Лестова Ксения

Чайка Лидия

Погонялово "Хомяк"

ПРОЛОГ

Светка в который раз утягивала меня на танцпол. Я упиралась, просила оставить в покое. Бесполезно…

— Да ладно тебе, Маш! — пытаясь перекричать веселящихся выпускников, сказала подруга. — Выпускной бывает раз в жизни! Не просто же так мы сегодня два часа красоту наводили.

Кто наводил, а кто сидел в сторонке и смотрел. Настроение с самого утра было паршивое. А тут еще Света позвонила и позвала провести время до часа Икс в ее компании. Идти никуда не хотелось. Но разве это волновало Меркулову?

— Свет, у меня болит голова, — поморщившись, проговорила. И правда раскалывалась. От громкой музыки, криков девчонок, голосов парней. Да от всего. Единственное, что сейчас хотела, это оказаться дома и забыть, что этой ночью нам положено «отдыхать» до самого утра.

— Выпей таблетку, — продолжая тянуть в центр танцпола, фыркнула девушка.

Где бы я ее еще нашла.

От высоких каблуков ныли ноги, платье стало казаться неприлично коротким и тесным. Прическа растрепалась. Какая из меня выпускница? Если только та, что уже как следует отметила последний день в статусе школьницы и вот-вот должна отправиться домой.

Мой слабый протест ни к чему не привел. Света не замечала моих мучений, продолжая наслаждаться новомодными трэками, на ходу с кем-то здороваясь и перебрасываясь парой фраз. Спрашивается, зачем? Прошла уже половина этого злосчастного вечера. Дотерпеть бы до утра…

Как бы не было плохо, пришлось топтаться рядом с подругой, изображая из себя счастливую выпускницу. Ура, мы закончили школу! И почему я не испытываю по этому поводу особой радости? Закрыть бы уши ладонями, прикрыть глаза и на миг представить, что я одна. Стою у себя в комнате и наслаждаюсь звенящей тишиной.

Выпускной для многих радостный праздник. День, когда можно уже почувствовать себя немножко взрослее. Пронести на вечеринку тайком алкоголь, и замешав его с колой, передавать знакомым и не только, чтобы все как следует отметили и запомнили этот день. А кто-то из особо чувствительных к горячительным напиткам вовсе о нем забудет. Спрашивается, зачем все это надо?

— Классно, да? — мотая головой, чтобы светлые кудри смешно пружинили, прокричала мне на ухо Света.

В который раз за вечер поморщилась. Таблетка… нужна всего одна, чтобы я, пусть на время, но смогла прийти в себя.

— Зашибись… — процедила, вяло изображая непонятные телодвижения.

Три часа слились в один большой кошмар. И когда время на телефоне, что лежал в маленьком синем клатче в тон к платью, показывало половину шестого утра, счастью моему не было предела. До того злосчастного момента, когда Света, подойдя к столику, за которым я сидела и медленно потягивала сок, огорошила новостью, что нас развезет по домам ее старший брат.

— Лучше убей меня на месте, — застонала, отставляя стакан с апельсиновым соком. Уперлась локтями о столешницу и запустила пальцы в длинные, растрепавшиеся русые волосы. Их даже самым сильным лаком не скрепить. Через час будут торчать в разные стороны.

— Да брось, Машка, — подруга устроилась напротив и посмотрела на меня печальными большими серыми глазищами. Точь-в-точь как у ее нахального братика.

— Я доеду до дома на метро. Или позвоню отцу, чтобы он за мной заехал.

— Ты сама говорила, что у него с утра сегодня конец смены. Он будет уставшим. Пожалей родителя, — Светка смешно надула губки.

— Я не хочу ехать с твоим оболтусом-братом, — проворчала.

Дружба с этим парнем у нас не заладилась еще в младших классах. Я, стеснительная первоклашка и он, уже наглый неуправляемый тип. Сопляк. А тогда мне казалось, что он намного старше. Смеялся над моей фамилией и обзывал Хомяком. Из-за него это прозвище прилипло ко мне на долгие десять лет. Причина такого ко мне отношения была проста — я ему не нравилась, внешне, своим происхождением и «острым языком» если можно так выразиться. Не молчала, а пыталась защитить себя. Словами отстаивая свое право учиться спокойно. Тогда, будучи детьми, такое поведение было делом обычным и очевидным. Потом, со временем, улучшения в наших «отношениях» не произошло. Иногда случается так, что человек не нравится тебе с первого взгляда. И вроде нет логического объяснения, почему так, а все равно, смотря на объект раздражения, не можешь смолчать. А если прибавить к этому то, что я была лучшей подругой его сестры… До сих пор не понимала, почему она стала общаться со мной. Они были разные, как небо и земля. Как огонь и воздух. Как козел и ангел. Последнее сравнение более четкое.

Встречались мы чаще, чем следовало бы. Последние два года были для меня спокойнее, чем предыдущие. А все потому, что он закончил школу и поступил в институт.

— Я обещаю, он не будет тебя доставать, — продолжила уговаривать Света. — Посмотри на себя, на тебе лица нет. Бледная, как мел.

Вот что-что, а смотреть на себя сейчас желания не возникало. И так знала, какой «красавицей» предстану перед светлые наглющие очи Меркулова.

На принятие решения ушло добрых минут пять, не меньше. Победило желание как можно скорее очутиться дома. Ехать на метро, а потом на каблуках, прихрамывая, ползти до подъезда, а там, как на зло, лифт сломался. И подъем мне предстоял аж до десятого этажа.

— Ладно, — сдалась я. — Поедем вместе.

— Здорово! — почему-то обрадовалась Света.

Растянула губы в жалком подобии улыбки. Да, это просто здорово… Меня довезут до самого дома. И это главное. А все остальное так, неприятные мелочи жизни.

Мелочи грозились превратиться в убийство. Меркулов, лихо управляя довольно недешевой иномаркой своего отца, гнал по пустынной дороге и болтал со своим товарищем, который устроился на переднем сидении по правую руку от водителя. В салоне играла музыка. На пределе, вырываясь из окон иномарки, желая быть услышанной одинокими, сонными прохожими, коих в это время было не так чтобы много.

— Макс, сделай тише! — потребовала Света в десятый раз. Я считала.

— Да и так еле играет, — посмотрев на девушку в зеркало заднего вида, откликнулся молодой человек.

— Уши прочисть, — а это уже я не сдержалась.

— Тебя, Хомяк, вообще никто не спрашивал, — безразлично произнес Максим.

— Достал, — прошипела.

— Хомяк, может, орешков? Или что там грызуны едят?

И так всю дорогу. Я честно пыталась не реагировать на него. Игнорировать, вскользь оброненные в мой адрес слова о том, что Хомяки обычно молчат, живут не долго и, если за ними не убирать, пахнут так… Ну вот как я сейчас. С трудом нашла в себе силы не спросить, откуда у него такие познание в области зоологии. А если быть конкретнее, с какой стати его так сильно интересует тема хомяков.

Когда машина подъехала к моему подъезду, вылетела из нее, как ошпаренная. Уже помчалась в сторону заветной двери, как в спину полетело:

— Эй! Хомяк, а спасибо сказать?

Обернулась и посмотрела в нахальное лицо парня. Сидит, устроил согнутый локоть на двери, окно до предела опущено, пальцы сжимают только-только раскуренную сигарету.

Промолчала. Отвернулась и вновь поспешила к подъезду. Ладно, возможно, сегодня был последний раз, когда я его видела. Со Светкой я, разумеется, так и буду продолжать дружить. Несмотря на некоторую эгоистичность, она была хорошей девчонкой. А вот что касается Меркулова… Да, определенно, это был последний раз, когда судьба нас столкнула.

Глава 1

Маша

После занятий я заторопилась в общагу. Надо было оставить там сумку с учебниками и конспектами. Потом, быстро собравшись и переодевшись, мчаться на работу. Если стояние по нескольку часов возле входа в супермаркет можно назвать работой. Причем, платье, которое мне выдал нынешний работодатель, было настолько коротким, что я рисковала заболеть. Или просто не дойти до торгового центра, где на первом этаже и располагался магазин.

Здание общежития встретило меня тяжелой деревянной обшарпанной дверью, старыми рамами и стенами из красного кирпича. Забор, с облупившейся краской, в одном месте покосился. Это все Витька с пятого потока виноват. Любил в свое время сидеть именно на этом месте. Когда дело касалось общаги, у руководства ВУЗа резко заканчивались деньги. Знала я об этом со слов профессора Моргунова, который любил перед началом лекции посокрушаться о несправедливостях этого мира.

Третий год обучения начался неделю назад. Два курса позади. Училась я неплохо, но лучшей бы себя не назвала. И тройки бывали. Да и когда все успеть, если работать надо. Просить деньги у родителей было совестно. Они и так помогали, как могли. Повезло набрать необходимое количество баллов, чтобы пройти по конкурсу на бесплатное обучение. Еле осилила вступительные экзамены. Чудо, не иначе.

Комендант, грузный мужчина с залысиной на голове и хитрыми маленькими глазками, при виде меня встрепенулся и встал со стула, который при этом будто облегченно скрипнул. И как выдерживал столь внушительный вес?

— А-а-а-а, — протянул надзиратель, потирая пухлые ручки, — Хомякова пожаловала.

— И вам здравствуйте, Михаил Федорович. Здоровались сегодня уже, — постаралась быть приветливой.

— Не помню, — отмахнулся комендант. — Я это… чего сказать хотел… — тут он замялся, и я сразу насторожилась. Не к добру это. Обычно Федорович так взглядом по полу бегал, когда от ректора с проверкой приходили. Было это за два прошедших года всего пару раз. Зато как мужчина переживал! Жалости только ни у кого не вызывал. — Вещи свои собирай по-быстрому. Тут от ректора студентка заселяется. А мест нет.

— Чего? — выдохнула, во все глаза смотря на коменданта. — Какая еще студентка от ректора? Я здесь на законных основаниях проживаю! Будто у главы ВУЗа денег нет для очередной родственницы квартиру снять или у себя поселить. Не имеете права. Я…

— А я что поделать могу? — развел руками Федорович. — Меня попросили место присмотреть. Я и присмотрел. Соседка у тебя тихая. С учебы всегда вовремя возвращается. Это ты не пойми где шляешься. Вот я и решил. И это не обсуждается!

— Это не законно! — возмутилась.

Мимо прошли первокурсники со второго этажа и косо на нас посмотрели. Как бы потом слухи не пошли, чего это мы тут обсуждали на повышенных тонах.

— Послушайте, Михаил Федорович, — я подошла к коменданту ближе, устроила руку на небольшой стойке окошка, через которое этот толстосум на меня смотрел и, просунув в оное голову, заговорила: — А если я на вас жалобу накатаю, а?

— На имя кого? — хмыкнул Федорович. — На имя ректора? Так это с его легкой руки я тебя вытур… вычеркнул из списка живущих здесь студентов.

— Я бюджетник, — с досады стукнула кулаком по стойке.

— И что? — отмахнулся от моих слов мужчина. — Вот иди к ректору и выясняй, кто прав, а кто виноват. Если не боишься быть отчисленной.

Быть отчисленной я боялась, поэтому весь мой запал вмиг исчез. Просто замечательно. Я осталась без крыши над головой. Родители остались жить в Питере, так что возвращаться к ним не вариант. И как быть?

— Совести у вас нет, Михаил Федорович, — процедила, отходя от окошка. Комендант приосанился, выпятил приличных размеров живот и проворчал:

— А ты что хотела, Хомякова? Человеческий фактор. Так что собирай вещички и на выход.

В голове крутились слова. Сплошь неприличные. Произносить их вслух, разумеется, не стала. Зато про себя проговорила несколько раз. Словарный запас в этом плане у меня был не очень. Ругаться не любила. Приходилось иногда, признаю. Но за последние пару лет происходило это редко.

— Засунули бы вы себе этот человеческий фактор в… — не договорила. Махнула рукой и помчалась на третий этаж, собирать свои вещи.

Замечательно. В один краткий миг я стала бездомной. И это при том, что еще надо успеть на работу. Деньги и так были нужны, а сейчас… Может переночевать в каком-нибудь хостеле? Нет, плохая идея тратить собственные сбережения на столь сомнительную ночевку.

Соседки в комнате не оказалось. Прикрыв за собой скрипучую, местами в трещинах на белой краске дверь, сразу пошла к шкафу. Спортивная сумка, с которой я два года назад приехала из Питера в Москву, лежала на самой нижней полке. Взяв ее, бросила на пол и стала быстро складывать одежду. Ее было немного, так что должно было поместиться. Кроме пуховика, в котором ходила зимой. Вот с ним я не знала, что делать.

Когда все было собрано, опустилась на край свой кровати и посмотрела прямо перед собой. На стену, обвешанную плакатами группы MBAND. Поморщилась. Да, Люда была тихоней. И группы она слушала сплошь попсовые. Пожалуй, стоило написать ей письмо и рассказать о своей ситуации. И попросить не выбрасывать несчастный пуховичок, пока я сама за ним не приеду. Вот найду себе место и тогда приеду.

Подойдя к письменному столу, достала из первого ящика блокнот, оторвала листок и быстро накарябала на нем карандашом послание для Люды. Оставлять на столешнице его не стала. Положила под одеяло, которым была накрыта ее кровать. Тут она точно его заметит. А вот новая ее сожительница, не факт.

Наклонившись, подняла с пола за ремешок спортивную сумку и направилась на выход. Внутри все бушевало от злости и досады. Почему именно я удостоилась такой «чести»? Чем не угодила Федоровичу? Поздно в общежитие не возвращалась. Почти никогда. А если и приходила, то на это была веская причина.

На проходной не удостоила толстосума и взглядом. Прошла мимо, невозмутимо смотря прямо перед собой. Как итог чуть было не навернулась на лестнице, что вела к выходу из общежития. Чертыхнулась тихо и пошла дальше.

На улице была солнечная, пока еще теплая погода. Здание института, в котором я училась, находилось прямо напротив. Из него выходили немного уставшие, но улыбающиеся студенты. А тут я… взираю хмуро и порчу всем настроение. Вон, когда Петька с третьего потока меня заметил, с шага сбился. Улыбка исчезла с его лица в ту же секунду. Понял, что что-то произошло.

Заторопилась скрыться из виду, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Петр был хорошим парнем. Проявлял ко мне интерес определенного рода. Только вот я не могла ответить ему взаимностью. Каждый раз, когда пересекались на перерывах или в столовой, разговор у нас не клеился. Он звал несколько раз в кино или клуб. Я отказывалась. Какое кино, когда все свободное время приходилось тратить на учебу и работу? Тут бы на паре от усталости не заснуть.

Решила устроиться в сквере неподалеку от общаги и пробить по инету адреса ближайших хостелов. Так, на всякий случай.

В сквере весело шумела ребятня. Мамочки стояли в стороне и оживленно переговаривались. Казалось, все радуются золоту осени и пока еще яркому и греющему землю солнцу. Это над моей головой медленно сгущаются тучи.

Достав из кармана джинсов телефон, подошла к ближайшей свободной скамейке и, облокотившись на спинку, полезла во всемирную паутину. И именно в этот момент по площадке разнесся громкий голос солиста группы Эпидемия. Дернулась от неожиданности и чуть было не выронила смартфон.

На экране высветилось имя лучшей подруги. Оно перечеркивало лицо светловолосой улыбающейся девушки чуть выше носа. Не раздумывая, приняла вызов и поднесла телефон к уху. Мы продолжали дружить, несмотря на то что виделись крайне редко. Созванивались чаще. Но ничто не заменит живого общения. Так сложилось, что и я и Меркуловы переехали на время обучения из Питера в Москву. Поступили только в разные ВУЗы. Выбрать было из чего.

— Привет, Свет, — пробормотала, смотря на то, как один из шкодников лет четырех полез по металлической лестнице. А если упадет? И куда смотрит его мать?

— Привет, Хомячок! — радостно пропела Света. — Как дела?

— Могли быть и лучше, — вздохнула. Мама сорванца таки обратила внимание на свое чадо и заторопилась снять его с довольно приличной для ребенка его возраста высоты.

— Ой, а тут такая новость! Представляешь, меня на два месяца переводят в академию по международным отношениям в Корее! Представляешь? Я о таком и мечтать не могла!

— И когда ты успеваешь изучать корейский? — Подруге я не завидовала. Искренне радовалась за ее успехи в учебе. Удивлялась, правда, тому, как она все успевает. И учиться, и языками заниматься, и на свидания бегать.

— Да там ничего сложного, — рассмеялась Светка. — Привезу тебе магнитик и…

— Корейскую морковку. — Настроение немного поднялась. Немного, потому что вопрос ночевки по-прежнему висел над моей головой Дамокловым мечом. Вроде все было хорошо, ничто не предвещало такой подставы. И на тебе…

— Что произошло? — наконец, почуяв неладное, насторожилась подруга.

— Меня выгнали из общежития, — шмыгнула носом. И когда на глазах успели выступить слезы? Не хватало еще разреветься на глазах у продолжающих чесать языками мамочек и их шебутных деточек.

— За неуспеваемость? — забеспокоилась девушка.

— Нет, — покачала головой. Зачем, спрашивается, Светка все равно не увидит. — Просто потому, что у ректора родственница в наш институт поступила. Решил устроить ее в общагу. А мест не было. Вот они с комендантом и решили избавиться от одного из студентов. И сказать ничего не могу. Отчислят, как миленькую.

— Так, только не плачь!

— Я не плачу. — Слукавила, вот-вот была готова поддаться сиюминутному порыву всплакнуть.

— Я знаю, что надо делать. Слушай внимательно. И только попробуй возразить!

— Мне уже страшно, — напряглась, нутром чуя замаячившие на горизонте неприятности. И, казалось бы, куда еще больше. И так проблем выше крыши.

— Не бойся, — попыталась подбодрить меня Светлана. — Все просто. Ты ведь знаешь, что родители купили нам в Москве квартиру?

— Ты рассказывала, — опять кивнула.

— Так вот… — продолжила воодушевленно вещать подруга. — После поездки, глядишь, и Сашка меня к себе жить позовет. Не факт, правда. Но к тому времени ты, возможно, решишь вопрос с жильем. А пока, на первое время, приглашаю тебя к себе. Меркулов как раз сейчас должен последние вещи из квартиры вывозить.

— Ты это к чему?

— К тому, что этот оболтус переезжает к своей девушке. И появляться на квартире не собирается. Говорит, оставляет хату мне, чтобы я со своим Сашкой отдавалась на милость животной страсти.

— Все равно это неправильно. — Перспектива была так себе, если честно. — Что я ему скажу, если он таки вернется. Или приедет, когда меня дома не будет и увидит чужие вещи?

— Какая ты трусиха, — фыркнула девушка. — Если он и заявится, вали все на меня. Будто у тебя есть другие варианты.

Не было у меня вариантов. И денег особо не было. Чего там… они еще не скоро появятся, если я продолжу сидеть на детской площадке и придаваться грустным мыслям. Переодеться в платье, больше похожее на короткую тунику я и в ближайшем торговом центре могу. Достаточно зайти в туалет и запереться в одной из кабинок. А вот с ночевкой все туманно.

— Я подумаю, — не решилась отказать сразу. — Прости, Свет, мне на работу пора.

Не дожидаясь ответа подруги, отключилась и убрала телефон в небольшой карман спортивной сумки.

Время поджимало, и пора было поторапливаться. А о несправедливостях этого мира я успею подумать. У меня на это еще часа два-три будет. Пока буду стоять у большого плаката с изображенной на нем довольной мордашкой кошки и улыбаться во все свои тридцать два зуба, пытаясь всучить проходящим мимо зевакам небольшие пакетики с кормом.

Сумка беспощадно оттягивала плечо. Солнце продолжало греть не только землю, но и мою макушку. Начинала жалеть, что осень не торопится в этом году радовать жителей мегаполиса противными дождями и липнущей ко всему пожелтевшей листвой. Люди, проходящие мимо, были одеты кто во что. Несколько парней промчались, обгоняя понурую меня, в шортах и футболках. Одна дама обрядилась в длинное пальто из красной кожи, а еще одна вообще нацепила меховую жилетку поверх тонкой трикотажной кофты в крупный горох. Я как-то выбивалась из общей массы народа, спешащего в сторону метро. Обычная серая толстовка на молнии, задранные до локтя рукава, рваные на одном колене светлые джинсы (причем, порвала их я, а не во время производства на фабрике) и классические черные кеды с резиновыми, бывшими когда-то белыми, мысками. Волосы были убраны в хвост. Как всегда непослушные, небольшая их часть топорщилась в разные стороны. Лак для волос, как назло, именно сегодня утром решил закончиться.

Моей целью было не душное переполненное людьми метро, а торговый центр, расположенный рядом с входом. Поднявшись по ступеням, подошла к автоматическим дверям, которые по плану должны были сразу распахнуться. То ли я была такой незначительной и реагирующие на движения сенсоры не срабатывали, то ли закон подлости работал в этот день на полную катушку.

Отошла на пару шагов и снова подошла. Никакой реакции. Осмотрела дверь со всех сторон, задержав взор на верхней части. Вон и камера висит. Снимает, как я в ТЦ попасть не могу. С той стороны к стеклянной преграде подошел крупный высокий мужчина лет сорока. Кожаные штаны, футболка с этническим рисунком и кожаная же жилетка поверх. И вот на него дверь отреагировала тут же. Проскочила внутрь, не мешкая. Моей целью был туалет на втором этаже. В это время там меньше всего народу. И часть кабинок должна быть свободна.

Как переодевалась, отдельная история. Вдаваться в подробности не буду. Просто скажу, что было сложно. В небольшой кабинке надо было разместить довольно немаленькую сумку, себя и плохое настроение в придачу. Платье надела со второго раза. В первый, запутавшись, пыталась просунуть голову в рукав. Как итог, прическа растрепалась. Кеды тоже пришлось снять и обуть туфли на приличного размера шпильке. Убийственную обувь мне подарила Светка на прошлый день рождения. Надеялась, что она никогда мне не пригодится. Ошибалась. В связи с специфической работой, стоять на каблуках приходилось подолгу.

Сложив любимые и удобные вещи в спортивку, схватила сумку и вывалилась из кабинки, чуть было не подвернув ногу. Центр тяжести сместился, и я стала заваливаться влево. Благо, там я плечом встретилась с запертой дверью и встречи с полом не случилось. Доковыляв до раковин, стала приводить волосы в порядок. Время неумолимо убегало, грозя оставить меня без выручки.

Снова соорудив на голове хвост, поспешила покинуть общественный туалет. Ну, если мою походку вразвалочку можно было так назвать. Осталось пережить поездку на метро, а там и до очередного ТЦ рукой подать. Всего три остановки. Не так уж и далеко. Там меня должны были встретить и препроводить на место. Только вот, куда девать сумку? Разрешат спрятать ее за плакатом?

Вообще мой новый временный начальник был странным. Платье сама постирай, вовремя приди, часами на каблуках стой и получи за это копейки. Увы, возмущаться в моем положении было бы глупо. Заплатят, и на том спасибо. А это серое безобразие, в котором я сейчас шла по улице, я им завтра верну. Если доеду до нужного офиса. По Игорю Степановичу сразу было видно, что он скупердяй. И даже за дешевое синтетическое платье удавится.

Когда спускалась по лестнице в подземку, каблук левой туфли жалобно хрустнул. Перепугалась, что единственная подходящая для такого случая обувь может в скором времени полететь в мусорное ведро и остаток пути проделала, еле передвигая ногами.

Вагон поезда был полон недовольными усталыми работягами. Еле протиснулась и оказалась зажата между полноватым взмокшим мужичком, на голову ниже меня и азиатской внешности молодым человеком, который, как только я оказалась поблизости, странно терся об меня бедром. Сразу почувствовала себя грязной.

Через две остановки народ немного «рассосался» и я отошла от парня, стараясь лишний раз не смотреть на чем-то довольного азиата. И думать не хочу, чего это он такой удовлетворенный и умиротворенный.

До очередного ТЦ я не дошла, а дохромала. Торопившаяся покинуть вагон женщина, когда двери открылись, так распереживалась, что ее прихлопнет, что и не смотрела по сторонам. Итог: дама как следует потопталась на моей несчастной конечности. Каблук тогда скрипнул еще раз, намекая, что подобного издевательства более не перенесет.

Плакат радостной кошечки заметила сразу, как только прошла через главный вход. Рядом с мордашкой облизывающегося животного маячил щупленький мужчина в светлой футболке не по размеру и старых джинсах. Подошла к нему, поздоровалась. Он вздрогнул, посмотрел на меня осоловело и начал отчитывать из-за моего опоздания.

— Всего три минуты, — развела руками. Медленно и осторожно, чтобы ремешок сумки не сполз до локтя.

— Целых три минуты, за которые ты не получишь деньги! — продолжил возмущаться мой надзиратель. Именно он должен был следить за мной со стороны все то время, что я буду простаивать у входа в магазин. — Тебя ведь Мария зовут? — сразу сменил тему. Кивнула, с именем он не ошибся. — А меня зови Иван Романович.

— Очень приятно, — сказала, пусть и не испытывала радости.

— Ну-ну, — хмыкнул мужчина.

— Где корм? — Тоже решили не тратить время на бесполезные разговоры, а сразу перейти к делу.

Мне молча указали на коробки, что аккуратной стопочкой стояли слева от стенда.

— Приступай. И… — тут мужчина обратил внимание на мою ношу, — спрячь сумку. Чего ты с ней стоишь?

— А куда? — спросила, озираясь вокруг.

— Да хоть куда-нибудь, — отмахнулся Иван Романович.

Пришлось пристраивать сумку рядом с коробками и молиться всем известным мне богам, чтобы ее не стащили. Не то чтобы там было что-то ценное помимо документов и небольшой суммы денег… Но разгуливать еще неизвестно сколько в коротком платье и на высоких каблуках не хотелось.

Еще минуты три ушли на краткий инструктаж. Что я должна говорить (Будто я не знала что. Листок с основными фразами и необходимой информацией мне еще на собеседовании передали, когда одобрили мою кандидатуру). Как необходимо улыбаться. Чтобы привлечь внимание будущих покупателей корма для кошек «МистерКис». Сразу стало ясно, как мужчина поглощен своей работой. Как ему нравится кошачий корм…

К сожалению, а может и к счастью, я такой радости не испытывала. Однако, свое недовольство и усталость пришлось запихнуть поглубже и натягивать на лицо дежурную улыбку. И сладким голоском рекламировать замечательный, наивкуснейший (откуда производители об этом знают, пробовали что ли), аппетитно выглядевший (не сказала бы) и ароматный (как бедные кошечки от него свои носы не воротят) корм для пожилых кошек и котов.

Открыв первую коробку, достала пять пакетиков кошачьего корма и приступила, собственно, к работе. Улыбаемся, говорим любезно, жизнерадостно и пытаемся быстро расположить к себе каждого, кто бросает в мою сторону заинтересованный взгляд. То есть, не конкретно на меня, а на ту милую кошечку за моей спиной.

— Молодой человек, — пропела я, когда в сторону магазина направился хмурый парень, — а у вас есть дома кошка? Или кот?

— У меня дома стерва, — буркнул он и пошел дальше.

Что ж, эти несколько часов обещали затянуться. Удавкой на моей шее.

— Женщина! — позвала даму в платье ядовито-розового цвета и с жуткой химией на голове. — Добрый вечер… — самое главное не забывать улыбаться. — А у вас дома есть кошка? Или кот?

— Пять, — встрепенулась дама, подходя ближе. Кажется, она на время забыла, зачем и куда шла.

— Просто замечательно! — обрадовалась я и сунула ей в руки все пять пакетиков. — Вот, для ваших кошечек. Лучший корм от производителя «КорстФрам». Только натуральные продукты и никаких вкусовых добавок.

Ложь! Но, к сожалению, в листочке, что мне дали на собеседовании черным по белому, было написано, что и как я должна говорить.

— О! — обрадовалась женщина. — Спасибо! Обязательно попробую.

Вам бы не советовала. Да и, чего греха таить, и кошкам бы вашим не дала. Жалко животных.

Примерно три часа я простояла на каблуках, играя роль милой и веселой девушки, которая так переживает за голодных домашних животных, что за бесплатно раздает корм. Иван Романович подходил несколько раз, спрашивал, как идут дела. Есть ли у меня к нему вопросы. Само собой, они у меня были. Но произнеся их вслух я рисковала остаться без денег. Поэтому продолжала улыбаться и делать вид, что мне очень нравится временная работа. Кем только я за прошедшие два года только не была. И бутылкой молока, и веселым инопланетянином, и стаканчиком с лапшой быстрого приготовления. А что приходилось, вот так вот стоя часами на одном месте, рекламировать, раздавая пробники. Кошачий корм — самое безобидное. После того, как я четыре часа провела возле открытых холодильников, уговаривая покупателей попробовать наивкуснейший сыр (соевый, между прочим), интерес к столь вкусному и полезному продукту, как обычный сыр исчез и так до сих пор и не вернулся.

— Ну что, все раздала? — полюбопытствовал Иван, материализуясь рядом со мной, словно черт, выпрыгнувший из табакерки.

Каблук противно скрипнул и сломался. Я пошатнулась и взмахнула рукой, ища опору. Ей оказался плакат. Не выдержав нагрузки, плотная на первый взгляд бумага порвалась, и я продолжила падение уже вместе с лишившейся носа кошкой.

— Куда-а-а?! — взвыл мой временный начальник.

Упала неудачно. Ушибла коленку и, зашипев от боли, стала поспешно вставать. Что за день такой сегодня? Не одно, так второе. И конца череде злоключений нет.

— Простите, — пробормотала, кое-как вставая на ноги и опуская взгляд в пол. Одновременно с этим пыталась надеть на ногу туфлю, лишившуюся каблука. Как хорошо, что сумка с одеждой при мне. Надо только добраться до туалета и переодеться в привычные вещи.

— Значит так, — в голосе Ивана Романовича послышалась сталь. — Сейчас переодеваешься, отдаешь мне платье и только после этого получишь деньги.

А если бы я, например, пришла без сменных вещей? Что тогда? Пока не верну «имущество» фирмы по производству кошачьего корма, не получу выручку?

— И где я могу переодеться? — спросила на всякий случай.

— У сотрудников магазина есть раздевалка. Там и переоденешься. Пошли.

Ладно, раздевалка это не так и плохо. Одно удручало: до этой самой раздевалки еще дойти надо.

— Подождите! — встрепенулась. Чего тянуть, переобуюсь сразу.

— Что еще? — обернулся ко мне мужчина. Посмотрел сурово. Потом перевел взор на покосившийся плакат. В глазах тут же появилась печаль. Впервые вижу, чтобы человек так из-за обычной картинки переживал. Пусть это и был якобы рекламный банер.

Постаралась отрешиться от всего и приступить к выполнению родившегося в голове плана дальнейших действий. Открыла спортивку, достала пакет, в котором лежали кеды и стала переобуваться. Задача это была не из легких. Пришлось опуститься на корточки, чтобы коротенькое платьице не задиралось по самое не балуй.

Туфли выбросила в урну, которая стояла неподалеку. Подарок Светы было не жалко. Они могли стоить сколько угодно, но ходить в них было тяжело. Плюс к этому, я постоянно натирала в них левую ногу. Каблук еще этот… Надеюсь, подруга не расстроится. И не побежит покупать мне что-нибудь еще. Новенькое, из последней коллекции.

— Долго еще? — нетерпеливо проворчал Иван, топчась рядом и время от времени вздыхая.

— Все, — поднимая с пола сумку, сказала. Пусть мои кеды и старые, зато удобные, и ноги в них не уставали. Светка может говорить сколько угодно о красоте, которая требует жертв. Допустим, от части она и права. В остальном же… не таких жертв она должна требовать.

Раздевалка располагалась за дверью с надписью «Служебные помещения». Коридор, по которому мы шли, был погружен в полумрак. Впереди маячила другая надпись «Служебный выход». По бокам коридора располагались, опять же, немногочисленные двери. Вот в одну из них мы и зашли.

Указав мне на скамью, стоящую возле металлических шкафчиков, мой конвоир вышел, чтобы не смущать меня своим присутствием. Переодевалась быстро. Если учесть, что и снимать особо было нечего, управилась за пару минут. Платье аккуратно сложила и, снова набросив ремешок сумки на плечо, пошла на выход.

Иван забрал у меня форму и только после этого полез в задний карман джинсов за выручкой. Достал худую пачку разноцветных бумажек и отсчитав немного, передал мне.

— Мы договаривались на сумму в половину больше, — смотря на купюры, выдавила из себя.

- Да, — кивнул мужчина. — Но это было до того, как ты порвала баннер.

Понятно, нашел причину, чтобы отложить немного в свой загашник.

— А я сломала на рабочем месте каблук, мне тоже полагается компенсация, — уперлась, пытаясь отбить у этого наглеца честно заработанные деньги. Те несчастные бумажки, что он мне дал, сразу сунула в карман толстовки. От греха подальше. А то еще заберет. И что я тогда делать будут? И так осталась без места в общаге.

— А вот это не мои проблемы, — парировал Иван. — Надо нормальную обувь на работу надевать.

Сказав это, он отвернулся от меня и поспешил на выход. А я продолжала стоять и в шоке хлопать глазами. Это меня так тонко послали далеко и надолго.

— Эй! — спохватилась и помчалась следом. — Подождите! Мы не договорили!

Выскочила через служебный выход и никого на улице не увидела. С досады топнула ногой и процедила ругательство. Ну почему это все происходит именно со мной? Кто подпортил мне карму? Или всему виной злой рок? Так покажите мне, где именно этот самый рок находится, пойду и разберусь с ним.

Махнув рукой на хитрого сотрудника фирмы, продающей бедным кошкам не съедобные соевые кусочки, пошла в сторону ближайшего кафе быстрого питания. Известная всем вывеска с большой желтой буквой «М». Запах бургеров и жареной картошки вмиг выветрил из моей головы мысли о диете, которой я планировала придерживаться ближайшие дни. О каких отварной курице и яйцах может идти речь, когда нос щекочут такие умопомрачительные ароматы? И денег как раз хватит, чтобы наесться. Еще и останется.

Отстояв немаленькую очередь к кассе, сделала заказ и продолжила томиться в ожидании. Еще немного и мой многострадальный желудок непостижимым образом завяжется узлом. В институтской столовой кормили пусть и вкусно, но дорого. И позволить себе такие изыски, как, например, кусок мяса или пяток булочек на вечер, я не всегда могла. Вот и сегодня в обед ограничилась витаминным салатом, одной булочкой и стаканом чая с лимоном.

Свободных мест не было, поэтому пришлось брать на вынос. Два чизбургера, большая упаковка картошки фри и кофе. Что еще для счастья надо?

Руки были заняты, так что пришлось открывать дверь плечом. И как только я спустилась по ступеням, выискивая взглядом место, где бы можно было устроиться для перекуса, зазвонил телефон. С трудом сдержалась, чтобы не застонать в голос. Телефон я положила в сумку. И для того, чтобы его достать, надо освободить хотя бы одну руку.

Сунув теплый от еды пакет подмышку, перехватила покрепче правой рукой стаканчик с обжигающим напитком и свободной конечностью полезла в спортивку. Смартфон надрывался, солист Эпидемии вопил в полный голос. На меня начали косо посматривать проходящие мимо люди. Конечно, где еще увидишь девушку, с большой сумкой, зажатым подмышкой пакетом и медленно стекающим на асфальт кофе…

— Черт… — выругалась, заметив у ног слегка дымящуюся лужицу.

Телефон затих на пару секунд, потом заверещал по новой. Плюнув на кофе, выбросила его в мусорку и снова полезла в сумку. Достав со дна (и как там оказался) гаджет, не смотря на дисплей, ответила на вызов.

— Да, — пыхтя, выдавила из себя, поправляя ремешок сумки, который начал съезжать с плеча.

— Привет, Хомячок! — снова поздоровалась со мной Светка.

— Привет, Крашеная, — не осталась в долгу. Нечего было в свое время портить волосы и выкрашивать их в белый цвет.

— Сколько еще будешь меня этим попрекать? — притворно обиделась подруга.

— Всегда.

— Ладно, — долго играть роль обиженной невинности девушка не умела. — Я чего звоню… Ты надумала? Решайся! Даже если не на два месяца, то все равно приезжай. Куда ты сегодня пойдешь? Вечер уже. Экономить надо.

— И это говоришь мне ты? — фыркнула.

Отойдя от кафе, устроилась на широком каменном бордюре, за которым росли жидкие в это время года кусты. Часть листвы уже осыпалась и золотистым ковром лежала на траве.

— Маш, ну не глупи. Я же изведусь вся. А мне, между прочим, на самолет пора!

Я продолжала колебаться. С одной стороны, пожить у подруги — не плохой вариант. А с другой… Что будет, если об этом узнает ее самодовольный брат? Выгонит с позором? Заявит в полицию, что я незаконно проникла к ним в квартиру и что-нибудь украла? Ага… любимую зубную щетку и журнал «АвтоСпорт». Если мне не изменяет память, именно гонками в последнее время увлекался Светкин брат. Еще с выпускного запомнила, как он гонял по пустынной дороге. Чуть было не поседела раньше времени.

— Ма-а-а-аш… — позвала Светка, когда я замолчала на добрую минуту, если не больше. — Не молчи. Я слышу твое недовольное сопение. Если приедешь, я разрешу пользоваться всей своей косметикой и вещами. Будешь чувствовать себя как дома.

— Зачем тебе это? — сорвалось с губ раньше, чем я уловила смысл произнесенных мной слов. О чем я вообще? Она же моя подруга. — В смысле… только лишь из-за того, что мне жить негде? Или причина еще в чем-то? — Попыталась выкрутиться.

— Ты что! — поспешила успокоить меня подруга. — Только потому, что я переживаю. Не думаешь же ты, что я вдруг захотела свести тебя со своим шалопаем-братом? Еще чего… пусть с ним его стерва разбирается.

— Ладно, — решила рискнуть. — Я перееду к тебе. Но ненадолго! Когда найду комнату, сразу съеду.

— Отлично! — обрадовалась моя собеседница. — Ключи лежат под ковриком, возле входной двери. Все, пока! Этот великий гонщик уже уехал, так что дома никого.

Я хотела было спросить, зачем она так рисковала, оставляя ключи в самом ненадежном месте, но было поздно. Вместо звонкого голоса Светы я услышала быстрые гудки.

Макс

Боже, какой идиоткой надо быть, чтобы обсуждать секс со мной в Инстаграме? И ведь, оказалось, что у нее для этого уже имелся раскрученный аккаунт. Только узнал я про него совершенно случайно, от Ритки из своей группы. С виду нормальная девчонка, а все туда же. Только вот она искала совета… А моя бывшая ей с радостью его давала. Впрочем, не только Марго подсела на «beautyladyU», которой и оказалась Юля. Пять тысяч подписчиков, чтоб ее…

Сидя на последней паре (это для меня уже достижение), рубился в PSP и краем глаза ухватил подозрительно знакомое, но вызывающе раскрашенное лицо на дисплее смартфона Ритки, которая как раз сидела передо мной. Уткнулась в гаджет и явно с интересом читала про то, как моя девушка пару дней назад ездила в ТЦ и закупилась там самой модной косметикой. И если бы на этом леди успокоилась, я бы вообще сделал вид, что не в курсе тайной жизни этой повернутой на моде блогерши.

Выключил игру и полез в карман джинсов за собственным телефоном. Витек Обухов, с которым мы пропустили по стакану пива часа два назад заинтересованно на меня посмотрел.

— Ты чего? — наблюдая, как я судорожно снимаю блокировку и лезу в приложение, спросил парень.

