Екатерина Мишаненкова

Берия. История легенды

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

«Сколько людей будут прямо-таки приветствовать мой уход., настолько я им приелся своим постоянным будированием и вскрыванием имеющихся недочетов».

«При нашей чекистской работе не успеваем зачастую даже газету прочесть, не то что самообразованием заниматься».

«Самое мое тяжкое преступление – это связи с женщинами».

* * *

С благодарностью за разрешение использовать в книге их материалы и изыскания:

Заместителю главного редактора «Российской газеты», историку спецслужб, писателю Долгополову Н. М.

Доктору исторических наук главному научному сотруднику Института российской истории Российской академии наук Жукову Ю. Н.

Историку, писателю, в прошлом сотруднику внешней разведки КГБ СССР Мартиросяну А. Б.

Историку и писателю Прудниковой Е. А.

Предисловие

23 декабря 1953 года по приговору Специального судебного присутствия Верховного суда СССР был расстрелян всесильный Лаврентий Берия, министр внутренних дел СССР, сосредоточивший в своих руках всю мощь карательного аппарата страны – милицию, разведку, контрразведку, управление лагерями и т. д. Человек, чье имя стало символом репрессий, страха, жестокости, порочности и беззакония.

И действительно, хотя среди исторических личностей мало «белых и пушистых», настолько дьявольских фигур за всю историю человечества по пальцам можно пересчитать. Берия встал в один ряд с Нероном, Торквемадой и Геббельсом – говорили, что комнаты для допросов на Лубянке залиты кровью невинно репрессированных, а в подвалах его особняка найдены кости изнасилованных и замученных им женщин и девочек.

Формально Берия был осужден и казнен за измену Родине, антисоветский заговор и шпионаж в пользу иностранных разведок. Но уже через несколько лет об этом мало кто вспоминал, настолько официальный приговор меркнул перед списком преступлений, о которых рассказывали шепотом.

Говорили, что развращенность и беспринципность его превышали все разумные и даже неразумные пределы, что для него ловили на улицах девочек и доставляли в его особняк, где он их насиловал, а если хотел, то и убивал. Что любой, кто смел ему возразить, оказывался в застенках, где подвергался жестоким пыткам и никогда уже не выходил обратно. Рассказывали о его безумной роскоши и извращенных оргиях, садизме и упоении властью.

Сомнений в том, кто виноват в недавних чистках, геноциде и репрессиях, жертв которых (тех, кому удалось остаться в живых) как раз начали выпускать из лагерей, тоже не было. Такой человек, а точнее «нечеловек» у власти, наделенный неограниченными возможностями реализовывать свои садистские стремления… Чудовище, с какой стороны ни посмотри.

Именем Берии пугали детей, и это не преувеличение, даже я, родившаяся незадолго до развала Советского Союза, до сих пор ощущаю холодок, глядя на его фотографии. А ровесницы моих родителей признаются, что боялись ходить в одиночестве по московским улицам – вдруг подъедет Берия на черном автомобиле и увезет к себе. И то, что он уже несколько лет как расстрелян, не имело особого значения, тем более для детей. Он превратился в легенду – вечно живую и безумно страшную.

Но легенда на то и легенда – плод человеческой фантазии. И если справиться с эмоциями и отогнать внушенный давно, еще в детстве, страх, разум начинает задавать вопросы. Лично у меня таких вопросов (с которых я и заинтересовалась этой темой) было два:

1) Как Берия мог быть всесильным, если был еще Сталин? Два всесильных человека в одной стране и в одно время – это нонсенс, по крайней мере один из них должен был ограничивать власть другого. А поскольку страной правил Сталин, кто кого должен был ограничивать, вроде бы понятно.

2) Как у такого занятого человека, возглавлявшего разведку, контрразведку, милицию и много чего другого, да еще и находившего возможность самому кого-то там пытать в застенках, оставалось время разъезжать по Москве и подыскивать себе девочек? Удивительно, что у него времени и сил на сам-то секс хватало.

С таких размышлений и началась со временем эта книга. Кто же такой Лаврентий Павлович Берия? Революционер, политик, государственный и партийный деятель, куратор атомного проекта, благополучный муж и отец или просто всесильный садист, дорвавшийся до власти? Что из того, в чем его обвиняют, чистейшая правда, что имеет какие-то основания, а что абсолютный вымысел?

Где заканчиваются легенды и начинается реальный человек?

Семья

Трудности

Казалось бы, чего проще – написать вкратце биографию известного политического деятеля, чтобы освежить память читателей, прежде чем переходить к разбору каких-то конкретных моментов? Тем более жившего в прошлом столетии, а не тысячу лет назад. Но даже на этом этапе я столкнулась с двумя совершенно неожиданными трудностями.

Первая состоит в том, что о молодости Берии известно на удивление мало – гораздо меньше, чем о его соратниках по партии и правительству. И это несмотря на существование его собственной краткой автобиографии (одного из немногих касающихся его жизни документов, подлинность которого никем не подвергается сомнению), а также воспоминаний его сына Серго Берии. Но эти краткие сведения мало того что очень скупые, так они еще и противоречат – где-то друг другу, а где-то историческим реалиям того времени.

Впрочем, как раз в этом противоречии нет ничего удивительного – автобиография была написана в 1923 году, когда совсем еще юный Лаврентий Берия просил отпустить его с работы в ЧК и позволить закончить обучение в институте. А все знают, как пишутся такие автобиографии – их цель не оставить максимально точную память об авторе, а создать правильное впечатление, чтобы просьбу удовлетворили. Что-то немного замалчивается, что-то подается в более выгодном свете. И это даже сейчас, а автобиография Берии была написана в стране недавно победившего пролетариата и глубоко классовой системы (думаю, ни для кого не секрет, что даже избирательные права тогда зависели от происхождения, рода занятий и прежней деятельности при царском режиме).

Воспоминания Серго Берии в свою очередь написаны уже в 90-е годы, когда Лаврентий Берия уже почти сорок лет провел в могиле, да и Серго было уже за семьдесят. И цель их вполне очевидна – очистить имя любимого отца. Поэтому они рассказывают тоже не совсем о реальном Берии, а скорее о неком образе, который хранился в памяти его сына и который тот очень хотел продемонстрировать всему миру в противовес мифу о «кровавом сатрапе».

Так что, странно не то, что сохранившиеся биографические данные несколько противоречивы, а то, что их так мало. Хочешь не хочешь, а начинаешь верить исследователям, утверждающим, что бо́льшая часть документов, касающихся Берии, либо уничтожены, либо до сих пор засекречены.

Как остаться беспристрастной

И вот тут в полный рост встает вторая трудность – отсутствие объективных исследований. Изучая личность Берии и труды о нем, я столкнулась с тем, что все написанные о нем книги крайне пристрастны. Историки, публицисты, блогеры – все, кто что-то писал о Берии, кто более-менее серьезно исследовал его жизнь, деятельность и смерть – делятся на тех, кто им восхищается, и тех, кто его безумно ненавидит. Одна группа исследователей считают его жертвой клеветы, великим государственным деятелем и благородным человеком, на которого «повесили» все неудачи и преступления всех политиков сталинской эпохи. А другая утверждает, что он полностью заслужил свою репутацию злодея и распутника, а заодно обвиняет его в глупости, тщеславии и вообще в том, что он был подлецом и мерзавцем чуть ли не с пеленок.

Я не подозреваю никого из них в неискренности, наоборот, степень страстной ненависти и такого же страстного восхищения по отношению к человеку, почившему почти семьдесят лет назад, даже завораживает. Но как же сложно в каждой работе пытаться отделить факты от очень уверенных предположений и реальные события от личного мнения автора о них. И еще сложнее – не поддаться их влиянию и не позволить убедить себя… Хотя временами очень хочется. Но я стала писать эту книгу, чтобы разобрать существующие мифы, а не чтобы поддержать их или тем более создать новые. Поэтому начну все же с того, что Лаврентий Берия сам о себе рассказал. А уже потом перейду к тем предположениям, которые строятся вокруг крайне немногочисленных фактов, и разберу, что откуда взялось.

Сразу уточню – я склоняю фамилию Берия, потому что так привыкла, но при цитировании оставляю ту форму, которая была в документах или у автора.

Справочная служба русского языка о склонении грузинских фамилий

(портал http://gramota.ru)

Рекомендации справочных пособий относительно склонения грузинских и др. фамилий на – ия разнятся. Интересно, что не склонять подобные фамилии рекомендуют специалисты по культуре речи, авторы справочников по стилистике, литературной правке (т. е. пособий, широко охватывающих различные спорные вопросы современного русского языка). Такая рекомендация приведена в справочниках Д. Э. Розенталя, кроме того, на распространенность несклоняемых вариантов указывают Л. К. Граудина, В. А. Ицкович, Л. П. Катлинская, авторы справочника «Грамматическая правильность русской речи».

В то же время специалисты по ономастике (т. е. лингвисты, углубленно изучающие особенности образования и функционирования в речи имен, отчеств, фамилий) предписывают склонять фамилии на – ия. Такая рекомендация приведена в «Словаре русских личных имен» А. В. Суперанской, в исследовании Л. П. Калакуцкой «Фамилии. Имена. Отчества. Написание и склонение» и др. Вот аргументы Л. П. Калакуцкой, которые нам представляются весьма убедительными: «Грузинские (эстонские, финские и др.) фамилии склоняются или не склоняются в соответствии со своими окончаниями по законам русской грамматики. И поскольку в русском языке есть слова общего рода типа пария, судия, то так же склоняются и мужские и женские фамилии, имеющие окончания – ия, независимо от принадлежности к какому-либо языку».

А вот что пишет выдающийся российский лингвист А. А. Зализняк в «Грамматическом словаре русского языка»: «…Наряду с правильными литературными употреблениями типа у Данелии нередко встречается также (в устной речи и в средствах массовой информации) не соответствующие литературной норме употребления типа у Данелия».

Таким образом, несмотря на рекомендацию Д. Э. Розенталя, следует признать правильным склонение мужских и женских фамилий на – ия.

Ну а чтобы освежить память и вспомнить, когда, где и на каких должностях Берия работал, какими проектами занимался, кого сажал, что реформировал, загляните в приложение. Краткую биографию, без анализа и оценок, но со всеми датами можно найти там.

Автобиография Лаврентия Берии, 1923 год

Родился я 17 марта 1899 г. в селе Мерхеули (в 15 верстах от города Сухума) в бедной крестьянской семье. Ввиду того что мое обучение было в тягость родителям, будучи еще учеником Сухумского городского училища, я готовил учеников младших классов, помогая таким образом семье, и это продолжалось с перерывами до 1915 г. В 1915 г. переехал в Баку; с этого момента и начинается моя самостоятельная жизнь. Уже с этих пор, учась в техническом училище, я имею на иждивении старуху мать, глухонемую сестру и племянницу 5 лет.

Учение мое, начатое в 1907 г. в городе Сухуме, по окончании курса высшего начального училища (в 1915 г.) с переездом моим в Баку продолжалось здесь и протекало следующим образом: приехав в Баку, я поступаю здесь в среднее механико-строительное училище, где обучаюсь 4 года. В 1919 г. я окончил курс в училище, а в 1920 г. с преобразованием технического училища в политехнический институт поступаю в последний. С этого момента регулярное обучение прекращается и занятия мои в институте продолжаются с перебоями до 1922 г. Однако за все это время я связи с институтом не теряю, и только в 1922 г. в связи с переводом меня Заккрайкомом РКП из Баку в Тифлис я прекращаю учение, числясь к тому времени студентом 3-го курса.

Так прерывается мое учение в Баку, начатое здесь в 1915 г., с перерывами продолжавшееся до 1922 г.

В том же 1915 г. начинается впервые и мое участие в партийной жизни, тогда еще в зачаточной форме. В октябре этого года нами – группой учащихся Бакинского технического училища – был организован нелегальный марксистский кружок, куда вошли учащиеся из других учебных заведений. Кружок просуществовал до февраля 1917 г. В этом кружке я состоял казначеем. Мотивами создания кружка были: организация учащихся, взаимная материальная поддержка и самообразование в марксистском духе (чтение рефератов), разбор книг, получаемых от рабочих организаций, и прочее. Одновременно был избран старостой своего класса (нелегально). В марте 1917 г. я совместно с тов. В. Егоровым, Пуховичем, Аванесовым и еще одним товарищем (фамилию не помню) организовываем ячейку РСДРП (большевиков), где я состоял членом бюро.

В 1916 г. (летние каникулы) я служил в качестве практиканта в главной конторе Нобель в Балахнах, зарабатывая на пропитание семье и себе.

В ходе дальнейших событий, начиная с 1917 г., в Закавказье я вовлекаюсь в общее русло партийно-советской работы, которая перебрасывает меня с место на место, из условий легального существования партии (в 1918 г. в городе Баку) в нелегальное (1919–1920 гг.), и прерывается выездом моим в Грузию. В июне 1917 г. я в качестве техника-практиканта поступил в гидротехническую организацию армии Румынского фронта и выезжаю с последней в Одессу, оттуда в Румынию, где работаю в лесном отряде села Негуляшты. Одновременно являюсь выборным от рабочих и солдат, председателем отрядного комитета и делегатом от отряда, часто бываю на районных съездах представителей районов в Пашкани (Румыния). На этой работе я остаюсь до конца 1917 г. и в начале 1918 г., по приезде в Баку, продолжаю усиленным темпом работу в техническом училище, быстро наверстывая пропущенное. В январе 1918 г. поступил в Бакинский Совет рабочих, солдатских и матросских депутатов, работая здесь в секретариате Совета сотрудником, выполняя всю текущую работу, и этой работе отдаю немало энергии и сил. Здесь я остаюсь до сентября 1918 г., октябрь же этого года застает меня в ликвидации комиссии советслужащих, где я остаюсь до занятия города Баку турками. В первое время турецкой оккупации я работал в Белом городе на заводе «Каспийское товарищество» в качестве конторщика. В связи с началом усиленных занятий в техническом училище и необходимостью сдать некоторые переходные экзамены я принужден был бросить службу. С февраля 1919 г. по апрель 1920 г., будучи председателем коммунистической ячейки техников, под руководством старших товарищей выполнял отдельные поручения райкома, сам занимаясь с другими ячейками в качестве инструктора. Осенью того же 1919 г. от партии Гуммет (мусульманская организация большевистской ориентации, созданная еще до революции по инициативе Сталина и др. – С. К.) поступаю на службу в контрразведку, где работаю вместе с товарищем Муссеви. Приблизительно в марте 1920 г., после убийства товарища Муссеви, я оставляю работу в контрразведке и непродолжительное время работаю в Бакинской таможне.

С первых же дней после Апрельского переворота в Азербайджане краевым комитетом партии (большевиков) от регистрода (Регистрационный (разведывательный) отдел – С. К.) Кавказского фронта при РВС 11-й армии командируюсь в Грузию для подпольной зарубежной работы в качестве уполномоченного. В Тифлисе связываюсь с краевым комитетом в лице тов. Амаяка Назаретяна, раскидываю сеть резидентов в Грузии и Армении, устанавливаю связь со штабами грузинской армии и гвардии, регулярно посылаю курьеров в регистрод города Баку. В Тифлисе меня арестовывают вместе с Центральным Комитетом Грузии, но согласно переговорам Г. Стуруа с Ноем Жордания освобождают всех с предложением в 3-дневный срок покинуть Грузию. Однако мне удается остаться, поступив под псевдонимом Лакербая на службу в представительство РСФСР к товарищу Кирову, к тому времени приехавшему в город Тифлис. В мае 1920 г. я выезжаю в Баку в регистрод за получением директив в связи с заключением мирного договора с Грузией, но на обратном пути в Тифлис меня арестовывают по телеграмме Ноя Рамишвили и доставляют в Тифлис, откуда, несмотря на хлопоты товарища Кирова, направляют в кутаисскую тюрьму. Июнь и июль месяцы 1920 г. я нахожусь в заключении, только после четырех с половиной дней голодовки, объявленной политзаключенными, меня этапным порядком высылают в Азербайджан. По прибытии (август 1920 г.) меня ЦК РКП затребовал из армии и назначил управляющим делами ЦК Азербайджана. На этой должности я оставался до октября 1920 г., после чего Центральным Комитетом назначен ответственным секретарем Чрезвычайной Комиссии по экспроприации буржуазии и улучшению быта рабочих. Эту работу я и товарищ Саркис (председатель комиссии) проводили в ударном порядке вплоть до ликвидации Комиссии (февраль 1921 г.). С окончанием работы в Комиссии мне удается упросить Центральный Комитет дать возможность продолжать образование в институте, где к тому времени я числился студентом (со дня его открытия в 1920 г.). Согласно моим просьбам ЦК меня посылает в институт, дав стипендию через Бакинский Совет. Однако не проходит и двух недель, как ЦК посылает требование в Кавказское бюро откомандировать меня на работу в Тифлис. В результате ЦК снимает меня с института, но вместо того чтобы послать в Тифлис, своим постановлением назначает меня в Азербайджанскую чека заместителем начальника секретно-оперативного отдела (апрель 1921 г.) и вскоре уже – начальником секретно-оперативного отдела – заместителем председателя Азербайджанской чека.

Не буду останавливаться на напряженном и нервном характере работы в Азербайджанской чека. В результате такой работы вскоре сказались положительные результаты. Останавливаясь здесь на разгроме мусульманской организации «Иттихат», которая насчитывала десятки тысяч членов. Далее – разгром Закавказской организации правых эсеров, за что ГПУ (ВЧК) своим приказом от 6 февраля 1923 г. за № 45 объявляет мне благодарность с награждением оружием. Итоги той же работы отмечены Совнаркомом АССР в своем похвальном листе от 12 сентября 1922 г. и в местной прессе. Работая в Азербайджанской чека, одновременно состою председателем Азмежкома (Азербайджанская междуведомственная комиссия) с VII-1921 г. по XI-1922 г. Затем в комиссии ВЭС (Высшего экономического совета) и в комиссии по обследованию ревтрибунала. По партийной линии состою прикрепленным от БК АКП к рабочим ячейкам, а позже для удобства – к ячейке ЧК, где состою членом бюро, бывал избираем почти на все съезды и конференции АКП, состоял также членом Бакинского Совета. В ноябре 1922 г. Закавказским крайкомом отзываюсь из Азербайджанской чека в распоряжение ЦК КПГ, который назначил меня начальником секретно-оперативной части и заместителем председателя ЧК Грузии. Здесь, принимая во внимание всю серьезность работы и большой объект, отдаю таковой все свои знания и время, в результате в сравнительно короткий срок удается достигнуть серьезных результатов, которые сказываются во всех отраслях работы: такова ликвидация бандитизма, принявшего было грандиозные размеры в Грузии, и разгром меньшевистской организации и вообще антисоветской партии, несмотря на чрезвычайную законспирированность. Результаты достигнутой работы отмечены Центральным Комитетом и ЦИКом Грузии в виде награждения меня орденом Красного Знамени. В Грузии, работая в ЧК, также состою членом бюро коммунистической ячейки и членом Тифлисского Совета рабочих и солдатских депутатов.

За время своей партийной и советской работы, особенно в органах ЧК, я сильно отстал как в смысле общего развития, так равно не закончив свое специальное образование. Имея к этой отрасли знаний призвание, потратив много времени и сил, просил бы ЦК предоставить мне возможность продолжения этого образования для быстрейшего его завершения. Законченное специальное образование даст мне возможность отдать свой опыт и знания в этой области советскому строительству, а партии – использовать меня так, как она найдет нужным.

1923 г. 22/X (подпись)»

Мальчик из села Мерхеули

«Родился я 17 марта 1899 г. в селе Мерхеули (в 15 верстах от города Сухума) в бедной крестьянской семье…» Удивительно, но даже в этом коротком предложении, с которого начинается автобиография молодого Лаврентия Берии, бесспорным является только то, что я вынесла в заголовок – что он родился в селе Мерхеули.

«По данным переписи населения 1886 года в селении Мерхеули проживало православных христиан – 446 человек, мусульман-суннитов – 20 человек. По сословному делению в Мерхеули имелось 5 князей, 15 дворян, 5 представителей православного духовенства и 436 крестьян»[1]. О чем говорит эта статистика? В первую очередь о том, что Мерхеули, несмотря на то, что находилось на абхазской территории, было грузинским селением – мусульман-абхазов там жило всего несколько человек.

О грузино-абхазском конфликте в наше время не знает только тот, кто принципиально не желает об этом знать. Но мало кто понимает, насколько давно этот конфликт тянется. В XIX веке абхазы были не слишком дружественным России народом, не в последнюю очередь по религиозным причинам. Поэтому после русско-турецких войн большая часть абхазов (по причине протурецкой настроенности) были насильно выселены в Турцию и Среднюю Азию. А опустевшие селения заселялись где-то казаками, а где-то грузинами.

Серго Берия в своих воспоминаниях пишет: «Своего деда по отцу Павла я помню смутно. Остались в памяти черная дедова бурка, башлык да еще рассказы о нем самом, человеке чрезвычайно трудолюбивом и деятельном. В родной Мингрелии жизнь его не сложилась. В Абхазию он вынужден был перебраться из-за преследований жандармов. Насколько я знаю, связано это было с крестьянскими выступлениями. Горное село Мерхеули, хоть и находилось в Абхазии, было мингрельским. Видимо, этим и объяснялся выбор деда»[2].

Конечно, еще меньше чем в корнях давних кавказских конфликтов сейчас кто-либо в России разбирается в национальных грузинских тонкостях. Практически всем грузинский народ представляется единой нацией, тогда как на самом деле он состоит из множества этнических групп.

Не стоит недооценивать национальное самосознание этих народностей. Те же мегрелы (или мингрелы), к которым, видимо, принадлежали родители Лаврентия Берии, вошли в состав Российской империи только в 1867 году, а до того четыре столетия были независимыми и имели собственную правящую династию – князей Дадиани.

Я не просто так заострила внимание на этом моменте. Дело в том, что Марта Джакели, мать Лаврентия Берии, по свидетельству ее внука Серго, а также некоторых односельчан, которых удалось расспросить журналистам, состояла в родстве с родом Дадиани. То есть с единственным мегрельским княжеским родом.

Неудивительно, что Берия в своей автобиографии так настойчиво указывает на бедность своей семьи и свое крестьянское происхождение. Пусть в Мерхеули и была невероятная плотность князей на душу населения (5 князей на 436 крестьян), а бедность кавказских князей в России вошла в поговорку, советскому партийному и политическому деятелю такое родство было совсем ни к чему.

Впрочем, я не хотела бы, чтобы создалось впечатление, будто я пытаюсь доказать, что Лаврентий Берия был из богатой семьи. Для понимания ситуации здесь пригодятся слова из интервью его жены Нино: «Я родилась в семье бедняка, – рассказывала она. – Особенно трудно стало моей матери после того, как умер отец. В то время в Грузии богатые семьи можно было пересчитать по пальцам. Время тоже было неспокойное – революции, политические партии, беспорядки». Собственно, Нино упомянула главное, то, что многое расставляет по своим местам – Грузия в то время была очень бедной. Это была еще не та привычная нам всесоюзная кузница, здравница и житница, как о ней говорилось в известном фильме, а разоренная войнами и восстаниями, практически нищая республика. И бедными там были практически все, даже родственники князей.

Семейные предания

О Павле Берии, отце Лаврентия, вообще практически ничего не известно. Серго упоминает, что тот бежал в Абхазию из-за крестьянских выступлений, но, скорее всего, это не более чем романтическая семейная легенда. Хотя слухи о том, что Павел был скрывающимся вожаком крестьянского восстания, действительно ходили. Возможно, поддерживаемые когда-то и самим Лаврентием Берией, потому что иметь отца, пострадавшего от царского режима, было довольно почетно. Да и почему бы нет – крестьянские волнения в мегрельских землях действительно были, причем очень серьезные, потому что крепостное право там было куда жестче, чем в России. Вот только пришлись эти волнения на конец 60-х годов XIX века, а Павел поселился в Мерхеули только в 90-е. Возможно, он на самом деле бежал туда от преследований властей, но вряд ли мог иметь отношение к каким-то крестьянским восстаниям и уж тем более быть их вожаком.

Мужья Марты Джакели

Еще одна странность связана с Мартой Джакели, а точнее с ее мужьями и детьми.

Согласно официальной версии, подтвержденной и Серго, Павел Берия был у нее вторым мужем – она встретила его, уже будучи вдовой с тремя детьми под тридцать, и «покорил ее крестьянин Павле храбростью и красотой». Оставим в стороне вопрос о том, почему вдруг на бедную и не очень молодую крестьянку-вдову с тремя детьми был такой высокий спрос, что покорять ее пришлось храбростью и красотой. И это при постоянной нехватке мужчин на раздираемом войнами Кавказе. Уже и так понятно, что где-то здесь кроются сильные преувеличения – то ли Лаврентий Берия в своей автобиографии преувеличил бедность своей семьи, то ли Серго приукрасил семейную историю, то ли все же родственницы Дадиани пользовались спросом. А может и все это вместе взятое. Но одно известно точно – за Павла Марта вышла уже будучи вдовой с детьми.

А вот тут начинаются новые странности. «Первым у Марты родился Кварацхелия Капитон Дмитриевич. Год рождения его неизвестен, но на его старшинство указывает тот факт, что уже в 1916 году у него появилась дочь Сусанна, племянница Лаврентия. Затем Марта родила девочку – Тамару Дмитриевну Кварацхелия (1898), которая указывается в списке как родная сестра Л. Берии. Можно было бы предположить, что отец детей некий Дмитрий Кварацхелия вскоре умер, так как в следующем, 1899 году родился сам Лаврентий Павлович (не Дмитриевич). Однако прошел еще один год и на свет появилась Кварацхелия-Антадзе Елена Дмитриевна (!), обозначенная в списке как сестра Лаврентия по матери. Получается, что отец Лаврентия Павел Берия к ней отношения не имеет, но имеет отношение первый муж, все тот же Дмитрий Кварацхелия. Который, согласно официальной биографии Берии, к тому времени давно умер… Столь таинственным и кратковременным воскрешением Дмитрия Кварацхелии история не заканчивается. Вскоре на супружеском ложе Марты появляется новый персонаж, но все с той же фамилией Кварацхелия. В 1902 году рождаются сын Ной и дочь Паша Андреевичи (!) Кварацхелия…

Получается весьма сложная и даже абсурдная картина. Марта Джакели рожает от Дмитрия Кварацхелии сына Капитона и дочь Тамару, затем уходит к Павлу Берия, в результате чего родился Лаврентий. После возвращается к Дмитрию Кварацхелия и рожает дочь Елену. Затем возникает новый персонаж – Андрей Кварацхелия, от которого появляются на свет близнецы Паша и Ной. После чего беспокойная Марта возвращается к Павлу Берии и рожает в 1905 году глухонемую Анну, к которой единственной из братьев и сестер Берия относился как к родной. Но через три года снова всплывает имя Андрея Кварацхелии. От которого появляется сын Лука, родившийся в 1908 году. И все это происходит не в каком-нибудь мегаполисе, а в небольшой кавказской деревне со строгими патриархальными нравами.

По свидетельствам знавших Марту людей, она была женщиной благонравной и набожной. Добросердечную и отзывчивую соседку до сих пор поминают добрым словом в родном селе. Еще более весомым является документ – справка, предоставленная чекистами в ЦК КПСС: «Мать Берия, Берия Марта глубоко верующая женщина, систематически посещает церкви, имеет обширные связи с верующими лицами как в Тбилиси, так и в других районах Грузии». С этим образом никак не вяжутся три одновременно сосуществующих мужа»[3].

Братья и сестры

Конечно, никакого «гарема» из мужей у Марты не было. И поскольку нет никаких достоверных данных о ее первом муже, скорее всего, верной является версия историка Льва Лурье, предположившего, что и Дмитрий, и Андрей Кварацхелия были ей не мужьями, а родственниками. Когда Марта рассталась с Павлом и уехала из Мерхеули, она взяла с собой только двух детей – Лаврентия, на которого у нее, похоже, были самые большие надежды, и глухонемую Анну, требовавшую больше всего заботы. Остальных же детей она, судя по всему, оставила на попечении не мужа, а своих родственников, которые их официально усыновили. Так дети действительно могли получить фамилию Кварацхелия и разные отчества.

Здесь имеет смысл остановиться еще вот на каком моменте. Количество детей Марты Джакели тоже точно не установлено. Перечисленные выше имена взяты из «Списка членов семей и близких родственников осужденных врагов народа Берия, Меркулова, Деканозова, Кобулова, Гоглидзе, Мешика, Влодзимирского». Но разные исследователи приводят разные цифры – от пяти до девяти детей, включая умерших в раннем детстве.

И здесь очень интересно предположение историка и писательницы Елены Прудниковой – что ситуация запутывается еще и недостоверностью даты рождения самого Лаврентия Берии. Действительно, год его рождения известен только с его собственных слов. А родители вполне могли прибавить ему пару лет, чтобы он прошел возрастной ценз для поступления в Сухумское высшее начальное училище. Таким образом кто-то из предполагаемых братьев Лаврентия (скорее всего тот, который по версии Серго умер в двухлетнем возрасте от оспы), мог и вовсе не существовать – возможно, это и был сам Лаврентий Берия, документы которого спешно переправили.

Семейные связи

Как бы то ни было, но за родню он в дальнейшем признавал только мать и глухонемую сестру Анну. Марта жила в большой квартире в центре Тбилиси, а Анна вышла замуж за инженера коммерческой службы Управления Закавказской железной дороги Ливана Луладзе. Берия их всячески поддерживал, хотя общался с ними очень мало – на допросе после его ареста Марта сказала, что «в течение 17 лет после перевода из Тбилиси своего сына Л. П. Берию я видела всего три раза».

Все остальные братья, сестры, племянники и племянницы для Лаврентия Берии значили не больше чем любые посторонние люди. Когда после его ареста их нашли и начали допрашивать, оказалось, что все они работают на самой обыкновенной работе и никаких льгот или денег от своего влиятельного родственника никогда не видели. Разве что его жена, Нина, иногда помогала тем из них, кто пытался обратиться к ней, а не к самому Берии.

Вахтанг Капитонович Кварацхелия,

сын старшего брата Берии, 1953 год

Несмотря на такое близкое родство, наша семья никогда не имела связи с Л. П. Берия и его семьей. В 1937 году я и моя трехлетняя племянница (дочь сестры) в первый и последний раз за нашу жизнь увидели Л. П. Берию у него дома в Тбилиси. Встреча продолжалась всего несколько минут, причем мне был задан один вопрос: «В каком классе я учусь?»… В 1950 году мой отец в результате несчастного случая после тяжелых мучений скончался. На наши отчаянные призывы о помощи опытным хирургам для операции Л. П. Берия даже не ответил. Более того, во время похорон моего отца в Сухуми сам Берия тоже находился в Сухуми, но он не только не оказал никакой материальной помощи, но даже не прислал телеграммы с соболезнованием… Вполне естественно, что в нашей семье часто возникали вопросы и недоумения о причинах такого наплевательского отношения к нам со стороны Л. П. Берии. Но они так и остались загадкой.

Семейственность и стереотипы

Сразу остановлюсь на этой детали, которая многим наверняка покажется странной – что Лаврентий Берия не давал высокие посты своим родственникам, даже самым близким, не помогал им делать карьеру, не осыпал их материальными благами. Знакомое всем и кажущееся таким обычным у власть имущих понятие «блат» в его случае совершенно не работало.

Сейчас это некоторое забегание вперед, ведь пока речь идет еще только о детстве Берии, поэтому разбор его жизни и отношений с людьми в пору могущества будет позже. Но уже понятно, что в его случае привычные стереотипы о жизни партийной верхушки не работают.

Хотя я бы не стала сейчас говорить о какой-то особой исключительности Берии. Дело скорее не в нем, а в стереотипах, к которым мы привыкли – блат, связи, семейственность, «свои люди», «черный рынок» – это всё приметы брежневского времени. При Сталине у власти стояли старые большевики, идейные фанатики, люди, верившие в мировую революцию, ну или по крайней мере искренне преданные существующему режиму. И хотя власть и огромные возможности многих из них испортили, все-таки у них было принято жить по-другому, не так как у тех, кто пришел им на смену.

Это было тяжелое и жестокое время восстановления страны после революции, Первой мировой и Гражданской войн, потом вновь война, еще более страшная, потом снова восстановление. И руководили страной в это время люди, которые доверяли только себе и иногда товарищам по партии, с которыми через многое прошли. Они не нуждались в поддержке родственников, а часто и вовсе были с ними совершенно чужими – настолько революция разорвала семейные связи.

Были, конечно, и в 30–40-е годы среди первых лиц Советского Союза такие, кто держался политики семейственности, но большинство, начиная с самого Сталина, поддерживали только самые близкие вертикальные родственные связи – то есть содержали родителей и помогали в карьере своим детям. Остальная родня по большей части получала какие-то блага лишь косвенно, благодаря тому, что окружающие знали, чьи это братья/сестры/племянники.

И сразу оговорюсь – я не ставлю здесь ни плюсы, ни минусы, а просто констатирую некоторые факты. Это было время, к которому нельзя подходить с привычными нам мерками, и люди, которых тоже трудно оценивать по привычным критериям – фанатичные аскеты, кровавые прагматики, идейные, жестокие, вдохновенно верящие в собственную правоту и светлое будущее, работающие на износ и не щадящие ни себя, ни других. И таких среди власть имущих было много. Ну как их сравнивать с ни во что не верящими аппаратчиками «жирных» брежневских времен или хищниками 90-х? Никак. Надо просто все время помнить, что они были другими.

Переезд в Сухуми

Но вернемся к автобиографии Лаврентия Берии, в которой он пишет: «Ввиду того, что мое обучение было в тягость родителям, будучи еще учеником Сухумского городского училища, я готовил учеников младших классов, помогая таким образом семье, и это продолжалось с перерывами до 1915 г».

Сухумское городское училище, оно же Сухумское высшее начальное училище, Берия действительно окончил. Название в наше время может слегка ввести в заблуждение, но нет, это не какое-то специальное учебное заведение, а аналог первых классов гимназии, в котором учились дети попроще и победнее. Что касается названия, то некоторая путаница с ним обусловлена тем, что в 1912 году городские училища были реорганизованы и переименованы в высшие начальные училища, поэтому Берия поступил в учебное заведение с одним названием, а окончил его, когда название было уже другое.

Городские училища.

Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (1893 год)

Городские училища в России существуют на основании Положения, высочайше утвержденного 31 мая 1872 г. По мысли законодателя, заведения эти – общеобразовательные, назначенные «для городского населения, и преимущественно для бедной части его». Цель их – доставить законченное общее элементарное образование и дать те сведения, которые могут быть наиболее полезны в практической жизни…

…Г. училища разделяются на одно-, двух-, трех– и четырехклассные, но в особых случаях и по особым ходатайствам могут быть учреждаемы Г. училища пяти– и шестиклассные. Во всех этих училищах, несмотря на разное число классов, курс учения продолжается шесть лет; деление основано не столько на объеме курса, сколько на числе учителей и количестве денежных средств, отпускаемых на содержание училищ…

…Учебный курс городских училищ обнимает следующие предметы: 1) закон Божий; 2) чтение и письмо; 3) русский язык и церковно-славянское чтение с переводом на русский язык; 4) арифметика, 5) практическая геометрия; 6) география и история отечества с необходимыми сведениями из всеобщей истории и географии; 7) сведения из естественной истории и физики; 8) черчение и рисование; 9) пение; 10) гимнастика. Кроме этих предметов, учащиеся в Г. училищах, по желанию местных обществ и в случае ассигнования ими не менее половины необходимых на то средств, могут быть обучаемы в неклассное время ремеслам; также могут быть преподаваемы и другие предметы (дополнительные), но с разрешения Министерства народного просвещения… Учебный материал в разных отделениях и классах располагается концентрически: в каждом отделении дается более или менее законченный круг сведений, который постепенно расширяется и пополняется в последующих отделениях. При такой постановке преподавания покидающий училище до окончания курса выносит из него более или менее законченный и систематизированный круг знаний…

…Обучение в городских училищах платное. Размер платы определяется педагогическим советом данного училища и колеблется, смотря по местным условиям, от 8 до 18 рублей в год. В городские училища принимаются дети всех званий и вероисповеданий (не моложе 7 лет). Прием в тот или иной класс не обусловлен каким-либо предельным возрастом… Окончившие полный курс г. училищ при производстве в первый классный чин освобождаются от установленного для сего испытания…

В вопросе возраста Лаврентия Берии при поступлении в училище исследователи несколько расходятся. В основном называют кто семь, кто восемь лет, а также есть версия, которую я уже упоминала – что было ему не больше шести лет, но поскольку способностей у него хватало, родители решили не терять время даром, прибавили ему год или два и отправили учиться раньше.

О том, что эти способности действительно были, особых споров нет, их отрицают только при совсем уж крайней степени ненависти к Берии, когда вдобавок к его реальным недостаткам и грехам пытаются добавить все, какие только можно придумать.

Факты, если отбросить эмоции, таковы, что кавказское крестьянство в большинстве своем было либо неграмотным, либо малограмотным. В России дело обстояло лучше по одной простой причине – все обучение в стране велось на русском языке. Поэтому начальное образование для русских крестьян было доступно даже в самой отдаленной глуши, а крестьяне других многочисленных национальностей империи, говорившие только на местном языке (а то и диалекте), часто оставались неграмотными.

У Берии, судя по всему, таких проблем с языком не было, что опять же подтверждает версию, что его родители были не совсем простые крестьяне, а как минимум люди, тоже имеющие какое-то образование, хотя бы минимальное. Местную начальную школу он окончил отлично, причем, видимо, единственный из всех детей учился достаточно хорошо, чтобы иметь шансы на продолжение обучения. По крайней мере, в городское училище в Сухуми (для поступления в которое нужно было выдержать серьезные экзамены), родители отправили только его.

«Образование ребенка, – объясняла эту ситуацию в интервью Елена Прудникова, – это была единственная надежда выбраться из нищеты вообще. Поскольку образованных людей в России не хватало со страшной силой, то все-таки не такие, как при большевиках, но маленькие социальные лифтики, шахточки – запускались. Было и образование на казенный счет, и даже достаточно бедный ребенок имел шансы вырасти и выучиться, чем, собственно, и воспользовался Берия. То есть он бы выбился при любом режиме – хоть при царях, хоть при фараонах, хоть при демократах. Естественно, советская власть ему открыла совершенно ослепительные перспективы, но он бы не пропал ни при каком режиме».

Нелли Гвинджилия,

жительница села Мерхеули:

С детства Берия учился грамоте. Его воспитатель Нико Кварацхелия рассказывал, что он был способный на учебу, очень способный. Он еще дерзкий был на характер, но на учебу был способный. И три километра в школу он ходил босиком по грязи. Не на что было купить обуви, беднота была. А вот все равно выучился, закончил на «отлично» школу и так дальше пошел учиться. Он был из бедной семьи, и его воспитатель был очень бедный. Очень уважали мы мать Лаврентия Марту, и родственники и соседи очень уважали[4].

Вопрос: платно учился Берия или бесплатно – остается открытым. Серго вспоминал, что для того, чтобы отправить его отца в училище, дед с бабкой продали половину дома. С одной стороны, это могло быть для того, чтобы оплатить обучение – да и «Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона» 1893 года издания сообщает, что учеба в городских училищах была платной. С другой, некоторые исследователи, в частности Алексей Топтыгин, утверждают, что именно Сухумское городское училище было бесплатным, что тоже вполне вероятно, ведь вопрос оплаты каждое учебное заведение имело право решать самостоятельно. В таком случае деньги могли пойти на содержание Лаврентия в Сухуми во время учебы. Тем более что вместе с ним поехала мать, да еще и прихватила его глухонемую сестру.

Здесь опять можно ступить на зыбкую почву построения умозаключений и предположить, что на этом брак Павла Берии и Марты Джакели закончился. Она уехала в Сухуми с сыном и дочерью, оставив остальных детей на попечение родных. Поскольку она забрала с собой стоимость половины дома, это можно считать фактическим разводом – они с мужем разъехались и поделили имущество. Это выглядит вполне логично, особенно с учетом того, что Павел так и прожил оставшуюся жизнь в том же селе, а Марта туда больше не вернулась.

Учеба в Сухуми

Хорошо Лаврентий Берия учился в городском училище или средненько, тоже спорный вопрос. Мнения на этот счет самые разные – кто-то говорит, что он был круглым отличником, а кто-то считает, что он еле-еле сумел доучиться и даже оставался на второй год.

Журналист и писатель Виталий Шария рассказывал: «Я пошел в Государственный архив Абхазии, который, к сожалению, потом, во время Грузино-абхазской войны, был сожжен. А вот тогда все эти хранились документы. В том числе все классные журналы, где была фамилия Л. Берии. И очень интересно было посмотреть, все эти годы учебы его проследить. Учился он, скажем так, неровно. То есть один раз остался на второй год, в 4-м классе. Ну, это были такие порядки, как я понял, в то время, когда до трети, до четверти класса оставляли на второй год. Так что особо удивительным не было это. А в других классах, уже постарше, у него преобладали «четверки», «пятерки». Еще интересный был такой момент. Я обратил внимание, что в некоторых классных журналах фамилия Л. Берии была тщательно вымарана. Это, видно, уже после 1953 года. Нашлись такие люди, которые считали, что надо это вымарать. Но все это было смешно. Потому что в других журналах он значился. Меня еще насмешила тогда директор этой школы. Я просто поинтересовался у нее – вы знаете, что в этом здании когда-то учился Л. Берия? Знаете, она так была возмущена, перепугана. Нет, ничего подобного я не знаю! Как будто я пришел с каким-то обвинением в ее адрес.

В этой школе учились самые разные представители тех национальностей, которые тогда жили в Абхазии. То есть было и коренное население абхазское. К тому времени уже много было грузин, мегрелов, к которым относился и Лаврентий Павлович. Армяне, русские. Я бы не сказал, что там был состав из семей привилегированных. Обычно попадались мне какие-то прошения от родителей. В силу бедности семьи, просим что-то…»[5]

И опять дать однозначную оценку мешает недостаток информации. К примеру, нет данных, сколько классов было в то время в училище и, главное, как именно они распределялись.

Дело в том, что у городских училищ была такая особенность – в них учились шесть лет, но при этом количество классов могло быть разное. В двухклассных, например, в одном классе учились два года, в другом – четыре. В трехклассных в каждом классе учились по два года. В четырехклассных – в двух классах по два года и в двух по одному. В более редких пятиклассных, видимо, четыре класса по году и один – двухгодичный. Поэтому у меня недостаточно информации, чтобы с уверенностью сказать – оставляли Лаврентия Берию на второй год, или речь шла просто о двухгодичном обучении в одном классе.

Другой вопрос – почему он мог действительно остаться на второй год? Кроме плохой успеваемости и пропуска обучения по болезни была еще одна типовая причина – недостаток средств, когда ученика отчисляли за неуплату, но со следующего года он мог оплатить и восстановиться. Если училище все же было платное, эта причина видится наиболее реальной, особенно с учетом того, что по данным, найденным Виталием Шарией, дети там учились бедные, а на второй год, бывало, оставалось до трети всего класса.

Подработка Марты Джакели

Здесь я не сдержусь и позволю себе проявить немного сексизма. Большинство исследователей, изучавших детство и юность Берии, – мужчины. Возможно, именно поэтому они так легко пишут, что Марта поселилась в Сухуми и зарабатывала себе на жизнь шитьем. Уточняю – себе, сыну и маленькой глухонемой дочери. И это в начале XX века, когда шить умела каждая женщина – девочек поголовно, вне зависимости от социального положения, учили держать в руках иголку. Работа швеи стоила дешево, и как писал еще Достоевский: «Много ли может, по-вашему, бедная, но честная девица честным трудом заработать?.. Пятнадцать копеек в день, сударь, не заработает, если честна и не имеет особых талантов, да и то рук не покладая работавши!»

Другое дело – хорошая портниха. Действительно, одежду в то время шили на заказ, по индивидуальной мерке, но одного умения шить для этого было недостаточно. Не было пособий для дилетантов, не продавались повсюду журналы «Burda» или хотя бы «Работница», где можно было бы взять модели и готовые выкройки. А крой одежды был куда сложнее современного, да и ткани куда капризнее нынешней синтетики. Поэтому портнихе нужно было быть еще и закройщицей, а это такая профессия, которой надо было отдельно учиться.

Со времен «Преступления и наказания» ситуация в лучшую сторону не изменилась. К началу XX века магазины готового платья стали понемногу вытеснять портных, но суть осталась прежней. Для магазинов одежду шили на заказ все те же частники, получавшие за свой труд сущие гроши.

«Хозяйчики», как их называет Е. А. Олюнина, представляли собой владельцев мелких портняжных мастерских, иногда с несколькими наемными рабочими. Они имели видимость самостоятельности, фактически же были в полной зависимости от владельцев фирм. От них они получали весь необходимый материал, приклады, даже раскроенные вещи. «Хозяйчики» ставили в тяжелое положение своих наемных рабочих, низко оплачивая их труд. Так, получая у фирмы за шитье одного сюртука 5 р. 50 коп., они платили своему рабочему за его пошив только 2 р. 50 коп. О размере предприятия Мандля говорят такие цифры. Только в мастерской при магазине у него работало двести тридцать, а на стороне – шестьсот «хозяйчиков». При этом фирма охватывала работников-портных даже в сельской местности. Например, в деревнях Рязанской губернии Белоомутского уезда на нее шили две тысячи портных-крестьян, так называемых «изб»[6].

