Лестова Ксения

Чайка Лидия

Погонялово "Маньяк"

ПРОЛОГ

— Вениамин, сделай потише! — повысив голос, «попросила» младшего. Для верности еще и кулаком о запертую дверь стукнула.

— Не мешай, Лиса, я страдаю, — послышался приглушенный ответ.

— Дурью? — предположила.

— Несчастная любовь у него, — шмыгнув носом, пробормотала сестра. Вытерев платком слезинки с щек, она подошла ко мне ближе и более деликатно постучала в дверь. — Веник, открывай. Я к тебе… страдать.

Послышались торопливые шаги. Затем младший соизволил вылезти из берлоги. Точнее, высунул свой нос в образовавшуюся щель. Прищурился, смотря на заплаканную Юльку. Сжалился и таки пустил ее на свою территорию. Я только сделала шаг вперед, как передо мной захлопнули дверь. Чуть по носу не попал… Веник!

— Прости, систер, но ты не страдаешь, — донеслось с той стороны. — Но если тебя киданет парень… Тогда велком!

— Для того, чтобы он меня бросил, — пробормотала, складывая руки на груди, — он сначала должен появиться.

— Ты никуда не опаздываешь, Лисенок? — поинтересовалась подошедшая ко мне мама. До этого она колдовала на кухне. На наши перепалки чаще всего не реагировала. Толку? Затишье будет коротким. Потом все начнется по новой.

— Ой, — спохватилась, смотря на наручные часы.

— Быстрее, Кристина, — поторопила меня ма.

Два раза повторять было не надо. Рыжим вихрем метнувшись к своей комнате, я влетела в спальню и в мгновение ока оказалась возле шкафа. Сейчас быстро переоденусь и побегу в институт. Сегодня у нас была лабораторная. И Павла Петровича не волновало, что вообще-то назначена она была на субботу. Когда все нормальные студенты отдыхают, наша группа снова должна что-то сдавать, пересдавать, где-то участвовать… И так уже третий год.

Из одежды выбор мой пал на узкие светло-голубые джинсы, белую майку, облегающий свитер и… моя слабость — носки с усами. У каждого свои слабости. Мне нравились такие вот носки. Рыжие волосы собрала в высокий хвост. Из косметики — только тушь для ресниц. Вот, пожалуй, и все.

В последний раз посмотрела на свое отражение в зеркале. И в целом осталась довольна. Пусть у меня не было таких выразительных, больших синих глаз, как у Веника, и длинных, по пояс черных волос — как у Юльки, ничего. Моя внешность меня вполне устраивала. Зато я рыжая. В отличие от младшего и старшенькой, которые являлись обладателями черных, как у отца, волос, мне досталась рыжая шевелюра — как у мамы. И зеленые глаза, как у прабабушки.

— Кристина! — снова позвала меня ма.

Перестав изучать себя в отражении зеркала, помчалась в прихожую. Чуть было не наступила на хвост Ерика. Наш общий любимчик недовольно хрюкнул и неуклюже попятился. Когда три года назад мама принесла домой черный похрюкивающий комочек, счастью нашему не было предела. Мопс! Мы с Юлькой о нем еще с младших классов мечтали. И тут случилось чудо — мама сжалилась. Отец ворчал. Папа вообще не любил живность. Но Ерик не мог никого оставить равнодушным. И в итоге, спустя пару обслюнявленных тапок и ночного собачьего храпа, отцовское сердце дрогнуло.

Схватив с вешалки сумку и ветровку, одновременно с этим попыталась сунуть ноги в кроссовки. Сразу не получилось. Пришлось покопошиться.

За всей этой возней наблюдали мама, Ерик и папа. Последний, видимо услышав шум в прихожей, решил выйти из кабинета и посмотреть, кто там такой шумный с утра пораньше.

— Всем пока! — выкрикнула, махнула рукой и… вылетела из квартиры, словно пробка из бутылки. Если опоздаю на автобус, следующий прибудет только минут через двадцать. У меня столько времени на ожидание уже не было. Поэтому пришлось поторопиться.

Выскочив из подъезда, на кого-то налетела. С такой силой стукнулась в твердую грудь, что, не устояв на ногах, упала на пол. Так и сидела, одна часть меня еще в подъезде, а вторая — уже на лице. А если не подтяну ноги, то рискую еще и дверью по нижним конечностям получить.

Слава богу, угроза стать хромой почти сразу растворилась. Тот, в кого я врезалась, падать не торопился. Нависал надо мной, придерживая одной рукой дверь, а вторую протягивая мне.

Солнце сегодня было особенно ярким. В связи с этим, рассмотреть как следует того, из-за кого я так неудачно приземлилась на пол, было сложновато. Но руку, протянутую мне, решила принять. Мы не гордые, если хотят помочь, почему нет? Тем более, я сама была отчасти виновата. Бегу сломя голову и ничего не замечаю.

Лишь когда поднялась на ноги и отошла от прохода, смогла, не щурясь, посмотреть на парня. Симпатичный… и наглый. Вот по серым наглющим глазищам вижу — слово «нет» ему не знакомо. В том смысле, что если такому парню девушка скажет «нет», то стоит подразумевать четкое «да, но дай поломаться пять секунд». Дорогая одежда, модная стрижка. Слава богу, что джинсы не закатаны и я не могу видеть волосатых мужских ног.

— На мне что-то написано? — хрипловато поинтересовался незнакомец.

Рассматривать я его тут же перестала. Кроме наглости в нем еще присутствует зародыш хамства.

— Нет, — покачав головой, сказала.

— Тогда стоит полагать, что я тебе настолько с ходу понравился, что ты не могла отвести от меня взгляд? — это он спросил, уже вовсю улыбаясь. Лукаво так и самоуверенно.

Что ж… ошиблась. Не зародыш там, а целый пуд.

— Снова нет, — спокойно проговорила, разводя руки в стороны. — Прости, что налетела. Спешу!

Выпалив последнее слово, я снова заторопилась к остановке. Лишь бы успеть!

Глава 1

— Как переехали? — удивленно спросила младшенького.

Не успела вернуться с учебы домой, как этот чернявый вихрь буквально налетел на меня с шокирующей новостью.

— Так еще с неделю назад, — проговорила Юлька. Сестра стояла и подпирала стену плечом. Откровенно зевала, терла руками покрасневшие от слез и недосыпа глаза. — Мамка мне сегодня рассказала. Сама ушам не поверила. Столько лет стена к стене жили.

— Ну да, — пробормотала, стягивая с себя куртку и вешая ее на крючок. — Видимо, им надоели наши вопли.

— Вроде не так уж и громко орем, — задумчиво высказал Веник, почесывая затылок. — Да и стены со звукоизоляцией.

— Не помогло, — фыркнула Юлька.

— Чего столпились? — из комнаты вышла мама. Вид у нее был грозным, поэтому разговор наш быстро стих.

Вениамин с Юлькой ушли к себе, а я продолжила раздеваться. Кто бы мог подумать, что Леонид Геннадьевич и Роза Константиновна в столь преклонном возрасте решатся съехать. Не спорю, семья у нас была шумная. Но они ведь нас с рождения знали. Должны были уже привыкнуть к вечному гаму.

— Ужинать будешь? — В отличие от брата с сестрой, мама возвращаться к себе не торопилась.

— Да, — откликнулась. Говорить было не очень удобно. С задранным свитером, который мешает не только видеть, но и дышать нормально.

— Сейчас погрею.

Победив в неравной борьбе со свитером, я пошла стягивать с себя все остальное. Помню, оставляла спортивный костюм на кровати…

Костюм пришлось отправить в стирку. Потому что Ерик, неугомонный мопс, возлежа на моей домашней одежде, вылизывался. Делал это самозабвенно. Как итог: мокрым был не только пес, но и мои вещи.

Хорошо еще, что этих спортивных костюмов у меня было четыре комплекта.

Переодевшись и убрав следы преступления, оставленные любимцем семьи, пошла на кухню. Там меня уже ждали тарелка наваристого супа, мягкий хлеб и второе. Мама, суетясь у посудомоечной машинки, что-то напевала себе под нос. Когда я вошла, прервалась, посмотрела на меня задумчиво.

— Дорогая, вынеси мусор.

— Хорошо, — грустно посмотрев на ждущий меня суп, произнесла. Минутой позже, минутой раньше… в обморок от голода упасть не успею.

Забрав из рук матери пакет, пошла относить его до мусоропровода. Дом у нас был относительно новый, и для того, чтобы выбросить мусор, на улицу можно было не выходить. Вообще странно, почему ма никак не наймет домработницу. Готовит, убирает, следит за порядком всегда сама. И при этом еще и работать успевает. Правда, для последнего ей можно не выходить из дома и не ехать на работу. Для того, чтобы написать новую главу в будущем бестселлере ей достаточно всего пары часов в день. Все остальное время она посвящает нам. Это отец пропадает на работе. Видим его только по выходным. И то чаще в кабинете.

Выйдя из квартиры, подошла к лестнице и стала подниматься.

Наверное, я о чем-то сильно задумалась, потому что не заметила живое препятствие перед собой. Возникло оно словно из ниоткуда. Врезавшись, взмахнула руками и, под тяжестью мусорного пакета, стала заваливаться назад. Сердце пропустило удар. Потом второй… Я вскрикнула, наконец осознавая, чем грозит мне падение с лестницы.

В последний момент меня ухватили за руку. Моя ноша выскользнула из руки и громко стуча, покатилась по лестнице обратно к квартире. Вторая рука уже знакомого мне парня оказалась на моей талии. Это действие его конечности окончательно привело в чувство. Перестав провожать взглядом злосчастный пакет, посмотрела прямо в лицо своему спасителю. Да, это точно был он. Русые, по моде стриженные волосы, серые глаза. И плечи широкие… Одного понять не могла. Мои-то руки на них что забыли? Отдернув непослушные конечности, попыталась высвободиться. Но куда уж там! Если продолжу в том же духе, рискую последовать за мусором. И что-то мне подсказывало, что мое падение будет… болезненным.

— Ты прямо идешь ко мне в руки, — довольно ухмыляясь, произнес парень. Голос у него был все такой же хрипловатый. Курит часто, наверное.

— Это случайность, — парировала я. — Было бы неплохо, если бы ты убрал свои руки.

— Да?

— Да.

— Тогда ты можешь упасть.

— Я успею ухватиться за перила.

— Сомневаюсь, — меня внаглую игнорировали. — Судя по тому, что у тебя явные проблемы с координацией движений, ты рискуешь, в ближайшее время, свернуть себе шею.

— Сомневаюсь, что причина в этом, — продолжала пикировку я. — Скорее это связано с тем, что ты за прошедший день два раза становишься причиной моего падения.

— Люблю, когда девушки падают к моим ногам.

— В этом случае сейчас ты должен был дать мне упасть.

— Язва, — хмыкнул незнакомец, таки убирая свои руки с моей талии. Первая, что до этого придерживала за руку, как-то незаметно для меня, тоже переместилась на талию.

— С-с-спасибо, — шипя, поблагодарила молодого человека.

— Обращайся в любое время, — лукаво улыбаясь, сказал парень. — Всегда рад помочь. Причем в любое время. Можешь даже ночью разбудить. Ночью я особенно активен.

— О да, — я поморщилась. — Не сомневалась в этом.

Повернувшись к своему собеседнику спиной, пошла вниз, к одиноко валяющемуся на полу пакету. Чудом он не порвался. Иначе пришлось бы собирать мусор по всему этажу. И не факт, что только по нашему. А так, просто развязался, и из него вывалилась только банановая кожура.

— Там, — когда, казалось, что все убрано, проговорил парень, указывая рукой куда-то мне за спину. — Еще осталось.

Повернувшись, заметила фантик от шоколадной конфеты, который валялся на коврике, возле двери, где раньше жили соседи. Кто сейчас туда заселился, пока не знала. Судьба меня с новыми жильцами не сталкивала. Хотя, я слышала иногда какие-то звуки, доносящиеся из-за стены. Из моей спальни слышно было лучше всего.

Наклонившись, подняла фантик. Выпрямиться еще не успела, как услышала тихий свист. Протяжный такой. Я встала словно по команде «смирно». Обернулась, поворачиваясь на пятках (и как не упала в тапочках-то) и… ничего не увидела. В смысле, стоящий напротив парень застыл с ничего не выражающим лицом. Смотрел на потолок, руки за спину завел.

— Ты кто вообще такой? — спросила, одновременно с этим пихая злосчастный фантик в мусорный пакет. Я донесу его сегодня до мусоропровода или нет?

— Сосед, — последовал короткий ответ. — А зовут меня… — тут он словно задумался, называть настоящее имя или лучше не стоит. Будто это имеет какое-то значение. — Никита.

— Сосед? — вот это сказанное им слово волновало меня больше всего.

— Да, — подтвердил молодой человек, подходя к двери, у которой я и поднимала фантик. Открыл дверь, шагнул в прихожую.

Я стояла, хмурилась и размышляла над тем, а что мне будет, если я запущу увесистый пакет с отходами ему в голову? Не то чтобы я была очень кровожадной, но жизнь в многодетной семье меня кое-чему научила. А именно — не позволять над собой издеваться. Если кто-то решил подколоть меня, то пусть ждет в ответ такую же подколку.

— Кстати, — Никита обернулся, наклонился вперед, наполовину высовываясь из квартиры. Одной рукой он держался за дверной косяк, второй — за ручку двери, — отличная задница. Качаешь?

Только открыла рот, чтобы сказать что-нибудь столь же колкое, но этот… этот короче, захлопнул перед моим носом дверь. Просто замечательно. Наш новый сосед грубиян, хам и самоуверенный индюк. Надеюсь, родители у него более благоразумные? В случае же, если он живет здесь один, у нас могут возникнуть проблемы. Потому что такие, как Никита, тихо жить не могут. Знала бы, что старые соседи съедут, в детстве бы вела себя потише. Да и вообще… Думаю Веник с Юлькой бы меня в этом поддержали. Как бы нам не пришлось в дальнейшем переезжать…

— Лиса! — дверь нашей квартиры распахнулась и теперь из знакомой до боли прихожей высунулась уже другая голова. Чернявая такая и лохматая. — Тебя там часом не украли? Или ты, угодив в мусоропровод, нашла переход Нарнию?

— Исчезни, Веник, — шикнула на младшего и, переставая изображать статую самой себе, снова ступила на лестницу. Надеюсь, на этот раз я ни в кого не врежусь? Третье падение за сегодняшний день я навряд ли переживу.

Как только дверь за братом захлопнулась, открылась другая, соседняя. И я снова увидела русоволосую макушку. Не менее растрепанную сейчас, чем у братца.

— Лиса? — переспросил парень. — Слушай, Лиса, если таки найдешь проход в Нарнию, дай знать. Отправимся туда вместе. На романтическое свидание. Но не беспокойся, я подожду, пока ты первая в мусоропровод залезешь.

— Слушай, сосед, — поставив пакет рядом с собой на ступеньку, прошипела я. Уперла руки в бока и грозно так на этого птаха, точнее индюка, посмотрела. — Что тебе от меня надо? Я тебя даже не знаю. Давай делать вид, что мы не знакомы, хорошо? И забудем о том, что я сегодня случайно…

— Покорила меня в самое сердце, — перебил меня Никита и, подмигнув мне, снова скрылся за дверью своей квартиры.

Пакет, жалобно зашуршав, завалился и опять покатился по лестнице. На этот раз издевательства он не выдержал и порвался.

Плотно сжав зубы, быстро оценила масштаб катастрофы и, мученически вздохнув, пошла за новым пакетом, совком и шваброй. Определенно, если бы не этот птах, который индюк, я бы уже давно сидела за столом и ела горячий вкусный суп. Но теперь придется потратить время еще и на уборку. А потом ставить тарелку, с остывшим ужином, в микроволновку.

— Кристина, что такое? Где тебя носит? — поинтересовалась мама, когда я вошла в квартиру и направилась в ванную комнату.

— Пакет порвался, — и не соврала же. — Убрать надо. Я быстро…

— Ну, давай, — настороженно пробормотала ма. — Не задерживайся. Суп остынет, придется греть. А если делать это часто, то он становится не вкусным.

Буркнув что-то нечленораздельное, взяла в одну руку швабру, во вторую — совок, и пошла за новым мусорным пакетом.

И вот я снова на лестничной клетке. Смотрю на разбросанные повсюду отходы и мысленно вспоминаю все известные мне ругательства. Это же надо было так попасть! Два раза за короткий, казалось бы, день, столкнуться с нашим новым соседом. Причем, не сказала бы, что разговор у нас был культурным и содержательным. Парню точно доставляло удовольствие выводить меня из себя. Поэтому, в дальнейшем следует оградиться от его общества. В идеале, вообще не сталкиваться. Возможно ли это, учитывая тот факт, что он живет теперь за стеной? Посмотрим… Возможно, он и сам очень быстро потеряет ко мне интерес. Да и что это за интерес такой, когда нравится над человеком подшучивать? Или я чего-то о парнях не знаю? Наличие отца и старшего брата еще не делает меня специалистом в мужской психологии. Их поступки иногда настолько непонятны, что, как говорит ма, без полтора литра валерьянки не разберешься.

Этаж убирала в кратчайшие сроки. Почему-то все казалось, что задержись я возле дверей квартиры Никиты, он не поленится, высунет свой нос и скажет еще какую-нибудь гадость. И только после того, как в подъезде послышался шум голосов, а к нам на второй этаж поднялась компания из пятерых парней, я подумала, что Ник — это еще не плохой вариант. Ну, подумаешь, грубоват. Кто из нас идеален? Эта компания явно была настроена по отношению ко мне не очень доброжелательно. Еще бы, стою возле соседской двери, обнимаю двумя руками швабру. Неподалеку лежит совок, который я не успела поднять с пола. Что обо мне можно было подумать?

— Отойди, — не очень дружелюбно проговорил один из парней, морщась.

— Да она небось глухая, — хохотнул другой. — Таким обычно сложно на нормальную работу устроится. Смотри сюда, — сказав это, он щелкнул перед моим носом пальцами. — Читай по губам, — теперь он указывал себе, собственно, на губы. — Отодвинься, мешаешь.

Произнес он это протяжно, словно у него были проблемы с речью. И, между прочим, если бы они на самом деле были, я бы смеяться не стала.

— Чего-то она до сих пор не поняла, — подал голос третий молодой человек. Темноволосый, кареглазый. Разрез глаз, кстати, был слегка раскосый. — Давай я попробую.

Я просто растерялась, вот и стояла, словно к полу ногами приросла. Но звук отпираемой двери, привел меня в чувство. И я вовремя успела отскочить в сторону. И налететь на того самого косоглаз… точнее, раскосого. Тот не растерялся, приобнял меня за талию, притягивая к своей груди.

И вот стоим мы такие. Я в обнимку со шваброй. Раскосый в обнимку… со мной. И Никита из квартиры выходит. Смотрит недовольно серыми глазищами, руки на груди складывает.

— Не понял, — заговорил сосед, продолжая сверлить нас взглядом. — Это моя Лиса, Ли. Найди себе другую.

— Да я это… — парень тут же перестал меня удерживать. Еще и подальше от себя отодвинул. Я не возражала, сама поспешила отойти. — Рефлекс.

— Вот пусть он на ком-то другом работает, — отходя с прохода, проворчал Никита. — А вот эту вот рыжую трогать не советую.

— Гоголь, ты чего? — спросила тот, что еще недавно морщился. — Это же уборщица.

— С-с-соседка, — прошипел с-с-сосед, указывая друзьям рукой в недра своей квартиры. — Быстро скрылись. Там поговорим.

Такое поведение парня озадачило не только его друзей, но и меня. Начнем с того, что мы с ним почти не знакомы. Я знаю о нем только то, что его зовут Никита, он мой сосед, и прозвище у него странное. Ну надо же… Гоголь. Или это фамилия? Впрочем, какое мне до этого дело? Самое главное, что так же мне известно, что он заносчивый, самоуверенный индюк. Птаха, от которой нужно держаться подальше. Вот и сейчас, как только парни скрылись в квартире, я ловко подобрала с пола совок и заторопилась к своей квартире.

— Прости, Лисичка, — полетело мне вслед. — Сегодня я не смогу скрасить твой вечер. Но завтра, знай, я абсолютно свободен!

— Зато я, нет! — выпалила, хватаясь за ручку двери. Юркнула к себе, заперлась на все замки, чертыхнулась…

— Кристина, в чем дело? — само собой, от мамы наша перепалка секретом уже не являлась. Глухотой она у меня никогда не страдала. А глазок на двери был большой, и площадка просматривалась хорошо.

— Ну… — замялась я, не зная, что ответить.

— Ну?

— Это все случайность, — пробормотала, почему-то пряча швабру с совком за спину. — Ты же знаешь, что закон подлости по отношению ко мне действует с такой частотой, что другой бы на моем месте уже седыми волосами обзавелся.

— Случайность? — переспросила ма. — А чего это ты с каким-то там корейцем обжималась?

То есть из всего безобразия, что происходило на лестничной площадке, она заметила только это? Что ж… возможно получится отделаться малой кровью.

— Почему сразу кореец? — спросила, бочком, по стеночке, продвигаясь в сторону ванной комнаты. Лишь бы эту самую стену не очень чистым после подъезда совком не испачкать. Матушка такого издевательства над дорогущими обоями не потерпит. А кричать, если что, она умела похлеще чем солист группы LP. Да и хрипела потом ничуть не хуже. Зачем, спрашивается, так связки напрягать?

— А кто? — в голосе мамы прорезался интерес.

— Китаец? — предположила. — Японец? А может вообще монгол…

— Лиса! — возмущенно воскликнула ма, грозя мне кулаком. — Нечего мне зубы заговаривать. Кореец или нет, это его родителям виднее. Я тебя о чем спрашивала?

— О чем? — спросила, скрываясь в ванной. Родительница, понятное дело, вошла туда следом.

Помыть совок, почистить швабру… Вымыть руки, переодеться. Что еще надо сделать? Ах, да… поужинать сегодня тоже не помешало бы. Живот уже крутило от голода.

— Не дури, — продолжала ворчать мама. — Так что это было за представление? Что этим… от тебя понадобилось? И когда успела с соседом познакомиться?

В коридоре послышались торопливые шаги. Затем в ванной комнате стало немного тесновато. В смысле, Веник, привлеченный шумом, решил прийти и проверить, в чем тут дело.

— Что за шум и без меня? — поинтересовался брат, вставая в проходе. То есть, отрезая мне единственный путь отступления. Предатель.

— Никакого шума, — затараторила я, прикидывая в уме, с какой силой нужно врезаться в младшенького, чтобы пробить себе выход?

— Веник, ты еще не сел за уроки?! — тут же переключались на брата мама. — У тебя выпускной класс. Ты чем вообще думаешь? Скрылся у себя. И пока не сделаешь все, что задали, оттуда лучше не выходи.

— Даже в туалет? — Веник печально посмотрел на стену, за которой и находился этот самый туалет.

— Да! — отрезала ма, переходя на хрип. Еще немного, и кричать начнет.

— Ну… я пойду тогда, — пробормотал вмиг погрустневший брат, выходя из ванной комнаты.

— А ты, — это родительница уже обращалась ко мне, — марш ужинать.

Упрямиться не собиралась. Есть хотелось зверски. А уж если ма сама зовет…

Ужинала я в гордом одиночестве. Мелкий, вопреки строгим словам матери, снова заперся у себя и громко слушал музыку. Юлька ушла к подруге, коротать время за обмусоливанием темы «Все мужики — козлы и это не лечится даже ампутацией рогов». И, скорее всего, сегодня дома уже не появится. Пусть район и был благоустроенный и тихий, никто не гарантировал, что сюда не забредет какой-нибудь опасный тип.

Поев, помыла за собой посуду и пошла в спальню. Завтра, слава богу, занятий не планировалось и можно было лечь сегодня позже. Да и Вениамин, чтоб ему там икалось, все не спешил делать музыку потише. Мама, я слышала, несколько раз подходила к его комнате, но была тактично послана младшим отпрыском… спать. Посылал нас Веник всегда тактично. Вроде и не оскорбил, но попробуй возрази. Вот и сейчас, страдая от несчастной любви, он нашел утешение в тяжелой музыке. Все усложнялось тем, что девчонка, что так жестоко обошла с моим братцем, была его одноклассница. И что еще паршивее — она начала встречаться с другим парнем из класса. Вот Веник и бесился, мечтая начистить морду сопернику. А как по мне, нужно было оттаскать за волосы девчонку. Специально же провоцировала. Скорее всего, ей просто было нужно, чтобы кто-нибудь почесал из-за нее кулаки. Тогда можно бы было рассказать «подружкам», как из-за нее парни в классе дрались. Насмотрятся всякой ерунды по телевизору, начитаются «умных» книг, а потом… Надеются, что в жизни все произойдет точно так же.

Зайдя к себе, чуть было не споткнулась о разлегшегося рядом с порогом Ерика. Он тихо посапывал, никак не реагируя на шум вокруг. Еще бы… у нас этот самый шум почти круглосуточно. За три года пес уже, наверное, привык к такому. Еще немного, и сам станет источником шума. А именно: громкого собачьего храпа. Который почти не отличается от мужского.

Спать не собиралась. Впрочем, и в Интернет лезть — тоже. Возьму книгу, лягу на кровать и убью пару часов за чтением.

Честно… я пыталась сконцентрироваться на то, что напечатано на газетных страницах. Очень старалась. Но даже перечитывая по два-три раза один и тот же абзац, я понимала, что это полный… абзац. И причиной тому был не огромный «талант» автора, а все тот же шум. Доносящийся из-за стены, за которой находилась квартира, где проживал наш новый сосед. Не знаю, что у нас за звукоизоляция… Хотя, нет, знаю, мы ее так и не установили. Это у Никиты, скорее всего, она была. Если бывшие соседи, наученные горьким опытом, не забрали ее с собой.

Стучать в стену, стараясь тем самым намекнуть этому птаху, чтобы вел себя потише, было бесполезно. Мучить трубы или батарею, так же не стоило. Идти и разбираться? Смерти подобно. Кроме него одного там еще пять парней. И неизвестно, в каком они состоянии. Прошел примерно час с того момента, как я зашла в квартиру и таки добралась до несчастного, еле теплого супа. Не могли же они напиться до такого состояния, чтобы… навредить мне? Или им, для того чтобы кому-то навредить, не нужны крепкие напитки?

Был еще вариант вызвать полицию. Но Никите не составит большого труда понять, кто вызвал по его душу мужчин в форме. Он и так-то странно на меня косится. Он вообще был странным. Я сама решила, что от него нужно держаться подальше. Значит, не стоит во все это лезть. Проще купить беруши и спать спокойно. Лишь бы они не мешали мне нормально на учебу вставать. Это родителям повезло, у них спальня располагалась с противоположной стороны и шум, доносящийся из другой квартиры им если и было слышно, то не так хорошо. Да и… все-таки получается, что звукоизоляцию соседи забрали. Потому что не может же быть так, чтобы Никита ничего не слышал, а я тут от их завываний читать не могла?

— Аф! — подал голос Ерик, на своих кривых подходя к моей кровати, на которой я продолжала лежать и гипнотизировать книгу.

— Запрыгивай, — пробормотала, похлопав ладонью по покрывалу. — Будем страдать вместе. И да, если сегодня ночью ты удумаешь храпеть, делай это погромче, чтобы там, — указала рукой на злополучную стену, — все слышали.

Кажется, меня поняли. Посмотрели сочувственно, потом облизали языком морду и запрыгнули ко мне на кровать. Со второй попытки. Все-таки мопс у нас был упитанный, тяжелый. Его так и тянуло к полу.

Сама не знаю, каким чудом смогла заснуть. Наверное, смирилась с тем, что там, у себя в комнате, Веник продолжает страдать под тяжелый рок, а тут, рядом, Гоголь со своими приятелями, все никак не разойдутся по койкам и таки дадут поспать одной неудачливой девчонке. Хотя… последнее было уже не нужно.

Глава 2

Воскресение прошло более-менее спокойно. Я наконец-то смогла немного почитать, позаниматься и нормально поесть. А то накануне мне постоянно что-то мешало. Точнее, кто-то.

— Лиска, будь другом, погуляй с Ериком! — послышался за дверью моей комнаты вопль Веника.

Я только-только села за дополнительные задания (второй раз за этот день), как меня вновь куда-то дергают. В смысле, не куда-то, а на прогулку с любимцем семьи.

— Сегодня твоя очередь! — парировала я, открывая учебник на нужной странице. Ничего не слышу, ни на что не реагирую. Даже на скользящие по гладкому дереву коготки мопса. И скулеж его тоже не слышу. Почти…

— Я страдаю, систер, разве это не повод стать затворником? — продолжал ныть брат.

Открыв дверь, он встал на пороге и, облокотившись о косяк, самозабвенно продолжил втирать мне о своих страданиях:

— Посмотри на меня, — младший коснулся ладонью груди у самого сердца, — бледен, изможден, почти мертв.

— М-да, — пробормотала, полностью поворачиваясь на стуле лицом к брату. До этого я лишь косила в его сторону. — И актер из тебя не очень, знаешь об этом?

— Ну, систер, — нытья в голосе Веньки стало еще больше. — На самом деле паршиво. Ничего не хочу.

Внимательнее посмотрела на Вениамина, отмечая про себя, что если он и дальше продолжит страдать и изводить свою нервную систему тяжелой музыкой, то скоро ему прямая дорога на кладбище. В том смысле, что из рокера, он вполне может стать готом. Этого наша матушка точно не вынесет.

— С одним условием, — тыкнув в сторону брата пальцем, проговорила я, — сегодня ты свой кошмар слушаешь в наушниках.

— Ладно, — быстро согласился тот. Слишком быстро. Поэтому я добавила:

— На минимальной громкости.

— Но систе-е-ер, — опять заканючил братишка. — А если Юлька придет? И ей тоже захочется пострадать под «KORN»?

— Один наушник торжественно всунешь ей в ухо.

— Ты меня без ножа режешь, — кажется, ныть входит у моего братца в привычку.

— Так что? — никак не отреагировала на его страдания. Привыкла уже за две недели. — Договорились? Или сам пойдешь?

Брат посмотрел мне за спину, на окно, в котором была хорошо видна темная тяжелая туча. Скоро начнется дождь. Если продолжим препираться, я точно под него попаду (если соизволю войти в положение младшенького). И Ерик, крутящийся сейчас у моих ног — тоже.

— На раздумья у тебя три секунды, — приготовившись загибать пальцы, сказала я, строго посматривая на Веника. — Обратный отсчет пошел. Один…

— Договорились, — выдавил из себя согласие с моими условиями Вениамин.

— Аф! — радостно вторил ему Ерик.

— Тогда на выход, — махнула рукой, давая тем самым понять, что разговор считаю оконченным. — Мне переодеться нужно.

Мопс уходить ни в какую не хотел. Пришлось смириться с его присутствием. Впрочем, пес не стал наблюдать за моими переодеваниями. Плюхнувшись на ковер, он положил морду на передние лапы и замер, кажется, приготовившись ко сну.

Натянув на себя очередной спортивный костюм (А в чем еще с собакой гулять? Не при полном же параде?), снова убрала волосы в высокий хвост и пошла на выход из комнаты. Позвала с собой Ерика. Тот никак не отреагировал. Лишь громко хрюкнул. Ладно… не в первой…

Вернувшись к себе, наклонилась над якобы спящим псом и подняла того на руки, держа Ерика как лялечку. Увесистую такую, упитанную.

С надеванием на собаку ошейника тоже возникли проблемы. Мопс у нас жутко не любил, когда его в чем-то стесняют. Или что-то цепляют. Поэтому он брыкался, пытался укусить, рычать. Но я уже была научена горьким опытом и, немного повоевав с Ериком, таки нацепила на него злосчастный ошейник с поводком. На улице, если поблизости не будет других собак, можно будет дать ему немного побегать без последнего. Но если эта бочка на коротких лапках заметит конкурента на своей территории, быть беде. Особенно Ершик (и так его тоже иногда называли) любил брехаться с собаками покрупнее. В такие моменты он напоминал ту самую Моську, что пристала к слону.

Из квартиры я буквально вылетала. Так сильно Ерик потянул за поводок. Еле удержала равновесие. Если этому прохиндею было надо, он мог мчаться на такой скорости и с такой силой тянуть за собой, что удержать поводок в руках было задачей не из легких.

— Эй, полегче! — воскликнула, притормаживая возле закрытой двери, за которой уже начиналась улица. — Успокойся, Шумахер.

— Аф, — довольно виляя хвостом и попой одновременно, произнес сабакен.

Открыв дверь, я только и успела, что покрепче перехватить ручку поводка, как мопс, довольно хрюкнув, снова стартанул. Чего это его с такой силой потянуло на улицу? Дома лежал, как бревнышко и единственное, по чему можно было определить, что он еще жив — это хрюканье. А тут словно с цепи, на которой всю жизнь сидел, сорвался. И…

И чтоб его… влетел в распахнутые объятия Никиты, который стоял у лестницы, ведущей в подъезд и до нашего появления разговаривал о чем-то с какой-то расфуфыренной девицей.

— О, какой… — проговорила Гоголь, наклоняясь и гладя собаку по спине, потом стал почесывать за ушами. — Боюсь спросить, чем таким от меня пахнет, что ты буквально душу продать готов, лишь бы я тебя погладил.

Нафталином, наверное.

— Никит, ну чего ты с ним возишься, — слегка капризно пролепетала девчонка.

Сразу стало ясно, что собак она не любит. Кошатница что ли? Или вообще к животине плохо относится? Или ей просто не нравится, что все внимание парня сейчас приковано к моему псу? Не удивлюсь, если она еще и ревновать начнет.

— Погоди, Кать, — отмахнулся от слов девушки сосед. — Я о таком бочонке с детства мечтал.

То есть до сих пор?

Черт, и почему, видя этого птаха мне нестерпимо хочется язвить? Слава богу, что вполне могу обойтись и мысленным ворчанием. Никто кроме меня это безобразие не услышит. Я, по сути, его тоже не слышу. Просто мыслю…

— Ерик, пошли, — слегка дернув за поводок, подала голос я.

Тут Гоголь поднял взгляд с пса на меня, и улыбка на его губах стала еще шире. Вот ведь… паразит. Симпатичный. Особенно когда смотрит исподлобья, челка в один глаз лезет и зубы скалит. Почему, ну почему мне это нравится? Говорила же сама себе, что стоит держаться от этого ловеласа (не стоило в этом сомневаться) как можно дальше. А Ершик, предатель, сам меня к нему привел. Нужно было встать в позу и ни в какую не поддаваться уговорам Веника.

— Привет, Лисичка, — все так же хрипловато произнес Никита.

— Привет, — усиленно делая вид, что меня вся эта ситуация ни капельки не волнует, пробормотала. — Ершик, чтоб тебя, пошли, попа толстая.

Тут уж Гоголь в отрытую засмеялся. Снова посмотрел на собаку, потрепал по голове. Ерик, предатель коротколапый, облизал его руку и довольно затявкал.

Мне на нос упала первая дождевая капля. Ну вот… погуляла с мопсом. Нарвалась на Гоголя.

— Никит, дождь начинается, — вторя моим мыслям, подала голос девчонка. Надула губки, захлопала глазками. Ну что, будет у тебя сегодня «хлопай ресницами и взлетай» или нет? Или ты, словно мокрая курица, сейчас пошагаешь босиком в сторону своего курятника?

Черт… нельзя быть такой злой. Даже в мыслях нельзя. А я сама не понимая почему, так и хочу сказать этой девчонке какую-нибудь гадость. Еще лучше — послать. Не похоже на меня.

— Мы же все уже обсудили, Кать. Больше говорить не о чем.

— Но, Никит…

— Что? — парень нахмурился, повернул голову в сторону топчущейся поблизости девицы и продолжил: — Не хочешь же ты, чтобы мы продолжили обсуждать наши гребанные, закончившиеся отношения при ней, — кивок на меня. А я что? Ничего… Только сердце радостно в груди забилось. Дурное, глупое сердце. Нет уж… хватит.

Еще раз дернув на себя поводок, шикнула на разбушевавшегося мопса, который ни в какую не хотел отлипать от Никиты, и еле-еле, по чуть-чуть, стала отваживать своего питомца от Гоголя. Вы посмотрите, купил Ерика с потрохами, приложив минимум усилий. Просто погладил.

Пока я боролась с вредным собакеном, Катенька, хватая ртом воздух, быстрым шагом пошла прочь от подъезда. Никита же не стал мяться на месте, а пошел почему-то за мной. Пристроился сбоку, сунул руки в карманы черной куртки, поежился.

— Погода мерзость, да? — заговорил он. — Пес у тебя конечно… Вовремя появился.

— В смысле? — не поняла я. Таки посмотрела на парня, на которого до этого старалась просто осторожно коситься.

— Я с час пытался закруглить с Катькой разговор. Но у нее, кажись, проблемы со слухом. А тут твой бочонок из подъезда вылетает. Я на него и переключился.

— Не проще было доходчиво объяснить ей, что ты не хочешь ее видеть? — Посмотрела себе за спину. Девчонка еще не скрылась за углом дома.

— Полгода объясняю, — Никита поморщился. — Впрочем, какое это сейчас имеет значение. Ведь у меня есть ты.

Сказав это, он самым наглым образом приобнял меня за плечи, притягивая к своему теплому боку.

— Не наглей, — попыталась высвободиться, но куда уж там. — Я тебя совсем не знаю. И не давала повода так себя со мной вести.

— Ты два раза падала к моим ногам, крошка, — хохотнул Гоголь. — Мне кажется, это повод подумать, что ты ко мне неравнодушна.

— Нет, просто это карма, — теперь уже морщилась я. — Прости, но ты не в моем вкусе, — наглая ложь. Но ведь соседу не надо об этом знать, верно? У меня и так проблем выше крыши. Куда мне вся эта романтическая ерунда. Тем более, сразу было видно, что Ник не готов к серьезным отношениям. Ему бы очередную девчонку попортить и почти сразу забыть ее имя. Быть в числе таких вот Кать, которые по полгода не могут отпустить того, кто ими попользовался, я не хотела.

— Нет, — покачал головой Никита. — Не могу простить. Для того, чтобы простил, тебе надо меня поцеловать.

— Что? — ушам своим не поверила.

Посмотрела на парня снизу вверх удивленно. Не ослышалась?

— Аф! — тяфкнул Ерик.

И именно в этот момент меня поцеловали. Самым наглым образом коснулись губами губ, притягивая к себе еще ближе. Я растерялась настолько, что не сразу сообразила, что поцелуй далек от легкого касания.

Дождь пошел еще сильнее, ударяя каплями по лицу. Но Никиту это, казалось, совсем не смущало. Как и меня, продолжающую стоять и не верить во все происходящее. Голова немного закружилась. Рука сама коснулась мужского плеча. Вторая же крепче сжала поводок. Это, наверное, нервное.

— Ядрен батон, — послышался поблизости до боли знакомый голос. — Лиса!

Дернулась, прерывая поцелуй. Да и Ник не стал больше удерживать. Точнее, чуть ослабил хватку, позволяя мне нормально вздохнуть. Руку же с моих плеч не убрал. Зато вторую наглую конечность из моих волос достал. Прическа, судя по всему, сейчас больше напоминает воронье гнездо.

Неподалеку от нас, на дороге, замерла Юлька. Смотрела она то на меня, то на соседа такими глазами, что с губ невольно слетел нервный смешок. Того и гляди глаза выкатятся. Еще бы… меня с парнем никогда не видели. В том смысле, что я ни с кем не встречалась. Общалась, да, но как друзья, ничего больше.

— Я, конечно, извиняюсь, но чего это вы? — прокашлявшись, заговорила сестра. — И да… — тут она посмотрела на наш дом, прищурилась. — Не гарантирую, что мамуля с папулей не видели ваших жарких объятий.

— Черт, — выругалась я.

— Замечательно, — продолжая довольно улыбаться, сказал Гоголь. Еще немного, и у него будет точно такой же нос, как у великого русского писателя-мистика. В смысле, оттяну так, что мало не покажется. Хотя, как по мне, не такой уж у Николая Васильевича был длинный нос, чтобы о нем говорили. Примечательный, да. Но… очень даже, как по мне.

— Пусти, тебе говорят, — прошептала тихо, чтобы Юлька не слышала.

— Мне так теплее, — меня снова притянули к себе ближе. — Мерзлявый, жуть. А ты теплая. Переедешь ко мне?

— Чего? — Да я сегодня прямо словоохотливая.

— Черт, я давлюсь воздухом, — поперхнувшись этим самым воздухом, проговорила старшая. — Парень, отпусти Крис. У нее еще мопс на привязи. Давно, кстати, гулять вышла?

— Только что, — и с чего у меня щеки начинает печь? Прям жарко, ужас. И ветровка мешает. Или это меня так сильно к себе прижимают, что лишний раз пошевелиться возможности нет?

— Расставаться с ней смерти подобно, — продолжал паясничать Никита.

— Ничего, — махнула рукой Юля. — Думаю, ты, как Кощей Бессмертный, смерти не боишься.

Незаметно пихнула парня локтем в бок. Гоголь что-то шикнул мне на ухо. А я, не разобрав, решила повторить. Отпустит он меня или как?!

Пихнула уже в открытую. Как итог, меня поцеловали в ухо и таки отпустили. Думаю, не стоит объяснять, с чего вдруг мои щеки не просто пекло… Они пылали. Тут уж мое смущение для сестры секретом не стало. Довольно улыбнувшись, она помахала соседу рукой, пожелала ему удачного дня и, взяв меня под локоток, повела в сторону небольшой аллеи, где мы обычно выгуливали Ерика. Пес, кстати, страдал. Поскуливал, посматривая в сторону парня, который словно нехотя поднимался по ступеням подъезда. Каюсь, сама посматривала. Поэтому и знала, с какой скоростью он продвигался в сторону дома.

— И что это за красавчик? — убедившись, что поблизости нет любопытных глаз и наглых ушей, спросила у меня Юля. — Учти, будешь увиливать, на ногу наступлю.

Фыркнув, с опаской покосилась на сестру. Она могла… В связи с этим скрывать от нее ничего не стала. Рассказала и про вчерашние злоключения, и про сегодняшнюю случайную встречу. Так же дала понять, что сама не в восторге от такого поведения соседа. Я его не понимала. И опасалась, чего утаивать. Черт его знает, что у этого парня в голове? Насколько там злостные тараканы.

— Зря ты так, — не оправдала моих ожиданий Юля. Я ожидала услышать от нее какой-нибудь дельный совет. Например, как отвадить от себя парня за три секунды. — Он показался мне довольно милым. И на тебя голодным взглядом смотрел.

— Голодным, как же. Возможно, у него просто давно не было девушки.

— И что такого? Вот у моего, как оказалось, их вообще, включая меня, три было.

Она сама коснулась болезненной темы. И сама же расстроилась из-за того, что вспомнила о своем бывшем парне. Взгляд тут же потух, плечи поникли. Как бы она не бодрилась и не надевала маску невозмутимости, я видела, что ей еще не скоро станет легче. Как-никак этот… не буду говорить кто, два года на ее голове рога отращивал.

— Аф! — из грустных мыслей нас вывел радостно затявкавший Ершик.

Сколько энергии может быть в столь маленьком и коротколапом создании? Мне бы столько — я бы, наверное, вообще время на сон не тратила. Хотя, Ерик любил поспать. Особенно после сытного завтрака, второго завтрака, обеда, второго обеда и так далее.

Собакена что-то заинтересовало в ближайших кустах. Мы с сестрой остановились, выжидая, когда мопс начнет перебирать лапками дальше.

— В общем… — Юля мотнула головой, словно пыталась прогнать из воспоминаний надоедливый образ. — Присмотрись к нему. Может все это напускное? Впрочем, не мне тебе советы раздавать, как оказалось.

— Не вспоминай, — сразу стало ясно, что не так-то просто выбросить из головы того, кого, несмотря на все, продолжаешь любить. А она любила. Иначе бы не продолжала мучиться. Если бы ее эмоции были связаны только с привычкой видеть этого человека рядом с собой, она бы себя не вела подобным образом.

— Стараюсь, — теперь улыбка сестры была не озорной, а грустной. — Ерик! — тут же переключилась на пса сестра. — Твою ж да за ногу! Куда ты полез?! Что это?! Ерик!

Я посмотрела на довольного, измазанного в грязи и еще черт знает в чем мопса и не смогла сдержаться. Рассмеялась в голос. Ершик и так был черным. А уж когда перепачкался, стал похож на мопса-десантника. Ну или партизана. В том смысле, что теперь его аппетитное тельце было покрыто пятнами, отдаленно напоминающими камуфляж.

— И вот как с ним гулять? — начала ворчать Юлька. — Поросенок, а не собака.

— Мы только вышли, — напомнила сестре.

Спорить со мной никто не стал. И наша троица пошла дальше по дороге. Ерик, почуяв, что ругать сейчас его никто не собирается, не стал сдерживать себя в дальнейшем. Носился, катался по земле, мокрой от дождя, довольно лаял. Ему хорошо, навряд ли у него после таких прогулок начнется простуда. А вот у нас с Юлей, скорее всего. К концу прогулки я уже периодически чихала. Да и состояние было не очень. Хотелось горячего чая и спать. Причем именно в такой последовательности.

Но, увы, дома никто не собирался оставлять меня в покое. Веник, дующийся из-за того, что я стребовала с него день тишины, решил пойти другим путем и болтал с другом по громкоговорителю. Друг у него, стоит отметить, был таким же громогласным, как и наш младшенький. Вот вроде выпускной класс, а поведение, как у первоклашки. Хотя, чего это я говорю? Сама ничем не лучше. Когда вижу Никиту, резко начинаю глупеть. И злиться. Казалось бы, что такого в паре случайных встреч? А достал до печенок.

Юлька заперлась у себя, со словами, что пока Вениамин не страдает, ей у него делать нечего. А у меня в комнате — скучно. Мама от таких наших разговоров, только головой качала. Ну да… взрослые все люди, вроде как. А ведем себя иногда настолько странно, что родители пугаются за наше психическое здоровье.

Разумеется, до абсурда не доходило. Но, бывало, мы заигрывались и начинали, например, драться подушками. Или распевать песни любимой группы. Наверное, именно это и надоело соседям. Помнится, примерно три недели назад мы как раз распевали песни группы «Браво» под фальшивую игру на гитаре. Вениамин в свое время изъявил желание научиться играть на этом музыкальном инструменте. Когда же столкнулся со сложными аккордами, на которых можно было пальцы сломать, сдался.

Спать в этот день легла раньше обычного. И даже шум за стеной не помешал мне почти сразу угодить в объятия Морфея.

Проснулась же я так же рановато. На часах было десять минут седьмого, когда я смогла еле-еле открыть один глаз. Нос не дышал. Именно это и послужило моему столь раннему пробуждению. То, чего я опасалась, случилось. После прогулки с мопсом, я заболела.

Встав с кровати, побрела на кухню. Хотелось пить. Еще ужасно шумело в голове. Значит, придется еще и таблетку выпить. Ну, Веник… чтобы я еще хотя бы раз вместо тебя пошла с Ершиком гулять. Нет уж… Лучше послушать пару часов жуткое завывание, под громкую музыку, чем мучиться от насморка и головной боли. Тут даже беруши не помогут.

После того, как таблетка оказалась выпита, а стакан опустел, я решила, что смысла ложиться обратно в постель нет. Если лягу, точно больше сегодня не встану. А мне еще на занятия идти.

Немного погодя встала и мама. Увидев на кухне помятую меня сразу засуетилась, суя мне под нос то одно, то второе лекарство. Одно от горла, второе от насморка, третье — от головной боли. Будто я сама не в состоянии была выпить все, что нужно.

— Не надо, — отодвигая от себя разноцветные коробочки, вяло проговорила. — Уже все во мне. Пара дней и я буду в норме.

— Побудь сегодня дома, — продолжала крутиться рядом ма. — Не хватало еще, чтобы тебе хуже стало. А если в обморок упадешь? Или температура поднимется?

— Переживу, — отмахнулась от ее слов. — А вот если Виктор Юрьевич не увидит меня сегодня на своей лекции, могу схлопотать неуд по будущей курсовой. Он допускает отсутствие студента на своих занятиях только по очень уважительной причине.

— Это какой еще? — мама от моих слов в восторг не пришла. Уперла руки в стройные бока, посмотрела сверху вниз на нерадивую дочь.

— Перелом ноги, минимум.

— Он в своем уме? — возмутилась родительница.

— Сомневаюсь.

На этом разговор закончился. Я стала заваривать себе чай с лимоном, а мама — колдовать над завтраком. Скоро проснется отец. За ним и остальные домочадцы подтянутся. Последним, как всегда, к нам на кухню заявится сонный Ерик. Пусть спать он и не любил, но ночной отдых никто не отменял. Бывало, конечно, пес засыпал, где попало. Поэтому приходилось постоянно смотреть себе под ноги. Мне всегда казалось, что он и сам не понимал, как это происходит. Просто шел, шел, раз, и все — уснул.

Несмотря на недовольство мамы и хмурый взгляд отца, который тоже легко догадался, что со мной что-то не то, я все-таки собралась и пошла на учебу. В смысле, попыталась спокойно и без приключений добраться до своего института. К сожалению, закон подлости подбрасывал мне все новые и новые проблемы.

Я только вышла из квартиры, на ходу застегивая куртку, как дверь соседней распахнулась, явив моему взору помятого Никиту. Он зевнул, потер рукой лицо, моргнул и… заметил крадущуюся к лестнице меня. Надеялась прошмыгнуть мимо незамеченной. И откуда во мне столько наивности?

— О, Лисичка, — промурлыкал, словно мартовский кот, Гоголь, неспеша доходя ко мне.

Я же застыла, смотря на соседа словно кролик на удава. Вот-вот набросится и… А что «и» додумывать не хотелось.

— Привет, — поприветствовала молодого человека. Надо же здороваться с соседями, верно? Даже, если в мыслях хочется их прибить.

— Ты чего хмурая такая? И нос красный.

— Что? — переспросила, прекрасно расслышав его последние слова.

Собиралась уже полезть в сумку за зеркальцем, но вовремя успела себя одернуть. Чуть было не попалась на провокацию, дуреха! Он же это специально говорит.

Чихнула, прикрывая рот ладонью. Шмыгнула носом. А может и не провокация вовсе, а на самом деле. Глаза точно слезятся, это я уже успела заметить. Сегодня из-за этого даже краситься не стала.

— На учебу? — быстро перескочил с темы на тему Ник.

— Да, — ответила, снова возобновляя свое продвижение в сторону выхода из подъезда.

Состояние было ужасное. Давно я не чувствовала себя настолько разбитой. Будто я целую неделю безвылазно в метро в час пик ездила.

— Все-таки заболела? — спросила Гоголь, когда мы, выйдя на улицу, побрели в сторону метро.

— Да, — а вот сегодня я была не такой словоохотливой, как обычно.

— Осталась бы дома.

— Нет уж.

На улице было промозгло. Судя по всему, сегодня снова мог пойти дождь. А я с собой даже зонт не взяла. Собиралась еле-еле, нехотя, периодически посматривая на застеленную кровать.

— Упрямая Лисичка, — хмыкнул сосед. Обнял меня за плечи, как и вчера, никак не реагируя на мои вялые сопротивления повел не к метро, как я сначала подумала, а к стоящей неподалеку от оного машине.

Дорогая иномарка, на которой можно смело разъезжать по ухабам, вязнуть в грязи, преодолевая препятствия. Внедорожник был черного цвета, с запасным колесом, прочно прикрепленным сзади. На чехле был изображен скалящий пасть медведь.

— Твой? — не знаю, зачем спросила именно об этом. Наверное, просто сомневалась, что у молодого парня, могут быть свои квартира и дорогая машина. Да за нее небось тысяч тридцать, если не больше, налог платить нужно.

— Мой, — беззаботно ответил Гоголь, открывая передо мной переднюю дверцу, по правую руку от водителя. — Забирайся.

— Да я и на метро могу, — заупрямилась. Пусть он и наш сосед, но я его почти не знала. — У тебя, наверное, и своих дел выше крыши и…

Договорить не успела. Никита, мученически вздохнув, подхватил меня на руки и чуть ли не бросил на просторное сидение. Я толком понять не успела, что произошло. Только что стояла на улице и вновь препиралась с парнем, а теперь сижу, смотрю прямо перед собой, на ошарашенное лицо прохожего, застывшего неподалеку от автомобиля, и не знаю, как на все происходящее реагировать.

— Поговорить мы и по пути успеем, — продолжал строить из себя невозмутимость Никита.

Устроившись за рулем, он на какое-то время, казалось, вообще забыл, что у него под боком шокированный пассажир. Только остановившись на первом светофоре, он посмотрел на меня. Я же на него «посматривала» чуть ли не в упор.

— В какую тебе сторону?

Своевременный вопрос. Я уж грешным делом подумала, что меня везут в закат.

— На Ленинградку, — пробормотала, прикрывая глаза. В голове вновь сильно зашумело и я поморщилась. Как выдержать день, когда я уже с трудом держу себя в сознании?

Очнулась резко. Открыла глаза, заозиралась по сторонам, крутя головой. Из-за этого виски сдавила невидимая рука. Пришлось быть осторожнее.

— Я так понимаю, что ты учишься здесь? — спросил у меня Никита, указывая рукой в сторону до боли знакомого здания.

— Да, — подтвердила. — Спасибо, что подвез, — поспешила поблагодарить молодого человека. Схватилась ручку двери, в намерении ее открыть и пулей выскочить из машины, но меня придержали за другую руку.

— Мне кажется, ты кое-что забыла.

— Что именно? — Не намекает же он на то, что одного «спасибо» ему маловато?

— Ну, я надеялся, что ты снизойдешь до маленького поощрения.

— Послушай, — аккуратно высвободила свою руку из плена его пальцев. На этот раз силой меня удерживать не стали. — Говори на чистоту, в чем дело. Что тебе от меня нужно?

— Если я тебе скажу, что мне от тебя нужно, ты, скорее всего, напялишь на себя пояс верности, — Никита поморщился.

