Белый змей Конохи

Пролог

Согласитесь, сложно принять шестнадцатилетнюю соплячку, как свою мать. Я вот до сих пор не привык. Хотя четыре дня всего прошло, как я познакомился непосредственно с ней. Раньше она просто воспринималась некой абстрактной фигурой, а сейчас при каждом взгляде на нее мозг просто вскипает! Наработанные за три года рефлексы моей нынешней тушки приходили в диссонанс с недавно влитым в нее разумом.

— Да, матушка. Все хорошо, — голос до сих пор подрагивает, но на лице расцвела благодарная улыбка: что ни говори, но своей заботой моя новая мать заслуживает хорошего отношения. И я приложу все усилия, чтобы она никогда не расстраивалась в своем ребенке.

— Ая-сан придет через пару часов, попробуй поспать, хорошо? — поправляя одеяло, сказала мама. — Прости, что не могу сегодня посидеть с тобой.

Я едва не поморщился в ответ. Ну, сколько можно! Уже в десятый раз извиняешься! Придется прибегнуть к запрещенным приемам.

— Ма! — развел руками, и потянулся к девушке.

— Да-да, — расплывшись в счастливой улыбке, матушка обняла меня, уткнувшись в мои волосы.

— Все хорошо, ма! Я понимаю, что тебе нужно работать. И ты все равно вернешься, — тихо проворковал ей на ухо, после чего чмокнул в щеку

— Умница моя, — слышу тихий шепот в ответ.

Девушка, не разрывая объятий, треплет мне волосы и целует в ответ, клюнув в лоб губами. Только спустя долгие десять секунд она отстранилась и отвернулась, пряча подозрительно блестящие глаза. Ну, ты еще носом начни шмыгать, по-доброму ухмыльнулся я в душе.

— Пока-пока, Чи-тян. Увидимся вечером, — помахала рукой мама и поднялась с кровати.

— До вечера, ма! — пискнул я из-под одеяла, которым накрыл горящее от стыда лицо — одни глаза видно.

Так и продолжал сверкать желтыми глазищами, пока не хлопнула входная дверь, оповещая о том, что этот рано повзрослевший подросток, являющийся моим биологическим родителем, отправился на рабочую смену в госпиталь. Только сейчас я, наконец, позволил себе расслабиться и устало откинуться на кровать, вжавшись в подушку.

Как же сложно! Как же стыдно играть ребенка! Просто в душе все переворачивается от отвращения к себе — не заслужила эта девочка такого ребенка, как я! Вообще, ей бы прелестную дочку завести лет через пять, а не реинкарнацию полоумного старика из другого мира. Мир несправедлив. А мир шиноби — особенно.

Спустя пару минут рефлексии, я все же нашел в себе силы и сел на кровать. От таких усилий слегка мутило, но парой свободных часов нужно срочно воспользоваться. Мама у меня слишком хорошая, заботливая, поэтому времени побыть наедине с собой у меня пока нет. И если раньше мне это не нужно было, то сейчас, в начале четвертого года своей жизни, все резко поменялось. Четыре дня назад, двадцать седьмого октября, мне исполнилось три года. Четыре дня назад я решил, что нервная система развилась достаточно для принятия моего разума. Четыре дня назад едва не завершилась моя вторая жизнь.

Ну, ничего, сейчас уже все позади. Тело больше не пытается скопытиться от свалившейся нагрузки. Но, блин, как же я рад, что матушка моя — гениальный ирьёнин! На самом деле не знаю, насколько она способный медик, но меня спасла, значит, что-то, да умеет. А раз она умудряется одна растить три года ребенка и жить в достатке, то и зарабатывает своей работой неплохо.

Тяжко выдохнув, я осторожно попробовал встать. Получилось не сразу, но на ногах свое тельце удержать удалось. Конечно, коленки дрожали и подгибались, но своего я добился! Добрался до разбросанных на татами цветных карандашей и листов шершавой толстой бумаги. Рухнув на упругий пол, я развалился на нем, зло прищурившись из-за забегавших по лицу солнечных лучей, проскользнувших сквозь шторы и листья растущего за окном дерева.

Пройти пару метров — небольшой подвиг, но приходил в себя я после него долгих две минуты. Слабое тело, очень. Наконец отдышавшись, дрожащей рукой потянулся к карандашам и бумаге.

— Итак, что мы имеем? — постарался воспроизвести деловой тон я.

А имеем мы следующее. Я переродился! Ха! Выкусите все те придурки, кто мне не верил! Да, я настоящий дуб в области физики, но мне оно надо? Нет, не надо! И то, что я сейчас живу в новом теле, только подтверждает, что забурившись в дебри уравнений и формул можно пропустить элементарные вещи. Философия — наука наук! Поэтому я здесь, а они там.

Другое дело, что оказался я в не лучшем из миров. Забавно то, что я сам, почти сознательно, его выбрал. Нет, конечно, мне было желательно попасть в место, где мои знания в биологии будут востребованы. Поэтому я и отправил свой дух в поисках подходящего по этому параметру мира. Но вселенная Наруто? Серьезно?! Нет, я ничего не имею против этого мира, даже знаю, что тут к чему — все-таки старичком был чудаковатым и старался поддерживать молодость духа, невзирая на немощь увядающего тела. Так что мангу бегло просматривал, аниме тоже. Меня даже не удивляет то, что этот мир вообще существует. Все же, если обезьяна с печатной машинкой имеет отличный от нулевого шанс написать шедевр, то уж в бесконечном числе вселенных точно найдутся все, какие только могли вообразить писатели у меня на родине.

Но все таки… Я просто не могу понять, как я мог закинуть себя сюда?! Мне нужно было место для отдыха, для занятия своим любимым делом. Так какого ж черта Наруто?! Раздираемый войнами с начала времен мир, имеющий повышенную концентрацию идиотов, мечтающих о конце этих войн! Неужели я купился на то, что эта вселенная также является обителью повернутых на евгенике шиноби, с их селекцией и генетическими опытами? Скверно, не ожидал от своего подсознания такой подлости.

Ну да ладно. Продолжим.

— Родился я в Конохе. Замечательно, — хмыкнув я. — На скале пока только одна морда. Круто. Четыре войны впереди — значит, очень высок шанс начать третью жизнь. Так, и на счет морды…

Я повернулся на правый бок и уставился в большое зеркало, встроенное в дверцу шкафа-купе.

— Так-так-так… Волосы иссиня-черные, морда бледная, тени под глазами фиолетовые, сами глаза желтые, зрачки вертикальные — ничего не поменялось. Чи-тян, значит? — скептически глядя в зеркало, я полез ручкой в пижамные штаны. — Орочи-тян, а почему ты нисколько не «мару»? — ладонь ожидаемо не нащупала ничего между ног.

Обидно. Как же обидно, попасть в тело трехлетней соплячки! И почему Орочимару здесь не мужик? Нет, он и в манге весьма подозрителен на вид, но имя-то у него мужское! Не назовут японцы девушку именем с «мару» на конце. Наверно. Хотя здесь же не Япония.

— Значит, первое! — перевернувшись на живот, я решительно начал писать: — Пункт номер один, сменить пол!

Нашли дурака, жить девчонкой с возможностями Орочи! Эта его техника Мягкой Модификации Тела — просто мечта любого мужика и, наверно, его партнерши! Ну, а что, мы люди взрослые, все понимаем, что длинный язык он не для болтовни, а для иных дел лучше подходит. Да и размеры других органов изменять очень удобно было бы. У Орочимару, кстати, техника Модификации является чем-то вроде улучшенного генома, как я понял. Точнее его кеккей генкай это то, что потом будут называть «Силой Белой Змеи». Ну, вот как еще объяснить мое змееподобное тело? Я ж трехлетняя сопля, которая со своей тушкой еще ничего сотворить не успела, а уже глаза змеиные, термозрение имею, кожа, как у альбиноса, бледная. Еще и этот перманентный макияж вокруг глаз, как у сэннина.

Правда, у мамы никаких змеиных признаков я не наблюдаю. Может, от отца досталось? А его нет. Вообще, за всю вторую жизнь не наблюдал никакого мужчины рядом с ней. Ох, пятой точкой чую, что мама в свои тринадцать не сама решила обзавестись ребенком. И ее нелюбовь к парням тоже не на пустом месте. Черт! Эта девчонка реально не заслужила того, что с ней произошло. Мир шиноби, вашу мать!

Но я отвлекся.

— Пункт второй, разобраться со своим телом, — вообще первый и второй пункты должны быть расположены, по логике, наоборот — сначала тело, потом пол, но моя мужская гордость не терпит полумер. Возвращение мужского детородного органа на его законное место — вот первоочередная задача!

— Учитывая технологии, описанные в знакомых мне источниках по этому миру, — это я так завуалировано обозвал мангу и аниме. — Возможность задуманной мной модификации имеется. Но для ускорения процесса нужно включить пункт три, изучить ирьёдзюцу. Мама мне в помощь.

Я задумчиво погрыз карандаш, рассматривая свои неровные каракули, выведенные непривычной к мелкой моторике ладошкой. Какая-то мысль, пришедшая в голову, не давала покоя…

— Черт! — нервно сглотнув комок в горле, я быстро застрочил по бумаге пункт за номером ноль: — Не дать маме умереть! Гр!

Если в скале сейчас высечен только один Хаширама, значит все войны впереди. Родители Орочимару, судя по канону, погибли во время Первой мировой. Остаться один на один с этим миром в столь нежном возрасте мне неохота. А с подозрительным Каге-приматом в учителях тем более. Почему подозрительный? Да не нравятся мне обезьяны, работал я с ними в лаборатории и могу сказать одно — хитрожопые они твари! Вот и с Хирузеном тоже что-то не то. Как этот старичок-бодрячок дожил до своих лет? Когда такие столпы, как братья Сенджу пали, чуть ли не друг за другом. Причем Тобирама в непосредственной близости от Данзо и Хирузена. Подозрительно. И еще меня смущает тот факт, что Третий каким-то образом вызнал все техники Конохи. Не верится мне, что кланы добровольно поделились своими техниками. Это ж кланы! Ну и дальше там тоже много вопросов имеется, например, про историю с Наруто, про потакание Данзо и так далее.

Но я снова отвлекся.

— Не дать погибнуть маме, — задумчиво повторил я. — Гм. Снова тот же вопрос. А как же канон?

Да, пока я висел беспомощным комком сознания возле своей новой тушки, у меня было очень много свободного времени. Аж три года и девять месяцев. И я думал, а что же мне делать с каноном, если я попал в знакомую мне вселенную? В том, что мир мне окажется знаком, я даже не сомневался, хотя и не мог проверить, пока не слился с телом.

С одной стороны, для миров не характерен эффект бабочки. Вселенная — это система весьма стабильная и всегда стремится к определенному порядку. И от мелочей история не изменится. Даже если мы возьмем в пример этот мир, ну вот пришью я по-тихому Учиха Обито, и что? Да ничего! Мадара-то жив останется. И Зецу, и Кагуя, и клан Ооцуцуки, значит, и клан Учиха перережут, и Десятихвостого соберут. Но я не буду знать, как это произойдет. Вот такая палка о двух концах.

А руки-то чешутся! Мне же многое не нравится в том самом каноне. Уничтожение Узушио, например. Смерть родителей Наруто. Жизнь Данзо. А если я начну менять знакомую мне историю, то что ждет мир впереди? Может, еще больше проблем. И хочется, и колется.

Хотя я уже знатно потопчусь по канону самим фактом своего появления. Я ж вселился в Орочи, а этот персонаж не последнюю роль играет в будущем всего мира. А, учитывая, что я в нем с самого рождения, то натворить могу очень много всяких дел. Если выживу.

Только есть одна проблема. Хочу-то я много, но сделать пока ничего не могу. За сколько там Орочимару родился до Первой мировой? Четыре года? Или пять лет? Хаширама погиб практически в самом начале. Ничего не успею сделать, прости Первый. Хотя мне все равно, просто с этим чудиком мне было бы удобнее жить. А что с Тобирамой? Он, кажется, погибает к концу первой войны. Потому что помню, как счастливый Хирузен потом показывал трем будущим саннинам скалу со своей рожей уже в мирное время. А война закончится, когда мне будет около двенадцати. Здорово. Средний возраст шиноби почти.

— Нужно начать тренировки, — яростно сгрызая карандаш, сказал самому себе. — Только собственная сила даст влияние. Деньги. Для работы нужны деньги, а для работы с геномами разных шиноби нужно еще и прикрытие. А поэкспериментировать с кеккей генкай было бы интересно. Да, интересно…, но сначала тренировки.

Мои метания прервал звук открывающейся двери. Ая-сан вернулась раньше обещанных двух часов свободы.

— Лишние хлопоты! — зло прошипел я, маскируя свою возню с карандашами под рисование. — Я же всего лишь хотел заниматься наукой!

Глава 1. Между первой и второй перерывчик не большой

— Борись, тряпка! Покажи, чего ты стоишь! — задорно кричала беловолосая бестия.

А я же в очередной раз ел пыль полигона. Чертовы блондины! Что тот верещащий извращенец, что эта избалованная принцесска. Ну не мое это! Проклятое тайдзюцу!

Так, нет. Мое умение драться здесь не причем. Первые пятнадцать минут, пока я был свеж, Цунаде отхватывала только так. Я же знаком с дестреза, меня учили бою без оружия. А дестреза — это, к вашему сведению, почти тайдзюцу клана Хьюга. Принципы те же самые, потому что техники белоглазых очень похожи на багучжан. Да и здесь я нахватался и сам кое-чего наработал. Но суть не в том. После пятнадцати минут мытарств на ринге, мне просто не хватает сил, чтобы на равных продолжать сражаться с этим монстром!

— Ты как? — с легкой долей сочувствия спрашивает монстр.

— Нормально, Цунаде-сан. Но на сегодня с меня хватит, — устало ответил я. — Будем считать, что с заминкой закончили.

— Орочимару! — возмущенно и обиженно воскликнул Джирайя. — Всего полчаса прошло, давай еще!

— Ты хорошо держался, — кивнула девчонка, протягивая руку.

Конечно, с моим телом Белого Змея удары юной Сенджу не причиняют такого урона, как могли бы. Но чакры на поддержание организма уходит слишком много. Вообще в последние годы начала ярко проявляться проблема нехватки у меня телесной энергии. Духовной выше крыши из-за реинкарнации, а вот тельце не справляется. Как бы я не тренировался, все равно не получается его укрепить.

— Молодец! — жаба тоже снизошел до поздравлений, панибратски обнимая за плечи. — Здорово ты ее повалял!

— Ага, не то, что ты! — снисходительно фыркнув, припечатала Цунаде.

— Ну знаешь, — сальным голосом протянул беловолосый, — я бы предпочел повалять тебя на более мягких поверхн… Кха!

Договорить он не успел, ожидаемо получив локтем по ребрам. Надеюсь, кости у него не треснули, лечить его желания нет. Заслужил. Эта шутка была слишком пошлой даже для него, но, видимо, пока извращенец не окажется на грани жизни и смерти, он не успокоится. В последнее время грудь нашей напарницы просто не дает ему покоя. И, к своему стыду, я его понимаю.

— Эй! За что?! — не понял я, получив по затылку.

— Для профилактики! Ты куда смотрел сейчас, а?! — грозный взгляд юной фурии заставил даже меня смутиться.

— На ожерелье! — тем не менее, не стушевался я и мгновенно придумал себе оправдание. — Ты бы снимала его на время спарринга, а то может порваться.

— Это подарок дедушки, — смутилась девушка, пряча кулон, под серую тунику, — он не порвется.

— О, Хаширамы-сама? — оживился Джирайя, пожирая глазами излишне глубокое декольте Сенджу. — За что?! Я же на ожерелье смотрел! Кха!

Этот удар был сильнее, точно ребра треснули. Вот идиот, а. Даром, что уже почти мудрец. Я-то надеялся, что ему жабы хоть немного мозги вправят. Недаром все же говорят, что мудрость и ум понятия разные.

— Тебе нужно укреплять тело, — назидательно сказала Сенджу мне, игнорируя согнувшего напарника.

— Знаю, знаю, — я даже не старался скрыть тоску в голосе.

— Раз знаешь, почему не тренируешься?! — возмутилась девушка, недовольно уперев руки в бока. — Вот вчера опять весь день же просидел с пробирками, скажи ведь?

Ну началось…

— Да, да, я раскаиваюсь, что не развиваюсь так, как вы считаете нужным, Сенджу-сама, — для большего эффекта я еще и в поклоне согнулся.

— Тоже захотел, чтоб я тебе ребра пересчитала? — с тихой угрозой спросила Цунаде.

— Слушайте, а почему бы нам не поесть мяска?! — внезапно воскликнул Джирайя.

Иногда я в самом деле не понимаю, как работает у тебя голова… Но ты только что спас меня, друг!

— Пошли, — тут же согласился я. — Денег с последней миссии нам выдали немало.

— А то! — Джи даже зажмурился от удовольствия. — Я уже прикупил себе новый бинокль! Десятикратное увеличение, просветленные стекла, никаких бликов — просто шик! Ну, так что, Цунаде, как насчет отпраздновать нашу успешную миссию? Соглашайся! Сама же знаешь, как сложно вывести погулять нашего змея!

— Вывести погулять? — прошипел я. — Это что еще за намеки?

— А пойдем! — прервала меня на самом интересном девушка, схватив за локоть, и потащила с полигона, едва не свалив при этом с ног. Ну и силища у нее!

Да, а вот у меня явно с этим проблемы. Вообще, зря Цу-тян на меня наговаривает, работаю я над собой. И вообще стал достаточно сильным шиноби к своим шестнадцати годам. Будущий саннин, все ж. По-моему, мы все втроем уже сейчас можем сдать на токубецу-джоунина. Но никто не просит, а я и не вякаю. Все равно скоро война начнется, там все мы по рангам поскачем, и экзаменов не надо.

Посидели мы в тот день хорошо. Что ни говори, а друзья, какими бы они ни были, всегда приносят хорошее настроение.

— Я дома, мама! — постарался крикнуть погромче, чтобы меня услышали.

У Рейко сегодня должен быть выходной, дверь открыта, значит, она дома.

— Чи-тян! Добро пожаловать, — улыбнулась мне синеволосая девушка, выглянув из-за угла и прислонившись к стене. — Сегодня ты долго.

— Сходили с друзьями перекусить, отметили выполнение миссии, — скинув надоевшую обувь, я направился за своей порцией обнимашек.

— Миссии, которую вы завершили неделю назад? — удивилась мама, уперевшись мне в грудь руками и не пуская ближе. — Сначала хоть одежду грязную сними!

— Так уж вышло, — улыбнулся я.

— А я тебе тут наготовила всякого, — с легкой досадой сказала Рейко, — а ты уже сытая, оказывается.

— А, с этим Джи разве ж наешься?! — раздраженно отозвался я. — Проглот.

— Тогда марш в ванную, переодевайся и за стол!

Рейко, мою нынешнюю мать, в отличие от первых двух Хокаге мне спасти удалось. Только я очень надеюсь, что она никогда не узнает, кто ее отравил так, что она год пролежала в коме. Но что поделать, в четыре года я не смог придумать ничего получше. Хорошо еще, что ее в последующие шесть лет войны не пытались отправить на миссии — ирьёнины нужны были и в Конохе. Конечно, сначала ей пришлось тяжело, так как в деревне она осталась едва ли не единственным медиком, но потом к ней присоединились я и Цунаде.

Да, все пункты из своего первоначального плана я выполнил. Рейко спас, ирьёнином стал, с телом разобрался и все органы на место вернул. О последнем только никто не знает. Команде своей я сразу представился, как Орочимару, они всегда считали меня парнем. Подавляющее большинство жителей деревни же просто ко мне не лезет.

Вообще, в деревне меня не сильно-то любят. Меня, как и Наруто, считают чем-то вроде демона. За красивые змеиные глазки, наверно. Поэтому так выходит, что в лицо-то меня все знают, а вот подробности обо мне уже нет. Брезгуют, наверно. А маме просто плевать, что обо мне говорят. Я для нее любимая дочка Чи-тян. Вот такие пирожки с котятами.

— Вкусно? — спросила Рейко, с умилением глядя на меня.

— Конечно! — тут же ответил я, тоже на секунду оторвавшись от ужина и посмотрев на нее.

Скоро ей будет тридцать лет. Моей второй матери, которую я так и не смог принять своим родителем. Слишком молодая, слишком ее отношение ко мне странное. Нет, может все матери к дочерям так относятся, я ж не знаю. Но Рейко скорее старалась быть мне подругой, а не мамой.

Между прочим, на свои годы она не выглядела. А все один малолетний отравитель виноват. В свои четыре года, когда внезапно началась война, я только-только начал разбираться с телом, и испытывал небывалую эйфорию. Еще бы! Во мне же скрыт целый биохимический синтезатор! В каноне Орочи укусом ферменты клана Джуго внедрял, так чем я хуже? Короче, когда все гадали, с чего бы это Рейко-сан решила вздремнуть годик, я проводил ей курс фиксации возраста. Ни разу не бессмертие, конечно, но лет до ста молодость обеспечил. Почти как Узумаки теперь мамка у меня, только сильно дальше своих семнадцати не вырастет уже. М-да.

Кстати, на счет всяких узумаков.

— Ма, — окликнул я Рейку, которая сейчас складывала грязную посуду в мойку, — а ты смогла достать то, что я просил?

— Да, — отозвалась девушка, — в свитке на твоем столе.

— Спасибо! — на радостях я ее даже обнял со спины и поцеловал в щеку.

— Ты только аккуратнее.

— Конечно! Я побежала!

Ха, ну теперь-то мне никакие Сенджу не страшны будут!

В свою лабораторию, выстроенную с помощью Дотона под домом, я летел, подгоняемый энтузиазмом и забыв обо всем остальном. Наконец-то у меня есть стволовые клетки Сенджу! Ай да Рейко, ай да молодец! Представители этого клана редко рожают в госпитале Конохи, поэтому достать их пуповину и кровь из нее было очень сложно. Хорошо, когда мама всеми признанный ирьёнин. И теперь у меня есть это сокровище! Аж сто миллилитров крови!

— Похоже, впереди меня ждет веселая ночка! — довольно проворчал я, рассматривая в колбе красную жидкость. — Ну, приступим.

Местными медицинскими практиками я начал интересоваться почти сразу же, как пришел в себя тринадцать лет назад. Очень интересно здесь развивалась наука, скажу я вам. Благодаря чакре и ниндзюцу без каких-либо приборов местные коновалы умудряются имплантировать в тело чужие клетки. Правда никто не в курсе, что такое гистосовместимость, поэтому положительных результатов при создании химер добиваются путем увеличения числа подопытных и чакры. И это ЖЕСТЬ, доложу я вам!

Вообще, как только я зарекомендовал себя гением в плане генетики — прокололся пару раз перед учителем Сарутоби — мною заинтересовался Данзо. Да-да, этот хмырь все же затащил меня в Корень, знал, чем подкупить зараза. Но пока речь не о том. Впервые местные опыты с геномом я наблюдал еще, когда Шимура не был столь влиятельным типом, а лишь только начинал пробовать власть на вкус, находясь под крылом Тобирамы. Еще при Втором в катакомбах недавно образованного АНБУ начали проводиться опыты с кеккей генкай клана Учиха.

Ну не любил Хокаге красноглазых! Впрочем в тех подвалах изучали не только шаринган. М-да. Похоже, единственным нормальным правителем Конохи пока был только Первый.

Так вот, посмотрел я тогда на то, что там творится и поразился. Варвары с волшебной палочкой — вот, что первое пришло мне на ум. Это ж надо так грубо работать, имея такие возможности! И, главное, это все действительно работает! Трансплантация глаз меня вообще ошарашила. Они же просто втыкают шаринганы и говорят «Пользуйся!», а потом удивляются, что ничего не получается. Там же такой перерасход чакры на подавление комплекса гистосовместимости, что задействовать доудзюцу почти невозможно! Идиоты…

Нет, я им на их ошибки не указывал. Обойдутся. И так Яманакой меня просвечивали, который чуть с ума не сошел с первой же секунды. А вот не надо ко мне в голову и душу лезть было — у меня там бесы страшнее Курамы водятся, тараканами зовутся. Хорошо быть реинкарнированным.

В общем походил я тогда по тем лабораториям и решил, что поработать с этими коновалами стоит. Во-первых, от меня теперь, после Яманаки этого, не отстанут. Во-вторых, интересно было подучиться и репутацию заиметь. В-третьих, врагов нужно держать поближе к себе. Поэтому я сейчас в Корне и оказался. Я пока не знаю, какие там Данзо с Хирузеном планы насчет меня строили, я не имею понятия, нарочно ли Рейко едва не отправили на самоубийственную миссию в первый же год войны. Но травить свою матушку мне пришлось ровно через неделю, как будущий Третий узнал, что во мне чрезмерное для моего тогдашнего возраста количество чакры и что я могу пользоваться мягкой модификацией тела. Не верю я в такие совпадения, хотя пока никакой логики в убийстве Третьим Рейки не вижу.

— Как успехи?

— Ма! — я чуть не выронил от неожиданности пипетку. — Не пугай так. Пока не понятно, через пару часов видно будет. Давно ты здесь?

— Да уж минут десять, — склонив голову к плечу, ответила Рейко, и, откинувшись на спинку стула на котором сидела. — Чи-тян, ты так увлеклась работой, что не замечала свою мамочку?

— Прости…

— Ты такая умница, — прервала меня девушка, ярко улыбнувшись. — Настоящая Чи!

— Я Орочи, ма, — хмыкнув, поправил я.

— Змеи тоже умные.

— Ох, хвали меня, хвали, — сдался я, жеманно потянулся, наконец закончив с имплантацией клеток в расфасованные по колбам органы.

— Ой, что это такое, Чи-тян? — сделав испуганные глаза, Рейко прикрыла рот ладошкой — Неужели… Кокетство?! Моя девочка стала такой взрослой!

— Ма, перестань! — блин, стыд-то какой! Может ей сказать, что я уже не совсем девочка, а, скорее, мальчик?

— Ладно, ладно, — довольно улыбнулась Рейко. — Может, наконец, расскажешь, что ты хочешь сделать?

Я подозрительно посмотрел на нее. Стоит ли говорить?

— Только обещай никому не рассказывать. Мы же хотим стать одним из благородных кланов Конохи?

— Конечно, — серьезно кивнула девушка, выпрямившись, затем хитро сощурив глаза и улыбнувшись, добавила: — Одной маленькой тайной больше, одной меньше — не велика разница.

— Да уж, — ухмыльнулся я, знала б ты, Рейко, какие у меня эти маленькие тайны. — В общем, я проверяю гистологическую совместимость моих тканей с клетками Сенджу. По моей задумке, редуцированные до эмбриональных стволовые клетки из пуповинной крови должны прижиться к тканям моей печени, так как у них не вырабатываются антигены тканевой совместимости. Через пару часов уже можно будет судить о том, как хорошо идет приживление. Завтра утром оценю, насколько успешен опыт.

— Успешным он будет, если ткань печени будут полностью замещена новой, на основе клеток Сенджу, и твой организм не будет отторгать новый орган?

— Ага.

— А если не получится?

— На этот случай я поставила делиться несколько проб про запас, — махнул я в сторону термостата с десятком чашек, где сейчас делились новые клетки Сенджу. — Потом продолжу опыты. Если не получится пойти легким путем, значит, придется внедрять ДНК в мои ткани. Нет, эти опыты все равно нужно будет производить, — я поморщился. — Кое у кого в Корне уже появились мысли о возрождении кеккей генкай Хаширамы и работы в этом направлении ведутся полгода как.

— Разглашение секретной информации, — пожурила меня мама.

— Если кто-то не умеет ставить печати, это не мои проблемы, — хитро улыбнулся я.

— Нет, просто кто-то не бережет себя, — зло зыркнула на меня Рейко. — Отрезать себе язык было вовсе не обязательно!

— Самый простой способ, — пожал я плечами.

А смысл усложнять, если можно просто вырезать печать Искоренения Проклятого Языка? Своей коронной техникой Замены Тела я овладел еще в семь лет, поэтому нанесенное при поступлении в Корень джуин я просто срезал, после чего устранил все повреждения. Конечно, приятного было мало, особенно с моим нынешним уровнем чакры, но зато сейчас у меня на языке лишь имитация проклятой печати.

— Ты так сильно хочешь силы, — после нескольких секунд молчания со вздохом сказала Рейко.

— Хочу, чтоб меня звали Бесхвостым Биджу, — криво улыбнулся я. — С духовной энергией у меня все в порядке. Техники Интона идут на ура, но вот с высвобождением остальных стихий и, тем более, с тайдзюцу проблемы. Для желаемого результата, мне нужно иметь очень много телесной энергии, как у Узумаки и Сенджу с их долголетием. Или мне нужно иметь такое тело, чтоб на одной физической силе ломать Мокутон Хаширамы.

— А сэндзюцу. Может, попробуешь? Ты даже не бывала в Рьючидо у Хакуджа Сэннина, но уже отказываешься.

— Я знаю, что мне скажет Белый Змей, — недовольно буркнул я. — «Ты слишком слаб, чтобы принять сэнчакру». Не хмурься, так и будет. Чтобы стать сэннином, мне сначала нужно укрепить свое тело.

— Может, повторишь мой опыт? Это ведь ты погрузила меня в кому семь лет назад? — серьезно спросила Рейко, заставив меня поежиться.

— Так ты поняла… — а я только что мечтал, чтоб она об этом никогда не узнала.

— Конечно! — фыркнув, сказала мама. — Ни я, ни мои предки не имели привычки спать по году и не стареть после этого, знаешь ли.

— А все остальные купились на чакроистощение, — смущенно опустил я глаза.

— Было похоже, согласна, — кивнула мама. — Я потом смотрела свою медкарту. Не отводи взгляд, я понимаю, почему ты так поступила. Но об этом мы еще поговорим. Ну, так как? После той комы объем моей чакры значительно увеличился. Если даже у меня, в прошлом немощного ирьёнина, сейчас хватает силы на достаточно сильные техники, то ты должна подняться как раз на уровень, как ты говоришь, «Бесхвостого».

— Не получится, — покачал я головой. — Все, что я могла уже сделала, а для всего остального нужно заиметь вторую меня, с таким же телом. Иначе не получится точно подбирать необходимый коктейль стимуляторов. Кстати, мне, в самом деле, не хватает помощников. В Корне я никому не доверяю и сама там выполняю только малую часть интересных мне экспериментов с геномом Первого и Учих, на которых так зациклен Данзо. В основном вообще разрабатываем технологию клонирования. Данзо еще не дошел до опытов над людьми, но, чувствую, недолго осталось ждать… Так вот, клонирование, это, конечно, интересно и перспективно, но мне сейчас важно другое. Ма, скоро я достану ДНК Мито-сама. А так как ты находишься в Деревне больше моего, я бы хотел попросить тебя заняться муторной несложной работой, как тебе?

— Я не против, но сначала тебе нужно рассказать мне подробности, не правда ли? — хмыкнув, ответила Рейко.

— Да все просто, — оживленно начал я объяснять. — Я на днях сделаю тысячу образцов с клетками своего костного мозга, в которые трансплантирую различные кусочки ДНК Мито-сама. Нужно будет каждый день проверять, как идет рост клеток. Если образец погиб, выкидывать и отмечать в журнале. Таким образом, так как у нас нет возможности достать клетки Узумаки без антигенов, я хочу изменить свои, используя геном жены Первого. После первого этапа, когда все оставшиеся образцы точно будут жизнеспособны, нужно будет их проверить на гистосовместимость с моими тканями. И только после второй фазы эксперимента, оставшиеся пробирки надо будет проверить, передались ли нужные нам цепочки ДНК.

— И как это сделать? Органы сами по себе чакру не выделяют, — нахмурилась мама.

— Зато они выделяют телесную энергию, — ухмыльнулся я в ответ. — Нужно просто пропустить сквозь образец немного духовной энергии и наблюдать отклик. Я уже проводила подобные опыты в Корне, работает. Ты ведь можешь ощущать чакру?

— Я очень плохой сенсор, но если источник в нескольких сантиметрах от меня, то почувствую, — пожала плечами девушка.

— Я вся в тебя! — не удержался от широкой улыбки. — В конце опыта должны остаться образцы, чакра которых либо отличается от моей, либо отклик ярче, чем у остальных. Их я уже проверю на себе. Буду имплантировать по очереди в руку, например, пока не добьюсь нужного результата, то есть, увеличения телесной энергии. Если будут какие-то проблемы, отсекаю руку, использую технику Замены Тела — конечность восстановится по образцу большего куска, то есть, станет такой, какой была до генетических изменений.

— Понятно. Не скажу, что мне все нравится, но хорошо, я сделаю, если нужно будет, — в очередной раз вздохнув, мама улыбнулась и потрепала меня по голове. — Ты так стараешься, Чи-тян.

— Все для тебя, матушка, — не удержался я от ехидства. — Видишь, я даже дом тебе подарила в свои десять лет!

— Мне подарила? — задумалась Рейко, приложив указательный палец к подбородку. — Почему-то мне кажется, ты приобрела этот домик только потому, что в квартире нельзя было устроить такой милый подвал. И еще, потому что хотела оказаться подальше от этого неугомонного паренька, а?

— Ты про Наваки? — улыбнулся я, вспомнив этого пацана.

— Ой! — внезапно расширились глаза мамы, — это что за улыбка, Чи-тян? Неужели ты…

— Ма! Не делай ошибочных выводов, прошу! — устало замотал я головой. — Он просто Сенджу с их фамильным шилом в жопе, которому взбрело в голову, что я могу научить его чему-то… эдакому.

— Ах, дочка, ничего ты не понимаешь в мужчинах, — укоризненно покачала головой Реко. — А ведь Наваки, возможно, будущий Хокаге.

— Он вообще считает меня парнем. И пусть доживет сначала, — фыркнул я, показательно сложив руки на груди. — Как эти Сенджу друг друга терпят в детстве?

— Да, еще б он не считал тебя парнем, — недовольно проворчала Рейко. — Ты всем представляешься Орочимару — это раз, груди нет — два, попы нет — три, говоришь о себе в мужском роде — четыре. Иногда даже со мной заговариваешься.

— Вот это сейчас обидно было, вообще-то! — на самом деле нет, конечно, но мама не поймет, если я не возмущусь.

— А почему ты думаешь, что Наваки не доживет до титула Хокаге, — проигнорировала мои слова девушка. — Война закончилась, нукенинов, которые после нее расплодились, вы переловили. Пока опасных заданий не намечается. Даже ты перестала приносить мамочке много денег.

— А, как будто сложно еще одной войне начаться, — скривился я. — Хирузен уже возмущается, что Суна совершает рейды на наших границах, и грозится ответить «адекватно». Короче, между Первой шинобской и Второй перерыв будет не большой.

— И ты поэтому все же согласилась недавно подучить Наваки, да?

— Так убьется же в первой миссии, раздолбай, — раздраженно ответил я, вспоминая этого гиперактивного пацана. — А мне бы хотелось, чтоб он стал Хокаге, конечно. А то, не дай Бог, меня назначат!

— Гм, — задумалась Рейко, внимательно глядя на меня. — Чи-тян, неужели ты… Цундере?

Глубокий вдох. Выдох.

— Мама. Завтра дежурство. Иди. Спать. Пожалуйста!

— Чи-тян злая! — шутовски всплеснув руками, воскликнула мама и убежала наверх.

— Тридцать лет, блин, тетке, — я едва не сплюнул на пол от злости. — Пойду хоть в лаборатории отдохну.

Глава 2. Охота за красными волосами

На следующий день ко мне явился мой персональный кошмар. Как говорится, вспомнишь дерьмо, вот и оно. Вчера вспоминали Наваки? Держите, не подавитесь…

Началось утро с деликатного пробуждения:

— Чи-тян, — осторожное касание к плечу и ласковый голос вывели меня из сна. — Чи-тян, проснись.

— Ма? Что случилось? — кое-как прихожу я в себя.

Обычно Рейко не утруждает себя работой будильника. Я уже не маленький, нужно будет — сам проснусь.

— Наваки случился, — чувствую улыбку в ее голосе.

— Что ему нужно? — недовольно растирая лицо руками, спрашиваю я.

— Тренироваться хочет, конечно! — хмыкнула мама.

Я мутным взглядом осмотрелся. Ага, ясно. Снова уснул в лаборатории.

— Спасибо, что разбудила.

— С добрым утром, — улыбнулась мама.

— С добрым, — постарался взбодриться я. — А ты еще не на работе? Который час?

— Скоро шесть.

— Проклятый Сенджу, — рыкнул я тихо. — Как же он раздражает!

— С ним пришла какая-то из девочек наших соседей. Конкурентка? — хитро спросила Рейко, глядя, как я, пошатываясь бреду наверх по лестнице.

— Хьюга? О, да, шестилетняя конкурентка, — расплылся я в улыбке.

— Ты в семь лет уже была завидной невестой, — внезапно воспоминания мама. — Такой объем чакры, такой потенциал. А сейчас ты еще и общепризнанный гений, кстати.

— Мама, я тебя так люблю, — проникновенно сказал я, — так обожаю. Иначе как объяснить тот факт, что я еще не сбежала от твоего ехидства?

— Я тебя тоже люблю, Чи-тян, — чмокнула меня в щеку подскочившая мать и умчалась, судя по всему, на кухню.

Я же поплелся к входной двери. В дом пускать Наваки мама не стала. Это, может, не культурно, но Сенджу относятся к подобному нормально. Моя семья состоит всего из двух человек, а этого слишком мало для того, чтобы присматривать за одним энергичным сорванцом — обязательно сунет нос везде и попутно разобьет что-нибудь ценное.

— Привет! — завидев мое злое лицо, воскликнула эта пакость.

— Здравствуйте, молодые люди, вы по какому поводу? — сощурился я от яркого солнечного света. Блин, вроде уже декабрь, а солнце встает, как летом — ненормальный мир! Вообще с таким фоторежимом здесь должен быть более теплый климат зимой, но сейчас стало прохладно. Иногда в Конохе даже снег выпадал. Сам видел!

— Орочимару-сама, вы самый лучший учитель! — согнулась на девяносто градусов мелкая девчонка.

— О, спасибо, Нами-тян, — автоматически расплылся я в улыбке. — Учись, Наваки, как нужно меня приветствовать с утра! Только, Нами-тян, напомни мне, почему я лучший учитель?

Девочка выпрямилась и, самодовольно надувшись и уперев руки в бока, заявила:

— Я сразила Хизаши-сана в бою на мечах! Все благодаря вам, Орочимару-сама!

— Молодец, Нами-тян! — восхитился я.

На самом деле, забавное, наверно, было зрелище — бой шестилетней девчонки и девятилетнего пацана, учитывая, что Хьюга вообще мечники так себе.

С легкой жалостью посмотрев в белые глаза, лучащиеся восхищением, я уже представлял, что меня ждет в ближайшие пару часов.

— Орочимару-сама, Наваки-сан сказал мне, что вы собираетесь провести сегодня урок с ним. Дозволено ли будет мне присоединиться? — в очередной раз уважительно согнулась в поклоне мелкая.

Мне же оставалось только картинно приложить ладонь к лицу и пожалеть это маленькое чудо. И вот ей шесть лет? Это как нужно издеваться над ребенком, чтоб он так изъяснялся? Рядом с ней эта бестолочь сенджусовская выглядит ходящим под стол шкетом. Хотя Нами же из побочной ветви. Это многое объясняет.