А меня уже начинало потрясывать. Потому что авка у Бессоновой оказалась совсем не скромной. Да, стройная, да, чертовски сексуальная… Но зачем было выставлять фотку где она в полуголом виде? Снизу красные туфли на шпильке, джинсы с подворотами и в обтяжку, а сверху красный же кружевной лифак. Ну и боевой раскрас. На заднем плане якобы в бессознанке лежит какой-то мужик в расстегнутой рубашке. Моя же довольно ухмыляется, всем своим видом показывая, что королева.

— Прикинь… — наклонился к другу, показывая ему аккаунт Юли. — Узнаешь?

— Эм… — промычал тот. — Твоя что ли?

— Моя, — кивнул. И тут же добавил: — Бывшая.

Взгляд выхватил фотку, где я полураздетый и чуток поддатый целую ее в шею. Она, кстати, тоже была навеселе. Мне же все равно, что она делает селфи на свой телефон. Это возбуждало похлеще последовавшего далее массажа.

— А я не знал, что она настолько тупая, — выдал Виктор, ошарашенно рассматривая фотку. Я вопросительно на него посмотрел, и друг пояснил: — Закрыла черной полоской тебе глаза, решив, что никто не узнает.

Я ничего на это не ответил, потому что знал Юльку намного лучше. С ней круто было зажечь в клубе, переместиться потом на хату и отрываться до утра в постели. Меня все устраивало. Единственное, что было не айс — это жить на два дома. Да, друзья, да гонки, да секс. И вот с последним надо было заморачиваться, так как Юлю еще надо было достать. Она могла гулять с подругами, уехать к сестре в Зеленоград или вообще захотеть на выходные смотаться в Милан. А мне нужен был запасной аэродром. Понятное дело, святым я никогда не был, поэтому время от времени имел связи на стороне. Ни к чему не обязывающие. Так, развлеклись и разбежались по обоюдному согласию. Ну а Бессонова хотела съехаться и заполучить статус гражданской жены. Истинно женская логика. Главное, чтобы ее тело всегда был в моем распоряжении. На данный момент гонки для меня были важнее этой девчонки. Так что… Юлька знала об этом изначально, и согласилась на роль моей игрушки осознанно.

— Я не понял, это что? — прищурился, пробегая взглядом по коряво написанному посту.

— Это божественная сила красоты и женской хитрости, — прыснул в кулак товарищ.

— Заткнись, — ткнул его локтем под ребра. — А то получишь. По гроб жизни помнить будешь.

— За что? — притворно обиделся Витя. — Это же не я волочусь за прекрасной блогершей, покупаю ей брюлики и вожу в дорогие рестораны.

— Я ни одного украшения ей не подарил и никуда, где бургер дороже двухсот рублей, не водил, — нахмурился. — А вот тра…

— Да тише вы! — шикнула отвлеченная от созерцания прекрасного Рита (а заодно и ее подружка Вика, с которой я как-то перепихнулся в туалете Макдака еще на первом курсе. Было всего раз, а стремается меня до сих пор). Они обе обернулись к нам и недовольно взирали, как я нахально откидываюсь на спинку стула, поигрываю бровями и широко улыбаюсь. Нагло и главное так, чтобы не просекли, что я встречаюсь с их разлюбимой «beautyladyU». И почему мне кажется, что уже вечером Юля будет всем плакаться о том, что все мужики козлы?

— А иначе что? — спросил, понимая, что еще немного и доведу этих двух до белого каления.

— Ничего, — процедила Марго и отвернулась.

Виктория тоже не стала задерживать на нас свой взгляд. Я, конечно, никому про тот случай так и не сказал. Все-таки не такая я сволочь, чтобы портить девчонке жизнь еще в самом начале обучения. Но почему она стала настраивать против меня всю прекрасную половину нашей группы так и не понял. Ей же тогда все понравилось. И я был у нее явно не первый. Алкоголь соединил воедино двух одиноких на тот момент людей, а потом так же разъединил. Сделали друг другу приятное и разбежались.

— Чем-чем она тебя там приворожила? — продолжал допытываться Виктор, который не прекращал пялиться в мой гаджет. — Ши… Шеллак, делающий ногти красивыми и прочными.

— Что за бред? — я вновь переключился на пост.

— Типа царапала ногтями кожу, а ты вздрагивал, стонал…

Черт, лучше бы я не перевозил к ней вещи. Пора сваливать. Не факт, что сразу порву отношения. Но вот до скандала точно дойдет. За этим, скорее всего, последует бурное примирение… «Жаль», что я не оправдаю ее ожиданий. Впервые мне захотелось отомстить девушке.

Маша

Посидев еще немного на бортике и печально взирая на урну, в которой нашел свое последнее пристанище стакан с моим кофе, вяло жевала бургер. Потом перешла к картошке. Пить хотелось еще больше, но отстаивать в очередной очереди… Нет, хватит с меня на сегодня. Усталость отдавалась напряжением в ногах, ноющей болью в плече и начинающей раскалываться голове. Бывало, когда едешь в метро случайно слышишь разговоры пожилых людей и узнаешь о своем поколении много нового. Оказывается, если ты молод, у тебя никогда ничего не болит. На тебе вообще можно пахать, как на лошади. Еще и хамлом растем. Попав несколько раз на таких разговорчивых дам (мужчин, к слову сказать, я таких болтливых не встречала еще), стало любопытно, неужели в то время, когда они были молодыми, все вели себя воспитанно, прилично и слов матерных не знали? Ну и здоровы были, как те самые лошади. Сомневаюсь. Тогда зачем об этом говорить?

Доев картошку, положила пустую упаковку в бумажный пакет и, опять повесив на натертое ремешком плечо сумку, пошла выбрасывать то, что осталось от моего скромного ужина. Надо бы что-нибудь купить на завтра, чтобы перекусить перед уходом на учебу. Да ногами еле шевелила. Того и гляди, снова завалюсь куда-нибудь.

Дом, в котором жила подруга находился в получасе езды на метро от моего института. Неплохо. Не общага, конечно, которая располагалась прямо напротив ВУЗа, но выбирать было не из чего. По крайней мере, сегодня.

Время было ближе к девяти вечера. Такого столпотворения, как еще часа три назад, в метро не было. И до нужной станции я доехала без приключений. Подъем по ступеням дался мне с трудом. Шла уже на чистом упрямстве. Самое главное, добраться до дома, доковылять до квартиры, сбросить свою ношу и пойти мыться. Потом с чистой совестью можно ложиться спать. Утром встану пораньше, чтобы собрать сумку и взбодриться кофе, который, я точно знала, Светка для меня оставила. Знала, хитрюга, что я люблю этот напиток. Сама она была к нему равнодушна. Зато столько раз пыталась завлечь меня к себе, расписывая, что у нее в шкафчике специально для меня стоит баночка натурального молотого кофе…

Добравшись до дома, набрала на домофоне код, который предусмотрительная Света прислала мне по эсэмэс и вошла в чистый светлый подъезд. Дальше мой путь лежал на шестой этаж. Поднявшись на оный, нашла взглядом дверь, на которой красовались золотистые цифры «265» и пошла к ней. Стащила сумку с плеча и оставила ее у стены. Присела на корточки, достала ключ и уже через пару секунд входила в квартиру с явным намерением завалиться спать.

Оставив свою ношу в коридоре, сбросила старенькие кеды и пошла исследовать чужую берлогу. Две просторные комнаты-спальни, большая кухня, туалет и ванная комната, довольно просторный балкон. Не сложно было догадаться, где именно спит моя подруга. Идеально расставленные на полках книги. Застеленная кровать. Шкаф с одной зеркальной дверцей, в правом верхнем углу которого красуется наклейка Микки Мауса. Ковер под ногами светлый, мягкий. По такому ни в коим случае нельзя ходить в ботинках. Именно в эту комнату я и перетащила свою сумку. Устроила ее в изножье кровати и пошла дальше. Честно, заходить в спальню Меркулова не хотелось. Во всем виновато треклятое любопытство. Оно толкнуло меня в спину и поволокло к двери, за которой скрывалась вторая жилая комната. Взгляну одним глазком и все. Надо же осмотреться как следует. Пребывание в квартире бывшей одноклассницы может затянуться.

Я еще давно поняла, что брат с сестрой совершенно не похожи. Нет, я говорю не о внешности. Тут сразу становилось понятно, что они родственники. Ну… так было до того, как Света перекрасилась. До сего злосчастного дня у них был одинаковый цвет волос, овал лица, глаза. Только у Макса взгляд был с хитринкой. Всегда, когда я видела его в школе и потом, после того как он закончил обучение.

Спальня была в легком беспорядке. Постель не заправлена, один уголок одеяла касался пола. Под компьютерным столом лежат носки. Сомневаюсь, что они чистые. Стол, кстати, был чистым. Кроме ноутбука на нем ничего не лежало-стояло. С противоположной от постели стороны у стены стоял высокий узкий книжный шкаф. Рядом с ним обычный, для вещей.

Не мешкая первым делом пошла посмотреть, какие книги читает Меркулов. Трогать чужие вещи не собиралась. Дверца была стеклянной, позволяя спокойно все рассмотреть. Кто бы мог подумать, что этот избалованный богатей хранит у себя произведения таких классиков литературы, как Пушкин, Кафка, Брэдбери, Гюго, Уайльд… И это далеко не все. Помимо книг, на полках стояли фотографии в рамках. Две цветные карточки, на которых был изображен, собственно, Макс. На первой он стоял в экипировке рядом с черно-красным гоночным автомобилем. Комбинезон на нем тоже был примечательный — черный. И как явно в жаркую погоду он в таком на солнце стоит? На шлеме, который он держал в левой руке, имелись две узкие красные полосы. Тоже мне, жук-пожарник. Улыбается еще так… Словно гран-при выиграл.

На второй он сидел в каком-то кафе. На столе стоят три высоких стакана с пивом. Пальцы сжимают сигарету. Несмотря на отталкивающее фото (терпеть не могла, когда парни мало того, что курят, еще и выпить любят), на ней Максим выглядел умиротворенным. Взгляд, правда, немного усталый. Будто он собрался с друзьями впервые за долгое время. А до этого у него не было ни минутки свободной.

Если бы не скверный характер Макса, я бы ему посочувствовала. Он на самом деле выглядел изможденным, усталым. Или опустошенным. Я не из тех, кто по одному короткому взгляду может точно определить, что у человека на душе. Чего там… и в людях я не особо разбиралась. Поэтому у меня и была всего одна хорошая подруга, которую я знала еще со школы. Девчонкам в институте доверяла гораздо меньше. Выбиралась с ними на встречи крайне редко и с неохотой. Не до того было. После подлянки коменданта, времени на прогулки совсем не останется. Нужно будет поднапрячься и найти стабильную работу. Ну и хотя бы кровать в комнате на шестерых (будем реалистами, на более комфортабельные условия нечего было и рассчитывать) человек. Мне очень повезет, если все они окажутся девушками. Желательно русскоязычными. Последнее, впрочем, маловероятно.

Задерживаться на чужой территории не стала. Выйдя из комнаты, прикрыла за собой дверь. Тишина в квартире давила на нервы. Я привыкла к тихому щебетанию соседки по комнате. Ее бормотанию в трубку, когда звонила мама. Немного истеричный смех. А здесь… здесь даже живности не было. Пусто, одиноко и непривычно. Конечно, интерьер шикарный. Мебель дорогая, окна высокие. Если отодвинуть жалюзи, сюда проникнет солнечный свет. Не сейчас, само собой, а днем. При условии, что погода порадует солнцем.

Подумав немного, решила, что лучшим будет для начала выпить кофе, а уже потом идти в ванную, окончательно приводить себя в порядок. Того и гляди, засну на ходу. Молотые зерна в маленькой дорогой баночке обнаружились на одной из кухонных полок. Там же была и турка. Схватив первую попавшуюся чашку с не очень приличной надписью на боках, приступила к завариванию.

После, уже держа в одной руке кофе, я таки рискнула сунуть нос в холодильник. И сразу увидела цельный торт. Не тронутый, по наклейке на прозрачной крышке, наисвежайший. Я не могла от такого отказаться. Светка, хитрая лиса, знала, чем меня можно заманить. В отсутствие Макса, конечно же.

Быстро сориентировавшись, уже вскоре отрезала от сладости приличный кусок. А ведь недавно поужинала. Откуда свободное место в желудке взялось, загадка. Просто при виде торта я напрочь забыла, что, вроде как, сыта. Видно, сыта я была по горло. А вот голод проснулся и стал душить с новой силой.

После второго ужина, перемыла грязную посуду и пошла в комнату Светы за пижамой, нижним бельем и мочалкой с полотенцем. Порывшись в сумке, извлекла необходимое и пошла намываться. Свой шампунь и гель брать не стала. Подруга сказала, что я могу пользоваться ее тюбиками. Попробую разок. Наглеть не стану. Чтобы потом не заслужить укоризненный взгляд серых глаз.

Как я уже говорила, ванная, как и все в этом доме, не считая комнаты Меркулова, была шикарна. Здесь оказалась и просторная ванна, и отдельная душевая кабинка. Ну и куда без туалета. Появилось догадка, что к брату с сестрой приходит уборщица. Не думаю, что Светка и уж тем более ее непутевый родственник, тратят время на такую тщательную уборку.

После того, как помыла голову и как следует натерла тело мочалкой, смыла остатки пены и стала вытираться. Натянув на себя пижаму, подошла к зеркалу, расположенному, как это часто бывает, над раковиной. Не красавица, конечно. Лицо бледное, тело худощавое, взгляд усталый. Пижама, опять же, не по возрасту: розовая. Штаны с мелким рисунком из разноцветных кексов, а легкая кофточка с рукавами три четверти радовала взгляд мордочкой белоснежной пони с фиолетовыми волосами и радужным рогом на лбу. М-да… а куда деваться? Купила пижаму со скидкой в популярном молодежном магазине. На голове красовалось подобие тюрбана. Тоже, кстати, розового.

И вот смотрела я на себя. Вглядывалась в бледное лицо и решила рискнуть еще раз. Шампунь у подруги оказался хорошим. После него и бальзам был не нужен. А тут как раз на полочке стоит питательная и одновременно с этим очищающая маска для лица. Когда я еще опробую на себе дорогую французскую косметику?

Внимательно прочитав инструкцию по применению (благо перевод на наш с французского был приклеен на тюбик с обратной стороны), выдавила на ладонь немного белой субстанции, больше напоминающей мягкую глину, стала тонким слоем наносить ее на чуть влажную кожу лица. Ну… посмотрим, что из этого получится. Надеюсь, у меня не начнется аллергия или жуткий почесун.

Запах у странной глины был приятным. Буквально через минуту маска стала высыхать. Появилось ощущение легкой стянутости. И вот с этим кошмаром надо было проходить целых десять минут.

Чтобы не тратить время даром, решила выйти из ванной и пройти в комнату. Именно в этот момент со стороны коридора послышался громкий щелчок. Потом такой же громкий хлопок и ругань. Перепугавшись не на шутку, замерла с протянутой к ручке рукой. Кто это? Судя по звукам, кто-то не собирался беречь имущество. Еще один хлопок. Словно в прихожей с тумбочки сбросили увесистую жабу, которая якобы должна способствовать обогащению жильцов. Я когда ее увидела, удивилась. Зачем Меркуловым еще больше денег. На что они их тратить будут.

Я не решалась открыть дверь и посмотреть, кто там такой буйный заявился. Было два предположения: либо воры, либо Макс. И второй вариант мне не нравился гораздо больше. Ладно, вру. Лучше без вариантов. Как жаль, что все эти шорохи и неприличные слова, которыми сыплет визитер, нельзя списать на слуховые галлюцинации.

Макс

Появилось желание напиться до состояния овоща. Но сначала нужно было забрать вещи. И плевать я хотел на то, что Юлька, скорее всего, дома и так просто меня не отпустит. От рассматривания залитых ею в Инстаграм фоток хотелось повеситься. Селфи из серии: «Это я готовлю», «Это я в маске из глины и похожа на чучело огородное», «В клубе», «В дорогущем ресторане», «В бане» — пестрили громкими жизнеутверждающими цитатами, скопированными из интернета. «Меня трудно найти и легко потерять»… Аж тошно, честное слово. Она носок что ли?

Выходя из универа, подумал о том, что можно начать отмечать наше расставание заранее. Для Бессоновой не было секретом то, что я не святой. Тем более такой повод. А развлекусь я с ней и в статусе простившего наглую стерву дурачка. Все так же влюбленного и безнадежно слепого к ее выкрутасам.

— Макс, ты с нами? — вернул меня в мир разврата и похоти Витек.

— Ага, — уверенно кивнул, затягиваясь сигаретой. — Сто грамм виски с колой погоды не сделают.

Парни только усмехнулись. Они-то знали, что мне до лампочки, в каком состоянии садиться за руль. Как стукнуло шестнадцать, так сразу же пошел получать права. Вождение стало моей страстью. Ни дня не мог прожить без своего «Мустанга». Потом сунул свой нос в гоночную школу, и понеслось. Стритрейсинг, школа, универ (его посещение я сократил до минимума), девочки, выпивка и спать. Типичный уличный хулиган, без принципов, плюющий на всеобщее мнение.

Алкоголь раззадорил меня и унес в страну желаний и вседозволенности. А точнее, домой к моей обожаемой блогерше, которую надо было хорошенько проучить. Я-то все думал, почему мне не нужно от нее что-то большее, чем просто секс? Все оказалось просто. Мне попалась дура. Чего спрашивать с дуры, не будучи дураком?

С разгона заехал в хорошо обустроенный двор с тремя новостройками. У самого подъезда дал по тормозам. Парковаться не стал — должен уложиться минут в десять. К черту домофон. Пускай мой визит будет для нее полнейшим сюрпризом.

Как оказался у заветной двери, помню плохо. Все мои мысли были забиты тем, что будет, когда Юля поймет, что я обо всем знаю. Допился.

— Дзззинь!

Открыли мне не с первого раза. И в итоге я понял, почему. Все дело в том, что меня встретило чудо в перьях. Точнее сказать, в банном халате, с полотенцем на голове и без грима. То есть, наполовину накрасившееся и являющее собой нечто среднее между серой мышкой и гламурной стервой. Да уж, не думал, что одна из стадий преображения человека обычного в человека блогера может выглядеть так.

— Макс? — отпрянувшая назад девушка выпучила на меня свои недокрашенные глаза. — А ты почему так рано? Сегодня же гонки…

— Завтра, моя милая «beautyladyU», — проговорил издевательски, с наслаждением наблюдая за изменениями на ее лице. — Как дела?

Вошел в прихожую и с силой захлопнул за собой дверь. Как ни в чем не бывало стал разуваться, внутренне ожидая, что вот-вот в мой адрес полетят обвинения. И я оказался прав.

— Знаешь что, это мое личное пространство, — тут же перешла в наступление Юлия. — Я же не лезу под капот твоей тачки…

— Еще бы ты туда полезла, — зло оборвал ее. — Достаточно того, что ты со своим Инстаграмом мне в штаны забралась.

— И никуда я не лезла, не искажай реальность, пожалуйста, — повысила голос моя бывшая. — Я лишь даю советы неуверенным в себе девушкам, которые из-за своих комплексов боятся даже к парню на коленки сесть. Не то, что в постель лечь.

— А я-то думал, как с виду нормальная девчонка может оказаться пошлой и развратной, когда напьется, — я припомнил один из постов Бессоновой. — «Позвольте себе немного выпить для храбрости, если иначе не получается сблизиться с понравившимся парнем».

Я процитировал ей ее же слова. Идиотизм, бл… И чего я удивлялся, что нормальных девушек, как моя сестра Светка, раз и обчелся? Потому что не у всех есть старшие братья, которые доходчиво разъяснят на своем примере, что мужчина — это не пес на привязи.

— А что им остается делать, если родители их воспитали забитыми и зашуганными? — отвечал мне тем временем великий «психолог» интернета. — Да ты хоть знаешь, сколько таких серых мышей мне ежедневно пишет? Кто-то уже благодарит, а кто-то только совета спрашивает!

Я ее не слушал. Подобные жизненные «мудрости» работают только, когда зазываешь парня в свою постель. Да, у нас встает, и мы легко ведемся на безмолвное обещание жаркой ночи. А, может, и не одной. Но они же еще надеются при этом на утро поразить нас своим шикарным видом. А еще доброй душой, ясным умом или веселым смехом над каждой тупой фразочкой. А потом начинается: «Ты где?», «Купи», «Ты должен», «Убери», «Голова болит» и так далее. Сплошные обиды на пустом месте, непонятные намеки и скандалы.

Та же Юля… Два дня она уже обещала мне сварить нормальный суп. И что в итоге? Приходил поздно вечером, голодный, как та самая собака, немного перебравший с алкоголем и ничего. Приходилось заказывать на дом суши, которые, кстати сказать, потом оказались у Юлии в профиле.

— Ты что, меня совсем не слушаешь? — взвилась эта фурия, когда я пропустил мимо ушей очередную реплику по поводу необходимости ее знаний тем, кто не имеет ни денег, ни парня, ни желания самосовершенствоваться. — Я мотивирую их меняться, становиться красивыми!

— Ты выкладываешь наши приватные фотки на обозрение всему миру, — процедил сквозь зубы, застегивая молнию на своей спортивной сумке.

Пока мы выясняли отношения, я прошел в комнату и по-быстрому собрал свои манатки.

Вещей взял не так много. Как в воду глядел, не стал надеяться, что задержусь у нее надолго. Начитался в мужских пабликах про гламурных красоток, которых можно только иметь и потом хвастаться перед друзьями. Возможно, и там много чего было сказано не так, но тем не менее с Юлей мне не по пути.

— Ну, котик, — протянула девушка и шмыгнула носом. — Неужели ты из-за этого меня бросишь? Я же как лучше хотела…

— Надо было сначала меня об этом спросить, — хмыкнул и кивнул на раскрытый ноут, где во всей красе был развернут аккаунт «beautyladyU». — Захочу и выложу твои фотки в стиле «ню» в сеть. Как тебе?

— Ты не посмеешь! Они же личные! — охнула Юлька.

— Ах, тебе не нравится… — ухмыльнулся ей в лицо. — А мне, значит, должно было понравиться?

— Я самые лучшие фото выложила!

— И я выложу самые лучшие, — парировал, замечая, как мелко подрагивают ее худые плечи. — Но учить парней, как склеить такую леди, так уж и быть не буду. А то еще Кондратий тебя хватит.

— Что сделает? — упавшим голосом проговорила девица.

— Хватит… — я оценивающим взглядом прошелся по ее фигуре. — Схватит, — дернул за пояс халата, который услужливо раскрылся. — Ущипнет, погладит, — прикоснулся подушечками пальцев к ее идеально плоскому животику. Ничего не испытываю… Какая жалость. — Кондратий. Но не я. Прощай.

С этими словами я подхватил собранную сумку и направился в коридор. Там быстро сунул ноги в кроссовки и был таков. Она заплакала, запричитала, стала молить о прощении, но я этого уже не видел. Повернувшись спиной, проигнорировал крики: «Ты еще пожалеешь об этом!» и «Это не стоит того, чтобы расставаться!» Простите, извините, но я не половая тряпка, чтобы об меня периодически вытирать ноги. Не бездушная кукла, которую можно показать подружкам. Не подопытный кролик, на котором ставят эксперименты. Психолог… Не доросла еще девочка, чтобы делиться своим опытом с другими. Тем более таким скотским образом.

«Наше радио» как будто для меня поставили Кипелова «Я свободен». Прибавил громкости, открыл окно и закурил. Хорошо… Пацанам обещал подъехать к дому к шести. Часок покутим и по домам. А то завтра реально надо быть, как огурчик.

Ума не приложу, как она могла забыть о завтрашней гонке? И почему решила, что она у меня сегодня?

21:55 вечера…

С портвейном перебрал… Твою ж… Хорошо ехать никуда не надо. И черт меня дернул «Отвертку» туда добавить?

— Ну че… — Валер лыко не вязал. Я-то пободрее него смотрелся. — По дом…дом… д…ам?

— Да, — кивнул и пошатнулся. Мля, каруселька…

Я усиленно пытался вспомнить повод, по которому мы так надрались. И не мог. Вроде все само собой разумеющееся… Мужская компания, без баб… Ну, ладно, Адель с первого подъезда не в счет. Я уже давно просек, что она занимается эскортом. Вот и вызвонил былую… нет, бывалую подругу на наш сабантуй. Хороша, чертовка, оказалась. За годик поокрепла и понаучилась всяким гадостям-сладостям.

— А мож к тебе? — выдал заплетающимся языком этот… как его? Забыл.

— Нет… — мотать головой не стал, ибо рисковал свалиться на асфальт и приложиться головой об руль. — Я один. Пока.

Повыгонял их всех из машины. Кое-как открыл багажник и вытащил оттуда свои вещи. Закрыл кошол… п-р-р-р, машину. И помахал парням одной левой, правой удерживая сумку, которая сильно перевешивала, клоня меня вправо и зазывая встретиться с бетонной ступенькой, на которую я уже взобрался. Не с первого раза, но смог-таки!

— Завтра в десять вечера на Соколе! — гаркнул самый трезвый из нас Леха.

— Угу, — промычал и скрылся в подъезде.

Хорошо, ключ от домофона постоянно был со мной. Не то код бы так просто не набрался. И вообще, я к себе домой иду или как? Почему я не могу просто взять и войти без всяких проблем?

Вахтерша ничего не сказала. Честно признаться, я вообще никого не видел и не слышал. Только после того, как с силой долбанул по кнопке вызова лифта, которая почему-то оказалась выше, чем обычно, откуда-то снизу раздался мат. Но мне было уже все равно, потому что ко мне на рандеву так никто и не добежал. А так хотели, судя по топоту пяти или шести пар ног. Так, о чем это я? Снова забыл…

Лестничная площадка, дверь… Которая почему-то раздвоилась. Ну да не страшно. Суну ключ сразу в обе замочные скважины и заодно проверю, какая из дверей та.

Еще немного…

Спустя 10 минут…

Дом родной… Споткнулся, хлопнул дверью, которую тут же запер. Наконец-то я слез с карусели… Осторожно огляделся, чтобы вновь болтанка не разыгралась, и…

— Пи…! — громко выругался, когда услышал, что в ванной кто-то шоркается. — Да какого х… тут происходит? Что за су… сюда проникла? Бл…! Зае…, бл…

Мат лился из меня рекой, на удивление слаженно и лихо. Нет, ну что это еще за кикимора поселилась в моем доме? Как проникла? По какому праву?

— Иди сюда, наглая тварь! — елейным голосом позвал незваного гостя, который облюбовал ванную и заперся там. — Я тебя не трону. Обещаю, мля.

Я был взбешен до такой степени, что не соображал, что делаю. Даже за ручку не сразу ухватиться сумел — до такой степени задумался о дурном. Впрочем, оная, как и кнопка лифта сегодня решила изменить свое местоположение.

Маша

Вопить кто там такой наглый заявился не в мою квартиру, тоже не стала. Не планировала выдавать свое присутствие до поры до времени. Вот если получится сначала рассмотреть того, кто так нагло проник в дом подруги…

Я прильнула ухом к двери, надеясь таким образом услышать больше. Итак, результат моего подслушивания был не утешительным: невидимка являлся мужчиной, предположительно пьяным, вполне вероятно незнакомец был один. Если бы завалился с компанией или хотя бы с девушкой, я поняла бы это по характерным звукам… Ну, понятно каким. По крайней мере во втором случае. Компанию из нетрезвых субъектов расслышала бы не только я, но и соседи.

— Вот… — тут последовала, разумеется, ненормативная лексика. — Какого…

Стоп… а куда этот товарищ направляется?

Эта мысль посетила мой мозг именно в тот момент, когда с той стороны попытались открыть дверь в ванную комнату. Нет, я не запиралась. Просто у кого-то нарушилась координация движений. Хорошо же он принял на грудь, что его так основательно развезло.

— Черт… — слегка заплетающимся языком произнесли и опять дернули за ручку.

Отскочила назад и схватила с пола первое попавшееся, намереваясь использовать находку, в качестве оружия. И как только дверь открылась и в ванную шагнул помятый и растрепанный парень, я, не раздумывая, приложила его… вантузом. Ну да, чем же еще я могла огреть Меркулова?

— Ты… — само собой изо рта молодого человека полилась новая порция мата. — Совсем… Ты кто?!

Сглотнула, крепче сжимая в руках столь нужный в каждом доме предмет. Я влипла. Мало того, что визитером оказался Макс, так еще и не трезвый Макс. И одному богу известно, что он может учудить.

— Ты кто… спрашиваю? — Он вообще может разговаривать без ненормативной лексики? Причем ругался он изощренно, от души, наслаждаясь льющимися из его рта ругательствами. Так было в школе, и так, понятное дело, было и сейчас.

— Я… — по-прежнему не знала, что сказать. По всему выходило, что меня он не узнал. Как хорошо, что на моем лице была маска. На месте Меркулова я бы уже шлепнулась в обморок и позволила таким образом незваному гостю собрать свои манатки и смыться.

— Ты… — в мою сторону ткнули пальцем. Хозяин квартиры нахмурился. Посмотрел осоловело и выдал: — Еще что-нибудь скажи.

Странная просьба. Которую совсем не хотелось выполнять.

Не отпуская несчастный вантуз из рук, никак не могла решиться. Неспроста он это сказал. Не спр…

Меркулов сделал несколько неуверенных шагов в мою сторону, держать правой рукой за стену, выложенную светлой, персикового цвета плиткой.

— Стой! — выпалила и потрясла своим оружием. Боже, какой позор. Я стою перед ним в смешной пижаме, с тюрбаном из полотенца на голове и боевым раскрасом на лице. — Не подходи! — снова выкрикнула, когда молодой человек и не думал останавливаться. Я в свою очередь начала пятиться, грозно выставляя перед собой вантуз. — Ты не в себе. Успокойся и давай обсудим все как цивилизованные люди, — меня прорвало. Бывало такое, когда в моменты крайнего волнения или испуга, я начинала болтать без умолку.

— Хомяк… — до Макса дошло. Печально. Мои шансы на побег приравнивались к нулю. И так процент удачно отсюда выбраться был мал, а после произнесенного парнем слова он стал ничтожен. — Какого черта, Хомяк, ты забыла у меня дома?

Тело стало дрожать от напряжения. Клацнула зубами и выпустила свое «грозное» оружие. Которое еще недавно так удачно впечаталось в наглую физиономию Меркулова.

Хотелось ответить что-нибудь типа: «Лохматого и наглого» или «Какого-такого-никакого». Потому что я не знала, что ответить. Рассказывать ему сейчас, в какой незавидном я оказалась положении и о том, что во всем виноваты комендант и Светка, дохлый номер. Максим не воспримет мои слова. Они просто не дойдут до его отравленного алкоголем мозга.

— Отвечай, Хомяк! — повысил голос и вставая прямо напротив меня. От него пахло перегаром. Отвратительный, резкий запах пробирался в меня, вызывая приступ кашля. Еще, судя по всему, этот недогонщик недавно курил. Ядреная смесь.

Ответить было особо нечего. Да и… потянулась рукой к лицу, чувствуя, как кожу начинает пощипывать. Десять минут….

— Вот ведь… — процедила, отворачиваясь от пылающего праведным гневом взгляда Меркулова и, поспешно включая воду, приступила к отмыванию маски со своего лица. Если из-за этого алкоголика у меня будет раздражение, придушу!

Пока я смывала с лица своеобразную глину, брат Светки не проронил ни слова. Стоял, все так же, пошатываясь. И с явным любопытством рассматривал мою пижаму. Точнее штаны в кексиках. Мне было это видно через зеркало, в которое я взирала на свою слегка покрасневшую кожу на щеках. Вроде французская дорогая косметика, а реакция на нее, как на крем «Мой последний шанс». То есть — непредсказуемая.

Пришлось стянуть с головы полотенце и вытереть им лицо. Чтобы капельки воды не стекали по шее на ворот пижамы. Аккуратно расправив розовую махровую ткань, повесила ее на сушку, которая располагалась слева от раковины. И уже после всего этого, рискнула обернуться и опять посмотреть на замершего на одном месте Меркулова. А он так и продолжал смотреть куда-то в область пониже талии. Что с ним такое?

— Эй! — помахала перед его лицом рукой.

Вскрикнула, когда его пальцы сомкнулись на моем запястье и до боли сжали.

— Хомяк… — выдохнул, поднимая взор. Дернул резко на себя, заставляя меня сделать пару шагов в его сторону. Что было крайне нежелательно!

— Послушай, — попыталась высвободить руку, — мне больно. Давай не будем все усложнять. Я завтра же… нет, сейчас же уберусь отсюда и…

Договорить мне не дали. Бессовестно заткнув мне рот поцелуем. Я остолбенела, не ожидая от Меркулова такой подставы. Такое мне и в самом страшном сне привидеться не могло. Чтобы мы целовались…

Опять вскрикнула, когда этот нахал самым бессовестным образом слегка прикусил меня за губу перед тем, как отстраниться и выпустить руку. Провел ладонью по своему усталому и бледному лицу, опять возвращаясь взглядом на мои штаны.

— Выброшу, — пообещала больше самой себе, чем парню. — Вот прямо завтра.

— Не стоит, — покачал головой Макс. — Мне даже нравится.

Подавилась возмущенный возгласом. Что, простите? Нравится? А что именно?

— Ты пьян, — с подозрением посматривая на него, пробормотала. — И не отдаешь себе отчета в том, что говоришь.

— Да, — он снова коснулся рукой стены, используя оную как опору. — Я перебрал.

— Тебе надо поспать…

— О, да… — взгляд серых глаз потемнел.

— Фиг тебе, — сказала, показывая кукиш.

Максим хмыкнул и медленно, по стеночке, направился на выход из ванной комнаты. Я мешкала всего миг. Краткий миг до того, как со стороны коридора послышался стук и снова раздался мат.

Подошла к двери и выглянула в проход. Меркулов на корточках сидел неподалеку, упершись локтями в колени. Пальцы рук запутались в растрепанных русых волосах. Эк как его накрыло. Аж до комнаты своей дойти не может.

Признаюсь, была мыслишка оставить его и дальше подпирать спиной стену. Придушила ее, посчитав слишком жестокой. Да, мы не ладили. Чего там… мы ненавидели друг друга. Он всегда считал меня той, которая не достойна и взгляда таких богатеньких избалованных парней и девчонок, как и он сам. А уж тот факт, что я была лучшей подругой его младшей сестры… Бесил еще больше. Почему? Зачем он так себя вел? Этим вопросом я задавалась и раньше. Просто потому, что не понимала этого мажора. И не хотела иметь с ним ничего общего. Поэтому и старательно избегала встречи с ним. Черт…во всем Светка виновата!

— М-м-м-м, — протянул Макс, отнимая руки от своей головы и запрокидывая ее так, что она коснулась затылком несчастной стены.

— Только не говори, что тебе плохо, — встревожилась. Не за эту пьянь, конечно же. А из-за того, что за ним если что еще и убирать придется.

— Да, — охотно пошел на диалог Максим, — мне паршиво.

— Так спать иди.

— Я уже пришел.

Всегда знала, что с пьяными разговаривать невозможно. Мозг у них отключается напрочь. И пытаться втолковать человеку что-нибудь, когда он в таком состоянии, дохлый номер. Максик, чтобы ему пусто было, и он два часа мучился от икоты, сейчас был как раз на грани.

— Нет-нет, — произнесла, подходя к нему ближе. — Здесь не твоя кровать. Это вообще не комната.

— А где моя комната?

— Чуть дальше. Пойдем, покажу.

Я не хотела его касаться. Не хотела стоять рядом. Не желала разговаривать с этим индюком. Но еще больше не хотела потом за ним убирать. А в ванной как на зло не заметила ни одного подходящего тазика.

Наклонилась, хватила одну его руку, обхватывая покрепче и потянула вверх.

— Не трогай меня, — Макс поморщился. — Черт, надеюсь я сплю, и ты мне просто снишься. Бл… Хомяк в моем доме…

Да хоть Годзилла. В сложившейся ситуации я была готова побыть кем угодно. Ладно, почти кем угодно. Лишь бы оттащить этого гонщика-алкоголика в спальню и бросить на кровать. А потом можно и вещи собирать. Нет, сначала я позвоню Светке, чтобы ей там икалось, и выскажу все, что о ней думаю. Это надо же было устроить такую подставу.

С трудом удалось уговорить парня встать на ноги и, облокотившись о меня, проследовать в сторону комнаты. Опущу момент, как мы до нее добирались. Я несколько раз чуть было не упала на пол, погребенная под довольно тяжелым телом Меркулова. А этот охальник, так и норовил забраться своими ручищами, куда не следует. Еще и пошлые шуточки по ходу продвижения выдавал. Надеюсь, завтра он и не вспомнит о своем неподобающем поведении. Тем более в отношении меня. Я же Хомяк. Не достойная внимания такого индюка, как он.

— Руки убрал, — зашипела, когда одна его ладонь накрыла мою грудь.

Пихнула его локтем в бок и повалила на кровать. Благо, мы-таки смогли до нее добраться. Неуклюже взмахнув руками, не удержав равновесие, повалилась на Максима сверху. Впечатала колено кое-куда пониже живота и тем самым вырвала из груди парня тихий стон. Стон боли, усладивший мой слух.

— Это тебе за шаловливые ручонки, — осведомила и попыталась встать. Совесть молчала. Значит, заслужил. Пусть немного помучается. Охальник пьяный.

— Куда, — протестующе пробормотал молодой человек, перехватывая меня за талию и одним ловким движением стаскивая с себя. Увы, не в сторону прохода, а к стене. Пододвинул мое тело к себе поближе и затих, уткнувшись носом в шею.

А я лежала, широко распахнутыми глазами смотрела на стену перед собой и… пыталась прийти в себя. Он что, принял меня за плюшевого мишку? Ну или зайку, кто его знает. С кем он там по ночам обычно спит. Макс ведь собирался переехать сегодня к своей девушке. Тогда почему вернулся? В таком невменяемом состоянии. И… не прогнал меня, незваную гостью, а… поцеловал. Вот этого я никак понять не могла. Считала, что как бы у него шарики за ролики не заезжали, он бы не стал опускаться до того, чтобы не то, что поцеловать, а просто коснуться меня. А тут…

Заворочалась, пытаясь выбраться из кольца рук, которые машинально прижали к себе еще ближе. Хотя, куда уж ближе-то!

Попыталась лягнуть нахала. Бесполезно. Он еще не спал, и хватка была железной. Того и гляди, задушит в медвежьих объятиях. И это Меркулов! Тот, кто привык получать все, что хочет. Делать, что хочет. И спать, с кем хочет. Только вот нас с ним связывает взаимная ненависть, возникшая, казалось бы, на пустом месте. Не стал бы этот мажор марать об меня свои руки. В машинном масле — легко. Но не рискнул бы коснуться той, что еще со школы вызывает в нем брезгливость.

Пришлось на время затихнуть. Подожду, когда он заснет и уже после буду выбираться. Позвоню своей уже бывшей подруге и устрою ей головомойку. Надо же было так меня…

Утром…

Было тепло, уютно и удобно. Я подложила руку под щеку, закинула ногу на почему-то твердое, но теплое одеяло и продолжила дремать. В комнату попадал солнечный свет… Свет?!

Распахнула глаза и уставилась на незнакомый шкаф, что стоял напротив кровати, на которой лежали я и… Меркулов. Застыла, боясь пошевелиться. Скосила взгляд на свою ногу, которая бессовестно устроилась на бедрах парня. Че-о-о-орт… Мне конец. Я труп.