Прилично зарабатывать пошивом одежды можно было, только будучи хорошей закройщицей и имея платежеспособную клиентуру. Где Марта Джакели, будучи крестьянкой из бедного села, смогла научиться кроить и шить городскую одежду и откуда она взяла клиентуру? Либо она все же не простая крестьянка и у нее были родственники в Сухуми, оказавшие ей поддержку, либо они с детьми в буквальном смысле бедствовали.

Я не очень верю во второй вариант, потому что составляя автобиографию, Берия не упустил бы такой выгодный по тем временам эпизод, как тяжелая работу всей семьей при жестоком царском режиме. Но он всего лишь кратко сообщает, что «будучи еще учеником Сухумского городского училища, я готовил учеников младших классов, помогая таким образом семье». По этой фразе уже ясно, что работать ему пришлось не с первого класса, а только когда он уже немного повзрослел.

О работе матери он вообще ничего не упоминает, хотя скрывать, что ей приходилось трудиться, вроде бы нет никакого смысла. Кроме одного варианта – если она была не просто швеей, а хозяйкой мастерской. Пусть крошечной, но хотя бы с одной наемной работницей. Это резко меняло все, поскольку переводило Берию из рабоче-крестьянского класса в представители буржуазии. По Конституции РСФСР человек, использующий наемный труд, даже избирательным правом не обладал, так что подобное пятно на репутации ему точно было не нужно.

Но это все снова не более чем предположения. Ясно только одно – жить в городе и содержать двух детей, работая швеей, Марта Джакели точно не могла. Что же было на самом деле, можно только гадать.

Подработки юного Лаврентия

О том, как он сам подрабатывал, Берия пишет вполне конкретно: «готовил учеников младших классов». К чему именно? Я рискую вызвать взрыв смеха, но снова скажу уже привычную фразу – исследователи расходятся во мнениях. Даже в такой мелочи, как предмет, по которому тогда еще ученик Лаврентий Берия занимался репетиторством, у его биографов нет единого мнения.

Первый вариант – математика. Это вполне реально, потому что Берия в дальнейшем поступил на техническую специальность, безусловно у него были способности к точным наукам. А система образования, при которой обучение в городских училищах строилось по принципу повторения и усложнения, давала ученикам старших классов отличную возможность заниматься с младшими параллельно с собственной учебой. Смысл этой системы был в том, что практически весь массив знаний давался сразу, в первом же классе, но в максимально упрощенном варианте. А потом в каждом следующем классе изучалось то же самое, только с каждым разом все глубже.

Второй вариант – русский язык. На национальных окраинах Российской империи эта дисциплина всегда была очень востребованной. Обучение шло на русском, все документы писались на русском, и даже, как уже говорилось выше, в школу поступить без хорошего знания русского языка было невозможно. Поэтому любой, кто хорошо владел государственным языком, мог найти себе учеников.

Третий вариант – рисование и черчение. Опять же вытекает из того, что Берия не зря пошел дальше учиться на инженера и архитектора. Он хорошо рисовал и чертил, а за качественный чертеж даже в наше компьютерное время студенты могут неплохо заплатить – что поделать, твердая рука и умение вырисовывать правильные линии даются далеко не всем.

Я не исключаю и того, что все эти варианты существовали одновременно или сменяли друг друга. Как бы то ни было, в 1915 году Лаврентий Берия окончил Сухумское высшее начальное училище и перед ним встал вопрос, куда идти дальше.

Выбор пути

Для того чтобы начать работать, высшего начального училища было вполне достаточно – именно такое образование считалось минимумом для получения первого классного чина государственного Табеля о рангах. То есть можно было пойти в чиновники. Тем более в Закавказье, где, как уже говорилось, образованных людей вообще не хватало.

Или можно было продолжить образование в реальном училище или гимназии – отучиться там еще два года, чтобы получить право поступления в университет.

Но ближайший университет был далеко, на Украине, возможно поэтому такой вариант выглядел не слишком привлекательным. Зато гораздо ближе, в Баку, как раз открылось «Алексеевское среднее механико-строительное техническое училище с ремесленной и скульптурно-каменотесной при нем школами и курсами практикантов». И туда брали после высшего начального училища, не надо было терять два года на гимназию.

В этом училище можно было получить довольно редкую и востребованную специальность строителя-архитектора, дающую право проектировать и строить здания. Именно то, что Лаврентий Берия в то время и хотел. К тому же хорошие заработки с таким образованием были обеспечены. Такого случая упускать было нельзя, поэтому, как пишет Серго Берия: «Пришлось деду Павле и вторую половину дома продать и перебраться с семьей в хибару из дранки. А отец отправился в Баку, в механико-строительное техническое училище».

Марта поехала с Лаврентием и в Баку тоже. Напрашивается вопрос – не она ли была собственницей дома, который продавали по частям? Это вполне вероятно, тем более что она была в селе Мерхеули местная, а Павел – пришлым. Как бы то ни было, если до этого разъезд Марты и Павла Берии мог считаться временным, в 1915 году их брак распался окончательно. Я не встречала даже данных, навещала ли она с тех пор мужа, только Серго упоминал, что она поехала в Мерхеули, когда у Павла случился удар и тот умер у нее на руках.

Личность

Бо́льшая часть автобиографии молодого Лаврентия Берии рассказывает о его многочисленных успехах сначала на партийном поприще, потом на службе в ЧК. Этой его деятельности посвящено немало страниц у множества серьезных специалистов по советскому периоду, желающие могут выбрать любые книги из списка литературы и ознакомиться. Я не буду повторяться, остановлюсь только на таком моменте – я не раз видела обвинения Берии в том, что он сильно преувеличивал свои успехи и приписывал себе несуществующие заслуги. И я даже не сомневаюсь, что он так и делал – точно так же, как это сделал бы любой на его месте. Он же не мемуары писал и не отчет о своей деятельности, а прошение отпустить его учиться. И целью этой автобиографии было – показать себя в максимально выгодном свете. Я не вижу в этом абсолютно ничего плохого, но и отказываюсь считать Берию святым, не способным слегка слукавить, чтобы добиться желаемого. Тем более что продолжать учебу он действительно очень хотел и не раз еще делал попытки вырваться с партийной работы и все-таки выучиться на инженера.

Из книги Е. Прудниковой

«Берия. Преступления, которых не было»

Чем дальше, тем острее Берия ощущал, что работа затягивает его, все больше отдаляя от того, к чему он стремился всеми силами с тех пор, как восьмилетним мальчиком переступил порог реального училища.

Еще в 1923 году он пишет в автобиографии:

«За время своей партийной и советской работы, особенно в органах ЧК, я сильно отстал как в смысле общего развития, так равно не закончив свое специальное образование. Имея к этой области знаний призвание, потратив много времени и сил, просил бы ЦК предоставить мне возможность продолжения этого образования для быстрейшего его завершения. Законченное специальное образование даст мне возможность отдать свой опыт и знания в этой области советскому строительству, а партии – использовать меня так, как она это найдет нужным».

Все же и тогда он ухитрялся учиться, совершенно неизвестно, где изыскивая время и силы. В 1922 году, когда его перевели в Грузию, он был студентом третьего курса. Но потом учебу пришлось прервать. Неизвестно, сколько раз Берия просил отпустить его учиться, но в мае 1930 года эта тема вновь прорывается в отчаянном письме к Орджоникидзе.

«Дорогой Серго, не один раз я ставил перед Вами вопрос о моей учебе. Время проходит, кругом люди растут, развиваются, и те, которые еще вчера были далеко от меня, сегодня ушли вперед. Известно, что безбожно отстаю. Ведь при нашей чекистской работе не успеваем зачастую даже газету прочесть, не то что самообразованием заниматься…

Дорогой Серго! Я знаю, Вы скажете, что теперь не время поднимать вопрос об учебе. Но что же делать. Чувствую, что я больше не могу…»

В одном из интервью сын Лаврентия Берия Серго говорил:

«Вы будете удивлены, когда я скажу вам, что отец все время хотел уйти и из ЧК, и из ЦК. Он мечтал завершить учебу, стать инженером и добиться успехов в этой области. После училища он экстерном сдал экзамены и закончил три курса строительного факультета Бакинского политехнического института…

…Отец был человеком увлекающимся и старался основательно вникнуть в суть того, что делал. Например, когда в Грузии взялись осушать колхидские болота и культивировать там субтропические растения, он специально изучил все, связанное с их взращиванием. В его неудержимом стремлении к самообразованию я сам убедился, когда увидел, какими знаниями он овладел в сфере ракетостроения, производства атомной и водородной бомбы, как он профессионально спорил с крупными учеными, выясняя технические подробности того или иного вопроса. (Будучи сам конструктором ракетной техники, Серго мог судить об этом профессионально. – Е. П.) Отец самостоятельно выучил английский, французский и немецкий языки. На этих языках он мог читать любую литературу. По-русски отец говорил с грузинским акцентом, но писал абсолютно грамотно. Часа два-три с утра он всегда работал, читал различные материалы; но не за письменным столом, а обычным, хотя имел прекрасный кабинет. В общей сложности, за день набегало 300–400 страниц, включая сводки ТАСС, донесения разведки. Читал он, как правило, с карандашом, делая какие-то выписки, заметки…»

Нелюбимая работа

На первый взгляд это кажется невероятным, но похоже, Лаврентий Берия не особо любил свою работу. Особенно поначалу. Есть некий глубоко засевший в головах людей стереотип, что все великие люди (как в хорошем, так и в плохом смысле великие) с детства всей душой рвались сделать карьеру в той профессии, с которой потом остались в истории. Между тем это далеко не так и даже чаще всего не так. Ленин учился на юриста, кардинал Ришелье – на офицера, Марат был врачом, а наполеоновский министр полиции Фуше – профессором математики. Причем таких примеров больше всего именно в периоды великих потрясений и, прежде всего, революций. Люди предполагали, строили планы, а Бог или судьба, кому как больше нравится, располагали и решали по-своему.

Так же и с Лаврентием Берией. Он довольно успешно продвигался по партийной линии и делал карьеру в ЧК, но эта работа ему не слишком нравилась, да и перспектив он в ней, похоже, особо не видел. При первой же возможности он пытался уйти, чтобы продолжить образование и все-таки стать инженером – это было перспективно, денежно, интересно для него, а кроме того, наставала пора великих строек, поэтому горизонты в этой профессии открывались необозримые. А учитывая крепкую хватку и энергичность Берии, можно не сомневаться – если бы его тогда отпустили учиться, он вошел бы в историю как участник, а потом и начальник крупнейших советских строек.

Позже, когда стало ясно, что шансов покончить с политикой и стать инженером уже практически нет (да и поздно уже было начинать все сначала), Берия все равно не оставил попыток покинуть карательные органы, хотя сфера его интересов сменилась. «В начале 1920-х годов судьба Берии еще не определена окончательно, – пишет Лев Лурье. – Высокая чекистская должность, как ни странно, не слишком его привлекала. Он хотел перейти на хозяйственную работу. Из дальнейшей судьбы Берии известно, что, как только у него появлялась возможность оставить карательные органы, он проявлял всяческое старание, чтобы сделать это. У него действительно был вкус к руководству крупными экономическими объектами… Но тогда, в 1923 году, соскочить с крючка чекистской работы не удалось. Берия считался хорошим работником, к тому же был грузином, а ситуация в Закавказье оставалась политически сложной и имела огромное личное значение для набиравшего силу Генерального секретаря Коммунистической партии Иосифа Сталина».

Из книги Мартиросяна А. Б.,

«100 мифов о Берии. Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917–1941»

Став первым секретарем ЦК КП Грузии, Лаврентий Павлович и его соратники из ГПУ Грузии и Закавказья, коими он заменил прежних партократов – от первых секретарей райкомов до государственных и партийных чиновников различного уровня, – первым делом стали укреплять сельское хозяйство. Потому как это было главным. Решение этой самой насущной тогда проблемы Грузии лежало в пределах, казалось бы, неразрешимой загадки: выращивать можно едва ли не все, что заблагорассудится – климат-то благодатный, – но земли мало, однако же кормить надо и города, и крестьянам дать возможность кормиться. И в то же время необходимо интегрироваться в качестве неотъемлемой составной части в общесоюзное хозяйство. Как быть? А если честно, то вопрос тогда стоял шекспировский: Быть или Не Быть?

Что сделал Берия? Осуществил триаду по тем временам не просто гениальных с точки зрения управления, а именно же очень смелых в силу своей гениальности шагов. Во-первых, резко обозначил генеральную перспективу – колхозы должны стать прибыльными. Ставка была сделана на чай, цитрусовые, табак, виноград и фрукты. Во-вторых, вместо урезания подсобных хозяйств колхозников, что обычно практиковали партийные секретари того времени, пошел на ощутимое (насколько позволяло республиканское малоземелье) их расширение. В-третьих, быстро – уже в конце 1931 г. – ликвидировал Колхозцентр, заменив его Наркоматом земледелия. Причина состояла в том, что первый претендовал на руководство всем сельским хозяйством республики, где по состоянию на декабрь указанного года коллективизацией было охвачено чуть более трети крестьянских хозяйств (всего 36 %).

Год ушел на всякие подготовительные работы. А с 1933 г. начался неуклонный и стремительный рост сельского хозяйства республики. Благодаря указанной выше ставке на выращивание особо ценных культур и учитывая, что закупочные цены на них были высокие, колхозы стали стремительно богатеть, что само по себе являлось исключительным фактором добровольного вступления в них ранее не желавших этого делать единоличников. К моменту ухода Лаврентия Павловича из Грузии в колхозах было объединено 86 % крестьянских хозяйств республики. Уже в 1936 г. доход колхозов составил без малого 235 млн рублей, в 1937 г. – 315 млн руб., в 1938 г. – 366 млн руб., а в 1939 г. – свыше полумиллиарда рублей! Например, сборы одного только чайного листа в 1939 г. увеличились по сравнению с 1932 г. в 37,5 раза – с 1200 до 45 000 тонн! Одних только чайных фабрик в Грузии было построено 35, а оборудование для них стал выпускать Батумский машиностроительный завод.

Чай – чаем, оборудование для фабрик – оборудованием, но ведь за этим стояло решение гигантской социально-экономической проблемы. Ведь чай – редчайший случай, что иностранный товар стал любимейшим национальным напитком в России для всего населения, – раньше ввозили из-за границы, платили за него валютой, как, впрочем, и за оборудование для чайных фабрик. Берия же с блеском решил проблему замещения импорта этих товаров на отечественную продукцию, сэкономив огромные валютные средства для СССР. И уже 29 июня 1933 г. ЦК ВКП(б) и СНК СССР в своем постановлении указывали, что достижениями Грузии «положено начало независимости Советского Союза в деле производства чая»…

…В том же 1939 г. цитрусовых было собрано 490 млн штук, хотя еще года назад – 250 млн штук. Уже в 1940 году виноградники в Грузии занимали 48,3 тыс. га. И это в той самой Грузии, которая исстари славилась своим малоземельем. А вот при Берия были осушены болота Колхидской низменности, и бывший рассадник малярии стал давать отменную сельхозпродукцию.

А как развивалась пищевая промышленность Грузии! Ведь именно при нем колоссальное развитие получили промышленное виноделие, и грузинские вина с тех пор украшали столы наших соотечественников, промышленное консервирование фруктов и овощей, производство соков, производство табака и табачных изделий и многое другое. Короче говоря, даже явно анти-бериевски настроенный автор, как, например, Алексей Топтыгин, и тот вынужден был признать, что «при Л. Берия Грузия превратилась в страну, производящую в промышленных масштабах высокоценные специальные и технические культуры. Берия знал цену разным методам руководства: отдельным культурам и формам организации производства посвящались пленумы ЦК, проводились съезды колхозников, выставки, активно задействовалось социалистическое соревнование, портреты передовиков не сходили с первых полос газет и обложек журналов. Но самое главное – Берия очень четко понимал значимость материального стимулирования колхозников»…

…Вы посмотрите, как при нем развивалась промышленность Грузии. За первую пятилетку объем валовой продукции промышленности увеличился почти в семь раз – с 37,5 млн руб. до 257,5 млн руб. (общий рост в 6,87 раза!). На вторую пятилетку только объем капиталовложений в народное хозяйство Грузии был запланирован в три раза больше, чем в первой – два миллиарда рублей. Причем только в промышленность Грузии намечалось направить 960 млн рублей. Кстати говоря, Берия и в промышленной сфере показал себя с самой лучшей стороны. Ведь до него Грузия была сугубо аграрной страной и промышленное производство, если и имелось, находилось не просто в зачаточном, а протоэмбриональном состоянии.

Даже отнюдь не его сторонники вынуждены признать, что Берия «был удивительно талантливым хозяйственником, очень толково сумевшим поделить с Центром ответственность за создание тяжелой промышленности в республике.

…2 марта 1932 года ЦК КП(б) Грузии (по инициативе Л. П. Берия. – A. M.) принял решение о реорганизации ВСНХ Грузии. Был создан Наркомат легкой промышленности, а предприятия тяжелой промышленности переданы в ведение уполномоченного Наркомтяжпрома СССР. Шаг с точки зрения ревнителей национальной независимости и суверенности самоубийственный, а по сути – единственно возможный. Сотни миллионов рублей капиталовложений без соответствующей руководящей и направляющей энергии из Центра легли бы мертвым грузом на экономику республики. По существу было осуществлено то, что позднее стало нормой для СССР: сельское хозяйство и легкая промышленность – дело республики, тяжелая – дело всего Союза. Это отнюдь не освобождало руководителей республики от ответственности за выполнение народнохозяйственных планов в области тяжелой промышленности, но роль в этом процессе становилась понятной и выполнимой».

При Берия Грузия превратилась в мощную индустриально-аграрную республику с развитой экономикой, культурой, наукой, образованием, градостроительством…

…Завершая краткий анализ этого мифа, не могу отказать себе в удовольствии, а заодно, естественно, и читателям, и процитирую все того же Хрущева: «Промышленная продукция Грузинской республики в 27 раз превышает производство дореволюционной Грузии. В республике заново созданы многие отрасли промышленности, которых там не было до революции: черная металлургия, нефтяная промышленность, машиностроение и другие. Уже давно ликвидирована неграмотность населения, тогда как в дореволюционной Грузии неграмотных насчитывалось 78 процентов. В Грузии в годы Советской власти неизмеримо поднялось материальное благосостояние трудящихся». Да, Хрущев не произнес тогда имя выдающегося грузинского и советского менеджера Лаврентия Павловича Берия. Но тогда еще были живы поколения тех, кто прекрасно знал, кому конкретно обязана Грузия своим расцветом. Ну а Хрущев, как и всегда, не понял, что он сказал.

Будучи не в силах опровергнуть факт бурного развития сельского хозяйства Грузии при Берия, в частности чаеводства, фальсификаторы прибегают к очень подлому приему. Распространяют, к примеру, такую лживую байку. Мол, когда Берия задумал развивать чаеводство в Грузии, то собрал всех руководителей районов и колхозов, где было намечено выращивание чая, и, вручив им черенки чайных кустов, сурово предупредил, что если у кого хоть один черенок засохнет, то он тому голову засушит!.. Да, действительно, такое собрание имело место быть, как и строгое предупреждение Лаврентия Павловича о том, что все несут ответственность за успех чаеводства. Потому что за эти черенки советским разведчикам пришлось заплатить кругленькую сумму в столь дефицитной тогда для СССР валюте для того, чтобы их добыть в Индии, которая тогда являлась английской колонией и где англичане очень строго охраняли наиболее продуктивные чайные плантации, где производился самый высококачественный чай. Да еще и за негласный провоз через границы пришлось уплатить, чтобы доставить в СССР. А Берия очень даже экономно расходовал государственные средства и жировать никому не позволял. Вот потому и предупредил о строгой ответственности за порученное дело…

Работа на результат

Я со своей стороны сказала бы так – Берия был человеком слишком приземленным и не очень идейным, особенно если сравнить со старыми большевиками, соратниками Сталина и Ленина. Поэтому высокие идеи вроде мировой революции его не интересовали, а поиски классовых и прочих врагов он воспринимал как скучную обязанность, но выполнял со свойственной ему старательностью и даже въедливостью, поэтому на чекистской работе его ценили, но не любили. «Сколько людей будут прямо-таки приветствовать мой уход, – писал он Орджоникидзе в 1930 году, – настолько я им приелся своим постоянным будированием и вскрыванием имеющихся недочетов. Им хотелось, чтобы все было шито-крыто, а тут, извольте радоваться, кругом недочеты и ляпсусы».

Зато создается впечатление, что он очень любил работать на результат – видеть плоды рук своих, так сказать. Работа инженером в этом смысле была бы идеальна – построил объект, и вот он, можно потрогать. Хозяйственная деятельность тоже имела результат – что построили, что открыли, что вырастили. Ну и нельзя забывать о том, какой великий проект стал главным в жизни Берии – я говорю об атомном проекте, результатом которого стало создание ядерной бомбы. Вот это было действительно то, что он умел и любил делать. А ловля врагов народа – это постоянный и бесконечный процесс, который не заканчивается никогда, и получать от него удовольствие человеку, нацеленному на результат, довольно сложно.

«Ненависть к классовому врагу не была ему свойственна изначально, – пишет о Берии Лурье. – Человек он был глубоко прагматический. Напоминал в этом смысле знаменитого смотрителя Алексеевского равелина Петропавловской крепости Матвея Соколова по прозвищу Ирод, служебная философия которого выражалась так: «Если прикажут говорить заключенному „ваше сиятельство“ – буду говорить „ваше сиятельство“; если прикажут задушить – задушу». В общем, ничего личного, все – по делу.»

Здесь сам собой возникает вопрос – а что насчет садизма, любви к пыткам и прочим способам получения удовольствия от «грязной работы»? Боюсь, кроме слухов тут предъявить нечего. Карательная система работала действительно и самыми грязными методами, наверняка Берии, особенно пока он был рядовым чекистом, не раз приходилось их применять, но нет никаких фактов, подтверждающих, что он получал от этого какое-то удовольствие. Это была просто работа.

Скорее наоборот, даже слог знаменитого приказа Берии от 4 апреля 1953 года, которым он запретил пытки, указывает на то, что ему они крайне не нравились. По причине все той же практичности: он много лет проработал в карательных органах и по опыту знал, что это ненадежный и ведущий к злоупотреблениям метод, от которого вреда гораздо больше чем пользы. Поэтому поспешил запретить его сразу, как только получил для этого полномочия.

Приказ министра внутренних дел Л. П. БЕРИИ

«О запрещении применения к арестованным каких-либо мер принуждения и физического воздействия»

№ 0068 4 апреля 1953 г.

Совершенно секретно

Министерством внутренних дел СССР установлено, что в следственной работе органов МГБ[134] имели место грубейшие извращения советских законов, аресты невинных советских граждан, разнузданная фальсификация следственных материалов, широкое применение различных способов пыток – жестокие избиения арестованных, круглосуточное применение наручников на вывернутые за спину руки, продолжавшееся в отдельных случаях в течение нескольких месяцев, длительное лишение сна, заключение арестованных в раздетом виде в холодильный карцер и др.

По указанию руководства б[ывшего] Министерства государственной безопасности СССР избиения арестованных проводились в оборудованных для этой цели помещениях в Лефортовской и внутренней тюрьмах и поручались особой группе специально выделенных лиц из числа тюремных работников, с применением всевозможных орудий пыток.

Такие изуверские «методы допроса» приводили к тому, что многие из невинно арестованных доводились следователями до состояния упадка физических сил, моральной депрессии, а отдельные из них до потери человеческого облика.

Пользуясь таким состоянием арестованных, следователи– фальсификаторы подсовывали им заблаговременно сфабрикованные «признания» об антисоветской и шпионско-террористической работе.

Подобные порочные методы ведения следствия направляли усилия оперативного состава на ложный путь, а внимание органов государственной безопасности отвлекалось от борьбы с действительными врагами Советского государства.

Приказываю:

Категорически запретить в органах МВД применение к арестованным каких-либо мер принуждения и физического воздействия; в производстве следствия строго соблюдать нормы уголовно-процессуального кодекса.

Ликвидировать в Лефортовской и внутренней тюрьмах организованные руководством б[ывшего] МГБ СССР помещения для применения к арестованным физических мер воздействия, а все орудия, посредством которых осуществлялись пытки, уничтожить.

С настоящим приказом ознакомить весь оперативный состав органов МВД и предупредить, что впредь за нарушения советской законности будут привлекаться к строжайшей ответственности, вплоть до предания суду, не только непосредственные виновники, но и их руководители.

Министр внутренних дел Союза ССР Л. Берия

Берия как начальник

Всеволод Меркулов, помощник Берии, расстрелянный вслед за ним, рассказывал в 1953 году: «Должен сказать, что на работу руководимых мною отделов (за исключением ГПУ Аджаристана) Берия не обращал почти никакого внимания. Все свое внимание он сосредоточил на работе двух основных отделов – СО (борьба с антисоветскими партиями и антипартийными группировками) и КРО (борьба с шпионажем и бандитизмом).

Я мог в любое время без доклада зайти в кабинет Берии (этим правом, впрочем, пользовались тогда и другие начальники отделов), но доложить дела руководимых мною отделов мне удавалось относительно редко и наспех, так как Берия, не обращая на меня внимания, вызывал к себе сотрудников других, «своих», отделов и с ними занимался. Я должен был уходить, а когда наступал конец занятиям, Берия вызывал меня и говорил: «Давай твои дела отложим на завтра, а сейчас пойдем постреляем». Тут же он вызывал по телефону коменданта с патронами, еще двух-трех сотрудников-стрелков и мы шли в тир стрелять.

Часто и на другой день повторялась та же история. Лишь когда истекали сроки отсылки информационных донесений в ОГПУ, Берия наспех просматривал мои информации и они отсылались. Работой же отделов КРО и СО Берия занимался лично, вплотную и подолгу…

…По характеру своему Берия был очень крутым, жестким, грубым и властным человеком, не любившим делить власть с кем-нибудь. Хотя при решении оперативных вопросов он обычно собирал совещания начальников соответствующих отделов, вызывал часто и рядовых работников, непосредственно занятых той или иной разработкой, но это делалось только для того, чтобы разобраться в деле, а затем самому принять решение…

…Когда Берия хотел или это было ему нужно, он мог быть любезным, гостеприимным хозяином, показать себя хорошим товарищем, внимательным и чутким. Берия старался это делать в отношении своего ближайшего окружения, понимая, что от того, как будет работать его окружение, зависит его собственная судьба.

Другое дело – люди, занимавшие официальные посты, люди, которым он должен был подчиняться по работе. Обычно он старался осторожно дискредитировать их в разговорах с подчиненными ему работниками, делал о них колкие замечания, а то и просто нецензурно ругал. Никогда не упускал он случая какой-либо фразой умалить человека, принизить его».

Генерал Судоплатов, тоже обвиненный как пособник Берии, говорил о нем: «Берия был весьма груб в обращении с высокопоставленными чиновниками, но с рядовыми сотрудниками, как правило, разговаривал вежливо. Позднее мне пришлось убедиться, что руководители того времени позволяли себе грубость лишь по отношению к руководящему составу, а с простыми людьми члены Политбюро вели себя подчеркнуто вежливо».

«Удивительная картина. Лаврентий презрителен к начальникам, но любезен, внимателен и чуток к подчиненным, потому что именно от них зависит его судьба. Казалось бы, должно быть наоборот. Но Берия – особый случай. Он не связан с местными грузинскими элитами, и рассчитывать на милость непосредственного начальства, на стабильное служебное продвижение по родству или знакомству ему не приходится. Столь честолюбивому властному человеку быть замеченным и подняться наверх можно только незаурядными, выдающимися делами. Поэтому Лаврентий работает на самых трудных, заведомо провальных участках работы, куда ни один здравомыслящий чиновник не сунется. Берия рассчитывает на результат, на громкий успех, а добиться его он может, опираясь только на собственные силы и на верную команду подчиненных. И сколько бы в дальнейшем не обвиняли Лаврентия в интригах, подсиживании и всяческих подлостях (часто вполне обоснованно), пытаясь объяснить взлеты его карьеры, он еще не раз будет браться за дела, которые большинству обвинителей были бы не под силу. Он безжалостен, жесток, эффективен. И всегда добивается успеха, будь то социалистическое строительство, Большой террор, оборона Кавказа или атомный проект»[7].

Из книги Е. Прудниковой

«Берия. Преступления, которых не было».

Возьмем этих троих замов Сталина: В. М. Молотова, Л. П. Берия и Н. А. Вознесенского, и пока обозначим их буквами А, Б и В. Выпишем из воспоминаний Чадаева их отношение к безответным клеркам Совмина.

А. «…имел самый большой и квалифицированный секретариат, подобранный из опытных работников Госплана и наркоматов… стремился по всякому поводу представлять работников к правительственным наградам».

Б. «…был скуп на похвалу… как бы хорошо ни была выполнена работа, считал это само собой разумеющимся… в требованиях резок, не стеснялся в выражениях, даже оскорблениях». Пример разговора с работниками аппарата Совмина: «Ишь распоясались! Ноги на стол! Безобразие! Подняли головы и поглядываете, словно одичавшие псы!»

В. «Идя к нему на прием, никто из сотрудников не был уверен, что все пройдет гладко, что вдруг он внезапно не вскипит, не обрушит на собеседника едкого сарказма, злой издевательской реплики… была привычка начинать разговор с придирки к чему-нибудь… считал себя после Сталина самым умным человеком… Наркомы не любили его за резкий вспыльчивый характер, нанесенные им оскорбления, унижающие достоинство человека, и как-то обходили стороной кабинет заместителя главы правительства».

Итак, попробуйте по степени глумления над чиновниками Совмина догадаться, кто из этих А, Б, В, кто? Трудно?

Наверное, вы решите… что Л. П. Берия – это В. Недаром же даже наркомы боялись к нему ходить. Нет, вы ошиблись. В – это Вознесенский. «Жертва сталинизма».

Тогда, возможно, вы решите, что Берия – это Б. Нет, вы опять ошиблись. Б – это Молотов. Шутник.

Да, Берия – это А. Именно он, а не председатель Госплана Вознесенский имел в своем аппарате в Совмине самых квалифицированных работников Госплана.

Ну и чтобы закрыть тему работы и отношений с подчиненными, воспоминания Нинель Эпатовой, работавшей на атомном проекте в Челябинске-40: «В 1949 году, когда мы выходили на максимальную мощность, приехали Курчатов и Берия. И в нашу лабораторию приходили. Берия тогда был совсем не таким, каким сегодня изображают. Весь замученный, не выспавшийся, с красными глазами, с мешками под глазами, в задрипанном плаще, не очень богатом. Работа, работа, работа. На нас, красавиц, даже не глядел. В первый день приехал, вышел из машины и попу трёт: «Какие у вас паршивые дороги!» На другой день приходит – хромает: лёг спать, а под ним сетка провалилась кроватная. И никого за это не посадили… Челябинск-40 – это посёлки Татыш и Течь, старинные русские поселения, между ними сколько-то километров. И вот на Течи сдают первый деревянный театр. Все съехались: расконвоированные заключённые, заключённые под конвоем, ИТР, охрана, Музруков и Берия собственной персоной. Его шофёр дремлет, а задрипанный плащ Берия, тот же самый, в котором он первый раз приезжал, лежит в машине. Торжества кончились, Берия возвращается к машине, а плаща нет, подрезал кто-то. И тоже никого не посадили. Такое впечатление, что ему вообще было на всё наплевать, кроме работы»[8].

Всесильный Берия

Еще в предисловии я задавала вопрос: был ли Берия таким всесильным, каким его принято изображать? На это ответ однозначный – нет. Всесильным, насколько это вообще возможно, был Иосиф Виссарионович Сталин, а все остальные зависели от него. И тот же Берия взлетел на политическую вершину далеко не сразу – он не был старым соратником вождя, и пока ему не удалось обратить на себя его внимание, а потом блестяще проявить себя в Грузии, настоящей большой власти у него не было. Да и потом, когда он уже был наркомом, а потом министром, над ним точно так же как и над всеми другими постоянно висел страх опалы. Стоило оступиться, сделать что-то не так, не успеть, не соответствовать, и можно было в одночасье лишиться должности, а может и вовсе оказаться в тюрьме, как многие другие до него – потому что чем выше забираешься, тем больнее падать. Поэтому все сталинские министры работали на износ, не щадя ни себя, ни других. Этот постоянный страх оказаться в опале мелькает в мемуарах Серго Берии, как, впрочем, и в воспоминаниях любого близкого к власти человека того времени.

Хотел ли Берия настоящей власти? Есть еще одна крайность, когда его представляют полным бессребреником и с отсутствием карьерных амбиций. Но на мой взгляд это не менее странно, чем описание его как всесильного злого гения. Человек без амбиций так высоко не забирается. Да и его деятельность после смерти Сталина – в тот короткий период, когда Берия действительно стал почти всесильным, подмяв под себя все силовые структуры – о многом говорит. Меньше чем за четыре месяца было начато, проведено или хотя бы предложено такое количество реформ, что стало совершенно ясно – Берия во многом был не согласен со сталинской политикой и у него было свое четкое ви́дение, в какую сторону должно развиваться Советское государство.

Вопроса о том, был ли Сталин убит и не приложил ли к этому руку Берия, я даже касаться не буду. Вождю было семьдесят три года, он пережил несколько инсультов, не надо было быть провидцем, чтобы понимать, что ему недолго осталось, поэтому все высшие лица государства были уже несколько лет в полной готовности к его смерти. Да Сталин и сам это понимал, поэтому перераспределил нагрузку и полномочия так, чтобы система работала при его минимальном (в сравнении с прежним) участии.

После смерти вождя Берия начал перекраивать эту систему, да и всю страну, так, как считал правильным. По сути, он даже в собственном карательном ведомстве не был главным, потому что уже упоминавшуюся выше смену методов проведения расследования и то не мог сменить, пока Сталин был жив. Но насколько четким было его ви́дение того, как это ведомство должно работать, ясно по тому, как быстро и систематично он начал действовать – изменил правила допросов, свернул наиболее одиозные политические репрессии, начал амнистию, смягчил законодательство.

Но ясно также, что одними только МВД и КГБ он ограничиваться не собирался – он повел политику на уменьшение власти партии, усиление национального самоопределения в союзных республиках, и даже обдумывал проект объединения ГДР и ФРГ взамен на выплату репараций. Кто знает, к чему бы это привело – может СССР распался бы раньше, а может, наоборот, пошел бы по китайскому пути и превратился в сильное автократическое государство. Гадать трудно, но одно ясно – свой курс у Берии был и он очень хотел настоящей власти, чтобы повести страну по этому курсу. Но то, что он стал слишком сильным, привело к тому, что его соратники испугались, и как сказал Николай Долгополов, «взвесив всё и вся, решили, что с Хрущевым будет легче, чем с Берией».

Арест и смерть

Я не зря объединила эти две огромные темы, о каждой из которых написаны отдельные книги (а между ними были еще суд и расследование, о которых тоже есть отдельные книги). Об аресте и смерти Берии уже столько писали и еще больше напишут, поэтому я эту тему упоминаю скорее для проформы, поскольку нельзя совсем обойти стороной все созданные вокруг нее мифы.

Первый вопрос, который волнует всех историков, изучающих подробности ареста Берии, – арестовали его 26 июня 1953 года или сразу убили? Хотя, прежде чем рассматривать этот вопрос, стоит ознакомиться с официальной версией, рассказанной маршалом Жуковым, которому было поручено арестовать Берию.

Из книги «Маршал Жуков: полководец и человек»

Далее Г. К. Жуков рассказал об аресте Берия.

– Меня вызвал к себе Н. С. Хрущев, у него в кабинете находился Г. М. Маленков. Хрущев, поздоровавшись со мной, сказал:

– Мы с Георгием Максимилиановичем решили дать тебе одно очень ответственное поручение. Завтра состоится заседание Президиума ЦК партии. В повестке дня будут значиться и военные вопросы. На заседании необходимо арестовать Берия. Кроме нас троих об этом никто не знает и знать не должен. Вопрос очень серьезный. Надо будет взять с собой надежных людей, таких, например, как генералы Батицкий, Москаленко, и двух адъютантов, которых ты хорошо знаешь и которым доверяешь. Надо захватить с собой оружие.

Мы слушали, затаив дыхание, а маршал продолжал:

– Я всего мог ожидать, любого самого сложного и ответственного задания, уже привык к этому на фронте, да и после войны, но такое…

Георгий Константинович сделал длительную паузу, нахмурился.

– Подумав немного, я сказал, что задание действительно архисложное, но оно будет выполнено.

Договорились, что генералы Батицкий, Москаленко и другие будут к определенному часу вызваны в приемную перед залом заседаний Президиума ЦК, а адъютанты приедут со мной.

Маленков еще раз меня предупредил, чтобы я ни слова никому не говорил о предстоящей операции, чтобы мы все сидели в приемной и ждали сигнала – звонка из зала заседаний.

– Как только раздастся звонок, входите и делайте свое дело…

Вечером дома я взял в кабинете два пистолета и обоймы к ним с патронами. Правда, не мог вспомнить, стрелял ли когда-нибудь из них или нет.

Утром на службе пригласил к себе адъютантов, приказал им быть на месте и без моего разрешения никуда не отлучаться.

В назначенное время мы все прибыли в приемную, долго сидели, беседовали между собой, генералы прикидывали, по каким вопросам их будут слушать или какие поручения дадут, совершенно не догадываясь, какую задачу им предстоит выполнять. Несмотря на внешнее спокойствие, внутренне я был очень взволнован и напряжен до предела. Время текло, нервное напряжение нарастало, а звонка все не было и не было. Можете себе представить, сколько пришлось пережить за эти минуты (мы ожидали уже более часа), всякие мысли лезли в голову, уж очень хитер и коварен был этот враг, с которым предстояло вступить в единоборство и обязательно, во что бы то ни стало, победить его.

Вдруг раздался звонок, которого я с таким волнением и нетерпением ждал. Даю команду генералам и моим адъютантам:

– Встать! Идем арестовывать Берия.

Один пистолет вручаю Батицкому и приказываю ему встать около двери, ведущей в коридор, и никого не впускать в приемную и не выпускать из нее. Второй пистолет – адъютанту.

– Все за мной!

Резко открываю дверь в зал заседаний и бросаюсь к креслу, на котором сидит Берия, хватаю его за локти. Рывком его поднимаю. Сила тогда у меня была, да и злость была беспредельной. Громко объявляю:

– Берия, ты арестован!

Мои сподвижники быстро ощупывают карманы костюма Берия – нет ли оружия. Я увидел на столе перед Берия толстую кожаную папку. Подумав, что в ней может быть оружие, с силой толкнул ее вдоль стола. Пролетев всю длину стола, папка упала около ног Хрущева. Берия побледнел как полотно. Не успел сказать ни слова, как с нашей помощью оказался в соседней комнате. Я приказал адъютанту вытащить у него брючный ремень и срезать пуговицы на брюках (так мы делали в гражданскую, когда сопровождали пленных «языков»).

Злость на Берия у меня была беспредельна, я подошел к нему и, глядя в его испуганные глаза, сказал:

– Сволочь, доигрался! Ты хотел посадить всю страну, теперь ответишь за все!

Генералы – крупные, высокие – плотно окружили его, и так мы его вывели из здания.

Чтобы при выезде из Кремля нас не проверяли, мы решили сесть в одну машину – всех нас охрана знала в лицо. Берия с кляпом во рту мы положили на пол задней кабины между ног Серова, Батицкого и Москаленко. Наше предположение оправдалось, охрана поприветствовала нас, автомашину не остановила. Из Кремля прямым ходом приехали в гарнизонную гауптвахту, где всю охрану заменили на офицеров, значительно увеличив численность внутренних и внешних постов.

На другой день Берия под усиленной охраной был переведен в бункер во внутреннем дворе штаба Московского военного округа.

Внутренний двор штаба представляет собой замкнутый строениями квадрат, в каждом углу которого разместили по одному танку с офицерскими экипажами. Стволы танковых пушек были направлены в сторону бункера…

Георгий Константинович закончил рассказ, глубоко вздохнул и добавил:

– Да, эта операция была очень серьезной и сложной.

– А что говорил Берия на суде?

Г. К. Жуков нахмурился и резко ответил:

– Мне было приказано арестовать Берия, что я и сделал. А судил его маршал Конев, спрашивайте у него!

Доктор исторических наук Ю. Н. Жуков вспоминал как очевидец тех событий: «Я какой-то везучий на всякие происшествия. Во-первых, 31 августа 1952 я проходил по улице Качалова, шел к Садовому кольцу и находился около дома, где жил Берия. Вдруг из воздуха возникают три здоровых бронированных ЗИСа, на которых ездили члены Политбюро. Синхронно открываются дверцы средней машины. Одновременно открывается дверь подъезда дома Берии. Берия выходит, делает три шага, садится, и машины исчезают. Просто. Вот они мгновенно трогаются с места – и их нет. При этом никто предварительно не перекрывал движение на этой тихой, спокойной улочке, не перекрывал Садовое кольцо за час до того, как поедет сам товарищ Берия. Тихо-скромно сел в машину и покатил. Затем, 6 июля я шел по Арбату. Был уже на подходе к Смоленской площади, услышал грохот гусениц и рев моторов танков. Я подумал: парад не намечается в ближайшее время, пойду, посмотрю, что это. Выхожу. От Бородинского моста выходят на Смоленскую площадь и заворачивают налево в сторону Маяковки танки. Я стоял, насчитал 60, потом ушел. На следующее утро брат сообщает: всюду сняли портреты Берия… Его арестовали в Кремле, без всякой стрельбы, без всяких генералов. Тихо и спокойно. Ведь Маленков, Молотов, ребята ушлые. Неужели вы думаете, они не подготовились к такой операции? Я думаю, Берию даже специально услали на несколько дней в Берлин, чтобы все организовать… И о происшедшем все узнали только потом, когда вернулись к событиям тех дней и увидели, что в Большом театре в тот вечер было все политбюро, кроме Берия. Но тогда никто на это особого внимания не обратил. Ну, не было и не было, мало ли, в командировке».

Первыми версию о том, что арест, суд, следствие – все это было разыграно, а на самом деле Берию просто сразу же убили, высказали еще его родственники. «Как убили Берию – существует множество версий, – рассказывает Николай Долгополов. – Давайте начнем с версии Марфы Максимовны Пешковой. Она уверяла меня, что Берия был убит в своем доме при аресте. Я спорил, говорил, что это невозможно просто. Она говорит: «Нет, возможно». На той самой Малой Никитской, которая выходит на Садовое кольцо, есть место, где он был убит. Я говорю: «Но он же был в доме убит». – «Нет». Я говорю: «Откуда вы знаете?» Она: «Мне рассказывал его охранник, которого, естественно, уже нет». Охранник рассказывал, что все эти разговоры о том, что Берия отстреливался, что там кто-то его защищал, – все это ерунда. По версии Марфы Пешковой он действительно пытался убежать из дома. Ему это еще чуть-чуть и удалось бы, но около изгороди, как раз в углу дома, его настигла пуля одного из тех людей, которые приехали и его хотели арестовать».

Подобной версии придерживаются и многие исследователи, разнятся только детали: кто-то считает, что Берию убили дома, кто-то – что в Кремле, кто-то – что вскоре после ареста. И причин у них достаточно – начиная от писем, которые Берия писал в тюрьме несколько странным почерком, и заканчивая тем, что никто из хорошо знакомых людей его после ареста ни разу вблизи не видел. И конечно, самое главное – мертвый он был уже точно не опасен, а пока оставался живым, сохранялась и возможность нового переворота, освобождения и следовательно гибели его противников. Поэтому есть очень популярное мнение, что Берия был убит, документы следствия сфабрикованы, а на суде присутствовал его двойник.

Что касается моего личного мнения, я в это не верю. Во-первых, потому что я согласна с историком и публицистом Ю. И. Мухиным, много занимавшимся изучением личности и карьеры Берии, который на вопрос о двойнике ответил: «Зачем? Это же дикость. Если у тебя есть человек на тебя похожий, ты становишься кандидатом на то, что тебя убьют, а вместо тебя будет этот двойник. Послушный кому-то». А просто так в одночасье, за несколько дней найти двойника и натаскать его, чтобы он идеально играл роль такого известного человека просто невозможно, поэтому ни Хрущев, ни Маленков такого устроить тоже не могли.

Другая причина – следствие и протоколы допроса. Да, я знаю, что в деле Берии подозревают множество фальсификаций, что письма написаны странным почерком, не на той бумаге, на них нет нужных печатей и знаков и т. д. Но это же касается и многих других документов, созданных задолго до ареста и смерти Берии. Если фальсификация действительно проводилась, а я этого не исключаю, и одни документы заменялись другими, то это могло произойти в любой момент после расстрела – при Хрущеве, Брежневе или вообще уже после развала СССР, когда, как подтверждают многие историки, в архивах очень активно покопались в целях поддержки новой идеологии.