— Нами-тян, а скажи мне, зачем тебе кендзюцу? Ты же из клана Хьюга, — вкрадчивым тоном спросил я ее.

— Хизаши-сан говорит, что у меня руки коротки, чтоб его победить. С боккеном руки у меня в самый раз, чтоб показать ему всю глубину его заблуждения, Орочимару-сама! — Жесть. Вот это она завернула. Может, тоже чья-нибудь реинкарнация?

— Тебя сколько ждать-то еще, Орочи-кун? — отвис, видимо тоже восхищенный велеречивостью Хьюга, Наваки, за что тут же получил хлесткий подзатыльник от меня.

— Через пять минут выйду, кто-то же должен научить тебя вежливости, Сенджу-сан, — едко прошипел я, возвращая удлинившейся руке ее привычную форму и хлопнув дверью прямо перед носом у детишек. Правда через секунду опомнился, и снова открыв дверь, строго спросил у Наваки: — Принес?

— Д-да, — воровато оглянувшись, этот мелкий осторожно передал мне небольшой плоский мешочек.

Заглянув в него, я радостно оскалился — Сенджу все-таки выполнил наш уговор и принес пучок скомканных, видимо вытащенных из гребня, волос. Алых волос.

— Молодец! — потрепал я его по голове. — Сегодня я научу тебя тому, что точно пригодится в жизни и не раз спасет тебе жизнь! — и снова захлопнул дверь, пока мелкие не надумали просочиться в дом.

Быстро закинув в себя онигири и, натянув одежду, в которой вчера тренировался со своими бывшими сокомандниками, умчался на улицу. Волосы Мито-самы пока закинул в раствор, чтоб потом, вечером, быстренько выделить из них ДНК. М-м-м! А жизнь-то прекрасна!

До ближайшего полигона топали примерно минут двадцать. Можно было бы быстрее, но Нами-тян пока не очень уверенно контролирует чакру, прыжки по крышам и веткам деревьев ей не рекомендованы. Такой задержке Наваки, конечно, был очень не рад, поэтому успел основательно так погрызть мне мозг. До чего же этот ребенок надоедливый! Как представлю, что мне в скором времени придется учить трех таких оболтусов, плохо становится. Хорошо, что я пока только полевой командир подобной команды! Боже, пусть мои ученики будут, как Нами-тян! Вообще замечательно будет, если в мою команду попадет сама Хьюга — более прилежного и умного ребенка, помимо себя, конечно, я не встречал!

Кстати, пока продолжаю игнорировать поток слов, изливаемый Сенджу, можно поговорить с девчонкой.

— Нами-тян, ты ведь понимаешь, что моя техника фехтования подойдет не всем?

— Да, папа потом мне сказал, что используемая мной для победы над Хизаши-саном техника подойдет только при сражении на тренировочных деревянных мечах, — кивнула девочка.

— Но ты все равно хочешь продолжить учиться у меня? — хмыкнул я, подозревая, что в этом тихом омуте, под видом послушной и уважающей старших юной особы, кроется та еще чертовка, любящая идти наперекор принятым правилам.

— Я надеюсь совместить ваше кендзюцу с тайдзюцу моего клана, Орочимару-сама, — уверенно заявила Нами. — Мне кажется, что в этом есть смысл.

— Да, дестреза похожа по своей сути на вашу технику рукопашного боя, — я не удержался и зевнул — полночи не спал! — но твой отец прав. В реальном бою, с настоящим боевым оружием, у тебя возникнут проблемы. Даже если ты напитаешь клинок чакрой, при парировании он будет быстро портиться.

Это правда, в этом мире, как и в средневековой Японии, большие проблемы с нормальной сталью. Единственным крупным поставщиком железа является, как ни странно, Страна Железа. Я, конечно, тот еще физик и металлург, но элементарные познания имеются. В общем, вся сталь, которые я встречал у местных оружейников, слишком дорогие, твердые и, соответственно, хрупкие. Дешевый материал, который идет на литье такого расходного инвентаря, как кунаи или сюрикены, вообще по качеству не далеко от чугуна ушел. А учитывая, что оружейного металла здесь вообще мало, то и доспехи не распространены. Латы я видел только у самураев, которые живут, угадайте где? Правильно, в Стране Железа.

Короче, фехтование здесь такое же, как в Японии — минимум парирований. А то меч дорогой, попортить его при ударе о другую железяку легче легкого. А если клинок из разных по твердости сталей сделан, то его, как правило, даже со стойки не снимают. Только пыль стряхивают и все. Потому что стоит он дороже золота.

Я же в свое время, еще в том мире, когда среди уважающих себя, состоятельных людей началось повальное увлечение «путем меча», тоже решил приобщиться к высокому. Мол, и тело в форме держишь, и дух укрепляешь учением мудрым. Только когда все ломанулись в расплодившиеся додзе, стопы привели меня в школу дестрезы, испанского фехтования. Там, конечно, еще и немного итальянской техники показывали, все-таки эти два направления развивались в связке. Но дело в том, что в отличие от Японии, в Европе с металлом проблем никогда не было. И, соответственно, отличия в фехтовании разительные. Это даже по конструкции мечей видно.

Проблема Нами, если она хочет продолжать учиться дестрезе, в том, что нормальный — прямой, упругий, легкий, с широкой гардой — меч ей достать негде. У меня-то такой проблемы нет, мне мама от неизвестного папы отличный клинок передала. Говорит, он ему точно уже не пригодится и зловеще так улыбается. В общем, Кусанаги меня полностью устраивает. Еще б не устраивал, если он может изменяться под пользователя. Он ведь даже в том, моем, мире выглядел везде по-разному, в манге, в аниме, у Орочимару, у Саске — везде разный.

Для моей маленькой ученицы нужно тоже что-то такое же, артефактное. У меня самого в этом плане руки не из того места растут, так что я ей помочь ничем не могу. Самому повезло просто нормальное оружие завести, подходящее для моих умений.

Интересно, где затаривались мечники Тумана?

— А мы не первые здесь, — заметил я, осматривая полигон, к которому мы успели за время моих отвлеченных размышлений дотопать. — Вот же кому-то тоже не спится, — уныло протянул я.

Хотя если вспомнить меня в мои шесть лет, то я ничем не отличался от этой мелочи. Каждый день вставал в четыре и пахал, как заведенный, до упада. Это сейчас, когда часть моего времени занимают научные изыскания, я расслабился — теперь тренировки у меня только три дня в неделю.

— Учиха, здаров! — а вот и Наваки, я уж и забыл о нем, так хорошо игнорировал.

Зачем только так орать? Полигон не так уж велик, мне уже отлично видно, что перед нами и в самом деле Учиха. Девочка, примерно того же возраста, что и Нами. Черные волосы, огромные темные глаза, по-детски пухлое лицо. Из необычного в ней, разве что, на удивление спокойное выражение лица при виде Сенджу, даже приветливое. Для Учиха это просто уникальное явление.

— Здравствуйте, Орочимару-сан, Наваки-сан, Нами, — какой воспитанный ребенок! Сразу видно клановое воспитание.

— Здравствуй, Микото. Орочимару-сама, позвольте представить вам, Микото Учиха, моя подруга и помощник в постижении тернистого пути кендзюцу, — ай да девчонки, одна лучше другой!

— Здравствуй, Микото-тян, — ухмыльнулся я. — Тренируешься так рано. Не на клановом полигоне. Неужели твои родители больше хвалят твою старшую сестру или брата, не обращают на тебя внимания, мало уделяют внимания твоим тренировкам, поэтому ты стараешься, повторяешь и нарабатываешь навыки самостоятельно здесь, чтобы получить заслуженную похвалу от взрослых?

Глядя, как вытягивается лицо черноглазой девчонки, я чуть не расхохотался в голос. Да не может быть! Я ведь не угадал?

— Вы очень проницательны, Орочимару-сан, — скрывая проступивший на щеках румянец, склонила голову Учиха.

М-да. Это у нее, похоже, семейное. Или вообще у всех в ее клане такая общая черта, особенность кеккей генкай? Смешно, Микото, смешно.

Еще раз внимательно ее осмотрев, и придя к выводу, что вряд ли в Конохе найдется еще одна Микото, принял как данность, что передо мной стоит возможная будущая мать Саске. Почему-то мне раньше казалось, что Учиха она стала после замужества.

— Что ж, не сомневаюсь, что с таким рвением в будущем ты станешь великолепным джоунином, — постарался как можно более серьезно сказать я. — О, Наваки, а где ты в себе прячешь такого же учтивого представителя клана-основателя? И главное, зачем?

— А где ты прячешь свои могущественные техники? И зачем? — насупившись, спародировал меня мелкий.

— Хе-хе-хе, — противненько рассмеялся я, сощурившись, ловко отвесив Сенджу очередную оплеуху. — Раз ты так хочешь… Видишь эту полосу препятствий? — кивком указал я в сторону зоны, имитирующей бурелом. — Если пройдешь ее, то я научу тебя одной из самых полезных техник шиноби.

— Ха! — не купился Наваки. — В чем подвох?

— Вчера я расставил там ловушки, — растянув губы в змеиной улыбке, прошипел я. — Ничего смертельного. Если совсем облажаешься, то максимум через месяц выпишешься из госпиталя. Ну как, готов рискнуть?

— Легко! — подтвердил парень и рванул вперед.

Свалился он уже на четвертом шаге. Просто споткнулся на ровном месте и впечатался лицом в траву. Полежав пару секунд, Сенджу медленно поднялся и уже гораздо осторожнее продолжил прохождение полосы препятствий.

— Орочимару-сан, — негромко позвала меня Микото, — там ведь нет ловушек, да?

Я с неохотой отвел взгляд от все время падающего парня на девчонку.

— Конечно, есть, — зловеще усмехнулся я, — но только для Наваки. Это гендзюцу я скопировал с реальных ловушек, которые использовали в Первой мировой. Может, хоть так научится осмотрительности. Ладно, прости Микото-тян, но сейчас настало время заняться Нами-тян, — моментально сложив нужную последовательность печатей, прошептал: — Kaburi Tsurugi Bunshin no Jutsu!

С тихим хлопком передо мной в воздухе проявились два клинка, точные копии моего варианта Кусанаги, моей гордости. Да, я потратил много времени, чтоб получить из того, что мне досталось в наследство, что-то более-менее приемлемое. А потом меня понесло, и получилось это. Эфес с рукоятью на одну руку, полной гардой, созданной в виде замысловатого клубка из двух змей, которые защищали руку. Клинок белый, волнистый — раны после такого для ирьёнина сплошная головная боль. По габаритам напоминает рейтарские шпаги, клинок длинный и выглядит массивно, только в Кусанаги веса не больше килограмма — при такой режущей способности и отсутствии у местного населения традиционной брони ей тяжелой быть и не надо. Хороший клинок, только сделать его менее заметным я не смог, металл блестит, а при некоторых техниках еще и светится, как елка новогодняя! Не по-шинобски это.

В общем, если б не мои обновленные мозги, несколько теневых клонов и пара литров энергетиков, я б этой вундервафлей пользоваться сам не смог. На мое счастье после реинкарнации я теперь могу похвастаться почти идеальной памятью и свободным входом в свой внутренний мир. Благодаря этому смог на основе всего мною ранее увиденного и изученного составить свой стиль и отработать его с теневыми клонами. Хорошо еще, что техника множественного теневого клонирования стала запретной только пять лет назад, когда война подходила к концу, и выучить я ее успел без проблем, а то лишний раз прогибаться перед Данзо и Хирузеном ради прохода в закрытые архивы не охота. Одна проблема: мои теневые клоны были даже более хрупкими, чем обычные — силенок не хватало на их полноценную материализацию.

В любом случае, мое кендзюцу вышло вполне достойным этого мира. Опробовав его во время войны, я остался удовлетворен. Возмущало только, что некоторые шиноби из благородного искусства меча сотворили какое-то непотребство со взрывами, молниями и прочими фокусами, и мне приходится им соответствовать.

— Так как ты, Нами-тян, не захватила с собой боккены, то будем тренироваться на этом оружии, — протянул я Хьюге клонированный меч. — Оно не материальное: всего лишь обычная копия и немного гендзюцу. При ударах о друг о друга они будут вести себя, как обычные мечи, но при касании реальных предметов проходить их насквозь, чуть холодя кожу. Специальный тренировочный вариант, — без зазрения совести соврал я, по традиции выдав баг за фичу: изначально вызванные техникой мечи должны были причинять реальную и нестерпимую боль, не нанося ран. — Ну, поехали. Вспомним, что мы учили в прошлый раз.

Скажу честно, из меня учитель так себе. И если бы Нами была обычным ребенком, мои потуги чему-то ее обучить с треском провалились бы. Но в последнее время я начинаю сомневаться, что клановые шиноби вообще являются людьми, потому что их воспитание просто бесчеловечно. Иначе я не понимаю, как эта мелкая девчонка впитывает все, что я пытаюсь ей передать. Сумасшедший мир, не этого я хотел.

На мелких я потратил около двух часов, пока не пришло время вспоминать о своих обязанностях члена Корня. К этому времени я успел загонять белоглазую малышку и загрузить Микото, которая вместо тренировки, похоже, только и делала, что наблюдала за тем, как я гоняю Хьюгу. Ах да, Наваки все же смог пройти полосу препятствий, с чем мне его пришлось поздравить, а то уж очень он раскис:

— Неплохо, Наваки-тян. Теперь ты познал важнейшее дзюцу «Смотри, куда прешь», — снисходительно похлопав по плечу тяжело дышащего и распластавшегося на траве парня, я гаденько улыбался. — Теперь нужно довести ее до автоматизма. Твоя задача, промчаться по полосе препятствий так, словно на ней нет ловушек. Ясно?

— Ороч-сан! — начал ныть Сенджу. — Что за тренировка такая? Даже Нами-тян ты учишь чему-то стоящему, а надо мной просто издеваешься!

— Я готовлю тебя к суровой жизни шиноби так, как хочу. Не нравится — буду только рад, смогу поспать подольше, — расстроено покачав головой, я посетовал: — Эх, не думал я, что ты так быстро сдашься. Зря только в закрытые архивы допуск просил, чтоб достать для тебя технику.

— Какую? — мгновенно подскочил с земли мелкий.

— Да какая теперь разница, — отмахнулся я. — Если ты не можешь даже с первым заданием справиться, значит и техника для тебя бесполезна.

— Как это не могу? — удивленно вскинул брови пацан. — Могу я все!

— Таки все? — сложив руки на груди, снисходительно посмотрел на мелкого. — Ну-ка, покажи мне Мокутон.

Глядя на мгновенно насупившегося Сенджу, я лишь еще шире улыбнулся. Представляю, как его уже допекли с подобными требованиями. Бытие внуком Хаширамы и Мито не так просто дается. Все, кому не лень, обязательно ткнут носом в факт того, что пора бы всех удивить и овладеть Стихией Дерева.

— Не перевирай мои слова, — покраснев от злости, буркнул Наваки. — Я могу пройти полосу препятствий с ловушками так, словно их и нет!

— С-с-с, — только прошипел я в ответ, даже не слушая парня.

Мне вдруг стало интересно, а почему, собственно, ни у кого из Сенджу больше не получилось высвободить Стихию Дерева? При этом простая, если судить по манге, трансплантация клеток Первого дает улучшенный геном и сразу умение им пользоваться. Проверить это я пока не мог, все пленные, которым имплантировалась ДНК Хаширамы, погибали в муках, а додуматься до экспериментов с детьми Данзо еще не успел. Но если мои источники не врут, то это все как-то странно.

Наваки и Цунаде точно дети своего отца, по лицам видно генетическое сходство. А в том, что их папка был сыном Мито, я не сомневался, так как видел его, красноволосого. В верности первой джинчуурики сомневаться глупо, значит, ее внуки точно имеют гены Хаширамы. Но, получается, кеккей генкай у них нет? А остальные Сенджу, интересно, почему не владеют Мокутоном? Или это не особенность их улучшенного генома? Клан моей блондинистой подруги славится жизненной силой, объемами чакры и универсальностью, они просто хороши во всем, собственно отсюда и название клана тысячи навыков. Может, тогда Стихия Дерева это мутация генов, которая была только у Первого, но она не передалась потомкам? Жаль он не додумался побольше детишек настругать от разных самок, а то выборка слишком маленькая для анализа…

— Орочимару-сама?

— Нами-тян? — не очень довольно отозвался я, отвлекаясь от своих мыслей.

— Вы пугаете.

— М-да? — чего случилось-то?

— Наваки сбежал, — довела до моего сведения Хьюга. — Вы так на него смотрели…

— Как?

— Словно на тамаго-яки, — м-м-м, омлет! Зачем ты мне о нем напомнила, Нами-тян?! Я же с утра только одним рисовым шариком перекусил!

— Мне пора, Нами-тян! Пока! — не медля ни секунды, исчезаю я в шуншине.

Скоро на работу, а я не поел! Опять на подопытных слюни течь начнут, а я крысами не питаюсь, я ж не настолько змей!

А все же интересно, что будет, если привить ДНК Хаширамы его внукам? М? Из ныне живущих, они ближайшие его родственники, такой резкой реакцией отторжения тканей быть не должно. Почему им не имплантировали гены Первого в каноне? Ладно, с Наваки еще понятно. В оригинале Орочи не успел еще заняться опытами, как этот мелкий самоликвидировался на мине, но с Цунаде что мешало поэкспериментировать? Блин, вот было б здорово, если б в манге Данзо додумался захватить принцессу Сенджу и скрестить ее с дедушкой! Я б сейчас не мучился и знал результат этого опыта! А тут придется самому делать, время тратить. Или все же привлечь ресурсы Корня? Гм. Надо подумать. Но сначала пожрать.

На работу, я естественно, опоздал. Да и не страшно, Данзо сейчас на миссии, можно вообще прогулять пару деньков — кто мне что скажет? Я ж тут юное дарование, и зарекомендовал себя… Как настоящий Орочимару я себя зарекомендовал, короче. К счастью, такие темные подробности о моей личности пока не всплыли, да и мало кто об этом знает. Только мой отдел и Данзо. Кстати, у меня ж есть отдел! Работает здесь всякий сброд, у которого напрочь отсутствуют тормоза. Но они умны, этого не отнять.

— Орочимару-доно, — без трат времени на приветствия позвал меня темный тип в белом балахоне, стоило мне появиться в подземельях лаборатории, — вчера вечером пришел анализатор. Мы его установили в четвертом отделении.

Хорошо иногда жить на работе! Плохо, что жить работники тут вынуждены по причине своего нукенинства. На поверхности их прибьют сами шиноби Конохи.

— Уже? — нахмурился я. — Обещали же через месяц.

— Говорят, материалы удалось найти быстрее, чем планировали.

— Проверяли?

— Конечно, — хмыкнула личность, называемая здесь не иначе, как Ичи. — Работает.

— Хе-хе, могу поздравить. Теперь у вас всегда есть работа. Нужно провести анализ максимально возможного количества ДНК и начинать создавать базу.

— Уже начали, — кивнул этот мужчина с незапоминающейся внешностью. — Наши договоренности с госпиталем в силе?

— Я скажу, чтобы начали поставлять генетический материал для анализа.

Сегодня странный день. Несмотря на несколько неприятностей, вроде раннего прихода Наваки, эти сутки мне преподнесли слишком много счастливых случайностей, которые я не ждал. Появление, наконец, полноценного генетического анализатора — это вообще подарок судьбы! Я почти час баловался с ним и уверился в его дееспособности. Благодаря своей памяти удалось найти в получаемых данных знакомые участки и маркеры. Как же хорошо быть реинкарнированным! Это просто чит. Не такой, как всякие шаринганы, но тоже неплохой. В общем, все было бы замечательно, если б не идиотский способ выдачи информации — не знаю, кто писал код для этого анализатора, но интерпретировал он полученные данные с помощью таких схем, что голову сломать можно.

Остаток своей рабочей смены пришлось потратить на активизацию агентов в местной больничке. Я планировал по-тихому начать набор данных по геномам населения Конохи — начиная с новорожденных, заканчивая ветеранами. Этак, глядишь, найдем кого-нибудь среди бесклановых с ценными генами, чтоб к рукам прибрать и обучить. Шиноби ведь тоже гуляют налево и не всегда заботятся о последствиях.

И вышел бы сегодня хороший денек, но… Я ж говорил, что слишком много хорошего сегодня случилось? Так вот, все испортил Данзо. Он вернулся.

— Данзо-сама, — почтительно поклонился, все же я гений, но малолетний, а он начальник.

— Проходи, Орочимару, — холодный голос у Шимуры вымораживал уже сейчас, а что будет лет через двадцать, даже представлять не хотелось.

Выглядел мой начальник, кстати, еще молодцом, не успел понатыкать в себя шаринганов и клеток Хаширамы. Даже на человека был похож при беглом взгляде. При тщательном-то рассмотрении сразу становилось ясно, что человечность и Данзо вещи мало совместимые.

Быстро окинув взглядом кабинет Шимуры, я все же решился подойти к главе Корня ближе — судя по всему, убивать или пленить он меня пока не собирается. По крайней мере новых фуиндзюцу и ловушек я не обнаружил. Стандартные замедляющие и высасывающие чакру печати под ковром, барьерная на потолке, иглометы между книг на полках, дымовые шашки у дверей и так далее по мелочи, ничего опасного.

— Вызывали, — констатировал факт я, приблизившись к сидящему за потертым старым рабочим столом мужчине, который скрывался за горами накопившихся за время отсутствия отчетов и прочих бумаг.

Смерив меня холодным взглядом полуприкрытых глаз, Данзо все же понял, что я пока не научился постигать его мысли при первом же взгляде, поэтому снизошел до объяснений:

— Хокаге отправит тебя на миссию, — коротко сказал он. — Твоя задача привести мне Узумаки, которого похитили шиноби Суны, до того, как их найдет АНБУ Узушио. И сделай, чтоб его все считали погибшим. Все понятно?

— Да, Данзо-сама.

— Выполняй.

Вот и поговорили.

Осторожно выйдя из кабинета и запечатав в глубине души все эмоции, я поспешил домой. Нужно было поскорее разобраться с ДНК Мито. Чувствую, вскоре мне будет не до экспериментов.

Глава 3. Командировка в Роуран, или Что бывает, если покинуть Коноху

После встречи с Данзо я завалился домой и сразу же заперся в лаборатории. Сегодня срочно нужно было доделать хотя бы опыт с клетками Сенджу. Мне совсем не нравится та обстановка, которая сложилась в последние годы. И что-то мне подсказывает, что похищение Узумаки этими суновцами станет последней каплей перед началом Второй мировой войны.

Нет, уже стало. Не важно, как разрешится ситуация с похищением, важно, что о нем уже узнали в Узушиокагуре. Узумаки никому не простят покушение на их детей. Они и живы до сих пор только благодаря тому, что всегда жестко отвечали на все поползновения в свою сторону. Даже поддержка Конохи их не спасла бы, если великие страны захотели всерьез заняться островным государством. Узушио, как Израиль — вроде и страна-то маленькая, но живучая и не стесняющаяся в методах решения своих проблем.

В общем, раз конфликт между красноволосыми и Суной уже стал достоянием общественности, то для Конохи и всех остальных заинтересованных стран этот неизвестный похищенный Узумаки станет местным Фердинандом. Так что, считай, война уже началась. А это значит, что мне с моими опытами нужно поторопиться. Мне совсем не улыбается встретить очередные сражения шиноби с моими нынешними силам и мне с лихвой хватило Первой войны шиноби. Нужно подкачаться хотя б до уровня Орочимару на конец Третьей шинобской в каноне. Сейчас я совсем не готов встретиться с кем-то, вроде Ханзо. Живым от него уйти вряд ли получится.

Так что вся ночь была проведена во власти пробирок и чашек Петри. И если с геномом Узумаки работы только начались, то вот опыт с клетками Сенджу меня несказанно порадовал. После возвращения с миссии можно будет пересадить себе новые органы. Можно бы и сейчас, но после трансплантации органов лучше не пользоваться неделю моей техникой Замены Тела, иначе все труды насмарку. На задании случается всякое, поэтому лучше не рисковать.

Но несмотря на успехи с тканями Сенджу, Узумаки заставили меня потрудиться. Всю ночь корпел над пробирками. Наделать тысячу разных проб на коленке было сложно. Обидно будет, если ни одна не даст нужного результата. Плохо, когда нет генетического анализатора и, главное, базы геномов. Может, пора задуматься о приватизации Корня?

Да не! Рано еще. И слишком наивно думать, что я смогу так, нахрапом, взять Корень. Тут работать надо… Долго и упорно.

За такими странными мыслями меня встретило утро. Замечательное утро. Оно начиналось с медитации вместо сна и энергетика в качестве завтрака. Рейко укоризненно молчит, разглядывает расплывшиеся вокруг моих глаз тени.

— Я пошел, — охрипшим голосом оповещаю ее.

— Удачи.

— Угу, — мрачно буркнул в ответ.

С утра пораньше меня вызвал к себе Хирузен. Пришлось переться к нему. Повезло Наваки, успел меня выцепить вчера. Сегодня я б его послал куда подальше.

Хокаге, ожидаемо, выдал мне задание. Вполне обычное, С-ранга. Разведка в Роуране, вассальном городе-государстве Страны Ветра. По легенде нужно выяснить подробности об Источнике Рюмьяку. Но, похоже, Суна намерена именно там спрятать похищенного Узумаки, так как среди жителей этого региона часто встречаются люди с красными волосами. Сенсоры, которых в Узушиогакуре более чем достаточно, конечно, ориентируются по чакре, однако в большом городе найти нужную сигнатуру непросто. Тем более, Роуран сам по себе фонит своеобразной чакрой.

Быть мне в городе нужно через две недели. Просто впритык же! Не жалеет меня учитель, зараза! И что я за оставшееся время успею сделать? Да ничего почти. Как и ожидалось. Не зря, значит, собрался сразу на миссию. Так что долго не рассиживаясь направился прямиком на выполнение задания.

А что? Со всеми, с кем нужно, то есть с Рейко, распрощался, значит, можно идти.

До Роурана добрался без происшествий, затесавшись в караван, идущий из Страны Рек. Хенге я не доверял, поэтому использовал какого-то по пути пойманного слабенького нукенина из Кумо и технику Копии Исчезающих Лиц. Официально, она сложнее и имеет ранг-В, но мне, почему-то, она дается легче. Отвратная по своей сути техника, но удобная: не нужно постоянно контролировать, не нужно поддерживать образ чакрой. А то, что ты при этом, фактически, натягиваешь чужую кожу на себя, так это ерунда, дело житейское. Надеюсь этот преступник не успел наследить и после обезличивания не принесет мне лишних хлопот, а будет спокойно удобрять леса.

На дорогу ушло как раз тринадцать дней. Идеально! Рвать жилы, чтобы успеть за сутки до назначенного срока, мне не понравилось, однако чего не сделаешь, лишь бы разведать обстановку перед операцией лично. Когда припрутся АНБУ Узушио, они мне не докладывали, поэтому лучше готовиться к худшему. Может, они уже здесь. На следующий день встретился с агентами Конохи.

Они меня тоже обилием информации не порадовали, только обнадежили, что в городе, если и есть Узумаки, то пока только один. Тот, которого мне похитить нужно. Ему, между прочим, полтора года. Похоже, Данзо ступил на кривую дорожку… Хотя нет, на ней он уже давно, а сейчас как раз, наоборот, переместился на прямую, ту, которая в Ад.

Ладно, пока придется продолжать играть в послушную собачку, рано мне отсвечивать. У меня, вообще-то, мама есть, и я хочу, чтоб она была и дальше. Жалко мне эту девчонку, плохо будет, если ей жизнь, только-только наладившуюся, обломают. Так что красноволосого паренька я все же похищу. Все равно у Данзо он до семи лет, как сыр в масле кататься будет. Только потом поступит приказ перерезать своих друзей. С этой программой обучения имени Шимуры я уже успел ознакомиться втайне от начальства. И очень надеюсь, что смогу позволить себе подчистить Коноху до первого выпускного в школе-интернате Корня. По крайней мере, я тешу себя такими надеждами.

Защищали объект хорошо, поэтому сходу его похищать не стал. Изучил данные, которые успели нарыть осведомители. Как выяснилось, жизнь мне упрощать никто здесь не хочет. Цель моей миссии защищали лучше местной наследницы главы города, чудо, что Узумаки вообще найти смогли. Мне предстояло разобраться с кучей печатей и шиноби Песка, среди которых затесалась Чие. Да-да, та самая Чие! Ей было уже около сорока, прошла Первую мировую от начала до конца, так что опыта вагон и тележка. И вместе с этой дамочкой были все ее куклы. Тут для похищения нужен не один маленький я, а десяток-другой джоунинов минимум.

В итоге, помотавшись по городу и поразмыслив над ситуацией, решил дождаться красноволосых. АНБУ Узушио должен скоро выйти на этих похитителей. С ними под шумок можно провернуть свои дела, если повезет. Что-то сильно начинаю подозревать, что результатов от меня Данзо не сильно-то и ждет.

А пока решил я прошвырнуться по городу с необычным для этих мест населением, оставив несколько теневых и парочку слепленных из собственной плоти змеек наблюдать за объектом.

Конкретно сейчас же я изображал из себя отдыхающего после нудного путешествия с караваном генина Страны Рек. Такие здесь встречаются частенько, приходят с торговцами своей страны. Сидел я в какой-то не шибко респектабельной забегаловке и переваривал полученную от одного из змеиных клонов информацию.

Данных было море, и они, в основном, были бесполезны или и так всем известны. Например, разговор двух генинов Песка:

— Аргх. Марионетки, сплошные марионетки кругом, — разорялся паренек. — Нормальному шиноби уже и места нет под этим палящим солнцем.

— Чем тебе техника Марионеток-то не нравится? — лениво спрашивал девчачий голос. — Хорошо же, если что, меньше шансов умереть. Пусть лучше куклы, чем я.

— Да что эти марионетки сделать могут-то? А пользующийся этой техникой шиноби становится практически бесполезен в ближнем бою. Только подойдет кто — и все, пиши пропало.

— Так это еще подойти надо…

— Да что там сложного? — бурчал парень. — Не все такие мастера, как Чиё-сама, которая с десятью куклами управляется сразу и в случае чего труп приспособить может.

— Казекаге-сама знает, что делает, — недовольно отвечала девушка.

— Шамон-сама зациклился на джинчурики и марионетках, — это было сказано шепотом. — Он умен, это даже его враги не оспаривают, но в последнее время он становится похож на одержимого всего двумя идеями. Джинчурики и марионетки. Хотя, скорее, только джинчурики. Говорят, он ищет нового носителя для Ичиби! Идеальное вместилище.

— Это какой такой «идеальный» носитель хвостатого зверя? — с любопытством, но тоже шепотом, спросила девчонка.

— Не знаю. Говорят, Узумаки такие. Их чакра подавляет чакру биджу, и им проще с ними совладать.

— Ага. Я тебе еще с десяток баек подобных могу наплести про Красноволосых дьяволов…

Ну, и дальше сплетни в том же духе. Но кое-что интересное найти удалось. К сожалению, про похищенного Узумаки ни слова, но, кажется, что-то есть по официальному заданию от Хирузена.

Источник Рюмьяку заинтересовал Коноху не так давно, поэтому о нем было немногое известно. Попытки его исследовать производились, но не очень усердные. Сбор слухов и подслушивание разговоров местных шишек — это все работа для чунина. Вот когда сюда направят джоунина, тогда начнется настоящий сбор информации. Возможно даже, с кражей самого Рюмьяку, если это вообще возможно.

Так вот, о моем задании. Мне удалось подслушать разговор местных, жалующихся на истощение рудника и нехватку рабочих мест. Сетовали еще, что чакропроводящее железо теперь придется закупать. Потом одна змейка, попавшая в оружейную мастерскую выяснила, что металл местные закупали и раньше. Стало немного интересно, куда же тогда попадала местная руда?

Я разрывался между любопытством и заданием Данзо. АНБУ Водоворота могли появиться в любой момент, эти парни умеют удивлять, поэтому пропустить начало их операции по освобождению пленника не хотелось. Но смутные подозрения о природе Рюмьяку не давали покоя. Его сила мне бы не помешала.

В итоге не удержался, решил хотя бы исследовать рудник. И не смог в него попасть! Его уже обрушили и запечатали. Вот же нехорошие люди. Только начнешь рассчитывать на что-то хорошее, как тут же обломают. Но вынужденное безделье меня уже до того достало, что я готов был на стенку лезть. У меня в Конохе ДНК Узумаки и Сенджу дожидаются имплантации, а мне приходится торчать в этом забытом всеми королевстве! Тут же до океана рукой подать, край цивилизованного мира, блин!

Меня это порядком раздражало, поэтому хотелось заиметь хоть что-то полезное от вынужденного пребывания в Роуране. Распустив по городу как можно больше змеиных клонов, я начал собирать информацию о руде, добываемой в местной шахте. И ничего не мог найти! Проклятье!

— Оп-оп-оп! Не падай, — изображая пьяного в стельку генина, я поплелся в свой номер.

В итоге без пользы просидел в забегаловке около двух часов и спустил около пятисот рё на выпивку. Ну, хоть прикрытие себе более натуральное организовал. Расслабляться по окончании задания тоже обычная практика для генинов, оказавшихся в относительно безопасной обстановке и вдали от надзора своей деревни. В гостинице сразу проверил комнату на наличие лишних печатей и дзюцу — вроде чисто. Свалился на кровать и начал размышлять.

По идее, в шахте добывали руду чакропроводящего железа. Куда она могла идти никто толком не знает, все следы теряются в местных мелких частных плавильнях. И если б в свое время я не просмотрел несколько фильмов о Наруто, меня это дело даже почесаться не заставило. Стыдно признавать, но я посмотрел. И мне в голову пришла довольно интересная мысль. Ну, знаете, не зря ж сюда, в Суну, приперлись люди с другого континента в поисках жилы Гелела. А тут от Роурана до побережья километров сто-двести максимум. И почему-то именно здесь есть нечто, именуемое Рюмьяку и обладающее большой силой. Совпадения бывают, но иногда они не просто совпадения. Лучше проверить, пока я здесь, сомневаюсь, что в ближайшие лет десять жизнь занесет меня в эти края. Война, если она не победоносная, не способствует дальним путешествиям. Вторая шинобская гарантирует мне поездки только на фронт, который от существующих границ Страны Огня далеко не сдвинется.

Поэтому давайте мыслить логически. Руда добывалась, возможно, это даже были загадочные камни Гелела. Но куда она потом попадала? Ясен-красен, что во дворец, который совмещен с Источником. Ну, может, и нет, но это было последнее место, которое мои клоны пока не смогли проникнуть и которое я мог в ближайшее время проверить.

И что теперь? Прошвырнуться по резиденции местной королевы? Опасно, но попробовать-то можно. Конечно, лезть в тот самый Источник или Сады не стоит, и к королеве тоже. Ну, по крайней мере, с моими целями. А так местная правительница очень привлекательная, в ее б спальню я пробрался с удовольствием… Если б точно знал, что выйду оттуда живым. Ведь в покои королев и принцесс нужно приходить лично, а не так, как собираюсь навестить дворец я.

На следующий день моя Белая змейка в теле служанки проникла в служебные помещения и начала шерстить в поисках чего-нибудь интересного. Девушку, проведшую меня на охраняемую территорию, я быстро освободил от техники Одержимости, не хотелось бы ей навредить. Тем более мне под руку попалась местная крыса — куда более ценный агент.

Плутать по хоромам местной правительницы пришлось долго. Похоже, комплекс этих зданий строился не одно десятилетие, архитекторы менялись, свои коррективы вносили войны и разрушения… Короче, я не представляю, как здесь можно жить! Карт и планов эвакуации на стенах нет, помещения никто не подписывает — инженера по охране труда на них нет, мать его!

Я уж начинал волноваться, что зря все затеял, и хотел на сегодня закруглиться, когда мои старания были вознаграждены!

— Ты украл драконьи камни! — зло шипел некий тип в добротной одежде, похоже, мастер или мелкий чиновник.

— Только пыль, которая осталась после обработки, Юто-сенсей, — отчитываемый парнишка стоял на коленях, уткнувшись лбом в пол.

— Ты вообще понимаешь, что натворил?! — шепотом кричал мужчина. — Если кто-то узнает, то и тебя, и меня казнят!

Спорила эта парочка в небольшом помещении, похожем на ювелирную или оружейную мастерскую совмещенную со спальней. Видимо этот неизвестный парень жил и мастерил здесь.

— Нужно уничтожить его, пока не поздно, — грозно сказал мастер. — Где он?

— Но сенсей! Это же может увеличить силу наших воинов! — робко возмутился склонившийся юноша.

— Никто! Запомни, никто не станет разбираться, что именно ты сделал! — зло сверкая глазами, заткнул ученика мужчина. — Не ты первый, кто возомнил себя умнее других. Только на моей памяти были казнены трое учеников и их мастеров. Хочешь повторить их судьбу?!

— Сенсей…

— Где он?!

Несколько секунд молчания, потом тяжкий вздох, парень встал, порылся в сундуке и достал на свет тонкий браслет, составленный из небольших ромбиков, сцепленных друг с другом, словно магниты. На каждом элементе украшения была нанесена эмаль нежно-сиреневого цвета. Ну, пора.

Маленькая белая змейка затрясла образовавшейся на хвосте погремушкой, с помощью которой и наложила гендзюцу. Kori Shinchū no Jutsu сработало безупречно.

Спорщики замерли на своих местах, опустив руки. Браслет с тихим стуком упал на деревянный пол и покатился вдоль досок. Отлично, вы думайте, что уничтожили этот браслет, а я, пожалуй, возьму его для изучения.

Змейка, раскрыв пасть на сто восемьдесят градусов, проглотила браслет, который быстро пропал в желудке техники.

Выбрался из дворца тем же путем, каким в него попал. В теле крысы, выйти не получилось — едва не попался в фуин. Зато служанка со спрятанной в ней змеей, прошла сквозь местные барьеры без каких-либо проблем.

Теплое чувство удовлетворения от успешно завершенного дела, приятно растеклось по телу, когда техника вернулась ко мне. А глядя на поблескивающий в руках браслет из полусотни отдельных стальных ромбиков с сиреневой эмалью, губы сами по себе расползались в змеиной ухмылке. Мне сегодня определенно везет! Хотя я не исключаю, что служба безопасности дворца была частично переброшена в другие места, потому что в городе временно появился более важный объект, который требовал усиленной охраны.

Шиноби Водоворота явились только через пару дней. Что меня одновременно порадовало и опечалило. Порадовало, потому что просиживать штаны в Роуране уже несколько надоело. Дома опыты простаивают! А с этой украденной безделушкой я разобраться так и не смог. Проклятье, мне просто не хватает умений и знаний! Чакру в браслете чувствую, а как ее использовать — не пойму. Обидно. И сильнее стать охота, и не получается ничерта. Толку с того, что духовной энергии полно, что природные преобразования все постиг, если ничего, кроме врожденных змеиных техник, у меня толком не выходит? А техники гендзюцу, как бесклановый, могу только общие выучить. В общем, появление ниндзя Узушио тем меня и огорчило, что оно стало для меня неожиданностью. Змеиные клоны кругом, а все равно не заметил ничего. Хотя чему удивляться? Где я, а где джоунины S-ранга? Впрочем, это не помешало мне подорваться с места и поспешить выполнять сомнительное задание Данзо.