— Ты не в себе, — заключила, снова дергая за ручку двери.

Она поддалась, и я вынырнула из салона автомобиля на тротуар. Хлопнув дверцей, шустро перебирая ногами, заторопилась к институту.

Щеки пылали. Да чего там, и уши с шеей тоже. И причиной тому была не температура, которая точно подскочила, а последние слова Гоголя. Мне наконец-то четко дали понять, чего от меня ждут. Ник, слишком уверенный в своей неотразимости, уже включил мое имя в список своих побед. Одного он не учел — я не собиралась поддаваться. А вот у парня, судя по всему, все больше просыпается инстинкт охотника. Он с чего-то решил, что я должна побывать у него в постели. Поэтому и прицепился.

В любовь с первого взгляда не верила. Видела, как он смотрел на ту Катю. Помимо раздражения, в его взгляде плескалась злость, брезгливость. Он сначала дал девушке надежду на то, что у них может быть все серьезно, а потом, получив желаемое, охладел. И друзья у него, могу поспорить, ничем не лучше.

А жаль, между прочим, что такие, как Никита, чаще всего не меняются. Это только в книжках герой ради героини готов изменить свою жизнь. Бросить многочисленных любовниц, тратя время только на одну, единственную и неповторимую. Сказки для взрослых девочек, в которые не стоит верить.

К концу учебного дня я сама себе напоминала выжатый до капли лимон. Вид вялый, жизнедеятельность на отметке «Почти ноль». Я давно столь сильно не уставала. До отваливающихся ног, холодеющих рук и жара, волнами набегающего на тело. Странный, необычный коктейль.

— Крис! — когда наша группа уже спускалась к гардеробу, позвала меня идущая за мной девушка. Машка, неугомонная девчонка, которой бы все тусить, да задания у отличников списывать. — Подожди!

Пришлось замедлить шаг. Признаться, я торопилась домой. И не была настроена на медленные пешие прогулки. Меня все неотвратимее тянуло к земле.

— Что такое? — поинтересовалась. На самом же деле интереса никакого не испытывала.

— Сегодня наши в клубе собираются. Пойдешь?

— И сколько наших собирается? — проигнорировав ее вопрос, задала встречный.

— Половина уже точно. Даже Санька, ботаник наш, согласился.

— А по какому поводу?

Мы оторвались от общего потока группы. Продолжали стоять на лестнице, друг напротив друга, не реагируя на косые взгляды некоторых. Вон, Колька, уже второй год страдающий по Машке, замедлил шаг, точно прислушиваясь. Подумал, наверное, что секретничаем. Была готова его разочаровать. Не время и не место. А если говорить по-честному, разговаривать дольше необходимого с девушкой не хотелось. И ни в какой клуб я уж точно не собиралась. Разве по мне не видно, что я еле на ногах держусь?

— Без повода.

— Прости, Маш, но я не пойду, — другого ответа от меня можно было не ожидать.

— Почему?

— Не видно? — указав рукой на свое лицо, спросила.

— Подумаешь, простудилась, — фыркнула девчонка. — Парочка алкогольных коктейлей сделают свое дело. Из клуба ты выйдешь абсолютно здоровой.

— Зато пьяной, — парировала я. — Прости, Машка, но нет.

— Как хочешь, — передернув плечами, пробормотала одногруппница. — Ромка тоже там будет.

Роман… парень из соседней группы. И что он забыл в компании наших шалопаев? И… откуда Машка знает, что этот парень мне нравится? Совсем немного, но все же…

— Не делай круглые глаза, — довольно улыбаясь, продолжила говорить Мария. — Я еще на прошлой неделе заметила, как ты в его сторону косишь.

— Вопрос заключается в другом, — я насторожилась. — Какое тебе дело до того, кто мне нравится?

— Я просто хочу помочь.

И голос настолько честный и невинный, что вот ни капли не верится, что она на самом деле хочет нас познакомить по доброте душевной. Не верю я в такое. Тем более, Маша никогда моей подругой не была. С чего вдруг решила проявить участие?

— Нет, — снова отказалась.

Если я заболела, это еще не значит, что растеряла последние мозги. Все внутри меня буквально противилось походу в клуб.

— Но, Крис…

— Еще раз повторить свой отрицательный ответ? — это сказала чуть грубее, чем планировала.

Больше меня уговаривать не стали. Оставили в покое. И я смогла-таки добраться до гардероба, собраться и выйти на улицу. На свежий воздух. Если можно так выразиться по отношению к воздуху в мегаполисе. Одногруппники быстро рассасывались по улице. Кто-то направился к метро, кто-то к автобусной остановке. Компания, возглавляемая Машкой, топталась в стороне у входа в институт.

Возможно, при других обстоятельствах, я бы согласилась на авантюру с клубом. Понадеялась, что Маша не преследует никаких своих целей. Но… Во-первых, мне на самом деле было очень плохо. Во-вторых, почему-то стало глубоко все равно, будет там Рома или нет. А ведь еще с неделю назад я и дня не могла прожить, не вспомнив о симпатичном брюнете, чуть повыше меня ростом, с карими глазами и прямым носом. Он по-прежнему был мне симпатичен, однако… Это все стало резко не важно.

А вот знакомый внедорожник, застывший у тротуара, насторожил. И заставил сердце в груди с силой удариться о ребра. Да что такое-то? Не то чтобы я была настолько недогадливой, наивной девочкой. Просто неожиданно все это. И оттого хотелось бежать от Никиты, что сейчас выходил из машины, со всех ног. Мы настолько разные люди, что оставь нас наедине на пару часов, к концу поубиваем друг друга.

— Привет, Лисичка, — подойдя ко мне ближе, поздоровался парень.

А я… опять стояла, как истукан и глупо смотрела на соседа. И, как оказалось, не одна я.

— О, привет, Дворова, — поздоровался с Машкой Гоголь. — Ты тоже здесь учишься?

— А… — девушка точно растерялась, — да. Учусь…

— Прикольно, — хмыкнул Никита. — Лисичка, я тут тебя уже заждался. Пошли.

Он подошел еще ближе, ухватил меня за руку, грея мои пальцы своей ладонью, и повел в сторону машины.

Я словно наблюдала за всем происходящим со стороны. И перекошенное от досады и злости лицо Машки увидела, словно в замедленной съемке.

— Голова кружится, — еле выдавила из себя, замедляя шаг.

— Тише, тише…

Меня тут же обхватили за талию и буквально поволокли дальше. Нет, сознание я не теряла. Но перед глазами заплясали черные точки, мешая нормально видеть. В ушах зашумело. Наверное, мама была права, когда сказала, что лучше побыть дома.

Смогла расслабиться только когда меня усадили на сидение. Облокотилась о широкую спинку, выдохнула. Прикрыла глаза… И тут, кажется, все-таки сознание решило, что с него на сегодня хватит и отправилось в непродолжительный отпуск.

Очнулась уже на руках у Никиты. Оказалось, что я пробыла в забытье весь путь от института, до нашего дома.

Почувствовав неловкость, заелозила, давая парню понять, что уже проснулась. Мою возню, стоит отметить, проигнорировали. И слова о том, что я смогу самостоятельно добраться до квартиры — тоже.

— Не спорь, Лиса, — наконец, не выдержав, повысил на меня голос сосед.

В этот самый момент он пытался набрать на домофоне нужную комбинацию цифр. Решила ему помочь, и быстро нажала на кнопки. Дверь пиликнула, послышался тихий щелчок.

— Давай слезу, — снова начала, но меня лишь еще теснее прижали к себе.

Каким чудом Гоголь умудрился открыть дверь, понятия не имею. Хотела было и с ней помочь, но он справился самостоятельно. И вот уже одна его нога переступила порог подъезда, как за спиной Ника раздался уже знакомый женский голос:

— Никита?!

Катя… Ну кто бы сомневался, что неудачи продолжат преследовать мою замученную болезнью персону до самого глубокого вечера? Лишь бы завтра было легче.

— Катя? — скопировав интонации девушки, проговорил молодой человек.

Почему, когда я рядом с этим парнем, со мной постоянно что-нибудь происходит? Не может он просто пройти мимо, сделав вид, что мы вообще не знакомы.

— Что все это значит?

Это значит, что тебе лучше уйти. Потому как не думаю, что у Ника найдется ответ, которому ты поверишь. Для того же, чтобы придумать более логическое объяснение, понадобится время.

— Я говорила, чтобы ты меня отпустил, — не смогла смолчать.

Сказала это тихо, чтобы только Гоголь услышал.

Он и услышал. Посмотрел недовольно, поморщился, и глазами так сверкнул, что у меня волосы на голове зашевелились. Или это сильный пронизывающий до костей ветер ими играть удумал?

— Катя, мы уже все обсудили, — мученически пробормотал молодой человек. — Зачем ты пришла?

— Я хотела… — девчонка замялась на секунду, но все-таки решила закончить уде произнесенную наполовину фразу: — Хотела поговорить. Думала, что, объяснившись, мы…

— Никаких мы, Катя, — перебил ее парень. — А сейчас, прости, но мне некогда.

Мы (точнее Ник, несущий меня на руках) вошли в подъезд и дверь, словно издеваясь, начала медленно закрываться.

— Отпусти, Гоголь, — снова произнесла.

Предприняла попытку слезть с рук парня, но он все еще продолжал меня удерживать. Упрямый птах. Неужели не понимает, что нас еще кто-нибудь может увидеть? Если застукают мои родственники, то точно быть беде. Уже через неделю я буду замужем. Отец у нас старой закалки. Как у Юльки получалось встречаться с парнем и одновременно с этим оставаться свободной, загадка. Шифровалась, наверное, хорошо.

— Из твоих уст это звучит, как оскорбление, — притворно разобиделся Ник.

Лифтом сосед пользоваться не стал. Направился к лестнице. Тут уж я, перестав брыкаться, вцепилась в плечи Никиты, боясь упасть. Одно дело, когда падаешь на хотя бы относительно ровную поверхность. Тут же, пока до этой самой ровной поверхности доберешься, шею себе свернешь.

— Не дергайся, — шикнули на меня.

Замерла, продолжая с силой сжимать мужские плечи. Надеюсь, ему не тяжело? Не то что бы я слишком много весила. Просто он уже довольно продолжительное время не выпускает меня из рук. На его месте, я бы уже их не чувствовала.

— Надорвешься, — тут в моем голосе прорезалось беспокойство. Стать причиной его радикулита, не хотелось.

— Лиса, ты можешь хотя бы немного помолчать?

Прикусила язык, так как собиралась продолжить препирательства. Которые, кстати, сейчас были совершенно лишними. Снова я веду себя в его присутствии как-то странно.

Поднявшись на второй этаж, Никита остановился у двери, за которой скрывалась моя квартира. Отпускать по-прежнему не собирался.

— Никита, — позвала, надеясь, что меня услышат и отпустят. — Если тебя сейчас увидит кто-нибудь из моих близких, точно быть беде.

— Почему? — удивленно переспросил парень, смотря на меня.

Сейчас мы были так близко друг к другу, что я могла в мельчайших подробностях рассмотреть его лицо. Почувствовать приятный запах, источником которого был мой сегодняшний спаситель. Ведь если бы не он, я бы сама до дома уже не добралась.

— Потому что нас авансом поженят.

— Нормально.

И снова я видела на его лице улыбку. Немного шальную, но такую теплую и искреннюю, что на долю секунды мне почудилось, что…

И тут открылась дверь, явив нам хмурого Веника. Брат сложил руки на груди, нахмурил темные брови. В общем, всем своим видом давал понять, что не в восторге от такого поведения родной сестры.

— Вениамин, что там? — услышала сначала голос матери, а потом и ее саму.

Она потеснила мелкого в сторону, и сама застыла на пороге.

— Мам, — пролепетала, робея под тяжелым взглядом мамы, — я все объясню.

— Да, — продолжала хмуриться родительница, — объяснять придется.

— Позволите? — ни капельки не смутившись, заговорил Никита, делая шаг вперед.

О, нет… Неужели он собирается вносить меня в мой же дом на своих руках? Да после такого мама мне такой допрос с пристрастиями устроит, что я как миленькая выдам ей все явки и пароли.

Не говоря ни слова (пока что), мама отступила, позволяя парню, со мной на руках, войти в квартиру.

— Где твоя комната? — а это Ник спросил уже у меня.

Указала слегка дрожащей рукой в нужную сторону. Говорила я сейчас с трудом. Язык от шока, наверное, онемел.

Глава 3

Кристина

Это все походило на нереальный сон. Симпатичный парень несет меня на руках в спальню. Хорошо еще, что в мою. Еще лучше, что дома оказались мама и Веник. Уж они точно не оставят нас наедине. А вот Ерик, увидев уже знакомого человека, довольно затявкав, крутился у ног Гоголя, совершенно не заботясь о том, что мой носильщик (слово-то какое) может упасть. Сломать себе чего-нибудь или, ненароком, придавить своим весом Никиту, мягко говоря, не хотелось.

— Ерик, фу! — прикрикнула на пса идущая за нами следом мама. — Не мешай! Ерик!

А Ершику было глубоко плевать на слова хозяйки. Сейчас его больше волновали носки парня. Тот, кстати, снимал обувь, продолжая удерживать меня на руках. И откуда в нем столько силы? На первый, да и на второй, взгляд, Гоголь не отличается дюжей силой. Худощавый, мускулатура не так чтобы сильно развита. Но тем не менее, Ника, кажется, все устраивало. Иначе с чего лицо такое довольное? А взгляд хитрый-хитрый.

— Я могу дойти до кровати сама, — вновь запротестовала, когда мы-таки вошли ко мне в комнату.

— Ага, — последовал ответ.

Само собой, отпускать меня никто не стал. Меня внаглую игнорировали.

И только оказавшись сидящей на своей кровати, смогла немного перевести дыхание. Ну это… Уму не постижимо! Он непрошибаемый, наглый, самоуверенный и… и много еще каких «и». Надо было так подставить меня перед близкими. Они же теперь живьем съедят, пока не разузнают, что между нами происходит. А мне им и сказать нечего. Потому что ничего не происходит. Я не была наивной, глупой девочкой, которая, нацепив на лицо розовые очки, будет слепо верить всему, что ей говорит симпатичный парень.

— А теперь я требую объяснений, — холодно проговорила ма, вставая прямо напротив меня. Ник отошел чуть в сторону, но уходить к себе не торопился. Веник, кстати, тоже не собирался пропускать назревающий скандал.

— Мне стало плохо, — шмыгнув носом, стала оправдываться. — А Никита, на мою удачу, оказался поблизости. Увидел, что мне не по себе и предложил подвезти до дома.

— А на руках он тебя чего нес? — продолжала допытываться мама. Странно, что она стала писательницей, а не прокурором. Под таким взглядом быстро расколешься и выложишь все козыри на стол.

— Она заснула в машине, — слово взял Ник. — Будить не стал.

— Благородный, значит, — проворчал Вениамин. Он уже привычно подпирал дверной косяк плечом.

— Веник, иди делать уроки, — прошипела мама, только сейчас сообразив, что действующих лиц сейчас не трое, а четверо. Это я еще Ерика не посчитала.

Этот коротколапый предатель, между прочим, устроился у ног Никиты и, гордо выпячивая грудь, шумно дышал. Умаялся, наверное, вокруг него круги наматывать.

— Но мам, — возмутился такому произволу брат, — а если этот…

— А я здесь для чего стою? — парировала родительница.

В итоге короткой словесной баталии, Вениамину пришлось сдаться. Рано ему было еще с более опытным в словоблудии тягаться.

— Да и мне пора, — а вот этих слов я от Никиты услышать никак не ожидала. Думала, они с мамой еще с час будут выяснять все подробности произошедшего. А теперь оказалось, что отдуваться предстоит лишь мне.

— Я провожу, — ма стала еще более мрачной.

Я в свою очередь сидела и делала вид, что меня здесь вообще нет. Продолжать щекотливую тему разговора ой как не хотелось. Но зная свою родительницу, я могла с уверенностью сказать: просто так она все это не оставит.

В комнате резко стало пусто. На какое-то время я осталась сидеть в ней одна. Нужно было срочно придумать отговорки. Желательно, правдивые.

Спустя какую-то минуту, мама снова вошла ко мне в спальню. Начался самый настоящий допрос. Тот ли это парень, у которого в друзьях ходит китаец? Пришлось поправить маму, что это, скорее всего, был кореец. От моих слов отмахнулись, словно от назойливой мухи. Дескать, яйца курицу не учат и так далее. Пришлось смириться, что Ли, тот самый кореец-китаец-японец-монгол и так далее, все же китаец.

Получив положительный ответ, мама приступила к следующему вопросу. А именно, давно ли Никита носить меня на руках начал. Успокоила родительницу, что это был первый и последний раз.

Говорить старалась осторожно, тщательно взвешивая сказанное слово. Прекрасно знала, чем обернется для меня ничем не прикрытая ложь. Поэтому-то и старалась отвечать предельно честно. Умолчав лишь о некоторых моментах, произошедших вчера. Если мама узнает, что я уже успела с ним поцеловаться… Подумать только, поцеловалась с малознакомым парнем. И Юлька стала тому свидетельницей. Спасибо ей, что не стала распространяться на этот счет. И мама находилась в неведении.

Затем последовали уточняющие вопросы. На которые отвечала больше автоматически.

Хотелось спать, глаза слипались. И это после довольно продолжительного сна в машине. Или это я так просто в объятиях Никиты разомлела и расслабилась настолько, что была готова заснуть сидя.

— Я принесу тебе лекарства, — прекращая допрос, сказала мама.

Лекарства — это то, что мне было сейчас необходимо. Иначе уже через час голова у меня будет чугунная, а виски начнет сдавливать острая боль. Ерик уже устроился под боком, как бы молчаливо намекая, чтобы я к нему присоединилась. Я решила не расстраивать пса и тоже, наконец-то лечь. Потом мама принесла таблетки. Выпив две штуки, я таки смогла заснуть и на время забыться.

Никита

Она смогла заинтересовать. Еще в первую встречу, когда буквально налетела на меня. Точно куда-то спешила, не замечая ничего вокруг. Языкастая заноза с рыжими волосами и зелеными глазами. Настоящая Лиса. Язвить она умела. Злилась, смотря на меня. Я в свою очередь находил какое-то странное удовольствие от наших пикировок. Поэтому меня, наверное, и взбесил поступок Ли. Нашел, к кому тянуть свои руки.

Я сидел на диване и лазил по сети, выискивая страничку девчонки. Найти ее было не то чтобы сложно, просто таких вот Кристин Лисицыных оказалось с сотню. Приходилось всматриваться в каждую, чтобы не пропустить ту единственную, кто сумел заинтересовать.

Одну ногу согнул в колене, упираясь пяткой в мягкую обивку нового дивана. Сейчас я находился в квартире один. Никаких друзей и поднадоевших родственников. Я по-прежнему не понимал, с какой стати отец решил сдаться и выделить мне отдельное жилье. Причем в довольно неплохом доме. Предполагал, что любимый, чтоб его, папочка, если и купит квартиру, то она больше будет похожа на халупу, построенную на окраине города.

На работе было тихо. Видимо у всех разом компьютеры заработали. Впрочем, сегодня отсутствие вызовов не раздражало. У меня были дела поважнее. А именно — найти страничку Лисички. Я хотел знать о ней если не все, то многое. Сама она не расколется. Но иногда человека можно было читать как раскрытую книгу, если залезть на его «стену».

Меня вынесло из инета. А на экране телефона появился знакомый до зубовного скрежета контакт. И чего это моему отцу понадобилось меня вызванивать? Всю жизнь особо над контролем не заморачивался, а тут вдруг решил?

Отвечать не хотелось. Но выводить отца из себя тоже было чревато. Чревато возвращением домой. Куда я, между прочим, не рвался. И тому была причина — Леночка, новая жена моего родителя. На двадцать лет его младше и полностью слепленная хирургом. Она упорно просила называть ее мамочкой. А я не горел желанием этого делать. Тем более, когда мне толсто намекают на то, в каком именно месте я должен это делать. И в какой плоскости — тоже. Неужели батя настолько плох в постели, что Ленка решила попытать счастья со мной? Мог ее разочаровать, надутые и перетянутые меня никогда не интересовали.

— Да, — все-таки решил принять вызов и ответить.

— Сын, у меня есть к тебе дело.

Никакого тебе «Привет, сынок, как дела?», ни «Как ты там устроился?». Отец всегда сразу переходил к делу. По крайней мере в отношении меня.

— Какое? — я тоже не собирался интересоваться его делами.

— Скажи… Как ты там устроился? Тебя все устраивает? Соседи?

Ушам своим не поверил. Отец решил начать издалека? Значит, ему точно от меня что-то нужно. Вопрос: что именно?

— Все нормально, — нейтральным тоном произнес. Лишь бы не просек, что меня насторожил его интерес к тем, кто жил у меня за стеной.

— Ты с ними уже сталкивался?

— Нет, — и глазом не моргнув, солгал. Пока еще целой печенью чувствую, что дело тут не чисто. Не просто так он меня сюда переселил. В принципе, ничего другого я от своего дражайшего родственничка не ожидал.

— Ты должен с ними подружиться. Еще лучше, с со средней дочерью человека, который там живет. Можешь конечно и на старшую внимание обратить, но ее, поговаривают, крышуют.

— Ты что несешь? — наконец, не выдержал я.

— Помалкивай, — в голосе отца появилась уже привычная сталь. Этот человек не любил, когда ему перечат. Пытаются отстаивать свою точку зрения. Он считал, что все должны работать на него. И выполнять только его приказы. Он был готов платить за то, чтобы вокруг него вились те, кто готов выполнить любое его распоряжение. В одном он ошибся — я таким не был.

— В этом причина моего скорого переезда?

— Сообразительный какой, — продолжал злиться отец. — Не хочешь возвращаться, сделай так, чтобы Лисицыны считали тебя уже своим. Георгий должен потерять бдительность. И тогда…

— Ты хочешь, чтобы я, свободно разгуливая по их квартире, добывал тебе необходимые документы? — не сложно было догадаться, куда родитель клонит.

— Конкретные документы, — парировали в ответ. — У нас с его компанией были определенные договоренности, которые Лисицын не выполнил. И теперь, чтобы остаться на плаву и не потерпеть убытки, мне нужна кое-какая информация, которая поможет мне вернуть затраты.

— Шантаж?

— Почему бы и нет.

— Я не собираюсь этим заниматься.

— Подумай хорошенько, сынок, — последнее слово прозвучало подобно издевке. — Даю тебе немного времени на осознание последствий твоего непослушания.

— С кем ты разговариваешь? — послышался еще один голос. Тонкий, женский. Черт, его на голову стукнутая супруга сейчас дома? А как же фитнес? Салоны красоты? Пластические хирурги? Она ведь хотела в скором времени увеличить грудь на размер-полтора. Не в фирму же отца она заявилась? Значит, мои родственнички сейчас дома.

— С Ником, — ответил Ленке отец. — Решаем некоторые вопросы.

— О, Ники! — радостно воскликнула эта надутая барби. — А можно я потом с ним поговорю?

— Посмотрим, — нехотя проворчал отец.

Черт, если я вернусь домой, то эта блондинистая прилипала мне прохода не будет давать. Но и подло поступить с Лисичкой не могу.

— Короче, сын, ты меня понял, — быстро стал закругляться глава нашего семейства. Хотя, если так подумать, какая у нас к черту семья? Жалкое подобие, где каждый пытается перетянуть одеяло на себя. — Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор. Иначе не видать тебе ни квартиры, ни карточки.

Вот про последнюю он мог не напоминать. Я еще год назад сунул ее куда-то и забыл куда. Потому что не собирался ей пользоваться. Будь такая возможность, оставил бы ее там, дома. И пусть они сами ей пользуются. Леночке вскоре оплачивать новую операцию. С такими темпами, это не мне деньги понадобиться могут, а отцу.

— Ты понял меня? — не дождавшись ответа, повторил свой вопрос родитель.

— Понял, — нехотя проговорил и первым отключился.

Лучше бы не отвечал на вызов. Знал же, что если он звонит, то не к добру. Значит, ему точно что-то надо. Но я и подумать не мог, что он планировал использовать меня, как крысу. Втереться в доверие к Лисичке и как следует потом покопаться в документах ее отца. Девчонка мне такое никогда не простит, если узнает. А она не глупая, легко смекнет, что к чему.

Отец надеялся, что я буду делать то, что ему нужно, лишь бы не возвращаться домой. Впрочем, у меня еще есть немного времени на «раздумья». Дальше буду решать проблемы по мере их поступления.

Лисичка… Стоило вновь вспомнить об этой рыжей занозе, как на губах появлялась шальная улыбка. Странная девчонка. Живая. Наверное, именно поэтому я сразу обратил на нее внимание. Она настолько сильно отличалась от той же Лены, что сначала не верилось, что она реальна. Что Кристина не плод моего больного воображения. До этого судьба сталкивала меня с другими девушками. Расчетливыми, переоценивающими себя. Они считали себя идеальными, красивыми, умными. На самом же деле — пустышки. Единственное, что они хорошо делали, это…

Телефон снова завибрировал. Ли… Этому-то что сейчас от меня надо?

Снова принял звонок, с трудом подавляя желание раздолбать смартфон о стену.

— Да? — раздраженно произнес.

— Привет, Гоголь, — слишком жизнерадостно проговорил друг. — Что делаешь?

— Ничего, — разговаривать не хотелось. После общения с отцом хотелось пройтись по чьему-нибудь лицу, а не беседы вести.

— Так… — сразу посерьезнел Ли. Просек, судя по всему, что я, мягко говоря, не в настроении. — Сейчас приедем. И ты все расскажешь, окей?

— Черт, ты умеешь быть проницательным, — хмыкнул я. Возможно, они смогут подсказать мне верное решение. Иначе голова взорвется от противоречивых мыслей.

— Жди. Через минут сорок будем.

На этот раз первым отсоединился не я. Еще пару секунд вслушивался в короткие гудки, тупо смотря прямо перед собой.

Кристина

— Мам, можно я его прибью? — спросила у родительницы, смотря на запертую дверь.

— Если сможешь туда просочиться, попробуй, — беззаботно откликнулась ма. — Я на кухню, готовить.

— Ага… — пробормотала, продолжая стоять в коридоре и гипнотизировать деревянную преграду, отделяющую меня от… мелкого самоубийцы. — Веник! — громко позвала и закашлялась. Не стоило и рассчитывать, что болезнь так быстро отступит. Но сон помог и теперь я чувствовала себя не такой разбитой. Вопрос: что я буду делать ночью, если уже успела выспаться, решила оставить на потом.

— Систер, иди… — послышался из-за двери голос брата. — Ну… погуляй, что ли.

— А сам прогуляться не хочешь? — предложила. — Ты на часы смотрел? Вырубай!

— Так сосед теперь у нас свой в доску, — продолжал показывать своей непростой характер Вениамин. — Он заценит. Я тебе отвечаю!

— Сам напросился, — грозно произнесла, срываясь с места.

Влетев в свою комнату, подскочила к письменному столу и стала копаться в ящиках. Где-то у меня были большие скрепки. Если все получится, открыть дверь я смогу. А там самое главное, не пихать ноги между косяком и дверью. Иначе еще неделю минимум я буду прихрамывать.

— Аф? — удивленно тявкнул Ерик, входя в комнату вслед за мной.

— Ершик, не сейчас, — пробормотала, продолжая свои поиски.

Найдя нужные скрепки, взяла две и снова вышла в коридор. Остановилась у спальни Веника и стала прикидывать, как лучше встать, чтобы удобнее было ковырять…

— Кристиночка! — услышала донесшийся из кухни голос матери. — Позвонила Людмила Викторовна, из двадцатой квартиры. Говорит, купила мне книги, которые я просила. Мне, сама знаешь, все некогда. Не зайдешь к ней? А то у меня тут рыба сгорит. Сама знаешь, если мы с ней сталкиваемся, то это на час минимум.

О да… тут мама не солгала ни в едином слове. Когда они с тетей Людой пересекаются, их за уши друг от друга не оттащишь. Болтать могут часами. Причем их совершенно не волновало, где именно они находятся. Странно, что сейчас ма не заняла свой же телефон этак часа на полтора. Большего смартфон бы не выдержал.

- Хорошо, мама! — выкрикнула и убрала скрепки в карман спортивных штанов. Ну вот… собиралась устроить взлом с проникновением на чужую территорию, а вместо этого придется идти к подруге мамы за какими-то там книгами. И почему родительница до сих пор не освоит заказ оных через интернет?

Обув на ноги тапочки, направилась на выход из квартиры. Музыка в комнате Веника стала еще громче. Ну ничего, шкет, и на моей улице праздник будет.

Ждать лифт не стала. Поднялась на нужный этаж по лестнице. Позвонив в кнопку звонка еще и руку от него отнять не успела, как дверь уже распахнулась, являя мне бойкую женщину с экстравагантной прической и проколом в брови. Волосы у нее, стоит отметить, были короткими, пикси, если быть точнее. Цвет… необычный для ее возраста — ярко-фиолетовый. Женщина не боялась экспериментировать. Хотя… все художники, наверное, не от мира сего. Как и писатели. Кто знает, что у них в голове? Откуда-то же появляются летящие по небу драконы, превращающиеся в сексуальных темных властелинов? Нежные барышни, которые вроде и боятся героя, требуют, чтобы их не трогали, а сами млеют, лишь только стоит посмотреть в их сторону.

Тетя Люда была… во всем необычна. Как в своих работах, так и сама по себе. Примечательная личность. Худая, с прозорливыми карими глазами и тонкими губами. Ростом чуть выше меня. В одежде эта своеобразная женщина так же любила выделяться. Вот и сейчас встретила меня в широких джинсах, с разноцветными нашивками, похожими на заплатки, и просторной белой футболке, заляпанной краской. Причем непонятно, это принт такой или просто Людмила Викторовна снова поймала вдохновение? Хотя, если приглядеться, следы краски имеются и на руках. И одна тонкая полоска в районе правой скулы.

— Привет, Кристюш! — поприветствовала меня мамина подруга и махнула рукой, как бы приглашая меня войти. — Я тут как раз чай пить собиралась. Будешь? — поинтересовалась она, когда я нехотя переступила порог ее квартиры.

— Нет, спасибо, — отказалась от предложения.

Осталась я как-то у нее. Попила чаек. Потом часа два не могла понять, где нахожусь. Оказалось, что женщина предпочитает пить чай с коньяком. А у меня резкая непереносимость алкоголя. Как итог, после двух часов состояния нестояния, меня прополоскало. С тех пор я зареклась пить чай у малознакомых людей. Что-то мне подсказывало, что коньяк в этом случае не самый худший вариант.

— Как хочешь, — пожав тощими плечами, продолжала щебетать соседка. — Сейчас я принесу книги, подожди немного.

Пока тетя Люда суетилась вокруг, ища тот самый злосчастный пакет с книгами, я осматривалась. Комната идентичной нашей планировки. Несмотря на некоторый беспорядок, было вроде как чисто. На тумбочке, рядом с зеркалом лежали два тюбика из-под масляных красок. Колпачки отсутствовали. Неподалеку на полу лежала кисточка. Вот в общем и все, что смутило. Но это прихожая. Не факт, что в спальне или мастерской у нее идеальный порядок.

— Вот, — мне наконец-то протянули заветный пакет. — Здесь все, что она просила ей купить.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарила женщину.

Та улыбнулась в ответ, попрощалась со мной до следующей встречи (мама ведь точно попросит еще что-нибудь) и мы разошлись. Людмила Викторовна пошла творить, я же — поспешила вернуться к себе.

Увы, это оказалось не так-то просто сделать. Еще на четвертом этаже услышала голоса, доносящиеся на пару пролетов ниже. Неужели к Гоголю нагрянули очередные гости? В таком случае лучше переждать…

Но время шло, а голоса все не смолкали. Я топталась на лестнице, прижимая к груди злосчастные книги и размышляла над тем, как бы так проскочить, чтобы меня не заметили. По всему выходило, что в этом случае придется действовать, как спецназовец. В смысле, лезть через окно. Чувство самосохранение не дремало, поэтому столь шальную мысль я прогнала из своей головы сразу же, как только она сформировалась. Жить хотелось. А разбиться можно, упав и с третьего этажа.

Если продолжу топтаться на месте, мать пойдет меня искать. Объясняй ей потом, что я просто не хочу сталкиваться лишний раз с нашим странным соседом и его друзьями. Даже непонятно, с кем больше не горю желанием встречаться.

Смех стал еще громче. Словно невидимые мне парни обсуждали что-то настолько смешное, что сдержаться было невозможно.

Обреченно вздохнув, сделала первый ленивый шаг, спускаясь на одну ступень ниже. Потом еще один, и еще… Вот уже виднеются коротко стриженные макушки. Опять замираю в пролете, смотря на одну конкретную русоволосую голову. Точно по Гоголевскую душу пришли. Сосед не поленится, вставит свои пять копеек, как только увидит меня. Нужно всего лишь сделать вид, что я оглохла. И вообще никого не вижу. Пройти мимо, не смотря в их сторону и все. Не так уж и сложно. Лишь бы не выдать истинных эмоций.

Еще крепче прижав книги к груди, повернулась к ступеням и продолжила спуск. Проходя мимо компании, состоящей из шестерых парней, заметила, что голоса резко стихли. На меня точно смотрели. Причем настолько пристально, что появилось желание почесаться.

— Лисичка… — подал голос Никита, преграждая мне путь к отступлению. Ну вот… а ведь у меня почти получилось. Пройти оставалось всего ничего. — Как ты?

— Нормально, — пожав плечами, рискнула ответить. Заговаривать с ним не хотелось. Для начала нужно было в себе разобраться. А он… словно специально постоянно вставал на моем пути. — Спасибо, что помог тогда.

— Да не за что, — довольно улыбаясь, продолжил говорить парень. — Обращайся. Но, надеюсь, в следующий раз ты если и упадешь в обморок… — он наклонился ко мне ближе, слегка коснулся губами уха и продолжил тихо, чтобы только я услышала: — Надеюсь, впредь ты будешь падать в обморок от моих ласк. Не так ли?

Последний вопрос он задал уже громче, не скрываясь.

Я вспыхнула, почувствовала жар, коснувшийся щек и… Не нашла ничего лучше, как предпринять очередную попытку сбежать.

— Куда-а-а-а, — протянул Ник, обхватывая наглой ручищей меня за талию и притягивая к себе. — Нет, ну я так не играю. Почему ты постоянно сбегаешь?

Потому что! Логичный в данной ситуации ответ. Стандартный и вгоняющий сильную половину человечества в ступор.

— Гоголь, представишь нас своей девушке? — подал голос парень, спутавший в первую встречу меня с уборщицей. С виду и не скажешь, что он тот еще хам. Взгляд прямой, открытый. На губах застыла полуулыбка. Темные волосы в беспорядке. Обычный вроде парень. Пока не откроет рот. Спрашивается, какая я этому Гоголю девушка?

— А я еще не успел ее представить? — притворно удивился сосед. — Исправлюсь! Ребят, это Кристина, — меня придвинули к себе еще ближе. И как теперь высвободиться? — Это моя девушка. Правда сама она пока еще это не осознала. Предупреждаю сразу… Особенно тебя, Ли, что если кто-то потянет к ней свои загребущие ручонки, я засуну их вам же в задницу. Все понятно?

— Ник, ты чего? — кажется, глаза корейца стали шире. Что было очень сложно, учитывая, что они были раскосыми.

— Того, — отрезал его друг. — Не заставляй повторять. Терпеть этого не могу.

— Ребят, а можно я пойду? — спросила, особо не надеясь на положительный ответ.

— Подожди немного.

И на что рассчитывала?

Переводила настороженный взгляд с одного, на другого парня, не понимая, с чего они все на меня смотрят. Ли только делал это исподтишка. Опасался все-таки, что Никита перейдет от словесных угроз к действиям. Что ж, я тоже не сомневалась, что, сказав все это, сосед не шутил. Вопрос заключался в другом: почему именно я? Что я такого сделала, что нарвалась на его внимание? Причем, и ежу было понятно, что ему нужно. Он не скрывает своих намерений. Я не скрываю своего отношения к этим самым намерениям. И вроде лучшем было бы просто разойтись и не вспоминать друг о друге, но Ник, похоже, не собирался этого делать.

— Я просто должна стоять? — когда между парнями снова завязался разговор, не выдержала.

Быть свидетельницей чужих бесед не собиралась. Мое присутствие здесь было не нужно.

— Да, — не смотря на меня, ответил Гоголь. — Если я тебя отпущу, ты скроешься в своей норке. И не покажешь своего длинного остренького носика до самого утра. Черт… я начну чувствовать себя охотником. Оно тебе надо?

— Н-нет, — запнувшись, пробормотала.

— Тогда стой спокойно.

И почему мама не выходит из квартиры, посмотреть, где я вообще пропадаю? Время идет, сонливость постепенно начинает окутывать сознание. Я ведь еще толком не выздоровела. А он тут со своей болтовней.

— Да шучу я, Лисичка, — внезапно проговорил парень, забирая у меня из рук книги. Сопротивляться этому не стала. Пусть книг немного, но вот одна из них была тяжеловата. — Пошли, провожу.

— Ник, ты там только не задерживайся, — сказал один из его друзей. Он вообще, я успела обратить внимание, чаще молчал, чем что-то говорил. Предпочитал слушать других. — Все понимаем, но главный вопрос так и не решен.

— Пять сек, — пообещал Никита, ведя меня в сторону заветной двери. — Хотя… — теперь уже он смотрел на меня. Оценивающе так, пристально. — Может и задержусь.

— Навряд ли, — парировала я. Потянулась руками за книгами, но Ник ловко увернулся. Причем, проделал все это, не убирая второй руки с моей талии.

— Чего ты такая колючая? Если бы тебя Лисичкой не называли, я бы дал тебе другое прозвище, — делая вид, что ужасно оскорбился, сказал Никита.

— Какое? — поинтересовалась, посматривая на книги и прикидывая в уме, с какой скоростью должна двигаться моя рука, чтобы успеть выхватить пакет у парня.

— Еж, — хмыкнул молодой человек. — Вот как есть — еж. Или дикобраз.

— Очень смешно.

— Обхохочешься.

Мы остановились возле моей двери. Ник прислонился к ней плечом, как бы намекая, что пока не планирует меня отпускать.

— Ты всегда такой эгоистичный? — поинтересовалась, складывая руки на груди. — Я болею. Устала и хочу спать. А ты меня задерживаешь.

Сказала и еле успела прикрыть ладонями лицо. Чихнула, шмыгнула носом, как бы подтверждая, что болею, да. И заразить могу в любой момент.

— Я не сильно тебя задержу, — не внял моим словам Ник. — Украду поцелуй и отдам книги.

— Я болею, — для непонятливых, сказала. — Ты заразишься.

— Не-а, — проговорил этот непрошибаемый.

Быстро поцеловав меня в кончик носа, он сунул в мои руки злосчастные книги и, отвернувшись от меня, пошел обратно к своим друзьям. Я же… не торопилась прятаться за дверью своей квартиры. Он на самом деле меня поцеловал. Пусть это выглядело невинно, но… Более волнительно, чем поцелуй в губы, случившийся на улице. И свидетельницей которого стала моя старшая сестра.

И тут дверь сама стала открываться. Еле успела отскочить в сторону, чтобы меня ей не пришибли.

— Лиса! — воскликнул Веник. — Чего ты тут топчешься? Мама книги свои дождется в этом году или ждать следующего?

— Вениами-и-ин, — зло протянула, смотря на брата тяжелым, ничего хорошего не обещающим, взглядом. — Иди-ка ты сюда…

— Ой, — последовал тихий писк и младшенький припустил в сторону своей комнаты.

Я сделала вид, что вот-вот сорвусь следом, а сама же спокойно вошла в квартиру, закрыла за собой дверь и, используя оную, как опору, прислонилась к ней спиной. Запрокинула голову. Закрыла глаза… Что за жизнь у меня началась?

— Кристина, почему так долго? — мама вышла из кухни и сразу налетела на меня с расспросами.

— Да так… Задержалась у тети Люды немного. Она на чай звала…

Самое главное, чтобы потом женщина не рассказала своей подруге другую версию. Мама у меня человек внимательный к деталям. Сразу просечет, где несостыковки. Иногда я жалею, что она стала писать детективы, а не какие-нибудь любовные романы в фэнтези антураже, где каждую непонятку можно списать на магию. Так закрутить предложения, что ни ты, ни читатель ничего не поймет. Но ведь обоснование есть, не так ли? Тогда какие вопросы?

— На чай? — сразу насторожилась ма. — И с чем?

— С печеньем, — продолжала врать. Не говорить же правду? Она и так уже видела меня сегодня в компании Никиты. Подумает еще, что между нами что-то есть. Это вызовет ненужные вопросы, подозрения. Веник точно начнет злорадствовать. Юлька лишь головой покачает и скажет, что все мужики козлы и лучше с ними вообще не связываться, чтобы они потом не сделали тебе больно.

Стоит отметить, что я не была согласна с сестрой на все сто процентов. Например, родители, даже редко видясь, точно любят друг друга. Иначе в нашей семье нельзя. С ума сойдешь.

— Людочка если и ест печенье, то лично приготовленное. А им отравиться можно. Ты уверена, что это было печенье? — теперь мама была не насторожена, а испугана.

— Ну… — замялась, лихорадочно решая, что еще сказать, чтобы соскочить со скользкой темы. — Я отказалась. Просто пила чай.

— Уф, — выдохнула ма, — слава богу, тебе хватило благоразумия.

Не поняла, меня только что похвалили или намекнули на скудный ум?

— Вот книги, — дабы больше не возвращаться к обсуждению печенья, больше похожего на отраву, сказала я. И протянула маме, собственно, книги.

— Ах, да, — мама будто только что о них вспомнила. — Спасибо, милая.

У меня забрали книги и скрылись вместе с ними на кухне. И как мама успевает делать несколько дел одновременно? Точно будет сейчас и книги изучать, и готовить, и еще по телефону разговаривать. Если кто-нибудь ей позвонит. А ведь она умудряется еще и за новостями по телевизору следить.

Отстранившись от двери, поволокла свои ноги в сторону спальни. Чихнула, проходя мимо комнаты Веника. Услышала какое-то жуткое завывание и ускорила шаг. Такой музыкой, которую слушает Вениамин, можно мертвецов из могил поднимать. Не выдержат покойники такого шума. И Юлька еще… прониклась новыми вкусами брата и тоже пристрастилась к тяжелой музыке. А ведь у сестры, казалось, все наладилось. Любящий парень, в перспективе — свадьба. Она уже собиралась к нему переехать, собирала чемоданы, а потом парень взял, и сообщил, что они расстаются. И вообще, он никогда ее не любил. Ему просто было удобно находиться с ней. Безотказная, хозяйственная и почти ничего не просит. Первое время, после расставания, я не узнавала свою вечно веселую сестру. Она осунулась, взгляд потух, движения стали механическими. А потом в один не очень прекрасный день Веник пришел домой в подобном состоянии. И мы с мамой поняли, что все еще только начинается. Так и вышло. Пока Вениамин и Юлия страдали, мы вешались.

Одно во всем этом меня настораживало — где сейчас периодически пропадает старшая? Работа у нее была, но сестра приходила с нее гораздо раньше. Встречи с подругами? Слишком часто и неправдоподобно. Не стала же она снова с тем типом общаться? Он всегда казался мне темной лошадкой. Парнем себе на уме. Как оказалось, подозрения были не беспочвенными. Сестрой он моей попользоваться решил. Будто других, более разговорчивых и на все согласных, маловато по городу ходит. Почему именно Юля?

— Аф! — услышала возмущенное.

Дернулась от неожиданности и чуть было не споткнулась на ровном месте. Меня повело в сторону. Если бы не успела ухватиться за косяк двери, точно бы упала. А причиной моего испуга был наглый черный мопс, снова разлегшийся неподалеку от входа в мою комнату.

— И не смотри на меня так, — проворчала, заметив, с каким укором домашний любимец на меня воззрился. Дескать, ты, человек, совсем обнаглел? Видишь, перед тобой тот самый великий и могучий Ерик лежит. Падай ниц и моли о пощаде.

От таких дурацких мыслей почему-то стало весело. Хмыкнув, я наклонилась и погладила пса по спине. Вот у него жизнь: лежит, спит, гуляет, когда надо, ест, живет в тепле. Еще и недоволен, что его чуть было ногой не задели.

Время было уже ближе к десяти вечера. Об учебе уже не могло быть и речи. Если начну заниматься, рискую заработать головную боль. Только ее мне для полноты неприятных ощущений и не хватает. Выздороветь бы побыстрее.

Взяв пижаму, пошла в ванную комнату. Приведу себя в порядок и завалюсь в кровать с книгой. Почитаю немного и лягу спать. Если сосед снова не начнет шуметь. Сегодня у него весело. Вся компания в сборе. Я хорошо запомнила лица его друзей. Как и пренебрежение, с которым они на меня смотрели в первую встречу. Если не сказать больше — кое-кто из них испытал брезгливость. Точно не из обычных семей. Привыкли видеть перед собой с малых лет золотые тарелочки с черной икрой. Я, конечно, тоже была не из простой семьи. Но почему-то подобного никогда не испытывала.

Как оказалось после, когда я уже лежала, читала и наслаждалась относительной («спасибо» Веник) тишиной, за стеной снова послышался шум. В нее явно стучали. Причем словно в азбуку Морзе играли. Два стука, один короткий, снова два, погромче.

Ни о каком чтении не могло идти и речи. Я постоянно отвлекалась на стук. В итоге, разозлившись, сама как следует ударила кулаком о стену. Ничего… родители точно не услышат. Сейчас их больше волновали музыкальные предпочтения младшенького. В своей депрессии, вызванной расставанием с девушкой, он слушал настолько тяжелых исполнителей, что даже я уже опасалась за его душевное равновесие. Он сейчас в таком возрасте, когда душа требует перемен, а попа — приключений. И если первая не всегда может подстроиться под перемены, то вот филей обязательно парочку неприятностей притянет.

После того, как я постучала по стене, за оной воцарилась тишина. Кажется, кто-то не ожидал, что ему ответят.

Снова стук, более уверенный. И мой ответ, полностью копирующий постукивания соседа. Сомнений, что это может быть не он, не возникало. Он ведь предупредил своих друзей, чтобы они не смели даже смотреть в мою сторону. Я была уверена, что тогда Ник говорил это серьезно. Почему-то он не хотел, чтобы его приятели имели на меня виды. Кстати, я тоже не горела желанием стать объектом чьего-то интереса.

— Аф? — недовольно гавкнул Ерик, который устроился на кровати, у меня в ногах. Его, судя по всему, наши перестукивания начали раздражать.

— Сама не в восторге, — только когда сказала это, поняла, что глупо улыбаюсь, смотря на стену. Нет, ну ни в какие ворота не лезет.

Отняла руку от стены и, накрывшись чуть ли не по самую макушку, одеялом, завалилась на бок. Читать уже не хотелось. Будь моя воля, спокойно бы легла спать, освобожденная от дурацких мыслей. Которые, лишь стоит только закрыть глаза, так и лезут в голову. В последнее время все мои шальные думы так и крутились вокруг этого русоволосого птаха. Что в этом парне такого, что я, сама того не желая, думаю о нем? Словно он мне в голову специально лезет.

Каждый раз твердила себе, что нужно держаться от него как можно дальше, а сама…

Так и заснула, прокручивая в голове мысли, косвенно или напрямую связанные с Ником. Не давал он мне покоя.

Как итог, проснулась я в прескверном состоянии. Зато ничего не болело, и я более-менее нормально дышала. Уже неплохо, учитывая, что сегодня у нас по расписанию была физическая подготовка. А хлюпать носом на занятиях у Ларисы Матвеевны, было чревато больничным. Я его, между прочим, уже несколько лет не оформляла. Все свои простуды переносила на ногах. Потому что в поликлиниках такие очереди, что лучше тихо переболеть, чем лишний раз к врачу обращаться.

— Кристиночка, — когда все семейство утром оказалось за столом, заговорил отец, — мне вчера послышались из твоей комнаты подозрительные звуки…

— Послышались, пап, — перебила родителя, делая вид, что понятия не имею, о чем он говорит. — Может сосед стучал?

— И сосед стучал, — подтвердил отец. — И ты, вроде как, тоже.

— Да ладно, — подал голос Вениамин. Отхлебнул с шумом чай из своей чашки, и продолжил: — Молодежь, чего ты хочешь? Вот в ваше время…

— Разговорчики за столом, — возмутился глава семейства, слегка стукнув кулаком по столешнице.

У Веника получилось сбить папу с мысли, и темы моих перестукиваний с соседом пока больше касаться не стали. Странным было только то, с чего папу стало это волновать. Ничего такого не происходило, чтобы он так хмурился и… нервничал? Я точно упустила из виду очень важную деталь. Какую? Знать бы…

Времени было еще предостаточно, поэтому на учебу я собиралась, не спеша. Редкий случай, кстати. Обычно выходило так, что все приходилось делать в последний момент.

Наверное, я настолько сосредоточилась на сборах, что не услышала, как в комнату вошла Юлька. Присела на мою кровать, уперла о матрас руки, отведя их себе за спину.

Я как раз повернулась, чтобы взять с покрывала тетрадь-органайзер. Чуть заикой не стала, честное слово. Так пристально смотрела на меня сестра.

— Ты чего пугаешь? — спросила у Юльки, машинально прижимая тетрадь к себе.

— Да вот думаю, — медленно проговаривая каждое слово, пробормотала Юлия, — влюбилась ты что ли…

— В кого? — от такого заявления я, признаться, впала в еще больший ступор.

— Сама догадаешься или пальцем на объект интереса указать? — проворчала сестра.

— Не стоит, — я передернула плечами, живо представляя себе такую перспективу.

— Вот и я решила, что пока не стоит. Так это правда?

— Глупостей не говори, — поспешила откреститься от ее предположений. — Ни в кого я не влюблена.

Кривила, конечно, душой. Рома мне нравился сильнее, чем просто симпатичный парень, на которого приятно смотреть. Однако, когда в мою жизнь буквально влетел наглый птах Гоголь, о Романе мне больше не думалось. Интерес резко пропал. Словно и не нравился он мне никогда. Оттого было странно, с чего вдруг Машка Дворова решила потащить меня в клуб, куда якобы должен был прийти и Рома. То, что Мария оказалось девушкой наблюдательной, я еще понять могла. Но какое ей было дело до моих симпатий?

— А тот симпатичный парень, наш сосед, с которым ты целовалась у подъезда… — продолжала прыгать на моей нервной системе Юля, — никаких эмоций не вызывает? Положительных, я имею ввиду.

— Одну положительную эмоцию, — заметила, жестом прерывая дальнейший поток вопросов со стороны старшенькой. — Жажду убийства. В отношении к этому конкретному парню, эту эмоцию можно считать положительной.

— Но…

— На этом разговор окончен.

Я не часто специально не давала сестре договорить. Только когда нервы были на пределе. И я не хотела, чтобы в моей голове и душе кто-то рылся. Я сама боялась своих эмоций и мыслей, касающихся Гоголя.

Юлька посидела еще немного, молча наблюдая за моими сборами. Потом, видимо поняв, что разговора у нас больше не получится, она встала с кровати и вышла из моей комнаты. Вот и поговорили… И что за черная полоса у нас в семье началась? Сначала Юлька, со своими сердечными ранами, потом Веник… Теперь и я сама не знаю, куда от тягостных мыслей деваться. Легко сказать: «Я выброшу его из головы». Легко… Проще простого. А на самом деле нельзя просто так взять и в один миг забыть о человеке. О воспоминаниях, связанных с ним. Пусть мы с Никитой мало знакомы, но он уже, птах наглый, не дает мне покоя.

Сегодня я решила не надевать джинсы. Погода радовала солнцем, дождь обещали только к ночи… В общем, выбрала платье из плотного, темно-синего материала. Небольшое декольте, рукава три-четверти. Плотно облегая талию, оно волнами спадало до самых колен, не стесняя движения. Под такое ботинки или кроссовки не наденешь. Придется остановить выбор на черных ботильонах. Каблуки я надевала редко, но сегодня, почему-то, хотелось выглядеть если не эффектно, то хорошо. Волосы заплела в косу, потянула за пряди, чтобы она выглядела более пышной. Ну и косметику не обошла стороной, пряча за тональным кремом синяки под глазами и бледный цвет лица. Пусть болезнь быстро отступила, но последствия от нее пока давали о себе знать. Я чувствовала легкую слабость. Вид был далеко от «свежего огурчика». В общем, если ты хочешь обмануть всех вокруг, то косметика тут играет одну из важнейших ролей.

Удобную, просторную куртку, которая шла под джинсы, тоже пришлось оставить дома. Вместо нее надела кожанку. Повязала на шею шарф, схватила сумку и помчалась на учебу, пожелав перед выходом всем хорошего дня.

На этот раз Никита не выскочил из своей квартиры, со словами «Привет, Лисичка». Стало немного, самую малость, обидно за то, что он не увидит меня такой… не в носках с усами. Хотя, не думаю, что он бы обратил на это внимание, даже если бы я была только в них.

Черт, ну вот о чем я снова думаю? Какие к черту носки? И с какой стати меня должно волновать, что Гоголь не выскочил сию же секунду из своей берлоги и не стал сыпать комплементами, как из рога изобилия?

Из-за столь противоречивых мыслей начинала болеть голова.

Быстро спустившись на первый этаж, распахнула входную дверь и, шустро перебирая ногами, стала спускаться по ступеням крыльца. Тут то я и заметила уже знакомую машину, стоящую чуть в стороне, у бордюра.

Замедлила шаг, сомневаясь в том, что внедорожник мне не мерещится. Зрение у меня было стопроцентное. Солнце припекает еще не столь сильно, чтобы было возможно получить солнечный удар. Значит, это не плод моего воображения. Не последствие беспечности, которое ведет к, собственно, к солнечному удару. Никита на самом деле сидел за рулем своей машины и, потягивая сигарету, смотрел прямо на меня.

