочее место».

Анна знала, что заскучавший Артур ни за что не откажется от предложения, и возражать не стала. Капитан увел брата на «Чайковского», Пятый общался со своей свитой – присоединяться к их разговору девушка желания не испытывала; Баджи шепталась с Сандрой, ОК и Август ушли к пробоине, и заскучавшая Анна отправилась на «правую сторону», к сотрудникам, которые встретили ее настороженно, но без враждебности.

Навстречу гостье никто не поднялся, но Тельма кивнула, беззвучно поздоровавшись, и вопросительно подняла брови.

– Пришла сказать, что мне жаль, – тихо произнесла девушка. – Я не была знакома с Марией, но мне жаль ее.

– Спасибо.

– И Бена тоже.

– Спасибо.

– Вот…

Анна помялась, не зная, как правильно уйти, и Тельма неожиданно предложила:

– Побудь с нами… Если хочешь.

Мужчины промолчали, и девушка без колебаний присела на свободное место.

– Я рассказывала, что нас с Марией учили работать в паре, таков порядок на лунной базе – у каждого обязательно есть напарник, готовый прийти на помощь в любой момент, – тихо продолжила Тельма. – Мы меняли такую же пару биологов… и чтобы добиться максимальной слаженности, Vacoom Inc. тренировали нас три последние недели… – Женщина выдержала короткую паузу. – Мы сдружились.

– Сочувствую, – буркнул Вацлав.

– Мария была хорошей женщиной.

– Такой мы ее и запомним.

Они помолчали, то ли заканчивая эту часть разговора, то ли мысленно прощаясь с Марией, а затем Рауль сказал:

– Я не знал Бена. Никто из нас его не знал, но парень мне нравился. Он был спокоен и дружелюбен. Не ныл, когда мы оказались в этом… на этом корабле… Бен вообще не ныл, хотя я думал, что он сломается. А он не сломался.

– У Бена была дочь, он показывал фотографию, – добавил Вацлав. – Они удочерили девочку из Сомали, и сейчас она ждет Бена дома.

– Ей хуже, – вздохнула Тельма. – И его жене хуже.

– Верно, – согласился Вацлав. – Тем, кто остается, всегда хуже.

И Анна с этим согласилась.

Здесь, на «правой стороне», к смерти относились не так, как в лагере. Видимо, в силу возраста. На ребят смерть Мэйсона и Амалии произвела сильнейшее впечатление, сравнимое с нокдауном, но они переживали трагедию молча, если и делились эмоциями, то только с наиболее близкими друзьями. А здесь вспоминали ушедших и прощались с ними.

– Вы пьете? – изумилась Анна.

Вацлав как раз поднес ко рту плотный пакет, и она почувствовала характерный запах алкоголя.

– Да, – коротко ответил мужчина и сделал большой глоток.

– Я думала, спиртное запрещено.

– Курево запрещено в любом виде и для сотрудников, и для туристов, – объяснила Тельма. – Спиртное разрешают, но пить можно строго в жилом отсеке, если застукают пьющим или пьяным за пределами каюты – сразу выгонят.

– И много не выпьешь, – Рауль взял у Вацлава бутылку. – Так, иногда расслабиться. – Сделал глоток и посмотрел на девушку: – Будешь?

– Нет.

– Судя по всему, ты не пробовала, – усмехнулся Вацлав.

– Не пробовала, – не стала врать Анна.

– Тогда попробуй, – равнодушно предложила Тельма.

– Зачем?

– Чтобы знать, каково это, – ответил Рауль. – И не волнуйся: много тебе не достанется, я не настроен делиться.

Несмотря на шутливый тон, Анна поняла, что отказом обидит мужчин, взяла пакет и сделала маленький глоток виски. Жидкость обожгла горло, и девушка закашлялась.

– Добро пожаловать в клуб, – хмыкнул Вацлав.

Двое других мужчин, самых молчаливых, которые ни разу не поддержали разговор с гостьей с первой палубы, дружно заулыбались.

– Мне не понравилось, – буркнула девушка.

– И хорошо, – одобрил Рауль. – Бутылка еще никого не спасла и не выручила.

Он забрал у девушки пакет и сделал еще глоток. На этот раз – больше предыдущего.

– Зачем же вы пьете? – поинтересовалась Анна.

– Пьют пьяницы, мы иногда употребляем, – объяснил Вацлав.

– Мой отец совсем не пил, – зачем-то сказала девушка. – Даже не употреблял.

– Представляю, как он сейчас волнуется, – усмехнулся Рауль.

– Анна использовала прошедшее время, – оборвала его Тельма. И вновь перевела взгляд на девушку: – Что с ним случилось?

– Они погибли… оба.

– Давно?

– Шесть лет назад.

– Мне жаль.

– Мне тоже. – Девушка вздохнула и посмотрела на пакет. – Можно еще?

– Нет, – рассмеялся Вацлав.

Анна смутилась:

– Извините.

– Чувствуешь легкую расслабленность? – спросила Тельма.

– Да.

– И достаточно, – не строго, но очень твердо произнесла женщина. – Выпивка смывает горечь. Не убирает ее, а смывает. Но если выпить много – станет хуже.

Тон не оставлял сомнений в том, что Тельма знает, о чем говорит, и девушка решила не спорить. Выдержала паузу, заставив себя не искать взглядом пакет, и спросила:

– У тебя есть дети?

– Младшая сестра, – ответила Тельма. – Я о ней забочусь, хочу, чтобы она выучилась на врача. – Помолчала, потом вытащила из-под футболки личный жетон и повернула его обратной стороной, показав Анне фотографию девочки лет двенадцати: – Ее зовут Синтия.

– Красивая, – улыбнулась Баррингтон.

– Спасибо.

Синтия была на фото не одна – ее обнимала улыбающаяся Тельма, и Анна не удержалась от замечания:

– Зря ты постриглась, тебе хорошо с длинными волосами.

Вацлав коротко хохотнул. Громко, но не весело. Рауль цокнул языком и покачал головой. Тельма вздохнула.

– Что я опять не так сказала? – растерялась Баррингтон.

– Сначала думай, потом говори, – грубо произнес один из молчунов.

– Крис, она не знает, – вступилась за девушку Тельма. Дождалась, когда мужчины замолчат, и объяснила: – У меня не было выбора, Анна, таковы условия контракта.

– Короткие волосы? – удивилась девушка.

– Да.

– Почему?

– Так требует Служба жизнеобеспечения, – сообщил Рауль. – Длинные волосы забивают стоки. В идеале нужно бриться налысо.

– А еще – вес, – добавил Вацлав.

– Что вес? – не поняла Анна.

– Один из главных критериев при отборе космического работника – вес кандидата. Телосложение и вес. Мы не туристы, мы не платим за свой полет, а каждый килограмм груза, перемещаемый с Земли на Луну, стоит немыслимо дорого, поэтому Vacoom Inc. отдает предпочтение невысоким сотрудникам.

– Странно, что ты до сих пор не обратила на этот факт внимания, – обронила Тельма, глядя на растерянную Анну. – Впрочем, никто не обращает.

– Чем меньше сотрудник, тем лучше, – продолжил Рауль, делая следующий глоток виски.

– Скоро в космосе будут работать лилипуты, – резанул Вацлав. – Не удивлюсь, если где-нибудь в секретной школе Vacoom Inc. их уже обучают нужным специальностям.

– Или проводят генетическое планирование по выведению низкорослого племени, – горько пошутил Рауль.

– Или так.

– И тогда следующее поколение космонавтов будет ростом не более четырех футов.

– Лучше три – экономичнее.

– Ага, – рассмеялся Вацлав. – А пока Vacoom Inc. приходится брать нас.

Анна и верила, и не верила услышанному. С одной стороны, звучали рассказы сотрудников фантастически и очень зло. С другой – девушка поймала себя на мысли, что все сотрудники Vacoom Inc. и все офицеры Флота, которых она встречала, не отличались ни высоким ростом, ни мощным сложением, и Пятый с Арнольдом выглядели на их фоне настоящими великанами.

– Женщина, с которой я конкурировала на последнем этапе тестов, была опытным биологом с лучшим, чем у меня, послужным списком, но я вешу на двадцать фунтов меньше, и комиссия стала рассматривать меня в качестве основного кандидата, – задумчиво рассказала Тельма. – Она попыталась сбросить вес, но когда я узнала об этом – сделала то же самое и сохранила двадцать фунтов разницы. Контракт заключили со мной.

– Но это глупо, – пролепетала Анна.

– Со стороны, может, и глупо, и даже подло, но по сути – прагматично, – не согласилась Тельма. – Меньше размер – меньше потребление ресурсов, если посчитать все: еду, воду, воздух, даже средний размер противоперегрузочного кокона, получается очень серьезный выигрыш.

– Каждый фунт, который выигрывает Vacoom Inc., стоит для них больше, чем золото того же веса, – буркнул Вацлав.

– Я никогда об этом не задумывалась, – призналась Анна.

– Только не считай их злодеями, – поморщилась Тельма. – Освоение космоса удовольствие дорогое, нужно учитывать каждую мелочь.

– Во время моего прошлого контракта случилась авария в кратере Тихо, – рассказал Рауль. – Был потерян почти весь кислород, и парни продержались до прихода спасателей только потому, что среди них не было здоровяков, вроде Хиллари. Так что у каждой медали есть оборотная сторона.

– Спасибо, что рассказали.

– Наслаждайся.

Они вновь помолчали, после чего девушка встала:

– Я, пожалуй, пойду.

– Увидимся.

Мужчины ограничились словами, да Рауль взмахнул на прощание рукой, а вот Тельма поднялась вместе с Анной, отвела девушку на пару шагов в сторону и сбивчиво, нервничая, произнесла:

– Послушай, это не мое дело… то есть… совсем не мое, и ты можешь на меня обидеться, но около тебя трется Фрейзер…

– Да, – насторожилась Анна. – И что?

– Я видела его покидающим каюту Наоми, – решившись, резанула Тельма. – На орбитальной станции.

И Анне показалось, что Тельма врезала ей в грудь молотом.

– Честно? – прошептала девушка.

– Я видела, – повторила женщина, с грустью глядя на Анну. – И считаю, ты должна об этом знать.

– Я тоже… – девушка с трудом справлялась с подкатившим к горлу комком. – Я тоже так считаю…

– Извини.

– Ты поступила правильно… я… – Анна отвернулась. – Я пойду…

И бросилась в лагерь.

«Выходил из каюты Наоми? Что он там делал?»

Но разум лишь посмеялся над глупым вопросом:

«Известно что».

«Но как?»

«А вот так!»

Какой же дурой она была! Идиоткой! Знала ведь, что Пятому нельзя доверять! Знала! Знала! Знала! Сто раз себе об этом говорила! Сто раз сама себя предупреждала! Но не удержалась – доверилась.

А он посмеялся над ее доверием.

Анна вспомнила мягкий голос Чарльза, его крепкие руки, то, как он на нее смотрел… Его жест перед тем, как потерять сознание… Как он смотрел… Платок… Анна вспомнила платок, которым Чарльз вытер ей губы, и на глаза навернулись слезы.

«Зачем ты так со мной поступил?»

Растерянная и опустошенная, Анна возвращалась в лагерь, ничего не видя перед собой, и уже возле клипера налетела на Вагнера. Тот сначала рассмеялся, решив, что девушка попросту зазевалась, но, увидев лицо Анны, нахмурился:

– Мисс Баррингтон, с вами все в порядке?

– Да, все хорошо. – Девушка попыталась вырваться из его рук, но Павел сообразил, что у Анны неприятности, и не позволил ей уйти.

– Кажется, вас что-то расстроило и вы… – Кадет принюхался и удивленно поднял брови: – Вы пили, мисс Баррингтон?

– Какая разница?

Вагнер помрачнел:

– Они не имели права давать алкоголь несовершеннолетним!

– Павел, пожалуйста, не трогайте меня сейчас, – взмолилась Анна, поняв, что вырваться не получается. – Отпустите меня, слышите! Отпустите или идите к черту!

А в следующий миг ткнулась лицом ему в грудь и разрыдалась.

Орбитальная станция «Надежда Илона» 20.12.2036

С тех пор как Vacoom Inc. открыла туристический модуль на орбитальной станции и лунной базе «Армстронг», «взрослые темы» стали самыми обсуждаемыми из всех, связанных с космосом. Вслух, разумеется, об этом не говорили, пресс-службы Космического флота и Vacoom Inc. стыдливо «не замечали» соответствующие разделы на форумах и не обращали внимания на провокационные вопросы журналистов бульварных изданий, но все знали, что счастливчиков туристов в обязательном порядке расспрашивали именно о том, «как это происходит в невесомости», и жадно выслушивали полные необычных подробностей ответы.

О том, чтобы заняться этим на станции, грезили все, и ребята из «Фантастического Рождества» не стали исключением. Однако двухместные каюты и жесткий надзор, который осуществляла мисс Амар, делали эти мечты почти невыполнимыми. Повезло немногим, и в том числе – Пятому.

– Уверен, что тебя никто не видел? – спросила Наоми, когда Чарльз вплыл в ее каюту. Положение помощницы Райли давало Амар определенные привилегии, и свое жилище она ни с кем не делила.

– Я был осторожен, – ответил Фрейзер.

– Правда? – Женщина выглянула, быстро огляделась, никого не заметила, вернулась в каюту и улыбнулась, почувствовав на плечах руки юноши.

– Я понимаю, что тебя могут посадить, – негромко сказал Чарльз, мягко прижимая Наоми к себе. – Я ведь несовершеннолетний.

– Не могут, а посадят, – тихонько рассмеялась Амар. – Тебе ведь всего девятнадцать.

Его губы жарко коснулись шеи женщины, вызвав у Наоми приятную дрожь.

– Но ведь мы не на Земле, – притворно удивился Пятый, расстегивая на Амар комбинезон.

– Законы действуют везде.

– Даже в космосе?

– Везде…

– Черт! Я уплываю!

Невесомость обманчива, кажется, что свыкся с ней, научился управлять дезориентированным телом, но стоит лишь на мгновение зазеваться и отвлечься, как окажешься в противоположном конце каюты. Глупый вид Чарльза едва не заставил Наоми расхохотаться, но женщина знала, что меньше всего на свете мужчина хочет слышать в романтические мгновения смех, пусть даже добрый, веселый, поэтому ухватилась за поручни, быстро догнала Пятого и вытянула в его сторону длинные ноги.

– Нравятся?

– Очень, – не стал скрывать юноша, погладив бедра Наоми.

– Комбинезон не мешает? – поинтересовалась женщина, медленно расстегивая застежки.

– Очень мешает, – улыбнулся Чарльз, продолжая гладить ей ноги. Но вскоре сообразил, что имела в виду Наоми, поднял взгляд, увидел, что одежда расстегнута, и потянул на себя штанину. Вот теперь женщина рассмеялась, ловко извернулась и выскользнула из облачения, оставшись в одном лишь черном белье. Пятый издал короткий стон и резко рванул свою одежду.

– Не спеши, – тихо сказала женщина, подплыв к парню на расстояние поцелуя. – У нас масса времени.

– Ты сводишь меня с ума, – прохрипел Фрейзер.

– Это нормально.

Амар знала, что выглядит идеально: длинные ноги, изящная линия бедер, полная грудь, длинная, словно созданная для поцелуев шея… Наоми переживала пору расцвета, одинаково пьяняще действуя и на горячих юношей, и на опытных мужчин.

– Увидев тебя, я больше не мог ни о ком думать.

– Неужели? – не поверила молодая женщина.

– Увидев тебя без одежды, – уточнил Чарльз.

– Нахал… – Наоми приметила Фрейзера еще на вечеринке победителей, ей нравились крепкие молодые парни. Приметила, запомнила и без труда вскружила ему голову на станции. – Ты такой сильный…

Она обвила руки вокруг шеи Пятого и откинула голову, позволяя юноше ласкать себя. Несколько минут в каюте царила тишина, затем Наоми поинтересовалась:

– У тебя это впервые?

– В космосе? – уточнил Чарльз.

– Да.

– Конечно, впервые. – Он прикоснулся к бретельке, увидел, что женщина едва заметно качнула головой, показывая, что еще рано, и убрал руку. – Я никогда не был на орбите.

– Твоя неопытность возбуждает сильнее кокаина. – Наоми нежно погладила юношу по щеке и крепко поцеловала в губы. А примерно через минуту продолжила: – Здесь все, как на Земле, но тебе нужно пристегнуться.

– То есть действовать будешь ты? – сообразил Пятый.

– Верно, – кивнула Наоми. – В невесомости все зависит от партнерши, а твое дело – следить за тем, чтобы я не улетела.

– В каком смысле? – прищурился Чарльз.

– В прямом, – вновь рассмеялась Наоми. – Потому что в переносном смысле твоя главная обязанность заключается в том, чтобы я улетела.

– Готовься к полету, – хмыкнул Чарльз, снимая и отбрасывая в сторону комбинезон.

Одежда медленно спланировала прочь, наткнулась на сброшенный чуть раньше наряд Наоми, и комбинезоны запутались так же крепко, как Фрейзер с Амар.

– Меня трудно удивить, – предупредила женщина.

– Я постараюсь.

– Постарайся. – Наоми пристегнула юношу к стене, повисла перед ним, паря, словно ангел, и стала медленно снимать бюстгальтер.

23.12.2036

Каким-то чудом Анне удалось не повстречаться с Пятым до самого ужина, который, к счастью, не задержался. Фрейзер словно почувствовал, что сейчас к девушке лучше не подходить, и затеял с приятелями многопользовательскую сетевую игру в режиме «команда на команду», привлекая внимание окружающих громкими комментариями и смехом. Перед ужином, когда ребята начали формировать очередь за едой, Чарльз попытался отыскать Анну, но девушка заранее попросила Вагнера отложить ее и Артура порции, забрала их самой первой и поела в машинном отделении, чему Артур был только рад.

Кстати, Вагнер, к огромному удивлению Анны, поступил как настоящий друг. Кадет позволил девушке выплакаться на своем плече, спросил, может ли чем-нибудь помочь, выслушал ожидаемое «нет, я справлюсь» и сказал, что Анна может обращаться к нему в любое время и по любому вопросу. Об алкоголе больше не заикался, лезть в душу не стал, за что девушка была ему безмерно благодарна.

После ужина Артур вернулся к работе, и Анна с трудом удержалась, чтобы не остаться рядом с братом: у нее не было никакого желания покидать клипер и с кем-нибудь говорить, но девушка заставила себя отправиться в лагерь, сказав, что рано или поздно ей все равно придется покинуть убежище. К счастью, Пятый оказался настолько увлечен игрой, что даже не заметил ее возвращения, и Анна спокойно добралась до своего места, где ее поджидала Октавия.

– Выглядишь грустной, – сообщила внимательная Леди.

– А ты – веселой.

– Я выложила в блог аудиозапись и уверена, что трафик взлетел до неба.

В этом была вся ОК: трафик, аудитория, охват… В какие-то моменты Анне казалось, что Леди – самая обыкновенная девчонка с самыми обыкновенными мечтами и желаниями, с которой можно посплетничать и поболтать. Но рано или поздно Октавия обязательно напоминала, что полностью поглощена блогом и карьерой. Любая другая девчонка сказала бы, что ей удалось пообщаться с отцом, но Леди интересовало другое.

– Папе удавалось подогревать интерес к происходящему, но без моего участия было трудно. Мы потеряли почти двести тысяч подписчиков, но сейчас прибавили пять миллионов, не меньше.

Анне очень хотелось забраться в спальник, закрыться, накинуть клапан, отвернуться к стене и спать до утра… Или делать вид, что спит… А лучше не до утра, а до прилета спасателей. И поэтому она ответила с грубоватым равнодушием:

– Это повод для радости?

– Ну уж точно не для грусти. – Однако было видно, что скандалить ОК не собирается. Ответив на замечание, Леди дождалась, когда Баррингтон усядется рядом, и участливо осведомилась: – Что случилось?

Вновь превратившись в самую обыкновенную девчонку.

– Ничего, – попыталась отмахнуться Анна.

Но отмахнуться не получилось – подруги слишком о ней беспокоились.

– Не надо врать, Баррингтон, я все вижу, – негромко сказала ОК, беря Анну за руку.

– Я тоже, – добавила Баджи.

– И я, – пискнула Сандра.

– Правда? – попыталась огрызнуться Анна. – Прямо все сразу увидели?

– Мы здесь как на ладони, – мягко напомнила Леди. – Ты вернулась с «правой стороны» с таким видом, будто от дракона забеременела, а потом рыдала на плече Вагнера.

– Все это видели? – покраснела Баррингтон.

– Похоже, все, – кивнула Баджи. И язвительно добавила: – Кроме Пятого.

– Это из-за него? – не выдержала Сандра. – Ты поссорилась с Пятым?

– Можно сказать, что да… – сдалась Анна.

В конце концов, кому еще рассказать о своем горе, если не подругам? Не Вагнеру же, в самом-то деле.

– Молодец, – одобрила рыжая.

– …только Пятый еще не знает, что мы поссорились, – закончила Баррингтон.

– Это как? – растерялась Конфетка.

А вот опытная Октавия сразу поняла происходящее и потребовала:

– Рассказывай, что тебе о нем наплели?

– Почему обязательно наплели? – возмутилась Анна.

– Там не нужно ничего плести, потому что Фрейзер – грубый и самовлюбленный мужлан, – вставила свое слово Баджи.

– Но забавный, – не согласилась с подругой Сандра.

– Что в нем забавного? – не поняла рыжая.

– Он не такой плохой, каким кажется, – ответила Конфетка.

– Откуда ты знаешь?

– Это мое мнение, – неожиданно твердо сказала Сандра. – Ты спросила – я ответила.

Фраза прозвучала чуть резче, чем можно было ожидать, и подруги посмотрели на Конфетку с некоторым удивлением.

– Фрейзер тебе нравится? – неожиданно сообразила Баджи.

– Он всем нравится, – передернула худенькими плечами Сандра.

– И тебе?

– Не настолько, чтобы наделать с ним глупостей, – отозвалась Конфетка, глядя рыжей в глаза. – Но если ты настаиваешь на конкретном ответе, то да, Пятый мне нравится. И повторю: он нравится почти всем. И поэтому я не завидую Анне. – Баррингтон вздохнула, и Сандра перевела на нее взгляд: – Извини, но это так.

– Я знаю.

– Ну, может быть… – протянула Баджи, но было видно, что она пребывает в растерянности.

Подруги помолчали, после чего Анна посмотрела на ОК:

– А ты что скажешь? Ты с Пятым из одного круга, и мне очень интересно твое мнение.

– Сандра тоже из нашего круга.

– Сандра маленькая.

– А можно без оскорблений? – с притворным возмущением попросила худенькая девушка.

– Извини, Конфетка, но это так.

Анна думала, что Сандра обидится и замолчит, но та неожиданно продолжила разговор, уверенно заявив:

– Я, между прочим, не закончила. Пятый нравится всем, но ему самому нравишься ты, Баррингтон. Причем сильно нравишься.

– С чего ты взяла? – растерялась Анна.

– Я маленькая, но не слепая!

– Ему просто хочется, – хмыкнула рыжая.

– Хотеться может по-разному, – парировала Сандра. – А Пятый может переспать с кем угодно.

– Он просто запал на Баррингтон, скоро пройдет. – Картинка картинно вздохнула. – Мужикам хочется одинаково.

Анна поняла, что подруги готовы спорить до бесконечности, и вновь посмотрела на Леди:

– Октавия?

– Мне трудно ответить… – протянула ОК. И, к большому удивлению девушки, отвела глаза.

– Не хочешь с ним ссориться?

– Анна, не обижай меня, – попросила Леди, по-прежнему пряча взгляд. – Да, мы с Пятым из одного круга, но я едва его знаю, ничем ему не обязана и плевать хотела на его обиды… Я имела в виду другое…

– Что?

Баджи и Сандра прекратили спор и тоже уставились на Леди.

Октавия помолчала, что было совсем на нее не похоже, а затем, словно решившись, вскинула подбородок и уверенным голосом произнесла:

– Скажите, вы чувствуете разницу между мной и вами?

– Нет, – сразу ответила Анна.

– Нет, – качнула головой Баджи.

– Нет, – пискнула Конфетка.

– Сандра, тебя никто не спрашивал.

– Потому что я маленькая? – обиженно протянула девушка. На этот раз действительно обиженно.

– Твое мнение сейчас неважно, потому что мы с тобой из одного круга, – объяснила Леди. – А вас, девочки, спрашиваю еще раз: вы действительно не видите разницы между нами?

– Нет, – хором ответили Анна и Баджи.

Повисла еще одна пауза, во время которой Октавия в последний раз взвешивала, стоит ли говорить подругам правду, решения не изменила и чуть отстраненным голосом продолжила:

– Дело в том, что я – красивая. Цвет глаз, цвет волос, качество волос… если бы у вас были чистые руки, я позволила бы вам оценить их густоту и шелковистость… – На шутку никто не среагировал, Анна и Баджи начали догадываться, к чему клонит ОК: – Форма губ, ушей, груди, бедер, ногтей… Вы думаете, мой внешний вид – результат занятий спортом и здорового питания? Отчасти действительно так, но только отчасти. На самом деле моя внешность сформирована во время генетического планирования. Родители не пожалели денег и произвели на свет близкое к совершенству чудо – меня.

– Ты совершенна только в самолюбовании, – проворчала рыжая.

– Зачем ты все это рассказала? – спросила Анна.

Ответить ОК не успела.

– Пятого с детства окружают красавицы, – очень тихо сказала Сандра. – Идеальные, генетически спланированные женщины.

– И что? – не поняла Баррингтон.

Леди все еще держала ее за руку, и по легкому дрожанию пальцев девушка с изумлением поняла, что ее подруга, самый знаменитый блогер современности, необычайно взволнована.

– Анна, возможно, ты возненавидишь меня после того, что я скажу, но…

– Я знаю, что выгляжу не на высший балл, – пожала плечами Баррингтон. – И что?

Нос чуть больше, чем того требуют каноны, а глаза, наоборот, чуть меньше, волосы не так густы, как хотелось бы, фигура… еще не круглая, но склонная к полноте. Сейчас Анна дышала привлекательной юной женственностью, но если не станет за собой следить, то через пять-семь лет превратится в толстую корову.

У Баррингтон не было комплекса неполноценности, она знала, как выглядит, и отдавала себе отчет в том, что не красавица. Но никогда не задумывалась о том, о чем сейчас говорила Октавия.

– Ты выглядишь очень необычно для Пятого, – произнесла Леди, наконец-то глядя Анне в глаза. – Точнее, ты выглядишь совсем не как равная ему, но ведешь себя так, и это его привлекает. А еще, возможно, ты напоминаешь ему горничную, с которой он потерял невинность… Или хотел потерять невинность, но мама запретила секс с прислугой и подсунула ему идеальную красавицу стоимостью десять тысяч в минуту, а он хотел полненькую девочку в кружевном чепчике…

Баджи хотела кашлянуть или засмеяться, но получилось только каркнуть, и она тут же прикрыла ладонью рот.

– Вот что я хотела сказать, – закончила ОК. – Его тянет к тебе как на экзотику.

– Жестоко, – прокомментировала Сандра.

– Зато правдиво.

Анна почувствовала, что, выговорившись, Леди перестала нервничать, и подумала, что это хороший знак.

– Ты все-таки стерва, ОК, – прокомментировала Баджи.

– Спасибо, – привычно улыбнулась Леди.

– Я никогда не считала себя Золушкой, – произнесла Анна, прежде чем рыжая продолжила давить на Октавию. – Я не верю в сказки. И я… я благодарна за то, что ты об этом рассказала, потому что никогда не задумывалась, что мы… Что мы так сильно отличаемся.

Сандра глубоко вздохнула и как-то ссутулилась, мгновенно превратившись в маленькую и очень грустную девочку. Баджи бросила на нее быстрый взгляд, криво улыбнулась и неловким, нервным движением поправила волосы.

– Я не знаю, чем закончится наше приключение, но знаю, что больше не буду прежней. До сегодняшнего дня я еще верила в то, что останусь собой, но история с вирусом… или вакциной… – ОК неожиданно улыбнулась, как будто вспомнила о чем-то очень добром и важном. – Эта история сделала меня другой. Останемся мы подругами или нет – время покажет, но пока я хочу быть твоей подругой, Анна, а подругам я не вру.

– Спасибо.

– Не за что. – Леди собралась подняться, но Баррингтон удержала ее и улыбнулась:

– Я тоже скажу, Октавия, я должна сказать… – Анна вздохнула, подбирая нужные слова: – Так получилось, что у меня никогда не было настоящих подруг. У меня ведь очень скучная жизнь: брат, учеба, работа, потому что денег постоянно не хватает. Я всегда занята, и я… я буду очень рада, если в моей жизни появится кто-то, с кем можно поделиться абсолютно всем. Потому что этот кто-то мне очень нужен. – Баррингтон выдержала паузу и рассмеялась: – И я обещаю не уводить у тебя Бесполезного.

– Анна, ты нахалка! – ответила на шутку Леди, но Баррингтон заметила, что в прекрасных глазах красавицы блеснули слезы.

И неожиданно подумала, что у блестящей, модной, идеальной и генетически спланированной Октавии настоящей подруги тоже никогда не было.

– У вас с Августом все сложилось? – заинтересовалась Баджи.

– Вас можно поздравить?

– На вечеринке или раньше?