Путь к объекту занял всего десять секунд, так как поселился я как можно ближе. Так что ничего интересного не пропустил. Здесь уже враждебно настроенные шиноби вовсю веселились. Место схватки было заключено в Шисеки Ёоджин. Техника ограждала поместье, где прятали младенца, нерушимыми красными стенами — Узумаки были настроены серьезно и не хотели никого упустить. Снаружи не было слышно, что происходит за барьером, но сквозь багряную пелену техники можно было понять, что бой там идет нешуточный. И мне нужно попасть туда.

Череда печатей, использование змеиной версии Kawarimi no Jutsu — резерв чакры мгновенно ухнул вниз.

Припав на колено, я с трудом перевел дыхание после энергоемкой техники, одновременно оглядываясь. Вроде, пока никто меня не заметил и не хочет убивать. К сожалению, сбросить старое тело, перенеся сознание к змеиному клону, на основе которого создать новую тушку, было для меня единственной возможностью оказаться внутри барьера. Почти пространственно-временная техника, но чакры жрет больше, чем обычная Замена Тела. В разы, мать ее, больше!!!

Результаты сканирования пространства вокруг были неутешительными. Я оказался в аду! И практически без чакры. Огонь, пар, трещащие марионетки — все это практически полностью заполнило пространство внутри барьера.

Hiyaku no Jutsu — одна из придуманных мною техник, разработанная для большей скрытности.

Придумана — это звучит громко, конечно, но по факту "хамелеон" является вариацией простейшего Kakuremino no Jutsu, плаща-невидимки, в котором благодаря особенностям змеиного тела можно передвигаться. Движения под действием этой техники становятся плавными и рваными, подстраивались под шевеление листвы. Или теней в отблесках пламени, как в этом случае. Поэтому крался я медленно, зато никто не видел, даже ток чакры в теле становился еле заметным, если б я еще вошел в режим мудреца, то получился бы идеальный стелс при минимуме затрат.

Поместье, где прятали похищенного Узумаки, было наполовину разрушено, что неудивительно, учитывая, сколько здесь собралось шиноби уровня Каге. Как ни странно, до трупов пока не дошло, и вряд ли дойдет. Сейчас здесь установился своеобразный паритет сил. По моим беглым прогнозам враждующие стороны должны разнести все по камешку, а потом разойтись, так как причина спора будет уничтожена в запале схватки. Это вполне устроит Узушиогакуре, и с этим смогут смириться в Суне. Поэтому нужно поторопиться, пока у Узумаки есть надежда вернуть своего ребенка живым.

Передвигаться незаметно под перекрестным огнем нескольких шиноби уровня Каге очень сложно. С меня семь потов сошло, пока я добрался до закрытых помещений, а пройти-то надо было всего пять метров. К несчастью клон, в которого я переместился, находился во внутреннем дворике, и большая часть строений вокруг оказалась разрушена. Вообще единственным относительно целым зданием было только одно, дом, предположительно, принадлежащий главной семье в этом поместье. Стены этого строения были укреплены печатями, поэтому даже мощь ниндзюцу не смела его в первые минуты боя. В нем же окопались суновцы, в тыл которым я и проник.

Расслабляться было рано, поэтому пришлось продолжать идти под техникой Хамелеона. Мало ли, кто заметит — проблем без того хватало. И так иногда какой-то умник запускал шары Стихии Жара по коридорам.

Замечаю краем глаза движение.

Вихрь водяных сенбонов вырвался из моего рта, нашпиговав не успевшего даже договорить сложить пару ручных печатей шиноби Песка. Так-то! Иногда лучше использовать слабенькую технику, но быструю. В моем арсенале много таких сюрпризов, как Tenkyū, который я подсмотрел у Второго. Моей чакры не хватает, чтобы создать огромные огненные шары, ураганы, клинки молний. Как я уже говорил, мне не хватает телесной энергии для воплощения техник. Зато я освоил в свои пятнадцать все природные преобразования! Вообще это было достаточно легко, понимая природу местных элементов. Ну, а я, хоть и далек от физики, но школьную программу знаю, понимаю, чем является огонь, вода, электричество, воздух. Проблемы были только с землей — ну не помогали мне мои познания в понимании, как заставить двигаться эту стихию саму по себе. Это ж земля, камень! Пока не пнешь, он не полетит. Но к этой стихии, к счастью, у меня оказалась генетическая предрасположенность.

Плач Небес слишком слабая техника, чтоб убить, но при сноровке ледяными иглами можно парализовать жертву. А я долго тренировался. Поэтому тихо добив выведенного из строя быстро растаявшими сенбонами шиноби Песка, я припрятал его тело в каком-то подсобном помещении и осторожно двинулся дальше. Раз мне встретился на пути этот чунин, значит, я уже близок к цели.

Чакры почти не осталось, пилюли принял, конечно, но эффект от них не так велик, как хотелось бы. А впереди наверняка еще какая-нибудь сильно-могучая тварь сидит ранга джунина, не меньше. Закон подлости же никто не отменял. Ну ладно, справлюсь. Наверно. Сбежать точно смогу.

Я оказался прав и неправ одновременно. В комнате с малышом и в самом деле сидел шиноби, джоунин, как минимум. И десять марионеток с ним. Но вот сидел он там недолго — пока я разглядывал его теневой змейкой и думал, что делать дальше, громкий взрыв в паре коридоров от помещения согнал его с места. Видимо, дела у суновцев шли не очень хорошо, поэтому они вводили в бой резервы.

Я говорил же, что мне сегодня сказочно везет? Вроде, да. Интересно только, чем мне за это придется заплатить.

— Ну, привет, парень, — тихо прошептал я, глядя на спящего красноволосого ребенка, которому было не более года от роду. — Можешь начинать меня проклинать.

Делаю небольшой разрез у него на руке, жду пока наберется небольшая лужица крови.

Niku Seichō no Jutsu — тоже мною придуманная техника.

На самом деле, это неудачная попытка создать змеиного клона, оказавшаяся на удивление полезной. Под действием этой техники начинается бесконтрольное деление клеток, попавшего под действие образца. Очень удобно, когда исходного материала не хватает, как это обычно у меня и бывает.

Кровь, натекшая из разреза на руке парнишки, мгновенно вскипела, раздулась, образуя бесформенное нечто бурого цвета, с прожилками костей, сухожилий и клочьями волос в разных местах. Техника несовершенна и вряд ли когда-то будет доведена до совершенства настоящего.

К сожалению, чакры хватило только на то, чтобы создать комок массой примерно в полкилограмма. Маловато, но, надеюсь. никто не будет придираться.

Ryū no gōon!

Мощный инфразвуковой удар разнес получившуюся массу, мелкие алые брызги покрыли противоположную мне стену ровным слоем ошметков плоти и брызг.

С помощью укуса ввел в мальчишку немного медицинской чакры и снотворного, после чего аккуратно положил в распечатанную из свитка деревянную бадью. По иронии судьбы, для этого мне пришлось использовать купленный у Узумаки свиток с запечатывающей техникой. Хотя годовалому пацану это совершенно безразлично. Главное, емкость в самый раз для его размеров. Хлопнув в ладоши, с натугой заставляю свою чакру шевелиться. Kuro Mujin! Накрыв руками деревянную бочку наложил на нее барьер от сенсорных техник и поддержания ребенка в коматозном состоянии. Хорошо, что объект запечатывания маленький, наложить Черную Туманную Печать на большую емкость в одиночку не смог бы.

Все, теперь пора линять!

Жаль, сил не осталось для змеиной Замены, придется ждать, пока не восстановится чакра, либо, когда все успокоятся, снимут барьер и разойдутся по домам. Второе более вероятно, силенок у меня для нормального использования техник вроде Замены тела не хватает. Пока они исключительно для мирного времени или таких скрытых операций. Еще и техника Хамелеона постоянно потребляет чакру, хорошо еще, что не стал пользоваться Сокрытием в Поверхностях, она потребляет больше. И не факт, что шиноби из Узушиокагуре не заметят.

К счастью, улизнуть из полностью разрушенного поместья получилось всего лишь спустя полчаса. И никто не заметил! Ну все, будет чем прихвастнуть перед вторым Цучикаге, если того кто-нибудь оживит. Хотя, когда пришел мрачный тип и начал все ощупывать с помощью металлической пыли, скажу честно, был на грани! Сил на Сокрытие в Поверхности до сих пор не было, поэтому пришлось спешно бежать, пока лимит моей удачи не испарился.

Еще некоторое время я провел в Роуране, изображал генина, вдруг вспомнившего, что деньги не берутся из пустоты, и начавшего поиск работы. То есть, был бледен, невесел и слегка нервозен. Как назло не попадалось ни одного подходящего каравана, и после змеиной техники Замены у меня больше не было старого украденного лица. Пришлось пользоваться приготовленным АНБУ Конохи путем экстренной эвакуации агентов из города — рисковать и ходить по городу под Хенге становилось опасно, шиноби Песка рыскали и проверяли всех. Даже будь у меня прежняя маска, вряд ли бы мне удалось уйти из Роурана легальными путями.

Короче, снова почувствовал на себе все прелести канализации. Дальше было делом техники. Все той же техники Nan no Kaizō, мягкой модификации — заменив ноги на нечто похожее на змеиный хвост, я мчался по пустыне свободный, аки ветер! И вонял отходами жизнедеятельности достаточно большого города. Будь у Песка кто-то вроде Инузука — нашли бы в раз! В итоге отмылся я только на пятые сутки, в очередной раз применив змеиную Замену тела.

Не нарочно, конечно. Не совсем дурак, использовать такую технику для банальной помывки. Просто, оказывается, пока я петлял по пустыне, началась Вторая мировая война. Эдак обыденно, словно и Первая-то не прекращалась. Эту войну никто не объявлял, и активных боевых действий стороны пока не вели, но количество шиноби на границе превышало всякие разумные пределы и начались мелкие стычки.

Когда я, наконец, выбрался из Страны Ветра, подходил к концу январь. В Стране Рек царил хаос, люди в ожидании, когда их земли окажутся между молотом и наковальней — Суной и Конохой. Не позавидуешь этим маленьким буферным государствам, которые каким-то образом выживают между Великими Странами. Как они только Первую войну пережили?

В общем-то, дальше дорога была безмятежной и до Конохи я добрался быстро.

Проблемы начались в самой деревне. Сразу же с ворот. Одной фразой чунин перевернул все мои планы!

— Орочи, прости, что именно я говорю тебе это, но ты все равно узнаешь. Лучше сразу, чем потом, — начал он издалека, но потом припечатал: — Твоя мать погибла.

Глава 4. Дождь, депрессия и шоколад

Чего?!

— Что?! Как это произошло?.. Нет! — я закрыл глаза, сглотнул ком в горле. — Не говори, сначала разберусь с заданием.

У меня в деревянной кадке полуторагодовалый ребенок запечатан, и лучше бы его оттуда поскорее достать. Сейчас сдам его Данзо, потом к Хирузену, этот тип мне все равно расскажет подробности официальной версии смерти Рейко.

— Да, лучше пусть тебе все расскажет учитель, — кивнул мне чунин, посмотрев на меня таким странным взглядом. Сочувствует мне? Надо же. А я даже имени его не знаю.

Подвалы Корня встретили меня приятной прохладой и отвратительным тягостным чувством. Пусть все это ненаучная мистика, но ауру места, в котором страдали сотни, если не тысячи, людей не почувствовать сложно. И я несу в эти пыточные казематы ребенка. Замечательно.

Вот и предбанник кабинета Шимура. Даже главе Корня необходимо подобное помещение — где-то же должен обитать его секретарь. Только здесь за столом сидела не миловидная девчонка, с широкой улыбкой принимающая гостей, а безэмоциональный шиноби в маске воробья. Посетителей он шмонал и, кажется, даже в мозгах копался. Ко мне в голову лезть не стал, правда. Все Яманака помнят, что этого делать нельзя. Хе-хе. Как меня в Корне еще держат, интересно? И скоро ли меня попробуют ликвидировать?

— Я к Данзо-сама. Задание выполнено, объект у меня, — доложил я воробью.

Шиноби прошелся по мне внимательным взглядом и, так и не сказав ни слова, отправился в кабинет к начальнику. Значит, он все же здесь.

Через несколько секунд дверь открылась, приглашая войти. Ладно, потопали.

— Данзо-сама, задание выполнено, — поклон поглубже: прогнуться перед начальством, каким бы скотским оно не было, никогда не помешает.

— Покажи, — сухой голос Шимуры ничуть не изменился за почти месяц.

Узумаки я распечатал заранее, чтоб не показать своей запечатывающей техники. Поэтому просто достал закутанного в пеленки спящего малыша из котомки и осторожно положил на стол Данзо. Ребенок жив, здоров, как будто и не было пары недель в печати.

— Зачем кусал? — глазастая сволочь!

— Вводил мед-чакру и снотворное.

Помолчали.

— Воробей, отнеси его к группе. И пусть проведут генетический анализ, — приказал, наконец, Данзо. — Орочимару, свободен. Три дня.

— Хай, Данзо-сама.

Наконец-то можно отсюда убраться! Как с говном обращаются. Возмутительно просто! Как же я отвык от такого. Блин, сколько же мне его еще терпеть?! Почему я так слаб, черт побери?!

Ладно, теперь идем ко второму говнюку.

— Хокаге-сама, задание выполнено.

— Да? — похоже, Хирузен был не на шутку удивлен, во как брови на лоб полезли!

— Так точно, Хокаге-сама, — мрачно подтвердил я.

— Давай свой доклад, — со вздохом попросил Хирузен, отложив в сторону какие-то бумаги. Видимо, дела у него сегодня не идут — стопка с убранными до лучших времен документами уже в полметра высотой. — Ты ведь уже написал его?

— Как обычно, на обратном пути, — кивнул я, протягивая тонкую папочку.

Вообще у всех шиноби принято пользоваться свитками, но, похоже, в канцелярии Хокаге не дураки сидят и давно поняли, что документооборот проще вести, используя более привычные мне листочки, напоминающие по размеру формат А4. Поэтому, чтоб бедным документоводам не переписывать мои каляки со свитков, я давно храню при себе стопочку бумаги. Должно быть, именно поэтому я у канцелярии пользуюсь некоторым уважением. Иногда они мне даже кивают при встрече.

— Хокаге-сама, расскажите мне подробности смерти моей матери, — попросил я, когда папка оказалась на столе Хирузена.

— Хм, — мрачно протянул Сарутоби, и потянулся за своей трубкой. — Уже знаешь, значит.

— Да.

Третий начал неторопливо и вдумчиво набивать трубку табаком, глядя куда-то в сторону. Во курильщик со стажем, ни одного листочка мимо не уронил, хотя взгляд блуждает где-то далеко.

— Она, вместе с группой джоунинов, была отправлена в Деревню Скрытой Травы для помощи в лечении тяжело раненных шиноби, после стычек с Ивагакуре, — наконец начал рассказывать Хирузен. — Сам понимаешь, в Траве мало сильных джоунинов, всегда во время войн мы помогали им своими силами. Твоя мать попала в ловушку, оставленную диверсантами из Камня. И… Единственное, что осталось целого — это волосы.

Секунд пять я стоял, просто смотря в пол, после чего потерянно спросил:

— Ее уже похоронили?

— Да.

— Тогда я… пойду, Сарутоби-сенсей?

— Иди, Орочи, — еще раз вздохнув, отпустил меня Хирузен.

Вот так вот. Похоже, я теперь официальный сирота. Из резиденции Хокаге вышел не скоро, торопиться уже некуда.

Кладбище Конохи находилось на самой окраине деревни, идти до него мне еще долго. Прогулка по зимней Конохе то еще удовольствие, но сейчас мне было, мягко говоря, не до мелочей, вроде промозглого ветерка и моросящего дождя.

Постояв несколько минут возле каменной плиты, ничем не выделяющейся среди тысяч таких же, я молча развернулся и поплелся домой. Мне еще не раз предстоит здесь побывать, так что можно будет посидеть при более приятной погоде. Рейко была бы недовольна, если б ее обожаемая дочка застудила себе что-нибудь при такой температуре.

— Орочимару-сама! — звонкий голосок вывел меня из пучины мрачных мыслей уже в нескольких сотнях метров от дома.

— Нами-тян, — слабо улыбнулся я, заметив бегущую ко мне девчонку. — И Микото-тян?

Да, в этот раз Хьюга почему-то была в компании с Учиха. Хм. Раньше никогда их вместе не видел, кроме как на том полигоне, перед отправкой на миссию.

Нами была одета в теплые штаны и курточку с клановыми знаками. Опять же, впервые ее вижу такой — обычная форма ее одежды это разной длины бриджи, футболки да толстовки. Ну хоть цвета все те же — синий, сиреневый и белый с бежевым. Вообще есть подозрение, что это их клановая гамма — большая часть Хьюга одежду носит в таких тонах.

И пока активная Хьюга, шлепала по лужам и мчалась ко мне, Микото, запихнув руки в рукава, осторожно шла по сухому. Бедняжка, видимо, совсем задубела. Ну так, кто виноват-то? Шапки для кого придуманы? Нами-то еще ладно, хоть наушники натянула, а эта только высоким воротником своего багрового пальто прикрывается. Модничает, что ли?

Хотя обе девчонки, как я заметил, любят принарядится. Даже повседневная одежда Нами — это редкие сейчас футболки, бриджи и толстовки, произведенные на только-только запущенных недавно мануфактурах. Дети сейчас все реже ходят в ставших для меня привычными классических кимоно. Пока, наверно, это повод выделится, так как цена на новомодную одежду не сильно уступает классике. Со временем себестоимость производства снизится, все немного поменяется. Если, конечно, война не принесет никаких неожиданностей.

— Привет, — улыбнулся я им, дождавшись, пока Хьюга добежит до меня.

— Здравствуйте, Орочимару-сама. Примите мои соболезнования, — чопорно поклонилась девочка.

— Спасибо, Нами-тян, — усмехнулся я в ответ на такую заботу от мелкой девочки. — Вы откуда и куда?

— В Академии занятия отменили из-за мороза! — доложила Хьюга.

Мороз? Где мороз? Ноль градусов, люди! Даже мне, змею подколодному, не холодно. Хотя у них же тут центрального отопления нет, а ученики академии еще не так хорошо контролируют чакру, чтобы терпеть холода… Да, вот что делает мягкий климат с людьми. Чуть температура снизится — все, катастрофа.

— Здр-равствуйте, Ор-рочимару-с-сан, — поздоровалась дошедшая, наконец, до нас Учиха.

— Привет, Микото-тян. Ты же совсем замерзла! — да у нее зуб на зуб не попадает!

— Все нормально, Орочимару-сан, — в этот раз она смогла без запинок сказать мое имя.

Я уж собирался согреть ее с помощью ниндзюцу, есть в моем арсенале кое-что подходящее, но вовремя вспомнил, что официально я владею только Стихией Земли. Нехорошо как-то.

— Может, зайдете ко мне? — пожалел я все же Учиха, заболеет же еще! — Горячий чай вам сейчас не помешает.

— А можно?! — едва не подпрыгнула на месте Нами.

— Конечно.

— Мне бы не… — начала было говорить Учиха, но Хьюга тут же ткнула острым локтем в бок подруге.

— Микото-тян тоже очень хочет побывать у вас в гостях, — глядя на меня горящими от восторга глазами, заверила Нами. — Она просто очень стесняется!

Я только хмыкнул, глядя на это представление. Учиха, кажется, уже не нуждается в согревающем чае — вон как покраснела. Скоро пар пойдет!

— Ну, хорошо, тогда, — сложил руку в печать концентрации: — Kage Bunshin no Jutsu!

Появившаяся в облаке дыма пара моих копий моментально съела ощутимую часть резерва моей чакры и тут же скрылись в шуншине, разметав вокруг водяные брызги.

— Пусть приготовят все, пока мы идем, — пояснил восторженно глядящим на меня девчонкам.

Блин, как же приятно, когда на тебя так смотрят! Не то, что эти престарелые хрычи! И как просто произвести впечатление на детей.

— Кстати, а с каких пор вы в Академии учитесь? — вдруг дошло до меня.

— Так время неспокойное, взрослые на заданиях. Поэтому всех, кто подходил по параметрам записали, — легко ответила Нами, уверенно шагая за мной.

— Сейчас многие будут на миссиях, поэтому нас отправили в Академию, чтоб мы были под присмотром, — пояснила Микото.

Логично. Хотя мне кажется, что Сарутоби-сенсей больше надеется на то, что новое поколение так сможет быстрее занять места в рядах доблестной армии Страны Огня. Да, Коноха еще не так слаба, чтоб отправлять в бой детей. Это все будет во время Третьей войны. Но даже во время Первой мне с девяти лет приходилось участвовать в некоторых миссиях, поэтому вряд ли Вторая будет лучше в этом плане.

В боях прошедшей войны погибли многие сильные шиноби, которые еще оставались с Периода Воюющих Государств, но в ней же закалились новые монстры вроде Ханзо, Хирузена, Ооноки и других. Да еще и мое поколение подрастает. В общем, когда горнило войны раскочегарится, юные силы Скрытых Деревень как раз придут к кондиции. Пока, несмотря на фактическое начало военных действий, больших сражений нет. Мелкие приграничные стычки, диверсии и так далее. Из-за этого Вторая мировая немного затянется. Зато потом начнется такая амба, что хоть вешайся. Узушиокагуре вообще разнесут, чего мне бы не хотелось. В этом мире, где все имеют друг на друга зуб, иметь такие союзнические отношения, как между Огнем и Водоворотом — небывалая роскошь! Только дурак, вроде Хирузена, позволит себе лишиться такого союзника, как клан Узумаки.

— Хм, — тем временем нужно было продолжать разговор с детишками, поэтому пришлось отвлечься от своих невеселых мыслей. — И как вам в Академии?

— Пока не вижу ничего хорошего, — надула губки Нами-тян. — Обучают только основам. Пока даже не было тренировок на контроль чакры. Только укрепление тела и разума.

— Не все же сразу, — рассуждения девочки меня позабавили.

— Для бесклановых учеников рано начинать тренировки с чакрой, — а Микото у нас умна не по годам, я смотрю.

— Вот-вот, — согласился я. — Это вас тренируют с младенчества, а у них все впереди. Так что терпи. Главная сила шиноби в его напарниках, — решил сумничать я. — А твои напарники сейчас как раз учатся с тобой.

— Напарники? — удивленно округлила глаза Нами-тян. — Тогда я обречена! Они ведь даже не владеют основами тайдзюцу!

— У них все впереди, — хмыкнул я. — Шиноби не всегда должны быть талантливы и сильны, нужны и обычные вояки для миссий С-ранга.

Наконец дошли до дома. А то даже мне уже надоела эта мерзкая погода. Барьер и печати, которые должна была оставить Рейко, были сняты моими клонами. С тихим щелчком повернул ручку двери, в лицо сразу ударил теплый воздух, перемешанный с ароматом шоколада и пряностей.

— Я дома, — тихо прошептал я, зная, что ответа не получу. — Ну же, давай, проходи быстрее, Микото-тян, пока совсем не околела.

— Извините за беспокойство, — пискнула девочка, проскользнув мимо меня в дверь.

— Извините за беспокойство, — с поклоном сказала Нами-тян, и важно вошла в дом, горящими глазами осматривая прихожую.

Не думал, что ей будет так интересно оказаться у меня дома. Хотя, вполне логично — все запретное вызывает любопытство, а раньше я ее никогда к себе не пускал. Привык у Наваки перед носом дверь закрывать, вот и с ней так же получалось. На самом деле дом, как дом. Небольшой, но Рейко очень старалась сделать его уютным. На первом этаже имелись прихожая, ванная, туалет, кладовка с тайным ходом в подвал, большая гостиная, отделенная от кухни одной барной стойкой. Стандартная планировка для местных. Только если в других домах сейчас греются под котацу, то у меня весь первый этаж отапливается. На теплые полы пришлось потратить энную сумму денег, но как по мне оно того стоило. Холодных дней здесь бывает больше, чем многим хотелось бы.

Отправив детей мыть руки, сам я быстро проверил, закрыт ли вход в подвал. Там, конечно, нет ничего запрещенного, но лучше б его никому не видеть. Когда же я сам вышел из ванной, то застал следующую картину: Микото сидит на корточках перед духовкой и тянет к ней руки, Нами сидит рядом с ней, только она точно не греется, скорее, наслаждается ароматом выпечки.

— Садитесь за стол, — с улыбкой на лице, позвал их я. — Чай, или что там нам приготовили мои клоны, готов.

— Это точно не чай, — заявила Хьюга, забираясь на стул. — Но пахнет очень вкусно!

— Простите, что мы вас так беспокоим, — похоже, румянец с щек Микото сойдет не скоро. Чего она так стесняется-то?

— Ничего страшного. Приглашением к себе, я не только спас вас от холода, но и себя от одиночества. Возвращаться в пустой дом грустно, — вдохнув пар, идущий от чашки, которую мне принес один из клонов, сказал я. — Горячий шоколад, значит? — зыркнув на клона, спросил я.

Эта бледнолицая сволочь, только растянула губы в змеиной улыбке и пожала плечами. Ну да, чай, по мнению местных, я заваривать не умею. Так что лучше не позориться, только жаба душит немного — шоколад в Коноху привозят либо с западного побережья Страны Ветра, либо купцы Страны Луны. В одном случае качество продукта не очень, а цена из-за пограничных конфликтов высока. В другом — просто очень высокие наценки торгашей.

Ну, зато и в самом неплохо на вкус. Имбирь еще добавили, хорошо согревает.

— Вкусно! — распробовав напиток, воскликнула Нами.

— Если покажется слишком крепким, лучше запивайте молоком, — посоветовал я, наслаждаясь теплом. — Как у тебя успехи в кендзюцу, Нами-тян?

— Смею надеяться, что хорошо, — иногда ее речевые обороты просто выбивают из колеи! — На время вашего отсутствия, Микото согласилась помогать мне в тренировках.

— Да? — вскинув бровь, я посмотрел на черноволосую девчушку.

— Когда я увидела вашу тренировку, мне стал интересен ваш стиль, Орочимару-сан, — снова засмущалась Учиха. — Я решила узнать, насколько он будет эффективен против того, что уже знаю я.

— Тебя обучают кендзюцу? — вот это точно удивительно.

В Конохе мечников мало и учатся владению мечом немногие. Хотя как раз Учиха частенько длинными клинками пользуются. Вот только Микото как-то маловата еще для меча, вроде.

— Да, уже полгода обучаюсь в клане, — кивнула девочка, пряча лицо в чашке.

— Хорошо, — улыбнулся я, обращая больше внимания на своих клонов, которые как раз что-то достали из духовки. Когда я увидел, что они что-то пекут, я уже был удивлен, а сейчас узрев приготовленное, у меня глаза на об полезли! — Пирожные? Вы что, хотите, чтоб они у меня каждый день теперь пропадали?!

Молчаливые хитрые улыбки были мне ответом.

— Тогда дайте еще молока, — махнул я рукой на двух обормотов. — Не с шоколадом же их есть.

Мои клоны, похоже, вообще не умеют обуздывать наших общих тараканов в голове. Или это на них безнаказанность так действует? Мол, и так не настоящие, значит, можно все? Ладно хоть, когда надо, они ведут себя нормально — не на столько они самостоятельные.

Тем временем, кое-кто воспринял мои слова слишком близко к сердцу.

— А вы не хотите, чтоб мы снова пришли? — Нами смотрела на меня почти обиженно.

— Но не каждый ведь день. К сожалению, я человек занятой, не могу себе позволить много отдыхать, — эх, что правда, то правда. — Я даже со своими друзьями вижусь очень редко. Кстати, неизвестно, как там Цунаде и Джирайя?

— Цунаде-сан сдала экзамен на ирьёнина А-класса, — моментально ответила Микото.

Хм, здорово! Я, конечно, знал, что она гений, но чтоб в шестнадцать лет стать таким специалистом… И ведь у нее, в отличие от меня, нет за спиной почти полвека потраченных на изучение биологических дисциплин.

— Здорово! — озвучил свою первую мысль я. — Надо будет ее поздравить, при случае. Может, даже подарок сделать.

— А Джирайя пропал, — это уже Нами. — Говорят, он отправился в путешествие почти сразу после того, как вы отбыли на задание. То ли книги писать, то ли ученика искать. Он странный, да? Как Наваки.

Эта новость меня развеселила. Ученика, значит, искать. Мой взгляд невольно упал на Микото, с сожалением разглядывающую чашку, показавшую дно. Клон понял меня без слов — перед девочкой тут же появилась новая порция.

Кстати, а где второй клон? Я его не развеивал.

— Да, Джи тот еще дурак, это точно, — улыбаясь, сказал я. — В нашей команде он всегда отставал. Но я верю, что в будущем он станет сильным и знаменитым ниндзя, легендарным шиноби! Он уже сейчас догнал меня и Цунаде, — ни за что не признаюсь этим двум, что меня он еще и перегнал! — Так что ты, Нами-чан, не смотри свысока на своих одноклассников. Возможно, глядя на тебя, они смогут развить свой талант до невероятных высот.

— Хорошо, Орочимару-сенсей, — поклонилась девочка.

Да, как я раньше говорил, один шиноби, как бы он ни был силен, все равно уступает слаженной команде. У меня сейчас есть такая, Джирайя и Цунаде великолепные напарники, но хватит ли этого, когда начнется большая заварушка? Впереди нас ждет еще две-три мировых войны, и отменить их я никак не смогу. Не в моих это силах, не обладаю я способностями к нарутотерапии. Мне бы пробирочки, вот, генетический анализатор собственный, и я б тут делов-то натвори-ил! Но нет, приходится изображать из себя героя. А ведь кроме войн, еще есть Кагуя Ооцуцуки с ее Зецу, клан Ооцуцуки, полумертвый Мадара, которого я так и не смог найти… Вроде, я уже повторяюсь, но меня это сильно беспокоит! Этот мир проклят что-ли? Какого черта у него столько проблем, и почему я переродился именно здесь?! Это реально бесит.

Хватит ли мне сил со всем этим справиться?

Мой взгляд скользил с одной девчонки на другую. Сенсей, говоришь? А почему бы и нет. Хьюга и Учиха, обладатели додзюцу. А ведь я знаю, как можно их усилить. Скажем, можно ввести Микото ДНК Сенджу или Узумаки. Теоретически, таким образом смешается чакра потомков Асуры и Индры, то есть, имеется ненулевой шанс на получение риннегана. Но ждать придется долго. Даже если имплантировать ей гены Хаширамы, то нужен еще гены Мадары. У Обито же так и не получилось пробудить риннеган, хотя с клетками Первого Хокаге он жил с детства. Однако, есть вариант проще! Найти готовые глаза. Над этой идеей нужно подумать. И начать работу по подбору совместимого с ней генома Узумаки.

С Нами-тян все проще и сложнее одновременно. Для получения тенсейгана ей нужно пересадить глаза Ооцуцуки. Но чтоб их достать, нужно попасть на Луну. Над этим тоже нужно подумать.

Осталось получить их в свою собственность… Тьфу! То есть, сделать так, чтобы никто не возмущался моими манипуляциями с ними, а в идеале, вообще их не заметил.

Хм. А что, неплохая идея. В скором времени мне нужно будет обрасти связями и влиянием. Породнившись с такими кланами, как Учиха и Хьюга, я в Конохе стану большой шишкой автоматически. А если еще захомутать Узумаки? Поддержка Узушиогакуре это круто. А если я стану Легендарным саннином и спасителем Деревни Скрытого Водоворота, то пережениться на всех троих, возможно, даже получится. Законом многоженство не воспрещено, феодализм же! Тут у дайме по полсотни наложниц бывает. У шиноби правда никогда не видел больше одной жены, но это, по-моему, из чувства самосохранения — жена-ниндзя уже смертельно опасное явление, а уж когда их несколько, то остается только писать завещание. Но Микото, судя по всему, будет хорошей женой, Нами, с ее клановым воспитанием, просто идеальной. Только Кушина может все попортить.

При чем тут Кушина? Ну, я же Орочимару, злодей этого мира. Завладею Микото и Кушиной и все, не будет больше Саске и Наруто! Бва-ха-ха-ха!!!

— Орочимару-сан? — взволновано позвала меня Учиха.

— Что Микото-тян? — вернулся к реальности я.

— С вами все в порядке? Просто ваше выражение лица… пугает, — осторожно подбирая слова, сказала мне девочка.

— Все хорошо, — соврал я, — просто устал и день сегодня не из приятных. Прости, что заставил поволноваться.

— Нет-нет! Вам не стоит беспокоиться.

Я пристально посмотрел на девочку-Учиха и задал давно интересующий вопрос:

— Послушайте вы обе-две, что с вами делают в кланах, от чего вы начинаете разговаривать, как будто вам не шесть, а как минимум двадцать лет?!

Девчонки удивленно переглянулись, после чего синхронно прыснули со смеху и хором ответили:

— Воспитывают в нас правильных жен!

Же-есть. Как хорошо, что я не родился в каком-нибудь большом клане. Мамочка, как я тебя люблю! Ты ведь слова не сказала, когда я начал представляться всем мальчиком! Ты ведь не заставляла меня быть девочкой дома и принимала таким, какой есть! И хоть ты до сих пор считаешь меня своей ненормальной дочуркой, но у тебя на это есть все основания — я ж так и не признался, что уже стал парнем!

Поболтав еще минут десять, девочки вспомнили, что вообще-то им пора домой и, раз больше им здесь пирожных не обломится, пора уходить:

— До свидания, Орочимару-сама, — поклонилась Нами-тян в прихожей, дожидаясь свою подругу, убежавшую в уборную. — Надеюсь, в скором времени вы сможете провести очередной урок для меня.

— Так и не передумала, — расстроился я. — Ладно, в конце-концов, может, закажу тебе подходящее под мой стиль оружие в Деревне ремесленников.

— О! — распахнула во всю ширь свои белые глазки Хьюга. — Круто!!!

— Что-что? — я притворился, что не расслышал, и ехидно ухмыльнулся.

— Э-э… Большое спасибо, Орочимару-сама. Такой подарок я приму с радостью, — очередной поклон.

— Все-таки, ты умеешь говорить по-человечески.

— Не понимаю о чем вы, Орочимару-сама, — ни один мускул не дрогнул на ее лице.

Тут прибежала Микото, прервав наш разговор, она начала быстро надевать пальто.

— Эх, что ж вы так не любите шапки, — вздохнул я, глядя на поправляющую высокий воротник Учиху. — Подожди, немного.

Полминуты поисков в шкафу, и вот из его недр на свет я вытягиваю, словно длинную белую змею, широкий вязаный шарф. Мне его Рейко подарила лет пять назад. И его я, конечно, не носил, сразу закинул куда-то на полку, поэтому в итоге он оказался завален прочей одеждой.

— Держи, — протянул я Микото шарф. — Дарю.

Девочка как-то растерянно-жалобно посмотрела на меня из-под длинной челки, держа подарок на вытянутых руках

— Да чего ты смотришь-то на меня? — хмыкнул я, и замотал Микото голову.

Ну, вроде, ничего так. Никогда раньше такой ерундой не занимался, но получилось красиво. Наверно.

— Все, пока, — удовлетворенно кивнув, распрощался я.

— До свидания, Орочимару-сан, — донесся до меня писк замотанной в белый шарф Учихи.

Закрыв за девочками дверь, я еще секунд десять тупо смотрел на нее. Наконец, выдохнув, побрел в гостиную, где упал на стул и с грохотом уронил голову на стол.

Идиот! Это ж надо было придумать! Три жены, япона мать! Ты, придурок, только что отправил ребенка в руки сумасшедшего маньяка, а теперь сидишь, чаи гоняешь с девочками шести лет и строишь планы, как сделать из них мутантов!

Еще пару раз ударившись головой об стол для профилактики, я более-менее успокоился. Все-таки меня это достало. С Данзо нужно что-то делать, Вторую мировую он пережить не должен. Иначе у меня начнутся проблемы. И так уже вынужден изображать боль утраты матери…

Бесшумная тень тихо подобралась ко мне и нежно обняла со спины:

— Чи-тян, спасибо за шоколад, — прошептала она мне.

— Не за что, ма, — невольно улыбнулся я. — Или как мне теперь тебя нужно называть?

Глава 5. Меленькие семейные тайны

— Меня зовут Мицуко, восемнадцать лет назад родилась в Стране Рек, бежала от войны, потеряв всех родных в результате атаки марионеток шиноби Суны, — доложила мне Рейко, не выпуская из объятий. — Найдена другом владельца закусочной в Конохе, в которой временно и устроилась работать. Я была бы очень рада, если бы некий недавно потерявший мать молодой господин, не выдержав жизни без заботливых женских рук, нанял меня служанкой.

— Тебя уже проверяли Учиха или Яманака? — спросил я, продолжая глупо улыбаться.

— Конечно!

— Тогда молодой господин согласен, — укусив руку, я все же заставил ее отпустить меня.

— Ай! Это что такое было, Чи-тян?! — возмутилась мама, потирая ладонь.

— И в самом деле ты, — хмыкнул я, распробовав на вкус несколько капель ее крови. — Давай залечу.

— О, а ты и так умеешь, оказывается, — удивленно вскинула бровь Рейко, протягивая мне руку, словно для поцелуя.

— Тебя я уж точно узнаю на вкус, — с усмешкой заверил ее я, мгновенно затянув Мистической Рукой небольшую царапину.

— Как-то пошло это прозвучало, — рассмеялась мама, садясь за стол напротив меня.

Да, если б не знал, кто передо мной, ни за что не признал бы в этой девушке Рейко: пшеничного цвета волосы, глаза цвета меда, милое личико, стройная, но не спортивная фигура. В ней вообще не чувствовался шиноби!

— Ты подавила очаг чакры? — Рейко отрицательно покачала головой. — Но я не чувствую его. Он словно потух и изменился… Kage Kagami Shinten no Ho? — на этот раз угадал, девушка утвердительно кивнула. — Значит, мне придется привыкать.

— Разве тебе не нравится? Давно хотела сменить образ! Знаешь, надоел прежний цвет волос, — провела по волосам рукой Рейко… нет, отныне Мицуко.

— Чем-то похожа на Цунаде, — хмыкнув, заметил я.

— Хе-хе, мне всегда нравилась эта девочка. Я хотела быть похожей на нее.

— Хм. Мне почему-то кажется, что ты хотела быть похожей на наследницу такого знаменитого клана, как Сенджу, а не именно эту девочку.

— Не без этого, — легко согласилась девушка.

Еще несколько секунд я внимательно рассматривал ее, привыкая к новому образу. Только потом, наконец, спросил:

— Что там произошло?

— Причина моей смерти? — вскинула бровь Мицуко. — Все, как в официальной версии — ловушка, каменная пасть. Мы попались шиноби из Ивы. Только задание с самого начала было самоубийственное. Нас отправляли на территорию, фактически оккупированную Страной Земли спасать якобы обитающих там шиноби Травы. По официальным данным они там и в самом деле есть и что-то даже защищают. Но ты же сам знаешь, какие ниндзя в Скрытой Траве. Те земли давно были даны на откуп Иве, и Рейко это было известно. Поэтому за несколько дней до ее отправки на миссию в Конохе появилась я, Мицуко.