Сомневалась я не долго. Контроль над телом полностью вернулся, и я шустро припустила в сторону метро. Кристина, выкини его из головы! Такие как он не встречаются с такими, как ты. Они ими пользуются. Раз или два, если понравится. Но даже имени твоего он не вспомнит, как только получит желаемое. Это еще один повод не подходить к нему. Потому что, как показала практика, я не могу себя контролировать, когда он… меня целует. Этого допускать никак нельзя.

— Нет, я не понял, это что такое? — услышала знакомый хрипловатый голос за спиной.

Меня ухватили за край кожанки и потянули за него назад.

Из-за того, что на мне были каблуки, пусть и устойчивые, я пошатнулась и стала заваливаться. Никита, кажется, только этого и ждал. Принял меня в свои распростертые объятия и сомкнул руки на талии, прижимая к своей груди.

— Ты куда собралась и без меня? — продолжал возмущаться сосед, касаясь губами моей макушки.

Дернулась, мотнула головой. Разозлилась из-за того, что предательское тело сразу отреагировало на эту, по сути, невинную ласку. Щеки снова потеплели. Да и уши с шеей тоже. Сейчас меня, скорее всего, даже слой тонального крема не спасет. Никите сразу станет ясно, что я смущена.

- Отпусти, Гоголь! — чуть повысила голос. Черт его знает, может он не слышит меня не потому, что у него характер вредный. Возможно, причина в плохом слухе. А я тут… возмущаюсь.

— Потише, — опровергая мои предположения, сказал парень. — Я все слышу.

— Ты слышишь, но не понимаешь, да? — продолжала злиться.

— Малышка, когда ты рядом, я вообще себя не контролирую. И лучше, черт побери, тебе не надевать пока юбки!

— Почему? — А вот это последнее его высказывание снова вогнало меня в ступор.

— Потому что моя фантазия подбрасывает такие яркие картинки, что я могу ослепнуть.

Фыркнула, отворачиваясь и пряча тем самым возникшую на губах улыбку. Смешной птах. Смешной и самоуверенный.

— Я опоздаю, если буду и дальше стоять тут и болтать о всякой ерунде, — а теперь я ворчала.

— Ну, давай поговорим о чем-нибудь серьезном, — никак не хотел оставлять меня в покое Никита. — Например, о большом адронном коллайдере.

— Чего? — У меня что, слуховые галлюцинации?

— Только не говори, что ты понятия не имеешь, что это такое.

— Так, все, — раздраженно проговорила и снова предприняла попытку самостоятельно добраться до метро. Если бы меня еще кое-кто рукастый и наглющий отпустил, было бы просто замечательно. А так со стороны это больше походило на своеобразные ролевые игры. Я предпринимаю вялые попытки высвободиться, а сосед, того и гляди, заржет.

— Полегче, крошка, — стискивая меня еще сильнее, заговорил Ник, — иначе ты рискуешь потерять честь в ближайшие полчаса.

Я снова замерла. Встала, как вкопанная, медленно осознавая только что сказанное.

— Еще слово, и я прихлопну тебя сумкой, — пригрозила. С трудом получилось развернуться. И теперь я смогла смотреть в смеющиеся глаза Никиты и еще больше озверевать.

— Лисичка, мне может понравиться, — предупредил молодой человек, все-таки убирая руки с моей талии. — Поехали, — кивок головы в сторону внедорожника, — подвезу. Мне, кстати, сегодня в ту же сторону. Поэтому я и подумал, что можно и тебя прокатить с ветерком. Если, конечно, ты не трусиха. Хотя… судя по тому, что в моей машине тебя укачивает…

— Это стечение обстоятельств, — почему-то появилось острое желание оправдаться.

— Вот и проверим. Если ты, повторюсь, не трусишка, — сказав это, он наклонился к моему лицу, и заглядывая в глаза, продолжил: — Ну же, Лиса, соглашайся. Я не буду приставать.

— Точно? — признаться, были у меня сомнения, что слово он не сдержит.

— Да-да, — заверил Ник.

Перед тем, как давать свое согласие, посмотрела на наручные часы и прикинула, сколько времени я потрачу на проезд в метро. Толкучка, шум, суета, давка. Время сейчас было такое, что без веской причины туда лучше носа не совать. Весомой причины, чтобы оставаться дома, у меня не было. Да и, если что-то пропущу, потом придется нагонять. Никого не будет волновать на экзамене, с какой стати я не знаю ту или иную тему, прописанную в билете.

— Уговорил, — наконец, сдалась я, взвесив все «за» и «против».

Не будет же Никита тянуть свои загребущие руки ко мне, управляя автомобилем? А потом самое главное — вовремя выскочить из машины.

Оказавшись в салоне внедорожника, сразу накинула на себя ремень безопасности.

— Ты напряжена, — посматривая на меня, сказал Гоголь. — Крошка, я бы сделал тебе массаж, но лучше приходи сегодня вечером ко мне. Места больше, и никто не помешает.

Этот провокатор знал, как я отреагирую на эти слова. Знал и выжидал. Но я всеми силами старалась сохранить на лице маску безразличия. Чем ближе к сердцу я воспринимаю сказанное им, тем дольше будет длиться наша очередная пикировка. И почему, спрашивается, все его шуточки сводятся к одной конкретной плоскости? У него что, проблемы с женским полом? Или он просто-напросто маньяк?

— Меньше всего на свете я хочу, чтобы ты ко мне прикасался.

Говорила это, отвернувшись к стеклу, за которым виднелся подъезд дома, из которого я недавно вышла. Знала бы, что Ник будет поджидать меня на улице, оделась бы так, чтобы он не признал во мне меня. Неужели он не может разговаривать нормально? Играется со мной, как кот с мышью. Потом удивляется, что я его в штыки воспринимаю. А как иначе? Если он каждый раз прозрачно намекает на то, где меня видит. Пусть он там лучше свою Катю лицезреет. Она, я уверенна в этом, не откажет.

— Ладно, без шуток, — тут же серьезно заговорил Гоголь. Я даже перестала гипнотизировать дверь подъезда. Повернула голову к парню, вопросительно смотря ему прямо в лицо. Что он еще скажет? — Я все равно добьюсь своего, понимаешь?

— Не очень.

— Ты мне нравишься, — от этих его слов у меня по спине мурашки побежали. А сердце пропустило удар. Я не ослышалась? — И ты будешь моей. По-любому.

— После этого признания я должна сделать все возможное, чтобы не стать твоей. Это ты понимаешь?

— Предполагал такой ответ.

— И зачем тогда сказал?

— Это правда, — Никита пожал плечами.

Машина тронулась с места, и мы-таки поехали в сторону моего ВУЗа. Разговор тем временем набирал обороты. И вновь грозил перерасти в склоку.

— Я понимаю, что у тебя кое-где гормоны скачут, — после его не очень-то удачного признания, произнесла я. — Но я к ним никакого отношения не имею. Найди себе другой объект для…

— В том-то и дело, что ты к этому имеешь самое прямое отношение, — ловко управляя автомобилем, парировал Ник. — Ты будешь моей. Это даже не обсуждается.

Из вредности хотелось его разубедить. Но как? Закатить истерику? Кому от этого будет хуже? Обычных слов он не понимает. Разговоры тут не помогут. Побить его, что ли?

— Оставь меня в покое, — сказала, а у самой все внутри в пружину сжалось. Я противилась этим словам. Выговорила их с трудом. Потому что мне (стыдно признать) нравился этот парень. Но вот его поведение… Я была не из тех, кто верит в глупость о том, что молодого человека можно перевоспитать. Если Никита вот такой на самом деле, то и потом он останется таким же.

— Уже не могу.

Дальше расспрашивать не стала. Он был непробиваемым. Я видела по упрямому выражению лица, что сейчас он все равно не услышит моих слов. Возможно, сейчас я его и интересую. До тех пор, пока он не получит желаемое. А сдаваться и падать к его ногам я не собиралась. Иначе останусь с разбитым сердцем и с раной на душе. Зато, в этом случае, буду иметь допуск в комнату Веника. Может и его музыкальными предпочтениями проникнусь. Тогда уже от воплей рок-групп будет вешаться только мама. Папа реагировал более спокойно. Злился, наверное, но виду не подавал.

— Даже странно, — спустя, наверное, минут десять, вновь заговорил Никита. — Ты замолчала. Страшно представить, о чем ты сейчас думаешь.

— Да, лучше тебе не знать, — проговорила тихо.

На парня не смотрела. Сейчас меня больше волновал пейзаж за окном. А именно машина, с колесами размером с внедорожник.

— Но я начинаю привыкать к твоему ворчанию. Без него скучно.

— Я тебе что, бесплатное развлечение? — вспылила, таки смотря на соседа.

И только когда сказала, поняла, что вновь ворчу. А этот птах, смотрит перед собой и улыбается. Довольно так. Словно только и ждал, когда я в очередной раз взорвусь и что-нибудь ему скажу.

Обняв руками сумку, притянула ее к груди. Тоже посмотрела перед собой. Прикусила губу… А в пору было язык откусывать, за свою чрезмерную болтливость.

Когда вдалеке показалось знакомое здание универа, радости не было предела. Лишь бы Гоголь удерживать не стал. С него станется еще какую-нибудь гадость сказать. Или намекнуть. Вот намеки бесили больше всего.

— Ну, все, — сказал молодой человек, останавливая машину неподалеку от ВУЗа. Поставил внедорожник на аварийку. Выжидательно глянул на меня.

— Спасибо, — произнесла на одном дыхании и, открыв дверцу автомобиля, выскочила наружу.

И вот я иду по дороге, быстро перебирая ногами и думаю… Что это только что было вообще? Он ничего не сказал. Не возразил. Ничего не потребовал за услугу. А просто взял и уехал. Его машина проехала неподалеку, постепенно набирая скорость. Вскоре я уже смотрела ей вслед, наблюдая, как она стремительно превращается в точку. Штраф за превышение скорости ему, скорее всего, часто приходит.

— Кристина! — послышался справа от меня знакомый голос.

Обернулась, теперь уже смотря на спешащую ко мне навстречу Машку. И что ей снова от меня понадобилось?

— Привет, — посчитала, что поприветствовать ее будет не лишним.

— Привет, — тепло мне улыбнувшись, снова заговорила девушка. — Как дела?

— Нормально, — а вот я нахмурилась. Дворова никогда не интересовалась моими делами. И подругами мы не являлись. Так… знакомые, учащиеся в одной группе. — А что такое?

— Да я так, — девчонка махнула рукой, как бы давая понять, что я могу не отвечать. Допрашивать меня никто не станет. И вообще, этот вопрос был проявлением вежливости. — Пойдем? А то опоздаем.

— Пожалуй, — пришлось признать ее правоту.

В универ мы заходили вместе. Что было не менее странно, чем все остальное, что касалось Маши и меня. Сначала она звала меня в клуб. Дала понять, что Ромка тоже там будет. И, вероятнее всего, надеялась, что я пойду и весь вечер посвящу душевным терзаниям. Но получилось все совсем по-другому. Мало того, что я заболела, еще и Никита… вовремя встал на моем пути.

— Сегодня, поговаривают, Лариса Матвеевна будет проверять нас на выносливость.

— Она часто это делает, — никак не отреагировала на ее слова я.

Мы сдали куртки и пошли к лестнице. Нужно было подняться на третий этаж.

Студентов в это время была целая толпа. И чтобы никого ненароком не задеть, приходилось уворачиваться и внимательно следить, куда идешь. Иначе случайно можно было нарваться на проблемы. Не все спокойно реагируют, если им, например, наступают на ногу.

— А сегодня, я слышала, будет особенно зверствовать.

— На нее не похоже. — Я не торопилась воспринимать слова одногруппницы всерьез.

— Ну, как знать, — Машка пожала плечами. — Я просто предупредила.

Да, да… Ты просто предупредила. Просто поинтересовалась. Просто попыталась свести меня с Ромой. Просто… все слишком просто и подозрительно. Не стоило верить человеку, если он вдруг резко, ни с того ни с сего, начинает с тобой общаться. Машу я знала не очень хорошо. Но уже то, что мне было о ней известно, заставляло насторожиться и быть более внимательной.

— Ладно, — я остановилась у автомата, на боковых стенках которого была изображена чашка дымящегося кофе. Вот что мне было сейчас нужно. Иначе даже усиленные физические нагрузки не помогут стать мне бодрой. — Я себе еще кофе возьму. Пока времени немного есть. Ты иди без меня.

Я не то чтобы намекала, чтобы девчонка оставила меня в покое. Но мне на самом деле хотелось побыть одной. Обдумать сложившуюся ситуацию еще раз. И окончательно решить для себя, как поступить. Ведь… не факт, что я поступлю правильно.

— Хорошо, — кажется, девушка была не очень довольна.

И лишь когда одногруппница отошла на достаточное расстояние, я открыла сумку и стала рыться в ней в поисках кошелька. Нашла быстро. И вскоре у меня в руках был небольшой стаканчик с капучино. Не самый вкусный, стоит признать, но бодрил хотя бы минут на двадцать. А там уже некогда будет. Если я на занятиях у Валерия Георгиевича засну, он меня до экзамена по своему предмету не допустит. Человеком он был злопамятным. Любой косяк студента помнил. А мне у него еще два года мучиться.

Дальше до аудитории шла, не торопясь. Чтобы не разлить кофе.

Обжечься тоже не хотелось. Поэтому пришлось пить маленькими глоточками. Хорошо… Именно это и было мне нужно. Горячая вода и порошковый кофе. Вроде вкус капучино, но пила и лучше. Подумаешь… Главное не вкус, а эффект.

Остановившись неподалеку от аудитории, подперла стену спиной и продолжила пить. До начала лекции было еще минут пять. За это время я должна была успеть допить кофе и войти внутрь.

Мимо проходили студенты. Кто-то, знакомый мне, заходил в лекционную. Кто-то торопился пройти дальше. Шум стоял такой, что начинало звенеть в ушах. Обычная суета в начале дня. Повезло еще, что возле автомата с кофе никого не оказалось. Иначе я бы сейчас не стояла и не потягивала оный, думая о всякой ерунде. Или не совсем ерунде. Сложно это — понять, какие мысли в твоей голове верны, а какие — просто глупые предположения.

Вошла в аудиторию одной из последних. Села за одну из дальних свободных парт и приготовилась клевать носом. Преподаватель пусть и был требовательным, рассказывал так, что заснуть можно было. В связи с тем, что сегодня утром я была не в самом радужном расположении духа, лекция грозила перерасти из «Просто скучной» в «Убейте меня кто-нибудь».

— О, Лисицына, — ко мне повернулся сидящий спереди одногруппник. Серега Верещагин. Тот еще шутник. И не скажешь, что в институте учится. Дури в голове было больше, чем серой жидкости.

— Чего тебе, Сереж? — поинтересовалась, как можно более миролюбиво. Еще и губы в улыбке растянула, как бы показывая, что готова к диалогу. Конечно, готова. В любую секунду в аудитории должен бы появиться преподаватель.

— Чего это ты такая сегодня праздничная? День рождения?

— Нормальная я, — пожав плечами, откликнулась.

— Да я тебя в юбке видел в первый и последний раз в день поступления, наверное, — видно было, что еще немного и он лопнет от еле сдерживаемого смеха. Вон какая улыбка. До самых лопоухих ушей.

— У тебя короткая память, — доверительно проговорила, наклоняясь вперед. — Я надевала ее еще один раз.

— Когда? — полюбопытствовал парень.

— Сегодня, — как можно тише произнесла в ответ.

Молодой человек задумался. Нахмурил густые темные брови, посмотрел на потолок. Будто там должно было высветиться пояснение.

Серега уже было собирался продолжить нашу увлекательную (ага, как же) беседу, но тут в аудиторию вошел вечно чем-то недовольный лектор. Голоса в помещении стихли. Разом, словно по команде.

— Итак, студенты…

Ничего хорошего я от этого дня не ожидала. В принципе, не ожидала я каждый учебный день… Вот и на этот раз не стала обманываться, надеясь, что никто не будет меня трогать. Мало того, что Серый с какой-то стати не отставал от меня, в любой удобный для него момент затевая беседу. Так еще и Машка рядом крутилась. Хотелось спросить у нее в открытую, с чего это она стала затрагивать тему моих отношений с Романом. Учитывая тот важный факт, что отношений у нас не было. Мы даже не представлены друг другу. О том, что его зовут Роман, я узнала случайно еще на первом курсе. Сейчас же, после знакомства с Гоголем, Ромка казался мне… скучным что ли. Не было в нем того веселья и беззаботности, как в Нике. И глаза совершенно другие. У Никиты в них пляшут смешинки, а у Ромы… ничего нет. Увидев его в коридоре, когда группа парня направлялась к аудитории (занятия у нас должны были проходить на одном этаже), я заметила за собой одну странность. Мне на самом деле стало все равно, что он рядом. И плевать на мимолетный взгляд, брошенный в мою сторону.

— Я сказала ему, что он тебе нравится, — как бы между делом шепнула на ухо Дворова.

— Что? — удивленно переспросила, отворачиваясь от группы парня, что столпилась неподалеку. Буквально через две аудитории.

— Ну сказала Роме, что он тебе нравится, — как самому недогадливому человеку в мире, стала объяснять Маша.

— А зачем ты это сделала? — Чего это я рот еле-еле открываю? От шока, наверное. Вот такой подставы я от одногруппницы никак не ожидала.

— Так он же тебе нравится.

Либо она на самом деле не видит очевидного. Либо хорошо притворяется. Если второе, то она выбрала не тот ВУЗ. Ей нужно было в театральный. Там ее с такими талантами бы на клочки порвали, решая, в какой постановке она будет играть.

— Тебе-то до этого какое дело? — Она все больше меня раздражала.

Я была настолько зла, что меня мало волновало, что вокруг нас стоят студенты, в ожидании, когда начнется лекция. Некоторые из них в открытую прислушивались к нашей начинающейся перепалке.

— Я хотела тебе помочь, — невинно хлопая глазками, залепетала Дворова.

— Я не просила, — процедила.

Сжала руки в кулаки, напрягая мышцы. Ох, чую, еще немного и ударю. Пройдусь костяшками по симпатичному лицу. Потом вцеплюсь в шелковые, белокурые волосы и оттаскаю за них так, что мало не покажется.

— Да ты бы сама к нему не подошла.

— Это не твои заботы, — отчеканила. — Если еще хотя бы раз устроишь подобное, — я перешла к угрозам. Еще и пальцем в нее тыкнула. Девчонка поморщилась и потерла рукой то место, куда я попала. — Если устроишь подобное, то останешься без части шевелюры точно.

— Лисицына, ты чего? — такого от меня не ожидали.

Ну да… Обычно я была спокойной и незаметной. В универ приезжала, чтобы учиться, а не болтовней заниматься. Для этого у меня были телефон и соцсети. Хотя, ничто не заменит живого общения.

— Того, — повысив голос, сказала. — Предупреждаю первый и последний раз, Дворова. Не лезь. Иначе все узнают, что ты влюблена в Егорку Ефремова с пятого потока.

— Ефремов? — поморщившись, переспросила девушка. — Этот прыщавый ботаник никогда мне не нравился.

— А меня это мало волнует. Попробуй потом докажи, что ничего к нему не испытываешь.

Сказав это, я отвернулась от одногруппницы и отошла от нее как можно дальше. Снова подперла спиной стену, сложила руки на груди, жалея о том, что сейчас в руках не было горячего стаканчика с кофе. Поступок Маши не просто разозлил. Взбесил! А меня, среднего ребенка из многодетной семьи, не так-то просто было вывести из себя. Но у Маши получилось это проделать всего за пару дней.

Мои слова девушке явно не понравились. Что ж… я испытывала похожие эмоции. Я не давала повода думать, что любой может просто взять, и полезть ко мне со своими советами или помощью.

— Чего это ты угрожать удумала? — приступила к возмущениям девчонка. — Я от чистого сердца…

И с грязными помыслами. Иначе бы глазки твои сейчас так не бегали. Небось продумывала, как ты так тактично слиться. Дескать, не делала она ничего, а мне все просто-напросто послышалось.

Нормального диалога у нас не получилось. Я сдерживалась, чтобы не сказать какую-нибудь колкость, тем самым окончательно уничтожив худо-бедно нормальные отношения с этой девицей. Она тоже не торопилась со мной разговаривать. Стояла неподалеку и нервно кусала губы. Не ожидала, скорее всего, что я могу действовать точно так же, как и она.

В остальном день почти ничем не отличался от предыдущих. Даже занятие по физической подготовке прошло ровно. И это несмотря на то, что я время от времени чихала так, что уши закладывало. Все-таки не совсем я вылечилась. А убирались в физкультурном зале не очень. Или это у меня на почве болезни аллергия на Ларису Матвеевну появилась.

После лекций я, опять же, тихо-мирно добралась до дома. А вот там… попав в привычную атмосферу хаоса и громкой музыки, я оказалась почему-то центром внимания. Папа был дома. Рано для него, между прочим. Обычно он приходил часов в десять вечера. В лучшем случае. Именно его присутствие дома и насторожило в первую очередь. Потом из спальни вышла мама. За ней потянулись и остальные домочадцы, в лице Веника и хмурой Юльки.

— Что такое? — поинтересовалась спокойно, делая вид, что поведение близких меня не беспокоит.

Сняла ботильоны. За ними последовала кожанка. Все-таки еще не лето. Нужно было одеваться чуть потеплее. Повезло еще, что домой успела до дождя. Небо уже хмурилось, когда я выходила из универа.

— Милая, что от тебя нужно этому парню? — спросил папа, кивая головой в сторону входной двери.

Невольно обернулась, словно надеялась увидеть этого самого парня за своей спиной.

— Ты про соседа? — продолжала старательно делать вид, что все хорошо и беспокоиться не о чем.

— Да, про него, — подтвердил родитель, подходя ближе.

— Гоша, дай ей хотя бы раздеться, — подала голос мама. — Тем более, ничего страшного не произошло.

— Пока не произошло, — проворчал отец, смотря почему-то на помрачневшую Юлю. — Но может произойти. Если мои подозрения окажутся верны.

— Да о чем вы вообще? — не выдержала я и повысила голос.

Топтаться и дальше в прихожей не стала. Прошла в ванную комнату. Пока мыла руки, разговор, само собой, прервали. Хотя я бы не назвала этот допрос разговором.

Выйдя в коридор, прошла на кухню, где за столом уже сидело все наше многодетное семейство. И не думала идти к себе и переодеваться. Успею еще. Сейчас меня больше волновало не помятое платье, а странное поведение отца.

Присев на свое место, по левую руку от Юльки, притихла, ожидая грозы, которая должна была пройти прямо над моей головой. Вон как папа молнии метает взглядом.

— Дорогая, я погрею тебе поесть, — встав из-за стола, проговорила ма.

Пока мама суетилась у холодильника, доставая контейнеры с едой, папа продолжил свой допрос. По итогу выходило, что Никита не лучший кандидат мне в парни. Почему? Потому что он точно такая же темная лошадка, как и бывший парень Юльки. И родители не хотели, чтобы я потом страдала точно так же, как и она. Так же родитель затронул и ситуацию с Веником. В общем, папа просто переживал, что и меня коснется разочарование на любовном фронте. Могла его успокоить, сказав, что у Гоголя нет шансов. Но… тогда бы я солгала сама себе. Потому что, увы, шансов у Ника было все больше. Он умел цеплять. И я все больше заглатывала наживку, попадая на крючок.

Вскоре передо мной стояла тарелка с горячим, ароматным супом. Но после разговора с отцом аппетит как рукой сняло. Да и сам отец не собирался так просто отступать. Еще минут двадцать расспрашивал о Никите. Будто я знала больше всех остальных. Для меня этот парень был еще большей загадкой, чем для него.

— В общем, мне все это не нравится, — в конце нашего не очень приятного разговора, проворчал глава семейства. — Учти, если он сделает тебе больно, я лично сверну ему шею.

— Папа, — Юлька настороженно посмотрела на отца, — ты что говоришь? Может он не такой, как… — тут она замялась, явно не желая касаться темы своих душевных переживаний. — В общем, мне он понравился. Симпатичный, напористый… Вдруг все твои подозрения беспочвенны? Ты просто за нее переживаешь.

— Когда это он успел тебе понравиться? — прицепился к ее словам родитель.

— Да так… — Вот только попробуй сказать ему, что видела, как мы целовались! Я с тобой неделю разговаривать не буду. Минимум. — Видела, как они общаются. Ничего такого он себе не позволяет.

— М-да? — папа не торопился верить ее словам. — А чего тогда он утром к ней прицепился?

— Он подвез меня до универа, — почему-то захотелось встать на защиту Никиты. — Ему было по пути.

— Видел я, как ему по пути было, — продолжил возмущаться отец.

Постепенно папа начал успокаиваться. По крайней мере, внешне не было видно, что он переживает. Снова надев маску строгого главы семейства Лисицыных, он посидел еще немного за столом, посматривая на то, как мы все дружно стали опустошать холодильник, поворчал, да и ушел в кабинет, заниматься своими каждодневными делами.

— Ты это, систер, — вмиг посерьезнев, заговорил Веник. До этого он сидел и паясничал, строя из себя беспечного подростка. Если так подумать, какой он уже подросток? Выпускной класс. — Если этот шпингалет тебя хоть пальцем тронет, скажешь мне, окей? Я ему рыло-то начищу.

— Ты? Рыло? — посмеиваясь, переспросила старшая. — Силенок хватит, защитник?

— Хватит, — отмахнулся от ее слов Вениамин. — Я же не один чистить буду…

— Так, прекратили балаган, — строго произнесла ма, ударяя ладонью по столешнице. — Никто никому ничего чистить не будет. Этого еще не хватало. Ты, — указала она пальцем на младшего, — поел? Тогда бегом к себе, уроки делать. Ты… — мама переместила свою руку чуть правее. Теперь под ее прицелом была Юлия. — Займи себя чем-нибудь. И если еще раз узнаю, что ты пошла гулять с этой… Галочкой, то запру дома. Нашла, с кем связаться. У нее отец бандит, а мать… страшно представить, чем занимается. Ввяжешься в еще большие проблемы. Пожалей нас, родителей. Мы не молодеем, чтоб ты знала.

И только когда брат с сестрой вышли с кухни, мать продолжила говорить:

— Ты тоже будь осторожна. Я не то чтобы поддерживаю решение твоего отца. Но тоже беспокоюсь. Боюсь, что он окажется прав.

— Прав в чем? — я по-прежнему не понимала, куда они с отцом клонили.

— Этого он пока не говорил. Уверена, что когда он во всем окончательно разберется, объяснит, что его насторожило в этом молодом человеке.

Я пообещала матери быть осторожнее. Да будь моя воля, вообще бы не виделась с Гоголем. В том случае, если бы у меня получилось выбросить его из головы. И забыть образ вечно ухмыляющегося парня с притягательной хрипотцой в голосе.

Еще примерно два часа я убила на зазубривание материала, который нам сегодня преподавали. Было сложно, так как я постоянно воскрешала перед мысленным взором не нужные формулы, а симпатичное лицо соседа. Это раздражало. Что я за слабохарактерная такая? Была бы смелее, сразу бы дала ему понять, что ловить нечего. А теперь уже поздно… Но и близко его к себе подпустить не могу. Чувствую, что ничем хорошим это не кончится. Папа еще со своими подозрениями… И ведь не расскажет, что его беспокоит. Права мама, сначала все сам разузнает, убедится в верности своих предположений и уже потом вывалит на меня не очень приятную информацию. Если таковая, конечно, будет.

Никита

После того, как Лисичка выскочила из моей машины, я поехал на работу. Еще утром пришло сообщение на телефон, что у очередного бедолаги полетел комп. Небось, шарил по порносайтам и схлопотал вирусняк. Обычно причина поломки была именно в этом. Приходишь к такому клиенту, смотришь и понимаешь, что одинокий мужчина просто хотел расслабиться. А в итоге получил поломанный комп и незапланированные затраты на мастера.

Я заметил, как Лиса смотрела мне вслед. Удивилась, наверное, с чего я снова не стал к ней приставать. Черт… да я рядом с ней становлюсь самым настоящим маньяком! Все мысли крутились вокруг нее. Я хотел ее касаться, чувствовать тепло девичьего тела, доверчиво прижимающееся к моему. И желательно проделывать все это без одежды…

— Твою ж… — процедил, когда перед глазами снова встала цветная и, чтоб ее, очень горячая картинка того, чем бы мы занимались.

И вроде не страдал от невнимания девиц, но все они были похожи. Всем было нужно от меня только одно — бабки отца. Ради этого они были готовы ложиться со мной в постель в любое время. Только Катюха не давала покоя, словно преследуя. Хотя все вопросы с ней уже были решены. Надеялась занять теплое место под боком у старшего Гоголева? Могу ее разочаровать. Я в свою очередь пытался вырваться из-под его влияния. Беззаботная жизнь этой девчонке точно не светила. По крайней мере, не рядом со мной. Что мешает ей «угнать» батю у Ленки? Тогда бы я с удовольствием посмотрел, как бы отец выкручивался. Потому что Леночка точно ему весь мозг сожрет. Не сказал бы, что мне при таком раскладе стало бы жалко отца.

Пока он не звонил. И я мог думать о более приятных вещах, чем о каких-то там чертовых документах. Если даже между нами и состоится разговор, я не собирался играть по его правилам. Но чем больше я думал об этом, тем отчетливее осознавал, что отец не оставит меня в покое. Он обязательно придумает еще что-то.

Мне было откровенно плевать на его игры. Переговорив с друзьями, я смог немного успокоиться. Они обещали помочь. Без крыши над головой я не останусь. Приютят. Отец Ли работал в ночном клубе. У них имелось несколько комнат, в которых иногда оставались ночевать припозднившиеся работники. Об одном жалел: почему не перебрался туда раньше? Вопрос с деньгами худо-бедно решен. Снимать жилье мне, конечно, сейчас не по карману. Но откладывать определенную сумму в конце месяца я мог. А если устроиться на вторую работу, хоть в тот же самый клуб, то станет еще проще. Не засыпать бы на ходу и нормально.

Лиса… почему ее образ не выходит из головы? Почему я на ней зациклился? И уже представляю, как похищу ее из привычного мира и… И она будет принадлежать только мне. Черт… я на самом деле стал повернут на ней, как наркоман на новых дозах.

Кристина

Спать ложилась, как это часто бывает, в компании Ерика. Он уже привычно устроился в ногах и почти сразу захрапел. Я же, как ни старалась, не могла последовать его примеру. Не в смысле храпа, а сна. Закрыв глаза, снова начинала прокручивать в голове, которая уже порядком подустала от тяжких дум, события последних дней. Гоголь, в прямом смысле этого слова, ворвался в мою размеренную и более-менее спокойную жизнь, словно самый настоящий ураган. А, как известно, бушующая стихия всегда оставляет после себя только разрушения и пустоту. Не хотелось бы стать жертвой такого вот урагана.

— Хр-р-р-р-р-р, — протяжно всхрапнул Ершик.

Села в кровати и потянулась рукой к мопсу. Погладила его по широкой черной спине, потом за ушком. Минут пять на то, чтобы заснуть, у меня есть. Потом этот изверг снова начнет храпеть.

Но, как это часто со мной в последнее время бывает, спать мне сегодня было, видимо, не судьба. Как только коснулась головой подушки, раздался тихий стук. Никита снова решил поиграть в азбуку Морзе? В полночь? Чего, спрашивается, ему там не спится? Хотя… чего это я спрашиваю. Сама кручусь и никак заснуть не могу. А утром потом еле встану.

Два коротких стука, один сильнее, и еще два.

Я честно не хотела этого делать. Но рука сама стукнула три раза. Она перестала быть послушной мне. Или это просто мои желания взяли верх над разумом? Сама ведь сейчас даю понять парню, что даже такое общение с ним мне приятно. Я бы не солгала, сказав об этом. Но лучше уж промолчать. Продолжить делать вид, что он меня просто раздражает.

Перестукивались мы минут пять. Потом Ник перестал отвечать. Вообще показалось, что он ушел. Я уже подумывала разозлиться и при следующей якобы случайной встрече высказать соседу все, что о нем думаю. Но тут мне на телефон пришло сообщение и пришлось отвлечься от кровожадных мыслей. Потому что от разговора в своих мыслях я играючи перескочила на членовредительство.

«Вот я и узнал твой номер», — прочитала на экране смартфона.

Размышлять на тему того, кто это такой пишет мне в ночи, было бессмысленно. Я сразу поняла, что это написал Никита. Просто потому, что больше писать было некому. Девчонки из универа бы не стали этим заниматься. Не настолько мы были дружны, чтобы я давала им свой номер. Но Ник-то откуда его узнал?

«И откуда у тебя мой номер?», — ожидаемо поинтересовалась я.

«Найти через интернет номер телефона не так уж и сложно»

«И зачем же тебе мой номер?» — Не то, чтобы я не подозревала, с чего это Никита решил поискать по сети нужный набор цифр, просто… Зачем ему это?

«А вдруг я захочу в три часа ночи услышать твой голос? Это так эротично… Слышать тебя, когда ты только-только проснулась. Желательно, чтобы в моей постели»

«Тебе жить надоело»

«Жизнь без тебя стала скучной и унылой»

«Романтик из тебя не очень»

«Черт, я стараюсь, крошка. Подыграй, будь человеком»

Я фыркнула, смотря на последнее сообщение парня. Позер. Нет, клоун.

«И чего ты от меня хочешь? Не считая занятий, поддерживающих мужское здоровье в тонусе»

Написав это, почувствовала, как краснею. Чего это я решила настолько осмелеть? Сама затрагиваю скользкую тему.

«Чего я хочу… Кроме тебя? Сложный вопрос. Может, мне нужно от тебя хотя бы чуточку больше, чем просто секс?»

Отправив ему зеленый смайлик, нажала на кнопку блокировки экрана и, сунув телефон под подушку, снова легла и закрыла глаза. Самое главное ни о чем не думать, тогда сон пусть и нехотя, но все-таки придет.

Почувствовала, как смартфон под подушкой завибрировал. Уже коснулась рукой телефона, но вовремя остановила себя. Продолжу разговор, и мы так до утра «проболтаем». Завтра нужно на учебу. И если я лягу часов в пять утра, то… Да тогда можно вообще не ложиться. Зато весь день потом буду сидеть на кофе. А он тоже не безграничный. Закончится в автомате бодрящий напиток, что тогда делать буду? Засну на лекции и все. С меня три шкуры спустят. А впереди сессия.

Юлька всегда говорила, что для того, чтобы заснуть, нужно считать баранов. А еще лучше — козлов. Обычно в этом случае возникают конкретные ассоциации и ты, переключившись на прыгающего через забор бывшего одноклассника или парня, который неделю назад в метро наступил тебе на ногу, отвлекаешься от каких-либо других дум. Так постепенно и засыпаешь, отправляя в полет через забор очередного козлика.

Этим я и занялась. Только почему-то каждый козел превращался у меня в рогатого Ромку. С какой стати перед моим мысленном взором решил проявиться именно этот парень, одному Мирозданию известно. Но у меня все-таки получилось заснуть. Не сразу, разумеется, но сон меня сморил. И уже на грани, между явью и сном, я ощутила еще одну вибрацию. Показалось или нет? Уже все равно. Узнаю об этом утром.

Открыв глаза, поморщилась. В окно светило яркое солнце. Первым делом еще наполовину спящий мозг посетила мысль, что я проспала. Ведь солнце светило настолько ярко, что подумалось, что уже не утро, а день. Но посмотрев на часы, я успокоилась. Нет, не опаздывала. Но если продолжу лежать и дальше, рискую снова выскочить из квартиры в самый последний момент.

Сегодня наше семейство было на диво спокойное и тихое. Отца, кстати, уже не было. По словам матери, ему нужно было срочно мчаться на работу. Неотложные дела заставили его поторопиться. Вениамин откровенно клевал носом. Скорее всего, снова до поздней ночи, если не утра, сидел за компьютером и убивал время играя в компьютерные игры. Юлька тоже выглядела не лучшим образом. Только я была уверенна, что причина ее недосыпа была не в новой стратегии или стрелялке, а в одном конкретном козле, который все никак не хотел перепрыгивать через чертов забор. В смысле, не желал покидать мысли старшей сестры. Вот честно, если бы я вдруг увидела ее бывшего, не сдержалась бы. Зачем он так поступил? Прямо перед самым ее переездом к нему. Неужели струсил? Сомневаюсь… Тогда в чем причина? Не может парень просто взять и в один не очень прекрасный момент сказать своей девушке, с которой уже долго встречаешься, что никогда ее не любил.

Позавтракав, я быстро собралась и бодрой походкой направилась на выход. Сегодня платью предпочла все-таки джинсы и джемпер. Предупреждение Никиты я помнила. И на всякий случай решила перестраховаться. Кто знает этого птаха.

Как ни странно, но на этот раз никто меня у подъезда не поджидал. Выйдя на улицу, я первым делом осмотрелась. Мысленно уже готовясь к новой пикировке. Но… знакомого автомобиля не увидела. Да и Никиты точно поблизости не наблюдалось. Это почему-то показалось странным. А если с ним что-нибудь случилось? Еще вчера он четко дал понять, что вознамерился достать меня если не до белого каления, то до нервного истощения точно. Сейчас же его нигде нет. И телефон молчит. Прочитав утром его сообщения, отправленные еще ночью, я не стала на них отвечать. Он просто пожелал спокойной ночи. Может, написать ему что-то по типу «С добрым утром, приставала?» или «Ну как ты там, птах?» Нет, дурацкая затея. Зачем самой провоцировать новый спор?

Медленно спустилась с крыльца и побрела к метро. Меня одолевали противоречивые чувства. Вроде надо радоваться, что его нет рядом. Но сердце сдавливает невидимым обручем беспокойство. Быстро у меня произошло привыкание к этому птаху. Как говорится, к хорошему быстро привыкаешь. Увы, что-то мне подсказывало, что не такой уж он и хороший.

В метро меня окружали хмурые, серые лица. Половина сидела и утыкалась носами в телефоны. Вторая усиленно делала вид, что засыпает. Причем, умудряется это делать даже стоя. Поезд дернулся и на меня навалился тучный мужчина. От него резко пахло потом и сигаретами. Вылив на меня порцию желчи вперемешку с матами, он таки смог выровняться и продолжить важное дело — дремать. Будь на моем месте какая-нибудь не менее желчная бабуля, она бы высказала этому шарику на ножках все, что думает о таких, как он. И даже больше. Но я, периодически наблюдая подобное поведение старшего поколения, точно знала, чем все это закончится. В лучшем случае меня снова обматерят. В худшем — еще и синяк где-нибудь на видном месте поставят. Весна… говорят, в это время у людей с неуравновешенной психикой пик агрессивности. Лучше уж сделать вид, что ничего не произошло, чем потом улепетывать от не совсем вменяемого мужчины. От женщин, чаще всего не убежишь. Они тебя сумкой приложат так, что ты сразу забываешь и то, как тебя зовут, и кто ты вообще такой.

Выскочив на нужной остановке, шустро направилась к лестнице, ведущей на выход. Студенты, выбрав местом встречи скамейки, расположенные в центре зала, занимали добрую половину платформы. В такой толкучке легко затеряться.

Среди толпы я ухватила одну знакомую макушку. Машка Дворова стояла у одной из скамеек и с кем-то разговаривала. Я не сразу увидела, с кем именно. Поэтому поначалу не обратила внимание. Зря… Потому что ее собеседницей оказалась уже знакомая мне Екатерина. Девушка, которую я уже несколько раз видела возле нашего дома. Она, кажется, была знакома с Никитой. Причем, довольно тесно знакома. Настолько, что почему-то посчитала его своим парнем. И вот спрашивается, чего эти две девицы забыли здесь? Нет, допустим, что здесь делает Машка, я еще понять могла. Но Катю я среди студентов универа, в котором учусь, не видела. При этом могла поспорить на что угодно, она к нашему ВУЗу никакого отношения не имеет.

Проскочила мимо девушек незамеченной. Надеюсь… Не хватало еще, чтобы бывшая Ника увидела меня поблизости от себя. Мне еще, если уж на то пошло, жить охота. Я не слышала, что Машка говорила своей собеседнице. И не могла расслышать ответ. К платформе подъезжал битком набитый поезд.

Ладно… О том, что связывает Машу и Катю я еще успею подумать. Возможно, стоит расспросить об этом знакомстве Никиту. Он ведь знал Дворову. По сути, не было ничего удивительного в том, что девушки между собой общаются. Не общались бы в другом случае: если бы обе были бывшими Гоголя. Но в этом я все-таки сомневалась.

Зато теперь я точно знала, что от Марии не стоит ожидать ничего хорошего. И ее желание свести меня с Ромкой теперь не казалось уж таким абсурдным. Вдруг Екатерина попросила мою одногруппницу об этом? Перед тем, само собой, разузнав, где я учусь. Ох, Гоголь, я знакома с тобой всего ничего, а проблем, связанных с тобой, уже столько, что хоть лопатой загребай.

Я была готова к тому, что Машка снова будет крутиться где-нибудь поблизости. Не прогадала. Во время первого же перерыва она подошла ко мне и заговорила о всякой ерунде. Но меня не покидало ощущение, что меня «прощупывают». На мой вопрос, с чего вдруг у девушки такой интерес к моей персоне, та ответила, что ей просто интересно со мной общаться. Дескать, раньше она не особо с кем общалась. Все в учебу была погружена, а тут…

Знала я, как она была погружена в учебу. Прогуливать, конечно, особо не прогуливала, но с экзаменами и зачетами у нее было туговато. Наши дисциплины у нее откровенно не шли. И в этом не было ничего удивительного. Такое бывает, если ты идешь учиться не туда, куда тебе хочется, а туда, куда, по словам родителей, надо. И вот ты заканчиваешь институт, выходишь из его дверей уже дипломированным специалистом… И никому не нужным менеджером. Потому что, чтоб его, студенты в далеком, этак две тысячи седьмом году, толпами шли на экономические дисциплины. Как итог, менеджеров, экономистов и маркетологов сейчас столько, что мест не хватает.

— В выходные наши снова собираются в клубе, — как бы между прочим проговорила девушка.

— Я не пойду, — сразу сказала. Мало того, что не очень любила такое времяпрепровождение, так еще компания намечается… Лучше лишний раз не сталкиваться. Еще одной причиной, по которой я не собиралась никуда идти, это знакомство Маши с Катей. Не нужно было быть большого ума, чтобы понять, с какой такой стати Дворова решила обратить на меня свое внимание. Небось, хочет помочь подруге и отвадить меня от Никиты. Сделав так, чтобы я полностью переключилась на Ромку. Увы, но к Роману у меня теперь вообще никаких чувств (кроме тоски) не было. Сомневаюсь, что он тоже с бухты-барахты вдруг возжелал со мной познакомиться. До этого столько времени вообще в мою сторону не смотрел.

— Рома снова пойдет, — пробормотала Маша, нервно покусывая нижнюю губу.

— Мне все равно, — пожала плечами. Зачем обманывать человека? По отношению к Роману я перегорела. Чего нельзя было сказать о Никите, которого, признаться, хотелось прибить. Ну вот куда он там пропал? Почему не отвечает? Я даже через свои принципы переступила, сама написала, зная, чем мне это грозит.

Дворова вновь не знала, что ответить. А я не стала дожидаться очередной лапши на уши и пошла в аудиторию. Скоро должна была начаться лекция. Машка осталась стоять за моей спиной. Размышляла, скорее всего, чем еще меня можно заманить в клуб. Могла ее разочаровать, уверенно сказав, что ничем. Тем более, я еще не совсем оправилась после простуды. И испытывать свой организм на прочность желания не было. Он у меня один. И с каждым годом все больше и больше изнашивается. Если можно так выразиться.

Второй раз Маша подошла ко мне, когда после последней пары наша группа дружной толпой направилась в сторону гардероба. Шла рядом, о чем-то весело щебеча. Я же больше напоминала хмурого волкодлака. В смысле, была готова загрызть. Подумывала уже сказать ей в открытую о своих подозрениях. Но отмела эту шальную мысль. Нет, перед этим следовало переговорить с Никитой. Он, кстати, до сих пор не отвечал. А ведь я написала ему уже целых два сообщения. Уговаривала себя, не делать этого и оставить все, как есть. Ну, не пишет, и бог с ним, как говорится. Однако сама не могла отпустить ситуацию. Потому что не на шутку разволновалась.

Никита

Прошедший вечер приготовил для меня не очень приятный сюрприз. Точнее, целых два. Ли попросил помочь ему в клубе и я, понятное дело, не стал отказываться от подработки. Тем более, отец друга неплохо отстегивал за, казалось бы, пустяковую работу. Не считая побаливающей от напряжения спины, больше для меня последствий не было. Но суть не в этом. А в том, что в клубе меня поджидала Ленка. И как потом оказалось, еще и Катька. То ли это просто стечение обстоятельств… То ли закон подлости повернулся ко мне хвостатым местом. Черт его знает.

В итоге, я вместо того, чтобы по-быстрому отработать и с бабками уйти домой, проторчал в клубе всю ночь, ныкаясь по углам то от одной неудовлетворенной особы, то от другой. Благо, заметила меня только Леночка. Но это ей уже бармен Захар рассказал, где меня найти можно. Видите ли, ему скучно стало, и он решил поржать. Как сдержался и не врезал ему прямо там, в клубе, сам не знаю. Наверное, просто было некогда во время беготни, еще и ему фингал под глазом ставить. Ограничился лишь нелицеприятными эпитетами. Причем, говорил громко, чтобы эта сволочь, давящая лыбу, каждое слово услышала.

После клуба еле дополз до дома. А оказавшись в квартире, сразу завалился спать. Меня хватило только на то, чтобы стянуть с себя куртку с ботинками, и, собственно, добрести до кровати. Всю ночь я проторчал в клубе. Как и Ленка с Катькой. Телефон, кажется, разрядился. Но ставить его на заряд, сил уже не хватило. Решил, что сделаю это завтра. Ли с остальными, если и захочет навестить старого друга, то точно заявится без предупреждения. Отец… Мне было откровенно плевать, будет он звонить или нет. Звонки по работе… к черту. Я настолько устал, что, если будет вызов, рискую поломать очередной зависший на порносайте комп окончательно.

Проснулся от нетерпеливого звонка в дверь. Поморщился, ощущая тупую боль в висках. Сколько я проспал? Рубануло сразу, как пришел. Даже на часы не посмотрел. А сейчас…

— Мля… — выругался, смотря на стоящие на компьютерном столе часы. Как я умудрился столько проспать? Почти весь день. Что я, чтоб его, ночью делать буду? Впрочем, дурацкий вопрос. Можно было снова застрять в клубе до утра.

Звон снова раздался в ушах. Захотелось взять что-нибудь тяжелое и приложить этим самым тяжелым незваного визитера по голове. С трудом заставил себя встать с кровати и переместить свои кости к входной двери. Не смотря в дверной глазок, отпер замок. Толкнул дверь, открывая ее. Поморщился от льющегося из подъезда свет. В квартире уже был полумрак, а тут… Какая пад*а лампочки поменяла? Вчера еще они казались более тусклыми.

Моргнул, сфокусировал взгляд на фигуре стоящего напротив человека. Точнее, девушки. Симпатичной, рыжеволосой и лохматой, словно лисичка, выбравшаяся из своей норы, чтобы поохотиться. Черт, если она решила сделать из меня свою жертву, я не против.

— Я брежу? — спросил, скользя по девчонке взглядом, снизу вверх.

— Нет, — неуверенно проговорила соседка. Хм, хотя нет. Не совсем правильное определение. Лучше бы прозвучало — разрушительница моего душевного покоя.

— Соскучилась? — Сон, как рукой сняло. Сложив руки на груди, я снова стал рассматривать девчонку, добровольно потревожившую голодного мужчину. И голод этот никакого отношения к еде не имел.

— Нет, — нахмурившись, ответа Лисичка. — Просто я подумала, что… Мало ли с тобой что-то случилось.

Она посмотрела себе под ноги, точно пытаясь скрыть смущение. Это у нее не получилось. Румянец уже коснулся щек.

— Крошка, да что со мной может случиться? — Черт, кто-нибудь, заткните мне рот. Иначе я сейчас точно скажу все, что хочется. И обойдусь уже без намеков. Потому что пора было уже действовать. — Признайся сразу, я тебе небезразличен. И ты волновалась за мою шкуру.

— Конечно, — тут же вспыхнула от негодования моя нечаянная будительница. — Я лично хочу свернуть тебе шею. И конкурентов в этом вопросе не потерплю.

— Тебе совсем меня не жалко? — поинтересовался, впрочем, не ожидая ответа. — Пройдешь? — указал кивком головы в недра своей берлоги. — Или боишься, что покусаю? Так это, если что, только с твоего разрешения. Но… — тут я подался вперед, чтобы заглянуть в широко распахнутые глаза. Красивые, зеленые… И губы у нее притягательные. Мне бы еще хотя бы раз их коснуться. Вру. Одного раза будет мало. Всегда будет мало. — Но, если продолжишь тут стоять, и провоцировать меня на отчаянные, решительные действия, рискуешь лишиться самого дорогого.

— Это чего еще? — то ли сделала вид, что не поняла меня, то ли на самом деле не догадалась, о чем я говорю. Ладно, если тебе будет так понятнее…

— Чести, — быстро поцеловав девчонку в нос, ответил.

Она отшатнулась. Прищурилась, уже с вызовом смотря на меня. Руки в кулаки сжала. Ну же… скажи что-нибудь. Ты ведь умеешь язвить. Давай будем считать, что я получаю от этого садистское удовольствие.

— Ты… — выдохнула моя личная рыжая проблема. — Ты…

— Я, — подтвердил. Очевидно же, что я — это я.

— Ты… — продолжала закипать девчонка.

— Я, — еще раз подтвердил и кивнул.

— Маньяк! — выпалила Лиса и заторопилась скрыться в своей квартире.

Черт… она даже не представляет, насколько права.

Кристина

Сама не поняла, как оказалась стоящей возле двери Никитиной квартиры. Может, его вообще дома нет. А я тут… напридумывала себе всякой ерунды. И теперь успокоиться не могу. Хочу убедиться, что с ним все хорошо. Это при том, что и скрыться очень хочется. Чтобы он не узнал, что я вообще к его двери подходила.

Рука тем не менее потянулась к звонку и нажала на кнопку. Раздалось противное треньканье. Поморщилась, но руку от звонка отнимать не стала. А если Никите плохо? И он не в состоянии подойди и открыть? Я, признаться, не выдержав, сама ему звонила. Три раза. Но телефон упорно утверждал, что его хозяин находится в не зоны действия сети.

И вот я вижу перед собой заспанного, бледного Никиту. Он, казалось, сначала даже не понял, кто перед ним стоит. Потом парень открыл рот. И я снова начала злиться. Неужели он не может разговаривать нормально? Я тоже хороша. Спрашивается, зачем пришла? Он точно спал. И не известно еще, что послужило причиной его затяжного сна. Скорее всего, это было связано с бурной ночью. Такой птах, как Ник, никогда не останется без женского внимания. Странно лишь, что несмотря на это, он продолжает толсто намекать на наше с ним тесное общение.

Влетев к себе, захлопнула дверь и… Вовремя успела взять себя в руки, потому как в коридоре обнаружилась удивленная мама. Она явно не ожидала, что ее средняя дочурка придет из универа в таком взвинченном состоянии.

— Все хорошо? — осторожно спросила она, с опаской посматривая на меня.

— Да, — сказала на выдохе. — Я просто… торопилась.

— И чем вызвана спешка? — продолжала допытываться ма.

— Подготовкой к сессии, — пришлось выкручиваться. — Много повторить надо. Скорее всего, до ночи сидеть придется.

— Понятно, — проговорила родительница. — Есть будешь?

— Да.

Даже премерзкое поведение Никиты не поспособствует исчезновению у меня аппетита.

По-быстрому поужинав, пошла к себе, заниматься. А что еще было делать? Учеба — вот то немногое, что могло помочь мне хотя бы на короткий промежуток времени забыть о Никите. Наглый, самоуверенный птах…

— Аф? — подал голос, лежащий на коврике, возле компьютерного стола Ершик.

— И не говори, — проворчала, устраиваясь за столом и беря в руки первый попавшийся в руки учебник. — Все вы мужики… с рогами. Права была Юлька.

— Фр, — последовал ответ. Кое-кто, кажется, был не доволен итогом моих размышлений.

— Ну да, — хмыкнула, смотря на пса сверху вниз, — ты, будучи представителем сильного пола, будешь защищать всех, у кого под хвостом кое-что имеется.

— Аф? — не сразу понял меня Ершик.

И чего это я с ним разговор на задушевные темы начала? Толку… Снова трачу время не на то, что нужно. Я тоже хороша. Нашла, о чем думать перед сессией.

Но, как бы я не старалась сосредоточиться на учебе, которая в свое время спасала от дум, связанных с Ромкой, от мыслей о Никите она меня не уберегла. Что в нем такого, что всего за несколько дней умудрился завладеть моими мыслями? Он говорит всякую пошлую ерунду, а мне смеяться хочется. Намекает на близость, а я лишь фыркаю. Ну и злюсь, конечно. До членовредительства дело пока не дошло. Дойдет ли? Сомневаюсь.

Часы показывали одиннадцать, когда я оторвалась от нудного учебника, из которого почти ничего важного для себя не вычленила. Надо было ложиться спать. В смысле, просто ложиться. Я редко когда засыпала так рано. Одиннадцать… впереди еще минимум час, который можно было чем-нибудь забить. Чтением, например. То есть, чтением чего-нибудь легкого и веселого.

Не успела я разместиться в кровати с книгой, которую мусолила уже третий месяц, как на телефон пришло сообщение. Сразу догадалась, кто это такой пернатый вдруг решил напомнить о себе ночью.

Достав смартфон из-под подушки, куда засунула его, чтобы не мешался, посмотрела на экран и прочитала следующее:

«Привет, крошка. Я что-то не понял, мне тебя сегодня ждать или как?»

«Или как», — последовал мой ответ.

«Вредная, хитрая Лиса;)»

«Время позднее, тебе не пора спать?» — Не то, чтобы я намекала на что-то. Просто давала понять, что собиралась спать. То есть, почти собралась… почитать.