Осторожно, боясь разбудить Макса, стала отползать. Сначала убрала с бедер ногу (хорошо еще, что не додумалась его вчера раздеть, так и лежал в одежде), потом приподняла голову, медленно подтянула руку к груди. Щеки горели от стыда и смущения. Вот с кем, а с этим павлином просыпаться в одной постели я не то, что не хотела, не мечтала даже. Такое могло лишь в страшном сне привидеться. Во время горячки.

Успела отодвинуться на сантиметров десять не больше, когда Максим зашевелился. Повернулась к нему спиной, положила голову на подушку и замерла, надеясь, что он так и не проснется и у меня будет шанс по-тихому скрыться в комнате Светки. Собрать свои вещи и мчаться из этой квартиры, подобно пушечному ядру.

Жаль, на какую-то долю секунды я подзабыла, что жестокая Фортуна и своенравная Судьба, повернулись ко мне одним очень аппетитным местом. Надеялась на вредную Удачу. Но и она решила, что я обойдусь без ее помощи. А вот веселая Подлянка с радостью раскрыла свои объятия.

Максим проснулся. Поняла это по тому, как бессовестно его рука, что до этого подпирала растрепанную голову гонщика-алкоголика, переместилась ко мне на грудь, одновременно с этим, приобнимая и снова притягивая к твердому телу.

И вроде надо стукнуть наглеца по распоясавшейся конечности. Или еще лучше, как следует за нее тяпнуть, отбивая тем самым все желание приставать к невинным девушкам, случайно оказавшимся в постели извращенца. Надо было… Но стало страшно. Сейчас он окончательно проснется, разорется и за шкирку вышвырнет меня из своей квартиры.

— Послушай, малышка, я, конечно, не помню твоего лица… Но вот грудь…

Тело прошиб холодный пот. Как это… лицо не запомнил, а вот тяжесть женской груди в своей руке…. И о чем я только думаю! Какая еще тяжесть!

Приподнялась на локтях и медленно повернула голову в сторону парня. Ну, смотри, индюк, с кем всю ночь в одной кровати спал. Потом не забудь провести дезинфекцию.

Макс прищурился. Густые брови медленно поползли на встречу друг с другом, стремясь к переносице. Ладно, загнула. Просто прищур стал медленно превращаться в хмурое выражение лица. Узнает или нет? Накануне, когда был в невменяемом состоянии, признал почти сразу. После того, как мне пришлось смывать злосчастную маску.

— Черт… — выдало это чудо с похмелья, морщась. — Хомяк…

Продолжала лежать на животе, опираясь на локти и смотреть на осознание, что отразилось на мордашке мечты всех девочек школы. Почти всех. Были там и вполне адекватные. Такие, как я, например. Такие, кому была видна гнильца, спрятанная под дорогой одеждой.

— Только не говори, что у нас все было… — еще немного и из его рта польется новая порция мата. Готова поставить на это все свои сбережения, если кто-нибудь решит поспорить.

— Между нами лишь взаимная неприязнь, Меркулов, — буркнула, отворачиваясь и пытаясь встать. — Убери руку с моей спины, извращенец.

Отдернул конечность, будто прикоснулся к прокаженной. Ничего нового. Всегда так шарахался, когда невзначай сталкивался со мной в школе. И потом, вне ее стен поступал точно так же. Почему? Раньше меня это волновало. Не хотелось, чтобы у нас с ним были недомолвки. Он брат моей подруги (возможно, бывшей). Раньше волновало. Сейчас, нет.

— Мля… — произнес, медленно садясь на кровати и смотря на меня сверху вниз.

Прелесть. Так, глядишь, и до полноценной брани дойдем.

— Ты это… — встала на колени, оправляя кофту пижамы, которая бессовестно задралась, оголяя живот с пирсингом в пупке. Сделала год назад. Захотела поэкспериментировать. И вот теперь хожу с блескучкой, которую кроме меня и соседки по комнате, никто не видел. — Подожди распаляться. Я по-быстрому оденусь и уйду. Это Светка все… Сказала, что дома никого не будет. А мне ночевать негде и…

— Притормози, — снова поморщившись, выдавил из себя Макс. Кажется, после большого количества алкоголя ему было плоховато.

Жалость, так не вовремя проснувшуюся в груди, придавила призрачным каблуком. Чтобы в отношении этого парня больше не высвечивала, предательница.

Попятилась, если мои телодвижения вообще можно назвать таким словом. Доползла до края кровати и, спустив ноги на пол, встала. Снова провела руками по пижаме, поправляя, и замерла, ожидая дальнейшего разбора полетов.

— Со Светкой я сам разберусь, — он потер рукой лицо, пытаясь таким образом прогнать остатки сонливости. Ага, как же. После такого бурного вечера он весь день будет вареный. И зачем так надираться? — С тобой разберусь потом. Ты никуда не опаздываешь?

— Намек поняла, выметаюсь, — отчеканила и поспешила покинуть комнату Меркулова.

— Эй! — встрепенулся парень, когда я уже схватилась за ручку двери. — Потише. Голова раскалывается… И это… приготовь что-нибудь пожрать. Сил нет у плиты возиться.

Обернулась, в явном намерении высказать этому нахалу все, что думаю о его «эй» и «пожрать». Посмотрела в краснющие глаза, бледное лицо, растрепанные волосы и захлопнула рот. Ладно… в конце концов я ночевала сегодня в его доме. Причем дозволения на это от него не получала. Это Светка, интриганка, заманила меня к себе. А я от безысходности и усталости поддалась на ее уговоры. Денег мало. На то, чтобы снять комнату хотя бы на неделю, не хватит. Единственным спасением был какой-нибудь не самый лучший хостел. Про то, чтобы нормально питаться все это время, речи в этом случае не шло. Идти мне было некуда.

— Ладно, — буркнула и, надавив на ручку двери, вышла в коридор.

Первым делом заскочила в ванную комнату, потом в туалет. Быстро привела себя в порядок и прошла на кухню. Часы на стене намекали, что, если я не потороплюсь, опоздаю на занятия. Пропускать их было нежелательно. Год только-только начался, а я уже буду светиться в деканате с пропусками. Не хватало еще попасть в черные списки преподавателей.

Открыв холодильник, достала торт, потом яйца и колбасу. Решила по-быстрому приготовить Максу яичницу. И пусть сама мысль, что я готовлю для этого индюка, неприятно застряла в горле, я смогла собраться с мыслями и приступить к готовке.

Пока на сковородке вовсю обжаривались кусочки колбасы, заварила кофе. Пила его на ходу. Присаживаться за стол и медленно потягивать обжигающий напиток, отправляя одну за другой в рот ложку с нежнейшим тортом было для меня непозволительной роскошью.

Яичница была уже готова, когда на кухне показался помятый Максим. Одежда на нем была свежая, не мятая. А вот лицо… сразу становилось понятно, что у этого мажора ночь не задалась.

— Вот, — указала рукой в сторону плиты. — Завтракай. А я пошла.

Прожевала последний кусочек торта, допила кофе и, помыв за собой посуду, помчалась в комнату Светы. Пока суетилась, Меркулов с некоторой неохотой жевал за столом мои кулинарные изыски. Ну, простите, господин «Я типичный представитель золотой молодежи», чем богаты, как говорится. В смысле, что успела приготовить, то и ешь. Кухня не моя, продукты — не мои. Чем по утрам питается Максик, я понятия не имела. Сказал приготовить, я приготовила. Так что пускай не морщится.

Переодевшись в обычные синие джинсы, черную футболку с черепом, между зубов которого была зажата сигарета, натянула поверх утепленную клетчатую синюю рубашку и приступила к собиранию сумки. Свете звонить не стала. Макс сказал, что сам с ней поговорит. Ради бога. До чего они там договорятся? Понятия не имела. Надеялась лишь, что, вернувшись в этот дом вечером, не увижу свои вещи валяющимися на лестничной клетке или под окнами квартиры.

Я была в растерянности. Не знала, как лучше поступить. Можно было показать свое фи и, собрав свое добро, уйти. Куда? Другой вопрос. Сегодня я планировала поработать. И таскаться весь день с тяжелой сумкой… Плечо после вчерашних «прогулок» и так ныло. Что с ним будет после еще одного такого дня? Рука отвалится, это точно.

Волосы собрала в высокий хвост. Чтобы не лезли в глаза и не мешали. Надо бы укоротить их длину. Жаль, руки все не дойдут.

Прошмыгнув в коридор, обулась в любимые кеды и, пожелав Максу удачи (мысленно ругая его самыми последними словами), вышла из квартиры.

Состояние было премерзкое. Тяжело возвращаться туда, где ты не знаешь, что ждет тебя дальше. Вот и я, покидая квартиру Меркуловых, понятия не имела, что будет, когда вернусь сюда вечером после утомительного дня. Повезло договориться с одногруппницей, у которой мама являлась владелицей магазина готовой (и не очень-то дешевой) одежды, об одном дне подработки. Ее родительница не стала возражать от моей временной кандидатуры в роли поломойки. Их работница сломала на днях ногу и намывать полы было особо некому. Узнав об этом, я подсуетилась и вот сегодня после занятий должна была ехать на другой конец Москвы, в магазин элитной одежды «Фиалка». Надо же было придумать такое название….

Все время до института я прокручивала в голове события минувшего дня и чертово утро. До чего договорятся брат с сестрой? Ясно как белый день, Максим будет против моего пребывания в своей квартире. Да и я… как буду себя чувствовать, находясь с ним под одной крышей? На его территории. Страшно представить, до чего может дойти. Мы же поубиваем друг друга. Вон, как сегодня смотрел, словно испепелить хотел. Вот как… как я умудрилась заснуть с ним в одной постели! Я! С Меркуловым! С этим самодовольным, наглым, неуправляемым индюком.

Глава 2

Макс

Когда она ушла, я выдохнул и попытался успокоиться. Не вышло. Бесило абсолютно все: от моего отвратного состояния до появления в моей жизни Хомяка. По всему выходило, что Машу сюда позвала Света. Зачем? Ей что, не где жить? Не вижу другой причины, по которой она рискнула бы переступить порог нашей с сестрой квартиры. Знала ведь, как я отреагирую на ее появление.

Яичница оказалась сносной. Я бы приготовил лучше, но не суть. Сейчас главное во всем разобраться, отоспаться и привести себя в порядок. А то что-то мутило не по-детски. Еще и про Юльку не забыть бы. А то она небось уже и не надеется, что я еще хоть раз уложу ее на лопатки. Или прижму к стене. Это уж как захочется.

К концу моего скромного завтрака, почувствовал, что снова превращаюсь в человека. Еще бы вспомнить, где оставил свой мобильный, и будет совсем хорошо. А все эта девчонка виновата. Как она оказалась со мной в одной постели?! Это же… Да я бы никогда… На нее…! Вот, теперь придется с домашнего на сотовый прозвон делать.

Пока приводил себя в порядок (и чего старался?), повыкладывал все из карманов. И, главное, бумажник, ключи от машины и права оказались на моем письменном столе. А вот айфон… Что б его!

«I'm awake I'm alive

Now I know what I believe inside

Now it's my time

I'll do what I want 'cause this is my life

here, right now

I'll stand my ground and never back down

I know what I believe inside

I'm awake and I'm alive…» — заголосили «Skillet» где-то в комнате.

Пошел на звук, отмечая про себя, что он приглушенный и вероятнее всего доносится из-под кровати. Я не был уверен, что наклоны и приседания мне сейчас по силам, однако иного выхода не было. Хорошо еще Хомякова не Белкина. А то бы по всем фронтам словил одну маленькую вредную животинку, которой я встал поперек горла еще в школьные годы.

Да что с моей головой? Только отошел и вот опять. «Абонент не отвечает или временно недоступен…» — донеслось из трубки. Черт! Я же так и не вырубил звонок! Стою посреди комнаты и как дебил пялюсь на собственную постель. В полнейшей прострации. Охренеть. Еще и не помню, как пришел домой, встретил Машку в нашей с сестрой квартире… Как лег спать. Кстати, сестра…

Небольшая каруселька, и вот я уже стою на коленях и протягиваю руку за своим новеньким гаджетом. Яичница очень некстати полезла наружу… Чео-о-орт! Не думать о еде, не думать о еде, не думать… Блин, а у Хомяковой еще и пижамные штаны в кексах! Не вывернуло наизнанку при ней только потому, что вовремя отвлекся на ее зад. Очень аппетитный, кстати сказать. И чего она его потом толстовкой прикрыла?

На кровать забираться не стал, а устроился прямо на полу. С первого (о, чудо!) раза набрал Светкин номер. Не отвечает… А у меня стресс, твою мать! Я проснулся в одной кровати с девушкой и ничего не помню. Но самое страшное то, что мы оба были одеты. А еще, что один из нас оказался Хомяком, который меня уже давно бесит одним своим внешним видом. Вечно она ходила вместе со Светой. Даже переехала в Москву из Питера вслед за нами. Благо, что универы разные выбрали.

Маша всегда была острой на язычок и не подпускала меня к себе ближе, чем на пушечный выстрел. По профилю в ВК просек, что у нее давно не было парня. А уж про секс она наверняка и не слышала. Вон, как взбеленилась, когда очнулась в моих объятьях. Будь ее воля, отскочила бы, как ошпаренная. Я тоже хорош. С какого… руки распустил? Хотел проверить, что она будет делать. Нет, принуждать ни к чему не собирался. Если по-хорошему не хотят, тогда пускай катятся на все четыре стороны. Никогда никого рядом с собой не удерживал. Мария Хомякова — это вообще единичный случай. Сколько девчонок перебывало в моей постели, никогда такого не было, чтобы так открыто выказывали недовольство мной, как любовником. Никто еще не жаловался. У меня есть деньги, машина, квартира. Чего им надо? Глупо просить еще и несуществующей неземной любви на всю жизнь и верности, о которых столько пишут в книгах. Такого не бывает. Да и скучно, в конце концов.

Айфон завибрировал, оповещая о новом входящем сообщении. Света.

«Макс привет, чего звонил? Прости, говорить по телефону сейчас не могу, дела…»

Да какие у нее там могут быть дела, когда я тут мучаюсь от похмелья и от ее с Хомяком подставы.

«Что в нашей квартире делает Хомякова со своими пожитками?!»

Я не стал расшаркиваться перед ней — не до того было. Мне бы сейчас встать, справить нужду, глотнуть водички и залечь часиков до двух. Нет, вместо этого я вынужден был решать вопрос о присутствии в нашей квартире девчонки, которая спит в отвратительной пижаме. С кексами, чтоб их. Кстати, своих продуктов она не принесла. Хомячила то, что оставила ей сердобольная подруга. И на это нет денег? Как она вообще прожила в чужом городе два года. На диете из прошлогодних одуванчиков сидела? Носила одежду с чужого плеча? Не удивился бы, если бы это оказалось правдой.

«Не Хомяк, а Маша. А в твоем случае вообще Машенька» — писала сестра, а я скривился еще больше. Это с какой стати я должен церемониться с ее подружкой? Она вторглась в мое личное пространство. Смысл мне тогда было съезжать от Бессоновой, если дома буду постоянно натыкаться на очередной ограничитель моего буйного эго? Там хоть покувыркаться с кем можно было. Но Машка худо-бедно умеет готовить. Юля же в этом плане, бесспорно, ей проигрывает. — «Ее выгнали из общежития, чтобы заселить одну блатную стерву. Короче, ей некуда идти. Учится на дневном, еще и пытается подрабатывать. Понятное дело, что нормальных денег ей не платят. И Машке постоянно приходится менять работу. Там даже комнату снять не получится, а в хостел я ее не пущу. Так что смирись, братик, минимум два месяца мой Хомячок поживет с тобой. Она смирная. Может, вы еще и подружиться сможете…»

В общем, я понял, что в мое отсутствие Света дала Хомяковой ключи от квартиры. И меня об этом никто не спрашивал. Просто тупо только что поставили перед фактом: Хомяк будет тут жить. И что самое паршивое, сестра не принимала во внимание мое мнение. Она вообще больше мне не писала, хотя я и закидал ее гневными эсэмэсками.

Зараза белобрысая. Сама уехала, а вместо себя оставила подругу, которая теоретически должна за мной присматривать. Ну, ничего. Я еще отыграюсь на них обеих. Пускай Маша поживет со мной. Но бесплатно никогда ничего не бывает. И это не я сам придумал, а жизнь. За все надо платить, и Хомякова будет платить. Не деньгами, так «натурой. Хочет она этого или нет, меня мало волнует.

Не в силах встать на ноги, я сидел еще некоторое время и грязно матерился. Хотелось снова напиться и свалить куда-нибудь далеко, чтобы больше не видеть и не слышать о Маше Хомяковой, которая все это время отравляла мое существование. Семь лет мозолила мне глаза своим вечно недовольным лицом. Без грамма косметики ей всегда удавалось выглядеть привлекательно. Даже сегодня, заспанная и смущенная она злилась на меня по пустому делу. Сама каким-то образом оказалась в моей кровати. Сама переехала. Все сделала сама, а я теперь виноват.

Теперь она от меня никуда не денется. Ей придется со мной считаться и начать хотя бы нормально общаться. Что я, монстр какой, чтобы от меня бегать?

Два часа дня…

Наконец-то я выспался. И первым делом вспомнил о том, что скоро увижу Хомякову, которая должна будет мне приготовить ужин. Нет, ну а кто еще? Мне банально некогда. Да и нет возможности часами стоять у плиты, когда ко мне в штаны уже вовсю лезет Виталина. Витек посоветовал попасть в поле ее зрения. Мол, если просечет, что я при деньгах и всем остальном, то станет безотказной и готовой к любым моим фантазиям.

Это было просто. На прошлых выхах мы уже «поговорили» у меня в тачке. Сегодня я планировал другое развлечение. Более откровенное и за гаражами, а Миха по-тихому должен был заснять на мой мобильный. Я якобы по пьяни должен был отправить видео Юле. Но типа не ей, а этой самой Виталине. Планировалось знатное веселье, и нудная работа по дому туда не входила.

А Машка ни о чем и не узнает. Она должна сразу узреть меня в шумной компании и устроить скандал. Вот тогда-то мы и расставим все точки над «i». И пусть только попробует воспротивиться. Хотя, о чем это я? Хомячок слишком правильная, чтобы с пеной у рта отстаивать свободу. Ведь я буду прав. Следовательно, девчонке некуда будет деваться, кроме как покориться и отправиться на кухню, готовить ужин. Потому что после соревнования я буду чертовски голоден. И если не найду на плите чего-нибудь существенного, то съем своего домашнего Хомяка. В школе еще держался, но сейчас… За себя уже не ручаюсь. Хотелка подросла и терпения поуменьшилось. Держу пари, она сдастся, как только я вырву из ее рук сковородку и сам что-нибудь приготовлю. А потом закажу на дом шампанское с набором ее любимых конфет, разрешив жить в свое удовольствие. Еще было бы неплохо купить Хомке новый телефон. А то «сарай» Машки уже безнадежно устарел. Со школы с ним ходит, бедолага. Я «перевоспитаюсь» на время и… Ладно, до такого лучше не доводить. А то сам потом рад не буду, если Хомякова решит, что я ее первая и единственная любовь. Не для меня это все. Зачем связывать себя обязательствами и невыполнимыми обещаниями, если можно, не напрягаясь, проводить время с разными красотками? При этом без всяких обязательств. Все равно парни и девушки никогда не поймут друг друга.

Телефон зазвонил как раз во время моего триумфального возвращения из туалета. Вот отходил всего на немного, а Вита уже вся извелась и напридумывала себе невесть чего.

— Да? — бархатистым голосом произнес на возмущенное сопение девушки.

Нечего ей обольщаться раньше времени. С моей сердобольной сестрой, слава богу не знакома, поэтому в мой дом и в мою жизнь не вхожа.

— Макс, ну ты где? — обиженно, растягивая слова, вопросила девица. — Ты меня решил бросить?

Вот так сразу? Серьезно? Да я ее еще никуда не брал, между прочим, а уже оказался в чем-то виноват. И попробуй пойми, в чем. Ведь не скажет.

— А ты уже пришла, кис? — пропуская мимо ушей странный упрек вкрадчиво уточнил.

— Ну, конечно! — тут же вспыхнула блондинка с силиконовой грудью. Да, я знаю, потому что лично проверял натуральность ее пятого размера. — Уже три… Нет, целых две минуты! У меня маршрутка быстро приехала, прикинь?

— Уже спускаюсь, — многообещающе произнес и отключился.

Было ли мне ее жалко? Ничуть. Она сама распоряжается своей жизнью. Уже взрослая девочка, чтобы вешать ответственность за свои действия на плечи других. Назвалась шлю***, так опускайся на колени и отрабатывай. И, так уж и быть, я сделаю вид, что у меня амнезия, когда она припомнит мне столь незначительный косяк, как опоздание.

Маша

Не было ничего удивительного в том, что все время, что провела в институте, я словно сидела на иголках. Чего там… на раскаленной лаве. Так и чувствовала — не только пол под ногами горит. Все тело объято беспощадным непокорным пламенем. С такой жизнью никаких нервов не хватит.

После последней пары, я еще раз уточнила у одногруппницы, все ли в силе. Мало ли… В последнее время с работой мне не везло. А если и удавалось заинтересовать работодателя, то платили мало. А при моем режиме учебы, ни на что другое рассчитывать я не могла.

Девушка успокоила меня, сказав, что ее мама ждет меня вечером. Окрыленная этими словами, заторопилась покинуть ВУЗ. Сколько я проведу там времени, отмывая полы — вопрос. Главное, заинтересовать женщину. Вдруг ей снова понадобится временный работник? Мыть полы без халтуры утомительное занятие. Знала не понаслышке. Моя собственная мама в этом плане была очень щепетильна. Иногда заставляла перемывать полы по три раза. Причем воду необходимо было менять часто. В общем, к концу помывки спина с трудом разгибалась, а руки даже через резиновые перчатки были в ужасном состоянии.

Оказавшись на месте, открыла дверь, на которой красовалась фиолетовая витиеватая надпись:

«Магазин «Фиалка»

Режим работы с 09:00 до 19:00 без выходных.

Вы найдете здесь платье по душе!»

Как только взгляд заскользил по витрине, за стеклом которой красовались три «платья», я опечалилась. Судя по всему, я здесь по своей душе вообще ничего не найду. Потому как если это безобразие считается писком моды, не удивлена, почему это называют именно писком.

Открыв дверь, вошла внутрь. Мрачно, тесно и душно. Такого количества платьев я не видела еще нигде. Металлические перекладины были вмонтированы в стену. По три ряда на каждой. И вот эти самые перекладины и были завешаны разноцветными тряпками разной длины и оттенков.

— Добрый вечер, — ко мне тут же подбежала улыбающаяся и якобы счастливая девушка-консультант. — Выбираете вечерний наряд? Или более деловой туалет?

О да, более деловой. И именно туалет.

— Нет, — покачала головой, мысленно открещиваясь от перспективы что-нибудь здесь приобрести. Про цены я была наслышана. И зачем мне наряд, в цене которого четыре нуля минимум? С моим-то не стабильном заработком.

— Я к Марине Федоровне, — поспешила продолжить, видя, что девушка уже открыла рот, чтобы продолжить уговоры. — Она на месте?

— Сейчас позову, — понуро пробормотала консультант и скрылась за одной из круговых вешалок, что стояли с правой стороны. Да, такие здесь тоже имелись.

Буквально через минуту ко мне вышла владелица магазина. Подтянутая женщина, с копной рыжих волос и цепким взглядом, пробежалась оным по моей щуплой фигурке и кивнула каким-то своим мыслям. Поздоровалась со мной, как и я, и проводила в подсобку, в которой находилось все необходимое для уборки. Туалет располагался неподалеку, так что проблем с водой у меня не возникло.

Несмотря на то, что работа, по сути, была легкой, времени на уборку я убила предостаточно. А все потому, что намывая полы и протирая пыль, нельзя было трогать развешанную повсюду одежду. Вдруг я оставлю на дорогой ткани отпечаток? Намочу товар, который, мало ли, может понравится следующему клиенту. Кто захочет надевать на себя такое безобразие?

Спорить со словами Марины Федоровны нужным не считала. Хватит с меня и того жадины, что контролировал мои действия во время раздавания зевакам пакетиков корма для кошек. Надев на руки перчатки и взяв ведро с водой, пошла протирать полы. Потом приступила к пыли, которой оказалось довольно много. Из чего можно было сделать вывод — уборщица халтурила. Причем, по-черному, не заботясь о реакции начальницы, если той станет известно, что уборкой занимаются спустя рукава. И за это, между прочим, еще и деньги получают.

Выходила из магазина уставшая и с разболевшейся спиной. Зато довольная, как стадо объевшихся свежего мяса львов. Марина Федоровна, увидев, как усердно я мою полы, предложила мне работу. Знала, судя по всему, что уборщица у нее та еще лентяйка. Само собой отказываться от такой удачи я не стала. Стабильность всегда делает нас более уверенными. И не волновала судьба той, которую я сегодня заменяла. Если человек дорожит своей работой, он старается сделать так, чтобы начальство видело, что он ценный кадр.

Возвращаться в дом Меркуловых не хотелось. Я пыталась оттянуть свое появление в берлоге гонщика. Зашла в кафе, перекусить. Потом, не торопясь, добрела до метро, спустилась в подземку…

И лишь когда вышла на нужной станции, рискнула позвонить своей подруге и узнать, говорила ли она с братом. Максим обещал, что позвонит Светке, и разберется с моим появлением в их квартире. И, ясное дело, он настаивал на моем исчезновении из его жизни. Увы, для этого нам нужно было встретиться еще раз. Для того, чтобы я забрала свои вещи.

Так, бредя по дороге, погруженной в полумрак, я нажала на кнопку звонка и приложила аппарат к уху. Она должна ответить. Не станет же игнорировать звонок отчаявшейся подруги? Обязана объяснить, какого лешего устроила такую подставу. Конечно, не осознано, но Светка же знала своего брата! Как не предположила, что у того может не склеиться с очередной пассией и парню захочется вернуться домой? И я хороша… Это было и ежу понятно. Я просто понадеялась на удачу, которая решила забыть об одной невезучей девчонке.

— Алло, — раздался знакомый голос Светланы.

ОБНОВЛЕНИЕ

— Да, — грозно проговорила, готовясь к штурму. В смысле, головомойке.

— Чего такая грустная? — судя по всему, Света была в хорошем настроении. Чего нельзя было сказать обо мне.

— Грустная? — переспросила. — И ты еще спрашиваешь?

— Да ладно, — стушевалась блондинка. — Чего злишься? Я и знать не знала, что он со своей Юлией в пух и прах поссорится. Такая любовь была неземная, а тут…

— Меня мало волнует его личная жизнь, — перебила подругу. — Меня волнует, какого лешего ты меня к себе звала. Ей богу, если бы не необходимость, ноги бы моей в твоем доме не было! — я заводилась все больше. Того и гляди, взорвусь от возмущения. — Он тебе звонил?

— Звонил, — подтвердила девушка. — И мы с ним договорились. Можешь смело оставаться ночевать в моей комнате, сколько нужно.

— Еще чего, — воспротивилась. — Заберу вещи и все, больше носа в твою квартиру не суну.

— Сама посуди, кто, если не ты, за моей комнатой присмотрит? На Макса положиться нельзя, он тот еще свин. Одна надежда — ты.

— Нет, — четко и уверенно.

— Да, — заупрямилась Светлана. — За ним присмотр нужен. Чего боишься? Думаешь, что приставать начнет? Не беспокойся, ты для него, что дихлофос для таракана.

— Ну, спасибо, — процедила.

— На правду не обижаются, — парировала Света. — Тебе идти некуда. Не упрямься. Не станет он тебя домогаться. У него и так красоток вокруг прилично крутится. В твою сторону он и смотреть не станет.

— Развиваешь во мне комплекс неполноценности. — Завидев впереди заветную красную буковку «М», заторопилась к метро. Погода быстро портилась. Дождя мне только не хватало для того, чтобы окончательно осознать, что я законченная неудачница. — Я скоро пропаду, так что…

— Машка, подумай! — затараторила подруга. — Не упрямься! Не время показывать свой скверный характер. Вот куда ты пойдешь? Что, денег много? А есть на что будешь? Знаешь, сколько у тебя на оплату комнаты уходить будет?

Знала, прекрасно знала. Именно это знание толкало меня на отчаянный поступок — терпеть подле себя Меркулова. Если все срастется с работой, то не на такой уж и длинный срок мы будем соседствовать в одной квартире.

— Он не против твоего присутствия, — продолжала уговаривать Света, не зная, что я уже почти сдалась. Потому что выбора не было. — Обещал не разгуливать по квартире голым и быть паинькой.

— Ты сама-то в это веришь? — обреченно спросила, подходя к тяжелой стеклянной двери с надписью «Вход».

— Конечно, нет, — фыркнула девушка. — Но он сам сказал, что не против, чтобы ты пожила какое-то время в моей комнате. Если, конечно, ты не ревнивая барышня, готовая пойти на разные ухищрения, чтобы затащить к себе в кровать богатенького мальчика.

— Еще чего, — поморщилась.

В лицо подул прохладный ветер, растрепал волосы еще больше, спутывая их. Потом нормально не расчешешь. Словно головой по асфальту тормозила, пока кто-то тащил меня за ноги в неизвестную сторону.

Мотнула головой, живо представляя перед своим внутренним взором эту эпичную и в то же время жутковатую картину. Я просто очень устала. Вот и мозги на место никак не встанут.

— Тогда и опасаться нечего.

— Я в метро, — ушла от продолжения сложного для меня разговора. — Сейчас пропаду.

— Потом созвонимся. И ты в подробностях мне расскажешь, как уживаешься с этим оболтусом.

— Угу, — буркнула, отключаясь.

Просто замечательно. Я в безвыходной ситуации. Макс точно будет вести себя, как последняя скотина, изводя и прыгая на моей нервной системе, которая вот-вот истончится настолько, что я скачусь до истерики.

В метро я попала в настоящую давку. Все торопились добраться до дома и не смотрели по сторонам, спеша вбежать в поезд и занять свободное место, если таковое имеется. Я, наоборот, ступала не быстро, осматриваясь по сторонам и удивляясь наглости некоторых представителей рода человеческого. Одна довольно тучная женщина бессовестно толкнула молодую девчонку в спину, чтобы та поторапливалась. Бежать, правда, было особо некуда. Двери поезда еще не открылись и деваться школьнице было просто некуда. Мужчина справа от меня резко дернул рукой и попытался поправить седые волосы, которые лезли в глаза. Получалось у него плохо. Его колотило и координация движений хромала. Чуть было не пропустила удар в глаз, когда он, опуская конечность, почти достал меня.

К дому подходила в самом скверном расположении духа. Готовая убивать, бить посуду и ругаться. Так же, как еще недавно это проделывал Максим. Ноги гудели, спина болела. Как, собственно, и голова. Хотелось прийти в дом Меркуловых и просто упасть на кровать. Сразу заснуть, позабыв на время об учебе, на которую надо будет торопиться уже завтра утром.

Открыв дверь ключом, который, само собой, предусмотрительно взяла с собой, надавила на ручку и вошла в квартиру.

В уши сразу врезался чей-то громкий вопль. Музыка играла на пределе и если бы не звукоизоляция, приглушающая шум, я бы услышала эти душераздирающие вопли раньше. Макс, чтобы ему пусто было, решил устроить мини-вечеринку. Толпы народу не было. Зато по разбросанной в прихожей обуви не сложно было догадаться, что на данный момент в комнате Меркулова находятся две девушки и один парень. Больно маленький размер ноги, по сравнению с теми ластами, которые предпочитал носить этот индюк.

Громкий девичий смех разнесся по квартире. Ему вторил гогот парней. Убью Макса. Не против он моего присутствия, как же. То-то зазвал к себе друзей-товарищей.

Сбросив с ног кеды, пошла сначала в комнату Светы. Быстро переоделась там в домашнее, коими служили старые джинсы и белая футболка, и побрела мыть руки. Сейчас по-быстрому поужинаю, а там, коли компания не разойдется, пойду разбираться. Если этот недогонщик удумает чудить и грубить, представлюсь его девушкой. Пусть доказывает потом этим гоготушкам, что я просто пошутила или впала в последнюю стадия маразма.

Холодильник «радовал» почти пустыми полками. Завтра надо будет после учебы и работы зайти в магазин и купить себе чего-нибудь. Макс пускай сам себе продукты покупает. Вон… и торт умять успел. А там, между прочим, оставалось больше половины. Или его гости все смели? Тогда я им не завидую. Потому что к неприятию добавится еще и желание мести. Светка, может, его для меня покупала, а эти слопали и не спросили.

Положив на стол, возле плиты два яйца, половинку помидора и попку от колбасы, полезла в шкафчик за сковородкой.

Минут через десять я сидела за столом, попивала обжигающий кофе и убивала оголодавшего червяка порцией нездоровой пищи.

После ужина, приступила к мытью посуды, которой в раковине накопилось будь здоров. Скрипнула зубами, невольно примеряя на себя роль посудомойки. И как, спрашивается, купив детям квартиру, старшие Меркуловы не позаботились о такой важной бытовой технике на кухне, как посудомоечная машина?

Со стороны комнаты Макса послышалась очередная порция смеха. Боже, неужели у кого-то может быть такой мерзкий смех? Будто мне в ухо свистнули, такой звон сквозь тупую боль пробился.

Выключив воду, пошла разбираться. На всякий случай прихватила с собой полотенце. И руки по дороге как следует вытру, и огрею засидевшихся гостей. Потом еще Светке нажалуюсь. Не думаю, что Максим при сестре водил сюда толпы народу. Ладно, сегодня их было не так много. Зато шума предостаточно.

Стучаться не стала. Схватилась за ручку, надавила на нее, открывая дверь, и вошла.

Одна из девиц, накручивая на тонкий палец прядь вытравленных в белоснежный цвет волос, льнула к Максу, удобно устроившись у того на коленях. Хозяин квартиры восседал на кровати, громко разговаривая о чем-то с другом. Не обращая на блондинку никакого внимания. Лишь небрежно придерживал ее за талию, чтобы не дай бог не свалилась на пол. Как по мне, пусть падает. Вдруг мозги на место встанут, и она поймет, с кем связалась. Вторая парочка устроилась в кресле, что стояло у окна. Вот они, не смущаясь, прямо при мне принялись миловаться. С трудом подавила рвотный позыв.

— Хомяк? — Меркулов повернул голову ко входу и зацепился взглядом за суровую (надеюсь) меня.

— Клац-клац, — произнесла, клацнув зубами. Дескать, не лезь, а то покусаю. Еще и полотенцем огрею. Не зря же я его брала.

— Это кто, Мерк? — спросил у парня его товарищ. Шкаф с выбритыми висками и темно-зеленым хаером на макушке. Так себе, если честно. Никогда не понимала тех, кто выкрашивается в невообразимые цвета. И что потом с такой мочалкой делать? Цвет поблекнет, корни отрастут.

— Это… — Макс задумался. Этим я и воспользовалась, вмешавшись:

— Я его совесть, — нашлась с ответом. — И совесть пришла узнать, когда незваные гости изволят покинуть квартиру?

— Хм… — выдавил из себя задумчивый хозяин этой самой квартиры. Ну да, до этого мига он и не предполагал, что у него вообще-то и совесть есть. Точнее, должна была быть. И вот только-только появилась. — А Совесть не хочет пойти к себе и погрызть орешки?

— Совесть хочет спать. А ваш гогот ей мешает, — парировала я.

— Макс, — позвала блондинка, прекращая мучить свои волосы и обвивая тощими руками шею парня, — а кто это такая? И что она забыла в твоей квартире?

Ну ты… непонятливая какая. Сказано же было — Совесть я его.

Поудобнее перехватив полотенце, обхватила его за оба конца руками и резко дернула за них в разные стороны. Грозно посмотрела на недогадливую красотку. Потом на хмурого Меркулова.

— Через два часа гонки, — посмотрев на наручные часы, проговорил он спустя долгие пару секунд моего нетерпеливого ожидания. — Пора собираться.

— Эй, Мерк, — хохотнул его друг, не торопясь вставать с кресла. Девчонка на его коленях, к слову сказать, тоже не спешила покидать нагретое место. — Ты чего? Пойдешь на поводу у девчонки?

— Нет, — поморщился Максим. — Просто пора собираться. А ты, Хомяк, — в мою сторону бессовестно тыкнули пальцем, — еще раз без спросу зайдешь в мою комнату, я тебя не только этим полотенцем по одному месту отходу, но и чем-то пожестче.

Фыркнула, точно зная, что он ничего мне не сделает. Побрезгует.

— Посмотрим, — неопределенно произнесла, отходя от прохода. Чтобы гости беспрепятственно вышли из комнаты. — Так ты сегодня на гонках?

— Да, — ссаживая блондинку с себя на постель, ответил молодой человек. Встав с кровати, он потянулся, из-за чего футболка приподнялась, обнажая небольшую часть живота. Этого красотке хватило, чтобы, закусив губу, выдавить из себя тихий стон. И как умудрилась, спрашивается? Благо, Макс никак на это не отреагировал. И ежу понятно, чего хочет его новая пассия. — Алло, Хомяк, — позвал меня. — Топ-топ из моей комнаты. А иначе угроза превратится в действие.

Повторять дважды было не надо. Я вообще была временами оказывалась сообразительной. Особенно когда на меня так подозрительно смотрели. Словно шею хотели свернуть. Или съесть.

Вышла в коридор и облокотилась о стену с противоположной стороны от комнаты Макса. Поближе к спальне Светки. Если что успею юркнуть внутрь и запереться. Ключ как раз был вставлен в замочную скважину с той стороны. Самое главное, чтобы руки не тряслись, и реакция не подвела.

— А она у тебя строгая, — хохотнул так и не представившийся парень с противным цветом волос.

— И заразная, — Макс не мог пройти мимо и не задеть меня словом.

Стоически перенесла такое пренебрежение к своей персоне. Подумаешь, вот брат мой двоюродный, как только не изгалялся, чтобы вывести младшую сестру на эмоции. И «заразная» было одним из самых безобидных. Почему парням так нравится нас задирать? Оскорблять на пустом месте. Прикалываться, не заботясь о том, что мы после этого чувствуем. А потом они удивляются, что девушка, к которой они начинают испытывать эмоции, в один прекрасный день может взять и послать на три веселых буквы. Потоптаться на чувствах своего бывшего так же, как в свое время потоптались на ее. Нет, я не собиралась разбивать никому сердце. И топтаться тоже не хотела. Просто лично знала нескольких девушек, которые считали такое поведение вполне нормальным и приемлемым. Что толкнуло их на этот поступок? Все просто. Одну бросил жених, предпочтя ее подругу. Вторую бойфренд не стеснялся колотить. Причем иногда на людях. Лично видела в начале первого курса, как он давал ей оплеуху неподалеку от входа на территорию ВУЗа. Третья являлась объектом насмешек в школе и решила, превратившись из гадкого утенка в лебедя, оторваться на полную катушку.

Пока я мысленно беседовала сама с собой, Меркулов и его команда собрались и стали выдвигаться на выход из квартиры. Максим шел последним. И, само собой, он не мог просто уйти. Надо было продолжить язвить. Обернулся, облокачиваясь плечом о косяк распахнутой настежь двери, заскользил по мне тяжелым взглядом. Сразу напряглась, готовясь к словесной атаке. Ну? Чего медлит? Его там пергидроль заждалась. Барби с нулевым уровнем IQ. И мне бы посочувствовать бедняжке, но не получается.