Для меня подтверждающим фактом того, что Берия был жив, и допрашивали именно его, является то, что он ни в чем не признавался – ни в шпионаже, ни в предательстве, ни в изнасилованиях. Он признавал только некоторые вполне естественные вещи – аморальное поведение, ошибки, некоторые злоупотребления. Если на его месте сидел двойник, а самого Берии не было в живых, почему бы не записать в протоколе, что он признаёт себя во всем виновным, кается и т. д.?

Поэтому во второй части книги, изучая предъявленные Берии обвинения и выясняя ответ на второй заданный в предисловии вопрос, я буду опираться прежде всего на его собственные показания.

Сообщение

«В Верховном Суде СССР».

24 декабря 1953 г.

18–23 декабря 1953 года Специальное Судебное Присутствие Верховного Суда СССР в составе:

председательствующего – председателя Специального Судебного Присутствия Маршала Советского Союза Конева И. С. и членов Присутствия: председателя Всесоюзного Центрального Совета Профессиональных Союзов Шверника Н. М., первого заместителя Председателя Верховного Суда СССР Зейдина Е. Л., генерала армии Москаленко К. С., Секретаря Московского областного комитета КПСС Михайлова H. A., председателя Совета Профессиональных Союзов Грузии Кучава М. И., председателя Московского городского суда Громова Л. А., первого заместителя министра внутренних дел СССР Лунева К. Ф. рассмотрело в закрытом судебном заседании, в порядке, установленном законом от 1 декабря 1934 года, уголовное дело по обвинению Берия Л. П. и других.

В соответствии с обвинительным заключением суду были преданы: Берия Л. П. по обвинению в преступлениях, предусмотренных статьями 58-1 «б», 58-8, 58–13, 58–11 Уголовного Кодекса РСФСР; Меркулов В. H., Деканозов В. Г., Кобулов Б. З., Гоглидзе С. А., Мешик П. Я., Влодзимирский Л. Е. по обвинению в преступлениях, предусмотренных статьями 58-1 «б», 58-8, 58–11 Уголовного Кодекса РСФСР.

Судебное следствие полностью подтвердило материалы предварительного следствия и предъявленные всем подсудимым обвинения, изложенные в обвинительном заключении.

Судом установлено, что, изменив Родине и действуя в интересах иностранного капитала, подсудимый Берия сколотил враждебную Советскому государству изменническую группу заговорщиков, в которую вошли связанные с Берия в течение многих лет совместной преступной деятельностью подсудимые Меркулов В. H., Деканозов В. Г., Кобулов Б. З., Гоглидзе С. А., Мешик П. Я. и Влодзимирский Л. Е. Заговорщики ставили своей преступной целью использовать органы Министерства внутренних дел против Коммунистической Партии и Правительства СССР, поставить Министерство внутренних дел над Партией и Правительством для захвата власти, ликвидации советского рабоче-крестьянского строя, реставрации капитализма и восстановления господства буржуазии.

Суд установил, что начало преступной изменнической деятельности Берия Л. П. и установление им тайных связей с иностранными разведками относится еще ко времени Гражданской войны, когда в 1919 году Берия Л. П., находясь в Баку, совершил предательство, поступив на секретно-агентурную должность в разведку контрреволюционного муссаватистского правительства в Азербайджане, действовавшую под контролем английских разведывательных органов.

В 1920 году Берия Л. П., находясь в Грузии, вновь совершил предательство, установив тайную связь с охранкой грузинского меньшевистского правительства, также являвшейся филиалом английской разведки.

В последующие годы, вплоть до своего ареста, Берия Л. П. поддерживал и расширял тайные связи с иностранными разведками.

На протяжении многих лет Берия Л. П. и его соучастники тщательно скрывали и маскировали свою вражескую деятельность.

После кончины И. В. Сталина, делая ставку на общую активизацию реакционных империалистических сил против Советского государства, Берия Л. П. перешел к форсированным действиям для осуществления своих антисоветских изменнических замыслов, что и позволило в короткий срок разоблачить Берия Л. П. и его соучастников и пресечь их преступную деятельность.

Став в марте 1953 года министром внутренних дел СССР, подсудимый Берия Л. П., подготовляя захват власти, начал усиленно продвигать участников заговорщической группы на руководящие должности как в центральном аппарате МВД, так и в его местных органах. Берия Л. П. и его сообщники расправлялись с честными работниками МВД, отказывавшимися выполнять преступные распоряжения заговорщиков.

В своих антисоветских изменнических целях Берия Л. П. и его соучастники предприняли ряд преступных мер для того, чтобы активизировать остатки буржуазно-националистических элементов в союзных республиках, посеять вражду и рознь между народами СССР и в первую очередь подорвать дружбу народов СССР с великим русским народом.

Действуя как злобный враг советского народа, подсудимый Берия Л. П., с целью создания продовольственных затруднений в нашей стране, саботировал, мешал проведению важнейших мероприятий Партии и Правительства, направленных на подъем хозяйства колхозов и совхозов и неуклонное повышение благосостояния советского народа.

Установлено, что, скрывая и маскируя свою преступную деятельность, подсудимый Берия Л. П. и его соучастники совершали террористические расправы над людьми, со стороны которых они опасались разоблачений. В качестве одного из основных методов своей преступной деятельности заговорщики избрали клевету, интриги и различные провокации против честных партийных и советских работников, стоявших на пути враждебных Советскому государству изменнических замыслов Берия Л. П. и его сообщников и мешавших им пробираться к власти.

Судом установлено, что подсудимые Берия Л. П., Меркулов В. Н., Деканозов В. Г., Кобулов Б. З., Гоглидзе С. А., Мешик П. Я. и Влодзимирский Л. Е., используя свое служебное положение в органах НКВД – МГБ – МВД, совершили ряд тягчайших преступлений с целью истребления честных, преданных делу Коммунистической партии и Советской власти кадров.

Судом также установлены преступления Берия Л. П., свидетельствующие о его глубоком моральном разложении, и факты совершенных Берия преступных корыстных действий и злоупотреблений властью.

Виновность всех подсудимых в предъявленных им обвинениях была полностью доказана на суде подлинными документами, вещественными доказательствами, собственноручными записями подсудимых, показаниями многочисленных свидетелей.

Изобличенные доказательствами подсудимые Берия Л. П., Меркулов В. Н., Деканозов В. Г, Кобулов Б. З., Гоглидзе С. А., Мешик П. Я. и Влодзимирский Л. Е. на судебном следствии подтвердили показания, данные ими на предварительном следствии, и признали себя виновными в совершении ряда тягчайших государственных преступлений.

Специальное Судебное Присутствие Верховного Суда СССР установило виновность подсудимого Берия Л. П. – в измене Родине, организации антисоветской заговорщической группы в целях захвата власти и восстановления господства буржуазии; в совершении террористических актов против преданных Коммунистической Партии и народам Советского Союза политических деятелей; в активной борьбе против революционного рабочего движения в Баку в 1919 году, когда Берия состоял на секретной агентурной должности в разведке контрреволюционного муссаватистского правительства в Азербайджане, завязал там связи с иностранной разведкой, а в последующем поддерживал и расширял свои тайные преступные связи с иностранными разведками до момента разоблачения и ареста, то есть в преступлениях, предусмотренных статьями 58-1 «б», 58-8, 58–13, 58–11 Уголовного Кодекса РСФСР.

Суд установил виновность подсудимых Меркулова В. Н., Деканозова В. Г., Кобулова Б. З., Гоглидзе С. А., Мешика П. Я. и Влодзимирского Л. Е. в измене Родине, совершении террористических актов и участии в антисоветской изменнической группе, то есть в преступлениях, предусмотренных статьями 58-1 «б», 58-8, 58–11 Уголовного Кодекса РСФСР.

Специальное Судебное Присутствие Верховного Суда СССР постановило: приговорить Берия Л. П., Меркулова В. Н., Деканозова В. Г., Кобулова Б. З., Гоглидзе С. А., Мешика П. Я., Влодзимирского Л. Е. к высшей мере уголовного наказания – расстрелу, с конфискацией лично им принадлежащего имущества, с лишением воинских званий и наград.

Приговор является окончательным и обжалованию не подлежит.

Приговор приведен в исполнение.

Вчера, 23 декабря, приведен в исполнение приговор Специального Судебного Присутствия Верховного Суда СССР в отношении осужденных к высшей мере уголовного наказания – расстрелу – Берия Л. П., Меркулова В. H., Деканозова В. Г., Кобулова Б. З., Гоглидзе С. А., Мешика П. Я., Влодзимирского Л. Е.

Женщины

Женщины Берии – это отдельная тема, требующая серьезного изучения. Почему я считаю ее такой важной? Казалось бы личная жизнь, сплетни, «грязное белье» – разве это достойно серьезных историков и глубокого исследования?

Достойно. Особенно в случае Берии. Сколько бы мы ни говорили о нем как о политике и государственном деятеле, сколько бы ни рассматривали его как человека и гражданина, все равно тянущийся за ним шлейф слухов о сексуальной невоздержанности и сексуальных преступлениях сводит любые обсуждения на нет. Можно говорить что угодно и сколько угодно, но аргумент «он был извращенцем и насильником» перевесит любые факты.

И я не буду говорить, что это плохо. Конечно, в том, что в современном обществе во главу угла постоянно ставится секс, мало хорошего. Но в случае Лаврентия Берии речь не только о сексе. В конце концов, его оценивают не с точки зрения сексуальной ориентации или сексуальных аппетитов, общественное мнение обвиняет его в насилии над личностью, в нарушении, так сказать, «законов божеских и человеческих». А попросту говоря – в педофилии и изнасилованиях.

Имеет ли значение, был государственный деятель чистоплотен в личных делах или нет? Можно сколько угодно пафосно говорить, что не имеет, что мало ли какой он был человек, главное, что он делал для страны. Но если не парить в высоких эмпиреях, а вернуться на грешную землю, то значение сразу появится. Общественное мнение ведь не зря придает всему этому так много смысла – это мнение, которое у людей идет изнутри, от души или может быть от какого-то бытового чутья. И те люди, которые готовили обвинения против Берии, хорошо это понимали.

Казалось бы, для чего нужно было обвинение в изнасилованиях? Материалов дела хватило бы на несколько смертных приговоров, а если бы не хватило, всегда можно было добавить – государственная машина, к созданию которой приложил руку сам Берия, функционировала безотказно. Но одно дело расстрелять, а другое – создать репутацию чудовища, способного на любые преступления.

И вот тут мы возвращаемся к вопросу о правоте или неправоте общественного мнения. Да, все знают, что Геббельс был прекрасный муж и отец, но вряд ли кто-то может привести противоположный пример – когда садист, насильник и развратник в личной жизни являлся бы при этом благородным человеком и честным слугой Родины. Все понимают, что порядочный в личных делах человек может неожиданно оказаться подлецом и мерзавцем, но садист и насильник окажется им совершенно ожидаемо. Потому что совесть и мораль – это не просто слова, если у человека их нет, он действительно способен на все.

Поэтому, что надо сделать, чтобы испортить опальному политику репутацию раз и навсегда? Чтобы люди верили всему, что о нем расскажут, и не удивлялись никаким его преступлениям, как бы ужасны они ни были? Прежде всего – показать, что у него нет ни совести, ни морали, продемонстрировать обществу его безнравственность. А дальше уже молва сама все сделает. Насильник превратится в серийного маньяка, любитель молоденьких девушек в педофила, две жертвы в десяток, потом в сотню, а потом и в тысячи… И уж тем более ни у кого не возникнет вопроса насчет способности такого человека на другие преступления. Разве тот, кто похищает и насилует девушек для собственного удовольствия, остановится перед жестокостью ради других личных целей? Или задумается о благе Родины, если враги предложат ему деньги на удовлетворение его преступных прихотей?

Так что, для чего в процессе против Берии были нужны дела об изнасилованиях, вполне понятно. А вот сколько в них было правды – другой вопрос. Вытащили во время суда на свет реальное «грязное белье» или Лаврентия Берию подло оболгали, а он был верный муж и порядочный человек? Я не льщу себе надеждой, что сумею открыть истину, но разделить правду, сомнительные вещи и совсем уж вопиющие мифы мне, надеюсь, удастся.

Нино – «Жена дьявола»

Сколько бы ни было женщин у Лаврентия Берии, две или тысяча, начинать в любом случае надо с самой главной – его жены и матери его единственного сына, Нины Теймуразовны Гегечкори. Или по-грузински – Нино.

Она была незаурядной женщиной – вот, кажется, еще один факт, имеющий отношение к Берии, с которым никто не пытается спорить. Прежде всего, она была очень красива – с этим нельзя спорить даже сейчас, когда мы избалованы красотой. С фотографий смотрит яркая эффектная брюнетка с правильными чертами лица, высоким лбом и прекрасными глазами. Красивое, решительное, умное лицо.

Именно такой она и была – красивой, решительной и умной. Верная жена, преданный друг, но вовсе не домашняя кошечка и не безвольная игрушка в руках всесильного супруга. Она была непростой девушкой из очень непростой семьи, и если бы обстоятельства в стране сложились немного по-другому, Лаврентию Берии такая невеста была бы «не по зубам».

Родственница князей и меньшевиков

И. А. Мудрова в книге «Великие истории любви. 100 рассказов о большом чувстве» пишет: «Лаврентий Берия был женат на Нине Теймуразовне Гегечкори. Она была племянницей большевика Саши Гегечкори и двоюродной племянницей меньшевика и масона Гегечкори, возглавлявшего в 1920 году правительство Грузии, племянницей Ноя Жордании, министра иностранных дел меньшевистского правительства Грузии, бежавшего за границу после захвата власти большевиками».

Серго Берия в своей книге «Мой отец – Лаврентий Берия» рассказывает подробнее: «Мама моя, Нина Теймуразовна, моложе отца на шесть лет – она родилась в 1905 году. Отец ее, Теймураз Гегечкори, выходец из дворянского рода. Мать, моя бабушка Дарико Чиковани, Дарья, княжеского происхождения. И у нее, и у деда это был второй брак. У Теймураза Гегечкори в один день скончались от тифа жена и два сына, у бабушки Дарико после гибели первого мужа остались трое детей. Дед долго не женился после смерти первой жены, с Дарико у него был единственный ребенок – моя мать.

Как и бабушка, дед был очень образованным человеком, участвовал в национальном движении и во время одного из антицарских крестьянских выступлений получил семь пуль. Семидесятилетнему старику перебили обе ноги, через год он умер. Человек, стрелявший в деда, царский жандарм, был из местных, мингрел. В деревне этой он продолжал жить и в то время, когда мой отец руководил Грузинской ЧК, Закавказским и Грузинским ГПУ, был первым секретарем ЦК партии Грузии, и умер своей смертью. В какой-то степени, думаю, это характеризует нашу семью. Никто и никогда у нас никому не мстил.

Мама окончила сельскую школу в мингрельской деревне, затем гимназию. Воспитывалась она в семье дяди Саши Гегечкори. Тот был большевиком. На его конспиративную квартиру и приходил мой отец, они и познакомились с мамой благодаря Саше Гегечкори.

Второй ее дядя – Евгений Гегечкори – стал у меньшевиков министром иностранных дел. Такие разные судьбы…»

Сама Нино в своем заявлении в Главную военную прокуратуру в 1954 году писала о своем дворянском происхождении и детстве: «Мое социальное происхождение из мелкопоместных дворян, но, насколько я знаю, предки моего отца получили дворянство еще в период турецкого нашествия на Грузию в борьбе против них; большинство же, носящее эту фамилию, является по своему происхождению крестьянами. Отец мой имел в собственном владении два гектара земли, деревянный дом из трех комнат, под крышей которого постоянно стояли деревянные чаны в случае дождя, не было рабочего скота, не было коровы и даже домашней птицы, т. к. не хватало кукурузы, собранной с этого клочка земли, даже для людей в семье; мясо или кружку молока я видела только в большие праздники, а сахар я первый раз в жизни попробовала в возрасте одиннадцати лет».

Кому и насколько можно верить – снова вопрос открытый. Но то, что почти четверть письма Нино посвящены тому, что ее дворянское происхождение очень условное, а на самом деле она в детстве была бедной крестьянкой и даже батрачкой, уже показательно и сильно напоминает то, как подробно рассказывал о своем нищем детстве сам Берия. К тому же, учитывая, что заявление Нино написано в то время, когда она после расстрела Лаврентия Берии ждала своей участи в тюрьме, причем ей в вину в числе прочего вменялись родственные связи с бежавшим за границу грузинским меньшевиком Гегечкори, бо́льшая часть написанного вызывает сильные сомнения. По факту это было даже не заявление, а прошение на имя Хрущева, в котором обычно такая гордая Нино умоляла выпустить ее и позволить увидеть сына и внуков. Заканчивалось прошение словами: «Если же прокурор все-таки найдет, что я в какой-то степени причастна к вражескому действию против Советского Союза, мне остается просить его только об одном: ускорить вынос заслуженного мною приговора и его исполнение. Нет больше сил выносить те моральные и физические (по моей болезни) страдания, с какими я сейчас живу. Только быстрая смерть может меня избавить от них, и именно это и будет проявлением высшей гуманности и милосердия в отношении меня».

Письмо полно страдания, оправданий и даже частичного признания покойного супруга виновным в том, в чем его обвиняли. Хотя будучи под следствием, Нино отказывалась давать показания против мужа. Трудно сказать, действительно ли в конце концов дух ее был сломлен или она, зная, что Берии уже нет в живых и ему больше ничем не помочь, трезво решила спасать себя и сына, пусть даже ценой лжи и унижения.

Первая жертва?

Когда заходит речь о сексуальных преступлениях Лаврентия Берии, Нино Гегечкори называют чуть ли не первой его жертвой. Причем типичной для него – изнасилованной несовершеннолетней. Звучит эта версия их знакомства так: Нино было шестнадцать лет, когда она приехала из мингрельской деревни, расположенной неподалеку от села Мерхеули, откуда родом был сам Берия, чтобы просить за арестованного брата. Было это в 20-е годы. В Сухуми на железнодорожной станции стоял поезд, на котором Берия как раз собирался отправиться в Тбилиси. Нино пришла к нему и стала просить за брата, Лаврентий пригласил ее к себе в купе, запер дверь и изнасиловал девушку. А через несколько дней (которые она вроде как провела в его купе) предложил ей выйти за него замуж.

Я оставлю в стороне разные удивившие меня моменты вроде того, что сначала изнасиловал, а потом зачем-то решил жениться – история знает разные психологические странности, всякое бывало, женились и на жертвах своего насилия, в том числе добровольно и раскаиваясь в совершенном. Гораздо интереснее чисто практические вопросы. Например, за какого брата Нино приезжала просить и почему именно Берию, который в то время был всего лишь заместителем председателя Азербайджанской ЧК, а не своего дядю и опекуна Александра Гегечкори[9], который был наркомом внутренних дел Грузии?

Или, что это был за поезд такой, в котором азербайджанский чекист Берия продержал девушку несколько дней? Поезд, которому никуда не надо было ехать? Вообще-то, личных поездов не было даже у глав республик.

Ну и, наконец, сколько же свободного времени было у молодого заместителя председателя Азербайджанской ЧК, что он провел несколько дней в другой республике, развлекаясь с хорошенькой пленницей?

Нет, эта история не выдерживает даже минимального критического анализа.

Отрывок из книги Т. Витлина «Комиссар»

(цитируется по книге «Маршалы и генсеки» Н. Зеньковича)

«Находясь в конце 20-х годов в Абхазии, Берия жил в роскошном специальном поезде, в котором он приехал в Сухуми. Поезд стоял на запасных путях, на некотором расстоянии от здания станции, и состоял из трех пульмановских вагонов: спальни, салон-вагона с баром и вагона-ресторана.

В тот вечер, когда Берия собирался отправиться в Тбилиси, около станции к нему подошла девушка лет шестнадцати, среднего роста, с черными глазами и сдобной комплекции.

Девушка приехала из родной мингрельской деревни, соседствующей с селом Мерхеули, откуда родом был сам Берия. Она попросила его заступиться за ее арестованного брата.

Берия заметил красоту девушки. Якобы желая получить сведения о брате, он пригласил ее в поезд, но не в салон-вагон и не в ресторан.

В спальном купе Лаврентий приказал девушке раздеться. Когда она, испуганная, хотела убежать, Берия запер дверь. Затем он ударил ее по лицу, скрутил руки за спиной, навалился на нее всем телом. Девушка была изнасилована.

Берия продержал ее всю ночь. На следующее утро он приказал ординарцу принести завтрак на двоих. Перед тем как уехать по делам, Лаврентий снова запер свою жертву. Берия был покорен свежестью и очарованием этой девушки, он также понял, что она именно тот тип, который полностью соответствует его чувственности. Она была молода и невинна, но выглядела созревшей. Она была скромна, изящна, но ни в коем случае не худа. У нее были маленькие груди, большие глаза, излучавшие добрый свет, и маленький чувственный рот.

Было бы глупо с его стороны отказаться от такого создания природы. Берия провел еще несколько дней в Сухуми, проверяя выполнение пятилетнего плана 1928–1933 годов в деле строительства местных дорог и шоссе, нового жилья, больниц и школ. Все это время он держал свою пленницу запертой в поезде.

Так маленькая Нина стала его женой».

Истоки мифа

Найти первоисточник оказалось несложно – это изданная в 70-е годы книга Тадеуша Витлина «Комиссар». На то, что история про изнасилование Нино впервые появилась только там, косвенно указывает тот факт, что ни в книге Серго «Мой отец – Лаврентий Берия», вышедшей в 1994 году, ни в интервью самой Нино, которое она дала в 1990 (по другой версии в 1989) году, эта тема даже не поднимается. И Серго, и Нино довольно много говорили о репутации Берии, о его предполагаемых женщинах, защищали его, но ни разу не упомянули слухи об изнасиловании Нино.

Не упомянул о нем и журналист, задававший Нино вопросы, хотя уж эту тему обойти было невозможно – ведь именно об этом она могла бы поведать не свои предположения, а прямое свидетельство из первых рук. Но, скорее всего, книга Витлина в то время была даже не переведена на русский язык, и как журналист, так и Нино о таком необычном «факте» ее биографии даже не слышали.

Серго об этой книге уже знал, но видимо без подробностей: «Кому не знакома, скажем, легенда о похищенной Лаврентием Берия своей красавицы невесты. В одной из «биографических» книг, изданных на Западе, но хорошо известной и у нас, автор утверждает, что в конце 20-х годов мой отец приехал в Абхазию в собственном роскошном поезде с какой-то проверкой хозяйственных дел в республике и повстречал здесь мою будущую мать. Девушка ему понравилась, и он ее похитил. Сегодня эта «байка» кочует из одной публикации в другую, и никто почему-то не задумывается над фактами. А ведь стоит, наверное».

В принципе, что это выдумка, было ясно и без анализа, уж очень шаблонно эта история выглядит (даже не считая личного поезда). Она почти полностью повторяет то, что рассказывала после ареста Берии его любовница Ляля Дроздова – дескать она пришла к Берии как просительница, а тот ее изнасиловал, потом держал у себя несколько дней, а когда пришла ее мама и устроила скандал, взял к себе в содержанки. Подробнее о Ляле я расскажу позже, но, думаю, что сходство и так очевидно. Различие только в том, что история Ляли выглядит более правдоподобно – ведь, по ее словам, она, простая школьница, стала жертвой заместителя председателя Совета Министров СССР, то есть практически второго человека в стране. Во всяком случае, это гораздо правдоподобнее чем история изнасилования Нино – племянницы наркома внутренних дел Грузии – заместителем председателя азербайджанской ЧК.

История знакомства

А что же было на самом деле?

В своих показаниях в 1953 году, после ареста Берии, Нино рассказывала: «В 1922 году, когда я училась в 7 классе, я познакомилась с Берией Л. П., который приехал из Баку по служебным делам. Берии я до этого не знала и познакомилась с ним через своего родственника Биркая Давида, который был сын железнодорожника, у которого, как говорил Берия, он скрывался во время своей работы в подполье».

Ее сын в мемуарах писал: «Познакомились мои родители, как я уже говорил, гораздо раньше. Отец сидел в одной камере Кутаисской тюрьмы вместе с Сашей Гегечкори. Моя мама навещала дядю. Так и познакомились».

И, наконец, в своем последнем интервью Нино говорила: «Росла я в семье моего родственника – Александра Гегечкори, или просто Саши, который взял меня к себе, чтобы помочь моей маме. Жили мы тогда в Кутаиси, где я училась в начальной женской школе. За участие в революционной деятельности Саша часто сидел в тюрьме, и его жена Вера ходила встречаться с ним. Я была еще маленькая, мне все было интересно, и я всегда бегала с Верой в тюрьму на эти свидания. Между прочим, тогда с заключенными обращались хорошо. Я не сказала, естественно, что мой будущий муж сидел в одной камере вместе с Сашей, откуда я могла его знать. А он, оказывается, запомнил меня».

Все эти обрывочные воспоминания органично дополняют друг друга. Берия действительно сидел в тюрьме вместе с Александром Гегечкори, и видимо их первая встреча с Нино произошла именно тогда. Но вряд ли это можно назвать знакомством – шесть лет разницы в таком возрасте, это слишком много, поэтому для девочки Лаврентий Берия был малоинтересным взрослым дяденькой, а он тем более вряд ли обратил на нее внимание.

Реальное общение между ними началось уже позже, в 1922 году, когда Берия приезжал в Тбилиси в командировку и не раз приходил в дом Саши Гегечкори. Нино в то время уже исполнилось 16 лет – для Грузии и даже для южных регионов России в то время самый подходящий для брака возраст. Впрочем, «в то время» – лишняя оговорка, в Грузии и сейчас 17 % девушек выходят замуж до 18 лет. И это после того, как в 2016 году там наконец-то приняли закон об уголовном наказании за принуждение несовершеннолетних к браку.

Так что, к спекуляциям на тему того, что предложение двадцатидвухлетнего Берии шестнадцатилетней Нино выйти за него замуж указывает на его склонность к педофилии, я не могу серьезно относиться.

Из интервью Нино Гегечкори (1990 г.)

После того как в Грузии установилась Советская власть, Сашу, активного участника революции, перевели в Тбилиси и избрали председателем Тбилисского ревкома. Я тоже переехала вместе с ними. Я к тому времени уже взрослой девицей была, а отношения с матерью у меня не складывались. Помню, что у меня была единственная пара хороших туфель, но Вера не разрешала мне их надевать каждый день, чтобы они подольше носились. Так что в школу я ходила в старых обносках и старалась не ходить по людным улицам – так было стыдно своей бедной одежды.

Помню, как в первые дни установления Советской власти в Грузии студенты организовали демонстрацию протеста против новой власти. Участвовала в этой демонстрации и я. Студентов разогнали водой из пожарного брандспойта, попало и мне – вымокла с головы до ног. Мокрая, я прибежала домой, а жена Саши спрашивает: «Что случилось?» Я рассказала, как дело было. Вера схватила ремень и хорошенько меня отлупила, приговаривая: «Ты живешь в семье Саши Гегечкори, а участвуешь в демонстрациях против него?!»

Однажды по дороге в школу меня встретил Лаврентий. После установления Советской власти в Грузии он часто ходил к Саше, и я его уже неплохо знала. Он начал приставать ко мне с разговором и сказал: «Хочешь не хочешь, но мы обязательно должны встретиться и поговорить». Я согласилась, и позже мы встретились в тбилисском парке Надзаладеви. В том районе жили моя сестра и зять, и я хорошо знала парк. Сели мы на скамейку. На Лаврентии были черное пальто и студенческая фуражка. Он сказал, что уже давно наблюдает за мной и что я ему очень нравлюсь. А потом сказал, что любит меня и хочет, чтобы я вышла за него замуж. Тогда мне было шестнадцать с половиной лет, Лаврентию же исполнилось 22 года.

Он объяснил, что новая власть посылает его в Бельгию изучать опыт переработки нефти. Однако было выдвинуто единственное требование – Лаврентий должен был жениться. К тому же он обещал помочь мне в учебе. Я подумала и согласилась – чем жить в чужом доме, пусть даже с родственниками, лучше выйти замуж и создать собственную семью. Так, никому не сказав ни слова, я вышла замуж за Лаврентия. И сразу же после этого по городу поползли слухи, будто Лаврентий похитил меня. Нет, ничего подобного не было. Я вышла за него по собственному желанию.

Один год мы жили в Баку, а потом вернулись в Тбилиси. В 1924 году родился наш первенец – Серго. В 1926 году я закончила агрономический факультет Тбилисского университета и начала работать в Тбилисском сельскохозяйственном институте научным сотрудником. А за границу нам поехать так и не удалось. Сначала командировку Лаврентия отложили, потом появились какие-то проблемы, да и Лаврентий с головой ушел в свои государственные дела. А потом уже никто нас за границу не посылал.

Прагматичные люди

Нино рассказывала удивительно скучную и неромантическую историю того, как они с Берией поженились. Прагматичный Лаврентий собирался ехать учиться за границу, и для этого ему нужна была жена. Не менее прагматичной Нино надоело быть приживалкой в доме родственников, она хотела собственный дом и семью, поэтому согласилась. Никакого сравнения с изнасилованием в личном поезде.

Сейчас, когда информация благодаря интернету легкодоступна, те, кто пишет о сексуальных приключениях Берии, вынуждены пытаться как-то совместить байку об изнасиловании Нино с ее собственным интервью. Из этого рождаются совершенно восхитительные истории, достойные дамских романов, – как Берия, воспылав желанием, насилует красавицу Нино, а потом размышляет, что для политической карьеры ему лучше быть женатым. И женится на ней.

О какой политической карьере мог размышлять двадцатидвухлетний чекист, который в то время очередной раз пытался уйти из органов, чтобы получить высшее образование? Да еще и в 1922 году, когда в молодой советской стране среди передовой молодежи господствовала теория «стакана воды»[10], а брак считался пережитком прошлого.

Кстати, будущий соратник и враг Берии Никита Хрущев познакомился со своей женой Ниной примерно в то же самое время и… не женился на ней. Да, об этом почему-то мало кто знает, но Нина Хрущева, первая леди СССР, сопровождавшая Никиту Сергеевича в зарубежные поездки, по закону была ему не женой, а просто сожительницей. Официальный брак они заключили только в 1965 году, после отправки Хрущева на пенсию, и по совершенно прагматичной причине – чтобы Нина могла получать льготы, положенные жене, а потом и вдове бывшего главы государства.

Семья Гегечкори

Хотя один романтический момент в рассказе Нино найти можно – то, что поженились они без одобрения ее родни, после чего по городу поползли слухи, что Берия ее похитил. Можно было бы предположить, что вот они, корни слухов об изнасиловании, если бы не то, что в кавказских и закавказских республиках давно было принято оформлять неравные браки как похищение.

«Брак Лаврентия с Ниной не мог не вызвать разнообразные толки, – пишет Лурье. – Никому неизвестный чекист из Баку, деревенский парень и внешностью – не Аполлон, увел из семьи Наркома внутренних дел, представителя знаменитого княжеского рода, племянницу, которая помимо всего была писаная красавица. Отсюда и слухи о похищении невесты, которые, вполне возможно, распространяли сами родственники Саши Гегечкори. Это известная на Кавказе средневековая традиция – выдавать неравный брак за похищение невесты. Родственники обеих сторон о «похищении» договаривались заранее. После того как невеста благополучно исчезала из дома с женихом, «безутешным» родителям ничего не оставалось, как дать согласие на брак. Иначе на девушку и весь род ложилось пятно позора».

Шавлег Гегечкори, родственник Нино:

«Нина Гегечкори была племянницей моего прадеда, она приехала в Тбилиси из Мартвили и жила у своего дяди в достаточно хороших условиях, так как он был народным комиссаром. И однажды, когда они с Берией уже были влюблены, он довольно поздно проводил ее домой. Дверь им открыла жена Саши Гегечкори Вера Эрнестовна Глокер. И она, рассердившись, что он так поздно задержался с Ниной, а у нее болела нога и она ходила с тростью, вот эту трость она сломала об спину Лаврентия Берии. Самое удивительное то, что никаких плохих последствий из-за этого случая не было. Наоборот, Берия очень любил Веру Эрнестовну, и у нас даже есть дома книга, это известная книга «История большевистских организаций в Закавказье», она и после 50-х годов сохранилась в достаточно хорошем состоянии, и на ней стоит дарственная надпись, сделанная карандашом: «Дорогой Вере от Лаврентия»[11].

Молодожены

О том, как жили молодые супруги первые годы после заключения брака, известно не слишком много подробностей. Он много работал, она училась – окончила сельскохозяйственный институт, затем аспирантуру, успешно защитила кандидатскую диссертацию и занялась наукой. Позже, уже в Москве, она работала в Сельскохозяйственной академии имени К. А. Тимирязева.

Их первый ребенок, судя по всему, умер, в 1924 родился второй, так и оставшийся единственным – Серго. Из некоторых мельком проскальзывающих намеков в различных воспоминаниях можно предположить, что больше детей у Нино не было по причине здоровья.

В целом это была самая обычная семья, в которой всякое случалось, бывали и конфликты, и непонимание, но не больше чем в других семьях. Хотя, есть основания предполагать, что в 1938 году Нино и Лаврентий были в плохих отношениях и даже на грани разрыва – дошло до того, что она отказалась переезжать вместе с ним в Москву и осталась вместе с Серго в Грузии.

«Когда Берия перевели в Москву, семья поначалу осталась в Тбилиси, – пишет Елена Прудникова. – Нина Теймуразовна была категорически против переезда. Но, когда Сталин узнал об этом, он рассердился и послал в Тбилиси начальника своей охраны генерала Власика. Тот решил вопрос просто, по-солдатски: вошел в дом и объявил, что они переезжают в Москву. На сборы – 24 часа».

В чем было дело, точно никто никогда не говорил, но в воспоминаниях Серго есть намек на совершенно личные причины: «Скажу совершенно откровенно: монахом отец не был. Это был нормальный человек, которого не обошли в жизни ни большая любовь, ни вполне понятные, думаю, едва ли не каждому мужчине увлечения. Нечто подобное произошло с отцом в Грузии, когда он увлекся одной красивой женщиной. Здесь дело кончилось семейным скандалом. Мама собиралась уйти, но отец, естественно, попросил прощения, и все обошлось. Можете представить реакцию моей матери, если бы все, что пишут сегодня об отце, было хотя бы частицей правды. Женщина-грузинка! Она могла со Сталиным спорить, что ей стоило хлопнуть дверью и уйти от такого мужа…»

Из интервью Нино Гегечкори (1990 г.)

Жили мы бедно – время было тогда такое. Зажиточно, по-человечески жить тогда считалось неприличным. Ведь революцию делали против богатых и против богатства боролись. В 1931 году Лаврентия назначили первым секретарем ЦК Компартии Грузии. До него на этом посту работал Картвелишвили. Он был странный человек. Похоже, что высокая должность испортила его. В его аппарате работал один русский – Ершов. Так вот, Картвелишвили взял и увел у него жену. Это уже потом та женщина ушла от Картвелишвили, когда того со всех постов сняли.

Лаврентий день и ночь проводил на работе. Времени для семьи у него практически не оставалось. Он очень много работал. Сейчас легко критиковать, но тогда шла жестокая борьба. Советская власть должна была победить. Вы помните, что писал Сталин о врагах социализма? Так ведь те враги действительно существовали. Да, я лично знала этого человека. В свое время мы часто ходили друг к другу в гости. Действительно, Сталин был очень суровый человек, с жестоким характером. Но кто может доказать, что в то время надо было иметь другой характер, что можно было обойтись без жестокости? Сталин хотел создать большое и мощное государство. И он сделал это. Конечно, не обошлось без жертв. Но почему же другие политики в то время не увидели иной дороги, которая без потерь бы привела к заветной цели? Вот и Света [Светлана Аллилуева] писала, что отец жестоко обращался с ней. Да, Света выросла на моих глазах. Она была очень умная и целеустремленная девушка. Ее нельзя было не полюбить. Сталин в ней души не чаял. И представляете его чувства, когда любимая дочь в один прекрасный день заявляет отцу, что она полюбила человека, который на 23 года старше ее, и хочет выйти за него замуж. Этим «избранником» был еврей, режиссер Капплер. Как бы вы поступили, если бы ваша шестнадцатилетняя дочь ошарашила вас такой новостью? Отец дал своей дочери пощечину. А Капплер получил то, чего был достоин. Он не любил Свету. Я уверена, что он хотел войти в круг семьи Сталина.

Сейчас о Сталине много сказок рассказывают. Но в действительности он был обыкновенным человеком со своими недостатками и отрицательными чертами. Вот говорят, что он не уделял внимания своим детям. Как это не уделял? Скажу, что он не уделял лишнего внимания своим детям. Он считал, что они должны самостоятельно найти свою дорогу в жизни. Зачем другие доказательства, когда есть пример его сына Якова.

Мы переехали в Москву в конце 1938 года. К тому времени репрессии 37-го года уже ушли в прошлое. А моего мужа обвиняют в этих репрессиях, не учитывая такого важного факта. Так ведь удобнее – есть человек, на которого можно повесить все грехи. Я уверена, что когда-нибудь напишут объективную историю и она все расставит по своим местам. Но я уже не доживу до этого дня. Но вы-то доживете…

Вот сын Микояна, который пишет абсурдные вещи, что он знает? Он ничего не знает, но все-таки пишет. Наверное, хочет показать себя всезнайкой. Так поступают нечестные люди. На Лаврентия свалили трагедию семьи Вано Стуруа. Это очень несправедливый навет… Знаете, тогда действовал такой механизм, и остановить его или изменить направление никто не мог. И Лаврентий тоже не мог.

Я получаю грузинские газеты – «Литературную Грузию», «Родину», «Тбилиси», получаю и журналы. Вот покажу вам «Цискари». Здесь напечатана поэма Габриэла Джабушанури, которая была написана еще при жизни Сталина. Но напечатали ее только сейчас. Конечно, можно не любить человека, но нельзя писать о нем таким тоном. Даже если все, что он делал, было неправильно, то пусть Сталина упрекают другие, но не грузины…

Я никогда не вмешивалась в служебные дела своего мужа. В те времена партийные аппаратчики умели ставить жен высокопоставленных чиновников на свое место. Сейчас все по-другому… Поэтому я ничего не могу говорить о служебных делах Лаврентия. А то, в чем его официально обвиняют – в антигосударственной деятельности, – это просто демагогия. Ведь что-то нужно было придумать. В 1953 году организовали переворот – испугались, что Берия станет преемником Сталина. Я хорошо знала своего мужа и его характер. Я уверена, что ему хватило бы ума не бороться за это место. Он был рациональным и практичным человеком, он знал, что после Сталина грузина во главе государства не поставят. Никто не мог представить себе такого исхода событий. Лаврентий, наверное, помог бы человеку, который претендовал на пост главы партии и государства. Таким человеком мог быть, например, Маленков…

Особое мнение

Когда читаешь различные статьи о Нино Гегечкори, временами кажется, что они о нескольких разных женщинах. Вроде бы, с одной стороны, все сходятся в том, что она была очень красива, прекрасно одевалась, была умной, изящной, с отличным вкусом и чувством стиля. Также никто не спорит с тем, что Нино была блестяще образована – царская гимназия, потом институт и, наконец, серьезная научная работа по совершенно не «блатной» специальности – все-таки исследование почв в сельскохозяйственной академии не слишком вяжется с образом жены всесильного советского политика.

Нет сомнений и в том, что Нино была до конца предана мужу, отказалась подписывать какие-либо «признания» после его ареста и всю жизнь утверждала, что его оклеветали.

Но вот здесь и начинаются разночтения, причем скорее интонационные, чем фактические. На страницах многих книг и статей жена Берии предстает то ли кроткой женщиной Востока, то ли наоборот строгой «пуританкой», из тех, кто никогда не выносит «сор из избы».

Между тем это была женщина, которая не боялась спорить с самим Сталиным. Серго вспоминал два таких случая: «Отец не хотел возвращаться на чекистскую работу и просил перевести его на хозяйственную. Так в его жизни бывало уже не раз. Но даже когда решение о переводе отца в Москву состоялось, мама никак не хотела уезжать из Тбилиси. Сталина это очень рассердило, и в течение суток всю нашу семью привезли в столицу. Второй конфликт возник, когда мама отказалась вступать в партию. Сталин даже сделал ей замечание. Мол, вы не домохозяйка, а советский ученый, к тому же жена наркома и не можете находиться вне рядов партии».

Однако на деле их было больше, просто остальные были не такие заметные. Так, например, она настояла на том, чтобы не переезжать в Кремль: «В Москве они сначала жили в правительственном доме, так называемом Доме политкаторжанина. Как-то раз к ним заглянул Сталин, поморщился: «Нечего в муравейнике жить, переезжайте в Кремль!» Однако Нина Теймуразовна за Кремлевскую стену перебираться не захотела. «Ладно, – уступил Сталин. – Распоряжусь, пусть какой-нибудь особняк подберут». Так и появился тот самый знаменитый особняк на Садово-Кудринской»[12].

Политика

Один из вопросов, который периодически поднимается при обсуждении Нино, – имела ли она хоть какое-то влияние на своего мужа и применяла ли она это влияние для того, чтобы кому-то помочь. Речь идет о делах политических, разумеется, ведь Берия был переведен в Москву в разгар репрессий и по сей день их связывают с его именем.

Нино в своих воспоминаниях этой темы практически не касается и прямо говорит, что в дела мужа она не вмешивалась. Причем в целом по тому, что и как она рассказывает, создается ощущение, что на любые разговоры, касающиеся работы Берии, у них дома был наложен негласный (а может быть, и гласный) запрет. По ее словам и по воспоминаниям Серго, они, бывало, обсуждали личные качества других советских лидеров, их частную жизнь и членов их семей. В том числе и дела Сталина, поведение его сына Василия и браки его дочери Светланы, которая была им особенно не чужой – еще до их переезда в Москву воспитательницей Светланы была родственница Берии. Но это были совершенно частные разговоры, политическая нотка в них проскальзывает только один раз, да и то не у Нино, а у Серго – когда он вспоминает о смерти Сталина.

«О том, что произошло со Сталиным, я узнал от мамы, когда пришел домой пообедать. Обычно в это время приезжал и отец, но в тот день его не было. Мама сидела заплаканная и сразу же сказала мне, что у Иосифа Виссарионовича удар и, по всей вероятности, он не выживет.

– Ну а ты-то чего плачешь? – спросил. – Помнишь ведь, что отец говорил… Речь шла о том, что готовил нам Сталин. Мама, разумеется, обо всем знала – отец действительно предупреждал нас о том, что может случиться.

– Знаешь, – ответила, – я все понимаю, но мне его все равно жаль – он ведь очень одинокий человек. Я сел обедать, а мама поехала к Светлане»[13].

Но даже по этому эпизоду хорошо видно, что какая бы то ни было политическая составляющая была Нино глубоко безразлична и Сталин для нее был не отцом народов и не тираном, а просто одиноким человеком.

Приговор Николаю Вавилову

от 9 июля 1941 года

Предварительным и судебным следствием установлено, что Вавилов в 1925 году являлся одним из руководителей антисоветской организации, именовавшейся «Трудовая Крестьянская Партия», а с 1930 года являлся активным участником антисоветской организации правых, действовавшей в системе Наркомзема СССР и некоторых научных учреждений СССР, Вавилов, используя служебное положение Президента Сельско-хозяйственной Академии, директора института Растениеводства, директора института Генетики и наконец вице-президента сельско-хозяйств. Академии наук им. Ленина и члена Академии наук СССР, в интересах антисоветской организации проводил широкую вредительскую деятельность, направленную – на подрыв и ликвидацию колхозного строя, и на развал и упадок социалистического земледелия в СССР. Кроме того Вавилов, преследуя антисоветские цели, поддерживал связи с заграничными белоэмигрантскими кругами и передавал им сведения, являющиеся государственной тайной Советского Союза.

Признавая виновным Вавилова в совершении преступлений, предусмотренных ст. ст. 58-1а, 58-7, 58-9 и 58–11 УК РСФСР, Военная Коллегия Верховного Суда Союза ССР приговорила: Вавилова Николая Ивановича подвергнуть высшей мере уголовного наказания – расстрелу; с конфискацией имущества лично ему принадлежащего. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Дело Вавилова

Однако было и такое политическое дело, которое не могло не коснуться Нино. Речь идет о деле академика Вавилова, которого она глубоко уважала как великого ученого и порядочного человека. Более того, он был ее коллегой, и можно даже сказать, что в выбранной ею профессии он был авторитетом номер один. Неизвестно, просила ли она когда-либо Берию за кого-то еще, но если и просила, то делала это аккуратно и незаметно для окружающих. В случае же с Вавиловым Нино пришлось вмешаться открыто.

«Моя мама работала в Сельскохозяйственной академии и случившееся с академиком Вавиловым переживала тяжело, – вспоминал Серго. – Обсуждалась эта тема и у нас дома, и, естественно, в среде ученых. После одного из таких разговоров мама попросила отца уже не только от себя, но и от коллег что-то предпринять. Так состоялась встреча отца с академиком Прянишниковым и некоторыми другими учеными, обеспокоенными судьбой Николая Ивановича. Разговор, знаю, был долгим, и отец пообещал ученым, хотя приговор Верховным судом подписан, как-то помочь академику Вавилову.