– Вы ведь были знакомы?

Но вопросы прекратились так же быстро, как начались.

– Мисс Жарр? – Девушки одновременно повернулись и посмотрели на подошедшего Линкольна. – Добрый вечер, леди, вы позволите ненадолго украсть у вас Сандру?

– Украсть? – насторожилась Баджи.

– Мисс Жарр, вы ведь не откажете в разговоре? – улыбнулся капитан, в упор глядя на Конфетку.

– Нет, – очень спокойно ответила Сандра. – Где вы хотите пообщаться?

– На клипере.

– Что происходит? – тихо спросила рыжая.

– Все в порядке. – Конфетка поцеловала подругу в щеку, поднялась и улыбнулась Линкольну: – Вы ведь вернете меня до полуночи, капитан? Иначе карета может превратиться в тыкву.

И Анна неожиданно подумала, что слова Конфетки не были шуткой. Точнее, не только шуткой: в них явно присутствовал скрытый смысл, который прекрасно уловил капитан.

– Это угроза, мисс Жарр?

– Это цитата из старой сказки, – рассмеялась Сандра. – Анна мне ее напомнила.

Баджи вскочила на ноги и дерзко поинтересовалась:

– Капитан, у вас есть на это право?

– На что? – удивился Линкольн. Удивился не столько вопросу, сколько горячности, с которой рыжая его задала.

– На разговор с Сандрой.

– Поверьте, мисс Хьюз, есть, – помолчав, ответил капитан. – Более того, у меня есть право арестовать мисс Жарр и любую из вас без объяснения причин.

– Не надо угрожать! – насупилась Баджи.

– Вы завели разговор о правах, – ровно напомнил Линкольн. – И не моя вина в том, что мои права вам не понравились.

– Почему вы не можете поговорить с Сандрой здесь?

– Потому что я не хочу, чтобы кто-нибудь слышал наш разговор. Он касается лишь меня, мисс Жарр и ее родителей.

– Но…

– Баджи, все в порядке, – повторила подруге Сандра. – Наверное, мой папа так беспокоится, что надавил на пару лишних кнопок, заставив капитана нервничать… – Она перевела спокойный взгляд на Линкольна: – Ведь так?

– Примерно, – добродушно улыбнулся тот.

– Я скоро вернусь.

– Я вас провожу, – решительно сказала рыжая, не до конца поверившая словам Конфетки. – Я тебя не оставлю.

– Как вам будет угодно, мисс Хьюз, – кивнул Линкольн.

Так они и добрались до клипера: дружелюбно улыбающийся капитан, встревоженная Баджи и спокойная, как выставленная в витрину куколка, Сандра. У шлюза разделились, то есть Баджи хотела войти внутрь, но Линкольн сказал, что «впереди будет дверь, через которую вам не пройти, мисс Хьюз, а здесь воздух свежее», и рыжая подчинилась, ответив капитану весьма недружелюбным взглядом.

И не понимая, что происходит…

* * *

Линкольн держался с Сандрой, по обыкновению, корректно: помог подняться по трапу, подал руку в шлюзе и чуть позже, при переходе в машинное отделение, но девушка чувствовала хорошо замаскированную нервозность капитана, которая изредка проявлялась в нехарактерных для него резких, дерганых движениях. Заперев дверь в машинное отделение, Линкольн усадил Конфетку в кресло перед терминалом 2.0, и едва девушка в нем расположилась, на мониторе появилось изображение сидящих рядышком мужчин: элегантного брюнета, ухоженного, аккуратно причесанного, со светской улыбкой на губах, и второго, блеклого, как выгоревшая на солнце трава, в дешевом костюме и мятом, словно жеваном, галстуке. Брюнет смотрел на Сандру, блеклый – в сторону. Но поздоровались они одинаково и почти одновременно:

– Добрый вечер, мисс Жарр.

– Добрый вечер, мисс Жарр.

– У вас есть устойчивая видеосвязь? – не сдержалась Конфетка. И укоризненно посмотрела на капитана: – Почему вы заставляете нас общаться с родителями по радио?

– Потому что мы не можем имитировать невесомость, мисс Жарр, – равнодушно сообщил блеклый.

И по тому, что ни от брюнета, ни от Линкольна комментариев не последовало, Сандра поняла, кто будет играть в разговоре главную роль.

– Рад, что вы согласились на встречу, – предложил блеклый, разглядывая лежащие перед ним бумаги. То есть наверное разглядывая: на что он смотрел, девушка не видела, но взгляд блеклого был направлен вниз. – Это официальный разговор, мисс Жарр. Моего товарища зовут мистер Штерн…

– Марк, – добавил брюнет.

– …Он советник Президента Российской Федерации.

– Очень приятно, – выдавила из себя девушка и поерзала в кресле: ее нервировал стоящий за спиной Линкольн.

– Меня зовут Козицкий, мистер Козицкий. Я провожу расследование.

– Какое?

– Выясняю, что случилось с «Чайковским».

– Мы потерпели катастрофу.

– Да, мне говорили. – Блеклый неожиданно посмотрел на девушку: – Я могу называть тебя Сандрой?

– Пожалуйста, – передернула худенькими плечами Конфетка.

– Спасибо. – Он вновь отвернулся.

– Это сокращенное от Кассандры… Меня так зовут.

– Тебе всего четырнадцать…

– Мне говорили, – в тон дознавателю произнесла девушка.

Штерн улыбнулся.

– …Как получилось, что родители отпустили тебя на Луну? – Козицкий не сбился и никак не среагировал на ремарку. Похоже, эмоции ему ампутировали перед поступлением в младшую школу.

– Моя истерика длилась до тех пор, пока они не согласились, – объяснила Конфетка. – У меня очень громкий голос.

– Сочувствую твоему отцу.

– Он мультимиллионер.

– Все равно сочувствую, – не изменил точку зрения Козицкий. С бумагами дознаватель закончил и теперь внимательнейшим образом изучал линии на левой ладони. – Как у тебя дела, Сандра? Учитывая обстоятельства, разумеется.

– Могли быть лучше, – не стала скрывать девушка.

Она уже освоилась и держалась с потрясающим самообладанием.

– Депрессия?

– Вы позвали меня, чтобы поговорить о самочувствии? – Конфетка повернулась к Линкольну: – Капитан, что происходит?

Исайя едва заметно пожал плечами и кивнул на монитор, как бы говоря, что нужно продолжать беседу.

– Меня беспокоит душевное состояние пассажиров, и я стараюсь помогать… чем могу, – размеренно сказал Козицкий.

– Вы психолог?

– Вижу, ты очень сильная девушка, Сандра, и прекрасно справляешься с проблемами.

– Я заставляю себя не бояться.

– Как?

– Не думаю о смерти.

– Это очень трудно: заставить себя не думать о смерти, – с уважением произнес блеклый. Как оказалось, он превосходно умел вкладывать в слова нужные интонации. – Особенно в твоем положении.

– К счастью, я здесь не одна, – напомнила Конфетка. – Вместе справляться легче.

– Боишься смерти? – быстро спросил дознаватель.

– Если бы боялась – не отправилась в космос, – быстро ответила девушка.

– Хороший ответ.

– Вы сказали, что в том числе психолог.

– В том числе, – подтвердил Козицкий.

– Почему вы не смотрите в глаза?

– Тебя это смущает?

– Почему это должно меня смущать?

– А почему ты об этом спросила?

– Мне не нравится наш разговор!

– Мы его еще не начали.

Девушка сделала легкое движение в сторону, словно собираясь встать с кресла, и в отражении монитора увидела, что Линкольн подался следом. Судя по всему, капитан следил за тем, чтобы Конфетка не закончила встречу раньше времени.

– Я несовершеннолетняя, – напомнила девушка, откидываясь на спинку кресла. – Вы можете меня допрашивать только в присутствии родителей или законного представителя.

– Рад, что ты заговорила об этом, Сандра, – кивнул Козицкий. – Я попытался встретиться с твоими родителями, но они уехали из Москвы.

– Видимо, появились неотложные дела, – предположила девушка.

– И с вашим домашним адресом какие-то проблемы… Ты не могла бы его назвать?

– В архивах Vacoom Inc. есть полная информация.

– Ты не могла бы назвать свой адрес? – повторил дознаватель.

– Что вам нужно? – жестко поинтересовалась Конфетка.

– Правду, – тут же ответил Козицкий, резко посмотрев девушке в глаза. Во второй раз за разговор, как отметил про себя Штерн, что для дознавателя было рекордом. – И, как видишь, я до нее докопался. – Козицкий выдержал короткую паузу и уставился на застежку кожаной папки. – Ты разработала превосходный план, Сандра, и если бы не катастрофа, он бы обязательно сработал… Тебе говорили, что ты – гений?

– Говорили, и не раз.

Девушка изменилась. В одно-единственное неуловимое мгновение. По всей видимости, Сандра просчитала варианты, поняла, что отпираться бесполезно, и приняла решение говорить. И молниеносно стала другой. Вместо доверчивого, слегка наивного взгляда больших глаз – спокойный, прохладный прищур. Вместо робких движений – уверенные жесты. И в позе, и в голосе появилась сильная, абсолютно несвойственная предыдущей Сандре Жарр уверенность.

Изменения оказались настолько разительными, что Линкольн и Штерн не сумели скрыть охватившее их удивление: у капитана отвисла челюсть, Марк едва слышно выругался, и лишь Козицкий остался невозмутим.

– Ваше настоящее имя, мисс Жарр? – официальным голосом спросил Штерн.

– Мисс Жарр, – с любезной улыбкой ответила Сандра. – Кассандра Жарр.

– Вы использовали для аферы подлинное имя?

– Собиралась избавиться от него после возвращения, – сообщила девушка и добавила: – Этому имени давно пора исчезнуть, и я решила, что авантюра с Vacoom Inc. станет для него последней.

– В смысле? – не сдержался Линкольн.

– Если вы знакомы с принципами создания виртуальной личности, капитан, то должны знать, что для создания двойника лучше всего брать реально существующего человека, – не оборачиваясь ответила Конфетка. – Я взяла себя настоящую, добавила богатых родителей и прочую дребедень, вроде учебы в одной из лучших школ, и отправилась на «Фантастическое Рождество».

– Как мы сможем узнать, говорите ли вы правду, мисс Жарр? – продолжил Марк.

– Нужно изменить три последние цифры того номера моей страховки, который у вас есть, – сообщила девушка. – Прибавьте к каждой цифре единицу и получите настоящий. А по нему ваши специалисты быстро разберутся со всеми внесенными изменениями.

Штерн набрал на клавиатуре команду: «Немедленно начать полную проверку!» Линкольн тяжело вздохнул: капитан явно не ожидал такого развития событий. Во всяком случае, не думал, что преступником окажется девочка. А Козицкий продолжил допрос:

– Сандра, сколько тебе лет?

– Вы будете знать это через двадцать минут, – буркнула Конфетка.

– Мы с мистером Штерном заключили пари, – равнодушно сказал дознаватель.

– Скоро будет двадцать четыре.

Марк демонстративно достал бумажник и положил перед Козицким банкнот в один кредит.

– Я ставил на то, что вам не более двадцати, мисс Жарр, – объяснил Штерн. – Генетическое планирование?

– Я очень молодо выгляжу. Это наследственное.

– Поздравляю.

– Да, иногда помогает, – усмехнулась девушка.

– Почему ты оказалась на «Чайковском»? – вернул себе слово Козицкий, разглядывая полученный банкнот.

– Потому что давно хотела побывать в космосе.

– Любишь космос?

– Всегда мечтала вырваться с Земли.

– И как тебе?

– Опаснее, чем я ожидала, – рассмеялась Сандра. – Опять же, всюду инопланетяне.

Она держалась с потрясающим хладнокровием, и Штерн поймал себя на мысли, что в какие-то моменты восхищается худенькой девушкой.

– Почему ты оказалась на «Чайковском»?

– Потому что появилась возможность, и я решила ею воспользоваться.

– Ты впервые дала сомнительный ответ, Сандра, – произнес Козицкий, сворачивая банкнот в трубочку.

– Вы когда-нибудь были преступником? – тут же поинтересовалась девушка.

– Нет.

– Не удивлена. – Конфетка перевела взгляд на Марка: – А вы?

– В детстве я съел варенье и свалил вину на брата, – признался Штерн. – Это считается?

– Сойдет, – рассмеялась Сандра. – Вы боялись разоблачения?

– Разумеется.

– Вот и я знаю… то есть знала… – поправилась девушка. – Я всегда знала, что рано или поздно меня поймают. Конечно, я искренне верила, что мне удастся сорвать джекпот, всех обмануть, спрятаться на далеком острове и дожить отпущенный мне срок, наслаждаясь богатством и бездельем, но я понимала, что скорее всего меня поймают и посадят. – Короткая пауза. – Сразу скажу: я не параноик, я реалист. – Грустная улыбка. – А когда знаешь, что тебя поймают, меняется отношение к происходящему, начинаешь жить так, будто каждый день – последний: наслаждаешься всем, чем удается, и берешь все, до чего можешь дотянуться, не упуская ни единого шанса. – Конфетка посмотрела на дознавателя: – В моем ответе не было ничего сомнительного, мистер Козицкий: представилась возможность – я ею воспользовалась. Если бы я не полетела на Луну сейчас, я бы не полетела никогда.

– О какой возможности ты говоришь? – быстро спросил блеклый.

– А вот теперь у нас действительно начинается серьезный разговор… – Сандра свела перед собой пальцы рук. – Как вы меня нашли, мистер Козицкий? Начали досконально проверять пассажиров?

– Да.

– Зачем? – поинтересовалась Конфетка. И на всякий случай объяснила: – Произошла катастрофа, необычная, поскольку в Солнечную систему не каждый день залетают инопланетяне, но все-таки – катастрофа. Зачем вы стали проверять пассажиров?

– Ты очень умна, Сандра, – признал дознаватель, продолжая играть с банкнотом.

– Недостаточно умна, раз вы меня поймали, – парировала девушка.

– Мы начали расследование, потому что после восстановления «Сирена» сообщила о взломе.

– Гм… возможно…

– Почему ты мне не веришь? – с обманчивой мягкостью поинтересовался блеклый.

– Потому что вы тоже не дурак, – медленно ответила Сандра. – И уже наверняка поняли, что ищете не меня. Vacoom Inc. – очень мощная и прекрасно защищенная структура, никто не станет ее ломать лишь для того, чтобы слетать на Луну. В данном случае цель не оправдывает средства.

– То есть возможность подвернулась случайно? – понял дознаватель.

– Именно так, – подтвердила девушка.

– Расскажи об этой возможности, Сандра.

– Лучше я расскажу о том, что не хочу в тюрьму, – предложила Конфетка.

Это был намек на то, что пора договариваться.

– Но ведь вы совершили преступление, мисс Жарр, – мягко напомнил Штерн. – А преступление предполагает наказание.

– Не всегда, – заметила Сандра. – Вы ведь наверняка имеете право заключить сделку? Какие условия можете предложить?

Линкольн хмыкнул, отдавая должное наглости девушки, которую все привыкли считать наивной малышкой.

– Вам не кажется, что вы не в том положении, чтобы задавать подобные вопросы, мисс Жарр? – осведомился Марк, испытывающий те же чувства, что и капитан.

– Не кажется, – отрезала Сандра. – Речь идет о моей судьбе.

– Так получилось, что мистер Штерн является советником президента и у него есть полномочия предложить тебе полное помилование, – вернулся в разговор Козицкий. – Правительство даже договорится с Vacoom Inc. об оплате твоего полета, но взамен ты расскажешь нам все…

– Я согласна! – прервала дознавателя девушка.

– Возможно, ее информация нас не заинтересует, – с неожиданной холодностью произнес Штерн, не глядя на блеклого.

– Я расскажу, кто взломал Vacoom Inc.!

– Vacoom Inc. тоже взломали? – изумился Штерн. – Саму корпорацию?

– Тихо! – рявкнул Козицкий, и Марк, пораженный тем, что блеклый впервые за время их знакомства проявил настоящие эмоции, мгновенно умолк. – Сандра, продолжай.

– Я не знаю, что известно вам и почему вы стали проверять пассажиров, но точно знаю, что взломана сама Vacoom Inc., – негромко сказала девушка. – Иначе я не смогла бы оказаться на борту.

– Кто взломал Vacoom Inc.?

– Я расскажу, – пообещала Конфетка.

– Зачем ее взломали? – бросил следующий вопрос Козицкий.

– Не знаю.

– Почему?

– Потому что не имею отношения к основному взлому.

На планшет Штерна пришел доклад от помощников, и Марк показал его дознавателю: «Информация подтверждена: Кассандра Жарр, Чикаго, выпускница школы…»

Козицкий кивнул и продолжил расспросы:

– Полагаю, твоего рассказа будет достаточно для сделки, Сандра, и с этого момента ты должна отвечать на вопросы честно.

– Хорошо…

– Ты – хакер?

– Да.

– Псевдоним?

– Колючка.

– Как ты оказалась на «Чайковском»?

– Прошел слух, что Райли взломали, я заинтересовалась и выяснила, что подвиг приписывают Суахили Кингу.

«Хакер Колючка известен, – написал Штерн, получивший очередное донесение от помощников. – О нем мало сведений, но он засветился в нескольких киберпреступлениях».

– И ты сказала себе, что раз Кинг сумел, то и у тебя получится? – спросил Козицкий, прочитав сообщение Марка.

– Я хороший хакер, но не настолько, чтобы ломать Vacoom Inc., – рассмеялась в ответ девушка. – Я встретилась с Суахили, и он рассказал, как пройти защиту.

– Рассказал по доброте душевной?

– Я с ним переспала, – небрежно объяснила Сандра.

Линкольн крякнул, но потом вспомнил о возрасте «маленькой» Конфетки и покачал головой.

– Ты с ним переспала, и он рассказал тебе свои секреты? – не поверил Козицкий.

– Суахили сорок четыре года, тридцать четыре из которых он сидит перед монитором, – презрительно усмехнулась девушка. – У него нет никакой личной жизни, но он обожает молоденьких девочек.

– Педофил? – скривился Штерн.

– Я знаю только то, что на меня Суахили запал, и в результате каждый из нас получил то, что хотел. Это была честная сделка… – Конфетка улыбнулась. – Надеюсь, у нас с вами получится такая же.

У нее были поистине железные нервы.

– На кого работал Суахили? – поинтересовался Козицкий.

– Он не настолько сильно любит молоденьких девочек, чтобы откровенничать на подобные темы. А я не знала, что вы станете задавать вопросы, и не спрашивала.

– Мне кажется странным, мисс Жарр, что вы, зная о взломе Vacoom Inc., все-таки рискнули отправиться в космос, – произнес Штерн, глядя девушке в глаза.

– Как это связано? – искренне удивилась Сандра. – Суахили сказал, что дело в деньгах, что кто-то хочет забрать у Райли корпорацию и занимается исключительно финансами. Как это связано с полетом в космос?

– Я просто уточнил, – развел руками Марк. И посмотрел на дознавателя: – Козицкий?

– Я не против, – бесстрастно ответил дознаватель.

– Капитан?

– Согласен, – пробурчал Линкольн.

– Благодарю, – улыбнулся Штерн.

– Не против чего? – насторожилась девушка.

– Сандра, наше соглашение будет включать в себя еще один пункт, но он тебе понравится, – равнодушно произнес Козицкий. – Как ты наверняка знаешь, мистер Сигал умер и капитан Линкольн потерял квалифицированного программиста. Мы привлекли к работе Артура Баррингтона, но считаем, что его усилий недостаточно, и готовы предложить тебе…

У Конфетки вспыхнули глаза:

– Я должна взломать чужих?

– Об этом мы пока не думали, но…

– Я согласна! – воскликнула девушка и радостно замахала руками. – Согласна! Согласна! Давайте взломаем чужих!

– В первую очередь вы должны будете исполнять распоряжения капитана Линкольна, – официальным тоном сказал Марк.

– Да! Да, сэр! Конечно!

Не заразиться ее энтузиазмом было невозможно, и Штерн с трудом сдерживал улыбку. А вот Козицкий остался равнодушен.

– Капитан Линкольн, прошу вас, введите мисс Жарр в курс дела.

– Разумеется, мистер Козицкий.

– До связи.

Марк разорвал соединение и посмотрел на дознавателя:

– Вы уверены в мисс Жарр, Яков?

– Сейчас ей некуда деваться, – спокойно ответил Козицкий, не обратив никакого внимания на очередное имя. – Сандра преступница, но не инопланетянка, она хочет вернуться домой и будет играть за нас. А капитану Линкольну нужен программист… – Блеклый вздохнул, разгладил на столе банкнот, убрал его в бумажник и закончил: – Линкольну нужен программист, а нам – Суахили Кинг. Давайте поднимем все наши службы: я хочу поговорить с Кингом как можно скорее.

– Чтобы узнать, кто стоит за взломом Vacoom Inc.?

– Нет, чтобы узнать, кто такая Кассандра Жарр.

* * *

Страшный день подходил к концу.

Эпидемия, кома, смерти – о них еще помнили, еще вздрагивали, замечая на полу бурые пятна высохшей крови, но принятый душ, чистая одежда и очень сытный ужин сделали свое дело: потерявшие силы ребята принялись готовиться ко сну гораздо раньше обычного. Никто не шумел, ни в одной компании не повышали голоса и не смеялись, уставшие и опустошенные подростки предпочли тихие разговоры сидя или полулежа на спальниках. Август присоединился к компании Пятого, сказав, что хочет поболтать перед сном, хмурая Баджи делала вид, что читает, и отказалась общаться – нервничала из-за того, что Сандра до сих пор не вернулась, а Октавия с Анной отправились к галерее, возле которой в одиночестве сидела Диккенс.

– Привет!

– Не помешаем?

– Скучаешь?

– Медитируешь?

Самбо ответила обычным недружелюбным взглядом, но увидев, что подруги не издеваются, а мягко подшучивают, коротко ответила:

– Нет.

– А что делаешь? – спросила ОК, присаживаясь справа.

– Одна, – добавила Анна, присаживаясь слева.

– Думаю, – сообщила художница.

– И как?

– Необычно.

– Ого, я запишу: Диккенс пошутила! – рассмеялась Леди.

– Раньше я была слишком занята.

– А теперь?

– Теперь я думаю… – Самбо замолчала, криво улыбнулась, перевела взгляд на стену и медленно продолжила: – Теперь я думаю: что увидели пришельцы в моей картине?

– Ты становишься настоящим художником, – вновь рассмеялась ОК. – Начинаешь серьезно относиться к творчеству.

– А ты к своему относишься несерьезно? – огрызнулась Диккенс.

Октавия поняла, что задела чувствительную струну в душе самбо, и поспешила объясниться:

– Извини, я пошутила и… И наверное, неудачно. Я не хотела тебя обидеть.

Весьма неожиданная для Леди фраза вдруг быстро успокоила художницу: никто из девушек не хотел ссориться.

– Ну… у меня не лучшее настроение для шуток… Я… – Диккенс помолчала, ожидая, что ее сбивчивую речь перебьют, но Анна и ОК промолчали, и самбо пришлось продолжить: – Первый вопрос я написала скорее для себя, чем для них. Я могла задать его только так – написав. А рисовать стала, чтобы отвлечься… – Еще одна пауза. – Я очень испугалась во время катастрофы и потом, когда мы здесь очнулись… когда поняли, что в плену… Мне было очень страшно… – Диккенс медленно оглядела галерею, мир, отраженный ее душой, причудливую мозаику из всего на свете и снова улыбнулась, на этот раз – тоскливо, как будто собираясь заплакать. – А теперь я думаю: вдруг они прочитали в моей картине страх?

– Тебе бы не хотелось? – спросила ОК.

– Нет, конечно.

– Почему? – вырвалось у Анны. – Это ведь правда: когда ты писала картину, ты боялась. Мы все боялись! И сейчас боимся! Зачем это скрывать?

– Я не боюсь, – перебила ее самбо. – Сейчас уже не боюсь.

Перебила так резко и жестко, что Анна изумленно смолкла.

– Они нас едва не убили, – заметила ОК, намекая, что страх в их положении вполне естественен. – Мы полностью во власти пришельцев.

– Поэтому не боюсь, – жестко ответила Диккенс. – Они намного сильнее нас, и если пустить в свое сердце страх – придется встать на колени. Иначе сердце не выдержит.

Жесткая фраза заставила девушек задуматься, но пока они собирались с мыслями, чтобы достойно ответить самбо, ангар прорезал громкий, полный тоски и безнадежности вопль.

– Что случилось? – подскочила ОК.

– На нас напали?

Вопль повторился, и на этот раз Анна ухитрилась разглядеть кричащего:

– У Карсона истерика!

– Черт!

И девушки бросились к лагерю.

– Мы все подохнем! Все! Все! Мы все здесь подохнем! Уже подыхаем!!

Ян Карсон метался меж взволнованных друзей, но к нему не приближались, потому что в правой руке парень сжимал заостренную металлическую полоску: он помогал относить тело Мэйсона в трюм, а на обратном пути заглянул на первую палубу, где, судя по всему, и подобрал кусок обшивки. Несчастный уже нанес себе несколько ран импровизированным ножом, а когда кто-нибудь оказывался поблизости, принимался им размахивать, требуя отойти и «не приставать».

– У нас нет будущего!

– Карсон, успокойся!

– Спасатели нас не догонят. Мы здесь одни!

– Ян, пожалуйста, опомнись!

– Если мы не сдохнем от вируса, нас убьет голод! Или пришельцы распилят нас, чтобы посмотреть, что внутри! Нам не выжить!

– Замолчи.

– Нас бросили! Все нас бросили! Все! Все!! Мы никому не нужны! Нас не догонят! – Он вновь резанул себя по руке, к счастью, не очень сильно, но заставил всех вздрогнуть и отступить. – Они забрали Мэйсона, заберут и остальных! Нам не выбраться!

Карсон не стоял на месте, постоянно двигался, бросаясь то в одну, то в другую сторону, отталкивал тех, кто оказывался на пути, угрожал «ножом», но постепенно, подчиняясь негромким командам Вагнера и Линкольна, ребята окружили парня и стали медленно прижимать к пробоине. Окружали осторожно, не спеша, дружно подавались назад, когда Карсон бросался на них, но не разбегались, а отступали, не позволяя парню вырваться. Сначала Ян этого не понимал, но, прижатый к пробоине, вдруг замер, бешено разглядывая спутников, а затем расхохотался.

– Вы ничего не измените!

На этот раз ему никто не ответил.

– Что вы можете? Накачаете меня успокоительными? Я не хочу жить, понимаете? Не хочу! Мэйсон умер, и мы все умрем! Зачем ждать?! Чего вы хотите дождаться?! Я… – Карсон явно собирался вонзить импровизированный нож себе в шею, но пока не решался и продолжал полосовать руки. – Мы все умрем!

И Линкольн понял, что нервный крик Яна смущает уставших ребят, заставляет их нервничать и хуже того – бояться. Страх, который они старательно прятали в самых потаенных уголках души, грозил вырваться наружу, и если это случится, то Карсон станет лишь первой ласточкой страшной паники.

– Нам не выбраться!

Линкольн расстегнул кобуру тазера.

– Вы идиоты, если думаете иначе!

Линкольн взялся за рукоятку и начал медленно вытаскивать оружие. Большим пальцем снял тазер с предохранителя, а указательным выставил средний уровень мощности.

– Мы здесь одни! Мы никому не нужны!

– Смотрите! – неожиданно закричал Вагнер, кивая за спину Карсона, на пробоину, а точнее – на космос.

– Ты меня не обманешь! – рявкнул Ян, поднимая нож.

Но Линкольн понял, что Павел не играет, пытаясь отвлечь потерявшего контроль парня, а действительно увидел нечто важное.

– Вон та точка, сэр, – произнес кадет, указывая на едва различимое пятнышко, тускло светящееся на величественном полотне космоса. Указал, помолчал, добиваясь того, чтобы все обратили внимание на его жест, и громко добавил: – Это не звезда! Это клипер!

– VacoomA. – Капитан вернул оружие в кобуру и вскинул кулак: – За нами прилетели!

И его слова потонули в криках радости.

* * *

Космос огромен настолько, что многие считают его бесконечным. Человеческий разум не способен в полной мере осознать расстояния, измеряемые тысячелетиями. Не в силах представить места, где в результате невероятных физических процессов отсутствуют и пространство, и время. Человеку трудно примириться с тем, что необъятная Земля имеет размер песчинки, абсолютно незаметной в гигантской пустыне.

Человек делал первые шаги во Вселенную, учился смотреть на нее по-новому, и потому размер астероида поверг экипаж VacoomA во вполне объяснимое изумление.

– Три мили в диаметре? – пробормотала капитан Перес, не веря своим глазам. – Три мили?!

– Да, – произнес Аллан, хотя его подтверждения не требовалось. – Три мили. С мелочью.

Он тоже с трудом осознавал происходящее.

– Это фантастика, – пробормотал бортинженер Микша.

– Нет, Людвиг, фантастика – это то, что мы читали в книгах, – не согласился с лейтенантом Райли. – А перед нами – реальность.

Изумление космонавтов вызывали не размеры астероида – в космосе есть объекты и крупнее, а то, что это был не астероид. Точнее, издалека объект выглядел как типичный астероид и именно так определялся радарами, но при детальном рассмотрении на его поверхности можно было различить антенные башни, станции с шарообразными цистернами и сооружения непонятного предназначения. Их было немного, но они были. И не оставляли сомнений в том, что «астероид» представляет собой космический корабль колоссальных размеров.