И вот стояли мы, сверлили друг друга злобными взглядами. А потом он заговорил. Как по мне, лучше бы молчал. Рот себе скотчем заклеил и пошел бы так до своей машины. Алкогонщик.

— Мужиков не водить. Ужин приготовить и полы вымыть.

И произнес это все с такой улыбочкой, что сразу появилось почти непреодолимое желание выбить ему их к чертовой бабушке.

— А ты не обнаглел? — надулась как самый настоящий хомяк.

— Ты живешь в моем доме, — отлипая от дверного косяка, проговорил этот индюк. — Будь добра отрабатывать и жить по моим правилам.

Только открыла рот, чтобы высказать ему все, что о нем думаю, как сразу его захлопнула. И не поспоришь. На самом деле живу. Временно, но все же… И за квартиру по-хорошему платить надо. А у меня денег кот из «Шрэка» наплакал. И ладно убрать, но готовить! Тоже мне, нашел повариху-посудомойку-уборщицу.

— А сам? — буркнула. Чего бы такого приготовить, чтобы у него глаза на лоб полезли? От остроты мексиканской кухни, например.

— А самому некогда, — отрезал Меркулов и захлопнул дверь. Запер ее снаружи и, судя по тяжелым удаляющимся шагам, пошел к своей перетравленной красотке. От такой наглости я еще какое-то время стояла и смотрела на закрытую дверь, не веря в услышанное. Я могла понять, с какой стати он запрещает мне приводить… мужиков (для этого их еще откуда-то взять нужно), но эксплуатировать мой физический труд. Деспот доморощенный. И когда мне это успеть? Спать хочется ужасно. Голова болит, ноги по-прежнему ноют. А завтра учеба и работа. Еще в магазин вечером зайти надо.

Вздохнув, пошла на кухню. Хочет ужин, он его получит. Нет, готовить несъедобную дрянь я не собиралась. Но и стараться угодить тоже не буду. У меня был простой ужин, пусть и он поголодает, довольствуясь тем, что залежалось в его холодильнике.

Я уже говорила, что коварная и хитрая интриганка? Вроде нет. И правильно, потому как интриганка из меня не очень. Зато коварства не занимать. В холодильнике оставался пакет молока, полный лишь на половину. Одно яйцо, скукоженный огурец и батон хлеба. В одном из ящичков обнаружила коробку с знакомой многим надписью «Геркулес». Что ж… пусть растущий организм полакомится полезной пищей. И огурцом. Вот его прямо от сердца отрывала.

Готовка заняла минут двадцать, не больше. Намывать полы и убираться не собиралась. Комнату подруги я еще в чистоте продержу, а вот за хаос Макса не отвечаю. Тем более, что он сам сказал, чтобы я в его берлогу не заходила. Да и… видела я там уже все. Пусть сам у себя прибирает.

Через час я уже сидела за компьютерным столом Светки и рылась в ее ноутбуке. Пароль я знала, разрешение по эсэмэс получила, написав этой хитрюге так же, как сильно я ее люблю и как мечтаю задушить в крепких ломающих кости объятиях. Рыться в ее документах и не думала. Просто хотела посмотреть перед сном любимый сериал «Дикий ангел». Дошла всего до середины, еще столько всего впереди… Я-то знала, по третьему кругу смотрела.

Как это обычно бывает, хотела остановиться на одной серии, а притормозила спустя три, когда челюсть начала болеть от частых зевков.

Макс

Когда захлопнул за собой дверь, стало еще более тошно. Дурдом какой-то… С какой стати я должен перед ней расшаркиваться? Кто она такая, чтобы выгонять меня из моего же дома? Ладно, меня никто не выгонял, а лишь намекнули на то, чтобы проваливал со своими закидонами. Подумаешь, немного пошумели.

Ну, да, я пригласил друзей специально, чтобы побесить Хомяка. Но какое право эта девчонка имела вламываться в мою комнату и командовать? Оправдываться ни перед кем не собирался. Пускай думает, что хочет Моя жизнь — что хочу, то и делаю.

— Ма-а-акс… — противно протянула Виталина откуда-то снизу. — Ну ты где?

— А лифтом воспользоваться не судьба? — откликнулся, с отвращением отмечая про себя, что сегодня развлекаюсь с ней в последний раз. Что-то меня не порадовала ее безотказность.

Я спустился на площадку между этажами и обнаружил надувшую пухлые губы блондинку. Одну и уже успевшую призывно расстегнуть пару пуговиц на обтягивающей тело кофте. Странно, не возбуждает. А вот если бы… Очень некстати представилось лицо Хомяковой, у которой сегодня утром задрался верх от пижамы. А там в пупке пирсинг. Вот это я понимаю, замануха. Так бы и откусил, кусочек. А тут…

— Макс ты чего так долго? — вернула меня в реальность Вита. Очень жестко, надо сказать. Я чуть не заорал (мысленно), когда вновь на нее переключился. — И кто это был? Твоя девушка?

Слишком много вопросов, на которые я не собирался отвечать. Что за хрень — доставать меня по любому поводу? Я что, кому-то должен? Нет. Поэтому не обязан ни перед кем отчитываться о своих закидонах.

— Где Миха с Катей? — старательно отходя от темы, вопросил я.

— Курить ушли, — буркнула чем-то недовольная блондинка. — А я вот… На свою беду без вредных привычек.

Дура. Кому она зубы заговаривает? А кто кальян на той неделе с Виктором раскуривал? Конечно, теоретически я об этом знать не должен. Но все же смешно получается. Чего добивается? Денег? Секса? Штампа в паспорте? Что за бред?

— Печалька, — наигранно грустно заявил ей. — Я в этом плане вообще монстр.

Сказал и стал спускаться вниз, махнув рукой, приглашая девушку следовать за собой. Мне показалось или сзади что-то обиженно пикнуло? Нет, не показалось. Потому что меня в один миг догнали и…

— Вот, черт! — выругалась Виталина, когда очередная пуговка на кофте оторвалась, упала на пол и покатилась в неизвестном направлении. Подпрыгнувшая от резких движений грудь вывалилась наружу.

Ее лифак остался лежать у меня в комнате. Не помню, куда я его закинул в порыве страсти. Кажется, за шкаф. Но не суть. Мне тогда было не до того, потому что в любой момент могла вернуться Машка (я думал, что сегодня она только учится. Однако сестра потом «своевременно» предупредила, что девушка в очередной раз устроилась на работу). А еще же в ванной заперлись Миха с Катей… В общем, когда Хомячок пришла домой, была уже скукотень. И, да, потом бюстгальтер мы искали всей компанией. Так и не нашли. Но это уже не мои проблемы.

Я стоял и наблюдал, как Вита судорожно мечется по лестничной клетке в поисках пуговицы. Одной рукой прикрывала ворот, второй — постоянно поправляла распущенные, похожие на мочалку волосы. Красотка с улицы Красных Фонарей, а не дочь учительницы и физика-ядерщика.

— Я, наверное, не смогу с тобой на гонки поехать, — дрожащим голосом примерно после пяти минут тщетных поисков выдало это чудо. — Довезешь до дома, плиз? Тут не далеко…

— Довезу, — отмахнулся, понимая, что один квартал погоды не сделает. Тем более, что в Москве сейчас должно было быть свободно. До Воробьевых Гор домчусь в один счет. — Ты это… Верхние пуговицы застегни, что ли.

— Ой, точно! — Виталина распрямилась и сделала так, как я сказал. Ну, точно дура. Промолчал бы, и она наверняка бы отправилась на улицу с голой грудью.

Друзья встретили нас гробовым молчанием.

Катя была постоянной пассией Михаила. У меня же отношения с девушками дальше пары встреч не заходили. Косяк с Юлей не в счет. Интересно, что друзья подумали о нашем с Витой запоздалом появлении? А вообще… Миха уже близок к тому, чтобы жениться. Предатель. И зачем я предоставлял в его распоряжение ванну?

— Эм… — выдал парень, когда я с невозмутимым видом достал ключи из кармана брюк и разблокировал двери своего «Мустанга». — А пояснить?

Моими стараниями было не особо заметно, что с Виталиной случился конфуз. Однако же она подозрительно затихла и поникла.

— Ее — домой, — кивнул головой на блонду. — Остальные на гонки.

— Там че было? — парень махнул рукой в сторону подъезда.

— Маленькое недоразумение, — пожал плечами. Мне было нужно время для того, чтобы обдумать ложь во спасение своей репутации. — Паразиты дома завелись. Вот и травлю, как могу

Сказал, так сказал. Придурок. Но как на зло, ничего умнее в голову не пришло. Гадство! Ну, почему Хомякова мне всегда все портит?

— Очередная сестра объявилась? — насмешливо уточнил Михаил.

Три пары глаз заинтересованно смотрели на меня. А я что? Памятник Ленину, что ли, чтобы меня разглядывать?

— Типа того, — зло процедил, открыл дверь обновленного салона и сел за руль. — В чем дело?

— Да ни в чем, — подозрительно миролюбиво усмехнулся друг. — Совершенно ни в чем.

Хомяк в очередной раз подорвала мою репутацию. К черту. Разве мне когда-нибудь было дело до того, что обо мне думают другие? Нет. Вот и сейчас шли бы все на три веселых буквы со своими насмешками. Может, я девушку сменил, что с того? Тем более, что ни для кого не секрет мое вчерашнее кидалово Бессоновой.

Я сел за руль и закурил в ожидании того, когда же народ рассядется по своим местам. Миха со своей пассией разместились сзади и ожидаемо стали целоваться. Не колышет. Только вот когда выйду на стритрейсинг, им придется выметаться наружу. Конечно, у Михи ведь месяц назад права отобрали за пересечение двойной сплошной, так что сам сесть за рулить пока не может.

— Показывай дорогу, — я искоса взглянул на притихшую Виту и вдавил педаль газа в пол.

— Эм… — проблеяла та.

Катька, оторвавшись от своего парня, завизжала. Но тут же умолкла, потому что последний опять полез целоваться. Пьянь. Собственно, других и не держим. Какое веселье без бухла, когда тебе на шею села и свесила ножки одна свихнувшаяся на порядке девица. Мля! И чего я о ней опять подумал?

Через минут пять-семь начала мучить совесть. А не слишком ли я грубо с ней обошелся? С Машей, в смысле. На Виталину, которая вот-вот уйдет из моей жизни навсегда, мне было плевать. А вот на Хомячка своего домашнего — нет. Все-таки человек реально мог не просечь темы. Если она возьмет и безропотно станет выполнять все мои указания, то будет совсем плохо. Мне, когда вернется Светка и застанет свою лучшую подругу, сидящую в уголке и начинающую трястись от каждого моего появления. И так уже, кажется, задел ее сегодня за живое. Как пробудить в глазах девчонки интерес, если кроме страха ко мне она ничего не будет испытывать? Никогда не был насильником и всегда презирал тех, кто берет женщину силой. Это отвратительно и не имеет смысла, потому как любой представительницей слабого пола можно легко манипулировать. Наплести с три короба, наобещать в скором времени прокатить на «Ягуаре» и действовать. Только осторожно, чтобы шибко умные не увидели в излишней напористости подвоха. Это своего рода охота, в которой мужчина выходит победителем. И желательно, чтобы оседланная им трепетная лань в итоге осталась не в обиде. Чтобы развлечение на одну ночь воспринялось не как обида или оскорбление.

Когда соседнее кресло опустело, я даже и не заметил. Хотя, прекрасно помнил, что с неудовольствием притормаживал у высотки из красного и белого кирпича. Я ничего не говорил на прощание. Дичь, которая сама летит к охотнику в руки, уже не так ценна, как та, что сопротивляется.

Надо будет сходить провериться. Вдруг эта странная особа мне занесла какой дряни? Я же не знаю, кто у нее окромя меня был на этой неделе. Тоже мне, нимфоманка. Не умеющая зарабатывать никак, кроме как собственным телом. Еще и тупая на свою беду, потому что не умеет правильно подкатить. Сразу ноги раздвинула, решив, что вот он я, такой честный и благодарный, женюсь, узнав, как тяжко ей приходится. Да не тяжко!

На самом деле отец девицы вытянул бы ее в универе, да только Вита даже школу не окончила. Психанула, когда мать ей залепила очередной скандал по поводу того, что лишилась девственности с парнем на десять лет старше себя. Ее с Машкой даже и сравнить нельзя. Хомякова поди еще ни с кем и ни разу. Как «Мерс» стоящий на витрине фирменного салона. Нульцевый, без пробега.

Я снова стал кипятиться. Внутри все бурлило и клокотало от осознания того, что моя головная боль сейчас наверняка сидит и смотрит какой-нибудь фильмец, вместо того чтобы приготовить чего-нибудь на ужин. Да, я ее довел до белого каления, поэтому наверняка меня под утро будет ждать пустая плита и морозилка с услужливо заготовленным сестрицей мясом. Ладно, сварганю уж себе чего-нибудь на худой конец.

В голове царил хаос. Единственный выход — получить убойную порцию адреналина и выиграть гонку. Теперь не только себя обеспечивать нужно, но и незваную гостью, что поселилась в моем доме. Хотя, Хомякова, судя по фигуре, не очень-то много ест. Твою ж… Снова о ней! Ну почему она никак от меня не отстанет? В мыслях, сердце и в доме, в котором я надеялся найти покой. Сидит себе и светит оголенным животом с пирсингом, чтоб его за ногу. С виду серая мышь, а внутри наверняка скрывается настоящий огонь. Чего я еще о ней не знаю?

Чтобы на время избавиться от навязчивых воспоминаний, прибавил газу. Да так, что сидящие сзади голубки отлепились друг от друга и весело завизжали. Лучше бы сидели и молчали. А то от их криков голова пошла кругом. Вроде не так много днем выпил, а состояние такое, будто стакан водки в себя опрокинул. До дна, залпом и сразу встал на ноги, намереваясь начать действовать.

— Ты давно заправлялся? — своевременно напомнил мне о насущном Миха.

— Давно, — кивнул, отмечая про себя, что если бы не он, то так бы и погнал на «Воробушки» с почти пустым баком. — Ща заедем на АЗС.

Это было на меня не похоже. Все, что было связано с тачкой, я всегда держал под контролем. А тут на тебе… С чего я вдруг забыл про топливо? Надо срочно собраться и вспомнить, что еще я мог упустить из виду.

«Я гнал от «N» на край вселенной,

Чтоб оказаться в тишине,

Чтобы забыть о мысли тленной,

Разрушить лик ее в окне…» — эти строки пришли ко мне сами собой. Никогда не думал, что что докачусь до такого. Как странно и вместе с тем занятно. А что, если поработать немного над этим в свободное от учебы и тренировок время? Петь-то я не умею, да и на инструментах не особо играть люблю (короче, тупо не умею), но прочесть бомбические стихи под чей-нибудь бит-то я в состоянии На дворе двадцать первый век, сейчас полно электронных примочек, которые существенно облегчают жизнь музыкантам. Вон, как «RADIO TAPOK» качает толпу. Мне до этого самого «Тапка», как до Кореи, но, как говорится, попытка — не пытка.

«Ногу на газ! Раз, раз…

Моя королева, ты ждешь от меня много романтичных фраз…

Слишком многого, скорого, на меня самого непохожего.

Эй, красотка, отойди в сторону, ты не катишь для меня даже голая…»

И почему у меня сразу появляется ассоциация с двумя конкретными людьми? Рэп всегда был дерзким, напористым, жестким… открытым. И вдохновляют на его создание соответствующие вещи и люди. Рок-музыка — это что-то глобальное. В этом я совершенный ноль. То, что у меня вышло первым — это сопли в сахаре отчаявшегося Пьеро из сказки про Буратино. Из меня возвышенный душой поэт, как из Рики Мартина безбашенный рокер. То есть, теоретически могу, но это за гранью реальности.

На гонках на всю катушку врубил «Linkin Park» — самое то для будущего победителя. Вот у кого надо учиться. Или просто получать удовольствие, слушая профессионалов, потому что вторых таких уже не будет. В начатое дело надо привносить что-то свое. А что я стою в музыке? Ничего! А вот в автоспорте… Да это моя страсть. Какое, к черту стихоплетство, когда я собираюсь добиться попадания в Формулу-1?

Сегодня я обещал себе особо не пить. По крайней мере, до «Воробушков». «Адреналин в кровь, какая на х*** любовь?» — еще одна фраза, которая охарактеризовывает меня, как человека. Педаль газа в пол… Погнали. И перед глазами только дорога и соперники, которые точно мне проигрывают в скорости и наглости. «Мерк» — это мое прозвище среди стритрейсеров. «И меркнет свет фар, когда на финише, когда в угар…» — азарт кружит голову похлеще виски. Здесь все зависит только от меня самого. От того, как прокачал тачку и в каком состоянии вышел на старт. Когда гонишь на предельной скорости, то забываешь о семье, о завтрашнем дне и о том, что у тебя еще куча забот помимо очередного поворота, в который надо еще правильно войти, чтобы не занесло. Мир вокруг сужается до границ извилистой дороги. Ты едешь и понимаешь, что переместился в какое-то другое измерение. Дома, деревья и случайные зеваки смешиваются в одну разноцветную массу, за которой ничего нет. Обычным людям не понять того адреналина, который я испытываю, когда стрелка на спидометре превышает двести километров в час. Ненормальный, чокнутый, свихнувшийся на своей мечте — так говорят про меня за спиной. Но я на правду не обижаюсь. Это действительно так.

Сегодня на старт вышли семь парней и одна девушка. Было решено сначала «отъездить» два раза по четыре, а потом организовать финал. Анка, Сэм, Трэш, Мик, Алекс, Олег, Ашот и Мерк. Я должен был гоняться во втором полуфинале. Признаться, не ожидал что Аня решится участвовать после своего предыдущего провала. Тогда она едва не влетела в фонарный столб и в итоге пришла к финишу последней. Не надо было вые***ться перед своим парнем (тогда Санек тоже был и пришел третьим). Кому-то позволено заниматься такими вещами свыше, а кому-то — нет. В смысле, выделываться перед другими.

В ожидании заезда я выкурил три сигареты, позволил себе немного лишнего с Дашей и Олей, которых привела сюда Олеська — девушка Мика. Эта пара в наших кругах была самой безбашенной. Им все нипочем. Растатуированные, выпившие, извалявшиеся в пыли, они могли запросто запрыгнуть на заднее сидение «Бэхи» Миконорова и начать при всех трах***ться. Подруги у Леськи, как выяснилось, оказались под стать. Как жаль, что у меня не было настроения оприходовать этих малышек за ближайшей «Пятерочкой». Виты сегодня хватило по горло.

— Макс! — я обернулся на выкрик Шведова — организатора гонок. — Готовься! Там Сэм уже скоро первым доедет!

— Ога, — хмыкнул, отлепляя от себя Полинку — бывшую девушку этого самого Сэма. Вот ее бы я завалил, чтобы поднагадить обошедшему меня в прошлый раз Касторову. — Уже иду.

— Тебя подождать? — прошептала мне на ухо девушка, с явной неохотой отстраняясь от моего тела. Ее рука опустилась чуть ниже дозволенного. С огромным разочарованием осознал, что это откровенное прикосновение меня ничуть не заводит. Шкура. — Ну, Ме-е-ерк!

— Само собой, — я подмигнул ей и растворился в толпе веселящегося и уже бухого народа. — Встретимся в баре.

Она думает, что замутит со мной по-настоящему. Наивности ей не занимать.

От постоянного мельтешения вокруг начинала кружиться голова. Было не очень приятно созерцать подвыпивший народ и самому при этом не быть под градусом. Но вот, я наконец-то оказался один, за рулем своего «Мустанга», и мир перестал для меня существовать.

3:40 утра…

Твою… Как же мне плохо! Я вынужден просить подвести меня на моей же машине Миху, у которого нет при себе прав. Меня качает, у меня болит голова и я забыл, в какой квартире живу. Благо рядом оказался друг, который еще в двенадцать спровадил свою девушку домой и остался со мной до самого конца. И если Мих-мих уже успел протрезветь к тому моменту, как я таки собрался домой, то моя важная, выигравшая гонку персона нажралась так, что чертям в Аду и не снилось.

— Ты, это, осторожней… Не делай резких движений, — советовал Мих, когда мы с ним поднимались ко мне на этаж. — Вот так…

Полинку я так и не смог оприходовать. Не вкусная она какая-то и без пирсинга в пупке. И, да, пока ждала меня, снова начала клеиться к Сэму. А эта падл*** в финале мне постоянно в задние фары дышала. Хорошо еще, что я не успел «заправиться» перед заездом. Не то, что сейчас.

— В квартиру не пойду — там есть, кому за тобой присмотреть, — друг хитро подмигнул, а у меня вдруг в горле пересохло. Мля, мне никак не дадут забыть, что у меня дома поселился Хомяк! — Не боишься ее так надолго оставлять одной?

— Нет… — протянул не понимая, к чему он клонит. Мысли стали путаться. Какого черта у меня в жизни вообще такая фигня творится?

— А зря, — покачал головой Михаил. — Девчонка по ходу хорошая, домашняя.

— И вредная, как оборзевшая в зоопарке шимпанзе, — огрызнулся в ответ. — Приперлась по наитию сестры. А мне терпеть.

— Так это подруга Светланы? — осведомился чрезмерно любознательный Михаил.

Я как раз уже открывал ключами дверь, когда этот придурок заикнулся о святом. Просто он в свое время хотел подкатить к Светке, да я запретил. Еще чего… Такой зверский тип и рядом с моей светлой во всех отношениях сестрой. Нет уж. Не для того я от нее в Питере всяких мерзавцев отгонял, чтобы теперь подпустить такого же, как я сам.

Я скрылся в квартире, так и не попрощавшись с Михой. Бесит. Сейчас пойдет и расскажет своей Катюхе, а та обсудит с подружками мою личную жизнь. Мол, как это так, Меркулов этой ночью был не в ударе. Ни одной фифы не тр***, только напился, за руль не сел. Хотя был в сознанке. Где это видано, чтобы наш Макс так правильно себя вел?

И почему мне плевать на их мнение?

Пребывая в не радужных размышлениях, в потемках не заметил чей-то ботинок. Споткнулся и крепко выругался. Потом еще раз. Вспомнил, что в Светкиной комнате обитает Машка. Она наверняка сейчас проснется и придет капать на мозги. После гонок же мечтал лишь об одном — о тишине. Чтобы провалиться в исцеляющий сон. Хотя бы на час, чтобы протрезветь и пойти готовить себе чего-нибудь поесть. Хомякова ведь наверняка не удосужилась выполнить мою вчерашнюю просьбу.

У моей комнаты сильно повело. Со всего размаха приложился рукой о стену, чтобы устоять на ногах. Открыл дверь, выждал пару секунд и прошел внутрь. И чего, спрашивается, Мих-миху доверил свою малышку? Довез бы его до хаты, и было бы меньше проблем. И Полину таки надо было «изучить. А то, реально, как тряпка. Победил же, выиграл деньги, одарил своим вниманием пару-тройку девчонок и все в холостую. Что со мной происходит?

В соседней комнате послышались тихие шаги. Бл***! Ну, почему она проснулась? Почему не побоялась выйти, обратить на себя внимание пьяного мужчины, у которого фантазия уже разыгралась на столько, что пижама в кексах перед мысленным взором уже полетела в сторону, а кофточка на девушке сама собой порвалась в клочья.

Очень «кстати» вспомнилось, как грубо я вчера ее поставил на место. Ну, надо же, я еще что-то помню! Нет, точно мог и сам доехать до дома. Не пришлось бы потом никому врать, что траванулся чем-то. А что? Это отчасти правда. Бургеры в том баре оказались со странным душком (заметил, как морщились друзья). Мало ли когда я их съесть успел. Не важно, что в реале я эту дрянь даже не заказывал.

Легкие шаги уже приближались к моей комнате, и я приготовился к худшему. Точнее… Я что, не у себя дома? Какого… Пошла он далеко и надолго со своими претензиями. Пускай только рот раскроет, и я ей выскажу все, что о ней думаю. Главное, не отвлекаться на кексики и аппетитную фигуру. И вообще, лучше отойти подальше, чтобы не дай бог не дотянуться до такого притягательного зада. Только не быстро.

«И вошла она в спальню мою.

Сразу, думаю, ее подомну.

И плевать на то, что я пьян.

Это маленький, но все же изъян» — при виде девчонки в голове очень не кстати сложилась рифма. Она была из ряда сопливых и ванильных, которые лично у меня всегда вязнут на зубах. Лирика, что б ее… Докатился. Допился!

«Вот она ко мне приближается.

Жаль, что не раздевается…»

Да чтоб меня! Хотя… Вместо того, чтобы закатывать скандал, могла бы и ублажить своего благодетеля. Засранка. Вот почему, когда дело касается Хомяка, наступает большой Обломинго?

Глава 3

Маша

Сон сморил почти сразу. Я только успела пробормотать заветные слова: «Сплю на новом месте, приснись жених невесте», как мысли стали путаться. А темноту развеяло яркое сновидение…

На залитой солнечным светом полянке в траве пытался спрятаться упитанный хомяк. Неподалеку разгуливал величественный индюк и смешно кудахтал. Если непонятные душераздирающие звуки можно так назвать. Так вот, это пернатое чудо топтало травку, медленно приближаясь к несчастному, явно чем-то обеспокоенному хомячку.

Громкий стук проник в сознание и заставил странное видение подернуться рябью. Вскоре оно совсем исчезло, перепуганное громогласным:

— Мля!

Кажется, Меркулов споткнулся о свои же ботинки. Что, мальчик, думал, я буду наводить порядок? Еще чего. Свои вещи уберу (кеды сиротливо стояли под тумбочкой в прихожей, благо у той ножки были высокие), а твои и под страхом смерти не трону.

Тяжелые громкие шаги послышались за дверью комнаты. Напряглась, прислушиваясь. Куда пойдет? Если заявится ко мне, рискует быть покусанным и «обласканным» одним не выспавшимся хомяком. Если выберет другой путь — свою спальню, возможно, и сжалюсь.

Открыв глаза, посмотрела на висящие на стене часы. Половина четвертого утра. Ничего себе у них гонки. Или Макс задержался по другой причине? Посидел со своими такими же немного неадекватными друзьями в машине. Или они устроились в каком-нибудь кабаке, чтобы склеить девчонок. Угу… ведь каждый самовлюбленный индюк прячет в кармане своих брюк не только орудие пыток, но и суперклей.

Снова грохот и я окончательно убеждаюсь в том, что сон мне сегодня больше не светит. Села в кровати, смотря мутным взглядом прямо перед собой.

Бах!

Опять Меркулов что-то свалил. Или упал сам, что более предпочтительно.

Встала, отправила кофту, которая умудрилась каким-то образом задраться, оголяя пупок с поблескивающим в нем украшением. Не надевая замученных жизнью тапочек, побрела на встречу с источником шума и мата. Как с ним Светка жила? Я бы уже через неделю такого безобразия сбежала. Если бы не обстоятельства…

Открыла дверь, вышла в коридор. Шум в соседней комнате на пару секунд прекратился. Потом все началось с удвоенной силой.

— Эй! — позвала, не смея приближаться к деревянной преграде. Входить в его спальню? Еще чего. Я пока не совсем сошла с ума и…

Бабах!

А вот это уже точно Макс свалился.

Все-таки я мягкотелая, бесхарактерная слабачка. Вместо того, чтобы злорадствовать и стоять, наслаждаясь звуками падающего на пол тела, я рванула к двери, открыла ее и влетела в комнату. В которую заходить мне было запрещено.

Максим сидел на полу, привалившись спиной к кровати. Голова опущена, из-за чего длинная челка прикрывала глаза. Ноги согнуты в коленях. Руки покоятся на них. Костяшки правой руки разбиты в кровь. Это что такое?

— Кхем, — дала знать, что бессовестно ослушалась Меркулова. Будто он не слышал, как я там в коридоре топала и недовольно сопела. А уж открывая дверь, и не думала скрываться. Этот же… ноль эмоций.

Макс приподнял голову, посмотрел на меня исподлобья (и чего разглядел, челка ведь мешала) и поморщился. Так обычно смотрят на кое-что пахучее, в которое случайно можно наступить, если не смотреть себе под ноги. Такое сравнение себя любимой с… не буду говорить чем, резануло ножом по сердцу. Самооценка и так не очень, тут рисковала превратиться в прах.

— Хомяк, — хрипло произнес Максим, опять опуская голову. — Чего пришла? Говорил же, не суйся сюда.

— Так ты упал… — Нервно почесала у себя за ухом. Нервы при такой жизни ни к черту. — Вот я и пришла если что, позлорадствовать. Что, не видно, что ли? — попыталась изобразить на своем лице кровожадную усмешку. Но то ли лицо у меня не кровожадное. То ли я понятия не имею, что такое усмешка. Получилось лишь грустно улыбнуться.

— Пришла потанцевать на хладном трупе?

— Это уже из ряда фантастики.

— Иди спать, Хомяк. Обещаю больше сегодня не шуметь.

— Сегодня это когда? В смысле ты считаешь еще за вроде как прошедший день или только-только начавшийся?

Я топталась неподалеку от выхода, готовая в любой момент делать ноги. Кто знает этих пьяных и буйных? Да и… с кем успел подраться?

Макс вскинул голову, посмотрел на меня уже не таким замученным взглядом, даже правый уголок губ слегка приподнялся. Это что… мы пытаемся улыбаться? Я не брежу? Это происходит на самом деле?

— Сегодня значит — сегодня. По крайней мере, постараюсь.

— Вот это уже больше похоже на правду, — кивнула. — Где это видано, чтобы Максим Меркулов был уверен в своих словах и действиях?

— Хомяк… — сказал, будто предупредил.

— Есть будешь? — спросила, чтобы этот бедовый не успел закончить фразу. И так понятно, что хочет сказать. Дескать, помалкивай, а то отхожу по тому месту, на котором ты обычно сидишь. И которым ловишь неприятности… Не нужно было обладать огромным опытом в чтении эмоций по человеческому лицу, чтобы это понять.

— Буду, — задумавшись на добрых полминуты, не меньше, ответил Макс. — Завтра куплю продукты. Чтобы ты с голоду не померла. Чувствую, если похудеешь хотя бы на килограмм, Светка с меня потом три шкуры сдерет.

— Я сама планировала купить себе еду.

Не хватало еще полностью сесть на шею ненавистного парня и свесить ножки.

— И на долго хватит твоих денег? — Меркулов иронично изогнул одну бровь, всем своим видом намекая, что думает о моей самостоятельности.

— Тебе какое дело? — не знаю почему, но эти его слова сильно задели.

— Собственно никакого.

С трудом поднявшись на ноги, Максим направился на выход. Я отошла подальше, чтобы он не смел затрагивать мое личное пространство. Мне не нравилось, когда он был так близко. Сжималась, как пружина и готовилась к словесным баталиям. Этот мальчик из так называемой «золотой молодежи» получал удовольствие, выводя меня из себя.

Выйдя в коридор, Макс пошел в сторону кухни. Я за ним следовать не стала. Сам разберется. Лучше потрачу время с пользой и просмотрю конспекты. Повторю пройденное, если что-то забылось. Учеба только началась, а от потока информации уже побаливала голова.

Сидя на кровати Светки, я лазила в телефоне в очередной раз ища определение непонятного слова. Преподаватели часто любят использовать заковыристые формулировки, чтобы при сдаче экзамена или зачета, студент не мог нормально выговорить вызубренный материал. Больше должников, больше можно «заработать». И пусть сто раз скажут, что руководство ВУЗа борется со взяточничеством, ничего по большому счету не меняется из года в год.

Примерно через час нос стал улавливать аппетитные запахи. Поначалу подумала, что мерещится. Есть хотелось все больше и больше, однако я старалась не зацикливаться на голоде. Еды как таковой в холодильнике все равно не осталось. Готовить было не из чего.

Я продолжала сидеть и пытаться понять определение длинного и трудновыговариваемого слова, а аромат все усиливался. Еще немного и я как Рокки из мультфильма «Чип и Дейл» воспарю над кроватью и полечу на встречу с едой.

Отложив телефон, пошла проверить, что происходит на кухне. Было, конечно, подозрение, что это соседи с утра пораньше решили устроить себе королевский завтрак. Подозрение было, а вот голод упрямо толкал меня в сторону святая святых каждого студента. Войдя, увидела суетящегося у плиты Меркулова. Протерла глаза, не веря увиденному. Ущипнула себя за запястье. Прикусила губу. Короче, делала все, чтобы проснуться. Но сон не собирался исчезать. Он стоял и ловко орудовал лопаткой, переворачивая на сковородке хорошо прожаренные куски мяса вместе с кольцами репчатого лука.

Боясь обнаружить свое присутствие, выглядывала из коридора, прижимаясь к стене. Правую руку устроила на косяке, чтобы не дай бог не потерять равновесие. Поза была неудобная.

Во рту появилась слюна. Сглотнула, продолжая смотреть на аппетитные кусочки свинины и мечтать о том, чтобы их попробовать.

— Чего встала? — спросил Максим.

Дернулась от неожиданности. Если бы не держалась за косяк двери, точно бы свалилась. Это я так громко сглотнула, или он сам заметил?

— Садись, почти готово.

— А… — выдавила из себя, не веря в услышанное. — Я готовила.

— Я уже съел.

— Все? — Округлила глаза. Для меня там на два раза было. Неужели, все съел? Это на него продуктов не напасешься.

— Все, — подтвердил. — Садись, давай. Вижу, глаза голодные.

— Нормальные у меня глаза, — не спешила входить на кухню. В морозилку я не лазила. Микроволновкой с кучей наворотов пользоваться опасалась. Поэтому замороженные продукты пока пригодными для готовки не считала.

— Топ-топ, Хомяк, — мне указали лопаткой в сторону стола. — Если тебе так хочется, потом купишь себе, что пожелаешь. Настаивать не собираюсь. Но сегодня, так уж и быть, я тебя покормлю. За то, что рано разбудил. Компенсирую, если можно так выразиться.

— Ты и готовишь? — Сделала первый шаг вперед. Мясо так пахло, что я на самом деле рисковала превратиться в подобие Рокки. С несколькими поправками: я не мышь, не мышь мужского пола и объектом моей страсти станет далеко не сыр.

Подойдя к столу, устроилась на ближайшем стуле и посмотрела на обжаренные ломтики белого хлеба и отварной картофель. В тот момент мне казалось, что в своей жизни я не видела ничего аппетитнее. А уж если мне разрешено все это попробовать… И где, спрашивается, они прячут картошку? По всем полкам-ящичкам я, понятное дело, не лазила. Не моя кухня. Но все равно…

— Улыбнись, Хомячок. Не отравлю. — Передо мной поставили чистую тарелку.

— Это ты так за мной типа ухаживаешь? — попыталась пошутить, чтобы скрыть свою неловкость.

— Это я буду пытаться тебя накормить.

Вскоре на тарелке лежал аппетитный кусок мяса, три половинки картофеля и ломтик хрустящего хлеба. Не то чтобы полезная еда, но очень вкусная, как оказалось. И чай, заваренный Меркуловым, был выше всяких похвал. С привкусом черной смородины и мяты.

Сам Максим устроился напротив и, не смотря на меня, приступил к поглощению пищи. Видимо, то, что я приготовила, слишком быстро переварилось. Или на самом деле так много ест?

— Вкусно, — прожевав кусочек свинины, сказала. — Ты вкусно готовишь, тебе кто-нибудь говорил?

— Да, — уплетая картофель, сказал Макс, — Светка.

— И все? — удивилась. — Я думала, ты для каждой своей красотки наготавливаешь. Компенсируешь, — фыркнула.

— Мне нечего им компенсировать, — меня наградили недовольным взглядом. — Ешь, пей и лучше молчи. Мало ли, захлебнешься… ядом.

Насупилась, и опустив взгляд, полностью переключила все свое внимание на ранний сытный завтрак, больше похожий на очень поздний ужин.

— Язва, — проворчала и отправила в рот еще кусочек мяса. Он может сколько угодно ворчать и пытаться задеть меня. В эту самую минуту я просто наслаждалась аппетитной и, на первый взгляд, вкусной едой.

Само собой, как и многие девушки я умела и любила готовить. Что-нибудь простое, сытное и быстрое. Два года учебы и жизнь в общежитии приучили не топтаться часами у плиты, экспериментируя с изысками. Это дома, помогая маме с готовкой, мы могли надолго «застрять» на кухне. Пока папа изнывал в комнате и ждал, когда мы прокричим «Готово!».

— Если ты умеешь готовить, почему сказал, чтобы это сделала я? И почему, в таком случае, холодильник почти пустой? — Чего это, спрашивается, я сегодня такая смелая?

— Если я умею готовить, это еще не значит, что у меня есть на это время.

И как в него столько влезает? Обжора. Удивительно, что с таким аппетитом он не превратился в шарик. Представляю, что бы со мной случилось, увидь я два дня назад изменившегося до неузнаваемости Максимку. Зато ему бы навряд ли хватало сил для зубоскаливания. Весь его интерес крутился вокруг курочки-гриль или жареной с грибами картошечки.

— Ты о чем-то задумалась, — ворвался в ход моих странных мыслей голос Меркулова. — И это немного пугает.

— Почему? — все так же не смотря на парня, проговорила. Нанизала на вилку картошку, съела и чуть было не замурчала от наслаждения. А все потому, что еще и обжаренный лук подцепила.

— И вот так не делай.

— Как? — удивившись, таки подняла взгляд на сидящего напротив Макса. Его тяжелый потемневший взгляд мне сразу не понравился.

— Во-первых, — отодвинув от себя опустевшую тарелку, приготовился к пояснениям гонщик, — мы не то чтобы ладим. Зная тебя, я могу предполагать, что ты продумываешь, какую-нибудь изощренную колкость. Во-вторых… — Я в нетерпении облизнула губы. Побыстрее бы ты с разговорами заканчивал. Голод не тетка, как говорится. Еще и темы затрагиваешь не очень приятные. Не монстр я, чтобы всякие каверзы круглосуточно придумывать, да колкими словами по больному бить. Утро не способствует. — Не провоцируй.

А это он к чему сказал? Что я сделала?

Нервно еще раз облизнула губы. Так, на чем я закончила? Ах да, сочный кусок свинины. Лучше не думать о странностях Меркулова, забивая себе голову ненужными догадками и подозрениями. На повестке дня лекции и работа. Не хотелось бы вылететь с последней так скоро. Если честно, вылетать не хотелось еще года четыре точно.

Встав из-за стола, Макс убрал за собой посуду, замочил ее в холодной воде и скрылся в своей комнате. Я осталась сидеть на кухне в гордом одиночестве и размышлять… Никак не получалось выбросить этого недогонщика из головы. Почему он так себя ведет? То словно убить хочет, то проявляет пусть скупую, но заботу. Вон… приготовил наивкуснейший завтрак, поделился им со мной. А я… даже спасибо сказать не успела. Похвалила его кулинарные способности и все. Дальше весь наш разговор скатился до уже привычных пикировок. Жаль, что мы все никак не найдем с ним общий язык. Хотя бы на ближайшее время.

И вообще, надо будет собраться с мыслями и начать искать себе приемлемое жилье. На худой конец кровать на съемной квартире. Скинусь с кем-нибудь и буду оплачивать всего часть необходимого. Поспрашиваю девчонок из группы, вдруг кто захочет. Приезжих у нас не то чтобы много, но предостаточно. Если что, можно подойти и к знакомым знакомых. Куда деваться? Два месяца в компании Меркулова — это хождение по минному полю без миноискателя. Никогда не знаешь, когда рванет.

Помыв посуду за собой и Максимом, пошла собираться на учебу. Приеду к институту пораньше. Покручусь возле аудитории или зайду в столовую, попить кофе, коротая время. Голова была чугунной, поэтому о зубрежке речи не шло. Хватило часа с утра пораньше.