«Время шалить, а я один», — на другой ответ я и не рассчитывала. — «Давай шалить вместе?»

«Знаешь, что, Гоголь?»

«Что, детка?»

«Ты такой гоголь…»

После этого я быстро нашла по поисковику вышеуказанного гоголя и отправила картинку с ним Нику. А что? Вполне себе симпатичная утка. Ну, подумаешь, взгляд странноватый. И ходит этот самый гоголь вразвалочку. У них с Никитой, между прочим, есть что-то общее. Помимо созвучной фамилии-названия.

Ответ не заставил себя ждать. Мне прислали лисичку. Нарисованную умелым художником, ловко работающим с графическим редактором. Потому как лиса была… колоритной и запоминающейся. Лежала себе такая на кровати, застеленной белоснежной простыней, в розовой сорочке с кружавчиками. А на задних лапках черные чулки.

Либо Гоголь извращенец (то есть маньяк), либо у него просто своеобразное чувство юмора. Склонялась я, само собой, к первому варианту. Паршивым в этой во всей ситуации было одно — мне все это начинало нравиться. А этого не должно было случиться!

В связи с этим не придумала ничего лучше, как снова убрать телефон под подушку и никак не реагировать на последнее послание Никиты. Надо же… до чего додумался. Лиса, обряженная в эротический комплект белья и сорочку.

Хмыкнула, живо представляя себе эту самую лису, лежащую на кровати и грустно смотрящую на закрытую дверь. Она тяжело вздыхает. Потому что ее волк оказался трусом и решил скрыться в ванной комнате, якобы за тем, чтобы привести себя в порядок.

Именно после этой шальной мысли я и решила все-таки лечь спать. Почитать я и завтра могу. Драгоценные минуты отдыха мне потом никто не вернет.

Телефон завибрировал. И мне бы, как и прошлой ночью, не отвечать, но… Не хотелось потом вновь целый день на нервах ходить. Никто ведь не просит меня отвечать, верно? Прочитаю хотя бы, а там уже решу.

Достала гаджет, разблокировала и, щурясь, прочитала про себя следующее:

«Неужели тебе не понравилось? Окей, можно убрать все лишнее и… Я так уж и быть, согласен сразу увидеть тебя голой»

Нет, вот такое я точно не могла проигнорировать.

«Скажи, только честно, у тебя что, проблемы? Неужели при всей твоей харизме и наглости, не нашлось той, что готова скрашивать твои скучные и тусклые ночи своим присутствием?»

«Ты пока еще не согласилась. Я жду»

«Попроси Катю. Она точно не откажет. Ты, кстати, знал, что они с Дворовой тесно общаются?» — спросила лишь потому, что собиралась это сделать. И я не ревную! Вот ни капельки…

«А какое отношение Дворова имеет к тебе? Вы, как я понял, не общаетесь»

«В последнее время она решила, что мы непременно должны подружиться. И, почему-то, дружить лучше в клубе. В компании парня, который мне нравится»

«Я надеюсь, ты сейчас про меня?»

«Нет»

«Я убью его»

«Отелло: D»

«Детка, не провоцируй меня»

«Без проблем. Так что ты думаешь?»

«Я бы сказал, что я там думаю, но боюсь тебя смущать»

«Никита! Я про Дворову и твою Катю»

«Она не моя. А вообще… я разберусь. Тебе не стоит об этом беспокоиться. И да… узнаю, что ты пошла в клуб к какому-нибудь сопляку… Заберу и… сделаю то, что уже несколько дней хочу»

«Звучит, как угроза», — написала, снова почему-то глупо улыбаясь. Вы посмотрите на него. Ревнует. Точно несносный, самодовольный птах.

«Предупреждение, Лисичка. Пока только предупреждение:* А сейчас ложись спать»

Спорить не стала. Тем более, что на самом деле начинала хотеть спать. Зевнула, чуть не свернув себе челюсть, потерла глаза… Как следует взбила подушку, чтобы она стала помягче и, устроившись поудобнее, приготовилась ко сну.

Если бы это было так просто…

С другой стороны стены, в которую периодически стучал Гоголь, послышались пронзительные, разрывающие душу на части крики. Потом громкое перебирание струн, быстрые удары по барабану. Ве-е-еник…

— Ершик, фас, — пробормотала, открывая глаза. Не судьба, наверное, мне хотя бы раз лечь спать пораньше.

Выйдя из комнаты, застала в коридоре хмурую сестру. Она стояла напротив двери, из-за которой лилась музыка и, собственно, гипнотизировала эту самую дверь, надеясь, наверное, что она откроется сама собой.

— Что, спать не дает? — с сочувствием поинтересовалась у Юльки.

— Какое там, — вздохнула старшенькая. — Мне нужна доза хорошего настроения. Иначе снова впаду в депрессию. Вот жду, когда этот шкет откроет.

— Ты серьезно? — мученически проговорила.

Нет, я понимала еще интерес брата к тяжелой музыке. И даже могла войти в его положение, после расставания с девушкой. Но вот Юлия… Да раньше она только Моцарта и слушала. Любила классическую музыку. А тут… LP, «KORN, «Slipknot»… Причем, если интерес к первой группе я одобряла, то вот остальное… Было слишком тяжело для моих ушей. Они бы еще Мерлина Мэнсона слушать стали.

— Вениамин! — разнесся по квартире папин голос.

И когда он успел прийти? Неужели я все-таки заснула и пропустила этот момент? Не заметила…

— Я страдаю! — выкрикнул брат, не торопясь являть нам свой страдающий лик.

— Открывай, — повысив голос, потребовала Юлия. — Иначе я включу этот кошмар у себя. И тогда отсюда съедет не только симпатичный сосед, но и вообще весь дом.

— Шикарно, — последовал ответ.

— Веник, — а это уже сказала я. Подошла к двери ближе и стукнула по ней кулаком. Нет, само собой, я не рассчитывала на то, что она поддастся. — Пожалей нервную систему родственников. Вырубай свои вопли. Или надевай наушники.

— В наушниках не те ощущения! — последовал ответ.

— Сказала бы я, от чего обычно не те ощущения, — тихо вымолвила Юлька, краснея.

— Юлька! — а это сказала уже мама, таки вышедшая из спальни. — Что за сравнения? Веник! — это она произнесла еще громче. — Быстро выключил свою вопящую на все лады шарманку. Эти вопли мешают мне творить! А у меня сдача романа через месяц!

— Но ма-а-ам, — недовольно протянул брат. Таки соизволил открыть дверь и высунуть в образовавшуюся щель растрепанную макушку. — Я страдаю. И вообще, у меня еще этот… подростковый период. А в это время хочется перемен и алкоголя.

— Чего-о-о? — шокировано протянула ма. — Алкоголя?! — А тут до нее, кажется, стало доходить, на что только что намекнул ее младший ребенок. — А ну иди сюда, паразит. Я тебе такой алкоголь устрою! Гоша! Гоша, ты это слышал?!

— Слышал! — донеслось из кабинета. — Разрешаю всыпать ему ремня.

— У меня зад тощий, — парировал братик.

Он снова закрыл дверь. Прямо перед носом у Юльки, которая хотела скрыться в его берлоге, дабы уже вдвоем с Вениамином отдаться во власть страданий и душевных терзаний.

— Кого я воспитала? — сокрушалась мама, стоя по правую руку от меня. — Малолетнее хамло.

— Мне скоро восемнадцать, — снова донесся из-за двери голос младшего.

— А ума, как у пятилетнего ребенка, — парировала родительница. — Так… — тут она, наконец-то, обратила внимание на нас с сестрой. — А вы чего не спите? Ладно мы с отцом. Один работает, вторая вдохновение вылавливает. Но вы что делаете?

— Страдаем, — одновременно проговорили мы с сестрой. Переглянулись и… не смогли сдержаться, рассмеялись. Наверное, это все-таки нервное.

Сестра недавно рассталась с парнем. Ее перепады настроения и дерганное состояние в этом случае были объяснимы. Я… тоже мучилась из-за душевных терзаний. Потому что мне, страшно признать, нравился наш сосед. Но я одним местом чувствовала, что ничем хорошим наше общение не кончится, если я рискну переступить черту и подпустить парня к себе ближе. Он, понятное дело, был не против. Зато я еще держалась. К сожалению, не так уверенно, как хотелось бы.

— Идите и страдайте у себя, — стала разгонять нас по комнатам мама. — И чтобы без этой дурацкой музыки! Я могла вытерпеть еще днем, но ночью! — Говоря это, ма грозила в сторону спальни Вениамина кулаком. — Еще раз услышу эти вопли, засуну наушники тебе в тощий зад!

Ответа не последовало. Судя по всему, Веник проникся угрозой матери и решил лишний раз не рисковать.

Больше этой ночью Веник музыку не включал. Зато шумел на кухне, заедая горе мамиными пирожками с капустой. В итоге я, привлеченная этим самым шумом, снова встала с кровати и пошла смотреть, что брат там вытворяет. И осталась с ним чаевничать. Потому что, если ты не успел вовремя заснуть, обязательно наступает жор. Неконтролируемый, сильный. До урчащего желудка. Именно урчание этого органа заставило меня встать с постели. Ну и запах подогретых в микроволновке пирожков.

Брат, когда стащила с его тарелки первый пирожок, возражать не стал. Просто посмотрел, с каким аппетитом я ем, и решил, что одной тарелки будет явно маловато. Поэтому подогрел еще пяток пирожков. Именно за чревоугодием нас и застала Юлька.

— О, пирожки, — потирая руки, произнесла она, присаживаясь к нам за стол. — Что-то я со всеми этими переживаниями и подзабыла, что мама сегодня их пекла.

— Конечно, — с трудом проглотив сдобу, заговорил Вениамин. — Ты ведь похлеще меня страдаешь. Даже про еду забываешь. А я есть хочу просто зверски.

— Мне кажется, что у тебя к твоей этой… как ее? Имя уже забыла. Впрочем, ладно. Так вот… Мне кажется, что ты не особо-то ее и любил. И расставание лишь повод, чтобы не давать нам спокойно жить. Ты не мог просто прийти домой и сказать родителям, что теперь предпочитаешь, что потяжелее. И ведомый новомодными привычками молодежи, слушаешь это все на полную громкость.

Вот в этом высказывании я Юльку поддержала. Кивнула головой, молча соглашаясь. Рот-то был занят.

— Я ее любил, — насупился Веня. Ну, точно пятилетний мальчишка. По нему явно театральный страдает. Вон как лицом играет. Столько эмоций. Если бы не знала, что он тот еще шалопай, поверила бы в его душевные метания и боль. А так… — И, чего скрывать, я был у нее первым.

— Веник! — одновременно выкрикнули мы с Юлей. Потом, правда притихли. Не хотелось бы будить родителей. Хотя не факт, что отец уже спит. Да и мама… если поймала вдохновение, то все, может всю ночь в красках расписывать свои преступления и расследования.

— Что в этом такого? Понимаю еще, Крис не целованная, но ты…

— Я тебя сейчас придушу, — прошипела, подаваясь корпусом вперед. Брат сидел прямо напротив. Протяну руки, сожму пальцы на его тощей шее и…

— Да ладно тебе, — отмахнулся от моей угрозы младший. — Если так и дальше пойдет, то у вас с нашим соседом такие жаркие шуры-муры начнутся…

Не сдержалась. Зарычав, аки разгневанная волчица, дернулась вперед и таки смогла вцепиться в шею Вениамина. К черту пирожки! Я прибью этого гаденыша.

— Лиса, успокойся, — еле сдерживая смех, выдавила из себя Юлька. — Мы не слепые, видим, как ты на него смотришь. И он тебя съесть готов. Я когда вас за горяченьким поймала…

— Только попробуй рассказать родителям, — я тыкнула в сторону сестры пальцем. Для этого пришлось ослабить хватку. Из-за этого Веник смог нормально дышать. — И ты, — а это я уже указала на брата. Коснулась пальцем его носа. Веня смешно скосил глаза, смотря на мой перст. — Проблем с родителями мне из-за вас и не хватало. Отец и так уже, кажется, под Никиту копает.

— Ага, — продолжая смотреть на мой палец, хрипловато заговорил младший. — Копает… И скоро докопается до правды. Так что вы бы это… шустрее что ли.

Снова сдавила его шею двумя руками. Маленький, вредный пакостник. Хотя, какой он маленький? Ему после школы дорога прямиком в военкомат. Косить от военной службы брат не собирался. Наоборот, решил сначала отслужить, а уже потом поступать в универ. Дескать, все равно загребут, не раньше, так позже. Зачем оттягивать неизбежное? Бегать от мужчин в форме Веник не собирался.

— Систер, спасай, — хрипел младший, мученически смотря на Юлю. Та, кстати, не спешила вмешиваться в нашу перепалку. — Женщины… Солидарные, чтоб вас, — поняв, что сию секунду его от меня отрывать не собираются, продолжил ворчать брательник. — Я все Никите расскажу. И этому… как его. Кто у тебя там был? Забыл имя этого хмыря.

— Я тоже, — процедила Юлька. — Убери руки, Крис. Моя очередь!

Она только потянулась руками к шее брата, как на кухню вошла хмурая и явно чем-то недовольная мама. Посмотрела на всю эту картину и нахмурилась еще больше. Еще бы… если посмотреть на нашу троицу со стороны, то казалось, что мы с Юлей давим авторитетом на подрастающее поколение. А именно, выдавливаем из оного все, включая дух.

— То ли у меня перед глазами красочная галлюцинация, то ли вы и в самом деле хотите сделать из многодетной матери, просто мать, — пролепетала ма, касаясь рукой груди со стороны сердца. — Юля, Кристина, в чем дело?

— Э-э-э… — протянула я, не зная, как себя оправдать. Не говорить же правду? Тогда для мамы больше не будет секретом мое отношение к Никите. Потому что уж слишком остро я на него реагирую.

— Меньше слов, больше дела, — между тем заговорила старшая. — Мам, неси скотч.

Руки к брату она тянуть перестала. Как, впрочем, и я. Но кровожадности ей сейчас было не занимать.

— Зачем он тебе, позволь узнать? — елейным голосом поинтересовалась мать.

— Заклею им рот этому… болтливому камикадзе, — косо посматривая на давящего лыбу брата, стала объяснять Юлия. — Хоть одну ночь относительная тишина будет. Он не сможет завывать под своих уродцев.

И тут мама задумалась. Наверное, решала, на самом ли деле предложение дочери поможет или нет. Скотч было жалко. Вениамина — нет. По крайней мере, мне. Я бы его не только возможности говорить лишила, но и передвигаться. Интересно, а дома найдется прочная веревка?

В итоге мама решила не мучить младшенького. И снова погнала нас по комнатам. Расходиться не хотелось. На тарелках еще остались пирожки. Зная Ершика, он, если ему будет нужно, залезет на стол и слопает все, не оставив ни крошечки. Поэтому перед тем, как уйти к себе, мы с Юлей по-быстрому убрали со стола, помыли посуду, и только после этого разошлись по комнатам.

Глава 4

Сегодня вечером в клубе было жарко. И причина была не в разгоряченных телах, трущихся друг об друга. Не в угаре, окутавшем почти всех, кто находился на танцполе. Да даже не в красотках, решивших, что если снег на улице растаял, то пора облачаться во что покороче. И желательно, чтобы это самое покороче, не прикрывало вообще ничего. Такие девчонки вызывали глухое раздражение. Они надеялись найти большую и чистую любовь. Но им и в голову не приходило, что ночной клуб не то место, где можно найти себе мужа. Таких, как они, хотелось поиметь. А на утро забыть, словно ничего и не было.

На этот раз я помогал Захару за барной стойкой. Смешивал коктейли. И надеялся, что ни Ленки, ни Катьки сегодня здесь не увижу. На крайняк придется нырять под стойку. Слов эти две не понимали. Катька почему-то считала, что я в нее влюблен. Так же она утверждала, что мой номер с «той рыжей мымрой» не прокатил. Не сложно было догадаться, в каком ключе текут размышления бывшей. Пытался донести до нее простую истину. Объяснить, что если я переспал с ней больше одного раза, это не значит, что я на нее запал. Это означало лишь то, что секс с ней меня вполне устраивал. До определенного момента. Если быть точнее, до того дня, как я увидел сидящую у моих ног рыжую Лисичку. Никогда не думал, что буду настолько сильно кого-то хотеть. Причем, мне было мало ее тела. Мне нужно было, что бы я точно так же занимал все ее мысли, как и она — мои. Наверное, я спятил. Или стал повернутым на одной конкретной девчонке.

— Эй, бармен, — услышал слева от себя женский голос. Язык у барышни слегка заплетался. — Наболтай мне что покрепче.

Посмотрел на девушку и чуть было не выронил из рук шейкер. Ленка… Наверное, она настолько не в себе, что не признала в парне, стоящем рядом своего… сынка. Или форма, что мне выдал Захар, не вызывает у мачехи интереса. Поэтому она и не смотрит на мое лицо. Конечно, сын вполне себе успешного бизнесмена (если не считать ситуацию с Лисицыным) не будет работать в ночном клубе барменом. Он, по ее мнению, скорее всего, обязан просаживать не заработанные им деньги и зажимать по углам симпатичных девчонок. Которые не прочь раздвинуть ноги, как только просекают, кто ты.

Хотелось послать эту блондинистую барби туда, откуда она пришла. Но сдержался. Лучше лишний раз при ней рот не открывать. Пусть она и пьяна, но не настолько, чтобы не узнать пасынка по голосу.

Но смешать ей более легкий коктейль я мог. Совсем немного алкоголя, апельсиновый сок… еще несколько ингредиентов, делающих напиток ядреным, и ты не поймешь, что алкоголя там практически нет.

Поставил перед Леной высокий бокал и сразу отошел. Не стоило и надеяться, что они оставят меня в покое. Неужели отец не видит, что его молодая женушка норовит залезть его сыну в штаны? Или его все устраивает? Что он в ней нашел? Красивое тело? Не думал, что звенящая костями девица может кому-то нравиться. Да и мозгов у нее, поменьше, чем у курицы…

— Ну что, накололся? — тихо спросил Захар, подходя ко мне.

— Пока нет, — поворачиваясь к Лене спиной, ответил напарнику. — Но если случится чудо, и она разом протрезвеет, то все может быть.

— Чего это она так наклюкалась? — поинтересовался бармен.

— Без понятия.

— Пойду, разузнаю.

Произнеся это, он оправил футболку, с логотипом бара и направился к Ленке, медленно потягивающей приготовленный мной коктейль. Судя по блуждающей на ее накрашенных алой помадой губах улыбке — ее все устраивало.

Я не прислушивался к завязавшемуся между Захаром и Леной разговору. Все мое внимание было приковано к смутно знакомой девчонке. Черные, длинные волосы, выразительные глаза, миловидное личико. Неужели сегодня вечером в этом баре я увидел старшую сестру своей Лисички? И что она забыла в этом месте?

В последний раз мы виделись с Кристиной позавчера вечером. Она сама искала со мной встречи. Пусть еще не до конца это осознавала. Писала сообщения, которые я прочитал уже после того, как зарядил телефон. Звонила… На самом деле беспокоилась. Несмотря на то, что внешне пыталась казаться холодной и отстраненной. Она могла обмануть мои глаза, но не душу, которая, будто пьяна, рвалась к ней. И я мог поспорить на что угодно — если бы со мной на самом деле что-то случилось, она бы не осталась в стороне.

За прошедший день отец звонил мне всего лишь раз. Снова интересовался, не созрел ли я для важного дела. Хотел послать его… туда же, куда и Ленку. Но опять смолчал. Проигнорировал слова бати и просто отрубил телефон. Включил его уже потом, когда нужно было договариваться с Ли по поводу новой отработки. Друг не подвел. И вот я снова здесь. За долгий день уже успел намотаться по заказам. И если бы не потребность в деньгах, вечер бы провел дома. Но… деньги никогда не были лишними. Для того, чтобы стать более бодрым, достаточно было выпить энергетик. А отрубиться я смогу и днем.

Я ушел в свои мысли настолько, что потерял сестру Лисички из виду. Но почти сразу нашел ее. Она устроилась за одним из столиков и делала вид, что изучает меню. Скорее всего, ждет кого-то. Но по ее внешнему виду не скажешь, что пришла она на свидание. Обычные узкие джинсы, изумрудного цвета рубашка, ботинки на плоской подошве. В таких бегают, а не соблазняют.

— Не советовал бы подходить к этой крошке, — Захар снова топтался рядом. Неужели Леночка не смогла занять его на подольше?

— И не собирался, — отмахнулся от слов приятеля. — А что? Крышуют ее тут что ли?

— Ну не конкретно тут, — задумчиво проговорил парень, посматривая в сторону брюнетки. — Но следят за ней хорошо. Мне Матвей рассказал. Он тут на кухне кашеварит. Говорит, дохлый номер. Хочешь, чтобы ноги переломали, подойди. Нет — тогда не суйся.

— Откуда такая осведомленность? — не то, чтобы у меня был повод не доверять Захару. Просто… черт, это же сестра Лисички. Во что ввязалась эта девчонка? На кого нарвалась, что теперь к ней никто подойти не может? Уверен, в ее семье никто о подобном не в курсе.

— Эй, бармен! — с трудом выговаривая слова, подозвала к себе Захара Леночка. — Налей еще…

Посмотрел на блондинку. То ли ее так жизнь потрепала, то ли отец. Склоняюсь к первому варианту. Если бы у нее с ним в постели все хорошо было, она бы не метила ко мне в койку. Или она изначально планировала через батю добраться до меня. Зря…

— Налей ей воды, — посоветовал Захару, который, с подозрением посматривая на мою мачеху, скорее всего рассуждал, а стоит ли рисковать местом ради незнакомой надравшейся девицы. Парень знал, чем обычно заканчивается распитие алкогольной продукции в таких количествах.

Приятель кивнул и стал замешивать… воду с подсластителями.

Пока бармен суетился вокруг не очень вменяемой Леночки, я продолжал следить за сестрой Лисички, одновременно с этим успевая делать коктейли подходящим к стойке бара гостям клуба.

К брюнетке наконец-то подошла официантка, взяла заказ и сразу ушла. И чего она продолжает сидеть одна? Лучше бы шла домой и не торчала здесь. Не сказал бы, что этот клуб безопасен для одинокой девчонки.

Спустя еще минуты две, после того как у девчонки приняли заказ, к ней таки подошел парень. Его лицо было мне смутно знакомо. Партнер отца? Один из тех сопляков, которые, раз заняв свою нишу, были готовы убить конкурента. Лишь бы никто не претендовал на их кусок хлеба.

И какие дела сестра Кристины имеет с этим парнем? По лицу девушки было видно, что она не очень рада встрече. Но ведь сама на нее пришла. И этот… хотел взять ее за руку, но она не позволила. Убрала ту под стол. Сказала что-то резкое. Из-за чего на лице ее собеседника заходили желваки. Не совсем удачное место для выяснения отношений. Или их встреча была случайностью? Нет, точно нет. Скорее они просто условились встретиться спонтанно. Или девчонка сама договорилась переговорить в месте, где всегда толпы народа. Да и охрана имеется.

Сказать об этом Лисичке или не стоит? Черт… как же сложно стало с появлением в моей жизни этой рыжей бестии! Не только жизнь с ног на голову перевернула, но еще и под кожу залезла так глубоко, что теперь ничем не вывести.

Достав из кармана джинсов телефон, быстро и без палева сфотографировал этого мутного типа, захватив еще и Лисицыну. Если мои подозрения верны, то нужно все-таки сообщить Кристине о поздней встрече ее старшей сестры с непонятным элементом. Хотя, если вспомнить, что от меня требует отец, я тоже далек от идеала. Если та же Леночка настучит моей рыженькой, о чем я разговаривал с батей несколько дней назад, она точно сделает неправильные выводы. Потому что я был уверен — Ленка преподнесет все не в лучшем для меня свете.

Брюнетка ушла из клуба примерно через час. К этому времени мачеха налакалась до состояния овоща. Терпеть ее и дальше было подобно смерти. Поэтому я решил вызвонить отца и сообщить ему, где по ночам разгуливает его благоверная. Она, стоит отметить, спала. Сложила на барной стойке руки, пристроила на них голову и отрубилась. Самое главное, чтобы у нее карусели не случилось. Если все вокруг «мамаши» можно было убрать, то, заляпав себя, в тачку бати она сядет умытой выпитыми коктейлями.

— Да, — услышал недовольный голос, когда гудки смолкли.

— Ну, привет, отец, — медленно проговорил, посматривая на посапывающую барби.

— Почему ты звонишь так поздно? — сразу решил прояснить этот момент батя.

— Ты в курсе, где сейчас твоя пустоголовая супруга? — акцент сделал на предпоследнем слове. Будь у этой блонди побольше мозгов, она бы не нажиралась до состояния нестояния. Да вообще бы здесь не появлялась.

— Моя пустоголовая блонди, как ты выразился, поехала в гости к матери, — раздражаясь, проговорили в ответ.

— А ее мать случаем не в ночном клубе подрабатывает?

— Ты что несешь?

— Приезжай в «Овилон». Эта красотка сейчас здесь. Обнимается с… — я почувствовал, как отец напрягся. По тяжелому дыханию и хрусту. Скорее всего, жертвой его мнимой сдержанности стал обычный карандаш. — Обнимается с барной стойкой. Но если будешь медлить, она может перейти к одушевленным предметам.

— Через полчаса буду, — процедили на том конце провода. — Проследи, чтобы эта… дура, не наделала дел.

— Наделать она может, — снова посматривая на блондинку, проговорил. — Если не здесь, то в салоне твоей тачки. Так что возьми ту, что подешевле.

На мое предупреждение никто отвечать не собирался. Отец отключился.

Я только успел убрать телефон обратно в карман, когда меня окликнул тот самый смутно знакомый парень. Я обернулся, посмотрел на типа, мысленно решая, подходить или отдать его Захару. Нет, я не боялся быть узнанным. Просто чувствовал глухое раздражение, которое успело зародиться, когда я видел его рядом с сестрой Лисы.

— Чего желаете? — наконец, победив в молчаливой борьбе с самим собой, произнес. Даже улыбнуться умудрился. Хотя сомневаюсь, что улыбка вышла доброжелательной.

— Взболтай «Взрывную волну», — раздраженно проговорил парень, устраиваясь за стойкой. Костяшки на его руках были разбиты, да и сам он выглядел слегка помятым. Значит, и для него встреча с той брюнеткой была незапланированной.

— Тяжелый день? — начал издалека, не забывая при этом колдовать над коктейлем. Его после этой смеси вынесет. В лучшем случае еле до дома доползет. В худшем — присоединится к Леночке.

— Дерьмовый, я бы сказал, — процедил… Черт, как же его зовут? Точно помнил имя. Необычное такое, но не из тех, произнеся которое язык в узелок завяжется.

— Заметил, — хмыкнул. — Симпатичная девчонка. Киданула?

— Да, — короткий ответ.

Видно было, что со мной не собираются откровенничать. Поэтому испытывать судьбу не стал. Быстро смешал коктейль и, налив его в высокий бокал, бросил туда дольку лимона, вставил черную трубочку и стукнул дном о столешницу. Парень хмуро посмотрел на бокал, словно прикидывал, насколько верно я смешал ингредиенты. Я же мог ручаться, что все сделано правильно. Не в первый раз с Захаром за одной стойкой торчал.

Выпив коктейль и заплатив положенное, парень скрылся в толпе. Судя по его решительному виду, пошел искать новых приключений.

А минут через двадцать наконец-то заявился отец. Он легко нашел взглядом сначала меня, потом Леночку. Она так и продолжала спать, частично растекшись по барной стойке.

— Какого черта ты вообще давал ей пить, — сразу напустился на меня батя. Не торопясь, между прочим, перетаскивать бессознательное тело своей жены в автомобиль.

— Она уже груженная пришла, — на его наезд никак не отреагировал. Не в первой выслушивать в своей адрес необоснованные обвинения. — При мне она выпила немного. И то, самое легкое.

— Ты где так надралась, — чуть ли не зарычал отец, подхватывая свою барби под руки.

— М-м-м-м, — промычала мачеха, не торопясь открывать глаза.

— Говорю, ты где нажиралась, дура?!

— Милый, ну ты чего… — еле выговорила девушка, уже самостоятельно повиснув на шее отца.

— В добрый путь, — не смог сдержаться и не сказать то, что точно выведет родителя из себя.

— Потом поговорим, — пригрозил мне тот, продолжая тащить Лену в сторону выхода. Ноги она передвигала плохо. Поэтому бате пришлось брать невменяемую женушку на руки. Как бы его потом радикулит не скрутил.

— Ну, у тебя и лыба, — хохотнул Захар, со стороны наблюдая за происходящим.

— А я разве улыбаюсь? — поинтересовался.

— А как же, от уха до уха.

— Черт, — выругался. — Это было так очевидно?

— Я еще удивился, как он тебя собственными руками не придушил.

— Знаешь, каждый раз удивляюсь, — улыбка с моего лица слетела. — Я бы уже давно на его месте так и поступил.

Кристина

— Дорогая, пойдешь гулять с Ериком, вынеси мусор! — услышала в коридоре голос матери.

Печально посмотрела на конспект последней лекции. Потом на пса, снова разлегшегося в ногах.

— Хорошо, мам! — крикнула в ответ.

Пришлось вставать из-за стола и потихоньку собираться на улицу. Могла пристать с прогулкой к Венику. Но этот шкет, словно чувствуя, что приближается расплата, пошел гулять с одноклассниками. Куда, не сказал. Но что-то мне подсказывало, что и его бывшая тоже там будет. Заметила, как мелкий тщательно собирался. И зачем она ему? Один раз уже изменила, стоит ли надеяться, что после расставания, она вдруг заскучала и решила, что они с моим братцем идеальная пара? Ох, не стоит… Надеюсь, девчонка осознает, что так поступать не стоит. В конце концов, у Вениамина старшие сестры имеются. И пусть он у нас мужчина и уже сейчас физически сильнее, но это не играет никакой роли, если в руке у девушки оказывается увесистая сумочка со складным зонтом.

Юльки тоже не было. Я писала ей еще ночью. Она заверила, что погуляет немного с подругой и переночует у нее же. Умом я понимала, что Юля темнит. Но пока не торопилась ее трогать. В любом случае, пока она сама не захочет, из нее даже клещами ничего не вытянешь. И не вытрясешь… Да она, казалось, и под пытками не расколется. В связи с этим я выбрала более щадящую тактику. Расскажет… обязательно расскажет. Но лишь тогда, когда сама решит.

— Аф! — поторапливал меня Ершик, крутясь у ног и смешно виляя… попой. Хвоста-то у него, считай, не было.

— Подожди, собакен, — махнула рукой, когда этот неугомонный решил, что я быстрее оденусь, если он будет восседать у меня на руках. Запрыгал, цепляясь когтями за спортивные штаны. — Фу, Ерик!

— Аф? — пес перестал прыгать. Плюхнулся на попу и наклонил голову вбок. Пристально при этом смотря на меня. Дескать, ты что несешь, человек? Собирайся быстрей, иначе твоему ковру придет пушистый писец.

Было уже шесть часов вечера, но Юлька, казалось, не торопилась домой. На мое последнее сообщение, которое я отправляла, натягивая на ноги джинсы, ответила, что первую половину дня она провозилась на работе. Потом ей нужно было отвезти документы в другой филиал. А потом, когда ее отпустили, она снова пошла гулять. Ее оправдания настораживали. Может, ну ее, эту щадящую тактику? Я все больше переживала за сестру. Такому ее поведению должно было быть какое-то объяснение.

Из квартиры я не выходила — вылетала. А все потому, что один наглый, коротколапый пес, решил, что чем быстрее он окажется на улице, тем дольше мы будем гулять. Откуда мне стало об этом известно? Да просто Ерик был весь в движении, когда я натягивала куртку и ботинки. Чуть ли не трясся в нетерпении.

И снова получилось так, что я, только открыв дверь подъезда, выскочила на крыльцо и в кого-то врезалась. Равновесие на это раз не потеряла. И встречи моего несчастного, в последнее время постоянно притягивающего к себе неприятности, мягкого места с бетоном не произошло. Еще меня под локоть придержали. Поэтому падение мне точно не грозило.

— Лисичка, ты снова готова упасть к моим ногам. Не верю своему счастью.

Заскрипела зубами, сразу распознав, кто обладатель этого хрипловатого голоса. Никита Гоголев… Ну, конечно, на кого еще я могла налететь?

— Убери руку, — прошипела, скрывая за мнимой злостью смущение. Я. Должна. Держаться. От него. Подальше. Да вообще с ним сталкиваться не должна! Нас же словно магнитом друг к другу притягивает. Как будто кому-то там, сверху, нравится наблюдать, как мы ругаемся, спорим и пытаемся побольнее уколоть оппонента.

— Не хочется.

Кто бы сомневался, что он скажет что-нибудь другое!

— Послушай, Гоголь…

— Я весь внимание.

— Отпусти, мне нужно с Ериком погулять.

— Пойдем вместе.

Это был не вопрос, утверждение. В связи с этим не стоило удивляться, что мою конечность сжали еще крепче и, ведя за нее, потащили в сторону парка. Ершик, довольно повиливая попой и чуть ли слюну из пасти не пуская, шел впереди, изображая из себя грозную и вместе с тем, важную псину. Чем ему этот птах понравился?

Спросила сама у себя и почти сразу отвесила себе мысленный подзатыльник. Нашла, чему удивляться. Себе же уже успела признаться, что этот парень мне нравится. Настолько, что сейчас я шла рядом и помалкивала. Хотя другая бы на моем месте, верещала, как резаная. Еще бы… Малознакомый парень ведет ее вечером в парк. Я ведь уже признала тот факт, что Ник маньяк. От Ершика же помощи ждать не приходилось. Этот собакен будет улепетывать с такой скоростью, что я перед смертью еще и удивиться успею, как этот черный бочонок на ножках умудряется гнать прочь из парка и не путаться в своих лапках.

— Как прошел день? — спустя, казалось, целую вечность, что мы провели в молчании, спросил парень. Наверное, я просто привыкла к тому, что этого птаха сложно заткнуть. Тут же он просто шел, придерживал меня за руку и ничего при этом не говорил. Не язвил и не пытался задеть.

— Нормально, — ответила, пожимая плечами. — А ты как?

— Тоже ничего, — хмыкнул мой ночной кошмар. И мучитель. Всю нервную систему вместе с душой мне истрепал. — Слушай, а не подскажешь, как звали бывшего твоей сестры?

— Откуда ты…

— Сначала ответь на мой вопрос.

Секретом эта информация не являлась. Правда, закралась дурацкая мысль, что этот ушлый птах через меня хочет побольше разузнать о Юльке. Но я сразу прогнала эти домыслы из головы. Делать больше нечего, соседа к родной сестре ревновать. Никита был слишком прямолинейным и самоуверенным. Он бы не стал придумывать такую многоходовую игру, чтобы добиться желаемого.

— Вот, значит, как, — задумчиво произнес Ник. Даже руку мою отпустил. Настолько ушел в себя. — Влад Крымов… А я-то думал, лицо мне его знакомо…

— Ты о чем? — я сразу насторожилась.

— Понимаешь, тут такое дело…

Медлить с объяснениями Никита не стал. И вскоре я уже знала, у какой «подруги» прошедшей ночью пропадала моя старшая сестра. Оказалось, что имя, точнее название у этой подруги довольно известное — «Овилон». Ночной клуб, в который Юля пришла на встречу со своим бывшим. Правда, по словам Ника выходило, что не особо-то они к этой встрече готовились.

— Сколько они встречались? — поинтересовался у меня Гоголь.

— Точно не скажу. Какое-то время сестра держала в секрете новость о том, что у нее появился постоянный молодой человек. Но полгода — точно. Она собиралась к нему переехать. Но в последний момент Влад сообщил, что они расстаются. А у Юльки уже было почти все собрано. Он сказал, что никогда ее не любил. Просто ему было с ней комфортно.

— Я видел Влада на работе отца, — продолжил рассказывать Никита. — И он не показался мне настолько закомплексованным сопляком, который будет спать с «удобной» девчонкой. Ему интереснее устраивать охоту.

— Только не говори, что смог понять это по коротким встречам, — фыркнула я.

Мы просто шли рядом и разговаривали. К сожалению, тема разговора была не очень-то радужной и легкой. Единственный, которого все устраивало и ничего не волновало — это был Ершик. Он продолжал идти впереди, время от времени принюхиваясь то к бордюру, то к траве.

— Нет, просто он чем-то похож на меня. А я… — тут он снова ухватил меня за руку и, потянув за нее, заставил меня подойди к нему чуть ли не вплотную. — Я такой охотник… Причем, такой голодный, что…

— Что? — во рту разом все пересохло. И теперь уже я говорила хрипловато.

— Что я бы с удовольствием сейчас на тебя набросился. Увы, догадываюсь, что ты не будешь рада ближайшим кустам.

— Дурак, — выдохнула, не сильно ударяя шутника кулаком по груди. Благо в плену у Гоголя находилась всего одна моя конечность.

— А я не спорю, — улыбаясь, подтвердил мои слова Никита. — Влюбился, как последний дурак.

Сказав это, он коснулся ладонью своей груди, в области сердца. Вздохнул печально.

— Кто же та несчастная, что удостоилась твоего внимания? — язвила я. Нехорошо, конечно, но… Я, признаться, боялась услышать ответ.

— Стоит вот напротив. Смотрит зелеными глазищами и задает глупые вопросы.

Обернулась, ища еще одну зеленоглазую девчонку, топчущуюся поблизости. Но рядом находились только Гоголь и Ершик. И как назло, поблизости ни души.

— Ты на что намекаешь? — недовольно поинтересовалась. Руку высвободить не пыталась. Хочется ему держать, пускай держит. Мне не жалко. Лишь бы потом не забыл вернуть. Она мне еще пригодится.

— На то, что ты либо недогадливая, либо делаешь вид.

— Ничего я…

Договорить не успела. Потянув меня за многострадальную конечность, Ник таким образом придвинул меня к себе ближе, и поцеловал. Настойчиво, горячо и волнующе. Чуть поводок из руки не выронила. Настолько не ожидала, что Гоголь снова рискнет меня поцеловать.

Я вдруг четко осознала, что если парню от девушки нужно только одно, он ТАК не целует. Ему не зачем настолько сильно дурманить разум. Да и Ник был из тех, у кого точно не было проблем с девушками. Сейчас, целуя меня, он не пытался давить. Не позволял свои рукам ничего лишнего. Хотя один раз не удержался и провел ладонью по моей спине, спускаясь ниже. Но, видимо, почувствовав, что я напряглась, он тут же убрал свою расшалившуюся конечность обратно. Касаясь уже шеи и волос.

Мы точно потеряли счет времени. Я отдалась пьянящему чувству, кружащему голову и сбивающему дыхание. Нет, определенно, меня еще никогда не целовали настолько порочно и нежно одновременно. Это не был наивный поцелуй. Однако, мы смогли себя сдержать и не перешагнуть границу, за которой следует «Ты ж смотри на них, совсем молодежь распоясалась!»

В себя пришла резко. Просто Ник перестал меня целовать. Отстранился немного, касаясь своим лбом моего, и замер, тяжело дыша. А я крепче вцепилась в поводок. До впивающихся в ладонь ногтей. Это тоже помогло прийти в себя и прогнать с глаз розовую муть, которая, туманя разум, делает из девушки влюбленную дуру.

— Не стоило этого делать, — тщательно проговаривая каждое слово, выдавила из себя. Боялась, что срывающиеся с языка слова будут больше похожи на детский лепет.

— М-м-м-м, — протянул сосед, не торопясь отпускать меня. — Почему же? Это прямо чертовски романтично. Ты только-только переболела, и я забрал у тебя часть микробов. Если заболею, обещай, что будешь приходить и делать мне чай с лимоном.

— Ты невозможен.

Опять стукнула его по груди кулаком. Мотнула головой. Сделала шаг назад. И Никита, о чудо, не стал удерживать. Посмотрела на него испытующе. Пытаясь понять, какую игру он затеял. Чем эта самая игра мне в дальнейшем грозит.

Перед внутренним взором не кстати (или наоборот) возникла картинка разговора с отцом, произошедшего на кухне. Он предупреждал, чтобы я держалась от Гоголева подальше. Увы, как бы я не старалась, судьба постоянно нас сталкивала. Или злой рок.

— Я наглый, — стал перечислять парень, загибая пальцы, — самоуверенный, харизматичный извращенец. Еще я чертовски обаятельный. И тебе нравлюсь. Поэтому… Лисичка, ты когда ко мне переезжать собираешься? И как ты относишься к тому, что мы переедем из квартиры в шалаш?

— Еще ты самодур.

— Просто до невозможности, — кажется, кое-кому нравился наш странный диалог.

— Избалованный женским вниманием, — продолжала выговаривать.

— О да, в моей постели побывало немало девчонок.

Он сделал ко мне шаг, я отошла на два назад.

— Бабник.

— До встречи с тобой, да.

Еще шаг. Я отступить не смогла. Каким-то непостижимым образом сзади меня оказался забор. Если и бежать от этого птаха, то только перепрыгивая через него. Еще и про Ершика, внимательно прислушивающегося к нашему разговору, не стоило забывать. Поспеет ли за улепетывающей от маньяка-соседа хозяйкой?

— Ты не в себе.

— Я влюбленный бывший бабник, чего ты от меня хочешь? — якобы возмутился парень, снова настигая меня и, пока я стояла в замешательстве, вновь целуя. На этот раз мимолетно коснувшись губами губ.

— Хочу? — не торопясь открывать глаза, которые уже успела закрыть, глухо поинтересовалась. — А чего я хочу?

— Меня, наверное, — хмыкнул Ник, снова быстро целуя. — Было бы странно, если бы ты не хотела. — Еще один легкий поцелуй.

— Вы продолжайте, я подожду, — раздался слева от нас голос Юльки.

Ее, кажется, тоже притягивало на улицу именно в тот момент, когда Гоголь меня целовал.

Тут уж пришлось открыть глаза и посмотреть на старшенькую. Которая, стоя неподалеку, с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться в голос. Никита, как и в прошлый раз, не торопился меня отпускать. Да и я с чего-то не спешила убирать руки с его плеч.

Стоп… А что мои руки на его плечах забыли? Я снова перестала контролировать эмоции? И свое тело, как оказалось.

— Ты как раз вовремя, — заговорил Ник, смотря на Юлю внимательно. Напряженно даже.

— Да? — а вот теперь пришел черед Юльки удивляться. — Очень интересно…

— Да, — серьезно проговорил Ник. — Иначе я бы не удержался и уволок Лисичку в кусты. Черт… меня бы даже не смутили свидетели. Так что ты очень вовремя.

Нет, ну он непробиваемый нахал! Самодур… маньяк, одним словом.

Юлька не сдержалась. Рассмеялась так громко, что проходящая неподалеку пожилая пара синхронно дернулась и выругалась. Причем, женщина обладала гораздо более богатым словарным запасом.

— А он мне определенно нравится! — отсмеявшись, проговорила сестра. Махнула рукой на парня и продолжила: — Сразу говорит, чего хочет. А не мямлит, как многие сейчас. Еще я вижу, что несмотря на свои смелые угрозы, без твоего согласия он на такое не пойдет.

— Ну я бы поспорил, — продолжил играть роль бабника Ник, с интересом рассматривая Юлю.

— На меня так смотреть не надо, — погрозила парню кулаком сестренка. — Иначе получишь в глаз.

— Да… я видел от кого могу в глаз получить, — произнес Гоголь, продолжая смотреть на стоящую напротив нас Юльку.

Та резко изменилась в лице. Улыбка с ее губ вмиг слетела, а взгляд потух.

— Ты это о ком? — будто не понимая, спросила сестра.

— О Владе Крымове. — Никита тоже перестал строить из себя весельчака. — Я видел вас вместе в клубе. Это, конечно, не мое дело, но будь осторожнее. Лучше всего, расскажи обо всем отцу. Не то чтобы я считал его отпетым негодяем. Но он всегда был темной лошадкой.

— Лошадкой, да… — пролепетала Юля, хмурясь. — Но вам всем лучше не лезть во все это. Ты меня с ним не видел, ясно? И ты… — тут она посмотрела на меня, — тоже ничего не знаешь.

— Но, Юля… — начала было я, но сестра перебила:

— Я сказала, это не ваше дело! — повысила она голос и, резко отвернувшись от нас, заторопилась по дороге в сторону выхода из парка.

— Что-то мне не по себе, — пробормотала, поежившись.

— Аф! — вторил мне Ершик. — Фр…

— И не говори, — откликнулся Ник.

— Я обязана рассказать отцу, — продолжила рассуждать вслух. — Если все настолько серьезно, он сможет помочь. Подключит своих людей и…

— Лисичка, — перебил меня Гоголь, — ты во все это не полезешь.

— Что? — переспросила, подумав, что ослышалась.

— Да, в этом будет разбираться твой отец. Но я сам с ним поговорю.

— Когда? — напряглась еще больше.

— Завтра я к вам приду. Подготовь своих близких к тому, что твой будущий муж заявится в гости.

— Какой еще муж? — возмутилась. А внутри стало приятно от сказанных им слов. А вдруг…

— Самый обычный, — мнимая веселость не могла скрыть от меня беспокойство в его глазах. — Симпатичный такой и жутко наглый. Самое то, для хитрой и сексуальной Лисички.

А вот теперь я снова начала краснеть. Да сколько же можно, а? Как только меня не называли, но вот последнее определение заставило смутиться. Не то чтобы я считала себя не привлекательной, просто… Слышать это от парня, который, чего греха таить, нравится, было вдвойне приятно.

— Аф, — напомнил о себе Ершик. Будто у нас была возможность про него забыть. Да этот коротколапый пес уже одним своим громким сопением, давал понять, что в нетерпении и ждет, когда с ним пойдут дальше по дороге. Здесь он за это время уже все обнюхал.

— Пойдем, Лисичка, — верно истолковав тихий лай собаки, сказал Никита. — Вдруг ты снова под дождь попадешь и заболеешь?

Я передернула плечами, вспоминая, насколько мне было плохо, когда я умудрилась простыть в последний раз.

В парке по-прежнему было мало народа. Те же немногие, кто попадался нам на пути, были больше заняты друг другом, чем рассматриванием пейзажа. Хотя, сложно было назвать только начавшие зеленеть деревья и кусты пейзажем.

Ник взял меня за руку, переплел наши пальцы. Время от времени я чувствовала, как его большой палец поглаживает тонкую кожу на запястье или щекочет ладонь. Я не отдергивала руку, рискнув хотя бы на этот краткий миг осмелиться приблизить Гоголя к себе еще ближе. Я не могла залезть к нему в голову. Да и не пыталась, если честно. Нам не понять мужчин точно так же, как и им — нас. Нужно просто принимать друг друга такими, какие мы есть. Наверное, в этом и заключается основа прочных отношений. Нежелание поменять хотя бы что-нибудь в человеке. Вот и Никита нравился мне даже со всеми своими недостатками. Ну есть они, и что теперь? Если так подумать, то мой отец тоже не сахар. Но с мамой они уже столько лет вместе… И любят друг друга. Это было видно невооруженным взглядом. Пусть и виделись чаще всего к ночи, перед сном.

Уже возвращаясь домой, я вдруг осознала, что не хочу, чтобы Гоголев отпускал мою руку, так надежно устроившуюся в его ладони. Словно, если он ее отпустит, то невидимая связь, та тонкая нить доверия, разорвется.

Остановившись у подъезда, не торопились размыкать руки. Стояли, друг напротив друга и просто молчали. Только Ерик посапывал. Но, казалось, это было не недовольство, а… нетерпение что ли. Показалось, что мы для этого наглого мопса что-то на подобии фильма. Сидит на не успевшем еще толком разогреться на солнце асфальте, пытается вилять хвостом, которого почти нет, и наслаждается ситуацией даже больше, чем мы сами.

— Я к тебе сегодня постучусь, — проговорил Ник, склоняясь к моему лицу.

Чтобы заглянуть парню в глаза, пришлось слегка запрокинуть голову. Все-таки он был повыше меня. И выше Ромки…

И почему в этот самый момент я вспомнила этого парня? И Машку с Катей. Надеюсь, эти девчонки не притаились где-нибудь в кустах и не наблюдают сейчас за нами.

— Поцелуй меня, — попросил парень.

Замерла, медленно осознавая, что сосед только что сказал. Он хотел, чтобы я сама его поцеловала. Не он крал у меня очередной поцелуй, а я у него. Сама сделала первый шаг к тому, чтобы стать ближе.

На какую-то долю секунды я подумала, что поступать столь опрометчиво не стоит. Я сама собиралась держаться от него подальше. Собиралась… Но этот парень умудрился прочно поселиться не только в моих мыслях, но и в сердце. И если я его сейчас оттолкну, в первую очередь сделаю хуже и больнее самой себе. Так может стоит рискнуть?

Подалась ему навстречу, приподнимаясь на носочках. Обвила шею парня руками, потянула на себя, заставляя Никиту наклониться еще ниже. И уже сама коснулась своими губами его губ. Нежным поцелуй был недолго. До тех пор, пока Гоголь, не выдержав, не перехватил инициативу, углубляя поцелуй. Он дразнил, распалял и заставлял вновь забыть о том, где мы находимся. И пес подозрительно притих.

Мы забылись. К поцелую примешались прикосновения. Иногда осторожные, а иногда на грани приличия. Повезло, что у нашего подъезда никогда не собирались старожилы дома. Иначе бы они уже окружили нас плотным кольцом и стали обсуждать. Обмусоливать, причитая. Дескать, насколько сейчас распущенная молодежь. А вот в их время…

Прикусила Ника за нижнюю губу. За что и получила точно такой же укус, и тихое, сказанное в губы обещание наказать. Со смаком и… В общем, меня обещались наказывать долго и не совсем мучительно. Пообещали даже, что мне точно понравится. Спорить не стала, вновь целуя. Откуда столько смелости взялось? Он точно как-то воздействовал на меня. Раз я настолько раскрылась. Показала те эмоции, которые тщательно пыталась скрыть.

— А я тебя люблю, прикинь? — когда воздуха стало не хватать, а голова немного закружилась, произнес Никита.

Открыла глаза, посмотрела в его, серые, потемневшие.

Я хотела верить ему. Довериться. Но что-то во мне еще сомневалось. Наверное, причиной этих сомнений были слова отца. Он просил не подходить к Гоголю. Я же ослушалась. Поддалась эмоциям. Теперь вот… не знала, что с этим делать.

— Ты сам-то в этом уверен? — спросила, не торопясь верить в признание парня. Я, как самая настоящая трусиха, боялась! Боялась того, что все, сказанное им, лишь игра.

Медленно убрала руки с его шеи. Попыталась отойти, хотя бы на пару шагов. Увы, этого мне сделать не дали, крепко удерживая за талию. Ершик недовольно рыкнул. Посмотрела на пса. Все-таки выронила поводок. И как еще не сбежал домой, проказник? Ах, да… у него же здесь бесплатная мелодрама.

— Как никогда и ни в чем до этого, — серьезно ответил Никита. — Я не буду спрашивать о том, что ты ко мне испытываешь. В любом случае, добьюсь своего. Слышишь?

И я ему поверила. Просто потому, что видела, по глазам смогла прочитать, что он говорит то, что думает. Без притворства и игры.

— Слышу, — тихо вздохнула и опустила взгляд.

— Нет, не слышишь, — покачал головой Ник.

Он отстранился. Затем подошел к входной двери и набрал код домофона. Открыл дверь и утянул меня в подъезд. Я шла за ним. Не сопротивляясь и судорожно стараясь собраться, чтобы не предстать перед родителями в таком вот неуравновешенном состоянии. Собакен крутился под ногами и, казалось, делал все, чтобы замедлить наше продвижение. Амур коротколапый. Ему не понять, как мне тяжело противиться парню, который вознамерился поиграть со мной. Ему интересно, у него включились охотничьи инстинкты. А мне что делать? Он ведь прекрасно обо всем догадался.

Почему Юля и Веник так упорно мне его сватают? Неужели не понимают, что он такой же, как Влад Крымов и иже с ним. Особенно сестра, которую этот самый Крымов недавно бросил. Откуда мне знать, может, у Гоголева есть крыша, которая поедет, если ему что-то не понравится. Нет, определенно надо дождаться решения отца. Не просто же так он ополчился на Никиту.

В лифте мы молчали. Меня крепко обнимали за талию, давая понять, что теперь не свободна. Мне стало даже как-то обидно. Получалось, что моего мнения вообще никто не спрашивал. И кое-кто наглый и самоуверенный наплевал на мои слова. «Моя и все». «Я сказал, добьюсь, и тебе никуда не деться». Да почему?! То, что он мне буквально проходу не дает, еще не значит, что я скоро проиграю. Да, влюбилась, но с этим можно бороться. И я буду бороться. Мне не нужны потом проблемы, как у брата с сестрой. Я не хочу страдать, когда уже заранее знаю, что так будет. Если я подпущу этого птаха к себе совсем близко, то… Поцелуя с него достаточно. Во всяком случае, пока я не уверена ни в нем, ни в себе.

— Дождись меня, — сказал парень, когда мы с ним подошли к нашим квартирам. — Завтра я сам поговорю с твоим отцом. Не лезь в это.

— Почему? — поинтересовалась. Мне не понравился его тон. Будто уже с женой разговаривает. А какая я ему жена?

— Потому что Влад не простой парень из соседней квартиры, — Никита подмигнул мне. — У него отец шишка в определенных кругах. И излишняя активность одной маленькой, рыжей Лисички может спровоцировать его сына на выпад в твою сторону. Ты ведь сестра его бывшей и теперь не желающей возобновлять близкие отношения девушки. Юлия ясно дала понять, что между ними все кончено. Я не знаю, зачем ему все это. Да только вчера Влад так надрался в клубе, что даже я обзавидовался.

— Почему? — снова спросила, решительно не понимая, о чем он толкует.

— Потому что все это время считал себя последним психом, — меня ласково погладили по спине и продолжили: — А, оказывается, есть психи и похлеще.