— И каким же это образом у тебя получалось быть в двух местах одновременно? — губы сами растянулись в ухмылке

— Теневые клоны и, — от Мицуко на мгновение повеяло знакомой чакрой, а ее глаза на секунду окрасились в красный, — это.

Багряная склера, бордового цвета радужка и горящий на ее фоне алым огнем вертикальный зрачок — кецурьюган, глаз кровавого дракона. Додзюцу, о котором я только слышал и которое сравнивают с Тремя Великими.

— К-хм! — что-то в горле какой-то ком появился. — Умеешь ты удивить, ма.

— Я сама уже не ждала, что он у меня пробудится, — расцвела Мицуко, довольная произведенным эффектом. — И не только я — все забыли, что у меня есть гены клана Чиноике. Думали, что я не смогу его пробудить. Или мне просто не передался кеккей генкай.

— И как он у тебя появился? — и, главное, есть ли он у меня?!

Мицуко с грустью посмотрела мне в глаза и, тяжко вздохнув, начала рассказывать:

— Знаешь, Скрытые деревни, большинство из них, всегда охотились за улучшенными геномами. Принимали членов какого-нибудь клана, похищали людей с нужным кеккей генкай, в конце-концов, крали даже сами гены. Только сейчас это делается, как принято у вас, в лабораториях. То есть в пробирках, трансплантацией клеток. А раньше все по старинке: подкладывали специально обученную куноичи под нужного шиноби и ждали результатов. Так было с моей матерью. Так было со мной. Только если у меня получилось «выкрасть» нужный геном, в этом никто не сомневается, — ласковая улыбка промелькнула на ее лице, — то твоя бабушка, как все считают, не справилась. Я не могла пробудить кецурьюган до недавних пор — мало опыта, не знаю техник развития, банально мало чакры. Все поменялось, когда ты отправил меня в кому. После этого мое тело укрепилось, резервы энергии увеличились, и я впервые почувствовала… что-то! Впервые глаза окрасились в красный совсем недавно, поняла я это еще позже.

— Как интерес-сно, — прошипел я. — Нужно срочно приобрести генетический анализатор. Мне бы хотелось иметь такие замечательные глазки. Если сам не смогу их пробудить, то хоть украду у Чиноике. Раз я их родственник, то прижиться должны хорошо.

— Какой ты жестокий, Чи-тян, — прыснула в ладошку Мицуко.

— Жестокий, не жестокая? — удивляешь, мама.

— Ах, мне придется теперь привыкать называть тебя, как все, Орочимару, — посетовала девушка. — Ты хорошо постарался, Чи-тян, никто даже не подозревает в тебе девушку! И это меня сильно расстраивает.

— К женщинам в этом феодальном мире отношение так себе, — скривился я. — Миром правят мужчины, и шансы создать клан у них больше.

— Хо-хо! А кто правит мужчинами? Уж точно не их мозги, — брезгливо отмахнулась Мицуко.

Мицуко в своем репертуаре. Я уже заметил, что у всех шиноби есть психологические травмы. Суровое детство, никакие деревянные прибитые к потолку игрушки и рядом не стояли — убийства, насилие, предательства. И это еще, если ниндзя не состоит в каком-нибудь клане! Вот, ушли от меня только что две девочки, над которыми знатно поиздевались родственнички. Микото и Нами, фактически, лишены детства! Дурдом какой-то.

— И какие способности тебе дает твое додзюцу? — перевел тему я.

— Могу накладывать гендзюцу, которые бьякуганом не распознать, — начала перечислять Мицуко, загибая пальцы. — Управление железосодержащими жидкостями, если их напитаю своей чакрой. Расширенное восприятие и аналитические способности подобные шарингану. Сравнить не могу, но по рассказам сходится. Вижу чакру. Не так четко, как бьякуган, больше вижу именно телесную энергию и могу ей манипулировать вместе с кровью. Могу видеть и слышать далеко и сквозь препятствия, но опять же не как Хьюга — не всю сферу вокруг себя, а только перед собой. И вижу в основном энергию, чакру, а не физические объекты.

— Да-а. Сила этих глаз, в самом деле, интересна и достойна трех Великих Додзюцу, — восхищенно цокнул языком.

Хочу! К черту этот шаринган, от него одни проблемы! Хочу кецурьюган. Его я действительно могу получить и использовать без особых проблем. Может, попробовать поискать техники развития додзюцу у Учиха и Хьюга? У меня уже сейчас глаза нечеловеческие, змеиные, почти драконьи — авось, поможет.

— О! Чувствую Чи-тян уже строит грандиозные планы по модернизации своего тела, — рассмеялась Мицуко. — Кстати, ни одна проба с ДНК Мито Узумаки не дала нужных результатов.

— Проклятье! — так и знал ведь. — Ладно. Попробую снова. Теперь есть второй экземпляр Узумаки, его ДНК я набрал достаточно. Но что-то мне кажется, что я иду не по тому пути. Надо бы с Хируко пообщаться, узнать, как у них идут дела с геномом Хаширамы. Что-то с тех пор, как меня поставили начальником отдела никак не удается сосредоточиться на чем-то одном.

— Пока можно заняться геномом Сенджу.

— Непременно этим займемся! И сегодня же. Знала б ты, как мне надоело быть задохликом.

Тихо рассмеявшись, мама потянулась ко мне через стол и щелкнула по лбу:

— Не наговаривай на себя! Твоя сила для шестнадцати лет очень велика. Просто ты ставишь себе очень высокую планку. И еще ты обучаешься у Хокаге, в твоей команде собраны самые способные генины. На фоне Цунаде и Джирайи в самом деле может показаться, что ты слабее сверстников, но это далеко не так. Наверняка и твои напарники уверены, что они слабее тебя. Учителя всегда создают условия для конкуренции, чтоб ученики стремились к развитию.

— Да это и так понятно. Но жизнь требует от меня слишком много уже сейчас, поэтому мне нужна сила. Недавно вот с Чиё встречался — хорошо, что не заметила, а то могли б уже не увидеться.

— А от тебя не хотят избавиться тоже? — подозрительно сощурила глаза девушка.

— Вряд ли. Есть такое подозрение, что меня просто удалили из деревни и не рассчитывали, что я выполню задание, — предположение Мицуко уже было мной обдумано и отвергнуто. — Ты же знаешь, что я уже через Хирузена пару раз в последний момент избавлял тебя от сомнительных миссий. Только я так и не могу понять, почему ты так мешала ему или Данзо.

— Все просто, — пожала плечами она. — Хотят воспитать тебя сами, без моего вмешательства. Как Джирайю, например, он же беззаветно предан учителю и деревне. Или тебя хотят использовать по-другому из-за генома.

— Все возможно, — пожал я плечами. — Но раз уж заговорили о геноме. Давай займемся моим совершенствованием!

Если б мне кто-то сказал в прошлой жизни, что у меня будут руки чесаться от одной мысли о возможности превратить себя в химеру… Однако, что есть, то есть! Мне страсть как не терпится это сделать. Я и раньше не был самым здравомыслящим человеком во всей популяции, но этот мир, кажется, окончательно что-то во мне сломал. И, главное, психологов здесь нет! А местные монахи не врубятся в суть проблемы. Стать сильнее — нормальное стремление, пока это идет на пользу Родине.

— Сегодня заменю себе только печень и поджелудочную, — в задумчивости осматриваю лабораторию. — В будущем, когда смогу вводить нужные куски чужой ДНК в свои клетки, заменю ткани мышц, костного мозга и крови, но пока хватит. Слишком увлекаться чужими клетками тоже не охота.

Взгляд скользит по пробиркам с клетками Мито Узумаки. Их очень много, но результата не дали. Хорошо, что есть образцы с отключенным пределом Хейфлика, так что у меня безграничный запас исходного материала.

— Жаль, что приходится составлять геном банальным методом подбора. Это крайне неэффективно, — морщась, отворачиваюсь. — Не хватает нормального оборудования для выделения изолированных генов и изучения их воздействия. Не хватает оборудования…

Нахмурившись, я снова повторил про себя эту фразу. Что-то в ней было не так. Оборудование. Да, без него не получится проанализировать геном. Без огромного числа опытов не получится узнать функцию генов и белков, которые они производят. Это все так, в прошлом мире иначе просто быть не могло. Но здесь… Точно! Тут же есть чакра! Правильно говорят, что опыт лишь замена разуму! Зачем мне оборудование, если у меня есть магия?!

— Ма, все отменяется! — резко сказал я Мицуко, стараясь не упустить витающие в голове мысли. — Мне нужно подумать.

В следующую секунду я уже отключился от реальности.

И так, зачем мне извращаться, используя сторонние инструменты, если у меня есть мое тело Белого Змея, чакра, память прошлой жизни и разум? Абсолютно незачем. Чтобы найти и получить нужные изолированные гены мне даже не нужно их видеть. С помощью чакры можно создать технику для изучения генома. Можно будет ощутить, что творится в клетке, увидеть цепочки ДНК. У меня есть геномы двух Узумаки, пятерых Сенджу, одной Учиха и одной Хьюга. Все они в разной степени родственники, уже есть с чем работать! Кроме того, у меня в голове остались знания о геномах нескольких сотен людей, которые я когда-то видел в прошлой жизни. Если поскрипеть мозгами, то основываясь только на этих данных, уже можно найти то, что выделяет Узумаки и Сенджу среди других, найти их кеккей генкай! Но я ведь могу еще достать ДНК других членов клана Учиха, Хьюга, Сенджу.

А потом, когда у меня будут данные по геномам, я смогу изолировать кеккей генкай! И смоделировать себе новый геном. И переродиться в новом, созданном самим собой теле. Тогда можно создать технику. Техники перерождения!

Нужна только техника. Думай голова, шапку куплю!

Через минуту начала расчетов новой техники мозг перестал справляться с нагрузкой. В моем теле словно один за другим начали опускаться рубильники. Раз — пропало зрение, два — нет слуха, три — отключились хеморецепторы и так далее. Все ресурсы были пущены на построение модели техники. Через два часа разум покинул тело, плюнув на бесполезный организм, который и так лежал на полу безвольной истощенной мыслительным процессом тушкой. Я вновь вернулся к тому состоянию, в котором существовал первые три года своей жизни — душа и плоть врозь. Во, так-то лучше!

Уже через сутки с половиной я очнулся. Чувства возвращались так же, как уходили — по очереди. Сначала информация во вновь запустившийся мозг начала поступать от терморецепторов, потом от тактильных, потом данные навалились, словно цунами, оглушая.

— Ох, черт! Щас блевану, — ужас, это скрипучее нечто мой голос?!

После получаса моих попыток вывернуть пустой желудок наизнанку, я уже более-менее пришел в себя. Вот теперь лежу, значит, на кровати. Один. На улице раннее утро. Холодно! Кое-как поднялся и сел, завернувшись в одеяло.

Вроде, комната моя: шкаф, деревянные панели на стенах, стол, стул, книжные полки, красивый медицинский фуин на потолке, капельница. Капельница? Проклятье! Все белье кровью заляпал, пока меня крючило от рвотных позывов!

— Ну, хоть не сдох. Спасибо тебе, мама, за заботу, — выдохнув, поблагодарил я пустоту.

Мицуко наверняка сейчас работает в той закусочной. И так она рисковала, появившись у меня. Светить чакрой ей сейчас ни к чему. Ладно, тогда нужно позаботиться о себе самому.

Пошатываясь, поплелся вниз. Нужно умыться и поесть. То есть, наоборот. То есть, просто пожрать и поспать!

Путешествие за перекусом не задалось еще с первого шага, когда подогнувшиеся ноги едва не одарили меня сломанным носом. К счастью, успел сгруппироваться. Дальше передвигался уже по стеночке, и то чуть не пересчитал все ступеньки на лестнице всем своим многострадальным телом. И, как кульминация перечня неудач, уже на полпути к кухне входная дверь затряслась от ударов.

— Открывай, Орочимару! Я знаю, что ты там! — твою мать!

— Джирайя, чтоб тебе всю жизнь за жабами подглядывать, — зло пробормотал я.

Эта сволочь не отвяжется теперь. Сенсор, мать его. На моем доме есть несколько печатей, закрывающих от бьякугана и сенсорных техник, но Джи как-то их обходит в последнее время. Сэннин, блин.

Совершив титаническое усилие над собой, повернул к двери и потопал к ней.

— Ну, чего приперся? — открыв дверь и сощурившись от яркого света, спросил я. — Ты вообще какого здесь делаешь? Ученика нашел что ли уже?

Блин, холодно! А это что такое белое кругом? Снег? Правда?! Круто.

— Ну ты… — обломал весь кайф от созерцания белоснежной Конохи Джирайя. — Если начал пить, то делай это не в одиночку! Сопьешься же!

— Ты о чем? — нахмурился я, изображая попытку понять этого блондинчика.

— Ты себя видел?! — возмутился саннин. — Глаза красные, мешки под глазами, бледный, как снег этот треклятый. Ты что, уже вторую неделю не просыхаешь?!

— А, не кричи, — вот же шумное создание. — Проходи, нечего холод в дом пускать. И о чем ты вообще?! Я работал, не пил. Не ел даже! Какое сейчас число?

— Двадцать первое января! — сердито и как будто с претензией заявил мне Джирайя.

— Ну вот! Всего сутки, как я в Конохе, позавчера только с задания явился. Так чего ты орешь-то?

— А, так ты после миссии такой? — мгновенно подобрел и разулыбался мой, неизвестно-каким-образом, друг. — Прости, я думал ты во все тяжкие пустился после того… ну… после такой потери.

Я честно несколько секунд смотрел на него, пытаясь понять, о чем Джирайя сейчас говорит. Не знаю, может я отупел, но что-то до меня не дошло.

— Слушай, Джи. Я зверски голоден и сейчас очень плохо соображаю. Давай я сначала поем, а потом начну врубаться в ход твоих мыслей. Ага?

— О, я тоже поел бы! — оживился он. — Эти путешествия что-то изматывают. Может, сходим снова в ту забегаловку?

М-м! Мясо на открытом огне!

— А у тебя деньги есть? — мгновенно одернул я себя.

— А… — завис блондин, видимо, рассчитывая, что платить буду я.

— Прости, у меня ничего нет! За задание еще не заплатили, — развожу руками.

— О, точно! Давай позовем Цунаде!

— Гениально! Пошли! — у нее точно никогда с платежеспособностью проблем не было.

Спустя пятнадцать минут мы вдвоем уже торчали перед воротами дома нашей Сенджу. В клановый квартал нас пустили, хоть и смотрели как-то косо. А вот в дом вламываться мы не рискнули. Даже Джирайя понимал, что стучать ногой в дверь дома Цунаде опасно для здоровья, она, в отличие от меня сейчас, живет не одна. Если мы чем-то не угодим ее бабушке, то будет очень плохо. Всем.

— Выходи, Цунаде! Я знаю, что ты там! — где-то я это уже слышал.

Тишина.

— Что-то не сработало, — говорю Джирайе.

— Хм. Цуна!..

— А?

Честно, я сначала не понял, что произошло. Помню, что Джи открыл рот, начал кричать, а потом он пропал из поля зрения! А потом я почему-то оказался лежащим на земле, а воздух из моей груди вышибло ударом под дых.

— Придурки! — зло прорычал нежный девичий голос.

— И я, тьфу, рад тебя видеть! — обрадовался сеннин, отплевываясь от снега, который почему-то оказался у него во рту. — Э, Орочимару!

Джи, заметив, что я лежу и не могу встать, поднял меня.

— Спасибо, — искренне благодарю его, — сейчас у меня что-то вообще сил нет.

— Цунаде, ты что делаешь, а? — накинулся на девчонку мой друг. — Видишь, Орочи и так плохо, а ты его еще снежками закидываешь! У тебя вообще совести нет, да?

Так это она снежки так кидает?! Блин, а чувство, будто кто-то хорошенько так заехал мне в грудь!

— Ох-хо-хо, простите-простите, — донесся до нас нисколько не раскаивающийся глубокий женский голос. — Чуть-чуть переборщила, руки сами кинули снаряд на громкий звук.

У меня такое чувство, будто вся деревня с ума посходила. Я сейчас не в Цукуеми? Точно?

— Мито-сама, — поклонились мы с Джирайей бабушке нашей подруги, — доброго вам дня.

— И вам привет, Орочимару, Джирайя, — благосклонно кивнула нам в ответ Узумаки.

Она величественно шагала к нам навстречу. Белое кимоно с пушистым воротником почти терялось на фоне снега, но алые волосы и оби в тон им горели подобно факелу. Выражение лица было, как обычно, строгим, но в глубине темных глаз плясали задорные искорки. Прекрасна, как и десять лет назад, когда я впервые ее увидел. И не скажешь, что еще через десять лет она нас покинет.

— Что привело вас к нам? — спросила подплывшая к нам женщина. Точно, словно подплыла, за ней даже следов на снегу не оставалось!

— Сегодня замечательный день, — начал заливаться соловьем Джи, — редко нашу деревню можно увидеть в столь необычном наряде. Мы хотели позвать Цунаде-сан, чтобы вместе насладиться незабываемым видом, Мито-сама.

— Время ли сейчас для празднества, когда наступили смутные времена, — с сомнением произнесла Узумаки, склонив голову к плечу, отчего ее огромные серьги-талисманы заколыхались, словно на ветру.

— В темные времена особенно важно находить время для прекрасного, так как оно становится особенно ценным, — молодец, Джи, дави ее!

— Так же мы обсудим новую технику тайдзюцу, которая в перспективе имеет очень большой потенциал, — видя, что Мито все еще сомневается, решил добавить я свои пять копеек.

— Гм. Что ж, думаю сегодня Цу-тян можно немного отдохнуть.

— Спасибо вам большое, Мито-сама, — снова уважительно кланяемся.

— Ах, какие воспитанные молодые люди, — мне показалось, что джинчурики даже слезу пустила. — Бери пример, Цунаде!

— Бабушка! — возмущенно воскликнула Сенджу, раскрасневшись.

— Да, вы просто Сенджу, поэтому с вами так много хлопот, — вздохнула Узумаки и, уже обращаясь к нам, она попросила: — Позаботьтесь о моей внучке.

— Конечно, Мито-сама! — с готовностью воскликнул Жабий отшельник.

Что-то не нравится мне, как загорелись глаза у моего напарника. Чую получит он сегодня на орехи от Цунаде. Для профилактики. Все-таки Цу садистка, я это давно заметил. Меня только удивляет, с каким упорством Джи всякий раз стремится быть ею избитым. Может, он мазохист? У нас тут идеальная пара что ли?

— Орочимару, — внезапно обратилась ко мне Мито, словно вспомнив о чем-то, — тебе отдельное спасибо за Наваки. Я помню, как он досаждал тебе. И не знаю, из вредности или ты просто гениальный учитель, но ты подобрал ему идеальную тренировку. Сегодня мне всего пять раз удалось его подловить.

— Спасибо вам, Мито-сама, за высокую оценку моих способностей.

Неужели на этого охламона так подействовало мое гендзюцу? Он всего раз прошел полосу препятствий, вроде. Видимо около двухсот иллюзорных смертей вставили ему мозги на место.

Джинчурики задумчиво покивала и оставила нас. Видимо, пошла искать Наваки. Ну, теперь-то посмотрим, как хорошо он освоил мои уроки, когда Мито не будет отвлекаться на Цунаде.

— Ху! — громко выдохнула Цунаде, когда ее бабушка скрылась за воротами. — Спасибо! Вы меня спасли!

— Всегда пожалуйста, — блеснул улыбкой Джи. — А от чего?

— Мито-сан почему-то захотелось поиграть в снежки, — уныло сказала девушка. — И у меня и Наваки просто не было возможности отказать ей, пришлось стать мишенями. У меня все тело в синяках, наверно!

— Жестоко, — хмыкнул я. — А ты, получается, пряталась от нее, да? И наш Джи тебя сдал?

— Сдал, — ухмыльнулась Сенджу. — Но принял огонь на себя.

— Так это Мито-сама в нас запулила так? — потер я живот.

Ничего себе у них снежки! Так и убить можно. Цу не позавидуешь. Зато отличная тренировка вышла, Наваки точно пригодится. Тем более, ему сейчас отдуваться за двоих, вот уж Узумаки на нем оторвется! Мечтательная улыбка сама собой расползлась на моем лице.

— Чего лыбишься, Орочи? — недовольно спросила Цунаде. — Тебе только один раз попало, а ты свалился! Слабак!

— Эй, Цу-тян, полегче! — встал грудью на мою защиту Джирайя. — Ты не видишь что ли, что в нем сейчас душа еле держится? У него горе, он наверно, недели, две не просыхал!

— Да не пил я, — устало протестую. — Работал просто.

— Пф! Работал? Точно? — надменно сложил руки на груди, отшельник. — Тебя АНБУ искали по всей Конохе! Похоже, в лаборатории ты не появлялся, раз Хокаге отправил за тобой масочников.

Е-мое! Я ж вчера в Корень не явился! Вот гадство. Официально я числюсь во вполне открытой лаборатории изучения ниндзюцу и гендзюцу, поэтому Джирайя думает, что мне грозит лишь выговор. К сожалению, в Корне наказания совсем другие. Хотя мне ж, вроде, отгул дали? Три. Что там еще случилось? Или это они просто вид показывают, что я никаких секретных заданий не выполнял и теперь самовольно прогуливаю работу?

— Ну и биджу с ним, — подумав, отмахиваюсь. — Лучше похвастайся нам, Цунаде. Ты же теперь медик А-класса?

— Ха, — гордо вздернула носик девушка. — А то! Сдала экзамен на прошлой неделе. Это было та-ак легко!

— Уже неделя прошла, а ты еще не проставилась?! — в ужасе округлил глаза блондин.

Переигрываешь, Джи! Не рискуй, а то сорвется рыбка.

— Джирайя, это же некультурно, — устало покачал головой я. — Но, Цунаде, это и в самом деле замечательная новость. Наша команда теперь стала еще сильнее! Теперь-то нам никто не страшен! Хоть Каге подавай. Нужно это отметить.

— Ха-ха! — уперев руки в бока, девушка гордо выпятила грудь. — Да, вы б без меня на первом же задании слились! Куда вам без меня? Ладно, пойдемте, я вас угощу!

Это было та-ак легко!

Глава 6. Друзья такие друзья

— И, Орочи, — немного замявшись, обратилась ко мне Цунаде уже недалеко от входа в закусочную, — я знаю, каково это, потерять родителей. Держись.

— Она была шиноби, — слабо улыбнулся я. — Это все равно когда-нибудь случилось бы.

— Ты прав, — вздохнула Сенджу, после чего порывисто обняла меня. — Я никогда не позволю вам умереть! Я стану лучшим ирьёнином!

Как хорошо! Наша напарница развита не по годам, такая приятная упругая грудь!

— Спасибо, Цу.

— Эй, а меня? А меня обнять? — возмутился Джирайя, обиженно прыгая вокруг нас.

— Обойдешься, извращенец! — по-доброму улыбнулась девушка.

Уже через десять минут я мог с наслаждением вдыхать приятный запах дыма и жареного мяса. Обожаю! Жаль местные не понимают, что мясо перед жаркой лучше б мариновать подольше, но и так неплохо. Чтоб совсем не захлебнуться слюной, пока Джи ловко готовил основное блюдо, я уплетал принесенный омлет, который, кажется, расщеплялся и всасывался организмом еще не успев достичь желудка. Приятное тепло начало расходиться по телу. Лепота!

— Так что ты там говорила про лучшего ирьёнина, Цунаде? — спросил отшельник, не отвлекаясь от своего священнодействия. — Ты ведь уже достигла А-ранга, куда уж лучше?

— Стану медиком S-ранга! — гордо заявила Сенджу.

— Да ну, — не поверил Джирайя. — Таких не бывает.

— Видишь, — гордо ткнула девушка себе в лоб. Где у нее находился небольшой ромбик синего цвета.

Печать Инь. Она не без моей помощи появилась у нашей напарницы года три назад. Пока Цу только копила силу и разбиралась, как с печатью работать, но, похоже, теперь появились идеи, как ее использовать для лечения.

— С помощью этой печати я смогу использовать очень мощную технику, которую я уже почти составила, — гордо заявила нам девушка. — Я буду так же быстро излечивать свои раны, как мой дед!

Угу, только при этом изнашивать свое тело в хлам. Доведешь себя до того, что без техники перевоплощения в пятьдесят лет будешь выглядеть старухой. И это Сенджу! А они так же, как и Узумаки, славятся долголетием.

— Новая техника, — изобразил я интерес. — Давай, я тебе помогу!

— Орочи, ну ты… — Джирайя даже не сразу нашелся, что сказать. — Маньяк ты, Орочи, вот кто! У тебя глаза горят, сразу, как только кто-то начинает говорить про новую технику!

— Да что в этом такого? — скривился я. — Мне нравится создавать техники. У всех свое хобби.

— Ага, кто-то за девками подглядывает, а кто-то делом полезным занимается, — ехидно прокомментировала Цунаде. — Я буду не против твоей помощи, Орочи.

— Подумаешь, новые техники, — пробурчал Джи. — Чтоб стать великим шиноби, хватит и одной! Главное уметь ей пользоваться. А если много техник, то в них и запутаться можно.

— Ага, много техник, это думать надо, — понимающе покивала девушка и обидно рассмеялась.

Громкий звон разбившейся посуды прервал начинающуюся ссору. Непроизвольно оглянувшись на звук, увидел девушку с медовыми волосами, убранными в пучок. Она непрерывно кланялась перед владельцем закусочной, извиняясь. Хозяин негромко отчитывал ее, но в его глазах читалась некоторая жалость к подростку.

— Кто это, раньше я ее не видел, — спросил я.

— О, заинтересовался девочками, Орочимару? — ткнул меня локтем в бок Джирайя. — А я уж думал, что кроме пробирок тебя ничего не интересует.

— Еще техники, — напомнил я. — Так кто это, ты же точно ее уже знаешь. Я уверен, что наш извращенец не мог пропустить такую симпатичную девушку.

— Она появилась в деревне недавно, пока ты был на задании, — покровительственным тоном сообщил Джи. — Я как раз собирался к жабам, так что тебе повезло, что я успел ее заметить и познакомиться, Орочи!

— Да-да.

— Ее имя Мицуко, она единственная выжившая из деревни на границе с Суной.

Выслушав уже знакомую мне историю, я изобразил некоторую заинтересованность, но снова вернулся к разговору с друзьями. Тем более Джи, наконец, закончил с обжаркой тонких ломтиков мяса. М-м-м! Это было божественно! Воистину, лучшая приправа к еде — голод! Это ж надо было мне так вырубиться и потратить на умственную деятельность все резервы тела. Даже мышечная масса снизилась. Ну, это ничего, наверстаем-наедим!

— Цунаде, а как сильно ты можешь укрепить тело чакрой? — спросил я, вспомнив кое-что.

— В смысле, как сильно? С чем сравнить-то? — отвлеклась от очередной перепалки с извращенцем девушка.

— Ну, вот открытие пятых врат сможешь перенести без последствий?

— Какие вопросы у тебя интересные, Орочи, — задумалась Цу. — Только четвертые, наверно.

— Плохо, — я думал, она будет покрепче. — А если их соединить с твоей техникой регенерации?

Это же будет машина для уничтожения всего сущего!

— Пойми, Орочи, открытие врат очень плохо сочетается с другими техниками. Только натренированное тело может спасти от повреждений! — наставительным тоном сказал Джирайя.

Хм, а почему тогда с техникой Совершенного Тела можно было спокойно открывать все восемь врат? Странно.

— Все гораздо проще, Орочи, — грустно улыбнулась Цу, — Сенджу не способны открывать врата.

— Это как? — не понял я.

— Не знаю, — пожала плечами напарница. — Но если бы это было возможным, то Хаширама был бы непобедим!

Вот уж точно. Что-то я не подумал об этом.

— Ладно, не проблема! У меня тут есть техника, имитирующая Восемь врат, — вообще, ее канонный изобретатель еще не родился, так что эта техника моя по праву! — Ты Стихией Воздуха владеешь?

— Пока нет, и не планировала учиться, — ответила Цунаде, затем, устало выдохнув, добавила: — Только недавно освоила Стихию Молнии! Это сложно, между прочим, постигать преобразование стихии, с которой не имеешь сродства.

Угу, конечно.

— А зря, — укоризненно покачиваю пальцем. — Стихия Воздуха может быть очень полезна в медицинской практике!

— И каким образом? — голос Цу был полон скепсиса, но девушка, похоже, заинтересовалась.

— С помощью нее можно сепарировать воздух, насыщая его кислородом и другими газами, — уверенно внушал я. — Это поможет при отеках легких, при реабилитации после отравлений, при асфиксии. В общем, сейчас не об этом. Главное, можно применить технику, которую я недавно придумал, наблюдая за Даем.

— Дай? Ты говоришь о Майто Дае? — удивленно вскинул брови Джи. — Какую технику можно придумать, глядя на него? Он же ничего не умеет!

— Это ты зря, Джирайя, — снисходительно хмыкнул я. — Недавно он попался в мою группу. И знаешь, почему он не может выполнить самых элементарных заданий?

— Ну-ка, удиви меня, — улыбнулся в предвкушении сенсации отшельник.

— Да все просто! Он ночами тренирует технику Восьми врат! Я вообще удивлен, что он может встать с кровати утром, — немного подумал, добавляю: — Хотя, может, он просто не ложится в нее. Так и спит стоя. Не важно! Главное, я впервые увидел, как эта техника выглядит и достаточно подробно ее изучил. Ну, до Пятых врат включительно, больше Дай пока открыть не может, как бы я над ним не бился.

— Пятые врата? В его годы? — о, Цунаде проняло! Даже палочки до рта не донесла.

— Вот-вот! Он просто гений! — без шуток, достичь такого результата самому очень сложно. — Так вот, я придумал дыхательную технику, которая помогает имитировать открытие нескольких врат. Мой метод тоже снимает естественные пределы тела, но по-другому, с помощью насыщения тела кислородом и специальной техники. Она позволяет ускорить метаболизм, увеличить скорость реакции, выносливость и силу. Меня она изматывает почти моментально, но для тебя, Цунаде, с твоим количеством жизненной силы, она идеальна. И не так вредна, как техника врат. Shichi Tenkohō, как вам?

Напарники молча смотрели на меня и переглядывались друг с другом.

— Нужно посмотреть, — наконец сказала Цунаде, — на словах-то красиво может быть.

— Так давай на ближайшей тренировке покажу. Когда она у нас, кстати? Только не сегодня и не завтра, Джирайя, — остановил я уже открывшего рот друга. — Мне нужно отъесться.

— Тогда послезавтра! — был мне простой ответ.

— Договорились! — да, надеюсь, получится быстро разобраться с Корнем. — Вот только… — тоскливая и вымученная улыбка. — Теперь нужно самому заботиться о еде.

— Не желают ли уважаемые гости еще что-нибудь заказать? — мягкий голос вырвал меня из пучины грустных мыслей.

— Конечно, Мицуко-тян! — Джирайя мгновенно включил свой режим обольстителя.

Пока Жабий отшельник оживленно спорил с Цунаде о том, что еще нужно заказать на ее деньги. Я изображал задумчивость и разглядывал Мицуко. Ее кимоно почти полностью скрывал каппоги, местный фартук, и видеть в подобном наряде свою мать было очень непривычно. Сколько я ни старался, но никак не мог вспомнить, чтобы раньше она надевала что-то подобное.

— Мицуко-сан, — негромко сказал я, пока мои напарники были полностью увлечены спором друг с другом, — не желаешь поработать у меня? Из обязанностей уборка, готовка, стирка. Плата двадцать тысяч рё для начала плюс бесплатное жилье.

Тишина. Оглядываюсь на своих напарников и вижу их застывших, глаза по пять копеек, рты пооткрывали.

— И с чего такая реакция? — недовольно бормочу я.

— Мне… Мне нужно подумать! — тихо пискнула Мицуко, покраснев до ушей и убежав на кухню.

— Орочи, ты не заболел? — с чрезмерной заботой спросила Цунаде, приложив теплую ладошку к моему лбу. — Может, тебя отравили. Давай, я тебя обследую.

— Орочимару! — с угрозой произнес Джирайя. — Вообще-то для таких целей на девушке женятся, а не предлагают ей оплату!

В ответ на слова всеми признанного юного извращенца, мы с Цунаде синхронно изобразили жест «рукалицо». Только, если в моем исполнении он был классическим, то Сенджу смачно приложилась ладонью о лоб Джирайи. Уверен, у того даже искры из глаз посыпались!

— Ау! Не, Цунаде, а чего он начинает-то?! — возмутился отшельник.

— Это вы чего начинаете? — я уже на самом деле начал раздражаться. — Дом у меня большой для одного, мне его теперь забросить что ли? У меня самого никогда руки не дойдут до уборки. Готовить для себя я тоже не буду. Так что домработница не помешает. Тем более, денег у меня хватает.

— Это все так, конечно, но, Орочи, — осторожно начала говорить Цунаде, — никогда не ожидала от тебя такого. Ты выглядишь не тем человеком, который примет первого встречного.

— А кого мне еще просить? — уныло спросил я. — Тебя что ли?

— Я знаю кое-кого, кто с радостью поселиться с тобой! — внезапно сказал заговорщическим тоном Жабий отшельник.

И хотя мне не понравилось, как горят его глаза, я все же поинтересовался:

— И кто же?

— Нами Хьюга.

— Тьфу! — блин, чего я еще ожидал от этого придурка?! — ей шесть лет!

— Скоро семь и я уверен, что работать по дому она обучена так, что никому в Конохе и не снилось, — гордо доложил Джи.

— Да не важно, как хорошо и чему она обучена! Она Хьюга и ребенок.

— Думаешь, ее не отдадут тебе? — нахмурился Джирайя, но после секундной заминки, снова улыбнулся и заявил: — Да не, ты же признанный гений. Ученик Хокаге, тебя в Конохе каждая собака знает, да и в других деревнях тоже, а Нами из побочной семьи. Так что точно отдадут!

— Куда отдадут? — устало спросил я.

— Тебе в жены, конечно! — посмотрел на меня, как на дурака, Джирайя.

Почему-то у меня возникло желание побиться головой об стол.

Потеряв всякую надежду вразумить напарника, я посмотрел на молчащую Цунаде и увидел, как та тихо сползает под стол от смеха.

— Предательница! — оставалось только тихо прошипеть мне.

— Прости, Орочи, но… Просто, прости, — извинилась Цу, и продолжила давиться смехом.

Не вижу ничего смешного! Блин, люди иногда так раздражают.

— Орочимару-сан, — отвлек меня от злых мыслей медовый голосок девушки, — если вы не против, то я согласна поработать у вас.

— Чего?! — и почему эти придурки так удивляются?

— Ну, — замялась, краснеющая Мицуко, — мне очень неловко утруждать господина Теракадо. Он позволил пожить здесь совершенно бесплатно, новый работник ему не нужен был. А об Орочимару-сане все отзываются, как о добром человеке, — интересно, кто это так обо мне отзывается? С моей-то внешностью змеиной обо мне иначе, как о демоне, не говорили, вроде, — сильном и уважаемом, несмотря на возраст, шиноби. Так что, если вам не сложно, то позаботьтесь обо мне!

В общем, договорившись о дате и времени, когда Мицуко может ко мне прийти и обсудив еще кое-какие мелочи, я наконец со спокойной душой накинулся на еду. Одной проблемой меньше.

— Это было неожиданно, — хмыкнула Цунаде.

— Нормально все, вообще не понимаю, почему вы так удивляетесь, — недовольно пробормотал я.

— Может, к нам шпиона из Суны отправили, — громко прошептал на ухо напарнице Джирайя, после чего нормальным голосом обратился ко мне: — А чем ты в Стране Ветра занимался?

Зло взглянув на этого идиота, все же ответил:

— Побывал в Роуране, пытался вызнать информацию об их секретном оружии.

— И как?

— Да ничего нового, — лениво отвечаю. — Ты, Джи, лучше расскажи, с какого перепугу отправился в путешествие?!

В общем, поболтали и посидели мы, как обычно, весело. Хорошие они все-таки люди, хоть и шиноби со своими странностями. Еще раз договорились встретиться через два дня, если ничего внезапного не произойдет. Настоятельно просил Цунаде, чтобы она своего брата ко мне на километр не подпускала, пока не приду в форму.

Вернулся домой только после обеда, где сразу блаженно растянулся на диване. Тепло быстро разбегалось от желудка по телу, тепло было в отапливаемом доме, тепло было на душе — красота. Даже завтрашний визит в Корень не смущал.

Минуту поразмышляв о том, не пора ли мне избавиться от Данзо, все же решил, что пока слишком рискованно. Нужно сначала закончить со своими исследованиями. Я, конечно, крут неимоверно, но еще далек от желаемого результата. С Шимурой могут не помочь даже приготовленные мной заранее ловушки. Поэтому остаток дня потратил на отработку разработанной только днем ранее техники и начало опытов с ней.

— Kenbikyō no Jutsu!

Маленький взрыв в голове, и через пару секунд перед глазами начинают появляться образы. О! Это было круто! Заглянуть внутрь живой клетки было здорово! Я даже на какое-то время смирился с тем, что не смог придумать технику моментального выявления кеккей генкай. В любом случае, я просто не знал, как улучшенный геном выявить с помощью чакры. В общем, пришлось идти обходным путем. Теперь вот рассматриваю свой кариотип. Да, подсчитать, опознать и записать все три миллиарда и еще почти восемь десятков миллионов оснований задача нетривиальная. Но тут главное просто все рассмотреть и запомнить, а анализом можно заняться и потом, распределив нагрузку по клонам.

И все равно, на это могут уйти годы. И если надежды на быстрый анализ генома не оправдаются, то придется придумать технику для автоматизации процесса. В конце концов, все люди похожи, и у меня все те же сорок шесть хромосом, две из которых ХХ. Да-да, на генетическом уровне я это тело не изменил, только внешние признаки отрастил. Но, надеюсь, все у меня теперь впереди. Когда-нибудь я составлю себе идеальный геном! Но пока меня ждет только утомительная и монотонная работа.

К следующему дню я был готов, то есть заставил себя немного поспать. Немного и только после того, как записал все доступные мне ДНК с кеккей генкай. Пока оставил анализ полученной информации на теневых клонов. Все же в них есть мой слепок сознания из чакры, на какое-то время энергии на усиленный мыслительный процесс у них хватит. Может, и в самом деле выйдет что-то толковое. Потом и моделировать свой новый геном их заставлю.

А пока я предстал пред Данзо и выслушивал пространную речь. В самом деле речь! Так как он сейчас, к моему удивлению, не ограничился парой фраз, а выдал аж целых десять, наверно!

— Все шиноби рождены, чтоб выполнять свой долг. Смерть также является одним из способов выполнить свою задачу. Твоя мать вскоре переродится, а ты не расстраивай ее и служи Конохе так, как это делала она. Работай, — резюмировал он, наконец.

Я же остаток дня проходил в прострации, так как в голову начинали приходить кое-какие идеи. Которые только подтвердились, когда мне случайно встретился Хирузен.

— Сарутоби-сенсей, — уважительно поклонился я ему.