Настолько задумала, что когда подходила к комнате Светы, чуть было не впечаталась в Максима, который, распахнув дверь своей спальни, выскочил из нее уже полностью одетый. Поверх светло-зеленой футболки натянул кожаную куртку (погоду сегодня обещали мерзопакостную), темные джинсы. Правая штанина порвана на колене. В руках он держал пачку сигарет. Одна, кстати, уже была зажата между губами. Так и не бросил эту вредную привычку.

— Удачи, Хомяк, — сказал, направляясь в прихожую.

Меня не удостоили и взглядом. Не удивительно, но в сердце почему-то кольнуло чувство обиды. И когда его холодность стала такой ядовитой для меня? Я Хомяк. Грызун, чуть было, не попавший под его ботинок. Чудом спасающийся от этого живодера.

Было ли уместно такое сравнение сейчас, когда я, сытая и более-менее довольная жизнью, пошла собирать сумку, не знаю. Пыталась не забывать, с кем имею дело. Не обманываться лишний раз. Не доверять тому, об кого уже не раз обжигалась. Хотела стать ему хотя бы другом. А в итоге оказалась никем. Нас связывала невидимой нитью Светка. Если бы не эта шебутная девчонка, наши пути бы так и не пересеклись. И непонятно, радоваться этому или нет. Ясно одно — чем дальше мы друг от друга, тем лучше. Значит, хватит пользоваться гостеприимством подруги и пора решить вопрос с жильем. Это единственный выход.

Макс

Это уже ни в какие ворота не лезет! Да что со мной творится?! Вместо того, чтобы залечь спать, пришлось свалить из собственного дома. И для чего? Для того, чтобы отсидеться в машине, пока Хомякова будет собираться в универ. Хмель еще не выветрился из головы, адски хотелось спать, но я не мог позволить себе оставаться в одной квартире с ней. Кажется, она так и не поняла, что со мной что-то не то, и списала сказанное вслух «Нарываешься» на личную неприязнь. Пускай так, лишь бы не начала думать, что я не нее запал. Тем более, что это не правда. Так, спортивный интерес, ничего более.

Меня уже не мутило, однако не хотелось стеснять Машку своим присутствием. Разбудил, нагрубил, все, что она наготовила, сожрал… Думал, что она ничем не лучше Юльки, ан нет — кашу с вечера сварила, хоть и на воде, но вкусную. Бухой повалился перед ней на пол… Это вообще как? Что я, алкаш конченный?

А как она прибежала ко мне, почувствовав аромат жаренной свинины… Я бы умилился, если бы не было так тошно. В более бредовой ситуации еще не бывал. И вот гадство, на тусу на Воробьевых Горах мне оказалось плевать, на всеобщее мнение, на их осуждение и неприязнь — тоже. Теперь-то почему я стал с кем-то считаться? Дождался бы, пока она свалит, и встал у плиты. Тем более, что мои кулинарные способности обычно для девок остаются в секрете. Об этой моей маленькой странности знают только домашние. Даже Миха не в курсе о том, что я умею держать в руках шумовку. Но ведь Маша не виновата в том, что ее выгнали из общаги, не дают постоянной работы и, собственно, в том, что ей в сожители достался полнейший раздолбай? Вот и захотелось хоть чем-то загладить свою вину.

Воспоминания о короткой драке, в которой я стал невольным участником, тоже выветрились. Просто кто-то был недоволен тем, что я пришел первым. Подрезал на одном из поворотов, чуть не отправив соперника таранить магазин с говорящим названием «Зайка Фло». Представляю, как бы удивился продавец, увидев среди довольно своеобразного товара торчащий из разбитой витрины капот автомобиля.

Свежий утренний воздух немного прояснил разум, и я вспомнил кем являюсь на самом деле. Не ценящий свою жизнь богатенький придурок, весь смысл которого сводится к одному — как получить еще больше адреналина. Гонки всегда были моей страстью и способом получения острых ощущений. Сносящих крышу и сводящих с ума. Вот и сегодня ночью я выложился на полную. Не дал Сэму победить. Обошел его на повороте, чуть было не впечатавшись в столб, но смог финишировать первым. Я ничего в те минуты не чувствовал. Не испытывал ни страха, ни сомнений в том, что делаю. Быстрее, еще быстрее… Я и автомобиль будто слились воедино.

Хомякова вышла из подъезда примерно через тридцать-сорок минут. И снова это ощущение голода. Только теперь я осознал, что это не из-за еды, а из-за недостатка секса. И дело было вовсе не в том, что я пренебрег вниманием стольких девчонок в баре. Нет, мне хотелось конкретно одну девушку, которая справедливо полагала, что вызывает у меня лишь отвращение. Которая постоянно видела, как при ее появлении я морщился, кривился, отворачивался и начинал хамить. Но я не мог поступить иначе. Не имел права дать себе слабину, потому что до одури, еще со школы хотел ее. Машка была для меня недоступна, так же, как Солнце для наших ученых. Всегда непредсказуемая, горячая и дерзкая, она не подпускала к себе близко никого, кроме моей сестры.

Со временем я научился воздвигать между нами стену. Обидные шуточки, сарказм и фальшивое презрение стали постоянной ее основой. Желание притуплялось, и на его место приходило раздражение. Потом оно сменилось безразличием. Наши пути разошлись. Я окончил школу и переехал в Москву. И надо же было Свете поехать за мной и притащить с собой свою подружку! Я тихо снес это, с облегчением узнав, что девчонку зачислили в общежитие ее университета. Но надо же было такому случиться, что на третьем курсе ей оказалось негде жить…

Из-за нахлынувших эмоций сначала хотел вызвонить Адель или Виталину, но потом вспомнил, что они сейчас наверняка не в лучшей своей форме. Без штукатурки, с вениками вместо причесок на голове и помятые, они вызовут только отвращение.

Хотелка сразу перестала желать скорейшего применения на деле. Так было и в случае с Дашей, Олей, Полиной. Бессонова пока не сильно от себя воротила. Кстати…

Айфон показывал заряд тридцать процентов, но мне было наплевать. Залез в Инстаграм к «beautyladyU» и тут же наткнулся на пяток жизнеутверждающих постов опытной женщины-феминистки. Конечно же, моя бывшая хлебнула говна от хэйтеров, которые вылили на нее ведро помоев из-за моего кидалова. В принципе все они были правы. Юлька — дура, однако клюющая не на все, что при деньгах, ибо у самой бабла было немерено. Именно поэтому я с ней и встречался. Сама захочет, сама еды и тряпок поназакажет. Ни одного стоящего подарка ей не преподнес. Надо мне еще на такую… леди тратиться.

Закурив сигарету и в последний раз кидая на своего одичавшего Хомячка пылкий взгляд, начал потихоньку обдумывать план мести. Надо «возвращать» эту блогершу. И для начала необходимо «ошибочно» переслать красотке наше с Витой видео. Пускай побесится и устроит очередной скандал. Держу пари, что уже ночью мы с ней «помиримся». Очень жарко… Несколько раз к ряду на неделе. А потом снова кину. И я не ручаюсь, что на пьяную голову в очередной раз не включу камеру на телефоне. А будет плохой девочкой, еще и на порно сайте вывешу. Пускай потом перед отцом оправдывается, который, кстати сказать, частый гость на подобных порталах.

В универ сегодня ехать был не в состоянии. Спать хотелось до одури. Еле дождался, пока Машка скроется из виду, чтобы вновь вернуться домой и уже как нормальный человек залечь в постель. Странное чувство одолевало меня в ее присутствии. Мы как будто с двух разных планет. Я ночной зверь, жаждущий постоянной движухи и приключений. Она — спокойная, наивная и домашняя, живущая, как и многие другие, по расписанию. Для меня не существовало никаких правил, она же — самая настоящая ходячая инструкция. Вставать рано, учиться, работать, делать людям добро, когда они плевать на тебя хотели — это все про Хомякову. Собственно, как и моя сестра, всегда милая и прилежная девушка, которая легко может довериться полнейшему кретину, лишь на время примерившему маску «правильного мальчика».

Да, я такой, какой есть, со всеми недостатками и не привыкший делать из себя кого-то другого. А если человек с первого раза не понял, с кем связался, то это уже не мои проблемы. И когда я вижу, что имею дело с гнилью, то веду себя соответствующе. К сожалению, мое окружение сплошь состояло из этой самой гнили, однако я сам являюсь неотъемлемой ее частью. С Марией оказалось все иначе.

Она помыла посуду и ушла на учебу. О ней напоминала лишь спортивная сумка, валяющаяся в комнате сестры и аромат кофе. Я прекрасно знал, что Хомяк без ума от этого напитка, и что Светик частенько в свое время пользовалась этой ее слабостью, чтобы зазвать лучшую подругу к себе домой. Тогда я надолго уходил гулять, лишь бы только не пересекаться с Хомяковой. Мне не хотелось ее видеть. Ведь снова пришлось бы испытывать себя на прочность, а этого я совсем не желал.

Бессонова позвонила около одиннадцати утра. Разбудила меня, бессовестно крича в ухо разные колкости. Надо сказать, бальзам на душу, а то ведь я бы не успокоился, если бы она сделала вид, что не получала моей порнушки. Но если бы хоть на пару часов попозже… Голова квадратная от недосыпа. Еще и с бодуна…

— Меркулов, ты совсем озверел, что ли там на своих гонках? — очень кстати вспомнив про мое соревнование, орала в трубку Юля. — Какого лешего там вообще делаешь? Опять набухался?! И, конечно же, спутался с какой-то шавкой.

По всему выходило, что я самый подлый человек на свете и что именно мне стоит просить прощения у этой возвышенной во всех смыслах девчонки. Ну, я и попросил. Сделал вид, что половину не помню, что все это дикость и мне очень жаль. Она же ждет от меня этого? Ждет! Начиталась всяких романов о любви, где конченная тварь, встретив свою единственную, вдруг оказывается принцем на белом коне. Я еще в школьные годы Светку отучал от подобного чтива. Сколько времени потратил, чтобы она осталась нормальной и не поглупела от бредовых надежд на любовь с первого взгляда.

— Юль… — постарался добавить в голос как можно больше трагичности. Чтобы потом ей больнее было слышать меня настоящего. — Прости.

— Макс… — я уже представлял, как вздымается ее пышная грудь, как часто она задышала, как колеблется, желая меня немного помучить. Ага, как же… Разбежался. Неужели наивно полагает, что я готов ради нее меняться? — Ну, я не знаю. Ты мне причинил столько боли…

Началось. Я разбил ей сердце, а она добрая и не может просто уйти. Я ее мучаю, раны в организме кровоточат, а я, скотина такая, еще и ничего не отвечаю. Стыдно, ага… Типа я все понимаю и осознаю, каким мерзавцем являюсь. О, да, я так люблю ее, что готов «ломаться». С ней… Именно с ней я буду лучше. Вот она основа женской логики. К черту психологию, которая говорит, что человека нельзя переделать. Можно только сломать. Да, я не настолько туп и то, что все вокруг видят одну грязь — это лишь прочная стена, за которой скрыта моя настоящая суть. И черта с два ее кто-нибудь увидит.

— Я даю тебе последний шанс, Максим. — Я терпеть не могу когда меня называют полным именем. И Бессонова об этом знает — просто глумится, потому что (мало ли?) наверняка записывает наш разговор, чтобы потом обнародовать ключевые его моменты в каком-нибудь видео, составленном из мельтешащих фоток и аудио записи. В последнее время она часто увлекалась подобными экспериментами. Телефонный разговор и маленькая презентация мимишных фото. — Или ты поклянешься мне на крови, что согласен меняться, или между нами все кончено.

Чего? Это ко мне запоздало пришла белочка, или Юля совсем спятила? На каких она там сайтах полазила в мое отсутствие? А я точно потом вылезу живым из ее койки?

— Милая-а… — протянул я, уже сомневаясь в том, действительно ли хочу ее завалить и кинуть. Вообще, если бы не Хомяк, то сегодня мне было бы не до секса. — А как ты себе это представляешь?

— Я расцарапаю тебе спину и буду слизывать капельки крови с твоей поврежденной кожи, — томно проворковала блондинка. Я засомневался в ее адекватности. — Ну, немного. Чтобы наказание свершилось. Ты же знаешь, что я не выношу вид крови.

В том-то и дело. От одной капельки она может завизжать так, что все стоящие рядом оглохнут. А тут «расцарапаю». Нет, ночью, когда не видно, она подобное уже проделывала. Только не задумывалась о том, что после ее острых ногтей я потом весь покарябанный. Что ж… посмотрим. Меня всегда это только раззадоривало.

— Ну, тогда я готов принять жертву ради тебя, — выдохнул, стараясь не начать ржать раньше времени. — Во сколько?

Юлька понятия не имела, на что подписывалась. И, конечно же, знать не знала, что я собирался с ней сделать. После этого у нее между ног болеть будет и подружкам будет совестно рассказывать о нашем бурном примирении. Я могу…

— Сегодня я полностью свободна, — промурлыкала красотка и отключилась.

Глупая, думает, я настолько к ней привязан. Впрочем, не мне об этом беспокоиться. И, да, ночевать я сегодня конечно же не вернусь, так что goodbye Хомякова.

Маша

Когда дверь за Меркуловым закрылась, я пошла собираться. Состояние было странным. Вроде меня не облили грязью, а все равно гложет какое-то неприятное чувство. С одной стороны, мне не должно было быть до этого никакого дела. А с другой — захотелось огреть этого парня чем-нибудь тяжелым по голове, чтобы перестал строить из себя… не пойми кого. И надо бы задуматься, с чего вообще меня это волнует, а нет. Нет в голове ни одной мысли на этот счет.

Собрав сумку, переоделась в джинсы и свитер и побежала в прихожую. Натянула любимые кеды, стащила с вешалки тонкую курточку и побежала дальше.

У института оказалась раньше, чем планировала. Еще бы… Как на зло и светофор загорелся зеленым вовремя и поезд в метро приехал. Пришлось сидеть на сырой скамейке (ночью шел дождь) и копаться в телефоне, лазая по сети. Хватит с меня зубрежки. Голова и так мутная. И это начало дня, который обещает быть длинным и муторным.

Примерно через двадцать минут постепенно стал подтягиваться народ. Топтаться у урн и затягиваться сигаретами. Пришлось отсаживаться поближе к главному входу. В итоге, когда охрана ее распахнула, я была одной из первых, кто рванул в сторону гардероба. Потом пришлось томиться в ожидании у аудитории, устроившись на теплом и сухом подоконнике (и это был огромный плюс).

Я не то, чтобы легко находила язык с незнакомыми людьми. Чаще всего зажималась и стеснялась общества. Особенно, если никто сам не торопится идти на контакт. В этом плане мне сложно сделать первый шаг. Чаще всего я остаюсь не при делах. Со мной не ищут общения. Как не тороплюсь искать его я сама. Поиск работы не в счет. Тут волей-неволей приходится общаться с потенциальным работодателем. Если покажешь себя слабым и стеснительным, работу можешь и не получить. Приходилось растягивать губы в фальшивой улыбке, брать себя в руки, представляя, что я будто смотрю на незнакомого человека со стороны. И вовсе не я это сейчас разговариваю, словно блею. В этом случае становилось немного легче и спокойнее.

Так с чего меня вдруг потянуло на философию…

Крепкой дружбы у меня ни с кем из группы так и не сложилось. Общалась со всеми, по мере необходимости. На общие тусовки тоже ходила. Радости при этом не испытывала, уставала, как черт и грустила из-за денег, которые были потрачены на бутылочку минералки. Цены в клубах были настолько завышенными, что диву давалась, почему обычная вроде как вода стоит таких бешеных денег.

Из-за того, что не была любителем поболтать, встрять в разговор или перетянуть внимание на себя, одногруппники, пришедшие после меня, удостаивали меня либо коротким «Привяу», либо быстрым кивком. К такому проявлению «интереса» к своей персоне я привыкла. Отвечала парням и девчонкам тем же, предпочитая общению с ними — телефон.

Мимо прошла Ленка, девчонка, с которой я собиралась переговорить в первую очередь. Соскочив с подоконника, сунула телефон в карман джинсов и, придержав девушку за руку, подвела ее к окну.

— Хомякова? — Такой прыти от меня явно не ожидали.

— Да, — кивнула. — Молодец, что не забыла.

— Шутница, — фыркнула одногруппница. — Чего тебе?

Теперь уже она стала протирать штанами подоконник. Села на нагретое место… Смотрит так выжидательно. Надеется, что «скормлю» ей какую-нибудь интересную сплетню? Нет уж, про Меркулова я тут заикаться не стану. Он, конечно, не являлся знаменитостью этого института и о нем тут слыхом не слыхивали. Однако, закон подлости никто не отменял. Вдруг эта любительница слухов о нем знает? Как в таком случае буду выкручиваться?

— Знаешь кого-нибудь, кто готов снять квартиру одну на двоих или троих? Впрочем, я и на четверых согласна, если это не парни.

Устроившись рядом с Леной, сложила руки на груди и облокотилась плечом о стену. Давай, вещай. Время до начала лекции еще есть. Мы можем успеть. Точнее — я. С чего-то надо было начинать. В смысле, с кого-то.

— Слышала, с каким скандалом тебя из общаги поперли, — в задумчивости проговорила девчонка.

— С каким еще скандалом? — встрепенулась, отстраняясь от стены.

— Так это… — на меня с подозрением посмотрели. Сразу стушевалась и снова стала подпирать собой стену. Что она там еще расскажет? — Федорович сказал. В красках поведал, как слезно ты просила его оставить тебя хоть где-нибудь. Хоть у него в каморке.

Челюсть отвисла и поскакала по полу, как можно дальше от своей хозяйки. Мысленно отругала пугливую часть тела, и она соизволила вернуться на место. Или это, в который раз, фантазия расшалилась.

— Старый… — вовремя закрыла рот, чтобы не выругаться. До того, чтобы ругаться как сапожник (ну или как Макс) меня нужно довести до последней точки кипения. А это мало кому удавалось. Когда была помладше, взрывалась негодованием чаще. За время учебы такое случилось всего раз. Помнится, преподаватель по философии целую неделю дергал меня с пересдачей, изводя и выводя на эмоции. С трудом смогла закрыть сессию без троек. И то, даже тогда ругалась тихо и в комнате общежития. Свидетельницей моей ругани была соседка. Больше такого с тех пор не повторилось не разу.

— Кто ж спорит? — фыркнула девушка. — Он может такого наговорить, уши в трубочки заворачиваются. Так ты по какому вопросу? — легко перешла с темы на тему Елена. — Хочешь, чтобы подыскала тебе соседок?

— Просто сказала, если знаешь, с кем можно по этому вопросу переговорить.

— А ни с кем, — развела руками одногруппница. — Все, кого знаю, пристроены.

Настроение сразу стало портиться. Понуро опустив голову, стала размышлять, как быть дальше. К кому еще обратиться? Если Ленка не знает тех, кому нужно жилье, то считай дело труба. Возможно, стоило обратиться к тезке из второго потока. Она тоже та еще болтушка и любительница горячих и не всегда подкрепленных фактами новостей. Надо будет во время перерыва отыскать эту сплетницу и расспросить. Не все потеряно. Просто нельзя опускать руки.

Прозвенел звонок, и мы дружно направились в аудиторию. Преподаватель уже ждал нас там, шурша страницами плана лекции, и нервно покусывал нижнюю губу.

Первая пара прошла для меня быстро. Сидела и записывала за лектором, стараясь не клевать носом. Короткий сон и резкое пробуждение сделали свое дело. Я зевала, боролась с сонливостью, мечтая о чашке горячего крепкого кофе. Проклинала Меркулова, который заявился черт знает когда и разбудил меня. Снова пьяный, снова чем-то раздраженный и непонятный для меня. Он вызывал любопытство вперемешку с раздражением. И даже сочный кусок прожаренного мяса, и отварной картофель, которые я уплетала за обе щеки, не делают этого странного гонщика более привлекательным и интересным для меня. Вот ни капельки… Если только немного… Самую малость. Когда мне начинает казаться, что он не настолько плох. Была в нем загадка. Вроде и хочется ненавидеть всей душой, послать лесом да полем, а не могу. По сути, ничего плохого за последнее время он мне не сделал. Да, язвил, да выпускал колючки. Еще и друзей своих приволок.

С другой стороны, кто я ему? Он не обязан передо мной отчитываться. У него своя жизнь, в которой нет места глупому доверчивому Хомячку. Он избалованный болван, который думает не головой, а другим местом, тем, что скрывается за плотной тканью штанов. И его все устраивает. Он не будет другим. Не станет более серьезным, мягким, спокойным. По нему сходят с ума девчонки, ненавидят парни. Помню еще по школе. Сейчас, конечно же, ничего не изменилось. Только теперь девушки готовы дать ему больше, чем в школьные годы. Они, как и он сам, стали более раскованы и дерзки. Мне рядом с такими места не было. Заклюют, уничтожат, растопчут, как фильтр от сигареты, наступив подошвой ботинка и как следует втерев в асфальт, чтобы ни одной тлеющей искры не осталось.

Мария Георгиевна Штамп — девчонка с длинными черными волосами и огромными голубыми глазами нравилась многим. Один минус был у красотки — скверный характер. Ну, и голос как у генерала. К ней я и обратилась, легко определив по расписанию, где сейчас у ее группы проходит занятие. Так же уведя девушку к окну, вкратце изложила суть проблемы, снова умолчав про Меркулова. Как говорится — это мой крест, и я его несу.

— Я поспрошаю, — возродила во мне зачахнувшую недавно надежду Маша. — Гарантировать не могу. Сама понимаешь, никому не хочется жить с незнакомыми людьми. Неизвестно, у кого какие наклонности имеются.

— Я похожа на извращенку? — иронично изогнула бровь.

— Все мы немного извращенцы, — философски изрекла Мария.

— Все мы немного сумасшедшие, — проговорила, не рискуя спорить со своей собеседницей. Может статься и так, что именно она окажется моей спасительницей.

— У тебя есть мой телефон? — деловито спросила Машка, доставая из кармана облегающих стройные бедра джинсов «лопату». И как этот смартфон помещается в ее тонкой руке? Я бы точно уронила. Такой аппарат больше подходил парням с широкой ладонью и длинными тонкими пальцами. А тут…

— Нет, — покачала головой.

— А у меня твой есть, — подмигнула мне брюнетка. — Короче, я тебе позвоню. Если увидишь на входящем незнакомый номер, не сбрасывай.

— Спасибо, — поблагодарила, чувствуя, как за спиной распрямляются белоснежные тяжелые крылья надежды. Я нашла работу, пережила в обществе Максима несколько дней (и не сошла с ума) и вот-вот (если все сложится) съеду от него на квартиру. Платить хотя бы часть суммы за съем я смогу. Еще и на еду оставаться будет. С покупкой новой одежды было сложнее. Цены на дешевые на первый взгляд тряпки были такими завышенными, что единственное, что я могла себе сейчас позволить — это одна чашечка от лифчика. Причем не самого дорогого. С браком.

— Бывай, — махнула мне рукой Маша, направляясь в сторону аудитории. — И поторопись. Скоро звонок.

После института, помчалась на работу. Оформляться и приступать к своим прямым обязанностям: помывке и уборке. Кому-то такая работа может показаться не престижной, не достойной. Мне не из чего было выбирать. Платят, и то хорошо. Воротить нос не собиралась. Все лучше, чем пихать прохожим в руки пакетики кошачьего корма. Или рассказывать, какие замечательные сигареты производит фирма «Затянись и сдохни». Никогда не понимала, зачем люди добровольно себя травят. Впускают в легкие тяжелый дым. И это живя в мегаполисе, воздух в котором и так оставляет желать лучшего.

Новая начальница встретила меня радушно. Минут двадцать я потратила на то, чтобы ознакомиться с договором найма, обсудить премии, выходные, отпуск… После этого смело расписалась, где сказали, и начала работать. Надела чистую униформу, которую мне выдали, и пошла в туалет набирать воду в ведро. Знала, что потом буду уставшей, измотанной и еле доволоку ноги до квартиры Меркуловых. И если этот гад устроит очередную тусу или попойку, точно отхожу чем-нибудь увесистым по голове. Сам не отдыхает и другим не дает. Потерпел бы меня несколько дней и все. Асталависта. Надо будет сказать ему сегодня, что я уже ищу себе новое место для ночлега. Пусть порадуется своей скорой свободе. Надежда в помощи Штампа продолжала окрылять. Должно же мне хотя бы на этот раз повезти?

Покупателей в этом магазине было раз два и обчелся. Многим не нравились цены, и люди, заходя в «Фиалку», почти сразу из нее выходили. Стоило лишь их взглядам зацепиться за первый попавшийся ценник. А все потому, что цены были не для магазина, а для приличного такого бутика элитных тряпок из Китая. Хмыкнув, видя, как очередная девушка, отходит от вешалки с платьями и направляется на выход, снова переключилась на уборку. Тех же, кто решил раскошелиться на вечерние наряды, оказалось всего трое. Дамы уже были в возрасте и выбирали себе… довольно экстравагантные и открытые наряды. Одна так вообще остановилась на мини. При своих сто двадцать на сто двадцать на сто двадцать.

Отработав положенное время, переоделась в свою одежду. Оставила форму в шкафчике раздевалки и пошла на выход. Владелица магазина стояла у кассы и о чем-то переговаривалась с продавцом-консультантом. Попрощавшись с женщинами, вышла на улицу. И сразу попала под проливной дождь. Неудачно наступила в лужу, вмиг промочив несчастные замызганные кеды. Меня окатила проезжающая мимо машина, торопящийся куда-то мужчина, не заметив маленькую меня, бессовестно пихнул в бок, из-за чего я чуть не упала и снова угодила в лужу, чувствуя, как холодная вода начинает хлюпать в несчастной обувке. Черт… не хватало еще, чтобы они расклеились. Как и я. А ведь еще надо забежать в магазин и купить чего-нибудь поесть.

Тихо застонав похлюпала к метро. Вода текла потоком, из луж быстро превратившись в настоящую реку. Ливень мешал нормально видеть, хлестал по лицу. Одежда вмиг противно прилипла к телу. Пронизывающий ветер не добавлял приятных ощущений. Народ торопился скрыться под козырьками ближайших домов. Кто-то тщетно надеялся остаться сухим, прикрывая макушки сумками. У входа в метро было настоящее столпотворение. В переходе, в общем, оказалось не лучше. Стряхнув с ладоней капли, попыталась отжать волосы. Куда там… все бесполезно.

Перетерпев давку в подземке, снова угодила под проливной дождь. Забежала в магазин, расположенный неподалеку от дома Меркуловых, купила самое необходимое и пошла дальше. Взяла вроде немного, а руку оттягивало прилично. Пришлось периодически перекидывать свою ношу в другую ладонь.

Оказавшись дома, быстро стара разуваться и стягивать с себя мокрую ветровку. По тишине в квартире поняла, что Макса еще нет. Не знаю почему это осознание не обрадовало, а заставило насторожиться. Время было уже позднее. Неужели снова на гонках? В такую погоду… Или затусил с какой-нибудь красоткой… И опять — это вызвало тупое раздражение, а не радость от того, что я дома одна.

— Бабник, — буркнула, шлепая в ванную комнату и оставляя за собой влажные следы. Ветровку повесила на сушилку, помыла руки и пошла дальше. Первым делом приму душ, потом приступлю к готовке. Еще надо будет заварить чай. Иначе рискую проснуться завтра с соплями и чугунной головой.

Помывшись, закрутила на голове полотенце, натянула свою любимую пижаму и таки соизволила разобрать сумку. Овощи, куриные грудки, сметана, молоко, сыр, колбаса, средства личной гигиены… Все лишь самое необходимое. И на это ушла значительная часть моих сбережений. Радовало одно — до первой зарплаты как-нибудь дотяну. Самое главное отложить на оплату квартиры. Если Машка найдет тех, кто согласится разделить со мной сумму за жилье. Ну не может же быть такого, чтобы кроме меня с такой проблемой никто больше не столкнулся.

Потушив в сметане курицу, порубила овощной салат и, бессовестно стащив у Макса несколько долек отварного картофеля, приступила к позднему ужину. Надо будет поделиться с парнем. Эти несколько дней я питалась только тем, что было в его холодильнике. Не хорошо… А ведь еще оплата воды и электричества.

Мотнула головой, прогоняя не очень радостные мысли. Об этом подумаю потом. Когда получу свою первую официальную зарплату. Поначалу она будет небольшой, мизерной, коли быть точнее. Если так подумать, то и потом станет немногим больше. Выбирать же по-прежнему было не из чего. Обращаться к коменданту, чтобы он вернул небольшую сумму денег за общагу не стану. Во-первых, не факт, что этот черт соизволит снизойти до меня. Во-вторых, если настучит ректору, у нерадивой студентки могут возникнуть проблемы. В-третьих, после тех слухов, которые Федорович распустил…

Передернула плечами, живо представив себе, как я якобы вымаливала у него местечко в его каморке. Вот ведь… толстых хре… Нет, нельзя ругаться. Грубость девушку не красит. Как и пергидроль на волосах.

Почему я вспомнила о той грудастой барби, что еще недавно восседала на коленках Макса? А черт его знает… В последнее время его близость как-то странно на меня влияет. Я сама себя иногда не понимаю.

Поужинав и убрав за собой, пошла в комнату. Проходя мимо берлоги Меркулова, подавила желание войти и посмотреть еще раз, как он живет. Словно могла увидеть там что-нибудь новое. Какую-то деталь, которая сказала бы мне, что не настолько он и плох. Не такой испорченный, каким хочет казаться.

Закрыв дверь, пошла к компьютеру Светки. Скоротаю остаток вечера за просмотром любимого сериала и пойду спать. Решила сегодня зубрежкой не заниматься. День и так был тяжелым. И начался он для меня слишком рано. Включив ноутбук, залезла в сеть, легко нашла нужную серию и стала смотреть…

Свет в комнате включать не стала. Оного от экрана монитора и так хватало. Спустя одну серию, пошла заваривать себе новую порцию чая. Еще и печенье стащила. Мое любимое, с кусочками малины. Света всегда знала, чем можно меня задобрить. Сама она предпочитала просто сахарное.

Забравшись с ногами на стул, поставила перед собой кружку с горячим напитком, чуть левее положила упаковку печенья. Ну что… включаем следующую серию «Дикого ангела».

Макс

Придурок.

Десять вечера, а я, как идиот, еду домой. Трезвый, вдоволь натр***ся с теперь уже навсегда бывшей девушкой. Я наконец ее кинул. Это было проще простого: уломать на долгий и жаркий секс, без ненужного дарения подарков, романтического ужина и ювелирки. Бессонова оказалась той еще пошлячкой. Грязной девчонкой, которая встретила меня в темной прихожей. На улице было еще светло, так что из комнат немного света все-таки доходило до того места, где я ее взял в первый раз. И во второй тоже. Я едва успел расстегнуть ширинку и захлопнуть за собой дверь, как эта ненормальная кинулась в мои объятия. Разуться не успел, но мне было откровенно пох***.

Голая, горячая и готовая на все, лишь бы доказать мне, что я был неправ. Ну, как сказать… Я покорно сделал вид, что согласился со всем тем бредом, что она несла по ходу прелюдии. Меня якобы соблазняли, мучили, мстили. Хорошо, почитал перед этим комментарии к ее последнему посту про то, как я, оказывается, вымаливал у нее прощение. Сама придумала, сама позлорадствовала — мне от этого ни холодно, ни жарко. Зато потом уломал девчонку на «биатлон». Ну, который начинается на букву «м», а заканчивается на «т». Удивлению моему не было предела, когда понял, что Бессоновой нравится БДСМ. Вот на этом моменте мне стало откровенно стремно, поэтому как только представилась такая возможность, связал руки перед собой (и глаза при этом тоже завязал), сунул в ладони вибратор и свалил по-тихому. Мало ли… Сначала «шлепни», потом «Резче, глубже, в бок, нет, не туда, вправо, вниз, и вот еще подальше», далее вообще аут «Сделай из меня рабыню! Я вся горю… Делай, что хочешь!» С теми шкурами, конечно, не сравнить. Витка, к примеру, тихая и мирная. Говорю — делает, теряю башку — молчит. А эта фурия мне весь кайф обломала. Спрашивается, почему только сейчас у нее стало сносить крышу от порева? Для нее пара-тройка дней воздержания как конец света что ли? Так, стоп! У нас и раньше случались перерывы… Получается, мне изменяли?! Или снова начиталась идиотских статеек на тему «БДСМ или Как вернуть парня своей мечты»?

Я гнал по Арбату и думал о том, что дома меня (не) ждет Хомяк. Вот уж с кем приятнее всего мне было бы находиться в эти минуты. Но надо сначала добраться до своего двора, подняться в квартиру и проверить, что там делает мой домашний Хомячок. Попа в кексах и наверняка что-то готовит на кухне. Не для меня, так для себя. Ну, а за мной не заржавеет опять сожрать все и приготовить еще.

Skillet заорали на всю машину и на экране Айфона высветилась фотка Юли. Черт, надо будет удалить этот контакт и добавить ее номер в черный список. А пока…

— Алло, — недовольно ответил и поморщился. В топку!

Поставил вызов на громкую связь и прилепил гаджет к магниту на панели. Хотя бы не прямо в ухо будет верещать о том, что я все-таки мразь и скотина.

— Меркулов, ты совсем ах***л?! — взвизгнула блондинка, которая от нехватки приличных слов перешла на мат. Забавно. — Тебе жить надоело?

— В том-то и дело, что нет, — безразлично ответил ей. — Вот и сбежал, пока ты не пожелала подвесить меня за яйца. Боль — это же так эротично, да?

— Нет, это не эротично и нисколько не заводит! — рявкнула моя бывшая. — Я делала это ради тебя, неблагодарный козодой!

Чуть не засмеялся в голос, потому что совсем недавно наткнулся на фотку этой самой птички. Козодой. Лупоглазая пернатая, которая теперь не дает нам с парнями покоя. В пьяном угаре постоянно ржем над этой информацией.

— Тебе никто не говорил, что лазить по сомнительным сайтам чревато скудоумием? — спросил ее в лоб, дабы сразу расставить все точки над «i». — Самой надо думать и быть адекватнее, понятно?

— Ах ты… — далее последовала отборная ругань. — Как ты смеешь со мной разговаривать в таком тоне?

— Я так разговариваю со всеми, ты разве не знала? — хмыкнул и круто повернул налево. На полной скорости. Машину занесло и раздался пронзительный визг тормозов. Врезаться ни в кого не боялся. В это время на этом участке дороги было пусто. — Это мое нормальное состояние — пох***изм.

И только одна маленькая пакость время от времени вскрывает меня, как консервную банку. У которой уже срок годности давно вышел, а душа и сердце все никак не протухнут. Никто больше… Только она! И хрен теперь я ее куда отпущу. Будет жить со мной, пока не доучится в своем универе. И потом со мной. И вообще… Бл***ь! Да что за х***ня?

— Между нами все кончено! Прощай и больше звезды с неба мне не обещай! — до омерзения пафосно добила Бессонова и отключилась.

Сама. Как будто услышала мои собственные мысли по этому поводу. Ну, надо же, и в этот раз мне не потребовалось открывать рот, чтобы озвучить очевидное. Не мое это — распинаться перед людьми, на ходу придумывая красивую пламенную речь. Простые четкие слова — вот что нужно для нормального общения. Ну, и картошечка с мясом, если Машка мне их еще оставила. Иначе никакой ей пощады не будет. Найду, к чему прикопаться.

Желание вернуться домой до полуночи и встретить там того, кто ждет, было для меня новым и неприятным. Будто превратился в половую тряпку, об которую можно вытирать ноги. Моя жизнь и мои правила. Если кому-то по пути — хорошо. Нет, ну и ладно. Но именно в этот вечер я словно заболел. Сил не было идти с Михой за гаражи или с Веталем и Саней — в бар. Про секс с какой-нибудь пот***хой и говорить нечего. Натр***ся уже.

Первым желанием было войти в квартиру, как нормальный человек. Позвонить в домофон, выйти из лифта и сразу узреть раскрытую дверь и хмурое лицо Хомячка. В итоге я поступил с точностью до наоборот. Правда потом жестоко за это поплатился. Ох, лучше бы Маша заранее понимала, что я вот-вот появлюсь в поле ее зрения. А то устроила…

Маша

Иво, как всегда, показал себя не с лучшей стороны. Прямо как Меркулов, будь он неладен. Так и лезет его образ в голову. Почему? Милли очень жалко. Благо героиня Натальи была не из пугливых и как следует прошлась по физиономии блондинчика. Еще и припечатала острым словцом. Так и мы с Максом, все топчемся на одном месте, вместо того, чтобы послать друг друга к черту окончательно и разбежаться. Что ему стоит выгнать меня? Допеку, и не посмотрит, что Светка будет от этого не в восторге. Зато нам сразу станет легче. Мы снова забудем друг о друге. С другой стороны, чего это я? Для того, чтобы забыть о том, что в квартире Меркуловых находится один непутевый Хомяк, Максу достаточно прижать к себе любую девчонку, у которой грудь больше второго размера, а на лице целый килограмм штукатурки.

Новая серия и я, решив размяться, встаю со стула. Потягиваюсь, смотря на красавицу в белоснежном платье. Полупрозрачные буквы словно по волшебству, появляются на экране. Мелодия завораживает. И уже не важно, сколько времени на часах. Все равно, что пора ложиться спать. Завтра рано вставать, а я решила, раз уж встала, как следует размять косточки.

Плавное движение в сторону. Поднимаю левую руку над головой, опускаюсь на корточки. Повторяю движения за Милагрос, поворачиваюсь, волосы падают на лицо. Прикрываю глаза, все равно почти ничего вокруг не замечаю. Движения кистей, словно я пытаюсь приманить к себе невидимого зрителя. Желаю, чтобы он подошел ближе. Волосы соскальзывают с лица. Длинные, еще немного и коснуться кончиками пола.

Резко выпрямляюсь, оборачиваюсь и распахиваю глаза. Увлеклась. Ушла в себя и не услышала тихих шагов. Не заметила, как открывалась входная дверь. Моя ошибка. Позволила себе представить, что нахожусь у себя дома и никто не будет в столь позднее время тревожить меня.

— Ой… — выдохнула, смотря в темные глаза Макса.

Пыталась восстановить сбившееся после зажигательного танца дыхание. Привести в порядок мысли, которые как на зло разбегались в разные стороны. И одновременно с этим продолжала смотреть на хозяина квартиры.

Он ничего не говорил. Стоял, не шевелясь, и смотрел так же пристально, как и я на него. Можно было сказать какую-нибудь гадость, чтобы задеть и таким образом нарушить неловкое молчание. Однако, Меркулов поступил иначе. Сгреб меня в охапку, схватил одной рукой за растрепавшиеся волосы и поцеловал. Жадно, жестко… Я опешила от такого поступка. Неужели снова пьян? Или причина в другом?

Какое-то время я просто позволяла себя целовать, продолжая не понимать, не верить… Потом (откуда только силы взялись) уперлась ладонями в мужскую грудь и смогла его от себя оттолкнуть.

— Ты зачем… — от негодования я была готова скатиться до брани, — это сделал?

— Захотел, — невозмутимо ответил парень, заскользил по мне странным взглядом, после чего развернулся и направился на выход.

— Ч-чего? — полетело мое возмущенное ему вслед. — Эй!

Если бы со мной еще собирались идти на контакт… Этот невыносимый тип, преследующий какие-то свои цели на мой счет, не собирался удостаивать меня и словом. Даже ухом не повел. Если в этом случае было уместно сие устойчивое выражение.