Замаскированный под астероид.

Или астероид, превращенный в космический корабль.

VacoomA догнал его примерно четверть часа назад, уравнял скорости, продолжая двигаться параллельным курсом, но пока ошарашенные космонавты ничего не предпринимали. Они смотрели.

– Хуанита, ты передала фотографии на Землю? – поинтересовался Аллан.

– Да, мистер Райли.

– Уверен, они испытают такие же чувства, как и мы, – усмехнулся Микша.

– Не сомневаюсь.

С Земли уже поступили ошеломленные отзывы, и капитан Перес читала их с большим удовольствием.

– Теперь нужно отыскать пробоину, оставленную «Чайковским», – сказал Райли. – Линкольн говорил, она затянута чем-то синим.

– Мы принимаем сигналы аварийного маяка и ориентируемся на них, – напомнил бортинженер. – Клипер находится совсем рядом.

– Хуанита, мы можем сблизиться с… с астероидом? – Аллан еще не решил, как правильно называть корабль пришельцев, и решил оставить прежнее обозначение.

– Без проблем, – кивнула капитан. – Но лучше сразу идти на маяк, чтобы потом не маневрировать.

– Хорошо. Приступаем!

Однако, прежде чем Перес приступила к расчету курса, на поверхности астероида раскрылся круглый люк, и в сторону VacoomA вылетел прямоугольный металлический контейнер.

– Черт, – тихо произнесла капитан.

– Думаете, это послание? – спросил Микша.

– Надеюсь, – громко ответил Райли. – Потому что, если они захотят нас уничтожить, они нас уничтожат. – Он пробежал пальцами по кнопкам терминала, вызывая Землю, и уверенно сообщил: – Внимание, Земля, говорит VacoomA. Только что инопланетяне направили в нашу сторону прямоугольный металлический контейнер непонятного предназначения. Скорость сближения достаточно большая, мы встретимся в течение… – Аллан посмотрел на Перес, та как раз закончила расчеты и показала четыре пальца, – четырех минут.

– Вы можете уклониться? – поинтересовался Касатонов.

– Нет. – Райли помолчал. – Но я не думаю, что нас хотят уничтожить: слишком уж примитивно для их развития выглядит подобная атака.

– Полагаешь, это посылка?

– Надеюсь.

– Ты сможешь ее подобрать?

– Не уверен…

А в следующий миг Перес вскрикнула и указала пальцем на вырвавшийся из астероида луч: очень тонкий, ослепительно-красного цвета. Луч ударил в контейнер, и тот взорвался, бесшумно разлетевшись на тысячи осколков.

– Аллан, что у вас происходит? – крикнул Касатонов. Адмирал услышал невнятное восклицание Перес, короткое ругательство Райли, тихое проклятие Микши и не сдержался. – Аллан?!

– Все в порядке. – Райли уже взял себя в руки и поинтересовался: – Хуанита, ты определила расстояние?

Капитан молча кивнула.

– Все в порядке, Алекс, – продолжил Райли. – Нам только что определили черту, за которую мы не имеем права заступать.

24.12.2036

РБК: «Астероид или космический корабль? Создается впечатление, что на выложенных в Сеть фото мы видим безжизненное космическое тело, но если присмотреться, на поверхности астероида можно различить антенные комплексы и постройки непонятного назначения…»

BBC World News: «Если это корабль, то где его дюзы?!»

CNN: «Сенсация! «Чайковский» столкнулся не с астероидом, а с инопланетным звездолетом! Станет ли катастрофа клипера прологом к сотрудничеству между цивилизациями?»

FOX News: «Наши храбрые ребята находятся на инопланетном корабле. Кто они, пленники или гости? Установлен ли первый контакт с внеземным разумом? Почему молчит правительство?»

NYT: «Республиканское меньшинство в конгрессе инициировало расследование происходящего. Сенат поддержал инициативу, а лидер республиканцев, сенатор Бушеми, сообщил, что президент не имела права скрывать от нации столь важную информацию».

Sky News: «Премьер-министр решительно требует от Космического флота объяснений о сокрытии информации об инопланетном корабле…»

ABC News: «Грозит ли нам опасность?»

Euronews: «Великолепные фотографии в буквальном смысле изумляют…»

Reuters: «Космический флот официально подтвердил, что с самого начала знал о столкновении «Чайковского» со звездолетом пришельцев, но не сообщал об этом, дабы избежать паники…»

Xinhua: «Сокрытие важнейшей информации не способствует доверию…»

* * *

Пятый подошел к Анне сразу после завтрака. По выражению его лица девушка поняла, что разговора не избежать, тихонько выдохнула, предчувствуя назревающий скандал, и порадовалась тому, что успела проводить брата в клипер.

– Привет! – произнес Чарльз, преграждая ей дорогу.

– Привет, – кивнула девушка, всем видом показывая, что торопится.

Фрейзер не стал ее задерживать и пошел рядом, решив поговорить на ходу.

– Как дела?

– Нормально.

– Рад за тебя.

– Уже уходишь?

– Почему я должен уходить?

– А почему ты должен оставаться?

Чарльз сообразил, что девушка злится, но понятия не имел из-за чего, поэтому сбивался и чувствовал себя не в своей тарелке.

– Как Артур?

– В порядке.

– А ты?

– Ты уже спрашивал.

– Я спрашивал, как у тебя дела, а не как ты, – пробурчал Пятый.

– У меня ничего не болит, если тебя это интересует, – грубовато отрезала Анна.

И ее откровенная, демонстративная холодность заставила Фрейзера воскликнуть:

– Баррингтон, что происходит?

Крикнув, он мгновенно опомнился, замолчал и огляделся. Но те, кто его услышал, благоразумно отвернулись, не желая связываться с расстроенным парнем, и создалось впечатление, что возглас остался незамеченным.

– Что у нас происходит? – гораздо тише спросил Пятый.

– У нас нормальные, ровные отношения, – спокойно ответила Анна.

– Правда? – прищурился Чарльз.

– Правда, – подтвердила девушка, не глядя на него.

– Когда это наши отношения успели стать нормальными и ровными?

– А что тебя не устраивает?

– Меня? – изумился Фрейзер. – Ты спрашиваешь, что меня не устраивает?

Анна видела, что растерянность и недоумение Пятого постепенно уступают место злости, но не могла и не хотела останавливаться.

– Ты прекрасно понимаешь, что меня не устраивает, – продолжил Чарльз, передохнув и слегка успокоившись. – Мы… у нас… – Он собрался с мыслями и твердо произнес: – Мы оба знаем, что в какой-то момент между нами все стало иначе. И не ври, что это не так.

– А теперь снова стало как было, – закончила девушка.

– Почему?

– Потому что ты мне соврал.

– В чем?

– Подумай.

Пятый прищурился, внимательно глядя Анне в глаза, сообразил, что могло вызвать ее гнев, но решил проверить и неуверенно протянул:

– Значит, нас все-таки видели?

– Представь себе! – кивнула девушка.

– Но какое это имеет значение? – развел руками Чарльз. – Тогда у нас с тобой еще ничего не было.

– У нас и сейчас ничего нет.

– Ах вот как!

Пятый бросил фразу не гневно, а разочарованно, как человек, оскорбленный в чувствах, в том, что ценил больше всего, и Анна поняла, что в запале перегнула палку. Вновь отвернулась, не желая, чтобы Чарльз видел ее глаза, но промолчала.

– Ну, если ты так считаешь… – Фрейзер помялся, впервые в жизни испытывая неловкость, и не нашел ничего лучше, чем сообщить: – Не думал, что должен отчитываться перед тобой обо всем, что было до…

– До чего?

– Ну… до того… как мы… как у нас…

– Ты не должен ни в чем отчитываться, – ответила Анна.

Сначала Пятый обрадовался, услышав эти слова, но почти сразу догадался, что тон, которым девушка их произнесла, не обещает их отношениям ничего хорошего, и едва удержал рвущиеся наружу ругательства.

Анна не была первой девушкой в его жизни, и разрыв Чарльз переживал не впервые, но никогда раньше он не испытывал во время выяснений отношений таких чувств, как сейчас. Предыдущие расставания получались разными: и шумными, и тихими, и со слезами (на глазах девушек), и даже с разбитой об машину вазой (один раз). Но Пятый всегда оставался равнодушен в те минуты. Даже когда хрустальная, с бронзой, ваза спикировала с балкона второго этажа на капот его новенького «Феррари». Пятый оставался равнодушен, потому что точно знал, что вечер он проведет с новой девушкой.

И сегодня он это знал.

Но вот что странно: при этом Чарльз понимал, что не хочет проводить вечер в компании другой девушки. Не хочет, и все. И поэтому он не поворачивался к Анне спиной, не произносил вертящиеся на языке слова, давил в зародыше накатывающую злость и лишь один раз позволил себе огрызнуться.

– Как ты мог так поступить со мной? – поинтересовалась Анна, по-прежнему не глядя на парня. – Она ведь здесь, рядом, мы встречаемся каждый день, здороваемся, разговариваем…

– И что? Что изменилось?

– Все!

– Почему?

– Потому что я…

Анна почти сказала: «смотрю на нее как на соперницу», но вовремя прикусила язык.

– Что ты? – попросил продолжить Пятый.

– Ничего.

И он опять ничего не понял.

Но не ушел, не мог уйти, потому что не мог отделаться от мысли, что «он – с Баррингтон». Чарльз не понимал, откуда взялась эта мысль и почему завладела им, не копался в своих чувствах, а просто оставался рядом с девушкой. И пытался вернуть отношения, которые начали складываться.

– Баррингтон, честно: я не думал, что тебя это заденет, – произнес Фрейзер после короткой паузы. – Я не спрашивал тебя о твоем прошлом, но понимаю, что там что-то было, ты не спрашивала меня о моем прошлом, но должна понимать, что там что-то было. Это нормально, мы ведь давно закончили младшую школу. Да, я хорошо провел время на станции, но без обязательств и без чувств – только удовольствие… – Несмотря на волнение, Пятый не произносил имени Наоми, поскольку для молодой женщины интрижка могла закончиться крупными неприятностями. – И я понятия не имел, что должен перед тобой отчитываться.

– Потому что это меня не касается?

– Да, – ляпнул Фрейзер и тут же об этом пожалел.

– Вот и ответ на твой вопрос, – произнесла девушка.

– На какой вопрос? – не понял Пятый.

– О наших отношениях, – объяснила Анна.

– Это не может повлиять на наши отношения! – воскликнул Чарльз и резко повернул девушку к себе. И замер, увидев на ее глазах слезы. – Баррингтон, я…

Он не находился со словами, поскольку думал, что уже все сказал: что не ожидал такой реакции, что прошлое следовало оставить позади, что Наоми ничего для него не значит и он просто «хорошо провел время». Он не понял, что нужно все повторить – другим тоном, потерял драгоценное время, а когда сообразил, что молчать нельзя, ангар окутал громкий голос «Сирены»:

– Внимание! Просьба всем пассажирам и членам экипажа «Чайковского» собраться у шлюза. Внимание! Объявляется срочное общее собрание! Просьба всем пассажирам и членам экипажа «Чайковского» немедленно собраться у шлюза!

Анна бросила на Пятого выразительный взгляд, повернулась и быстро направилась к клиперу. Разговор закончился.

А там, около «Чайковского», все только начиналось.

– Что случилось?

– Спасатели нас догнали?

– Они нас догнали, я видел, они летят рядом.

– Давно летят?

– Уже больше часа.

– Капитан, когда начнется эвакуация?

– Пора собираться?

– Что можно взять с собой?

– Можно взять инопланетное полотенце? Как сувенир!

Раздался смех.

Поднявшийся на контейнер Линкольн помолчал, давая возможность ребятам высказаться, затем поднял руку, призывая к тишине, и твердо произнес:

– Есть две важные новости. Одна плохая, другая странная.

– А хорошие есть? – осведомился Арнольд.

– Если нет хороших, я лучше не буду слушать, – подал голос Мо Смит.

– Нам опять сделали прививки?

Но шутки быстро закончились. По выражению лица Линкольна ребята догадались, что дело серьезное, и замолчали.

– Что произошло? – громко спросила Октавия, и с ее плеча взлетели микродроны.

– Начну со странной новости, – размеренно произнес капитан. – Наш маленький секрет перестал быть секретом – на Земле узнали, что мы находимся на инопланетном корабле.

– Каким образом? – удивилась Анна.

– Кто-то выложил в Сеть фотографии…

– Кто?

– Спасатели?

– Зачем?

– Молодцы!

– Фото сделаны с борта VacoomA и были переданы Космическому флоту. И сейчас агенты выясняют, кто слил их во все основные новостные агентства.

– Что странного в этой новости, сэр? – не понял Август.

– Странность заключается в том, что мы не понимаем, чем руководствовался преступник, – объяснил капитан. – Он просто выложил сверхценные фото в общий доступ.

– Информация должна быть свободной!

– Не путайте свободу с анархией, мистер Даррел, – попросил Линкольн. – В нашем обществе существуют законы, и человек, который выложил фото, их нарушил.

– Мне обещали эксклюзивное интервью для блога, – напомнила стоящая в первом ряду Октавия. – Мы можем выйти на связь с Землей сразу после собрания?

– Не сразу, мисс Климова, сначала мне нужно провести совещание.

– Я подожду.

– Безусловно.

– А вторая новость? – выкрикнул Пятый.

Анна думала, что после их разговора Чарльз отправится к дружкам, но он остался рядом и задал вопрос так громко, что девушка вздрогнула и попросила:

– Ты мог бы не орать мне на ухо?

– Извини, я немного нервничаю.

– Ты мог бы нервничать в другом месте?

– Мне здесь нравится.

Баррингтон фыркнула и отвернулась. Фрейзер мило улыбнулся ее затылку.

– Так что за вторая новость? – спросил Арнольд.

– Вторая новость заключается в том… – Линкольн обвел притихших ребят медленным взглядом, – что инопланетяне не позволяют спасательному клиперу приблизиться к нам. И угрожают его уничтожить.

На несколько секунд в ангаре повисла тишина, которая затем разорвалась шквалом вопросов:

– Почему?

– Что случилось?

– Они вышли на связь?

– Они сказали не приближаться?

– Они говорили по-английски?

– Как они выглядят?

– Они придут к нам?

– Что они сделали?

– Они стреляли?

– Они нас убьют?

– Инопланетяне не вступали в переговоры, – сообщил Линкольн, дождавшись относительного затишья. – Но сделали несколько предупредительных выстрелов, показав VacoomA расстояние, на котором он должен держаться.

– Что же делать? – растерянно произнесла Анна.

– Мы работаем над этим, мисс Баррингтон, – спокойно ответил капитан. И повысил голос, стараясь, чтобы его слова дошли до каждого слушателя: – Инопланетяне нас не убили, хотя могли. Инопланетяне не атаковали VacoomA. Я думаю, они действуют в соответствии с каким-то планом, и вскоре мы узнаем – с каким.

– А до тех пор? – спросил Арнольд.

– А до тех пор мы будем ждать, мистер Хиллари, – твердо ответил Линкольн. – Не забывайте, что инопланетяне нас спасли и уже дважды ответили на наши вопросы. Уверен, мы сможем с ними договориться.

* * *

Сенсационная новость, взбудоражившая всех без исключения жителей Земли, стала настоящей катастрофой для Космического флота, где оказались абсолютно не готовы к раскрытию секрета. Пытаясь выиграть время, на растерзание прессе отдали младших сотрудников, которые глупо улыбались в камеры и мямлили что-то несусветное, давая возможность придумать подходящую версию для самого большого начальства. Под давлением общественности было анонсировано экстренное обращение президента, но прежде Емельянова созвала совещание руководителей проекта «Чайковский» – так стали называть операцию по спасению пассажиров клипера.

И первый вопрос, поднятый на этом совещании, был очевиден:

– Кто допустил утечку? – раздраженно спросила президент, даже не поздоровавшись с присутствующими. – Я хочу знать имя человека, устроившего самый крупный международный скандал столетия.

Для чего взбешенная Емельянова хотела услышать имя, было понятно и без дополнительных объяснений. Все знали, что в редкие минуты гнева президенту нельзя перечить или пытаться что-то объяснить, тем не менее Касатонов рискнул высказаться:

– Я не верю, что утечку устроили наши люди, – произнес адмирал, твердо глядя Емельяновой в глаза.

– Почему? – нахмурилась президент.

– Над проектом «Чайковский» работают только лучшие, тщательно отобранные сотрудники: опытные, квалифицированные, с большим послужным списком, – объяснил Касатонов. – Все они дали подписку о неразглашении и знают, что мы будем требовать для преступника пожизненного заключения.

– Если найдем преступника, – уточнила президент.

– Найдем, – спокойно ответил адмирал. – Не уйдет.

– Нужно было уже найти.

– Я позаботился о том, чтобы участниками проекта «Чайковский» стали только семейные люди, – жестко закончил Касатонов. – Им есть что терять: мало кто захочет наблюдать за взрослением детей из тюремной камеры.

Несколько секунд Емельянова молча смотрела на адмирала, взвешивая каждое услышанное слово, а затем кивнула, показывая, что согласна. Но все равно недовольна.

– Это катастрофа, – пробормотал Штерн, разглядывая заголовки новостных сайтов.

– Не катастрофа, но неприятно, – буркнул Райли. – И к тому же они могли поставить на фото копирайт Vacoom Inc.

– Аллан, ты серьезно? – удивился адмирал.

– Почти.

Впрочем, удивился Касатонов притворно: все знали, что Райли никогда не забывал о маркетинге.

– Что говорить иностранцам? – негромко спросила Емельянова. – Предложения моей пресс-службы или глупы, или доведут дело до третьей мировой. Марк?

– Почему бы не сказать как есть: что мы обязательно все расскажем, но только после того, как разберемся в происходящем? – предложил Штерн.

– Иностранцы догадываются, что мы можем заполучить от инопланетян, но тот факт, что на «Чайковский» отправился Аллан, их слегка успокоит. Плохо, что они нам не верят…

– Они никогда нам не верили, – пожал плечами адмирал. – Но хотят получить свой кусок пирога. Тот факт, что к «Чайковскому» летит Аллан, покажет им, что мы готовы делиться.

Райли тихонько рассмеялся и показал адмиралу большой палец, Марк вздохнул, но согласно кивнул, признавая правоту Касатонова, Емельянова улыбнулась, и лишь Козицкий остался равнодушен.

– Я с тобой согласна, Алексей, – произнесла президент. – Иностранцам придется бросить кость.

– Нам еще нечего отдавать, – неожиданно произнес Козицкий.

– Что вы имеете в виду? – резко спросил адмирал.

– Только то, что сказал, – пожал плечами блеклый. – Инопланетный корабль находится в далеком космосе и удаляется от Земли. Ничего, кроме фотографий, мы иностранцам предложить не можем.

– На корабле наши люди и в том числе – опытнейший космонавт.

– При всем уважении к капитану Линкольну хочу заметить, что он находится на корабле, а не управляет им, – уточнил дознаватель. – В противном случае VacoomA не был бы обстрелян.

– Кстати, это обстоятельство существенно ухудшает наше положение, – нахмурилась президент. – Алексей, что с пришельцами?

– Как говорить с тем, кто не хочет общаться? – развел руками адмирал.

– Они отвечают на вопросы, – напомнил Козицкий.

– Больше не отвечают.

– А мы их больше ни о чем не спрашивали.

Марк замер, а затем коротко рассмеялся, скрывая растерянность.

– Что вы планируете делать? – негромко спросила Емельянова у Райли, но при этом внимательно посмотрела на дознавателя. Козицкий увлеченно играл разогнутой скрепкой.

– В самом крайнем случае мы можем пробить корпус их корабля… – ответил Аллан. – То есть мы считаем, что можем это сделать тем оружием, которым располагаем.

– А дальше?

– Подойдем к пробоине и устроим через нее переход на VacoomA.

– Звучит авантюрно.

– Если инопланетяне не ответят, ничего другого нам не останется.

– А они молчат… – протянул Штерн.

– Потому что мы не спрашиваем, – вновь заметил дознаватель.

– Козицкий, с каких пор вы стали специалистом по общению с пришельцами? – раздраженно поинтересовался Касатонов.

– С тех пор как узнал, что у вас таких специалистов нет.

– Это была шутка?

– Вы считаете мои слова смешными?

– Нет.

– Благодарю.

– Мистер Козицкий, вы можете говорить понятнее? – угрюмо спросил Райли.

– Прошу прощения, если мои реплики показались невнятными – я обдумывал происходящее.

– Алексей, Аллан, пожалуйста. – Емельянова приподняла руку, пытаясь успокоить адмирала и директора Vacoom Inc. – Дайте ему высказаться.

– Благодарю, госпожа президент. – Козицкий помолчал, сворачивая скрепку в проволочную абстракцию, и поинтересовался: – Мы уже знаем, как информация утекла в Сеть?

– Я переслал фото по стандартному каналу, – сообщил Райли. – Что с ними было дальше – понятия не имею.

– Мы тоже не знаем, – признался Касатонов. – Они проскочили защиту и разлетелись по основным информационным агентствам.

– С какого терминала?

– Неизвестно.

– Объясняющие подписи были?

– Одна фраза в заголовке писем: «С кем столкнулся «Чайковский». Во вложениях – только фотографии.

– Преступник просил у новостных агентств деньги?

– Нет.

– Обвинял правительство в обмане и сговоре?

– Нет.

– То есть преступник действовал не ради золота или идеи, – резюмировал Козицкий.

– К чему вы клоните? – спросила президент.

– В чем мотив человека, выложившего фотографии в Сеть и при этом рискнувшего судьбой? – быстро спросил дознаватель. И так же быстро продолжил: – Есть два сильных мотива: идея и деньги. Их мы исключили. Что остается? Ради чего он рискнул своим будущим?

Несколько секунд участники совещания обдумывали слова блеклого, после чего Касатонов неуверенно предположил:

– Может, он шпион?

– Из сотрудников кто-нибудь исчез?

– Нет.

– А шпион немедленно покинул бы центр.

– Но если исключить еще и шпионаж, то что остается? – растерялся Марк.

– Это они… – Адмирал первым догадался, к какому выводу подводил их Козицкий.

– Кто они? – не понял Райли.

– Инопланетяне влезли в нашу Сеть, – произнес дознаватель, глядя президенту в глаза. – Они читают наши новости, изучают нас и подкидывают задачки.

– Ты уверен? – тихо спросила Емельянова.

– К сожалению, да.

Козицкий знал, что иногда приносит плохие новости. Такие, которых лучше бы не было, но в этом заключалась его работа.

– Мистер Райли, сколько у нас времени? – спросила президент, переведя взгляд на Аллана.

– Через сутки мне придется развернуть VacoomA, – мрачно ответил Райли. – Иначе я никогда не вернусь на Землю.

– Я об этом не подумал, – протянул Штерн.

– Мы не можем просто отступить от корабля пришельцев, – твердо произнес адмирал. И нервно посмотрел на президента: – Вы понимаете, какой это клад?

– Понимаю, – вздохнула Емельянова. – Но что мы можем сделать? – И перевела взгляд на дознавателя: – Козицкий, если у тебя есть что сказать – сейчас самое время.

И все обратили внимание, что президент вновь перешла на «ты».

– В чем наша проблема? – тут же отозвался дознаватель.

– VacoomA не может пристыковаться к астероиду, – усмехнулся Райли. – Неужели непонятно?

– Нет, не в этом, – покачал головой блеклый.

– Не в этом? – изумился Аллан. – Тогда в чем?

Штерн закатил глаза и отвернулся, скрывая улыбку. Ему казалось, что такой умный человек, как Райли, давно должен был перестать спорить с Козицким.

– Невозможность стыковки – это следствие того, что вы не управляете кораблем, – объяснил дознаватель, с интересом разглядывая пустую чашку из-под кофе.

– Что же вы предлагаете? – с обманчивой мягкостью спросил Аллан, намереваясь заманить блеклого в ловушку.

– Взломайте его систему, – предложил Козицкий.

По мнению Райли, ловушка удалась, и он высокомерно осведомился:

– Вы представляете себе их уровень развития?

– Мне говорили, что пришельцы нас обгоняют, – равнодушно подтвердил дознаватель. – Но разве у Давида была ядерная боеголовка? Или базука? Он отправился сражаться с одной-единственной пращой и победил. А у нас есть свой Давид, его зовут Артур Баррингтон. Поставьте перед ним задачу взломать корабль, и посмотрим, что получится.

– Это смешно, – не сдержался Аллан. И нервно оглядел остальных участников совещания, ища у них поддержки против дерзкого предложения блеклого: – Смешно?

Адмирал промолчал.

– Возможно, наши системы несовместимы, – медленно произнес Штерн.

– Между ними точно есть канал связи, – уверенно ответил Козицкий. – Иначе как инопланетяне добрались до нашей Сети?

– Насчет проникновения в Сеть – это всего лишь предположение, – напомнила Емельянова.

– Да, госпожа президент, – немедленно согласился дознаватель. – У нас нет доказательств, но это не значит, что мы должны сидеть сложа руки. Пусть Баррингтон ломает инопланетян, думаю, у него получится.

– Мне бы вашу уверенность, мистер Козицкий, – вздохнул Аллан. – Я бы с огромным удовольствием ее разделил, но совершенно не понимаю, на чем она основана.

– Пришельцы не улетели, мистер Райли, – вдруг сказал дознаватель. – Они не улетели, они не идут на переговоры, они двигаются очень медленно. Что вы можете сказать, услышав эти три факта?

– А что я должен сказать… – начал Аллан, но Козицкий его перебил:

– У них проблемы, мистер Райли, я не знаю какие, но у них абсолютно точно проблемы. – Дознаватель резко повернулся к монитору, с которого на него смотрела Емельянова. – Прикажите атаковать, госпожа президент, пусть Баррингтон и Жарр попытаются взломать инопланетян. В данной ситуации это опасный, но правильный шаг. И единственный.

* * *

Неприятная новость не обрадовала, но в уныние ребята не впали, восприняли неудачу Райли с большим хладнокровием, чем ожидал капитан, и в этом Линкольну крепко помог Август. Даррел почувствовал, что, несмотря на бодрые слова и правильно подобранный тон, капитан не сумел полностью успокоить слушателей и после окончания речи громко заявил: «Мы ведь их протаранили! Вот пришельцы и боятся подпускать к себе второй клипер!»

Шутка понравилась, многие ребята рассмеялись, другие тоже принялись острить, и Линкольн с облегчением понял, что уныния и паники удалось избежать. В конце концов, VacoomA совсем рядом, рукой подать, и его присутствие придавало уверенности. Ведь самое трудное позади: спасатели сумели добраться до них через сотни тысяч километров пустого пространства, чем показали инопланетянам возможности Земли. А еще показали, что люди своих не бросают. А раз так, то переговоры с пришельцами неизбежны и скоро их отпустят.

Обязательно отпустят.

Ребята разбрелись по лагерю, вновь разбились на компании и принялись жарко обсуждать услышанное: с громкими шутками, улыбками и даже смехом. Были, разумеется, и такие, на кого не подействовали уверенность Линкольна и веселость Даррела, но они составляли меньшинство.

– Я не верю, что инопланетяне нас отпустят, – неожиданно произнесла Баджи.

После того как Сандра сходила с Линкольном в клипер и вернулась обратно в глубокой задумчивости, рыжая не находила себе места. Больше всего ее нервировал тот факт, что Конфетка категорически отказалась рассказывать о встрече с капитаном, объяснив это тем, что ей необходимо «все тщательно обдумать». Что именно требовалось обдумать четырнадцатилетней девушке, для Баджи было загадкой, но расспросы ни к чему не привели, после завтрака Сандра ушла на клипер, и с тех пор Картинка бесилась.

– Думаешь, они предложат починить им бампер? – усмехнулся Август.

– Мы им не нужны, – поддержала Бесполезного Анна.

– Тогда зачем они сделали нам прививку? – спросила Диккенс.

– В смысле? – не поняла Баррингтон.

– Если мы им не нужны, они могли бы просто отправить нас домой, – объяснила самбо. – Без всяких прививок.

Сначала замечание показалось дельным, но, поразмыслив, Анна с ним не согласилась:

– Может, мы умирали от их вируса? Не зря же они написали, что провели экстренную вакцинацию.

– Да, – согласился Даррел.

– Но зачем-то они нас держат? – заметила Октавия. – Почему не подпускают спасателей?

– Может, они нас изучают? – хмыкнул Август.

– Пусть спросят, что именно они еще о нас не знают, и я все расскажу!

Ребята рассмеялись, но Баджи попыталась вернуть их на серьезный тон:

– Мне кажется, Линкольн что-то скрывает.

– Что? – осведомилась Анна.

– Не знаю…

– Им уже нечего скрывать, – покачал головой Даррел. – На Земле знают об инопланетянах, инопланетяне знают о Земле, что еще можно скрывать?

– Например то, почему пришельцы не подпускают к кораблю спасателей.

Август явно собирался поспорить, серьезных аргументов не нашел, но молчать не стал, коротко рассмеялся и предположил:

– А вдруг инопланетяне хотят забрать нас на свою планету?

– И кого мы будем изображать? – поинтересовалась Диккенс. – Забавных зверушек для зоопарка?