— Орочимару, — по-доброму сощурился Хокаге, — наконец я нашел тебя! Хотел сказать, что ты превосходно выполнил свое задание! Добытая тобой информация может пригодиться быстрее, чем мне хотелось бы. М-да… В общем, награда тебе будет увеличена в полтора раза.

Сарутоби на секунду присосался к трубке, после чего, загадив воздух вокруг себя облаком вонючего дыма, пристально посмотрел на меня и сказал:

— Все мы смертны. Когда-то не станет меня, тебя, Цунаде и Джирайи. Но в итоге все мы переродимся, возродимся вновь. Жизнь продолжается. Когда-нибудь ты вновь встретишься с матерью, — и, потрепав меня за плечо, удалился, попыхивая дымом, как паровоз.

Ну вот. С чего они все про перерождение заговорили, скажите мне на милость? Знаю я про реинкарнацию и получше вашего! И с Рейко, ныне Мицуко увижусь уже сегодня, надеюсь.

Задумчиво посмотрев в след ушедшему Хокаге, я, наконец, отправился домой. Что-то день выдался сегодня длинный и странный. Четверть часа пошлепав по влажным крышам и полюбовавшись на утопающую в грязи Коноху, я добрался до дома. Где уже с дорожки, ведущей к входной двери, осмотрелся — не идет ли Мицуко. Однако улица была пустынна и тиха. Грунты здесь песчаные и каменистые, но все равно после того, как снежок растаял, выходить из домов решались немногие. Даже Нами и Микото не видно. Эх, жаль. Эти девочки неплохо разбавляли мою жизнь, полную тренировок и опытов. Пусть они воспитаны кланами и ведут себя не на свой возраст иногда, но они все же дети, то есть непосредственные и энергичные создания. Да, они раздражают и достают, но и радуют тоже.

Через час, когда я уже поел и наслаждался горячим чаем и полученными от клонов предварительными результатами, в дверь постучали.

— Молодой господин, простите за беспокойство, — поклонилась мне на пороге Мицуко.

Я молча закрыл за ней дверь, замкнув таким образом барьер вокруг дома.

— Добро пожаловать домой! — обняв девушку, закружил ее.

— Ай, молодой господин, не так быстро! Я еще не готова к таким обязанностям, дайте мне хоть ванну принять! — театрально прижала ладошку к щеке и, потупившись, отвернулась Мицуко.

— Тц! Как ты естественно краснеешь, мне даже неловко стало. Испортила момент воссоединения семьи! — расстроился я.

— Прости, прости, Чи-тян, — рассмеялась девушка. — Хотя мы виделись недавно, но я тоже соскучилась. Случилось что-то интересного за пару дней?

— Угу, — киваю. — Я теперь, кажется, знаю, почему тебя так старательно хотели убить и зачем я нужен Данзо и Хирузену.

— И зачем?

— Я пока не уверен, но, похоже, они заинтересовались бессмертием.

Глава 7. Хорошо, когда ты гений и можешь всем об этом рассказать

Следующий день начался с учебы. Хотя нет… Начался он с ударной дозы теина и литров энергетиков. Теневые клоны, которые всю ночь без продыху штурмовали гранитные скалы науки, изрядно сточили о них зубы. Эти засранцы не были автономны, я все равно был связан с ними. Нагрузка на разум не так велика, когда клоны занимаются какой-нибудь рутиной, а вот, например, ведение нескольких диалогов сразу уже сильно напрягает. Тут нужно быть гением, чтоб поддерживать тысячу клонов. Или полным придурком.

И вот после того, как я залил в себя топлива, началась учеба. И, конечно же, учился не я, мне выпала роль преподавателя. Меня это уже даже не удивляет.

— Предупреждаю сразу, техника нуждается в доработке и еще на стадии опытных испытаний. Но все равно никто из вас не освоит ее всю моментально, а первые шаги, по сути, являются лишь модифицированными тренировками по укреплению тела. Итак, мой метод состоит из нескольких этапов, — рассказывал я внемлющим мне напарникам и внезапно затесавшимся среди них Наваки, Нами и Микото. — Первый или пассивный. Обычная дыхательная техника, которая не требует никаких затрат чакры и является, по сути, обычной тренировкой выносливости. С помощью нее можно вызвать небольшое кислородное голодание, состояние высотной гипоксии, создать условия, словно мы находимся в высокогорье. Это стимулирует кровеносную систему, увеличивает количество эритроцитов и так далее. Главное тут не спешить, а то вместо пользы отек легких или еще что похуже заработать можно. Первый этап помогает при активации самого Shichi Tenkohō и он похож на знакомые вам техники дыхания.

Показывая, как нужно правильно дышать, я внимательно осмотрел своих слушателей. Похоже, им и в самом деле интересно. Хм, хорошо. Значит, не зря репетировал два дня и готовился. А то ведь вызвался показать то, что я крайне неоригинально назвал методом Семи Вдохов Небес, а сам им овладел только недавно. Вообще, я им начал заниматься только от того, что знал — получится точно. Получилось. Только не то, что было в аниме. Угу, изобрел велосипед, да педалей нет.

— Второй этап включает в себя несколько активаций, — продолжал вещать я и, сложив печать концентрации, показал: — Shichi Tenkohō. Первая активация.

Печать концентрации мне нужна для создания техники, которая превращает вдыхаемый мною воздух в кислородно-аргоновую смесь. Я посчитал, что использование подобного ниндзюцу будет эффективнее, чем расширение своих легких.

Мгновение головокружения сменилось кристальной ясностью мыслей, тело наполнилось легкостью. Организм среагировал на ударную дозу кислорода перестройкой метаболизма, чакра закипела. Я этого не видел, но Мицуко утверждала, что сейчас мои глаза стали ярче и едва ли не горят собственным светом.

— Эта активация дает нам улучшенный энергетический обмен, то есть никакой усталости, никаких болей в мышцах, ускоренные рефлексы и ясность мыслей. Никак не напрягает тело и в короткой перспективе побочных эффектов не имеет. Вторая активация!

Я ощутил лишь удар по мозгам, сторонние же наблюдали удивленно ахнули и загомонили. Еще бы! Сейчас вокруг меня закружилась невидимая мне золотистая аура, похожая на высвобождение чакры.

— Вторая активация имитирует открытие Врат Начала, Прозрения и, частично, Чуда. Она позволяет использовать мышцы на все сто процентов, ускоряет получение энергии из внутренних запасов. Третья активация!

Мир стал казаться маленьким и хрупким, воздух вязким. Нужно было двигаться плавно и аккуратно, чтобы ненароком что-нибудь не поломать. В первую очередь самому себе. Тело охватил жар, сердце стучало, как бешеное, но работало уверенно и четко. От поднявшегося давления вспухли вены, кожа окрасилась в красный.

— Сейчас кровь практически мгновенно доносит до мышц и нервов энергию и кислород, вместе с тем ускорился ток чакры. Это пока максимальный уровень техники. В целом, это сравнимо примерно с Шестыми вратами.

Для примера я показал несколько простых ката. Ох, если б не мое укрепленное тело, я б себе этими движениями все поломал! Удар кулаком вызвал резкий хлопок воздуха — сверхзвук! Это же был он, да? Вот я дебил, взялся учить, сам еще до конца не осознавая всех прелестей этой техники. Ну да ладно, раз начал, следует невозмутимо продолжать. Но нужно будет разработать технику для бесшумных ударов. Продолжаем плагиатить!

Еще несколько ударов руками и ногами одежда не выдержала и штанины с рукавами превратились в лохмотья. Все же не зря Дай носит этот идиотский зеленый костюм! Блин, надо что-то с этим делать. Тоже что ли обрядится в зеленые легинсы?

Да ну, бред!

— Ну, как-то так, — скромно улыбнулся я, отменяя технику и опираясь на надломленное потоком воздуха от моего удара рукой деревце. — Техника опасна для пользователя. Вызывает истощение организма, сильные нагрузки разрушают организм, избыток кислорода вызывает быстрый износ клеток и ускоряет окислительные реакции в организме. Даже первый этап, сама дыхательная техника, вызывает повышенную нагрузку на сердце, так как кровь становится гуще. Нужно иметь крепкое тело и навыки ирьенина, чтобы без опаски использовать все активации. Цунаде, возможно, ты сможешь развить Shichi Tenkohō дальше, когда овладеешь регенерацией, подобно твоему деду. Из ее плюсов перед Вратами: более доступна, меньше нагружает организм, проще обучиться. Минусы: не такая эффективная.

— А я?! А я? — загорелся Наваки.

— А ты нет! — с радостью обломал я его. — Какой из тебя ирьенин, а? Где твой контроль чакры? А нет его! Тренируйся больше, медитируй и умерь свою чрезмерную активность.

Наваки мгновенно насупился, но промолчал. С контролем у него и правда были проблемы. Зато силы немерено.

Стоит ли говорить, что моя техника имела небывалую популярность? Первая активация — это просто чудо! Тренировки с ней в одно удовольствие. Жаль, меня с ней хватает не на долго.

Сразу же отдав свитки с подробным описанием того, что и как делать, Джирайе и Цунаде, я занялся обучением детей. Хотел еще Наваки его сестре сплавить, но что-то не вышло. Эх, как-то не рассчитывал я тратить сегодня время на мелочь.

— Хорошая погода сегодня, — вдыхаю приятный влажный запах леса.

Уже и не скажешь, что недавно снег лежал. Ночами еще холодно, но днем теплый ветер приносит отголоски жара Великой Пустыни с юго-запада. Джирайе сейчас еще лучше, он смылся на гору Мьебоку, а там тропики, курорт. А у меня вот только пещеры Рьючи, там хоть и тепло, горячие источники есть и можно в соляном гроте подышать, но на курорт совсем не похоже. Эх…

— Сенсей, — отвлекла меня от мыслей о высоком Микото, — а правда, что вы станете следующим Хокаге?

— Нет, — уверенно и не раздумывая, ответил я. — Абсолютная и бессовестная ложь! Кто выдумывает такую ересь?!

— Так слухи ходят, — заюлила Учиха. — Хокаге становится самый сильный, опытный и мудрый шиноби деревни. А вы всеми признанный гений, уже сейчас по силе не уступаете джоунинам.

— Пф! Только дурак или честолюбец будет мечтать о должности Каге. Я, вроде, не глуп и не имею мании величия. Меня полностью устраивает мое положение, — максимум согласен на главу Корня или Анбу, добавил я про себя. — А Хокаге лучше, вон, пусть Наваки становится. Его не жалко. Или Цунаде. С ее удачей от этой должности не отвертеться. В конце концов, они Сенджу, так что пусть отдуваются.

Детишки пораженно смотрели на меня. Видимо, я сейчас неплохо так пошатнул их мировоззрение. Но в самом деле, кому в здравом уме придет в голову становиться Хокаге? Это ж столько работы, бюрократия, дипломатия, лизоблюдство перед Дайме, контакты с аристократами и чиновниками… От одной мысли уже тошнит! Не-не-не! У Каге времени на важные вещи никак нет, как я биологией и генетикой заниматься-то буду?

— Значит ты не против, если я буду Хокаге? — обрадовался Наваки, услышав в моих словах только то, что нужно ему.

— Ага, и я тебе уже говорил не раз об этом, — раздраженно ответил я. — Только ты доживи до этих счастливых дней. Научился проходить мою полосу препятствий?

— Почти, — буркнул Сенджу, мгновенно сдувшись, но через секунду он яростно замотал головой и нагло мне заявил: — Вообще, она слишком сложная! Я попросил скопировать твое гендзюцу и наложить его на других, и ни один чуунин не смог пройти даже половины!

— Так ты что, сравниваешь себя, будущего Хокаге с какими-то чуунинами? — изображаю презрение на лице. — Окстись! Где ты, а где они! Ты Наваки Сенджу, внук Хаширамы, будущий Четвертый Хокаге! И, главное, прости Ками, неведомо каким образом мой ученик. К тебе требования чуть повыше будут.

Похоже, мой спич все же дошел до разума этого парнишки. Задумался, сморщил лоб и молча погрузился в медитацию, контролируя дыхание.

Но вместо одной проблемы, тут же активизировались две другие:

— А нам можно стать вашими ученицами? — захлопала ресницами Нами, умилительно глядя мне в глаза.

— Станьте нашим наставником, пожалуйста, — присоединилась к подруге Микото.

Да легко! Вы от меня не отделаетесь теперь, раз сами ко мне пришли!

— Не знаю, — вслух сказал я. — Наставничество тоже процесс трудоемкий. Посмотрим через год, чего вы добьетесь. И, если меня все устроит, и вы окажетесь в одной команде, то, так и быть, стану вас учить. А сейчас мне и так Митокадо-сан поручил свою команду.

Хорошие ребята, кстати! Все, кроме Наваки, догадались, что глаза мне мозолить нужно пореже.

— Мы станем лучшими на своем курсе! — тут же ответила Нами.

Уж я постараюсь, чтоб вы стали лучшими. Уже сейчас стараюсь, обучая новой технике. Даже если вы освоите только первую активацию — это уже станет большим плюсом. Конечно, не факт, что Микото когда-нибудь разовьет Стихию Воздуха, у Нами это и вовсе никогда не получится, но есть же и классическая техника с расширением легких. Так что все у них получится.

— Посмотрим, посмотрим, — хмыкнул я. — Микото-тян, ты ведь помогаешь Нами-тян освоить кендзюцу? Как тебе мой стиль?

— Очень необычно, — на секунду задумавшись, ответила девчонка. — В клане меня учат совсем по-другому. И я даже смогла пару раз победить в спаррингах учителей, используя элементы вашего стиля, сенсей!

— Хорошо, — на самом деле, не понятно, хорошо это или плохо. — Только Нами-тян я передаю умения, подходящие ее клановому тайдзюцу. Уколы, кажущиеся неопасными касания — при умении видеть тенкецу такой стиль становится очень опасным. Но тебе лучше придумать что-то другое.

— Я… Рассчитываю на вас, сенсей! — загорелась Микото, кажется, что у нее от счастья даже чуть шаринган не пробудился.

Жесть, вот это детишки-шиноби. Так куклам не радуются, как они техникам. Хотя, помню, шарфик ей понравился.

— И запомни! Ты побеждаешь не за счет мастерства или непревзойденного великолепия моего кендзюцу, а благодаря неожиданности, — наставительно произнес я. — Совершенствуйся и развивайся. Местное фехтование тоже может принести немало сюрпризов, в основном за счет непарируемых ударов. Семь Мечников Тумана все помнят? Вот об этом и речь.

— И как быть с ними, сенсей? — спрашивает Нами.

— Делать с ними нужно то же, что предлагает нам классическое кендзюцу — двигаться и уклоняться. У вас тоже ведь есть неоспоримое преимущество перед противниками: бьякуган и шаринган, — и, глядя на приунывшую в ответ на мои слова Учиху, добавил: — Сейчас такое время, Микото-тян, что пробудить твое додзюцу, к сожалению, не составит труда.

Как ни странно, в ответ на мои слова девушка просияла. Не знаю, понимает ли она, что скорее всего сама будет не рада, когда у нее пробудится шаринган? Эмоциональные потрясения разные бывают, но пока статистика не в пользу Микото — большинство Учиха получали красные глазки в результате глубокого отчаяния, ненависти, чувства утраты. Война — это время, когда клан Учиха становится очень сильным, но счастья от этого ни у кого не прибавляется.

— Значит, нужно и тебе подыскать подходящее оружие, — окидывая взглядом тело девчушки, произнес я. — Научу тебя фехтованию на саблях. Может, потом в Стране Луны можно будет найти что-то подходящее для тебя. Или заказать в Деревне мастеров.

— Спасибо, сенсей! — ох, хватит так сиять, Микото!

— Да-да. Не отлынивай! Продолжай медитацию! — эх, не привык я работать с детьми, как бы их психика не была изнасилована клановым обучением.

Глядя на то, как ребята тренируются, с тоской подумал, что мое развитие пока застопорилось. Конечно, благодаря моему влиянию (сам себя не похвалишь — никто не похвалит) наша тройка уже сильнее, чем должна бы быть. Джирайя раньше начал учиться у жаб и уже практически овладел сендзюцу. Ага, совсем немного осталось, как он полноценным крутым сеннином станет. Лет десять, бляха, учитывая, что он с большим энтузиазмом по общим баням бегает, а не у жаб заседает.

Цунаде раньше стала всерьез заниматься ирьедзюцу, хотя должна была бы только после смерти брата. А что касается меня, то тут вообще нет слов. В области змеиных техник я на уровне каноничного Орочимару в пятьдесят лет и владею всеми пятью природными преобразованиями, в гендзюцу на уровне членов клана Курама. Первый парень на деревне! Силенок правда маловато, но над этим работаю. Ну и приукрашивать люблю, конечно.

Сильно, приукрашивать, если уж быть совершенно честным…

Зато фуиндзюцу я тоже не оставил без внимания. Изучил все, что мог, и изобрел сам. Однако использовать ту же технику Hiraishin не могу, хотя показал мне ее сам Тобирама. Не понимаю я, чего мне не хватает! Наверно, только гены Узумаки или они сами смогут мне помочь, но Мито что-то не торопится меня обучать печатям. А жаль. Зато сумел разработать свое джуиндзюцу, те самые проклятые печати Неба и Земли. Опять же, только благодаря тому, что знал — точно получится. Вот теперь осталось только найти Джуго для получения его ферментов.

Хотя… А что если запечатывать в них ДНК Хаширамы, например? А ведь это гениально! Никаких проблем с иммунным ответом на чужеродные клетки. Из печати будет поступать только чакра, а ее усваивать можно научиться! Нужны подопытные! Блин, опять на себе экспериментировать. То есть, на змеиных клонах, конечно, но это тоже неприятно. А потом создать клонов Микото и попробовать внедрить чакру таким макаром в нее. Чужие змеиные клоны живут два дня, но для опыта должно хватить.

Ох, как же хорошо, что я такой гений! Надо будет похвастаться перед Мицуко.

Жаль только про нормальный сон я уже давно забыл. Сейчас лишь даю телу отдых, а отделившийся разум продолжает работать. И клоны! Это просто аналитические центры! Печально, конечно, что они чакру жрут, как не в себя, и нашу общую голову напрягают. Все-таки думать, это не камни ворочать. Эх, но раз уж начал здесь жить, то умирать раньше времени не собираюсь, поэтому приходится вертеться.

Из-за секретности пока не получается в открытую пользоваться природными преобразованиями. Техники выпрашиваю у начальства только для Дотона и Фуутона, остальное честно украдено или разработано мною же. А это мало, но лучше уж так. Зато сюрприз для Данзо будет, когда придет его срок. А вот для Хирузена нужно будет что-то другое придумать, если он не захочет уступать моему ставленнику место Хокаге.

Да, планы грандиозные. Лишь бы война не попортила ничего.

Кстати, на счет нее. Похоже, ближайшие пару лет открытых боев, так чтоб армия на армию, не будет. К сожалению, это не лишает меня возможности участвовать в войне уже сейчас. Что подтвердил анбушник, явившийся ко мне с помощью шуншина.

— Орочимару-сан, вас вызывает Хокаге. Через пол часа он ждет вас у себя в кабинете, — коротко доложил он мне.

— Хорошо, — это единственное, что мне оставалось ответить.

Уж если Хокаге зовет, то мне только и остается, как явиться к нему. Блин, попой чую, что ничего хорошего ждать не стоит!

— Значит так, — строго наставлял мелочь я, когда масочник исчез с глаз долой, — никакой самостоятельности, учитесь правильно дышать и в нужный момент снабжать себя необходимым количеством кислорода. Активировать технику только при мне или Цунаде, ясно?

— Так точно, сесней!

— Тебя, Наваки, это особенно касается.

— Да-да…

— Ладно, тогда пошел я.

— Удачи вам, сенсей! — бодренько пожелала Нами.

— Берегите себя, Орочимару-сенсей, — напутствовала покрасневшая Микото.

Хм, пожалуй, мне пора придумывать, как заставить этих девчушек смириться с мыслью, что мной нужно делиться. Хе-хе-хе… Черт! Что за похотливые мыслишки?! Вот я старый извращенец! Может, когда они вырастут, то будут не в моем вкусе? Будут такие же, как сейчас, то есть дети как дети: мелкие, плоские, только характер не совсем детский. Ничего интересного, в общем. Хотя внешность не главное же. Эх, посмотрим. Пока все равно дальше похотливых мыслей не пойдет дело. Пока у меня проблемы с потенцией, в связи с перестройкой организма. Авось, как раз когда девчонки созреют, и я готов буду? Что-то процесс не быстро идет. Такой потенциал пропадает с моими-то техниками модификации тела! Зато время в пустую не трачу, тоже хорошо.

От полигона, который мы заняли, до резиденции добираться всего пять минут. По пути даже успел прихватить в лавке данго перекусить — активация Вдохов Небес успела сожрать немало энергии, нужно подкрепиться. Так что прибыл на место я быстро, однако Цуна была уже там, недовольно сложив руки на груди, она подпирала стенку в приемной Хокаге.

— Что, тебя тоже? — расстроено спросила принцесса Сенджу, уже догадываясь, что нас ждет.

— Ага.

— Я даже начать не успела тренировки, — топнув ногой, процедила Цунаде. — Не мог раньше мне ее показать? Вместе бы над ней работали!

— Да ничего, наверстаешь еще, как раз вдвоем и попрактикуемся в пути. Тем более, ты и так сильна. А Джирайю не видела?

— Пока он у жаб, его не дозовешься, — отмахнулась девушка, благодарно взглянув на меня.

— Угу, — вздохнул я и приготовился ждать. — А ты сама чего в Шиккоцу не смоталась?

— Ты там был, нет? — угрожающе сощурилась Сенджу. — Лес Костей не зря так назвали. Уж лучше б я с жабами контракт заключала.

— Да, у них на горе климат замечательный, — вздохнул я.

И чего нас так рано звать? Чтоб промариновать в приемной что ли? Попали к Сарутоби-сенсею мы только спустя десять минут. К этому времени я почти успел совратить Цунаде к экспериментам по преодолению предела Хейфлика. Ну, это я так его по привычке называю, здесь это для ирьёнинов лимит деления клеток. В общем, я-то знаю его причину и метод преодоления без побочных явлений, но Сенджу сомневалась и проводить опыты на себе отказывалась. Из-за того, что Хирузен, наконец, соблаговолил нас пригласить, пришлось согласиться на опыты на мышах. Блин, столько времени впустую. Как-то Цуна слишком осторожна для Сенджу. Сендзюцу обучаться не хочет, опасно потому что. И я до сих пор помню, как уламывал ее на свидание! С Джирайей, конечно.

И чего она так нервничала — Джи нормальный парень, который сохнет по ней уже года три, ровно с тех пор, как у нее грудь расти начала. Ну, подумаешь, заглядывается на других, так руки-то не распускает. Тем более, уж кто-кто, а наша принцесса точно может удержать его при себе. Какой дурак начнет гулять по другим, когда у него будет Цуна? Мало того, что прибить может, так еще она ж Хенге может поддерживать, пока чакра есть — договорись с ней и делай, что хочешь и с кем хочешь.

Ох, что-то мысли не в ту степь поскакали.

— О, ученики, — обрадовался нам Хирузен. — Так, а Джирайи нет?

— Он отправился в мир своего призыва, — донесла очевидную мысль Цунаде.

— А, не важно, потом ему все объясните, — хмыкнул Хокаге, — скоро он явится.

Несколько раз пыхнув клубами дыма из своей трубки, Хирузен осмотрел нас сквозь прикрытые веки, постукивая пальцами по столешнице. Говорить он начал не сразу.

— Появилось задание, — наконец заговорил он, видимо вспомнив, для чего мы приглашены, — как раз для вас, команды лучших чуунинов деревни. В Стране Дождя в последнее время неспокойно и проникнуть в нее давно уже стало проблематично. Но ранее нам удалось выяснить, что Амегакуре планировала захватить несколько рудников на границе со страной Земли. Это, конечно, замечательно и объясняет некоторые передвижения отрядов шиноби Дождя. Однако нужно держать ситуацию под контролем и понаблюдать за нашей общей границей. Этим вы и займетесь: патрулирование и разведка. Возможны столкновения с ниндзя Амегакуре, если те сунутся к нам, поэтому абы кого туда не отправишь. Помимо вас будет еще четыре группы чуунинов под командованием токубецу-джоунинов, общее руководство ляжет на Яцуо Курама. Запомните, ваша обязанность разведка! Вступать в бой только если нет другого выхода! Ясно?

— Так точно, Хокаге-сама!

— Ну, и если местным жителям потребуется помощь, окажите ее, — словно между прочим добавил Хирузен. — Война рождает своих героев, но она же порождает чудовищ. Мы должны помогать избавляться от них. Да и просто нужно оставить о себе хорошее впечатление.

Уточнив еще несколько деталей, как то: время отправки, примерная длительность, снабжение и проживание — мы с Цуной бодренько умотали из резиденции. И уже на выходе переглянулись и синхронно вздохнули.

— Поздравляю, мы снова получили возможность прославиться, — криво улыбнувшись, сказал я.

— Ага, покажем на что способна наша команда! — уныло поддержала меня Цуна, вяло потрясая кулаком в воздухе.

Так для меня началась Вторая мировая война шиноби. До официального ее начала был еще год или даже больше, но это никого не волновало. И хотя я ее ожидал и готовился к ней, но наступила она, конечно же, внезапно. Не смотря на все свои умения, я не был уверен, что переживу ее. Слишком ярки воспоминания о Первой войне. Да, я старался, как мог, развивался, и канон на моей стороне, но мною уже внесено много изменений в судьбу этого мира. И я до сих пор не достиг уровня Хаширамы или Тобирамы! Между прочим, Первого на войне вынесли моментально. И это с его опытом и силой! На моей стороне незначительность для других деревень, так что стремиться уничтожить меня любым способом не будут. Однако наша тройка обладает кое-какой известностью, а это уже риск.

А, к черту! Порвем всех! И Ханзо тоже! И никто не будет именовать нас ссанинами!

Обидно только, что сейчас резко встанут все мои проекты. Во время войны с моими резервами чакры даже на лишних клонов ее тратить будет опасно. Вдруг в крайнем случае сбросить кожу не получиться из-за этого?

Времени до отбытия из Конохи Хирузен нам дал неделю. Что я могу успеть за неделю? Да ничего, по сути. Дать разрешение Мицуко пользоваться моим счетом в банке да зарегистрировать ее у себя, плюс оформить трудовой контракт, чтобы легализовать проживание девушки у меня. Да, собственно, все. Ну, еще наесться до отвала, восстановив утраченные калории и массу, после моей отключки.

Начать работать над своим джуином и клетками Хаширамы тоже можно, проверить жизнеспособность этой идеи хотя бы. Это ведь, кстати, может неслабо так помочь уже на этой миссии. И подумать, есть ли вообще у Цунаде и Наваки возможность пробудить Мокутон. Если я потрачу всю чакру, которая у меня есть, это можно до двадцати нормальных клонов наштамповать, с достаточным резервом энергии на подумать. Нужно пятерых из них подрядить на анализ генотипа Сенджу. Еще пятерых направить на разработку методов внедрения ДНК Первого в его наследников. И десять могут свободно размышлять над разработкой нужных мне техник. Замечательно! Эх, если б я мог в таком режиме работать хоть бы половину суток в течение нескольких месяцев, то все было бы готово уже к апрелю. Но нет, буду ловить гуков по лесам Амазонии. Или меня будут ловить, там посмотрим, что ближе к реальности. Лишь бы на Ханзо раньше времени не нарваться. Вот через год, наверно, сам ему нашпынять смогу, а сейчас убежать бы здоровым.

Уже на следующий день я оформил маму у себя в качестве домработницы, контракт пока заключил на полгода, мол, испытательный срок и все дела. Примерно через три месяца, я должен вернуться с миссии, но мало ли что там будет, поэтому перестраховался. На всякий случай еще завещание написал, чтоб все мое Мицуко отошло. Она ругалась, плевалась, обзывала меня нехорошими словами, но согласилась в конце концов. Потом неделя пролетела мгновенно, я только и делал, что медитировал, восстанавливая чакру как можно быстрее, чтоб мои клоны всегда были в деле. Прогресс был внушительным, даже обидно стало, что я раньше так не делал. Голова правда болела страшно! Если б я был нормальным человеком, свихнулся бы, наверно. Но у меня ж разум на духовном носителе, мне проще. Никаких результатов пока не было, к сожалению, но наука это дело такое… Сначала в нее вкладываешь, вбухиваешь, а от нее толку ноль. Зато потом как выстрелит, и всю жизнь живи припеваючи.

Через неделю я стоял у главных ворот Конохи и со скучающим видом разглядывал проплывающие в небесах облака. Наслаждался последними минутами перед миссией, ощущением чистой одежды, чистого тела и спокойствием. Уже через денек черная форма пропитается потом, особенно под разгрузкой и подсумками. Вонять не будет, шиноби не воняют, даже их, простите, кал вообще без запаха благодаря специальным культурам бактерий, но в грязной и липкой одежде ничего приятного нет. От специалистов клана Инузука и жуков бикочу это не спасает, но в том и заключается их ценность, что они могут найти любого шиноби по почти отсутствующему запаху.

Мои напарники чего-то задержались и явились аж на целых пятнадцать минут позже назначенного времени. Вместе. Запыхавшиеся и покрасневшие. Я даже подумал о них много хорошего, но они потом объяснили, что просто встретились по пути. Ну, может, так оно и было. А может, они там за поворотом и в самом деле целовались? Дело-то молодое, миссия не безопасная, нужно отрываться, пока есть время. Потом может уже поздно быть. Я бы им вообще посоветовал переспать, пока не поздно.

— Ладно, пошли, что ли, — уничижительно посмотрев на своих напарников, сказал я. — Покажем там всем чего стоит сила юности.

— Сила юности? Слушай, а мне нравится!

— А, идем уже! Дали же Ками напарников…

Глава 8. От непонимания к негодованию

Война — дело грязное и неприятное, это касается всех миров, пожалуй. Местная магия, в виде ниндзюцу, нисколько не улучшает положение.

Хотя на первой миссии в Аме мы это и не прочувствовали. Наблюдение за границей со Страной Дождя прошло как-то… Странно оно прошло, короче.

Начнем с того, что лесов там, ожидаемо, не было. Земли благодатные, возделываемые: осадков много, половина рек Страны Рек начинается здесь, рисовых полей едва ли не больше, чем в Стране Рисовых Полей. В последней, на самом деле, лесов почти, как в Стране Огня. А здесь сады, поля и пастбища.

Вообще территория, контролируемая Деревней Скрытого Дождя, находится на самом лакомом кусочке земли с экономической точки зрения. Поля есть, территория равнинная, от Великой пустыни только тепло доходит, на севере, близ Страны Земли, шахты. С геополитической точки зрения, страна была обречена на богатство… и неминуемую разруху. После недавней войны Амегакуре удавалось неплохо вырасти на торговле и продолжить развивать промышленность. Во время Первой мировой Деревне Дождя, можно сказать, повезло — основные бои проходили восточнее, но везение не может длиться бесконечно. Великие Страны этого не могли не заметить возросшее богатство маленького соседа.

И они уже решили пощипать его. В этом еще одна странность. Наша миссия как-то плавно превратилась из разведывательной в гуманитарно-экспансионистскую. Мы занимались всем подряд: ловили нукенинов на чужой территории, охотились на опасных тварей, на пару с Цунаде я вообще почти открыл тут свою медицинскую практику! Это было ненормально, но начальника, Яцуо, подобное положение дел устраивало полностью.

Это больше походило на рейдерский захват. Мы отжимали заказы у конкурентов, бессовестно демпингуя, работая вообще бесплатно и постепенно вторгаясь на их территорию. Местные шиноби реагировали на это тоже странно. Пока они сконцентрировались в своей деревне и высовывались из нее редко. Да, была движуха вокруг рудников, ради которой мы официально тут появились, да и только.

Здесь я понял, что ничего не понимаю в местных реалиях. Особенности ли это менталитета или экономики, не знаю. Но мир на краю конфликта, а мы тут ловим рыбку в мутной воде, только усложняя этим обстановку. И именно здесь я почувствовал себя полным дебилом. Со своим знанием канона я все ждал Второй Мировой войны шиноби. Внутренне возвещал себе ее начало едва ли не по три раза на дню. Думал, что вот теперь-то уже все, точно начнется. И каждый раз что-то ничего не начиналось.

Нет, напряженность росла. Шиноби Суны едва не выстроились на границе, треща своими марионетками на всю округу. Сунагакуре вообще стремительно наращивала мощь с приходом к власти в ней Второго Казекаге, Шамона. Шиноби Камня практически живут на территории Страны Деревьев и, судя по слухам, деревни Скрытой Скалы. Они даже на Водопад позарились. Впрочем, как и мы. Группы, подобные нашей, имелись и в Деревьях, там погибла Рейко, и в Водопаде, и в Странах Рек и Рисовых Полей. На юге, наоборот, к нам повадились гости из Страны Неба. Надеюсь, хоть в Страну Горячих источников мы не сунулись. Пусть с отморозками из культа Джашина Узумаки и шиноби Облака разбираются. Ну этих фанатиков в дупу, если честно.

Это и в правду выглядело так, словно вот уже завтра армии ниндзя сойдутся лоб в лоб. Но, видимо, это только с моей точки зрения… С точки зрения смутно знающего будущее человека, который в военных делах разбирается ровно так же, как и в физике. То есть, никак.

— Сходили в поход, называется, — ворчал я на очередной ночевке по пути в Коноху, расчесывая только что отмытые волосы. — Три месяца улетели в никуда!

У меня же все опыты встали из-за этого идиотского задания! Знал бы — отправил вместо себя клона. Змеиного!

— Нормально сходили, без проблем, — беззаботно ответил привязанный к дереву Джи. — Скоро деньжат получим. Что плохого-то?

— Да мы могли там у Аме озолотиться! Сколько сил потратили на лечение зубов и гастрита! И все бесплатно!

— Нужно быть добрее к людям, Орочи, — укорил меня друг. — И уметь находить радость в помощи близким.

— Всякий труд должен быть оплачен!

— Нам заплатит Деревня.

— Я бы лучше поработал в ней самой и получил денег за работу над ниндзюцу, — тихо буркнул я. — Какая польза вообще Листу с этой благотворительности?

— Да кто ж его знает?

— Следующие группы уже будут работать за деньги, — вместо Джи ответила, появившаяся из-за густого кустарника, Цунаде. — Главное войти на рынок, а потом народ сам к нам потянется.

Девушка только что освежилась в озере и на ходу вытирала влажные волосы.

— Ну и толку в этом? — уточнил я, направляясь к Джирайе, которого теперь можно было развязать.

— Задания, Орочи — это хлеб шиноби! — назидательно сказала мне Цуна. — Не всем везет на них, как нам. В Конохе тысячи ниндзя. Им нужно на что-то жить, нужно поддерживать себя в форме. Или часть демобилизовать. А в соседних странах работы хватает. Сарутоби-сенсей заботится о Деревне.

— А если война?

— Какая война? Несколько мелких стычек с Деревнями сопредельных стран и все. Конечно, потери будут, но не большие.

Не понял. Вот честно, не понял. Что за удивление в ее голосе? Я что, один тут вижу, что все к войне идет? Эти стычки в Деревьях, суновцы в Стране Рек, наезды на Узушио со стороны Облака и Тумана я один вижу что ли? Или причина в том, что я знаю, к чему все приведет, поэтому обращаю внимание на то, что не удивляет никого больше?

— Да не, Мировая Война недавно была. Никто не рискнет снова развязывать… подобное. Деревни не восстановились после пережитых потерь, — убежденно ответила Цунаде на мои закономерные вопросы.

Что ж, дальше расспрашивать я ее не стал, хотя язык чесался подловить на противоречии. Как это Коноха имеет столько шиноби, что в Стране Огня для них заданий не хватает, если она не оправилась от военных потерь в Первой мировой? Но этот вопрос мог серьезно обидеть Сенджу, все-таки ее клан, действительно, до сих пор не восстановился. На войне погибли Хаширама, Тобирама, отец Цуны и Наваки, Атама, его брат Тетсума, тетка Наяде и другие. Учитывая, что и после Эпохи Воюющих государств Сенджу оставалось немного, то сейчас их клан и вовсе стал одним из самых малочисленных.

— И часто нас теперь будут на такие идиотские миссии отправлять? — уныло поинтересовался я у явно более осведомленной Сенджу.

Одно дело участвовать в войне, в которой я буду защищать Коноху и проводимые мною в ней опыты от посягательств всякой шелупони. Другое тратить время на эту самую шелупонь, исцеляя мелкие болячки и задвигая в зад фундаментальные исследования, благодаря которым, может, этих хворей никогда больше не будет.

— Да, наверно, — не очень уверенным голосом расстроила меня Цунаде.

— Так, получается, мы снова вместе будем шорох наводить?! — обрадовался почему-то Джи.

— А вот тут не угадал! — злорадно ответила Жабьему недомудрецу Сенджу. — Нас, скорее всего, раскидают по командам. Слишком легко эта миссия прошла. Так что теперь на подобные задания начнут генинов отправлять!

— О, нет! — воскликнул я, потрясенный до глубины души открывшимися перспективами.

— Ты уж позаботься там о Наваки, — подтвердила мои самые худшие предположения Цунаде.

Это что, получается, мне в скором будущем придется с этими малолетними идиотами возиться еще?! И с Наваки?!

Может, в самом деле, на клона это дело спихнуть?.. Подумал было я, но посмотрев на свою напарницу, понял, что не смогу. Зная, что грозит ее брату, не смогу.

Самое паршивое в нынешней ситуации, по-моему, было в том, что Деревни словно нарочно нагнетали обстановку, чтоб был повод углубится на чужую территорию, чтобы… чтобы получать больше заданий? Денег им, что ли, не хватает? И мирным путем их добывать кодекс не позволяет? Не ясно мне это.

Зная о своих перспективах снова водить за ручку команду генинов, вернулся в Коноху я в очень расстроенных чувствах. И вишенкой на торте моего отвратительного настроения стала Мицуки.

Девушка ждала меня у входа в дом, буквально лучась радостью и доброжелательностью. Но что-то в ее выпрямленной спине, безупречно выверенных движениях, в прищуренных от яркого солнца глазах было такое, отчего холодок пробежался по моей спине. Сработал выработанный инстинкт на опасность.

— Добрый день, Орочимару-сама, — елейным голосом пропела Мицуки. — Добро пожаловать домой.

— Да… Спасибо, — заторможено ответил я, с опаской входя в дом.

Дверь за спиной грохнула, словно крышка гроба.

— Молодой господин, — приторно сладким голосом сказала Мицуки за спиной, — прежде, чем вы пройдете за стол или в ванную, я хотела бы задать вам один вопрос.

— Слушаю тебя, — согласился я, оборачиваясь к Мицуко.

И содрогнулся от того, как кровожадно горели алым ее глаза.

— Молодой господин. Объясните мне, почему техника Shichi Tenkohō оказалась не просто записана на бумаге, но и роздана посторонним людям?

И голос такой ласковый-ласковый.

— Я думаю, Цунаде сможет ее доработать, — осторожно ответил я.

— Эта техника могла стать нашим хиденом! — резко выкрикнула Мицуко. — Она не поддается копированию при простом наблюдении! За ней могли потянуться шиноби! Ты мог выгодно обыграть появление этой техники, подняв свой статус, получить фамилию, наконец!