Идти за ним и выяснять, с чего вдруг меня снова решили поцеловать не стала. От греха подальше. Нарвусь еще на новые проблемы и… поцелуи. Оправданием его первого такого поступка был алкоголь, бушующий на тот момент в крови гонщика. Ну, ударило ему кое-что в голову. Причем не только в нее. В таком состоянии, в котором он был тогда, ему и хромая кобыла показалась бы красавицей. А сейчас… он вроде вполне себе трезв. Тогда почему? Зачем он снова ко мне прикоснулся? К Хомяку, к которому всегда испытывал отвращение. Странно, что не пошел после поцелуя зубы чистить и рот полоскать. Закрылся у себя в комнате и стал греметь. Будто чем-то твердым о стену бьют. За глухими ударами последовал звон. Соваться к Максу, когда он в таком невменяемом состоянии не рискнула. Стояла и прислушивалась к шуму в соседней комнате и не могла сдвинуться с места. За спиной Иво с Милагрос вовсю выясняли отношения. И вроде надо и нам с Меркуловым наконец разобраться с той чертовщиной, которая нас окружает, а боязно. Что, если шаткое перемирие, которое негласно образовалось между нами, пойдет трещинами и окончательно разрушится? Готова ли я к этому?

Я рискнула выйти из комнаты примерно через час, когда Макс, судя по тишине в спальне, лег спать. Скорее всего, даже не поужинал. А я, между прочим, оставила на плите ужин и на его долю. Не честно получалось, его еду я ела, а он мою нет.

Убрав наготовленное, пошла приводить себя в порядок. Затем направилась обратно в комнату Светки. Надо было пройти мимо двери, которая вела к спящему Максу. Сам же сказал, чтобы и не думала соваться на его территорию. Но я сглупила. Осторожно приоткрыла деревянную преграду и заглянула в полумрак комнаты. Парень спал одетый, поверх покрывала. Одна его рука, с разбитыми костяшками, свисала с краю. Осмелела и подошла ближе. Нет, когда этот бедовый заявился домой рано утром, они были не так разбиты. А тут… Перевела взгляд на другую конечность, что покоилась на груди моего нечаянного соседа по квартире, и нахмурилась еще больше. Зачем он это с собой сделал?

Я боялась его разбудить. Он в который раз был не в себе. На что способен, если увидит меня здесь? Что я ему скажу?

На цыпочках, стараясь не издавать ни звука, ни шороха, направилась к двери. На пороге в последний раз посмотрела на спящего парня. Сейчас, в полумраке комнаты он не казался мне таким грубым, каким был на самом деле. В ту самую секунду мне показалось, что он специально это делает. Играет роль отъявленного мерзавца, думающего одним местом, а не головой. И складка, так часто появляющаяся между бровей, разгладилась.

Пришла в себя резко. Меркулов заелозил на кровати, тихо бормоча себе под нос слова. Я не могла их расслышать. Показалось только, что с его губ сорвалось приставшее ко мне еще в школе прозвище Хомяк.

Вышла в коридор и направилась в свое временное пристанище. Выключив компьютер, легла спать. Хватит с меня на сегодня просмотров сериалов. До сих пор стыдно за то, что Макс увидел меня… танцующей. Я никогда не делала это на показ. Стеснялась, боялась мнения окружающих. Как это выглядело со стороны? Страшно представить…

Вздохнув, прикрыла глаза и постаралась выбросить из головы все мысли. Забыть на время и о танце, и о странном поцелуе, напрочь лишенном нежности. Поцелуе… Черт! Хватит! Не хочу вспоминать. И ежу понятно, что он сделал это потому, что захотел. Просто захотел кого-то поцеловать. А тут я. Танцую в смешной пижаме, представляя себя на месте Милагрос. Я не желала себе такой судьбы. Я желала себе такой любви. Нет, не болезненной и сжигающей изнутри. Возможно, это глупо, и такое невозможно в реальном мире, но я мечтала о столь крепких чувствах. Чтобы на всю жизнь… Наивная девчонка. Еще не выросла и не поняла окончательно, что это бывает в сказках. На самом деле все гораздо проще.

Макс

Я проснулся посреди ночи и первое время не мог понять, что происходит. Где я и почему лежу на кровати поверх одеяла полностью одетый. Потом почувствовал, как саднит костяшки пальцев и вспомнил то, что было, когда пришел домой. Черт… Я же тогда чуть не сорвался. Хотя, чего уж там… Сорвался. Набросился на стену и навредил сам себе. А Хомячок наверняка все слышала…

Едва перед мысленным взором возникло обескураженное лицо Маши, вспомнил, как она танцевала под песню из своего любимого сериала. Наталья Орейро в главной роли — Светка мне все уши прожужжала про этого «Дикого ангела». И про то, какой же у нее классный по сюжету возлюбленный. Угорал я над ней долго. И вот сейчас лежу и думаю: Хомяк — мой персональный дикий ангел. Идиотизм какой-то.

Но мой воспаленный мозг думал по-другому. Память услужливо подкинула плавный изгиб бедер, двигающихся в такт музыке. Хороша… Если бы только была чуть покладистее и знала о том, что со мной творится в ее присутствии… Нет, этого нельзя допустить. Хомякова не должна узнать о том, как сильно я ее хочу. По крайней мере, не сейчас. Потому что Маша еще не готова к столь шокирующей для нее правде. Всегда прикрывался тупыми подколами, и она отвечала мне тем же. Пусть все остается так, как было. У меня есть целых два месяца, чтобы наконец-то уложить девчонку в свою постель. И как только это случится, клянусь, я исправлюсь. Окончательно уйду с головой в автоспорт, как-нибудь закончу универ и может быть снова захочу проверить ее терпение на прочность. Второй раз — не первый, отдаваться пусть и последней сволочи, но любимой, будет куда легче.

Истрепав себе все нервы, понял, что чертовски хочу есть. От сердца отлегло, едва осознал, какой природы испытываю голод. Значит, все не так уж плохо. Все просто: надо трах***ть и успокоиться. После должно стать легче.

В холодильнике обнаружились тушеная в сметане курица, моя картоха и остатки овощного салата. Не дурно. Да только мало. Придется наколдовать еще чего-нибудь. О, она купила колбасу… На какие шиши, хотелось бы мне знать? Ненормальная… Видит же, что тут о еде уже позаботились — чего лезть со своими подачками? Только все сбережения истратит — потом не на что будет жить. Хотя… Кто ж ее теперь отпустит?

Во мне боролись ангел и демон. Второй постоянно напоминал, что если хочешь от девушки лишь секса, то особо задерживать ее в своей жизни не стоит. Первый же мерзко хихикал и повторял, что выгнать-то Машу мне как раз и не под силу. Следовательно… Маразм прогрессирует. Чего не привидится на голодный желудок? Что меня по жизни может интересовать? Только спорт во всех его проявлениях. Я должен быть всегда и везде первым. Терпеть не могу ни заезженные тачки, ни заезженных телок. «Мустанг» — исключение. Детская мечта, которую я смог осуществить и улучшить с помощью последнего отцовского вложения. И все. Теперь зарабатываю сам. И я в состоянии обеспечить Светку с Хомячком всем необходимым.

Мясо приготовил быстро. Вполне сносно и даже не отравлюсь. К сожалению, не о еде я в тот момент думал. Реально не мог принудить своего Хомячка готовить мне и следить за домом, потому что она по сути мне никто. Я могу сколько угодно ее оскорблять, но от этого ничего не изменится. В статусе (если допустить подобное) девушки и тем более — гражданской жены все круто поменяется. Так что подобный вариант вообще не рассматривается. Дурак я что ли, чтобы связывать себя по рукам и ногам кучей обязательств? Хомякова — не Бессонова, тут солгать не получится.

Так, за размышлениями я приготовил себе яичницу на четыре яйца с тремя ломтиками колбасы, доел все мясо и картошку. Надеюсь, меня завтра не придут убивать с утра пораньше. А то ведь в это время суток я бываю активен, как никогда. Мало ли, что может стать с одной маленькой взбалмошной девчонкой? Руки, конечно, распускать не собирался. Хотя… Если она застанет меня сонным, не факт, что я снова не подомну ее под себя. И в этом случае Машенька встанет с кровати тогда, когда я захочу. И это будет настоящая пытка, потому что моя серая мышка в кое-то веки пропустит учебу. А быть может, и работу. Ладно, не настолько я суров, чтобы лишать своего Хомяка какого-никакого заработка. Кстати, надо будет на досуге разузнать, кем она там устроилась. А то, если поломойкой, к примеру, так и не жалко будет ее «не отпустить». Дома от Марии было бы больше пользы, чем где-то там. И вообще, она здесь живет. Пускай хотя бы полы протрет. В штанах с кексами. А я буду смотреть и кайфовать.

Когда входил в свою комнату, чуть не споткнулся о порог. Потом послышалась тихая вибрация Айфона, который валялся где-то на кровати. Но прочитать эсэмэску сразу мне было не судьба. За стенкой послышался тихий стон.

Ноги сами развернули меня и направили в спальню сестры, где за закрытой дверью спала Хомякова. Проник внутрь бесшумно, желая остаться незамеченным, если вдруг девчонка проснется. Однако мои опасения не оправдались. Просто Маше снился плохой сон.

Она, раскрывшись, лежала на спине. Кофта приподнялась, оголяя живот. Длинные волосы разметались по подушке, а с губ то и дело срывались едва различимые стоны. Мне даже показалось, что она от кого-то отбивалась. Чтобы узнать наверняка, подошел почти вплотную к кровати и склонился над девчонкой.

— Убери руки… — шептала девушка. — Индюк ощипанный…

И кто это у нее там такой напористый? Еще один вопрос, на который мне хотелось бы узнать ответ. Ведь если хочешь расположить девушку к себе, о ней надо знать все. Черт… В конце концов, кому, как не мне быть ее первым? Хомяк просто-напросто ни с кем не испытает того, что могу предложить ей я. Страсть, нежность, опыт… Мля! О чем я снова думаю?!

— Макс, ты придурок, — выдала Машка, едва я вознамерился поцеловать ее, склоняясь еще ниже. Это желание все возрастало, становясь нестерпимым. И, как назло, никуда не пропало, когда просек, что являюсь главным действующим лицом в ее кошмарном сне. Это же… — Уйди, я сказала!

Это она произнесла намного громче. Уже подумал, что сама себя разбудила и отпрянул назад, к приоткрытой двери. Слава яйцам ошибся. Хомякова продолжала тяжело дышать и чуть подрагивать во сне. А пирсинг в пупке поблескивал, соблазняя меня вновь приблизиться и прикоснуться к плоскому животу. Ну, я был бы не я, если бы одернул себя за дурную мысль. Я хотел ее. Всю и сейчас.

Оказавшись рядом, осторожно положил ладонь на оголенный участок кожи. Провел пальцами по ее теплому телу, обрисовывая неровный круг вокруг пупка. Остановился только у резинки штанов. Туда, конечно же, не полез, хотя очень хотелось. Моя! Я буду ее первым, и это неизбежно. Блин, как же хочется сейчас… Черт, черт, черт! Напоить ее что ли, может, тогда бдительность пропадет, и я получу то, что хочу? Нет, так не пойдет. Это слишком дешево и пошло. Тем более, что так я уже делал с другими. Признаюсь, тр***ть неадекват, пускай и нульцевый, мерзко. Это сойдет, когда вообще невтерпеж, а рукой презираешь. Последнее самый крайний случай. Для тех, у кого не хватает мозгов и (или) денег.

Девчонка затихла, а я осмелел и приступил к изучению новых горизонтов. Такая ласка меня успокаивала. Как и ее. Интересно, что ей теперь снится? Мы снова целуемся или меня-таки отшили?

Опустился перед Машкой на колени и прижался губами к ее губам. Осторожно, легко, чтобы не проснулась. Хомячок потянулась ко мне, отвечая. Еще немного и у меня окончательно снесет крышу.

Интересно, а как долго она в реале будет мне сопротивляться?

Отстраняться не хотелось, но я это сделал. Не собирался терять над собой контроль и заодно выдать свое присутствие. Я был на грани. А если бы Маша открыла сейчас глаза и узрела бы творящийся в непосредственной близости от себя беспредел (ибо мне удавалось лишь медленно отходить к входной двери. В остальном я был абсолютно готов к решительным действиям), то подняла бы такой крик, что соседям и не снилось. До этого в этой квартире девушки если и кричали, то от наслаждения.

Без надобности больше к ней заходить не буду. Чревато… Вон, сейчас придется срочно идти в душ, чтобы успокоиться. И это после Юльки. Страшно представить, как бы лез на стенку, если бы ничего не получилось с Бессоновой.

Когда уходил, Хомячок перевернулась на бок, ко мне спиной. Лучше бы она это проделала без меня. Невыносимо! Гадство… Почему она такая упертая? Почему, начитавшись и насмотревшись всякого бреда, она мечтает о чистой любви на всю жизнь, которой априори не существует? Надо же разделять жизнь и сказки. В которых все случается после свадьбы, без презика и с целью наплодить парочку спиногрызов. Когда явь побеждает девчачью наивность, случается большой неждан и на свет появляется стерва. Или пришибленная, безвольная марионетка. Впрочем, я не психолог, чтобы вдаваться в такие подробности. Но, повторюсь, на самом деле все жестко.

Контрастный душ остудил мой воспаленный мозг. Так и представлялось, как капли воды попадают на мою черепушку и тут же превращаются в пар со странным звуком «Пш-ш-ш…». Я расслабился и вспомнил о том, что вообще-то хочу спать. В кое-то веки представилась возможность как следует отоспаться. Завтра схожу в универ а к вечеру, если ничего не изменится, буду вызванивать народ насчет новых гонок. И до школы автоспорта надо дойти. Тренер вроде бы должен был выйти с больничного. Правда он не кидал клич в WatsApp, так что я понятия не имел, когда и к какому времени туда подгребать. Если там дело сдвинется с мертвой точки, то стритрейсинг мне будет уже ни к чему.

Когда вернулся в комнату, первым делом проверил телефон. Звонил Витек. Потом. К тому же народ в чате засуетился насчет следующих гонок. А от Михалыча ничего. Ну, ладно, завтра сам ему позвоню. Для тусы же меня пока что нет. И Юля… отправляется в черный список. Ее вместе со всеми объединяющими нас знакомыми. И папашей, которому ничего не стоит «вспомнить» о том, что я еще не служил в армии.

В итоге заснул только под утро. В голове образовалась каша, в которой самому мне никак не удавалось разобраться. Дошел до того, что чуть не вернулся к Машке за ее телефоном. А что, делать-то все равно нечего. Так хоть ее страницу ВК просмотрел бы через ее аккаунт. Вот на этом моменте стал немного успокаиваться. Потому что у меня созрел один полоумный план.

Утром…

Я слышал, когда она ушла. Рано. Вставать не хотелось, но надо. Иначе отчислят из универа за прогулы. На улице погода дрянь. Дождя нет, но все равно небо хмурое. Сейчас бы подрыхнуть полдня и свалить к кому-нибудь на хату или в клуб. А вот насчет левых гонок меня все еще мучили сомнения. Влом. Денег пока что хватало, да и мериться силой со всякими отморозками не было желания. Кто знает, может в следующий раз меня совсем развезет, и я не смогу остановится, когда Сэм в очередной раз выбесит? Хватит уже заниматься подобной ерундой.

Пока варился кофе, написал в чат школы автоспорта и тут же получил ответ от одного из парней, который пару дней назад ходил в их дирекцию. Уволился наш тренер по состоянию здоровья. Типа с его болячкой в нашем деле никак. Хоть бы позвонил, что ли… Сидим тут, ждем непонятно чего.

С какой стати я стал таким правильным? Дома ночую, на учебу собрался, с Хомяковой общий язык нашел. Ну, почти. По крайней мере в общении с ней теперь нет такого трэша, что был раньше. Как я ее прикладывал… Сама виновата. Нечего было провоцировать меня почем зря. В балахон спрячется, и от парня не отличить. Зато сейчас пижамка появилась. Еще бы юбку на нее надеть… Хотя, нет. Нефига другим глазеть на ее ноги. Сам пока не видел. Но обязательно увижу — нутром чую.

Весь день прошел как-то напряженно. Парни в группе звали бухать, да только я уже был сыт по горло. В смысле, хотелось взять тайм-аут хотя бы на пару дней. Порешать все свои проблемы и с новыми силами пошуметь чуток с однокурсниками во дворе. Еще неплохо было бы перебрать карбюратор и «порадовать» Машку очередным кулинарным шедевром. А то, смотрю, потекла она конкретно от моей стряпни. Кто там говорил, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок? Тетки бальзаковского возраста и их дочери, которые считают, что привлечь противоположный пол можно с помощью борща и большого куска отбивной. Вот придешь так на ужин и не уйдешь, потому что не сможешь. Раскормят, напичкают всем, что есть в холодильнике, окружат заботой, создав иллюзию абсолютного счастья. И делать ничего не надо. Все за тебя готовится, стирается, убирается, носится. Лишь бы на доче женился. Штамп в паспорте и хана: «Вася, вынеси мусор». «Сережа, ты как свинья». «Леш, ну повесь двадцатую полку над письменным столом. Не знаешь куда и как?! Криворукий! У Дашки этажом ниже муж золото. А ты…»

Что-то меня не туда понесло. Отец всю жизнь хорошо зарабатывал и мог себе позволить вызвать на дом мастера, который все наладит, починит, переделает по пятому разу. У матери всегда имелись деньги на такси, а также двоюродная сестра-повар, которая переехала к нам, когда мне было двенадцать. Дорогие шмотки, цацки, две тачки, дети пристроены в Москве в собственной квартире, и батя из разряда «самый лучший» перешел в разряд «бог». Он и сам по себе круто выглядел, и в постели еще что-то мог, так что маман сейчас в шоколаде. Я всегда был ее любимчиком. А вот Светик — папина дочка. С его мягким характером и добротой, из-за которой мне постоянно нужно было за ней присматривать.

О чем это я?

Не у всех семейная жизнь складывается по-разному. Но одно всех объединяет — ответственность не только за себя, но и за ту курицу, которая спит и видит, как бы развести тебя на деньги.

Когда свободен, ты волен выбирать, позволить себя развести, но потом кайфануть от крутого секса с молодой и наивной девчонкой-начинающей моделькой или послать эту стерву полем-лесом и развести по-злому. Кидануть, наобещав горы бриллиантов, потому что она оказалась чересчур оборзевшей. Первый вариант я практически не использовал. Жаба душила тратить пятьдесят косарей на какую-нибудь блескучку. А вот кидалово… Тем более, что мне в основном такие вот куколки с гонором и попадались. И вот надо же было такому случиться, что мне снова повстречалась Хомякова, которой понравилось, как я готовлю. И, черт, если бы я это все заранее специально просчитал, чтобы ее склеить. Нет же! Захотел таким образом извиниться за свое поведение… Позвал завтракать, без задней мысли. А тут… Способ-то действенным оказался.

Весь день мне не давала покоя еще одна мысль: это единичный случай, когда я вот так, по-домашнему, «уютом» добиваюсь расположения девчонки. В смысле, теперь-то уже знаю, как к ней можно подкатить. И вот в чем прикол: ни с кем другим я на подобные жертвы идти не готов. А тут вообще нонсенс. Только Света знала, как я готовлю. Теперь и ее подруга. Мля, докатился, Мерк. Кому расскажи, засмеют. Тащу девчонку в постель не путем обмана и лести, а правдой, показывая, какой я есть на самом деле. Выворачивая душу наизнанку и тратя свое время на кого-то помимо себя. И ведь мне это нравится! Видеть, как она жмурится, пробуя свинину или овощи. Слышать осторожные шаги человека, который не хочет быть замеченным, однако при этом не может удержаться от любопытства. И от голода, который просыпается внезапно, как только я открываю крышку и выпускаю в помещение аппетитный запах поджаренного мяса. Еще мне понравилось ее обламывать. Не так, как раньше, с агрессией, почти доводя до слез. А вводя в ступор и смущая, чтобы потом узреть порозовевшие щеки и опущенный к полу взгляд, потому что угадал. Моему Хомячку это нравится.

Вот, придурок. Как будто ни о чем другом больше думать нельзя. Как оказалось в школе автоспорта, можно. Едва познакомился с новым тренером и узнал, что нас наконец-то отправят на реальные региональные соревнования, чуть было не отбросил ласты от предвкушения. Это же… Все стремные размышления о девчонке-недотроге из прошлого вмиг улетучились, оставив после себя лишь лихорадочный азарт от предстоящих гонок. Когда мысли крутились вокруг Хомячка, я был на грани, чтобы не двинуться умом. От желания, нетерпения и осознания, что нужно сильно постараться, чтобы заполучить эту девочку.

Я гнал по треку, ни о чем не думая и сконцентрировавшись только на дороге. Бесконечность, и я король собственной жизни. Захочу — разобьюсь, не захочу — буду осторожным и приду домой пораньше, чтобы накормить Хомячка. Никуда она от меня теперь не денется. Стоп!

Меня чуть не за несло на очередном повороте, и я мысленно выругался на себя за беспечность. Так и влететь можно…

Маша

Проснулась рано и, быстро позавтракав, собралась и помчалась на учебу. Не хотелось задерживаться в квартире Макса. Особенно после вчерашнего его поступка. Было боязно смотреть ему в глаза. Помимо этого меня мучил стыд. Надо же было так попасться! Кошмар. Вроде и ночь поспала и все случившееся должно было представляться уже не в таком мрачном свете, а толку никакого. Позорище…

У гардероба поймала Машку. Так удачно сложилось, что пришли мы почти в одно и то же время. Схватила ее под локоток и отвела в сторону. Вчера она мне так и не позвонила. Может и хорошо, что я пока не сказала Максу, что собираюсь в ближайшее время съехать? Что если ничего не выйдет?

— Привет, тезка, — пропела девушка, смотря на меня хитрым взглядом. — Чего ты такая взвинченная?

— Ты узнала о том, о чем я просила? — не тратя время на приветствия, спросила.

Мы шли по коридору, ведущему к лестнице, и тихо переговаривались. Народу в это время пока было не так много, и проход почти пустовал. Если не считать нас и еще пары студентов.

— Узнала, — кивнула Мария. — Все пристроены.

Вот ведь…

— Даже первокурсники? — с надеждой в голосе, пробормотала я. Вот почему все так, а? Неудачи так и преследуют.

— Вот у них не узнавала, — встрепенулась девушка. — Сегодня разузнаю.

— Спасибо.

Значит, надежда еще есть. Не стоит раскисать раньше времени.

— Если сегодня тоже не позвоню, прости, подруга, — развела руками моя последняя надежда на спасение от Макса.

— Лучше бы ты позвонила, — отчаянно проговорила.

Занятия у нас должны были проходить в разных аудиториях, на приличном отдалении друг от друга, поэтому пришлось расстаться.

Я честно пыталась сосредоточиться на учебе. Увы, не получалось. Стоило оказаться в доме Меркуловых, как все пошло наперекосяк. Раньше я легко усваивала информацию (ну, почти всегда легко), а сейчас меня словно подменили. Смотрю на формулу на доске, думаю о Максе. Пишу в тетради заковыристые слова — опять перед внутренним взором наглое лицо гонщика. Отвлечься не получалось. Это пугало и злило одновременно. Я не понимала, что со мной происходит. Почему вдруг я не могу выбросить его из своей головы. Относиться к нему, как к обычному, ничего не значащему для меня парню. Или во всем виноваты украденные у меня поцелуи? Бред… Что за бред лезет ко мне в голову?!

Так и отмучилась на лекциях. На работу пошла в скверном расположении духа. После работы надо идти домой. Не к себе, что важно, а к вечно где-то пропадающему и не вовремя заявляющемуся в квартиру Максику.

Когда Машка позвонила, радости моей не было предела. Я как раз заходила в «Фиалку», когда в сумке завибрировал телефон. Открывая дверь плечом, полезла на поиски смартфона, который все громче и громче оповещал немногочисленных посетителей магазина о том, как бедный парень тоскует и переживает за свою возлюбленную, которая стала куклой злобного и жестокого колдуна.

— Да! — выпалила, прислоняя мобильный к уху.

— Танцуй, Хомякова, — радостно проворковала девчонка. — Я нашла среди первокурсников тех, кто согласен поделить оплату квартиры на троих. Девчонки скромные, тебе должны понравиться.

— Что от меня требуется? — на ходу здороваясь с начальницей, помчалась в раздевалку. Я внутренне ликовала. Неужели все получится! И я скоро съеду от Макса… Наконец-то!

При мысли, что, возможно после того, как покину квартиру Меркуловых, наши с этим индюком пути разойдутся, все веселье сошло на нет. Ну почему?!

— Я дам телефоны девчонок, — стала пояснять моя спасительница. — Созвонишься с ними и договоришься.

— Спасибо!

— Вот заселитесь, тогда и скажешь, — деловито произнесла Машка. — Лови от меня эсэмэс с номерками. Удачи!

Хотела еще раз поблагодарить ее, но не успела. В трубке раздались короткие гудки. Положив телефон на полку в шкафчике, приступила к переодеванию. С таким режимом я точно скоро буду валиться с ног. Определенно, пора на время перестать смотреть по вечерам сериалы. Даже если это один из любимых. Судя по последним событиям в моей жизни, ни к чему хорошему это не приведет. Лишнее внимание со стороны Макса мне не нужно. Правда? Или…

Мотнула головой, прогоняя глупую мысль. Еще чего! Да чтобы я и Меркулов… Никогда! Знаю я его. Единственное, чего ему может хотеться — это секса. А тут я лучше на улице ночевать буду, чем опущусь до такого. Стоило признать, этот засранец мне нравился. Внешне. Все остальное — нет. Он из тех, кто привык пользоваться девушками. Менять их, как носки. Оказаться таким вот носком? Увольте.

Пока работала, старалась не думать о предстоящем с Максом разговоре. Почему-то казалось, что он не очень будет рад. Как же…. Этот напыщенный индюк планировал как следует меня поэксплуатировать. В смысле, воспользоваться моими услугами уборщицы, кухарки, посудомойки, прачки. Парень вроде не был ленивым и готовил хорошо, чего греха таить, я до сих пор слюной исхожу, вспоминая его свинину с луком. Как в этом человеке может находиться столько личин? То он самодовольный мальчик, так называемый представитель золотой молодежи, то конченый алкоголик, которому нет дела ни до кого. Даже до себя. А бывает он словно преображается. Мельком можно было увидеть, как его лицо смягчается, пропадает складка между бровей. Он думает, что никто не видит. А вот я заметила. Когда он отвлекался на еду и позволял себе немного расслабиться. Забыться, что находится не один.

Так вымоталась за пару часов, что еле доволокла ноги до раздевалки. Потенциальных покупателей сегодня было еще меньше, чем вчера. Зато грязи предостаточно. Упав на скамейку, расположенную посередине небольшого помещения, стала разминать ноющие ноги, начиная с икр. Потом, стянув кеды (кстати, нужно будет раздобыть чистую сменку), перешла к ступням. Ужас… казалось, все тело ноет от тупой боли. Больше всего досталось ногам, плечам и спине. Кто бы мог подумать, что махать пару часов в день шваброй, так подрывает физическое здоровье.

Несмотря на усталость, я не собиралась откладывать разговор с Максом. Само собой, он будет рад от меня избавиться. А все мои внутренние терзания и сомнение, бред воспаленного и усталого мозга. Насмотрелась про сердечные страдания героев телесериала, вот и напридумывала себе всякий ерунды. Будет он скучать, как же. Сразу закатит очередную вечеринку и как следует отметит. Так отметит, что на следующий день голова раскалываться будет.

Светке решила позвонить уже после того, как переберусь на выбранную нами с девчонками (которых я пока еще не знала) квартиру. Переговорю с первокурсницами завтра. Договоримся встретиться во время какого-нибудь перерыва и обсудим все в живую, а не по телефону. Там уже будем решать, что делать. Квартиру найти не проблема. Проблема отыскать жилье по нормальной, а не по неоправданно завышенной цене.

Погода и в этот день не особо радовала солнцем. Тяжелые тучи висели над головой, давили, грозились в любую секунду выпустить на волю капли дождя. Мои несчастные кеды чудом успели высохнуть и сейчас, бредя к метро, я надеялась, что несчастье на этот раз обойдет стороной, и я не попаду под проливной дождь.

Чудо случилось. Я дошла до дома без приключений. Поднялась на нужный этаж, открыла ключом входную дверь. И почти сразу уловила умопомрачительный запах кофе и тушеных овощей. Зачем он так со мной? Я почти весь день нормально не ела и сейчас была готова наброситься на… еду. Нет, не на Макса, само собой. Еще чего… Пусть на нем его грудастые красотки липнут.

Разувшись и повесив ветровку с сумкой на крючок, пошла мыть руки. Невольно покосилась в сторону кухни. Максим, игнорируя мой приход, сосредоточенно мешал лопаткой в сковородке овощи. Учуяв аромат чеснока, медленно выдохнула и попыталась думать о чем-нибудь отстраненном. Не о вкусном (не стоило и сомневаться) ужине, и не о парне в старых джинсах и простой футболке. А о… адронном коллайдере, например. И вообще, у меня там еще курочка оставалась. Если осталась. Утром я свой нос в холодильник не совала. Мой завтрак состоял из кофе и печенья. А оно лежало на полке в шкафчике.

Умывшись, вышла из ванной и юркнула к Светке в комнату. Как в коммуналке, честное слово. Того и гляди начнем посуду бить и выяснять, кому какая сковородка принадлежит, и кто чей кусок колбасы съел. Надо идти на контакт. Чего я в самом деле? Собиралась поговорить с ним. Рассказать, что скоро съезжаю. А сама трушу. Переодевшись в домашние вещи, пошла на кухню. Лучше сразу обо всем поговорить.

Макс

Я возвращался домой полностью вымотанный, но довольный собой. Леонид Витальевич выделил меня среди других, сказал, что меньше всех косячу. Ну, не говорить же ему, что время от времени нелегально гоняюсь на «Воробушках»? Так, покивал головой, согласился, что у меня талант и уехал с трека под мечтательным взглядом единственной девчонки-гонщицы. Она ведь пошла учиться ради меня. Думала, оценю, уделю ей внимание. Но я ее не хотел. Да и Лизка в отличие от других нормальная. Не корыстная. Я ведь ей действительно понравился.

— Перфильева! — краем уха услышал крик нового тренера в сторону Лизы. — На старт! Тебе еще до него, как до Кореи пешком.

Да она особо и не стремилась достигнуть каких-либо вершин. У нее другой спортивный интерес — я.

Мне было плевать на то, что с прошлого года висел один хвост по Статистике. В прошлый раз дожал препода, и в этот все случится. Меня больше беспокоил тот факт, что одногруппницы как-то странно стали поглядывать в мою сторону. Ну, да, появляюсь на учебе редко, и что с того? Не в первый раз прогуливаю, и не в последний. Еще успею на выпускном добиться абсолютного попадалова во все ворота женской гордости. Половина и так есть. Их не пятнадцать, как в параллельной группе, а всего лишь восемь. Там днюха, потом Новый Год. Далее удачная сдача сессии и расставание с парнем. Вот и набралось. Мне до их чувств, как и им до моих, дела не было. Мы получали то, что хотели. Меньше надо пить и надеяться на то, что я вдруг волшебным образом перевоспитаюсь. Я даже ни с кем из них не встречался. Так, только для галочки один раз. А потом уже, когда отмучаюсь с дипломом, можно будет сказать друзья, что всех девчонок в группе перет***л.

Дома еще никого не было. Без задней мысли разулся, повесил кожанку на крючок и потащился в комнату раздеваться. Я не знал, когда приходит Хомякова, но в душе переживал за эту девчонку. Что, если она придет с работы, а я тут голый по квартире шатаюсь? Для нее это будет равносильно психологической травме не меньше. Хотя, с другой стороны, если она лишний раз начнет смущаться и быстренько ускачет в комнату к Светке… А я тем временем помоюсь, переоденусь и приступлю к готовке… И вот тогда-то Маша снова высунет свой любопытный нос из своего укрытия.

Я делал все нарочито медленно, но ее все не было. Мог бы и посидеть две последних пары. Спрашивается, чего так несся в школу? Отгонял бы немного попозже и пришел бы прямо перед ней. Теперь гадай, чего бы еще такого выкинуть, чтобы Хомяка вывести из равновесия. Где бы найти такую точку (помимо еды), чтобы она стала послушной и ласковой?

Моя соблазнительная Совесть пришла, когда я уже готовился начать трапезу в полном одиночестве. Налил себе кофе и, бездумно поглядывая в окно, продолжил помешивать наш сегодняшний ужин, досадуя на то, что так и не узнал, кем она устроилась работать. И где.

Хлопнула дверь, послышались тихие шаги в прихожей. Я вздрогнул и обернулся. Потом, правда, одернул себя и принял прежнее положение. Вот еще… Дергаться из-за какой-то девчонки. Мелкой и строптивой, как необъезженная лошадь. Черт… Не то сравнение. Сразу в голове появились пошлые мысли о том, как мы с ней будем развлекаться у меня в комнате. Дожить бы еще до этого триумфального момента.

Звук льющейся воды в ванной. Она моет руки. Однако не зашла в кухню и не поздоровалась. Зараза. Пока ее ждал, у меня весь запал прошел. Пожрать бы и пойти спать. Даже вызванивать местных туток неохота. Настроения не было. Сил тоже. А завтра пересдача у Матвеича. К восьми утра надо быть, как ни крути. А потом пулей на трек. А то по ходу форму я подрастерял, раз Хомяк уже на каждом шагу мерещится.

Тишина, и я делаю глоток подстывшего кофе. Потянулись мучительные минуты ожидания, в течение которых я успел настроить себя на пофигизм. Сейчас Маша войдет, и мне ничего не будет стоить надменно ухмыльнуться и усадить ее напротив. И никаких кексов, пирсинга и… Че-о-о-орт!!!

Маша

Макс уже успел выключить плиту и, стоя у окна, медленно потягивал кофе. Одну руку сунул в карман джинсов, вторая, понятное дело, удерживала пальцами кружку. Именно кружку, а не чашку.

— Привет, — рискнула поздороваться первой и прошла к холодильнику. Хм… кажется, кто-то, кто постоянно находится в режиме «Вечно голодный», слопал мою курицу и овощной салат. Хорошо. Значит, я не так плохо готовлю. И теперь с чистой совестью могу покуситься на его овощи и…. о, боги, мясо!

— А, Хомяк, — парень будто и не замечал меня, пока я не раскрыла рот. — Тихо вошла, не услышал.

Или мастерски сделал вид, что никого кроме тебя здесь нет.

— Чего застыла? — на меня хмуро посмотрели. — Устраивай свой аппетитный зад на стуле и приготовься дегустировать.

Плюхнулась, куда сказали, и во все глаза уставилась на суетящегося на кухне Меркулова. Он, поставив кружку с недопитым кофе на стол, подошел к плите и стал шуметь посудой. Я точно к тому Максу в квартиру заявилась? Вроде да… Тогда с чего вдруг такое проявление заботы? Где его фирменное: «Эй, Хомяк! А спасибо сказать за то, что я тебя вообще сюда пустил? Если не будешь паинькой, заставлю ночевать на коврике в прихожей. Ты же домашняя зверушка, тебе не привыкать». Так вроде он говорил раньше. Слышать от него такое еще не приходилось. Из уст Максика эти последние слова казались нежными и пропитанными заботой.

Ага, пропитанные… Это Макс! Нежность и этот индюк несовместимы, как дыня и селедка. В прицепе можно съесть, но за здоровье потом поручиться нельзя.

— Все хорошо? — на всякий случай спросила, когда передо мной поставили тарелку с теплым мясом и овощами.

— Нормально, — жаль, что этот любитель пышногрудых красоток не может изъясняться нормально, предпочитая бросать мне короткие слова. Чтобы я примерно понимала, что он от меня хочет.

Перед тем, как приступать к ужину, который, я не сомневалась в этом, был умопомрачительно вкусным, таки решила затронуть щекотливую тему моего съезда из квартиры. Побега, если быть честной перед самой собой.

Отодвинула тарелку, сунула руки под стол, сцепляя пальцы в замок. Потому что дрожали, черт побери! И с чего я начала нервничать?

— Слушай… — начала, смотря, как в рот парня отправляется первый кусок мяса. Внушительный такой. — Я тут почти решила вопрос с жильем. Так что в ближайшее время покину твою квартиру. Вот, собственно, и все.

Выпалила это на одном дыхании. После схватила тарелку и пододвинула к себе. Взяла в правую руку вилку, насадила на нее овощи и сняла пробу. Боже, это просто…. Так только моя бабушка готовить умеет. Пальчики оближешь. Если не откусишь в экстазе.

Повисло гнетущее молчание. Макс не торопился начинать разговор. Я делала вид, что полностью поглощена едой. Отчасти это было на самом деле так. От части… Я ждала, что сидящий напротив парень скажет хоть что-нибудь. Как-то покажет эмоции. Даст понять, рад он этому или, наоборот, нет. В последнее не верилось. Почти… Все мы наивные глупые девушки чаще всего верим, что можем заинтересовать таких плохишей, как Мерк. Начитаемся определенной литературы, насмотримся сериалов, потом представляем, как покоряем сердце такого засранца, как Иво Ди Карло, например.

Так бы и ели молча, если у кое-кого не сдали нервы. Причем, не у меня. Я продолжала делать вид, что сильно занята.

— И что ты собираешься делать? — раздраженно спросил, отставляя от себя тарелку. В смысле, стукнул ею по столешнице из-за чего вилка, что лежала в ней, жалобно звякнула, когда стукнулась о фарфор. — Мы уже договорились со Светкой. Что тебя не устраивает? Я даже перестал друзей к себе звать. Чтобы… ты не верещала.

Заминка в последних произнесенных им словах насторожила. Он хотел сказать не это. Другое… Что именно? Я бы спросила напрямую, а толку? Он чем-то недоволен. Смотрит волком, чуть ли зубами не скрипит.

— Вот когда уеду, тогда твоя жизнь вернется в привычное тебе русло, — примирительно сказала.

— Точно, — Макс ткнул в мою сторону пальцем. Прищурился, словно мечтал выстрелить в меня из «оружия». Еще и большой палец оттопырил. — Как я об этом не подумал, придурок.

— Ты… — Себе льстишь, чуть было не пробормотала. Вовремя взяла себя в руки и закончила по-другому: — Ты слишком не серьезен. Я не понимаю твоего поведения. Чем ты не доволен? Или просто ищешь повод, чтобы задеть меня посильнее?

— С чего ты взяла? — мой собеседник нахмурился.

— У тебя странная реакция.

— А как ты думала, я отреагирую? — полюбопытствовал гонщик, вставая из-за стола и подходя с грязной посудой к раковине.

— Я бы помыла, — спохватилась. — Ты готовил, я…

— Так как я должен был отреагировать? — поворачиваясь ко мне спиной, продолжил допытываться Меркулов. Включив воду, он приступил к мытью посуды.

Моя тарелка была наполовину наполнена. Я собиралась съесть все до последней крошки, поэтому не спешила утилизировать столь вкусное рагу с мясом в урне.

— Не знаю, — глупо захлопав глазами, я смотрела в широкую спину хозяина квартиры и на самом деле не знала. Предполагала. Ожидала колкости, усмешки, оскорбления. Не подумав о том, что прошел не день и не два с того времени, когда Мерк выдавал такие шуточки. Он вырос. По-прежнему был тем еще Казановой. Любил жить на широкую ногу. Не терпел тех, кто ниже его по статусу, но и прежних оскорблений я от него в последние дни не слышала. — Обрадовался бы такой новости точно. Это минимум. Я же вижу, что ты… зол. Если можно так выразиться.