К сожалению, до сих пор не хотят признать, что в деле Вавилова не все было однозначно. Затребовав его, отец в этом убедился. В честности Николая Ивановича, знаю по рассказам отца, он не сомневался, но у следствия были «зацепки», отрицать которые было невозможно. Как известно, академик Вавилов, собирая свою знаменитую коллекцию злаков, объездил весь мир. Никаких антигосударственных действий он никогда не предпринимал, но следствие доказало, что среди многих людей, с кем приходилось общаться академику, были и явные противники Советской власти…»

Был ли особый интерес Берии к этому делу результатом вмешательства Нино или он сам изначально не слишком верил в виновность Вавилова, но занялся он этим вопросом лично, и через некоторое время приговор был смягчен – расстрел заменили двадцатью годами лишения свободы в исправительно-трудовых лагерях.

«О полной отмене, к сожалению, речь не шла, – пишет Серго. – Но отец не терял надежды на полное освобождение Вавилова, а чтобы Николай Иванович смог дожить до него, отец решил перевести его в один из закрытых институтов. Главным было вырвать его из тюрьмы. К сожалению, ученый тяжело заболел и умер.

Мама была очень подавлена случившимся, и у них с отцом состоялся тогда тяжелый для обоих разговор. Вавилова очень любили люди, работавшие вместе с мамой, и хотя большинство прекрасно понимали, что арестовал и осудил академика не отец, ей конечно же психологически было тяжелей, чем кому-либо. Естественно, и он был раздосадован, сказав тогда:

– Ты ведь знаешь, что я могу влиять на какие-то отдельные вещи, но отменить приговор Верховного суда даже нарком не может. То, что мог, я сделал, ты ведь знаешь, Вавилова не расстреляли. К сожалению, Нина, таких судеб еще очень и очень много…»

Разумеется, в мемуарах Серго отец никогда ни в чем не виноват, а мать и вовсе практически святая, поэтому я бы отнеслась к его словам с серьезной долей скепсиса, если бы подтверждение не пришло с другой, не менее заинтересованной стороны. Сын Николая Вавилова – Юрий – много лет положивший на расследование дела против своего отца, главную роль в помиловании тоже отвел именно Берии: «Берия подписал приказ на арест отца и тот же Берия предотвратил его расстрел, – рассказывал он в интервью «Казахстанской правде» в 2006 году. – Берия еще в Москве присылал своего представителя к отцу и обещал предоставить ему работу по специальности».

Трудно сказать, многое ли тут зависело от Нино, но как минимум она была полезным посредником между Берией и учеными, защищавшими Вавилова, – потому что ей он мог доверять, а в то время и в той ситуации это было едва ли не самым важным фактором.

После ареста Берии

После того как 26 июня 1953 года бывшие соратники под руководством Хрущева сняли Берию со всех постов, арестовали его и обвинили в шпионаже и стремлении захватить власть в государстве, для Нино началось самое тяжелое в ее жизни время. Ее сначала посадили под домашний арест, потом арестовали уже по-настоящему, и следующий год она провела в тюрьме, упорно отказываясь давать какие-либо показания против мужа.

Она выдерживала сильное психологическое давление и физический дискомфорт в крайне неудобной (намеренно) камере. Первое время она, по-видимому, надеялась, что кто-то из старых друзей и соратников ее мужа поможет им, писала письма руководителям Советского государства, просила о встрече, просила за своего сына Серго… Что касается мужа, то все обвинения против него она упорно отрицала и твердо заявляла, что готова разделить с ним любую участь.

Письмо Н. Т. Берия Г. М. Маленкову

от 29 июня 1953 г.

Председателю Совета министров СССР

Г. М. Маленкову

Секретарю ЦК КПСС Н. С. Хрущеву

Председателю Президиума Верховного Совета СССР К. Е. Ворошилову

Зам председателя Совета министров СССР В. М. Молотову

Зам председателя Совета министров СССР Л. М. Кагановичу

От Нины Теймуразовны Берия

Три дня тому назад забрали моего сына с семьей, и я ничего не знаю о них. Я осталась одна, потому что мне сказали, что Л. П. Берия задержан по распоряжению правительства.

Я член КПСС, имею высшее образование (кандидат с/х наук), политически грамотна и больше тридцати лет являюсь супругой Лаврентия Павловича Берия. Как и все советские люди, я считаю, что Л. П. – ваш соратник и друг в деле строительства коммунизма и в борьбе против внешних врагов и их агентов внутри нашего государства. На этом основании я разрешаю себе обратиться к Вам с просьбой – уделить мне полчаса, с тем чтобы вызвать меня и поговорить со мною. Я не глупый человек и потому беру на себя смелость заверить Вас, что, прожив с Л.  П. тридцать лет под одной крышей, деля с ним человеческие радости и горе, я его хорошо знаю; знаю его человеческие слабости и поэтому хорошо понимаю, какое уязвимое место нашел враг и клеветник у него; поэтому, мне кажется, я могла бы внести кое-какую ясность в события, компрометирующие его. Прошу Вас, вызовите меня! Л. П. воспитывал меня в любви и уважении к Вам, и я могу о нем разговаривать только с Вами. У меня нет никого, я уже стара и долго выдержать это неведение я не могу!

Если Л. П. допустил какую-либо непоправимую ошибку, чем нанес ущерб Советскому государству, то тогда мне не о чем говорить, и прошу дать мне возможность разделить его судьбу, какова бы она ни была; меня ничто не может убедить в том, что он сознательно мог изменить ленинско-сталинским идеалам и принципам, и следовательно, и я должна понести соответствующее наказание.

Только прошу пощадить моего сына Сергея, который, как и подобает коммунисту, любит и уважает своего отца, пока он заслуживает этого. Сергей – молодой ученый, способный и образованный человек. Его знания (он доктор физико-математических наук и в совершенстве владеет ин языками) могут много пользы принести Советскому государству, особенно при его принципиальности и честности. Его взяли из дома без единой копейки (его трудовые сбережения и в том числе деньги, полученные за лауреатство и выполнение особых правительственных поручений, остались дома опечатанные). Жена его, не имеющая никаких трудовых навыков и слабая здоровьем, не может разделять эти бытовые трудности, тем более она сейчас на 7-м месяце беременности третьим ребенком. Если он в настоящее время отстранен и от работы, что составляло все содержание его жизни, он может пропасть.

Прошу Вас помочь ему в этот для него трудный период жизни, это первый и страшный удар, нанесенный ему жизнью; боюсь, выдержит ли он? Прошу как мать оказать ему поддержку. Ведь у вас тоже есть дети, жены, внучата, вы поймете, в каком я состоянии и простите меня за мою слабость!

Все это было бесполезно, участь Берии уже была определена (если он вообще был жив), а Нино и Серго требовались для того, чтобы подтвердить предъявленные ему обвинения в шпионаже и подготовке заговора с целью захвата власти.

Пытки или какое-то еще серьезное физическое воздействие к ней не применяли, но психологическое давление было огромное. Серго вспоминал: «Шесть или семь автоматчиков, офицер. Поставили к стенке, прозвучала команда. Кроме злости, уже ничего не осталось. Идиоты, говорю, вы – свидетели, вас точно так же уберут… Лишь позднее узнал, что весь этот спектакль был разыгран для мамы. Она стояла у окна тюремного корпуса – ее все это время держали в Бутырке – и все сверху видела. – Его судьба, – сказали ей, – в ваших руках. Подпишите показания, и он будет жить. Мама была человеком умным и понимала, что может случиться после такого «признания». Когда она оттолкнула протянутую бумагу, охрана оторопела. Для мамы это зрелище окончилось обмороком, а я тогда поседел. Когда охрана увидела меня, я понял по их лицам, что выгляжу не так. Посмотрел в зеркало – седой… Такая история…»

Из интервью Нино Гегечкори (1990 г.)

В июне 1953 года меня и моего сына Серго внезапно арестовали и посадили в разные тюрьмы. И только семью Серго не тронули – жена с тремя детьми осталась дома. Жену Серго звали Марфа, а ее девичья фамилия была Пешкова, потому что она приходилась внучкой Максиму Горькому. Сначала мы думали, что произошел государственный переворот или что-то наподобие контрреволюции и к власти пришла антикоммунистическая клика. Меня посадили в Бутырку. Каждый день меня вызывали на допрос, и следователь требовал, чтобы я давала показания против мужа. Он говорил, что народ возмущен действиями Лаврентия. Я категорически заявила, что никаких показаний – ни хороших, ни плохих – я давать не буду. После этого заявления меня больше не трогали.

В Бутырке я просидела больше года. Какие мне предъявляли обвинения? Не смейтесь, абсолютно серьезно меня обвинили в том, что из Нечерноземной зоны России я привезла одно ведро краснозема. Дело в том, что я работала в сельскохозяйственной академии и занималась исследованием почв. Действительно, когда-то по моей просьбе на самолете привезли ведро красного грунта. Но так как самолет был государственным, то получалось, что я использовала государственный транспорт для личных целей. Второе обвинение было связано с использованием мною наемного труда. В Тбилиси жил известный портной, которого звали Саша. Как-то он приехал в Москву, и я заказала у него платье, за которое, естественно, заплатила. Наверное, именно это и называлось «наемным трудом». Честно говоря, я сейчас не помню, был ли у меня в Москве какой-нибудь тбилисский портной. Может быть, и был. Но ведь я заплатила деньги. Не понимаю, в чем заключалось мое преступление. Среди прочих обвинений я услышала и то, что я из Кутаиси в Тбилиси ездила на лошадях с золотыми колокольчиками. На лошадях я когда-то ездила, но золотые колокольчики – такого никогда не было. Знаете, люди горазды на выдумки и любят фантазии выдавать за настоящее.

Как-то ко мне в тюрьму пришел один близкий мне человек, который хотел для меня только хорошее. Он посоветовал, чтобы я написала заявление о своем плохом самочувствии. На основании этого заявления меня должны были перевести в больницу. Да, я действительно жила в камере в очень тяжелых условиях – слышали, наверное, про карцер-одиночку, где нельзя было ни лежать, ни сидеть. Вот так я и провела больше года. От больницы же я отказалась, потому что симпатизирующий мне надзиратель шепнул на ухо: «Ходят слухи, что вы сошли с ума и находитесь в психбольнице».

Однажды следователь заявил, что у них есть данные якобы о том, что 760 женщин назвали себя любовницами Берия. Вот так, и ничего больше. Лаврентий день и ночь проводил на работе. Когда же он целый легион женщин успел превратить в своих любовниц? На мой взгляд, все было по-другому. Во время войны и после Лаврентий руководил разведкой и контрразведкой. Так вот эти все женщины были работниками разведки, ее агентами и информаторами. И связь с ними поддерживал только Лаврентий. У него была феноменальная память. Все свои служебные связи, в том числе и с этими женщинами, он хранил в своей голове. Но когда этих сотрудниц начали спрашивать о связях со своим шефом, они, естественно, заявили, что были его любовницами. А что же вы хотели, чтобы они назвали себя стукачками и агентами спецслужбы?

Вопрос о женщинах

Что бы ни хотели услышать от Нино, она всех разочаровала, поскольку не признала ни одного обвинения. И даже предоставленные ей свидетельства измен мужа не помогли – она решительно заявила, что женщины, с которыми мог тайно встречаться Берия, были не любовницами, а агентами госбезопасности. Это же она повторяла и много лет спустя, когда журналисты расспрашивали ее о прошлом.

Хотя в уже упоминавшемся заявлении, которое она написала на имя Хрущева 7 января 1954 года, Нино все-таки отступила от своей твердой линии касательно поведения мужа: «За все время нашей совместной жизни, – писала она, – я видела его дома только в процессе еды или сна, а с 1942 г., когда я узнала от него же о его супружеской неверности, я отказалась быть ему женой и жила с 1943 г. за городом, вначале одна, а затем с семьей своего сына. Я за это время не раз ему предлагала для создания ему же нормальных условий развестись со мной с тем, чтобы жениться на женщине, которая, может быть, его полюбит и согласится быть его женой. Он мне в этом отказывал, мотивируя это тем, что без меня он на известное время может выбыть как-то из колеи жизни. Я, поверив в силу привычки человека, осталась дома с тем, чтобы не нарушать ему семью и дать ему возможность, когда он этого захочет, отдохнуть в этой семье. Я примирилась со своим позорным положением в семье с тем, чтобы не повлиять на его работоспособность отрицательно, которую я считала направлением не вражеским, а нужным и полезным. О его аморальных поступках в отношении семьи, о которых мне также было сказано в процессе следствия, я ничего не знала. Его измену мне как жене считала случайной и отчасти винила и себя, т. к. в эти годы я часто уезжала к сыну, который жил и учился в другом городе…»

Впрочем, после освобождения Нино больше никогда этого не подтверждала, а вернулась к прежней версии, что все женщины вокруг Берии были его агентами, не больше. А уже после смерти самой Нино Серго приоткрыл завесу над тем, почему их обоих так долго держали под арестом, не вынося приговора, хотя после расстрела Берии от них вроде бы уже не было никакого толку. По его словам, от них с матерью хотели получить архив Сталина, который Берия сумел заполучить сразу после смерти вождя. Что ж, если они и знали что-то о судьбе этого архива, то так никогда и не признались, даже в мемуарах.

Выписка из протокола № 96

заседания Президиума ЦК

от 27 ноября 1954 года

Прокуратурой СССР и Комитетом госбезопасности подготовлены к отправке на спецпоселение в административном порядке жена и сын врага народа Берия.

За время пребывания в заключении С. Берия по его просьбе выдавалась бумага и разрешалось заниматься расчетами.

24 ноября, когда ему было объявлено об отправке в ссылку, он попросил встречи со специалистом по радиотехнике. При встрече с сотрудником 5-го спецотдела Комитета госбезопасности инженер-подполковником Гуляевым С. Берия заявил ему о том, что он больше года теоретически работал над управляемыми ракетами и в настоящее время у него отработаны «основные принципы построения систем:

а) для борьбы против баллистических ракет (несущих атомные бомбы);

б) для борьбы с кораблями противника (имеется в виду замена ныне существующих ракет «Комета» и «Стрела»);

в) для борьбы с бомбами, уже отделившимися от самолета противника»…

……………………………………………………………………

…С записями и чертежами С. Берия нами (без указания фамилии автора) был ознакомлен заместитель начальника «Главспецмаша» Министерства среднего машиностроения тов. Титов, хорошо знающий ракетную технику, который сообщил, что разработка этих тем представляет интерес, а некоторые из них уже в экспериментальном порядке «Главспецмашем» прорабатываются.

Нами намечена отправка С. Берия с матерью в один из районов Красноярского края, расположенных вблизи гор. Красноярска. Если будет указание ЦК КПСС о предоставлении С. Берия возможности продолжать разработку перечисленных тем по ракетной технике, то в гор. Красноярске имеется радиозавод, где можно проверять расчеты и проводить соответствующие эксперименты.

Кроме того, жена и сын Берия просили выдать им паспорта на фамилию Гегечкори (девичья фамилия жены Берия), мотивируя тем, что «с фамилиями Берия нас население растерзает».

Половина жизни

Точнее, почти половина – столько оставалось прожить Нино после смерти мужа. Здесь стоит остановиться на любопытном факте – очень многие, когда речь заходит о Берии, считают, что он был довольно старым человеком. Возможно, срабатывает ассоциация, что если он соратник Сталина, то должен быть близок ему и по возрасту. А Сталин, как известно, умер в почтенные семьдесят три года (примерно, поскольку дата его рождения тоже достаточно спорная). Но Лаврентий Берия же на самом деле вовсе не был соратником Сталина, старым революционером и т. п., как Молотов или Орджоникидзе, он выдвинулся гораздо позже, уже после революции. И даже если брать только официальную дату его рождения, к моменту ареста ему было всего пятьдесят три года.

Соответственно и Нино, когда ее муж рухнул с политической вершины, было только сорок восемь. Впрочем, год в тюрьме действительно практически превратил ее в старуху, по крайней мере она себя ощущала именно таковой: «Я уже старая и очень больная женщина, – писала она Хрущеву, – проживу не более двух-трех лет и то в более или менее нормальных условиях. Пусть меня вернут в семью к сыну моему, где трое моих маленьких внучат, нуждающихся в руках бабушки».

Однако ей предстояло прожить еще почти сорок лет… Говорят, ее называли «женой дьявола», а фамилию она сменила сама, чтобы ее не растерзали за преступления ее покойного мужа. Серго Берия все это отрицал и утверждал, что их с матерью вынудили сменить фамилии, но в Свердловске, куда их сослали после тюрьмы, все равно все знали, кто они такие, но вовсе не ненавидели, а, наоборот, поддерживали. Как бы то ни было, она дожила до преклонных лет, и как рассказывала о ней певица Тамара Аветисян «свой крест несла с большим достоинством, отказалась от мира, почти ни с кем не контактировала». Только в 1990 году, незадолго до смерти, Нино нарушила многолетнее молчание и дала большое интервью – видимо, надеясь поставить точку в спекуляциях вокруг имени своего покойного мужа, чьей преданной женой она оставалась как положено – в радости, в горе и даже после смерти.

Из интервью Нино Гегечкори (1990 г.)

Через год меня и Серго в столыпинском вагоне, в котором обычно возят скот, переправили в Свердловск. Там дали на руки 500 рублей денег, это 50 рублей новыми и… отпустили куда глаза глядят. Сначала очень было трудно без квартиры, без денег, без работы. Потом Серго устроился на работу в должности техника. Между прочим, Серго до ареста был доктором технических наук, а после выхода из тюрьмы ему дали справку о том, что он может работать только техником. Я не утверждаю, что он был гениальным ученым, но его ум, способности и трудолюбие никто не может отрицать. Он всегда был таким. Чего скрывать – его возможности позволяли учиться и получать консультации у лучших специалистов страны, и он в конце концов выбрал ту специальность, которая его больше всего интересовала. А после ареста его лишили всех научных званий. После моих настойчивых просьб он начал учиться сначала, и, слава Богу, все пошло так, как мы хотели. У него сейчас хорошая работа, высокая зарплата его очень ценят на службе.

Ссылка в Свердловске продолжалась несколько лет, а затем нам разрешили жить в любом городе СССР, кроме Москвы. После возвращения из ссылки Серго разошелся с Марфой. Она ушла из дома, оставив ему трех детей – мальчика и двух девочек. Естественно, я захотела вернуться в Грузию и приехала в родное село Мартвили, что в Менгрелии. Я пришла к секретарю райкома партии и попросила выделить для меня маленький участок земли. Я надеялась, что с помощью добрых людей построю там дом, буду в нем жить и умру на родной земле. Но мои надежды не оправдались. Вскоре из Кутаиси приехали двое сотрудников органов и «очень вежливо» отправили меня обратно в Россию. С тех пор я живу здесь и часто вспоминаю Грузию. Дай Бог счастья всем, кто борется за счастливое будущее своей Родины. Человек должен думать только о своей Родине. Никакой другой народ не оценит его труд. Передо мной пример Сталина, Орджоникидзе, Чхаидзе, Церетели, Гегечкори, Берия и многих других. Они свято верили в то, что боролись за счастливое будущее всех народов Земли, ради какой-то общей благородной цели. Ну и что вышло из этого? Они ни в чем не пригодились ни своей Родине, ни своему народу. А другие народы отвергли их труды. Вышло, что все эти грузины умерли без Родины.

Ляля Дроздова – «Черная вдова»

Второй в списке женщин Лаврентия Берии, безусловно, нужно назвать Валентину Дроздову, или, как ее все называли, – Лялю Дроздову. Пусть она и пробыла его сожительницей всего четыре года, но роль свою в его жизни сыграла, и немалую. Достаточно того, что в его приговоре появилась такая запись: «Судом установлено, что Берия совершал изнасилование женщин. Так, 7 мая 1949 г., заманив обманным путем в свой особняк 16-летнюю школьницу Дроздову B. C., изнасиловал ее».

А вот что сказано в воспоминаниях Серго Берии: «Если уж на то пошло, могу рассказать о девушке, которая действительно была любовницей отца, но никогда об этом никому не рассказывала. Я был уже взрослым человеком, но отношения с отцом оставались у нас на редкость доверительные. Как-то зовет к себе. «Надо, – сказал, – с тобой поговорить. Я хочу, чтобы ты знал: у меня есть дочь. Маленький человечек, который мне не безразличен. Хочу, чтобы ты об этом знал. В жизни, – сказал, – всякое может случиться, и ты всегда помни, что у тебя теперь есть сестра. Давай только не будем говорить об этом маме…» Мама умерла, так и не узнав о той женщине. Просьбу отца я выполнил. А женщину ту я видел. Было ей тогда лет 20, может, немного больше. Довольно скромная молодая женщина…»

Факты

Бесспорных фактов об отношениях Берии с Лялей Дроздовой известно немного. Вкратце они звучат так: их отношения начались в 1949 году, потом четыре года Ляля была его сожительницей, родила от него дочь, а на следующий день после его ареста написала заявление на имя Генерального прокурора СССР, что четыре года назад Берия ее изнасиловал.

Это письмо я приводить не буду, через два дня Ляля дала показания, в которых рассказала то же самое, только еще подробнее. Именно эти показания зачитывались Берии на допросе.

Показания Дроздовой В. С.

от 13 июля 1953 года

В 1949 году я училась в 7 классе 92-й школы г. Москвы. Мне было шестнадцать лет. В том же году 29 марта внезапно умерла моя бабушка. В связи с ее смертью тяжело заболела моя мать и была отправлена в больницу на Соколиную гору. Я осталась одна. Жили мы тогда на ул. Герцена, д. 52, кв. 20. Почти напротив нашего дома находился особняк, где жил Берия, но я тогда этого не знала.

Примерно 6 мая 1949 года я шла в магазин за хлебом. В это время остановилась машина, из которой вышел старик в пенсне и шляпе. С ним был полковник в форме МГБ. Старик остановился и стал очень внимательно меня рассматривать. Я испугалась и убежала, но заметила, что за мной пошел следом какой-то мужчина в штатском и следовал до дома.

На следующий день к нам в квартиру несколько раз, как говорила мне соседка, приехавшая из Львова к Чашниковым, приходил неизвестный мужчина, который спрашивал меня по имени.

Примерно около трех часов дня, когда я пришла из школы, в квартиру постучался этот неизвестный мужчина, который впоследствии, как я узнала, оказался Золотошвили. Он вызвал меня на минутку во двор, где был уже полковник, который оказался впоследствии Саркисовым. Его ждала машина «Победа».

Саркисов оказался в курсе всех наших семейных дел, знал, что моя мать лежит в больнице, что она лежит в коридоре, что она очень в тяжелом состоянии, говорил, что надо ехать за профессором, помочь ей и перевести в отдельную палату. Все это он хотел устроить. Я поверила ему, вернулась домой, закрыла дверь и поехала с ним в машине. Я не могла ему не поверить, так как он все рассказал верно о нашей семье и о матери, которая действительно в то время находилась в очень тяжелом состоянии. На этой машине он сразу отвез меня в особняк, который, как я после узнала, принадлежал Берия.

Там он мне сказал, что мне поможет его товарищ – очень ответственный работник, который всем помогает, который узнал о тяжелом положении нашей семьи и тоже решил нам помочь.

Примерно часов в 5–6 вечера пришел в комнату, где я сидела с Саркисовым, тот старик, который накануне видел меня на улице. Он очень ласково со мной поздоровался, сказал, что не надо плакать, что маму вылечат и все будет хорошо. Потом он предложил с ним пообедать и, несмотря на мои отказы, все же меня посадили за стол. Он был очень любезен и угощал меня вином, но я не пила. За обедом присутствовал и Саркисов. Потом Берия предложил мне пойти посмотреть комнаты, но я отказалась и просила скорее ехать к профессору, чтобы его привезти к маме.

Тогда Берия схватил меня, несмотря на то что в комнате был Саркисов, и потащил меня в спальню. Несмотря на мои крики и сопротивление, Берия изнасиловал меня. На мои крики в спальню к нему никто не пришел. Потом меня не выпускали из дома три дня. У меня было очень тяжелое состояние, и я все время плакала. Берия мне говорил: «Подумаешь, ничего не случилось, а то досталась бы какому-нибудь сопляку, который не оценил бы».

Перед тем как выпустить меня из дома и до этого, Берия и Саркисов говорили мне, чтобы я никому ни слова об этом не говорила, так как и я, и моя мать погибнем. Он запретил говорить даже матери, а то она умрет. Я видела, что это очень большой человек, так как вся обстановка, охрана около него и во дворе говорили об этом. Кроме того, Саркисов, не говоривший мне, что это Берия, намекал на то, что это очень большой человек, который все может со мной и матерью сделать, если я расскажу о случившемся.

Я вернулась домой, но никому из соседей первое время не говорила ничего. Я заболела тоже и не ходила даже в школу. Через несколько дней ко мне явился Саркисов и под угрозой оружия, а также под угрозами, что они сошлют мать и меня, привел меня опять в особняк. Вот тогда-то я и узнала, что меня изнасиловал Берия, так как я видела надписи на подарках, адресованных ему (на лампе). В этот раз Берия только меня уговаривал и требовал, чтобы я молчала, иначе говорил: «Тут же сотру с лица земли». Когда мать вернулась из больницы, то я ей все рассказала, причем Саркисов приехал за ней на машине в больницу.

Только я ей все рассказала и мать сказала, что мы напишем т. Сталину, пришел Саркисов и сразу велел матери и мне идти к Берия, сказав, что он нас вызывает. Мать моя сначала сомневалась, чтобы такое преступление надо мной мог совершить Берия. Когда она встретилась с ним и убедилась, что меня изнасиловал Берия, то так разнервничалась, что дала ему пощечину. Берия тут же и мне, и матери сказал, что если обо всем этом будет кто-то знать, то вы живы не будете. На слова матери, что не может быть, чтобы т. Сталин на обратил на это внимания, Берия ответил, «что все заявления все равно попадут ко мне».

Некоторое время меня не беспокоили. Куда-либо писать о случившемся мы боялись. Потом Саркисов стал приходить за мной, но мы скрывались, тушили свет, запирались, все же под угрозой оружия Саркисов заставлял меня приходить к Берия, с которым мне и пришлось жить.

В 1950 году я от него забеременела. Берия требовал, чтобы я сделала аборт. Саркисов требовал этого у моей матери, но она дала ему пощечину. Давал денег на аборт, но я аборт делать не стала, а мать моя сказала, что если к этому будут понуждать силой, то она напишет т. Сталину, выйдет на улицу и будет кричать, – пусть тогда делают с ней, что хотят.

После Берия требовал, чтобы я ребенка отдала куда-то в деревню на воспитание, но я отказалась.

Совершив надо мной насилие, Берия искалечил всю мою жизнь.

Взгляд юриста

О том, как велось расследование в отношении Берии, написана целая книга, автор которой, Андрей Викторович Сухомлинов – военный историк, полковник юстиции в отставке и заслуженный юрист России. Сразу скажу, что с юридической точки зрения все расследование было проведено из рук вон плохо, со множеством нарушений. При этом дело не в некомпетентности тех, кто этим занимался – эти же люди работали над другими громкими делами, и там к их работе практически невозможно придраться.

Но в деле Берии у следствия не было цели выяснить истину, им требовалось найти достаточно оснований для обвинительного приговора. И желательно по таким статьям, чтобы осужденный не вызывал ни у кого сочувствия. Собственно, это одна из причин, по которой до сих пор непонятно, что из того, в чем обвиняли Берию, было на самом деле, а что выдумка.

Разумеется, не обошел Сухомлинов своим вниманием и заявление Ляли Дроздовой: «Основания к возбуждению уголовного дела, как вы понимаете, по этому факту имеются, – пишет он. – Дело, сразу скажу, непростое. Прошло четыре года. Возникают сотни вопросов. Да и организация расследования этого эпизода четырехлетней давности очень тяжела. Во всяком случае, в моей следственной практике таких временны́х «окон» между совершением изнасилования и заявлением потерпевшей никогда не было. Бывало, обратится потерпевшая через три-четыре дня после случившегося, и то возникают вопросы, где она раньше была, а в данном случае прошло четыре года. Как быть с экспертизами, осмотром места происшествия, наличием телесных повреждений, гинекологией, биологией, изъятием одежды, белья, другими доказательствами? Как организовать работу со свидетелями? А все эти мазки, смывы, влагалищный эпителий? Ох, поверьте мне – бывшему следователю и прокурору, прошедшему горнило низовой работы, – все это так непросто. Через меня прошли сотни дел об изнасилованиях. Возьму на себя смелость заявить, что следственная практика по этой категории дел интервалов в четыре года не знала.

Ну, ладно, приняли дело к производству. И что же? Коротко допросили Дроздову, ничего толком не выяснив. Допросили ее мать – то же самое…

Допросили Берия – он в отказе. Допросили Саркисова. Пять протоколов его допросов в томе 3 и четыре протокола в томе 27. И что? Да ничего, допросили так поверхностно и плохо, что каких-либо выводов сделать невозможно…

Саркисов показывает: «Сожительствовал Берия также с 18–20-летней девушкой Лялей Дроздовой. От Берия у нее родился ребенок, с которым она сейчас живет на бывшей даче Обручникова»… А теперь, как вы понимаете, нужно выяснить у Дроздовой множество вопросов: и о ребенке, и об аборте, и о даче Обручникова, и о сожительстве с «насильником-негодяем» в течение четырех лет, и как это согласуется с изнасилованием, ну и, конечно, сделать выводы, подтверждающие или не опровергающие вину Берия по этому эпизоду. Но увы. И в таком вот виде, без очных ставок и признания Дроздовой потерпевшей (она так и осталась свидетелем) этот эпизод «переехал» в суд».

Выписка из показаний матери Дроздовой Валентины – Акопян Александры Ивановны

от 14 июля 1953 года

По вопросу злодейства, которое было учинено Берия с моей дочерью Дроздовой Валентиной, могу показать следующее:

…По приезде из больницы, кажется на второй или третий день, мне дочь рассказала о чудовищном преступлении, которое совершил над ней Берия…

……………………………………………………………………

Когда мне дочь рассказала об этом, то я сначала не поверила, что такую подлость мог совершить Берия. Я думала, что это сделал кто-нибудь из его подчиненных, но дочь сказала, что сделал это насилие он.

Я поехала с Саркисовым и дочкой на машине. В особняке нас встретил Берия, который сам представился. Он сказал, что не волнуйтесь, все будет хорошо, стал приглашать к столу, который был накрыт – стояли кушанья и вино. Я отказалась и заявила ему: «Так это, значит, вы изнасиловали мою дочь?» Тогда он обернулся к дочке и сказал: «Разве что случилось, Ляля? (так звали мою дочь). Я тебе говорил, что маму нельзя расстраивать, ты, очевидно, ее не любишь?» Говорил он это вроде ласковым тоном, но глаза его засверкали злостью. Дочь в это время плакала. Потом он стал говорить мне, что он ее любит и что он не смог совладать с собой. Когда же я его спросила: «Что же, вы меня пригласили за тем, чтобы сказать, что женитесь на ней?» Он ответил, что хотя формально и женат, но с женой не живет с 1935 года, но что жениться ему нельзя, т. к. у него много завистников, и этот брак его может скомпрометировать. Я, конечно, и в мыслях не имела отдавать ее даже при таком положении за него – насильника, старика-развратника, но я хотела до конца узнать его намерения. Потом, когда я стала уже кричать на него, то он заявил мне, чтобы я не забывалась и помнила – с кем и где я разговариваю. Тогда я, не сдержавшись, стала всячески его ругать и ударила его по щеке. Он побледнел, в бешенстве вскочил и что-то стал мне кричать, задыхаясь. Я тогда крикнула ему: «Убейте нас обоих, здесь, у себя в особняке, и пусть от вас вынесут два трупа, это будет самое лучшее, что вы теперь можете для нас сделать».

Тогда он сел и стал каяться, говоря, что вы правы, я чувствую себя злодеем, преступником и т. д. В это время у меня начался сердечный приступ. Когда он прошел, то мы с дочкой вышли. Когда мы уходили, то Берия сказал, чтобы мы никому о случившемся не рассказывали, что он еще с нами поговорит, а иначе нам будет очень плохо.

Во время нашего разговора в квартире Берия также угрожал нам уничтожить нас, если кому-нибудь скажем о случившемся.

Я написала Берия письмо, где его всячески ругала и писала, что напишу обо всем товарищу Сталину. Тут же ночью меня вызвал к Берия Саркисов. Берия стал мне говорить, что я поступаю опрометчиво, что мне не стоит дальше травмировать дочь, раз так случилось, и что я тогда окончательно ее погублю. Предлагал мне лучше подумать о судьбе дочери, так как, во-первых, это письмо мое до Сталина не дойдет, потому что оно попадет Поскребышеву, а тот сейчас же передаст ему и скажет, что какая-то сумасшедшая женщина пишет. Тогда вас или вышлют или посадят, а может, и расстреляют за оскорбление.

Он сказал, что куда бы я ни писала, все заявления будут у него.

Так моя дочка и превратилась в рабу-наложницу его гарема, ибо, насколько мне известно, у него было много женщин…

Мать и дочь

Полностью я показания матери Ляли не привожу, потому что половина их почти дословно повторяет показания самой Ляли[14]. Заметно, что они подготовили текст своих показаний и буквально заучили его наизусть, что, разумеется, ничего не говорит об их правдивости или лживости, а свидетельствует только о том, что мать и дочь очень тщательно подготовились к допросу.

Из любопытных деталей в показаниях Александры Акопян:

– пощечины, которые она закатывала то Саркисову, то самому Берии, причем безо всяких последствий, словно так и надо;

– упоминание, как Берия говорил, что хотел бы на Ляле жениться – видимо вынужденное (со старательными оговорками, что она все равно бы не выдала свою дочь за этого злодея), потому что об этом намерении знало слишком много людей и оно все равно бы всплыло и испортило всю историю о рабыне-наложнице;

– ее визиты к Берии как к самому обычному обывателю – приехала, пожелала его увидеть и ее сразу впустили, словно каждый советский человек мог вот так запросто зайти в гости к министру;

– отсутствие хоть каких-то упоминаний о том, где, как и на какие средства они с Лялей жили все это время;

– письма с угрозами, которые она зачем-то писала Берии.

Показания Лаврентия Берии

(из протокола допроса арестованного Л. П. Берия от 14 июля 1953 года)

ВОПРОС: До сих пор шла речь о ваших многочисленных нечистоплотных связях. Теперь дайте правдивый ответ. Насиловали ли вы женщин?

ОТВЕТ: Нет, я никого никогда не насиловал.

ВОПРОС: Вы лжете, фамилия Дроздовой вам известна? Хорошо известна?

ОТВЕТ: Да, хорошо известна.

ВОПРОС: Установлено, что вы изнасиловали Дроздову в то время, когда она не достигла совершеннолетия. Признаете, что вы насильник?

ОТВЕТ: Нет, не признаю.

ВОПРОС: Вам оглашаются показания Дроздовой В. С. от 13 июля 1953 года:

…………………………………………………………………………

ВОПРОС: Вы признаете, что изнасиловали несовершеннолетнюю Дроздову?

ОТВЕТ: Нет, не признаю. С Дроздовой у меня были самые лучшие отношения. В момент, когда ее доставили ко мне первый раз, – я не могу утверждать, достигла ли она совершеннолетия или нет, но мне было известно, что она была ученица 7 класса, но она имела пропуск по учебе один или два года.

То, что она описывает в своих показаниях, как ее доставили ко мне, как ее уговаривал Саркисов – я этого не знаю, но допускаю, что она говорит правду. Я не помню, был ли разговор о том, что я окажу помощь в лечении ее матери, но допускаю, что об этом могла идти речь, но Дроздова Валентина не плакала.

ВОПРОС: Вам сейчас оглашается выписка из показаний матери Дроздовой Валентины – Акопян Александры Ивановны от 14 июля 1953 года:

…………………………………………………………………………

ВОПРОС: Признаетесь вы в совершении насилия над Дроздовой Валентиной?

ОТВЕТ: Это абсолютная неправда. Я хочу добавить, что это все надумано матерью Дроздовой.

ВОПРОС: Вам оглашается постановление от 14.VII.1953 г. о дополнительном вам обвинении в том, что в мае 1949 года завлек обманным путем к себе в особняк несовершеннолетнюю ученицу 7 класса Дроздову Валентину, воспользовавшись ее тяжелым моральным состоянием в связи со смертью бабушки и тяжелой болезнью матери, а также ее беспомощностью, изнасиловали ее, т. е. в преступлении, предусмотренном 2-й частью Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 января 1949 года «Об усилении уголовной ответственности за изнасилование».

Признаете себя виновным?

ОТВЕТ: Нет, не признаю. Все, что связано с изнасилованием, – это надуманно. У меня с Дроздовой сложились настолько хорошие отношения, что я думал на ней жениться.

Из воспоминаний друзей и врагов

Оставим в стороне юридические вопросы – даже такой профессионал как Сухомлинов признал, что теперь уже никак не исправить ошибки следствия (тем более намеренные), поэтому выяснить, что там было у Берии и Ляли 7 мая 1949 года – изнасилование, принуждение к сексуальному контакту или все по взаимному согласию – уже невозможно. Но можно изучить, что было после, и как складывались их отношения следующие четыре года.

И для начала стоит вспомнить показания Саркисова, рассказывавшего о безнравственности его бывшего шефа: «Сожительствовал Берия также с 18–20-летней девушкой Лялей Дроздовой. От Берия у нее родился ребенок, с которым она сейчас живет на бывшей даче Обручникова». Обручников – это зам. министра внутренних дел СССР по кадрам, генерал-лейтенант. То есть жила Ляля в момент ареста на генеральской даче – конечно, ведь был июль, не сидеть же ей с ребенком в душном городе.

А где она жила в Москве? В их с матерью показаниях об этом ничего не говорится, но в разных документах и воспоминаниях указывается то некая квартира на Тверской, то квартира в доме номер 8 на улице Горького. Никакого противоречия тут нет, с 1932 по 1990 год Тверская называлась улицей Горького. Фигурирует эта квартира и в отнюдь не дружелюбных по отношению к Берии воспоминаниях Евгения Евтушенко:

«Евтушенко: Алла Киреева училась вместе с девочкой, любовницей Берии, школьницей. Та жила напротив «Арагви». Берия ее подобрал на машине, как он обычно делал. Но это был особый случай, она была его постоянная девочка.

Я однажды мог увидеть Берию, потому что Алла пригласила меня и Роберта к этой девочке на день рождения. Ожидался Берия. И всюду на лестницах стояли топтуны, а мы сидели, и нам казалось…

Волков: Сейчас дверь отворится и войдет человек в шляпе и очках…

Евтушенко: Но это официанты в куртках принесли нам еду из «Арагви». Гребешки знаменитые арагвинские, фаршированные куриной печенкой, и разные всякие разносолы… Прямо из «Арагви» носили! Берия должен был войти с минуты на минуту…

Волков: Всех, наверное, била нервная дрожь? В ожидании?

Евтушенко: Ну, любопытно и страшновато было. Но Берия почему-то не явился»[15].

Ресторан «Арагви» с 30-х годов XX века и вплоть до 2019 года располагался в доме № 6 по улице Горького, соответственно дом действительно тот же самый – дом № 8 расположен напротив шестого, через Тверскую площадь.

Впрочем у некоторых авторов упоминается другой адрес – Горького, 41. Это бывший дом НКВД, сейчас его адрес 1-я Тверская-Ямская ул., 11. Возможно, какое-то время Ляля с матерью жили и там.

Гораздо более доброжелательно настроенный по отношению к Берии человек, его бывшая невестка, Марфа Пешкова, тоже хорошо знала о существовании Ляли: «Марфа Максимовна вспоминает, что в начале 50-х годов семье стало известно о появлении у Лаврентия Павловича любовницы – Ляли Дроздовой, молодой красавицы, роман с которой он почти не скрывал. Стало известно, что у нее от Берия родилась дочь. Ее назвали в честь матери Берия Мартой. Поговаривали, что они хотели пожениться. Нина Теймуразовна переживала все это молча, но однажды попросила у нее, Марфы, денег и сказала, что хочет построить себе домик в Сухуми на горе с видом на море и уехать туда. Намерения у нее были вполне серьезные, и Марфа Максимовна дала ей в долг 70 000[16] рублей, доставшихся ей от дедушкиных гонораров. Напомню, что М. Пешкова – внучка A. M. Горького. Дом был построен к 1953 году, но уехать туда Нина Теймуразовна уже не смогла: начался другой этап ее жизни – тюрьма, ссылка»[17].

Квартира в центре Москвы, генеральская дача, многолюдные празднования дней рождения, яства из ресторанов и переживания жены, что муж уйдет к молоденькой красавице – все это не слишком похоже на «тюремную» жизнь запуганной рабыни-наложницы. Больше похоже на то, что Ляля и ее мать старались получить максимум выгод из отношений с таким могущественным человеком, с чего бы они на самом деле ни начались.

Из протокола судебного заседания

(цитируется по книге Сухомлинова А. В. «Кто вы – Лаврентий Берия»)

Берия: Дроздова говорит неправду. Я ее не насиловал, но и то, что я совершил, является гнусным преступлением.

Председатель суда Конев: Подсудимый Берия, вы завлекли ее в особняк под видом помощи матери?

Берия: Я ее не насиловал.

Член суда Москаленко: Подсудимый Берия, вы лжете, 16-летняя девочка не могла добровольно прийти к вам в особняк и вступить в половую связь со стариком. Это противоестественно. Она тогда еще не достигла половой зрелости[18].

Берия: Я еще раз утверждаю, что я не насиловал Дроздову.

Председатель суда Конев: Свидетель Дроздова, продолжайте давать показания суду.

Дроздова: Меня не выпускали из особняка три дня, я была в очень тяжелом состоянии и все время плакала. Перед тем как выпустить из особняка, Берия и Саркисов предупредили меня, чтобы я об этом никому не говорила, в противном случае угрожали расправой. Я о случившемся никому не говорила, только рассказала матери и она пошла в особняк Берия разговаривать с ним по этому вопросу.

Берия: То, что она находилась у меня три дня, это неправда, это ее выдумка. Она была у меня 30–40 минут и ушла.

Председатель суда Конев: Свидетель Дроздова, вы свободны.

Председатель суда Конев: Подсудимый Берия, вы совершили изнасилование несовершеннолетней Валентины Дроздовой?

Берия: Мне тяжело говорить об этом, но я не насиловал ее.

Председатель суда Конев: Тов. комендант, пригласите в зал свидетеля Акопян. Свидетель Акопян, суд предупреждает вас, что вы должны показывать только правду. Вы подтверждаете свои показания, данные вами на предварительном следствии?

Акопян: Да, я подтверждаю показания, данные мною на предварительном следствии [Далее повторяются показания, данные на предварительном допросе, которые я уже приводила выше].

Член суда Громов: Свидетельница Акопян, подсудимый Берия угрожал вам расправой?

Акопян: Когда мы с дочерью уходили из особняка Берия, он предупредил нас, чтобы о случившемся мы никому не говорили, в противном случае он уничтожит нас.

Председатель суда Конев: Подсудимый Берия, вы признаете себя виновным в совершенном вами преступлении в отношении Дроздовой?

Берия: Я признаю то, что мне не нужно было встречаться с Дроздовой, но я оказывал ей систематическую материальную помощь.

Председатель суда Конев: Какое же это имеет значение для чести человека?

Берия: Я не виноват, я ее не насиловал.

Председатель суда Конев: Свидетель Акопян, вы свободны.

Хищница или жертва?

Сухомлинов называет этот допрос в ходе судебного заседания образцом того, как неправильно вести дело и проводить допросы. Но в любом случае из него понятно, что Берия сознался в сожительстве с несовершеннолетней, и может быть, косвенно, – в том, что подкупил или принудил ее в обмен на некие обещанные блага, но признавать себя насильником отказывался наотрез.

Замечание члена суда Москаленко я вообще не могу воспринимать серьезно – думаю, каждому известны вполне жизненные примеры, когда юные девушки добровольно вступают в сексуальную связь с не очень молодыми и не очень привлекательными мужчинами. А уж мировая история и вовсе полным-полна таких примеров. Хотя и насмешливые замечания некоторых журналистов, изучавших дело, что дескать Ляля явно притворяется, называя Берию стариком, ведь ему было всего под пятьдесят, я тоже нахожу странными: кто же еще пятидесятилетний мужчина для среднестатистической шестнадцатилетней девушки, как не старик, он же ее в три раза старше.

Возможно, Ляля Дроздова была жертвой, возможно, только игрушкой в руках обстоятельств, но судя по всем до единого свидетельским показаниям, она сумела воспользоваться этими обстоятельствами по максимуму.

«Валентину Дроздову – любовницей можно назвать в кавычках, она была Берии женой, – рассказывает журналист Алексей Пиманов, режиссер фильма «Охота на Берию». – Они прожили вместе четыре его последних года. У них был ребенок. 10 июля 1953 года газета «Правда» опубликовала сообщение, что Берия – враг народа, а 11-м числом датируется заявление, написанное самой Валентиной, о том, что четыре года назад Берия ее изнасиловал. Хотя друзьям она рассказывала, что полюбила Лаврентия Палыча за его ум!»