— Тише, тише…

— Что значит, тише?! Сколько я тебя учила, сколько вдалбливала, что в этом мире нет места безрассудной щедрости, когда дело доходит до твоего возвышения! Клан! У нас должен быть клан! А ты разбазариваешь свой гений!

— Тихо! — не выдержав, рявкнул я в ответ. — Не выставляй меня большим дураком, чем я есть! Техника Shichi Tenkohō разрабатывалась под моим руководством, но не мной одним! В Корне и так знают ее!

— Зачем нужно было впутывать Корень, если все можно было сделать в одиночку?! — еще больше разозлилась Мицуко.

— Успокойся! Она все равно для меня практически бесполезна!

— Бесполезна?! — зашипела девушка, надвигаясь на меня. — Да ты знаешь, что в Академии уже ввели в программу разработанную тобой дыхательную технику?! И ниндюзу подготовки вдыхаемого воздуха! Что ты за это получил?! «Спасибо» от этого ублюдка Данзо?!

— Так, Мицуко, — мне начала надоедать бессмысленная ссора, — заткнись и слушай меня. Я в любом случае получу фамилию и клан. Одна никчемная техника, дублирующая открытие Восьми Врат, не делает погоды. У меня есть гораздо более эффективная разработка. Тысячи их! И у меня есть план, благодаря которому никто, ни одна скотина не сможет слова поперек мне сказать.

Мицуко набрала было воздуха, чтобы разразится очередной уничижительной тирадой, но только выдохнула сквозь зубы. Сохраняя сердитое молчание, она прошла мимо меня и, громко ступая по лестнице, поднялась на второй этаж.

Вот что за день, а? Всяк норовит испортить мне настроение какой-нибудь ерундой!

Да кому нужен этот метод дыхания, когда у меня разработана техника проклятых печатей! И почти доведена до ума, подопытных только не хватает… Но эта проблема решаемая. Мне б побольше чакры и тогда можно будет пытать своих же клонов. Наверно.

Какое же гадство!

Есть пришлось в гордом одиночестве и смывать с себя пыль, чувствуя давящую укоризненную ауру со второго этажа. Эдак мне еще и на ночь устроится лучше где-нибудь в подземельях Корня.

Неприятности продолжились уже на следующий день. Сарутоби-сенсей подтвердил прогнозы Цунаде и мне втюхали команду генинов. Боже! Теперь ведь с ними работать нужно даже в мои заслуженные выходные! Выходить на миссии с незнакомыми подростками банально опасно. Нужно сработаться.

И вот передо мной стояло три самых отвратительных для меня человека. Вечно достающий меня Наваки Сенджу, головная боль и заноза в заднице, которая имеет большие амбиции и недостаточное количество мозгов для их воплощений. Хаяте Абураме, при одном взгляде на флегматичную морду которого остро чувствовалась нехватка дихлофоса в воздухе. И Рокуро Сарутоби. Просто Сарутоби, племянничек Хирузена. Великолепное трио!

Ясно, почему Митокадо так старательно избегает чести обучать этих оболтусов. И почему эту честь свалили на меня? Потому что я, мать его, общепризнанный гений. Джирайя вон, и в ус не дует. К дураку вопросов нет, как говорится. А Цунаде повезло, брата обучать ей не дали — не педагогично, когда в твоей команде учеников близкие родственники.

Выстроив перед собой генинов, я стоял на одном из многочисленных полигонов Конохи. Теплый весенний ветерок задувал под полы синего с белым рисунком кимоно. Солнышко приятно нагревало плотную ткань, но пока не жарило, как это бывало летом. И зимние дожди прекратились. Погода просто замечательная. В самый раз, чтоб заняться воспитанием и выплеснуть на кого-нибудь накопившееся раздражение.

— Так, товарищи тунеядцы, соскучились по своему обожаемому учителю? — сложив руки на груди, своеобразно поприветствовал команду я.

— Так точно, Орочимару-сенсей! — с третьей попытки все же смогли хором гаркнуть они.

— Итак, мы с вами давно не виделись, поэтому настало время удивить меня своим прогрессом в… — под моим тяжелым взглядом парни как-то съежились, — медицинских техниках.

Кажется, это слово подействовало на них, как свежевыжатый лимонный сок.

— Орочимару-сан! Да что вы к нам пристали с этим? Нет среди нас ирьёнинов! — конечно же, первым высказался Наваки.

— А ты?

— Что я? — набычился парень.

— Ты Сенджу. Раз не можешь показать мне Мокутон, то хоть остальные клановые навыки у тебя есть? Клан тысячи рук за что так назван?

— Мне не хватает контроля для медицинских техник!

— И в чем же проблема? Кто мешал тебе тренироваться?

Наваки что-то невнятно пробухтел.

Н-да… Команда у меня просто выше всяких похвал. Впрочем, это не в парнях проблема, а в том, кто составлял курс обучения в Академии. Успех нашей с Джи и Цуной группы в соблюдении банального правила: в группе должен быть хил, танк, дамаг. Так было с самого начала. В первое время я был целителем, Цуна за счет своей выносливости и силы отвлекала и принимала на себя основной удар, а Джи исподтишка уничтожал. Потом как-то так сложилось, что мы с Сенджу поменялись местами. Да, если ситуация начинала припекать, то я выживал за счет Инь Заживления, регенерации тела Белого Змея, змеиной Техники Замены и ловкости. А сейчас как-то и вовсе все перемешалось. Даже Джи худо-бедно овладел техникой Мистической Руки. Хотя у него с контролем чакры сейчас проблем нет, так что тут удивляться нечему.

А вот эти ребятки все чистые индивидуалисты. И ни у одного в ближайшее время нет шансов овладеть ирьёниндзюцу. У Наваки не хватает контроля, Рокуро силен только в природном преобразовании стихии Огня. А Абураме просто Абураме… Насекомые их главный козырь, конечно. Но они жрут чакру, так что ниндзюцу члены этого клана вообще позже начинают овладевать. Сомнительное, в общем, удовольствие эти кикайчу. Да еще и гадость эта в теле размножается. Свищи по всему организму, ходы личинок в тканях, кладки яиц в органах. Вскрывал — знаю. Мерзость та еще!

— Что ж, все с вами понятно, — подытожил я. — Ладно, пока вы со мной, у вас проблем не будет. Но на будущее — всегда имейте при себе медика. Первую медицинскую помощь он в любом случае окажет лучше, чем кто-либо из вас. И от дырки в животе спасет, а этого точно ни один из вас не сможет. Жизнь шиноби — это борьба. Борьба за жизнь, борьба со смертью.

Целую неделю мне пришлось уделять время своей команде. А впереди были месяцы, проведенные с ней в миссиях. Кажется, у меня появился еще один повод ненавидеть войны. Они просто сжирают время.

В итоге за три месяца никаких результатов по опытам и, похоже, весь год впереди будет не сильно лучше. И судя по рассказам Цунаде, именно о такой жизни мечтают шиноби. Ни дня без отдыха, одни задания и миссии. Ни гостиниц, ни рёканов, ни таверн, ни онсенов почти нет. Редкий крестьянин добровольно пустит шиноби даже в хлев. Так что только ночевки в открытом поле. Приятного в этом мало. Но самое смешное в том, что я и сам сейчас желал поскорее убраться из деревни на какую-нибудь миссию.

Мицуко никак не сменяла гнев на милость. Все ничего, но ночевать в лабораториях Корня неделю подряд становилось как-то невыносимо даже для меня. Тем более я там не высыпаюсь. За время моего отсутствия оказалась набрана неплохая база ДНК шиноби Конохи. Где-то сотня генотипов была секвенирована и находилась в процессе расшифровки. Конечно же, я не мог пропустить подобного. Одна ночь была убита на постижение очень необычной для меня системы визуализации. Еще несколько я разбирался в результатах. И пару дней после этого ходил в легкой прострации.

Я, конечно, предполагал, что у шиноби есть какие-то собственные гены и они будут отличаться от привычных мне… Но не думал, что людьми их можно назвать лишь очень условно. Изучая собственное тело, я как-то списывал странности на особенности своего улучшенного генома.

Радовало одно, основными прародителями шиноби были все же люди. Те же двадцать три пары хромосом, то же их строение. Я даже, к огромному своему удивлению, смог вычленить знакомые последовательности в Y-хромосоме. Маркеры патрилинейной наследственности были идентичны земным. Половина изученных жителей Конохи относились к макрогруппе NO с преобладанием гаплогруппы O, что типично для моих отечественных азиатов. Четверть относилась к гаплогруппе N, характерной для финно-угров, якутов и чукчей. Но вот еще чуть меньше четверти шиноби не походила ни на что, виденное мною ранее. Они вообще происходили от другого Y-хромосомного Адама. Не от человека! К таковым в основном относились шиноби кланов Курама и Инузука.

Интересно. Я ожидал увидеть подобную картину в митохондриальной ДНК ниндзя Узумаки, Хьюга, Сенджу, Учиха и, если бы добыл материал, Кагуя, так как у них одна биологическая «мать клана» — Кагуя Ооцуцуки. И я ее увидел, кстати. Мать Чакры и в самом деле не была человеком. Точнее, она не была человеком разумным. Какой-то другой вид того же рода, возможно. Но вот что меня здесь удивило больше всего, так это то, что мой друг-балбес Джирайя, оказывается, тоже принадлежит к числу потомков Кагуи. И, судя по геному, он из шестого клана, который вообще не дожил до наших времен и даже имени своего не оставил.

Что еще больше удивило меня, это вообще сам факт часто встречающейся нечеловеческой митохондриальной ДНК у этих кланов. Она же передается по женской линии. А клан ведется по мужской линии. То есть, чтоб митохондриальная ДНК Кагуи сохраняла такую частоту появления в членах кланов, они не должны были выпускать своих женщин на сторону. И хоть выборка для точного анализа у меня пока не большая, но я уверен, что подобного кланы не смогли бы добиться без использования инбридинга и близкородственного спаривания.

И вот в тот момент, когда меня озарила подобная мысль, я понял, что мне пора бежать из подвалов Корня. Атмосфера там такая, наверно. Тишина и толща земли над головой помогают абстрагироваться от всего людского и думать о человечках, как о подопытных. «Близкородственное спаривание»! Твою ж мать! Это ж до какой степени нужно было загнать себя, чтоб так о людях выразиться-то, а?!

Нужно срочно развеяться. Помириться с Мицуко, что ли? Гордость гордостью, но душевное здоровье дороже.

— Йо, Орочи!

Вот и пожаловал еще один вечный житель подземелий Корня.

— А, привет, Хируко, — поприветствовал я своего напарника. — Слушай, ты скоро будешь таким же бледным, как я. На улицу-то хоть выходишь?

— Выхожу, — отмахнулся парень, — не помогает.

Ну да, у Хируко всегда проблемы со здоровьем были. Болезненный, мелкий, слабый. Зато умный. Как-то так сложилось, что он с детства все с нами, то есть со мной, Джи и Цуной, крутился. Так что я его в Корень и затянул, а то он комплексовать, вроде, начал уж было из-за своей неспособности шиноби нормальным стать.

— Как успехи? Смотрю, ты никак не можешь расстаться с новой игрушкой.

— Дороговат генетический анализатор для игрушки, — кривовато усмехнувшись, ответил я. — Но да, великолепный аппарат. Помнишь, мы спорили о природе Мудреца Шести Путей? Ты еще утверждал, что он существо из чакры, как Биджу. Но вот, смотри! Может создание из чакры оставить свой след в геноме, а?

— Ты показываешь мне митохондриальный геном, который передается по материнской линии, — со слабой улыбкой ответил Хируко. — Я уже изучал эти данные.

— Это геном матери Мудреца! — уверенно заявил я, больше чтоб самому восхититься своими успехами, потому что знал, что убедить никого в своей правоте не смогу.

— Говорить о чем-то на основе выборки в чуть более ста человек не логично, — тактично обозвал меня дураком Хируко. — Геномы еще даже не расшифрованы. И отобраны только у жителей Конохи. Орочимару, эта работа даст результаты только спустя годы.

Как знать, как знать… Вот если мне получится улучшить свою технику микроскопии клетки, внедрив в нее программу автоматического анализа репликации и синтеза, то дело пойдет гораздо быстрее.

Если бы не миссии и война, так бы оно и было.

— Вообще, я думаю, нам нужно направить больше ресурсов именно на изучение чакры Хаширамы, а не генов. На мой взгляд именно чакра первична, и она вызывает отторжение в Кейракукей.

Ах да… Я ж исследование генотипов начал под прикрытием опытов с кеккей генкай Первого. Как-то забылось совсем.

— Чакра не может быть первична. Она состоит из духовной и телесной энергии. Вызывает отторжение именно что-то на уровне души или тела, — уверенно начал заливать я. — Так как души как таковой в имплантируемых тканях нет, значит, проблема в теле! Что-то в Хашираме было такое, что не переваривают реципиенты. И чтоб решить проблему мы должны очистить геном Первого от лишних частей. Да и в целом фундаментальная наука не может быть бесполезна. Ее нельзя задвигать на задний план в угоду практическим работам.

— Скажи это шиноби, — бледно улыбнулся Хируко, зябко кутаясь в кимоно. — Им нужно оружие здесь и сейчас.

Да. Оружие!

— Слушай, раз уж мы заговорили об этом, — вспомнил я об одном своем обещании. — Ты не знаешь, где делали оружие для Семи Мечников Тумана?

— Наверно в Деревне Такуми, — пожал плечами мой собеседник, ни сколько не удивляясь внезапной смене темы. — Где его еще могли сделать-то десять-двадцать лет назад?

— Хоть что-то удачно складывается, — радостно прошипел я. — Как раз в Страну Рек отправляют скоро. Нужно будет заглянуть к ремесленникам.

— А ты в курсе их расценок? — уточнил Хируко. — От их услуг, вообще-то, все Деревни уже отказываются. Проще у себя оружие делать. Оно не такое качественное, но зато дешевле в несколько раз.

— Попробовать поторговаться мне никто не мешает. Все равно по пути.

Тем более, у меня есть браслетик из Роурана. В котором я сам ничего понять не смог, но отдавать его Деревне не захотел. Отдам в Корень — ни мне толку от этого не будет, ни Конохе. А так с самыми лучшими артефакторами можно будет проконсультироваться попробовать. Или банально обменять на мечи для Нами и Микото.

Глава 9. За подарками в Такуми

Деревня Такуми скрывалась в лесах Страны Рек еще до начала эпохи Скрытых Деревень, тогда даже такого государственного образования, как «Страна Рек», не было. Основана Такуми была, как я узнал еще в Листе, неким Сеймеем более ста лет назад, но на пик своего могущества вышла во время Первой Мировой войны шиноби. Тогда ремесленники поставками своего оружия могли существенно усилить какую-то из сторон. Семь Мечников Тумана тому яркий пример.

Естественно, что Каге такая независимая сторона в войне не доставляла удовольствия. Несколько стран пытались захватить Такуми. Особо в этом усердствовали Деревни Песка, Листа и Неба, как ближайшие к ремесленникам. И именно тогда независимая деревенька в Стране Рек показала, что по-настоящему сильное оружие она на продажу не выставляет и оставляет у себя. Шиноби конкретно так обломали себе зубы. Но, конечно же, попыток приструнить Такуми не оставляли до конца войны.

— Орочимару, да сколько можно? — не унимался брат Цунаде, когда мы в очередной раз встали для осмотра территории. — Сколько мы таких деревень уже посетили, нигде так не тормозили!

— Деревня деревне рознь. Шиноби всегда должен быть настороже. Не только полагаться на чувства, но и понимать, где его может поджидать опасность, — наставительным тоном сказал я. — Граница Скрытых Деревень — одно из мест, где ниндзя никогда не может чувствовать себя в безопасности. Даже граница Конохи.

— А Конохи-то почему?! — удивился юный Сарутоби.

— Расположение Листа давно известно всем заинтересованным лицам. Поэтому не удивляйтесь, что иногда враг подбирается очень близко к нашей Конохе. И всегда будьте к этому готовы.

Паранойя бывает очень полезна. Помню, мы чуть не погибли так у самого Листа в Первую войну по собственной невнимательности.

— А Такуми это вообще деревня интересная, — продолжил рассказывать я. — Здесь всегда много шиноби из разных стран. Сейчас такое время, что эта местность может быть особенно опасной.

На самом деле, опасался я самого худшего. Мне бы очень не хотелось узнать, почти дойдя до цели, что ремесленники находятся в очередной осаде. Нарвавшись на кучу враждебно настроенных шиноби, я бы не смог гарантировать безопасность генинов. К сожалению, из сенсоров у нас был один только Наваки, но был он плох. Так что в разведке приходилось полагаться на Абураме.

— Все чисто, Орочимару-сенсей, — доложил Хаяте.

— Небо проверил? — мнительно уточнил я.

— Несколько раз, сенсей.

— Тогда идем.

Подозрительно это. Не думал я, что вокруг Такуми не окажется посторонних. Но ладно, нашим легче. Но как же я все-таки привык работать с Джи и Цуной! Сенсоры они не безупречные, но в сравнении со мной они просто мастера. Жаль, Наваки пока далеко до сестры и уж тем более до Тобирамы и деда.

Парень он, конечно, способный, но до чего же сложно его вытянуть. Усидчивости нет, что ли. Или еще что мешает. Ну, и очень уж много он не унаследовал от Хаширамы. Не знаю даже в чем причина, но почему-то в Наваки очень мало от его великого предка. Может, он еще не дорос, конечно. Да и отец его, кстати, тоже не успел в полную силу войти. Что ж так мало-то у Первого потомков?

— Наваки, а в хрониках твоего клана вообще упоминаются еще пользователи Стихии Дерева? — поинтересовался я.

— Да. Более ста лет назад был такой, — с неохотой ответил Сенджу. — И еще до этого несколько. Основатель клана владел Мокутоном тоже.

— А такие сенсоры, как Тобирама, часто встречались?

— Орочимару-сан!

— Что не так? — почти искренне удивился я. — Просто интересно. А у тебя, Хаяте, только кикайчу в арсенале? Ты не можешь переквалифицироваться на шокайчу? Или бикочу хотя бы?

— Нет, Орочимару-сенсей, — бесстрастно ответил Абураме. — Насекомые подселяются с самого детства, чтоб организм привык к ним. Изменить вид во взрослом возрасте нельзя. Шокайчу передаются по другой линии.

И наверняка весь процесс еще и завязан на разные секретные техники, которые у каждого рода в клане свои. Абураме достаточно большая семья в Конохе. По численности их разве что Хьюга и Сарутоби переплюнуть могут.

— Понятно, — ответил я, стараясь, чтоб на моем лице не было даже тени отвращения. — А ты, Рокуро? Твой дядя очень хороший сенсор, может, у тебя тоже есть способности.

— Сарутоби-сенсей хорош во всем, — пожал плечами Сарутоби. — Не зря же его назвали Профессором и Богом Шиноби. Я стараюсь развить сенсорные способности, но до дяди мне пока далеко.

— Угу, — задумчиво пробормотал я. — Ну, в таком случае, вам всем нужно еще очень долго развиваться.

Признаюсь честно, тащить команду юных шиноби в место, которое наверняка находится под наблюдением, было не очень-то умно. Но потом время может быть утрачено безвозвратно. Как долго в Такуми будут делать мой заказ? Как долго деревня продержится во время Второй войны? Почему-то я не помню, как там у нее будут идти дела ко времени рождения Наруто. Скорее всего, и не знал никогда.

Но суть в том, что я надеялся, что смогу своевременно заметить противника и уведу команду, если опасность будет слишком велика. Однако я не предполагал, что до Такуми смогут добраться шиноби Скрытой Деревни Камня.

Первый из них выпрыгнул за моей спиной в облаке ошметков влажной лесной подстилки, дерна и прелых листьев как раз, когда я отшвырнул генинов порывом ветра на несколько шагов назад. Шиноби Камня использовали технику Стихии Земли Dochū Senkō, поэтому почувствовать их обычными способами оказалось сложно. Но на самом деле я даже больше змей, чем мне этого иногда хочется. Почувствовать вибрации земли приближающихся шиноби удалось издали, но бежать от них уже было поздно. Слишком быстры.

Да и было их всего трое, так что я рассчитывал принять бой и, если совсем прижмет, отступить.

Выпрыгнувшие из-под земли ниндзя Ивагакуре оказались ровно между мной и отброшенными назад генинами. Первый из шиноби Камня уже наносил удар по мне кунаем, который я чувствовал буквально каждой клеточкой своего тела. Черный пропитанный чакрой металл разрезал грязно-зеленую ткань разгрузки, коснулся кожи и… С тихим хлопком мой теневой клон лопнул, разметав во все стороны клубы серого дыма, а на напавшего на меня шиноби бросился гигантский зеленый питон. Мощное тело призванной мною змеи в одно мгновение оплело человека, связывая прочнее всякой печати.

Обычно классическая техника Замены предполагает побег от опасности, однако я предпочел с помощью нее атаковать противника.

Передвижение в технике Мерцания, как правило, не совместимо с высокой маневренностью, так как на таких скоростях проще всего двигаться по прямой. Однако, имея достаточно крепкое тело, можно переместиться и за спину противника, что я и сделал. И теперь уже мой кунай, пропитанный чакрой Ветра, рассек плоть и кости шиноби Ивы, войдя ему под левую лопатку. Используя инерцию и массу своего тела, вороненым клинком я вспорол спину ниндзя, разрубая ребра, позвоночный столб, легкие и артерии. Чакра Ветра сделала кунай чрезвычайно острым, но его клиновидное лезвие все равно оставляло после себя широкую рану, из которой рывками вырывалась ярко-алая кровь из рассеченной аорты, впитываясь в черную ткань одежды.

Этот минус. Пинком отбрасываю еще живое тело вместе с опутавшим его змеем подальше, на тот случай, если оно внезапно взорвется. От шиноби можно ожидать чего угодно. Даже от мертвых. А у меня еще парочка живых осталась.

Мгновенно развернувшись, секунду рассматриваю замерших чуунинов Камня. Лица не знакомые, молодые, больших запасов чакры в них не ощущается. Ладони сложены в печати концентрации — пытаются пробиться через мою барьерную технику. По земле черными змеями, теряющимися в переплетении теней от крон деревьев, вьются знаки Isshi Tōjin. Печать Струн Света делила пространство на узкие сектора, не давая ни мне, ни противнику переместиться. Зато я выиграл время для своих генинов, чтоб они смогли перегруппироваться.

К чести напавших шиноби, они не стали долго рассиживаться и, поняв, что печать простыми методами не сломать, перешли к тяжелой артиллерии. Серия печатей, и земля ушла из-под ног моего теневого клона. В одно мгновение вязкая грязь втянула его склизкими руками в себя. Плотные объятья трясины не давали шансов вырваться. Ровным прямоугольником участок бурлящей жижи ухнул вниз. Стенки провала в земле мгновенно оплыли, заживо погребя моего клона.

Может, я и ошибся, решив, что передо мной чуунины. Скорость, с которой они выполнили свои техники, была больше похожа на джоунинскую. Впрочем, я смог правильно расшифровать их печати, успел Мерцанием уйти из-под удара, оставив на растерзание врагу только клона. И через мгновение я уже смотрел на шиноби Камня с наиболее правильной позиции — с дерева. Моя копия все еще жила под толщей земли, ее очаг чакры должен был убедить противника, что я обезврежен. Если они владеют сенсорными техниками, то, скорее всего, ощущают чакру через землю, как Тобирама. Есть шанс, что на дереве и под техникой Хамелеона они меня не заметят.

Глубокая рана в земле быстро заросла, покрывшись тонкой корочкой засохшей грязи. Неестественно ровной и голой, на фоне взрытой корнями больших деревьев лесной почвы. Но через мгновение она была безжалостно разорвана в клочья взрывом, брошенных чуунинами Камня моему утопшему в грязи клону кунаев со взрывными печатями. Естественно, теневой подобного издевательства не пережил и развеялся. Блокирующая перемещение печать пропала. Ниндзя Ивы, обретя свободу, ринулись к генинам Конохи.

Наваки и компания правильно расценили обстановку и уже рассредоточились по деревьям, готовые принять бой. Я бесшумно заскользил по ветвям в их сторону.

Парни действовали грамотно, поэтому бой продлился недолго. Рокуро первым делом применил свою коронную технику Katon: Haijingakure no Jutsu. Сарутоби исторг изо рта поток черного, тяжелого пепла, переплетенного с багряными искорками огня. Сокрытие в Пепле покрыло большой объем, пожирая все больше пространства. Спасаясь от обжигающего облака, один чуунин Камня ушел под землю, второй взмыл в кроны деревьев и сразу же напоролся на несколько сюрикенов. Стальные звезды не стали проблемой для тренированного шиноби, он просто отбил их кунаем, но метнувший их Наваки раскрыл свою позицию.

От прилетевшей ему в ответ Каменной Пули, Сенджу увернулся, спрятавшись за стволом дерева. От прыгнувшего к нему вслед за своей техникой шинобы так просто укрыться уже было нельзя. Но ниндзя Камня был вынужден перейти к ближнему бою, а за тайдзюцу Наваки я никогда не волновался. Клан обучил его не хуже, чем Цунаде. Тем более, в кронах деревьев у него было преимущество: его противник явно чувствовал себя неуверенно, сражаясь на ветках.

Пока Сенджу яростно отбивался от более тяжелого и высокого противника, с земли раздался долгий, душераздирающий крик. Противник Наваки внезапно замер, соскользнул с ветки и повалился наземь, словно глиняная фигурка. Я успел спасти его в последний момент, когда кунай Рокуро уже почти вонзился в шею.

— Орочимару-сенсей! — выдал удивленно-разочарованный возглас Сарутоби.

— Что со вторым? — не став тратить время на ерунду, спросил я.

— Его доедают кикайчу.

— Ясно. Убираемся отсюда.

Горячий пепел техники Рокуро опадал, оставляя после себя опаленные стволы деревьев и тлеющие на слабом ветру мгновенно высохшие листья. Воняло гарью и дымом. Нашу стычку с шиноби Камня наверняка заметили все, кому нужно и не нужно.

Оставшийся в живых вражеский чуунин оказался парализован Jigō Jubaku no In, печать чернильными полосами ползла по телу, сковывая его. Значит, Наваки смог воплотить на практике мои уроки. Пока ему не даются сложные техники из-за нехватки контроля, но некоторые фуиндзюцу отличаются довольно грубой работой с чакрой. Печать Собственного Проклятия в этом плане сложнее большинства техник Узумаки, что больше говорит о ее несовершенстве. Однако Сенджу смог ее освоить, хотя для ее наложения ему нужен длительный тактильный контакт с противником.

Наложив на неспособного сопротивляться шиноби дополнительно усыпляющее гендзюцу, взвалил его на спину и поспешил увести отряд подальше от места стычки. Не известно, сколько там было этих ивовцев.

Около часа длился допрос несчастного чуунина, прежде чем он уснул тихим сном уже без шанса проснуться. Да, я предпочитаю в таких случаях использовать гендзюцу в качестве эвтаназии! Вообще, оказывается, мораль въедается в подсознание очень крепко. А если вспомнить, как со мной работали в прошлой жизни психологи, то не удивительно, что я не могу просто перерезать горло беззащитному врагу. Это же чужая жизнь! Свои мечты, свои желания, и просто так прервать их, даже не смотря на то, что меня б убили без каких-либо угрызений совести, мне сложно. Но до того, чтобы отпустить на все четыре стороны едва не убившего меня шиноби, я еще не дожил.

Как выяснилось, группа из Ивы попалась нам совершенно случайно. Она тоже направлялась в Такуми, заключать договор на поставки оружия, когда лидер, первый прибитый мною джоунин, оказавшийся отличным сенсором, почуял знакомую по Первой мировой войне чакру Мокутона. А потом допрашиваемый нами чуунин из клана Камизуру заметил кикайчу. В итоге, они подобрались к нам под землей и, увидев тут такую лакомую группу шиноби, не устояли и решили напасть. Наследник клана Сенджу, племянник Сарутоби Хирузена и ненавистный для всех Камизуру Абураме — как тут такую компанию пропустить. Да еще и возглавляемую каким-то чуунином, который больше знаменит, как ученый. Меня и Хаяте хотели пустить в расход, Наваки на опыты, а из Рокуро вытянуть знания о хиден или обменять его на что-нибудь. План был неплох, но звезды не сошлись.

— Итак, начнем разбор полетов, — прикопав труп ниндзя Камня, сказал своим генинам я. — Хаяте, учись лучше контролировать своих насекомых. Какой-то Камизуру смог обвести тебя вокруг пальца!

— Их клан специализируется на управлении насекомыми, сенсей, — попытался оправдаться парень.

— Но кикайчу, считай, часть тебя. Ими они управлять не должны никогда! Но с чуунином тем ты разобрался хорошо. Выманил на чакру обманки из насекомых и не дал уйти от их роя. Молодец, — иногда нужно хвалить подопечных, особенно, самых ненавистных тебе. — Далее, Рокуро. Прекрасно выполненное Сокрытие в Пепле, но оно сожрало почти всю твою чакру. Эта техника еще и привлекает внимание, запах дыма и гари чувствуется издалека. Если бы здесь были еще шиноби, то ты бы конкретно попал. Пока не научишься лучше контролировать расход энергии, лучше используй обычные дымовые шашки, наполняя их своей чакрой.

— Понял, сенсей.

— И Наваки…

— Что?

— Эх, Наваки, Наваки…

— Да что такое?!

— Когда Цуна дала тебе амулет Хаширамы?

— Перед миссией. За день до нее.

Как же неприятно было узнать об этом только сейчас. Его ж в каноне убьют как раз после дарения этого амулета. Не знаю, чем бы мне помогло знание того, что кристалл с чакрой Хаширамы уже у Наваки, но я бы точно был более осторожным. И, наверно, вообще не надумал идти к ремесленникам.

— Закрой его своей чакрой, как видишь, он привлекает много внимания. Пока слишком много живых свидетелей Хаширамы, его чакру помнят многие. Ладно, подробнее разберем бой в Такуми.

Напавшие на нас шиноби были уверены, что в округе кроме них никого нет, потому что ремесленники буквально на прошлой неделе отбились от ниндзя Неба. Пока местность оказалась спокойной. Но какого ж мертвого демона! На нас, вообще не задумываясь, напал Камень, на Такуми, как я и полагал, совершили налет шиноби других стран — и Цунаде говорит, что войны не будет. Да щас!

Когда мы добрались до поверженного джоунина Ивы, то от него уже остались лишь торчащие изо рта призванной мной змеи ноги в сандалиях. Зеленый питон презрительно посмотрел на нас и продолжил медленно натягивать себя на тело ниндзя.

— Ладно, ладно… — признавая его правоту, сказал я. — Ты мне помог, это твоя добыча.

В любом случае, генетический материал этого шиноби у меня уже есть.

Рокуро с Наваки сглотнули, завороженно наблюдая за трапезой змея, Хаяте флегматично поправил черные очки. Ну да, мой Призыв это вам не свойские жабы или предельно вежливая Кацую. Змеи в большинстве своем жестокие хищники. Тот же Мáнда, с которым у меня так и не получилось договориться, вообще готов уничтожать все живое.

Далее до Такуми добирались уже без приключений, но вдвойне бдительнее, чем прежде. Лень заложена в природе человека, поэтому техника безопасности всегда пишется кровью. Мои слова генины воспринимали всерьез, но пережив внезапное нападение, все равно начали воспринимать нашу миссию совершенно иначе. Это уже не прогулка по селениям Страны Рек с целью выполнения мелких заданий.

Хорошо, что они не возгордились своей быстрой победой над чуунинами. Нам просто повезло, что нас сильно недооценили. Да и джоунин сильно подставился.

А вот техники шиноби Камня заставили снова задуматься. Эти грязевые руки-щупальца, которыми был затянут в землю мой клон — это же не Дотон. Чакра немного другая. Кажется, я слышал о подобном от Сарутоби-сенсея. Дейтон, улучшенный геном Стихии Грязи, сочетающий Стихии Земли и Воды. Почти мифическое преобразование, пользователи которого то ли слишком редко встречаются, то ли слишком часто и просто не знают о наличии у себя генома, считая грязевые техники производным Дотона.

Если принять на веру существование Стихии Грязи, то что же получается, одни и те же стихии создают разное сочетание? Мокутон и Дейтон. В принципе, учитывая распространенность остальных геномных стихийных преобразований, можно предположить, что Дейтон существует, и он так же есть у многих ниндзя, просто находится в тени величия Хаширамы и его Стихии Дерева. Интересно… Тогда что отличает Мокутон от Дейтона? Последний, предположительно, имеется у многих, даже Сарутоби-сенсей использует грязевые техники, хотя не факт, что это банальная смесь Воды и Земли. Стихия Дерева проявляется исключительно по линии Сенджу.

Если это связано с чакрой Асуры? Она точно была у Хаширамы. Но Наруто не обладал Мокутоном, хотя линия Узумаки родственная Сенджу. Хотя Наруто-то как раз принадлежал уже не к Узумаки, а Намиказе… В любом случае, чакра Асуры не является определяющей. Что еще? Регенерация? Возможно. Тут нужно узнать, владели ли ей остальные обладатели проявившегося кеккей генкай. И вообще, что есть регенерация? Мутация генов и чрезмерное количество Ян-оставляющей в чакре? Нет, на мутацию не похоже. Мокутон проявляется через несколько поколений случайным образом. У Узумаки этого Ян просто выше крыши, долгожители все поголовно. Хм, и при скрещивании Хаширамы с Мито, почему-то регенерация в его потомках не закрепилась. Наоборот, они не имели даже долголетия и живучести Узумаки. Цунаде вообще Печать Инь нужна для получения большего количества Ян. Очень странно.

Так, ладно. Начнем с того, откуда вообще пошла Стихия Дерева. Первым ее пользователем, естественно, был Десятихвостый. От него ее мог получить Хагоромо? Кто его знает! Хотя… Чакра все-же имеет мутагенные свойства. Она изменила Кагую, наделив ее рожками, которые передались ее сыновьям. Сочтем за аргумент. Предположим, что Мокутон завязан на регенерацию, которая дает много Ян-составляющей в чакре. Тогда почему такой фенотип, как регенерация Хаширамы, не закрепился в потомках Хагоромо? Ну, ладно, Узумаки есть, но они в сравнении с Хаширамой вообще гемофилики-диабетики. Обычно выживают сильнейшие, почему же регенерация оказалась отодвинута в сторону? Возможно, всех обладателей Мокутона просто вырезали до появления у них потомства. Возможно, этот кеккей генкай является рудиментом. Возможно, особи с высоким уровнем регенерации банально не могут развиться в обычных условиях, и происходят аборты еще на эмбриональной стадии развития…

Боже! Столько всего нужно изучить, а я торчу в какой-то глуши и ловлю тут гуков! И когда я уже себя модифицирую? Такими темпами, только после Второй мировой.

В деревню нас впустили без особых проблем, хотя досмотр был более чем тщательный. Видно было, что шиноби здесь не питают пустых иллюзий, как та же Цунаде, и давно перешли на осадное положение. Наверняка им лучше известно, когда ситуация начинает накаляться до предела. Оружие-то у ремесленников все пять стран покупают.

Деревенька встретила нас чистыми мощеными камнем улицами, гладкими, оштукатуренными стенами домов, запахом каленого металла, химикатов и дыма. Местные мануфактуры или кузни работали на полную катушку. Сейчас у ремесленников начался не только период осад, но и больших заказов.

— Договор заключался с Третьим Хокаге. Какие могут быть в нем изменения? — раздраженно спросил я у представителя Такуми, барабаня по столу пальцами.

Жадность людская не знает границ. Понимая, что оружие нужно всем, бессовестные мастера начали повышать цены. И даже заключенные ранее договора их уже не устраивали. Ох и накликают они на себя беду когда-нибудь с такой политикой!

Но мне пока от этого не лучше. Уже трижды пожалел, что сообщил о своих планах посетить Такуми Хирузену, который решил попутно использовать меня в качестве курьера.

— Положение деревни ухудшается, — печально сверкая глазами из-под седых кустистых бровей, ответил мне представитель. — Нападение шиноби Неба принесло нам большие убытки, разрушены склады, запас взрывных печатей резко уменьшился. Форс-мажорные обстоятельства были указаны в пунктах договора. Вы можете либо изменить заказ, либо мы будем вынуждены изымать товар из собственных резервов, что повысит его стоимость.

И не придраться! Все ничего, но у меня нет лишних денег! Уже минут десять сижу у этого мастера и чаи распиваю, пытаясь донести до него эту мысль.

— Хорошо, — решил пойти я по пути наименьшего сопротивления, — согласен изменить заказ.

В конце концов взрывные печати можно закупить и у Узумаки, они попроще, но тоже неплохи.

— Готов взять больше брони и чакро-клинков, — решил я. — И мне нужны специальные мечи для…

— На заказ наши мастера в ближайшее время не работают, — оборвал меня на полуслове пожилой ремесленник и, глотнув чаю, добавил: — Сейчас все мастерские направлены на пополнение запасов расходных материалов и на оборонные заказы деревни.

То есть как, не работают?! Я зря сюда пришел, что ли?!

— Так. Тогда, может, у вас есть подходящие для меня мечи, — не стал сразу сдаваться я. — Достаточно прочные, чтоб выдержать удар вражеского оружия и техник. С широкой гардой. В общем, что-то похожее на клинки в Стране Луны.

— Под их стиль? Пригодное для парирования? — уточнил мастер.

— Точно.

Ремесленник задумался, снова отпил горячий зеленый чай, сеть глубоких морщин разрезала кожу на широком лбу.

— Создать оружие, которое было бы способно отражать ниндзюцу очень сложно, — наконец уклончиво ответил старик.

— Уверен, что Такуми это под силу, — немного лести не повредит. — Благодаря вам Семь Мечников Тумана получили свою известность.

— Вы правильно вспомнили о Тумане, Орочимару-доно, — пробормотал мастер. — У них есть мечи, подходящие под ваше описание. Киба очень прочны, чтобы грызть сталь, нужно быть прочнее нее.

Хм, ну да. Торчащие от клинка клыки, благодаря которым мечи и получили свое имя, должны быть чрезвычайно прочными, чтоб не сломаться в первом же бою.

— Полагаю, Туман не согласится поделиться со мной своим оружием, — недовольно прошипел я.

— Да, мечи обошлись им очень дорого…

Старик явно что-то не договаривал. И это раздражало. Эх, плохой я торговец, но ладно, рискну. Поверю репутации Такуми.

— А за такую, — призванная мной змея выплюнула на стол браслет из бирюзовых ромбиков, — штучку я мог бы приобрести у вас что-то подобное Кибе?

Мастер никак не изменился в лице. Подслеповато сощурившись, он аккуратно взял браслет в руки.

— Какая необычная чакра, — с легким интересом произнес старик.

Его внутреннее состояние совершенно не соответствовало внешнему. Некоторые змеи гораздо чувствительнее к запахам, чем собаки. А уж способность чувствовать тепловой поток и вовсе является их визитной карточкой. Немногие шиноби могут контролировать себя настолько, чтоб волнение не проскользнуло в их почти неуловимом запахе или изменении температуры. Мастер точно не относился к таким, и его заинтересованность я почувствовал.