— Нет, Хомячок, — выключив воду, он повернулся ко мне лицом. Подпер бедром край раковины, взял в руки полотенце и в задумчивости начал вытирать ладони и запястья от воды. — Года три назад я бы так и сделал. Еще бы и напился на радостях. Закатил офигенную тусу и оторвался на полную катушку.

— А сейчас что изменилось? — Я сидела к нему в пол-оборота и для того, чтобы заглянуть в его серьезные глаза, пришлось изворачиваться еще больше. Мясо остывало, как и овощи. В другой ситуации я бы продолжала ужинать и внимать одновременно. Сейчас аппетит притупило чувство беспокойства. Я с нетерпением ждала от Макса ответа.

Глава 4

Маша

— По сути, ничего, — пожал плечами он и, бросив на меня последний взгляд, вышел с кухни.

Вот и поговорили. Вот и выяснили… Ладно, ничего мы так и не выяснили. Непонятностей стало еще больше. И ответы на них я, судя по всему, не получу. Потому что этот упрямец не собирается со мной разговаривать. Причем я не спросила о чем-то для него сложном, деликатном. Например, сколько девушек у него в постели побывало. Точно не ответит. Половину из них уже, скорее всего, не помнит. А тут… Было бы привычнее услышать, что я, нахлебница, пользующаяся его гостеприимством, неблагодарная девица из бедной семьи, недостойная его внимания. Вот это было бы похоже на младшего Меркулова. Отец у него, кстати, хороший. Строгий, когда того требовала ситуация. Спокойный, если с его близкими все хорошо и они (что касается Макса) не влипают в неприятности. Веселый в кругу друзей и родственников, которых всегда рад видеть. Я видела его достаточно, чтобы понять, какой он человек. Плюс, Светка не раз говорила, какой у нее замечательный отец. Мать ее, наоборот, всегда была хмурой, чем-то недовольной и холодной, словно айсберг. Со мной. Своих детей она любила, баловала их и потакала капризам одного индюка. Про это мне, опять же, рассказала подруга. Мне хватило нескольких раз, когда я сталкивалась с женщиной у них дома, чтобы до меня дошло — я им не ровня. Так считал не только Макс. Переубеждать и кому-то что-то доказывать не собиралась. Пусть так. Да, я не ровня этим богатеям. И тем удивительно поведение парня, который столько лет питал ко мне ненависть. Другое определение его отношению ко мне в голову не лезло.

Идти за Мерком (вот прицепилось прозвище) не стала. В гордом одиночестве доела еду, которая пусть и подстыла, но все равно сохранила обалденный вкус. Потосковала по Степанидзе, домашнему любимцу, который остался там, в Питере. Как его сейчас не хватало. Помурчал бы, потерся пушистым серым боком о ноги, выклянчивая кусочек мяса. Дал понять, что я не одна.

Перемыв посуду, пошла в комнату. Время было позднее. Устала я ужасно, а нужно было еще добрести до ванной комнаты и привести себя в порядок перед завтрашним днем.

Макс

Меня дико разозлил энтузиазм Хомяковой в плане «съехать от Меркулова как можно быстрее». Нет, даже не так, меня зверски выбесил один лишь намек на то, что мне не дадут и шанса на сближение. Что я делаю не так? Почему от меня бегут, как от маньяка-садиста? Какого хрена это происходит снова?!

Я никого не оскорблял, не бил и не принуждал. Я по уши погряз в дерьме, имя которому «Маша». Черт, хреновое сравнение. Но по-другому я тогда сказать не мог. Мало того, что перестал понимать себя, так еще и она решила свалить. Бросить меня в таком состоянии. Видит же, что еле сдерживаюсь, чтобы не ворваться к ней в комнату посреди ночи и не оказаться рядом, распустив свои руки… Вынудить эту недотрогу сдаться. А она сдастся, едва я залезу ей под нижнее белье. Не сомневался в этом. Однако, все же выжидал чего-то, надеясь на то, что она сама ко мне придет.

Сначала хотел свалить из дома сам и кинуться в пучину пьянства и разврата. Меня колотило от одной лишь мысли, что скоро снова останусь один. Собственно, поэтому почти сразу отмел вариант с тусой и гонками, которые должны проходить этой ночью. Без меня справятся. Какая, к черту выпивка, когда тут вишенка упала с обильно сдобренного кремом пирожного и покатилась в неизвестном направлении? Этот десерт мой, и мне никто не посмеет обломать кайф от поедания такой сладкой и аппетитной с виду Хомяковой. Даже она сама.

«Я уже почти решила вопрос с жильем», — снова и снова проносилось слова в воспаленном мозгу. С кем она там договорилась? С какой стати?! Я ей готовлю, веду почти монашеский образ жизни, из кожи вон лезу… А она глаза в пол, вилку с мясом в рот и как бы между делом выдает мне такое. Неужели я так сильно ее достал в школе, что теперь от меня постоянно ждут подвоха? Сколько можно? Мы не дети, чтобы продолжать сраться из-за неудовлетворенного мужского либидо. Да, я хотел эту девушку. Давно и больше, чем кого бы то ни было. По-моему, это нормально, желать переспать с симпатичной студенткой, которая тебе не давала с самого начала. Которую невозможно напоить, задобрить шубой или цацками, взять силой или на спор. Что такого в слове «секс» в конце концов? В поцелуях, на которые я так и не получил ответа. Ну, по крайней мере, это единственный повод, который я дал Хомяку за последнее время. Приказ «приготовить» не в счет. Потому что я сам потом два раза стоял у плиты. Я и у плиты… мля.

Когда Машка легла спать, я тихонько прокрался к ней и позаимствовал на время смартфон и ноут. Она наверняка не выходила из аккаунтов в социальных сетях. Кроме того, в эсэмэсках могло быть что-то для меня интересное. Голова начинала побаливать, а пальцы подрагивали от нетерпения. Только бы она не проснулась. Тогда мне хана. Маша сразу заметил пропажу. По крайней мере в виде телефона, за которым полезет, чтобы посмотреть время. Поэтому надо все сделать быстро и аккуратно.

Как я и предполагал, у нее было мало подруг и совсем не было друзей. Дружков, которые могли бы успеть до меня лишить ее кое-чего очень важного. Все, у меня капитально снесло крышу. Вот, что делает с людьми (если быть совсем точным, то с мужчинами) длительное воздержание. В голове зрели планы один коварнее другого. Разок у меня уже получилось застать ее врасплох, так почему бы не попробовать еще раз? Теперь я знаю, во сколько Хомячок возвращается. Также из переписки в ВК просек, в каком месте работает. Магазин одежды… Да еще и адрес указали. Замечательно…

В сообщениях, в памяти телефона ей только сегодня прислали номера телефонов троих девчонок, которые согласились вместе с ней снимать квартиру. Твою ж… Машка собралась съехать от меня к троим малолеткам и скинуться с ними на проживание?! Бл***ть!

— Еб***й карась! — тихо прошипел. — Да них***я ты от меня не съедешь.

С этими словами встал со своей постели, подошел к письменному столу и раскрыл первую попавшуюся тетрадь. Звонить прямо из комнаты и по ее телефону не собирался. Мало ли услышит или догадается залезть в список исходящих звонков. Тогда девчонка живо догадается, кто помешал ей начать новую жизнь.

— Арина, Соня, Дана, су***и вы еб***е… — я записал их номера, сам себе бормоча под нос ругательства. — Да чтобы…

Вырвал из тетради листок и, сложив в четверо, сунул в карман джинсов. Затем подошел к кровати, схватил Айфон и пачку сигарет, что лежали поверх скомканного покрывала. Терпеть не могу убираться. У меня нет столько времени, чтобы учиться идеально заправлять кровать. Да и кому это надо, когда, приведя домой очередную красотку, сразу же раздеваешься и заваливаешь ее в койку?

Да, я оставался мерзавцем. То, что должно принадлежать мне, будет моим. И меня мало волновало, одушевлен предмет моего интереса или нет. Вот и сейчас, прокрался в прихожую и прямо в тапках вышел на лестничную площадку. Естественно, перед этим вернул Машке ее имущество. От лапания и лобызания чудом удержался. Хорошо, что она на этот раз оказалась полностью под одеялом. Для нее хорошо. А вот я не отказался бы лицезреть Хомяка в неглиже. Кстати… Нет, не сейчас. Завтра. Все завтра.

Пока баба Стася с нижнего этажа не высунула свой нос из собственной, провонявшей кошками квартиры, набрал всем троим потенциальным сожительницам Хомячка. Что, сказать… Я был груб и не сдерживался, зная, что разговариваю с соплячками. Но мне жизненно необходимо было их запугать. А еще добиться того, чтобы они не вздумали потом болтать о моем звонке. Тем более Машке. Иначе от меня сбегут вообще на улицу. Или в Питер, к родакам, что вернее всего. И тогда… А что тогда, думать совсем не хотелось. Было мерзко о того, что в итоге так и не смогу излечиться от этой глупой мании к запретному и недоступному плоду. Не смогу забыть своего Хомячка.

Маша

Ночью спала беспокойно. Все снилась какая-то ерунда про упитанных хомяков и наглых индюков. Я слышала шорохи, тихий голос, который недовольно бормотал, настораживая. И вроде сон, а кажется, будто все происходит на самом деле. Когда индюк открыл рот и голосом Меркулова произнес несколько витиеватых ругательств, я таки смогла выплыть из забыться и открыть глаза.

Привидится же такое… Близость Максима плохо на меня влияет. Никогда подобной странности мне еще не снилось. Всякое бывало, но матерящийся индюк…

Сразу собравшись и одевшись в вещи, в которых планировала идти в институт, пошла завтракать. Дверь в комнату Меркулова была приоткрыта, и я не удержалась, заглянула, в очередной раз бессовестно сунув свой любопытный нос на чужую территорию. И не увидела в комнате хозяина. Кровать была застелена. Кое-как, наспех, зато прибрана. Помню, когда зашла в спальню Мерка в первый раз, тут царил больший беспорядок. Сейчас можно было сказать, что парень соизволил прибраться.

Подошла к столу, невольно представляя себя незадачливым воришкой, который, не подумав, рискнул забраться на территорию опасного человека. И это мягко сказано. В голове Макса тараканы уже давно танцуют канкан, задирая тощие лапки и отплясывая так, что дощатый пол под ними дрожит и готов вот-вот проломиться.

Зажмурилась, протерла руками глаза и еще сильнее убедилась в том, что общество этого мажора с замашками садиста пагубно сказывается на моих умственных способностях. Или я просто хочу так думать? Ищу новый повод, причину поскорее отсюда съехать. А на самом деле…

Нет. Что за глупости?

Я, уйдя в свои мысли, не обратила внимание на то, что лежало на столешнице. Сейчас, снова вернувшись из мира грез и одолевающих меня сомнений, посмотрела внимательнее. На первый взгляд ничего необычного. Если можно так считать. Валяющаяся в дальнем углу открытая пачка презервативов говорила о многом. Девчонки у него бывали. Сама видела. И какие! Модели доморощенные, чтоб их… И почему, спрашивается, сердце неприятно ноет при одной лишь мысли, что Макс сейчас может быть с одной из них? Я не знаю, когда он ушел, куда и с кем. Еще слишком рано для того, чтобы мчаться на занятия.

С другого края, что был ближе ко мне, высилась приличных размеров стопка, состоящая из бумаг, тетрадных листов и тонких папок. Пара ручек валялись тут же. Небольшой блокнот, пачка из-под сигарет. Пустая, с жуткой картинкой на упаковке, как не поверни, видно. Как после такого человек добровольно себя травит? Мне от одного осознания, что, приобретя вредную привычку, я обзаведусь еще и кучей болячек, боязно.

Задерживаться в берлоге Макса не стала. Я знала, что сейчас он не появится. В лучшем случае увижу его вечером. Несмотря на это, пошла на выход. Ничего нового не увидела. Странно что под столом не обнаружились залежи пустых банок из-под алкогольных коктейлей. Носки-то валялись… Почему бы и банкам не обнаружиться?

Макс… парень, который всегда был слишком… самоуверенным и не заботящимся ни о ком. Даже о себе. Он жил одним днем, на полную катушку. Получал, что хотел и не думал о чувствах других. Мальчик, в сердце которого никогда не найдется места для такой, как я.

Выйдя из квартиры, к лифту не пошла. Решила спуститься по лестнице. Зачем это сделала? Черт его знает… Но как часто бывает, провидение сыграло свою роль и столкнуло меня с прыткой бабушкой лет семидесяти, которая как раз вышла, чтобы выбросить мусор. Она жила на этаж ниже. И, само собой, частенько слышала, как Макс любил проводить свободное время. И, неудивительно, что и про меня она уже была осведомлена.

Поздоровавшись, хотела пройти по-быстрому мимо. Куда там… закон подлости и Удача, которая так и не поворачивалась ко мне лицом, подложили очередную свинью. Пожилая женщина обратила на меня свой колючий взор, сунула пакет с мусором в специальный отсек, захлопнула крышку и в мгновение ока оказалась рядом, загораживая путь к отступлению — лестницу.

— А-а-а-а-а, — протянула бабушка, упирая руки в бока. — Побежала… Куда-то торопишься, проституть?

Простит… что? Это она про меня? Но чем…

— Я вас не понимаю, — нахмурившись, проговорила и попятилась. Надо было спускаться на лифте. — Вы меня с кем- то путаете.

С той блондинкой с четвертым или пятым размером, например.

— Ничего я не путаю, — пожевав губами, выдала бабуля, которая на первый взгляд показалась мне божьим одуванчиком. В старом халате в цветочек и пуклей на голове. — Каждый день к нему шастаешь. А он нормальных девок к себе не водит. Странно только, что до тебя все, как одна, модельки были. У тебя же ни кожи, ни рожи.

Меня в открытую оскорбляли и пытались задеть, чтобы спровоцировать скандал. Я почти поддалась, открыла рот, чтобы высказать все, что думаю о таких, как эта женщина, больше занимающаяся тем, что сует свой нос не в свое дело, чем озабочена и проблемами своей семьи. Почти сказала… Вовремя взяла себя в руки, понимая, что этим ничего не добьюсь. А слухов станет еще больше. С другой стороны, какое мне до этого дело? Почему ее слова кинжалами вонзились в и так кровоточащее сердце? Стоило принять и смириться с мыслью, что я, как те самые глупые, наивные девчонки, начитавшиеся романов о любви, запала на Макса. Вот так просто и не пойми как. И что теперь? Наши пути вот-вот разойдутся. Он продолжит удовлетворять красоток, я погружусь в учебу. У нас нет ничего общего. НИ-ЧЕ-ГО. Все его украденные у меня поцелуи ничто иное как издевка. Меркулов не способен любить. Как человек, так потребительски обращающийся с девушками, может испытывать столь сильные чувства?

Взбежав по ступеням, подлетела к лифту и дрожащей рукой нажала на кнопку. Она загорелась красными цветом, давая понять, что вызов сработал и лифт скоро спустится.

— Ишь, бегают тут, топчут, — продолжала язвить бабуля. — Небось бельишко свое в его квартире забыла, вот и побежала. Дурында. И что вы в нем находите? Алкаш.

Не правда! Хотелось выкрикнуть эти слова, чтобы эта женщина их расслышала. Да, Меркулов не идеален. У него вагон и маленькая тележка недостатков. Еще недавно я и сама легко могла назвать его алкоголиком, одним их тех, которые легко могут пропить кругленькую сумму за вечер. Раньше. Сейчас, видя его отношение к, по сути, чужому человеку, я не имею права так думать. Он мог быть другим. Мог, но сам этого не хотел. Его все устраивало. Несмотря на его странности, Мерк не сделал мне ничего плохого. Друзей-товарищей в дом больше не водил. Готовил божественно. Лишний раз своим обществом не докучал. Чего там, я не так часто его видела.

Лифт, наконец-то, спустился и металлические дверцы отъехали в сторону. Шагнула вперед, снова нажала на кнопку и стала жать. Поскорее выйти из дома. Не слышать противного голоса старушки, которая и не собиралась замолкать. Наоборот, повысила голос, наверное, переживая, что я не все услышу.

Какое ей вообще дело до личной жизни Меркулова? Или он так бурно ее показывал, что соседям и прислушиваться не надо было. Это походило на правду. Продолжающую колоть в самое сердце правду. Зря я тогда согласилась переехать к Светке. Если бы не переступила порог ее квартиры, то сейчас не мучилась бы от ревности, злости и душевной боли одновременно. Хорошо, что вопрос с моим дальнейшим пребыванием на территории Меркуловых решен. В ближайшие дни соберу вещи и съеду. Может, девчонки, с которыми я должна буду делить жилье, уже присмотрели подходящую квартиру.

Выйдя из дома, пошла в сторону метро, продолжая прокручивать в голове ядовитые слова пожилой женщины. Я бы и рада про них забыть, но не могла. Она знала, как больнее ударить. Наслаждалась моим замешательством, смотря, как опешила от ее насмешек.

Как мало понадобилось времени, чтобы так изменить свое мнение по отношению к Максу. Лучше бы я продолжала его тихо ненавидеть. Одно я понимала точно — показывать, что он мне небезразличен, не буду. Ясно, как белый день, чем это может закончиться. Собирать потом осколки своего глупого, нервно стучащего сейчас органа по асфальту, не хотелось. Мерк использует меня так же, как и пользовал всех до этого. Потом «выбросит», как надоевшую игрушку. Еще и посмеется над глупым, доверчивым Хомяком, который наивно надеялся на взаимные чувства.

Хватит! Сколько можно себя мучить? Пора перестать думать о нем. Он ведь обо мне совсем не думает. Ведь так?

Из суеты метро я нырнула в шум и гам института. Все, как всегда.

Занятия проходили спокойно. На первой паре я пыталась связаться с одной из девушек. Но одна не отвечала на сообщения. Во время перерыва стала названивать на номера, которые дала мне Машка. Ноль реакции. Что происходит? Между нами была договоренность. Мы должны были встретиться и переговорить по поводу квартиры, в которую собирались вместе заселиться. Было почти непреодолимое желание выругаться. Удача решила, что моя жизнь налаживается? Возжелала подставить подножку в очередной раз?

Нужно было что-то решать. Когда между парами был очередной перерыв, попросила у одной из одногруппниц телефон и позвонила на первый номер, который написала мне в сообщении Мария. Ответили почти сразу. Бодрым девчачьим голоском проговорили:

— Да! Кто это? Если реклама, мне не надо.

— Нет, не реклама, — проворчала и продолжила: — Это Маша Хомякова. Я звоню по поводу заселения. Ты не отвечала на звонки и…

— А, Маша, — замялась девчонка. — Да, я помню, мы собирались встретиться. Но знаешь… — снова заминка. Давай, скажи, что все отменяется. И я взвою. Мысленно, само собой, но протяну букву «у», как тоскующий по соплеменникам волк. Почему у меня все сикось-накось? Почему я все никак не могу съехать от Макса? Только вчера сказала ему, что вскоре наши пути разойдутся и на тебе, очередная подстава. Слабо верится, что это просто случайность. Кто сглазил? Кому выколоть лупоглазки?

— Уже не актуально, да? — закончила за нее, так и не дождавшись вразумительного ответа. — С вами что, кто-то переговорил? Комендант? Ректор? Кто?

— Никто, — пискнула первокурсница и отключилась.

Просто замечательно. Меня только что кинули. Смысла «трясти» остальных девушек не было. Скорее всего, ничего нового они мне не скажут. А я лишь нервы себе трепать лишний раз буду, пытаясь узнать, кто это так «удружил». Не безосновательно я заподозрила главу ВУЗа и этого проныру Федоровича. Испугались, что подниму шумиху? Так я могла устроить ее сразу же. Еще и скатерку накатать, куда следует. А потом вылететь из института. Но если это не они, тогда кто?

Отдала телефон одногруппнице и, устроившись на подоконнике, бездумно уставилась перед собой. А что, если это Макс? Нет, конечно, нет. Что за глупости. Зачем ему это? Он хочет избавиться от меня так же, как и я от него… хотела. Теперь же и сама не знаю, чего хочу. Мерк, подобно вулкану. Вроде только находился в спокойном, умиротворенном состоянии, а в следующую секунду срывается и готов тебя уничтожить.

После учебы, пошла на работу. Там все было более-менее гладко, если не считать одну из покупательниц, что на свой 4XL возжелала натянуть эмочку. И никто не мог объяснить женщине, что ткань не выдержит такого издевательства. Даме захотелось выглядеть сногсшибательно. У ее доченьки через неделю свадьба и пытающаяся выглядеть моложе своего возраста мамочка считала, что, если втянуть живот, все сядет как влитое. Ну да… сядет, если разойдется по швам. Облепит цветными лоскутками дорогой ткани.

Так вот, платье ей таки продали. Уговорили на эльку, дескать, это то, что надо. Причем женщина взяла наряд без примерки, заверив продавца-консультанта в том, что у нее замечательный глазомер. Вот она потом удивится, что ее индикатор идеального размера барахлит на оба глаза, да и вообще косит.

Дома я была, как и всегда поздно. Макс на этот раз не обрадовал умопомрачительными ароматами горячей и наивкуснейшей пищи. Кроссовок, в которых он обычно ходил, в прихожей не обнаружила. Кожанки на крючке тоже не было. Значит, еще не вернулся. И где пропадает? Не на вечернем учится, чтобы так задерживаться.

Надо было с ним поговорить. Сообщить, что я таки задержусь к его и моему сожалению. Ладно, только к его. Придется парню еще какое-то время терпеть мою персону в своей берлоге. Хорошо еще, что я не успела позвонить Светке. Не хватало еще и перед ней отчитываться, что и как.

Первым делом пошла производить ревизию в холодильнике. Еды было предостаточно. Так что можно просто поставить тарелку с ужином в микроволновку. Поэтому я, захлопнув дверцу, пошла в комнату за пижамой. Приму душ, а уже потом приступлю к поглощению сытного ужина.

Вода расслабляла, успокаивала, и спать уже не так сильно хотелось. Для того, чтобы окончательно прийти в себя, включила холодную воду. Потом быстро переключила обратно. И так несколько раз. Наилучший способ прогнать сонливость на пару часов.

Я уже потянулась к полотенцу, которое висело на крючке, когда дверь открылась и в ванную вошел Макс. Повторюсь: Меркулов, не стучась, самым наглым образом, притащился в ванную комнату и бессовестно пялился на застывшую с вытянутой рукой меня. Причем его темный взгляд не обещал мне ничего хорошего. Вот совсем. Ни капельки.

Я находилась в таком ступоре, что не могла заставить тело двигаться. Умом понимала, что необходимо прикрыться хотя бы шторкой, которую я не задвинула (чего там, и дверь запирать, дурында, не стала). Надеялась по-быстрому ополоснуться и пойти ужинать. Должна была успеть до прихода Мерка. Чего там… не услышать его шагов. Он ведь никогда не входил в свой дом тихо. А тут уже несколько раз проморгала его приход.

Зачем вошел, не утруждая себя хотя бы коротким стуком? Не дал понять, что дома. Сначала подкрался, когда я танцевала (причем, не так чтобы хорошо, как мне кажется), теперь вот застал мою персону голой.

— Меркулов! — наконец, воскликнула, окончательно осознав, что я голая. И он это видит! И что самое ужасное — в наглую разглядывает, словно съесть хочет.

Произнесла его фамилию громко, четко, чтобы услышал. Надеялась, что, поняв, в какое ставит меня положение, он хотя бы соизволит отвернуться. Наивный, глупый Хомяк. Он на своей территории. Делает, что хочет. Кто я такая, чтобы показывать свое фи?

— Черт… — выдохнул парень, преодолевая разделяющее нас расстояние.

Я и пискнуть не успела, как оказалась в кольце сильных рук, которые самым бессовестным образом выдернули меня из ванны. В последний момент сообразила поджать ноги, чтобы не дай бок не приложиться ими о бортик.

— Ты что творишь?! — воскликнула, упираясь руками в плечи Макса. — Отпусти!

Жалкая попытка высвободиться привела к тому, что мое полностью обнаженное (кошмар и ужас!) тело, стиснули еще сильнее.

Ноги таки смогли коснуться пола. Однако, я не чувствовала под собой опоры. Казалось, если Мерк отпустит, точно упаду. Из-за нереальности происходящего, шока и страха. На что он способен пойти? Чего там… на что была готова пойти я? Сейчас, когда я всем телом могла почувствовать его, уловить легкий аромат алкоголя, смешанного с другим — сигарет, крышу потихоньку начинало сносить и у меня. А когда его губы коснулись моих, я и не думала сопротивляться. Не был в его ласке ни нежности, ни сдержанности. Он перестал удерживать меня. Его руки, будто дождавшись до самого желанного, заблуждали по моему телу, исследуя, запоминая… Не могла его оттолкнуть. Не хватало сил. Мои собственные руки переместились с плеч на шею, обвили, притягивая Макса к себе ближе. Я искала в нем защиту, тепло и уверенность, что я не такая, как все. Для него не такая. И значу хоть чуточку больше, чем те, кто у него был. Что мое имя он не забудет. Пускай называет Хомяком, приставалой, девчонкой не их круга, сейчас на все это было плевать. Пока я ощущала кожей его тепло, прерывистое дыхание, не существовало больше никого.

В какой-то момент жадные, грубоватые касания сменились плавным медленным скольжением. Прикусив нижнюю губу Макса, всхлипнула, когда он подхватил меня под бедра, сжимая их болезненно, нетерпеливо. Обхватила талию Меркулова ногами, чтобы не сползти по нему на пол.

Спина коснулась прохладной плитки стены. Это мало волновало. Особенно когда такие желанные прикосновения рук согревают и распаляют одновременно. Я буду об этом жалеть. Когда хмель из головы выветрится, а ему на смену придет осознание, что мы натворили. Но это будет потом.

Мы продолжали целоваться и исследовать тела друг друга. Я умудрилась каким-то образом стащить с него футболку и теперь бесстыдно прижималась к груди Маска, еще острее реагируя на каждое его прикосновение. И вот когда одна его рук коснулась самого сокровенного, во входную дверь позвонили.

Дернулась от неожиданности, такой громкой мне показалась трель дверного звонка. Туман из головы вместе с хмелем растворились почти сразу. Прервала поцелуй, отстранилась и ошалелым (не стоило и сомневаться в этом) взглядом, посмотрела на Мерка. Он тяжело дышал, взгляд такой же шальной, губы слегка припухшие. Черт… что я сделала? Что сделали мы?! Это могло закончиться…

— Ох… — выдохнула, быстро опуская ноги и вставая босыми ступнями на пол. Потянулась рукой к полотенцу, которое висело на вешалке на достаточном расстоянии, чтобы до него дотянуться. Вскоре я топталась на месте, опустив взгляд и вместе с тем пытаясь закрепить махровую ткань на своем разгоряченном и, черт бы побрал этого Меркулова, распаленном теле.

— Мы не закончили, — хрипло проговорил Макс, поднимая с пола футболку и быстро натягивая ее обратно на себя.

Я не успела и слова сказать, как он вылетел из ванной, оставляя меня одну. Спина все так же касалась стены, ноги ослабли и лишь чудом мне удавалось на них удержаться. Желание сползти по плитке на пол было велико как никогда.

Сердце в груди стучало, как бешеное. Щеки горели от стыда и понимая, что я поддалась. Сдалась, обнажив перед этим ненадежным во всех планах парнем чувства. Позволила ему догадаться, что он мне небезразличен. Я допустила роковую ошибку. Не оттолкнула его, когда могла. Не воспротивилась, а требовала еще. После такого оставаться с Максом под одной крышей нельзя. Рано или поздно он получит, что хочет и забудет обо мне. Это будучи пьяной от его жадных поцелуев я была готова поверить, что значу для него немного больше, чем остальные. Глупый самообман.

Вытерев полотенцем тело, надела нижнее белье, облачилась в свою смешную детскую пижаму и пошла смотреть, кто там так поздно решил заявиться к Меркуловым в гости. Кралась, стараясь не издавать ни звука. Показываться беседующим в прихожей голубкам не планировала. Осталась в тени коридора, прижимаясь к стене так, чтобы меня нельзя было обнаружить.

— Ну, Макс… — провокационный шепот.

В принципе, ожидаемо. Увы, я до последнего лелеяла надежду, что это заявилась не его подружка, а друг.

— Еще раз спрашиваю, зачем пришла? — голос Мерка был ровным и спокойным.

— Я соскучилась… — промурлыкала пока невидимая мной красотка. А другие вокруг Максимки и не крутятся.

— Охотно верю, — и снова никаких эмоций. — Дальше что?

— Мы могли бы…

Любопытство душило змеиным хвостом. Сдавливало шею все сильнее. Зачем выглянула, зачем? Но я это сделала. И увидела, как очередная размалеванная девица касается своими губами губ Макса. Проводит по ним языком, провоцируя. И у Меркулова сносит крышу. Зная, что я рядом, он все равно позволяет себя целовать. И сам отвечает на поцелуй. Касается руками, что еще недавно ласкали мое тело, незваную гостью за талию. Проводит ладонью вдоль позвоночника.

Отошла на несколько шагов, потом еще. Нащупала пальцами дверную ручку, приоткрыла дверь и юркнула обратно в ванную комнату. Зря вышла. А с другой стороны, что нового узнала? Это же Меркулов. Он не может остановить свой выбор на одной. Вот и сейчас, не получив желаемого от одной, пошел к другой.

Меня колотило. От обиды, злости, липкого ощущения грязи, что окутывала тело. Хотелось опять забраться в ванну и вымыться. Тереть кожу до покраснения, чтобы смыть воспоминания о прикосновениях этого недогонщика.

Я тоже хороша. Позволила гораздо больше, чем надо было. Не стоило подпускать его так близко. Теперь… нужно собирать вещи и сматываться. Оставаться здесь больше не собиралась. Я понятия не имела, что бы было, если бы между нами произошла близость. Так же бежала? Или понадеялась, что значу для него больше… Больше, чем та, которую он сейчас целует в коридоре, думая, что я и носа боюсь показать из ванной. Ну, или как вариант, ему плевать, увижу я или нет. И таким образом он хочет показать, что чхать хотел на мои чувства.

Подойдя к раковине, включила холодную воду и стала умываться, смывать злые, жгущие кожу слезы. Соберись, Машка. Плакать из-за какого-то козла? Три раза ха! Закатывать скандал не стану. Уйду по-тихому, когда этот бабник либо уйдет, либо заснет. Избавлю себя таким образом от ненужных объяснений. Нужны ли они ему? Не была в этом уверена.

Не рисковала выйти, пока не услышала звук открываемой двери. Тихие голоса, щелчок. Ушли вдвоем? Или Меркулов остался?

Ответа на этот вопрос не потребовалось. Дверь в ванную комнату распахнулась, и я имела «честь» лицезреть растрепанного и слегка помятого Макса. К тому моменту я уже смогла взять себя в руки. Глаза, слава богу, не покраснели. Слезы я заглушила почти сразу. Успею наплакаться, когда останусь одна. Надо же было так вляпаться. Влюбиться за короткий срок в того, кого ненавижу.

— Кто это был? — спросила так же спокойно, как и этот индюк, когда разговаривал со своей, наверное, сотой по счету пассией.

— Знакомая, — передернув плечами, ответил Макс и сделал шаг в мою сторону.

Обернулась, отлипая от края раковины, за которую схватилась дрожащими пальцами. Ничего из ряда вон выходящего не случилось. Дальше поцелуев… почти, дело не зашло. Сделаю вид, что все нормально. Потом ноги в руки и бегом отсюда. Я явно была здесь лишней. Уйду, и жизнь Мерка вернется в привычное русло. Все встанет на свои места. Денег, увы, сейчас немного, но я что-нибудь придумаю. Работа есть, как-нибудь выкарабкаюсь.

— Ну, знакомая так знакомая, — поправив рукав кофточки, направилась на выход.

Хотела обойти стоящего на моем пути Макса, но так просто отпускать меня не собирались. Жаль, я надеялась, что получится обойтись малой кровью. В том смысле, что чем дольше я вижу это наглое самоуверенное лицо, тем мне хуже. Так и хотелось пройтись по нему кулаком. До боли в костяшках. Кровавого следа на коже. Стирая навсегда эту усмешку, которая, казалось, никогда и не сходила с губ Меркулова.

— Пусти, — посмотрела на его пальцы, которые сейчас с силой сжали запястье.

— В чем дело, Хомячок? — спросил, словно и не понимал, почему я вдруг стала такой холодной. Надеялся, что прыгну к нему в объятия и продолжу начатое? После того, как в его рту побывал язык этой разодетой фифы? Да после такого любая зубная паста не помощник. Только хлорка.

— Все хорошо. — Чудо, смогла улыбнуться. — Просто я устала. А завтра на работу. — Хватка ослабла, и я смогла высвободить свою конечность. — Ты тоже ложись. Вижу, что устал, — бросила через плечо и выскочила из ванной.

Макс остался стоять. Увидела краем глаза, как он подходит к раковине, включает воду… Дальше не разглядела. Заторопилась в комнату Светки. Собирать вещи, пока Мерк не спит, не стала. Юркнула в кровать, накрылась одеялом и стала ждать. Прислушивалась к шагам, возне и внутренне тряслась от того, что собиралась сделать. Куда пойти? До ближайшего хостела час пути, не меньше. Напроситься к кому-нибудь из одногруппниц тоже не вариант. Слишком нагло в такое-то позднее время. Ночевать на улице не хотелось. Ладно, что-нибудь придумаю. Самое главное выбрать хостел как можно ближе к институту. Чтобы завтра у меня было хоть сколько-то сил, чтобы не засыпать прямо за партой.

Макс

Сука! Ну, почему Наташка пришла ко мне именно в это время? Я же чуть не овладел Хомяковой прямо в ванной. Мокрая, разгоряченная она очень быстро поддалась на мои ласки, в мгновение ока раскрыв ошеломляющую правду: я ей не безразличен. Маша страстно прижималась ко мне, и я не мог устоять. Еще в самом начале, когда вошел туда, знал, что застану ее врасплох. Однако и представить себе не мог, что все настолько удачно сложится. И надо же было такому случиться, что Натке приспичит «по мне соскучиться».

От Хомяка моя крыша поехала настолько сильно, что без ее губ и объятий мне пришлось очень туго. Вот вроде стоит напротив в прихожей расфуфыренная рыжеволосая бестия, а представляется та, что совершенно голая дожидается меня за одной из дверей. Мозг отключился, и я постепенно терял связь с реальностью. Хочу…

Ответил на поцелуй, думая о другой. Руки легли на талию, и пришло абсолютное непонимание происходящего. Почему девушка одета? Да еще и в такие вульгарные шмотки. Там если и была, то пижама, а не короткая юбка и чулки в сетку. Что-то мой Хомячок совсем распоясался. Ладони скользили по спине, бывшей еще совсем недавно полностью обнаженной. Недавно… Только что. А что случилось теперь?!

Резко прервал поцелуй, осоловело уставившись в ярко зеленые глазищи (всегда носила цветные линзы) Наташки, которая была совсем не прочь продолжить начатое. Она прижималась ко мне всем телом, стараясь оттеснить в сторону моей комнаты. Вот же… Привел в свое время домой модельку с панельки. И как я мог настолько потерять бдительность, что позволил ей войти в квартиру и в присутствие Хомяковой (очень надеюсь на то, что она не вылезала из ванной и не видела того, что только что произошло) позволить желанию взять верх. Такое случилось со мной впервые. Остался во власти страсти к Машке и с радостью распахнул объятия, едва представилась возможность возобновить ласки. Не с Машкой. Б***ть!

— Извини, но все-таки нам не по пути, — сказал, отойдя на шаг назад. Мне всегда мастерски удавалось держать лицо. Вот и сейчас, не растерялся и сделал вид, что тупо киданул ее еще в самом начале прелюдии. Типа: «Ты не айс, детка. Сорян, но я тебя так и не полюбил…» Что-то в этом духе. — У меня дела, ясно?

— Мерк… — с придыханием промурлыкала рыжая. — Ты чего?

— Мы расстались полгода назад, — пожал плечами. И, как ни в чем не бывало, добил: — И правильно сделали.

— Но нам было так хорошо вместе, — с жаром возразила моя бывшая пассия «на разок-два». — И сейчас… Неужели ты не почувствовал этого?

— Эм, а что я должен был почувствовать? — спросил, с трудом сдерживая себя, чтобы не выпихнуть ее на лестничную клетку и не закрыть дверь перед самым носом.

Я реально не понимал, чего это вдруг она решила по мне соскучиться. Деньги закончились и захотела некоторое время пожить за мой счет? А может, планировала залететь и выскочить замуж? Хрен ей, а не секс. К тому же мой Хомячок ждал в ванной. И, скорее всего, уже полностью одетый, черт побери! Вот как мне теперь ее снова довести до кондиции? Небось опомнилась уже и снова превратилась в ледышку. Но ничего, мы еще посмотрим, кто кого.

— Ничего, — к моему великому удивлению, у Натали (в отличии от остальных, с кем мне приходилось спать в последнее время) проклюнулись зачатки ума. — Я хотела начать все сначала. А ты…

— А я очень плохой и нехороший, кобель и скотина, — равнодушно продолжил за нее. — И в моем сердце нет места для любви. У меня вообще нет сердца.

— И правда, — девушка без лишних истерик отвернулась от меня и вышла из квартиры.

Прощаться с ней не стал. Нафига? Чего она хотела добиться своим пылким появлением? Рассчитывала на то, что у меня на нее сразу же встанет, и я потеряю на время рассудок? Да, я меняю девчонок, как носки, но это не значит, что тра***ю все, что движется. У меня не настолько убитый случай. Шибанутый на всю голову я только в отношении своей тачки и скорости.

Почему-то представилось, как мы с Хомяковой жарко целуемся на заднем сидении моего «Мустанга». Это невыносимо! Зараза бессердечная. Сколько она будет меня изводить?

Сам не понял, как преодолел расстояние до ванной, открыл дверь и оказался рядом с Машкой. Эта недотрога уже успела надеть мою любимую пижаму и теперь напряженно рассматривала свое лицо в зеркало, что висело над раковиной. Неужели плакала? Впрочем, по ней было совершенно непонятно, какие эмоции сейчас бушевали в ее девственно чистой душе. Я, честно, хотел все объяснить, оправдать себя в глазах одного маленького ангела, но не смог. Не хватило духу самому озвучить чудовищную правду о своем прошлом. Кто знает, какая еще тупоголовая курица припрется ко мне домой завтра, через месяц или год… И все они будут справедливо полагать, что найдут здесь толстый кошелек и пьяницу-транжиру, которого только достаточно удовлетворить, и все, пара тысяч рублей уже в кармане. Продажные. Как же они мне противны. И разницы нет в том, подарки они от меня получают или бабки.

Я вновь лицезрел непробиваемую Хомякову, которая всячески старалась убежать. Но теперь уже не только от меня, но и от себя. Сухие слова и выражение лица, будто ничего только что между нами и не произошло. Когда за ней закрылась дверь, то я подошел к зеркалу. След от розовой помады бледно, но все же отпечатался на моей щеке. Все, я попал. Влип по самые яйца. Теперь Маша меня к себе и на пушечный выстрел не подпустит.

Маша

Выудив из-под подушки телефон, полезла в поисковик, не прекращая вслушиваться в шум, который теперь доносился из комнаты хозяина квартиры. На этот раз ничего не падало, не стучало и не доносился приглушенный мат. Раздевается? Собирается ко сну?