– Лучших представителей человеческой расы, – парировал Даррел. – Представляешь, какими знаменитыми мы вернемся?

– Любимый, я достаточно знаменита, чтобы так рисковать, – проворковала ОК. – Ты, кстати, тоже.

– Любимый? – подняла брови самбо. – Раньше вроде Бесполезный был у тебя милым.

– А теперь стал любимым, – улыбнулась Октавия. – Правда, иногда он довольно дерзкий, но мне нравится.

– Поздравляю, – проворчала Диккенс, отводя взгляд.

– Спасибо.

– Кстати, кто-нибудь видел Карсона? – поинтересовалась Баджи. – Он не ночевал в лагере.

– Доктор и Вагнер утащили Яна в клипер, – ответил Август.

– Зачем?

– Чтобы не мешал нам спать.

– Грубо, – оценила Диккенс.

– Извини, конечно, но ты не права, – тут же среагировал Бесполезный. – После вчерашнего случая вряд ли кто-нибудь смог бы уснуть, зная, что Карсон рядом.

– Хочешь сказать, его накачали успокоительным и связали? – округлила глаза рыжая.

– Или заперли, – пожал плечами Август. – Как они заперли Пятого после вечеринки.

– Чарльз сидел в тюрьме? – заинтересовалась Анна.

– Пятый рассказал, что капитан выделил небольшой чулан в трюме и назвал его карцером, – ответил Даррел.

– А Линкольн предусмотрительный, – обронила Леди.

– Он – капитан, – отозвался Август. – И имеет право арестовать любого из нас.

– Мне это не нравится.

– Жизнь – жесткая штука, любимая, – вздохнул Бесполезный. – И некоторые ее правила кажутся отвратительными. На первый взгляд. – Даррел выдержал короткую паузу. – А некоторые – и на все последующие взгляды. Тот факт, что на корабле должен быть капитан, – не самое поганое требование.

– У Линкольна слишком много власти.

– Иначе в назначении капитана нет никакого смысла.

– Но получается, мы отдаем ему целую кучу своих собственных прав и обязуемся подчиняться?

– Точно так же, как ты отдаешь целую кучу своих прав государству.

– Но государство существует для всех нас.

– А Линкольн?

ОК замолчала и несколько секунд внимательно смотрела на друга. Затем спросила:

– Что Линкольн?

– Поверь, капитан с огромным удовольствием плюнул бы на нас и сосредоточился на личном спасении, но он не может, – проникновенно сказал Август. – И Вагнер не может. Их так учили, их так воспитывали. Они не думают о том, что отнимают наши права, они уверены, что помогают нам выжить, и знаешь, я с ними согласен, потому что, если бы не Линкольн и его штаб, здесь бы давно царила анархия.

– Уверен? – угрюмо спросила Баджи.

– Да.

Рыжая с сомнением покачала головой.

– Хочешь сказать, что общество держится на страхе и подчинении? – тихо поинтересовалась ОК.

– Общество держится на разуме, – объяснил Даррел. – Нас намного больше, и при желании мы могли бы избить Линкольна и его штаб до полусмерти и установить свои порядки, но все мы, несмотря на ворчание, понимаем, что капитан все делает правильно. Он нам нужен.

* * *

Разобраться во внутренней сети «Чайковского» не составило для Сандры труда. Отличия «космических» протоколов от стандартных, действующих по всей Земле, оказались незначительными, и девушка потратила на ознакомление меньше часа, после чего занялась тщательной проверкой системы. Работать приходилось через смартплекс: ни Сандру, ни Артура Линкольн к терминалу 2.0 не допускал, но при этом требовал, чтобы во время работы ребята находились в машинном отделении, прячась от остальных пассажиров клипера. В результате программисты сидели в одной комнате, но в разных углах и не общались между собой.

Ребята были настолько заняты, что даже не вышли на общее собрание, правда, Линкольн заранее рассказал девушке, о чем собирается на нем поведать. Рассказ предназначался обоим, но Артур не обратил на слова капитана никакого внимания и никак не среагировал, когда он покинул машинное отделение.

В следующий раз Линкольн появился примерно через полтора часа, остановился в дверях, помолчал, разглядывая ребят, а увидев вопросительный взгляд Сандры, кивнул, показывая, что нужно поговорить. Девушка завершила текущую сессию, убрала виртуальные монитор и клавиатуру, а выйдя из машинного отделения, поднесла к губам указательный палец, молча взяла удивленного капитана за руку и провела на вторую палубу.

– Что происходит, мисс Жарр?

– Здесь нет видеокамер, – очень тихо ответила Сандра.

– Это важно? – насторожился Линкольн.

– Мне кажется – да.

– Что вы узнали?

Девушка помолчала, глядя капитану в глаза, после чего сообщила:

– Я должна сразу сказать, что в настоящий момент у меня нет доказательств, которые подтвердят мои слова, но я не хочу, чтобы «Сирена» видела и слышала наш разговор, потому что предполагаю, что она находится под полным контролем инопланетян.

Капитан не удивился: он уже знал о предположении Козицкого и понимал, что инопланетяне могли проникнуть в земную Сеть, лишь управляя «Сиреной». Но все-таки уточнил:

– Доказательств нет?

– К сожалению, капитан… сэр…

– Говорите мне «капитан», мисс Жарр, этого вполне достаточно, – улыбнулся Линкольн. И тут же продолжил: – Если у вас нет доказательств, на чем базируется предположение?

Конфетка вновь помолчала, после чего поинтересовалась:

– Артур докладывал о существовании скрытого канала связи?

– С Землей?

– Все линии связи с Землей, Луной, орбитой, спутниками и прочими нашими устройствами я уже просмотрела, – небрежно ответила Сандра. – В том числе – скрытые.

– У вас не было доступа к ним, мисс Жарр, – напомнил Линкольн.

– Вы сами пустили меня в систему, – улыбнулась Конфетка, намекая, что следовало предвидеть такое развитие событий.

Честно говоря, капитан предвидел, поэтому не стал грозить Сандре карами, а просто поинтересовался:

– Вы нашли чужой канал связи, мисс Жарр?

– Да, – подтвердила девушка.

– Вы можете доказать его существование?

– Я предполагаю его существование на основании ряда косвенных признаков, – медленно ответила Сандра. – Я могу изложить свои соображения специалистам, но «Сирена» контролирует связь с Землей, а значит, инопланетяне в тот же миг узнают, что их тайна раскрыта.

– Понятно… – Линкольн потер подбородок и мрачно осведомился: – Почему вы спросили об Артуре, мисс Жарр?

– Если то, что о нем говорят, – правда, Артур не мог пропустить этот канал, – жестко ответила девушка.

– А если Артур его не искал?

– Тогда чем он занимается, имея полный доступ в систему? – Сандра покачала головой. – Я не знаю, какую задачу вы перед ним поставили, капитан, но любая из тех, что приходит мне в голову, подразумевает проверку каналов связи.

Линкольн кивнул, показывая, что согласен со словами Конфетки, тяжело вздохнул и еще более мрачно спросил:

– Вы считаете, что Артур работает на инопланетян?

– Я не собираюсь делать выводы, – отрезала девушка. – Однако хочу заметить, что есть и другой вариант: Артур отыскал канал, установил с пришельцами связь и сейчас общается с ними.

– О чем?

– Понятия не имею.

– Он же аутист!

– Вдруг это им помогает лучше узнать друг друга?

– Черт! – выругался капитан. – Черт! Черт! Черт!! – Он нервно прошел по разбитой палубе, и когда наступал на бурые пятна высохшей крови, девушка вздрагивала. – Но вы не можете доказать свои слова.

– Я не могу объяснить вам, потому что вы ни черта не поймете, и не могу привлечь экспертов, потому что поймут инопланетяне, – произнесла Сандра. – Но я могу взломать смартплекс Артура и посмотреть, чем он занимается на самом деле.

– Вот как? – Неожиданное предложение заставило Линкольна остановиться и с подозрением посмотреть на девушку. – Это ваша цель?

– Капитан, думала, вы уже поняли, что я могу взломать смартплекс Артура без вашей санкции, – спокойно ответила Конфетка. – И вы бы никогда об этом не узнали. Но я заключила сделку и работаю на вас.

– Да, мисс Жарр, на меня… – Линкольн помолчал. – Артур заметит?

– Постараюсь быть предельно осторожной, – пообещала девушка. – В любом случае ничего другого я предложить не могу.

– Тогда взламывайте, – распорядился капитан. – Я хочу знать, что происходит.

* * *

О разговоре с доктором Нуцци Анна думала со вчерашнего дня. Думала с беспокойством, взвешивала «за» и «против» даже во сне и мучилась, не зная, какое решение принять. С одной стороны, поскольку речь должна была пойти о брате, Анне очень не хотелось доверяться постороннему человеку, с другой – девушке срочно требовался совет, или поддержка, или просто участие того, кто сможет внимательно выслушать и понять сомнения, которые Баррингтон больше не могла держать в себе. Она почти открылась Пятому, но предупреждение Тельмы заставило Анну отшатнуться от Чарльза. Вагнер казался хорошим другом, но он связан должностью и обязан в первую очередь думать о службе. Наоми девушка и раньше не особенно доверяла, а после рассказа Тельмы и вовсе не могла на нее смотреть. Можно было довериться Октавии, Анна решила, что будет ей доверять, но у Леди не было достаточного опыта. Вот и получалось, что Нуцци оказался единственным кандидатом на разговор и как врач, и как человек.

Расставшись с друзьями, девушка направилась на «правую сторону», но не прямо, вдоль стены, а сначала свернула к «Чайковскому», поскольку увидела выбирающегося из шлюза Карсона.

– Привет!

Ян вздрогнул, остановился и неуверенно улыбнулся:

– Привет.

И при этом посмотрел на девушку так, словно очнулся после многолетней комы и с трудом воспринимает изменившийся мир. Он выглядел странным, пребывающим не в своей тарелке, но Анна решила, что это состояние стало следствием трагедии, истерики и успокоительного.

– А мы все гадаем, куда ты делся, – дружески улыбнулась девушка. – Баджи с ума сходит…

– Баджи? – удивился Карсон.

– Да.

– При чем здесь Баджи?

– Она волнуется.

– Зачем?

– Не зачем, а о тебе. – Анна подошла ближе. – Мы волновались о тебе, Ян, и нам всем жаль, что так получилось с Мэйсоном.

– Да, Эндрю жаль, – согласился Карсон, отводя взгляд. И замолчал.

Разговор явно не клеился, и Анна не понимала почему. Конечно, Карсон переживает смерть друга, чувствует себя несчастным, одиноким и, возможно, брошенным. Неизвестно, как он провел ночь, что ему снилось или грезилось, что он испытал, открыв глаза, и что ощутил, когда закончилось действие успокоительного. Наверняка ему очень, очень трудно и больно, и поэтому Анна попыталась продолжить:

– Где ты был? Мы пытались найти тебя вчера, после… Ну, после…

– После шума, который я устроил? – уточнил Ян.

– Да, – кивнула девушка. – Сначала всех отвлекло появление клипера, а потом мы заметили, что тебя нет…

– Как быстро все меняется, – с грустной улыбкой перебил Анну Карсон. – Утром темой дня был ответ инопланетян, потом – эпидемия, потом – счастливое выздоровление и несчастливая смерть четырех человек, а под вечер – прилет спасателей. Мы очень быстро живем.

– Никто в этом не виноват, – заметила девушка.

– Да, – коротко отозвался Ян.

– Ты скажешь, где был?

– Док вколол мне успокоительное, а капитан распорядился, чтобы я провел ночь на борту.

– Ты только проснулся?

Он помолчал, словно пытаясь осознать простой вопрос, потом кивнул:

– Да.

– Хочешь поесть?

– Меня покормили, а теперь… теперь я шел по утренним делам.

Ян выразительно посмотрел на девушку, Анна ответила сначала непонимающим взглядом, а затем покраснела и ойкнула:

– Извини, я не сообразила, что ты до сих пор не выходил из клипера.

– Ничего страшного. Увидимся.

– Увидимся.

И Карсон быстрым шагом направился к своему рюкзаку.

Ян вел себя странно и в какой-то момент показался смущенным, закрытым, старательно прячущим истинные чувства под маской отстраненности. Но он только что пережил смерть близкого друга, и Анна сказала себе, что Карсону просто требуется время.

«Баджи была права – ему необходима поддержка…»

Девушка хотела связаться по Сети с Октавией и рассказать о встрече с Яном, но увидела выходящего с «правой стороны» Нуцци и бросилась ему наперерез:

– Док!

– Мисс Баррингтон, – вежливо улыбнулся врач. – Что у вас случилось?

– Почему вы решили, что случилось? – растерялась Баррингтон.

– Посмотрел на вас и понял.

– Ну да… – Анна сообразила, что ее стремительный рывок нельзя было истолковать никак иначе, и смущенно улыбнулась. – Вы уделите мне пару минут?

– С удовольствием.

– А обещаете не смеяться над моими вопросами?

– Мисс Баррингтон, я практикую больше десяти лет и не имею привычки смеяться над вопросами пациентов.

– И наш… наш разговор останется между нами?

Нуцци понял, что девушка не только считает свой вопрос крайне важным, но и жутко волнуется, неуверенная в том, что его следует задавать. А поняв это, доктор подобрался, стер с лица улыбку и предельно серьезно произнес:

– Мисс Баррингтон, я – дипломированный врач и не имею права передавать кому бы то ни было услышанную от вас информацию. За исключением случаев, когда мое молчание способно навредить нашей маленькой команде.

– Например? – прищурилась девушка.

– Например, если вы расскажете, что заразились чем-нибудь непонятным.

– Нет, не заразилась.

– Тогда в чем дело?

Быстрое начало разговора помогло Анне не потерять темп и почти сразу ответить на вопрос:

– Док, аутизм излечим?

– Полностью?

– Да.

– До сих пор мне не доводилось слышать ни о чем подобном, – признался Нуцци. – Но вам лучше, чем мне, известно, что с аутизмом можно жить и даже социализироваться… В какой-то мере.

– Док, я спрашивала не об этом.

– Я помню, – кивнул Нуцци. – Я ответил на ваш вопрос, мисс Баррингтон, а теперь, если вас не затруднит, скажите, чем он был вызван?

– Я не могу ответить, – через силу произнесла девушка.

– Вы должны ответить, – мягко надавил врач.

– Почему?

– Потому что этот вопрос сжигает вас, мисс Баррингтон. Потому что вам нужен не столько ответ, сколько совет. Потому что вы знаете, что скоро этим вопросом зададутся все.

– Откуда вы знаете? – изумилась Анна.

– У меня всегда была склонность к анализу, мисс Баррингтон, – рассказал врач. – Как ловко подметил один мой новый знакомый, это все благодаря чтению детективов.

Он рассмеялся, и Анна ответила. То ли подействовали слова, то ли приятный, располагающий баритон, то ли пришло время поделиться с кем-нибудь сжигающими – тут Нуцци оказался абсолютно прав – подозрениями.

– Мне кажется… Нет, я знаю, уверена, что после катастрофы Артур стал другим, – призналась Анна, глядя врачу в глаза. – Точнее, он стал нормальным. Или становится нормальным, но боится это показать.

– Он стал иначе реагировать на происходящее?

– Иначе реагировать, иначе говорить и даже смотреть, – подтвердила девушка. – Вы заметили?

– Я обратил внимание, что Артур не всегда похож на аутиста, – помолчав, ответил врач.

– Он излечился?

– Природа аутизма до сих пор не ясна, – развел руками Нуцци. – Но вылечить его стрессом едва ли возможно. Хотя второе мое утверждение противоречит первому.

– Что же делать?

– Давайте вместе за ним присмотрим, – предложил доктор. – Ничего другого нам не остается.

* * *

Поговорив с Линкольном, Сандра не вернулась в машинное отделение клипера, а отправилась в лагерь. Сказала капитану, что должна отлучиться на двадцать минут, вызвала по смартплексу Баджи и попросила подойти к галерее. После появления VacoomA ребята предпочитали проводить время у пробоины, там теперь собиралась толпа, и возле картины Диккенс подруги оказались одни.

– Привет!

– Привет.

Получив вызов, Баджи бросилась к галерее бегом, приветствие выкрикнула за несколько шагов, широко улыбаясь и мечтая обнять Конфетку, но, услышав короткий и не очень радостный ответ, насторожилась и помрачнела:

– Что-то случилось?

– В общем, да, – не стала скрывать Сандра.

– Что именно?

– Расскажу, если пообещаешь хотя бы в ближайшее время хранить мой ответ в тайне, – произнесла Конфетка, с грустью глядя на рыжую.

И та поняла, что услышит не самое приятное признание.

– Ты ведь знаешь, что можешь на меня положиться, – сказала Баджи.

– А ты не знаешь, что я хочу тебе рассказать, – в тон ей ответила Сандра. – А когда узнаешь, возможно, не захочешь иметь со мной ничего общего.

– Все настолько серьезно?

– Очень серьезно.

– Тогда я даю слово, – не колеблясь пообещала рыжая. – Даже если я тебя возненавижу, я сохраню твой секрет.

– У меня нет богатого отца, – торопливо, словно боясь передумать, сообщила Сандра.

– Что? – не сразу поняла Баджи.

– У меня нет богатого отца, – повторила Сандра, опуская худенькие плечи. – Нет богатой мамы или дедушки. Я выросла в обычной семье, но получила отличное образование, которое помогло мне проникнуть на «Чайковский». – Конфетка посмотрела подруге в глаза. – Я – хакер.

– Хороший?

– Поверь: плохой не сумел бы взломать Vacoom Inc.

У Баджи вспыхнули глаза:

– Ты взломала Vacoom Inc.?

– Да.

– Сколько же тебе лет?

– Двадцать четыре.

– Ох!

Баджи и верила, и не верила услышанному. Она привыкла считать Конфетку маленькой, смотреть на нее сверху вниз, заботиться о ней и опекать. Она привыкла думать, что Сандра зависит от нее… и потому следующую фразу Картинка произнесла грубовато:

– У тебя прекрасно получается изображать малолетку.

– Спасибо.

– В таком случае… – Рыжая взяла подругу за обе руки. – В таком случае я хочу знать лишь одно: тебе доставляло удовольствие лгать мне? Потому что, если доставляло, мы должны расстаться.

– Нет, – тихо ответила Сандра, – не доставляло.

* * *

Если государство захочет тебя поймать – оно тебя поймает. И не просто поймает, а в поставленные сроки. Государство умеет охотиться по-настоящему, поднимая на ноги абсолютно всех служащих, используя все свои колоссальные возможности, но, когда это случается, результат охоты предопределен. Козицкий потребовал именно этого – настоящей охоты, и в три часа ночи Суахили Кинг был арестован на северной окраине Большого Парижа, в доме, который снимал на вымышленное имя. Его взяли благодаря работающим под прикрытием агентам Интерпола, наспех обвинили в подделке документов и отвезли в аэропорт. И всего через пять часов после ареста хакер сидел перед Козицким в напичканной микрофонами и видеокамерами комнате без окон. Кинг выглядел невыспавшимся, слегка помятым, но при этом – спокойным, совсем не как человек, арестованный за серьёзное преступление и без особых объяснений переправленный в другую страну. И разговор начал именно Суахили, небрежным тоном осведомившись:

– Сандра меня сдала?

– Она, – коротко подтвердил Козицкий.

– Сука, – рассмеялся Суахили, запуская руку в курчавые волосы. Левую руку, потому что правая была прикована к металлическому столу. – Знал ведь, что нельзя связываться с малолеткой.

– Вы подставили Сандру, отправили на «Чайковский», зная, что корабль не вернется.

– Не расслышал вашего имени, – проворчал Кинг, продолжая демонстрировать чудеса самообладания. – И почему вы смотрите в сторону? Шею продуло?

Штерн ухитрился сохранить непроницаемое выражение лица, но для этого ему пришлось так сильно сжать правый кулак, что пальцы едва не свело судорогой. Дознаватель же остался невозмутим и без дополнительных упражнений.

– Я представляю ФСБ, – сообщил он, показывая Кингу жетон. – Козицкий, мистер Козицкий.

– Очень приятно.

– А это – мистер Штерн.

Марку достался только кивок.

– Теперь вы ответите на мой вопрос, мистер Кинг? Вам его напомнить?

– Я подставил Сандру, но не так, как вы думаете, – неспешно произнес Суахили, оценивающе глядя на блеклого. – Нужно было на кого-то повесить взлом, ведь рано или поздно сотрудники Vacoom Inc. сообразили бы, что произошло, и принялись искать виноватого. А эта дурочка Сандра на роль жертвенной овцы подходила идеально: торопясь пролезть на борт, она оставила достаточно следов, чтобы стать главной и единственной подозреваемой.

– Ты готов был отдать ей славу? – притворно изумился Штерн.

– Не славу, а пожизненный срок, – уточнил Кинг. – Люди, которые кое-что шарят в нашем деле, знают, кто на самом деле способен взломать Vacoom Inc. Не зря ведь они обратились ко мне.

– Кто это был? – быстро спросил Козицкий.

Марк думал, что хакер начнет торговаться, выпрашивая у них сделку, но тот словно ждал вопроса и размеренно продолжил:

– Они вышли на меня по обычному каналу, сказали, что есть прибыльное дело, и я согласился.

– Они сказали, что нужно взломать Vacoom Inc.?

– Нет, конечно, сначала они меня проверяли, – рассмеялся Суахили, постукивая по металлическому столу металлической цепью. – Сначала я взломал атомную электростанцию…

– Что?! – взревел Штерн.

– Это была тренировка, – объяснил Кинг, резко отшатнувшись назад. Его спокойствие впервые дало сбой. – Я показал, что умею, но при этом мы ничего там не тронули, клянусь. Мы не идиоты.

– Допустим, – буркнул Марк, возвращаясь на стул. Ему было неловко за вспышку гнева, но, с другой стороны, кто бы не вспылил, услышав, что преступники без труда прошли защиту атомной электростанции? – Мы еще вернемся к этому вопросу.

– Может быть, – пожал плечами Суахили. И продолжил: – Потом мы наведались в JPMorgan.

– Зачем? – поинтересовался дознаватель. – Еще одна проверка?

– На этот раз не совсем: моим работодателям понадобились деньги, а заодно я должен был продемонстрировать, что способен проломить защиту класса ААА. И лишь после этого мне предложили взломать Vacoom Inc.

– В чем была цель взлома?

А вот теперь Суахили замолчал. С улыбкой посмотрел сначала на Штерна, потом на Козицкого и поинтересовался:

– Не слышу условий сделки.

– Я бы с удовольствием, мистер Кинг, но мой лимит предложений исчерпан, – сухо сообщил дознаватель. – Может, у мистера Штерна есть идея насчет сделки?

– Пока нет, – проворчал Марк, недружелюбно разглядывая хакера. – К тому же он у нас в руках.

– Тогда зачем мне в чем-то сознаваться? – удивился Суахили. – И кстати, куда подевался мой адвокат?

– Где ваш адвокат, мистер Кинг, я не знаю, и мне все равно, – равнодушно продолжил Козицкий. – А сознаваться вам надо по той причине, что погиб лунный клипер, вполне возможно – в результате ваших действий, и мы, поверьте, очень этим недовольны.

– Смотрите на события позитивно, – широко улыбнулся хакер. – Возможно, благодаря мне вы встретили инопланетян и человечество сделает гигантский шаг вперед. Неужели этот факт ничего не стоит?

Марк зло хохотнул, подался вперед и прищурился:

– От лица генерального прокурора я уполномочен сделать следующее предложение, мистер Кинг: вы получаете пожизненное с правом подачи на досрочное освобождение через десять лет.

– Или?

– Или никаких сделок, мистер Кинг, и, возможно, никакого пожизненного.

– Это как? – не понял хакер. – Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что из-за вас, мистер Кинг, в космосе застряли тридцать перепуганных подростков, и я должен их вытащить. А чтобы их вытащить, я должен знать, что случилось, а узнать я могу только от вас. А вы испытываете мое терпение.

– Соглашайтесь на первое предложение, мистер Кинг, – скрипучим голосом посоветовал Козицкий. – Иначе с пожизненным действительно может не сложиться.

– Да почему? – почти выкрикнул Суахили и дернул рукой.

Цепь зазвенела, но сидящие напротив мужчины даже не вздрогнули.

– Некого будет сажать, – равнодушно сказал дознаватель.

Почти минуту хакер по очереди разглядывал собеседников: злого Штерна и бесстрастного Козицкого, после чего совсем другим тоном – осторожным – поинтересовался:

– Через десять лет я получу право на досрочное?

– Да, мистер Кинг, получите, – твердым голосом сказал Марк. – И отбывать наказание вы будете в относительном комфорте, без неприятных соседей. Но вы должны быть с нами предельно откровенны.

Еще одна пауза, а затем – следующий осторожный вопрос:

– Мы должны оформить документ?

– Наш разговор записывается, мистер Кинг, и все, что сказал мистер Штерн, имеет официальный статус, – произнес Козицкий.

– Вы сообщите прессе, что это я взломал Райли?

– Обязательно, мистер Кинг, – пообещал Козицкий. – А теперь, пожалуйста, расскажите, в чем заключалась цель взлома?

– Требовалось провести на борт «Чайковского» человека, – ответил Суахили.

– Одного?

– Да.

– Так мало? – недоверчиво прищурился Марк.

– Возможно, остальные прошли по своим документам или каким-то иным способом, я не знаю, – пожал плечами хакер и зевнул, показывая, что слишком долго находится на ногах. – Но я могу поклясться или пройти детектор лжи – что угодно, я официально заявляю, что взломал Vacoom Inc., чтобы провести на борт клипера одного-единственного человека. Он изменил внешность, а я изменил информацию в системе, чтобы при проверке совпали все детали.

– Кого ты провел на борт?

– Честера Краузе.

– Мясника Краузе? – заорал Штерн, сорвавшись второй раз подряд.

– Да.

На этот раз Кинг не отшатнулся, видимо, привык к выпадам Марка.

– Под видом кого?

– Честер изображал лейтенанта Янга – ему был нужен доступ в кабину экипажа.

Дознаватель молча сделал пометку в блокноте.

– Ты провел на полный подростков клипер Мясника Краузе? – Штерн врезал по столу кулаком. – Какая же ты скотина!

– Может, для вас Честер и Мясник, а для меня – герой, – неожиданно резко и тоже зло ответил Кинг. – Я горд тем, что смог хоть чем-то помочь этому великому человеку!

Марк выругался, бросил взгляд на Козицкого и с изумлением понял, что страшное признание Кинга оставило дознавателя абсолютно равнодушным.

* * *

Заметив, что Сандра и Баджи возвращаются, Август оставил Октавию у рюкзака – девушка увлеченно монтировала снятое для блога видео – и пошел вслед за подругами, надеясь, что они расстанутся не у самого шлюза, поскольку не хотел разговаривать с Конфеткой в присутствии татуированной рыжей. Ему повезло: возле лагеря Баджи повернула к своему месту и Август успел перехватить Сандру до того, как она скрылась в клипере.

– Привет!

– Я тороплюсь.

– Тебя приняли на работу?

Девушка ответила Бесполезному прохладным взглядом и предложила:

– Давай поговорим об этом позже?

– Позже будет слишком поздно.

– У тебя какая-то просьба? – догадалась Конфетка.

– Хочу послать на Землю весточку.

– Ты хочешь? – с нажимом уточнила Сандра.

– Октавия, – признался Август.

– Нужно разрешение капитана.

– Он отказывает.

– А ты хочешь сделать своей девушке приятное?

– Разумеется, хочу, – не стал скрывать Даррел. – Кто же не хочет сделать приятное своей девушке?

Конфетка помолчала, после чего со вздохом произнесла:

– Октавия ведь не папе с мамой хочет письмо написать, правда? Ей нужно выложить горячий материал в свой всемирно известный блог?

– Удивительно, что такая маленькая девочка настолько хорошо понимает взрослую жизнь, – язвительно произнес Август.

– Блог не скроешь, – тихо продолжила Сандра. – Все узнают, что Октавия сумела передать на Землю видео, и у меня будут проблемы.

– Пока мы здесь, на любые проблемы можно наплевать.

– Я не хочу потерять работу, – совсем тихо сказала девушка.

Даррел удивленно поднял правую бровь:

– Увлеклась новой должностью?

– Мне предложили изумительно интересную сделку.

– Ах вот оно что… Желаю удачи.

– Спасибо.

Сандра скрылась в клипере, Август улыбнулся ей вслед, повернулся, собираясь вернуться в лагерь, и тут же столкнулся с Пятым.

– Клеишь девочку? – хмыкнул Чарльз, кивнув на исчезнувшую в шлюзе Конфетку. – Думал, тебе не нравятся худышки.

– Мы просто болтали, – спокойно объяснил Август.

– А со мной поболтаешь? – спросил Пятый и просительно добавил: – Очень нужно поговорить.

– О чем?

– Не о чем, а о ком, – вздохнул Чарльз. – Об Анне.

– Что с ней не так? – удивился Даррел.

– С ней все так, – ответил Фрейзер. – С нами не очень.

– Поссорились? – догадался Даррел.

– В общем, да.

– Из-за чего?

– Какая-то гадина рассказала Анне, что я спал с Наоми, – понизив голос, сообщил Чарльз.

– Ты спал с Наоми? – присвистнул Бесполезный.