Цена доноса

Как же так вышло, что единственное дело об изнасиловании против вроде бы крайне любвеобильного Берии было заведено именно в отношении его постоянной сожительницы, имевшей от него ребенка и, по-видимому, вполне серьезно рассчитывавшей стать его женой?

Здесь я пускаюсь в догадки, пусть и во многом подтвержденные определенными фактами и поддержанные другими исследователями судьбы Лаврентия Берии.

Скорее всего, дело было именно в том, какое положение занимала Ляля. Будь она его законной женой, шансов полностью откреститься от него у нее бы не было – советские репрессивные органы уважали святость брачных уз и жены обычно следовали за мужьями в тюрьмы и лагеря. Вариант, что жена политического преступника не знала о его преступлениях, даже не рассматривался. Жены бывших генералов и политиков смягчали свою участь, давая нужные показания, но в большинстве случаев им приходилось разделять со своими высокопоставленными мужьями и их падение.

Будь она просто мимолетная любовница, она с большой вероятностью постаралась бы остаться в тени и скрыть, что у нее была какая-то связь с человеком, который объявлен предателем Родины. Большинство бывших любовниц Берии (а он признал на допросах, что таковые были) именно так и делали – молчали и надеялись, что о них никто не вспомнит.

Но о связи Берии с Лялей знали десятки людей, ей затаиться было невозможно. Было совершенно ясно, что за нее тут же возьмутся и ее ждет та же участь, что и «членов семей и родственников осуждённых врагов» – в лучшем случае ссылка из Москвы, а то и тюрьма. Не говоря уж обо всех теряемых благах – квартире, даче, подарках, льготах.

Хотя, может быть, я слишком цинична, ведь у Ляли была и очень уважительная причина для тревоги. «Перед судом, – рассказывает Алексей Пиманов, – законная супруга Нина Гегечкори просила Валентину не давать показания, но та ответила: «Мне надо спасать дочь».

Как бы то ни было, сориентировались Ляля Дроздова и ее мама, которая, скорее всего, и была «мозгом» в их тандеме, быстро. Заявление об изнасиловании, выставлявшее их жертвами произвола и приносящее следствию «на блюдечке» нужную статью об аморальном поведении, было написано сразу, как только стало известно об аресте. Не исключено, впрочем, что им успели подсказать так сделать.

Надо отдать должное Лялиному умению выходить из любых ситуаций с минимальными потерями – за ее роль в деле против Берии ей действительно заплатили. Конечно, ее выселили со служебной дачи замминистра внутренних дел СССР, но оставили ей квартиру на улице Горького. Более того, ни на нее саму, ни на их с Берией дочь не стали распространять постановление ЦК КПСС от 21 апреля 1954 года «о членах семей и родственников осуждённых врагов», в соответствии с которым «членам семей и близким родственникам осуждённых врагов народа, Берии и др.» запрещалось проживание в Москве, Ленинграде, Тбилиси и других режимных городах.

Еще немного о матери Ляли

Гражданка Александра Акопян, пожалуй, даже более интересный персонаж чем сама Ляля. Дама, у которой то сердечный приступ, то она дает пощечину Берии. Сразу вспоминается фильм «Фанфан-тюльпан», где мадам Помпадур с завистью признается, что дать пощечину королю – мечта всей ее жизни.

Учитывая очень юный возраст Ляли и все те блага, которые ей удалось получить от Берии, практически никто из исследователей не сомневается, что ее мать играла в этом ключевую роль. Она манипулировала дочерью, пользуясь внезапно вспыхнувшей страстью почти всесильного человека, она же отыскала и путь к отступлению после его падения. Открытым остается, пожалуй, только один вопрос – сама она подложила дочь Берии или просто воспользовалась подвернувшейся удачей?

Алексей Пиманов не сомневается в первом варианте. Более того, собирая материал для своего фильма, он пришел к твердой уверенности, что Александра была знакома с Берией давно и отлично знала все его слабые места: «Мы уверены на 99,9 процента: мама Валентины была долгое время любовницей Берии, и когда поняла, что ее время уходит, заменила себя дочерью».

Певица Тамара Аветисян рассказывает немного другую версию: «Лялина мать была любовницей человека, который 18 лет работал в охране Берии. Он и свел Лаврентия Павловича с Лялей, тогда еще школьницей. Всесильный глава НКВД опекал девочку, предоставил ей московскую квартиру напротив ресторана «Арагви». Выдавал себя за профессора – Валентина была уверена, что он где-то преподает».

Этот вариант особенно интересен тем, что в нем Ляля выступает совсем невинной жертвой интриг матери и вообще ни в чем не замешанной – вроде как она даже не знала, что живет с самим Берией. Причем вероятнее всего эта версия из первых рук – от самой Ляли – потому что Тамаре Аветисян ее рассказал ее племянник Борис Сааков, который в то время был любовником Ляли. «Каково же было мое удивление, – признавалась она, – когда я узнала, что приятельница Бориса – это Валентина Дроздова, гражданская жена Лаврентия Берии! Боря называл Лялю несчастной женщиной: отцы обеих ее дочерей – Берия и валютный спекулянт Рокотов – были расстреляны».

Жизнь после Берии

Действительно, то ли Ляля была такой роковой женщиной, то ли ей так не везло, но после Берии еще двух мужчин, с которыми она жила, расстреляли. Алексей Пиманов говорил, что она даже получила прозвище Катафалк.

Произошло это, конечно, не сразу. Первое время после смерти Берии она жила тихо, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Она не могла не понимать, что о ней в любой момент могут вспомнить и отобрать все, что ей оставили благодаря такой своевременной помощи следствию. И тогда ее в лучшем случае мог ждать какой-нибудь Свердловск, как Нино.

Но время шло, Ляля была все так же очаровательна, а то, что она была роковой женщиной в жизни такого значительного человека, еще добавляло ей привлекательности. Да и знакомства у нее были весьма обширные и серьезные – когда она была любовницей одного из самых влиятельных людей в стране, с ней много кто стремился завязать дружбу. Люди, близкие к политике, конечно, теперь держались подальше, а вот богема и подпольные бизнесмены были не прочь продолжить знакомство.

Первые серьезные отношения после Берии завязались у Ляли с Яном Рокотовым – валютным спекулянтом, широко известным в «узких кругах», особенно среди золотой молодежи. Но счастья ей этот роман не принес. Судя по всему, Рокотов был из тех людей, которые любят ходить по краю – по свидетельствам его знакомых, он понимал, что арест не за горами, и даже не пытался как-то маскировать свою деятельность и свое богатство. Он гулял в ресторанах, менял женщин, транжирил деньги, и, скорее всего, в Ляле его больше всего привлекало то, что она была бывшей любовницей Берии, это придавало отношениям с ней дополнительную остроту (особенно учитывая уже распространившиеся мифы о разврате в подвалах Лубянки и закопанных под бывшим особняком Берии трупах).

Когда Рокотова наконец арестовали, у него изъяли деньги, золото и драгоценности на огромные суммы – где-то называют двадцать миллионов рублей, где-то добавляют, что было еще полтора миллиона долларов. Я не раз встречала в разных статьях версию, что по действующему законодательству за валютные спекуляции в то время полагалось максимум восемь лет, но Хрущев лично инициировал поправку к закону, и махинации в таком размере стали караться расстрелом. И вроде как внимание Хрущева именно к делу Рокотова привлекло как раз то, что в нем опять оказалась замешана Ляля.

Не знаю, правда это или всего лишь легенда, чтобы подчеркнуть роковую роль бывшей подруги Берии, но в любом случае Рокотова в 1961 году расстреляли, и Ляля снова осталась одна.

Вскоре она сошлась с другим известным «теневиком» – Ильей Гальпериным. На этот раз все было очень серьезно, она даже вышла за него замуж и, по некоторым свидетельствам, родила от него еще одну дочь. Но вскоре разразилось знаменитое дело «цеховиков», и Гальперин последовал за Рокотовым – на скамью подсудимых, а потом на расстрел.

И опять молва приписывала Ляле трагическую роль в гибели очередного любившего ее мужчины – по слухам Гальперин так страдал от разлуки, что за возможность хотя бы пообщаться с ней по телефону давал слишком много показаний, которые и подвели его под расстрельную статью.

…Официант доверительно показал мне глазами на столик у фонтана, за которым весело улыбался Илья. Но не дефицитное модное вино поразило меня, не встреча со старым знакомым. Нет. Меня поразила его спутница.

Рядом с Ильей сидела московская красавица Ляля Дроздова, бывшая любовница Лаврентия Берия и мать его дочери.

Много позже Илья, встретив меня на премьере «Декабристов» в «Современнике», затащил к себе на улицу Горького.

Время уже было позднее, Гальперин со своими, мягко скажем, сослуживцами уселся играть в карты, а я с любопытством следил, как по столу передвигались здоровенные пачки денег. В два часа ночи все проголодались, хозяин позвонил в закрытый для всех ресторан «Арагви», и через полчаса прибыли официанты и накрыли шикарный стол.

Красиво умели отдыхать московские цеховики. А Илья Гальперин был в те годы одним из руководителей крупнейшего в стране подпольного трикотажного дела.

О размахе его я узнал позже.

В тот день, когда мы случайно встретились в кафе, Илья, закончив разговор с молодым человеком, явно партийно-руководящего вида, сел ко мне за стол, залпом выпил бокал «Боржоми» и сказал:

– Сколько этих падл ни корми, как до дела доходит, они сразу в кусты. Сколько они с меня бабок получили… Но ничего, если меня прихватят, я о них молчать не буду.

А потом грянуло знаменитое трикотажное дело. Оно было настолько крупным, что режиссер Василий Журавлев, порадовавший нас когда-то фильмом «Пятнадцатилетний капитан», снял пугающую киноленту под названием «Черный бизнес».

Чего только не было в этом кинополотне! Но все-таки отсутствовало главное – связь теневиков с партийным и карательным аппаратом.

Главой дела был некто Шая Шакерман, его мать приходилась родной сестрой знаменитому одесскому налетчику Мишке Япончику, известному всем по одесским рассказам блистательного Исаака Бабеля как Беня Крик.

Племянник исторического персонажа закончил Первый медицинский институт, но клятву Гиппократа не выполнил и сразу же подался в бурное артельное море.

Вместе с Борисом Райфманом и Ильей Гальпериным они переоборудовали картонажные мастерские Краснопресненского психоневрологического диспансера, которые выпускали безобидные и неприбыльные футляры для градусников, в мощный трикотажный цех…

…Для расширения производства потребовались новые площади. Взятку отгрузили в МГК КПСС.

За сто тысяч рублей союзный министр, фамилию которого я до сих пор не могу узнать, хотя можно легко догадаться, распорядился отгрузить «психам» вязальные и швейные машины, закупленные в ФРГ совсем для другого предприятия.

За деньги номенклатурные борцы отгружали цеховикам дефицитное, строго фондированное сырье в огромных размерах, из-за нехватки которого чуть не останавливались государственные текстильные фабрики.

Но работать без надежной милицейской крыши в те годы, как и сегодня, было невозможно.

Ежемесячно в саду «Аквариума» на площади Маяковского Шакерман встречался с четырьмя офицерами с Петровки.

Это был выплатной день. Старший получал пятнадцать тысяч, остальные – в зависимости от должности – десять, семь с половиной и пять тысяч рублей… Старший из них получил от деловых к моменту ареста миллион рублей.

Наша встреча с Ильей Гальпериным в тот день оказалась последней.

По случаю того что у всех арестованных совокупно было изъято полторы тонны золота, их, естественно, расстреляли…

Хруцкий Э. А. «Криминальная Москва».

После расстрела своего третьего возлюбленного Ляля довольно долго была одна и снова жила очень тихо, по крайней мере о ней практически ничего не известно до тех пор, пока она не сошлась со сценаристом Борисом Сааковым. Больше вокруг нее скандалов и громких смертей не было. Умерла она в 2014 году

Досье на развратника

Из книги А. Антонова-Овсеенко «Берия»

Вместе с оперативниками рыскал по городу Лаврентий Берия. В такой же как у всех форме – гимнастерка и галифе «серж», сапоги Знаков различия еще не придумали, но молодого начальника узнавали издали по пенсне, оно несколько скрадывало выражение глаз. Берия охотился за семьями интеллигентов, и если в доме обнаруживал молодых женщин, тащил их в свое логово вместе с «контрреволюционерами»…

…Судебному присутствию были представлены списки более чем двухсот женщин, ставших жертвами сановнего развратника…

…Из Грузии пригласили председателя совета профессиональных союзов республики М. И. Кучава. Когда он ознакомился с материалами дела, ему на глаза попался пространный список женщин, изнасилованных Берия.

– Ради бога, не оглашайте имен! – взмолился Кучава. – Три четверти в этом списке – жены членов нашего правительства…

Из интервью А. Антонова-Овсеенко

в здании посольства Туниса (бывшем особняке Л. Берии).

Я помню, как Саркисов, который поставлял в гарем Берии девушек, еще в старом Тифлисе забирал школьниц прямо с улицы. Школьниц, понравившихся Берии. Когда тот проезжал по тифлисским улицам, матери загораживали собой дочерей, завидев машину владетеля Грузии – Первого секретаря ЦК Компартии Берии. Они уже тогда загораживали, а здесь!.. Никита Сергеевич вспоминал, как девочка пошла за хлебом и вот… Ей было неполных 14 лет… Берия завлек ее сюда, угощал ужином, а потом через определенное время, отпущенное природой, девочка принесла ребенка. И этот случай не единственный. Когда Берию судили, там перечисляли список чуть ли не на восемьдесят женщин, в том числе жен очень крупных политических деятелей и министров Грузии. Берия признал, что да – он вел развратный образ жизни и раскаивается в этом. Но на суде должны были всплыть и многие другие факты…

Когда Берию расстреляли в декабре пятьдесят третьего, начали капитальный ремонт этого здания, реконструкцию. Сантехники, которые производили осмотр и ремонт здания, обнаружили в подвальной части особняка небольшую камнедробилку. Мне рассказывали, как они подивились тому, что здесь же – рядом с камнедробилкой – был выход в городскую канализацию. Так что предположить, что убитых здесь, в этом особняке, людей могли, перемолов кости их трупов, отправить в небытие, спустив в канализацию останки этих несчастных жертв, вполне возможно. Предположение очень реальное. При Ягоде, Ежове существовал способ уничтожения следов убиенных ими с помощью негашенной извести. При Берии применялся уже новый способ. Изобрели его и впервые применили двое агентов Лубянки в Париже. Сколько, кого они так уничтожили – эта история еще не написана и, может, это и не всплывет никогда. Но факт остается фактом: там они с помощью серной кислоты уничтожали следы убийства людей. Здесь – в этом особняке – в ванной комнате Берия применял этот способ. Серная кислота высокой концентрации обладает свойством уничтожать все органическое – органическую материю, не взаимодействуя с эмалью. И поэтому бросить труп в ванну в серную кислоту, растворить его – было просто делом техники. Бесследно исчезали трупы. Ванна эта существует, и об этом рассказал старый охранник, уже пенсионер, в этом кабинете первому послу Туниса…

Серная кислота и другие ужасы

У меня богатое воображение, поэтому меня от рассказов Антонова-Овсеенко и сейчас бросает в дрожь. Но ни одного подтверждения тому, что он называет фактами, я не нашла. Нарисованная им картина очень эффектна, однако цитируемые им слова Хрущева и Кучавы больше нигде не встречаются. Про жен членов правительства и грузинских министров ни в протоколе допроса Берии, ни в других документах его дела, не говоря уж о приговоре, не упоминается. Саркисов ни о каких девочках, и тем более в Грузии, не говорил.

Что касается камнедробилки в подвалах посольства Туниса (бывшего особняка Берии) и ванн с серной кислотой, то, боюсь, даже с моим богатым воображением смысла в этих фантазиях не найти. Кто в здравом уме будет перемалывать трупы, растворять их в серной кислоте и спускать в канализацию? Да еще и в собственной ванной – можно представить, какой в особняке был бы запах. Если к Берии привозили девушек, и он их убивал, в чем была сложность точно так же тайно вывозить трупы и хоронить их? Это было бы проще, безопаснее и не требовало бы никаких сложных конструкций в ванной. О том, что камнедробилка – это огромная машина, работающая с адским грохотом, и о ее существовании знала бы вся улица, даже говорить особо смысла нет. Как и о том, что даже пары серной кислоты смертельно ядовиты, и если бы кто-то хоть раз наполнил ею ванну (даже если допустить, что ванна была стеклянной или фарфоровой и кислота ей самой была не страшна), перетравился бы весь дом.

Поэтому оставим в покое камнедробилки и серную кислоту – все равно их никто не видел, и даже сам Антонов-Овсеенко называет это предположением и ссылается в качестве источника на каких-то безымянных людей, которые в свою очередь слышали это от каких-то безымянных охранников и сантехников. Имени хотя бы одной бесследно пропавшей девушки, которая могла бы предположительно быть жертвой Берии, он тоже не называет.

Перейдем к тому, что подтверждено хоть какими-то фактами.

Сколько было женщин?

О развратном поведении Берии написано много, но вот с конкретными фактами во всех этих статьях и даже книгах не очень хорошо. Взять хотя бы тот же список его женщин. Хрущев упоминает цифру двадцать пять, но, видимо, позднейшим исследователям это количество показалось совершенно несерьезным, поэтому где-то фигурируют шестьдесят две женщины, где-то больше двухсот, а где-то и вообще семьсот.

Откуда взялись шестьдесят две выяснить несложно: эту цифру называли Берии на допросе, и он признал, что действительно многие женщины в этом списке – его бывшие кратковременные любовницы. Правда, уточнил, что это список за много лет. Он в принципе и не пытался скрывать, что вел достаточно активную сексуальную жизнь. Но шестьдесят две женщины – это не семьсот. Алексей Пиманов, который тоже серьезно интересовался этим вопросом, провел расследование и в итоге сообщил: «Ни в одном из прочитанных документов я не обнаружил подтверждений информации хотя бы о 200 любовницах Берии».

Я, после полугодовых поисков какой бы то ни было информации на эту тему, вынуждена согласиться с Пимановым – подтверждения этой цифры нигде нет. Да и вообще с подтверждениями у авторов публикаций о личной жизни Берии дело обстоит плохо. В основном одни предположения и ссылки на то, что кто-то когда-то рассказал, что сам слышал в детстве от знакомых. Это не шутка, при изучении советского периода очень часто оперируют подобными воспоминаниями в качестве аргументов. Воспоминания – конечно полезны и всегда помогали историкам, но одно дело дневниковые записи современников или хотя бы воспоминания очевидцев, а другое – пересказ ходивших сорок лет назад слухов, да еще и сделанный в 90-е годы, когда люди что только ни придумывали, чтобы заработать. В этом вопросе я согласна с Николаем Михайловичем Долгополовым[19], который о таких воспоминаниях сказал: «Что можно считать мемуаристикой? Мемуаристикой можно считать именно те воспоминания, которые вышли из-под пера людей, участников событий. То, что рассказывает внук какого-то человека, якобы расстрелявшего Берию, который рассказал это перед смертью своему сыну, а сын рассказал внуку, это уже не мемуаристика, это такой гороховый, плохо сваренный суп. В последнее время такие «мемуары» стали очень популярны».

Так что, отказавшись от использования подобных «воспоминаний», я осталась с очень небольшим количеством источников и в конце концов пришла к выводу, что невозможно установить реальное количество женщин Лаврентия Берии. Но зато можно попытаться понять, какие цифры откуда взялись и насколько серьезными аргументами они подкрепляются.

Из стенограммы июльского (1953 года) Пленума ЦК КПСС:

«Нами обнаружены многочисленные письма от женщин интимно-пошлого содержания. Нами также обнаружено большое количество предметов мужчины развратника (речь идет о результатах обыска в его служебном кабинете в здании Совета Министров СССР в Кремле). Эти вещи ратуют сами за себя, и, как говорится, комментарии излишни… Зачитаю показания некоего Саркисова, на протяжении 18 лет работавшего в охране Берия. Последнее время он был начальником его охраны. Вот что показал этот самый Саркисов: «Мне известны многочисленные связи Берия со всевозможными случайными женщинами. Мне известно, что через некую гражданку С. (разрешите мне фамилии не упоминать) Берия был знаком с подругой С., фамилию которой я не помню. Работала она в Доме моделей… Кроме того, мне известно, что Берия сожительствовал со студенткой Института иностранных языков Майей. Впоследствии она забеременела от Берия и сделала аборт. Сожительствовал Берия также с 18–20 летней девушкой Лялей… Находясь в Тбилиси, Берия познакомился и сожительствовал с гражданкой М. После сожительства с Берия у М. родился ребенок… Мне также известно, что Берия сожительствовал с некой Софьей. По предложению Берия через начальника санчасти МВД Волошина ей был сделан аборт. Повторяю, что подобных связей у Берия было очень много.

По указанию Берия вел список женщин, с которыми он сожительствовал. (Смех в зале.) Впоследствии, по его предложению, я этот список уничтожил. Однако один список я сохранил. В этом списке указаны фамилии… более 25 таких женщин. Список, о котором говорит Саркисов, обнаружен… Год или полтора назад я совершенно точно узнал, что в результате связей с проститутками он заболел сифилисом. Лечил его врач поликлиники МВД Ю. Б., фамилию его я не помню. Саркисов».

Вот, товарищи, истинное лицо этого, так сказать, претендента в вожди советского народа. И эта грязная моська осмелилась соперничать с великаном, с нашей партией, с нашим ЦК… Партия, ЦК справлялись с шавками и покрупнее…»

Досье Хрущева

Признаюсь честно, меня Никита Сергеевич Хрущев убедил. Легенд о похождениях Берии так много, и они такие разнообразные, что попробуй пойми, сколько в них истины. Многие документы по его делу до сих пор засекречены, а некоторые по слухам и уничтожены. Цифры, имена, преступления все называют настолько разные, что докопаться до того, какие откуда взялись, практически невозможно.

Другое дело – доклад первого человека в государстве, имеющего доступ ко всем секретным документам, к тому же фактически лично инициировавшего расследование против Берии и кровно заинтересованного все его преступления доказать.

И что мы узнаем из доклада Хрущева? О массовых изнасилованиях? Об изнасилованных и убитых женщинах, найденных в подвалах особняка Берии или на Лубянке? О похищении девушек на улице? О сексе с несовершеннолетними девочками? Может, хотя бы о семистах любовницах/наложницах?

Факты, которые приводит Хрущев:

1) Пошлые письма

2) Найденные при обыске «предметы мужчины-развратника» (секс-игрушки или всего лишь кружевное белье – непонятно)

3) Случайные связи

4) Две сделавшие аборт любовницы

5) Один ребенок от любовницы

6) 18–20-летняя Ляля

7) Связи с проститутками

8) Сифилис, подхваченный у проститутки

8) Список из двадцати пяти женщин

Даже не знаю, что и сказать по этому поводу. Картина не очень красивая, но настолько банальная для немолодого высокопоставленного чиновника, что даже как-то разочаровывает. И это даже с учетом того, что я сделала скидку на слова «один из списков» и учла, что в показаниях самого Берии значатся несколько списков и общее количество в них шестьдесят две женщины. Но все равно – ни огромного «гарема», ни растления малолетних – обыкновенная личная жизнь очень занятой персоны, не имеющей времени на серьезные отношения и предпочитающей кратковременные связи без лишних обязательств.

Из протокола допроса обвиняемого Берия Лаврентия Павловича

от 14 июля 1953 года

ВОПРОС: На допросе 8 июля 1953 года вы признали свое преступное моральное разложение. Расскажите подробно следствию об этом.

ОТВЕТ: Я легко сходился с женщинами, имел многочисленные связи, непродолжительные. Этих женщин ко мне привозили на дом, к ним я никогда не заходил. Доставляли мне их на дом Саркисов и Надарая, особенно Саркисов. Были такие случаи, когда, заметив из машины ту или иную женщину, которая мне приглянулась, я посылал Саркисова или Надарая проследить и установить ее адрес, познакомиться с ней и при желании ее доставить ко мне на дом. Таких случаев было немало.

ВОПРОС: Вам оглашаются показания Саркисова:

«Знакомство с женщинами Берия завязывал различными способами. Как правило, такие знакомства состоялись во время его прогулок. Прохаживаясь около своего дома, Берия замечал какую-нибудь заинтересовавшую его женщину. В этом случае он посылал меня, Надарая или сотрудников охраны узнать ее фамилию, имя, адрес или телефон. Я шел вслед за такой женщиной и старался разговориться с ней, с тем чтобы выяснить интересовавшие Берия сведения. При этом я говорил такой женщине, кто ею интересуется, и спрашивал, не хочет ли она что-либо передать. Если мне удавалось установить связь с такой женщиной и необходимые сведения о ее квартире, я докладывал об этом Берия. После чего по его указанию либо сам ездил за ней, либо посылал его машину, предварительно условившись о встрече.

Таким же путем Берия заводил знакомство и во время поездок по улицам на автомашине. Ездил он, как правило, по улицам очень тихо и всегда рассматривал проходивших мимо женщин. Если Берия замечал какую-нибудь женщину, которая ему нравилась и обращала на него внимание, он давал мне указание установить связь. Я вместе с каким-либо сотрудником вылезал из машины, шел следом за ней и также либо пытался разговориться с ней, либо просто следил, где она живет, и затем выяснял ее имя, фамилию и другие сведения.

В ряде случаев Берия знакомился с женщинами по письмам и телеграммам, которые поступали в его адрес с различными просьбами гражданского населения или поздравлениями. Получая такие письма, Берия нередко поручал мне или Надарая по адресам на конвертах установить интересующих его авторов из числа женщин. Мы ездили к таким женщинам, и если они оказывались внешне привлекательными, мы докладывали об этом Берия, заводили по его поручению с ними знакомство и затем в зависимости от договоренности привозили их на квартиру Берия или на дачу.

Женщины на квартиру к Берия привозились, как правило, на ночь».

Правильное показание Саркисова?

ОТВЕТ: В значительной своей части верное.

ВОПРОС: По вашему указанию Саркисов и Надарая вели списки ваших любовниц. Вы подтверждаете это?

ОТВЕТ: Подтверждаю.

ВОПРОС: Вам предъявляется девять списков, в которых значатся 62 женщины. Это списки ваших сожительниц?

ОТВЕТ: Большинство женщин, которые значатся в этих списках, это мои сожительницы, с которыми я имел непродолжительные связи. Эти списки составлены за ряд лет.

ВОПРОС: Кроме того, у Надарая хранились тридцать две записки с адресами женщин. Вам они предъявляются. Это тоже ваши сожительницы?

ОТВЕТ: Здесь есть также мои сожительницы, но очень мало.

ВОПРОС: Вы признаете, что систематически заставляли своих сожительниц делать аборты?

ОТВЕТ: Я знаю только два случая, когда я понуждал делать аборты. Фамилий этих женщин не помню.

ВОПРОС: Вам известно, что законом установлена уголовная ответственность за понуждение к аборту?

ОТВЕТ: Известно, в этом я виноват.

ВОПРОС: Вы здесь говорите неправду, что только было два случая понуждения к аборту. Я вас изобличаю показаниями Надарая по этому вопросу:

«Одной девушке Оле, как я узнал от Саркисова, по указанию Берия делали аборт. Саркисов подыскивал врача. Вообще-то много делали абортов, этим делом занимался Саркисов».

То же показывает и Саркисов. Это правильно?

ОТВЕТ: Насчет Оли я помню. О многих случаях я не знаю, но не отрицаю, может быть, и были.

ВОПРОС: В частности, Катушенок, которая впоследствии была осуждена за связь с иностранцами, в период знакомства с вами вы заставляли делать аборт?

ОТВЕТ: Не я ее заставлял делать аборт, она сама просила сделать аборт, и я поручил Саркисову помочь ей.

ВОПРОС: Сейчас я оглашаю вам показание Саркисова о том, что вы его и Надарая превратили в сводников:

«По поручению Берия я занимался сводничеством, т. е. подыскивал для него девушек и женщин, с которыми он сожительствовал. Таких женщин у Берия было очень много, и я вел специальный список, где указывал фамилии женщин, их номера телефонов и другие интересующие Берия сведения. Кроме меня сводничеством занимался и мой заместитель Надарая. Он, так же как и я, по поручению Берия подыскивал для него женщин и имел список».

Вы признаете, что превратили свой дом в притон разврата, а свою личную охрану в сводников?

ОТВЕТ: Дом я не превратил в притон разврата, а что Саркисова и Надарая использовал для сводничества – это факт.

ВОПРОС: Только ли Саркисова и Надарая вы использовали для сводничества или и других лиц из охраны?

ОТВЕТ: Не исключено, что и других лиц из охраны использовал для сводничества.

ВОПРОС: Кроме того, вы вербовали новых любовниц и через своих сожительниц?

ОТВЕТ: Может быть, кто и знакомил с другими женщинами, но специально не вербовал.

ВОПРОС: Вам оглашаются показания Надарая:

«Некоторые же женщины, указанные в списке, как то Субботина Дина, Максимова Рита, по его, Берия, просьбе сами подыскивали ему женщин».

Признаете это?

ОТВЕТ: В значительной своей части это показание правильно.

ВОПРОС: Вы признаёте, что опустились морально до того, что сожительствовали с женщинами, осужденными за изменническую антисоветскую деятельность?

ОТВЕТ: Не исключено, но я категорически отрицаю то обстоятельство, что в период связи с ними я знал об их антисоветской изменнической деятельности.

ВОПРОС: Вы сифилисом болели?

ОТВЕТ: Я болел сифилисом в период войны, кажется в 1943 году, и прошел курс лечения.

ВОПРОС: Вам оглашается показание Саркисова:

«Год или полтора тому назад жена Берия в разговоре мне сказала, что в результате связей Берия с проститутками он болел сифилисом».

Правильно это?

ОТВЕТ: Я этого не отрицаю. Саркисов сам знает, что я лечился от сифилиса.

ВОПРОС: До сих пор шла речь о ваших многочисленных нечистоплотных связях. Теперь дайте правдивый ответ. Насиловали ли вы женщин?

ОТВЕТ: Нет, я никого никогда не насиловал.

Сейф развратника

О том, что же именно все-таки было в сейфе Берии, писал Борис Соколов: «На Июльском пленуме секретарь ЦК КПСС Н. Н. Шаталин утверждал: «Президиум Центрального Комитета поручил мне в служебном кабинете Берия в Совете Министров разыскать документы, относящиеся к деятельности бывшего Первого Главного управления… Просматривая содержание сейфов и других мест, где могут храниться документы, мы натолкнулись на необычные для служебных кабинетов вещи и предметы. Наряду с документами мы обнаружили в больших количествах всевозможные… атрибуты женского туалета. Вот краткие выдержки из описи: дамские спортивные костюмы, дамские кофточки, чулки дамские иностранных фирм – 11 пар, женские комбинации шелковые – 11 пар, дамские шелковые трико – 7 пар, отрезы на дамские платья – 5 отрезов, шелковые дамские косынки, носовые платки иностранных фирм, шелковые детские комбинации, еще некоторые детские вещи и т. д., целый список в 29 порядковых номеров. Нами обнаружены многочисленные письма от женщин самого интимного, я бы сказал, пошлого содержания. Нами также обнаружено большое количество предметов мужчины-развратника. Эти вещи говорят сами за себя, и как говорится, комментариев не требуется».

Целомудренный Николай Николаевич не стал, однако, уточнять, что именно за вещи из арсенала развратника, не требующие комментариев, были найдены в служебном кабинете Берии. Можно только предположить, что их список мало чем отличался от списка приспособлений для разврата, найденных при обыске у первого наркома внутренних дел СССР Г. Г. Ягоды (там, правда, список состоял из нескольких сот названий – по любви к роскоши первый нарком внутренних дел значительно превосходил Лаврентия Павловича): коллекция порнографических снимков – 3904 штуки; 11 порнографических фильмов; коллекция трубок курительных и мундштуков (слоновая кость, янтарь и др.), бо́льшая часть из них порнографические – 165; резиновый искусственный половой член – 1. Между прочим, Ягода оборудовал у себя на даче домашний порнокинотеатр. Может, и у Лаврентия Павловича было нечто подобное? К сожалению, протокол изъятого у него после ареста до сих пор не опубликован и судить о найденном пока можно только по выступлению Шаталина.

Кстати, и предметов женского туалета, равно как и детских вещей у Генриха Григорьевича, как и у Лаврентия Павловича, изъяли преизрядно: юбок – 13; женских платьев заграничных – 27; костюмов дамских заграничных – 11; трико дамских шелковых заграничных – 70; обуви дамской, заграничной – 31 пара; пальто дамских, заграничных – 9; игрушек детских заграничных – 101 комплект. Правда, и предметов мужского туалета у Ягоды нашли немало. Одних кальсон «Егер» 26 пар. Интересно, а у Берии в кабинете кальсоны нашли? Шаталин об этом умолчал[20].

Взгляд юриста

Обратимся теперь снова к расследованию Сухомлинова. «Скажу сразу, список женщин в материалах уголовного дела действительно имеется, – пишет он. – Его вел начальник охраны Р. Саркисов, записывая в свою книжку имена тех, кто побывал у Берия. Свой список вел и заместитель Саркисова – полковник С. Надарая. Но нас интересует не просто число побывавших у Берия женщин (кстати, Т. К. Окуневская в этих списках Саркисова и Надарая не фигурирует: она, как видно, попадала к Берия без помощи охраны), а женщин, в отношении которых он совершил преступления – изнасилования. Мы ведь исследуем именно преступления Берия, а не его моральный облик.

В приговоре читаем:

«Судом установлено, что Берия совершал изнасилование женщин. Так, 7 мая 1949 г., заманив обманным путем в свой особняк 16-летнюю школьницу Дроздову B. C., изнасиловал ее».

И все. На этом в приговоре преступления этого вида заканчиваются. А где же остальные сотни изнасилованных? Почему суд остановился только на одном факте, ограничив себя рамками лишь этого эпизода. По закону преступные действия лица должны быть расследованы всесторонне, полно и объективно и при наличии доказательств полностью вменены в вину. Совершил, допустим, десять краж. Все они должны быть исследованы и на следствии, и в суде. Совершил десять убийств – то же самое. А здесь получается так – совершил семьсот изнасилований, одно записали в приговор, а остальные забыли. Причем не просто забыли записать, а забыли расследовать даже на стадии предварительного следствия».

1 июля 1953 года

Протокол допроса Саркисова Р. С. 1908 года рождения, уроженца г. Кировобада, члена КПСС с 1930 года, полковника – помощника начальника отдела I Главного управления МВД СССР, женатого, армянина, образование 6 классов, из семьи рабочего, со слов не судимого.

На протяжении 18 лет я работал в охране Берия, вначале в роли прикрепленного и последнее время в должности начальника охраны.

Будучи приближенным Берия, я хорошо знаю его личную жизнь и могу характеризовать его как человека развратного и нечестного.

Мне известны многочисленные связи Берия со всевозможными случайными женщинами.

Мне известно, что через некую гражданку Субботину Берия был знаком с подругой Субботиной, фамилию которой я не помню, работала она в доме моделей. Впоследствии от Абакумова я слышал, что эта подруга Субботиной была женой военного атташе. Позже, находясь в кабинете Берия, я слышал, как Берия звонил по телефону Абакумову и спрашивал его, почему до сих пор не посадили эту женщину.

Кроме того, мне известно, что Берия сожительствовал со студенткой института иностранных языков – Малочшевой Маей. Впоследствии она забеременела от Берия и сделала аборт.

Сожительствовал Берия также с 18–20-летней девушкой Лялей Дроздовой. От Берия у нее родился ребенок, с которым она сейчас живет на бывшей даче Обручникова.

Находясь в Тбилиси, Берия познакомился и сожительствовал с гражданкой Максимишвили. После сожительства с Берия у Максимишвили родился ребенок, которого, по указанию Берия, я вместе с порученцем Витюковым отвезли и сдали в детский дом в Москве.

Мне также известно, что Берия сожительствовал с женой военнослужащего Героя Советского Союза, фамилию которого я не помню, звать жену этого военнослужащего София, телефон ее Д-1-71-55, проживает она по ул. Тверская-Ямская, дом номер не помню. По предложению Берия через начальника сан. части МВД СССР Волошина ей был сделан аборт.

Повторяю, что подобных связей у Берия было очень много.

По указанию Берия я вел специальный список женщин, с которыми он сожительствовал. Впоследствии, по его предложению, я этот список уничтожил. Однако один список я сохранил. В этом списке указаны фамилии, имена, адреса и номера телефонов 25–27 таких женщин. Этот список находится на моей квартире в кармане кителя.

Таким образом, я был Берия превращен в сводника. Занимаясь сводничеством, я часто задумывался над поведением Берия и был крайне возмущен, что такой развратный и нечестный человек находится в правительстве.

Год или полтора тому назад жена Берия в разговоре мне сказала, что в результате связей Берия с проститутками он болел сифилисом. Лечил его врач поликлиники МВД – Юрий Борисович, фамилию его я не помню.

Об изнасиловании Берия девушки мне неизвестно, однако, зная хорошо Берия, я допускаю, что такой случай мог иметь место.

Жертвы похищения и насилия

Вынуждена сразу сказать, что мифические похищаемые на улице многочисленные жертвы Берии нигде в протоколах не фигурируют. О знакомствах с женщинами на улице и по письмам Саркисов говорит примерно одно и то же – что он или его помощники «заводили по его [Берии] поручению с ними знакомство и затем в зависимости от договоренности привозили их на квартиру Берия или на дачу».

Алексей Пиманов, проведший собственное расследование, также комментирует, что: «Существуют легенды о том, что понравившуюся девушку Берия прямо на улице сажал в машину и увозил к себе в особняк. Нигде и ни от кого подтверждений этому нет. Читая уголовное дело Берии, я наткнулся лишь на показания Дроздовой: рассказ, как она шла по улице и возле нее остановилась машина…»

Собственно, во всем уголовном деле действительно фигурирует только один случай, когда к девушке подъезжала эта самая легендарная машина Берии – случай Ляли Дроздовой. И создается стойкое ощущение, что вообще все истории о страсти Берии к юным девушкам, об их похищениях и изнасилованиях, идут от этого одного-единственного случая.

Впрочем, еще одна совсем молодая девушка в протоколе по словам Сухомлинова все же появляется: «Допрошенная в ходе следствия свидетель Калашникова показала, что в сентябре 1942 года Берия у себя в особняке предложил ей, шестнадцатилетней девушке, вступить с ним в половую связь, при этом пригрозил: «Если не хочешь дрова пилить, то соглашайся». После этого, как записано в протоколе, «он изнасиловал меня, лишив девственности, в последующие дни в разное время он еще три раза совершал со мной половые акты против моей воли». Но по какой-то причине кроме этого о свидетельнице Калашниковой в деле Берии ничего нет, по факту ее заявления расследование не проводилось и в окончательном приговоре ее имя не упоминается.

Та же ситуация с еще одной женщиной – некой В. Квиташвили – «свидетель Чхиквадзе рассказал, что в 1945 году, узнав об аресте брата, он вместе со своей женой – Квиташвили В. В. выехал в г. Москву с заявлением к Берия. Берия изнасиловал его жену, устроив ее похищение с помощью Саркисова». И все, тоже больше никакой информации.

Перейдем к предполагаемым женщинам Берии, о которых известно чуть больше чем только имя.

Валентина Чижова

Из всех приписываемых Берии жертв перспективнее всех выглядят две – Валентина Чижова и Людмила Шлюгер. По крайней мере в деле есть их подробные показания, и самого Берию на допросе спрашивали о том, какие у него с этими женщинами были отношения.

Валентина Абрамовна Чижова – актриса театра при Министерстве нефтяной промышленности – также как Ляля Дроздова написала после ареста Берии письмо Никите Сергеевичу Хрущеву, что тот ее изнасиловал. Правда, далеко не сразу, а только через какое-то время.

10 ноября 1953 года ее допросил помощник Генпрокурора СССР. Чижова дала показания, что в январе 1950 года знакомая актриса пригласила ее принять участие в вечеринке по случаю старого Нового года, проводимой актрисой Малого театра Марией Николаевной Мичуриной-Равер. Муж Марии Николаевны был, по версии следствия, еще одним «сводником», который «выполнял и такие поручения Берии, как установка фамилий, адресов и телефонов понравившихся ему женщин, а затем, используя своё служебное положение, доставлял этих женщин в особняк или на дачу Берии». Поэтому неудивительно, что он предложил Чижовой и еще одной привлекательной гостье съездить поужинать к одному ответственному работнику.

«В томе 34, – пишет Сухомлинов, – читаем показания свидетеля Чижовой о том, что 13 января 1950 года Берия обманным путем завлек ее к себе в особняк, где за обедом применил к ней какое-то наркотическое вещество, в результате чего она потеряла сознание. В протоколе записано: «Утром я очнулась в постели вся окровавленная, а рядом со мной спал этот бандит Берия». Она сразу поняла, что Берия изнасиловал ее, лишив девственности. Она забеременела и вынуждена была сделать аборт.

В дальнейшем, как следует из показаний Чижовой, Берия неоднократно совершал с ней половые акты. Берия постоянно угрожал ей физическим уничтожением и ссылкой матери, если она, Чижова, кому-либо расскажет об изнасилованиях».

Скорее всего, бо́льшая часть всего этого соответствует действительности, потому что сам Берия знакомства и даже интимных отношений с Чижовой не отрицал. Когда ему зачитали ее показания, он ответил: «Я отрицаю показания в части изнасилования мной Чижовой и в том, что я её спаивал. Я не отрицаю, что она не раз была у меня в особняке, что я находился с ней в интимной связи».

«После знакомства с министром жизнь Чижовой резко меняется, – пишет журналист Алексей Богомолов. – Весной 1950 года Чижову принимают в комсомол, ей выдают паспорт, а сама она выходит замуж за механика-электрика Георгия Соломоновича Мамулова. Познакомилась она с ним в феврале 1950 года, что интересно, на квартире уже известного нам генерала Мичурина-Равера. А в апреле вышла за Мамулова замуж. Как выяснилось, свои механико-электрические функции Мамулов исполнял в Министерстве внутренних дел. А еще оказалось, что его родной брат, Степан Соломонович Мамулов, по удивительному совпадению, был заместителем министра внутренних дел, то есть Лаврентия Берии! И наконец, механик и малоизвестная актриса в том же 1950 году получили отдельную квартиру в новом доме № 48 по улице Горького.

Почему Валентина Чижова дала показания против Берии? Ответ прост. В 1953 году, когда она давала показания, ее мужа Георгия Мамулова уволили из МВД, а брата мужа Степана Мамулова арестовали по «делу Берии». Степан Мамулов, кстати, получил 15 лет лишения свободы, которые отсидел полностью, выйдя лишь в 1970 году».

Людмила Шлюгер

В 1953 году за националистические высказывания был арестован Шолом Самойлович Шлюгер – инспектор при министре внутренних дел, то есть при Лаврентии Берии, который его на эту должность и назначил. Через пару месяцев Шлюгера освободили. А после ареста Берии жена Шлюгера заявила, что тот ее изнасиловал.

Из протокола допроса обвиняемого Берия Л. П.

от 28 сентября 1953 года

ВОПРОС: Вам известен Шлюгер Ш. С.?

ОТВЕТ: Известен. Он работал инспектором при Министре внутренних дел СССР. На эту должность он был назначен мной в 1953 году.

ВОПРОС: До этого назначения Шлюгер находился под стражей и за что?

ОТВЕТ: Да, он находился под стражей и обвинялся в националистических высказываниях. Следственная часть НКВД дала заключение об освобождении его из-под стражи и о прекращении на него дела.

ВОПРОС: Вами куда и когда был командирован Шлюгер после освобождения из-под стражи?

ОТВЕТ: Он был командирован в составе бригады МВД СССР в Венгрию. Точно не могу сказать – когда, возможно, за две-три недели до моего ареста.

ВОПРОС: Вы знаете Шлюгер Людмилу Дмитриевну?

ОТВЕТ: Знаю. Это жена Шлюгера Ш. С.

ВОПРОС: Какие у вас отношения со Шлюгер Л. Д.?

ОТВЕТ: Никаких отношений. Один раз видел ее. Она пришла ко мне на квартиру по поводу квартиры в связи с освобождением ее мужа из-под стражи.

ВОПРОС: Почему она к вам пришла на квартиру?

ОТВЕТ: Позвонила, и я ей разрешил.

ВОПРОС: Вы с ней сожительствовали?

ОТВЕТ: Нет.

ВОПРОС: Вам оглашаются показания Шлюгер JI. Д. от 16.IX. 1953 года:

«…После освобождения мужа в день рождения Берия я послала ему поздравительную телеграмму следующего содержания: «Дорогой Лаврентий Павлович! Поздравляю вас с днем рождения. Желаю здоровья и плодотворной работы на благо нашей Родины. Людмила Шлюгер».