Я так себя извела, что, когда все звуки стихли и я рискнула подняться с кровати, все тело колотило нервной дрожью. Словно планирую совершить побег из тюрьмы, честное слово.

Собралась быстро. Почти все вещи, с которыми я сюда пришла, и так лежали в сумке. Одевшись, впопыхах сгребла пижаму с кровати, сунула ее в свою спортивку и пошла на выход. Оборачиваться и бросать последний, прощальный взгляд на комнату, в которой провела всего несколько дней, не стала. Зачем? Самое главное сейчас, вырваться из этого места. Найти хоть какой-нибудь ночлег поближе к ВУЗу, а потом уже решать, как быть дальше.

Ветровка предательски шуршала, когда я по-тихому пыталась ее надеть. Прислушивалась к звукам, надеясь, что моя возня в прихожей не разбудит Макса, и я уйду незамеченной, избавив себя тем самым от ненужных выяснений отношений. А они будут, я по-прежнему не сомневалась в этом.

Ключи положила на тумбочку в прихожей. Мне они были больше не нужны. Можно было, конечно, отдать их Светке сразу после ее прилета обратно в Москву, но я не была уверена, что мы сможем встретиться. Выйдя из квартиры, закрыла дверь (опять же, старалась действовать максимально тихо) и помчалась по лестнице вниз. И было все равно, выскочит ли из свой квартиры склочная старушка. Разбужу кого своим топотом или нет. Я рвалась из этого дома, как утопающий пытается всплыть и вдохнуть кислород. Стремилась покинуть эти стены. Забыть про того, кто остался там… за спиной. Возможно, ему плевать. И узнав о моем позорном побеге, он отреагирует спокойно. Махнет рукой и забудет о странном Хомяке. А что, если нет? Что если все будет наоборот, и парень придет в бешенство?

Мотнула головой, в очередной раз прогоняя глупые надежды. Надежды на то, что между нами не просто химия. Открыла тяжелую металлическую дверь, выбежала в прохладу ночи и устремилась вперед. Насколько это было возможно, учитывая, что за спиной болталась довольно увесистая сумка. Старалась не реагировать на боль, которая медленно стала распространяться по плечу, на которое приходилась основная нагрузка. Ремень с силой давил на кожу, и я точно знала, что потом опять буду мучиться с рукой.

Пока лежала в кровати, нашла подходящий хостел. Не так близко к институту, как хотелось бы, но все же не на другом конце Москвы. И если потороплюсь, у меня даже останется пара часов на сон. Если, конечно, смогу заснуть.

Метро пока еще работало, и я должна была успеть добраться до нужного места. На станции, как и в вагонах было пустынно. Нормальные люди в это время уже нежились в своих (или не своих) постелях, видели не первый сон и отдыхали душой и телом. Я же, как немногочисленные пассажиры, покинула уют чужого дома и поехала туда, где меня уж точно никто не ждет. Ничего, это временная мера. Потом, когда все утрясется, я буду вспоминать об этом, как о маленьком приключении. О короткой встрече со своим прошлым, которое чуть было не пошатнуло мой мир. Не погубило, заставляя плавиться в руках мужчины, которому я всегда была безразлична.

Выйдя на нужной станции, покинула подземку и, ориентируясь по навигатору, пошла в сторону хостела.

На удивление небо было чистым. Заметила несколько звездочек, которые каким-то чудом засверкали над мегаполисом. То, что можно россыпью бриллиантов увидеть за городом, здесь редкость. Особенно осенью, когда чаще всего тучи висят над головой так низко, что ты чувствуешь их давление.

В столь позднее время самое главное не поймать на попу приключений. Их у меня и без этого хватало. Я была на таком взводе, что, если бы кто и осмелился подойти, я бы просто огрела гопника сумкой и пошла дальше. Одного удара хватит, чтобы отправить нежеланного «собеседника» в нокаут.

Хостел попался не самый дорогой и за счет этого — не самый чистый. Выбирать было не из чего, поэтому я не возмущалась, когда меня подселили к трем шебутным девчонкам, которые приехали в столицу из глубинки, покорять большой город своими длинными ногами и языками. В том плане, что болтали они без умолку. Я старалась не реагировать на них. Просто разделась, оставив на себе лишь нижнее белье и футболку и завалилась спать. Я была измотана. На пределе. И если бы сейчас кто-нибудь из соседок решил завести со мной разговор, я бы просто послала на три веселых буквы. Да, я бы произнесла какое-нибудь витиеватое выражение, которое подхватила, как ветрянку, пока жила с Максом. Если объяснить поточнее — его ругательства занозой впивались в мозг и не собирались выветриваться. Раз услышала и теперь на всю жизнь… Ладно, бывает и так, что ветрянкой несколько раз болеют. Не в этом суть.

Я только смогла отбросить все мысли и сосредоточиться на сне, как телефон запиликал. Потом еще раз. Достав смартфон из-под подушки, куда положила его перед тем, как лечь спать, увидела на экране неизвестный номер. Телефона Макса у меня не было, вдруг это он? Обнаружил пропажу и решил позвонить, узнать, все ли нормально?

Отвечать не хотелось. Я сбросила вызов и написала короткое сообщение, в котором постаралась доходчиво объяснить, что теперь он может не волноваться и жить, как и жил раньше. Пожелала парню спокойной ночи и снова запихнула аппарат под старую подушку.

Собиралась смежить веки и снова погрузиться в вязкую темноту, когда мой старенький телефон опять затрясло. Словно в предсмертных судорогах.

Макс

Получается, Хомяк не только заметила помаду на моем лице, но и все-таки выглядывала в коридор. А иначе чем объяснить тот факт, что она почти сразу же легла спать? И это при том, что я ей не безразличен, и дело у нас с ней чуть не дошло до самого основного. Небось вместо того, чтобы посмотреть свой любимый сериальчик, решила как следует себя пожалеть и поплакать. И если бы ей было так тошно не из-за меня, то я имел бы право влезть в ее жизнь со своими нежностями. Но нет, теперь я самый настоящий мерзавец. Прожигатель жизни, которому только и надо, что бухать с друзьями и тра***ся.

В загашнике оставалась половина бутылки коньяка. Думал заглушить досаду алкоголем и двинуться на подвиги на ночь глядя. Кто-нибудь из пацанов непременно пожелал бы как следует гульнуть посреди недели. Но едва мне стоило извлечь из-под своего письменного стола заветную бутыль, внутри все перевернулось. Нет, не то.

От безысходности разделся и тоже лег спать. Эта девчонка совсем меня доконала. Тут уже не до смеха: знать, что за стенкой спит Хомякова, вся такая обиженная и натянутая, словно струна. Даже во сне она, зуб даю, была на меня в обиде. И чего я так к ней прикипел? Когда это было, чтобы у меня замирало сердце от одной лишь мысли, что могу остаться ни с чем. Один, наедине с бутылкой и мечтой, которую воплотить одному не так-то просто. Я мог признаться самому себе: мне понравилось приходить домой и знать, что для меня приготовили кашу. Пусть и на воде, но от этого все равно вкусную. Мне понравилось готовить для девушки, которая, я это знаю, в скором времени отплатит мне тем же. Стремился сюда, чтобы увидеть ее. Светка не в счет. У нее уже давно своя личная жизнь. А у меня… тоже жизнь, но какая-то общественная. Не та, в которой есть место сокровищу, которое никому не хочется лишний раз показывать. Впрочем, если поднапрячься, то Хомячок простит одного зарвавшегося придурка, и мы сможем начать все с чистого листа.

Спал, как убитый. И, скорее всего, даже выспался бы, если бы не приспичило в туалет. Закон подлости какой-то. Только понадеялся, что утром стану похожим на человека, и сразу случился трэш. Вот, казалось бы, что такого в том, что я поднялся и, еле волоча ноги, поперся в уборную? Если бы жил один, то вообще проблем бы не возникло. Но в соседней комнате спала Машка и видела, наверное, десятый сон о том, как меня третий раз подряд кастрируют чернокнижники, которым под силу отчекрыжить, прилепить и снова отчекрыжить что-нибудь особо ценное. На живую, медленно и со смаком. А я в это время мучаюсь угрызениями совести, которая впервые в жизни решила потревожить мою и так измотанную душу.

Темно. Тишина, в которой хорошо слышны мои шаги. За заветной дверью ни звука. В этот раз я проиграл схватку с разбушевавшимся либидо (так и представляется полуживое существо, которое, словно зомби, прет к своей цели) и направился не к себе, а к ней. Чего я там надеялся найти, так и не понял. Просто неожиданно осознал, что мне необходимо прикоснуться к бархатистой коже, вдохнуть запах волос и поцеловать в висок. Я не думал о том, что разбужу ее своими действиями. Откуда-то взялась уверенность, что смогу убедить и доказать, что мой Хомячок значит для меня намного больше, чем другие. Намного…

Я отмер, медленно протягивая руку к дверной ручке. Во рту пересохло, когда почувствовал, что нахожусь на грани. Кажется, я совсем спятил. Это не нормально — трястись, робея перед тем, как прикоснуться к красивой девушке. Не мое, и я никогда себя так не вел. Тогда почему сейчас боюсь расстроить девчонку своим смелым и даже дерзким поступком?

Как вор, честное слово. Сначала не понял, что к чему, по-прежнему представляя, что вот-вот коснусь плавных изгибов девичьего тела. Не сразу осознал, что нахожусь в комнате… нет, в квартире совершенно один.

— Маша! — громко прокричал имя девушки и с силой долбанул по выключателю, вмонтированному в стену. — Хомякова!!!

Никто не откликнулся. Я же стоял, совершенно обескураженный произошедшим. Она сбежала из дома. Машка… Мой Хомяк, черт ее дери!

Понимая, что совершаю очередную тупость, кинулся на кухню. Ну, конечно… Кто бы сомневался. Никого. Значит, она предпочла уйти в неизвестность, лишь бы больше не встречать меня на своем пути. Что ж, я это заслужил. Но, твою ж мать! Какого х*я она добровольно лишила себя крыши над головой?! Это же безумие — срываться вот так и начинать мыкаться по столице в поисках жилья. Лишь бы больше со мной не видеться. Неужели ей настолько больно из-за того, что кроме нее я позволил кому-то другому поцеловать себя? Еще и руки распустил. Которыми ласкал сбитую с толку и доверившуюся мне девчонку. И ведь ни словом, ни жестом не дала понять, что задумала. Дура! Где мне теперь искать ее аппетитный зад? Почему так скоро? Неужели было сложно подождать до утра?

Мое общество ей было в тягость. Понимаю… Если у Машки так же поехала крыша, как и у меня. При том, что я в ее глазах подлый Казанова, который постоянно всех кидает. Не серьезный, развратный, хамоватый и напыщенный индюк. А язык для того, чтобы давать пустые обещания, а не ставить на место зарвавшихся шлюх. Вот чего мне стоило сразу выставить бывшую за дверь? Да я мог бы вообще не открывать, по-тихому вернувшись в ванную.

Нет, я не придурок, я муд***к.

Снова зашел в ванную и застонал в голос вспоминая ее нежные руки на моих плечах. Нет, я обязан ее вернуть. Опять же, Хомяковой банально негде жить. Ну, переночует она в ближайшем хостеле, ну завтра, послезавтра — край. А дальше что? К кому начнет проситься пожить? Нет уж… Я никуда ее не отпущу. Где там находится ближайший от ее ВУЗа хостел?

Думать о том, что с ней может что-то случиться, не хотелось. Она должна была спокойно догрести до метро и доехать в район, где у нее регулярно проходит учеба. И что, что ночь? Тем более, я трезвый и в любой момент могу взять ключи и спуститься к своей тачке. Прошерстить дворы и поехать искать эту ненормальную.

Так и сделаю. Пробью по инету адреса хостелов, найду самый ближайший к ее институт и поеду туда. Только сначала попробую ей позвонить…

Маша

Игнорировать пиликанье не могла. Разрывалась внутренне на части. И рада бы была, не обращать на входящий вызов внимания, а не могла. Рука сама тянулась к смартфону. На второй звонок тоже отвечать не стала. Не могла побороть страх, сковывающий при одной лишь мысли, что услышу его голос. Чего в нем будет больше: беспокойства или злости? А может… ненависти?

Писать новое сообщение не собиралась. Макс соизволил прислать эсэмэс после того, как я в третий раз сбросила его вызов. Было желание просто стереть послание. Возможности выключить телефон не было. Будильник на нем был выставлен на шесть утра. И без него я просто просплю и пропущу занятия.

Нажала на сообщение, что всплыло на экране и пробежалась взглядом по строчкам:

«Почему ты ушла? Неужели так сложно ответить на звонок и все объяснить? Какого хрена… Черт, Хомяк, ты зря это сделала…»

Последнее предложение мне особенно не понравилось. Оно было похоже на обещание. Где бы я ни была, он все равно меня найдет. И вернет. Вопрос в том: в качестве кого?

Нет, бред какой-то. Я просто устала, вот в голову и лезет всякая ерунда. Не специально, однако, я утерла ему нос. Вот парень и бесится. Грозится… На деле же, скорее всего, и пальцем о палец не ударит.

Я не стала больше ничего писать. Состояние было таким омерзительным, что сил ни на что больше не было. Несколько часов сна не сделают из меня бодрую и жаждущую знаний студентку, но они необходимы, чтобы я смогла нормально сидеть за партой. А не заваливаться набок, мешая одногруппникам.

Отключилась резко. Сначала слышала громкие голоса соседок, которые, видя, что я ложусь спать, и не думали затихать. А в следующую секунду провалилась в сон. Казалось, в эти минуты меня ничто не могло разбудить.

Мелодию будильника расслышала далеко не сразу. Она все нарастала. Девчонки ворчали сквозь сон и собирались раздолбать кому-то смартфон. Или лицо, как выйдет. Выудив свой старенький телефон, не с первого раза попала на кнопку «Отключить будильник». Глаза так и норовили закрыться. Организм не отдохнул. Наоборот, его разморило еще больше. Он ни в какую не желал принимать вертикальное положение, предпочитая горизонталь.

— Еще три пилик, и кто-то лишится ровного носа, — пригрозила особо бойкая девица.

И чего возмущается? Я же уже… А, нет. Таки и в последний раз я промахнулась. Приподняла руку, с зажатым в ладони гаджетом и еще раз тыкнула пальцем в заветную продолговатую кнопочку.

— Так-то лучше, — очередное ворчание.

Кому лучше, а кто чертовски хочет спать и забыть, где находится. Себя забыть. На минуту, чтобы выдохнуть и снова истязать свою душу и сердце.

Смогла сесть на кровати и открыть глаза. Голова была мутной и тяжелой. Еще и звенела противно. Черт, сейчас я как никогда жалела о том, что не стащила у Светки немного кофе. Можно было наколдовать себе напиток бодрости на местной кухне. Увы, кофе — это последнее, о чем я думала, сбегая из квартиры Меркуловых.

Не стоило себя обманывать. Мой поступок ничем другим кроме как побегом не назовешь. Струсила. Не смогла бы смотреть Максу в глаза. Не смогла бы находиться с ним рядом. Слишком тяжело и больно. Я попалась. Позволила себе слабость, от которой не стало лучше.

Одевшись, застегнула на спортивке молнию, перекинула ремень через плечо и пошла на выход. Отдала ключ от комнаты администратору, расписалась, где надо и побежала дальше. Перед тем, как идти в институт, надо будет забежать в какую-нибудь кафешку и таки выпить кофе. Если не взбодрюсь с его помощью, точно засну. Сразу, как начнется первая пара. От тонкого и заунывного голоса Ираиды Петровны все зевали. В моем случае, сон неизбежен.

Улица встретила меня прохладным ветром, сгущающимися над головой серыми тучами и запахом осени. Волосы, которые со вчера были не в самом лучше виде, так и норовили стегануть по лицу. Пока бежала до метро, постоянно поправляла их, убирая за уши.

Макс

Я так и не определился, в каком конкретно хостеле она остановилась. Безбожно врал, блефуя на самом деле. Подогнав машину к метро, надеялся, что она рано или поздно появится в поле видимости. На сон у меня был всего час. Звонки и сообщения ничего не дали. Меня тактично послали на все четыре стороны, искренне веря в то, что сдамся. Них***я! С какого перепугу? Мы жизненно необходимы друг другу. Иначе у меня окончательно сорвет тормоза. Я уже не смогу нормально существовать, все время думая о голой Машке, которая находилась у меня прямо перед носом. То единственное, что до сих пор было для меня табу, вдруг само обвило ногами за талию, готовясь к тому, что я дальше возьму дело в свои руки. Это ли не страсть, влечение, которое нормальные современные люди доводят до ума и потом расходятся, продолжая проживать каждый свою жизнь.

Как объяснить этой колючке, что все намного проще и приземленнее? Что мыльные оперы для тех, кого не хотят. Кто стремиться уйти от реальности, окунаясь в вымышленные истории, созерцая, как пылкие влюбленные на протяжении пяти лет бегают друг за другом, сосутся раз по пять в каждой серии, но почему-то никак не могут воссоединиться. Мне этого не понять. А Машка наверняка примерила на себя образ строптивой героини в надежде, что в финале я обязательно перевоспитаюсь. Как?! Из меня хотят сделать подкаблучника, который будет целиком и полностью во власти девчонки? Это же надо умудриться забить на все, о чем мечтал в жизни и постричься в монахи. Жениться, если быть точнее. Никаких гулянок, экспериментов, гонок и шатания в компании красоток. Только жена и толпа вопящей детворы. И верность до гроба. Чтобы за километр было видно, что я не свободен.

Не понимал, почему девчонки ведутся на всякую чушь вроде «перевоспитать козла» или «для всех он сволочь, а я особенная, поэтому знаю о нем все». Если по чесноку, то нормальные парни вроде меня вообще не перед кем не вскрываются. Чревато последствиями. Это слабому полу позволено психовать, рыдать, истерить и рассказывать о себе все, как на духу. Выворачиваться наизнанку перед всеми, показывая, насколько слабы. Выслушивая их проповеди, никогда не улавливал сути. И логики. Вот что-что, а логика у девушек странная. Они не принимают факт, как данность. Там все опять же замешано на каком-то там чувстве, которое из нее поперло именно в тот или иной момент.

Как я и предполагал Хомячок не смогла пройти мимо меня. Узрел свою мученицу, когда та уже почти дошла до подземки с массивной спортивной сумкой на плече. Хм, неужели еще не придумала, где проведет следующую ночь? Что и требовалось доказать. Истинно женское «Я сама могу за себя постоять», и вскоре ты едешь забирать бедолажку, у которой закончились деньги, к себе… Бесит. Черт, это же какой наивной надо быть, чтобы сбежать от меня, располагая лишь средствами для оплаты койко-места в не самом хорошем хостеле столицы?

Настроение стремительно поползло вверх. Интересно, как отреагирует на мое внезапное появление? А на поцелуй, который я не собирался откладывать на потом?

Маша

И вот когда до входа в подземку оставалось всего ничего, из машины, что стояла у обочины, вышел знакомый до боли и желудочных колик парень. Ветер не пощадил и его волосы, сразу же начиная с ними играть и сооружая подобие вороньего гнезда. Макс, посмотрев на меня с прищуром, с силой захлопнул дверцу машины со стороны водителя и направился к замершей неподалеку мне.

— Ты чего…

Договорить не успела. Миг, и Мерк стоит рядом. Хватает рукой сзади за шею и притягивает к себе, целуя. Я замерла, перепуганная. Не ответила на поцелуй, не коснулась его тела рукой. Так и стояла, балансируя между реальностью и небытием, мечтая отключиться прямо здесь. И плевать, что тогда упаду на сырой асфальт.

— Ну что, Хомяк, — от моих губ соизволили оторваться, когда воздуха начинало уже не хватать. — Добегалась.

— Отпусти, ненормальный, — выдохнула и уперлась руками в его грудь. Попыталась отстраниться, но пальцы, что слегка сжимали шею, так и продолжали удерживать. — Макс! Это не смешно, слышишь? Отпусти!

К счастью, или к сожалению, народу в это время пока было не так уж и много. И все они, встав с утра пораньше, не торопились на помощь одной непутевой девице. Проходили мимо, поглядывали косо, качали головами и шли дальше.

— Как ты узнал, где я? Зачем приехал? — продолжала сыпать вопросами.

— Не так уж и много хостелов, расположенных на относительно близком расстоянии от твоего института. А если быть еще точнее — всего один, — меня опять притянули ближе и быстро поцеловали. Прикусили за нижнюю губу. Больно… Черт, как же больно!

— Если бы знала, что ты так легко догадаешься, где я, выбрала бы самый дальний. — Сама не заметила, в какой именно момент вцепилась в толстовку Макса. То ли не хотела отпускать, то ли в очередной раз пыталась его оттолкнуть.

— И там бы нашел, — самоуверенности Мерку было не занимать.

— Зачем? — Мне было важно знать ответ. Признаний в любви не ждала. Такие как Меркулов никого кроме себя не любят. Сердце пропустило удар.

— Затем… — коротко и непонятно. Открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, но этот наглец снова завладел моим губами, лишая возможности вообще что-либо говорить. И опять я не могла сопротивляться. Наоборот, вцепилась в серую ткань толстовки еще крепче, боясь упасть.

Туман из головы исчез резко. По спине побежали холодные мурашки. И где-то слева от нас недовольно запричитали старушки, сокрушаясь по поводу бессовестной молодежи, которые готовы чуть ли не на глазах у посторонних заняться непотребством. Когда это простой поцелуй считался непотребством, понятия не имею. И с чего пожилые женщины взяли, что я…

Почувствовав, как пальцы Меркулова сжимают ягодицу, осознала, что таки да, для старушек это прямо-таки непотребное непотребство. Макс в свою очередь, как и всегда, плевать хотел на мнение окружающих. Вот кто-кто, а он легко (мне так кажется) мог показать свое желание по отношению к той или иной девчонке.

— Макс… — в мыслях я произнесла его имя раздраженно, на деле вышел жалобный писк. — Хватит… Хватит! — на последнем восклицании голос каким-то чудом прорезался.

Собрав остаток сил в кулак, оттолкнула от себя парня и сделала шаг назад. Было плевать, что плечо нещадно ноет. Я рисковала опоздать на занятия. И вокруг постепенно собираются любопытствующие. Смогла подавить в себе желание послать любителей уличных разборок куда подальше.

— Чего ты хочешь от меня услышать?! — повысил голос Мерк, тыкая себя пальцем в грудь. Нервно, зло, причиняя себе этим резким тычком боль. — Признаний? Заверений в вечной и неземной, чтоб ее, любви? Ты насмотрелась сериалов, Хомякова. Спустись с небес на землю. Есть желание, этого достаточно.

— Желание? — эхом повторила, во все глаза смотря на того, кто рано или поздно мог меня погубить. — Всего лишь?

— Да!

Он был на взводе. Я, впрочем, тоже. Если бы не лишние глаза и уши, точно бы набросилась на этого мажора. Расцарапала наглое лицо, прошлась кулаком по скуле, причиняя боль и ему, и себе.

— Знаешь, Меркулов, — выдохнула, прикрывая на миг глаза. Чего, спрашивается, так паршиво, если изначально было ясно, что этому индюку нужно. Не только от меня, а от всех, в ком есть XX-хромосомы. — Я не жалею, что ушла. И искренне надеюсь, что больше никогда тебя не увижу.

Сказала это спокойно, а в душе подыхала. Именно подыхала, медленно и мучительно. Еще немного и позорно разревусь, показывая свои истинные чувства и эмоции. Меня начало трясти. Бросив на Макса, что не торопился подходить ближе, последний взгляд, показала ему неприличный жест и поторопилась скрыться в подземке. Вот и все. Вот и поговорили. Лучше бы он не приезжал. Не стал искать со мной встречи. Лучше бы… Я не поддалась тогда на уговоры Светки и не заселилась к ней в комнату. Тоже мне «Дом-2» — убей свою любовь.

Он просто меня хотел. Этим и объяснялись его поступки. Он собирался уложить меня на лопатки. Точно так же, как делал со всеми девчонками ранее. И я, черт бы побрал эти ненужные чувства к этому индюку, почти сдалась. Позволила…

Поезд подъехал к платформе, обдавая лицо прохладным ветерком. Вошла в вагон, устроилась в дальнем углу, устраивая между ног сумку и, обхватив себя руками за плечи, прикрыла глаза. Слезы душили, обжигали и в любую секунду были готовы вырваться на свободу. Я пыталась их приглушить, но…

Первая слезинка покатилась по щеке и коснулась уголка губ. Слизнула ее, чувствуя на языке солоноватый привкус.

Было все равно, смотрит на меня кто или нет. Люди, чаще всего, если видят, что кому-то плохо, не пытаются помочь. Будут сидеть, коситься, перешептываться, строя догадки, с чего это вдруг рано утром какая-то девица в не самых дорогих вещах и с растрепанными волосами сидит и ревет, не стесняясь посторонних. Это же не прилично, проявлять свои эмоции на людях. Даже если они душат и сдержать их невозможно.

Я не хотела ненавидеть Макса. Но ненавидела. Не желала о нем думать, а думала. Его образ ядом проник в голову, уничтожая меня изнутри. Выжигая все, чем я дорожила.

На учебу не пошла. Не нашла в себе силы сидеть на парах и делать вид, что ничего не произошло. Мои покрасневшие глаза и не желающий нормально дышать нос, говорили сами за себя. Не хватало еще, чтобы одногруппники стали шушукаться. Начнутся расспросы, а мне нечего было на них ответить.

Устроившись в кафе быстрого питания, в котором всегда умопомрачительно пахло картофелем-фри и кофе, просто сидела, медленно потягивая обжигающий ароматный напиток и смотрела в окно, за которым постепенно становилось все оживленнее. Пила и не чувствовала себя бодрой. Эффект был прямо противоположный — я медленно умирала. Нет, я продолжала дышать, видеть, сердце, пусть и болезненно, но стучало.

Телефон лежал на столешнице рядом, и я не ожидала звонка. Конечно, после случившегося Меркулов не будет звонить. Пошлет одну несговорчивую девчонку на три веселых буквы и забудет. Как сделал это тогда, после окончания школы. Те редкие встречи, когда из-за Светки нам приходилось сталкиваться, не в счет. Мы не общались. По крайней мере, нормально.

Когда по залу разнесся голос солиста группы «Эпидемия», я дернулась от неожиданности, чуть было не расплескав добрую половину кофе.

Макс

Стерва! На кой продолжила упираться и свалила в метро вместо того, чтобы позволить усадить себя в машину?! А шмотки… Неужели попрется со всем своим скарбом прямо в универ?

Но если подумать, мне было дико стыдно за свои слова. Причем я в итоге озвучил немного не то, что чувствовал. Жажда, тяга, голод, желание. Это все не то. Лишь часть того, что ощущал, когда Хомяковой не было рядом. Я пока сам не мог себе объяснить, что происходит, однако разбрасываться жаркими признаниями, не хотел. Тем более, что вся шелуха не спадет с меня после бурной недельки, проведенной с ней бок о бок. Любовь… Полная фигня, от которой в итоге становится хреново. Это не что-то глобальное, всепоглощающее, имеющее точное определение. Я вообще обычно это слово коверкаю, как хочу. А девушкам пофиг. Они охотно ведутся, не вдумываясь в смысл. В каком контексте, с какой интонацией — побоку. Лишь бы выдал. Правда надо еще умудриться нести подобную чепуху, когда она в хорошем расположении духа. Иначе найдет скрытый смысл даже там, где его нет.

Любовь… Только в глупых сериалах, которые смотрела Хомяк. Чувства? Да, бесспорно. Эмоции, от которых сейчас мне хотелось сдохнуть.

Я решил забить сегодня на учебу и поехал домой, чтобы поесть, освежиться и по возможности склеить одну из моих дворовых шкур. Сейчас мне было без разницы, с кем. Сбросить напряжение, которое сосредоточилось в паху и поехать с чистой совестью на тренировку. Отморозок, муд**к, псих. А Хомякова… Переживет до вечера. Тогда-то я ее и встречу у места работы. Благо теперь знаю точный адрес. Замученная, уставшая, валящаяся с ног, Хомякова не сможет мне отказать.

Но всему в этой жизни приходит конец. Вот и удача повернулась ко мне своим толстым задом. Запарковал «Мустанг», пошел к подъезду, поднялся на лифте к себе на этаж, а там…

— Гражданин Меркулов, — как-то подозрительно дружелюбно обратился ко мне мент. — Ну, наконец-то! А я уж думал, придется взламывать.

Застыв между этажами жадными до сплетен глазами на нас взирала моя вездесущая соседка. Неужели она вызвала? Но почему?!

— Здрасьте, — не очень-то вежливо ответил мусору. — Чем обязан?

— Призывному возрасту и, собственно, призыву в армию, — припечатал так и не представившийся мужчина в форме. — Салага.

Я влип. Окончательно. Мир рухнул и разбился вдребезги, когда прозвучало последнее слово. И ведь теперь не скроешься…

— Тут, видно, какая-то ошибка, — стараясь держаться уверенно, возразил своему собеседнику. — Я учусь на дневном отделении в институте.

— М-да? — сделал вид, что удивился полицейский. — А у меня информация, что вчера тебя отчислили из института.

— Что… — я не мог поверить собственным ушам. — Этого не может быть!

— Судя по показаниям ваших соседей, очень даже может, — гаденько усмехнулся ментяра. — У вас десять минут на сборы, молодой человек.

Это конец. Я не получу высшее образование, меня турнут из школы автоспорта. И Машка так и не станет моей. Год службы, а дальше одному богу известно, куда занесет меня волей судьбы.

Как потом оказалось, мент был не один. Этажом ниже на всякий случай обосновалось еще двое. Такая поспешность отправить меня в места «лишения свободы» насторожила. Однако, благоразумно решил промолчать. Сразу вязать меня не стали. Дали возможность позвонить отцу и сообщить, что теперь я буду пахать на благо Родины. Год не такой большой срок. Да и я не нежная барышня, чтобы падать в обморок при виде трудностей. Зато не стоило сомневаться в том, кто это такой шустрый решил от меня избавиться. Бессонова захотела играть по-крупному. Что ж… я тоже сыграю. Потом.

— Пошевеливайтесь, молодой человек, — прокричал топчущийся на пороге квартиры мент.

А где же сотрудник военкомата? Трусливо обтирает задом стену возле квартиры склочной старушки?

Артачиться и качать права не стал. Если к этому делу приложил свою лапу отец Юльки, я от блюстителей порядка не отделаюсь. Это же нужно было положить в карман какой-то продажной сволочи круглую сумму денег, чтобы та сразу засуетилась. И сомнений в том, кто побеспокоился о моем отчислении, тоже не было.

Забрав с полки шкафа документы, проверил есть ли при себе хотя бы немного наличности, и пошел на выход. На что рассчитывала моя бывшая, устраивая такую подставу? Надеялась, что я струшу и свяжусь с ней, чтобы она пошуршала со своим батей, и тот снизошел до помилования? Не хрена.

Я был в бешенстве. Выходя из подъезда, будто под конвоем, мысленно представлял, как откручиваю блогерше тупую голову. Надо было сунуть ей вибратор не в руки, а куда пониже поясницы. И прокрутить пару раз. Хотя… черт, не факт, что ей бы не понравилось. Судя по наклонностям девицы, она питала интерес к подобным развлечениям. Смартфон оставил дома. Потом буду связываться уже из учебки. Да и что-то мне подсказывало, что Юлька не собиралась оставлять меня в покое. Обязательно позвонит спросить, как я.

Пока добирались на машине до военкомата, мыслями снова вернулся к Хомячку. Я не увижу ее целый год. Триста шестьдесят пять гребаных дней, за которые какой-нибудь хмырь может ее окрутить. И я ничего не смогу сделать.

Сжал руки в кулаки, пытаясь успокоиться. Машка не из тех, кто так просто подпускает к себе парней. Дождется ли? Хоть и не обещала ждать. Светка точно не будет умалчивать. Разболтает, куда ее придурка-брата занесло на этот раз. Я не питал особых надежд, что Хомяк начнет закидывать новоиспеченного призывника любовными посланиями. Это на нее не похоже. Слишком упряма, чтобы показать настоящие эмоции. Слишком обижена, чтобы так быстро простить. И слишком разочарована, чтобы вообще посмотреть в мою сторону.

Ну что, Макс, добился, чего хотел? Не х***я не добился. Погряз в дерьме еще больше, тратя время на девчонок-однодневок. Парился из-за репутации беспечного му***ка, не видя очевидного: все клали на меня. А та, чье мнение было на самом деле важно, ушла. А я не стал удерживать, сразу переключившись. Думая не о том, что надо остановить, объяснить все как есть, а представляя, как отымею очередную давалку. Не важно, где. Самое главное снять напряжение.

Машина остановилась. Открыв дверь, вышел и сразу зацепился взглядом за двухэтажное кирпичное здание. Все так же под конвоем пошел ко входу.

Год… Всего какой-то год, и я получу то, что хотел. Добьюсь и плевать, что шансов мало. Руки помнили гладкость ее кожи. Тело желало одну конкретную девчонку. Черт… после года воздержания, я буду хотеть ее еще больше. И даже если она забудет обо мне, я напомню. И о том, кто я, и о том, что она испытывала, когда я касался ее.

ОБНОВЛЕНИЕ

Маша

Посмотрела на экран смартфона и нахмурилась. Мама? Почему она звонит так рано?

Не раздумывая, приняла вызов и приложила гаджет к уху. Отставила на всякий случай кофе подальше от себя. Руки и так подрагивали, а уж если родительница позвонила не просто так…

— Привет, мам, — сказала это бодро. Какой актерский талант пропадает. Еще полминуты назад я давилась слезами, пытаясь успокоиться. А тут… сходу выдала нужную эмоцию. Нос бы еще перестало щипать, и нормально. — Что-то случилось? — спросила, чтобы не тянуть кота за хвост.

— Дорогая… — голос у мамы был подавленный. — Ты только не волнуйся…

— Мам, — требовательно произнесла, сильнее сжимая в руке телефон. — Что случилось?

— Отец попал в аварию и…

— Что?! — чуть не вскочила со своего места. — Когда? Что с ним? Все хорошо?! Мам!

Казалось, больнее, чем мне было до этого, быть уже не могло. Обманулась. Могло. Именно сейчас я испытала весь спектр этого мерзкого чувства — боли. К нему примешивались страх и паника, буквально выбивая почву из-под ног.

— Машенька, — родительница всхлипнула, — я хочу попросить тебя…

— Мама, — дрожащий голос не узнала. Это сказала я? — Что с ним? Говори прямо!

Мне опять было плевать на немногочисленных посетителей кафе. На работников этого места, которые как один повернули головы в мою сторону. Смотрят? Замечательно! Чихать я хотела на их любопытные мины.

— Он в коме и врачи пока не знают, выкарабкается ли, — ма еще сильнее зашмыгала носом. — Мне нужно работать, чтобы оплачивать все необходимое. Оплачивать услуги врачей, которые и не собираются помогать бескорыстно. Сейчас, как никогда, мне нужно, чтобы ты была рядом. Прости, если я…

— Я приеду, — и не собиралась сомневаться в тут же принятом решении. — Переведусь в питерский филиал. Это не проблема. Сегодня же напишу заявление о переводе. Пойду на работу. Мы справимся. Обязательно справимся!

— Маш… — голос матери был еле слышен, — я виновата…

— Нет, — отрезала, вскакивая из-за стола. Какие к черту сердечные терзания, когда там, в другом городе, с моими близкими происходит такой кошмар. Сидеть и страдать? Еще чего. Поплачу потом. — Если получится, я возьму билет на сегодня. На любой поезд или самолет, какой найду.

— А как же общежитие?

Как-как… никак. Само собой, рассказывать маме про свои приключения не собиралась. Ей и так хватает переживаний, чтобы она еще и из-за меня слезы лила.

— Разберусь.

Вышла на улицу и чуть ли не бегом заторопилась в сторону ВУЗа. Высокое длинное здание было хорошо видно. Даже если ты абитуриент, в первый раз приехавший поступать в этот институт, сразу его увидишь, не заблудишься.

— Маша, ради бога, будь осторожнее.

— Я сама осторожность, — сказала уверено. Обманывала. Трусила и опять дрожала. Еще сильнее, чем до этого. — Люблю тебя, мам.

— И я тебя, — еще раз всхлипнув, пробормотали на том конце «провода».

Сбросив вызов, сунула аппарат в карман ветровки, поправила ремешок сумки, крепко вцепляясь в нее пальцами, и перешла дорогу.

Деканат в это время был пустынным. Не считая девочек, что вели специальности. Подойдя к одной из них, кратко рассказала о своей проблеме. Меня внимательно выслушали и ловко достали из одной из папок, что стояли на столе в специальных отсеках, необходимые бланки заявлений.

Устроившись за столом напротив методиста, приготовилась слушать и внимать.

Все было как в тумане. Я на автомате писала, подписывала, говорила. Разумом и душой находясь там, рядом с отцом, судьба которого была неизвестна. Выкарабкается ли? Как с ним могло такое случиться? Он всегда водил аккуратно. Я не сомневалась, что это не он был виновником аварии. Я хотела оказаться рядом с ним. Взять в свои руки его ладонь и почувствовать родное тепло. Тепло человека, который был для меня всем. Отец… для меня он был идеалом мужчины. Идеалом отца. И я представить себе не могла, что произойдет со мной и с мамой, если его не станет.

После того, как все нужные документы были на руках, поехала в сторону ближайшего вокзала. Пока толкалась в метро, изучала расписание поездов. И на этот раз удача решила сжалиться. Два часа ожидания, потом четыре в пути, и я была бы дома. Почти дома. Проверив наличие билетов на нужный поезд, выдохнула с облегчением. Были…. Оставалось только успеть купить.

После того, как заветная бумажка оказалась на руках, поспешила на работу за трудовой. Вот и поработала… заработала на самостоятельную жизнь. На удивление, начальница не стала расспрашивать, с чего вдруг я решила уволиться по собственному желанию. Тем более, я находилась на испытательном сроке, и женщина почти ничего не потеряла, отпуская меня с миром. Если можно так выразиться. Сунув трудовую в сумку, вновь направилась к метро. А мыслями была уже в больнице. Рядом с отцом.

Ожидание было мучительным. Я извелась, пока сидела на вокзале. Все думалось, что я потеряю заветный билет. Или его у меня украдут. За вещи так не волновалась. Глупо, конечно, кому нужна эта бумажка… Порывалась снова позвонить маме. Мысленно уговаривала себя этого не делать. Ей и так плохо, если я начну расспрашивать, станет еще хуже. Нужно быть сильной. Или казаться сильной.

Оказавшись на своем месте в поезде, убрала сумку в отсек для багажа и, упав на сидушку, прикрыла глаза. Колотило так сильно, что со стороны, наверное, казалось, что я не в себе. Вид еще такой… отпугивающий.

Четыре часа пути, и я буду рядом с родителями. И вдали от Макса. Увижу ли его еще когда-нибудь? Сомневаюсь. Он, по словам Светы, мечтал выжать из столицы все. Хотел испытывать судьбу на гонках. У него не было поводов возвращаться. А у меня теперь был… Такой, что сердце уже не просто стучало, а в панике долбилось о ребра.

Четыре часа, и я буду дома. У себя дома, на своей территории. И забуду о Меркулове. Конечно, забуду. Отец поправится. Обязательно поправится. И я не буду возвращаться в Москву. Не вернусь к тому, для кого являлась просто одной из, а не единственной.

Конец первой части…

Content

Лестова Ксения и др Погонялово "Хомяк"

ПРОЛОГ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4