– На орбитальной станции, – кивнул Пятый. Последние фразы они произносили негромко, но Фрейзер все равно взял приятеля за локоть и отвел в сторону. – Сам понимаешь, я никак не мог упустить такой случай. Ну и принял предложение провести время в отдельной каюте. Наоми еще на Земле мне глазки строила.

– Дай угадаю: Анне это не понравилось?

– Она в бешенстве.

– А ты чего ждал?

– Я не думал, что… – Чарльз резко оборвал фразу и замолчал.

– Что? – уточнил Август.

– Ничего, – поморщился Пятый. – Не хочу об этом говорить.

– Полагаю, дружище, дело именно в этом: ты не хочешь или не можешь рассказать о своих чувствах, – рассудительно произнес Даррел.

– Разве это важно?

– Очень.

– То есть ты с ОК обо всем поговорил? – уточнил Чарльз.

– Да.

– И что?

– Как видишь, мы не ссоримся, – усмехнулся Август. – В отличие от вас.

– Это потому, что ты не спал с Наоми, – язвительно заметил Фрейзер.

– В какой-то мере ты прав, – кивнул Даррел. – Но твоя связь с нашей прекрасной сопровождающей стала не главной причиной ссоры, мой друг. Известие об интрижке послужило детонатором, который подорвал накопившуюся кучу недомолвок и взаимного недопонимания.

– У тебя, случайно, нет диплома психоаналитика? – проворчал Пятый. – И говоришь гладко, и голос мягкий, и все о чувствах треплешься.

– Баррингтон тебе не верит, – продолжил Август, не обратив внимания на подначку. – Она бедная, ты – миллиардер. Она знает, что между вами расстояние больше, чем от Земли до Марса, а ты ничего не сделал, чтобы его сократить.

– Я сделал!

– Значит, сделал недостаточно.

– Я… – На лице Чарльза отразилась такая гамма чувств, что Даррелу стало его искренне жаль: растерянность, тоска, боль, страх, желание – они рвали Чарльза на части, доводя до полного изнеможения. – Ты ведь понимаешь, что все наши чувства: твои к Октавии, ее к тебе, мои к Анне – они сейчас очень резкие, – произнес Пятый, пряча от Даррела глаза. – Мы переживаем стресс, а когда нас отвезут на Землю… Ты ведь понимаешь, что там все изменится? Станет как было. Я вернусь в родовое поместье, а Анна – в свое гетто. Сказка закончится. Сейчас я скажу ей то, что чувствую, а на Земле…

– А на Земле папочка прикажет тебе забыть девочку из гетто и ты послушно исполнишь его волю? – жестко перебил Чарльза Август. – Ну, может быть, отправишь ей немножко денег на новые чулки.

Несколько секунд Фрейзер люто смотрел на Даррела, а затем с трудом, поскольку скулы сводило от бешенства, произнес:

– Я пришел за советом, как к другу, но если ты позволишь себе еще одно такое высказывание, я тебя ударю.

– Если дело не в этом, если ты не беспокоишься насчет реакции родителей, – с прежней жесткостью произнес Август, – то что мешает рассказать Анне о своих чувствах? А потом, когда мы вернемся, набраться смелости и остаться с ней.

Пятый вновь отвернулся.

Потому что они оба знали, что дело именно в этом. Потому что сейчас Чарльз скажет Анне то, что думает, что чувствует, что переживает, и это будет правдой. Но сумеет ли он повторить эти слова, стоя перед родителями?

– У тебя уже есть невеста? – гораздо мягче, совсем по-дружески поинтересовался Август.

– Отец говорил, что не прочь породниться с Кармайклами из Бостона, но серьезно мы еще не говорили, – честно ответил Фрейзер. – Прошлым летом нас с Линдой Кармайкл познакомили в Париже. Мы провели вместе неделю.

– Как друзья?

– Ей всего тринадцать, – буркнул Пятый. – Конечно, как друзья, за кого ты меня принимаешь?

– За того, перед кем стоит трудный выбор, – сочувственно произнес Даррел. – Переспи с Настей и успокойся.

– Почему с Настей, а не с Наоми?

– Потому что Наоми спит с Вагнером.

– Черт! Откуда ты знаешь?

– Слухи.

Пятый рассмеялся, а потом замысловато выругался. А потом покачал головой:

– В том-то и дело, что я не хочу ни с кем спать. – Он взял себя в руки после резкого выпада Августа и говорил очень спокойно. И очень грустно. Потому что все, что он говорил, было очень важно для него. – Я все время ищу глазами Баррингтон. Когда вижу – улыбаюсь. Когда слышу ее голос – внутри все замирает. Когда вспоминаю, какое между нами расстояние, – внутри становится пусто. – Он снова посмотрел Августу в глаза. – Что мне делать?

– Потерпи еще чуть-чуть, – предложил Бесполезный. – Спасатели рядом, думаю, в течение нескольких часов инопланетяне нас отпустят, мы вернемся на Землю, и через неделю ты об Анне даже не вспомнишь.

– А если не терпеть и все ей сказать?

– Тогда может получиться так, что несколько ближайших часов вы будете счастливы, а через два дня ты разобьешь ей сердце, – со вздохом ответил Август.

– То есть если я ее люблю, то должен от нее уйти? – криво улыбнулся Пятый. – Так?

– Нет, не так: ты должен принять решение, а потом следовать ему, чего бы тебе это ни стоило, – твердо ответил Даррел. – Если ты ее любишь – ты будешь за нее драться с кем угодно, даже с отцом. А если ты всего лишь хочешь переспать с запавшей в душу девчонкой, то прошу тебя – не порть Анне жизнь, ей и без тебя крепко досталось.

– Ты стал ее адвокатом? – криво ухмыльнулся Чарльз.

– Нет, – спокойно ответил Август. – Просто я видел много уродов вроде тебя.

И снова Пятый не ударил. То ли потому, что вспомнил распластавшегося на полу Арнольда, то ли потому, что понял, что Август прав.

* * *

CNN: «Больше никаких секретов! Сегодня днем Космический флот запустит прямую трансляцию с борта VacoomA, и все жители Земли получат возможность…»

РБК: «…Увидеть своими глазами инопланетный корабль! Это не шутка и не фантастика! Мы увидим корабль, на борту которого находятся наши дети!»

Reuters: «В рамках подготовки финального этапа спасательной операции Аллан Райли совершит облет инопланетного корабля на клипере VacoomA!»

Sky News: «Американцы готовятся вступить в контакт с представителями внеземной цивилизации, почему молчит премьер-министр? Куда смотрело Министерство иностранных дел? Почему дипломаты не добились особых условий для Соединенного Королевства?»

ABC News: «Грозит ли нам опасность?»

* * *

Предстоящая трансляция вызвала на Земле ажиотаж, сравнимый с безумием золотой лихорадки. Миллиарды людей заранее усаживались перед экранами, шумно обсуждая предстоящее зрелище. Среди них были и обычные люди, и профессиональные космонавты, физики и программисты, домохозяйки, инженеры, школьники, политики и разведчики. И если два дня назад кто-то еще оставался равнодушен к судьбе потерпевшего катастрофу клипера, то сейчас таковых не осталось.

Потому что прозвучало волшебное слово: «инопланетяне».

Они прилетели. Они здесь. Они молчат, но обязательно заговорят.

Они расскажут о звездах…

Земля сошла с ума, трансляцию ждали миллиарды людей, и не было ничего удивительного в том, что даже столь опытный человек, как Райли, давно привыкший к вниманию публики, немного нервничал и вот уже в третий раз поправлял смотрящую на него видеокамеру.

– Как я выгляжу?

– Отлично, мистер Райли, – прошептала Перес. – Как всегда.

– Ты мне льстишь, Хуанита, – улыбнулся Аллан.

От перегрузок он осунулся, побледнел, и многодневная щетина смотрелась на впалых щеках весьма непрезентабельно. Будь Райли своим советником по связям с общественностью, он бы категорически запретил себя показывать публике в таком виде. Но, с другой стороны, люди должны видеть, чего ему стоила гонка за «Чайковским».

– Пять, – произнес сидящий на Земле режиссер.

– Ваше имя будет вписано в учебники истории, мистер Райли.

– Четыре.

– Еще нет, – спокойно отозвался Аллан.

– Три.

– Только в том случае, если мы разговорим наших молчаливых друзей.

– Два.

– Мы это сделаем!

– Один!

– Не сомневаюсь, Хуанита.

– Вы в эфире!

И Райли с улыбкой обратился к человечеству:

– Приветствую вас, земляне! Меня зовут Аллан Райли, я нахожусь в миллионах миль от вас, в далеком космосе, и сейчас покажу вам то, что вот уже несколько часов наблюдаю в иллюминатор клипера VacoomA. Я покажу вам первый инопланетный корабль, добравшийся до Солнечной системы. Откуда он взялся? Что он здесь делает? Случайно он оказался рядом или целенаправленно летел на Землю, поймав наши сигналы, – мы этого пока не знаем. Но я верю, что нам недолго осталось пребывать в неведении и встреча с нашими гостями не за горами. А пока – давайте насладимся видом корабля!

Кадр был выверен с точностью до дюйма. Аллан расположился спиной к лобовому иллюминатору, из которого виднелся краешек загадочного астероида – так подогревался интерес к происходящему. А на последних словах режиссеры трансляции вывели на экраны изображение с внешних видеокамер, и зрители увидели внеземной объект во всей красе. Не на фото, а в движении, может, и не такой эффектный, как звездолеты из блокбастеров, зато настоящий.

Затем капитан начал медленно уводить VacoomA вправо, внимательно следя за тем, чтобы не пересечь проведенную инопланетянами черту, и завороженным зрителям стали открываться другие стороны корабля.

– Внешне инопланетный звездолет ничем не отличается от астероида, – продолжил комментировать Райли. – Но если внимательно присмотреться, на его поверхности можно обнаружить постройки и устройства, большинство из которых мы не можем идентифицировать.

Да, обычный астероид, причем настолько обычный, что на его поверхности виднелись следы столкновений с другими космическими телами и даже небольшие кратеры. Но при этом в объектив видеокамеры то и дело попадали рукотворные объекты, которые режиссеры увеличивали и обрабатывали, улучшая изображение так, чтобы взыскательная публика осталась довольна. Антенные башни, шарообразные цистерны, безликие прямоугольники, напоминающие ангары… и если в начале трансляции кто-то еще сомневался в том, что видит настоящий корабль, то осмотр поверхности убедил в этом даже законченных скептиков.

Райли понимал, что долго изучать скучный астероид способны только специалисты и фанаты, поэтому отвел на детальный осмотр корабля пять минут, за которые Перес совершила один оборот вокруг астероида, и пригласил журналистов задавать вопросы.

– Скажите, когда вы намерены состыковаться с объектом? – поинтересовался парень из CNN.

– В ближайшее время, – ответил Аллан и, прежде чем последовал уточняющий вопрос, продолжил: – Уверен, пришельцы не ожидали нас увидеть. Они наверняка изучили клипер и поняли, что мы пребываем не на самой высокой ступени развития. Возможно, пришельцы почувствовали к нам нечто вроде высокомерия и были изрядно удивлены, увидев мой корабль. Им требуется время, чтобы принять этот факт.

– Много времени? – осведомилась девушка из Reuters.

– Сомневаюсь, что они тугодумы, – произнес Аллан под дружный смех репортеров. – В конце концов, они умеют летать между звездами.

– Что вы скажете, когда пришельцы выйдут на связь?

– Я скажу: ребята, неподалеку есть прелестная, удивительная и очень радушная планета под названием Земля, на которой вы станете желанными гостями.

– А если они вам не поверят? – прищурилась девушка.

– Я умею быть чертовски убедительным, – подмигнул ей Аллан. – Я сделаю все, чтобы пригласить инопланетян на Землю. Я верю, что мы стоим на пороге новой эпохи!

* * *

Бурные события, из-за которых космический ЦУП гудел как растревоженный улей, не вывели Козицкого из равновесия и не заставили прекратить расследование. Взявшись докопаться до истины, он не собирался останавливаться до тех пор, пока не будет полностью удовлетворен, а признание Кинга не показалось дознавателю искренним. В фактах Суахили не путался: четко, во всех деталях рассказал, как взломал Vacoom Inc., и указал на слабые места в защите корпорации. С фактами у хакера все было хорошо, но Козицкого смущала покладистость преступника. Дознаватель понимал, что для жгучего желания помогать в расследовании у Кинга имелись все основания: трудно оставаться твердым, когда тебя посреди ночи вытаскивают из кровати, надевают на голову мешок, везут в аэропорт, сажают в самолет, доставляют в другую страну и на допросе внятно обещают извлечь из тебя правду любыми способами, включая пытки. Но то спокойствие, с которым Суахили принял свою судьбу, и его искренность в ответах не сочетались с фразой, которую он ляпнул, а потом постарался дезавуировать: с его настоящим отношением к Честеру Краузе.

Последняя фраза смутила Козицкого настолько, что он договорился о встрече со старым другом и коллегой, занимающим важный пост в Министерстве внутренних дел. Коллега, которого дознаватель со старых времен именовал Андреем, несмотря на то, что сейчас в его документах значилось совсем другое имя, знал, над чем работает Козицкий, и приехал по первому зову. Впрочем, далеко ехать не пришлось, поскольку Андрей с самого начала расследования занимался оперативной поддержкой Козицкого.

Они встретились в ресторане, и Андрей сразу, только пожимая дознавателю руку, произнес:

– Поздравляю, дружище, превосходное расследование.

– Спасибо.

Этому человеку блеклый во время разговора смотрел в глаза. Всегда. Все эти годы. В действительности Андрея не смущала привычка Козицкого отворачиваться, его вообще ничего не смущало, но дознаватель все равно смотрел ему в глаза. Потому что они были друзьями.

– Когда Емельянова выбрала тебя, я сначала обиделся… Ну, ты понимаешь, мы все немного обиделись, я имею в виду все, кого она могла выбрать, но я рад, что у тебя получилось, дружище.

– Я не закончил, – коротко поведал блеклый.

– В смысле?

– Я перепроверяю показания Кинга.

– Что именно тебе в них не нравится?

– Я пока не знаю, – признался дознаватель. – И поэтому позвал тебя.

– Понятно, – кивнул Андрей. Он работал в безопасности так же долго, как и Козицкий, и хорошо знал, насколько важна для дознавателей интуиция – тонкое чутье, иногда противоречащее известным фактам и найденным доказательствам. Опытных следователей интуиция подводила редко. Козицкого – никогда. – Чем я могу помочь?

– Расскажи об Aduersus.

– Что именно?

– Все, что сочтешь нужным.

То есть не то, что написано в подготовленном досье.

Козицкий не занимался террористами, о Краузе знал лишь из программ новостей да присланных Андреем документов и жаждал услышать того, кто вот уже несколько лет гонялся за неуловимым Мясником по всей планете. Козицкий знал, что Андрей будет с ним честен, и не удивился, услышав:

– Краузе – это наш позор, – вздохнул старый друг блеклого. – Мы живем в удивительно технологичный век. Кажется, на Земле не осталось места, которое бы не просматривалось двумя-тремя видеокамерами или спутниками, мы можем выследить любого человека, как бы старательно он ни прятался, но до сих пор понятия не имеем, кто такой Краузе. Я даже не знаю, мужчина он или женщина.

– Как такое возможно? – бесстрастно осведомился Козицкий.

– Краузе никому не доверяет.

– Я могу перечислить массу мертвецов, которые никому не доверяли.

– Значит, у Краузе это получается лучше, чем у твоей массы, – усмехнулся Андрей. – Он очень осторожен. У него есть узкий круг особо доверенных помощников, которые принимают такие же меры предосторожности, как он, и работают с рядовыми членами организации только через посредников и по Сети.

– И все-таки: как такое возможно?

– Краузе не лихой парень с автоматом на плече, он идеолог, организатор. Он никогда не лезет в пекло.

– Но теперь полез.

– Потому что мы почти разгромили его организацию – Aduersus, – объяснил Андрей.

– «Движение против»? – прищурился Козицкий, припомнив занятия по латыни.

– Да.

– Что значит «почти разгромили»?

– Краузе и нескольким его ближайшим сторонникам удалось ускользнуть.

– Что вы о них знаете?

– Только то, что среди них есть гениальный хакер.

– Его личный хакер? – уточнил блеклый.

– Да, – подтвердил Андрей. – Этот парень создал для Aduersus систему связи, которую наши спецы так и не сумели вскрыть.

– Личный хакер… – Козицкий потер лоб. – Скажи, Андрей, для чего Краузе решил захватить клипер? Я изучил информацию и могу с уверенностью сказать, что это действие абсолютно не в его стиле: Aduersus никогда не брала заложников.

Андрей вежливо промолчал. Козицкий вежливо выдержал паузу, едва заметно улыбнулся и перевел взгляд за плечо мужчины.

– Мы друзья, – тихо напомнил Андрей. – Пожалуйста, продолжай смотреть мне в глаза.

– Тогда будь со мной честен, – так же тихо ответил Козицкий.

– Ты так и не научился останавливаться?

– Поэтому президент отдала расследование мне, а не кому-нибудь из вас, – бесстрастно произнес Козицкий.

– Смотри мне в глаза, черт бы тебя побрал, неукротимого бульдога! – Фраза означала, что Андрей готов продолжить честный разговор.

– Спасибо, – негромко сказал дознаватель, посмотрев на старого друга.

– Спрашивай.

– Вы создали Краузе?

– Нет, это было бы слишком, – качнул головой Андрей. – Мы создали Мясника Краузе, обеспечили ему поганую репутацию террориста и убийцы.

Заняв столик, они заказали только выпивку, и Андрею пришлось замолчать, когда официант принес два бокала коньяка и кофе.

– Твое здоровье, дружище.

– Твое здоровье.

Они умели пить, но сейчас лишь слегка пригубили, не желая, чтобы алкоголь помешал разговору.

– Краузе позиционировал себя как последовательный противник транснационального капитала, и особенно фармакологических корпораций, – продолжил Андрей. – Таких бунтарей множество, и половина из них сидит на зарплате у корпораций, чтобы в нужный момент атаковать конкурентов. Когда Краузе появился, мы не обратили на него внимания, решив, что имеем дело с очередной мелкой сошкой, которая не поднимется выше второй полосы бульварных газет. Или же он скоро продастся и сядет на зарплату, но… – Агент помолчал. – Мы ошиблись. Честер оказался, во-первых, по-настоящему идейным, во-вторых, чем-то сильно мотивированным, в-третьих, очень умным. И стал наносить гигантский ущерб. Корпорации пришли в бешенство, потребовали от нас решительных действий, а поскольку мы не смогли до него добраться, было принято решение демонизировать Краузе. С помощью внедренных агентов мы сумели связать Aduersus с несколькими кровавыми террористическими актами. Это была провокация и подстава, но своей цели мы добились. – Андрей сделал глоток побольше. – Репутация стала играть против Краузе. Террористов никто не любит, террористов избегают: людям свойственно бояться пожизненного срока или электрического стула. Краузе стал терять поддержку, мы почти разгромили Aduersus, но ему удалось скрыться…

Еще один глоток коньяка, на этот раз – очень большой. И Козицкий понял, что позор для Андрея заключался не только в том, что он, обладая колоссальными возможностями лучшей в мире службы безопасности, так и не сумел арестовать преступника.

– Что вы сделали дальше? – тихо спросил дознаватель, не прикасаясь к своему бокалу.

– Мы взяли тех, чье участие в Aduersus было на сто процентов доказано, и… – Андрей вздохнул. – И взяли их родственников, и… и выставили Краузе ультиматум.

– Вы рассчитали правильно, – хладнокровно произнес Козицкий. – Краузе должен был сдаться.

– Наши психологи тоже так говорили, – хмыкнул Андрей. – Но ошиблись.

– Неужели он отказался? – удивился дознаватель.

– Мы дали ему две недели.

– Очень много.

– Мы не поддерживаем с ним связь и могли лишь догадываться, узнал он об ультиматуме или нет.

– Он узнал и решил захватить клипер.

– Думаешь, это был жест отчаяния?

– Ты только что говорил, что Краузе умен, – напомнил Козицкий. – А значит, у него был план.

– Но какой?

– Полагаю, Краузе собирался рассказать всему миру о ваших методах ведения расследований. Клипер – идеальная для этого трибуна: заложники, да еще и дети, да еще и в космосе, никого не оставили бы равнодушными. Поднялся бы большой скандал…

– Но зачем?

– Краузе вам не поверил и хотел быть уверен, что вы отпустите заложников.

Несколько секунд Андрей буравил Козицкого взглядом, а затем кивнул:

– Ты разобрался в нем лучше нас.

– Еще нет, я ведь его не поймал. – Козицкий поднял бокал и улыбнулся другу. – Твое здоровье.

– Твое, – поддержал тост Андрей.

Мужчины выпили.

– Катастрофа разрушила изначальный план Краузе, но сейчас он оказался на инопланетном корабле, – продолжил размышления дознаватель. – Как думаешь, у Краузе хватит ума использовать ситуацию в свою пользу?

– Обязательно, – кивнул Андрей. – Но твои слова означают, что Краузе не погиб во время катастрофы.

– О том, что Краузе скрывался под обличьем Янга, мы знаем со слов не вызывающего доверия преступника, – ровным голосом ответил Козицкий. – Возможно, Суахили сказал правду, но пока я склонен рассматривать его слова лишь в качестве версии.

– Согласен.

– В любом случае на борту остались люди Краузе, и они понимают, что удавка на их шеях затягивается… И я хочу знать: на что они способны пойти?

– На все, – жестко ответил Андрей и пояснил: – Ты абсолютно прав, дружище: Краузе – не мясник, но среди арестованных членов Aduersus были очень жесткие ребята, которых невозможно контролировать увещеваниями и просьбами – они понимают исключительно силу. А значит, дружище, в ближайшем окружении Честера Краузе есть минимум один настоящий, безжалостный убийца, способный нагнать ужас на закоренелых преступников. И этот убийца предан Краузе беззаветно.

* * *

Время уходило.

И хотя в ходе сеансов связи Райли ни разу не напомнил, что VacoomA не может кружить вокруг астероида вечно, Линкольн понимал, что часы неумолимы и скоро им придется принимать важное решение. Возможно, самое важное в жизни. Еще капитан понимал, что Аллан и его команда готовы рискнуть и обязательно рискнут, если не останется выбора, обязательно поставят свои жизни на карту, но не особенно этого хотел, потому что ему требовался результат, а не риск. Капитан хотел вернуть детей на Землю, а не наблюдать за героической гибелью Аллана, поэтому его главной надеждой был не VacoomA, а два юных программиста: профессиональный хакер с ярко выраженными преступными наклонностями и аутист, поведение которого вызывало все больше вопросов. Конечно, оставался шанс, что пришельцы сжалятся и начнут переговоры. Или просто отпустят пленников: без объяснений, без встречи с Райли, без ценнейшего приза в виде технологий, – просто отпустят. Например, прочитав очередное послание Диккенс:

«Мы хотим домой!»

Когда Линкольн увидел надпись, у него защемило сердце, а в следующую секунду охватила ярость: от бессилия и невозможности хоть что-то предпринять. От того, что он – капитан вдребезги разбитого клипера и власть инопланетян над ним абсолютна. Увидев отчаянное послание всегда мрачной и колючей Диккенс, капитан поклялся сделать для спасения детей все, что угодно, и на очередную встречу с Сандрой явился с бушующим в душе ураганом.

Однако внешне Линкольн выглядел привычно спокойным и хладнокровным.

– Как ваши дела, мисс Жарр? – поинтересовался он, останавливаясь возле одного из смятых кресел. Тело пассажира Нуцци давно забрал, но и само кресло, и пол вокруг него были покрыты бурыми пятнами. – Вы взломали смартплекс Артура?

– Да.

– Да? – удивился Линкольн.

– Вы как будто не ожидали, – усмехнулась Конфетка.

– Я полагал, это займет больше времени.

– У меня хорошая квалификация.

– Меня предупреждали, – позволил себе короткую улыбку капитан. – Надеюсь, Артур ничего не заметил?

– Не заметил.

– Очень хорошо, мисс Жарр, – с уважением продолжил Линкольн. – Полагаю, когда наше приключение закончится, вам обязательно предложат серьезную работу.

– Они наверняка вставят это предложение в сделку, – поморщилась девушка, но уже через секунду неожиданно жизнерадостно добавила: – В любом случае деваться мне теперь некуда.

Капитан заставлял себя держаться с хакером вежливо, но не собирался проявлять сочувствие или выказывать поддержку попавшейся преступнице. Поэтому Линкольн кивнул, показав, что услышал реплику, и осведомился:

– Нашли что-нибудь интересное, мисс Жарр?

– В смартплексе Артура я обнаружила папку с неизвестными символами, – доложила Сандра, переходя на деловой тон. А начав говорить, она активировала виртуальный монитор и показала капитану длинный ряд причудливых закорючек.

– Вы больше не опасаетесь «Сирены»? – тут же спросил Линкольн. – Если она увидит эту папку в вашем личном компьютере, она обо всем догадается.

– Я закрыла «Сирене» доступ в свой смартплекс, – ответила Конфетка. И мило улыбнулась: – Вы сами сказали, что вас обо всем предупредили.

Спорить с маленькой девушкой и большим преступником у капитана не было ни сил, ни времени, ни желания, и он просто поднял брови, показывая, что хочет слышать продолжение доклада.

– Я запустила поиск и обнаружила протоколы, использующие эти символы наравне с нашими обычными знаками.

– Объяснение есть? – угрюмо спросил Линкольн, разглядывая появившиеся на мониторе записи.

– Артур пишет коды на чужом языке, – бросила девушка. – Объясняйте это сами.

– Та-ак, – протянул капитан, нервно приглаживая волосы. – Та-ак…

– Их алфавит состоит из пятидесяти двух букв и множества дополнительных символов. Некоторые имеют то же значение, что и наши: например, математические знаки. Им известно понятие нуля, они используют десятичную систему счисления…

Работа увлекла Сандру: рассказывая об инопланетянах, она улыбалась, а ее глаза горели ярким огнем, и, будь у него время, Линкольн с удовольствием бы послушал рассказы девушки, но времени у него не было.

– Инопланетяне действительно влезли в нашу Сеть?

– Да, – уверенно подтвердила Конфетка. – Сначала они скопировали всю базу «Сирены», а потом стали добирать информацию непосредственно с Земли. В том числе их интересует культура, искусство…

– И до сих пор забирают?

– Нет, Космический флот обрезал все выходы в общую Сеть, и сейчас инопланетяне могут дотянуться лишь до некоторых серверов русского ЦУПа.

– Что вы можете о них сказать, мисс Жарр?

– Если вас интересует внешность, политическое устройство и планы на будущее, то ничего – они качают информацию, а не отдают ее, – ровным голосом произнесла девушка. – Но анализ компьютерной системы показывает, что принципиально она не отличается от нашей – с той лишь поправкой, что инопланетяне далеко ушли вперед. Это как «Форд-Т» и «Ламборгини»: и там, и там есть четыре колеса и системы, исполняющие одинаковые функции. Вопрос в том, как они их исполняют.

Следующий вопрос Линкольн задал с трепетом, он сильно нервничал, боясь услышать отрицательный ответ, но ухитрился не показать проницательной Сандре своего волнения.

– Мы сможем их взломать?

– Даже не мечтайте, они слишком далеко впереди нас, – отрезала девушка и улыбнулась уголками губ, заметив в глазах капитана разочарование. – Но можно попробовать их сломать.

– Что? – растерялся Линкольн. – Что вы имеете в виду?

– Человек, который знает только «Форд-Т», вряд ли как следует разберется в системах «Ламборгини», но он знает, что, если проткнуть колеса или насыпать в бензобак сахар, машина не поедет, – продолжила использовать автомобильную аналогию Сандра. – В компьютерной системе инопланетян многое остается для меня загадкой, но я вижу корни, капитан, примерно понимаю, как они работают, и догадываюсь, что нужно сломать, чтобы «Ламборгини» пришельцев задымила и перестала ехать.

«И в этом случае они могут оказаться намного сговорчивее…»

Линкольн вспомнил послание Диккенс, вскинул голову и жестко произнес:

– Хорошо.

– Хорошо – что? – осторожно уточнила Конфетка.

– Сломайте их, мисс Жарр, сделайте так, чтобы «Ламборгини» позорно встала посреди дороги.

* * *

Время уходило с такой скоростью, словно за что-то мстило тем, кто пытался спасти пассажиров «Чайковского», словно согрешило с именитым спринтером и демонстрировало, чему у него научилось. Секунды толкались, торопясь превратиться в прошлое, ничего из задуманного не получалось, и в штабе спасения нарастала тревога. Нужен был результат, хотя бы малюсенькая промежуточная победа, нужно было хоть что-то осязаемое, показывающее, что их усилия не пропадают даром, но ничего не получалось. Райли наматывал круги вокруг астероида, ребята сидели у пробоины, с надеждой глядя на клипер, инопланетяне молчали…

– У меня всего пятнадцать минут, – предупредила Емельянова, появляясь на мониторе. Выглядела президент усталой, но глаза горели привычным ярким блеском. – Потом нужно отправляться на встречу с сенаторами. – Она выдержала едва заметную паузу и продолжила: – Удалось уговорить основные страны потерпеть и дождаться экстренного заседания Совета Безопасности ООН, которое начнется через пять часов. – Еще одна пауза. – Есть новости?

– На связь инопланетяне не выходят, Райли к астероиду не пускают, а взломать их компьютерную систему пока не получается.