— А… — только и смогла выдавить.

— Видишь меня? — сказал. Дождался моего кивка и подытожил: — Со мной тяжело. А с тем придурком в сто раз хуже. Вот поэтому и не лезь. Честно признаюсь, что у меня крыша сейчас основательно набекрень съехала. А у Крымова она, скорее всего, уже отсутствует. В смысле не та крыша, про которую я начинал разговор. Ну, ты поняла.

— Да, — коротко ответила, осознавая, что мой случай еще не самый запущенный. — Так тебя ко скольким ждать?

— Вечером, — пожал плечами молодой человек. — Георгий Андреевич же приходит с работы после семи?

— Точно, — подтвердила, гадая, откуда ему известно полное имя моего папы.

Хотя, если так подумать, при желании, о человеке можно узнать многое. Вон, кое-кто мой номер телефона же пробил. Паразит такой…

— Моя девочка, — серьезно проговорил Ник. — До ночи.

— Ну, Никит…

Хотела было возмутиться, но меня быстро поцеловали в нос и скрылись за входной дверью собственной квартиры. А я осталась стоять и растерянно смотреть прямо перед собой. Ну, птах неугомонный… Попадись мне еще раз. Я из тебя всю душу вытрясу. Любит он меня! И при этом не спрашивает, чего я хочу.

Зашла в квартиру и тут же наткнулась на хмурую систер, которая, сложив руки на груди, поджидала меня в прихожей. Из кухни доносился мамин звонкий голос. Видимо, ей позвонила тетя Люда, и теперь обе женщины надолго заняли телефонную линию за разговорами о высоком. Вениамин еще не вернулся. Это я поняла по тапочкам, на которых сейчас разлегся один ленивый мопс.

— Эй, Ерик! — возмутилась, надеясь на то, что меня не будут в ближайшее время сильно пытать. — Ну-ка, слезь! Тебе лапы еще мыть…

Ну, да, этим делом я иногда пренебрегала. Особенно летом. Но вообще, мопс частенько забирался на кровать. Так что приходилось иногда его гонять в сторону ванной во внеурочное время.

— Ты пока раздевайся, а я помою, — неожиданно предложила молчащая до этого Юля.

С этими словами она подхватила на руки пса и направилась в сторону ванной комнаты. У меня чуть челюсть на пол не упала. Чего это с ней?

Делать нечего… Пошла в комнату переодеваться. Пока меня не заставили рассказывать, откуда Гоголеву известно про Крымова. А я что… И соседа закладывать не хочется, и сестру мучить, понятное дело, желания не было никакого. Придется выкручиваться. А как? Вот теперь думай, Кристина… Как бы так усмирить беспокойство сестры и при этом не подставить живущего за стенкой птаха.

Интересно, а что он там сейчас делает?

Черт! Не о том надо думать.э

— Я все, — торжественно возвестила меня Юлия, входя в мою комнату и прикрывая за собой дверь.

Я знала, что она рано или поздно войдет, однако все равно не была готова к разговору с ней. Я бы предпочла дочитать последний конспект и посмотреть какой-нибудь легкий фильм по типу «Бриджит Джонс».

— Угу, — кивнула, садясь на свою кровать и приглашая сестру жестом последовать моему примеру. — Ты слышала, о чем мы с Никитой говорили перед тем, как я вошла в квартиру?

Вопрос прозвучал утвердительно. Юля не могла не подслушать. Тем более, что уже знала о моей осведомленности насчет ее вчерашнего времяпрепровождения. Сказать, что я была неприятно удивлена — ничего не сказать. Я находилась в шоке от осознания, что сестренка мне так грубо соврала.

— Откуда он знает Влада? — сразу же перешла к делу Юля.

Я вкратце объяснила ей, что да как. После чего получила в ответ грозный монолог на тему «Скажи своему Никите, чтобы завтра к нам не приходил». А если и приходил, то только ко мне или с целью предложить родителям свою кандидатуру в мужья их средней дочери. Но я прервала ее мечтания на том, что Никита сам признался, что чем-то походит на ее бывшего. А раз Крымов любит играться с чувствами, то и Гоголев от него не далеко ушел.

— Ты ведь не хочешь для меня такой судьбы, верно? — спросила ее, пытливо заглядывая в глаза.

— Но ты ведь даже не даешь ему шанса доказать обратное, — покачала головой старшенькая.

— А зачем давать шанс ему и попутно лелеять в себе ложные надежды, если априори знаешь, что этот человек не надежный? — задала встречный вопрос. — Надеяться, что изменится? Да не бывает такого. Рано или поздно влюбленность пройдет. И что потом останется? Ему-то ничего…

Юлька колебалась. С одной стороны, она сама была явным примером того, что не следует бросаться в омут любви с головой. Раскрывать перед парнем душу, словно книгу… Доверять и ждать он него того, чего он дать ну никак не мог. Как можно надеяться на светлое, совместное будущее с тем, в ком постоянно сомневаешься?

Но Юля не сомневалась во Владе, и от этого разрыв с ним дался ей гораздо сложнее. А я… Все знаю. И вижу его натуру… Быть может поэтому и стоит рискнуть? Я постараюсь не забывать о том, что может настигнуть меня в любой момент. Главное, смотреть на вещи реально и не ждать от своей второй половинки чудес.

— Короче, — продолжила, видя, что Юля начала стремительно уходить в себя. — За нашего соседа папа уже взялся не по-детски. И если он ничего на него не накопает, то придет черед проверять на вшивость твоего бывшего. А если и накопает, то… чего уж там. Ты слышала, что Гоголь рассказывал про Крымова. Если уж Никита всполошился, то дело серьезное.

— Нет, — замотала головой Юлия. — Вы не сделаете этого.

— А если у Влада совсем с мозгами плохо станет, и он что-нибудь с собой сделает? — стараясь не переходить на крик, спросила. — Ты подумала, что будет дальше? Сейчас он снова напоминает о себе…

— Он хочет вернуться, — тихо вымолвила Юля.

— Тем более! — воскликнула. — С какого перепуга? Понял, что не доиграл?

— Видимо, — старшая отвела взгляд.

— И снова поманил тебя, надеясь, что ты подпустишь его к себе, — припечатала я. Жестоко, но зато это правда.

— Я отказала, — прозвучало глухо.

— А он услышал?

— Нет.

Она была на пределе. Скорее всего, потому что прекрасно понимала, что Владислав не отступится, пока не получит желаемое. Захотел — бросил, перехотел — вернул. У него, как и у Никиты — все просто. Не пожелала девушка идти за таким вот маньяком, значит, пора начинать охоту. Создать такие условия, чтобы у нее не осталось выбора. Но почему-то мне кажется, что птах не способен настолько заигрываться с выбранной жертвой. То есть, со своей временной пассией.

— Давай так, — я положила свою руку поверх ее. — Мы дождемся реакции отца насчет нашего соседа. Осторожно выведаем у него, по каким каналам к нему пришла данная информация. А потом уже решим, стоит ли раскрывать перед ним личность Влада Крымова. Мало ли, он в криминале замешен и может тебе навредить?

— Не говори так! — Юлька вскочила на ноги и сжала руки в кулаки. — Он не способен на такое.

— Вот папа и проверит, — пожала плечами, не понимая, почему она не хочет раскрывать перед родителями личность своего бывшего.

— Не проверит, — зло процедила сестра. — Иначе он узнает, что ты целовалась с Никитой на улице.

Пока я хватала ртом воздух, она пулей выскочила за дверь и чуть не сбила там только что пришедшего с работы папу.

— Привет, пап! — воскликнула Юлия. — Как ты рано…

И это правда. Не часто родитель баловал нас всех своим ранним присутствием дома. Это только в последнее время он стал себе изменять. Хотя… Думаю, он не просто так берет бумаги с собой. Неужели с недавних пор боится оставлять меня без своего присмотра? И все это из-за нового соседа. Ерунда какая-то…

Я поднялась и направилась в коридор, встречать отца. По его взгляду поняла, что вскоре у нас состоится весьма серьезный разговор. Уж очень внимательно меня осмотрели, а затем крепко-крепко обняли.

А сам-то напряжен, как струна. Что-то точно сейчас будет…

— Здравствуй, дочь, — наконец, ответил он. — Хорошо, что ты дома.

— Эм… — пробормотала я, а затем более уверенно уточнила: — Ну, как бы да. А что-то случилось?

— Слава богу, нет, — тяжело вздохнул отец. — Но могло бы, если бы ты сейчас пошла гулять с этим…

— Так-так, — а это уже вклинилась мама. — Значит, ты все-таки что-то на него накопал?

А у меня все внутри перевернулось. Что еще там за скелеты в шкафу у Гоголя? Почему мне нельзя с ним гулять?

— Сейчас рассажу, — отмахнулся мужчина. — Ты пока мне поесть разогрей. Дамы, готовьтесь, разговор не из приятных.

Мы с Юлькой между собой переглянулись, но промолчали. У меня по спине пробежал неприятный холодок. Неужели Никита утаил от меня что-то важное? От осознания этого факта на душе сделалось горько и мерзко. А, впрочем, чего я хотела от человека, который с самого начала вознамерился затащить меня в свою постель?

В груди что-то кольнуло при мысли о том, что Ник может оказаться такой же скотиной, как и Юлькин Влад. Что все его слова на самом деле являются ложью… Нет, я не готова была открывать глаза. И когда успела погрязнуть в нем, как муха в ягодном сиропе?

Когда мы расселись за столом (за исключением Веника. Он все еще гулял с друзьями), мама поставила перед отцом тарелку с супом, а нам с сестрой дала по чашке чая. Сама же выжидающе посмотрела на главу нашего семейства, который в первые мгновения поглощения ужина совершенно выпал из реальности.

— А Вениамина нет, — нарушила молчание Юлия, которой, похоже, надоела наша затянувшая заминка.

— И где он? — отец нахмурился.

— Гуляет, — пожала плечами старшенькая. — Уже давно.

Я предупреждающе на нее посмотрела. И зачем, спрашивается, заложила брата? Может, он со своей зазнобой помирился и теперь на седьмом небе от счастья? А мы тут со своими проблемами ему настроение испортим.

— Ждем до девяти, и я буду его вызванивать, — проговорила ма, отвечая на немой и так и не высказанный вопрос папы. — Но к своему рассказу ты можешь приступить уже сейчас.

— А как же ж… — скептически хмыкнул родитель. — Приступим…

А дело все оказалось вот в чем. Однажды наши с Никитой отцы сошлись по работе. По словам папы, Гоголев-старший вел не честную игру по отношению к его фирме. В один прекрасный день отец узнал об этом и расторг соглашение со своим партнером. Они стали конкурентами, и Дмитрий Андреевич потерпел сильные убытки. А тут его сын поселился рядом и стал крутиться возле меня. Вот так совпадение.

— Я понятия не имею, что он там задумал, — сокрушенно вздохнул отец, но тут же приободрился. — Но завтра планирую вызвонить одного своего знакомого мента. Пускай установит прослушку на телефон этого малолетнего шпиона.

— Почему сразу шпиона? — удивленно спросила я.

Я не то, чтобы не хотела верить в рассказ папы. Просто пока что не видела причины клеймить Никиту такими громкими словами. Какой он шпион? Маньяк — да. Но не шпион.

— Потому что ему от нас что-то нужно, — мама задумчиво прищурилась. — Мотив нам известен. Цели — нет. Этот молодой человек может просто отомстить, попортив нашу девочку, — на этом месте она запнулась. Я чуть чаем не подавилась — до того стало противно. — А может и не ограничиться этим: через доверие проникнуть в квартиру и разузнать что-то (как вариант, добыть важные документы), что позволит восстановить статус и возместить убытки, понесенные путем расторжения давнего соглашения. Изощренность мести Гоголевых напрямую зависит от того, Гоша, как сильно он тогда пострадал из-за расторжения договоренностей с тобой.

— Так я его не кидал, — нахмурился отец. — А вот Дмитрий играл не по правилам.

— Настолько, что из-за расторгнутого тобою соглашения теперь страдает наша дочь?

Я слушала и мечтала оказаться как можно дальше от собственного дома. И от соседней квартиры, в которой недавно поселился Никита. Да сегодня он мне прямо признался, что не подарок. Что очень похож на Крымова в плане характера. Так же Гоголь сказал и о любви. А ответ на вопрос, с чего это он меня так рьяно старается заполучить, оказался совсем иным. Месть отцов через своих детей. Как низко.

— Если честно, я и подумать не мог, что Гоголев настолько погряз в собственной лжи, — почесав затылок, ответил папа. — По ходу от своей безнаказанности он совсем спятил. Слышал, что он недавно женился на молодухе. Сыну вот квартирку не из дешевых прикупил.

— Квартирку прикупил ради того, чтобы свести Ника с нашей Кристиной? — фыркнула Юля. — Не верю! И вообще, Никита на самом деле потерял голову от Лисички. По нему сразу видно, что крыша поехала.

Увидев хмурые взгляды родителей, она осеклась. Да уж, сказала, так сказала…

— То, что он ей проходу не дает, еще не значит, что мальчик влюблен по-настоящему, — горестно вздохнула ма. — Тебе ли не знать, Юль.

Сестренка подобного не стерпела и спешно удалилась к себе. Чуть стул, на котором сидела, не опрокинула. Через какое-то время из ее комнаты стала доноситься громкая музыка.

Но меня это волновало мало. Как только осознала, что завтра Гоголя к нам ни под каким предлогом не пустят, то решила сама все-таки донести до родителей правду, которую узнала про бывшего Юли. Возможно, и этот Влад имеет какое-то отношение к нашей семье. Не просто же так он вознамерился во что бы то ни стало вернуть старшенькую.

— Я вроде как ничего не знаю… — осторожно начала, продумывая наперед, как лучше преподнести добытую у Никиты информацию. — Но кроме нашего соседа можешь у своего знакомого еще и про Влада Крымова узнать.

— А это еще кто такой? — густые брови отца сошлись на переносице.

— Бывший твоей старшей дочери, — шепотом проговорила. — Он сейчас снова захотел с ней встречаться. И Юльке приходится держать от него оборону. Но он настойчив.

— Так вот, как зовут этого сопляка, — хищно протянул папа. — Что ж, и этого гада вскроем.

Вот и все. Больше ничего говорить я ему не стала. Даже о том, к примеру, что сестра не ночевала ни дома, ни у подруги. Что Влад не просто хочет ее вернуть, а уже практически преследует Юлю. И, наконец, что рассказал мне об этом тот самый Никита Гоголев, которого якобы подослал его собственный отец. И вот в чем вопрос: зачем птаху тогда мне помогать? Хотя… Он ведь под этим самым предлогом хотел проникнуть к нам в квартиру. Это наводит на определенные, не очень радостные мысли. Которые всячески противоречат одному факту: Никита сказал правду.

— Какой ужас, — бледнея на глазах, выдохнула ма. — Это же как наших девочек угораздило связаться с самыми настоящими подонками?

«Никита не подонок», — захотелось выкрикнуть мне. Но я смолчала. Потому что знала, что папа прав. Мне надо держаться подальше от этого замечательного, чуткого, внимательного… тьфу, беспринципного нахала. И почему перед мысленным взором снова предстало его улыбающееся лицо? А в ушах слышится: «А я тебя люблю, прикинь?» и я ведь на самом деле ему поверила. Получается, зря?

— Сколько наглости надо иметь, чтобы бросить девушку, которая готовилась к нему переехать, — продолжала распаляться мама. — А потом снова поманить, как собачонку?

Я еще немного с ними посидела и вернулась к себе. Настроения заниматься чем-либо не было. Единственное, чего я бы сейчас хотела — это посмотреть Гоголю в глаза и влепить ему звонкую пощечину. Пройтись как следует ладонью по щеке. Сделать так же больно, как было сейчас мне…

Вениамин пришел уже после одиннадцати. И то, не зная всех подробностей дела, мелкий завис на лестничной клетке, разговаривая с нашим соседом. Я как услышала до боли знакомый голос, так сразу же ощутила толпу мурашек, побежавших вдоль позвоночника. Родителям не следовало видеть младшенького в сомнительной компании. Но и мне самой не хотелось выходить к парням. Потому что, я чувствовала, было опасно на ночь глядя видеться с птахом. Для моей нервной системы и его физического здоровья.

— Юль, — я заглянула к сестре в комнату. — А не позовешь Веника из подъезда?

— А сама чего не позовешь? — сестра неохотно оторвалась от своего занятия — рисования готической картины тушью.

По моему кислому выражению лица ей сразу стало понятно, в чем дело. Она понятливо хмыкнула и встала со своего места. Музыку выключать не стала. Поэтому я сделала вывод, что она планирует как можно быстрее вернуться и продолжить страдать.

Я притаилась в прихожей, ловя каждое слово родных. Плохая привычка, приставшая ко мне еще с детства. И я столько раз слышала от родителей, что подслушивать не хорошо. Однако, в большой семье рот не разевают. Это мы с братом и сестрой еще относительно дружные и тихие. Сейчас. Но вот когда были помладше, дом стоял вверх дном. Мы носились, разбрасывали игрушки, пакостили друг другу. В общем, веселились, как могли. Поэтому-то не подслушать лишний раз, что там затеяла Юли или Веник (или оба сразу) в тайне от меня, было недальновидно.

Вот и сейчас, я уже было начала мучиться угрызениями совести из-за того, что рассказала папе с мамой про Влада… Как вдруг услышала, что моя старшенькая обсуждает с младшеньким и с нашим общим соседом родительский запрет на общение с Гоголевыми. И не просто обсуждают, а доверчиво рассказывают (конкретно Юлия) ему, что уже накопал отец и какие у него вообще имеются связи. От такого я просто-напросто задохнулась от возмущения.

— Да мой отец совсем рехнулся, — к моему удивлению, Никита вовсе не отпирался от правды, высказанной ему прямо в лицо. — Но я не собираюсь ему потакать. И с какой стати он выбрал именно эту квартиру, я тоже не знал.

— Дела… — протянул уже знатно поддатый Веник. М-да, ему сегодня явно улыбнулась удача на любовном фронте. — И что теперь делать будем?

— Искать способ переубедить нашего отца, — пожала плечами Юлька. Предательница. Ей же русским языком сказали, что Гоголевы ненадежные люди. Не могла помолчать хотя бы до того момента, как папа бы вызнал, о чем конкретно договорились наши новые соседи? Под словом «соседи» я подразумевала отца и сына.

— И для начала позвать сюда Лисичку, — на полном серьезе заявил Гоголь. — Уж она-то должна мне поверить.

— Она не согласится, — покачала головой Юля. — Отец ее сильно накрутил по поводу тебя.

— Еб***й пи*дец! — выругался сосед. — Я же хотел сам завтра с ним обо всем переговорить.

Хотелось выйти к ним и устроить разгон. Но я прекрасно понимала и осознавала риск оказаться в объятиях Ника, из которых бы уже не смогла выбраться. Поэтому не придумала ничего лучше, чем пойти к главе нашего семейства и рассказать ему обо всем. Пускай сам с ними всеми и разбирается. А мне нет дела до выдуманных на ходу отмазок. Наверное. Нет, мне вообще все равно! Он же действительно оказался самым настоящим маньяком, каким я окрестила его в начале нашего знакомства. Как я могу ему поверить? Что если все, что он сейчас сказал, ложь? И при разговоре со мной птах будет говорить все тоже самое? Господи, как же мне поступить?

Я подошла к папиному кабинету и положила ладонь на ручку двери. Да так и застыла, не решаясь войти и напрямую рассказать родителю о поведении брата и сестры. Я же не они, чтобы сразу же кому-либо докладывать последние новости? Да и не хорошо это: они мне как лучше стараются сделать, а я собираюсь их подставить.

Но самым главным отвлекающим фактором являлся сам Гоголь. Рассказать отцу о том, что наш сосед все знает, означало поставить жирную точку в наших так и не начавшихся отношениях. Я понимала, что ничем хорошим мое промедление не закончится, что надо это сделать как можно быстрее. Но рука слабела с каждым мгновением, и вскоре совсем опустилась, безвольно повиснув вдоль тела.

С самого начала я была готова к тому, что Никита окажется корыстным, наглым типом, которому от меня нужен только секс. Я не питала насчет него радужных иллюзий и не надеялась, что он изменится. И, кажется, еще тогда проиграла этот бой. Как бы я не уговаривала себя пройти мимо, послать парня к черту, не могла этого сделать. Меня тянуло к нему с непреодолимой силой, противиться которой было невозможно.

Слабая. Хотя, раньше никогда себя таковой не считала. А сейчас… Стою рядом с отцовским кабинетом, уже вполоборота, и смотрю на входную дверь в прихожей. За ней с Юлькой и Веником разговаривает тот, кто незаметно для меня самой украл мое сердце. И я боюсь пойти к нему и забрать назад то, что принадлежит только мне. Потому что, опять же, боюсь, что вместе с сердцем он похитит и меня саму.

Ноги сделались ватными. Что бы папа ни говорил, ни сегодня, ни потом, когда накопает на Гоголя что-то еще, я не смогу вернуть все назад. Не знаю, что должно произойти, чтобы я разочаровалась в Никите до такой степени, что он бы вновь стал для меня обычным парнем.

Как оказалась в своей комнате, помню плохо. Просто неожиданно очнулась от забытья и обнаружила себя стоящей посередине своей норы, в которой уже успел побывать Ник. Воспоминания нахлынули с новой силой.

От очередной мысли меня отвлёк звук открываемой входной двери. Недолго думая, я опрометью метнулась к кровати, чтобы уже через несколько мгновений притвориться спящей.

Я не хотела никого видеть. Хотелось просто лежать, смотреть в потолок. Может, плакать. А потом заснуть и проснуться только ночью, когда все уже лягут спать. Тогда я смогу по-тихому заварить себе чай и съесть в прикусу с ним Бабаевскую шоколадку с коньяком. И еще вчерашний пирожок. Надеюсь, в холодильнике еще осталась парочка.

Тихие шаги за дверью и осторожный стук сказали о том, что на разведку пришла Юлька. Нет-нет… Не сейчас. Я должна полностью успокоиться. И только потом уже смогу выйти и нормально поговорить с Никитой. Иначе, ничего хорошего из нашей беседы не выйдет.

Еще один стук, и дверь бесшумно отворилась. Шаги возобновились, и я поняла, что сестра решила взять меня штурмом. Только вот кого брать, если этот кто-то самым наглым образом спит?

— Тук-тук… — проговорила систер, надеясь, что я ей отвечу. — Крис, ты спишь? Реально?

Как бы да. И в отличие от нашего брата я не часто имитировала сон во время бодрствования. Просто Вениамин у нас периодически балуется просмотром мужских журналов… Ну, а когда был чуть помладше, таким же образом скрывал от родителей, что до трех утра играл в телефоне… Так что, в моем случае, в плане доверия со стороны домашних, все было куда более радужно.

— Пс! — шикнула Юля на кого-то. — Она спит.

Не закрыла входную дверь, что ли? А там парни наверняка внимательно вслушиваются в то, что происходит в квартире. И не боятся же все трое попасть под горячую руку главы нашего семейства. Как будут оправдываться перед папой, когда он застанет и Гоголева-младшего на пороге своего дома?

— Так буди! — раздался нетерпеливый голос брата.

Время замедлилось. Мир сосредоточился на одном человеке, которого мне нельзя было видеть. Но это "нельзя" ничего не стоило против моего желания быть с ним. Против его желания обладать мной. Против стремления брата и сестры свести нас. Интересно, они вообще понимают, что случится, если у них получится это сделать? Вряд ли.

Липкий страх окутал душу и заставил сердце биться сильнее. Как мне себя вести, когда больше нет выбора? Надо будет открыть глаза, состроить недовольное выражение на лице, зевнуть, встать с постели. А дальше? Я уже не ребенок, чтобы заныть, что не хочу никуда идти. Позвать взрослых и наябедничать им на брата и сестру. Надо пойти и разузнать, почему Гоголю так сильно захотелось меня увидеть, что они с Веником никак не отреагировали на новость о том, что я сплю.

Разбудить во что бы то ни стало и вывести на лестничную клетку. Неужели его отец настолько сильно надавил на Никиту, что сын теперь из кожи вон лезет, чтобы вернуть мое доверие? А если его запугали или вообще угрожали, шантажировали? Странно все это. И почему образ Никиты не вяжется у меня со всеми этими ужасами? В этом-то и заключается вся проблема. Не похож он на богатенького сынка суперкрутого бизнесмена, который без указания папочки и шагу в сторону не сделает. Впрочем, я пристрастна. Сосед может оказаться кем угодно. А я потом буду сидеть с разбитым сердцем в компании брата и сестры и слушать тяжелую музыку у Вениамина в комнате.

Глава 5

Никита

Когда Юля рассказала нам с Веником о том, что Лисицын уже проделал масштабную работу по разоблачению замыслов великого и ужасного Гоголева-старшего, я, мягко говоря, был в шоке. Я был в ах*е! Нахрена ему это понадобилось так скоро? Теперь у меня совершенно нет времени все уладить. Да мне завтра просто-напросто не дадут зайти в квартиру и рассказать отцу Крис про Крымова.

И это я еще воспользовался одной из дочерей Лисицына… Да Влад поступил в сто раз хуже. Он трус. Я-то влезать в дела наших родаков вообще не собираюсь. Мне пох*й на их бизнес, неудавшееся сотрудничество, взаимную неприязнь. Я люблю Кристину, и меня не колышет приказ бати достать какие-то там документы.

— …Она спит, — выглядывая из квартиры, сообщила нам Юля.

Кто бы сомневался. После такого Крис теперь накрутит себя и возненавидит… меня. И наверняка захочет порвать со мной все отношения. Только я не намерен сдаваться без боя. Я ни в чем перед ней не виноват, и потому добьюсь своего — поговорю с ней прямо сейчас. Тем более, что, скорее всего, девчонка тупо претворяется.

Под моим полным сарказма и скепсиса взглядом Вениамин дал указания разбудить среднюю сестру.

Вот, хитрюга! Моя. Прямо для меня девочка и ни для кого другого. После такой новости завалиться спать и даже не поплакать. Не верю!

Лисичка любит меня, я уверен в этом. Тот, кому ты безразличен, не сможет притворяться столь мастерски. Чувства подделать нельзя. Можно только на время заглушить. Но стоит оказаться рядом с тем, от кого у тебя сносит крышу… И все летит в задницу.

Я думал, поседею за час, что провел на лестничной клетке в обществе Лисицыных. Сначала ко мне позвонила старшая, потом — нас застукал младший. Ну а далее мы втроем обсуждали, что делать дальше: пойти к их отцу или пока не стоит. В итоге решили подождать. Вдруг к нему в руки попадет распечатка моих звонков. А если повезет, то и запись какого-нибудь разговора раздобудет. Второй момент: разобраться с Кристиной, которая безоговорочно поверила своему отцу. Тут сложнее.

Девчонка и так всячески гнала меня, бежала прочь. Она не верила словам, считая меня полной скотиной и мразью. В принципе, так оно и было. До нее. А потом меня переклинило настолько, что хоть волком вой. Мне жизненно необходимо видеть ее каждый день, чувствовать запах, прикосновения, дыхание. Боюсь, что скоро стану зависим и от поцелуев. Я испытываю почти физическую боль, когда вновь и вновь сталкиваюсь с ее недоверием. Однако, уверенность в ответных чувствах лечит. Ей нужно время. Она не может заклеймить меня только потому, что ношу фамилию отца.

Юлия и Вениамин переговаривались между собой не громко, но их батя все равно услышал. Выглянул в коридор и принялся допытываться насчет поднятой возни:

— Юля? — голос мужчины был настороженным. — Что происходит?

— Да это Веник никак в квартиру не зайдет, — принялась с ходу врать девчонка. — Все рвется обратно к своей зазнобе. Хотя, до этого уже почти зашел в дом. Любовь… Что поделать?

И это при том, что он только сегодня с ней познакомился. И переспал. А теперь, якобы собрался к ней обратно. Вот, крышесносная семейка.

— Да, блин… — выругался их младший и неохотно поплелся в квартиру. Я же предусмотрительно отступил в сторону. Мало ли, их отец решит поближе рассмотреть своих хитрожопых детей. — Она прикольная.

— И доступная, — съехидничала Юля.

— И не та, что тебе разбила сердце? — послышался из недр незнакомый мне женский голос. Наверное, мать.

— Не-а, мам, — откликнулась старшая. — Ту он как-то быстро разлюбил.

Знакомая ситуация. Хотя, не очень… Меня не часто бросали. И я не парился по этому поводу. Ну, нет и нет… Что я не найду, с кем переспать? Черт, и где то время, когда я еще не был знаком с Кристиной Лисицыной?

— Мрак, — выдала моя будущая теща.

— Сын, нам надо поговорить, — добавил… будущий тесть.

Хм, а мне нравится про себя их так называть. В реале бы только не ляпнуть подобное. Тогда с меня три шкуры сдерут прежде, чем Лисичка переедет ко мне на ПМЖ.

— Ну, па-а-ап, — противно протянул Веник, а меня чуть не вырвало. Неужели в его возрасте был таким же сопляком, нытиком? — Может, просто чай попьем?

— Говори тише, у тебя сестра спит! — прошипела его мать. — И заходи уже, не пори комедию.

— Да не спит, небось, уже, — отмахнулся Вениамин, переступая порог и прикрывая за собой дверь.

И все. Я лишился шанса поговорить с Крис сию же минуту. Надо было самому по-быстрому залететь к ней в комнату, заграбастать девчонку в охапку и утащить к себе домой. Зуб даю, она бы даже не пискнула. И родаки бы не узнали, что у их младшего сына новая девушка, которая дала ему при первой же встрече. Пускай, это и вписка у кого-то из одноклассников. Парень не настолько бухой и наверняка понимал, что перед ним в овощ пьяная девственница. Или безбожно в него влюбленная, раз согласилась раздвинуть ноги перед парнем, с которым не имеет никаких отношений. Хотя, черт этих малолеток знает… В пятнадцать — шестнадцать лет у нее уже мог быть довольно большой сексуальный опыт. Дала и дала. Одним больше, одним меньше — роли не играет.

Ушел к себе только минут через пять. Подождал еще на случай, если Юля таки перестанет стрематься и разбудит для меня свою сестру. За это время успел покурить и послать на х*й Леночку. Она хотела приехать, чтобы посмотреть, как я тут устроился. А мне было вообще на нее параллельно. Мне она не нужна. Тем более, что на эту ночь у меня совершенно иные планы.

Лисичка так и не вышла. Поэтому пришлось возвращаться в квартиру одному. Но я этого так не оставлю. Сейчас я не стал закладывать ребят, потому что они реально мне помогли. Если бы я не узнал об активности Лисицына, то при встрече с Кристиной меня ждал бы большой сюрприз. Хрен знает, до чего бы она додумалась и как себя повела бы со мной. И я бы долго гадал, что происходит, пока не сошел бы с ума.

Кажется, я уже… сумасшедший. Ведь не может нормальный парень остаться в себе, встретив ту, от которой сносит крышу. И хочется ее так, что в пору на стену лезть. Никто другой уже не нужен. Из-за чего напряжение с каждым днем, что она не с тобой, нарастает.

Кристина

Я слышала, как Юлька с Веником переругивались между собой, и как в последствии на шум вышел папа. Вот тут я распереживалась не на шутку, потому что родитель мог засечь и Никиту. Не знаю, почему, но мне по-прежнему не хотелось, чтобы соседу попало из-за меня от отца. По крайней мере, сейчас, когда последний еще на взводе и может наговорить молодому человеку лишнего.

Когда сестра стала рассказывать родителям про вписку младшенького, я сначала подумала, что она врет. Но Вениамин так складно поддерживал «выдуманную» ею легенду, что я была вынуждена изменить свое мнение. Неужели наш маленький, брошенный впервые в жизни тинэйджер излечился от затяжной депрессии? И как… Переспав с девчонкой. Вот вам и вся мужская суть.

И где ходят такие мужчины, как папа? Вон, сколько лет с мамой душа в душу живут. Возможно, я просто-напросто родилась не в том времени или месте. Куда не плюнь, везде одни бабники.

Очень не кстати вспомнился образ Ромки из института. И чего мне в нем тогда понравилось? Парень, как парень. Ничего особенного. Хотя, на фоне окружающих его представителей мужского пола очень симпатичный. Возможно, мне все-таки стоит снова обратить на него внимание? Он же стараниями Дворовой обратил? Единственное, что не хочется больше связываться с этой интриганкой. Ведь если я снова дам ей повод думать, что мне таки нравится однокурсник, то… Даже представлять не хочется, что будет тогда. Ведь и ежу понято, что я его, как девушка, совсем не интересую. Иначе бы уже давно познакомился со мной. Хотя бы так.

Отец разговаривал с моими братом и сестрой не так долго, как мне того бы хотелось. Вернее, Юльку он отпустил практически сразу. А вот Веню задержал подольше. В итоге старшая на радостях решила прийти ко мне и промыть мозги насчет Гоголева. Ей, видите ли, жалко соседа, который, оказывается, сохнет по мне, как выброшенный на сушу кит по своему морю.

— Тук-тук… — негромко проговорила сестра, осторожно открывая дверь и заходя в мою комнату. При этом, ни разу не постучав. — Крис? Криська…

Чуть не зашипела, как гадюка. Какая я Криська в двадцать лет? Если она думает, что подобная выходка вынудит меня «проснуться»…

— Лисичка, хорош претворяться, — словно подслушав мои мысли, проворковала сестра. — Мы так тут шумели, что ты не могла не проснуться.

Дверь закрылась, и раздались тихие шаги. Юля подошла к кровати и села на краешек. Положила руку мне на плечо и легонько сжала пальцы.

— Ну, что? — наконец, не выдержала.

Обычное прикосновение вызвало лавину эмоций. Чуть развернулась к ней и открыла глаза. В них стояли слезы. Я знала, о чем она хочет со мной поговорить. О ком. Понимала, что Юлия желает мне только добра, однако она неосознанно причиняла мне боль. Сама же недавно обожглась… Наверное, случай с Крымовым ее так ничему и не научил. Неужели она готова снова с ним сойтись? Почему? Неужели любовь сестры настолько сильна, что она сможет переступить через предательство и ложь? Но я не хочу так. Я не готова страдать, как она.

— Он тебя реально любит, — с ходу начала Юлька. — Ой, ты чего?

Первая слезинка покатилась по моей щеке. Каждое подобное сравнение Никиты с идеальным мужчиной причиняло боль. Таких не бывает. Чего далеко ходить, Вениамин уже такой!

— Где это видано, чтобы богатенький подонок, встретив свою единственную, вдруг изменился? — стараясь сдерживать всхлипы, ответила вопросом на вопрос. — Это не фэнтезийный любовный роман, а реальная жизнь, Юль. Одна единственная, истинная пара, любовь с первого взгляда и до гроба — это не про наш мир. Козел, который в финале превращается в идеального мужчину…

Я таки всхлипнула. Тихонько, чтобы остальные не услышали. А то придут сюда, устроят столпотворение. А потом все дружно заявятся в соседнюю квартиру.

— Он правда переживает, — покачала головой систер. — Я видела, как он изменился, когда узнал о том, что раскопал на Гоголевых наш отец.

— Ты сделала глупость, — перебила ее и шмыгнула носом. — Теперь соседи будут еще осторожнее и коварнее по отношению ко мне. К папе. Ко всем нам.

— Почему ты думаешь, что Никита пляшет под дудку своего папочки? — осторожно уточнила старшенькая. — С чего вообще решила, что Гоголев-старший решил мстить?

— А разве это не очевидно? — едко поинтересовалась, мысленно поражаясь наивности более опытной из нас двоих Юли.

Так и хотелось сказать: «Очнись! Тебя саму недавно кинул такой же богатенький сынок!» Но пришлось смолчать. Я слишком хорошо понимала, что моя несдержанность ранит девушку в самое сердце.

— Нет, — покачала головой Юлька. — Папа припомнил, что имел дело с Гоголевыми. А мама расписала за него сюжет очередного детективного романа. И ни одного доказательства вины нашего соседа озвучено не было.

— Поэтому сейчас мне надо наведаться в гости к этому бабнику и подписать себе тем самым приговор?

Мой гордый ответ больше был похож на жалобный лепет. Стало дико обидно и досадно на саму себя. Сижу и переживаю тут из-за какого-то парня. Дура!

— А почему сразу приговор? — Юлия насторожилась.

— Потому что люблю я его. И ничего не могу с собой поделать в его присутствии, — одними губами прошептала и снова уткнулась лицом в подушку. Уже из этого положения немного громче добавила: — Поэтому разговора между нами не выйдет. Врет он или нет… Не выйдет, понятно?

— Оу… Даже так… — шокировано протянула сестра. — Тогда все ясно. И вообще просто.

— Да где просто? — стараясь не повышать голоса, уточнила. — Я не могу с ним нормально поговорить. Я даже стоять и молчать не смогу в присутствии Никиты.

— Вот, упрямая, — Юлька нахмурилась. — Думаешь, если он увидит тебя в таком состоянии, то захочет?

— Он уже давно хочет — сам говорил, — эхом откликнулась.

— Ну, он же не насильник…

— Нет, конечно! — все-таки я начала выходить из себя. — Это я мазохистка.

— Ну, вот видишь, — нервно рассмеялась систер. — Раз тебе в любом случае хочется быть с ним, тогда зачем сомневаешься? Бежишь от него?

Потому что не хочу быть брошенной дурой, как ты. Как жалко, что этого не скажешь родному человеку в лицо…

— Шутишь? — вымученно прошептала. Потому что голос окончательно перестал меня слушаться. — Окей.

И замолчала. Юля что-то там говорила про мои чувства, которые не угасли даже после разговора с отцом. Про взаимную тягу, которой бессмысленно противиться. Про то, что лучше совершить глупость, чем отойти в сторону и потом всю жизнь корить себя за то, что не смогла решиться и перебороть собственный страх. В общем, глупости влюбленной оптимистки в розовых очках, которой я не являлась. Реалистка с мозгом скептика и сердцем девушки. Душа же находилась в метаниях. Мне хотелось, чтобы Юлия оказалась права. Но это было далеко не так.

Она еще какое-то время проговорила сама с собой и ушла. А я еще битый час не могла успокоиться. Нашла, с кем откровенничать. Юлю, конечно, жалко, но она сама выбрала свой путь. Сама без конца прощает и повторяет собственные ошибки. Вот куда лучше было бы раз и навсегда оборвать все связи и выкинуть подлеца из головы. Да, сложнее, да тяжелее… Но действеннее. И полезнее для собственных нервов. А то так и поседеть от частых расстройств можно.

Еще через полчаса села читать книгу. Села и тут же вскочила на ноги, чувствуя, что еще немного, и от возмущения пар повалит из ушей.

Тук-тук-тук… Тук!

Нет, плакать мне больше не хотелось. И бегать от этого гада — тоже. У меня появилось странное желание наведаться в соседнюю квартиру и придушить Гоголева. Чтобы больше не стучал в мою стенку, когда родители еще не легли спать. Про нашу маму-писательницу и говорить не стоит. Если ее сейчас посетило вдохновение, то над романом она просидит до утра.

Тук! Тук! Тук-тук!

Я тебя сейчас прибью. Через стену пройду и прибью. Чего привязался, когда у меня на душе кошки скребут?

Тук!

Че-орт! Да что же он за паразит такой? Почему не может оставить в покое хотя бы на сутки? Ведь знает же правду и все равно тревожит.

Посмотрела на часы. Поздно… Мне бы принять душ и лечь спать. Только вот совершенно не хочется. И на завтра повторять материал — тоже. Вот, почитать думала, и то не дали. Может, наесться чего-нибудь сладкого с горя? Буду толстая, некрасивая, но довольная жизнью. И сосед от меня уж точно отстанет.

Хотела уже выйти из своего убежища, как вдруг на телефон пришло входящее смс. На экране высветился контакт… соседа. Вот, черт! Забыла добавить его в черный список.

Взяла в руки гаджет, разблокировала экран и тут же наткнулась взглядом на следующее сообщение:

«Лисичка, я больше так не могу. Я не виноват, слышишь? Выйди ко мне, пожалуйста. Нам надо поговорить»

Не надо. Знаю я, как он со мной поговорит. Сгребет в охапку, утащит к себе на территорию и начнет яростно доказывать свою невиновность. И я не могу быть уварена в том, что его уговоры мне не понравятся. Надо же еще папиного вердикта дождаться. А так, откуда я узнаю, соврал мне Гоголь или нет? Как поцелует, так все из головы и выветрится. И сразу доверюсь ему. Нет, лучше подождать. Во избежание.

Уже было полезла в контакты, чтобы заблокировать Никиту, как все мои планы испортило новое сообщение:

«Лисичка, учти, если ты меня добавишь в черный список, то я припрусь к вам под дверь и буду орать до тех пор, пока мне кто-нибудь не откроет. Тупо игнорить меня тоже не советую. Ибо тебя ожидает та же кара. Мне пофиг, что твой отец потом меня прибьет. Он этого не сделает. Потому что я могу быть убедительным. Ну, ты знаешь. Так что иди-ка ты лучше ко мне сама».

Мысленно застонала, потому что этот маньяк не оставлял мне иного выбора. Я ведь не хотела расстраивать родителей? Нет. А чтобы они ни о чем не узнали, необходимо как следует угомонить Никиту. Только как это сделать, если на меня там, снаружи уже расставили ловушку? Собственно, поэтому я предприняла последнюю попытку охладить пыл молодого героя-любовника:

«А подождать денек — другой? Мне нужно время, чтобы все обдумать. И ты прекрасно знаешь, что при тебе я не могу этого сделать. Не могу успокоиться и подумать, как быть дальше. Оставь меня пока в покое. Прошу».

И зачем, спрашивается, душу изливала? Все равно мои слова никто во внимание не принял.

«Я тебе не верю. Так что быстренько собралась и бегом ко мне. Я заказал пиццу и суши. Все для тебя, упрямая. Я считаю до трех…»

Больше мне повторять было не надо. Я мигом подлетела к одному из стульев, на котором лежала моя сумка. Вынула оттуда ключи и на всякий случай сунула их в карман толстовки. Последнюю надела поверх футболки.

«Раз…»

Я опрометью выбежала в коридор. Воровато осматриваясь по сторонам, тихонько отперла входную дверь.

«Два…»

Выскочила на лестничную клетку и тут же уткнулась носом в грудь Гоголя. Так же осторожно прикрыла за собой дверь и устремила недовольный взгляд на парня.

— Три, — довольно улыбнулся парень и поцеловал в кончик носа.

Так бы и придушила его голыми руками. Ух, зараза бессердечная! Просила же подождать. нет, шантажом да вкусняшками выманил меня на ночь глядя. Надеюсь, меня не хватятся. Иначе быть беде.

— Ну, здравствуй, — нахмурилась, позволяя взять себя под локоток и увести в соседнюю квартиру. — Вот чего тебе неймется, а?

— Соскучился я по тебе, Лисичка, — шумно выдохнул молодой человек.

Когда мы оказались в прихожей, он закрыл дверь и указал в сторону кухни. Хм, неужели и правда мы будем есть суши? И почему у меня в груди разливается радость пополам с сожалением? Я вроде и благодарна ему за то, что не давит. Но в то же время в противовес хотелось бы чего-то большего. Чего-то, о чем я потом буду сильно жалеть.

— На холостяцкую берлогу не похоже, — желая сменить тему разговора на более безопасную, промолвила.

Пол чистый, носки нигде не валяются. Согласна, это ужасный стереотип, придуманный женщинами для того, чтобы лишний раз позлословить. Ибо вовсе не обязательно что все мужчины разбрасывают свои вещи по квартире, не закрывают тюбик зубной пасты и так далее. Есть и более чистоплотные парни. Такие вот, как Гоголев, например.

— Тебя ждал, — не пожелал переключаться на нормальную беседу сосед. — Только готовить у меня не шибко получается. Так что потом эта обязанность ляжет на твои плечи, Лисенок.

Я удивленно посмотрела на этого интригана. Значит, он все-таки решил меня окрутить. Ну, не о настоящей же свадьбе идет речь, верно?

Подготовился, так подготовился. Кока-кола два литра, огромный сет роллов, огромная же пицца, две штуки. Будто я тут на все сутки… Зато без алкоголя. Это что-то новенькое. Учитывая тот факт, что меня сейчас наглым образом соблазняют, то логичнее было бы предложить мне выпить. Но нет, все по-честному. Невинно, я бы даже сказала. Хотя, Никита и невинность — две несовместимые вещи.

— Крис, расслабься, — этот наглый птах все-таки подошел ко мне сзади и обнял. Его дыхание приятно грело кожу, и я послушалась. — Я не трону тебя до тех пор, пока ты сама не позволишь мне сделать это.

Этого-то я и боялась. Если он продолжит вести себя в таком духе, то я очень скоро сдамся.

— Спасибо, — тихо сказала, прикрыв на миг глаза.

Меня сжали чуть крепче в своих объятиях. Потом подтолкнули и чуть и не силой усадили на стул. И я была ему очень признательна за это. Потому что сама сдвинуться с места уже не могла. Спасибо сильным мужским рукам и нежным словам, которые молниеносно дошли до девичьего слуха, бальзамом разлились в душе. Словно мед — так сладко мне было ощущать его присутствие рядом.

Молодой человек топтаться на пороге кухни тоже не стал. Устроился слева от меня. Сначала думал расположиться напротив, но потом почему-то решил иначе. По-хозяйски положил одну руку на спинку моего стула и вольготно потянулся. Знаем мы этот трюк. Сначала обнял, а потом я не я и корова не моя. Ух, провокатор.

— Ты решил меня раскормить, — обреченно проговорила, оглядывая голодным взглядом заказанную Гоголем еду. — Я же потом до дома не дойду.

Сказала и только потом поняла, что сморозила лишнее. Может, кое-кто действительно хотел, чтобы я осталась у него на ночь после столь плотного ужина, а я тут уже слюнки пустила. Птах несносный. С него станется, пока я спать буду, по-быстрому наведаться в отцовский кабинет. Если, конечно, папа уже лег спать.

— Донесу, если что, — фыркнул сосед и таки обнял меня за плечи. — Ешь, сколько хочешь.

И уткнулся носом мне в шею. Да так и замер.

— Не обращай внимания, — хрипло проговорил Никита. — У меня крыша просто едет. Скоро пройдет. Мля-а-а… Лиса, не двигайся.

— Так я и не двигаюсь, — отчаянно краснея, сообщила ему. — Ник, ты чего?

— Я того, — выдал тот. — Погодь.

Дурой никогда не была, поэтому сразу просекла, что с ним. Но… А как же Катеньки, Леночки, Дашеньки и так далее? Он что, перестал менять девчонок, как перчатки? Странно… Только ради того, чтобы уложить меня на обе лопатки, длительное воздержание совсем не обязательно.

Хотелось провести рукой по волосам, украсть поцелуй, обнять в ответ и больше никогда не отпускать. Но проделав все это, я рисковала очень скоро оказаться в его постели. А я пока не была уверена, хочу этого несмотря ни на что или нет. Смогу ли идти дальше, если меня на утро бросят? Если да, то месть Гоголева-старшего потеряет всякий смысл. Я ведь не буду особо страдать. Или буду? Ведь гораздо больше я сейчас мучаюсь, в неизвестности. Коря себя за беспочвенный страх и нерешительность.

И вроде прошло всего пара минут, а мне показалось, что целая вечность. Меня, наконец, отпустили. Временно переключив свое внимание на газировку.

— Прости, — так, между делом, произнес Никита. — Я не должен был этого делать.

— Да нормально все, — пробормотала я, стараясь не смотреть парню в глаза. Иначе он все поймет и совсем обнаглеет. — Не переживай.

— Я пообещал тебя не трогать и тут же нарушил свое обещание, — поморщился Гоголев. — Придурок он и есть придурок.

— Ну, зачем ты так? — я все-таки посмотрела на него. Улыбка сама поселилась на губах при виде этого взъерошенного птаха. — Никит…

— М-м-м? — промычал парень и тоже на меня посмотрел. — Ну, Лисичка! Зачем?!

— Что зачем? — моргнула. — А…

И так мне его жалко стало, что сама решилась поцеловать первой. Прижалась губами к его губам, положила одну ладонь ему на грудь и почувствовала, как учащенно бьется сердце моего персонального маньяка.

Никита ответил на поцелуй с таким жаром, что я поняла: быть беде. Но в тот момент меня уже ничто не могло остановить. Тонкий аромат его парфюма пьянил не хуже вина. Вскоре у меня закружилась голова и захватило дух от переполняющих эмоций. Что я там говорила про то, что мне нельзя к нему приближаться? Нельзя. Но я все равно не устояла, а он хитростью добился своего. И теперь я была благодарна за это сжимающему меня птаху. Зачем жалеть о том, что сделал? За полученный опыт, испытанные эмоции, какими бы они ни были. А вот если ты не решаешься чего-то сделать… То тут можно смело обвинить себя в слабости.

Его руки блуждали по спине, губы терзали мои. Мурашки то и дело пробегали по позвоночнику от такой новой, откровенной ласки. В какой-то момент я почувствовала, что его ладони пробрались под одежду, и уже в наглую касаются моей кожи. Я чуть не замурчала от удовольствия, когда он чуть сильнее прижал меня к себе и углубил поцелуй.

Как я переместилась к нему на колени, понятия не имею. Просто вдруг осознала, что сижу в двусмысленной позе и позволяю Гоголеву делать со мной все, что вздумается. Осознала и тут же запустила руки ему в шевелюру, показывая, что не прочь зайти чуть дальше в наших отношениях.

— Лисичка, пока я все еще могу остановиться, — рывком оторвавшись от меня, прохрипел парень. — Скажи «хватит» и слезь с меня поскорее.

Я глухо застонала, совсем не осознавая, что происходит. И почему меня вдруг перестали целовать. Хватала ртом воздух и гипнотизировала взглядом припухшие губы Никиты.

— Не хватит, кажется, — пробормотал Гоголев и вновь припал к моим губам, требовательно целуя.

Со мной творилось что-то странное. Тело реагировало буквально на каждое движение молодого человека. Я доверчиво прижималась к нему, изгибалась, дразнила его осторожным царапанием ногтями в области шеи. И, да, я тоже отважилась залезть к нему под футболку. За что потом и получила полуобнаженного соседа, который решил продемонстрировать мне свой торс. Я была не против такого расклада. Совсем не против.

Страха не было вообще. Потому что я плохо себе представляла, что будет дальше. Мы просто целовались, обнимались, играли друг с другом — все было само собой разумеющимся. И то, что в какой-то момент я лишилась бюстгальтера (майку с меня стащили еще раньше), и то, что меня повалили на кровать и подмяли под себя. Наши чувства набирали обороты, с каждым разом накатывая все с большей и большей волной. Рациональное мышление потерпело крушение уже совсем давно. Завтрашний день был недосягаем. Ни одного островка определенности на горизонте. Только мы и наши сердца.

Боль прострелила низ живота неожиданно. Острым копьем она вонзилась в сознание и начала стремительно плавиться в пьянящих, нежных поцелуях, в горячем дыхании и в ласковых, успокаивающих словах того, по чьей вине мне пришлось добровольно сдаться на растерзание новым чувствам и эмоциям. Мой первый мужчина не оставил мне выбора, и мне пришлось довериться ему. Чтобы уже вскоре в предвкушении прижаться к Нику и шепотом попросить еще.

— Никит… — тихо вымолвила его имя и закусила губу, чтобы не застонать в голос.

— Все хорошо? — выдохнул мне в губы птах, и я счастливо улыбнулась. — Я рад, Лисичка. Моя Лисичка…

И так это прозвучало интимно, что я снова смутилась. Хотя, куда уж больше. Занимаюсь любовью с соседом, а через стенку мои домашние спят себе спокойно и ни о чем не догадываются.

Боже, я зря боялась. Ник просто потрясающий! В его руках я чувствовала себя самой желанной и любимой на свете. О чем он мне время от времени сообщал, когда менял темп или позу нашего единения. С ним было легко и спокойно. Ну, это уже потом я осознала и пропустила через себя. Во время секса же меня обуревали совсем другие чувства.

Все закончилось одновременно для нас обоих. Я чувствовала, что вот-вот достигну пика, поэтому уже собиралась снова застонать. Однако, одному из нас все-таки было не суждено потерять голову. Поэтому мне попросту заткнули рот глубоким поцелуем, выпивая мой стон до дна.

Еще некоторое время мы просто лежали, разгоряченные и уставшие. Я положила одну руку Гоголю на талию и, прижимаясь к парню всем телом, грелась о теплый бок. Неужели это действительно между нами произошло?

— Вот теперь, наконец-то, ты официально моя девушка, — тихо вздохнул Никита и чуть сжал рукой мою ягодицу. — И я ни с кем не намерен делиться тобой, Крис. Знай это.

Поначалу я хотела возмутиться его самоуверенному заявлению. Но вскоре передумала. Вспомнила, как мне с ним сейчас хорошо. И может быть еще лучше, если не заморачиваться насчет более приземленных проблем. Ох, надеюсь, папа так и не узнает, что я переспала с нашим новым соседом. Что он лишил меня девственности и окончательно украл сердце. Будь, что будет. Лучше так, чем бегать от него и от своих чувств.

— Что там ты говорил насчет суши и пиццы? — лениво уточнила у него и чуть приподнялась на локте.

— Пока ничего, Лисичка, — ойкнул парень и вздрогнул.

— В смысле? — нахмурилась, стараясь не реагировать на лихорадочно блестящий взгляд, которым меня наградили. — Почему мы не можем сейчас поесть?

— Потому что я снова хочу тебя, — выдохнул Гоголев, притягивая к себе.

Ой, мамочки, это он сейчас серьезно, да? После первого раза сразу второй. А, может, не надо? Или … Нет, я не хочу больше.

Наглая, настойчивая пятерня легла мне на грудь. Чуть сжала, заставляя закусить губу, чтобы не застонать. Черт! Что он делает? Как ему это удается?

— Никит, давай попозже? — особо не надеясь на удачу, попросила его.

— Да не бойся ты, — шепнул молодой человек, чуть отстраняясь и заглядывая мне в глаза. — Все самое страшное уже позади.