Однажды после этого, насколько я помню, 6 июня 1953 года, в то время, когда муж был в командировке в Венгрии, ко мне домой кто-то позвонил по телефону и спросил: «Это квартира Шлюгер? С вами говорят из министерства. Нам нужна жена Шлюгер?» Затем мне сказали, что со мной будет говорить министр и что мне позже позвонят. Вечером в половине девятого раздался звонок. Меня спросили по телефону: «А вы телеграмму министру посылали?» Я подтвердила, что посылала телеграмму. Голос с грузинским акцентом сказал, что мне позвонит через час еще раз. Между половиной двенадцатого – двенадцатью часами ночи мне опять позвонили и сказали, что сейчас за мной приедет машина, что там будет находиться полковник в военной форме и что мне надо сесть в машину, полковник отвезет меня к министру.

Действительно, вскоре к дому подошла машина «Победа» и в ней был полковник. Я села в машину, и мы поехали, но машина почему-то повернула не к министерству, а в обратную сторону, мы долго ездили по каким-то переулкам. В конечном счете, приехали в особняк Берия…

…Наконец приехал Берия Л. П. Он спросил: «Вы телеграмму послали?» и затем сказал: «Я решил вас отблагодарить». Затем Берия спросил: «Ваш муж долго сидел?» Я ответила, что мой муж находился под стражей два месяца. Затем Берия расспрашивал меня – давно ли я замужем, есть ли у меня дети. Потом он пригласил меня в столовую ужинать, там, кроме нас двоих, никого не было. Полковник куда-то ушел. За ужином Берия угощал меня вином, поднял тост за мое здоровье, затем за здоровье моей дочки. После ужина Берия повел меня в спальню, усадил меня на край кровати и стал меня обнимать. Я пыталась уклониться от его домогательств, просила Берия не трогать меня, но Берия сказал, что здесь философия ни к чему, и овладел мною. Я боялась ему сопротивляться, так как опасалась, что Берия может посадить опять моего мужа. Поэтому я не сопротивлялась…

Через две недели после первой встречи с Берия мне позвонили опять, прислали машину, и я вторично оказалась в особняке Берия…

Я считала, что только подлец может пользоваться зависимым положением жены подчиненного, да еще недавно освобожденного из-под стражи, для того чтобы овладеть ею…»

Вы признаете это?

ОТВЕТ: Она показывает неправильно. Она была у меня на квартире вечером, была недолго. Пришла сама, предварительно мне позвонила.

«И всё бы было замечательно, – пишет Алексей Богомолов, – и словам Людмилы Шлюгер можно было бы верить, если бы не один факт. В то время, когда она давала свои показания, её муж Шолом Шлюгер был вновь арестован, уже по делу Берии, как человек, связанный с ним по работе. Ну а после того, как Людмила Шлюгер дала показания, а Берия был расстрелян, Шолома Шлюгера освободили и в 1956 году уволили в запас по линии Министерства обороны с сохранением полковничьей пенсии и иных материальных благ. Вернули семейству и полученную с помощью Берии и отнятую было квартиру…»

Вардо Максимелишвили

Ну и чтобы не упустить никого из женщин, фигурирующих в протоколах по делу Берии, стоит упомянуть Вардо Максимелишвили – еще одну женщину, знакомство и связь с которой он признавал.

Из протокола допроса Л. П. Берия

от 16 июля 1953 года

ВОПРОС: Кто такие Вардо Максимелишвили и Давид Матарадзе?

ОТВЕТ: Оба они были сотрудники НКВД, и, кажется, оба окончили разведывательную школу. Направлены были в Турцию во время войны, в каком году, точно не помню.

ВОПРОС: Вардо Максимелишвили – это ваша сожительница?

ОТВЕТ: С ней я сожительствовал еще до ее замужества, имел от нее ребенка, который был сдан в детский дом, но после ее замужества я с ней связь прервал.

«Интересно, что любовница Вардо, – пишет Сухомлинов, – фигурирующая в протоколах, упоминается и в книге П. Судоплатова «Лубянка и Кремль. Спецоперации». Он пишет: «Ходили слухи, что она стала любовницей Берии еще в Тбилиси, будучи студенткой медицинского факультета, а после переезда в столицу он взял ее на работу в свой секретариат, затем устроил так, что она вышла замуж за рядового сотрудника НКВД, тоже грузина. На свадьбу меня пригласили, чтобы я пригляделся к ней и ее мужу и оценил их манеру поведения (например, не слишком ли много они пьют). Такая необходимость была вызвана тем, что молодоженов собирались направить в Париж для работы в тамошней общине грузинских эмигрантов. После одного или двух лет работы в Париже Вардо возвратилась в Москву, где до 1952 года прослужила в разведке. В 1952 году ее арестовали, обвинив в том, что, находясь в Париже, она участвовала в заговоре против Советского государства».

Кстати, Вардо Максимелишвили, имевшая с Берией довольно длительную связь, на допросе в итоге тоже решила заявить, что он ее изнасиловал, и произошло это аж в 1938 году, то есть пятнадцать лет назад. Но, видимо, это выглядело уж чересчур шито белыми нитками, поэтому подробностей никто выяснять не стал и даже Берию на допросе об этом не спросили.

Зоя Федорова

Есть в деле Берии и одно всем знакомое имя – Зоя Федорова. По слухам, первоисточника которых мне найти не удалось, когда в 1937 году арестовали ее отца и приговорили к десяти годам, уже знаменитая тогда Зоя отправилась на прием к Берии и тот помог ее отцу выйти на свободу. После чего, разумеется, ожидал благодарности за такую серьезную услугу. Дальше рассказывают, что он пригласил ее в свой особняк, где встретил в одной пижаме. Федорова поняла, что предстоят сексуальные домогательства, обозвала Берию «старой обезьяной» и ушла.

И завершает эту историю эффектный жест – якобы, когда Зоя Федорова уже была на улице, Берия нагнал ее, вручил букет роз и сказал, что это цветы на ее могилу.

Звезда советского кино ослепительная Зоя Федорова безусловно выглядит куда более интересным вариантом, чем какие-то неизвестные девушки и жены чиновников средней руки. Именно такая женщина должна быть жертвой всесильного наркома – вот тогда будет драма, а не какая-то пошленькая история про секс ради квартиры. Тем более что к моменту ареста Берии Зоя Федорова уже несколько лет как сидела во Владимирской тюрьме, приговоренная к двадцати пяти годам лишения свободы с конфискацией имущества.

Но история с розами как-то совсем не вяжется с прагматичным Лаврентием Павловичем, который, даже по версии Саркисова, женщин выбирал сразу из числа тех, что не откажутся, чтобы времени зря не терять. Этот красивый мелодраматический жест очень хорош для женского романа, однако, увы, даже Лялю Дроздову Берия практично обеспечивал материальными благами, но никто не вспоминает, что он осыпал ее цветами.

С самой Зоей Федоровой все тоже непросто. И дело не только в том, что арестовали ее только в 1947 году, то есть реализация угроз как-то затянулась. Имя Федоровой в деле Берии появляется в оперативной справке, составленной секретным работником МГБ СССР на имя Маленкова: «Чекистскими органами в 1947 г. арестована злейший враг Советского государства, американская шпионка киноактриса Зоя Алексеевна Ф. Из материалов техники подслушивания известно, что Ф. находилась в интимной связи с Берия и в то же время сожительствовала с помощником военно-морского атташе американского посольства капитаном Тейтом (от него она родила девочку). Так как разработку ее вел лично я, то мне было поручено арестовать Ф. на квартире или же снять ее на улице. При аресте Ф. настойчиво добивалась от меня разрешения переговорить по телефону с Берия. Я ей в этом отказал и доложил об этом Абакумову. Записывались ли ее показания о встречах с Берия мне неизвестно. Думаю, что нет, так как имя его тщательно оберегалось».

То есть данные МГБ несколько противоречат истории об отказе и букете роз. Впрочем, и это еще не все – у этой истории есть и второе дно. Потому что в 1947 году Зоя Федорова была арестована вовсе не впервые. Ее проблемы с «органами» повторялись с завидной регулярностью – каждые десять лет.

Первый раз она попала в поле зрения чекистов еще будучи совсем юной, в 1927 году, когда ее романтическое увлечение, Кирилл Прове, с которым она познакомилась на танцах, оказался английским шпионом. На допросе Зоя Федорова показала: «В 1926–1927 годах я посещала вечера у человека по фамилии Кебрен, где танцевала фокстрот. У него я познакомилась с военнослужащим Прове Кириллом Федоровичем. Он играл там на рояле. Кирилл был у меня дома один раз, минут десять, не больше. О чем говорили, не помню, но, во всяком случае, не о деле. Никаких сведений он у меня не просил, и я ему их никогда не давала. О своих знакомых иностранцах он тоже никогда ничего не говорил. У Кебрен при мне иностранцев не было, и у меня знакомых иностранцев нет».

Однако все неожиданно закончилось без малейших потерь 18 ноября 1927 года, уже после расстрела Прове, фактический глава ОГПУ СССР Генрих Ягода собственноручно начертал на ее деле: «Гражданка Федорова З. А. была арестована по обвинению в шпионской связи с К. Ф. Прове… Следует констатировать, что инкриминируемое гр. Федоровой З. А. обвинение следствием установить не удалось, а посему полагал бы дело по обвинению Федоровой З. А. следствием прекратить и сдать в архив. Подписку о невыезде аннулировать».

Потом Зоя Федорова училась в театральном, стала актрисой, вышла замуж за оператора Владимира Раппопорта, превратилась в звезду экрана… И тут как раз наступил 1937 год, и арестовали ее отца. Что для Федоровой тоже закончилось на удивление без последствий. Она продолжала сниматься, блистать, стала дважды лауреатом Сталинской премии, награждена орденом Трудового Красного Знамени.

Третье попадание в поле зрения соответствующих органов стало для нее роковым – в 1946 году ее арестовали за связь с заместителем главы Морской секции Американской военной миссии Джексоном Тэйтом. Обвинение гласило: «Являлась инициатором создания антисоветской группы, вела враждебную агитацию, допускала злобные выпады против руководителей ВКП(б) и советского правительства, призывала своих сообщников к борьбе за свержение советской власти, высказывала личную готовность совершить террористический акт против главы Советского государства. Поддерживала преступную связь с находившимися в Москве иностранными разведчиками, которым передавала извращенную информацию о положении в Советском Союзе. Замышляла совершить побег из СССР в Америку. Кроме того, незаконно хранила у себя оружие».

И вот здесь – самое любопытное. Из тюрьмы Зоя Федорова написала письмо не кому-то, а именно Лаврентию Берии, который по легенде обещал ее похоронить за то, что она ему отказала.

Письмо З. Федоровой к Л. Берии

от 20 декабря 1947 года

Многоуважаемый Лаврентий Павлович! Обращаюсь к Вам за помощью, спасите меня. Я не могу понять, за что меня так жестоко терзают. В январе месяце 1941 года, будучи несколько раз у Вас на приеме по личным вопросам, я хорошо запомнила Ваши слова. Вы разрешили мне обращаться к Вам за помощью в тяжелые минуты жизни. И вот тяжелые минуты для меня настали, даже более чем тяжелые, я бы сказала – смертельные. В глубоком отчаянии обращаюсь к Вам за помощью и справедливостью.

27. XII.46 года я была арестована… Я была крайне удивлена этим арестом, так как не знала за собой никаких преступлений. Правда, за последние шесть лет Министерство кинематографии постепенно затравливало меня. Последние два года я чувствовала себя в опале. Это озлобило меня, и я среди своих родственников и друзей критиковала нашу жизнь. Говоря о материальных трудностях, я допускала довольно резкие выражения, но все это происходило в стенах моей квартиры.

Находясь в жизненном тупике, я всячески искала выход: обращалась с письмом лично к Иосифу Виссарионовичу Сталину, но ответа не получила; пыталась зайти к Вам, но меня не пустили Ваши сотрудники…

Инкриминированное мне преступление и весь ход следствия напоминают какую-то кровавую комедию, построенную следователями на нескольких неосторожно мною сказанных фразах, в результате чего на бумаге из меня сделали чудовище. Я пыталась возражать и спрашивала: «Зачем вы все преувеличиваете и сами за меня отвечаете?» А мне говорили, что если записывать мои ответы, то протоколы будут безграмотны. «Вы боитесь терминов», – говорили мне и вставляли в мои ответы термины – один другого ужаснее, один другого позорнее, делавшие из меня изверга и изменника Родины.

Что дало повод так позорно заклеймить меня? Мое знакомство с иностранцами. Но знала ли я, что дружба, которая была у нас с ними в те годы, перейдет во вражду и что это знакомство будет истолковано как измена Родине?! Но этого мало, полет жестокой фантазии следователей на этом не остановился. Подаренный мне во время войны маленький дамский пистолет послужил поводом для обвинения меня в террористических намерениях. Против кого? Против власти? Против партии и правительства, ради которых, если Вы помните, я дала Вам согласие остаться в Москве на случай, если немцы захватят ее, чтобы помогать Вам вести с ними подпольную борьбу.

Следователи говорили мне: «Не бойтесь, эти протоколы будут читать умные люди, которые все поймут правильно. Неужели вы не чувствуете, что вам хотят протянуть руку помощи? Вас надо было встряхнуть. Да и вообще, это дело вряд ли дойдет до суда». Я сходила с ума, решила покончить с собой и повесилась в одиночной камере Лефортовской тюрьмы, но умереть мне не дали… Потом я была отправлена в Темниковские лагеря – больная, полусумасшедшая. Но Особому совещанию показалось недостаточным столь суровое наказание, и через два месяца они решили добавить конфискацию имущества, отнять то, что было нажито в течение всей жизни честным трудом. Этим они наказали не меня, а моих маленьких детей, которых у меня на иждивении было четверо: самой маленькой, дочери, два года, а самому старшему, племяннику, десять лет.

Я умоляю Вас, многоуважаемый Лаврентий Павлович, спасите меня! Я чувствую себя виноватой за легкомысленный характер и несдержанный язык. Я хорошо поняла свои ошибки и взываю к Вам как к родному отцу. Верните меня к жизни! Верните меня в Москву! За что же я должна погибнуть? Единственная надежда у меня на Ваше справедливое решение.

20.12.1947 г.

Само то, что Зоя Федорова обратилась именно к Берии (предполагается, что письмо до него так и не дошло), уже перечеркивает легенду об отказе и розах «на ее могилу». Вызывает любопытство и напоминание про партию и правительство, «ради которых, если Вы помните, я дала Вам согласие остаться в Москве на случай, если немцы захватят ее, чтобы помогать Вам вести с ними подпольную борьбу». Все это, плюс то, что Федорова так легко отделалась еще в 1927 году, дает основания многим исследователям строить теории о том, что Федорова еще во время первого ареста была завербована и стала агентом ОГПУ. Это объясняет и то, что аресты не сказывались на ее карьере, и ее странные отношения с Берией, и тем более то, что она была выбрана в число потенциальных подпольщиков – видимо, предполагалось, что она с этим справится.

Заодно вспоминаются утверждения Нино, что женщины, с которыми общался Берия, были в основном не его любовницами, а шпионками. Впрочем, это все только предположения. Ясно лишь одно – история про розы точно выдуманная.

Кстати, в тюрьме Зоя Федорова подружилась с еще одной арестованной советской звездой – Лидией Руслановой, которая очень помогла ей потом, после реабилитации. Дочь Руслановой, Маргарита Крюкова, до сих пор отлично помнит, как Федорова полгода жила у них, и очень удивляется, услышав вопрос, была ли та арестована из-за того, что отказала Берии: «Нет, не за отказ Берии, было это или нет, а за то, что у Зои был роман и она родила девочку от американского офицера. Он был сотрудником посольства».

Лидия Русланова

Лидия Русланова тоже сидела, поэтому, разумеется, о ней тоже говорят, что она отказала Берии. По легенде, он предложил подвезти ее после одного из концертов, а по дороге стал недвусмысленно приставать и хватать за колени. Русланова резко оттолкнула его и высказала, что она о нем думает. А через некоторое время она и ее муж, генерал-лейтенант Крюков Владимир Викторович, герой Советского Союза, были арестованы по так называемому трофейному делу, то есть за мародерство – у них в доме нашли множество трофейного антиквариата, вывезенного из Германии.

Но подтверждений тому, что к этому аресту имел какое-то отношение Берия, нет. Дочь Руслановой, Маргарита Крюкова утверждает, что ее мать даже и знакома-то с ним не была, максимум здоровалась за руку на правительственных праздниках. И уж точно никогда не садилась в машину ни к кому из чиновников, она была достаточно знаменита и состоятельна, чтобы ездить на собственном автомобиле с шофером. Пострадала же она за то, что была женой Крюкова, который в свою очередь был близким соратником Жукова, под которого тогда активно «копали».

По словам Маргариты Крюковой, арестовали сначала ее отца, а уже потом мать, потому что стало ясно – та не станет сидеть тихо, а будет обращаться ко всем своим влиятельным знакомым. «Если бы её оставили, она кремлёвскую стену по кирпичикам разобрала бы из-за своего характера, защищая правоту дела», – говорит Крюкова. Поэтому против Руслановой быстро организовали еще и дело о подпольных гастролях и незаконных доходах и отправили ее в лагерь.

Между прочим, любопытный момент, пусть и не относящийся к теме книги, – также по свидетельству ее дочери, на следствии Русланову не били, обращались нормально, а в лагере она была на особом положении – охранники узнали в ней свою любимую певицу, поэтому не нагружали работой, подкармливали, приносили теплые носки и т. д.

Татьяна Окуневская

Продолжая тему звезд, к которым, как любят писать журналисты, Берия питал особенную слабость, нельзя не упомянуть еще одну из красивейших советских актрис Татьяну Окуневскую, тем более что она написала автобиографическую книгу, где подробно рассказала, как Берия ее изнасиловал.

13 ноября 1948 года она была арестована по статье 58.10 – антисоветская агитация и пропаганда. А по ее словам – за то, что у нее был роман с Тито[21] и частично за то, что она не отвечала на страсть Берии. Она была реабилитирована в 1954 году, после чего продолжила играть в театре и сниматься в кино.

Из книги Татьяны Окуневской «Татьянин день».

…И уже совсем чудо: я приглашена на кремлевский концерт, в который приглашаются только народные Союза, и то избранные, любимые «ими», одни и те же; бывают эти концерты, как мне рассказывали, по ночам, после «их» совещаний, заседаний, в виде развлечения. Заехать за мной должен член правительства Берия. Бориса опять нет, теперь все журналисты на Нюрнбергском процессе.

Какое-то незнакомое чувство… боязнь провала… нет… что-то совсем другое… какая-то тревога.

Из машины вышел полковник и усадил меня на заднее сиденье рядом с Берией, я его сразу узнала, я его видела на том приеме в Кремле. Он весел, игрив, достаточно некрасив, дрябло ожиревший, противный, серо-белый цвет кожи. Оказалось, мы не сразу едем в Кремль, а должны подождать в особняке, когда кончится заседание. Входим. Полковник исчез. Накрытый стол, на котором есть все, что только может прийти в голову. Я сжалась, сказала, что перед концертом не ем, а тем более не пью, и он не стал настаивать, как все грузины, чуть не вливающие вино за пазуху. Он начал есть некрасиво, жадно, руками, пить, болтать, меня попросил только пригубить доставленное из Грузии «наилучшее из вин». Через некоторое время он встал и вышел в одну из дверей, не извиняясь, ничего не сказав. Могильная тишина, даже с Садового кольца не слышно ни звука. Я вспомнила этот особняк, он рядом с Домом звукозаписи, на углу Садового кольца, и я совсем недавно здесь проходила: Костя написал статью о том, как принимают мою песню из «Ночи» на фронте, и меня пригласили самой прочесть эту статью и заново спеть «Ночь» для радио… Огляделась: дом семейный, немного успокоилась. Уже три часа ночи, уже два часа мы сидим за столом, я в концертном платье, боюсь его измять, сижу на кончике стула, он пьет вино, пьянеет, говорит пошлые комплименты, какой-то Коба меня еще не видел живьем, спрашиваю, кто такой Коба…

– Ха! Ха! Вы что, не знаете, кто такой Коба?! Ха! Ха! Ха! Это же Иосиф Виссарионович.

Опять в который раз выходит из комнаты. Я знаю, что все «они» работают по ночам. Бориса в ЦК вызывают всегда только ночью, но я устала, сникаю. На сей раз, явившись, объявляет, что заседание у «них» кончилось, но Иосиф так устал, что концерт отложил. Я встала, чтобы ехать домой. Он сказал, что теперь можно выпить и что если я не выпью этот бокал, он меня никуда не отпустит. Я стоя выпила. Он обнял меня за талию и подталкивает к двери, но не к той, в которую он выходил, и не к той, в которую вы вошли, и, противно сопя в ухо, тихо говорит, что поздно, что надо немного отдохнуть, что потом он меня отвезет домой. И все, и провал. Очнулась, тишина, никого вокруг, тихо открылась дверь, появилась женщина, молча открыла дверь в ванную комнату, молча проводила в комнату, в которой вчера был накрыт ужин, вплыл в сознание этот же стол, теперь накрытый для завтрака, часы, на них десять часов утра, я уже должна сидеть на репетиции, пошла, вышла, села в стоящую у подъезда машину, приехала домой, попросила Ядю уйти к себе, не подзывать к телефону, кто бы ни звонил, ко мне никому не входить.

Изнасилована, случилось непоправимое, чувств нет, выхода нет, сутки веки не закрываются даже рукой…

……………………………………………………………………

…Навстречу из передней дверцы выходит полковник, тот самый, что и в первый раз, открывает заднюю дверцу, оттуда протягивается рука, не подаю, не хочу с ним здороваться… мгновение… полковник наклонил мою голову, втолкнул в машину, я падаю лицом в колени, полковник садится справа, машина рванулась.

– Ну, как мы вас обхитрили, ха-ха-ха!

Сквозь занавески мелькают поля. Убью его! Убью! Убью!

– Думаете, как меня убить?!! Ха-ха! Это не удастся!

Он дьявол. От его хихиканья у меня тошнота.

Огромный парк. Двухэтажный почти дворец. Зимний сад. Полковник исчез. Горничная другая, в опущенных глазах презрение. За столом ни к чему не прикасаюсь. Он такой же, как в первый раз, пьет дорогие вина, жрет руками, хихикает, начал пьянеть, глазки налились салом, скоро начнется моя голгофа… Я схвачена на руки, раздета, поставлена на стол… Сопротивление бессмысленно, невозможно, унизительно… Только бы сердце не разорвалось… Жаба, гнусная, безобразная, жирная, раздувающаяся… не отрывает от меня глаз, ползает по кровати, задыхается от счастья завоевателя… зверь, поймавший жертву… он истаскан, иначе ночь для меня была бы смертельной… рассвета все нет… тогда в особняке в полузабытье было легче…

Тогда я его не видела утром. И сейчас он ночью исчез, но он здесь, где-то рядом, жрет, пьет…

На все требования выйти к столу сижу, окаменев, в спальне.

В машине удушливо от перегара, от запаха роз, в которых я сижу, он игрив, весел.

– А ну-ка рассказывайте, как вас принимал югославский маршал!.. Ха-ха-ха… Что, блистательный?! Красавец?! Да?! Напрасно вы молчите! Ведь все равно будет так, как я захочу, а я захочу! Ха-ха-ха! Еще могу хотеть! Ха-ха-ха. Я бы на вашем месте был счастлив от внимания такого человека, как я! Ну поверните ваше личико ко мне!

Он взял меня за подбородок… если полезет целовать, ударю, гадина, подлец, жаба безобразная! Нет, нет, упасть в ноги, умолять за Папу, Баби, Левушку! В упор смотрю в его маленькие наглые глазки – в моих столько ненависти, что он оттолкнул меня, взбесился:

– Что вам надо?! Я второй раз с вами, и это честь для вас, я за ваш поцелуй многое могу для вас сделать! А что, спать и целоваться с этим дураком Горбатовым, вонючим жидом, трусом, карьеристом, приятнее?! Ха-ха.

Только бы не разрыдаться. Только бы не упасть в обморок…

Но дочь Окуневской, Инга Суходрев, комментировала книгу своей блистательной матери достаточно скептически. По ее словам, Окуневская была актрисой всегда и прежде всего, и свою жизнь щедро расцвечивала фантазиями, в которые сама же потом верила. К тому же в описываемое время Окуневская была замужем за Борисом Горбатовым, одним из тогдашних любимцев Сталина, поэтому, по мнению Инги Суходрев, история с изнасилованием Берией вряд ли могла произойти – как минимум ей было кому пожаловаться. Роман с Тито и самые яркие лагерные воспоминания Окуневской – тоже скорее всего фантазии.

В списках женщин, найденных в квартире Берии, Окуневская тоже не фигурирует.

Зато в воспоминаниях Инги можно найти еще кое-что интересное: «Со мной училась девочка Ирина, – рассказывает она, – которая с пятнадцати лет имела любовную связь с Берией. И мы с ней были достаточно близки. Она мне рассказывала, как за ней приезжал начальник охраны Берии, Саркисов, и возил к своему шефу. Ирину все время предупреждали, чтобы именно мне она ничего не говорила, но она была такой смешной болтушкой и не могла удержаться. Ездила на «свидания» она года три. В конце концов мой молодой человек, узнав об этой скандальной истории в институте, уговорил меня немедленно выйти за него замуж… Я рассказывала маме про Иру. Утверждать ничего не буду…»

Кто такая эта Ирина, опять же неизвестно, как и неизвестно, правду ли она рассказывала. В списках Берии и показаниях Саркисова она не фигурирует. Поэтому либо она там значится под другим именем (что маловероятно, потому что несовершеннолетнюю «жертву» из-под земли бы достали, но привезли на допрос, ведь с Лялей статью о совращении несовершеннолетних раскрутить не удалось, ей уже было 16 лет), либо она тоже была фантазерка и приписывала себе чужие любовные похождения – возможно будучи знакомой с какой-то реальной любовницей Берии.

Как сказал Николай Долгополов: «Прекрасные актеры, актрисы, написали воспоминания, почему нет? Они написали, эти воспоминания были куплены, востребованы, прочитаны – им приятно. Я как историк, интересующийся этой темой, могу высказать свое мнение, и оно таково – я не верю этим воспоминаниям. Но зачем лишать их права высказаться по этому вопросу? Пусть говорят. Они смотрят свой спектакль и видят его через свой бинокль. Не надо отнимать у людей бинокль, и ручку не надо отнимать, и компьютер тоже».

Людмила Целиковская

Ну и последней в списке звезд, к которым по слухам питал интерес Берия, можно назвать Людмилу Целиковскую. В этом случае источник слухов как раз известен – это ее сын Александр, который рассказывал в интервью: «Однажды помощник Лаврентия Берии пригласил маму и еще одну популярную в то время актрису (мама так никогда и не выдала мне тайну, кто же это была такая) на закрытый кинопоказ в особняк Берии. И у мамы хватило наивности считать, что она едет именно кино смотреть. Все стало ясно, когда погасили свет – мужчины тут же дали понять, зачем позвали актрис. Реакция мамы была бескомпромиссной: она съездила своему «ухажеру» по физиономии и бросилась в коридор. Все произошло очень быстро, но маме казалось, что она целую вечность ищет выход. Она ждала, что ей вот-вот выстрелят в спину. Но обошлось. А вот вторая актриса подчинилась и осталась на всю ночь в том особняке. Только все равно лагеря потом не избежала…»

Что там было на самом деле, можно только гадать. Действительно ли была эта история, когда, кто эта вторая актриса, ну а про выстрел в спину – это уже явное приукрашивание как с букетом роз для Зои Федоровой. В целом напоминает историю с Руслановой, но, как известно, Целиковская не была арестована, не сидела и вполне благополучно пережила даже недолгий период опалы своего четвертого мужа, известного архитектора Каро Алабяна, которому покровительствовал Микоян. Так что, если к ней кто-то и приставал (охотно верю – к актрисам всегда приставали), может быть даже и Берия, никаких последствий это не имело. Пошленько, банально, но никакой драмы…

Евгения Гаркуша

Самая трагическая судьба из женщин, чьи имена связывают с Берией, у Евгении Гаркуши. Красавица-актриса, жена министра Морского флота СССР академика Петра Ширшова, была арестована в 1946 году, обвинена в шпионаже и осуждена на восемь лет лагерей. Там, в Магаданской области, она и сгинула, приняв большую дозу снотворного.

Ее дочь, Марина Ширшова, в своих статьях и биографической книге «Забытый дневник полярного биолога» написала, что произошло это из-за того, что Евгения в 1946 году дала пощечину пристававшему к ней Берии…

А теперь по порядку. Евгения Гаркуша была третьей женой Ширшова – в 1941 году он бросил семью, чтобы жениться на ней. А после ее смерти успел жениться в четвертый раз. Об этом периодически пишут, подчеркивая, что Гаркуша была той еще ловкой хищницей, ну и о человеке, который то и дело меняет жен, тоже мнение складывается соответствующее.

Я такие выводы делать не рискну. Марина Ширшова пишет, что у ее родителей была буквально неземная любовь – кто знает, может это и правда. Жен бросают, как увлекшись красивыми вертихвостками, так и обретя великую любовь. В любом случае моральный облик обоих супругов для данного дела не имеет никакого значения – беззаконие остается беззаконием, совершено ли оно по отношению к порядочным людям или к не слишком порядочным. Если оно было, конечно.

«Страшное случилось летом 1946-го года, еще до основания Института океанологии, – пишет Марина Ширшова. – Женю, мою маму, увез с дачи, по Приказу Берия, лично сам товарищ Абакумов. Все то же Рублевское шоссе, где и сейчас все они живут. Жена наркома, конечно, была знакома с наркомом МВД. Он запросто заехал и сказал, что маму вызывают в театр, а у нас телефон не работает. Впрочем, он предложил подвезти до Москвы. Как была она на реке в летнем платье, смеющаяся, села к нему в машину, и исчезла навсегда. Это совсем не было похоже на арест, и при этом присутствовали я, в коляске, и мой сводный брат Роальд, который как всегда проводил у нас летние каникулы. Отец был в городе, на работе, и до вечера у домашних не было, собственно, повода беспокоиться за Женю.

Отец занимал наркомовский кабинет с 42 по 47 год. Все было: вывоз каспийской нефти, когда фашисты рвались к Сталинграду, и немецкие подводные лодки в северных морях. А потом ведомство, расположенное на той же Лубянской площади, решило арестовать мою маму: молодую красивую актрису. Я присутствовала при аресте, в коляске. Статьи УК РСФСР, инкриминированные красивой актрисе, сочетались весьма странно: 58-1, 58–10.1, 107… Первая из них, как известно, расстрельная. Это я узнала в Архиве КГБ. Но я знала, что в те годы по городу ползли совсем другие слухи о причине ареста.

Лубянское ведомство имело большой опыт в организации дезинформации. Целый год нарком не знал, где его красавица-жена. Целый год бился он головой в закрытые двери. «Мы найдем ему другую жену» – было решение самой высокой инстанции – Хозяина».

Впечатление тяжелое – свидетельство очевидцев, воспоминания родственников, данные из Архива КГБ. Я даже успела подумать, что наконец-то нашла реальный случай зверств Берии по отношению к женщине. Но дальше в книге Ширшовой фраза: «Я, конечно, ничего этого не помню. Эту историю мне рассказали лишь лет десять назад». Десять лет назад! Книга вышла в 2003 году. Но даже если отсчет надо вести с 1998 года, когда она проводила расследование, все равно получается 1988 год, когда Марине Ширшовой было уже за сорок и вовсю шла перестройка. Вот и свидетельство «очевидца»…

Однако, судя по всему, она действительно получила доступ к делу своей матери, читала документы – протоколы, доносы, справки. Беседовала с кем-то из сотрудников, чье имя она, конечно, не называет: «Какого цвета папку Вы смотрите? Красную. А теперь оглянитесь. Какого цвета папки у всех? Серые. Цвет папки Вашей матери значит, что ее дело находилось на особом учете у Берии. Кроме того, Вам крупно повезло. У Вас сохранилось Наблюдательное дело – это вторая папка. Это этап, и наша внутренняя переписка. Обычно, это уничтожается».

Потом я спросила, почему менялись страницы, по моим подсчетам в деле должно быть не 150, а, по крайней мере, страниц 300. И почему ни в одном месте я не нахожу фамилию Берии, только Абакумов.

«А какой был год? Под Лаврентием Павловичем не раз шатался стул. Надоел он Хозяину, и чувствовал это. С Вашей матерью – перебор, поэтому несколько раз убирали страницы, компрометирующие и не только Берию».

По моим сведениям у Берии были его, «личные» арестованные, в число которых попала моя мать. «Сидели» они отдельно, в особом коридоре. Кроме того, с июля по декабрь 1946 года, когда задним числом появляется ордер на арест, Женю именуют не по фамилии, а «арестованная номер 13». Ну, чем не «железная маска»?

Да что моя бедная мама, у которой, по ее словам, внешность «подгуляла». Летела, как бабочка на огонь. Оскорбила всемогущего грузина. Вот и сгорела!»

Опять веет романтикой белых роз – Хозяин, личные арестованные, красные папки, безымянные узники. Зачем, если Абакумов лично увозил Евгению Гаркушу, то есть все с самого начала знали, где она и что с ней? В запутанной истории взаимоотношений Хозяина, Берии и документов я вообще не смогла разобраться – если Берия Сталину надоел, почему тот поддерживал это надуманное дело? А если нет и тот позволял ему измываться над женой министра, то зачем убирали документы? И кто и когда их убирал – сразу после подписания что ли? Берия подписывал приказ, показывал и сразу изымал, чтобы Сталин не увидел?

Прошу прощения за эту чушь, но очень хотелось показать, как будет выглядеть попытка анализа такой противоречивой истории.

К счастью, Марина Ширшова безусловно искренне пыталась разобраться в деле своей матери, поэтому не ограничивалась туманными намеками, а рассказывала о корнях своих изысканий довольно подробно: «Я еще ни разу не писала, почему во всем склонна обвинять Берию. Ведь всюду подпись Абакумова. Я упоминала об этом только в биографии отца. Про вину Берии я знаю от домашних. Хотя начало тянулось от его родственников. Но об этом я не хочу писать, чтобы не задеть их потомков. Отец ненавидел людей кино, сыгравших определенную роль в аресте мамы, и ненавидел Берию. Это его он однажды назвал в присутствии большого количества людей «гестаповцем»! Чего же можно было после этого ждать! Тем более что Лаврентий Павлович востребовал, по своему обыкновению, любви Жени, а она ухитрилась дать ему пощечину на одном из приемов в Кремле! Но на дворе стояли не тридцатые, а конец сороковых, Сталин, любивший своих первых героев, мог дать непредсказуемую реакцию. Как ни странно, но Берия, по-моему, немного испугался. В конце концов, можно не выпустить ее из ссылки, что он и сделал в конечном итоге».

И наконец еще одно важное замечание, которое она делает, изучая протоколы и доносы на Евгению Гаркушу: «Первая дата – 7 января 1944 года. Следовательно, арест мамы планировался еще за год до моего рождения!»

7 января 1944 года, тогда как дата предполагаемой пощечины – 1946 год. Ну и прямое объяснение, что о причастности Берии к аресту Евгении Гаркуши известно только из семейного предания. Даже не факт, что ее действительно Абакумов увозил, а это не сочинили впоследствии, чтобы красивее звучало.

Какие можно сделать выводы? Ясно одно – красавица-актриса действительно погибла в лагере. Была она виновна в том, в чем ее обвиняли, или нет, я не знаю, да и нет у меня задачи это расследовать. Но одно ясно – ни на одном документе даже крайне заинтересованная и дотошная Марина Ширшова подписи Берии не нашла. Как не нашла никакого доказательства того, что он вообще хоть сколько-нибудь интересовался делом Евгении Гаркуши.

Софья Щирова

Не менее драматичной, хоть и по-другому, можно считать еще одну историю, которую тоже связывают с Берией. В показаниях Саркисова есть такие слова: «Мне также известно, что Берия сожительствовал с женой военнослужащего Героя Советского Союза, фамилию которого я не помню, звать жену этого военнослужащего София».

По-видимому, речь идет о Софье Щировой, жене летчика Сергея Щирова, который в 1949 году был арестован по обвинению в «попытке запланированного побега за границу для дальнейшей борьбы против СССР». Его приговорили к двадцати пяти годам лагерей, но в 1953 году, после ареста Берии, привезли в Москву, где он дал довольно неожиданные показания:

«Терехов Г. А. Что толкнуло вас на столь безрассудный поступок? Почему вы решили бежать за границу? Боевой летчик, Герой Советского Союза и – измена Родине?

Щиров С. С. Я никогда не собирался изменять Родине… Это был жест отчаяния, наверное, глупый, но мне надо было привлечь внимание к себе. Да, чтобы предстать перед трибуналом. Я думал, что там меня услышали все…

Как все было? В 44-м я женился в Москве на женщине, которую полюбил всей душой. На третий день должен был уехать в командировку в Чкаловскую. Через неделю вернулся. Жены дома не было. Стал ждать. Восемь, десять… 12 часов. Жена не возвращалась. Я начал волноваться. Около двух часов ночи я услышал, что около дома остановилась машина. Из нее вышла жена. Мой приезд, очевидно, был для нее неожиданным. От нее пахло вином. Стала путано мне что-то объяснять. Я был убит всем этим – шел десятый день после свадьбы!

Утром она мне сказала: «Сергей, со мной произошло ужасное… Ты не поверишь, но это так. На другой день после твоего отъезда ко мне зашла Нина, ты ее знаешь, пригласила прогуляться. Мы шли и болтали. Тогда я даже не заметила, как около нас остановилась черная машина. Вышел человек в военной форме. Поздоровался с Ниной и пригласил нас прокатиться, заехать к его товарищу. Я отказалась, конечно. Он настаивал. Нина сказала – надо поехать, нельзя не поехать. Я ничего не понимала, совсем растерялась. Но она так повелительно потребовала, что я поехала. Мы въехали в какой-то двор, вошли в дом. Нас привели в комнату. Некоторое время никого не было. А потом вошел… Нет, ты не поверишь, но это так… Вошел Лаврентий Павлович Берия. Я была ошеломлена. Он угостил нас вином, стал что-то говорить, я ничего не воспринимала… Тут зазвонил белый телефон. Он сказал, что вызывают в Кремль, подождите, я скоро вернусь. Я не стала ждать, уговорила Нину, и мы ушли… А через день снова около меня остановилась черная машина и вышел тот же полковник».

Вот что рассказала мне жена. Я не знал, верить ли ей или нет. Я был вне себя… Думал, что все это она сочинила. Но на следующий день часов в 12 в квартире раздался звонок, я открыл дверь. Не спрашивая разрешения, чуть не отстранив меня, в квартиру вошел полковник и спросил мою жену. Она вышла вместе со своей матерью. Не обращая на нас внимания, полковник сказал жене, что надо ехать, и вышел. Жена бледная, смущенная бросилась ко мне: не могу, мол, не ехать. Я ей сказал: «Езжай к своему Берии и скажи, что для этих целей у тебя есть муж. Если через час не вернешься, меня не увидишь никогда». Через час она вернулась.

Полковник больше не приходил, но звонки по телефону не прекращались. Я предложил жене развестись, она умоляла меня не делать этого. Я настоял, чтобы меня вернули на фронт, где я и был до конца войны. Я был вне себя…

В 1946 году я вернулся в Москву и попросил направить меня служить подальше от столицы. Меня направили в Ленинакан командиром полка. Отношения с женой наладились. Но однажды раздался звонок из Тбилиси… Берия приехал туда на встречу с избирателями. И позвонил моей жене, звал ее приехать к нему, обещал прислать самолет. Жена отказалась. Но, несмотря на это, все налаженное между нами рухнуло, как карточный домик.

В 1947 году меня отозвали в Москву, в Управление ВВС. Через несколько дней раздался звонок, я взял трубку. Голос с грузинским акцентом сказал повелительно: «Софу позовите». Я бросил трубку. Звонки не прекращались. Однажды я услышал из другой комнаты, как жена говорит в трубку: «Не могу, муж дома… Хорошо, Лида приедет». Лида – ее сестра. Она собралась и поехала – за ней пришла черная машина. Лида тоже была очень красива…

В тот вечер я напился. И вообще стал пить. Дело дошло до командующего. Но мне было все равно. Вскоре меня уволили из ВВС и направили в Ташкент, в аэроклуб. Уехал туда один. Я жену любил, но больше не мог быть с ней… И в то же время не мог вытерпеть того, что произошло. Я не желал с этим мириться. Но что было делать? И тогда я решился на свой отчаянный шаг. Я думал, что если все скажу перед трибуналом, то грязные дела этого мерзавца скрыть не удастся. Когда меня привезли на Лубянку, на первом же допросе я все сказал… И все остальные показания давал, находясь беспрерывно в карцере. Вот как все было, гражданин прокурор[22]».

Что тут можно добавить. Разве что упомянуть показания и воспоминания друзей Сергея Щирова, которые считали его жену не слишком порядочной женщиной. И ее собственные показания, в которых она говорила, что общение с некоторыми друзьями не идет ему на пользу, он беспробудно пьет и теряет адекватность.

И важное уточнение – к аресту Щирова Берия не имел ни малейшего отношения. Тот действительно дважды совершал попытку пересечь государственную границу. Первый раз в Ташкенте, прихватив с собой студентку, с которой у него там завязался роман. Но тогда им не удалось даже взлететь, и это было воспринято как мелкое нарушение. Во время второй попытки уже на русско-турецкой границе он был арестован.

Исследователи, изучающие судьбу Щирова, расходятся во мнениях. Одни считают, что это действительно была такая отчаянная попытка привлечь внимание – поняв, что воевать с таким влиятельным человеком как Берия невозможно, он сознательно совершил преступление, чтобы добиться суда и на суде уже рассказать все под протокол, чтобы невозможно было замять. Другие полагают, что он боялся Берию и на самом деле пытался бежать, потому что чувствовал – от него скоро решат избавиться.

Я после изучения протоколов допроса и воспоминаний солагерников Щирова верю в первый вариант. Не такой это был человек, чтобы бежать и прятаться, он, наоборот, всегда лез на рожон – и в лагере продолжал бунтовать, а по некоторым свидетельствам каждый раз, когда в лагерь приезжала очередная комиссия и спрашивала, есть ли вопросы, отвечал: «Есть! Берию еще не повесили?»

После реабилитации вернуться к жене несчастному Щирову не удалось, она к тому времени заочно с ним развелась и вышла за другого. А он через некоторое время попал в психиатрическую больницу, где и умер.

Из протеста заместителя Генерального прокурора СССР А. Катусева,

внесенного на пленум Верховного суда СССР в августе 1988 года

Проверкой установлено, что действительно в 1944 году начальник личной охраны Берия Л. П. – полковник Саркисов, увидев на улице жену Щирова, завлек ее в особняк, и там Берия принудил ее к сожительству, после чего неоднократно вызывал к себе в течение 1944–1949 гг.». Далее в протесте говорится: «Нахожу, что при изложенных обстоятельствах Щиров необоснованно признан виновным в измене Родине, его действия не образуют состава преступления.

Выводы я делать не буду, слишком о многом опять приходится гадать, да и заметно, что сам Щиров о чем-то знал, о чем-то только догадывался, а что-то ему вообще могло уже почудиться, учитывая, как он пил и сходил с ума от бессилия. Но не могу удержаться от исторических параллелей. Все, конечно, знают, что в XVII веке во Франции правил «король-солнце» Людовик XIV. И была у него такая довольно типичная королевская слабость – женщины. В какой-то момент он обратил внимание на красавицу маркизу де Монтеспан. Но его ждал неприятный сюрприз – муж мадам не оценил столь великой чести и тех материальных благ, которые мог принести их семье интерес короля. Он начал устраивать скандалы, пытался увезти жену, пожаловаться королеве, привлечь внимание общественности. Король его то назначал куда-нибудь, то ссылал, то отправлял к нему людей, которые объясняли, что надо вести себя тихо. Дело закончилось тем, что маркиз устроил торжественные «похороны» изменницы, после чего его сослали подальше и держали под наблюдением. А маркиза еще долго и успешно была королевской фавориткой…

Нина Алексеева

И, наконец, последней в списке женщин, которые были или якобы были любовницами Берии, стоит назвать Нину Алексееву, которая и сама называла себя его последней любовью. В отличие от остальных она не обвиняла его в насилии, не отказывалась от связи с ним, а, наоборот, выпустила книгу «Записки любовницы», где в подробностях рассказала о своем романе со всесильным министром.

Нина Алексеева, «Записки любовницы».