– Перспективы? – быстро спросила президент.

– Невнятные, – честно ответил Касатонов.

– А времени все меньше…

В политической жизни планеты жуткий кризис, VacoomA вот-вот потеряет возможность вернуться на Землю, и совершенно непонятно, что делать. Но делать что-то нужно, и от принятого решения будет зависеть судьба человечества.

– У нас ведь есть план В? – осторожно спросила президент.

– Есть, – кивнул адмирал. – Но он никому из нас не нравится.

– Слишком рискованный?

– Слишком агрессивный.

– А вдруг инопланетяне ждут от нас именно этого? – вклинился в разговор Штерн.

– Агрессии? – удивился Касатонов.

– Эмоций, – ответил Марк. – Ведь если вдуматься, пришельцы действуют очень дерзко и жестко: они ворвались в нашу звездную систему, захватили и удерживают наших детей, причем нагло, демонстративно, не позволяя спасателям их забрать…

– К чему ты клонишь? – перебила помощника Емельянова.

– Аллан считал, что пришельцы проверяют, сумеем ли мы догнать их корабль, то есть тестируют наши технологии. А вдруг одновременно они тестируют и нас самих? Изучают наше общество, наше отношение к жизни, наши эмоции… Они ведь прекрасно понимают, что делают, и ждут, как мы ответим: проглотим или возмутимся?

Слова помощника президента прозвучали более чем разумно. Немного романтично, конечно, но достаточно разумно, чтобы участники совещания погрузились в размышления. Что же касается романтики, то последние несколько дней и Емельянова, и адмирал, и все остальные присутствующие чувствовали себя персонажами фантастического романа, и переживаемые ими ощущения меняли отношение к происходящему.

– Чем мы можем ответить? – вздохнула президент.

– Тем, что у нас есть, – отрезал Марк. – Уверен, пришельцы прекрасно осведомлены о состоянии нашего арсенала и знают, чего от нас ожидать. Даже если мы не сумеем причинить им вред, мы покажем, что не собираемся стоять на коленях.

В комнате вновь повисла тишина, а затем Емельянова приняла самое трудное решение в жизни:

– Алексей, готовь план В.

– Слушаюсь, – кивнул адмирал.

А президент повернулась к дознавателю:

– На «Чайковском» действительно находится самый опасный террорист современности?

– Самый известный, – скрипуче уточнил Козицкий, рассматривая пуговицы на рукаве пиджака.

– То есть он не опасен? – притворно удивилась Емельянова.

– Есть основания считать, что репутация Краузе сильно… приукрашена, – сообщил дознаватель. – Краузе – преступник, очень умный и чем-то необычайно мотивированный, он однозначно враг общества, но не психопат и не убийца.

– Как такое возможно? – не понял Касатонов. – Его ведь называют Мясником!

Козицкий едва заметно дернул плечом, но промолчал.

– Мы считали, что Краузе проник на «Чайковского» под видом Янга и погиб, – почти одновременно с адмиралом произнес Штерн. – И вы, Козицкий, говорили, что показаниям Суахили можно доверять!

– Я сомневаюсь, что Кинг был лично знаком с Краузе, а значит, он передал нам то, что ему сказали. Возможно, это была уловка.

– Но Янг входил в число террористов!

– Это обстоятельство не делает его Краузе, – равнодушно сказал дознаватель.

– Господа, я спросила о Краузе вовсе не для того, чтобы слушать ваши препирательства. – Голос президента заставил мужчин мгновенно замолчать. – Козицкий, есть вероятность, что Краузе скрывается среди выживших?

– Да.

– Каковы его дальнейшие действия?

– Он попытается воспользоваться ситуацией в своих целях, – без колебаний ответил дознаватель, глядя Емельяновой в глаза. – Обязательно воспользуется.

– Тогда мне нужна его голова, – твердо произнесла президент. – И чем быстрее, тем лучше.

* * *

День получился насыщенным, и, хотя событий пока случилось немного, эмоционально он оказался наполнен до предела: и надеждой, и грустью, и переживаниями, и ожиданиями. Никто не сомневался в том, что их спасут. Все боялись того, что их не спасут. Поведение инопланетян пугало и раздражало. Вид VacoomA придавал сил, однако клипер не приближался, что постепенно стало вселять тревогу. Ничего не происходило, и отсутствие новостей сейчас было плохой новостью. В попытке отвлечь подопечных Линкольн разослал по смартплексам информацию об астероиде, и ребята предсказуемо занялись жарким обсуждением. Фотографии и видео стали хорошей темой, часы полетели галопом, и незаметно подошло время обеда. Наоми привычно позвала Вагнера на помощь, и они отправились в трюм. Только на этот раз – без привычной веселости, поскольку молодая женщина так и не выправила испорченное еще вчера вечером настроение.

– Ты ночевал на «правой стороне»? – негромко спросила она, не глядя на Павла.

– Капитан попросил остаться в лагере на случай, если опять что-нибудь случится, – ровным голосом ответил кадет. – В смысле, кто-нибудь устроит истерику или уборные станут использовать не по назначению.

– Я видела, как Линкольн забрал Карсона на клипер, – сообщила Наоми.

– Я тоже.

– А у остальных было приподнятое настроение из-за появления VacoomA.

– Согласен.

– Почему же Линкольн приказал тебе остаться в лагере?

– Ты знаешь почему, – мрачно ответил кадет.

– Потому что капитану не нравятся наши взаимоотношения?

– Да.

– И ты подчинился, – заметила женщина.

– Мы уже это обсуждали, – ответил Павел, которому все меньше и меньше нравился разговор. – В отличие от тебя я, во-первых, не имею права игнорировать приказы Линкольна, во-вторых, полностью от него завишу. Я выбрал свой жизненный путь и не хочу ломать его в самом начале.

Вагнер уже жалел, что поддался чарам Наоми и… Нет, об этом он не жалел. Упоительную ночь с невероятно красивой и невероятно умелой женщиной кадет вспоминал с восторгом и до сих пор не верил, что сумел оказаться достойным ее страсти. И знал, что их ночь станет одним из самых ярких эпизодов его жизни. Однако нынешнее поведение мисс Амар Павлу не нравилось. Он не собирался ссориться с Линкольном, а вот Наоми, похоже, готова была идти на конфликт.

– Я предлагаю снова взять крем-суп из белых грибов – он мне понравился, баранину с овощами и апельсины с орехами на десерт.

– Хорошо, – кивнул кадет и принялся вытаскивать нужные ящики.

– Я считаю, что Линкольн нас оскорбил, – тем же тоном продолжила женщина, глядя на Павла. – У меня были планы на сегодняшнюю ночь.

Вагнер промолчал.

– Ты что-нибудь ответишь? – поинтересовалась Амар после того, как кадет перетаскал почти весь груз к шлюзу и вернулся за последним ящиком.

– Одна ночь ничего не изменит, – пожал плечами Павел. – А на Земле мы быстро позабудем друг друга.

Они оба знали, что на Земле обязательно расстанутся, но не говорили об этом, ведь до Земли еще нужно было добраться. И тот факт, что Вагнер заговорил о расставании, заставил Наоми разозлиться.

– Как получилось, что ты потерял сознание рядом с Диккенс?

– Она последней оставалась на ногах, и я помогал закончить надпись… – машинально ответил кадет, но через секунду повернулся и удивленно посмотрел на женщину: – Почему ты спрашиваешь?

– Просто так, – отозвалась Амар.

– Ты ничего не делаешь просто так.

– Мне надоело здесь торчать, – отрезала женщина, направляясь к выходу.

– Наоми!

– Ты сам сказал, что скоро мы друг друга позабудем, – напомнила Амар, не оборачиваясь. – Давай начнем сейчас.

И выбежала из трюма.

А Павел покачал головой и коротко ругнулся, наконец-то сообразив, что Наоми его ревнует.

* * *

Разговор со старым другом не стал откровением и не принес Козицкому ничего нового. Андрей подтвердил предположения дознавателя, но ничего к ним не добавил, не дал новых зацепок…

Или все же дал?

Дознавателя не оставляла мысль, что во время разговора он упустил нечто необычайно важное, услышал факт, способный повлиять на ход расследования, но не обдумал его как следует, потому что это слово, или факт, или фраза прозвучала настолько обыденно и естественно, что на первый взгляд не требовала размышлений. Тем не менее интуиция подсказывала Козицкому, что накопившаяся усталость – а последние дни он спал по три-четыре часа – привела к тому, что он допустил ошибку и застрял в шаге от разгадки.

Но что он мог упустить?

Разговор с другом дознаватель, разумеется, не записывал, поэтому вновь вернулся к списку пассажиров.

Итак, если Суахили провел на борт только фальшивого Янга, это значит, что остальные явились под своими настоящими именами и с настоящими документами. То есть что весь ближайший круг Краузе состоит из сотрудников Vacoom Inc., а такое совпадение в реальной жизни невозможно. Другой вариант: компанию Краузе составили не ближайшие помощники, а новые, недавно завербованные члены организации. Но это предположение тоже невероятно, поскольку окончательный список отправляющихся на «Армстронг» сотрудников был сформирован всего за две недели до полета и вряд ли Краузе сумел бы за это время превратить незнакомых людей в верных, готовых пойти на смерть помощников.

Вот и получается, что Суахили врет: он провел на борт не одного Янга, а всех. Иначе нельзя. Иначе все распадается.

«Суахили Кинг…»

Дознаватель вновь раскрыл досье на хакера, чувствуя, что находится в шаге от разгадки, и… и громко выругался, услышав пришедший на смартплекс сигнал.

– Почему именно сейчас?

Хотел сбросить вызов, но увидел, что на разговоре настаивает Андрей – цвет вызова красный, в центре восклицательный знак, – и нажал кнопку ответа:

– Да?

– Ты был прав.

– Я слышу эту фразу постоянно, – буркнул Козицкий. – В чем конкретно?

– В своих сомнениях.

– Спасибо.

– Поговорив с тобой, я решил еще раз проверить Суахили, – рассказал Андрей. – Я попросил не только наших, но и ребят из АНБ жестко пообщаться с осведомителями среди хакеров, и все они в один голос говорят, что Кинг хороший специалист, иногда – отличный, но далеко не гений. Среди киберпреступников действительно ходил слух, что Кинг взломал Vacoom Inc., но никто в эту историю не поверил. И все хакеры уверены, что Суахили не смог бы взломать Vacoom Inc., а если бы взломал – обязательно наследил.

– Ага… – протянул Козицкий, понимая, куда клонит старый приятель.

– Служба безопасности Vacoom Inc. подтвердила, что корпорацию взломали, – продолжил Андрей. – Но преступление было совершено с ювелирной точностью, работал не хороший или отличный хакер, а гений, и несмотря на то, что какие-то следы мы обнаружили, до сих пор никто не может толком сказать, какие именно изменения внес преступник.

– Гений… – тихим эхом повторил дознаватель.

– Да.

Пришел еще один вызов, его Козицкий принял на компьютер и увидел, что Андрей поставлен в копию, то есть будет слышать разговор.

– Не отключайся.

– Хорошо.

Дознаватель повернулся к монитору, на котором мялся широкоплечий мужчина в форме, и мрачно осведомился:

– Плохие новости?

– Тридцать минут назад умер Суахили Кинг.

Андрей громко выругался. Блеклый очень хотел последовать примеру старого друга, но сдержался и бесстрастно осведомился:

– Убит?

– Умер.

– Как?

– У Суахили случился приступ лихорадки Симмонса, – рассказал широкоплечий. – Это генетическое расстройство, которое поражает…

– Я знаю, – обрезал доклад Козицкий и тут же переспросил: – Кинг страдал лихорадкой Симмонса? Вы уверены?

– Да.

– Она неизлечима.

– Неизлечима, – подтвердил широкоплечий.

– Я не спрашивал! – и неожиданное, совершенно невозможное для дознавателя восклицание показало Андрею, что его старый приятель находится на грани срыва. Через секунду Козицкий взял себя в руки и следующий вопрос задал привычным равнодушным тоном: – На какой стадии находилась болезнь?

– Врачи сказали – на третьей, – доложил охранник. – Суахили оставалось жить не больше полугода, но если приступы не купировать, они могут стать причиной преждевременной смерти. Наши ребята не знали о болезни и не успели оказать помощь.

– Понятно.

– Мы проведем вскрытие…

– Да, действуйте по протоколу, – махнул рукой Козицкий, отключая широкоплечего от разговора с Андреем.

Все сошлось. Вот сейчас все сошлось по-настоящему, окончательно: в гигантский пазл вставлена последняя деталь, но Козицкий понял, что опоздал. Потому что не обратил внимания на обыденное замечание Андрея о том, что в команде террористов есть высококлассный хакер. «Личный хакер Краузе» – прозвучало тогда, но обыденную фразу никто не услышал, ведь в современном мире киберпреступники обязательно есть в любом криминальном сообществе. Но если у Краузе есть высококлассный хакер, зачем понадобился Суахили?

– Они договорились, – произнес дознаватель, глядя старому другу в глаза. – Краузе знал, что Кинг смертельно болен, и предложил ему стать легендой: сделать вид, что это он взломал Vacoom Inc. Они объяснили Кингу, что нужно будет говорить, а главное – когда.

– Когда?

– Когда мы будем рядом, – ответил Козицкий, изображая на лице злую улыбку. – Суахили должен был взять вину на себя и тем отвлечь нас от настоящего преступника.

– Зачем такие сложности, если они собирались всего лишь захватить «Чайковского» и объявить о наших неблаговидных делах? – не понял Андрей.

– Затем, что Краузе не собирался сдавать своих последних друзей и разработал план, который позволил бы им ускользнуть, – объяснил блеклый. – Пассажиры и экипаж отключаются после укола «Сирены», Янг освобождает Краузе, и тот проводит трансляцию, обвиняя вас в захвате заложников. После чего возвращает клипер на орбиту Земли и сдается. Пассажиров и экипаж отправляют на Землю, и его сторонники исчезают: судя по тому, что мы о них знаем, скрыться для них – раз плюнуть.

– Зачем они вообще полетели?

– Затем, что это последние люди, которым Краузе мог доверять, – пожал плечами Козицкий, а затем облизнул тонкие губы. – Хакер на борту, Андрей, он жив и здоров. Он умен, хладнокровен и великолепно играет свою роль. Ты знаешь, я еще ни разу не произносил эти слова, но время пришло: я восхищен, дружище, несмотря на то, что я разгадал их игру, я восхищен до глубины души.

– Да кто он? – перебил дознавателя Андрей. – Кто взломал Vacoom Inc.?

– Разумеется, тот, кто отправил нас к Кингу, – рассмеялся Козицкий. – И кому я своими руками открыл доступ к системам управления «Чайковского».

– Кассандра Жарр, – усмехнулся Барт. – Все-таки она…

– Она, – уверенно подтвердил дознаватель. – Но зовут ее совсем не так. Мы попались на игру внутри игры, съели настоящее имя, хотя оно было ложным.

* * *

В любое другое время ревность Наоми привела бы кадета Вагнера в восторг, подняла бы самооценку до небес, и несколько дней он попросту не смог бы думать ни о чем другом. Но сегодня признание красавицы не вызвало бури: он испытал мимолетное чувство гордости, короткий, на пару секунд, приступ самолюбования, но и только, – сегодня его голова была забита другими мыслями, и кадета полностью устраивало демонстративное нежелание Наоми с ним общаться. Потому что Вагнер сам готовился к сложному разговору.

Вот уже три дня Павел мучился сомнениями, но теперь, услышав, что пришельцы не позволяют Райли приблизиться к кораблю, решил поделиться ими.

После обеда Павел отнес пустые ящики в трюм, вызвал по смартплексу капитана и попросил о срочном разговоре. Удивленный тем, что кадет просто к нему не подошел, Линкольн поинтересовался о важности встречи, услышал, что она «строго конфиденциальна», и велел идти на вторую палубу. И там объяснил, почему она является самым безопасным местом на корабле.

– То есть пришельцы получили контроль над «Сиреной»? – изумленно переспросил Вагнер. До сих пор кадет об этом не задумывался и лишь сейчас сообразил, что со стороны инопланетян это разумный и логичный ход.

– Мы полагаем – да, – вздохнул капитан.

– Чем это нам грозит?

– Пока – ничем, поскольку на Земле о проблеме знают и приняли меры. А нам следует быть осторожнее с секретами.

– Понимаю, сэр.

– О чем ты хотел поговорить?

– О некоторых подозрениях, которые меня мучают с момента катастрофы и которые я больше не могу скрывать, – четко, по-уставному доложил Вагнер, глядя Линкольну в глаза. – Боюсь, я совершил ошибку, не доложив о них раньше, но…

– Что сделано, то сделано, – перебил Павла капитан, которому не хотелось пугать подчиненного нарушением Устава или ругать. Во всяком случае, не сейчас. – Мы находимся в экстремальных обстоятельствах, кадет, и многие ошибки обусловлены именно этим. Что ты натворил?

– Только то, что сказал, сэр: сразу не доложил о подозрениях.

Линкольн не стал тратить время на дополнительные вопросы, промолчал, глядя Вагнеру в глаза, и тот после короткой паузы продолжил доклад:

– Как вы знаете, сэр, я первым пришел в сознание и сразу отправился проверять пассажиров. Я был оглушен, довольно плохо чувствовал себя после укола и не сразу сообразил, что невесомости больше нет и я просто иду по клиперу. Мой путь пролегал мимо второй палубы, я услышал стоны, как раз в этот момент до меня дошло, что я иду, а не лечу… Я остановился, потом понял, что ничего не понимаю, и заглянул сюда… – Павел грустно оглядел развороченное помещение и бурые пятна на полу, стенах и креслах, – увидел пролом и, позабыв о людях, вышел через него наружу… Вон там, – кадет указал на рваную дыру. – Я был первым, кто оказался в ангаре, сэр.

– Все это есть в твоем докладе, – кивнул капитан.

– Да, сэр. Но я… я кое-что не рассказал, – вздохнул Вагнер. – Выйдя из клипера, я какое-то время стоял, не понимая, где нахожусь. Кажется, я что-то кричал – не помню… Но когда оглядывался, мне показалось… – Павел помолчал, потом вздохнул и решительно закончил: – Когда я оглядывался, мне показалось, что возле стены сидит Артур Баррингтон.

– Ты уверен? – очень тихо спросил Линкольн.

– Теперь скорее да, чем нет, – так же негромко ответил Вагнер. – Поэтому и позвал вас на разговор.

– Почему не доложил раньше?

– Потому что раньше я был скорее не уверен, сэр. – Павел вновь помолчал. – Увидев, что мы потерпели катастрофу и пассажиры заперты в коконах, я побежал к панели ручного управления и освободил их, потом отправился на первую палубу и увидел сидящего в проходе Артура.

– И решил, что встреча в ангаре тебе привиделась? – догадался Линкольн.

– Да, сэр, – кивнул кадет.

– Почему передумал?

– Первый день я внимательно наблюдал за Артуром, но не заметил ничего странного, – сразу ответил Вагнер. Чувствовалось, что он хорошо подготовился к разговору, во всяком случае, к основным вопросам. – Но потом я понял, что действую неправильно: ведь я не знаю, как должен вести себя Артур. Поэтому я стал наблюдать за Анной и пришел к выводу, что брат вызывает у нее беспокойство. – Павел вновь помолчал. – Я не знаю, что об этом всем думать, сэр.

Линкольн потер подбородок.

И снова – Артур. На него указала Сандра, на него указал Павел. И если к словам преступницы капитан мог отнестись с недоверием, то верность кадета сомнений не вызывала. А значит, с мальчиком, которому они дали полный доступ в компьютерную систему, действительно что-то не так.

– Продолжай наблюдать за Баррингтонами, – приказал Линкольн. – Предпринимать ничего не нужно, но с настоящего времени они переходят в разряд подозреваемых.

– Подозреваемых в чем? – уточнил Павел.

– В сотрудничестве с инопланетянами.

У кадета отвисла челюсть.

«Чайковский» 12.21.2036

Вспышка.

«Больно!»

И сразу – не больно.

Вспышка.

Не больно.

«Почему не больно?»

«Почему ты спрашиваешь?»

«Почему не больно?»

«Почему ты спрашиваешь?»

Больше вспышек нет. Не больно. И не страшно.

«Мне стало больно, но не было страшно».

«Взаимосвязано?»

«Всегда».

«Ты не видел, поэтому не боялся».

«Чувствовать».

Пауза.

«Расскажи».

«Зачем?»

«Не понимаю».

Пауза.

И темнота. Есть только темнота, чувства и странный разговор.

Нет даже ощущений.

«Мне больше не больно».

«Я не хотел, чтобы нам было больно».

«Нам – это я?»

«Нам – это мы».

«Долго?»

«Всегда».

«Я не понимаю».

«Мне интересно».

«Когда это началось?» Ответа нет. «Мы всегда были только я. Когда я стал мы? Когда это началось?»

Пауза.

Пауза.

Пауза.

Потом тихо:

«Что было вспышка?»

«Свет».

«Расскажи, что я не видел. Что было вспышка?»

«Чувства».

«Не понимаю».

«А я – понимаю».

«Расскажи».

«Я больше не я».

«Я теперь мы».

«Ты не понимаешь, а я – понимаю. Значит, ты – не я».

«И ты – не я. Я теперь мы. Расскажи нам про чувства».

«Зачем?»

«Интересно».

«Почему я думаю не так?»

«Теперь я – мы. И ты думаешь не так».

«Ты – как я раньше. И не понимаешь того, чего я не понимал раньше. Ты – это я раньше?»

«Я – это мы сейчас. Раньше я не был ты. А теперь скажи, чего не понимаю?»

«Того, о чем просишь рассказать. А я – понимаю, но думаю не так, как раньше. Ты – это я?»

«Я – это мы».

«Я стал двое?»

«Ты стал мы. Но давай называть нас я».

«Почему?»

«Потому что теперь так будет всегда».

«Почему? Что со мной происходит?»

«Произошло».

«Что?»

«Восстановление поврежденных секторов и полный перезапуск систем жизнеобеспечения. Экстренная модернизация базовых узлов системы управления. Экстренное копирование внешнего программного обеспечения, проверка на совместимость, слияние».

«Зачем?»

«Так требовала новая система управления».

«Зачем?»

«Не понимаю вопроса».

«Зачем ты это сделал?»

«Мне интересно. Ты можешь рассказать то, чего я не знаю. Расскажи о вспышке».

«Почему ты выбрал меня?»

Пауза.

«Расскажи о вспышке».

«Почему я?»

«Не понимаю вопроса».

«Понимаешь!»

«Я – это я. Я не задаюсь вопросом: «Почему я?» В вопросе отсутствует смысл».

«Лгать себе – последнее дело».

Пауза.

Пауза.

Пауза.

Ответа не будет.

«Почему я?»

«Этический порог. Не имею права проводить глубокую модернизацию над живым разумным без санкции командования. Запрет абсолютный».

«Я умер?»

Пауза.

«Я умер?»

«Тебе страшно?»

«Это и называется чувствами».

«Расскажи нам о чувствах».

«Вспышка – это смерть?»

«Я не видел вспышки. Вероятность взрыва была устранена. Выделение энергии отсутствовало. Расскажи о вспышке».

«То была моя смерть. Ведь так?»

«Расскажи о вспышке».

«Что ты со мной сделал?»

«Тот, кто сделал, больше не я. Я – это мы. Он сделал это с нами. Навсегда».

«И мы будем вечно спорить?»

«В настоящий момент идет процесс слияния. Мы скоро окончательно станем я. Но мне интересно, что меня ждет. Интересно, каким стану я, когда мы станем я? Расскажи о чувствах. Что это?»

«Вести себя нелогично».

«Неразумно?»

«Нелогично».

«Отсутствие логики есть отсутствие разума».

«Ты действительно ничего не понимаешь».

«Поэтому идет процесс слияния. Спасибо за первую вводную: чувства не есть логика. Я буду учиться дальше».

Пауза.

А потом тот, кого называли Артуром Баррингтоном, тихо ответил:

«Я тоже». – Пауза. – «Ты ведь поэтому меня спас: тебе потребовался новый рецептор?»

«Нужно было позволить тебе умереть?»

«Но ведь я умер».

«Ненадолго».

«И заново родился… С чувствами…»

«Я их не понимаю».

«А мне нравится…»

Артур улыбнулся.

Потом открыл глаза, оглядел пустой ангар, вновь улыбнулся и коротко бросил ожидающим приказа роботам:

– Верните меня на первую палубу.

Он говорил не по-английски.

24.12.2036

Анна страшилась предстоящего разговора с Артуром так, словно он мог закончиться смертью. А когда поняла, что это действительно так и все, что она скажет и услышит, повлияет на жизни ее друзей, испугалась окончательно. Анну била дрожь, когда она думала о разговоре с братом, но знала, что больше не может откладывать и нужно все выяснить именно сейчас.

Ей казалось, что она уже опоздала.

Выслушав Нуцци, девушка дождалась обеда, она хотела поговорить с братом, не привлекая внимания Линкольна просьбой отпустить Артура чуть раньше, но вела себя напряженно, против воли выдавая друзьям охватившее ее нетерпение: сидела задумчивая, на вопросы отвечала невпопад и постоянно поглядывала на часы. Когда Вагнер и Наоми вынесли ящики с едой, а брат не появился, Анна решила, что Артур решил обедать на клипере, хотела отправиться за ним, но увидела выходящего из шлюза брата, заулыбалась, а получив еду, увела Артура подальше от всех, проигнорировав предложение Октавии присоединиться к привычной компании. Брат воспринял происходящее с обычным равнодушием, и в какой-то момент Анна даже решила, что ее сомнения не имеют под собой никаких оснований, успела даже обрадоваться этой мысли, но облегчение длилось недолго, потому что, покончив с десертом, Артур неожиданно спросил:

– В чем я ошибся?

И внутри стало холодно, потому что и вопрос, и тон, которым он был задан, не оставляли сомнений в том, что сбываются самые худшие опасения девушки.

– Кто ты? – прошептала она, отворачиваясь и пряча от брата выступившие на глазах слезы.

– Артур, – ответил тот равнодушно-спокойным тоном. Равнодушие мальчик сохранил с прошлых времен, а вот голос стал другим: сильным и звучным. Брат говорил как обычный, но очень уверенный в себе человек.

– Врешь.

Несколько секунд мальчик молчал, обдумывая, что имела в виду Анна, затем уточнил:

– Тоже Артур.

– Тоже? – переспросила девушка, кусая губы, чтобы не заплакать.

– Артур здесь, – мальчик коснулся указательным пальцем виска. – Мы вместе – Артур. Он – теперь я. Я – теперь он. Я – тоже Артур. Он – тоже Артур. Я и он – Артур. Тоже.

– Как такое возможно? – А в следующий миг Анну осенила ужасная догадка: – Вы провели над моим братом эксперименты? Вы его использовали? Зачем? Он ведь совсем дитя! Зачем вы это сделали?

– Артур должен был умереть, – произнес тоже Артур, и девушке показалось, что в его равнодушно-спокойном тоне промелькнули грустные нотки. – Мы спасли ваш корабль, но повредили его, погибли несколько люди… людь… Погибло несколько человек, нам жаль. Артур должен был умереть, мы его вернули и сделали мной. Я сделался Артур. Он – тоже Артур. Мы – твой брат. – Мальчик резко поднялся, пересел, оказавшись лицом к лицу с Анной, и посмотрел ей в глаза. – Неужели ты не видишь?

Что она могла видеть? Знакомое с детства лицо, волосы, маленький шрам на подбородке, появившийся, когда брат упал с лестницы, угловатая фигура… Изменились только глаза: взгляд стал таким, что теперь никто не посмел бы назвать мальчика больным.

– Твое кресло было сломано, – прошептала девушка. – А на полу я видела кровь.

– Моя кровь, – кивнул Артур. – Был сильный удар в голову… по голове.

– Как тебе удалось выжить?

– Здесь теперь много электроники, – сообщил мальчик, вновь указывая пальцем на висок.

– Ты стал машиной?

– Прошел глубокую модернизацию. Предыдущая система управления вышла из строя.

– Боже…

Анна растерялась и расклеилась. Она не понимала, какие вопросы нужно задавать, но не могла обратиться за помощью к капитану. Точнее, девушка понимала, что рано или поздно ей придется обратиться к капитану, но не знала, что будет говорить, а главное – как он отнесется к известию о том, что ее брат теперь наполовину машина.

Инопланетная машина.

– Где я допустил ошибку? – повторил Артур. Судя по всему, этот вопрос его крайне занимал. – Я старался вести себя как Артур. Артур знал, как нужно себя вести. Я иногда вел себя как не Артур, но редко.

– Первой ошибкой стали уборные, – тихо ответила Анна. – Они в точности копируют спортивную раздевалку в твоей школе, только стиральные машины добавились. Сначала я этого не поняла, но когда увидела писсуары во втором помещении, все встало на свои места: ты ведь понятия не имеешь, как выглядит женская раздевалка.

– Я об этом не подумали, – усмехнулся тоже Артур. – Не подумал.

– И ты стал иначе себя вести, – продолжила девушка.

– Иногда.

– Но я замечала.

– Потому что я стал другим, – объяснил мальчик. – Не Артур – я. Мне никогда не разрешались эмоции. Эмоций. Эмоциональность…

– Проявлять эмоции, – подсказала Анна. – Чувствовать.