— Я не боюсь, — пришлось слукавить. — Просто два раза подряд для меня это много.

— Не скромничай, — улыбнулся Гоголь и запечатлел на моих губах умопомрачительный поцелуй. Я обвила его за шею руками, притягивая к себе и вынуждая навалиться на меня всем телом. — Вот видишь?

М-да, какая я после этого воспитанная, скромная девочка Кристина? С другой стороны, а что в этом плохого? Особенно, если тебя так старательно и открыто любят? Не только на словах, между прочим. Мама с папой были бы в шоке…

Но прежде, чем эта мысль успела оформиться во что-то очень важное и пугающее, я снова ощутила губы Никиты… на своей шее. А потом на плечах, ключицах, груди, животе. Глупая улыбка тронула мои губы, выдавая меня с головой. По спине побежали мурашки, а следом за ними и шаловливые пальцы парня. Ох, кажется, я сдамся ему раньше, чем планировала.

— Ну, как? — прохрипел Гоголев, сжимая мои бедра своими отчего-то сильными (хотя не располагал особо выдающейся мускулатурой) руками. — Моя скромница готова второй раз подряд?

Не дожидаясь ответа, он просунул свою ладонь туда, где было уже совсем жарко. Удостоверившись в моей… готовности, Ник жадно припал к губам, лишая возможности сопротивляться, думать, дышать без него. Мои ладони сами собой прикоснулись к его напряженной груди, спустились вниз и перебежали на спину. Меня еще больше вдавили в матрас, заставляя почувствовать, как быстро бьется чужое сердце.

В последующие минут тридцать-сорок мы выпали из реальности. Мне показали и доказали, что даже от самых странных и пугающих вещей можно получить удовольствие. Знала ли я, что пересплю (дважды!) с соседом, если окажусь на его территории? На девяносто девять процентов была в этом уверена. Поэтому и убегала. Но я и представить себе не могла, что смогу испытать от этого такое с ума сводящее блаженство. Почему нетронутые девчонки так сильно трясутся за свою честь? Боятся боли, грубости, насмешек и как итог, — одиночества… Вот и я боялась. А вон оно как все обернулось. Я допускаю вероятность того, что через какое-то время мы с Гоголевым расстанемся (по чьей инициативе, уже не имеет значения). Но я благодарна судьбе за то, что он был у меня первым. За то, что он нежный, внимательный, серьезный, настойчивый. Подойдем ли мы друг другу и захотим ли вывести наши отношения на новый уровень, покажет время. А пока, у нас есть то, что делает нас обоих счастливыми. Влюбленность, понимание, уважение, доброта…

Как оказалась сверху, помню смутно. Просто в какой-то момент поняла, что моя грудь подверглась «атаке» ненасытных губ. И что чьи-то руки настойчиво придавливают меня чуть ниже. Это было очень необычно и вместе с тем добавило новых ощущений. Я прикрыла глаза, но тут же распахнула их, вспомнив об одной важной вещи:

— Никит, а ты надевал защиту перед… ну… этим? — во рту пересохло. Что, если наше маленькое безумство таки перерастет в масштабное бедствие?

— Забыл, — хмыкнул тот, переставая давить на бедра и устраивая ладони на талии. — Тогда надо успеть вовремя выйти.

— Что значит, успеть, Никит?! — возмутилась было, но меня наглым образом перебили:

— То и значит, Лисичка, — проговорил хрипловато птах и оставил на моих губах легкий поцелуй.

- Ты снизу, а я сверху. И все будет нормально.

— Ну, ты, блин!

Я быстро слезла с него и вознамерилась было вскочить с постели, но тут же оказалась повалена обратно на кровать.

— Не так быстро, крошка, — обворожительно улыбнулся Гоголев и принялся целовать чувствительную кожу в области шеи. — Я еще не насытился.

— Ну, Никит, — с шумом выдохнула, снова ощущая его руки там, где не надо. — Ну, не судьба же.

— Хм…

Это все, на что он был способен. В отличие от меня. Потому что мои извилины вообще решили отключиться. Только охнула напоследок, потому что ощутила то же чувство, как и пару минут назад.

— О, шикарно, — прокомментировал Гоголь. — Буду знать.

Что он там узнал, меня волновало мало. Потому что этот гад самым подлым образом начал надо мной издеваться. Я-то уже думала, что дойду до разрядки быстрее, чем в прошлый раз. И что меня перестанут терзать и отпустят, наконец, нормально поесть. Но нет, Гоголь решил все по-своему. Ему, видите ли, тоже хотелось получить от секса максимум удовольствия.

Было странно осознавать, что мне постоянно мало Ника. Который поселился у меня за стенкой всего неделю-две назад. Я знала, что могу взять намного больше и что кое-кто просто-напросто специально оттягивает момент. Это бесило, но я держалась. Все хотела пройтись по коже парня ногтями, но почему-то не решалась.

А потому вдруг резко стало ясно, что я вообще-то не одна. Что рядом человек, который тоже имеет право на удовольствие. И он теперь знает, как доставить его мне. Соответственно, будет всячески этим пользоваться. И я успокоилась. Пускай хоть всю ночь, лишь бы нам обоим было хорошо. А на утро домашним что-нибудь совру…

Пицца остыла, а суши все так же радовали глаз обилием красок. Все холодное, но не менее вкусное для двух оглодавших и немного усталых организмов. Тем более, что вместо кока-колы мы заварили себе чай.

Мне все еще не верилось, что это произошло в моей жизни. С Никитой Гоголевым, у него дома ночью, пока все спали. А я — нет.

Завтра у меня учеба. И когда сама улягусь спать, понятия не имею. Ведь, кажется, сосед не прочь продолжить приучать меня к взрослой жизни. Его взгляд так и зазывал в надежные объятия парня. Но я держалась, ибо наполнить свой желудок было важнее. А там, глядишь, и Ник подтянется и перестанет изображать из себя мартовского кота.

Внезапно послышался звук проворачиваемого в замке ключа. Гоголь тут же вскочил с места и кинулся проверять, кто это там такой посреди ночи решил вломиться в его квартиру. Я напряглась, готовая в любой момент кинуться ему на выручку. Молодой человек посмотрел в глазок, но тут же отпрянул.

Металлическая дверь отворилась и на пороге возникли мужчина лет сорока-сорока пяти и молодая девушка с накачанными губами, наращенными ресницами и нарисованными бровями. Она положила руку на плечо своего спутника, из чего я сделала вывод, что они пара. При виде Никиты девица вздрогнула и, сложив ладони лодочкой, поднесла их ко рту.

— Сын! — процедил незнакомец, пытаясь прожечь в парне дыру. — Как это понимать?! Ты почему не отвечаешь на мои звонки?

И тут его взгляд устремился в мою сторону. Тонкие губы перекосила одобряющая усмешка. Блондинка тоже заметила на кухне новое действующее лицо. Не сказала бы, что она пришла в восторг. Скорее приревновала меня к… А кем ей приходятся старший и младший Гоголевы?

— Знакомься, — словно расслышав мои мысли, выкрикнул Никита и встал ко мне боком. — Мои папа и… мама. Дмитрий Андреевич и Леночка, соответственно. Судя по всему, они потеряли меня, потому что я забыл зарядить мобильный. Ну, и не до того мне было, если честно.

И столько яда и неприязни сочилось в его голосе, что я совсем не узнала в этом человеке веселого и беззаботного парня. Холодный, черствый сноб, ослепленный деньгами и собственной неотразимостью. Кстати, птах не потрудился надеть на себя футболку. Так и предстал перед гостями в одних спортивных штанах.

— Очень приятно, — я резко встала со своего места и прошла в коридор. — Кристина.

— Взаимно, — высокомерно усмехнулся отец Ника. — Рад знакомству с вами, юная леди. Какое облегчение, что именно вы стали причиной временной амнезии у моего сына.

С этими словами он снова взглянул на Никиту. К слову сказать, тому (собственно, как и мне) последний комплимент показался весьма сомнительным. Иначе, зачем ему сжимать кулаки и волком смотреть на своего родителя?

Леночка надула губки. Но, слава богу, молчала. Странно… Если я все правильно поняла, она — мачеха Ника. В таком случае, почему она вместе со своим благоверным настолько «распереживалась» по поводу того, что мой сосед куда-то затерялся? Неужто испытывает к нему симпатию? Или вообще положила глаз. Интересно, а отец и сын это заметили? И если да, то как отнеслись к такому?

Ох, лучше бы я не думала об этой блондинке вовсе. Потому что она, словно подслушав мои мысли, таки открыла свой рот:

— Дорогой, как ты можешь радоваться, что твой сын пропал из-за очередной девицы? — вскинулась губастая, грудастая, обровленная и оресниченная девица. — А если бы он реально пропал? Что тогда?!

— Ты не понимаешь, — понимающе хмыкнул мужчина. — Никитка еще ни разу не позволял себе настолько терять голову. А тут… Значит встретил по-настоящему хорошую девчонку. Правда, Кристина?

Он лукаво мне подмигнул, и я вымученно улыбнулась в ответ. Не потому что смутилась и застеснялась. Просто я снова вспомнила о том, что этот человек имеет отношение к моему отцу. И еще не ясно, собирается ли он отомстить своему давнему знакомому или нет. Вообще, знает ли, что Георгий Лисицын живет через стенку от его сына.

— Д-да, — кивнула.

Гоголев-младший хмыкнул. Сложил руки на груди и выжидающе уставился на своих родственников, всем своим видом показывая, что не желает более говорить с ними о всяких глупостях.

— Да, у нас все серьезно, — переводя взгляд с Елены на отца и обратно, наконец, сказал молодой человек.

— Вижу. Поэтому не буду вас больше беспокоить, — как-то уж очень покладисто откликнулся его родитель. — Лена, пойдем. У нас имеется еще кое-какое дельце. Не будем его больше откладывать.

Произнеся это, он ласкающим взглядом прошелся по ее фигуре. Женщина довольно улыбнулась и повела плечами. Но от меня не укрылась промелькнувшая в ее взгляде досада. Словно не того Гоголева она бы хотела затащить к себе в постель. А тут явный намек на супружеский долг со стороны законного мужа. И грубый отказ со стороны пасынка. Вот это поворот!

— Что ж, наше дело проследить за Ником, — лениво отозвалась Леночка. — А раз у него все хорошо… То и у нас должно быть… Мур-р-р!

С этим вот странным выпадом она теснее прижалась к Дмитрию Андреевичу. Поцеловала его в щеку, явно играя на публику. Мужчина довольно улыбнулся. Хм… А не сцепятся ли они, как кошка с собакой, когда окажутся наедине? Ну, не поверю я, что такой состоятельный мужчина, как Гоголев, не видит, кого по-настоящему хочет его молодая супруга.

Странно все это. И похоже на то, что мой папа прав насчет этой семейки. Только вот в чем заминка: Никита совсем не похож на остальных. В молодом человеке живет бунтарь, самостоятельный и имеющий на все собственное мнение. Такой не будет бездумно играть под дудочку состоятельного папочки. Скорее, пошлет его куда подальше и будет жить так, как нравится.

— Ну, мы пойдем, — проговорил Дмитрий Гоголев. — А вы тут не скучайте.

Да уж, слишком спокойно он воспринял мое присутствие в квартире, которую приобрел для Ника. Как будто так и должно было быть.

Из оцепенения меня вырвал голос птаха, который с силой захлопнул за своими родственниками входную дверь:

— Прости, — выдавил из себя он. — Я рассчитывал, что вы познакомитесь не при таких обстоятельствах.

— Да ладно, — отмахнулась. — Когда-нибудь это должно было случиться.

— Когда-нибудь… — эхом повторил Гоголь и в одно мгновение оказался рядом. — Я бы предпочел, чтобы этого вообще не произошло. Тебе ведь твой отец уже много рассказал про моего, верно?

— Верно, — кивнула, позволяя сильным рукам обнять себя за талию и притянуть к обнаженному торсу. — Только мне все равно, что там в прошлом не поделили наши родители.

— Мне тоже, — шепнул Никита и поцеловал меня в висок. — Не уходи, а?

И почему он решил, что я собралась уйти? Неужели подумал, что его отец все испортил? О, нет. Только не он. Не этот любитель молодых, ненатуральных девиц в дорогих шмотках.

— Куда ж я теперь от тебя денусь? — тихо призналась, отводя взгляд в сторону и чувствуя, как в полумраке пылают мои щеки.

— Правда? — хрипло уточнил Гоголь.

— Да.

Он легко нашел мои губы и снова сосредоточил все мое внимание на себе. Несносный… маньяк. Так целует, будто бы решил в третий раз заняться со мной любовью. Хотя… А, может, это и не так плохо? Как-то же мне доказали во второй раз, что я тоже могу захотеть этого так же сильно, как мой Никита.

Я с готовностью ответила на поцелуй. Который, впрочем, не спешил перерастать во что-то большее. Да и я пока еще держалась, и не давала волю рукам. Потому что прекрасно знала, что испорчу весь романтичный и даже в каком-то роде невинный момент, что затянулся у нас на неопределенный промежуток времени. Прямо посреди коридора. А в кухне накрытый стол. И черт знает сколько там часов осталось до утренней побудки.

— Я так не хочу тебя отпускать, — прошептал Никита, огромным усилием воли отрываясь от моих губ. — Оставайся у меня жить, Крис.

— Пока не могу, — проговорила, чувствуя, как подгибаются колени. — Рано еще.

— Да я и сам знаю, — тяжело вздохнул Гоголь. — Только вот без тебя уже совсем не могу. Как представлю, что ты скоро уйдешь, так сразу хочется связать, закрыть все двери и насильно не выпускать. Вот как-то так.

— Но мы же увидимся… завтра? — осторожно предположила.

Я сама испугалась собственных слов. Только что я предложила ему переспать еще раз. Завтра. И не трудно догадаться, что я и дальше буду не против с ним… Боже, ну и позорище! И в кого я превратилась, когда решилась, наконец, впустить его в свое сердце? Во влюбленную идиотку.

— Увидимся, — хитро улыбнулся Никита. — Я теперь знаю, как тебя из дома вытаскивать. Лисичка.

Его руки опустились на мои бедра, и я охнула, понимая, что кое-кому снова захотелось ласки. Но я же приличная девушка! Или уже нет? И я еще толком не поела. Вон, чай на столе уже совсем остыл.

— Никит… — выдохнула, понимая, что мы в очередной раз ходим по грани. — Не надо, слышишь? Успокойся. Вздохни поглубже… Перестань думать только об одном.

— Я не могу не думать о тебе, когда ты рядом, детка, — промурлыкал этот наглец мне на ухо. — О твоей нежной коже. О шаловливых руках, которые, оказывается, могут меня опьянить не хуже алкоголя. Если ты заметила, я сегодня вообще не пил. А крышу снесло так, будто после стопарика накатил ноль пять светлого.

Да, я заметила. И как бы я ни упиралась, не боялась его и в первую очередь себя, мне чертовски нравилось ощущать себя желанной.

Интересно, когда же мы уже съедим эту чертову пиццу?

К четырем часам утра мы-таки сделали это в третий раз и даже (о, чудо!) употребили все ночные запасы рыбы и мучного, допили ставший совсем крепким чай и ополовинили бутылку газировки. Ну, а потом Никите позвонил какой-то Захар и вызвал на работу. Еще и пригрозил, что, скорее всего, в такую вот рань птаху придется ездить в клуб «Овилон» еще несколько дней подряд.

Сказать, что Ник был раздосадован — ничего не сказать. Мы ведь уже договорились встретиться у подъезда и доехать вместе до моего универа. А тут работа.

— И нафига я зарядил эту чертову трубку?! — сокрушался Гоголь, неохотно надевая брюки и попутно ища взглядом чистую футболку. — Вот как жопой чуял, что придется отпустить тебя на подольше.

— А что делать? — мне осталось только развести руками. — Он же твой единственный работодатель?

— Практически, — хмыкнул молодой человек.

Я тут же вспомнила его папочку с туго набитым зеленью кошельком. У него я бы тоже ничего брать не стала.

Еще раз взглянула на настенные часы и подумала, что Захар позвонил Никитке очень вовремя. По крайней мере (надеюсь на это) меня не хватились дома. А вот просиди я у этого птаха чуть дольше, возможно, мама бы узрела, как я, крадучись, пробираюсь обратно в квартиру.

Но никто ничего так и не узнал. И даже Юля с Веником не сразу просекли, что со мной что-то не так. Но это уже было вечером. Когда перед ужином меня еле дозвались к столу. А виной тому сообщения Никиты, который жаловался мне на дикую усталость. Хотелось как-то утешить его, обнять. Но я слишком хорошо понимала, к чему это приведет. Ну и, кроме того, нам нужно было время на отдых. Чтобы успокоиться и уже в обычной обстановке поговорить о том, как быть дальше.

Накануне мы оба были ослеплены страстью. Чего уж там, когда пришла домой, мне тоже было не до сна. Хотя, по-хорошему, у меня имелась еще пара-тройка часов на отдых. Но, как назло, в голову лезли совсем иные мысли. Подчас странные, противоречивые.

Так, например, несмотря на откровенное удовольствие, которое мне доставило наше с Гоголевым сближение, я все еще боялась разрыва. Хотя, чего тут страшного? Что поделаешь, если мы все-таки окажемся друг для друга не теми и в итоге расстанемся? Это нормально… Однако, в глубине души пока еще сидел червячок сомнения, который точил свои мифические зубки о мою неискушенную душу. Что если меня бросят раньше, чем я окажусь к этому готова? Как ту Катеньку, которая теперь не может смириться с тем, что Никита ей больше не принадлежит. Или же, молча, изменит. Или вообще окажется, что параллельно он встречается еще с кем-то.

Я старалась не пускать подобные мысли уж очень глубоко в душу и думать о хорошем. Все-таки Ник при мне показал собственному отцу свое настоящее отношение ко всем интригам и пакостям, которые должны были бы обрушиться на голову моего папы.

Ну, и наконец, оставался сам факт возможного расставания. Если у нас все сложится нормально, и мы останемся друзьями, то и тяжко не должно быть. А что делать в случае предательства? Ведь Гоголь нахал, каких поискать. Он привык добиваться, чего хочет. Правда, со мной он вел себя идеально — тут мне грех жаловаться. Так что и морально, в случае непредвиденных обстоятельств, особо плохо быть не должно.

Так и лежала на спине, то улыбаясь, то хмурясь, а то и вовсе шмыгая носом. Как говорится, сама напридумывала себе невесть чего, сама и расстроилась. И как бы я ни хотела не думать, о том, что еще не случилось (и, надеюсь, никогда не случится), мысли постоянно возвращались к Нику. В лучших традициях женской прозы я додумывала за него его же действия. А что, если так… Или вот так? Глупо очень, но без этого никак. Я же девушка… Хотя и никогда не подозревала, что однажды вместо того, чтобы спать, буду маяться из-за такой вот ерунды.

Не заметила, как веки закрылись, и я задремала. Проснулась уже лежа на правом боку, удобно устроив ладонь под щекой. И все было бы просто великолепно (я бы снова уснула, сладко зевнув), если бы не телефон, орущий на полную громкость голосом Билли Джо. Наверное, я скоро начну ненавидеть эту песню только за один лишь повод, по которому она каждый раз звучит. И снова поправочка: сама же ее вместо будильника и поставила. Так что грех жаловаться.

Судя по копошению за пределами моей спальни, мама, как всегда, встала раньше всех и уже вовсю готовилась накормить нас завтраком. А мы… не хотели сползать со своих кроватей. Особенно я. Казалось, я только что на немного прикрыла глаза. Тут спать еще и спать. Ан нет. Поднимайся вместе со всеми и дуй на учебу. Правда, есть еще вариант сказаться приболевшей и пропустить первую пару. Но пропускать лекцию, по которой у нас через день состоится проверочная работа, не хотелось.

Когда села в постели, поняла, что у меня немного шумит в голове. А еще зверски гудят ноги. А вот есть особо не хотелось, потому что под утро мы с соседом объелись суши и пиццы. Будь они неладны.

Нет, минут через десять я все же собралась с духом и, как следует потянувшись, приняла вертикальное положение. Далее последовали пара минут принятия действительности. Ну, а под конец, промелькнула мысль: «Твою мать!» Причем, она относилась непонятно, к чему. То ли к тому, что я провела ночь у соседа. То ли к тому, что еще чуть-чуть и начну опаздывать. Так же я понятия не имела, как теперь смотреть в глаза родителям, которые только накануне пытались уберечь меня от чудовищной ошибки. Станет она таковой или нет, еще толком и не известно. Во всяком случае, сейчас мне становится хорошо от недавних воспоминаний. А вот что будет, например, через неделю, сказать сложно. Как пройдет наша следующая встреча с Гоголем и при каких обстоятельствах? Что скажет мое сердце, когда мы посмотрим друг другу в глаза? И не заставит ли меня коварное время страдать, как это случилось с Юлей и Вениамином? Пока я думаю, что смогу понять своего птаха даже если он прямо скажет мне, что наша близость была ошибкой. Честно, без утайки. Признается, что на работе, в клубе встретил еще кого-то и понял, что жизнь на мне не остановилась. Это ведь Гоголев-младший. Я видела вчера его отца. И он мне не понравился. Женился на молодой девчонке, которая больше годится в подружки его сыну.

Сыну… Черт, как она на него смотрела! А он, в свою очередь, раздраженно поглядывал на непрошенных гостей. Интересно, у него с той блондинкой уже все было или нет? Стоп. О чем я думаю? Пасынок и мачеха в одной кровати?! Собственно, а почему нет? Они ведь не родные. Да и по возрасту подходят. А я… А я ревную! И это еще суток не прошло, как мы с моим молодым человеком (я ведь могу его уже так называть) расстались. А что будет дальше? Да я же вся изведусь без него, если разлука затянется. Невыносимо. И как меня угораздило после секса окончательно потерять голову от этого птаха?

— Дети! — так и не дождавшись от нас хоть какого-то движения, закричала мама. — Если вы сейчас же не встанете, то я лишу вас карманных денег!

— Ну, не-э-эт! — как ни странно, первым отреагировал Веник. — Че так жестоко? Я, может, вчера п…

Тут он осекся. И почти сразу я услышала в коридоре торопливые мамины шаги. Видимо, ей показалось мало вчерашней взбучки, раз она решила еще раз промыть мозги младшенькому. Как бы там ни было, но мне эта кутерьма была только на руку. Самое время вскочить с постели и развести бурную деятельность по одеванию, прибиранию и умыванию. Конечно, обычно я более спокойна. Однако, всегда можно сделать вид, что проспала. Или немного не в себе из-за плохого настроения.

Так, в приподнятом настроении я по-быстрому собралась и покинула свое обиталище. Братик уже был обозлен на весь мир. А все потому, что вчера кое-кто малость перебрал с алкоголем. Ну и, возможно, девушку не ту «полюбил». А теперь понял это и кусает себе с досады локти.

— Мля, — не стесняясь в выражениях, проворчала выползшая из своей комнаты Юлька. — Обязательно было выяснять отношения так буйно?

И тут я поняла, что моя доброжелательность ни к селу, ни к городу. Пришлось срочно нацепить на лицо маску пофигизма с толикой сарказма.

Сестра не то, что еще не оделась, она еще и не приняла водные процедуры. А ей, между прочим, нужно было не только умыться и почистить зубы (правда, это уже после завтрака), но еще и вымыть голову. А тут Вениамину приспичило освежиться. В общем, в кухню я входила в гордом одиночестве. Под продолжающуюся ругань, но уже между братом и сестрой.

— О, боже мой, — покачала головой ма, глядя на меня, удосужившуюся прийти на завтрак вовремя. Ну, почти. — Когда же это закончится?

— Когда у каждого из них наладится личная жизнь, — развела руками. — Серьезная такая, постоянная. С букетом из ответственности, понимания и уважения к другим.

— Ты прямо, как философ, — по-доброму поддел меня отец. — Сама-то, небось, уже ждешь-не дождешься, когда сможешь покинуть нас с матерью.

Я выдержала его хитрый взгляд. Не знаю как, но я это сделала. Кто бы знал, каких трудов мне стоило не рассмеяться, счастливо, игриво. А потом не сникнуть, едва вспомнив о нашей с Никитой неопределенности. Надежда надеждой, а нежданчик со стороны подсознания никто не отменял. Это я сейчас решила, что самое страшное уже позади. Я… стала женщиной, меня пригрели у себя на груди и возжелали со мной съехаться. Но что будет, когда к нему в клубе подкатит какая-нибудь красотка? Хватит ли ему духа отказать? Сможет ли вспомнить обо мне, когда в шаговой доступности имеется безотказная девица? Я ведь пока еще не знаю (на своем примере, разумеется. Ибо головы на плечах у всех разные), каково это — быть преданной. Брошенной. Забытой тем, кто основательно поселился в сердце. Сравнима ли боль физическая с душевной болью? Хотелось бы верить, что ставший моим первым мужчиной птах, способен не только хорошо заниматься сексом. Но и полюбить уже, наконец, кого-нибудь. Меня.

— Да не-е… — протянула, как ни в чем не бывало. — По крайней мере, до тех пор, пока не встречу кого-нибудь более или менее адекватного.

Мама подавилась чаем. Видимо, когда они с па были помоложе, таких проблем в поисках пары не было. Там же не приветствовался секс до свадьбы. Как и разводы. Народ более ответственно подходил к браку, тщательно выбирая себе вторую половинку. Однако, в наше время, множество таких союзов дали трещину. Сколько ежедневно я вижу мужчин и женщин в транспорте и на улицах с потухшими взглядами? Кто-то таки развелся, нашел себе новую любовь (быть может и не по одному разу), а кто-то остается верным и живет всю жизнь без любви, с каждым годом все более сутулясь, старея, изнашиваясь. Внутреннего света становится все меньше. Недостаток витамина Dlove. То есть любви, на лицо.

— Не зарекайся, — хохотнул папа. — Вот, влюбишься, и посмотрим, кто в твоем понимании будет адекватным.

Он посмотрел на маму с такой теплотой, что у меня защемило сердце. Еще недавно на меня вот так вот смотрели во время поедания пиццы. Во время прощания на лестничной клетке. Да, по моему мнению, Гоголев адекватен. Но что скажут родители, когда узнают об этом? Сейчас же эта отцовская невинная шутка не принесла с собой ничего, кроме расстройства. Я ведь для них еще маленькая девочка. Быть может, даже младше Веника. Только потому, что не хожу по клубам, не встречаюсь с молодыми людьми и прилежно учусь. А вот если бы прогуливала, приходила поздно домой и в нетрезвом состоянии, то это другой разговор.

— Мда-а, — протянула ма, внимательно меня рассматривая. — Тяжко бы мне сейчас пришлось…

— Это еще почему? — отец напрягся.

— Да потому что у нынешней молодежи все есть, — фыркнула родительница. — Вон, даже секс, и тот стал легкодоступным. Только помани пальцем, и все, вы с ним или с ней в одной постели.

— Ну, что ты такое говоришь? — возмутился отец, хотя, мы все прекрасно понимали, что это правда.

И снова я была вынуждена приложить огромное количество усилий, чтобы не дрогнуть. Чтобы не расплакаться, не пролить на себя чай и не вывалить на свежевыстиранную кофту икру с блина. Потому что снова в точку. Потому что похоже родилась не в то время.

Глава 6

— Нет, Юлька, я не пойду, — заупрямилась, мотая головой.

Ну, какой клуб? Единственное, о чем я сейчас мечтаю, чего хочу — это прятаться под одеялом и продолжить по двадцатому кругу прокручивать в голове события последних дней. Да, это больше походило на самоистязание, но как выбросить Никиту из головы, если он в ней подобно клещу поселился? Вгрызся и сидит. Неужели кто-то, если с ним поступили подобным образом, может легко избавиться от такой зависимости? Ведь ничем другим это не назовешь.

Я хотела быть рядом с ним всегда. Чувствовать его прикосновения на своей коже, пьянеть от поцелуев, которые сводили с ума. И уже никакие уговоры отца не помогут вернуть мне здравомыслие. Он подослан своим отцом, чтобы подобраться к делам папы? Нет, не верю. И в слова родителя о том, что ему плевать на меня (и такое сказать успел) теперь уже тоже. После случившегося в квартире Гоголя, я не сомневалась в том, что Ник говорит правду. Я… на самом деле ему небезразлична. А воспоминания о том, что мы делали там… наедине, жаром опалили щеки. И это, само собой, не укрылось от цепкого взгляда сестры.

— Пойдем, Лисичка, — продолжила она уговоры. — Развеешься немного. Да и Никита, скорее всего, тоже там будет.

— Точно, — сердце радостно забилось в груди. Хотя, казалось, до этого вообще еле стучало от волнения. — Там подрабатывает. Ты ведь в «Овилон» собралась?

— В него, — кивнула Юля.

— Дай мне десять минут, — вставая с кровати, на которой сидела, проговорила.

— Может, тебе помочь с приведением себя в порядок? — предложила свою помощь систер.

— Нет, я сама, — покачав головой, отказалась.

Разряжаться особо не собиралась. Поэтому одежду выбирала удобную и не броскую. Хотя, Юлька, периодически заглядывающая в комнату, и давала «дельные», по ее мнению, советы. Из которых выходило, что одеться я должна как роковая красотка. То есть, в красное облегающее платье, чулки и ботильоны на высоком каблуке. И если против каблуков я ничего не имела, то заместо платья выбрала узкие светло-голубые джинсы и на пару тонов темнее блузку, с довольно глубоким декольте. Почему бы и нет? Еще и накраситься успела. Волосы оставила распущенными, только расчесала как следует, чтобы не напоминали воронье гнездо. Из-за этого я больше была похожа на ведьму, а не на девушку. Не назвала бы себя милой и симпатичной. Особенно после того, как… Ох, лучше лишний раз не вспоминать!

— Ну, ты готова? — нетерпеливо спросила Юлька, снова суя нос в мою комнату.

— Да, — посмотрев на себя в зеркало в последний раз, сказала. — Готова.

— Тогда пошли!

Не знаю уж, чему так радовалась Юлька, а вот я всю дорогу до клуба будто на иголках стояла. Или сидела. И чем ближе мы подъезжали к «Овилону», тем больше их становилось. Казалось бы, чего уже смущаться, если все было? Ан нет, нервничала я будь здоров. Но несмотря на волнения, я хотела увидеть Никиту. Убедиться окончательно, что то, что происходит между нами, не плод моей больной фантазии. Не сон, который в любую секунду может развеяться.

— А ты не боишься, что там мы можем столкнуться с Владом? — спросила у сестры, когда мы уже вышли на нужной остановке. На самом деле, с чего это вдруг ей захотелось пойти в клуб?

— Нет, не боюсь, — хмыкнула сестра. — Даже если он там, мне нет до него никакого дела.

— Ты уверена в том, что сама же говоришь? — прищурилась я.

Ветер заиграл волосами и так и норовил забраться под кожанку. Пришлось застегнуть молнию. Не хватало еще заболеть.

— Как тебе сказать, — сразу же замялась Юля. — Лучше бы его, конечно, не видеть. Но… не преследует же он меня, верно?

— Не знаю, — пожала плечами. — С другой стороны, если он там, то останется меньше сомнений по поводу того, что ты ему безразлична.

— Ты многого не знаешь, Лисичка, — грустно сказала сестра. — И вообще… Мы туда развлекаться идем. Честное слово, если бы поблизости был какой другой клуб, я бы пошла туда. Но, опять же, вдруг там сейчас твой Никита? А ты вечерами сидишь дома и страдаешь по нему.

И не поспоришь ведь. На самом деле я была рада предстоящей встрече. Если мой Гоголь действительно находится в клубе.

Напряжение достигло своего пика, когда мы переступили порог клуба. Сдав куртки в гардероб, направились в соседний зал, из которого доносились музыка и веселые голоса. Не то, чтобы я имела что-то против подобных заведений. Но почему-то именно сейчас мне здесь не нравилось. Появилось желание вернуться, забрать свою кожанку и уехать домой. Но Никита… Да и Юльку одну не оставишь. Наверное, совсем ей тоскливо стало, если возжелала немного развеяться. Хотя, что-то мне подсказывало, что ей просто захотелось увидеть своего Влада. Ну и нас с Никитой в очередной раз столкнуть.

— Пойдем к барной стойке, — предложила Юлька, крепко хватая меня за руку и буквально ведя за нее в нужную сторону.

Сопротивляться я, понятное дело, не стала. До того момента, как не увидела Гоголя стоящим неподалеку от этой самой барной стойки. И был мой, вроде как молодой человек, не один, а в обществе уже знакомой мне Кати. И все бы ничего, если бы… они не целовались. Именно в ту самую секунду, когда до моего дурного мозга дошла эта информация, мне хватило сил остановиться, высвободить свою руку из плена Юлькиных пальцев и, развернувшись, заторопиться на выход.

Грудь жгло изнутри. Словно я проглотила раскаленный уголь. И боль, причиняемая им, только сейчас дала о себе знать, не затронув язык и горло. Я пыталась сдержать слезы, тут же выступившие на глазах, но не смогла. Да какое там… Я с трудом переставляла ноги. Мысленно уговаривая себя делать следующий шаг. Силы враз меня покинули. Что неудивительно, когда внутри тебя, кроме боли, больше ничего не остается. И единственное, что ты можешь делать, это упрямо переставлять ногами.

В ушах по-прежнему стояла громкая музыка. Перед глазами же все расплывалось. Надо же было быть такой дурой! Влюбленной по уши идиоткой! Кому я решила довериться? Ему? Тому, чей отец так и жаждет поквитаться с моим родителем? Говорил же мне папа, чтобы я держалась от Никиты подальше. Но я, витающая в облаках, не хотела его слушать. Не желала прислушиваться к тому, кто точно не желает мне зла. И не преследует, как Гоголь, корыстных целей.

Гоголь… Наглый, самоуверенный птах, растворившийся в сердце и уничтоживший его. Разбивший на мельчайшие осколки, оставляя мне всего один. Чтобы я не умерла на пороге клуба, возле которого сейчас стою и глотаю слезы. Мне бы бежать дальше, прочь от этого места и начинающегося дождя. Чего, спрашивается, стою? Кого или чего жду? Не побежит он за мной. Хотя бы потому, что не видел. Был слишком занят Катей.

Зачем тогда он… Черт, и снова не те вопросы в голове. И воспоминания, несмотря ни на что, приятным томлением растекаются по коже. Все-таки я на самом деле дура. Он четко дал понять, что ему от меня нужно. А я, поверив в сказанные признания, решилась довериться. Вот и обожглась. Как говорится, всегда бывает первый раз. Вопрос только в том: почему от этого так больно? Настолько, что уже ничего не хочется. Так бы и стояла, смотря себе под ноги и чувствуя, как первые капли касаются кожанки, волос, кожи…

— О, а я тебя знаю, — послышался за спиной знакомый девичий голос.

Вздрогнув, медленно повернула голову так, чтобы можно было увидеть лицо говорившей. Катя… Ну, конечно, в отличие от Ника, она меня увидела. По закону подлости. Еще и вслед за мной пошла. Странно, что Юлька осталась в клубе и не торопилась присоединиться ко мне. Решила остаться? Лишь бы не подходила к Гоголю. Если и на этот раз она встанет на его сторону, я не переживу. И так слишком больно. Хватит с меня и Никиты…

— Я тебя тоже, — спокойно проговорила.

Слава богу, что там, где я стояла, был полумрак. А дождь, набирающий обороты, скрывал за своими каплями мои слезы. Если удастся и дальше говорить спокойно, эта… не просечет, что я, мягко говоря, расстроена. А она, я уверена, с удовольствием пройдется по моим нервам.

— Чего не подошла, не поздоровалась? — поинтересовалась девушка, подходя ко мне ближе.

С трудом подавила желание отшатнуться от нее, как от прокаженной. Не хватало еще заразиться от нее стервозностью.

— Не хотела вам мешать.

Нужно делать глубокие вдохи и плавные выдохи. Это должно помочь не потерять контроль над эмоциями. Возможно, я разговариваю с ней в первый и последний раз. Выставлять себя истеричкой? Еще чего.

— Ты бы не помешала, — продолжая растягивать губы в издевательской улыбке, продолжила говорить Катя.

Она остановилась в паре шагов от меня. Смотрела на мое лицо, точно искала подтверждение каким-то своим догадкам. Единственное, что я могла сделать, это показать неприличный жест и таки направиться в сторону метро. Что, собственно, и сделала, наплевав на то, что вообще-то я воспитанная девушка.

Черта с два! Будь я единственным ребенком в семье, возможно, и дала бы слабину. Но у меня были старшая сестра и младший брат. Вот последний, конечно, далек от идеала. А плохой пример, как говорится, заразителен. Юлька бы в свою очередь не стала размениваться на слова. Сказала бы все, что думает, в лицо. Да такими бы словами прошлась по тому, кто нарушил ее покой, влез в личное пространство, что у незадачливого собеседника бы уши в трубочку свернулись.

— Не подходи к нему, слышишь?! — полетели мне вслед слова. Не сдержалась все-таки, решила добить. — Мы с ним вместе!

— Поздравляю, — процедила тихо и ускорилась.

Ноги быстро промокли, волосы превратились в противные, мокрые сосульки, лицо холодил ветер. Страшно подумать, в каком виде я ехала в метро. Если прибавить к образу ведьмы красные от слез глаза и распухший нос. В одном мне сегодня повезло — придя домой, никто мне навстречу, кроме Ерика, не вышел. Мама, как потом оказалось, засела за написание детектива, а отец умчался по каким-то важным делам. Веник, понятное дело, сидел у себя и слушал музыку. Не так громко, как раньше, но я слышала быстрый речитатив, в который вплетался другой, более тихий голос:

— Can't you see that you're smothering me

Holding too tightly afraid to lose control

Cause everything that you thought I would be

Has fallen apart right in front of you

(Caught in the undertow just caught in the undertow)

Every step that I take is another mistake to you

(Caught in the undertow just caught in the undertow)

And every second I waste is more than I can take…

Прошмыгнув к себе, стала быстро раздеваться, первым делом стаскивая с себя мокрые джинсы. Волосы лезли в глаза и мешали нормально видеть. Да и слезы, чтоб их, снова выступили на глазах, как только я оказалась в комнате. На улице и метро еще худо-бедно сдерживалась, а тут словно плотину прорвало. Отбросив джинсы от себя в сторону, медленно опустилась на кровать и, закрыв лицо руками, расплакалась пуще прежнего. Ну, почему я дура такая, а? Знала ведь, что ничем хорошим это не кончится. Знала… Но надеялась, что со мной подобное не случится. Что со мной Никита станет другим. На самом же деле это была дурная затея. И любовь, которую я себе нарисовала, оказалась призрачной. Всего лишь плод моей фантазии. А Гоголь просто-напросто хорошо сыграл свою роль. Получил, что хотел, и на этом можно было расслабиться. Пойти целоваться с другой, более безотказной девчонкой. Впрочем, я сама во всем виновата. Он лишь воспользовался ситуацией.

Как бы я не старалась уговорить себя встать с кровати и пойти в ванную, хотя бы помыть руки, ничего не получалось. Я промокла, продрогла, голова стала словно чугунной и жутко болела. Я же продолжала сидеть и глотать слезы.

Сколько прошло времени, понятия не имею. Очнулась лишь, когда в дверь осторожно постучали. Вздрогнула от того, что этот, казалось бы, вполне обычный звук, показался мне очень громким.

Схватила край покрывала и накрыла им ноги. И правильно сделала, потому что в комнату, после моего хриплого «Да?», влетел растрепанный Веник. Присвистнул, увидев валяющиеся на полу джинсы. Потом перевел взгляд на мое заплаканное лицо. Его я, увы, скрыть никак не могла. Если только с головой одеялом накрыться. Но уже было поздно. Так что брат увидел меня во всей красе. Точнее, в состоянии нестояния.

— Офигеть, систер, в чем дело? — напряженно поинтересовался младшенький, прикрывая за собой дверь комнаты и подходя ко мне ближе.

— Ни в чем, — все так же хрипло откликнулась. Веник тоже сдружился с нашим соседом. Поэтому я не рассчитывала на поддержку брата в сложившейся ситуации.

— Как это ни в чем? — а вот теперь в голосе брата послышалось недовольство. — Я тут, понимаешь ли, из-за ее воя и всхлипывания, Чеза на паузу поставил. А она мне «ничего»? Хватит хрень пороть. Говори по-чесноку, в чем дело? Просто так ты бы слезы лить не стала. Значит, что-то случилось. Вот я тебя и спрашиваю: что?

— Слушай, — всхлипнув, пробормотала, — иди к себе. Только дверь не запирай. Я сейчас приду.

— Вот даже как… — присвистнув, протянул Вениамин. — Оке, систер. Ноги в руки и бегом.

Только он ушел, как в комнату прошмыгнул заспанный Ерик. Подойдя к моим джинсам, он стал их обнюхивать, будто примерялся. Пришлось вставать с кровати и поднимать одежду с пола. Не хватало еще, чтобы ее Ершик пометил.

— Совести у вас нет, — сказала, смотря сверху вниз в большие черные глаза. — Один все нервы истрепал, второй детективом заделался, третий — психологом. А ты… хулиганом, портящим чужие вещи.

— Аф? — меня, кажется, не поняли.

Мысленно махнув рукой на сидящего на полу пса, подхватила со стула домашнюю одежду и заторопилась в сторону ванной комнаты. Там разденусь, быстро приму душ и переоденусь в спортивный костюм. Потом пойду к Венику, рассказывать о своей незавидной участи и душевных переживаниях.

— Охренеть, систер, ты думаешь, между ними и правда что-то есть? — поинтересовался брат.

Мы лежали на его кровати, закинув ноги на стену. Головы слегка свисали с края. А все потому, что легли мы не как нормальные люди, а как… не нормальные.

— А что тут думать? — еле шевеля губами, сказала. Почему-то, после короткого разговора с Веником, меня потянуло в сон. И даже надрывные крики Честера Беннингтона не бодрили, а вгоняли в еще большую меланхолию. — Он с ней целовался, понимаешь?

— А что, если это был внезапный поцелуй? — брат точно вознамерился выбелить своего нового друга в моих глазах. Бесполезно, я бы сказала. — Она сама на нем повисла и поцеловала.

— А он, бедненький, так растерялся, что и не подумал ее отстранить от себя.

— Так она, скорее всего, в него как клещ вцепилась.

— Не верю, — покачала бы головой, если бы могла. — Слишком это… неправдоподобно. Так любой может сказать, что она его сама поцеловала. Катя, нагнав меня у клуба, прямо-таки лучилась «доброжелательностью», сообщая мне о том, что они с Гоголем вместе.

— Да мало ли что она тебе сказала! — выпалил Веник, резко убирая ноги со стены и вскакивая с кровати. — Оуф…. — выдохнул, хватаясь за голову.

— Нечего было делать резкие движения, — наставительно произнесла.

Как ни странно, разговор с братом помог мне хотя бы немного прийти в себя. По крайней мере, плакать хотелось уже чуточку меньше. Хотя, признаться, я по-прежнему мечтала вцепиться Катеньке в шевелюру. А Нику — откромсать одну очень важную для мужчины часть тела. Раньше я определенно не была такой кровожадной.

— Да ну тебя, — махнул на меня рукой Вениамин. — Вам, бабам, постоянно нужно все по полочкам расставлять. На пальцах объяснять. Потом еще годами доказывать, что мы ни в чем не виноваты. А сами-то чем лучше, а? Что в вас такого? Что вы для нас делаете? Только носы воротите и свое «фи» показывайте. Меньше кури, меньше пей, и только со мной неотразимой (сомнительное предположение) время проводи. А потом еще удивляетесь, почему мы вас кидаем после первого секса.

— Веник! — ахнула, тоже вскакивая с кровати. И да, хватаясь за голову.

— Ну, что Веник? — передразнил меня брат. — Я уже достаточно Веник, чтобы понять, что от вас, женщин, ничего хорошего ждать не приходится. Вы только и делаете, что ноете. А чтобы выслушать нормально, войти в положение, так кукиш. Вы лучше страдать всю жизнь будете, чем навстречу пойдете.

— И когда это ты таким рассудительным философом стал? — поинтересовалась, упирая руки в бока.

— Было достаточно опыта, чтобы это понять. Так что… — в меня тыкнули пальцем, — помалкивай, систер. И не ной. А Никиту не мешало бы выслушать.

— Мужская солидарность проснулась? — скептически изогнув бровь, поинтересовалась. — Так вот. Никого я выслушивать не собираюсь. У меня уже уши от лапши, на них повешенной, болят.

— Ишь, какие мы нежные, — проворчал Веник. — А могла бы и потерпеть немного.

— Умеешь ты от страданий отвлечь. Так умеешь, что уже не Ника прибить хочется, а тебя.

— Ну так, — Вениамин хмыкнул и передернул плечами, — я такой. Готов принять удар на себя. А с…

— Нет! — отрезала, зная, куда клонит мелкий. — На этом разговор окончен.

Дальше сидеть и слушать у брата музыку стало бессмысленно. Он точно от своего не отступится. Начнет на меня давить. И тогда я, с большой долей вероятности, поддамся его уговорам. И пойду, как последняя истеричка, выяснять с Гоголем отношения. Чего делать, признаться, по-прежнему не собиралась.

Юльки все не было. Я еще какое-то время просто сидела у себя в комнате, ожидая, когда же откроется входная дверь. Потом не выдержала и позвонила. Ответили мне не сразу. Да и не с первого раза. Пришлось набирать номер сестры не единожды, чтобы она, наконец, соизволила мне ответить.

— Да, — недовольно проворчала Юля, все-таки сжалившись над моей нервной системой.

— Юль, ты еще в клубе? — спросила, смотря на часы, что показывали уже третий час ночи.

— Пока что да, — откликнулась систер. — У меня тут дела нарисовались. Нужно кое-что решить. И вообще, чтобы я еще хотя бы раз с тобой в клуб пошла? Понять не успела, как ты уже где-то скрылась. Ты вообще в курсе, что я тебе звонила?

Да, звонила, пока я ехала в метро. Но я была настолько занята своими душевными переживаниями, что не обращала на это никакого внимания. Потом, придя домой, вообще не притрагивалась к телефону. А вот сейчас, смотря на часы, показывающие довольно позднее время, сама забеспокоилась, где там пропадает моя старшенькая.

— В курсе, — пришлось признать очевидное.

— Чего тогда удивляешься, что я сразу на звонки не отвечаю, — прошипела Юлия. — Пришлось Веника тыркать. А он, сама знаешь, переживает сейчас сложный возраст. Пока выпытала у него, что и как, думала телефон разрядится.

То есть, пока я тут страдала, сидела, уставившись в одну точку (снова, да), они уже успели пошушукаться?

— Тогда ты уже знаешь причину, по которой я ушла из клуба, — проговорила, с досадой понимая, что снова начинаю заводиться. И плакать хочется с новой силой.

— Причину знаю, но могла бы для начала переговорить со своим Гоголем. С чего он вдруг решил к другой переметнуться.

— А ты как будто переговорила, — съязвила я.

— Пока нет…

— Пока? — зацепилась за слово.

— Послушай, чего к словам придираешься? Говорю же, у меня тут дела. Потом поговорим, когда домой вернусь.

— Сегодня? Или снова у «подруги» останешься? — продолжала зубоскалить.

— Нет, у подруги оставаться не буду, — хмыкнула систер.

— А Влада своего уже видела? — Признаюсь, не самое подходящее время задавать такие вопросы. Но я не сомневалась, что и эта темная лошадка заявится в клуб вслед за своей бывшей девушкой.

— А вот это, мелочь, не твое дело, — огрызнулась Юлия и отключилась.

Все-таки я смогла надавить на еще не зажившую рану. Наверное, именно поэтому, стало совестно. Знала ведь, как сестра реагирует на этого парня. И сама же напомнила ей о нем.

Я честно пыталась не заснуть. Снова ждала Юльку. Но заснула раньше, чем она пришла. Просто в какой-то момент поняла, что голова уже почти касается подушки. Прикрыла глаза, чтобы они немного отдохнули. И в следующую секунду в голове появилась звенящая пустота.

Проснулась уже утром. Каким чудом не проспала учебу, одному… Венику известно. Который, словно издеваясь, топал за дверью и кричал на Ершика. Пришлось нехотя открывать глаза. Голова была тяжелая, виски ломило, дыхание было затрудненным. Это что же, получается, я еще и во сне умудрилась поплакать? Вот не думала я, что могу стать настолько ранимой. Нет, все мы, бывало пускаем слезу. Но чтобы меня накрывало когда-нибудь с такой силой…

С родными я встретилась уже на кухне. Пока собиралась, потом — умывалась, умудрилась в коридоре ни с кем из них не столкнуться. Зато за столом, на удивление, обнаружила всех домочадцев. Даже хмурого папу. И маму, которая, кажется, вообще не спала. Странно, как не пошла разбираться со мной и Вениамином, когда мы с ним в его комнате спорили.

Само собой, мой помятый вид скрыть не получилось. Отец помрачнел еще больше. А мама, не размениваясь на слова, проворчала:

— Так и знала, что все этим кончится.

— Тише, дорогая, — пробасил родитель. Он отпил из чашечки немного кофе и продолжил: — Ну? Что случилось, Кристина?

— Ничего, — пожав плечами, проговорила. Пока признать во всеуслышанье то, что папа был прав, я почему-то не могла. — Занималась долго. Мало поспала, вот и…

— Да, конечно, — продолжала возмущаться мама, не забывая при этом наливать мне в кружку чай. — А то я совсем глухая. И если у вас с Веником над душой не стою, это еще не значит, что ничего не слышу и не вижу.

— Ма, не начинай, — поморщившись, проговорила. Упала на свободный стул и сразу схватилась руками за кружку, которую передо мной только-только поставили. — Все нормально. Уже вечером я буду бодрой и веселой.

Хотя, хотелось сказать совершенно другое: такой же помятой и потерянной.

— Ага, так я тебе и поверила, — родительница недовольно засопела, не торопясь отходить от стола. Смотрела на меня сверху вниз выжидательно. Будто ждала, что платину (то есть меня) прорвет, и я все-все им расскажу. Нет уж, я и под пытками не буду с ними до конца откровенной. Хотя бы в том, что хотя бы косвенно касается Гоголя. А уж если родители узнают, что у нас было… Ох, быть беде.

— Мам, а я вчера с такой телочкой познакомился, хочешь покажу?

Эти слова Веника вогнали матушку в ступор. Да и отец чуть было вилку из руки не выронил. Ершик печально тявкнул. Надеялся, плосконосый, что ему перепадет кусочек яичницы. Но отец вовремя смог взять эмоции под контроль. Нахмурился, смотря на младшенького.

— Это что за слово такое «телочка»? — вопросил он. — Ты что, в коровник заходил? Так в Москве их не водится.

— Бать, ну ты чего? — смотря на родителя самым честным из всех своих взглядов, проговорил Вениамин. Отхлебнул с шумом чая, и продолжил: — Телочками молодых девчонок называют.

— Девушками их называют, — попыталась поправить Веника мама.

— Девушками нормальных называют, — отмахнулся от ее слов брат. — А эта на пару раз.

— Веник! — а вот это родители выкрикнули одновременно.

Я же благодарно посмотрела на мелкого. Если бы он не перетянул их внимание на себя, я бы тут точно на стенку полезла. Аппетит чуть было не пропал, честное слово. Папа обязательно продолжил бы допрос. Долго упираться и делать вид, что все хорошо, я бы не смогла. Снова бы разревелась, выдавая себя с головой.

— Спасибо, — сказала одними губами.

Брат понял, что я хотела до него донести и, лукаво улыбнувшись, продолжил объяснять родителям, что такое телочки, и что с ними следует делать. Юлька сидела и притворялась статуей. Получалось у нее плохо. Видела, как ее прямо распирает от смеха. Смешно ей…

Наверное, что-то отразилось на моем лице, потому что сестра резко посерьезнела. Посмотрела хмуро. Еще и нижнюю губу прикусила, что означало, что Юлька погрузилась в какие-то глубокие раздумья.

Так как время уже поджимало. Пришлось быстро закругляться с завтраком и спешить на учебу.

Я уже стояла в прихожей, поправляла легкий шарфик, стараясь аккуратно запихнуть его под кожанку, когда ко мне из кухни вышел отец. Сегодня он, кстати, задержался. Обычно уходил первым. А тут словно и не торопится никуда.

— Лиска, разговор у меня к тебе есть, — с ходу начал папа.

Я замерла у зеркала, чувствуя, как по спине бежит неприятный, липкий холодок.

— Пап, мне на занятия надо, — пробормотала. Желания говорить о Никите не было никакого. Вообще о нем вспоминать лишний раз не хотелось. Больно от этого… И выть на Луну хочется.

Сняла с крючка сумку, как бы намекая, что на самом деле спешу. Но когда такое останавливало моего отца, если он уже приготовился к долгой лекции на тему: «А я ведь тебе говорил»

— Послушай, разговор будет не долгим, — продолжил говорить родитель. Еще и руки на могучей груди сложил. — Ты все-таки продолжаешь общаться с этим, — кивок головы в сторону стены, за которой находилась квартира Никиты. — Я предупреждал тебя. Неужели настолько сложно послушать отца?

Оказывается, сложно. Потому что несмотря на предательство Гоголя, я продолжала его любить. И прибить хотелось с такой же силой, с какой хотелось его поцеловать. Разве возможно настолько сильно любить и ненавидеть одновременно? Признаться, я все надеялась, что он хотя бы напишет. Но от него не пришло ни одного, даже короткого сообщения. И в стенку он больше не стучал. Словно его вообще дома не было. По-хорошему нужно было переговорить с сестрой. Только когда? После занятий? Или позвонить ей, когда буду в универе? Но там, единственное место, где можно более-менее спокойно все обсудить — это туалет.

Отец говорил еще что-то, но я старалась не вслушиваться в его слова. Делала вид, что слушаю внимательно, а сама мысленно представляла себе деревянный забор, через который прыгают белоснежные барашки. Да, понимаю, что это представляют в совершенно другой ситуации. Но ничего другого мне в голову сейчас упорно не шло.