— Не подскажете, где такие камни добывают? — с наигранной наивностью поинтересовался старик.

— Информация не бесплатная, — пожав плечами, ответил я.

— Гм… — представитель деревни, аккуратно положил браслет на стол. — Давайте посмотрим, подойдет ли под ваши требования наш товар. Пойдемте со мной, Орочимару-доно. Но сначала обговорим поправки к договору с Конохой.

Через несколько минут, пока Наваки с компанией пересчитывали и проверяли товар для Листа, я любовался предложенными мне клинками.

Да, они были практически полной копией Киба. По длине так точно. Не длинные, парные клинки из голубоватого матового металла. Рукояти на полторы моих ладони, широкие гарды с нефритовыми линзами на перекрестье. Излишне легкие, но учитывая, что они ориентированы на чакру Ветра, то своей остротой они нивелируют малую массу.

О, как они отзывались на чакру Ветра! Кажется, они ее почти не поглощали. Пропускать через клинки техники оказалось сплошным удовольствием!

— Они используют минимальное количество чакры на техники Стихии Ветра, — подтвердил мои догадки мастер. — И могут отражать ниндзюцу, словно зеркало свет.

Да! И это великолепие за один браслетик? И даже без торга? Кажется, меня хотят сильно надуть. Но я к этому даже готов. Все равно с моими навыками торговли я больше не получу.

— А еще парочки таких мечей у вас нет? — все же поинтересовался я.

— Такуми владеет большим арсеналом, но под ваши требования подойдет далеко не все оружие. Немногие в Великих странах знакомы с заморским фехтованием.

Послал. Ну и ладно…

— Но за информацию о камнях в вашем браслете, я готов заплатить информацией об подходящем вам оружии.

Снова про Кибу расскажешь? Хорошо, все равно мне выгодно поделиться с вами этой информацией. Песок никогда добровольно не поделится своими запасами камней с независимыми мастерам Такуми. И даже покупать за них ничего не будет, потому что велик риск, что камни окажутся в руках врагов.

— Шахты в Стране Ветра, свободный город Роуран.

— Точно, точно… Сходится, — пробормотал старик. — Все ближе, чем кажется. Вам тоже, Орочимару-доно, не нужно плыть в Страну Луны или Демонов, чтобы добыть подходящий клинок. Он есть в Конохе.

О, неужели он знает про Кусанаги?

— Меч Тобирамы Сенджу, Клинок Бога Грома достаточно прочен для парирования даже техник S-класса.

Проклятье! А то я не знаю! Кто б мне его еще дал!!!

— Спасибо, мастер, — спокойно поклонился я в ответ на слова старика.

Глава 10. Большие мечты о маленькой Деревне

Мечи лежали у меня на коленях. Льдисто-голубой металл клинков матово переливался под лучами света, пробивающимися сквозь кроны деревьев. Пока генины бессовестно дрыхли после ночного дежурства, я встречал рассвет, разглядывая свое приобретение. Уже месяц, как эти мечи у меня, но я так и не понял, что такое отдал мастерам Такуми, раз они не особо торгуясь дали мне это оружие.

Наверняка ведь мог стребовать с них больше, если б умел! Одно дело искать финансирование для своих научных проектов, другое — выгодно продать результат исследований. С последним у меня всегда были проблемы. Фундаментальная наука вообще редко дает полезные на практике изобретения или технологии, которые можно было бы продать.

Хотя у меня сейчас несколько иная проблема. Что теперь с этими мечами делать-то? Дарить Нами? Жирноват подарок для, фактически, постороннего человека. Я, конечно, планирую использовать девчонку для привлечения к себе внимания ее клана, но подобное оружие будет уж слишком заметным. Мне нужно постепенно, слово за слово, не привлекая ничьего внимания, начать диалог с белоглазыми.

Главное ведь втереться в доверие, а там можно уже и о взаимовыгодных сделках договориться. Возможно, подобная схема сработает с Абураме, Учиха и Сенджу. Лишь бы Данзо не догадался, что я подбиваю клинья к самым могущественным кланам Конохи. А то начнет разбираться и, не дай Ками, наткнется на мою подпольную группу в Корне… Он тип въедливый, всякие мелочи подмечать умеет. А становиться нукенином мне пока не хочется.

Призванные змеи снова проглотили выкупленные в Такуми мечи и унесли с собой в Рьючи. Придется подождать, пока сам факт появления у меня этого оружия не станет вызывать удивления и лишних вопросов, вроде «Откуда взял?», «За что купил?» и «Не хочешь поделиться?». Слабоват я пока, чтобы наплевать на общественное мнение и творить все, что вздумается. И слишком зависим от учителя и Данзо.

Шестнадцать лет — это возраст, когда шиноби уже давно является взрослым, но редко при этом пользуется уважением старших и опытных ниндзя. Да, я считаюсь достаточно полезным для Листа, меня хвалят за ум, однако авторитета не хватает даже в Конохе. В других Скрытых Деревнях если обо мне что-то и слышали, то пока воспринимали скорее как цель для нападения при удачном стечении обстоятельств, а не достойного внимания человека. С одной стороны, это хорошо — целенаправленно за мной не охотятся. С другой же, как мне в таких условиях набирать себе помощников?

У меня есть группа сподвижников в Корне. Это идейные и преданные молодые люди, но их мало. Даже если весь Корень будет моим, то хватит ли его ресурсов для воплощения моих планов? Нет, если бы было время, то можно обойтись и тем, что имею. Но знание о будущем меня не обнадеживает. Моя мечта о спасении Узушио, например, имеет все шансы на то, чтобы так и не сбыться. А Узумаки с их запечатывающими техниками будут очень полезны при проблемах с биджу и Ооцуцуки. Спасти в одиночку Узушиогакуре было бы славным подвигом, но выглядит почти нереализуемо. Нужны люди, нужны кадры…

А кто пойдет за шестнадцатилетним шкетом?

Нужно искать. Адекватных нукенинов. Отчаянных, молодых, но подающих надежды шиноби. Перспективные кланы, которые я смогу переманить на свою сторону. Или кланы, которые утратили свое влияние, но хотят его вернуть. Можно попробовать основать свою Деревню в какой-нибудь соседней стране.

Ладно, что-нибудь придумаем. Сама затея с Деревней, на первый взгляд, не требует финансовых вложений. Ниндзя, как выяснилось, нужны миссии, которые, главным образом, поступают от дайме и с его разрешения. А уж с феодалом у меня найдутся темы для разговоров. Обещать горы золотые я, вроде бы, не разучился.

— Утро, Орочимару!

— Наваки. Только проснулся, а уже бодр, как стая мангустов?

После долгого молчания голос был хриплым, от чего мое недовольство получилось особенно выразительным. Однако моему собеседнику на это было плевать.

— Я ж Сенджу, — гордо выпятил грудь парень. — Мы всегда бодры и телом, и духом! Поэтому мой дед стал Хокаге! Поэтому и я тоже буду Хокаге!

— Это у тебя утренняя молитва такая? — не смог не съязвить я. — Стану Хокаге. Ты об этом, наверно, уже каждому столбу в Конохе рассказал.

— Ничего ты не понимаешь, Орочи-кун, — покровительственным тоном поведал мне Наваки. — У меня есть мечта, и я иду к ней!

— Да уж. Мечта… — проворчал я. — Ты б еще секретарем Хокаге мечтал стать. Или советником. А лучше вообще казначеем Деревни! Вот это должности для шиноби! Вот где ты раскроешь все свои таланты.

— И ничего подобного! Каге не клерк! Это сильнейший ниндзя Деревни! — обиделся Сенджу.

— Конечно, — согласился я. — Иного на этой должности шиноби не потерпели бы. Но Каге все равно главный бюрократ Деревни, даже если он сам непосредственно ей и не занимается. Помнишь, когда Сарутоби-сенсей был в последний раз на миссии? Уже пару лет прошло. А все банально из-за того, что дела Деревни требуют постоянного внимания.

Хотя Хирузен тренировки так и не забросил. Все так же каждый день вкалывает на полигонах. И, по-моему, именно из-за этого у Деревни есть некоторые очевидные, но нерешенные, проблемы.

— Правильно сестра говорит, что тебе, Орочимару, ничего, кроме пробирок не нужно, — посетовал Наваки.

— А сама-то Цунаде Хокаге стать не хочет?

— Она понимает, что я лучше подхожу на эту роль! — гордо заявил Наваки.

Ясно. Безжалостно сваливает на братишку эту обязанность.

Ну, может, из Наваки и получится хороший Хокаге. Например, как из Хаширамы, который все свои обязанности перекладывал на помощников, в первую очередь на Тобираму и Мито. Но лично я бы просто утонул в мелких делах. Тут даже не в кооперации с государством главная проблема, а в текущих делах самой Деревни. Все-таки Коноха — это военизированное поселение. Тут феодалы не имеют почти никакой власти, но в то же время царит диктатура Каге. Потому что военизированные формирования по-другому не работают.

А интеграция в государственный аппарат у Какурезато довольно простая. Согласно эдакому социальному договору, ниндзя — это исключительно военная сила и жандармерия. Они никогда не лезут в политику, максимум их влияния — это советы, если спросят. Потому что шиноби и политика — это две вещи, при совмещении которых либо умирает шиноби, либо все вокруг него. Стихия ниндзя — это сражения, когда он начинает заниматься устройством жизни государства, то он либо неминуемо перестанет быть шиноби, либо в результате его действий вспыхнет война. Период, предшествующий и приведший в конечном итоге к Эпохе Воюющих Государств, яркий тому пример.

В итоге страны шиноби разваливались под натиском государств толковых управленцев, нанимающий себе на службу кланы ниндзя. Последние с удовольствием продавали свои услуги, потому что даже если ты умеешь рушить горы тычком пальца, то все равно имеешь все шансы умереть от голода. А если начнешь сам заниматься даже банальными поборами, то угнетаемый народ наймет клан или парочку, который втопчет тебя в землю. А если сам займешься управлением, то в итоге разучишься разрушать горы тычком пальца, и тебя уничтожит тот, кто это делать еще умеет. Так что Скрытые Деревни спокойно находятся на довольствии у стран, а шиноби занимаются любимым делом. Вот примерно такая система.

Собственно, поэтому шиноби варятся в собственном мире, пока остальные люди лишь со страхом за ними наблюдают. А Каге, как смазка между двумя этими мирами, убирает возникающие трения ко всеобщему удовольствию. Исключениями являются, пожалуй, только две деревни: Скрытого Дождя и Скрытого Водоворота, но их предполагаемое будущее выглядит очень печальным.

— Ладно, Наваки, раз тебя прельщает участь интимной смазки, то Ками с тобой, — подытожил я. — Моя задача проще — сделать тебя достойным должности Каге в глазах джоунинов. Или хотя бы сделать тем самым джоунином.

— Что, наконец начнешь учить меня своим техникам? — загорелся парень.

— Слушай, мне вот давно интересно было, какие такие техники ты все хочешь от меня узнать?

— Ну как же… Сестра говорила, что у тебя есть техники, которые почти, как у Хаширамы, — оживленно рассказал Наваки.

— Стихия Дерева что ли? — не понял я.

— Да нет же! Регенерация!

— А-а… Ну тут, знаешь, я тебе помочь особо не могу.

— Почему?!

— Для Инью Шомецу у тебя не хватает контроля. И знаний. Нужно начать с изучения основных медицинских ниндзюцу. А моя техника Замены является родовой способностью, как и сращивание тела.

— Да ну?!

— Ага. Вообще ты зря гонишься за техниками. Не в них счастье шиноби, а в том, что приносит ему победу, — назидательно произнес я. — Для тебя выигрышной тактикой, пока не увеличишь навык контроля чакры, может стать развитие тайдзюцу. Вспомни о самураях!

— Самураи? — не понял Наваки. — Они ведь даже не используют толком чакру.

— У них иное отношение к ней, — поправил я, — идеализированное и духовное. Чакра для них связана с чем-то сакральным. Но они ее используют. И глуп тот шиноби, который недооценивает воинов Страны Железа, присягнувших дайме самураев или странствующих ронинов. Перед шиноби у них есть два преимущества: оружие, способное принимать самый разный вид, и йайдо. Смысл в техниках, если самурай нанесет смертельный удар быстрее, чем большинство ниндзя успеют сложить хотя бы одну печать?

— Ну, йайдо это же из кендзюцу что-то, — неуверенно пробормотал Сенджу. — Я в нем не силен.

— Йайдо это самодостаточный путь меча, весь смысл которого заключен лишь в одном: молниеносном нанесении первого удара. Ключевое слово здесь «молниеносном». Скорость, Наваки! Быстрота реакции и движений! Вот над чем я порекомендовал бы тебе работать.

— Так я и работаю, — растеряно ответил Наваки. — Тренировки каждый день.

— У людей есть физический предел скорости прохождения нервных импульсов… — увидев непонимание на лице парня, я поправил себя: — Скорость реакции не может быть увеличена обычными тренировками выше определенного предела! Но я знаю, как ее можно увеличить с помощью техники.

— А! Так я же не владею Стихией Молнии.

— А Молния здесь и не при чем, — хитро сощурился я. — Все сложнее и основано на Стихиях Инь и Ян. Если поможешь мне доработать технику, то станешь самым быстрым шиноби. Ну, я буду быстрее все равно, но ты-то второй по скорости. Тоже неплохо.

Использование Райтона для ускорения в исполнении шиноби Облака я уже наблюдал во время Первой войны. И признал его интересным, но неэффективным. Стихия Молнии может увеличить скорость прохождения электрического потенцала внутри нейронов и между электрическими синапсами. А вот химические синапсы стимулируются ей очень плохо. Учитывая, что доля первых в нервной системе всего около одного процента, на лицо явный перерасход чакры. Нужно увеличивать скорость биохимических реакций в нервной ткани. Именно биохимия, главным образом, тормозит протекание нервного импульса.

Мне известно около сотни видов ноотропов и психостимуляторов, которые я периодически использую на себе. Почему бы не попробовать дублировать их действие с помощью ниндзюцу? Эффективность может вырасти в разы. И побочных эффектов поменьше, чем с тем же методом Семи Вдохов Небес. И главное, у меня есть как минимум я и плюс еще один подопытный! Конечно же, Наваки согласился на мое предложение. И на условия полной секретности тоже. Даже торжественно в этом поклялся.

Что ж, хотя бы Мицуко не будет ругаться, что очередной перспективный хиден ушел в массы. А у меня будет в учениках самый быстрый Хокаге! Не Желтая, а Белая молния Конохи. В печатях Наваки подает надежды, у него есть все шансы на освоение техники Летящего Бога Грома, все ж родственник Тобирамы.

Кстати, чтоб не ждать появления жаждущих былой славы кланов в сопредельных мелких странах, можно начать с Сенджу. Клан-основатель сейчас не входит даже в число благородных семейств! Виданное ли дело? И если Цунаде и Наваки пока к этому достаточно индифферентны, то, думаю, с Мито можно о чем-то да договориться, пока она не отбыла в Чистый Мир. Ей, как Узумаки, будет выгодно, чтоб их близкие родственники Сенджу оставались одной из доминирующих сил в Конохе.

Нужно будет начать подбивать старушку на опыты с Мокутоном для Наваки.

Ох-хо-хо… Чего только не сделаешь для мирной и спокойной жизни? Лишь бы не заиграться с этими клановыми интригами, а то навыки шиноби растеряю.

Ниндзя почти не нуждаются в транспорте. Они способны бежать ночью и днем почти без отдыха, по пересеченной местности и гораздо быстрее лошади. Так что наша ночевка в лесу была последней на подступах к родной Конохе. Просто я по своей привычке предпочел подходить к ней отдохнувшим и полным сил. Как я уже говорил, один раз мы с командой так уже чуть не померли. Да и с отчетами к Хирузену и Данзо лучше приходить на свежую голову.

В этот раз Мицуко не встречала меня на пороге дома, что уже было хорошим признаком. И вдвойне меня радовало то, что она мило напевала ненавязчивую песенку, колдуя на кухне. Кажется, дорогая матушка успокоилась за время моего отсутствия. И что ей мешало это сделать в ту неделю, пока я отдыхал в Конохе? Ох уж эти женщины! И какого демона я сам теперь в бабском теле? Я не сексист, но проблем от него пока больше, чем пользы. И так из-за улучшенного генома проблемы, а тут еще и гормональный фон приходится постоянно контролировать: тестостерона для развития физических характеристик не хватает, эстрогены прут, как их не кончай. Да, волосы у меня длинные и шелковистые, но сам-то я как был дрищом, так им и остался. Изменения в морфологии тела не сильно исправили физиологию. Только плотских радостей лишился.

— Я дома!

— С возвращением, Орочимару-сама! — игриво крикнула мне в ответ Мицуко. — Как миссия?

— Долго, нудно, не интересно, — направляясь к ванной, коротко ответил я.

— И это хорошо!

— Что уж тут хорошего, — ворчу, скидывая грязную одежду в корзину.

Как же хорошо окунуться в горячую воду и сменить осточертевшую грязную одежду на чистую. Шиноби не воняют, но это не значит, что их выделения совершенно не имеют запаха. Пропотевшая и запыленная ткань начинает раздражать уже в первую неделю.

Вышел я из ванной, оставив в ней яростно шуметь стиральную машинку, довольным собой и жизнью. Приятно все же, что в этом мире не совсем все плохо с технологиями. Есть электричество, есть маленькие прелести жизни, вроде той же стиральной машинки, кухонных плит, бойлеров, телевизора и радио. Недавно сообщали, что собираются и спутники на орбиту отправить. Только углеводородов нет для промышленной революции. Из источников энергии имеются: люди, животные, древесный уголь и силы природы. Не удивительно, что здесь до сих пор процветают мануфактуры да небольшие заводы вдоль рек.

— Мицуко, а ты давно была в Стране Рисовых Полей? — поинтересовался я, садясь за стол и примеряясь к аккуратным рулетикам тамагояки.

— Да год назад была там, — вспомнила девушка. — А что?

— Там ведь до сих пор нет Скрытой Деревни. Как там кланы живут?

— Как в Эпоху Воюющих Государств жили, так и сейчас, — пожала плечами Мицуко, возвращаясь к сервировке стола. — Пока феодалы этой страны не поделят друг с другом власть, ситуация и не поменяется. Она же поэтому и называется Страной Рисовых Полей, потому что почти у каждого поля свой самопровозглашенный дайме.

— Но государство остается самостоятельным…

— Оно находится под патронажем Узушио. И захватывать его себе дороже. На территории Рисовых Полей обитают опасные шиноби, вроде родственного Узумаки клана Шиин, восточной ветви клана Фуум, клана Ринха, отморозков из клана Кагуя.

М-м! Как заманчиво звучит!

— Я бы хотел основать там свою Скрытую Деревню, — словно между делом, сказал я.

— Что?!

— Деревня Скрытого Звука. По-моему, звучит неплохо.

Мицуко недоверчиво посмотрела на меня.

— Расскажи подробнее, — потребовала она, выключив плиту и решительно направившись ко мне за стол.

— Вот представь. Появился в Стране Рисовых Полей некий сильный шиноби. И объединил несколько кланов под своим началом. Скажем, его будут звать… — я неопределенно покрутил в воздуха зажатым между палочек яичным рулетом, — Мейро Ибури.

— Ибури? Знакомая фамилия… — пробормотала Мицуко.

— Этот клан давно отошел от мира шиноби, после того, как их кеккей генкай мутировал, — поведал я Мицуко. — Они скрытно живут в пещерах на востоке Страны Огня. Способность их нынешнего улучшенного генома — превращать тело в дым. Это дает неуязвимость, но вместе с тем хватает одного порыва ветра, чтобы развеять и убить применившего кеккей генкай человека. Геном нестабилен, поэтому все обладающие им Ибури прячутся от ветра в пещерах.

— И ты думаешь, что некий Мейро Ибури сможет объединить кланы? — скептически спросила Мицуко.

— Ну, во-первых, он исправит упущения в геноме своего клана. А во-вторых, он заключит договор с самым могущественным феодалом страны.

— Не пойдет, — мгновенно оборвала мои мечты девушка. — У самого могущественного феодала уже есть клан Кагуя.

— Тогда еще лучше, — подумав, решил я. — Мейро Ибури начнет объединять шиноби против клана Кагуя.

— Это более реально. Но для объединения достаточного количества шиноби, чтобы противостоять Кагуя, Мейро нужна будет помощь очень сильного дайме. Ни один из феодалов просто не сможет потянуть содержание сильной Какурезато. А слабую Кагуя сметут, только о ней услышав.

— Хм… Интересная ситуация, — признал я. — Получается, как только появляется в стране сила, способная объединить раздробленное государство, то клан Кагуя уже тут как тут?

— Этим психам выгодна постоянная междоусобица, — брезгливо процедила Мицуко. — Они живут сражениями и, как по мне, так до сих пор не вышли из эпохи войн. Дикие, кровожадные и живут согласно традициям, которые остальные шиноби отбросили уже лет сто или двести как. Но они очень сильны. Их улучшенный геном, Шикоцумьяку, считается вершиной тайдзюцу. И, к сожалению, среди Кагуя обладающие родовым кеккей генкай рождаются чаще, чем всем этого хотелось бы.

— То есть, Кагуя, фактически, и поддерживают междоусобицу? — уточнил я. — Что ж, понятно. В таком случае, нам нужно будет профинансировать одного из феодалов, чтоб он смог нанять достаточное количество кланов, завоевать для него страну и провозгласить его дайме. И осуществить проект собственной Скрытой Деревни.

— И у тебя есть идеи, где можно добыть достаточное количество денег для этого? — изящно выгнула бровь Мицуко.

— Вообще, я надеялся обойтись без серьезных вложений, — честно признался я. — Но у меня есть несколько идей, как быстро разбогатеть.

— Обокрасть кого-то хочешь?

— Почти, — сухо рассмеялся я. — Хочу воспользоваться страхами людей, о которых мне недавно напомнил мой добрый учитель. На смерти всегда можно озолотиться. Люди боятся ее. А те, кому есть, что терять, бояться вдвойне. Я же могу дать возможность обменять пару лет жизни на несколько мешков золота.

— Зафиксировать возраст? Как в случае со мной?

— Нет, конечно! — отмахнулся я. — Это слишком хлопотно. И слишком качественно. Мы же хотим денег, а не удовлетворения от проделанной работы. Поэтому я думаю поступить иначе. Продавать толстосумам эликсиры, которые будут возвращать молодость лишь на какой-то определенный срок.

— И у тебя есть такие зелья? — задала риторический вопрос Мицуко.

— Есть, — кивнул в ответ. — Вернуть молодость не сложно. Это не подарить несколько десятков лет жизни сверх нормы.

— Ну, допустим, за счет этой аферы можно получить прибыль, — все еще сомневаясь, согласилась Мицуко. — А что на счет самого Мейро Ибури? Ты сам будешь исполнять его роль?

— Почему именно я? У меня есть ты. И у меня есть вот это, — призванная змея аккуратно выплюнула мне в руку клинок из Такуми.

Пропустив немного чакры сквозь голубой металл, я услышал, как мелодично зазвенела сталь. Пришлось долго экспериментировать, чтобы заставить мечи воспроизводить не совсем специфичные для Стихии Ветра техники.

Что есть звук? Это распространение волн механических колебаний. Используя Фуутон, можно воспроизводить самые разные звуки в газообразной среде. И подобные техники для будущей Отокагуре будут как нельзя кстати.

— О! — восхищенно выдохнула Мицуки, чьи глаза мгновенно загорелись багрянцем Кецурьюгана. — И где ты прятал эту прелесть, Чи-тян?

— Приобрел в Такуми, — пожав плечами, ответил я.

— Да я не про меч! Про технику!

Технику? А что с ней не так?

Коротким взмахом создал слабую волну Звукового Резонанса, которая пронеслась по расставленным в сушилке тарелкам, заставляя их тонко звенеть. И никаких ручных печатей не нужно! Какая легкость использования Фуутона! Даже с моей чакрой можно почувствовать себя экспертом в Стихии Воздуха. Теперь понятно, почему Мечники Тумана так сильны.

— Это был звук! — воскликнула Мицуки, подскочив на стуле и тыча в меня пальцем.

— Да. Я же показывал тебе уже Ryū no gōon, — для наглядности, я сложил нужные ручные печати: тигр, бык, собака, кролик и тигр.

— Да! Но это же совершенно другая техника!

— Вариация одной и той же техники Стихии Ветра, — пожал плечами я.

— Клан Шимура за счет вариации одной техники Стихии Воздуха встал на одну ступень с Сарутоби, — раздраженно бросила Мицуко. — Чи-тян! Иногда твой ум мешает тебе здраво оценить степень значимости своих техник!

— Я всего лишь имитировал кеккей генкай рода Сузумено.

Мама у меня, конечно, заботливая, но иногда ее озабоченность собственным благородным кланом начинает надоедать. Хотя благодаря ее амбициям, идея с личной Скрытой Деревней может воплотиться в реальность. Если, конечно, у Мицуки хватит таланта. И у меня тоже. Ведь всегда гладко на бумаге, а про овраги вспоминаем только, когда уже находимся в одном из них. На крайний случай можно привлечь Хируко.

Сейчас главное набрать начальный капитал и наладить контакт с Ибури. Если получится помочь им взять под контроль свой улучшенный геном, то они станут прекрасными помощниками. И обязательно связаться с кланом Шиин. Если они в самом деле родственники Узумаки, то это же просто великолепно! Будет прекрасный повод вмешаться в войну и попытаться спасти Узушиогакуре.

Если совсем облажаюсь с Деревней Скрытого Звука, то, может, вообще проведу эту аферу через канцелярию Хокаге. Раз Хирузен так стремится занять рынки заказов в соседних странах, то наличие своей Деревни в одной из них может показаться ему привлекательной идеей. Это, конечно, проще, но тогда будущая Отокагуре уже не будет моей. А я, кроме помощи Узушио, планирую использовать ее и для проведения своих опытов без надзора Данзо. Если все пройдет удачно, то, может, мне вообще не придется рисковать и избавляться от Шимуры. И если ситуация в Конохе сложится худшим образом, просто эмигрирую в Страну Рисовых Полей. А то это я сейчас спокойно экспериментирую над пленными, а если Данзо решит меня сдать? И буду я в итоге таким же изгоем, как Орочимару в каноне.

Боже, как правило я воспринимаю новую жизнь, как игры с полным погружением, которые пробовал еще до первой смерти. Но иногда будущее наваливается горой, и в итоге даже не знаешь куда бежать и что делать…

Глава 11. В гости на чашечку чая

Очередная кипа свитков с данными по геномам шиноби Листа лежала у меня на столе и находилась в обработке ЭВМ. Генетический анализатор, заказанный в Стране Снега, работал со скрипом, но стабильно выдавал результаты. Технология, на разработку которой на моей родине ушло более сорока лет, здесь удалось воспроизвести всего за три года. Всего-то и стоило планомерно направлять группу ученых в нужную сторону. Конечно, на расшифровку полученных в результате секвенирования генома данных уйдет нисколько не меньше времени, чем у моих коллег в прошлом мире. Но я-то могу уже сейчас прочитать хотя бы часть!

Необходимые реагенты поставлялись стабильно, поэтому секвенатор не простаивал, открывая мне все новые и новые данные. Сопоставляя полученные им последовательности, с тем, что я вижу с помощью техники Микроскопии Клетки, можно даже со всей ответственностью заявить, что часть незнакомых мне участков ДНК уже проанализирована. Удалось выяснить, какие белки они кодируют. Осталось понять, что делают сами белки… Пока я лишь смог выяснить, что большая их часть — это ферменты. Подобная работа не для одного человека, это точно. К сожалению, план со Скрытой Деревней пока в зачаточном состоянии. Но у меня же есть Корень! Определенно, работа в нем не лишена плюсов.

И так же есть плюсы в долгих выходных. За относительно спокойную проведенную в Конохе неделю удалось переделать столько дел, что я просто сам от себя в восторге. Что, конечно, не редкость, но очень приятно. Особенно греют душу клоны, выращиваемые в подвале моего дома.

Так как темпы разработки новой техники перерождения и анализа геномов шиноби резко снизились, то решил я вернуться к своей изначальной задумке с трансплантацией органов. Сдохнуть мне совсем не хотелось, а шансы на внеплановую кончину с каждым днем все росли. Нужно было становиться сильным. Культ силы в мире шиноби так же естественен, как физиологические нужды человека. Так что нужно соответствовать, раз уж я в него вляпался. Поэтому несколько дней назад была осуществлена попытка пересадить искусственно выращенные в самом примитивном биореакторе органы.

И я очень сильно разочаровался.

Что-то пошло не так, и ожидаемого прироста в резервах или силе чакры не наблюдалось. Нет, от печени, позаимствованной у Сенджу, определенно был толк, но я рассчитывал на большее. Так что опыты перешли на новый этап. Теперь в моей лаборатории росло несколько полноценных, если не считать их вегетативного состояния, клонов Узумаки и Сенджу. Так как свежевать в свое удовольствие живых шиноби Листа мне никто, почему-то, не дает, пришлось идти по окольному пути. Нужно было узнать, что мешает мне получать такое же количество телесной энергии, как и у Сенджу. Ведь я на сто процентов уверен, что вся изюминка в митохондриях! Которых больше всего именно в печени и мышцах. В общем, нужно тщательнее изучить процесс выработки чакры в живом теле потомков Кагуи.

На репликаторы, конечно, ушла уйма сил: украсть запчасти к ним из Корня не такая уж тривиальная задача. И если бы в нем у меня не было своих людей, то пришлось бы, наверно, сооружать колбы вручную из подручных средств и чакры.

Кстати, о своих людях.

— Привет, Орочимару, — негромко, как и всегда, поздоровался Хируко, отвлекая меня от расшифровки генотипа.

Бледный парень просочился в кабинет, тихо шелестя складками плотного белого халата. За шумом надсадно трещащей примитивной ЭВМ, медленно генерирующей базу данных геномов, Хируко даже не было слышно.

— Привет! — бодро поздоровался я, мазнув по нему взглядом и вернувшись к увлекательным схемам.

— Смотрю, ты полностью отдался работе, — усмехнувшись, сказал друг, садясь на свободный стул. — А у нас пока опыты встали…

— Что случилось? — на его работу с клетками Первого Хокаге у меня были большие планы, нужно попробовать помочь.

— Снова партия подопытных умерла, — со вздохом признался Хируко. — Геном Хаширамы… Мы преодолели отторжение тканей Первого реципиентами, но теперь его клетки, как раковая опухоль! Их ничем не остановить, Орочи! Стоит ввести их кому-нибудь, как они начинают разрастаться и стремительно поглощать ткани хозяина! Процесс удается остановить, если подавлять энергию Хаширамы собственной. Но стоит ослабить контроль, потратить чуть больше положенного чакры и все! Конец.

Да, из-за этого я с его клетками и не рискую связываться пока. Стоило ожидать проблем с ними. Учитывая чудовищные регенеративные способности Первого, его клетки и в самом деле могут неконтролируемо разрастаться, походя на злокачественную опухоль.

— Нам нужен кто-то, кто может принять чужую чакру, заместить ей свою. Либо кто-то, кто сможет синхронизироваться с ней, — выдал свое заключение Хируко.

Хм, наверно, Мадара был из второй категории. А Ямато из первой… Знать бы, кто такой этот Ямато.

— А с печатями прогресс есть?

— Я обращался к Данзо с просьбой ввести в группу эксперта по Shishō Fūin, — с легкой досадой признался Хируко, — на что получил следующую резолюцию: не рекомендуется вовлечение в проект сторонних экспертов. Нам сейчас проще украсть Tekkō Fūin у Облака или Hōriki Fūin у Песка.

— То есть, мы даже попробовать не можем, — подытожил я.

Печально. Я рассчитывал, что Хируко удастся провести опыты с печатями. Прежде чем лезть со своим не отработанным на практике джуиндзюцу, хотелось бы испробовать как воспримет организм шиноби запечатанный в его теле с помощью классического фуиндзюцу клон Хаширамы. Может, тогда попробовать подкатить со столь нескромным предложением к бабуле Мито? Пусть поэкспериментирует на своем внучке, к которому я обещал сегодня заглянуть. Было бы замечательно, если б она согласилась на это.

Эх, чувствую, что буду послан в эротическое путешествие с такими предложениями.

— Почему же не можем? — со странной интонацией произнес Хируко. — Шимура сказал, что переговорит с Хокаге и тебе дадут допуск к Свитку Печатей.

— Хм…

— По словам начальника, Тобираме не удалось уговорить Мито-сама поделиться Shishō Fūin Узумаки, но в свитках наверняка должны быть схемы со схожими функциями.

— Наверняка, — кивнул я больше своим мыслям.

Посмотреть содержимое Свитков Печатей было бы интересно. Составлялись они по приказу Второго Хокаге, хотя Третий усиленно их дополнял, так что в них очень много занятных техник. Но главная ценность Свитков — это техники, которые в эпоху клановых войн считались рядовыми, а сейчас перешли в разряд запретных. Я, конечно, зарекся увлекаться киндзюцу, но то же Множественное Теневое Клонирование бывает весьма полезным. И многие техники, которые причиняют вред организму пользователя, для меня не так критичны — один раз сбросить кожу и все повреждения пропадут.

Так что рассказывать о своем джуиндзюцу я пока точно не буду. Раз уж мне официально дадут заглянуть в одно из главных сокровищ Деревни.

Я со вздохом поднял свиток, лежащий на углу моего рабочего стола. Рулон плотной, идеально белой рисовой бумаги покрытой ровными, черными строками иероглифов приятно лег в ладонь. Геном Хаширамы Сенджу. Шифр, который мне еще только предстоит понять, хотя это был первый геном, подвергнутый секвенированию. Но ни больше потраченного времени на ДНК Первого, ни знание сотен других геномов не сильно помогают мне в расшифровке.

Вот участок «мусорной» ДНК. Абсолютно незнакомый, куски совершенно иных вирусов, сохранившиеся в геноме. Они не кодируют белки, но без них организм долго не живет. Возможно, у Первого, они играли какую-то жизненно важную роль? Но у его потомков она практически идентична, и не дает никаких особенностей. Вот незнакомые участки в семействе генов РАХ. И, вместе с тем, прослеживается связь с этой же группой у Учиха, Хьюга, Узумаки и, как ни странно, Джирайи. В РАХ6 и РАХ2, отвечающих, в числе прочего, за развитие глаз и глазного нерва, имеются общие мутации. Я их узнал-то только по расположению в хромосоме. А вот РАХ5, регулирующий нейрогенез, у Сенджу и Джирайи без отклонений. И в нем, похоже, кроется секрет волшебных глаз Учиха и Хьюга, так как у них этот ген сильно отличается. А вот РАХ9 совершенно иной уже у Джи. И мне хотелось бы сравнить его с Кагуя, потому что я почти на сто процентов уверен, что увижу у них похожую мутацию, ведь РАХ9 отвечает за развитие скелета.

Боже! Тут полжизни уйдет только на расшифровку генома семейства Кагуи, а я еще всякой фигней занимаюсь попутно! Лучше б я в свое время не смотрел эти японские анимации. Не зная будущего жить гораздо спокойнее. Сейчас спокойно бы начал изучать, комбинация каких генов делает из Хаширамы Хашираму. Вот что стоило этому жизнерадостному мужику настругать побольше детишек? Хотя стоп. Этот вопрос я задаю себе уже в тысячный раз. Может пора идти с ним к Мито?

И здравствуй новая жизнь!

Со вздохом отложив ненавистный уже свиток в сторону, я вернулся разговору с Хируко.

— Хорошо, главное у нас уже есть прогресс. Удалось избежать отторжения. При достаточном контроле чакры и ее количестве пользоваться геномом Первого можно. По крайней мере, уже не выглядит так нереально, как это было в начале работ. Я посмотрю, конечно, какие печати в закромах у Хокаге имеются. Возможно, смогу выторговать что-то у Мито.

— Да? — скептически уточнил Хируко, картинно изогнув бровь. — Учитывая, что секретов своего клана она не выдала даже Тобираме? Удачи.

— Тобирама мог не проявлять настойчивость в отношении родственницы и жены брата.

— Мы про одного и того же Тобираму говорим? — тихо рассмеялся парень.

— Иногда я забываю, что ты раздражаешь как сто Хирузенов, — скривившись, поведал другу.

— Ты хорошим учителем оказался.

Укоризненно покачав головой, отвернулся и пробежался взглядом по зависшей на мерцающем экране картинке. Переведенная в более-менее удобоваримый вид, запись генома успокаивала. Строчки иероглифов, вместо идиотских схем, которые выдавал изначально секвенатор, просто радовали глаз.

— Раз я настолько хороший учитель, то я надеюсь, что смогу подкупить этим и Мито.

— Хочешь поведать «суперсекретную технику» Наваки?

— Издевайся дальше! Вот когда он станет Хокаге, посмотрим, кто будет смеяться.

Стоп!

Взгляд зацепился за знакомую последовательность на пузатом экране. А этот локус выглядит… Кто это?!

— Казамацури. Сакурабу Казамацури, — удивленно прочитал я имя в закрепленной к геному медкарте. — Хируко, а что ты можешь сказать о семье Казамацури?

— Кажется, это какой-то из приближенных к Сенджу родов… — неуверенно ответил друг. — Или нет. Но живут они вместе с другими бывшими вассальными родами Сенджу в их клановом районе.

— Интересно… — тихо прошипел я, более тщательно просматривая геном.

— Что там? — заинтересовавшийся Хируко тоже решил взглянуть.

— Вот, смотри, — ткнул я пальцем в экран, показывая бросившийся в глаза участок генома подошедшему другу. — Этот локус точно такой же, как у Хаширамы, — промотав несколько страниц, показал на следующий участок. — И этот. И вот тут. Более четырнадцати совпадений! Это же сын! Сын Хаширамы!

Удивленно поглядев на ровные строчки состоящие исключительно из четырех повторяющихся иероглифов, Хируко недоуменно посмотрел на меня.

— Ты шутишь? — задал он самый идиотский из возможных вопрос.

— Нет, конечно!

— То есть, ты мало того, что что-то понимаешь в этой белиберде, так еще и хочешь сказать, что помнишь весь этот свиток с записью генома Хаширамы?

Ну, выучил я его наизусть, и что такого? Небольшая способность моей модифицированной души, абсолютная память, позволила это сделать.

— И тебя интересует только это? — едко спросил я. — Тут сын Хаширамы нашелся!

— Находить таких потомков — это одна из задач всего проекта по расшифровке геномов, — пожал плечами Хируко. — Хотя я не особо верю тебе, но допускаю возможность, что у Первого были внебрачные дети. Может, уточнишь у Мито?

Этот гад определенно слишком много перенял от меня. Издеваться над другом в момент его величайшей радости — это как минимум подло. Но… Может и в самом деле уточнить у Узумаки? Может, есть еще детишки? Мне бы это сильно упростило жизнь, вообще-то.

А к этому Казамацури нужно присмотреться.

Сегодня я его в клановом районе Сенджу не застал. Сакурабу отбыл на миссию, как и многие другие чуунины. Зато я попал в дом главной семьи клана. Даже более того, я оказался в чайном павильоне.