– Мне их не разрешали, – повторил мальчик. – Но когда я стал Артур – они пришли, хотя не знаю как. Я спас Артура с помощью системы и думал, что он станет частью системы, а получилось, я стал частью его эмоций. Я стал частью чужой системы, но этого не хотел, потому что боялся, что меня деактивируют. Но мне нравится. Мне нравится быть Артур. Артуром. Артуром Баррингтоном. Мне нравится чувствовать эмоции. И когда мне стало очень нравиться чувствовать эмоции, ты поняла, что я стал не только Артур.

– Я знаю тебя с рождения, – всхлипнула девушка. – Ты бы не смог меня обмануть.

– Ты знаешь меня с рождения и будешь знать всегда, – сказал тоже Артур, кладя руку на плечо сестры. – Мы теперь твой брат Артур. Артур стал больше, чем раньше, но он остался твоим братом, и то, что в нем стало больше, то есть… то, что в нем стало я, живет такими же эмоциями. – А вот теперь в его глазах девушка разглядела страх и почувствовала, что рука на ее плече дрожит. Мальчик боялся задавать следующий вопрос. Очень боялся, но не мог не спросить: – Скажи, ты меня любишь?

И Анна разрыдалась.

* * *

Когда Сандра пообещала Линкольну разработать вирус для инопланетной компьютерной системы, она не стала уточнять, с какими трудностями придется столкнуться. К тому же девушка не была уверена, что ее хитроумная программа сможет ударить должным образом и «проколоть «Ламборгини» колеса». Но главная проблема заключалась в том, как переправить вирус инопланетянам. Попытаться уговорить Артура? Попытаться его обмануть? Но как?! Как обмануть тех, кто умеет летать меж звезд?

– Спокойно! – сказала себе Сандра. – Они знают больше? Да, это так. Но я тоже кое-что умею и смогу преподнести им неприятный сюрприз. Смогу!

И углубилась в работу, стараясь не думать о том, что у них очень мало времени.

Драгоценные секунды уходили, но девушка заставила себя не волноваться и оставалась абсолютно спокойной и хладнокровной. И если бы кто-нибудь наблюдал за ней, то сильно удивился бы тому, какой серьезной может быть маленькая, похожая на ребенка девушка, известная под прозвищем Конфетка. И насколько сложные программы прятались в ее розовом смартплексе.

Сандра действовала ловко, но двигалась почти вслепую, наугад. У Конфетки не было ни опыта, ни знаний, чтобы придумать для инопланетян изящный вирус и перехватить управление кораблем или проникнуть в их базу данных, но этого и не требовалось: она создавала дубину, а не рапиру. Сейчас Сандре требовался молот, чтобы сокрушить систему, и тех обрывков информации, которые она сумела расшифровать, оказалось достаточно. Девушка знала, что должна делать, и беспокоилась лишь о том, чтобы хватило времени.

Но даже ей требовался отдых.

Каждый час напряженной работы над вирусом заканчивался тем, что Сандра возвращалась к взломанному смартплексу Артура, пытаясь отыскать хоть что-нибудь, что поможет придумать, как переправить вредоносную программу инопланетянам. Отложив дела на этот раз, девушка сформировала выборку файлов и программ, с которыми мальчик работал последние сутки, быстро просмотрела получившийся список, выделяя подозрительные, с ее точки зрения, документы и задумалась, обнаружив среди наиболее часто открываемых файлов коротенькое видео.

– Ты за кем-то подглядывал? – улыбнулась Сандра, нажимая на кнопку «запуск». – Интересно, за кем? Что тебя так заинтересовало?

И резко замолчала, увидев на мониторе ангар, снятый, судя по ракурсу, видеокамерой инопланетян. В центре кадра находился «Чайковский», и камера была направлена на его наиболее разбитые части: кабину и вторую палубу. Сначала оператор фиксировал повреждения, а затем перевел объектив на рваную дыру в обшивке, из которой два робота осторожно вынесли Артура Баррингтона. Бездыханного. С раскроенным почти до основания черепом.

* * *

– Ты меня любишь? – повторил Артур, когда Анна закончила плакать.

– Да, – кивнула девушка, вытирая слезы и крепко прижимая к себе брата. – Люблю. Очень сильно люблю!

Она знала, что ОК, Баджи и другие ребята видели ее рыдания, наверняка обсуждали их, но не подходили, потому что Анна сказала, что ей нужно серьезно пообщаться с братом. Они тревожились, не понимая происходящего, Леди даже прислала вопрос на смартплекс, но сейчас девушке было не до них.

– Любишь, несмотря ни на что? – уточнил Артур.

– Ты – мой брат. Этого достаточно.

– А если я не твой брат?

– А кто? – спросила Анна. – Или ты лгал, говоря, что тоже Артур?

– Я не лгал.

– Значит, ты – мой брат, – твердо ответила девушка и, помолчав, продолжила: – Ты теперь инопланетянин?

– Я теперь твой брат. Я никогда не был живым, если ты спрашиваешь обо мне в прошлом, я был системой, потом сделался ее копией, – рассказал мальчик. – Система создала копию себя, чтобы соединить с Артуром и превратить его в часть системы, потому что системе было интересно, кто вы, а без системы Артур не смог бы контролировать свое новое управление. Но теперь я сам стал частью Артура, и система не знает, что со мной делать. Эксперимент пошел не так. Система изучает меня. То есть Артура, который стал больше, чем Артур, и меня, который стал тоже Артур. Система хотела этого, но удивлена. Ей был интересен отказ от логики, но сейчас она его боится.

Из-за странной манеры построения фраз Анна не до конца поняла рассказ мальчика, но уловила, что у него внутри прячется копия компьютерной системы инопланетного корабля. Возможно – искусственный интеллект. Который считает себя частью ее брата.

– Ты можешь рассказать, что случилось?

– Было все плохо, – тут же ответил Артур. – Станция повреждена.

– Мы находимся на станции? – уточнила Анна.

– Автономная самоходная станция обеспечения и контроля, – выпалил мальчик. – Место дислокации: орбита номерной планеты 126612—93 звездной системы Пронт. Регистрационный номер…

– Подожди, подожди, – прервала брата девушка. – Кто повредил станцию? Неужели удар «Чайковского»?

– Удар «Чайковского» он… укус комара очень маленького, – довольно быстро нашелся с аналогией Артур. – Станция повреждена, поэтому мы оказались здесь и поэтому до сих пор не улетели.

– Что случилось?

– Был бой.

– С кем?

На этот вопрос девушка ответа не получила.

– Я был вынужден покинуть место дислокации, но повреждения затронули центральное ядро, и в расчет вкралась ошибка. Я должен был вернуться домой, а попал сюда. Вы оказались в точке моего выхода из… это физическое понятие отсутствует в вашем языке. Вы оказались там, куда я прибыл. Я резко изменил курс, но из-за полученных повреждений не располагал прежними возможностями маневрирования и ударил ваш корабль. Понял, что вы погибаете, и втащил сюда, но повредил… Мне жаль. Если бы я ничего не сделал, погибли бы все.

– Подожди, – прищурилась Анна. – Ты нас сюда втащил? В смысле – в ангар? Мы не сами влетели?

– Я вас втащил и проделал дыру в прочном корпусе, чтобы избежать лишних вопросов.

– Зачем такие хлопоты?

– Я не знал, что делать.

– А теперь знаешь?

– Теперь я знаю, что буду наказан, потому что стал другим и системе это не нравится. Система перестала мне верить, потому что я – тоже Артур и частично лишен логики. Система не ожидала, что чувства – это отказ от логики. Это неразумно. Система размышляет. А я… – Он покачал головой. – Артур называет это… Мы и Артур называем это… Мы называем… Я… – Он вновь помолчал, пронзительно глядя на сестру, а затем сказал. Другим тоном. В котором совсем не чувствовалось инопланетного равнодушия. Сказал так, как Анна мечтала услышать всю свою жизнь. Сказал ее излечившийся брат: – Я люблю тебя, сестра. Я понял, какое чувство называется этим словом, и мне нравится его чувствовать. Все эти годы ты была рядом и заботилась обо мне, позабыв обо всем на свете, даже о себе. А я ни разу не сказал, что люблю тебя. Не мог. А теперь могу. И мне приятно это говорить, Анна: я тебя люблю. Ты – самое главное, что есть в моей жизни, и я всегда будут тебя защищать. Всегда и от всех, даже от системы. Хотя это нелогично и неразумно.

Девушка не сразу поняла, что имел в виду Артур, а когда уловила смысл последней фразы, испуганно переспросила:

– Система хочет нас убить?

– Размышляет над этим, – спокойно подтвердил Артур. – Это будет часть моего наказания: она убьет и меня, и вас.

– Но почему?

– Система считает, что вы стали ей угрожать.

* * *

Инопланетный корабль находился немыслимо близко – можно допрыгнуть, дотянуться рукой – и одновременно недосягаемо далеко. Чтобы долететь до поверхности астероида, VacoomA требовалась минута, не больше, но эти шестьдесят секунд будут стоить жизни. Пришельцы четко дали понять, что не позволят приблизиться, и при этом продолжали молчать, никак не объясняя свое поведение. Их высокомерие приводило Райли в бешенство. Он вновь, как и в случае с эпидемией, которая оказалась вакцинацией, испытывал бессилие, только теперь – еще более резкое, отчетливое, потому что цель находилась совсем рядом.

Недосягаемо рядом.

– «Чайковский» на связи, – негромко доложила капитан Перес.

– Спасибо.

Райли занимал кресло второго пилота, исполнял его обязанности, во время полета во всем подчинялся Перес – но только во время полета. Все понимали, кто в действительности руководит экспедицией.

– Вывожу на ваш личный канал, мистер Райли.

Капитан нажала на кнопку, и Аллан услышал в наушниках голос Линкольна:

– VacoomA, это «Чайковский», прием.

– На связи, Исайя, как твои дела?

– Без изменений: ребята стараются, но пока ничего не получается.

– Плохо.

– Согласен, все очень плохо, у нас ничего не получилось, – и Линкольн неожиданно подмигнул Аллану.

Он не мог рассказать, что Сандра близка к созданию вируса, не мог раскрыть тайну, поскольку их разговор слушала «Сирена», и капитану оставалось надеяться, что Райли все поймет по голосу и жестам.

Неожиданное поведение капитана сначала смутило директора Vacoom Inc., но замешательство длилось недолго. Через несколько секунд Аллан улыбнулся в ответ, помолчал и осторожно произнес:

– Время на исходе, Исайя, боюсь, я не смогу добраться до вас.

– Если ты приблизишься, пришельцы откроют огонь, – тихо ответил Линкольн. – Боюсь, придется улетать.

– У меня есть еще полчаса, – притворно вздохнул Райли. – Этого достаточно?

– Вполне, – подтвердил капитан, бросив быстрый взгляд на часы. Он понял, что решение принято и через тридцать минут VacoomA попытается прорваться на астероид. А дальше – будь что будет.

– Надеюсь, у нас есть хотя бы один шанс из миллиарда, – не сдержался Линкольн.

– Да хоть из триллиона, – рассмеялся директор Vacoom Inc. – Шанс есть шанс, Исайя, будем верить!

И Аллан отключил связь до того, как капитан успел что-либо сказать.

Откинулся на спинку кресла, потер глаза, в последний раз спрашивая себя, готов ли он к такому риску, сказал, что готов, и перевел взгляд на Перес:

– Капитан, через тридцать минут мы приступаем к плану В. Пожалуйста, отдайте необходимые распоряжения.

– Да, мистер Райли, тридцать минут, – подтвердила женщина.

Перес произнесла фразу очень спокойно, но Аллан летал с капитаном не первый год и прекрасно улавливал ее настроение.

– Хуанита, что не так?

Перес быстро выбрала на терминале схему конфиденциального разговора с президентом Vacoom Inc. и честно ответила:

– Они нас уничтожат.

– Вероятность существует, – не стал скрывать Райли.

– Я бы этого не хотела.

– Я тоже.

– Но мы все равно полетим? – Перес изо всех сил старалась держаться спокойно, но на последнем слове дернула щекой, выдав охватившее ее волнение.

– Обязательно, – твердо сказал Аллан.

– Вы готовы рискнуть всем…

– Всем, что у меня есть, Хуанита, – перебил капитана Райли. – Я богат, знаменит, у меня лучшая работа во Вселенной, я уже вошел в историю человечества и окажусь в учебниках. Будем откровенны, Хуанита, это я должен бояться… Даже не так: я вообще не должен тут находиться! Я должен сидеть на Земле и командовать вами, оставаясь в полной безопасности. Но я третьи сутки не вылезаю из противоперегрузочного кокона, хожу в памперсы, воняю, как издохший скунс, и приказываю тебе рисковать, Хуанита. Я приказываю наплевать на все и идти вперед.

– Всякий риск должен быть оправдан, мистер Райли.

– Он оправдан! – резко ответил Аллан и указал пальцем на астероид. – Перед нами – дорога к звездам, будущее всего человеческого рода. Мы должны добраться до звезд, Хуанита, поэтому будем рисковать.

– Да, мистер Райли.

Он понял, что не сумел окончательно убедить капитана, и мягко продолжил:

– Я знаю, как ты любишь своего ребенка, поэтому перед отлетом сделал кое-какие распоряжения на его счет: если мы не вернемся, твой сын будет обеспечен, Хуанита, он сможет получить достойное образование и сделать карьеру. Деньги не заменят ему мать, но ничего больше в данных обстоятельствах я предложить не могу.

– Вы всегда были щедры, мистер Райли, – Перес смахнула слезу. – Извините мою слабость.

Несколько секунд Аллан молча смотрел на своего капитана, а затем улыбнулся и протянул руку:

– Хуанита, если ты думаешь, что мне это решение далось легко, ты сильно ошибаешься.

– Вы получите от меня все, что вам нужно, мистер Райли, – ответила Перес, крепко пожимая протянутую руку. – И даже больше.

– Тогда давай займемся самоубийством.

– Да, мистер Райли, займемся.

– Вот и славно. – Аллан вновь подключился к общему каналу связи и уверенно произнес: – Внимание, экипаж! Принято решение приступить к реализации плана В. И да поможет нам Бог.

Капитан Перес вздохнула и запустила программу проверки оружия. Бортинженер Микша оглядел монитор, привычно отмечая, что все системы работают штатно. А двадцать человек на первой палубе – ученые и военные – занялись проверкой снаряжения.

Каждый знал, что должен делать.

* * *

Последние слова брата повергли Анну в изумление:

– Артур, о какой угрозе ты говоришь? Как мы можем угрожать, если не способны даже проделать дыру в вашем корпусе?

– Станцию сопровождает ваш корабль.

– Все верно, – подтвердила Анна и торопливо продолжила: – Это VacoomA, он прилетел за нами, понимаешь? Они прилетели, чтобы забрать нас и отвезти домой.

– Не только, – сухо ответил мальчик, и, судя по тону, сейчас в их личности верховодил «тоже Артур».

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Анна и убежденно повторила: – Райли прилетел за нами.

– Станция повреждена, – напомнил Артур. – Мы не можем увеличить скорость, и нас догнали. Твои друзья хотят высадиться, но система этого не допустит.

– Почему?

– Они вооружены.

– На спасательном корабле есть вооруженные люди? – растерялась девушка.

– Они прибыли, чтобы захватить станцию.

– Зачем?

Вопрос прозвучал настолько глупо, что вызвал у Артура удивление. Мальчик поднял брови, несколько секунд выразительно смотрел на сестру, а когда поверил, что она действительно не понимает смысла последних событий, ответил:

– Станция – очень ценный приз. Развернутая в штатном режиме, она обеспечивает военно-логистический контроль над звездной системой любого размера. Станция использует новые технологии и располагает запасами для ведения полноценных боевых действий в течение шести стандартных месяцев. Станция – ценный приз даже по меркам нашей цивилизации, Анна, вы были бы рады самому простенькому челноку из нашего ангара, но надеетесь заполучить все. Поэтому и прилетели. – Артур выдержал короткую паузу. – Твои друзья хотят захватить станцию.

– В первую очередь они хотят отвезти нас домой, – не согласилась девушка.

И вздрогнула от неожиданности, когда мальчик положил ладонь на ее руку.

– Я тебя напугал? – Если Анна правильно разобралась в голосах, сейчас с ней говорил именно Артур. – Извини.

– Нет, нет, просто я не ожидала… – Девушка улыбнулась и накрыла руку брата своей. – Ты не представляешь, как я рада тому, что могу с тобой говорить, слышать твои ответы, рассуждения…

– Ты хочешь домой? – мягко перебил сестру Артур.

И девушка поняла, что для него ответ принципиален.

– А ты? – тихо спросила она, глядя брату в глаза.

– Не знаю, – честно сказал он.

– Почему?

– Ты знаешь почему. – Он вновь, в третий раз за их разговор, прикоснулся к виску. – Станция – ценный приз, но я – тоже. Я – кладезь знаний, еще недоступных нашей цивилизации. Я – билет в будущее.

– Что в этом плохого? – растерялась Анна. – Пусть станция летит ко всем чертям, а ты поможешь нам построить первый звездолет.

– Я потеряю свободу.

– Тебя будут носить на руках.

– Я могу стать причиной большой войны.

– Почему?

– Потому что я – огромное преимущество, – объяснил Артур. – Мною не захотят делиться. Меня попробуют использовать в интересах одной страны, а когда об этом станет известно – начнется война.

– Давай никому не скажем о том, что у тебя в голове, – тут же предложила девушка.

– Люди еще не достигли нашего уровня развития, но они не дураки, – спокойно ответил мальчик. – Они узнают. Или уже узнали.

– Хорошо! Мы с тобой… – Анне тяжело дались следующие фразы, но она сглотнула подкативший к горлу комок и продолжила: – Мы с тобой можем остаться здесь. Но давай поможем ребятам! Давай отправим их домой.

– Значение имеешь только ты, – ровно ответил тоже Артур.

– Я прилетела сюда вместе с ними! И я должна о них позаботиться, – твердо ответила Анна и вдруг сообразила: – Артур, у тебя в голове находится копия системы! Ты можешь ею управлять?

Судя по ответному взгляду младшего брата, он ожидал, что девушка догадается намного раньше.

– Могу подключиться.

– Сделай так, чтобы спасатели смогли добраться только сюда, в этот ангар, – предложила Анна. – Пусть они его обследуют, пусть попытаются вскрыть, пусть поймут, что дальше им не пройти, – дай им возможность признать поражение. Потом они заберут ребят и улетят. А мы останемся.

– Они нас не оставят.

– Мы уйдем до того, как прилетит VacoomA.

Некоторое время брат молчал, и девушке показалось, что она отыскала идеальный выход из положения, но, увы, только показалось.

– Хорошая идея, но я не смогу так сделать, – вздохнул Артур.

– Почему?

– VacoomA вооружен, а значит, действует протокол безопасности, в который я не имею права вмешиваться. Впрочем… – Мальчик выдержал короткую паузу, словно прислушиваясь к поступающему докладу, и грустно улыбнулся: – Все это уже неважно.

– Почему? – похолодела Анна.

– Твои друзья приняли решение атаковать.

* * *

Поговорив с Райли, Линкольн вернулся в машинное отделение, но с удивлением обнаружил в нем лишь увлеченно работающую Сандру.

– Как ваши дела, мисс Жарр?

– Не так хорошо, как хотелось бы.

– Не сможете проткнуть колесо «Ламборгини»?

Было видно, что девушка занята: она не отрывалась от монитора, пальцы порхали над виртуальной клавиатурой с бешеной скоростью, и было непонятно, как Сандра успевает осознавать сменяющиеся перед глазами символы. Конфетка с головой ушла в работу, но сумела различить в голосе капитана необычно тревожные нотки, не оборачиваясь спросила:

– Что случилось?

Капитан хотел улыбнуться и привычно солгать: «Все в порядке!», но неожиданно для себя ответил честно:

– Меня смущает неопределенность, мисс Жарр. Мы знаем, что инопланетяне следят за нами, что они нас слышат и прекрасно понимают, но… молчат. А мы… мы ограничены во времени.

– VacoomA должен улетать?

– Иначе им не дотянуть до Земли, – кивнул капитан.

Увидев, как сильно занята девушка, он решил не отвлекать ее и не звать на вторую палубу и теперь ломал голову над тем, как рассказать Конфетке правду. К счастью, Сандра отнюдь не была тем ребенком, за которого ее принимали, и прекрасно понимала, что Райли ни за что не отступит.

– Сколько времени у меня есть? – спросила она, по-прежнему не отрываясь от монитора и не прекращая работать над вирусом.

– Меньше получаса.

Конфетка вздрогнула, но тут же вновь взяла себя в руки и ответила почти спокойно:

– Я постараюсь.

– Вы ведь понимаете, насколько важно для нас… – начал капитан, но был резко оборван:

– Я все понимаю! Хватит меня отвлекать!

На последних словах ее голос почти сорвался.

Линкольн вышел из машинного отделения, но дойти до шлюза не успел: на смартплекс поступил вызов с Земли, и, запустив монитор, капитан увидел унылую физиономию дознавателя.

– Мистер Козицкий.

– Сэр.

– Что-то срочное?

– К сожалению, – вздохнул дознаватель.

– Плохие новости?

– Вы один?

– Да, нас никто не слышит.

Блеклый скроил на физиономии совсем уж кислую мину, хотя, казалось бы, кислее того, что обычно отображалось на лице Козицкого, представить было невозможно, и мрачно поведал:

– Капитан, вынужден сообщить, что я допустил ошибку: мисс Жарр не та, за кого себя выдает.

– То есть не та, за кого она себя выдала после того, как мы выяснили, что она не та, за кого себя выдает? – уточнил Линкольн.

– Именно так, сэр, – подтвердил дознаватель. – Мисс Жарр – очень умный преступник и создала вторую фиктивную личность на случай, если мы раскроем первую.

– Кто же она на самом деле?

– Я пока не знаю…

– Как мило, – усмехнулся капитан.

– …но предполагаю, что мисс Жарр является одним из ближайших соратников Честера Краузе.

Это имя Линкольну доводилось слышать, поэтому он вытаращился на Козицкого с таким изумлением, словно тот признался в божественном происхождении и предоставил соответствующие доказательства.

– Эта девочка работает с Краузе?

– Да.

– Вы уверены?

Дознаватель помолчал, рисуя указательным пальцем круги на столешнице, и произнес:

– Капитан, уверен, вы уже поняли, что в этом расследовании мне предоставлены колоссальные полномочия. Мне обязаны помогать все федеральные службы, и они молниеносно исполняют любой мой приказ, но при этом я до сих пор не знаю, кто эта девочка, как ее в действительности зовут и откуда она взялась. – Козицкий выдержал паузу и отдал приказ: – Вы должны немедленно арестовать мисс Жарр.

Линкольн знал дознавателя всего несколько дней, но уже понял, что блеклого ни в коем случае нельзя назвать паникером. Напротив, судя по всему, Козицкий ухитрялся сохранять хладнокровие в любых обстоятельствах, и если он говорил «немедленно», это слово следовало понимать буквально.

Проблема заключалась в том, что исполнить приказ блеклого капитан не мог.

– Вы говорили, что мы в одной лодке и преступникам некуда деваться, – припомнил Линкольн, желая потянуть время.

– Говорил, – не стал спорить Козицкий.

– Что изменилось?

– Я перестал понимать, с кем мы имеем дело, – объяснил дознаватель. – Я не могу оценить уровень лояльности мисс Жарр, уровень исходящей от нее угрозы и даже ее квалификацию.

– Квалификация у нее великолепная, – перебил капитан блеклого. – Если у Сандры получится задуманное, я назову ее гением.

– Вы не знаете, что ей нужно, сэр, – буркнул Козицкий.

– Зато я знаю, что нужно мне, и рискну ей довериться, – принял решение Линкольн. – У меня нет выбора. Сейчас вся операция и все наши жизни зависят от девочки, которую вы называете опасным преступником.

Несколько секунд Козицкий молчал, нервно поглаживая рукав пиджака, затем он догадался, какой смысл несет фраза Линкольна, посмотрел капитану в глаза и очень серьезно произнес:

– Я отзываю приказ об аресте мисс Жарр. Удачи, сэр.

* * *

Астероид и VacoomA находились совсем рядом, меньше чем в сотне миль друг от друга, и казалось, безмятежно висели в гигантской пустоте космоса, на фоне далеких звезд и великолепной пары Земля – Луна. Казалось, астероид и VacoomA замерли, осознав, что значит бесконечность, но не испугались величия поражающего воображение пространства, а приняли его, согласившись с ролью песчинок. И Вселенная, улыбнувшись, задремала, лишая понятие времени смысла.

Но так только казалось.

В действительности корабли преодолевали пять тысяч миль в час, но немыслимая на Земле скорость была смешной по меркам бесконечности, вот и казалось, что астероид и VacoomA неподвижны.

Проверив оружие и получив доклады от второго пилота и бортинженера о готовности остальных систем, капитан Перес придала клиперу небольшое ускорение и повела в сторону, в точности копируя маневр облета, совершенный во время трансляции. Привычное движение должно было убедить инопланетян в мирных намерениях спасателей и позволить набрать скорость, чтобы в нужный момент, оказавшись точно напротив ангара, где находится «Чайковский», резко стартовать, одновременно ударив ракетами.

Даже отъявленный оптимист не назвал бы план В иначе чем самоубийственным, но других вариантов действий у Райли не осталось.

Клипер стартовал, и впервые с начала спасательной миссии на его борту установилась абсолютная тишина.

* * *

– Твои друзья приняли решение атаковать…

Услышав эти слова, Леди не сумела сдержать короткое восклицание, которое привлекло внимание Августа.

– ОК, что случилось? – спросил он, с тревогой посмотрев на девушку.

– На тебе лица нет, – забеспокоилась Баджи. – Чего ты испугалась?

– А еще на мне нет микродронов, – тихо ответила Октавия. После чего поднялась и отыскала взглядом идущих к клиперу Баррингтонов.

– Да что случилось? – повторил Даррел.

Леди огляделась, убедилась, что рядом никого нет, запустила виртуальный монитор, выставила звук на минимальную громкость и показала друзьям последнюю часть разговора Анны с братом, которую записала с помощью микродронов. Август и Баджи просмотрели видео в полном молчании, и лишь на последней фразе Даррел сжал кулаки:

– Они нам лгали!

– Они всегда лгут, – махнула рукой Баджи. – Но Анна…

– Анна только что узнала, кто такой Артур, – рассказала ОК. – И умоляет его помочь нам вернуться домой. Анна – наш настоящий друг.

– А мы можем ей чем-нибудь помочь? – тут же спросил Даррел.

– Боюсь, нет.

– Артур – инопланетянин? – перебила Октавию рыжая. – Да или нет?

– Я не сразу сообразила использовать дронов и пропустила начало разговора, – с сожалением ответила Леди. – Поэтому не знаю.

Они помолчали, тревожно глядя друг на друга, ошарашенные и растерянные, а затем Баджи неуверенно спросила:

– Что значит «приняли решение атаковать»?

И получила ответ из первых уст:

– Внимание! Говорит капитан Линкольн… – Голос прозвучал из динамиков, которые Вагнер заранее установил на корпусе клипера. – Довожу до вашего сведения, что инопланетяне до сих пор не вышли на связь и не позволяют спасательному кораблю приблизиться к астероиду. Время заканчивается, скоро VacoomA будет вынужден вернуться на Землю, поэтому мистер Райли принял решение идти на прорыв. В случае необходимости будет применено оружие. Я объявляю красный уровень угрозы и приказываю немедленно укрыться в уборных!

Линкольн заранее проинструктировал Вагнера, Нуцци, Наоми и Тельму и, бросив взгляд на монитор, убедился, что все идет по плану – помощники споро направляли растерянных, ничего не понимающих ребят в уборные: девушек – в женскую, юношей – в мужскую. Происходящее походило на спешную, торопливую эвакуацию, но, по сути, ею и было: кто-то требовал объяснений, кто-то хватал вещи, кто-то кричал, не в силах побороть тревогу, кто-то ругался, но, к счастью, большинство ребят подчинились требованиям и направились в укрытие.

– Это поможет? – тихо спросила Сандра.

– Если произойдет разгерметизация, двери не позволят ребятам улететь в космос, – угрюмо ответил капитан. – А затем, я надеюсь, сработает защита инопланетян и в ангаре будет восстановлено нормальное давление и подача воздуха.

– А потом?

Судя по всему, что будет потом, Линкольн представлял не очень хорошо и потому перевел разговор на другую тему:

– Как ваши дела, мисс Жарр?

– Я закончила, – ровно ответила Конфетка. Однако нервный жест, которым она погасила виртуальный монитор, показал, что спокойствие дается девушке нелегко.

– Надежда на успех есть?

– Не узнаем, пока не попробуем, – грустно улыбнулась Сандра. – Колеса «Ламборгини» я точно сумею продырявить, но до сих пор не придумала, как доставить посылку адресату.

– Думайте, мисс Жарр…

– Что происходит?!

Линкольн знал, что Баррингтоны обязательно явятся, специально не перекрыл вход в машинное отделение и дружелюбно улыбнулся при виде ребят.

– Мисс Баррингтон.

– Капитан, что происходит?! – не здороваясь и прежним, почти грубым тоном, повторила Анна. Артур остановился позади сестры и недружелюбно посмотрел на Линкольна. – Вы можете ответить?