«И вы знаете, я, конечно, с ним сблизилась, с Лаврентием Павловичем. Никакого, конечно, насилия с его стороны не было. Вначале мы сели за стол. Чего только там не было! …Если уж говорить откровенно, он был сильный мужчина. Очень сильный, без всяких патологии. Такому мужчине, наверное, было мало одной женщины, надо было очень много женщин… Когда он в первый раз овладел мной, и с такой, вы знаете, страстью, я чувствовала, что, конечно, ему нравлюсь. У моего дома стали часто появляться правительственные машины, этот Саркисов заходил к нам в квартиру… Я видела его отношение ко мне, очень милое. Но у меня к нему не было страсти. Он мне как-то даже сказал: «Ты холодная, ну почему ты такая красивая и такая холодная…» А потом, обстановка его дома на улице Качалова мне не нравилась. Знаете, дом очень красивый с виду, но изнутри, знаете, такое невзрачное впечатление, я не могу сказать, что здесь жил Берия. Двуспальная кровать орехового дерева огромная. Помню, когда Саркисов привез меня вторично или в третий раз, я ждала Лаврентия Павловича очень долго. Вышла ко мне женщина в белом халате, очень милая, любезная, и говорит: «Вы не волнуйтесь, он должен приехать». По левую сторону коридора, отлично помню, была библиотека. Посмотрела там книги – один сплошной Сталин. Думаю, неужели он не интересуется классикой?»

В своей книге и интервью Нина Алексеева рассказывала, что Берия ее присмотрел еще во время войны, когда она пела в хоре НКВД. Но когда Саркисов в первый раз предложил ей сесть в его машину, она сумела увильнуть и быстро перевелась в другой город. Однако через несколько лет ей пришлось вернуться в Москву, и вот тут уже избежать внимания Берии не удалось.

«У меня был тогда ухажер – офицер НКВД Ребров, – рассказывала она. – Мы выезжали с концертами на фронт, на фронте мы с ним и познакомились. А после войны его неожиданно арестовали. Нет, я никак не могу связать это напрямую, что его расстреляли по приказу Берия из-за меня. Просто если связать, что произошло со мной через несколько месяцев, то можно сделать такой вывод… Как-то после репетиции меня встретил начальник охраны Лаврентия Павловича Саркисов. Говорит: есть разговор насчет вашего Реброва (я еще не знала, что он расстрелян). У меня в тот день должно было быть свидание с другим офицером – моим будущим мужем, мы собирались идти на концерт Шульженко. Свидание я отменила, а вместо «разговора» он привез меня прямо в особняк Берия на Малой Никитской улице. Я уже тогда все поняла, что от меня надо. Дальше был ужин: лобстеры, вино. А потом… мы с ним были близки в первый же день…»

Надо сказать, тональность книги и различных интервью Алексеевой несколько отличаются. Частично это, видимо, связано с тем, что книгу она писала с помощником, а частично, по-видимому, с желанием (ее или журналистов, бравших интервью) добавить остроты ее рассказам. Потому что одни интервью спокойно-бытовые, а в других вдруг появляются отголоски костедробильных машин: «Поначалу он ничего предпринимать не стал. Затем однажды он прислал к нам своего помощника, который поставлял шефу женщин. Конечно, я знала, что он убивал женщин, все об этом знали… Когда приехал лимузин, я была в ужасе. В первый же день он уложил меня в постель. Я слышала, как в соседней комнате кашляют охранники и тогда подумала: «О, нет! Когда мы с ним тут закончим, они все на меня накинутся». Берия и я стояли перед зеркалом и смотрели друг на друга, и в тот момент я подумала: «Ну, вот и все. Моя жизнь кончена».

Но потом он стал так нежен со мной и рассказал мне о себе. Он спросил, какие фильмы мне нравятся. Он расспрашивал меня о моей жизни. Он уже больше не пугал меня, – он был так нежен. Он пытался покорить меня, завоевать мое сердце, делая дорогие подарки. Он подарил мне огромную коробку французских духов в виде сердца, угощал фаршированными куропатками.

Но я его никогда не любила. Я всегда мечтала, чтобы эта связь прекратилась как можно быстрее, и в душе я всегда была чуточку напугана. Как-то раз я где-то в ванной комнате потеряла свою заколку для волос, и когда нагнулась, то вдруг подумала обо всех костях несчастных, спрятанных за этими стенами…»

Вот только эта книга у многих вызывает большие сомнения. «Пожалуй, больше других преуспела в описании любовных приключений некая Нина Алексеева, бывшая артистка одного из ансамблей песни и пляски Москвы, – высказал свое мнение Серго Берия. – Ей уже давно за 70, но неуемной энергии автора можно позавидовать. Вот уже несколько лет старушка охотно выступает перед самой разной аудиторией, охотно дает интервью и даже собирается издать книгу воспоминаний о Лаврентии Павловиче Берия, с которым якобы была близка. Можно только догадываться, на чем именно собирается акцентировать внимание читающей публики новоявленная писательница. Во всяком случае никаких сомнений на сей счет после опубликованных на разных языках ее воспоминаний в периодике не появляется. На мой взгляд, Нина Васильевна просто решила заработать на хлеб в столь трудное время.

Я бы никогда не коснулся столь пикантной темы, если бы не многочисленные публикации, где по-прежнему главным действующим лицом вновь и вновь оказывается ветеран сцены госпожа Алексеева. Последняя публикация ее «дневниковых» записей, опубликованная одной из ведущих российских газет, просто умиляет. Если раньше Нина Васильевна не могла (?) поведать массовому читателю некоторые детали, то теперь, надо полагать, вполне откровенна. По ее утверждению, отец возил любовницу в Кунцево, на дачу Сталина. Кстати, знакомство с вождем особого впечатления на Алексееву не произвело. Что ж, бывает. Обнадеживает другое. Судя по всему, очередной цикл «любовь вождей» вполне может быть продолжен. Кто знает, какие тайны кроются за стенами Кунцевской дачи. Вероятно, Нина Васильевна в будущем не преминет рассказать и об этом…

Любопытна реакция одного из читателей, возмущенных публикацией на страницах популярной газеты интервью с Алексеевой под хлестким заголовком «Раба любви Лаврентия Берия». Что же вызвало неприятие читателя? Сам факт появления в печати очередной сказки о «монстре»? Да ничего подобного! «Зачем показывать молодежи, что зверь Берия был не так уж страшен?» На фоне поднадоевших порядком россказней о высматривающем у своего дома красивых женщин зампреде и вездесущем полковнике Саркисове эта публикация, надо полагать, выглядит бледнее…»

Действительно, книги и интервью Алексеевой довольно сомнительны. Она периодически путается в деталях, напускает мелодраматического тумана, а то и вовсе рассказывает, что Берия так ее любил, что хотел жениться и обещал сделать ее первой леди Советского Союза. С другой стороны, все это писалось и рассказывалось, когда Нине Алексеевой было глубоко за восемьдесят, а в этом возрасте мало кто может похвастаться абсолютно здравым умом и твердой памятью. За столько лет, прошедших со смерти Берии, она могла что-то забыть, а что-то присочинить для красного словца.

Но тем не менее в списках любовниц Берии ее нет, хотя, по ее словам, они встречались как раз в последние годы перед его падением, и уж она-то точно должна была там упоминаться. Это наводит на мысль, что, возможно, она тоже, как другие, уже упоминаемые женщины, рассказывала не свою собственную историю, а приписала себе чужие «приключения».

Хотя все-таки, если отбросить слухи о костях за стенами и мечты стать первой леди, рассказ Нины Алексеевой выглядит удивительно простым, понятным и вызывает желание поверить ей. Возможно, потому что Берия у нее предстает живым человеком – вполне обычным крупным чиновником или политиком, у которого нет времени на романы, но есть возможность иметь что-то вроде содержанки – чтобы отдыхать с ней телом и душой.

Из интервью Нины Алексеевой газете «Комсомольская правда»

«Муж догадывался обо всем, потом я ему сама все рассказала, и мы решили сбежать в Севастополь к родственникам. Хотя Лаврентий Павлович предлагал мне в Москве квартиру, где раньше жил Мейерхольд. Я отказалась и нашла себе замену, чтобы покончить с нашими отношениями. Предложила поехать с Саркисовым своей знакомой из хора. И тот спокойно отвез ее.

С той моей знакомой у них не сложились отношения. И Берия разозлился на меня из-за этого. К счастью, через несколько дней мы уже были в Севастополе. А через несколько месяцев по радио объявили: Берия казнен. Хотя мне и было жаль его, я облегченно вздохнула: можно возвращаться в Москву.

После смерти Лаврентия Павловича пошли разговоры, что он был садист-извращенец, про сотни его малолетних любовниц, которых он насиловал. Я не верю всему этому. Все это клевета. Он вел себя со мной очень интеллигентно. Я не услышала от него ни одного грубого слова…

Хотя я его жертва, такая же, как и все остальные… Но я относилась к нему… почему-то очень хорошо. Как-то я участвовала в телепередаче, и одна из журналисток вдруг спросила меня: «Почему вы его не убили?» Вот прямо так и спросила. Я растерялась, ответила дежурное: «Тогда бы я с вами сейчас не разговаривала». А про себя подумала: ну и дура ты, раз задаешь такие вопросы. Человек к тебе хорошо относился, давал деньги… За что убивать?»

Немного систематизации

Теперь просто пройдусь по списку, чтобы как-то систематизировать все вышеизложенное.

1) Ляля Дроздова – была «гражданской женой» Берии. После его ареста обвинила его в изнасиловании.

2) Валентина Чижова – была любовницей Берии, что он сам подтвердил на допросе. После его ареста обвинила его в изнасиловании, но расследование не проводилось.

3) Людмила Шлюгер – после ареста Берии обвинила его в изнасиловании, но расследование не проводилось. Он отрицал какие-либо отношения с ней.

4) Вардо Максимелишвили – была когда-то любовницей Берии, потом работала на него как шпионка. После его ареста обвинила его в изнасиловании, но расследование не проводилось.

5) Зоя Федорова – обращалась к Берии за помощью после ареста отца (возможно, помог) и после своего ареста (вероятно, письмо не дошло). Возможно была его любовницей, возможно работала на НКВД, но доказательств нет.

6) Лидия Русланова – слухи о том, что Берия к ней приставал, никем не подтверждаются, арест не связан с Берией.

7) Татьяна Окуневская – написала в мемуарах, что Берия ее изнасиловал, подтверждений нет, родственники относятся скептически.

8) Людмила Целиковская – слухи о том, что Берия к ней приставал, идут от ее родственников, последствий никаких.

9) Евгения Гаркуша – слухи о том, что Берия к ней приставал, идут от ее родственников. В ее деле нет никаких следов того, что Берия был как-то связан с ее арестом.

10) Софья Щирова – была любовницей Берии, зафиксирована в его списках и показаниях Саркисова. Муж Щировой безуспешно пытался этому противостоять, даже совершил преступление и попал в лагерь.

11) Нина Алексеева – утверждала, что была любовницей Берии, написала об этом книгу, но подтверждений ее словам нет.

Картина складывается не особо красивая, но достаточно цельная. Есть высокопоставленный чиновник, очень занятой, которому временами надо расслабиться. Знакомиться и ухаживать у него времени нет, да и заводить постоянные отношения он не хочет, у него есть семья. С проститутками связываться не хочет (возможно, потому что от этого уже были проблемы). Поэтому подыскиваются покладистые женщины – одни, потому что им что-то нужно, другие просто не особо добродетельные. Причем не на один раз, со всеми, чьи отношения с Берией более-менее доказаны, он встречался по нескольку раз, а иногда и несколько лет, просто нечасто.

«Когда же стали писать обвинительное заключение, – комментирует расследование сексуальных преступлений Берии Сухомлинов, – а потом и приговор применительно к конкретным статьям Уголовного кодекса, предусматривающим ответственность за половые преступления, то из «притянутых» эпизодов, естественно, ничего не получилось, кроме путаных показаний Ляли Дроздовой и ее матери. Зато хорошо «идет» морально-бытовое разложение. Вот на нем и выехали. Правда, без ссылок на закон.

Два комических эпизода из этой части уголовного дела приводит писатель К. Столяров в своей книге «Палачи и жертвы». Берия через управление делами Совмина улучшил жилищные условия своей любовнице – артистке, и она со старушкой матерью переехала из комнаты в коммуналке, что в подмосковном Подольске, в трехкомнатную квартиру на улице Чкалова, прямо в тот дом, где до 1938 года жил наш прославленный летчик. (Это напротив старого выхода из метро «Курская», где кинотеатр «Звезда».) При очередном общении артистка сказала Берия, что мать ее спрашивает – кого благодарить? Лаврентий Павлович, не задумываясь, ответил: «Пусть скажет спасибо советской власти».

В другом эпизоде уже другая артистка в аналогичной ситуации попросила Берия оказать помощь своей матери в протезировании зубов. Причем коронки артистка просила поставить золотые. На это Берия высказал ей свое вообще-то справедливое мнение о том, что коронки из простого металла надежнее, намного крепче и дешевле… Все это есть в уголовном деле. И смех и грех».

Немного выводов

У историков, занимающихся изучением жизни и личности Лаврентия Берии, в вопросе о его сексуальной активности согласия нет. Я оставляю в стороне тех, кто увлекается фантазиями об изнасилованных, растворенных в серной кислоте и смытых в канализацию жертвах, говорю только о серьезных исследователях. Кто-то из них отмахивается от этой темы как от совершенно неважной, кто-то говорит, что это все выдумки, у такого занятого человека как Берия и на жену-то времени не было, он работал день и ночь. Другие признают существование Ляли, третьи считают, что и других женщин хватало, но они были в основном проститутки, потому что это быстро и доступно. Есть и те, кто считает, что в развратном образе жизни Берию обвинили не зря, тем более что он на допросах сам многие из этих обвинений подтвердил.

После долгого изучения фактов и мифов, чтения протоколов и мемуаров я тоже пришла к определенной точке зрения. И она заключается в том, что все перечисленные по-своему правы.

Достаточно рассмотреть повнимательнее показания самого Берии. Итак, он признался в том, что:

1) У него было много женщин, и в списке из шестидесяти двух имен действительно есть его любовницы.

2) Это были в основном кратковременные связи.

3) Женщин он выбирал по внешности – в основном из тех, кто понравился ему на улице и (важное уточнение у Саркисова, которое почему-то редко замечают) и обратил на него внимание. Иногда по письмам, которые ему присылали, – здесь уточнения нет, поэтому очень интересно, как он их выбирал. Предположу, что из просительниц, понимая, что они будут уступчивыми, или даже из тех, кто уже в письме намекал, что в долгу не останется. Иногда как у нормальных людей его одни женщины знакомили с другими.

4) Всех любовниц к нему привозили по договоренности с ними, то есть добровольно.

5) К женщинам он по-своему привязывался, не искал каждый раз новых, обычно встречи продолжались хоть и редко, но по нескольку лет.

Ну а теперь несерьезная математика. Вот Лаврентий Берия, мужчина пятидесяти четырех лет. С женой не живет примерно лет десять – во всяком случае они с Нино оба на допросах говорили, что как муж и жена перестали жить с начала 40-х. Допустим, вести список он начал только после этого. Почему я делаю такое допущение? Исходя из того, что он, видимо, заразился сифилисом от проститутки и после этого стал опасаться продажных женщин. Постоянные отношения ему были все так же не нужны, просто он стал заводить случайные связи с приличными женщинами, с которыми так же расплачивался, только уже не деньгами, а услугами, используя служебное положение.

Берем 60 женщин, делим на 10 лет, получаем по 6 женщин в год, то есть одна новая женщина в два месяца. Даже если каждая из них в среднем побывала у него четыре раза – это получается сексуальная активность раз в две недели?

Разумеется, эти подсчеты очень условны и вообще несерьезны, но, думаю, свою мысль я сумела донести. Шестьдесят женщин – это очень много, если с каждой знакомиться, ухаживать, разговаривать, жить с ней или хотя бы иметь общие дела помимо секса. Но шестьдесят случайных связей – это просто шестьдесят половых актов. И даже если не шестьдесят, а двести шестьдесят (потому что с некоторыми он встречался по несколько раз) – за десять лет это никак не делает из мужчины полового гиганта. И даже особого развратника не делает, а так… всего лишь прагматичного и не слишком щепетильного любителя разнообразия. «Это далеко не единственный случай среди ответственных работников, особенно руководителей спецслужб, – философски замечают Лев Лурье и Леонид Маляров в книге «Лаврентий Берия. Кровавый прагматик». – Как говорится, работа нервная, необходимо порой расслабляться. И Ягода устраивал оргии у себя на даче, и Ежов спал то с мужчинами, то с женщинами, и у Абакумова было множество любовниц».

Если уходить в более высокие материи и рассматривать с моральной точки зрения, то можно уверенно сказать, что к женщинам Лаврентий Берия относился потребительски. Что касается остального – был ли он садистом, извращенцем, любителем малолеток – никаких фактов, подтверждающих это, нет. Легенда о кровавом развратнике – это всего лишь легенда. Думаю, ей удивился бы даже Хрущев, который, создавая Берии репутацию развратника, негодовал по поводу нескольких случайных связей и восемнадцатилетней любовницы.

Дети

Серго

Единственным законным сыном Лаврентия Берии был Серго, родившийся в 1924 году. Его книгу я уже не раз здесь цитировала, пора побольше рассказать и о нем самом.

Биографическая справка

Серго Лаврентьевич Берия (в ссылке получил имя Сергей Алексеевич Гегечкори) родился 24 ноября 1924 года в городе Тбилиси. Родители – Лаврентий Павлович Берия и Нино Теймуразовна Гегечкори. В 1938 году, окончив семь классов немецкой и музыкальной школ, вместе с семьей переехал в Москву, где в 1941 году после окончания средней школы № 175 был зачислен в Центральную радиотехническую лабораторию НКВД СССР.

В первые дни Великой Отечественной войны по рекомендации райкома комсомола направлен в разведшколу в качестве добровольца. Там на ускоренных трёхмесячных курсах получил радиотехническую специальность и начал службу в армии в звании техника-лейтенанта. По заданию Генерального штаба выполнял ряд ответственных заданий (в 1941 году – Иран, Курдистан; в 1942 году – Северо-Кавказская группа войск).

В октябре 1942 года, приказом наркома обороны, Серго Берия был направлен на учёбу в Ленинградскую военную академию связи имени С. М. Будённого. За время учёбы неоднократно отзывался по личному указанию Верховного Главнокомандующего и Генерального штаба для выполнения специальных секретных заданий (в 1943–1945 годах – Тегеранская и Ялтинская конференции глав государств антигитлеровской коалиции; 4-й и 1-й Украинские фронты). За образцовое выполнение заданий командования награждён медалью «За оборону Кавказа» и орденом Красной Звезды.

В 1947 году с отличием окончил Ленинградскую военную академию связи имени С. М. Будённого. Под руководством д.т.н. профессора П. Н. Куксенко разрабатывал дипломный проект по ракетной управляемой системе класса «воздух – море». Получил от Государственной комиссии оценку «отлично» и рекомендацию организовать разработку его проекта в промышленности. В целях повышения эффективности действий бомбардировочной авиации по кораблям противника 8 сентября 1947 года вышло Постановление Совета Министров СССР по организации специального бюро – «СБ № 1 МВ». Серго Берия был назначен заместителем главного конструктора П. Н. Куксенко. В СБ № 1 по дипломному проекту Серго Берии была создана крылатая ракета «воздух – море» «Комета».

В 1950 году СБ № 1 преобразовано в КБ-1, Серго Берия стал одним из двух его главных конструкторов (второй – П. Н. Куксенко) и участвовал в разработке зенитно-ракетной системы ПВО Москвы С-25 «Беркут».

За успешное выполнение правительственного задания по созданию новых образцов вооружения (ракетная система «Комета») был награждён орденом Ленина и удостоен Сталинской премии.

Работая в СБ-1 и КБ-1, Серго Берия в 1948 году защитил кандидатскую, а в 1952 году – докторскую диссертации.

После ареста Лаврентия Берия в июле 1953 года Серго вместе с матерью содержался под домашним арестом на одной из подмосковных госдач, затем был арестован и до конца 1954 года содержался в одиночном заключении сначала в Лефортовской, а затем в Бутырской тюрьме.

Постановлением Президиума ЦК КПСС от 17 ноября 1954 года лишён степеней кандидата и доктора физико-математических наук, звания лауреата Сталинской премии и воинского звания «инженер-полковник». Согласно решению ВАК № 6/с от 22 декабря 1953 года «Об отмене решения Высшей аттестационной комиссии от 22 марта 1952 г. об утверждении С. Л. Берия учёной степени доктора физико-математических наук», «кандидатская и докторская диссертации Берии С. Л., как установлено проверкой, не являются его личным трудом, а являются изложением работ большого числа научных сотрудников, расчётчиков и инженеров».

Решением Президиума ЦК от 27 ноября 1954 года Серго Берию и его мать сослали в Свердловск с правом работы по ракетной тематике. Им были выданы паспорта на фамилию Гегечкори (девичья фамилия матери), – по официальной версии, чтобы защитить от возможного гнева пострадавших от репрессий. В Свердловске Серго Берия почти десять лет проработал в должности старшего инженера в НИИ п/я 320, все это время находясь под постоянным наблюдением.

По ходатайству перед правительством группы видных учёных в связи с болезнью матери Нины Теймуразовны в 1964 году ему с матерью был разрешён перевод в город Киев в организацию п/я 24, преобразованную впоследствии в НПО «Квант» (сейчас ГП НИИ «Квант»).

До сентября 1988 года Серго работал там ведущим конструктором, начальником сектора, начальником отдела. Потом был привлечён к работе Отделения новых физических проблем ИПМ Академии наук Украинской ССР в качестве заведующего отделом системного проектирования – главного конструктора комплекса.

С 1990 по 1999 год – научный руководитель, Главный конструктор киевского НИИ «Комета» (ранее – Киевский филиал ЦНПО «Комета»).

В 1994 году Серго написал книгу, посвящённую отцу, «Мой отец – Лаврентий Берия»

С 1999 года вышел на пенсию.

Серго был женат на Марфе Максимовне Пешковой (внучке Максима Горького, дочери Максима Алексеевича Пешкова и Надежды Пешковой). От этого брака было трое детей: дочери Нина и Надежда, сын Сергей (позже взяли фамилию «Пешков»). Брак распался во время пребывания Серго в ссылке в Свердловске. По утверждению Марфы Пешковой – из-за его измены.

Умер 11 октября 2000 года на 76-м году жизни в Киеве, похоронен на Байковом кладбище.

Немного подробностей

О Серго Берии известно довольно много, тем более что он сам написал книгу, где рассказал и о своем знаменитом отце, и о себе. Хотя и его самого, и изложенную им версию жизни и судьбы Лаврентия Берии, воспринимают по-разному. Конечно, он пристрастен в своей книге, это совершенно естественно для сына. Но до какой степени он правдив? И кто он сам – действительно талантливый ученый или сын могущественного политика, «выезжавший» на имени своего отца?

С той частью его жизни, что была до падения Берии, все понятно – получил прекрасное образование, занимался любимым делом, женился на со всех сторон прекрасной женщине, ему поручались очень ответственные дела. В 28 лет Серго Берия был уже доктором технических наук, Лауреатом Сталинской премии и кавалером ордена Ленина.

А потом Лаврентия Берию арестовали.

В этот же день был арестован и Серго Берия, который был на докладе у Б. Л. Ванникова по новым системам вооружений, разрабатываемым КБ-1. Ему позвонил его друг, лётчик-испытатель Амет-Хан Султан, который предупредил о том, что у них дома стрельба и предложил бежать на самолете за границу. «Что налицо – заговор против отца, – вспоминал Серго, – я понял сразу, что еще могла означать перестрелка в нашем доме? Об остальном можно было только догадываться. Но что значит бежать в такой ситуации? Если отец арестован, побег – лишнее доказательство его вины. И почему и от кого я должен бежать, не зная ни за собой, ни за отцом какой-либо вины? Словом, я ответил отказом и тут же рассказал обо всем Ванникову».

Серго поехал домой, но в особняк его не пустили, он увидел только какое-то тело, которое оттуда выносили, и вынужден был уехать в полной уверенности, что его отец убит.

«– Ты видел отца? – это был первый вопрос мамы. Я ответил, что, по всей вероятности, его нет в живых, и в присутствии охранников рассказал, что увидел недавно дома.

Мама не заплакала, только крепче обняла меня и тут же принялась успокаивать Марфу: моя жена ждала третьего ребенка.

Не прошло и получаса, как в комнату вошел человек, одетый в армейскую форму:

– Есть указание вас, вашу жену и детей перевезти на другую дачу.

Мама оставалась здесь.

– Ты только не бойся ничего, – сказала очень тихим и спокойным голосом. Впрочем, возможно, мне показалось, что она говорила очень тихо, потому что Марфа тоже услышала. – Человек умирает один раз, и, что бы ни случилось, надо встретить это достойно. Не будем гадать, что произошло. Ничего не поделаешь, если судьба так распорядилась. Но знай одно: ни твоих детей, ни твою жену никто не посмеет тронуть. Русская интеллигенция им этого не позволит…

Как и я, мама была уверена, что мы больше не увидимся. Вновь обнялись, расцеловались. Что будет с нами завтра – никто не знал.

Маме разрешили проводить нас к машине. Когда прощались, я и предположить не мог, что впереди меня ждет еще и разлука с детьми, женой…

…Минут через двадцать свернули на какую-то проселочную дорогу и остановились у одной из государственных дач, на которой тоже иногда бывал Сталин. Мне же здесь раньше бывать не приходилось. Небольшой, как и все государственные дачи той поры, деревянный домик. Здесь нам предстояло провести в неизвестности почти полтора месяца.

Внешнюю охрану дачи, где я теперь находился с семьей, несло какое-то воинское подразделение, вооруженное автоматами и винтовками. Внутри дома тоже круглосуточно находились вооруженные люди, но в штатском. Во дворе, как и на нашей даче, стояли бронетранспортеры.

Лишь это да еще выведенные из строя телефоны напоминали нам, что мы лишены свободы.

Обычное питание, прогулки по территории, довольно корректное поведение охраны…

– Чего вам волноваться? – парировал мои вопросы начальник охраны, когда я поинтересовался своим нынешним статусом и нельзя ли разрешить жене с детьми уехать. – Вы, Серго Лаврентьевич, официально задержаны. Если вашей жене потребуется медицинская помощь, мы врача доставим сюда. Других указаний у меня нет.

Что произошло с моим отцом? Что с моей мамой? Что, в конце концов, произошло в стране? Все мысли были заняты только этим.

Окружающие нас люди старались в контакт не вступать, а когда мы о чем-то пытались спросить, тут же вызывали старшего, у которого на все случаи жизни был стандартный ответ: «Других указаний у меня нет».

Несколько раз просил дать мне газеты. «Не положено». Стало ясно, что и впредь нас намерены держать здесь в неведении. Ни телефона, ни радио, ни газет. Полная изоляция от внешнего мира.

Однажды, гуляя с детьми по саду, увидел оставленную на скамейке газету. Умышленно это было сделано или нет, не знаю, но находка оказалась весьма кстати. В газете были опубликованы обвинения в адрес отца, и если я еще сомневался в чем-то до этого, то теперь окончательно понял, что в стране произошел государственный переворот, направленный против определенной группы людей. Честно говоря, я думал, что жертвой заговора стал не только мой отец, но и другие члены высшего руководства страны. Теперь все окончательно прояснилось.

Сообщению об аресте отца я, разумеется, не поверил, сопоставив прочитанное с тем, что увидел своими глазами на Малоникитской.

Месяца через полтора в три часа ночи к нам в комнату вошли вооруженные люди и объявили, что я арестован. Что ж, решил я, по крайней мере с неопределенностью наконец покончено…»

В тюрьме

В Лефортово Серго ждали необычные условия – он сидел не в общей камере, но и не один – с ним постоянно находились охранники. Через некоторое время ему предъявили обвинение: «Вы привлекаетесь по делу контрреволюционного заговора, направленного на свержение советского строя и восстановление капитализма…»

Дальше он пережил примерно то же, что другие арестованные, как до него, так и после, – испытал, так сказать, на себе всю мощь системы, во многом созданной его же отцом. Правда, пыток к нему не применяли – тут можно вспомнить, что их как раз недавно отменили, тоже благодаря его же отцу. Так и тянет пофилософствовать, но это и без меня уже многие делали, поэтому я вернусь к фактам.

После ареста Серго, идя по проторенному пути, стали осуждать, исключать из партии и лишать всех званий и наград. «Собрание шло три дня, – рассказывал он впоследствии. – Как ни «давили» на моих товарищей и бывших подчиненных, никто не сказал, что я оказался на своей должности благодаря связям, а именно этого и добивался партийный аппарат. Партийное собрание отказалось голосовать за мое исключение из партии. Это пришлось сделать самому ЦК. Случай беспрецедентный. Мало того, специальным решением Совета Министров СССР были проведены повторные испытания всех систем, где я являлся Главным конструктором. В них участвовали наряду с военными члены специальной комиссии, созданной ЦК КПСС. Так сказать, на предмет возможного вредительства. Найдись люди, которые захотели бы меня «подставить», сделать это было в той обстановке очень просто. Техника ведь такая вещь, что два-три пуска «завалить» нетрудно. Но и здесь ни одного подлеца не нашлось. Все испытания прошли успешно, подтвердив годность и необходимость созданного нами оружия… Я до сих пор благодарен им за все, что они для меня сделали. Своими действиями эти порядочные люди доказали, что, несмотря на все вздорные обвинения, я – честный человек, работавший на свою страну».

Ничего этого Серго, конечно, в тюрьме не знал, он день за днем ходил на допросы, отрицал свою связь с английской разведкой, пытался объявить голодовку – но его накормили насильно. Потом, по его рассказам, приезжал лично Маленков и пробовал убедить его дать нужные показания для блага государства «как члена партии и полезного члена общества».

Самое интересное произошло потом:

«Маленков действительно приехал еще раз.

– Ну, как?

Помолчал.

– Хорошо. Может, в другом ты сможешь помочь? – как-то очень по-человечески он это произнес. – Ты что-нибудь слышал о личных архивах Иосифа Виссарионовича?

– Понятия не имею, – отвечаю. – Никогда об этом дома не говорили.

– Ну, как же… У отца твоего тоже ведь архивы были, а?

– Тоже не знаю, никогда не слышал.

– Как не слышал?! – тут Маленков уже не сдержался. – У него должны были быть архивы, должны! – Он явно очень расстроился.

Я действительно ничего не слышал о личных архивах отца, но, естественно, если бы и знал что-то, это ничего бы не изменило. Все стало предельно ясно: им нужны архивы, в которых могут быть какие-то компрометирующие их материалы.

Я знал от отца, что Сталин держит в сейфе какие-то бумаги. Но его уже нет в живых, и где его личный архив, мне неизвестно».

После расстрела Лаврентия Берии нужда в показаниях Серго, видимо, отпала, поэтому его перевели в Бутырскую тюрьму. Там и произошел тот случай, о котором я уже писала в главе про Нино, – когда его вывели во двор и имитировали расстрел, чтобы получить у его матери необходимые показания. Видимо после этого стало ясно, что они оба действительно ничего не знают об архивах Сталина и Берии, поэтому Серго оставили в покое и вскоре сильно смягчили условия – разрешили пользоваться библиотекой, «принесли массу технической литературы и даже логарифмическую линейку, необходимые для работы справочники».

«Последние месяцы в Бутырке я продолжал работать над своим проектом, – вспоминал Серго, – и неожиданно для меня его проверила специальная комиссия, которая и вынесла решение: вещь интересная, надо реализовывать. Позднее системой, созданной мною в московской тюрьме, будут оснащены все отечественные ракетно-ядерные подводные лодки».

Сергей Алексеевич Гегечкори

Эти тюремные разработки, возможно, сыграли решающую роль в его дальнейшей судьбе – через некоторое время Серго объявили, что советская власть его помиловала, его допускают к секретной работе и даже дают возможность выбрать город, где он будет жить (из предлагаемого списка, разумеется). Он выбрал Свердловск, который неплохо знал.

«В Свердловск мы ехали под охраной. Мне выписали паспорт на имя Сергея Алексеевича Гегечкори, а на все мои недоуменные вопросы я получил единственный ответ: «Другого у вас не будет…» Я был лишен звания инженер-полковника, доктора технических наук, лауреата Государственной премии СССР. Не вернули орден Ленина – как и Государственную премию, я получил его в свое время за создание нового оружия. В войну был награжден орденом Красной Звезды, медалью «За оборону Кавказа», другими медалями. Не возвратили и их. В моем военном билете написано: звание – рядовой, военно-учетная специальность – стрелок. Образование – Военная академия. Но награды вписали… Когда меня арестовали, мне было 28 лет. Теперь предстояло начинать все сначала. В Свердловске меня ждала должность рядового инженера, правда, с приставкой «старший».

Г. В. Кисунько, «Секретная зона: Исповедь генерального конструктора»

Когда я вернулся из отпуска, уже не было ни Третьего, ни Первого (атомного) управлений при Совмине СССР, ранее подчинявшихся Берия. Из них было образовано Министерство среднего машиностроения, в котором бывшее ТГУ получило новое название – Главспецмаш, однако никаких кадровых изменений в этом главке не произошло.

Зато существенные кадровые катаклизмы произошли в подчиненном Главспецмашу КБ-1. Прежде всего были упразднены две должности главных конструкторов КБ-1, которые занимали основатели этой организации – Павел Николаевич Куксенко и Сергей Лаврентьевич Берия. Серго после непродолжительного содержания под арестом был отправлен на жительство и на работу в Свердловск под новой фамилией и даже с измененным отчеством. Мне довелось читать циркулярное письмо ВАКа об отмене присуждения Сергею Лаврентьевичу ученой степени доктора физико-математических наук.

Павла Николаевича Куксенко – одного из старейшин отечественной радиотехники, ранее бывшего узника НКВД, теперь объявили «ставленником» Берия, но не арестовали, а только допросили в Прокуратуре СССР. В расстройстве чувств он забыл, что приехал в прокуратуру на служебном ЗИМе, и отправился домой пешком. А водитель ждал его до поздней ночи, подумал, что шефа посадили, и решил сообщить об этом его жене и был обрадован, когда по телефону ответил сам Павел Николаевич…

…Система «Беркут» была переименована в С-25, так как в ее наименовании заподозрили намек на фамилии двух главных конструкторов: БЕРия + КУксенко. Главным конструктором С-25 был назначен Расплетин. «Беркуту», как Сергею, поменяли не только фамилию, но и отчество, да еще и назначили отчима…

Начальник Ленинградской Военной академии связи им. С. М. Буденного Муравьев Константин Хрисанфович говорил о Серго уже спустя много лет после падения Берии: «…Я тогда не из подхалимажа расхваливал Серго… Серго никогда не чванился, не бравировал и не пользовался своим фантастически исключительным положением. Он был интеллигентно воспитанным и тактичным. И голова у него варила неплохо».

Один из создателей советской системы противоракетной обороны Г. В. Кисунько, который присутствовал на защите Серго, писал в своей книге «Секретная зона: Исповедь генерального конструктора»: «Доклад Серго мне понравился. Речь шла о принципиально новой системе оружия, состоявшей из самолета-носителя и запускаемых с него самолетов-снарядов, наводимых по радио на морские корабли…» Да и в целом он давал ему хорошую характеристику: «Серго явно выделялся среди других известных мне отпрысков современных сиятельств».

Из интервью Юрия Шилко, лауреата Государственной премии

за разработку систем управления баллистическими ракетами

– Это был очень мягкий и вежливый человек, который за все эти годы ни с кем не поругался, ни на кого не повысил голос. Одевался он как все, а это значит – очень скромно, а на работу с Химмаша ездил, когда позволяла погода, на велосипеде.

– Вам его представили как Гегечкори?

– Да, все его называли Сергеем Алексеевичем Гегечкори. Хотя все знали, что он – сын Лаврентия Берии… Нам сразу так и сказали, чтоб потом слухов не было. Всё равно за стены института это вряд ли бы просочилось: мы же все секретные были, все под подписками. А за разглашение сами знаете, что бывало в те годы…

– Когда-нибудь он рассказывал об отце, о своей жизни до Свердловска?

– Поначалу – никогда, эта тема просто была закрытой. Потом, когда мы уже доверяли друг другу, кое-что рассказывал. Например, версию о том, что его отца убили ещё летом 1953 года, сразу при аресте, я знал ещё тогда…

– А на работе у коллег какое было мнение о Берии?

– В первую очередь – прекрасный специалист. Все знали, что он только числится обычным инженером, а на самом деле – один из ведущих конструкторов. И при этом он никогда не кичился этим…

– Вы виделись после его отъезда из Свердловска?

– Как-то встретились в Москве. Просто случайно, прямо на улице. Много говорили. Он рассказал, что ему вернули звание доктора наук. А вот боевые ордена не вернули – сказали, что не смогли их найти…

Не только сын Берии

Жизнь Серго вообще сложилась не так плохо, как можно было ожидать в 1953 году, – он получил возможность заниматься любимым делом, да и не все прежние друзья его оставили. «Артем Иванович Микоян сам со мной встречаться не мог из-за брата – Анастаса Микояна, – вспоминал он, – но через других людей тоже стремился помочь.

Академик Александр Львович Минц, узнав, что я вынужден защищать кандидатскую диссертацию, не говоря мне ни слова, добился разрешения быть моим оппонентом. Потом настойчиво требовал, чтобы мне вновь присвоили ученую степень доктора наук. С удивлением узнал я и о том, что ряд видных ученых, включая Минца, Расплетина, Берга, обратились в Высшую аттестационную комиссию с просьбой вернуть мне ученую степень, так как лишен я ее был незаконно. Сами мне об этом ничего не сказали. Но, как и следовало ожидать, обращение осталось без ответа.

Когда в свое время в Свердловске я решил экстерном сдать экзамены и получить инженерный диплом – и его ведь после ареста не вернули, – это было воспринято как вызов, но копию диплома об окончании академии мне таки выдали.

Ванников, Махнев, Курчатов, Щелкин, Туполев, Королев, Макеев… Трижды и дважды Герои, академики; Генеральные конструкторы… Любому человеку, связанному с техникой, эти громкие имена говорят о многом. А у меня связаны с этими людьми воспоминания о встречах после Лефортово и Бутырки. И они, и другие ученые и конструкторы поддерживали меня как только могли».

Безусловно, в том, как сложилась его дальнейшая жизнь, во многом заслуга самого Серго. Он сумел доказать, что он не просто сын Лаврентия Берии, но и сам чего-то стоит. И с ударами судьбы научился справляться. А это далеко не всем было по плечу, достаточно сравнить с тем, как спился Василий Сталин, превратившись из сына главы государства в обыкновенного человека.

«Серго, конечно, особенно первое время приходилось очень сложно, – рассказывает Николай Долгополов. – Но Серго был толковым человеком и хорошим инженером. У него были определенные заслуги не как у сына Берии, а как у хорошего советского специалиста. Он был на хорошем счету, котировался как один из талантливых представителей советской науки. Наверное, конечно, помогало и имя, бесспорно, как без этого. Но он и сам уверенно шел по жизни. Конечно, когда была тюрьма, потом ссылка, тогда все переменилось. Но даже выехав потом в Киев и обосновавшись там уже окончательно, он и там добился определенного положения, определенных скромных, но успехов».

Дочь Ляли Дроздовой

Кроме законного сына Серго у Лаврентия Берии был только один признанный ребенок – дочь от его сожительницы Ляли Дроздовой, родившаяся, видимо, в 1950 году. Известно о ней очень мало. Настолько мало, что даже ее имя – уже спорный вопрос. Самая распространенная версия, что звали ее Мартой, в честь Марты Джакели, матери Берии. Однако в некоторых воспоминаниях она значится как Этери, а в некоторых и вовсе Людмилой.

Теоретически могу предположить, что одно из имен принадлежит другой дочери Ляли – той, которую она родила от Ильи Гальперина. Но это только мое предположение.

Впрочем, как сама Ляля после расстрела Берии не пропала, а продолжала вращаться в кругах пусть и полукриминальных, но очень близких к власть имущим, так и ее дочь не затерялась среди миллионов советских гражданок. Как-никак, она была дочерью Берии, и одно это уже привлекало к ней внимание.

«Сейчас у моей сводной сестры самой, естественно, дети, – писал о ней в своих мемуарах Серго Берия. – Одно время она была замужем за сыном члена Политбюро Виктора Гришина. Когда Гришин узнал, что его сын собирается жениться на дочери Берия, решил посоветоваться с Брежневым. Насколько знаю, Леонид Ильич отреагировал так:

– Хорошо, а какое это имеет отношение к твоему сыну? И что ты делаешь вид, будто не знаешь, что все это дутое дело…»

Алексей Пиманов, проводя свое расследование, узнавал и о судьбе дочери Берии. Он подтвердил, что она была замужем за Гришиным, и добавил, что долгое время она проработала в институте системных исследований, была кандидатом экономических наук. Больше о ней особо ничего не известно, роковой женщиной дочь Лаврентия Берии и Ляли-Катафалк, видимо, не стала, просто жила и работала как все.

Марфа Пешкова – невестка Берии

Рассматривая частную жизнь Лаврентия Берии, нельзя обойти вниманием еще одну женщину, тоже очень важную для понимания его личности. Марфу Максимовну Пешкову – жену его сына Серго.

Марфа Пешкова – ценнейший свидетель, если не самый ценный (разумеется, я говорю только о личных делах, не о политических). И дело прежде всего в ней самой. В том, что она была далека от политики, не относилась ни к богеме, ни к партийной элите, не зависела от смены лидеров и не боялась репрессий. Внучка такой легендарной личности, как Максим Горький выросла с ощущением безопасности и без страха перед власть имущими. Она знала, что ее бабушку не выносил сам Сталин, вынужден был ее терпеть, потому что тронуть семью Горького означало покуситься на «святое», на одного из столпов новой советской идеологии и культуры.

Поэтому и Марфа смотрела на высших лиц в государстве без трепета и без предрассудков, они для нее были обычными людьми. И ее оценки этих людей и их действий – тоже совершенно частные, без политической или идеологической окраски.

Любовный треугольник – Марфа/Серго/Светлана Сталина

«Совсем недавно, в этом году осенью я встречался с Марфой Максимовной Пешковой, – рассказывал Николай Долгополов[23]. – Мы продолжили наше знакомство, которое началось довольно давно, уже несколько лет назад. И на этот раз мы как-то разговорились с Марфой Максимовной. Она пригласила нас с супругой к себе домой, устроила небольшую экскурсию по своей квартире. Вы знаете, что меня удивило, – что в этой квартире на самом видном месте рядом с фотографией ее дедушки, Максима Горького, по-прежнему висела фотография ее мужа – Серго Берии. Хотя я знал, что это история довольно печальная, что они развелись. Я спросил: «А как, вообще, произошел развод? Почему? Ведь вы были такая дружная пара». И Марфа Максимовна мне откровенно призналась: «Вы знаете, шепнули люди, что появилась у него одна симпатичная блондиночка. И точно появилась. Я не стала терпеть и сразу развелась, это была моя инициатива. Но я его всю жизнь любила, и очень горевала, когда он ушел».

Как они с Серго познакомились? Они вместе учились в школе. В этой же школе училась Светлана Сталина… Марфа Максимовна рассказывала, что Светлана всегда была грустной. Ее отец, Иосиф Виссарионович, считал, что это из-за того, что кто-то ее очень расстроил, рассказав правду о смерти матери – о том, что она умерла вовсе не от аппендицита, а это было настоящее самоубийство. С тех пор Светлана все время грустила, и тогда было решено познакомить ее с очень веселой, всегда смотрящей на жизнь с оптимизмом Марфой Максимовной Пешковой, внучкой Горького. И они действительно сразу подружились».

Серго Берия появился в жизни подруг уже позже и сразу произвел на них впечатление, да и неудивительно – он был очень хорош собой, красавец, в маму, обаятелен, да и учился хорошо и охотно помогал девушкам с учебой. До сих пор ходят слухи, что Светлана Сталина в него влюбилась, но Марфе удалось его отбить, после чего между подругами «пробежала черная кошка». В том числе одним из источников этих слухов называется сама Марфа Пешкова, которая несколько лет назад сказала об этом в одном из интервью: «Когда мы с ней впервые встретились после того, как я вышла замуж за Серго, она сказала: «Ты мне больше не подруга!» Я спросила: «Почему?» – «Ты знала, что я его любила больше всех, и не должна была за него выходить замуж. Не важно, что у меня Гриша! Может быть, через пять лет был бы Серго». Она считала, что когда-нибудь добьется своего. Звонила нам домой. Когда я подходила к телефону, Светлана вешала трубку. А Серго жутко выходил из себя: «Опять эта рыжая бестия звонит!»

Но сейчас она эти слухи категорически опровергает и говорит, что ничего такого не было – в школе они все трое просто дружили, а потом на вечеринке после выпускного между ней и Серго вдруг действительно какая-то искра проскочила, они начали встречаться, и дело скоро закончилось свадьбой.

«Она мне говорила, что конфликта со Светланой не было, – рассказывает Николай Долгополов. – Светлана вообще была влюбчивая и благоволила ко многим. Но в тот момент, когда у Марфы и Серго пробежали искры взаимопонимания (я даже еще не говорю о любви), у Светланы был роман с одним очень приятным человеком. Но Марфа Максимовна мне не сказала, с кем. Сказала только, что это очень-очень дальний родственник Светланы Аллилуевой. Но этот роман, в отличие от многих других романов Светланы Сталиной, ничем не закончился». Николай Михайлович попробовал настаивать, переспрашивал: «А правда, что у вас потом началась вражда?» Но Марфа Пешкова категорически ответила: «Никакой вражды не было. Никакой. Может быть, первые несколько недель, но потом все вошло в свою колею. Мы жили очень счастливо. И никаких конфликтов со Светланой не было».