— Ты все поняла? — наконец, поинтересовался отец.

— Да, — машинально ответила. Поправила ремешок сумки, висящей на плече, в очередной раз красноречиво намекая, что мне пора. Времени оставалось в обрез. Еще бы с Ником в подъезде не столкнуться…

И почему я вновь сама себе противоречу? Потому что, чтоб ему там икалось, хотела его увидеть…

— Тогда поторопись.

Мог бы об этом и не говорить.

Выскочив из квартиры, не стала дожидаться лифта и сразу свернула на лестницу. И бежала до тех пор, пока не увидела перед собой дверь, ведущую на улицу. Помню я нашу первую встречу с Никитой. Потом еще одну, когда я, выйдя из подъезда, увидела его неподалеку в компании уже знакомой мне Кати. Мне нужно было забыть о случившемся. Просто махнуть рукой, послав все к черту. Но я не могла выбросить образ Гоголя из головы. Воспоминания вообще добивали окончательно. Как сосредоточиться на учебе, когда все мысли крутятся рядом с этим птахом? Невозможно просто так забыть человека, если ты к нему что-то испытываешь. Или испытывала. Будь то любовь, ненависть или сильное раздражение. Вот я, например, чувствовала сейчас все это по отношению к конкретному молодому человеку. Повезло еще, что мы не столкнулись с ним в подъезде. Временами мне казалось, что он просто-напросто преследует меня.

Я не привыкла ненавидеть кого-то. Пока не повстречала Ника, вообще не думала, что смогу испытывать столь сильные эмоции. Отрицательные. Почему именно он повстречался на моем пути? Почему именно этот парень оказался сыном врага моего отца? Все это больше походило на банальный телесериал, чем на реальную жизнь. Но, тем не менее, это случилось. И ни с кем-то, а со мной. Понятное дело, что я не одна такая, с кем поступили подобный образом. Только от этого не легче.

В универе я старалась сосредоточиться на учебе. Очень старалась. Если бы это еще было возможно. Потому что от Ника все-таки пришло сообщение. Я еще не успела переступить порог здания, как телефон противно пиликнул. И лишь когда достала его из сумки, увидела, что помимо сообщения меня ждали еще три пропущенных вызова с знакомого уже номера. Само собой, перезванивать даже и не подумала. Даже на сообщение отвечать не собиралась. Точно знала, что если напишу ему, меня снова накроет. И тогда я весь учебный день просижу в туалете, вытирая одноразовыми платками слезы. И не факт, что их хватит.

«Лисичка, черт, возьми этот чертов телефон и нажми на зеленый кругляш. Не нервируй!»

Это, простите, я его нервирую? Я?! После поцелуя с Катей в клубе? Нет уж, увольте. Пусть его теперь Катерина нервирует. Хоть всю жизнь.

Последняя мысль, промелькнувшая в воспаленном мозгу, была неприятнее всего. Я по-прежнему, как последняя дура, считала его своим парнем. Наверное, осознание того, что я этому маньяку изначально была не нужна, никак не хотело приходить. На сколько меня хватит? В том смысле, долго еще я буду по нему убиваться? И когда наступит облегчение? Про освобождение я вообще молчу. Можно убить на попытки полжизни.

Второе сообщение (и пять пропущенных) прилетело мне во время одного из перерывов. Я осталась в аудитории, делая вид, что очень занята повторением новой темы, как смартфон вновь пиликнул. Дворова какое-то время крутилась поблизости, но потом вышла. В лекционной вообще мало кто остался.

«Ты хочешь, чтобы я тебя преследовал? Детка, ты близка к тому, чтобы я стал сталкером. Учти, я в курсе, что ты видела, как меня целовала та самоубийца. Ты же будешь умной девочкой и не станешь придумывать себе черт знает что? Мля… Возьми ты этот гребаный телефон!»

Как бы я не хотела поддаться, услышать его версию происходящего, не могла решиться. Потому что, как назло, кроме образа Ника, я помнила еще об одном — о словах отца.

Нет, Ник же не настолько заигрался, чтобы на самом деле меня преследовать? Какой в этом смысл? Гоголевы все надеются пробраться к нам в квартиру? Слишком глупо… Тогда в чем дело?

Мысль, что птах может меня любить, отмела сразу. Нет уж, хватит. Насытилась этой любовью настолько, что на всю жизнь, наверное, хватит. Как после такого вообще мужчинам доверять? Вон, Веник и тот… во все тяжкие пошел.

После занятий, задерживаться в универе не стала. Выскочила из аудитории, где проходила последняя лекция, одной из первых и помчалась к гардеробу. Неужели я теперь каждый день буду стрематься по улицам ходить? Да и к дому подходить, тоже. Видеть Гоголя не хотелось совершенно. Вот совсем ни капельки…

Шмыгнув носом, забрала из гардероба свою курточку, и, натягивая ее на ходу, пошла на выход. Словно меня кто-то невидимый гнал, толкая в спину.

— Лисицына! — услышала окрик Дворовой, но и не подумала сбавить шаг. Еще чего. Предполагаю, что ей от меня надо. В смысле, что она хочет мне сказать. И я была уверена в том, что слышать

того не желаю. — Эй! Подожди!

Как удержаться и не показать неприличный жест? Вот честно, в последнее время, я все чаще хочу высказаться матом и показать, на что способны мои пальцы рук, если мне нужно изобразить из них понятную для некоторых фигуру.

Слава богу, бежать за мной еще и по улице Машка не стала. Для этого ей надо было еще куртку из гардероба забрать. Общения с ней моя нервная система уже точно не выдержит. Хватит, наобщались. Неужели Дворова думала, что я настолько наивна? Впрочем… наивна. Но не в ее случае.

Идти до метро решила окольными путями. То есть, через дворы. Так было меньше вероятности столкнуться с тем, с кем встречаться совершенно не хочется. По крайней мере, не сейчас.

К дому подходила с бешено стучащим в груди сердцем. Словно была нашкодившим ребенком, боящимся гнева родителей. На самом же деле все было гораздо хуже. Я не ребенок, а Никита — не суровый отец.

Но я зря боялась. Слава богу, сегодня нас судьба лбами не столкнула. Я беспрепятственно подошла к подъезду, поднялась на лифте на нужный этаж и зашла в квартиру. Юльки дома не оказалось. Да и отца в это время почти никогда не было. Зато мама с Веником обнаружились. Точнее, мать снова была погружена в творчество. И ее лучше было вообще не трогать. А вот Вениамин, закрывшись в комнате, продолжал громко слушать музыку. По доносящимся из его берлоги звукам я и поняла, что мелкий дома. Да и мама не тихо сидела, быстро набирая на ноутбуке текст.

Переодевшись и помыв руки, подошла к двери, за которой находилась комната брата и, постучав в нее, стала ждать, когда мне откроют. Ведь теперь я могла находиться там на законных основаниях. То есть, официально считалась брошенной.

— Дыа? — сказал Веня, отпирая замок и приоткрывая дверь. — Что?

— Впусти, — коротко ответила.

Меня смерили изучающим взглядом. Словно могла обмануть брата и проникнуть к нему в комнату обманом. Надо больно… Просто, когда на душе скребут кошки, и плакать постоянно хочется, нужен кто-то, кто выслушает, даст дельный совет или сможет отвлечь от сердечных переживаний.

— Оке, систер, проверку прошла, — смилостивился Веник, открывая дверь шире и отходя в сторону, позволяя мне пройти внутрь. — Устраивайся поудобнее. Сегодня у нас…

Звук мелодии звонка прервал речь парня. Телефон я специально оставила в своей комнате. Нужно бы было еще и на беззвучку поставить, но об этом я подумала только сейчас, когда смартфон начал надрываться. Я не сомневалась в том, кто звонит. Поэтому, захлопнув за спиной дверь, прошла к кровати Веника и, завалившись на нее, закинула ноги на стену и скомандовала:

— Врубай.

Пусть звонит… Говорить с ним сейчас не было ни желания, ни сил. И пусть я поступала, как последняя дура, не желая его выслушать, но на данный момент не могла пересилить себя. Нужно остыть, прийти в норму (относительную хотя бы). Желание убивать должно исчезнуть. Иначе разговора у нас не получится. Да, я могла ему ответить на сообщения. Сообщить, что между нами все кончено. И вообще, я не желаю его видеть. Но… опять же, не могла этого сделать. Что-то во мне противилось такому. Словно я точно знала, что после этого связь, что только-только появилась между нами, лопнет как мыльный пузырь. Растворится, словно и не было никогда.

— Не ответишь? — когда телефон завыл в третий раз, не выдержал Веня. Брат даже музыку включать не торопился, которую выключил, когда я в дверь постучала.

— Нет, — помедлив пару секунд, ответила. — Не могу.

— Почему? — кажется, кое-кто был не доволен таким ответом.

— Потому что боюсь, что после этого на самом деле будет все кончено.

— Это с чего такие умозаключения? — Веня показывал яркий пример того, что мужчинам сложно понять логику и ход мыслей женщины. Как и нам — их.

— Наговорю всего и потом сама же жалеть буду. Мне нужно время, чтобы подумать.

— Так напиши ему об этом, — возмутился брат. — Вместо того, чтобы уйти в полный игнор.

— Не могу, — всхлипнув, прошептала. Снова глаза на мокром месте. А душа, еле-еле пришедшая хоть к какому-то умиротворению, снова растревожилась и, кажется, заболела.

Разве бывает такое, что душа болит? Сердце — да, голова — тем более. Но чтобы вот так… Сама душа, которую никто никогда не видел.

— Эй! А ну бросить тут мне слезы лить! — сразу запаниковал мелкий. — Чего удумала! Успокойся. Нет таких положений, из которых нет выхода. Я вот думал, что все, труба. Сдохну после того, как меня эта… киданула. Но нет, на свете еще полно девчонок, с которыми можно провести весело время. И любовь для этого совсем не обязательна…

Заплакала еще горше. Спрятала раскрасневшееся лицо за слегка дрожащими ладонями. И всхлипы будут не такими громкими, и лицо мое, опухшее не видно.

— Черт, ладно, не совсем удачный пример, — нервно проговорил брат. — Да хватит тебе! Выгоню, слышишь?!

Слышать я слышала, да только остановиться не могла. Просипела только, чтобы включал уже свою музыку и просто не трогал меня. Брат спорить и показывать характер не стал. Сделал, как просила. И вскоре мы снова лежали на одной кровати и слышали хриплый мужской голос и надрывный вой электрогитары.

Было ли мне от этого легче? Совсем немного. Наверное потому, что за музыкой я не слышала ни звонков (если они продолжались), ни пиликанья, если к звонкам добавлялись еще и сообщения.

Не думала я, что Никита будет продолжать изощренное издевательство, постоянно напоминая о себе. Зачем это все? Ну переспали, ну и… ладно. Это можно пережить. Чего там, все переживают. Ведь и ежу ясно, что если парень у тебя первый, еще не значит, что он будет последним, единственным. Это только в глупых книжках властный пластилин, лишая девственности девушку, женится на ней. В реальности, чтобы найти того, с кем ты пойдешь по жизни рука об руку, приходится пару раз обжечься. Минимум. Первый раз я уже обожглась. И теперь понятия не имею, когда смогу рискнуть еще раз. И смогу ли вообще.

Глава 7

На следующий день твердо решила больше не избегать Никиту. В том смысле, что вечно я от него бегать не смогу. Когда-нибудь да пересечемся с ним в подъезде или во дворе. Тем более, что он сам написал, что близок к тому, чтобы начать меня преследовать. А я что, совсем слабая и беззащитная, никогда в многодетной семье не росла? В том-то и дело, что росла. Поэтому не стоит больше прятаться за каждым углом и воровато озираться по сторонам. Я ведь уже не маленькая девочка, и мне не пристало позорно ныть из-за таких мелочей, как досадная встреча с человеком, который меня предал.

Сначала хотела надеть юбку, но потом передумала. Настроение, если честно, было еще не очень. Да и все-таки опасалась, что в случае неожиданной встречи… кое-кто не сдержится и захочет повторить наше недавнее безумство. И вообще, чем привычнее для окружающих (пока что) буду одеваться, тем меньше вопросов и подозрений возникнет, скажем, у однокурсников. И Дворова меньше будет допытываться до меня. Уж она-то наверняка в курсе о том, что ее подружке удалось вернуть своего ветреного молодого человека.

До универа доехала без приключений. А вот как только прошла через КПП, почувствовала на себе чей-то изучающий взгляд. Вот буквально затылком ощутила его.

— Ой, — обернувшись, чтобы опровергнуть или подтвердить собственные подозрения, проговорила я. — Привет.

Это же надо было такому случиться: Ромка из параллельной группы и сам обратил на меня свое внимание. Его прямой взгляд говорил о том, что парень действительно смотрел именно на меня. Долго, пристально. Только вот мне было уже все равно. Вот и поздоровалась на автомате.

— Привет, — откликнулся Роман, легко догоняя меня и подстраиваясь под мой шаг. — Кристина?

— Да.

И почему я сейчас чувствую себя с ним совершенно спокойно? То есть, раньше обязательно бы отвела взгляд, начала заикаться и вообще не вымолвила бы ни слова. Собственно, это синдром влюбленности в симпатичного, недоступного парня. Самой подойти смелости не хватает, поэтому ждешь и надеешься, что он все сделает сам. Мечтаешь о том, что вот-вот, завтра, или на День Святого Валентина, к примеру, он признается в любви и предложит встречаться. Полнейший кретинизм, но деваться некуда, когда у тебя нет сексуального опыта. Когда полученные от противоположного пола поцелуи, объятия, подарки и комплименты можно пересчитать по пальцам. И с возрастом становится только хуже. Ты привыкаешь к своей губительной скромности и своим поведением все больше отталкиваешь потенциальных ухажеров. Это я поняла только сейчас. Когда в моей жизни появился стремительный и нахальный птах, не привыкший к тому, чтобы его очередная цель ускользала из рук, как лизун.

Я поглядывала на Ромку и понимала, что он больше не трогает мое сердце. Странное состояние… Так сразу спокойно становится, когда понимаешь, что кандидат уже не кандидат. Что тебе уже не важно, что он подумает, если вдруг опростоволосишься. Да и вообще, с ним, оказывается, можно нормально общаться. Подойти самой или первой начать разговор. Вот как сейчас.

— Слушай, я не знаю, чего тебе про меня наговорила Машка, но я не имею к этому никакого отношения, — проговорила, прежде чем осознала смысл сказанного.

Я (вот еще одна странность) испытала гордость за саму себя. Я не волновалась, мой голос не дрожал, и я не подбирала слов, чтобы с ним говорить о том, о чем думаю на самом деле. Да, мы ранее не общались. Чего уж там, я подозреваю, что меня для Ромки просто-напросто не существовало. А он, в свою очередь, был предметом ванильных, девичьих грез… Которые развеялись благодаря Никите.

— Угу, — пробормотал молодой человек. — Но я вообще-то не о том хотел поговорить.

— Да? — я не поверила собственным ушам. И ему. — А о чем тогда?

Мы зашли в корпус, и мне сразу же стало душно. Расстегнула кожанку и взглянула на наручные часы. Успеваю.

— О рок-концерте, — как ни в чем не бывало, пожал плечами Ромка. — Я видел в ВК, что тебе нравится группа «Linkin Park».

— Ну, да, — не совсем понимая, к чему он клонит, ответила. — И?

— Летом они приезжают в столицу… — хитро улыбнулся мой собеседник. — Вот я и подумал, что не плохо бы уже начать собирать тусу. Ты как? Пойдешь?

— Ну-у… — протянула, понимая, что у меня нет столько карманных денег. — А до завтра этот вопрос подождет? А то мне родных еще уговорить надо.

Мне было певать, что он обо мне подумал. Я давно мечтала увидеть эту группу вживую. Пускай, они будут не в полном составе… Об этом лучше особо не думать. Потому что становится нестерпимо грустно.

Прищуренные карие глаза заставили заподозрить неладное. Все-таки решил, что собираюсь пойти из-за него… Только вот молодому человеку было невдомек, что при слове «рок-концерт» у меня перед мысленным взором стояло совсем иное лицо. Да, синий чулок хочет как следует отдохнуть, но в компании другого парня.

— Ла-а-адно, — кивнул Роман и принялся раздеваться, чтобы сдать свою куртку в гардероб. — Но ты не думай, я не забуду.

— Пф! — выдохнула, освобождая конечности от довольно узких рукавов. — Напугал лису Колобком.

Рома прыснул от смеха, и я улыбнулась. Не по-настоящему. Потому что мне совсем не понравился его своеобразный подкат.

— О-о-о, какие люди в Голливуде! — послышался за нашими спинами радостный голос Машки Дворовой. — А я вас обоих ищу!

— М-да? — не смогла удержаться от сарказма. — И зачем?

Само собой, передо мной разыграли комедию, где Маша уговорила еще нескольких ребят из нашей группы пойти на концерт. И, да, меня по второму кругу возвестили о том, что в столицу приезжают «Линки». Ерофеев сделал вид, что они с Дворовой ни о чем не договаривались. Только вот в это мне как-то не верилось. Слишком хорошо я знаю свою одногруппницу, чтобы с уверенностью сказать: интриганка еще та. Чего только стоило подначивание меня пойти в клуб. И побыть в компании Ромы. Неужели думает, что после этого я поведусь на историю с концертом?

— Ну, давай, соглашайся! — заканючила Мария, как только узнала, что я все еще сомневаюсь. — Тебя ж от них плющит и колбасит.

— Не то слово, — покачала головой. — Только вот если родителям захочется оставить меня дома, то не видать мне билетов, как пятерки по французскому языку.

— Но у нас же нет французского, — нахмурилась Маша.

— Вот потому и не видать, — фыркнула.

Ромка еле сдерживал смех. Интересно, что Дворова ему обо мне наплела, что он вдруг проникся ко мне симпатией? Просто на этот раз эмоции у него были настоящие.

— А-а… — тем временем понятливо протянула девчонка. — Ну, в таком случае, мы отправим разбираться с твоими родаками самого Романа. Это ведь он компашку собирает. Да, Ерофеев?

И когда этот замечательный молодой человек успел подхватить бронхит? Вон, как закашлялся, бедняга. А все потому, что не надо связываться с сомнительными личностями. Будет ему урок на будущее.

— Д-дыа, — выдавил Ромка, кое-как справившись с собой.

— Не заморачивайся, — отмахнулась. — Если мне не дадут денег на концерт, я как-нибудь переживу.

На самом деле, не переживу и потому буду долго и упорно канючить у отца карманные. Еще и Веньку на всякий случай приплету для поддержки. Тем более, что он явно не откажется от такого заманчивого предложения. Впрочем, почему мне надо ждать решения родных? Завтра же совру однокурсникам, что меня не пустили. А сама пойду на концерт в компании младшего брата. Чего бы мне это ни стоило.

— Ну, не-е-ет… — заныла Машка.

А вот о ней я бы очень хотела поговорить с Романом наедине. По всему выходило, что парень был не готов к такому стремительному сближению со мной. Поболтать с малознакомой девчонкой о намечающейся тусе — это одно. Но совсем другое, руками и ногами вцепиться в меня и силком тащить за собой на концерт, минуя конвой моих отца и матери.

— Ну, да, — усмехнулась. — Маш, время. У нас осталось пять минут.

— Ты так боишься опоздать на лекцию? — попыталась пошутить одногруппница.

Знала бы она, чего я на самом деле боюсь… Вернее, избегаю. Впрочем, как показала практика, ей все ни по чем. Если даже я и скажу ей свое мнение в лицо, то вряд ли со мной перестанут разговаривать. По крайней мере, надолго.

— Еще как, — усердно закивала и красноречиво взглянула на Рому. — Просто невероятно боюсь.

Распрощавшись с парнем, мы направились на второй этаж, где уже собралась наша группа. Признаться, случай с моей бывшей влюбленностью меня хорошо отвлек от самобичеваний. А что? Эта игра может быть интересной… Я, наконец, поближе познакомлюсь с этим парнем. И смогу составить о нем конкретное мнение.

— Ну, как оно? — намекая на наш с Ерофеевым междусобойчик, заговорщицки подмигнула мне Машка.

— Нормально, — пожала плечами, понимая, на что она намекает, но в то же не желая реагировать на эту явную провокацию.

— И все? — не поверила мне на слово Дворова. — А, ну-ка давай, признавайся, о чем вы говорили? Он к тебе сам подошел? С чего начали общаться? Вы же ведь раньше…

Я подняла мученический взор к потолку и наигранно шумно вздохнула. Как же она меня достала… Но надо учиться проявлять стойкую выдержку. Не обижаться на пустом месте, не психовать и не замыкаться в себе. Вот последнее для меня особенно актуально.

— И ф-фсе, — еще раз выдохнула, отмечая про себя, что некоторые ребята уже вовсю с интересом посматривают в нашу сторону. — Просто предложил сходить на «Linkin Park». Большой компанией.

— Ой, да ла-а-адно, — со знанием дела протянула Маша. — Ты ему нравишься. Это же очевидно! Тем более, что на стадике, скорее всего, будет полным-полно народа. Все будут прижиматься друг к другу и количество наших не будет играть особой роли. А вот у него появится шанс к тебе подкатить. Уже основательно.

— Да неужели? — поинтересовалась, обескураженная подобным напором Марии в отношении меня и Ромы. — Это совсем не обязательно.

Признаться, я об этом как-то не подумала. В таком случае, мое прикрытие в лице родителей покажется им всем неубедительной и смешной. Меня сочтут трусихой, которая боится общаться по-взрослому с противоположным полом. Не так я представляла себе эту игру…

— Ну-ну, — хмыкнула Дворова. — Не обязательно… Как же! Лисицына, ну чего ты, как маленькая?

Только этого сейчас и не хватало. Нет, мне срочно надо поговорить с Ромкой и все у него выспросить. Ну, не верю, что я вдруг заинтересовала его, как девушка. Не верю! Но поиздеваться над Машкой в знак мести тоже было бы не плохо. А то, ишь, сдружилась с Катериной и принялась сватать меня парню, который уже перестал быть мне интересен. Наблюдательная наша…

А дальше очень вовремя нас впустили в лекционную, и я избавилась от возможности отвечать ей. А чтобы и дальше с ней не общаться заняла место на первом ряду. Прямо под носом у преподавателя. Дворова даже и не подумала расстраиваться. Более того, она сразу же потеряла ко мне интерес, переключившись на других девчонок.

Если честно, я думала, что Никита и сегодня будет изводить меня своими противоречивыми сообщениями. Что так скоро не отступится от своего. Нет, он, конечно, ближе к обеду прислал мне платный подарок во «ВКонтакте» с милым мишкой, букетом роз и надписью «Прости»… Но это было после того, как Ерофеев неожиданно решил добавиться ко мне в друзья. Вот такого я от Ромы точно не ожидала. И тем больше разгорелось мое любопытство, когда парень написал:

«Привет»

Я чувствовала себя одиноко, наедине со своей новой, темноволосой, кареглазой проблемой. Что происходит? С кем поделиться своими соображениями на этом счет и у кого получить независимое мнение? Юлю и Веника я встречу только вечером. А Гоголь… Вот он-то как раз припозднился. Я даже не приняла его послание близко к сердцу. Ну, ладно, не сразу приняла, а чуть позже. Когда до меня дошло, что мне вообще-то написал мой бывший парень.

Ромка же писал о том, чтобы пересечься на обеде в буфете. Якобы ему надо мне кое-что сказать. И как я ни выпытывала из него правду, не раскололся, гад такой. Смайлики принципиально не использовала. Пускай знает, что я черствая буханка, а не влюбленная по уши в него девчонка.

С Никитой все обстояло куда сложнее. После того, как я проигнорировала его подарок, Ник спросил, откуда у меня в друзьях новый парень. Который к тому же учится вместе со мной. Сказать, что у меня яростно забилось сердце — ничего не сказать. На лицо были явные признаки гипертонии, психического расстройства и эпилепсии. Вот тут я реально перестала понимать что-либо. А ведь еще каких-то пару часов назад общалась практически ни о чем с молодым человеком, который нравился до Гоголева. Там-то хотя бы налицо была ложь. А тут…

Главный жизненный орган так и норовил выпрыгнуть из груди и поскакать из лекционной на выход. Ринуться домой и достучаться до соседа, чтобы посмотреть в глаза тому человеку, который сначала предал, а затем стал проявлять собственнические инстинкты. Меня колотило от злости и обиды и вместе с тем я испытывала какое-то странное удовольствие. Вроде как, пускай ревнует. Ему полезно будет побыть в моей шкуре. Но… Черт, всегда есть это «но», из-за которого хочется послать все к черту на рога и…

Вот с этими мыслями я и не стала ничего отвечать птаху. Вместо этого намекнула Роме, что если меня ожидает серьезный разговор, то его следует перенести на послеучебное время. Ну, или хотя бы заменить им последнюю пару по физкультуре. Раз у Ерофеева сегодня меньше занятий, чем у меня.

«Но на обед давай все равно пойдем вместе», — написал мне в самом конце Ромка. — «А то не по-людски получается. Я тебя на концерт зазвал. На свидание пока еще не отвел… И вдруг при наших общих знакомых порознь».

Мне захотелось написать все, что о нем думаю. Да у меня весь аппетит пропал, когда представила нас с Романом на свидании в каком-нибудь кафе. Нет уж, прошло то время, когда я бы прыгала от счастья от подобной перспективы. Пришлось всеми силами сдерживать себя, чтобы не напортачить и здесь. Ни к чему мне потом лишние самобичевания по поводу банальной несдержанности.

«Окей», — написала просто и лаконично, стремясь завершить нашу переписку.

С сарказмом, в шутку или серьезно он написал про свидание, пойму уже при живом общении. На лице по-любому будет написано, что имел ввиду этот интриган. Еще и на отношения намекнул. С чего вдруг? Не на пустом же месте он предложит мне встречаться?

Сказать по правде, для меня в «свидании» с Ромой тоже была несомненная польза. Если я уйду с пар раньше положенного, то появляется шанс не встретить Гоголя, который знает, где я учусь. Однажды он уже забирал меня после учебы, хотя я не просила его этого делать. Что мешает ему проделать то же самое теперь? Особенно, учитывая тот факт, что у меня появился новый друг в «ВК». Еще и никак не прокомментировала эту ситуацию.

«Слушай, Лисичка, тебе жизнь твоего Ромика не дорога, что ли? Учти, если я через пять минут не узнаю, какого лешего он заинтересовался тобой, то приду и «накажу» его. А потом и тебя, крошка».

Думаю, не трудно было догадаться, кто это такой наглый решил принять участие в моей личной жизни. И вот ведь засада, мне с каждым его сообщением становилось все труднее оставаться в стороне от его напористого «хочу».

«Рома — просто однокурсник. Как девушка, я его не интересую. Не трогай его, пожалуйста. Не то мне придется переехать куда-нибудь подальше, чтобы ты больше не совал свой нос в мою жизнь».

Немного резко, чтобы осадить пыл самовлюбленного бабника, который привык, что девушки по первому требованию летят к нему на крыльях любви. К тому же, мне был не нужен скандал, который бы Гоголь непременно учинил у всех на виду. Еще не факт, что он бы не распустил руки. Я уже успела испытать его пыл на себе, так что знаю, какой горячий и скорый на расправу мой сосед на самом деле.

«Ну, слава яйцам, ответила! А то я уж было подумал, что этот хмырь реально тебя охмурил. У вас много одинаковых аудиозаписей. Вот и подумал, что друг у друга понатаскали».

Щеки опалил румянец. Стыд-то какой! Да я музыку в «ВКонтакте» уже сто лет не слушала. А когда слушала, тогда еще была влюблена в Ерофеева. А кто виноват, что мы оба любим рок? Вот на «Linkin Park», к примеру, я самостоятельно «подсела». А вот пара песенок всем известных «Rammstein» и еще с десяток подобных треков я действительно добавила к себе, изучая (в сотый раз) страничку Ромы. Эх, ну и дура же я тогда была… Да и сейчас не лучше.

«Успокойся», — написала, не в силах снести подобного посягательства на мою личную жизнь. — «Оставь меня в покое. Что тебе от меня нужно? Неужели в мире не осталось других девчонок, с которыми ты еще не закрутил роман?»

Я понимала, что веду себя, как влюбленная ревнивица, которая хочет, чтобы ее мужчина принадлежал только ей одной. В принципе, это и нормально. Но только не в случае с Гоголевым. Я ведь сама была свидетельницей тому, как Никита отшивал свою бывшую. Поняв, что он свободен, впустила его в свое сердце…и проиграла. Ник вернулся к Кате, забыв про меня. Поиграл немного и вспомнил о ней. Возможно не сам, а Юлькиными стараниями.

Да не возможно, а точно. Ему про меня напомнили, и Гоголь с радостью побежал охмурять свою соседку. Но смогу ли я устоять против его чар? Так не хочется снова наступить на одни и те же грабли.

Ромке оказалось достаточно одного слова, чтобы от меня отстать. В случае с Никитой пришлось уйти в игнор первой. Вот, хорошо, преподаватель оказался не требовательным в плане дисциплины. Писал себе что-то на доске, подкрепляя схемы и расчеты длинными, витиеватыми и очень занудными определениями. Поэтому мне удавалось между методичным переписыванием нового материала, общаться сразу с двумя парнями.

Что там дальше мне писал птах (аж семь пропущенных сообщений, как выяснилось позже) сразу не отважилась посмотреть. Боялась, что сорвусь и начну отвечать ему в соцсети. И все, прощай стальная выдержка, которую я сегодня пообещала себе выработать в кратчайшие сроки.

Остаток пары прошел в страданиях и самоистязаниях. Мне хотелось поверить Нику, прийти к нему сегодня после учебы, заглянуть в глаза и увидеть в них то, ради чего готова забыть о гордости. И каждый раз я себя останавливала. Не так воспитывали меня родители, чтобы я сейчас слетела с катушек и опустилась бы до того, чтобы мною пользовались. Правда, систер в этом плане ничем не лучше. Вроде и не подпускает к себе своего Влада, а все равно продолжает посещать «Овилон» в надежде встретить его. Веньке же повезло больше всех. Он — парень. И этим все сказано.

На перерыве не выдержала и отправилась в буфет за кофе с брауни. Народ, конечно же, уже толкался у кассы, однако, очередь прошла быстро, и вскоре я стояла у высокого стола-стойки и поглощала свой персональный нервоуспокоитель. И почему Вита с Олей бросили меня и в самый последний момент пошли на искусствоведов? Мало того, что я теперь практически одна (постоянных подруг в универе как-то завести не получилось), так еще мои девчонки постоянно на практике. Их, видите ли, часто по музеям и выставкам один симпатичный, молодой препод выгуливает. Вот и видимся от силы раз в месяц. Чего уж там, переписываемся и перезваниваемся с ними не часто. Скоро и подругами-то перестанем называться.

С Дворовой и остальными тесно общаться совсем не было желания. Эти акулы сначала мило улыбнутся, потусуются с тобой недельку, а потом подставят. По-мелкому, однако все равно неприятно. Маша, Лиза, Вика, Дана, Наташа, Марина… Уж лучше с парнями общаться. Они по крайней мере потом не станут обсуждать то, во что я одета, с кем встречаюсь и почему избегаю шумных, ночных вечеринок. Я ведь сразу поняла, что среди одногруппниц, одна такая, с воспалением скромности и хроническим амурным кретинизмом.

Пока пила кофе, залезла в «ВК» и таки прочла сообщения от Никиты:

«В мире больше нет других девчонок. Вообще. Ты одна такая вредная. Напридумывала себе невесть чего и сейчас дуешься. Но я все равно не отступлюсь, Лисюнь».

На этом моменте я улыбнулась. Так меня еще никто не называл. Дурак.

«Слушай, мне не смешно. Мы будем вместе, я тебе это обещаю. Дождусь, пока ты остынешь, и прижму к стенке. Катька тебя спровоцировала. А я тут ни при чем».

Ну, да… А ответить ей на глубокий поцелуй кто возжелал? Я ведь прекрасно видела, как он ее… поедал. Черт! Аж вспоминать мерзко.

«Я тебя люблю. И никто другой мне не нужен!»

Ночью он говорил мне все то же самое. Что изменилось с тех пор? Я. Потому что не верю. Однажды забыв о своем признании, Гоголь забудет о нем еще раз. А я вот такая нехорошая и злопамятная — мучаю мальчика. Закрыла доступ к телу. Пока могу — практикую. Когда совсем крыша поедет от тоски, тогда быть может сорвусь и разок с ним пересплю. Но это когда Я захочу. И, да, такое вряд ли случится.

Я не сразу заметила, что кофе уже кончился, а до пары осталась всего одна минута. Так и не дочитав еще четыре сообщения от соседа, кинула одноразовую посуду в мусорку и помчалась на лабу. На ней должна была решиться судьба зачета. Автомат или нет? Хотелось бы, что бы на сессии мне предстояло сдавать хотя бы на один предмет меньше.

В коридоре чуть было не столкнулась с каким-то парнем. Уже по насмешливому, до боли знакомому голосу узнала в нем Ромку, который с друзьями как раз-таки собирался прогулять вторую пару. Смотрела в другую сторону, поэтому-то и не поняла сразу.

— Осторожнее, Крис, — придержав меня легонько за талию, проговорил парень и чуть посторонился. — Успеешь еще.

— Ага, — пробормотала себе под нос. — Надеюсь.

— Крис? — а это уже кто-то из его окружения переполошился. — Ты ее знаешь?

— Ну, да, — последовал невозмутимый ответ.

Но мне уже было не до их занимательного разговора. И как меня угораздило во второй раз за утро пересечься с Ерофеевым? Карма какая-то…

На лабу я чуть-чуть не успела. Слава богу, Петр Андреевич не стал заострять на этом свое внимание. Он как раз раздавал листочки с заданиями, когда я вошла в аудиторию. Конечно же, первый ряд никто не захотел занимать. А мне было не привыкать, так что я удобно устроилась перед самым носом у преподавателя. Думаю, отчасти поэтому мне и простили мое опоздание. А еще потому, что я быстрее всех все решила, проанализировала и ответила на все дополнительные вопросы. Ну, и закономерно получила «автомат» и покинула пару досрочно.

Памятуя о том, что «Ромка и Ко» могут обитать в районе буфета, свернула совсем в другую сторону. Есть у нас один переход между корпусами. Он полностью застеклен и на подоконниках можно сидеть, как на лавочках. Вот туда я и направилась. Уж очень хотелось в тишине дочитать, что там мне еще написал Никита.

В глубине души я опасалась, что мне может помешать кто-то из знакомых. Мало ли, кому приспичит со мной пообщаться? Например, подружкам Дворовой, которых у нее в универе пруд пруди. Или Роме… Или еще кому-нибудь, кто захочет просто почесать языками, увидев меня в учебное время в переходе.

«Крис, я сегодня за тобой заеду. Нам надо поговорить. Сколько у тебя пар?»

А вот этого мне было не надо. Я уже решила для себя, что не смогу с ним встречаться. Просто-напросто не выдержу такого разного и быстро меняющегося отношения к себе. К другим девушкам. Я хочу постоянства, а он — разнообразия. Я ценю искренность, он — недоступность. Вон, какой охотник в нем проснулся при моем появлении в его жизни.

«Черт… Крис, у меня без тебя ломка. Хочешь, я пойду и сегодня же поговорю с Кетькой? Черт… Да я даже на видео готов заснять наш разговор!»

Я ошарашенно уставилась на экран телефона, читая его сообщение. Нет, это как называется? Он в себе?

«Вот так, значит? Ла-а-адно… Я не буду сегодня заезжать за тобой. Я не маньяк, каким ты меня уже себе представила. Живи пока. Наслаждайся свободой… А я всегда буду поблизости. Ты знаешь, как меня найти».

Дальше последовали череда опечаленных смайликов и фотка соседа, скорчившего недовольную рожицу. Мол, почувствуй себя последней дурой, дорогая. Довела парня до исступления. Ни за кем он так откровенно не волочился, как за тобой, а ты не оценила. Знать бы еще, насколько все это соответствует действительности…

Я вышла из соцсети и отключила экран смартфона. Судя по тому, что снующего взад и вперед народа прибавилось, снова начался перерыв. И вот беда, — мне захотелось есть.

Никита

У меня точно поехала крыша. Я чуть ли не каждые пять минут заходил в «контакт» и проверял, прочла ли она мои сообщения. И вот, в один прекрасный момент, я увидел, что прочла. И тут же оказалась в «оффлайн». Боже, как мне захотелось написать целую скатерку о том, что все-таки приеду за ней после учебы, увезу домой и потом… отшлепаю кое-кого по мягкому месту. За недоверие, за выматывание нервов… Да за много чего!

Нет, я прекрасно понимал, что рассчитывать на понимание со стороны неопытной в амурных делах девчонки глупо. Тем более, если меня перед ней так классно подставили. Лисичка не из разряда тех девчонок, с которыми я раньше встречался. Она не вцепится сопернице в волосы, не полезет разнимать во время поцелуя и не станет навязывать себя, как та же Катя. Да Крис даже не захотела меня выслушать.

Я сидел в «Овилоне» и наблюдал, как один парень напивается вусмерть из-за бросившей его девицы. Вчера напивался. И сегодня, вот, тоже пришел. На опохмел. Интересно, а вечером он придет накачаться до отказа? Нет, я пока еще не в том состоянии, чтобы спиться из-за девушки. Тем более, что пообещал нам обоим, что мы будем вместе. А этот Миха… И как его угораздило связаться со своей шалавой? Захар говорил, что ее тоже зовут Кристина. Только вот на мою она совсем не похожа. Такая же, как все эти Катеньки и Леночки.

— Выпить? — глядя на мою кислую физиономию, предложил бармен.

— Нет, спасибо, — покачал головой. — Лучше скажи, чем помочь. И я пойду домой.

— А разгрузишь мне «Газельку» со спиртным? — тут же повеселел Захар. — А то сегодня Михалыч не в духе. А где шатается его друг, вообще без понятия. Деньжат прибавлю в два раза.

— Окей, — кивнул. — Тогда я погнал.

Бедолага… Ему настолько плевать, что даже никак не отреагировал на упоминание своего имени в разговоре. Надеюсь, что мне подобное не грозит. А впрочем… Почему нет? Вот дойду, так сказать, до кондиции… Замаринуюсь в собственном соку без женского внимания, и можно будет раздавать людям в магазине, как квашеную капусту. «Квашеный Никитос» — слаще, чем абрикос.

Улыбнувшись собственным мыслям, вышел на улицу и принялся за дело. Работы предстояло немало. Надо будет у Захара тройную прибавку клянчить. Мне же надо будет на что-то пить? В смысле, бухать.

Кристина

Третья пара подходила к концу, а впереди меня ждала еще встреча с Ерофеевым, которую парень пафосно обозвал свиданием. И чем ближе подступал час «х», тем меньше мне хотелось видеть Романа за пределами нашего ВУЗа. Еще какой-то месяц назад я бы мечтала об этом, а сейчас… Меня воротило от одной перспективы стать его девушкой. И какого черта Машка полезла к нам? Сидела бы себе в тени Екатерины, и ждала бы, пока ее звездная подружка сама решит вопрос с Гоголевым.

Дожила… Уже стало казаться, что лучше бы пошла на физру, чем решилась прогулять пару в компании одного странного брюнета. И ладно бы вел он себя при этом нормально. В смысле, натурально. Так нет, мне все время хочется схватить его за руку и сказать: «Да ты сам-то себе веришь?» или «Ну-ну, ври больше». Что там я говорила в самом начале про любопытство? После обеда устала и откровенно захотела домой, в кроватку. И какао с печеньем тоже очень хотелось. Потому что вымотали. Что один, что другой. Еще и Дворова пару раз подкатывала с недвусмысленными вопросами про нас с Ромкой. Они все сговорились, что ли?

В гардеробе меня уже ждали. При всем при том, что я намеренно потянула время, не желая обозначить свой прогул на глазах у доброй половины нашей группы, которой были чужды тренировки в зале. В их рядах, само собой, была и Мария. Только вот ей было не суждено увидеть выходящую под ручку с Ромой меня. Хотя… Если и она потянет время, но уже у проходной, все возможно.

— Привет, — первым поздоровался со мной брюнет. — Чего так долго? Я уж было подумал, что ты по привычке пошла на последнее занятие. Физкультура вроде, да?

И почему в его невинном предположении мне почудился подкол? Словно я для него, как свой в доску парень. Неприятно, если честно.

— Привет, — мило улыбнулась. — Нет, просто закопалась. Телефон куда-то задевался, вот и пришлось его искать. Пока не поняла, что он в кармане.

— Бывает, — развел руками Рома, наблюдая, как я достаю номерок из потайного кармана своей сумки. В которой, кстати сказать, всегда царил идеальный порядок. — Я тоже иногда кладу его на самое видное место, а потом ищу до посинения.

Угу, только вот в чем проблема: я соврала. И на самом деле в жизни у меня всегда порядок. Гоголь — это досадное исключение. Но ничего, и с этим мы справимся.

Уже выйдя из института, я таки осмелилась посмотреть прямо в глаза Ерофееву. И чего я в нем раньше находила? Обычный такой парень. Ничего особенного.

Видимо, скепсиса на моем лице было море, потому что…

— Даже так… — легко прочитав мой взгляд, откликнулся молодой человек на мой немой вопрос. — Ну, ладно, Лисицына. Откуда просекла, что я не настроен с тобой встречаться?

— Врать не умеешь, — беззлобно ответила. — Да и Машка — тоже. Развела тут комедию и думает, что самая умная.

— Оке-е-ей, — кивнул каким-то своим мыслям Рома. — Тады все становится намного проще.

— Может, обговорим это в другом месте? — поинтересовалась я. — Вон, Макдак недалеко. Или ТЦшка…

— Гоу в ТЦ, — одобрил Ромка. — Сто лет там не был.

Я не стала напоминать ему, кто тут любитель прогуливать пары. И у кого была реальная возможность наведаться в ресторанный дворик этого небезызвестного всем студентам нашего ВУЗа торгового центра. И так уже знатной занудой заделалась.

Когда мы обогнули метро и подошли ко входу в возвышающееся над нашими головами здание, до меня дошло, почему Ерофеев не захотел идти в «МакДональдс», который был расположен к универу намного ближе. Все просто: нас, скорее всего, никто не увидит. Точнее, ни у кого не возникнет желания подслушать наш разговор, который, несомненно, окажется очень серьезным.

— Нас провожали всей честной компанией, — мрачно заметила, вставая на эскалатор и оборачиваясь к своему спутнику, который последовал моему примеру.

— Да, — подтвердил однокурсник. — Ну и пусть. Это их проблемы, если мы не оправдаем чьих-либо ожиданий.

Тихонько рассмеялась. Слишком часто мои брат и сестра повторяли подобную фразу.

По всему выходило, что мы с Ромой намеренно отстали от всех, чтобы воссоединиться в гардеробе. А потом, выставляя свои чувства напоказ, чинно прошли мимо однокурсников в направлении метро. Да уж, каждый подвел итог увиденному в меру собственной испорченности. Тут не поспоришь.

— Ох, как же вкусно пахнет! — не удержалась от высказывания, когда увидела меню, состоящее сплошь из курочки в панировке, только в разных вариациях.

Я уже было полезла в сумку за кошельком, когда меня остановил возмущенный возглас:

— Эй, а ну, прекрати! — я подняла взор на нахмурившегося Ерофеева. — Я что, не в состоянии накормить девушку, которую сам же привел в… кафе?

Согласна, слово «кафе» не очень подходило этому месту. Но это сейчас отошло на второй план. Я впервые увидела перед собой настоящего Романа Ерофеева. Не того закрытого, недоступного для влюбленной девчонки парня. И не того не по-настоящему влюбленного молодого человека. А нового, приятного в общении и внешне парня, которого не знала ранее.

— Ой… Прости, — немного смутившись, улыбнулась. — Конечно, можешь.

Надеюсь, я не слишком покраснела? А то было как-то непривычно, что за меня в общественном месте платит фактически посторонний человек. Особенно, если вспомнить, как в недавнем прошлом я сходила по нему с ума.

— М-да… — хмыкнул Рома. — Странная ты, Лисицына.

Захотелось ответить ему какой-нибудь колкостью. Но я сдержалась. Не стоило портить отношения с тем, кто так и не рассказал о себе самого главного.

— Мы все немного странные, — пожала плечами и тут же перевела тему: — Так с чего тебе так приспичило изображать из себя пылкого влюбленного?

Молодой человек не оценил моего любопытства. Предпочел переключиться на кассира, к которому и обратился, чтобы заказать большой баскет, два кофе и два твистера. Я стояла и смотрела на него расширившимися от удивления глазами. Это что с ним такое происходит?

— И это я еще странная? — уточнила, когда мы отошли от раздачи с полным еды подносом.

— Я с утра ничего не ел, — поморщился мой собеседник. — К тому же у меня стресс.

Я сделала вид, что поверила. У Ерофеева, самого симпатичного и уверенного в себе парня на потоке стресс? Забавная шутка.

— Я где-то читала, что вкусная, но вредная еда поднимает настроение и избавляет от негатива, — протянула в ответ.

— Так не читать надо, а проверять опытным путем, — ставя поднос на один из свободных столиков, проговорил Ромка. — Эх, ты, неуч! В универ ходишь, лекции не пропускаешь, до посинения над домашкой сидишь, а таких простых вещей не знаешь.

Скептически изогнула одну бровь и ухмыльнулась. Не знает он, какие вкусные пирожки и блинчики мамка печет. А мясо в подливке какое сочное… И вкусно, и сыто, и для здоровья полезно. Только вот потом приходится не над домашкой вздыхать до посинения, а пресс качать, приседать и в планке стоять. А то так и жирком заплыть недолго. Тоже мне, советчик нашелся. Сам-то, небось, потом тоже не тренажеры наляжет. Видела я пару раз, как Ерофеев штангу тягает на физре. Уж ее-то он никогда не пропускает.

По движениям, по оговоркам, что позволял себе молодой человек, вскоре стало ясно, что его что-то тревожит. Но что? Неужели чувствовал себя не в своей тарелке при мне, девчонке, как он думал, сохнущей по нему?

— Да уж какая теперь учеба, когда придется лечь сегодня пораньше, чтобы завтра утром встать на пробежку, — внутренне выворачиваясь наизнанку от отвращения к самой себе, проговорила, наигранно тоскливо посматривая на еду.

И почему парням нравятся жеманные кокетки, злоупотребляющие женской логикой. Вот если живешь себе нормально, мыслишь в соответствии с общепринятой логикой и воспринимаешь мир по-человечески, то ты незаметен для общества. Вон, далеко ходить не надо… Ромка и знать меня не знал до случая с Дворовой. А как столкнула она нас, так сразу вот она, Кристина Лисицына. Влюблена или нет? Что мне с ней делать и зачем? Почему она вдруг оказалась нормальной, когда со стороны кажется замкнутой заучкой?

— О, неужели ты тоже следишь за калориями? — радостно поддержал разговор Роман.

Тоже… Как и остальные… кокетки по типу Кати и Маши. Вот какой разговор по нутру этому красавчику: легкий, необременяющий. Ни о чем.

— Ну… — я сделала задумчивое лицо. Подходить к волнующей теме надо было осторожно. А то еще перехочет рассказывать насчет их с Машкой договоренности. — Не прямо-таки пристально слежу. Но приглядываю, да. А то еще прорвется больше положенного, и что потом делать? Я же на весы потом со страху не встану.

Улыбнулся. У него красивая улыбка. Жалко только, что не я настоящая вызывала ее на чувственных губах парня. Вот Никита принимал меня такую, какая есть. Ему плевать на то, в чем я, какого мнения о его образе жизни. Он поможет, когда надо. Или уйдет в сторону. Черт! О чем это я?

— В клуб бы сходила — там все живо бы растряслось, — усмехнулся Ромка.

— Не мое это, — поморщилась. — Пить, дергаться под электронную музыку в то время, когда можно просто отоспаться.

— Зануда.

— И вовсе нет, — покачала головой. — Когда у тебя дома старшая сестра и младший брат, невозможно быть занудой.

— О-о, да у вас там весело, — рассмеялся Ерофеев.

— Ага, — кивнула, с досадой про себя отмечая, что играть в дурашку у меня получается из ряда вон плохо. — Поэтому бесконечные Машкины приставания на той неделе мне уже поперек горла. Да и сегодня она мне о концерте уже все уши прожужжала. Веришь ли, никогда с ней особо не дружили. А тут вдруг воспылала ко мне «любовью».

Ожидаемо, Рома сразу же погрустнел. Таки развернул свой твистер и хмуро на него воззрился.

— Подружка у нее есть, Катя, — чуть хрипловато начал он. — Стерва еще та. Но Маша почему-то от нее в восторге. Хочет быть на нее похожей.

— Виделись мы с этой Катей, — скрывая дрожь, пробежавшую по телу, ровно ответила. — К соседу моему приходила.

— А-а, так вы с ним еще вдобавок соседи, — непонятно к чему расстроенно заметил Ромка. — Тогда все ясно.

— Что ясно? — Я пристально всмотрелась в лицо парня. Он что-то недоговаривал.

— Да там история с этим парнем мутная, — неохотно пояснил Ерофеев. — Сосед твой встречался с этой Катей. И вдруг положил глаз на тебя. Катя узнала и попросила Машку тебя от него отвадить. Чтобы вообще даже не посмотрела в его сторону, если ее бывший перейдет к действиям. Тем более, что ты вроде как влюблена в меня. Вот я и согласился помочь.

Сумбурно, скомкано, но правдиво. И совершено не соответствует действительности.

— Нелогично выходит, — заметила я и потянулась за кофе. — Тебе какое дело с того, что Дворова и ее подруга решили, что парень Катьки обратит внимание на меня? А если он вообще не любит свою девушку? Что, если она снова стала его бывшей, но все никак не может понять этого?

По стремительно изменившемуся лицу поняла, что попала в точку. Взгляд Ерофеева стал колким и холодным. А потом он вдруг встрепенулся, хватаясь за полученную от меня информацию:

— Откуда знаешь? — напустился на меня парень. — Если не ошибаюсь, ты не должна знать больше моего. Так?

И тут я осознала, что проболталась по-крупному. Начиная с того момента, когда дала ему понять, что знаю, кто такая Катя и заканчивая своими предположениями, которые прозвучали более, чем убедительно.

— Так, — кивнула, мысленно ругая себя за болтливость. — Никита действительно живет по соседству со мной. Мы с ним несколько раз сталкивались нос к носу. И именно тогда я имела честь познакомиться с его бывшей. Он сам так сказал чуть позже. Впрочем, насколько я поняла, сейчас они вместе.

Не стала вдаваться в подробности насчет заверения Гоголя о том, что та девчонка его не интересует. Для меня это уже не столь важно. Главное, я знаю, что такое настоящие отношения. А не эти все мечты о принце на белом коне. Тебе должно быть приято, комфортно, свободно с ним. Ты должна чувствовать уважение и понимание. Заботу, тягу. А каким человек окажется в итоге, покажет время. Оно же и рассудит, нужно ли вам быть вместе и дальше. Или нет…

— Тогда я запутался, — приступая к поеданию первой куриной ножки, сознался Ерофеев. — Зачем им я? И тебе зачем?

— Мне — вообще незачем, — фыркнула, чуть было не подавившись обжигающим кофе. — Не знаю, зачем Марии вообще было вскрывать тот факт, что ты когда-то мне нравился.

Я в этом призналась. И не испытала ничего, кроме облегчения. Потому что мне все равно, что он подумает. Как будет относиться после, и что теперь уж точно не обратит на меня внимание, как на девушку. То, что было раньше, уже не вернуть.

— Так все-таки нравился? — полюбопытствовал мой собеседник. — Значит, это правда?

— Вроде как, — пожала плечами.

Вообще наш разговор принимал все более странный окрас.

— И что же случилось, что ты меня разлюбила? — огорошил меня следующим вопросом Рома.

Я чуть не взвыла, когда увидела в его потемневших глазах маленьких, развеселившихся чертенят. Вот, что его интересует больше всего в этот момент! Дожила… Еще и чертят вижу, м-да.

— Сосед случился, — решила быть такой же внезапной и соответственно предельно честной. — Ни дня проходу не давал. Вот и позабыла о тебе.

— Хочешь сказать, что ты все-таки в него влюбилась? — Ромка даже перестал жевать — так поразился услышанным откровением. — Но почему? Что в нем такого?

— А что не так? — хмыкнула. — По-моему, довольно симпатичный. И если что-то захочет, то добивается, чего бы ему это ни стоило.

— Судя по профилю в «ВК» вообще не стоит того, — скривился Ерофеев. — И, да, не привык слышать слово «нет». Тогда…

— Мы повстречались немного, а затем я увидела его в обществе Катерины. И сама ушла, — грустно пробормотала. — Поэтому вам с Дворовой больше не стоит ни о чем переживать. Я на самом деле больше не буду помехой отношениям ее подружки.

Воцарилось молчание. Если честно, думала, что будет намного тяжелее. Я ведь даже не собиралась с ним откровенничать. А тут как-то само собой получилось. Или это обилие еды виновато в том, что у меня язык развязался.

— И где ты их увидела, если не секрет? — подал голос Рома спустя пару томительных минут молчания.

Вопреки всему, курочка пошла хорошо. Я даже перестала чувствовать угрызения совести по поводу того, что выболтала своей бывшей любви подробности нынешней. И кто бы знал, как мне не хотелось заново вспоминать события минувшей недели…

Не стоило сомневаться в том, что услышав мой ответ, Ромка примет позицию Гоголева. Так же, как и Венька. Что б эту мужскую солидарность черт побрал. Видите ли, я все решила за нас двоих. И что возможно то, что увидела вообще не соответствует действительности. Мало ли, Никита действительно не хотел целоваться со своей бывшей.

— Ты пойми, он мог тупо по инерции ответить, а Катьке только этого и надо было, — как маленькой, разъяснял мне тонкости мужской психологии Ерофеев. — Ты увидела, она сделала свое дело. А смогла ли она его удержать потом возле себя, ты и понятия не имеешь.