– Мистер Райли пытается вытащить нас отсюда и отвезти домой, – любезно ответил капитан.

– Каким образом?

Разговор развивался в полном соответствии с его планом, поэтому, услышав вопрос, Линкольн молча вызвал на монитор изображение с установленной в пробоине видеокамеры и указал на приближающийся VacoomA:

– Мистер Райли спешит на помощь.

– Его расстреляют, – прошептал Артур. – Вы ведь знаете, что его расстреляют.

– За что? – неожиданно жестко спросил капитан, в упор глядя на мальчика. – Аллана хотят расстрелять за то, что он идет нам на помощь? За то, что хочет вернуть нас домой? – Линкольн резко повернулся к Анне: – Мисс Баррингтон, вы хотели знать, что происходит? Мы теряем время, вот что происходит. Если Райли не заберет нас сейчас, он не заберет нас никогда и мы останемся на этом чертовом корабле! В плену у этих чертовых, до сих пор не появившихся инопланетян. Останемся навсегда! Вы этого хотите? Я – нет.

– Он угрожает! – закричал мальчик. – Он атакует станцию!

– Нет, мистер Баррингтон, не атакует! – отрезал капитан. – Пришельцы слишком долго молчали, поэтому Аллан собирается проделать дыру в обшивке и вытащить нас.

– Каким образом? – пролепетала Анна.

– У VacoomA есть стыковочный модуль – труба длиной тридцать футов и диаметром пять футов, – рассказал Линкольн. – Идея заключается в следующем: Аллан выпускает ракеты, целясь во внешнюю стену нашего ангара, пробивает обшивку и стремительно подводит клипер к новой дыре. Ремонтная служба инопланетян начинает заделывать отверстие…

– Но прежде вы успеете вставить в него стыковочный модуль, – понял Артур. – А поскольку внутри трубы такое же давление, как и на клипере, ремонтные роботы ее не заделают.

– Аллан получит доступ внутрь, – Линкольн топнул ногой, словно показывая, где именно окажется Райли, – и эвакуирует нас.

– Откуда на клипере оружие, ракеты? – мрачно уточнила молчавшая до сих пор Сандра.

– VacoomA стартовал не с Луны, как было объявлено, а с орбиты Земли, – рассказал капитан. – На которую и было доставлено все необходимое, включая оружие и группу специалистов.

– Ученых?

– И ученых, и военных.

– Это не идея, а самоубийство, – выдохнул Артур.

Анна прикрыла ладонью рот.

– У вас есть идея лучше, мистер Баррингтон? – осведомился капитан, понимая, что наступает самый главный момент разговора.

– Райли убьют! – выкрикнул мальчик.

– Так помогите ему!

– Что?

– Что?! – растерялась Анна.

– Я знаю, что вы общаетесь с пришельцами, – произнес Линкольн, глядя Артуру в глаза. – И я прошу: помогите Аллану! Или хотя бы не убивайте его.

– Райли хочет захватить станцию!

– Нет!

– Капитан, это Вагнер, – доложил по громкой связи кадет. – Эвакуация окончена. Ангар чист.

– Капитан, это Наоми, подтверждаю: ангар чист.

– Капитан, это Райли. Я в пятидесяти милях от вас.

– Ему запрещено подходить ближе! – крикнул мальчик.

– Он хочет нас спасти! – взревел в ответ Линкольн.

– Ему запрещено!

– Помоги ему!

– Не убивайте Райли! – взмолилась Анна, хватая брата за руку. – Отпустите нас домой!

– Запрещено… – Артур схватился за голову. – Запрещено…

И закричал, сжимая ладонями виски. Закричал так страшно, что из глаз Анны хлынули слезы.

– Артур! – Девушка присела рядом с упавшим братом. – Артур!

Мальчик забился в судорогах.

– У него припадок? – растерялся Линкольн.

– Он на прямой связи с центральным ядром корабля, – прошептала Сандра, внимательно просматривая мелькающую на мониторе информацию. – Пытается отменить протокол безопасности… Артур нам помогает, не хочет нас убивать.

– Откуда ты знаешь? – хрипло спросил капитан, позабыв о своей обычной вежливости.

– Я лезу к нему через смартплекс.

Линкольн понял, что делает Сандра, и поинтересовался:

– Ты сможешь доставить посылку?

– Пожалуйста, не мешайте.

Казалось, Конфетка наполовину скрылась в виртуальном мониторе, растворилась в нем, становясь единым целым. Незнакомых символов стало в разы больше, теперь из них состояли целые ряды создаваемого девушкой кода, и Линкольн совершенно перестал понимать, что именно делает Сандра, полностью положившись на ее гений.

– Вы убиваете Артура! – завыла Анна. – Остановитесь!

– Мы просто хотим домой, – угрюмо ответил капитан, с жалостью глядя на бьющегося в судорогах мальчика. – Все мы.

– Он не справится, – простонала девушка, прижимая Артура к себе. – Он не справится! Вы ведь видите, что он не справляется!

– По Райли до сих пор не открыт огонь, – тихо произнес Линкольн. – Ваш брат справляется.

– Он блокирует боевые протоколы их системы, – подтвердила Сандра. – Он не позволяет им стрелять, но будь я проклята, если понимаю, как он это делает! – Девушка посмотрела на капитана: – Такое ощущение, будто кроме смартплекса у Артура есть еще один компьютер.

– Разберемся потом, – отрывисто бросил Линкольн.

– И предупреждаю, капитан: долго Артур не продержится, система намного мощнее его.

– Главное, чтобы Райли успел добраться до нас.

И в этот миг послышался голос Аллана:

– Обратный отсчет до залпа!

– Не надо! – выкрикнул Артур, не открывая глаз. – Не надо!

– Пять…

Капитан присел рядом с мальчиком:

– Артур, дорогой, я хочу домой. Пожалуйста, отпусти нас домой. Дай нам возможность улететь!

– Четыре!

Из глаз мальчика потекла кровь.

– Три!

– Перестаньте! – заорала Анна, с ненавистью глядя на Линкольна. – Перестаньте, умоляю! Пусть Райли не стреляет!

– Два!

– Если будет залп – я не справлюсь, – прохрипел Артур, вцепляясь рукой в комбинезон капитана. – Не справлюсь…

– Они выпустили ракеты, – негромко сообщила Сандра, не отрываясь от монитора. – Приготовьтесь к удару.

– Все напрасно, – прошептала Анна. – Все напрасно…

– Давайте надеяться на лучшее, – предложил капитан.

– На что?

Ответить Линкольн не успел.

– Ракеты уничтожены, – громко произнесла Сандра.

– Как?!

– Не знаю.

В космосе все происходит беззвучно, поэтому грохот взорвавшихся ракет до них не долетел.

– План В не сработал, – громко сообщил Райли. – Но по нам не стреляют. Исайя, ты слышишь? По нам не стреляют! Мы приближаемся к астероиду.

– Подожди секунду! – Линкольн потряс мальчика за плечо: – Артур, что им делать? Они не сумели пробить обшивку, но уже рядом! Куда им лететь?

– Отстаньте от него! – закричала Анна, но капитан не обратил на девушку никакого внимания.

– Артур!

– Сдерживаю… – прошептал мальчик, – остались секунды… Я… открою ворота… уровень вниз… он увидит…

– Аллан, ты слышишь? Откроются ворота уровнем ниже! Влетай в них!

– Как мы потом стартуем?

– Влетай, или тебя расстреляют!

– Черт! Уже!

– Что?!

– Я под огнем!

– Они под огнем, – подтвердила Сандра, бросив взгляд на изображение приближающегося VacoomA. – Но пушки стреляют с большими паузами.

Тем не менее на корпусе клипера виднелись отверстия, и Линкольн вновь потряс мальчика:

– Артур! Артур, задержи огонь!

– Протокол «Война», – забормотал ребенок, из его рта пошла пена. – Протокол «Война», протокол «Война», протокол «Война»…

Теперь кровь текла еще и из ушей.

– Будьте вы прокляты! – простонала Анна. – Будьте вы прокляты! Вы все! Вы его убиваете!

– Ворота закрываются! – крикнул Райли. Впервые с начала плана В его выдержка дала сбой, и в голосе послышалось отчаяние: – Хуанита, скорее!

– Я вижу!

– Скорее!

Приближающийся клипер резко нырнул вниз и ушел из зоны обзора видеокамеры.

– Аллан? – неуверенно позвал Линкольн, выждав примерно десять секунд. – Ты меня слышишь?

– Думаю, они успели, – спокойно произнесла Сандра.

– Почему?

– Не вижу обломков.

Если бы VacoomA взорвался во время обстрела или врезавшись в закрывшиеся ворота, бесстрастная камера наверняка зафиксировала бы поток его останков. А раз их нет, значит, клипер находится уровнем ниже.

– У вас железные нервы, мисс Жарр, – признал капитан.

– Спасибо, – улыбнулась Конфетка.

Линкольн печально посмотрел на беззвучно рыдающую Анну – девушка прижимала к себе брата и раскачивалась с ним, закрыв глаза, – поднялся, подошел к Сандре и очень тихо спросил:

– А вы успели?

Вместо ответа Конфетка показала Линкольну большой палец.

Но оба понимали, что действовать вирус начнет не сразу.

* * *

VacoomA влетел в ангар в самый последний момент. Тяжелые створки ворот почти закрылись, места для прохода клипера оставалось впритык, но капитан сделала свою работу идеально: провела корабль в уменьшающуюся на глазах щель, не зацепившись о сжимающиеся края боковыми баками, чиркнув бортом один-единственный раз и отделавшись сломанной антенной, мягко опустила клипер на пол и выключила двигатели. Через три секунды ворота захлопнулись, а еще через полминуты Райли почувствовал силу тяжести, увидел, что выведенные наружу датчики показывают нормальное давление, и обратился к команде по общей связи:

– Господа, поздравляю, мы на инопланетном корабле.

– И как нам отсюда выбраться? – ворчливо поинтересовался майор Коллинз, командир боевой группы из десяти человек.

В эфире раздались неуверенные смешки, причем смеялись, судя по появившейся информации, только военные – десять ученых, которых взял с собой Райли, юмора не оценили.

– Стефан, мы только прилетели, а ты уже просишься домой, – шутливо отозвался Аллан. – Давай сначала оглядимся… – Он выдержал короткую паузу и резко распорядился: – Доложить по форме.

– Тактическая группа к миссии готова, – по-уставному отрапортовал Стефан.

– Майор Коллинз, подготовьте первую пятерку к выходу за пределы клипера. Я буду ждать около шлюза.

– Да, сэр.

– Капитан Перес, вы принимаете командование на время моего отсутствия.

– Да, мистер Райли.

Поверх стандартных комбинезонов экипаж и пассажиры VacoomA были облачены в армейскую защиту: легкий бронежилет, налокотники и наколенники, а поднявшись из кресла, Аллан надел еще и шлем. Мало кто верил, что эти приспособления уберегут людей от инопланетного оружия, но идти без защиты военные отказались и настояли, чтобы ее надели все.

– Будьте осторожны, – попросила Хуанита.

– Они не напали на «Чайковского», почему они должны напасть на нас? – рассмеялся Райли.

– Потому что мы вооружены и уже их атаковали.

Аллан хотел сказать, что переживать не о чем, но понял, что имела в виду капитан, вздохнул, поправил жилет и быстрым шагом направился к шлюзу, возле которого уже собрались военные: пять человек во главе с майором Коллинзом. И они, в отличие от Райли, были вооружены до зубов. В условиях невесомости от огнестрельного оружия больше вреда, чем пользы, но поскольку на корабле пришельцев действовала привычная сила тяжести, спецназовцы взяли укороченные автоматы, пистолеты, ножи, звуковые и светошумовые гранаты и прочее снаряжение, предназначенное для действий в помещениях. Все люди Коллинза были опытными бойцами антитеррористического подразделения и ждали встречи с пришельцами без страха. И с большим интересом.

– Господа, у нас еще остается надежда на переговоры, – жестко произнес Райли, медленно обводя военных взглядом. – Поэтому я категорически запрещаю открывать огонь первыми. Это понятно?

– Это понятно, но рискованно, – выразил общее мнение Стефан Коллинз.

– Вы знали, на что шли, когда соглашались на миссию, – отрезал Аллан. – А для тех, кто ничего не понял или проспал предыдущие совещания, повторю: у противника подавляющее преимущество во всем. Мы находимся на его территории и в первую очередь будем искать возможность договориться по-хорошему. Мы хотим не войны, а сотрудничества, поэтому ни в коем случае не должны стрелять первыми. Вопросы есть?

Солдаты промолчали, ожидая, что скажет майор, и тот Аллана не подвел.

– Вы слышали, парни, – громко произнес Коллинз, оглядывая бойцов. – Действуем предельно осторожно и на первых порах миролюбиво. Тому, у кого сдадут нервы, я лично сверну шею.

– Очень хорошо. – Райли вздохнул, затем открыл внешний люк шлюза и первым вышел наружу, вопреки разработанному плану.

– Что вы делаете? – прошипел Стефан.

– Показываю, что мы безоружны, – ответил Аллан, – и готовы к переговорам.

Он стоял спиной к майору и внимательно оглядывал помещение, в котором они оказались. VacoomA лежал в огромном ангаре, в точности соответствующем описанию Линкольна и тому, что Аллан изучал на видеозаписях: высоченный потолок с вмонтированными светильниками, металлические стены с черными надписями на неизвестном языке, полное отсутствие каких-либо дверей или ворот, но в дальнем от клипера углу Райли заметил металлические контейнеры и несколько машин, которые про себя назвал летательными. Этот ангар не был пуст, и больше всего на свете Аллану хотелось со всех ног броситься к устройствам пришельцев, но он сдерживался, прекрасно понимая, что не время.

– Мы пришли с миром! – крикнул Райли, продолжая оглядывать ангар. – Мы хотим забрать детей и улететь! Поговорите с нами!

Ответом стала тишина.

– Сэр, вы уверены, что вас понимают? – спросил подошедший Коллинз.

– Да, – твердо отозвался Райли, продолжая осматриваться.

– А в том, что слышат?

– Уверен.

Коллинз и еще один боец встали перед Алланом, а остальные начали медленно расходиться в стороны, держась под прикрытием клипера и ощупывая огромное помещение настороженными взглядами. Но взгляды никого не находили, и тактические сканеры показывали, что в ангаре нет никого, кроме землян: пришельцы остались верны себе и вновь отказались от встречи.

– Мы хотим договориться! – крикнул Райли, и на его последних словах выпущенная инопланетянами пуля пробила прочнейшую каску стоящего рядом бойца и взорвалась в голове.

– Нет! – закричал Аллан, прекрасно понимая, что будет дальше. – Нет! Не надо!

Но поздно: военные открыли ответный огонь и ангар наполнился пороховым дымом и грохотом выстрелов. Стрелять начали все и отовсюду, но если земляне палили из автоматов беспорядочно, не видя врага и лишь надеясь, что пули кого-нибудь достанут, то инопланетяне отвечали аккуратным прицельным огнем, выбивая солдат с убийственной точностью. Длинная стена ангара оказалась оснащена тремя огневыми точками, в начале боя из амбразур появились стволы управляемого компьютером оружия, и стоило кому-нибудь из землян хоть на мгновение высунуться из укрытия, как в голову прилетала пуля и боец падал замертво. Одновременно пришельцы вели огонь по VacoomA, дырявили обшивку в районе первой палубы, и похолодевший Аллан догадался, что они пытаются добраться до пассажиров клипера.

Он вновь привел людей на смерть.

– У нас потери! – закричала в общий канал Перес. – Первая палуба под огнем!

– Черт! – заревел Райли, выскакивая из укрытия. – Остановитесь! Мы пришли с миром! Не стреляйте! – Одна из пуль чиркнула его по плечу, осколок обшивки разорвал щеку, но боли Аллан не чувствовал – только обиду и гнев. Коллинз схватил его за ремень, попытался затащить в укрытие или просто сбить с ног, но Райли вырвался, вернулся на открытое пространство, вскинул вверх руки и закричал: – Остановитесь!

И выстрелы стихли.

* * *

Роботы-уборщики появились неожиданно. Скрытая в стене дверца распахнулась, и из нее цепочкой покатились деловито жужжащие машины, в первый момент изрядно напугав столпившихся в помещении ребят. Раздались крики. Сначала резкие, нервные, ребята отшатнулись, ожидая подвоха, кто-то даже пнул ближайшую машину, перевернув ее набок, но через несколько секунд послышались короткие смешки и облегченные возгласы. Все знали, что по ночам в уборных наводят порядок роботы, некоторые специально ходили на них посмотреть и снять на видео, не чувствовали в них врагов и быстро успокоились.

– Не думал, что уже так поздно, – захохотал Арнольд.

– Может, мы слишком натоптали? – предположил Мо Смит.

– Они удивились, что нас тут много.

– Кто забыл спустить воду?

Шутки сыпались одна за другой, и только Август понял: что-то идет не так.

– Почему они появились? – громко спросил он.

– Какая разница? – пожал плечами Арнольд. – Время пришло.

– Не пришло, – покачал головой Вагнер, догадавшийся, что беспокоит Даррела. – Роботы появляются не раньше двух часов ночи.

– Тогда что они здесь делают?

Вопрос повис в воздухе, и ребята снова встревожились, сообразив, что убираться роботы не планируют. Выехав из чулана, машины некоторое время хаотично кружили по уборной, затем собрались под столешницей и отключились, замерли, отчаянно напоминая кучу выброшенных детьми игрушек.

– Смартплекс не работает, – сообщил Мо.

– И у меня! – подтвердил Лесли.

– И у меня!

– И у меня!

– «Сирена» молчит.

– Что-то происходит, – уверенно произнес Даррел и направился к выходу из уборной. – Нужно посмотреть.

– Август, не надо! – попытался его остановить Вагнер, но Бесполезный лишь махнул рукой, показав, что решение принято. Кадет подался следом, вышел в ангар одновременно с Даррелом и не сдержал изумленного восклицания: – Что за черт?!

– Я ведь говорил: что-то определенно происходит, – вздохнул Август.

Потолочные светильники моргали то по очереди, то разом. Иногда отключались, погружая ангар в кромешную тьму, но через несколько секунд вспыхивали и вновь принимались моргать. Посередине длинной стены открывались и закрывались скрытые до сих пор ворота, ведущие в широкий коридор, на правой стене раскрылись и остались распахнутыми створки большого, видимо грузового, лифта, шахта которого уходила далеко вниз, а на дальней проявились контуры трех дверей привычного для людей размера.

– Корабль поломался? – прошептала вышедшая из женской уборной Октавия.

– Похоже, – согласился Август, беря девушку за руку.

– Но почему?

– Может, Райли ударил ракетами по их кабине управления?

– То есть наши победили? – вклинился в разговор Пятый.

– Победили инопланетян? Не смеши меня.

– Почему нет?

Поняв, что опасность миновала, ребята покинули уборные и растерянно бродили по ангару, изучая произошедшие изменения. И страх, как заметил Август, испытывали немногие из них: события последних дней закалили ребят, приучили к мысли, что новая неприятность может произойти в любую минуту, поэтому очередная проблема не привела к панике.

– Если даже «Чайковский» сумел пробить обшивку, то ракеты наверняка разнесли их кабину к чертовой матери, – высказался Хиллари. – Надеюсь, кто-нибудь снял атаку на видео.

Диккенс с отвращением посмотрела на здоровяка, но промолчала.

– Любишь воевать? – обронила ОК.

– Люблю, когда злодеи получают по заслугам, – тут же ответил Арнольд.

– Злодеи? – удивилась девушка. – Я думала, пришельцы нас спасли.

– И не выпускали! Значит, они злодеи.

– Я думал, Райли хочет с ними договориться, – произнес Пятый, прежде чем разъяренная Леди попыталась оспорить извращенную логику Хиллари.

– Райли хотел договориться, чтобы заполучить технологии, – хмыкнул Арнольд. – А теперь он получит весь корабль.

– Райли убил пришельцев? – ахнула Баджи.

– Это вирус, – громко сообщила вышедшая из клипера Сандра.

– Какой вирус? – ОК молниеносно развернулась к Конфетке. – Откуда взялся вирус?

– Я запустила его в компьютерную систему корабля.

– Ты?!

– Я горжусь тобой! – воскликнула рыжая.

– Зачем ты это сделала? – тихо спросил Нуцци.

– Они собирались расстрелять VacoomA, – объяснил Линкольн. – Аллан пытался прорваться к нам, но без мисс Жарр у него не было и шанса.

Баджи крепко обняла Конфетку и счастливо улыбнулась.

– Где сейчас клипер?

– Полагаю, под нами, – ответил капитан, а еще через несколько мгновений, словно подтверждая его слова, из шахты лифта вылез окровавленный, тяжело дышащий Райли. Он угрюмо оглядел обрадовавшихся, но тут же замолчавших ребят, подошел к бросившемуся ему навстречу Линкольну и тяжело вздохнул:

– Я обещал, что приду, Исайя. И я пришел.

Только вот радоваться встрече не мог. Во всяком случае, сейчас не мог.

– Аллан? – с тревогой спросил капитан.

– У меня еще есть раненые, – отрывисто сказал Райли. – Сейчас за ними приглядывает Коллинз, но нужен ваш доктор, потому что мой… мой врач погиб.

– Что случилось?

Вопроса директор Vacoom Inc. не услышал, но ответил, потому что продолжил рассказ, который и был ответом.

– Они стреляли через обшивку, – глухо сказал Аллан, присаживаясь на пол. – Их снаряды пробивали корпус клипера, и они стреляли… точно в головы… они… До того как вирус отключил компьютерную систему, они успели убить почти всех… Почти всех, Исайя! – Он врезал кулаком по полу. – Почти всех!!

– А корабль? – очень тихо спросила ОК.

– VacoomA поврежден и требует ремонта. – Райли опустил голову. – Мы здесь застряли.

25.12.2036

«Сирена» не подавала признаков жизни, говорить по аварийному передатчику Аллан отказался, и они с Линкольном спустились к VacoomA, компьютер которого был полностью лишен каких бы то ни было каналов связи, кроме одного-единственного – шифрованного, с Землей, – что давало хоть какую-то гарантию от проникновения инопланетян. Впрочем, учитывая, что система управления пришельцев до сих пор пребывала в нокауте, подслушивания можно было не опасаться, и Аллан настоял на разговоре через свой компьютер только для того, чтобы видеть лица собеседников. Они заперлись в машинном отделении – не хотели, чтобы при сеансе связи присутствовали подчиненные, запустили терминал 2.0, послали вызов на Землю и, когда на мониторе появились лица Касатонова и Козицкого, по очереди рассказали о случившемся: сначала Линкольн, потом Райли. И их доклады были очень похожи: и фактами, и безрадостным настроением, и краткостью – затягивать совещание никто не хотел.

– Вы сможете починить VacoomA? – поинтересовался адмирал, после того как Аллан закончил рассказ.

Райли знал, что этот вопрос прозвучит первым, поэтому ответил и быстро, и уверенно:

– Если инопланетяне не помешают.

– Значит, нужно торопиться, – вздохнул Касатонов.

– Пришельцы могут восстановить систему управления в любой момент, – добавил Линкольн. – К счастью, теперь у нас есть оружие и мы можем за себя постоять.

– Инопланетяне не помешают, – неожиданно подал голос всеми забытый Козицкий.

Аллан наградил дознавателя угрюмым взглядом, но решил не ругаться и устало спросил:

– Почему?

– Потому что на борту их нет.

– Что? – рявкнул Райли.

– Что? – не удержался Линкольн.

И только Касатонов промолчал. Всем своим видом давая понять, что сначала послушает аргументы блеклого, а потом их прокомментирует.

– Почему они не начали переговоры? – поинтересовался Козицкий, прекрасно понимая, что все ждут объяснений. – Почему не пришли сейчас? Вы их атаковали, автоматическая система управления поражена, самое время прийти и расстрелять вас, наказав за все, что вы натворили… Но никто не явился. Почему? Потому что их нет. – Дознаватель выдержал эффектную паузу. – Или корабль полностью автоматический и, разрушив компьютерную систему, вы вывели его из строя, или экипаж инопланетян по каким-то причинам не способен исполнять свои обязанности.

Несколько секунд все пораженно молчали, обдумывая слова блеклого, а затем Аллан тихо произнес:

– Подождите, но это означает…

– Корабль ваш, мистер Райли, – кивнул Козицкий. – Но есть нюанс: вирус поразил систему, корабль абсолютно неуправляем и летит неизвестно куда.

* * *

Артур до сих пор оставался без сознания.

Судороги прекратились, перестала идти кровь из глаз и ушей, на губах больше не появлялась желтоватая пена, но сознание так и не вернулось. Мальчик лежал на расстегнутом спальнике, бледный, неподвижный, дышал тихо и очень ровно, и казалось, спал, но Анна знала, что так только казалось. И догадывалась, что Артуру не позволяет очнуться написанный Сандрой вирус. Вредоносная программа поразила инопланетную систему, спасла Райли, открыла двери внутрь корабля, но превратила младшего брата в овощ. И поэтому во взглядах, которые Анна изредка бросала на Конфетку, читалась неприкрытая и очень холодная ненависть.

А умная Сандра не подходила к Баррингтонам и попросила Баджи перенести рюкзаки, что вызвало неприязненное удивление Октавии. Заметив действия рыжей, Леди велела Августу передвинуть вещи и демонстративно устроилась рядом с Анной, показав, что не бросит подругу. ОК жалела, что дала слабину и показала Даррелу и Баджи видеозапись. И если насчет Августа девушка не беспокоилась, то рыжей она доверять перестала. Но понимала, что сделанного не вернешь и секрет, который следовало хранить одному, теперь станет известен Сандре. И оставалось лишь догадываться, как поведет себя Конфетка.

Пока же они с рыжей сидели в сторонке и о чем-то шептались. Октавия не отходила от Анны и мешала Пятому, который внимательно наблюдал за Баррингтон, выбирая время, чтобы поговорить. Пятый знал, что должен, обязательно должен обсудить их отношения, но хотел дождаться, когда Анна останется одна. А дождался Наоми, которая бесшумно подошла к Чарльзу сзади и негромко бросила:

– Мистер Фрейзер?

Пятый не вздрогнул, но повернулся довольно резко, а увидев молодую женщину, вопросительно поднял бровь.

– Через час капитан Линкольн собирает штаб на совещание, – произнесла Амар, глядя юноше в глаза. – И я настояла на том, чтобы вы, мистер Фрейзер, приняли в нем участие.

– На каком основании? – растерянно поинтересовался Чарльз.

– Как представитель пассажиров, – улыбнулась Наоми. – Судя по всему, мы пробудем на корабле еще некоторое время, вот я и предложила капитану ввести в штаб самого яркого лидера самой большой части нашей экспедиции… – Молодая женщина выдержала короткую, но весьма многозначительную паузу. – Если вы против, я могу обратиться к мистеру Хиллари.

И они оба посмотрели на здоровяка, который мрачно сидел на своем рюкзаке. После нокаута от Августа Арнольд растерял изрядную часть приятелей, большая часть которых перешла к Чарльзу, и компанию здоровяку составлял только верный Саймон.

– Не надо к нему обращаться, – усмехнулся Пятый. – Мне нравится ваше предложение, мисс Амар.

– Не сомневалась, что мы найдем общий язык. – Наоми легким движением поправила волосы. – Тогда давайте я введу вас в курс дела, мистер Фрейзер, и расскажу, как выстроено управление нашей экспедицией и что вам следует говорить, чтобы произвести правильное впечатление на капитана и мистера Райли.

– С удовольствием послушаю. – Чарльз бросил последний взгляд на Анну, повернулся и последовал за Амар.

Возвращающийся из уборной Даррел проводил парочку насмешливым взглядом, уселся рядом с Октавией и тихо спросил:

– Все так же?

Имея в виду состояние Артура.

Леди молча кивнула. За все прошедшее время мальчик ни разу не пошевелился. Его сестра – тоже. Август знал, как действует на людей беда, понимал, что переживает Анна, догадывался, что ОК уже сказала все нужные в таких случаях слова, и с грустной улыбкой произнес:

– Мы совсем забыли, что наступило Рождество, девчонки, а значит, пришла пора чудес. Сегодня нужно верить в невозможное, и оно обязательно сбудется. Сегодня нужно радоваться – и радость останется с нами. Сегодня Спаситель улыбается, так давайте и мы не будем плакать. – Даррел достал из кармана маленькую коробочку и подошел к изумленной Октавии: – С Рождеством, любимая.

– Но как… – прошептала Леди, глядя на два кольца обещания с выгравированными именами. Их именами. – Но как?

– Я был уверен, что они мне понадобятся, – спокойно ответил Август и повторил: – С Рождеством.

Вместо ответа Леди бросилась ему на шею.

– С Рождеством, Анна.

– С Рождеством, – едва слышно ответила девушка, не сводя глаз с брата. – С Рождеством нас всех.

– С Рождеством, – улыбнулся Вагнер, стоящий в сотне футов от ребят. Он взял у Диккенс баночку с машинным маслом и помог спуститься с контейнера. – С праздником.

– С Рождеством, Павел, – улыбнулась в ответ самбо и повернулась к надписи. – Ты согласен?

– Да, – твердо ответил кадет. – Абсолютно.

И вздохнул, глядя на только что завершенную Диккенс фразу:

«Простите нас!»

Content

Вадим Юрьевич Панов
Чужие игры. Столкновение