Развеян еще один миф? Впрочем, две небольшие оговорки в словах Марфы Пешковой указывают на то, что это все-таки был не совсем миф. Во-первых, упоминание о том, что Светлана была влюбчивой, а во-вторых, фраза про «несколько недель». Так что за основную версию стоит принять то, что Светлана действительно была неравнодушна к Серго, поэтому, даже несмотря на наличие у нее в то время мужа и нового увлечения, все же рассердилась на подругу. Ведь она привыкла всегда побеждать и получать все, что хотела.

Кстати, встречала я и упоминания, что сам Берия знал об интересе Светланы к Серго и был не очень этому рад – считал, что от чересчур любимой дочери Сталина лучше держаться подальше. Поэтому искренне обрадовался роману сына с Марфой – красивой, веселой, с приданым в виде дедушкиного наследства, и хорошо защищенной громким именем того же дедушки от возможных репрессий.

Берия глазами невестки

Расспрашивал Николай Долгополов Марфу Пешкову, конечно же, и о ее знаменитом свекре. Все-таки, она осталась практически единственным человеком, который знал Лаврентия Берию лично. Кроме того, ее свидетельство особенно интересно именно потому, что она ему не жена и не дочь, то есть не обязана быть стопроцентно лояльной. Все-таки она из-за него тоже пострадала – ее посадили под домашний арест, трепали нервы (а она как раз была беременна третьим ребенком), запугивали, у нее арестовали мужа, лишили многих привычных привилегий, она всерьез опасалась за свою жизнь. И все это – из-за ареста Лаврентия Берии, проигравшего в борьбе за власть. Более того, они с Серго потом развелись, так что и невестка она все равно уже бывшая.

Однако несмотря на все вышеперечисленное, Марфа Пешкова ничего плохого о бывшем муже и бывшем свекре не говорит. «Я расспрашивал откровенно, довольно с пристрастием Марфу Максимовну, которой уже давно за 90, – рассказывает Николай Долгополов, – что же все-таки было, какая была у Берии семья. Она говорила, что семья была очень хорошая, очень дружная, что они ее приняли очень хорошо, что она была любимой невесткой, что мама Серго, Нина, ее просто боготворила. Лаврентия Берию, она видела очень редко, только по воскресеньям за обедом у него на даче, куда они с Серго приезжали. Он любил подшучивать, любил рассказывать какие-то довольно интересные истории, но никак не связанные с политикой. Все деловые разговоры за столом были запрещены, разговор обычно шел о детях, которые будут у Марфы с Серго, и о бытовых вопросах.

Жили они за городом, в Москве бывали редко. Марфа Максимовна рассказывала, что она из-за этого настолько плохо знала Москву, что часто смеялась: «Серго, ты как коренной москвич (что было шуткой), пожалуйста, познакомь меня с этим городом». И Серго возил ее по музеям и театрам. Они туда ходили, смеялись, радовались, а по воскресеньям рассказывали об этом Нине Теймуразовне и Лаврентию Павловичу Берии. Я спрашивал: «Вы говорите, что у них была дружная хорошая семья. А как же все эти многочисленные измены? Как же все те женщины, которые были в списках Берии?» Она отвечала: «Не знаю. Я ничего такого не замечала, и вообще не могу представить, как у него могло быть столько связей, когда он так много работал». Во время войны было почти казарменное положение, после войны он до 1949 года был погружен в создание атомной бомбы и дома появлялся только на один выходной. Все ночи он также был занят работой и очень боялся куда-то отлучиться, потому что в любой момент до четырех утра мог позвонить товарищ Сталин. Если бы Берия не ответил, это было бы скандалом, потрясением и, скорее всего, кончилось бы увольнением. Поэтому какие женщины, как он мог на них столько времени находить? Марфа Максимовна говорила, что иногда он выглядел очень-очень усталым, даже замученным, но никогда не был удрученным – он всегда был оптимистично настроен».

Важное уточнение – такими теплыми воспоминания Марфы Пешковой стали не сейчас, когда мода рисовать советское прошлое только черными красками прошла и, даже наоборот, сменилась склонностью несколько его идеализировать. В интервью почти десятилетней давности она рассказывала то же самое, даже еще более эмоционально: «Тогда не принято было играть шумные свадьбы. Мы расписались, дома за столом выпили хорошего грузинского винца. Когда у меня родилась первая дочь, Нина, свекровь сразу бросила работу и занялась внучкой… На даче по утрам, только они с Ниной Теймуразовной просыпались, сразу просили принести запеленутого ребятеночка – мою первую дочь, Нину. Клали между собой и могли час просто любоваться. Масса была снимков, где Лаврентий Берия возит коляску или держит внучат на коленях. После его ареста все эти фотографии у меня конфисковали… Лаврентий каждую субботу приезжал на дачу и проводил с женой воскресенье. А по будням допоздна сидел у Сталина, который хотел, чтобы все они находились при нем. Так что разговоры о том, что у Лаврентия было 200 любовниц, не очень соответствуют реальности. Конечно, у него были женщины, последняя даже родила ему ребенка, но не столько, сколько ему приписывают!»

После ареста Берии

«За нами пришли, когда мы были на даче, – вспоминала Марфа Пешкова. – Ночью нас с детьми и с няней Элечкой посадили в машину и увезли на спецдачу, где даже радио не было. Мы не знали, что произошло. Казалось, что это переворот. Я думала, нас везут на расстрел. В то время я ждала третьего ребенка, была на восьмом месяце, с пузом. Это был какой-то конспиративный дом, где, наверное, держали иностранцев, потому что я под ковром нашла доллар. Мы 20 дней провели там. На бумажке отмечали каждый день. Гулять разрешалось от этого дерева и до того дерева».

Потом, когда Берия был арестован и расстрелян, друзей у семьи резко поубавилось, они куда-то исчезли. Всю семью арестовали, потом отпустили, выслали в Свердловск и велели переменить фамилию. Они взяли фамилию Гегечкори – девичью фамилию жены Берии. На вопрос Николая Долгополова зачем, Марфа Пешкова ответила, что «боялись, что кто-то из тех, кто, возможно, вышел из заключения, кто действительно незаслуженно пострадал от рук Берии, кто-то может отомстить, отыграться на семье, у которой уже не было охраны – наброситься, убить, ударить». Но как-то обошлось, причем по словам Марфы: «Это может показаться странным, но там даже никто не догадывался, когда поменяли фамилию, что это семья Берии». Не пришлось переименовываться только самой Марфе, потому что она, выходя замуж, сохранила свою девичью фамилию – Пешкова.

Расстались они с Серго, как уже упоминалось выше, по банальной причине. После того как его выслали в Свердловск, они с Марфой встречались только время от времени, и вскоре у него завязался роман. «Когда я однажды приехала из Москвы и мы с Серго вышли погулять, – вспоминала Марфа Пешкова, – вдруг появляется разъяренная девица, которая идет прямо на нас и кричит ему: «Ты с кем?» Я ничего понять не могу. Он стоит красный, молчит. Я пролепетала: «Я – жена!» Она ему кричит: «Ты же мне паспорт показывал, что ты не женат!» И действительно, у него в новом паспорте штампа не было. Ему дали фамилию матери Гегечкори и отчество Алексеевич. Я была в таком состоянии, что могла убить, и понимала, что не смогу держать себя в руках… Я моментально решаю. Собрала вещи, купила билет и вечером уехала в Москву. Потом я позвонила Серго и сказала: «Я с тобой развожусь». Даже в «Вечерке» было опубликовано сообщение о нашем разводе».

«Марфа Максимовна уверена, что Серго ушел из жизни не сам, – рассказывает Николай Долгополов, – что ему помогли, потому что он очень уж, скажем так, защищал честь отца, что было правильно, с ее точки зрения. Говорю: «А как у вас, изменилось отношение к этой семье, когда вы узнали всю правду?» Она ответила: «Как я могла изменить отношение к семье? Серго я по-прежнему люблю и любила. У нас трое общих детей. Дети устроены хорошо в жизни, работают. Кто здесь, в России, кто в Киеве, кто за границей».

На стене в ее доме очень много фотографий. И на самом видном месте фотография Серго. Молодой красивый парень. Совсем не тот, которого я видел по телевидению в разных программах – не толстый, лысый, смотрящий на жизнь совсем уже грустными глазами – а молодой, жизнерадостный, красивый. Неудивительно, что между ним и красавицей Марфой была такая любовь…»

Еще один сын Берии?

Да простят меня серьезные историки, но я не могу совсем обойти вниманием такую одиозную фигуру как Игорь Лопатченко. Он возник на страницах газет и экранах телевизоров в середине двухтысячных и рассказал, что приходится Лаврентию Берии внуком. По его словам, он провел целое расследование, когда узнал, что усыновленный ребенок у своих родителей, и выяснил, что его родной отец – некий Эскандер Гарибов, который в свою очередь является плодом любви Лаврентия Берии и какой-то юной заключенной, участвовавшей в строительстве ядерного реактора в Челябинской области.

«Я уверен, что имя Эскандер дал ему Берия, – рассказывал Лопатченко. – Недаром самые мощные ракетные установки, у истоков создания которых стоял Берия, называются созвучно – «Искандер». Многие факты о своих предках я узнал от работников НПО «Маяк», того самого атомного проекта, которым руководил Берия».

История довольно запутанная, да еще и сам Игорь Лопатченко временами путался в показаниях – одним газетам он говорил, что Эскандер был сыном Берии, другим – что сыном Серго, то есть внуком Берии. В любом случае романтические подробности, которые рассказывает Лопатченко, выглядят очень странно:

«Эскандер не ходил ни в детский сад, ни в школу – обучался на дому. В пять он уже читал русских классиков, а в десять свободно разговаривал на трех языках. На прогулках мальчика всегда сопровождали два человека в форме. Уже в 18 лет он занял руководящую должность на «Маяке». Как я уже позже узнал, моему отцу в момент моего рождения было чуть больше двадцати лет, он 1949 либо 1950-го года рождения. Нигде не был прописан, а был засекреченным. У него на машине на лобовом стекле был специальный знак. Автомобиль пропускали в город без досмотра и пропуска».

Все это и так звучит похоже на какой-то роман, но самое главное в этом – дата. Если Эскандер родился в 1950 году, то двадцать лет ему было в 1970 году. Когда Лаврентий Берия уже давно был снят со всех должностей и расстрелян, а Серго Берия лишен всех званий и наград и работал простым инженером в Свердловске. И вдруг – руководящая должность, автомобиль со специальным знаком… Все это теоретически могло быть, но на двадцать лет раньше.

Впрочем, сам Игорь Лопатченко был полностью уверен в своем происхождении и пытался добиться теста ДНК – требовал сравнить его ДНК с образцами крови Берии, хранящихся где-то в архивах ФСБ. Безуспешно, разумеется.

Послесловие

Догадываюсь, что дочитав до этой страницы, некоторые спросят: как, уже все, а почему так мало про репрессии? Потому что эта книга не о репрессиях. Я не отрицаю их существование и не считаю их чем-то незначительным – в конце концов у меня, как и у большинства граждан нашей страны, дед тоже попал в маховик репрессий 1937 года. И хотя, по счастью, через несколько месяцев он был отпущен на свободу и восстановлен на работе, а его жена и семеро детей даже не умерли с голоду за время его отсутствия, мне эта часть его биографии вовсе не кажется мелким досадным недоразумением.

Но книга не об этом. Она не о репрессиях, не об их масштабах и не о том, нужны они были или нет. На эту тему и так написано очень много, как сторонниками сталинской политики, так и ее противниками. И будет написано еще больше, потому что огромная часть документов до сих пор засекречены.

Я не считаю себя вправе оценивать, насколько целесообразна и необходима была сталинская жесткая политика, кого арестовали за дело, а кто пострадал по принципу «лес рубят – щепки летят». Не могу с уверенностью сказать, какими методами действовали для получения показаний (хотя сам факт отмены пыток Берией в 1953 году уже кое о чем говорит) и насколько эти методы были оправданны. Когда смотришь современные фильмы, где полиция ничего не может сделать с убийцей-маньяком или террористом, потому что запрещено нарушать в отношении него права человека, а тем временем погибают невинные люди, кажется, что все эти права – ерунда, надо выбить из этой твари правду любой ценой. Но где заканчиваются права человека, и начинается жестокая необходимость? Нет, я не готова давать оценки.

У меня не было цели «отмыть» Берию добела. Я вообще не верю, что руки у людей, прорвавшихся к самым вершинам власти, могут оставаться чистыми. И речь не только о наших отечественных политических деятелях.

Один советский журналист, присутствовавший на встрече Сталина, Черчилля и Рузвельта, во время рукопожатия Сталина и Черчилля услышал, как какой-то индийский журналист рядом сказал: «Как он может пожимать руку этому палачу?» – а потом посмотрел на его возмущенное лицо и спросил: «Вы со мной не согласны?» Советский журналист, хорошо зная настрой Запада против СССР и привыкший к провокациям со стороны зарубежных коллег, ответил, что не собирается обсуждать главу своего государства в таком тоне. На что получил неожиданный ответ: «При чем тут Сталин? Я говорю о Черчилле!» А потом индийский журналист рассказал ошарашенному советскому коллеге обо всех претензиях, которые Индия и другие бывшие английские колонии имеют к Англии и лично к Уинстону Черчиллю. О геноциде местного населения, массовых расстрелах, жестоком подавлении восстаний, миллионах людей, умерших от голода…

Еще раз хочу подчеркнуть: эти хорошо знакомые, даже навязшие в зубах слова – «палач», «геноцид», «массовые расстрелы» – не о Сталине или Берии. Речь шла о Черчилле, британском премьере, приведшем Англию к победе во Второй мировой войне, великом человеке, признанном столпе европейской демократии и яростном враге тоталитаризма и коммунизма. Я несколько лет назад писала о Черчилле книгу, изучила массу материала и готова подписаться под каждым словом – да, это бесспорно великий государственный деятель, буквально спаситель Великобритании. Но и все, что говорил о нем индийский журналист – тоже правда.

Есть и другая история, заставляющая задуматься о сравнении Сталина и Черчилля, позиции СССР и позиции демократических западных держав.

Когда я первый раз была в Германии, в 2005 году (работала там волонтером в проекте по борьбе с шовинизмом и расизмом в современной Германии), мы со знакомыми немцами гуляли по Гамбургу, и нам предложили присоединиться к бесплатной экскурсии, проводимой по поводу какого-то городского праздника. Экскурсия оказалась очень интересной – рассказывали историю города и отдельных зданий, показывали старинную, еще ганзейскую, торговую гавань, и, конечно, объясняли, почему у многих домов половина выглядит старой, а половина новой, словно надстроенной позже. Это память об английской бомбардировке Гамбурга в 1943 году, когда за одну ночь погибло больше 40 000 человек, а исторический центр города был стерт с лица земли. Потом его восстанавливали из развалин, в том числе и надстраивая те дома, фундамент которых не пострадал. А старинную церковь, половину которой срезало словно ножом, даже восстанавливать не стали – оставили как скорбный памятник той трагедии.

Я далека от того, чтобы проливать слезы по Германии в 1943 году. За несколько дней до бомбардировки Гамбурга закончилась битва на Курской дуге, да и вообще рядом с потерями Советского Союза, в том числе и среди мирных граждан, ни одна другая трагедия той войны и рядом не стояла. Но все же надо понимать некоторые простые вещи: 1) эти 40 000 человек – гражданское население, 2) англичане это знали и намеренно бомбили жилые районы, причем специальным методом создания «огненного смерча», чтобы те, кто спрятался в бомбоубежищах, тоже сгорели или задохнулись от недостатка кислорода, 3) это был тщательно спланированный английский метод ведения войны, одобренный тем же Черчиллем – уничтожение гражданского населения и исторических памятников с целью устрашения.

Справедливости ради добавлю, что англичане разработали этот метод на основе немецкой бомбардировки Ковентри в 1940 году. Так что, немцы и тут первые начали. Но это не отменяет английской доктрины по целенаправленному уничтожению гражданского населения, для которого, кстати, готовились также бомбы с химическим заражением и со спорами сибирской язвы. Слава Богу, до этого дело не дошло.

Чудовищно? Может быть. Но даже немецкие историки, изучающие эти бомбардировки, признают, что эффект был. Не тогда, не во время войны, он сказался гораздо позже – стертые с лица земли немецкие города и сгоревшие заживо люди поселили в Германии страх перед войной. А это немало, когда речь идет о стране, развязавшей две мировые войны.

Стоила ли игра свеч? Можно ли ради такой цели хладнокровно уничтожать мирное население? А если это население страны, сжигающей в печах евреев и славян? Я не рискну давать оценки. Да и цель моей книги не в этом, а как раз наоборот, – в попытке избавиться от ярлыков и показать, что не все в жизни так уж однозначно.

Возвращаясь к экскурсии по Гамбургу. После рассказа об английских бомбардировках кто-то из слушателей (немецких) спросил: «А русские?» На что экскурсовод ответил: «Нет, русские бомбили только заводы, порт и другие стратегически важные объекты. Жилые кварталы – никогда».

Так на чьих руках больше крови? Можно ли это как-то измерить?

Сталин и Иван Грозный, Черчилль и Генрих VIII, Робеспьер и Людовик XI – этот список можно продолжать и продолжать. Кем они были – кровавыми палачами или патриотами, которые верно служили каждый своей стране?

Есть в этом списке и Берия. Может быть, когда-нибудь, когда наконец будут рассекречены все касающиеся его документы и удастся выяснить, какие из них настоящие, а какие фальшивые, история сумеет взвесить все его дела, правые и неправые, и вынести справедливый и беспристрастный приговор. Но я в этом сильно сомневаюсь.

А свою задачу – показать скрытого за мифами реального человека – я, надеюсь, выполнила.

Биографическая справка

Лаврентий Павлович Берия родился 17 [29] марта 1899 года в Мерхеули Кутаисской губернии в крестьянской семье. Его мать Марта Джакели (1868–1955) – мегрелка, по свидетельству односельчан состояла в отдаленном родстве с мегрельским княжеским родом Дадиани. После смерти первого мужа Марта осталась с сыном и двумя дочерьми на руках. Позднее, детей от первого брака Марты взял на воспитание ее брат Дмитрий.

Отец Лаврентия, Павел Хухаевич Берия (1872–1922), переехал в Мерхеули из Мегрелии. В семье у Марты и Павла родилось трое детей, но один из сыновей умер в 2-летнем возрасте, а дочь после болезни осталась глухонемой. Лаврентий с детства проявлял способности к учебе, и родители устроили его в Сухумское высшее начальное училище. Чтобы оплатить учебу и проживание, им пришлось продать полдома.

В 1917 году Берия, окончив Сухумское высшее начальное училище, уехал в Баку и поступил в Бакинское среднее механико-техническое строительное училище. С 17 лет он содержал мать и глухонемую сестру, которые переехали к нему. Работая с 1916 года практикантом главной конторы нефтяной компании Нобелей, одновременно продолжал учебу в училище. В 1919 году окончил его, получив диплом техника строителя-архитектора.

С 1916 года состоял в нелегальном марксистском кружке механико-строительного училища, был его казначеем. В марте 1917 года Берия стал членом РСДРП(б). В июне – декабре 1917 года в качестве техника гидротехнического отряда выезжал на Румынский фронт, служил в Одессе, затем в Пашкани (Румыния), был комиссован по болезни и вернулся в Баку, где с февраля 1918 года работал в городской организации большевиков и секретариате Бакинского Совета рабочих депутатов. После поражения Бакинской коммуны и взятия Баку турецко-азербайджанскими войсками (сентябрь 1918 года) остался в городе и участвовал в работе подпольной большевистской организации вплоть до установления советской власти в Азербайджане (апрель 1920 года).

С октября 1918 года по январь 1919 года – конторщик на заводе «Каспийское товарищество Белый Город», Баку.

Согласно Энциклопедии секретных служб России осенью 1919 года по заданию руководителя бакинского большевистского подполья А. И. Микояна стал агентом Организации по борьбе с контрреволюцией (контрразведки) при Комитете государственной обороны АДР.

В апреле 1920 года, после установления в Азербайджане советской власти, был направлен на нелегальную работу в Грузинскую демократическую республику в качестве уполномоченного Кавказского крайкома РКП(б) и регистрационного отдела Кавказского фронта при Реввоенсовете 11-й армии. Почти сразу же был арестован в Тифлисе и освобожден с предписанием в трехдневный срок покинуть Грузию. Позднее, участвуя в подготовке вооруженного восстания против грузинского меньшевистского правительства, был разоблачен местной контрразведкой, арестован и заключен в Кутаисскую тюрьму, затем выслан в Азербайджан.

Возвратившись в Баку, Берия несколько раз пытался продолжить учебу в Бакинском политехническом институте, в который было преобразовано училище, окончил три курса.

В августе 1920 года стал управляющим делами ЦК КП(б) Азербайджана, а в октябре того же года – ответственным секретарем Чрезвычайной комиссии по экспроприации буржуазии и улучшению быта рабочих, проработав в этой должности до февраля 1921 года. На состоявшемся 24 апреля 1921 года заседании Политбюро и Оргбюро ЦК АКП(б) его назначили заместителем заведующего Секретно-оперативного отдела Азербайджанской Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией, бандитизмом и преступлениями по должности (АзЧК) при Совете Народных Комиссаров (СНК) Азербайджанской ССР. Постановлением Политбюро ЦК АКП(б) от 16 июля он стал заместителем председателя АзЧК (в других источниках указан май 1921 года).

В 1921 году Берия подвергался резкой критике со стороны партийного и чекистского руководства Азербайджана за превышение полномочий и фальсификацию уголовных дел, однако серьезного наказания избежал. За него ходатайствовал Анастас Микоян.

Во время проводившейся в декабре 1921 года чистки Азербайджанской партийной организации возник вопрос о службе Берии в «мусаватистской контрразведке». Но Президиум ЦК АКП(б) на заседании, состоявшемся 6 мая 1922 года, принял решение: «Признать работу Берия в АзЧК крайне необходимой, просить ЦК РКП оставить его в Азербайджане…»

В январе 1922 года Берия стал председателем АзЧК. Тогда же участвовал в разгроме мусульманской организации «Иттихад» и ликвидации закавказской организации правых эсеров. Летом 1922 года получил должность заведующего Секретно-оперативного отдела Аз. ЧК.

В ноябре 1922 года Берия переведен в Тифлис и назначен начальником Секретно-оперативной части и заместителем председателя ЧК при СНК Грузинской ССР, позднее преобразованной в Грузинское ГПУ (Государственное политическое управление), с совмещением должности начальника Особого отдела Закавказской армии. В июле 1923 года награжден Центральным исполнительным комитетом Грузии орденом Боевого Красного Знамени республики.

В 1924 году участвовал в подавлении меньшевистского восстания, был удостоен ордена Красного Знамени СССР.

С марта 1926 года – заместитель председателя ГПУ Грузинской ССР, начальник Секретно-оперативной части.

2 декабря 1926 года Лаврентий Берия стал председателем ГПУ при СНК Грузинской ССР (состоял в этой должности по 3 декабря 1931 года), заместителем полномочного представителя ОГПУ при СНК СССР в ЗСФСР и заместителем председателя ГПУ при СНК ЗСФСР (по 17 апреля 1931 года). Одновременно с декабря 1926 года по 17 апреля 1931 года являлся начальником Секретно-оперативного управления Полномочного представительства ОГПУ при СНК СССР в ЗСФСР и ГПУ при СНК ЗСФСР.

Одновременно с апреля 1927 года по декабрь 1930 года – народный комиссар внутренних дел Грузинской ССР.

6 июня 1930 года постановлением пленума ЦК КП(б) Грузинской ССР Берия был назначен членом Президиума (впоследствии Бюро) ЦК КП(б) Грузии. 17 апреля 1931 года занял должности председателя ГПУ при СНК ЗСФСР, полномочного представителя ОГПУ при СНК СССР в ЗСФСР и начальника Особого отдела ОГПУ Кавказской Краснознаменной армии (по 3 декабря 1931 года). Одновременно с 18 августа по 3 декабря 1931 года – член коллегии ОГПУ СССР.

31 октября 1931 года Политбюро ЦК ВКП(б) рекомендовало Л. П. Берию на пост второго секретаря Закавказского крайкома, 14 ноября 1931 года он стал первым секретарем ЦК КП(б) Грузии, 17 октября 1932 – первым секретарем Закавказского крайкома при сохранении должности первого секретаря ЦК КП(б) Грузии, и был избран членом ЦК КП(б) Армении и Азербайджана.

10 марта 1933 года Секретариат ЦК ВКП(б) включил Берию в список рассылки материалов, направляемых членам ЦК, – протоколов заседаний Политбюро, Оргбюро, Секретариата ЦК. В 1934 году на XVII съезде ВКП(б) был впервые избран членом ЦК.

В декабре 1934 года Берия присутствовал на приеме у Сталина в честь его 55-летия.

В начале марта 1935 года Берия был избран членом ЦИК СССР и его президиума. 17 марта 1935 года награжден своим первым орденом Ленина. В мае 1937 года по совместительству возглавил Тбилисский горком КП(б) Грузии (до 31 августа 1938 года).

В 1935 году выпустил книгу «К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье» (его авторство оспаривается, есть версия, что эту книгу для него написали Малакия Торошелидзе и Эрик Бедия). В проекте издания Сочинений Сталина в конце 1935 года Берия указывался в составе редакции, а также кандидатом в редакторы отдельных томов.

Берия внес большой вклад в развитие нефтяной промышленности Закавказья, при нем было введено в строй много крупных промышленных объектов, Грузия была преобразована во всесоюзную курортную зону. На сельскохозяйственную продукцию, производимую в субтропиках (виноград, чай, мандарины и пр.), были установлены высокие закупочные цены, грузинское крестьянство стало наиболее зажиточным в стране.

В сентябре 1937 года вместе с направленными из Москвы Г. М. Маленковым и А. И. Микояном провел «чистку» партийной организации Армении. «Большая чистка» прошла и в Грузии, где были репрессированы многие партийные и государственные работники.

С 17 января 1938 года, с 1-й сессии ВС СССР 1-го созыва, член Президиума Верховного Совета СССР.

22 августа 1938 года Берия был назначен первым заместителем народного комиссара внутренних дел СССР Н. И. Ежова. 8 сентября назначен на должность 1-го заместителя наркома и начальника управления НКВД СССР. С 29 сентября 1938 года Берия поставлен во главе восстановленного в структуре НКВД Главного управления государственной безопасности (17 декабря 1938 года на этом посту Берию сменит В. Н. Меркулов). 11 сентября 1938 года Берии присвоено звание комиссара государственной безопасности 1-го ранга.

25 ноября 1938 года Берия был назначен наркомом внутренних дел СССР.

По мнению многих исследователей, с приходом Л. П. Берии на пост главы НКВД масштабы репрессий резко сократились, Большой террор завершился.

11 октября 1939 года Берия издал Приказ НКВД СССР № 001223, который предписывал в кратчайший срок организовать учет так называемых антисоветских элементов (к таковым, в частности, относились практически все, имевшие хоть какие-то контакты с иностранцами, например, эсперантисты и филателисты, которые переписывались с зарубежными знакомыми, разделяющими их интересы).

С 25 ноября 1938 года по 3 февраля 1941 года Берия руководил советской внешней разведкой (тогда она входила в функции НКВД СССР; с 3 февраля 1941 года внешняя разведка была передана в состав вновь образованного Народного комиссариата государственной безопасности СССР, который возглавил бывший первый заместитель Берии в НКВД В. Н. Меркулов). Под руководством Берии в 1939–1940 годах была создана мощная агентурная сеть советской внешней разведки в Европе, а также в Японии и США.

С 22 марта 1939 года – кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б).

30 января 1941 года Л. П. Берии присвоено звание генерального комиссара государственной безопасности. 3 февраля 1941 года он назначен заместителем председателя Совета Народных Комиссаров СССР. Курировал работу НКВД, НКГБ, наркоматов лесной и нефтяной промышленности, цветных металлов, речного флота.

С 30 июня 1941 года Л. П. Берия являлся членом Государственного Комитета Обороны (ГКО). Постановлением ГКО от 4 февраля 1942 года о распределении обязанностей между членами ГКО на Л. П. Берию были возложены обязанности по контролю за выполнением решений ГКО по производству самолетов, моторов, вооружения и минометов, а также по контролю за выполнением решений ГКО по работе ВВС Красной Армии (формирование авиаполков, своевременная их переброска на фронт и т. п.).

Постановлением ГКО от 8 декабря 1942 года Л. П. Берия был назначен членом Оперативного бюро ГКО. Этим же постановлением на Л. П. Берию были дополнительно возложены обязанности по контролю и наблюдению за работой Наркомата угольной промышленности и Наркомата путей сообщения.

В мае 1944 года Берия был назначен заместителем председателя ГКО и председателем Оперативного бюро. В задачи Оперативного бюро входили, в частности, контроль и наблюдение за работой всех наркоматов оборонной промышленности, железнодорожного и водного транспорта, черной и цветной металлургии, угольной, нефтяной, химической, резиновой, бумажно-целлюлозной, электротехнической промышленности, электростанций.

Берия также занимал должность постоянного советника Ставки Главного Командования Вооруженных сил СССР.

В годы войны выполнял ответственные поручения руководства страны и партии, связанные как с управлением народным хозяйством, так и на фронте. Фактически руководил обороной Кавказа в 1942 году. Курировал производство самолетов и ракетной техники.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 сентября 1943 года Л. П. Берии «за особые заслуги в области усиления производства вооружения и боеприпасов в трудных условиях военного времени» присвоено звание Героя Социалистического Труда.

В годы войны Берия был награжден орденом Красного Знамени (Монголия) (15 июля 1942 года), орденом Республики (Тува) (18 августа 1943 года), орденом Ленина (21 февраля 1945 года), орденом Красного Знамени (3 ноября 1944 года).

В постановлении ГКО СССР о лаборатории № 2 И. В. Курчатова, принятом 3 декабря 1944 года, Берии поручалось «наблюдение за развитием работ по урану».

В 1944 году руководил депортацией народов Кавказа.

9 июля 1945 года, при переаттестации специальных званий госбезопасности на воинские, Л. П. Берии присвоено звание Маршала Советского Союза.

На основании Распоряжения ГКО от 20 августа 1945 года был создан Специальный комитет при ГКО. В него входили Л. П. Берия (председатель), Г. М. Маленков, Н. А. Вознесенский, Б. Л. Ванников, А. П. Завенягин, И. В. Курчатов, П. Л. Капица (затем отказался от участия в проекте из-за разногласий с Берией), В. А. Махнев, М. Г. Первухин. На Комитет было возложено «руководство всеми работами по использованию внутриатомной энергии урана». В дальнейшем был переименован в Специальный комитет при СНК СССР и в Специальный комитет при Совете Министров СССР. Берия организовывал и руководил получением всей необходимой разведывательной информации и осуществлял общее руководство всем проектом.

6 сентября 1945 года было образовано Оперативное бюро СНК СССР, председателем которого был назначен Берия. В задачи Оперативного бюро СНК входили вопросы работы промышленных предприятий и железнодорожного транспорта.

29 декабря 1945 года Берия освобожден от должности Народного комиссара внутренних дел.

С марта 1946 года Берия входил в состав «семерки» членов Политбюро, включавшей И. В. Сталина и шесть приближенных к нему лиц. На этот «ближний круг» замыкались важнейшие вопросы государственного управления, в том числе: внешняя политика, внешняя торговля, госбезопасность, вооружения, функционирование вооруженных сил. 18 марта он становится членом Политбюро, а на следующий день назначается заместителем Председателя Совета Министров СССР. Как заместитель Председателя Совета Министров, курировал работу МВД, МГБ и Министерства государственного контроля.

29 августа 1949 года атомная бомба успешно прошла испытание на Семипалатинском полигоне. 29 октября 1949 года Берии была присуждена Сталинская премия I степени «за организацию дела производства атомной энергии и успешное завершение испытания атомного оружия». Испытание первой советской водородной бомбы, разработку которой курировал Г. М. Маленков, состоялось 12 августа 1953 года, уже после ареста Берии.

После состоявшегося в октябре 1952 года XIX съезда КПСС Берия был включен в Президиум ЦК КПСС, заменивший прежнее Политбюро, в Бюро Президиума ЦК КПСС и в созданную по предложению И. В. Сталина «руководящую пятерку» Бюро Президиума ЦК КПСС, а также получил право замещать Сталина на заседаниях Бюро Президиума Совета Министров СССР.

В день смерти Сталина – 5 марта 1953 года состоялось Совместное заседание Пленума Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, Совета Министров Союза ССР, Президиума Верховного Совета СССР, где были утверждены назначения на высшие посты партии и Правительства СССР, и, по предварительной договоренности с группой Хрущева, Маленкова, Молотова и Булганина, Берия был назначен первым заместителем Председателя Совета Министров СССР и министром внутренних дел СССР. Объединенное МВД СССР включило в свой состав существовавшие ранее самостоятельно МВД СССР (1946–1953 годы) и МГБ СССР (1946–1953 годы).

9 марта 1953 года Л. П. Берия участвовал в похоронах И. В. Сталина, с трибуны Мавзолея произнес речь на траурном митинге.

С середины марта по июнь 1953 года Берия на посту главы МВД своими приказами по министерству и предложениями (записками) в Совмин и ЦК (многие из которых были утверждены соответствующими постановлениями и указами) стал инициатором прекращения «дела врачей», «мингрельского дела» и целого ряда других законодательных и политических преобразований:

Согласно предложению Берии, Президиум ЦК КПСС 27 марта 1953 года утвердил Указ «Об амнистии», согласно которому из мест заключения надлежало освободить 1 млн 203 тыс. человек, а также прекратить следственные дела в отношении 401 тыс. человек. На 10 августа 1953 года из мест заключения было освобождено 1 млн 32 тыс. осужденных на срок до 5 лет включительно, осужденных за должностные хозяйственные и некоторые воинские преступления, а также несовершеннолетние, престарелые, больные, женщины, имеющие малолетних детей и беременные.

Постановление Президиума ЦК КПСС «О фальсификации так называемого дела о врачах-вредителях» от 3 апреля 1953 года предписывало поддержать предложение Берии о полной реабилитации указанных врачей (37 человек) и снятия Игнатьева с поста министра МГБ СССР.

Был издан приказ «О запрещении применения к арестованным каких-либо мер принуждения и физического воздействия». Последующее постановление Президиума ЦК КПСС «Об одобрении мероприятий МВД СССР по исправлению последствий нарушений законности» от 10 апреля 1953 года, гласило: «Одобрить проводимые тов. Берия Л. П. меры по вскрытию преступных действий, совершенных на протяжении ряда лет в бывшем Министерстве госбезопасности СССР, выражавшихся в фабриковании фальсифицированных дел на честных людей, а также мероприятия по исправлению последствий нарушений советских законов, имея в виду, что эти меры направлены на укрепление Советского государства и социалистической законности».

В соответствии с письмом Л. П. Берии Председателю Совета Министров СССР Г. М. Маленкову о передаче из МВД СССР производственно-хозяйственных и строительных организаций в ведение других министерств был передан из состава МВД целый ряд системообразующих предприятий и строек СССР, которые прежде принадлежали МВД.

Начались изменения в национальной политике, предусматривающие замену руководящих кадров на местах представителями местных национальностей, а также переговоры об изменении статуса ГДР.

Заручившись поддержкой большинства членов ЦК КПСС и высокопоставленных военных, Хрущев 26 июня 1953 года созвал совещание Совета Министров СССР, где поднял вопрос о соответствии Берии занимаемой должности и снятии его со всех постов, кроме члена Президиума ЦК КПСС. Среди прочих Хрущев озвучил обвинения в ревизионизме, антисоциалистическом подходе к обострившейся ситуации в ГДР и шпионаже в пользу Великобритании в 1920-х годах. Берия попытался доказать, что если его назначил Пленум ЦК КПСС, то и снять его может только Пленум, но по специальному сигналу в помещение вошла группа генералов во главе с маршалом Жуковым, которые арестовали Берию.

Берия был обвинен в шпионаже в пользу Великобритании и других стран, в стремлении к ликвидации советского рабоче-крестьянского строя, к реставрации капитализма и к восстановлению господства буржуазии, а также в моральном разложении, в злоупотреблении властью, в фальсификации тысяч уголовных дел на своих сослуживцев в Грузии и Закавказье и в организации незаконных репрессий в корыстных и вражеских целях.

На июльском пленуме ЦК КПСС почти все члены ЦК выступили с заявлениями о вредительской деятельности Л. Берии. 7 июля постановлением пленума ЦК КПСС Берия был освобожден от обязанностей члена Президиума ЦК КПСС и выведен из состава ЦК КПСС. 27 июля 1953 года был издан секретный циркуляр 2-го Главного управления МВД СССР, которым было предписано повсеместное изъятие любых художественных изображений Л. П. Берии.

Берия содержался в подземном бункере штаба Московского военного округа. Следственную группу фактически возглавлял Руденко Р. А., назначенный 30 июня 1953 года Генеральным прокурором СССР. Вместе с ним обвинялись его ближайшие соратники из органов госбезопасности.

23 декабря 1953 года дело Берии было рассмотрено Специальным судебным присутствием Верховного суда СССР под председательством Маршала Советского Союза И. С. Конева.

Приговор гласил: «Специальное Судебное Присутствие Верховного Суда СССР постановило: приговорить Берию Л. П., Меркулова В. Н., Деканозова В. Г., Кобулова Б. З., Гоглидзе С. А., Мешика П. Я., Влодзимирского Л. Е. к высшей мере уголовного наказания – расстрелу, с конфискацией лично им принадлежащего имущества, с лишением воинских званий и наград».

Краткое сообщение о суде над Л. П. Берией и его сотрудниками было опубликовано в советской печати.

В 1951 году вышел пятый том Большой советской энциклопедии, в котором был помещен портрет Л. П. Берии и статья о нем. В 1954 году редакция Большой советской энциклопедии разослала всем своим подписчикам письмо, в котором рекомендовалось «ножницами или бритвенным лезвием» вырезать и портрет, и страницы, посвященные Л. П. Берии, а вместо них вклеить другие (присланные в том же письме), содержащие другие статьи, начинающиеся на те же буквы. В печати и литературе времен «оттепели» произошла демонизация образа Берии, на него как на главного инициатора возлагали вину за все массовые репрессии.

Определением Военной коллегии Верховного суда РФ от 29 мая 2002 года Берия как организатор политических репрессий был признан не подлежащим реабилитации.

Литература

Алешина Т. С. К истории производства одежды в конце XIX – начале XX века. По материалам Государственного Исторического музея.

Алексеева Н. Записки любовницы.

Аллилуева С. Двадцать писем к другу.

Антонов-Овсеенко А. В. Берия.

Балаев П. Г. Л. П. Берия и ЦК. Два заговора и «рыцарь» Сталина.

Берия С. Мой отец – Лаврентий Берия.

Берия: конец карьеры / отв. ред. В. Ф. Некрасов.

Берия Л. П. К вопросу об истории большевистской организации в Закавказье.

Волков С. Диалоги с Евгением Евтушенко.

Воспоминания Н. М. Эпатовой, почетного гражданина Обнинска. Журнал «Знамя», № 9, 2015.

Громов А. Б. Сталин и Берия. Секретные архивы Кремля. Оболганные герои или исчадия ада.

Дело Берия. Приговор обжалованию не подлежит / Сост. В. Хаустов.

Дмитриева О. «Я сам застрелил Лаврентия Берия» // Комсомольская правда. 1998. 6 января.

Долгополов Н. М. Из блокнота Николая Долгополова. От Франсуазы Саган до Абеля.

Жирное Е. Они растворили Берию в щелочи // Коммерсантъ-власть. 2000. № 22.

Жуков Ю. Н. Тайны Кремля: Сталин, Молотов, Берия, Маленков.

Зенькович Н. Маршалы и генсеки.

Интервью Т. Аветисян // «Бульвар Гордона», № 26 (270) 2010.

Интервью Ю. Шилко, лауреата Государственной премии за разработку систем управления баллистическими ракетами.

История сталинского ГУЛага. Конец 1920-х – первая половина 1950-х годов. Собрание документов в 7 томах.

Кисунько Г. В. Секретная зона: Исповедь генерального конструктора.

Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июльского Пленума ЦК КПСС и другие документы.

Лурье Л., Маляров Л. Лаврентий Берия. Кровавый прагматик.

Мартиросян А. Б. 100 мифов о Берии. Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917–1941.

Мартиросян А. Б. 100 мифов о Берии. От славы к проклятиям, 1941–1953 гг.

Маршал Жуков: полководец и человек / Составители: А. Д. Миркина, В. С. Яровиков.

Мой муж – Лаврентий Берия. 1990.

Мухин Ю. Неизвестный Берия. За что его оклеветали (Гении и злодеи).

Окуневская Т. Татьянин день.

Петров Н. В., Кокурин А. И. Лубянка. Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917–1991. Справочник.

Политбюро и дело Берия. Сборник документов / под общ. ред. О. Б. Мозохина.

Прудникова Е. А. Берия. Последний рыцарь Сталина.

Прудникова Е. А. Последний бой Лаврентия Берии.

Прудникова Е. А. Берия. Преступления, которых не было.

Радзинский Э. Собрание сочинений: в 7 т. Т. 2. Сталин.

Соколов Б. В. Берия. Судьба всесильного наркома.

Соколов Б. В. Двуликий Берия (Гении власти).

Судоплатов А. П. Тайная жизнь генерала Судоплатова. Кн. 1 и 2.

Судоплатов П. А. Разные дни тайной войны и дипломатии. 1941 год.

Сухомлинов А. Кто вы, Лаврентий Берия?

Топтыгин А. Неизвестный Берия.

Феофанов Е. В. Бремя власти.

Хруцкий Э. А. Криминальная Москва.

Хрущев Н. С. Время. Люди. Власть.

Ширшова М. Забытый дневник полярного биолога.

Примечания

1

Л. Я. Лурье, Л. И. Маляров. Лаврентий Берия. Кровавый прагматик.

2

Серго Берия. Мой отец – Лаврентий Берия.

3

Л. Я. Лурье, Л. И. Маляров. Лаврентий Берия. Кровавый прагматик.

4

Л. Я. Лурье, Л. И. Маляров. Лаврентий Берия. Кровавый прагматик.

5

Л. Я. Лурье, Л. И. Маляров. Лаврентий Берия. Кровавый прагматик.

6

Алешина Т. С. К истории производства одежды в конце XIX – начале XX века. По материалам Государственного Исторического музея.

7

Л. Я. Лурье, Л. И. Маляров. Лаврентий Берия. Кровавый прагматик.

8

Воспоминания Н. М. Эпатовой, почетного гражданина Обнинска. Журнал «Знамя», № 9, 2015.

9

Дядя и опекун Нино значится в одних книгах как Александр, а в других как Алексей Гегечкори. Причина в его партийном псевдониме. Я, чтобы не было путаницы, буду продолжать называть его Александром.

10

Теория «стакана воды» – взгляд на любовь, брак и семью, который заключается в отрицании любви и сведении отношений между мужчиной и женщиной к инстинктивной сексуальной потребности, которая должна находить удовлетворение безо всяких «условностей», так же просто, как утоление жажды (заняться сексом просто, как выпить стакан воды). Был распространен в первые годы советской власти. Авторство этой теории часто необоснованно приписывают Александре Коллонтай и Кларе Цеткин.

11

Л. Я. Лурье, Л. И. Маляров. Лаврентий Берия. Кровавый прагматик.

12

Елена Прудникова. Берия. Преступления, которых не было.

13

Серго Берия. Мой отец – Лаврентий Берия.

14

Желающие могут найти их в протоколе допроса арестованного Берия Лаврентия Павловича от 14 июля 1953 года.

15

С. Волков. Диалоги с Евгением Евтушенко.

16

Это было еще до денежной реформы 1961 года, когда средняя зарплата по стране была около 700 рублей, то есть сумма очень крупная, но не запредельная, очень условно ее можно сравнить с современной стоимостью однокомнатной квартиры в Москве.

17

Сухомлинов А. В. Кто вы – Лаврентий Берия.

18

Вопрос о достижении Дроздовой половой зрелости в ходе следствия не исследовался.

19

Николай Долгополов – заместитель главного редактора «Российской газеты». Писатель, историк разведки, историк спецслужб, автор тринадцати книг о разведке.

20

Соколов Б. В. Берия. Судьба всесильного наркома.

21

Иосип Броз Тито – югославский революционер, политический, государственный, военный и партийный деятель. Лидер Югославии с 1945 года вплоть до своей смерти в 1980-м.

22

Цитируется по книге Е. В. Феофанова «Бремя власти».

23

Из интервью 2019 года. Более подробно о Марфе Пешковой Николай Долгополов рассказывает в своей книге «Из блокнота Николая Долгополова. От Франсуазы Саган до Абеля».

Content

Екатерина Мишаненкова
Берия. История легенды

Предисловие

Семья

Личность

Арест и смерть

Женщины

Дети

Послесловие

Биографическая справка

Литература

Примечания