— Она оставила его, чтобы догнать меня и возвестить о том, что у них все серьезно, — пробормотала, утыкаясь взглядом в столешницу. — И моя сестренка уже за меня постаралась — поговорила с соседом. И он ее убедил, что Кате ничего не светит. Кстати, а чего это ты на сторону Ника встал? Ты разве не обещал Дворовой…

— Маше, — немного резко перебил меня Рома. — Называй ее по имени, пожалуйста.

— А… Хорошо, — я вновь посмотрела на него. — Ты обещал Маше… Твою мать, зачем ты это сделал, Ерофеев?!

Вот теперь все встало на свои места. Но это же уму непостижимо! Неужели моя бывшая любовь питает нежные чувства к этой сплетнице? Да как так?! Такой привлекательный, рассудительный, популярный и вдруг с болтушкой-веселушкой, которую хлебом не корми, только дай о ком-нибудь посплетничать.

— Затем, — нехотя выдало это чудо. — Тебе ли не понимать меня.

— М-да, — сказала, не зная как реагировать на такое признание. — А Маша в курсе?

Надеялась, что нет. Иначе выходило, что она такая же стерва, как и ее гламурная подружка. Использовать влюбленного в тебя парня для достижения собственных целей… Это же так низко!

— Полагаю, что догадывается, — все-таки ответил мне Роман. — Иначе бы не попросила меня об этой услуге.

— И ты повелся, при этом прекрасно понимая, что тебе ничего с ней не светит?

Мне его стало жалко. Вот, зачем этой дуре такое счастье? Почему такие вот парни и девчонки, баловни судьбы, получают от жизни все? Наглые? С гонором? Так и Рома Ерофеев не лыком шит. Или я чего-то не понимаю?

— Она была убедительна и говорила так, будто у нее произошла беда, — тяжело вздохнул парень. — Мол, ты влюблен в меня, а Катя — в Никиту. А этот ваш Гоголев сразу двух девчонок может обидеть. Ну, я и подумал, что это ненадолго. А потом… Мало ли ты бы оказалась не такой сволочной натурой, и я бы смог… Черт!

— Не вини себя, — с трудом находя подходящие слова, проговорила. — Ты не виноват в том, что видишь суть девушки, к которой питаешь сильную симпатию.

Вот так дела… Он таки рассматривал меня в качестве девушки, с которой можно было бы встречаться. Или нельзя. Это молодой человек надеялся выяснить после более тесного общения. Заменитель сладенького, солененького, остренького, пряного и такого недоступного для тяжело больного пациента. Витаминка от дурной влюбленности.

— Да меня разрывает на части! — глухо воскликнул Рома, и я невольно вздрогнула. — Я ее одновременно люблю и ненавижу. Ненавижу за то, что люблю.

— Та же проблема, — заметила. — Но я стараюсь об этом не думать.

Он усмехнулся и полез за очередной порцией картофеля фри. Я не стала отставать и вгрызлась в стрипс. Старалась не вспоминать о нашем с птахом ночном дожоре, когда в перерыве между занятием кое-чем интересным мы с ним все никак не могли притронуться к еде. И только утолив телесный голод, получили возможность нормально поужинать. Эх… Ну, почему эти стервы всегда все портят?

Пожалуй, в моем случае действительно все очень неоднозначно. С Дворовой и Ерофеевым по крайней мере все ясно, как день. Она не заинтересована в нем, как в постоянном молодом человеке. Так, поиграться, попросить о чем-то, опять-таки, сыграв на чувствах… Любви там и близко нет. Она бы не стала встречаться с ним, потому что для этого нужно как минимум быть с человеком на одной волне. Вот мы с Гоголем были. Желали друг друга, нуждались в ласке и тепле. И в итоге пришли к одному и тому же заключению.

Пускай, все закончилось намного быстрее, чем того бы хотелось, мне все равно было с ним хорошо. Более того, он готов сделать это самое «хорошо» еще раз. И нет никаких гарантий, что я бы не согласилась. Интересно, что бы сказала Катя, узнав, что у нас было еще раз?

Так же, почему-то подумалось, что я могла бы выслушать соседа, но немного позже. Когда смогу в его присутствии не трястись, как осиновый лист на ветру. Просто я еще не готова к встрече с ним — вот и все.

Далее наш разговор с Ромкой перетек совсем в иное русло. Музыка, учеба, моя прошлая влюбленность. Почему-то Ерофееву вдруг захотелось узнать, какие тараканы сидят в голове у замкнутой и зацикленной на учебе девчонки, когда та влюбляется в симпатичного парня, к которому, хоть убей, не может даже подойти и поздороваться.

Я отвечала на его вопросы, совсем не стесняясь своего «я». Ну, принц на белом коне, ну розовая, голубая, радужная мечта, которой не суждено сбыться. Но которую до последнего оберегаешь, как зеницу ока. Лелеешь, боишься изменить ей и даже на миллиметр отойти в сторону. Да уж, хороша я была до того момента, как к нам переехал новый сосед. Думаю, стоит встретиться с ним еще раз, чтобы просто сказать «спасибо».

Глава 8

В этот день ничего не предвещало беды. Казалось бы, ну куда еще-то? После случившегося с Ником, проблем у меня и так было предостаточно. Легче мне не становилось. Наоборот, казалось, что еще немного и я совсем поеду крышей. Настолько мне было плохо. И учиться в таком состоянии было сложно. Это я поначалу думала, что смогу справиться со своими чувствами и эмоциями. Не в том смысле, чтобы подавить их, нет. А хотя бы немного приглушить. Увы… как бы я ни старалась не думать об этом наглом птахе, он не давал мне покоя. Причем, не обязательно было его видеть. Достаточно лишь вспомнить моменты, когда мы были рядом, вместе. И сразу в памяти всплывали не только образы, но и сказанные им слова.

Я настолько ушла в свои мысли, что не сразу заметила, что неподалеку от подъезда ошиваются пять уже знакомых мне парней. По крайней мере, имя одного я знала точно — Ли. Корейский друг моего бывшего парня. И что, спрашивается, они тут делают?

— Эй! — выкрикнул один из парней, завидев меня. — Рыжая! Иди сюда!

Так как я понятия не имела, что им от меня нужно, идти, понятное дело, никуда не собиралась. Еще чего… Чем эта пятерка лучше Гоголя?

— Стой! — а это закричал уже Ли. Шагнул ко мне, намереваясь поймать, но я увернулась. Увы, ловкости моей хватило всего на пару шагов. Потом меня таки поймали за руку и потянули на себя. — Чего бежишь? Мы не кусаемся?

— Ой ли? — проворчала, живо вспоминая, как эта самая пятерка приняла меня за уборщицу. А вон тот вон, самый наглый на вид, то еще хамло. Правда, Ли, мне ничего плохого не сделал. Да и не зубоскалил, в отличие от других. Впрочем, вторая встреча с ними была не так чтобы напряженной.

— Дело к тебе есть, — сказал подошедший к нам белобрысый парень. Жаль, не помню его имени. Хотя… надо ли их имена запоминать? С Ли все проще.

— Какое еще дело? — продолжала ворчать. — Мне с собакой гулять надо, а я тут с вами стою, время трачу. — Врала, сегодня с Ериком должен был выходить на улицу Веник. Но ведь друзья Никиты не в курсе. — Пусти, — потребовала, дергая рукой. Благо силой удерживать меня никто не стал.

— Тут это, — белобрысый почесал затылок. Будто размышлял, стоит ли вообще со мной разговаривать. Если так подумать, не хотели бы, вообще бы не обратили на меня внимание. Да и не топтались бы на улице рядом с подъездом. — В общем, с Ником беда. Помощь твоя нужна.

— Какая еще… беда? — это с трудом произнесла. Потому что язык, кажется, стал неметь. А по спине побежал холодок. Чего там, волосы на голове зашевелились. И в том не ветер виноват.

— В запой ушел, — продолжил объяснять уже Ли. — Затяжной. Никак вывести не можем. Ночует в клубе, в обнимку с бутылкой. Если так и дальше пойдет, кони двинет. Понимаешь?

Вот почему в последние пару дней я его не видела. Да и не писал он мне ничего… Получается, он там… спивается.

— Его отец в курсе? — спросила сипло. Ну, должен же кто-то его оттуда забрать.

— В курсе, — а это подал голос уже другой парень. — Только ему плевать.

И почему я не удивлена? Наверное, потому что успела заметить, как отец с сыном между собой общаются.

— Случаем, не в «Овилоне» он к бутылке прикладывается? — продолжила расспросы, хотя, признаться, уже хотела сорваться с места и мчать в этот чертов клуб, проверять, что там с этим неугомонным птахом приключилось. Ну не из-за меня же он такое учудил! Или из-за меня? Черт… боже, пусть это будет не правдой! Не хочу стать виной его алкоголизма.

— Там, — кивнул Ли. — Мы на машине, можем подвезти.

— Ты ведь с ним встречаешься? Вдруг получится помочь привести его в чувство.

Маленькая поправочка: мы встречались. Но какое это сейчас имеет значение? Даже если нас уже ничего не связывает, просто пройти мимо и оставить его наедине с зеленым змеем я не могла.

— Поехали, — мысленно махнув на все (в том числе и на сомнения) рукой, сказала. — Где машина ваша?

— Там, — указал себе за спину Ли. — Пошли.

Мелькнула дурная мысль, что все это не просто так. И еще неизвестно, с чего эти вот… приехали сюда в полном составе. Но беспокойство за Ника не давало покоя. О том, хватит ли мне в машине места, подумала тоже после. Но когда увидела большой восьмиместный автомобиль, в этом плане успокоилась. Не на крыше ехать и слава богу. Осталось дотерпеть до клуба, увидеть Гоголя и понять вообще, что происходит. И с чего это вдруг спиваться удумал. Да, между нами был, мягко говоря, разлад. Только вот Никита сам виноват, что так случилось. И поеду я сейчас в тот самый клуб, где увидела его целующимся с Катей. Еще одно изощренное издевательство над моей нервной системой.

За руль сел Ли. И если бы я знала, что в прошлой жизни он был гонщиком-экстремалом, сто раз подумала бы, стоит ехать с ними или все-таки воспользоваться общественным транспортом. Как нас никто не остановил или мы никуда не врезались, не понимаю. Я только и делала, что глаза прикрывала, боясь смотреть в окно. А парням хоть бы хны. Сидели себе и помалкивали. Видела, что они волнуются и напряжены. Наверное, поэтому не пытались снова со мной заговорить. Да и я не искала с ними общения, полностью сосредоточившись на Гоголе и… горе-водителе.

Когда автомобиль стал сбавлять скорость, я чуть ли не подскочила от облегчения. И нетерпения… Ведь скоро я увижу этого наглого птаха. И почему-то в эту минуту не было никакой разницы, в каком он состоянии: пьяный или нет. Просто вдруг поняла, что соскучилась за те невыносимо долгие дни, что он не давал о себе знать. Ну и прибить его хотелось, не без этого. До встречи с Никитой, я не переживала таких сильных эмоций. Я словно находилась на качелях. То все вроде более-менее, то резко начинает идти по наклонной. Причем, не было возможности подготовиться к очередному скачку. Да и как тут подготовишься? Когда все равно начинаешь беспокоиться и переживать просто потому, что он не написал мне вечером. Или не позвонил в очередной раз. Пусть я и оставляла его звонки без ответа. Зато я знала, что с ним все нормально. Увы, оказалось, что не совсем… Чувство вины грызло все время, что мы провели в пути до клуба. Знала бы, что он приложится к бутылке, была бы более… словоохотливой. Нет, продолжала его сторониться, боялась довериться. Спокойно (относительно) ходила на учебу и думать не думала, чем он тут занимается.

— Ну, готова? — спросил Ли. Он уже припарковал машину неподалеку от клуба. Но никто из парней не торопился выбираться из салона на улицу. Я же с трудом заставляла себя оставаться на месте. А не карабкаться по парням к выходу. А чего они сидят, словно каменные изваяния?

— Готова, — торопливо ответила. Ну, же!

— Выходим, парни, — скомандовал молодой человек и первым выбрался из иномарки.

Пока мы все выбирались из недр автомобиля, он стоял неподалеку и поигрывал кручами, крутя их в пальцах. Словно и не происходит ничего из ряда вон выходящего. У них там друг спивается, а они… Только сегодня соизволили мне об этом сообщить. Может, появись я здесь раньше, его состояние не дошло бы до критического.

— Ведите уже, — стала сама поторапливать молодых людей.

Будто издеваясь, Ли и его команда (тоже мне Ли-Тимур) спокойно направились к главному входу, где стояли двое мужчин бандитской наружности. Охрана без вопросов пропустила нас внутрь, и мы пошли дальше, миновав гардероб и зал, где обычно к вечеру собирается толпа народа. Сейчас посетителей пока было не так много. И можно было рассмотреть помещение получше. Оно, кстати, оказалось довольно просторным. Когда же сюда набиваются гости, желающие отдохнуть под громкую музыку, все вокруг кажется маленьким.

— Где он? — нетерпеливо поинтересовалась, когда мы, миновав танцпол, прошли к широкой двери, за которой, как оказалось, находился коридор, еле-еле освещаемый тусклыми продолговатыми лампами. По правую руку от меня находился ряд одинаковых дверей. На некоторых из них были прибиты таблички, но я не всматривалась в надписи. Не до того было. — Где Никита? — повысив голос, вновь спросила. Потому как парни не торопились мне отвечать. Окружили, словно конвой и вели в неизвестность.

— Чего ты нетерпеливая такая? — спросил белобрысый, что шел позади меня. — Увидишь ты скоро своего Никиту. Никуда он не денется. Не в том состоянии, чтобы твердо на ногах стоять.

— Да и на четвереньках он не очень равновесие держит, — поддержал товарища Ли. Кореец шел впереди.

Мимо проходили немногочисленные работники клуба. Не сложно было это понять. На всех были надеты черные футболки с надписью «Овилон». Если кто из них и удивился такому столпотворению на территории обслуживающего персонала, то не подал виду.

Ли постучал в дверь и стал ждать, когда ему что-нибудь ответят.

— Да, — послышался хриплый голос. — Кого там черт прислал? Идите на фиг!

— Может, обождем? — спросил Ли у парней. Те, как один, помотали головами.

— Пусть идет. Мы, если что, поблизости будем, услышим если… Ну понятно, — белобрысый напряженно посмотрел на меня.

Я же, не слушая их дальнейшие рассуждения, подошла к двери, схватилась за ручку, надавила на нее и уже через мгновение стояла в небольшом прямоугольном помещении, в котором из мебели имелись только узкая кровать, больше похожая на койку, тумбочка и стул. К стене были приделаны несколько крючков для верхней одежды.

Медленно вошла в каморку (назвать это помещение комнатой язык не поворачивался), огляделась. И нигде Никиты не увидела. Более того, никаких следов пьянки так же не наблюдалось. По спине сразу побежали мурашки. И волосы на голове снова зашевелились. Не поняла…

Дверь за моей спиной с шумом захлопнулась. Обернулась и увидела, как Ник, вполне себе трезвый и уверенно стоящий на ногах, проворачивает в замке ключ и прячет его в карман джинсов.

— Попалась, Лисичка, — как-то уж слишком предвкушающе улыбаясь, проговорил птах.

— Пьяный, значит, — пробормотала, скользя по фигуре молодого человека тяжелым взглядом.

— В стельку.

— На ногах не стоишь…

— На чистом упрямстве.

— И голова, наверное, раскалывается.

— Немного.

— Значит, сейчас будет много, — угрожающе прорычала, сжимая руки в кулаки. — Ты что устроил, Гоголь?! Совсем уже?!

— Ничего не устроил, — делая шаг в мою сторону, откликнулся Никита.

Я, само собой, стоять на месте не стала. Попятилась. Одновременно с этим внимательно следила за каждым движением Ника.

— Просто другого способа выманить тебя из дома и спокойно поговорить уже не видел. А так… еще и убедился, что по-прежнему тебе небезразличен, — парень подмигнул, растянул губы в довольной улыбке и продолжил продвижение в мою сторону.

— Стой лучше на месте, — сказала это не так твердо, как хотелось бы. Просто, когда этот… птах рядом, я мыслить здраво не могу. — И если ты хотел говорить, говори. Ко мне только не приближайся, хорошо?

— Это еще почему? — После последних моих слов, молодой человек нахмурился. — Ты и так довольно долго держишь меня на сухом пайке. Пора прекращать. Иначе я так совсем на мумию стану походить.

— Ты это о чем? — не очень понимала, что он хочет мне сказать.

Наверное, поэтому пропустила момент, когда Никита оказался совсем рядом со мной. Обхватил руками за талию, прижимая к себе так тесно, что дышать сразу стало тяжело. То ли воздуха не хватало, то ли растерялась настолько, что забыла, как нужно дышать.

— Гоголь, пусти! — потребовала, стукая его кулаком по плечу. Слабо, чтобы не дай бог не сделать больно. Не совсем же я истеричка, чтобы начать верещать, как резанная и кидаться всем, что попадет под руку. Ну и драться не слишком дальновидно. Ник всяко сильнее меня физически. Тогда зачем тратить силы на пустое махание руками? — И прекращай улыбаться. После того, что я видела…

— Ты видела, да, — перебивая меня, проговорил Никита. — Но тебе и в голову, скорее всего, не пришло, что я сам был не в восторге, что меня вдруг решила поцеловать другая девчонка. Я, знаешь ли, после твоих поцелуев, с другими даже пробовать не стал бы. Зачем? Если только от тебя у меня сносит крышу.

— Красноречиво говоришь, а верится с трудом, — заупрямилась. Уперлась ладонями ему в грудь и попыталась отстраниться. Куда там… Меня еще крепче прижали к себе. Даже повернуться было сложновато. — Никита, это не смешно! Пусти! Что тебе от меня нужно? Секс? Так могу тебя огорчить — его больше между нами не будет! Не станешь же ты принуждать меня к близости? Или… — тут мне стало резко не по себе.

Мы в комнате одни. Дверь заперта. Ключ от замка в кармане джинсов парня… Как я отсюда выбираться буду-то?

— Говорил же, — Гоголь поморщился, — напридумываешь себе черте что. Со мной ты переспала абсолютно добровольно. И не надо сейчас утверждать, что тебе не понравилось.

Понравилось, в этом-то и проблема. Несмотря на случай с Катей, отвращения я к Никите не испытывала. А воспоминания о жаркой ночи до сих пор будоражили. Хотела ли я повторения? Конечно. Но при других обстоятельствах. Сейчас же мне было сложно снова начать доверять Гоголю. Я хотела, чтобы он был только моим, а не…

Пришлось как следует тряхнуть головой, чтобы прогнать из головы ненужные мысли и воспоминания. Нет, это все его близость. Иначе бы у меня так не кружилась голова. И в нее не лезла бы всякая сентиментальная глупость.

— Лисичка, мне на самом деле никто кроме тебя не нужен, — говоря это, он скользил губами по моей щеке, касался осторожно уха.

Если его целью было одурманить меня. Заставить потерять бдительность, то у него получилось задуманное. Я больше не предпринимала попыток высвободиться. Тело почувствовало тепло другого, желанного человека, и сил на сопротивление совсем не осталось.

Шмыгнула носом, вдохнула медленно, пытаясь тем самым загнать слезы, вот-вот готовые сорваться с ресниц, обратно. Не хотела перед ним плакать. Не собиралась показывать свою слабость. Однако же… показала. Первая слезинка побежала по щеке.

Мои слезы не стали секретом для Ника. Но ничего говорить он больше не стал. Снова коснулся губами щеки, стирая влажную дорожку. А в следующий миг коснулся моих губ, осторожно целуя.

И снова я не сопротивлялась. Не смогла больше бороться ни с ним, ни с собой. Руки, которые до этого сжала в кулаки, расслабились. Ладони коснулись мужской груди, заскользили выше, обхватывая шею, затем путаясь в растрепанных волосах. В мыслях не было, чтобы не ответить на поцелуй. Я слишком сильно по нему соскучилась. Да и… в самом деле, не стал бы он устраивать все это представление, если бы ему было на меня плевать. Возможно, и правда Катя сама к нему пристала. Я же тогда увидела только самое начало. Еще и Юлька… не сомневаюсь, что она говорила с Гоголем. Пыталась и со мной поговорить, только я была настолько обижена, настолько разбита, что никого не хотела слышать.

Мы бы еще долго так простояли, целуясь, если бы в дверь не постучали. Чего там… я была уже не прочь остаться с Ником здесь на подольше. В конце концов нам и правда нужно было поговорить. Но друзья парня решили все за нас.

— Эй! — послышался голос Ли. — Вы там друг друга не поубивали? Нам полицию вызывать или как?

На это Ник ничего не ответил. Обернулся, посмотрел недовольно на запертую дверь. Хмыкнул и, снова переключая внимание на меня, сказал:

— Ну что, прощаешь меня? Или для полного прощения мне еще раз тебя поцеловать надо? Так ты только скажи, я не против.

Эх, Гоголь…

— Еще за черевичками в Петербург слетай. На черте рогатом, — растягивая губы в улыбке, проговорила. — Тогда и поговорим.

— Да я у этого черта для тебя даже месяц забрать могу. Хочешь? — Сказав это, Никита снова склонился к моему лицу и поцеловал.

Жаль только, что поцелуй был до безобразия короткий.

— Что ты, — с трудом открывая глаза, прошептала, — пани Солоха не одобрит.

— А и черт с ней.

В дверь снова постучали.

Никита, подняв взгляд к потолку, мученически вздохнул. Посмотрел на тускло светящую лампу, потом на серые стены. И только после этого снова перевел взгляд на меня.

— Не отстанут ведь, — обреченно сказал.

И в дверь, вторя его словам, опять ударили кулаком. Точнее уже парой кулаков точно.

— Открывайте, голубки. Миловаться вы и дома можете. А здесь у меня не бордель.

Ли, кто еще мог такое сказать.

— Пойдем, — отодвинув в сторону все не уместные в данной ситуации желания, проговорила. — И правда, чего нам здесь задерживаться? Лучше у тебя поговорим спокойно. И ты мне, — тут я напряглась, — в подробностях расскажешь, что случилось тогда в клубе. Катя успела подловить меня у клуба и сказать, что вы вместе.

— Наглая ложь, — Ник поморщился. Будто не дольку лимона съел, а целый кислый фрукт. — Мы с ней не были и никогда не будем вместе. Зачем? Если у меня есть ты и больше мне никто не нужен.

— Признавайся, — легонько стукнула его кулаком в плечо, — всем так говоришь. Сколько у тебя таких как я было?

— Не говори глупостей, — меня чмокнули в нос и таки соизволили выпустить. — Даже если кто и был до тебя, то не бери в голову. Я никогда святым не был. Но с тобой я определенно стану лучше.

— Посмотрим, — искренне улыбнувшись парню, пролепетала. — Посмотрим…

Он протянул мне руку, приглашая вложить в его ладонь свою. Что я и сделала, сразу же чувствуя исходящее о молодого человека тепло. Его, конечно, было мало. Для того, чтобы согреться полностью, мне нужны были крепкие объятия. И при том продолжительные. Часа на два, не меньше. Тем более, что я уже, казалось, так долго была без общества Никиты. И за это время успела ужасно по нему соскучиться. Может, и зря я не выслушала его сразу. Тогда бы не мучилась так долго. И его бы не мучила. Но, как говорится, умная мысля приходит опосля. Слишком глубоко засели слова Кати, сказанные у клуба. Слишком я была шокирована всей этой ситуацией, чтобы здраво мыслить. Нужен был толчок, чтобы я вышла из ступора. Этим самым толчком послужили друзья Никиты. Перепугали до полусмерти.

Пришлось открывать дверь и выходить в коридор. Где нас конечно же уже ждали. Пять парней стояли с противоположной стороны от двери и все, как один, довольно улыбались. Будто выиграли в лотерее джекпот.

— Ну, как оно? — спросил белобрысый, почему-то подмигивая мне. — Понравилось?

— Что именно? — напряженно поинтересовалась у него. Почему-то в голове стали возникать довольно нецеломудренные картинки, которые вполне могли мне… понравиться, да.

— То, как мы тебя разыграли, — охотно пояснили.

Ах, вот оно что…

— Не совсем, — нахмурившись, ответила. — Знали бы вы, сколько страха я испытала, когда вы сказали, что он… — тыкнула пальцем Ника в бок. Последний стоял достаточно близко, чтобы я не промахнулась. — Что он сидит здесь и спивается. И даже ногами перебирать не в состоянии.

— Вы ей прямо так и сказали? — Брови Никиты медленно поползли вверх. Кажется, кое-кто не ожидал, что из него попытаются сделать алкоголика, находящегося на последней стадии опьянения. Это когда белочка приходит.

— А что такого? — сделал вид, что не понял, с чего вдруг у друга на лице отразилось столько удивления, поинтересовался Ли.

— Да так, ничего, — Гоголь передернул плечами. — Просто фантазия у вас хорошая. И что вы ей еще сказали?

— Что квасишь безбожно и еле бутылку в руках удерживаешь. Все больше с ней обнимаешься, — охотно заложила парней я.

— М-да, — выдавил из себя Ник.

Дальше тратить время на разговоры мы не стали. Дружно направились в обратную сторону по коридору. Теперь уже все, кто встречался нам на пути, смотрели на нас с таким неприкрытым удивлением, что я еле сдерживалась, чтобы нервно не рассмеяться. Мне бы успокоительного попить. Никаких нервов с этим птахом не хватит. Интриган и обманщик. И почему я не особо по этому поводу расстроена? Наверное, потому что чего-то подобного стоило ожидать. Это же Гоголь… Самоуверенный, избалованный женским вниманием маньяк. В которого я, сама того не осознавая, влюбилась. Это сейчас все наконец-то окончательно встало на свои места. А вот поначалу, когда я бегала от него, пряталась и сторонилась, сообразить, что со мной происходит, было очень сложно.

К дому нас подвез Ли. Остальные парни решили остаться в клубе. По слова одного из друзей Никиты: «Закадрить каких-нибудь ранних пташек и попытаться их как следует попортить».

Я сделала вид, что до меня не дошло, каким это образом они собираются «портить пташек». Хотя, ясное дело, как. Еще недавно меня тоже… попортили. Потом еще и нервную систему как следует потрепали. Впрочем, я и сама была хороша. Ведь Никита устроил всю эту ловушку для того, чтобы объясниться со мной, потому что я не хотела его слушать. Не хотела верить. И тем самым сама хорошенько его помучила.

Распрощавшись с Ли, медленно побрели к подъезду. Моя рука снова грелась в широкой ладони Никиты. И мне было настолько хорошо, что торопиться никуда не хотелось. Шла бы так и шла, постепенно осознавая, что он снова рядом. И вся эта ситуация с Катей позади. Почти… Ведь нам надо было еще поговорить. В коморке, в клубе как-то не до того было.

Когда поднялись на наш этаж, у меня и в мыслях не было, повернуть в сторону своей квартиры. А ведь еще день назад, я бы туда рвалась. Теперь же, смотря во вдруг ставшее напряженным лицо Ника, понимала, что никуда уйти не смогу, пока мы не разберемся во всем раз и навсегда.

— Проходи, — произнес парень, отпирая дверь и пропуская меня первой внутрь своей берлоги.

Я вошла в прихожую и замерла в ожидании, когда Гоголь закроет за нами дверь. Старалась гнать из головы мысли о том, что мы пережили вместе с Никитой в этой квартире. Знала бы об этом мама, ее бы точно удар хватил. Да и папу, судя по всему, тоже. Его даже, наверное, с большей вероятностью.

— Разуйся хотя бы.

— Ой, — спохватилась, вдруг резко осознав, что таки да, продолжаю стоять в прихожей в ботинках. Да и куртку снимать не тороплюсь. Шальные мысли, как это часто со мной бывало, посетили мой мозг не вовремя. — Что-то я совсем ушла в себя, прости.

— Не говори глупостей, — хмыкнул Ник. — Я пока пойду, чайник включу. А ты раздевайся.

Оказывается, пока я стояла и просто глазела по сторонам, хозяин квартиры уже сбросил с ног кроссовки и повесил на крючок куртку. И что я в самом деле какая-то рассеянная?

Разувшись, непослушными рука чудом смогла снять куртку и повесить ее рядом с курткой Ника. Что это со мной? Неужели настолько переживаю перед намечающимся разговором? Так вроде сама этого хотела. Чего тогда сейчас мнусь и пытаюсь оттянуть момент истины? Впрочем, чего это я у самой себя спрашиваю. И ежу понятно, что трушу перед правдой, которая может мне не понравиться.

Помыв руки, задержалась еще на какое-то время в ванной комнате, просто стоя у раковины, и рассматривая свое побледневшее лицо в отражении зеркала. Да уж… краса неописуемая. Именно в такие минуты женщина обычно начинает задумываться, и что благоверный в ней такого нашел. Волосы растрепанные, глаза шальные, лицо белее мела. Даже губы стали менее очерченными. А если учесть, что я по природе своей рыжеволосая и бледнокожая, то… Страхолюдина, а не молодая девушка.

— Лисичка, что ты там застряла? — послышался голос за дверью, которую я, после того как вошла в ванную комнату, благополучно закрыла на замок.

— Сейчас выйду! — выкрикнула.

И в самом деле буквально через минуту смогла заставить себя выйти.

Пройдя на кухню, сразу прикипела взглядом к парню, стоящему ко мне спиной и что-то колдующему у плиты. Хотя, почему это «что-то»? Кажется, меня собираются кормить яичницей. Ничего против я не имела, поэтому тихо прошла к столу и устроилась на одном из стульев. Мешать Нику готовить или предлагать свою помощь не торопилась. Он настолько ушел в процесс разбивания третьего яйца… Впрочем…

— Никита, хочешь помогу? Может, что порезать надо?

— Посмотри что-нибудь съедобное в холодосе, — тыкнув небольшим ножичком в сторону, собственно, холодильника, проговорил парень.

Минут через десять мы уже сидели и уплетали расставленную на столе еду. Наверное, в моем случае стресс сказался или просто еда у Ника была особенно вкусной… Не помню, когда в последний раз столько ела. Еще и абсолютно не заботясь о том, как поглощение мной пищи смотрится со стороны.

И только когда голод был полностью утолен, мы снова вернулись к случившемуся в клубе поцелую. Не моему и Никиты. Другому, который я, наверное, никогда не смогу забыть. В кошмарных снах будет мерещиться, честное слово.

Разговор, стоит отметить, у нас не очень шел. Сложно задавать четкие вопросы, когда тебя целуют то в шею, то за ухом, то в уголок губ. Еще и мочку периодически прикусывают. А ответы на с трудом выдавленные мной вопросы звучат хрипловато и провокационно. Гоголь будто специально выводил меня из себя. Пытался сделать так, чтобы я вообще забыла об этой стерве, что наплела мне у клуба об их якобы отношениях.

Возможно, не стоит во всем этом копаться. Снова вспоминать. Нервируя тем самым не только себя, но, опять же, и Никиту. Просто нужно больше ему доверять. Именно ему, а не слухам, которые может распустить либо Катя, либо его собственный отец. Как знать, что на самом деле в голове у мужчины, у которого жена не блещет извилинами.

Поговорить нам все-таки удалось. Уже после того, как мы плавно перетекли из кухни в спальню и… В общем, соскучились мы по друг другу ужасно.

— Крис, я тебе чем хочешь поклянусь, что у нас с Катей ничего не было и не будет, — перебирая пальцами мои волосы, пробормотал парень.

Я удобно устроила голову у него на плече, положила ладонь на мужскую грудь и… Млела от осторожных прикосновений.

— Ну, смотри, Гоголь, — строго сказала. Еще и кулаком возле его лица помахала. Насколько это было возможно сделать в моем положении. — Если узнаю, что ты там где-то и с кем-то… Лично кастрирую.

— Тогда я могу не бояться за свое мужское достоинство, — зевнув, проговорил Ник. — Потому что я в себе уверен. А вот если ты…

— Что я? — тут же напряглась. И руку на всякий случай убрала. Ту самую, которой еще пару секунд назад грозила.

— Посмотришь в сторону другого.

— Придушишь как Отелло Дездемону?

— Нет, — вкрадчиво ответили мне. — Душить не буду. Но вот соперника… тоже кастрирую.

— А меня?

— А тебя отшлепаю.

И с таким серьезным видом это было сказано, что я не смогла не засмеяться. Потому что, кажется, что Гоголев, что я, были уверенны, что в сторону других не посмотрим. Потому что нам это не нужно. Ведь у Ника есть я… А у меня он. Такой весь неугомонный, нагловатый, самоуверенный… маньяк. Зато свой, персональный.

Глава 9

Сегодня утром я проснулась какой-то вялой. И дело было не в том, что у меня ломило кости, или снова началась простуда. Нет, дело было в другом. Хотя я, ни разу не испытавшая все «прелести» похмелья, почему-то решила, что ощущения должны быть схожими. Немного кружилась голова, и к горлу подкатывала легкая тошнота.

Я решила не издеваться над собой и, когда стало чуть легче (спасибо маминому чаю с лимоном), отправилась в аптеку. Мне уже не пятнадцать лет, чтобы подобное состояние можно было списывать на «Авось само пройдет». Тем более, что закралась ко мне шальная мыслишка, что наши бурные с Никитой встречи заимели очень явные последствия. Ведь, помнится, в свое время он не использовал защиту. А тут и одного раза бывает достаточно, чтобы у тебя постепенно стал расти живот.

Признаться, было страшно делать тест. Само собой, у меня и в мыслях не было прерывать беременность, если она случится. Я сама виновата в этом. И жизнь, зарождающаяся во мне (если тест, опять же, будет положительным), не виновата в том, что ей досталась непутевая мамаша.

После аптеки я забежала в магазин и купила свежего хлеба. Он всегда был у них вкусным и горячим. А сейчас он почему-то оказался особенно притягательным для меня. Шла неторопливо. Еще бы… куда спешить, если во рту кусок горбушки, которую ты самым бессовестным образом отломила от мучного изделия. Мама всегда ругалась, когда я так делала. Но я ничего поделать с собой не могла. Донести хлеб до дома целым — непосильная задача для отпрысков семейства Лисицыных.

Дома, как всегда в выходные дни, у нас было особенно шумно. Хотя отца дома пока не было. Еще рано утром ему пришлось отъехать на работу. Частое явление, но мама из-за этого жутко злилась. И так редко видела папу, а тут еще и в выходные он умудрялся от нее сбежать. Ну, это по словам родительницы. Они вообще любили препираться. Казалось, просто не могли без этого. Интересно, а мы с Никитой так же будем? В смысле, жить семьей, ссориться по мелочам, но потом обязательно мириться. Спорить…

Кто бы знал, что для того, чтобы сделать тест на беременность, нужно изловчиться. В том смысле, что проделать все максимально тихо. И чтобы родня не спалила. Внимательно прочитав инструкцию, я сделала все так, как там было написано. Слава богу, сейчас новые тесты позволяют узнать об интересном положении почти сразу же.

Время в ожидании результата теста, казалось, растянулось для меня на непозволительно долгий срок. Просто невыносимо. Хоть сейчас бери и на стенку лезь от нетерпения.

— Лиса! Снова ты хлеб по дороге домой грызла! — возмутились за дверью голосом Веника.

— Я! — прорычала, с силой сжимая пластмассовый белый маркер в руке. Иначе я эту штуковину никак назвать не могла.

— Эй! Тише, тише… — примирительно забормотали с той стороны, в коридоре. — Чего кусаешься? Хочешь передать мне свое бешенство? А вот фиг тебе!

Хотелось выругаться. Так сильно и красочно, чтобы у младшенького челюсть на пол свалилась. Но когда я уже открыла рот, чтобы что-нибудь сказать, взгляд невольно задержался на тесте. И я чуть было не прикусила себе язык. Так резко моя нижняя челюсть встретилась с верхней.

Я беременна… И нет никаких сомнений, когда именно это случилось. Да и я… со всеми этими переживаниями не проследила за циклом. Могла еще раньше заметить, что что-то не так.

Привалившись спиной к стене в ванной комнате, прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, стараясь тем самым успокоиться. По сути, ничего страшного не случилось. По сути… А поджилки все равно трясутся. Вместе с руками. Да и ноги, того и гляди, держать перестанут. Как рассказать об этом Гоголю? А родителям? Ох, папа будет, мягко говоря, в шоке. Как бы не наговорил чего Никите. Да и он… Не поменяется ли его отношение ко мне, после того как он узнает, что у него будет ребенок? Ник же ветренный, смешливый, временами беззаботный парень. Ему ничего не стоит послать меня далеко и надолго.

Нет, снова глупости в голову лезут. Никита не скажет так. Он ведь любит… А тот, кто любит, никогда не бросит, даже если возникают какие-либо трудности. А если он отвернется от меня, то значит и не было никакой любви.

Сказать сегодня или повременить? Господи, сколько новых вопросов, ответы на которые подсказать мне никто не может. И я трушу, не знаю, как правильнее поступить. Страшно от мысли, что Никита может меня бросить. Одно дело просто встречаться с девчонкой и проводить с ней… досуг. И совсем другое, создавать семью, где уже планируется ребенок.

Не знаю, сколько времени я простояла вот так, облокотившись о стену и думая о превратностях судьбы. Еще вчера меня ничего не беспокоило. Я словно летала над землей, окрыленная новыми для меня чувствами. Теперь же я снова оказалась на твердой почве, точнее — полу. И ноги не слушаются. Вот выйду сейчас, наткнусь взглядом на маму, и она сразу поймет, что со мной что-то не то. Как с ней в таком случае объясняться буду? Она же тоже к Нику с настороженностью относится. Если не сказать — враждебно. Конечно, после целого расследования, которое провел мой отец со своими приятелями, чтобы докопаться до истины. Если быть точнее — до планов Гоголева-старшего.

Дз-з-з-зыннь!

Кого это нелегкая привела к нам в гости и без приглашения? Не дай бог тетя Люда снова принесла маме какую-нибудь книгу. Ей же надо будет освободить ванную, чтобы она помыла руки. А если я сейчас выйду с тестом в руках, она сразу обо всем догадается. А я еще и бледная, как поганка. И это наверняка станет достоянием всей семьи. А я ведь еще с Никитой не поговорила…

И только я снова подошла к зеркалу, чтобы посмотреть на свое отражение, как услышала до боли знакомый голос:

— Привет, Вень, а ваши родители дома? — бодро воскликнул Гоголев, который и оказался тем самым незваным гостем.

— Дома, — раздался из кухни не менее бодрый ответ нашей родительницы. — И кто там возжелал заглянуть к нам на огонек? Уж не сосед ли?

— Сосед.

— А по какому поводу? — а это уже вопросил папа, который в свой законный выходной в кои-то веки остался дома.

Ой, боже, что сейчас будет… Как мне выйти к ним в такой момент? Да отец же убьет моего птаха только за то, что он посмел сунуться к нам в квартиру.

— Захотел познакомиться с родителями своей любимой девушки, — как ни в чем ни бывало продолжил рыть себе могилу Ник. — Поговорить уже давно надо. Кстати, а где Кристина?

— В туалете уже час торчит, — сдал меня с потрохами Веник.

— Веник! — тут же возмутилась ма. — А, ну, иди к себе в комнату! Только скажи, где Юлька с самого утра пропадает.

— Тогда я не уйду, — заупрямился брат.

— Она у меня отпросилась в кино с подругой, — вклинился в их перепалку папа.

— Так рано?! — а это уже Никита и Вениамин воскликнули в один голос.

— А что такого? — не понял отец.

— Сейчас расскажу, — тяжело вздохнул Гоголь. — Вень… Прости, друг.

— Угу, — насупился тот. Но, судя по удаляющимся шагам, все же побрел в свою комнату. — Я тебе это еще припомню.

И таким это тоном было сказано, что не только припомнит, но и выпытает всю правду. Когда никого не будет рядом. И я не сомневалась в том, что Никита ему не откажет.

— Разговор пойдет сразу про двух ваших дочерей, — проговорил сосед, когда за Веником захлопнулась дверь.

— Даже так… — процедил папа. — Я надеюсь, ты не с обеими сразу…

— Нет! — в сердцах перебил его птах. — Как вы могли такое подумать. Мне только Лисичка, то есть, Кристинка нужна.

— Ну, мало ли… — невесело протянул родитель. — Кто вас Гоголевых знает.

— Дмитрий Андреевич знаком многим, — откликнулся Ник. — А вот Никита Дмитриевич — нет. Так что прошу не равнять между собой отца и сына.

— Мальчики, а давайте я вас оладушками с чаем угощу? — предложила мама.

— Лучше с кофе, — в один голос проговорили «мальчики».

Я тихо выдохнула и подкралась к двери, чтобы получше расслышать их шаги. А то еще замедлятся, а я решу выйти из своего «убежища». Вот шоу начнется… «Лисичка и тест на беременность».

И когда систер успела отпроситься у папы? Ее счастье, что они с мамой пока еще не знают, куда на самом деле раз за разом «отпрашивается» Юлия в последнее время. Пока не знают — это потому, что Гоголев им сейчас все расскажет. И тогда… А что будет тогда, думать не хотелось.

Я тихонько отперла дверь и беззвучно отворила ее. Так же на цыпочках вышла и прошмыгнула к себе в комнату. Что делать? Никита сейчас разговаривает с родителями. И скорее всего он начал говорить обо мне. Как сказать им всем о своем интересном положении? Да и когда лучше открыться: сейчас или через пару дней? Порознь или всем вместе. Ох, ну только мне могло так повести. Встречаются же девчонки со своими парнями, проводят вместе ночи. А я попала в число тех, у кого первая ночь закончилась определенными последствиями.

Мы ведь встречаемся всего ничего. Всего один раз забыли про защиту, и вот на тебе. Ребенок. Придется брать академический отпуск и как-то пережить решение птаха, который может и не захотеть становиться отцом. Нет-нет-нет… Опять эти ненужные страхи! Опять я наступаю на те же грабли, готовясь отступить, сдаться. Но я ведь не знаю, как все случится на самом деле. Поэтому мне сейчас бессмысленно паниковать. Я знаю это, но все равно боюсь сказать ему правду.

Ноги ослабели, и я села на кровать, чтобы не упасть. Черт бы побрал этот токсикоз! Эту неуверенность в себе, в нем, в нас… Эти черные точки, что мелькают перед глазами все чаще и чаще, едва представлю себе его отказ. Это же надо было… Первый мужчина, партнер, парень, отец. Только у меня могло так выйти.

Он пришел и не поздоровался со мной. Хотя, как бы он сделал это, когда я отсиживалась в ванной комнате. И сама не вышла к нему навстречу. Может, сделать это сейчас? Тогда как себя вести и как скрыть свою пока еще маленькую, но очень весомую проблему? Вот, неумеха! Юлька, и та без зазрения совести отпрашивается у родителей якобы к подружке. На ночь, в кино рано утром и просто погулять. И ее не заботит, что делает она это все чаще и чаще… А я? Тоже все скрывала, пока не увидела две полоски.

Я неверяще смотрела на сделанный тест и старалась унять дрожь в руках. Да, это случилось. Значит, так надо было. Но как же рано, кто бы знал. Стать матерью, еще толком не закончив институт. Не получив профессию…

Не знаю, как долго я просидела за подобными размышлениями. Совершенно выпала из реальности, оставшись наедине с напуганной девчонкой, которая, оказывается, все это время жила во мне. Сидела, сгорбившись, притянув колени к груди и тосковала. Иногда плакала, время от времени вылезая из своего укрытия и подглядывая за миром через маленькую щелочку. Потом ей начинало дуть, и плакса вновь убиралась внутрь.

В коридоре послышались чьи-то шаги. Но я никак не отреагировала на них, потому что просто-напросто не смогла. Сознание не успело переключиться на того, кто решил нарушить мой «покой». Как итог: входная дверь распахнулась, и в мою комнату вошел Никита.

— О, Лиська! А ты чего к нам не присоединяешься? — наигранно возмутился молодой человек, и я подняла на него свой полный смятения взгляд. — Крис? Все нормально? Ты какая-то бледная…

А я сидела и смотрела на него, готовая сдаться. Та внутренняя трусиха неожиданно встрепенулась и закричала. От этого у меня в ушах поднялся неясный гул. Во рту пересохло, по спине побежали мурашки. Я должна это сделать! Хватит постоянно убегать и прикрываться этим странным «а вдруг?»

— Привет, — мой голос дрогнул, но я все равно продолжила: — У меня все нормально. Уже нормально. Потому что я сделала тест на беременность и знаю, почему мне все утро было так плохо. Я беременна, Никит. От тебя. И… Ты скоро станешь отцом. Если, конечно, тебе это надо, и ты не откажешься от ребенка. Потому что я буду рожать. Вот…

Потянулись долгие мгновения ожидания. Я напряженно сжимала в руке тест на беременность, а Никита… Закрыл глаза и поднес руки к лицу. Потом он опустился передо мной на колени и импульсивно схватил за запястья.

— Конечно, я не откажусь от отцовства! — с жаром заверил меня птах. Мой птах. — Как ты могла подумать, что я тебя брошу? Я же теперь самый счастливый человек на свете!

Его взгляд опустился на мой живот, а губы растянулись в шальной улыбке. И тут я поняла, что ради таких моментов и стоит рисковать всем. Хуже бы все равно не стало. А вот лучше…

— Теперь у нас будет своя семья, правда, Лисичка? — он снова заглянул мне в глаза, и я счастливо кивнула. — Ты переедешь ко мне, мы поженимся и будем вместе ждать появления нашего ребенка.

— Я согласна, — тихо прошептала и сама поцеловала этого невозможного и такого любимого мужчину.

Теплые руки пробрались под майку и стали наглаживать мой живот. Я обвила руками Никиту за шею, зарылась пальцами в его растрепанные, русые волосы.

— А мы вам не мешаем?

Голос мамы прозвучал так неожиданно, что я в миг отстранилась от Гоголя и испуганно посмотрела на него, пытаясь найти во взгляде парня поддержку. И я ее нашла… Правда, все равно вся сжалась от папиного:

— Две полоски! Епт… Мать!

Далее последовали трехэтажный мат, оханье мамы и громогласное «Что-о-о?!» от Веника. Черт, я ведь так и не удосужилась спрятать тест на беременность.

— Жена моя будущая, позволь, — проговорил Никита, вставая и беря меня на руки. — Ты попала, и это факт. И потому от меня теперь не отделаешься.

— Еще чего, — фыркнула, позволяя ему вместе со мной сесть и усадить себя на колени. — Кристина Гоголева не даст своему птаху вылететь из гнезда.

— Ы-ы-ы… — это выдал протиснувшийся в комнату Вениамин. — Ну, сеструха… Че сказать, поздравляю!

— Поздравляет он! — возмутилась ма и отвесила ему легкий подзатыльник. — А как же я? Так рано и уже бабушка!

— Вот и напиши про это книгу, — беззлобно посоветовал ей младшенький.

— Напишу, но не сейчас, — процедила родительница. — Сначала Кристина мне расскажет когда, где и при каких обстоятельствах она умудрилась забеременеть. Хотя, при каких… и так понятно.

В помещении повисла гнетущая тишина. Последние слова мамули оказались ну очень двусмысленными. Даже отец перестал орать и сконцентрировал все свое внимание на маме.

— А что я такого сказала? — озадаченно поинтересовалась она.

Молчание повторилось. Я покосилась на Ника. Тот понял меня без слов.

— Мы будем рожать, — спокойно возвестил всех молодой человек. — Но сначала переезжать и регистрировать наши отношения.

— Да, — закивала я. — Будем.

В коридоре хлопнула входная дверь. Кажется, последний недостающий член нашего семейства вернулся из… кино.

— А вот и еще одна беда в юбке домой вернулась, — расстроенно протянула мама, обернувшись на звук. — Сейчас еще пару полосок покажет, и меня можно будет увозить в Склифосовского.

Я напряженно покосилась на маму. Ну, вот куда ее понесло, когда все разрешилось наилучшим образом?

— А? — подала голос сестренка, которая еще ни о чем не подозревала. — А что у нас за совет? И про какие две полоски речь, мам?

Юля заглянула в мою комнату и сразу нашла взглядом нас с Никитой. Но додумать ничего она не успела, потому что Венька торжественно объявил:

— Лисичка беременна, и мы с тобой скоро станем дядей и тетей!

И снова осмысление на лицах моих домашних. И снова трехэтажный папин мат. И брат с сестрой орут, как резаные, потому что для них это даже не новость, это — сенсация!

— Счастье ты мое, Лиска, — под шумок шепнул мне на ухо Гоголев.

— И ты мое, — улыбнулась и быстро поцеловала его в губы.

— Ваше, Лисичка, — меня снова погладили по животу. — Ваше.

ЭПИЛОГ

Сегодня утром Никита написал, что его отец хочет посмотреть на наследника. Честно, сначала я подумала, что это шутка. Ну, как Дмитрий Гоголев и приедет на выписку одного из отпрысков Георгия Лисицына. Ведь с моим отцом у него были раньше разногласия (и это мягко сказано) в бизнесе. А вот оказалось, что внука Дмитрий Андреевич захотел увидеть. И он даже наплевал на то, что родила его я.

Ну, посмотрим, как все выйдет. Может, и не надо будет вызывать наряд полиции…

Я кормила Мишку грудью и просматривала в телефоне фотографии, которые прислал мне мой муж. Красивая у нас получилась комната. Которую мы переделали специально для малыша. Люлька стояла рядом с нашей кроватью. Цвет обоев спокойный, оливковый. В комоде все, что нужно на первое время для грудничка. По словам моей мамы, не факт, что по приезду я смогу дома нормально поспать. У ребенка еще должен устаканиться свой режим. И нам, как ни крути, придется с этим считаться.

Последние три дня прошли для меня, как в тумане. Схватки, боли, роды, отходняк и долгое осознание того, что я стала мамой. Что теперь ответственна за еще одного человечка. Которому нужен особый уход и который пока ничего не понимает. Поэтому надо запастись вселенским терпением, чтобы не сойти с ума.

Время до обеда тянулось очень медленно. В соседней палате стонала какая-то малахольная. По коридору носилась злая акушерка. А мужчина, что управлял лифтом, так и норовил сунуть свой нос в палаты. Гнетущая атмосфера.

— Кристина Гоголева, собирайтесь потихоньку, — тихо позвала меня заглянувшая в палату медсестра.

Ура? Неужели свобода? Как же я долго не видела родных… Хотя, и поступила сюда всего каких-то три дня назад. А уже забрала у женщины в белой форме свое маленькое чудо и понесла обратно домой.

Да уж, мама с папой не долго возмущались по поводу того, что мы с соседом натворили. Особенно, когда Ник при них послал своего отца и отвел меня в ЗАГС. Еще и дал там взятку, чтобы нас побыстрее расписали. Вот тогда между моими мужчинами воцарилось идеальное взаимопонимание. Мама к пятому моему месяцу уже вовсю хорохорилась перед подругами, что станет бабушкой. Молодой и современной. А папа… Он больше озаботился личностью Влада Крымова, который залег на дно и совершенно не давал о себе знать.

Михаил Никитич Гоголев — звучит для нашего современного общества весьма экзотично. Я некоторое время сомневалась над именем. Но уж очень Никитке понравилось имя «Миша». Ну, а когда он рассказал мне, сколько Светозаров, Елисеев и Добрынь сейчас бегает на детских площадках, я махнула рукой и успокоилась.

Очередной момент, который я точно никогда не забуду… Со свертком на руках спускаюсь вниз. С неба падает крупный снег, но ветра совершенно нет. Как хорошо, что встреча должна произойти в холле роддома. Иначе бы мой сынулька расплакался бы и всех напугал. В том числе и свою молодую, неопытную мать. Я уже успела заметить, как ему не нравятся сквозняки. Ну, ничего, это поправимо. Михаил Никитич у нас богатырем родился, поэтому скоро привыкнет, и холод ему станет ни по чем. Вон, как его папка меня здорово по ночам обогревает.

— Ур-р-ра-а!

А это я спустилась, и тут же оказалась окружена своей немногочисленной родней. Никита, мама, папа, брат с сестрой и тетя Люда с моей стороны. А вот от Ника только его отец. Снова холостой и снова подобравший себе длинноногую модель с губами от косметолога. Слава богу, Маришки тут не было.

— Мой сын, — улыбаясь во все тридцать два зуба, заявил Гоголев-младший.

— Да, в нашу породу пошел, — вторил ему его отец.

— Погодь, вот подрастет, и увидим, на кого он будет похож, — недовольно проворчал мой папа, протискиваясь между двумя Гоголевыми.

Я передала Никите Мишку и стала принимать поздравления от женской половины собравшихся в холле родственников. Сына сразу же открыл глазки и воззрился на Ника, как на чудо чудное. Потом заулыбался, показывая всем свой беззубый ротик.

— Михаил Никитич? — важно произнес птах, довольный произведенным на ребенка впечатлением. — Проедемте домой?

— Ой, какая прелесть! — всплеснула руками тетя Люда. — У него уже такой осознанный взгляд!

— А мне кажется, что он на меня похож, — со знанием дела произнес Вениамин. — Вон, сколько волос повылазило.

— Это еще ничего не значит, — ма ласково потрепала брата по его давно не стриженной шевелюре. — Но мальчик действительно смышленый. Смотри, как родителей своих выделяет среди нас всех.

А Мишка и правда переводил свой уже теперь задумчивый взгляд с меня на Никиту и обратно. Будто чувствовал, что между нами есть особая связь.

— Дай дедушкам подержать, — шепнула на ухо мужу, когда заметила, что Дмитрий Андреевич уже готов на голову сыну сесть, лишь бы быть как можно ближе к внуку.

Вот так все и разрешилось. Столько времени хранить враждебное молчание, а затем приехать на выписку и подобно доброму гному вцепиться во внука, словно в камень драгоценный. Тут не только я, но и сам Никитка пришел в шок, когда увидел своего отца, радостно сюсюкавшегося с нашим Мишкой. Правда, до моего отца потом тоже очередь дошла. Но папа был более сдержан. Наверное, это потому, что живем мы с ним по-прежнему через стенку. Хоть и в разных квартирах.

Конец

Content

Лестова Ксения и др Погонялово "Маньяк"