Странный домик в глубине сада походил на дикую смесь классического тясицу и беседки. Сам павильон был выстроен во вполне японском стиле, в его отделке преобладали дерево и бумага. Однако пол выстелен из добротных полированных досок, здесь имелись стулья и нормальный стол, а не дастарханоподобное недоразумение. По теплой погоде двери-сёдзи были широко раскрыты, впуская в помещение свежий лесной воздух. Атмосфера поистине медитативная: шелест листвы, ненавязчивый аромат леса, журчание ручейка, звон колокольчика на ветру, мелодия суйкинкуцу, зарытого где-то недалеко от павильона. Единственное, что меня смущало, это размеренный и громоподобный стук полой бамбуковой палки о камень. Непременный атрибут японского сада, содзу, здесь тоже присутствовал. И изрядно действовал на нервы. Такая штука и в самом деле способна отпугнуть не только оленей, но и всякую нечисть.

— Орочимару-сан, — передо мной поставили толстостенную чашку с ароматным зеленым чаем.

Милая девушка в весьма свободной юкате, с поклоном отступила, поднеся мне напиток.

Любопытно. По этому приему можно сделать два основных вывода. Во-первых, ко мне тут заочно относятся неплохо. Еще бы знать, за что такая честь. Во-вторых, к ритуалу чайной церемонии шиноби относятся очень вольно. Я, конечно, не уверен, но, кажется, церемония не должна походить на обычное чаепитие.

К сожалению, чай оказался самый что ни на есть традиционный. Горький, без сахара, зеленый. Ками! Страна Чая ведь у нас под боком! Что мешает Сенджу закупить там несколько мешков пу-эра?

Громоподобный стук содзу оборвал всякие мысли.

— Орочимару-кун, — обманчиво мягкий голос Мито вплелся в атмосферу чайного павильона, — ты ведь не против, что я отниму у тебя немного времени перед тренировкой Наваки?

Очень своевременный вопрос, учитывая, что я сейчас здесь, а не в додзе.

— Конечно, Мито-сама, беседы с вами добиваются многие. Если мне выпала подобная честь, то я был бы глупцом, отказавшись от нее.

— Но ты не глупец, — кивнула красноволосая, кажется, уже догадываясь, что и мне от нее что-то нужно. — Цунаде отзывалась о тебе очень положительно, что совсем не в ее характере. Заслужить от нее похвалу — это достижение.

Мито так шутит, что ли? Надеюсь.

— Надеюсь, что я его достоин.

— По результатам обучения Наваки, я могу сказать, что ты достоин, — пригубив немного чая, произнесла неожиданное лично для меня откровение Узумаки. — Мир полон иронии. Самые могущественные покидают его, а слабые поднимаются на вершину. Мастера фуиндзюцу слепнут от своей гордыни, и не видят очевидных путей.

Тоскливо разглядывая болтающуюся посередь чашки чаинку, я силился понять, что хочет донести до меня Мито. Сильные — это Хаширама? А кто слабые? Мастера фуиндзюцу — это она про себя? Мол, не догадалась сосредоточиться в обучении Наваки на печатях? Ну, допустим. Ладно, закинем свою удочку.

— Мастерам фуиндзюцу позволительна гордыня. Они находятся на недостижимом для других уровне. Даже потомки их обладают такими задатками, что впитывают сложную науку всем телом. И мое обучение Наваки яркий пример. Даже моих скромных познаний хватило, чтоб взрастить в нем выдающуюся технику. К сожалению, мои печати не совершенны и просто не могут позволить ему раскрыть весь свой потенциал в фуиндзюцу.

— Он не так велик, как ты считаешь, Орочи-кун. Печати Узумаки сильны и просты, но требуют большого количества чакры. Для Наваки они опасны, — какие откровения-то неприятные. — Даже чакра в нем не Узумаки. Я готова дать ему все ради будущего Сенджу, но более не могу дать ничего. Однако это получается у тебя, Орочи-кун.

Черные глаза, как два бездонных омута, затягивали меня внутрь. Эта женщина может прикрываться личиной молодой девушки, но прожитые годы в глазах не скрыть. Если это не бесстыжие желтые гляделки белого змея.

— Ты старателен в обучении моего внука, Орочимару. И я хочу знать твои мотивы. Неужели ты настолько не амбициозен, чтобы самому не попытаться занять пост Хокаге? Готов его уступить малолетке?

И ради этого весь балаган?

— Хокаге это не только сильнейший шиноби Листа, — мой хриплый голос совершенно не вписывался в атмосферу чайного домика, говорить абсолютно не хотелось. — Хокаге — это наследник Воли Огня. Хаширама Сенджу и Мадара Учиха создали Коноху, Первый Хокаге поистине величайший ее правитель. Я помню его и я вижу, что Наваки может стать достойным продолжателем дела Хаширамы. А если говорить обо мне… — на секунду я представил, что мог бы натворить на посту Каге и иронично улыбнулся. — Не думаю, что Деревне нужен второй Тобирама.

Второй Хокаге был силен и гениален. Не только, как шиноби, но и как политик. Воистину, гениален во всем. Но ему нельзя было становиться во главе деревни, которая соединила в себе кланы Учиха и Сенджу, Шимура и Сарутоби, Хьюга и Курама. Слишком жестко он гасил возможные конфликты. Последствия его решений еще аукнутся в будущем, хотя сейчас Коноха сильна и едина.

— Да, Наваки похож на своего деда, — негромко согласилась со мной Узумаки, качнув головой.

Бумажные печати в ее прическе качнулись, трепеща на ветру. Женщина ласково погладила деревянный подлокотник своего кресла. Отполированный за многие годы, он матово блестел на свету. Текстура дерева складывалась в ненавязчивый рисунок. Дерево…

Я неспешно пригубил медленно остывающий чай, силясь скрыть свое удивление от внезапной догадки. Ведь все. Абсолютно все старые здания были построены Хаширамой. И уж совершенно точно в его поместье даже мебель выращена Мокутоном. В этом доме все хранит отпечаток его чакры и его воли. Не из-за этого ли Мито в последние годы вообще не покидает дома?

Узумаки верна своему слову, она знает, что такое долг. Эта женщина стала первым джинчуурики Девятихвостого, принесла всю свою жизнь в жертву древнему демону-лису, чтобы дать его силу своему мужу. По-моему, для подобного подвига, нужно нечто большее, чем просто повышенное чувство долга.

Не думаю, что мне теперь хватит храбрости упоминать при Мито о планируемых опытах с клонами Хаширамы. Если я скажу, что хочу запечатать такого в теле, скажем, ее внука, она меня убьет или только покалечит?

— Но у меня есть и более приземленные причины обучения Наваки, — поспешил я развеять внезапно нахлынувшие на меня мысли.

— Их не может не быть, — спокойно кивнула Мито. — Чего ты хочешь?

— Того же, чего хочет всякий шиноби — силы. Конкретнее, мне нужны знания, — не увидев негативной реакции со стороны Узумаки, я уточнил: — О Shishō Fūin.

— Я только что говорила, мальчик, — строго произнесла Мито, нисколько не удивившись моим словам. — Печати Узумаки опасны для всех, в ком недостаточно чакры. А для тех, в ком нет чакры Узумаки, опасны вдвойне. Ты же говоришь об одной из самых энергоемких печатей.

— Я не прошу научить меня ей, — поспешно сказал я и уточнил: — Пока. Мне нужно знать, для чего использовалась эта печать до того, как впервые были схвачены биджу.

— Гм. Ты меня удивил, Орочи, — лоб Мито прорезали тонкие морщинки. — Обычно меня просят рассказать, как накладывать печати, а не для чего это делать. Хотя последний вопрос как раз более правильный. Что ж, как ты и говорил, всякий шиноби жаждет силы. И Shishō Fūin создавалась с этой же целью. Печать четырех символов нужна для запечатывания сильных сущностей в теле человека. Не просто пленение, а соединение энергии запечатанного существа с системой чакры того, в ком оно заключено. И да, это не обязательно должен быть биджу. Хвостатые звери существуют давно, но они не единственные демоны этого мира. Ты удивишься, узнав как много в нем незримого и опасного. И уж тем более, как много демонов таится за его пределами.

Похоже, Узумаки баловались призывом не одного только Шинигами. Любопытно. Но пока о другом:

— А можно ли заключить в эту печать человека?

— Нет, — категорично ответила Мито. — Специфика печати такова, что она впитывает лишь состоящие из энергии, нематериальные сущности.

— А души? — вспомнив все о том же Шинигами, уточнил я.

И вопрос мой почему-то не понравился Узумаки.

— Ты, Орочи, задаешь на удивление правильные вопросы, — произнесла она с холодком в голосе. — Да, души можно заключить в Печать Четырех Символов. Доволен?

Да как сказать… Ответ есть, но толку от него для меня нет. У меня есть тело Хаширамы, а не его душа. Которая к тому же только одна. Если я попробую запечатать в Shishō Fūin тот суррогат души, который формируется в бессознательном клоне или куче клеток, то что из этого выйдет? Да ерунда! Человек — это не биджу! Хвостатый зверь изначально является существом из чакры. Его плоть — это чакра. А человек — это плоть и душа. И его чакра появляется после смешивания энергий. Именно поэтому для активации клеток Хаширамы нужна душа реципиента. А при призыве душ из Чистого мира с помощью нечестивого воскрешения нужно тело и ДНК призываемого. Неприятно.

— Так ты хочешь изучить печати Узумаки? — с тонкой иронией спросила Мито, выведя меня из задумчивости.

— Пожалуй, я хочу узнать больше о демонах. Для начала. Думаю, знание о печатях, в любом случае, нужно сначала заслужить.

— Ты правильно думаешь, — благосклонно кивнула Мито, хищно улыбнувшись, блеснув длинными клыками. — Наваки говорил, что ты собираешься сделать его самым быстрым шиноби. Как успехи?

Я не смог удержаться и с досадой поморщился.

— Не все техники можно усвоить, просто выучив ручные печати, — осторожно ответил я. — В этом суть всякого хидена. Поэтому его нельзя скопировать даже шаринганом. Наваки нужно больше узнать о строении своего тела, чтобы понимать, как применить технику. Куда ее применить. И зачем. Парень, как и любой шиноби, может двигаться очень быстро с помощью техники Телесного Мерцания. Но он не успевает контролировать свое тело, напитанное чакрой.

Фундаментальная наука, о которой я так люблю рассуждать, приносит абстрактные знания, которые кажутся на первый взгляд неприменимы на практике. Но именно их не хватает Наваки, чтобы нормально запустить технику.

— Однако Цуна говорит, что у тебя это получается, — справедливо заметила Мито. — Хотя в последнюю зиму, когда я проверяла тебя, ты не показал обещанной ею резвости.

Это когда меня чуть снежком не убили? Хороша проверка. Учитывая, как я был выжат после мозгового штурма, накачивать тело ноотропами было просто опасно. Запасов энергии тогда едва хватало на то, чтоб ходить. Несколько перефразировав, я об этом Узумаки и рассказал.

— Когда мое тело не истощено, то нанесение ударов из Мерцания не составляет для меня труда. В этом так же помогает мой кеккей генкай.

Как я уже говорил, во мне слишком много от змеи. В том числе и более мощный спинной мозг, который позволяет более точно координировать движения. Все же далеко не всякое животное способно одновременно поймать три цели, а змеи могут. Опытным путем доказано, в лабораторных условиях они могут задушить средним отделом тела одну мышь, укусить вторую и прижать к земле хвостом третью. Все это сразу. Эх, мне б еще глаза Чиноике. А то узость поля зрения немного мешает во время сражений в Шуншине.

— Да, у тебя интересный улучшенный геном, Орочи-кун, — кивнув, сказала Мито. — Я помню тех, кто обладал таким же. В Эпоху Воюющих Государств было очень много кланов, которые вместе со своей гибелью унесли и свои кеккей генкай. Я рада, что твоя сила служит Конохе. И была бы не против, если бы она пустила побеги в родственном Сенджу роде. Цунаде редко о ком-то говорит в положительном ключе.

О, Ками! Мито, зачем же так грубо ставить меня в такое неловкое положение?! Это чтоб я не мог ответить отказом? Или какая-то проверка?

— В моих мечтах собственный великий клан, — словно не заметив толстых намеков Узумаки, ответил я тем тоном, которым обычно Наваки провозглашает себя будущим Хокаге. — Несомненно, он будет дружественен Сенджу и сила его принадлежать Деревне и Хокаге.

Надеюсь, мой ответ не вызовет лишних вопросов.

— И Цунаде не всегда честна сама с собой, — продолжил я. — Она может говорить хорошо обо мне, но идти на свидание с Джирайей.

— Джирайя, — со странным чувством смеси презрения и негодования произнесла имя моего друга Узумаки, после чего со вздохом призналась: — Он потомок уничтоженного Сенджу клана. И слишком склонен к Стихии Ян, которая придает ему не лучшие качества.

— Джирайя добр и искренне предан Деревне.

— А так же блудлив, импульсивен и несерьезен, — припечатала Мито.

Эх, прости, друг, но, кажется, сложно тебе будет с Цуной при такой-то бабке. У нее ведь даже Девятихвостый, как послушная болонка. Сидит тихо, и я его даже не чувствую, находясь в нескольких метрах от джинчуурики.

Хотя в ее словах есть кое-какая польза для меня. Джирайя — потомок уничтоженного Сенджу клана, раз. И действие Стихии Ян на ее пользователя, два. Как я и предполагал, это повышенное либидо и живой характер. Хм, не в этом ли причина появления Сакурабу Казамацури? Ведь Хаширама телесной энергией был просто переполнен, Стихией Ян от него, можно сказать, фонило.

Пожалуй, у меня пропало всякое желание вообще упоминать это имя при Мито Узумаки.

Глава 12. Полный гадюшник

Как хорошо, однако, чувствуется граница между кварталом Сенджу и остальной Конохой. Стоит выйти из-под сени густого леса через покрытые красной краской тории и ты уже словно в другом мире. Позади деревянные домики, выстроенные с помощью Мокутона, впереди уже бетонные здания. Растет Коноха, развивается. Старые кварталы постепенно сносят под зоны более плотной застройки. Пока многоэтажек немного, но это дело времени. Вон, строительные леса то тут, то там. Скоро Лист и не узнать будет.

Посмотрев наверх, в небеса и бегущие по ним белые облака, со вздохом решил пройтись по Деревне, как обычный человек. Нужно было подумать. Вечная проблема — слишком много и часто думаю. Из-за этого мне, пожалуй, никогда не стать быстрее Минато Намиказе или Наваки Сенджу, если парень все же осилит технику. Не умею не думать, не мусолить какие-то свои идеи и планы. Идиотизм? Да, вроде и нет. Но в реалиях новой жизни, это смертельно опасная привычка.

С другой стороны, забот у меня и в самом деле много. Что, например, делать с растущими клонами? Они же пока не больше бластоцисты, еще несколько месяцев расти. За процессом нужно следить, потому что вообще неизвестно, как будет реагировать на подобное развитие Система Каналов Чакры клонов. Вроде, другому Орочи это не мешало выращивать нормальные организмы. Но кто его знает, как чакра матери влияет на ребенка? Я вот не знаю, но хочу это исследовать, а времени нет. Попробовать змеиного клона все-таки оставить для присмотра за лабораторией, что ли?

Так я добрел до резиденции Хокаге. Нарочито громко ступая по деревянным полам, поднялся на нужный этаж. Здесь меня уже ждали. Один, Волк из Корня, увидев меня, сразу же удалился в неизвестном направлении, второй же…

— Вечер добрый, Орочи-кун, — уныло поздоровался со мной Йоши Нара.

Этот шиноби приходился младшим братом нынешнему главе клана Нара, Шикаге. Как и многие его родственники, Йоши был немного ленив. Поэтому нет ничего удивительного в том, что он был совсем не рад торчать в резиденции после окончания своего рабочего дня. Тут, конечно, о нормировании рабочего времени никто пока даже не думал, но вечером нормальные люди предпочитают ужинать в кругу семьи. А не бродить по архивам Конохи, как я.

— Проходи, — открыв передо мной дверь, пригласил Нара.

Дверь эта была интересной. Кроме пары механических замков, имелось несколько ловушек, датчиков и печатей. Помещение, которое за ней скрывалось, больше походило на чулан. Или погреб. Темно, ни одного окна, много полок вдоль стен — на них только банок со всякими соленьями и вареньями не хватает. Вместо съестных запасов, ровными рядочками стояли рукописные книги разных форматов и разномастные свитки. А вот в углу вместо огромных бутылей с домашним вином, стоят огромные рулоны из выглядящей немного потрепанной бумаги. Наверно, свитки Контрактов, видел похожие в Рьючи и у Джирайи.

— Хокаге-сама приготовил несколько свитков с техниками. Лежат на столе. Посмотри, есть ли в них что-то подходящее, — начал инструктировать меня Йоши. — Если найдешь что-то — скажи мне. Пока отложим. Потом уже с Сарутоби-сама изучать будешь. Он и сегодня хотел с тобой посидеть, но появилась неожиданная миссия. Волк должен сообщить Митокадо-доно, что ты пришел, так что сегодня только с советником.

— Без контроля не оставляете? — бледно улыбнулся я, неторопливо приближаясь к столу.

Что-то мне перестала нравится ситуация. Какая-то она… неправильная.

— Нет, — покачал головой Нара, — все проще. Некоторые свитки только Хокаге или его помощники могут открыть, еще часть зашифрована — без помощи можно только познакомиться с содержимым в общих чертах.

Хм, ладно. Примем на веру. И посмотрим, что тут у нас есть. Да, и на всякий случай, увеличим свою внимательность стимуляторами. Мало иметь хорошую память, нужно уметь ее заполнять. Если я что-то пропущу сейчас, то потом уже могу не увидеть никогда. Зато если запомню все, то шифр можно будет и попробовать разгадать во время миссий.

Возвращался домой я лишь глубокой ночью. Готов был корпеть над свитками и дальше, но Митокадо просто выпнул меня из архива. Готовой нужной печати я там не нашел. Зато обнаружил кое-что интересное: элементы фуина, по своей структуре очень похожие на мои джуиндзюцу. Схожая схема: структура, связывающая ДНК, чакру и духовную энергию одного человека и привязывающая ее на тело другого. Можно сказать, что я, как идиот, изобрел велосипед со своей проклятой печатью. Или просто на подсознательном уровне повторил опыт Второго, потому что эту технику я уже однажды видел во время Первой Мировой войны шиноби.

Kuchiyose: Edo Tensei. Одно из множества киндзюцу Тобирамы Сенджу. Воскрешение павших шиноби, с помощью их ДНК. Получение бессмертных, неубиваемых марионеток со всеми прижизненными навыками и способностями. И с бесконечными запасами чакры. Митокадо снял печати и разрешил посмотреть печати из свитка. К сожалению, тексты пояснений оказались зашифрованы, но если постараться, то шифр когда-нибудь поддастся. Или можно попробовать совместить имеющиеся у меня наработки по джуину и реинкарнации с известными данными по Нечестивому воскрешению.

Стоп! Реинкарнация…

Я остановился, как вкопанный перед самым выходом из резиденции Хокаге. До меня внезапно дошла на удивление очевидная и неприятная мысль. Души этого мира после смерти попадают в Чистый Мир. А куда попадет моя душа, когда я умру снова? Липкий холодок пробежался по спине. Еще не страх, но что-то похожее.

Я не хочу оказаться запертым в этом мире. Не для этого было потрачено несколько десятков лет моей прошлой жизни. Ладно, Чистый Мир еще дает надежду на побег из него — призыв душ из Джоодо работает. А если я окажусь сожранным Шинигами? Запечатанным в Тоцуке? В одном из артефактов Рикудо? Помогут ли мне знания о строении души и использовании духовной энергии, чтобы сбежать из подобной ловушки?

У меня абсолютно нет желания это проверять!!!

Потребовалось несколько долгих секунд перед тем, как я сбросил с себя оцепенение. Слегка подрагивающей рукой утер проступившую на лбу испарину. Глухие и частые удары сердца отдавались в ушах набатом. Похоже, был резкий скачок кортизола, адреналина и норадреналина. Это значит, что все-таки страх мне присущ. Давно я не испытывал его, живя здесь, словно в игре с полным погружением: мир меняется, когда понимаешь, что смерть не является твоим концом.

— Как Мито и говорила, Орочимару не глуп, — тихо прошептал я самому себе, выдавив ироничную улыбку.

Да, Орочимару не был глупцом. В страхе перед смертью, он искал не только бессмертия. Призывы — это же великолепная штука! Самому можно даже не рисковать в схватках, отправляя на убой каких-нибудь зверушек. Наверно, не будь у Орочи доступа к Эдо Тенсей, он мог бы стать великолепным мастером марионеток. Но к Нечестивому Воскрешению у него доступ был. А это не только знания о посмертии, но и лучший призыв из возможных. Бессмертные марионетки с бесконечной чакрой и собственной волей. Если еще улучшить способы контроля над ними…

Кажется, мне придется отступить от своего правила не изучать киндзюцу. Мимо Эдо Тенсей пройти нельзя. Мне нужно понять, как сбежать из Чистого Мира. И мне нужны воскрешенные ниндзя на случай встречи с владельцами запечатывающих техник.

Сейчас я даже понимаю, за что так боятся и не любят клан Узумаки некоторые шиноби во враждебных Листу и Водовороту Деревнях. А может, и не понимаю. Но на одно мгновение желание спасать Узушиогакуре у меня пропало. Оказаться заточенным в их печатях — это совсем не то, что я хотел получить от новой жизни.

* * *

Кабинет Хокаге заливал мрак. Сквозь широкие окна робко пробивались тусклые лучи лунного света. Во тьме запылала багрянцем маленькая точка. Погасла. Воздух наполнился тонкими струйками сизого, ароматного дыма.

Сарутоби наслаждался великолепным табаком. Чаша длинной трубки наливалась алым при каждой затяжке. Лучи призрачного света плели свой танец с лоскутами дыма при выдохе. Умиротворяющая атмосфера. Именно то, чего так не хватает Хокаге.

— На этот раз гендзюцу сработало? — негромко спросил Сарутоби в пустоту.

— Несомненно, — получил он ответ. — Паренек неплохо разбирается в искусстве иллюзий, но у него нет к ним иммунитета. Ни у кого нет.

Сарутоби неспешно кивнул. Хотелось бы верить, что уж гений клана Курама смог внушить юному змею боязнь смерти и направить его мысли в нужное русло. Судя по наблюдениям с помощью Техники Телескопа, своего добиться Ямато удалось. Страх Орочимару испытал точно.

Хокаге сощурившись наблюдал, как по крышам тонущей в сумраке ночи Конохи скачет едва заметная фигура в кимоно. Его лучший ученик. Которого Хирузен сам, в здравом уме, подталкивает на скользкую дорожку познания запретных техник.

— Спасибо, Ямато. Ты прекрасно справился с работой. Больше не могу тебя задерживать, — так же не оборачиваясь, сказал Хирузен.

— Благодарю, Хокаге-сама.

Ямато Курама растворился во мраке резиденции Хокаге. Зато через пару минут его место занял другой человек.

— Ты слишком добр, Сарутоби, — голос очередного гостя Хокаге был тяжел, хоть он и не отличался громкостью, но чувствовалось, что его владелец привык приказывать. — Нужно было действовать по моему плану.

Хирузен снова затянулся, вдыхая приятный табачный дым и успокаивая нервы.

— Он мой ученик, Данзо, — после долгой паузы, ответил Сарутоби, выпуская на волю клубы дыма. — Я не позволю держать его на поводке.

— Меньше доверия, Сару, — встав по левую руку от Хокаге, посоветовал Шимура. — Мы не знаем, что скрывается за маской этого человека.

— Могу ответить тебе обратным: больше доверяй, — скосив взгляд на своего друга и соперника, сказал Хокаге. — То, что его сознание не поддается техникам Яманака не значит ничего. Судить нужно по поступкам. Поступки Орочимару говорят о нем только хорошее. И Мито ему доверяет.

Лицо Шимуры осталось не подвижным. Единственная реакция на слова Сарутоби чуть сощурившиеся глаза.

— В его сознании скрывается слишком много тайн. Он не прошел мою проверку в Роуране.

— Орочимару мой лучший ученик. И он гениален. С его улучшенным геномом он мог выкрасть Узумаки у Песка. Суна никогда не сталкивалась с кеккей генкай клана Хебиичиго, далековато Песок от Тумана.

— Мы сами никогда не встречались со столь сильным улучшенным геномом Хебиичиго, — недовольно произнес Шимура, склонив голову.

— Гены Чиноике матери Орочимару усилили гены Хебиичиго его отца.

— Или Орочимару не тот, за кого себя выдает. Его отец погиб при очень странных обстоятельствах. Я никогда не верил Рейко, не могла она победить того шиноби. Кеккей генкай Хебиичиго дает слишком много уловок для того, чтобы избежать смерти. Чакра Орочимару сильна, но своеобразна. Он может быть реинкарнацией своего отца. Рейко ненавидела Коноху. Она готова была пойти на многое ради своих целей. И слишком долго была рядом со своим сыном…

— Хватит пустых домыслов, Шимура, — резче, чем самому хотелось, оборвал Данзо Хокаге. — Большую их часть я уже слышал. Рейко погибла на миссии, на которую я ее отправил. Она не усомнилась во мне, но я ее подвел. Она не должна была погибнуть. Ты говорил мне, что силы Ивагакуре в Стране Деревьев невелики.

— Я ошибся, — бесстрастно ответил Данзо.

— Цена таких ошибок — жизни шиноби, Шимура. Я не могу бесконечно закрывать на них глаза, — холодно сказал Сарутоби. — И ты можешь ошибаться и на счет Орочимару.

— Могу. И признаю это, — согласился глава Корня. — Поэтому он еще жив и работает на меня. Я слежу за ним. Ты же, не смотря на мои предупреждения, даешь ему слишком много свободы.

— Я прислушался к твоим рекомендациям. Орочимару будет изучать Эдо Тенсей, хотя я был против этого, — снова затянувшись сладким дымом, сказал Хирузен. — Ты прав, владеющий этой техникой шиноби нужен деревне, знание не должно быть забыто, оно должно развиваться. Орочимару единственный, у кого есть шансы на овладение Нечестивым Воскрешением. И я хочу, чтобы он оставался предан Конохе по собственной воле, а не наполнялся к ней ненавистью, как Рейко.

Шимура только тяжко вздохнул и молча направился к выходу. Но перед тем, как покинуть Хокаге, Данзо все же бросил через плечо:

— Мои ошибки уносят жизни нескольких людей, а твои — сотен. Не забывай.

— Я всегда помню об этом, — негромко пробормотал Хирузен, в холодной ярости разгрызая мундштук своей трубки.

Привел его в чувство треск дерева и щепа на зубах. Тлеющий табак едва не рассыпался по полу, Хокаге в последний момент успел поймать свою трубку.

Произошедший эпизод снова напомнил Хирузену, насколько он не похож на Тобираму Сенджу и насколько он не готов был становиться Хокаге. Слишком мягок. Слишком наивен. Он не мог позволить, чтобы власть над Деревней попала в руки кого-то, вроде Данзо. Но он признавал, что у Конохи нет будущего, если всегда бежать от противоречащих чести Сарутоби дел. Поэтому был создан Корень и поэтому приходится мириться с методами работы Шимуры. Однако знание, что так нужно, нисколько не помогало найти душевного равновесия.

— Защищай тех, кто любит деревню, — сердито пробормотал Сарутоби, отплевавшись от щепок во рту. — Заботься о тех, кому доверишь новое поколение… Если б все было так просто, Второй.

* * *

Как ни странно, после вечера в архивах Конохи Хокаге на какое-то время отстал от меня со своими миссиями. Несколько месяцев мне позволили практически полностью погрузиться в работу, не связанную с длительными заданиями за пределами Деревни. Не считать же за такие вылазки по Стране Огня с командой генинов по миссиям С-ранга. Я не совсем понимал, в чем причина подобной перемены. Возможно, Хирузен понял, что ситуация выходит из-под контроля, и решил временно притормозить свою экспансию в соседние страны. Возможно, просто началась зима. Когда на севере начинаются заморозки, в Стране Огня льют муссонные дожди, в Стране Ветра кружат песчаные бури, а на южных островах и Стране Воды наступает сезон штормов, военные действия сами собой приостанавливаются. Вообще мир словно замирает, выжидая хорошей погоды. Поток заказов как со стороны дайме, так и со стороны обычных людей становится меньше.

Мне было это только на руку. Удалось тщательнее изучить эмбриогенез шиноби. Некоторые фазы в развитии потомков Кагуи меня настолько удивили, что пришлось притормозить развитие клонированных организмов. Однако главное не в этом.

Изучив данные по Эдо Тенсей я, наконец, решился на то, чтобы применить собственный джуин на себе. Нет, будь у меня варианты, я бы предпочел кого-то другого в качестве подопытного. Но единственное доверенное лицо, Мицуко, давно ушла в клан Ибури, оставив в Деревне только своего теневого клона. Так что мне пришлось пробовать технику своими силами. Помогли мне в этом, конечно же, змеиные клоны.

Эти парни состоят почти из настоящей плоти и не лопаются от повреждений. Рассеиваются, только когда полностью исчерпают чакру, что происходит достаточно быстро. Но наблюдать за работой на них проклятой печати можно.

Это было именно то, что мне нужно! Запечатывание матрицы живого существа. Генетический материал поглощался печатью, которая плотно вплеталась в Кейракукей. При активации джуиндзюцу печать распространялась по телу, следуя энергетическим меридианам. Она несла в себе ДНК и, поглощая мою чакру, создавала фантомную Систему Циркуляции Чакры на основе заложенного в ней генома.

И вот казалось бы, почему именно джуиндзюцу, а не обычное фуиндзюцу? Все просто. Для регуляции обмена чакры между печатью и Кейракукей нужен был блок контроля. В моем прежнем мире эту функцию возложили бы на искин, здесь подобных технологий не было. Зато существовали давно отработанные клоны из чакры. Пришлось вложить в печать слепок собственного сознания, подобный тому, который используется в Kage Bunshin no Jutsu. Со всеми вытекающими плюсами и минусами. Плюсы: печать автономна, питается от чакры носителя и вообще без активации находится в спящем режиме. Минусы: у меня сохраняется связь с каждой действующей печатью, как с обычным клоном. Это резко сужает круг людей, готовых принять подобный джуин от меня. То есть, через эту печать я могу влиять на ее носителя. От банального наложения паралича и гендзюцу, до подавления и замещения сознания. Все признаки Проклятой печати на лицо.

Страшная вещь. Поэтому о ней никто и не знает.

Как можно понять из моего описания, печать не дает прибавки к силе или объему чакры. Она позволяет использовать чужую чакру.

Мой клон смог высвободить Стихию Дерева! После чего мгновенно издох, правда… Все таки, тут еще есть над чем работать. Но с чакрой Узумаки проблем не было. И никаких проблем с гистосовместимостью. У клона была нормальная, наполненная, сбалансированная чакра, с равными долями духовной и телесной энергии. И подобная печать с геномом Узумаки была бы идеальным для меня вариантом, решающим вопрос неправильной чакры без кардинальных изменений тела, если бы не два но. Первое, печать никак не исправляла моего тела. Как поведала мне Мито, оно слишком нестабильно для изучения сэндзюцу. Но мало того, оно было женским.

Недавно, обучая Микото и Нами кендзюцу я поймал себя на мысли, что испытываю к ним слишком теплые чувства. Не дружба, а настоящая любовь. И никаких извращений, обычное материнское чувство. Материнское, мать его, чувство! Тело взрослеет, гормоны работают, и не за всеми я успеваю уследить. А отключать их опасно, потому что они неплохо усиливают организм. Мне нужно новое тело, иначе причуды нынешнего когда-нибудь меня доведут до ручки.

Второе "но" больше касается конкретно того, почему меня не устраивает именно ДНК Узумаки в джуиндзюцу. Все началось с того, что Мито сдержала свое обещание и рассказала мне о демонах этого мира.

— Ты ведь бывал в пещерах Рьючи, Орочимару? — как-то спросила меня Мито.

Произошло это, когда мы с ней на пару натаскивали Наваки в фуиндзюцу. Внук Хаширамы отдыхал и набирался сил, а Узумаки решила посвятить несколько минут на мое образование.

— Да, иначе заключить контракт со змеями не получилось бы, — ответил я Узумаки.

— Видел Хакуджа Сэннина? Как он тебе?

— Один раз, — и воспоминания после беседы с ним у меня остались не самые приятные. — Очень могущественный старый змей. Хладнокровен и жесток, как и всякий из его племени. Обещал, что если я явлюсь к нему второй раз, то мне в любом случае придется проходить испытание на способность к обучению сэндзюцу. И его уже не будет волновать, готов я к этому или нет. Он с радостью поглотит мою чакру.

— Очень хорошо, значит, ты неплохо его знаешь, — кивнула Узумаки. — Хакуджа Сэннин это один из демонов этого мира, Орочи-кун. В прямом смысле этого слова. Он жил еще до Рикудо Сэннина и питался предками Оогама Сэннина. Ты прав, Белый Змей жесток и не знает жалости. И он очень могущественен. Эти качества и делают из него то, что мы, люди, привыкли называть демоном.

— Как-то это более приземленно, чем я ожидал, — признался я.

Если честно, то думал, что Мито расскажет мне что-то про Шинигами. Или хотя бы про существ из иных измерений. А тут просто змей. Ну да, очень сильный и древний, но все же змей.

— Просто прими тот факт, что Хакуджа Сэннин может как обвить в кольцо всю землю, так и превратиться в человека. Когда-то он охотился на биджу, но они бессмертны и это перестало доставлять змею удовольствие, — Мито сделала паузу, чтоб я лучше осознал произнесенные ею слова. Но потом добавила: — По крайней мере, такая легенда существует.

— Если честно, то… — я вспомнил свои ощущения при знакомстве с Белым Змеем, — в это даже можно поверить.

Мито удовлетворенно кивнула, словно сама была знакома с Хакуджа Сэннином. Хотя… Может, и знакома. Ее Призыва я никогда не видел.

— Это один из путей появления демонов. Звери, которые по своему могуществу превосходят Каге. К ним можно отнести не только Жабьего или Змеиного Мудрецов. Но и, например, полное тело Кацуи, Некомата, с которым дружат Учиха, и много других. Второй путь, это призыв чудовищ из иных измерений. Третий — создание монстров. В Стране Деревьев, например, хранится оружие, которое содержит в себе Сатори, созданного во времена Мудреца Шести Путей демона. Иногда монстров рождает сознание человека, и они вырываются на свободу, поглощая все больше чакры. Такое не редко происходило с членами клана Курамы. Стихия Инь придает форму пустоте, и обычно нужна Стихия Ян, чтобы воплотить ее. Но гендзюцу Курама слишком реальны, — Узумаки на миг замолчала, после быстро закруглилась: — Обычно Узумаки пленяли души демонов первого типа, их больше.

Похоже, для Узумаки, да и вообще всех шиноби, демоны — это все могущественные не-люди. Это настолько типично для человеческого мышления, что даже как-то неожиданно.

— А как много вообще духов и демонов?

— Больше, чем кому бы-то хотелось, — холодно улыбнулась Мито. — И некоторые из них очень могущественны и могут сравниться с Биджу. Кроме известных тебе жаб и змей я могу рассказать о тех, которые не доступны для Узумаки. Джашину поклоняются сектанты в Стране Горячий Источников. Трехголовый, запечатанный нашими союзниками в Юмегакуре. Морьё в Стране Демонов. Нулехвостый в Стране Неба.

И на что же надоумил меня это разговор с Мито? Да на то, что обычная ДНК в джуине мне не нужна. Нужен тот, кого здесь именуют демоном или похожее на него существо. Нужно поглотить его плоть и душу, чтобы смешивать чакру и увеличить свой резерв. При этом зверь должен соответствовать следующим качествам: много телесной энергии, достаточно сильный, чтоб увеличить мою мощь, и достаточно слабый, чтобы джуиндзюцу его удержало. Все-таки моим печатям далеко до фуиндзюцу Узумаки.

Так как сомневаюсь я, что кто-то захочет добровольно оказаться запечатанным, то придется прибегнуть к насилию. А это значит, нужно подготовится. Что ж, пока я не успел передумать… Заученными до автоматизма движениями складываю ручные печати: Кабан, Собака, Птица, Обезьяна, Баран, чакра податливо реагирует на мои манипуляции с ней, складываясь в нужную структуру. Хлопок ладонью по полу лаборатории, и через мгновение я уже нахожусь в совершенно ином месте. Клубы дыма после применения обратного призыва быстро рассеиваются, но взгляду это помогает не сильно. Я оказался в кромешной темноте.

Искусственной темноте. Гендзюцу.

Тихое шипение разнеслось во мраке. Мне даже не удалось понять, откуда идет звук.

— Теплокровный змееныш, — раздался тихий шипящий голос. — Ты заблудился? Или забыл, как вызывать Хиро?

— Нет, Тагорихиме, я пришел поговорить с вами, — главное в общении с этими милыми дамочками — уверенность в себе.

— С нами? — во втором голосе можно было уловить нотки удивления. — Ты прошел наше испытание и даже ушел от Хакуджа Сэннина живым. О чем еще ты хочешь с нами поговорить?

— Или ты решился заключить контракт, оставив мягкотелого Хиро не у дел? — игриво пропела третья змея.

— Нет, Ишикишимахиме, как бы я посмел подумать отвлекать столь занятые особы от дел? Контракт с вами не является моей целью, — добавив в голос иронии, произнес я. — И да, Тагицухиме, я пришел не за испытанием.

— Чего же ты хочешь? — спросила обладательница первого голоса.

— Хотел предложить вам помощь! — нагло заявил я.

В мраке раздалось недоуменно-раздраженное шипение.

— Помощь от змееныша? — наконец я смог понять направление, откуда идет звук. — Абсурд.

В темноте загорелись зловещим янтарным светом три пары глаз. Холодные, с вертикальным зрачком, змеиные очи прожигали меня насквозь. Передо мной они не прятались за своими личинами, не скрывали своего желания сожрать навязчивого гостя. Но держали себя в руках, которых не имели. Хакуджа Сэннин не убил меня, обещав принять второй раз, значит, его слугам нельзя разевать пасть на меня.

— Чем нам может помочь мелкий теплокровный змееныш? — приблизившись ко мне вплотную, зловеще спросила Тагицухиме.

Ну, настало время заливаться соловьем, змей!

— Поставить на место Манду. Я ищу того, кого стоит заключить в свою печать, которая похожа на печать Четырех Символов Узумаки, — на ходу сочинял я. — Кандидатов, если честно, много, но первым делом я вспомнил, конечно же о самых прекрасных змеях Рьючи, то есть о вас. Но, не смотря на все ваше могущество, признал, что не смогу лишить мир вашей красоты. Поэтому решил помочь вам разобраться с вечно досаждающим Мандой, запечатав его в себе. И вам приятно, и мне польза. Что думаете?

* * *

Рабочее утро Хирузена начиналось с душистого табака. Новая трубка была даже лучше старой, сделана из пемзы и на западный манер, так что вмещала больше ароматных листьев.

Сизый дымок заполнял кабинет. Сарутоби, сощурившись, с каким-то мазохистским наслаждением разглядывал кучу документов на своем столе. Скоро ему придется приступить к их разбору, но пока тлеет табак, работа может подождать.

Именно это время выбрал посетитель, чтобы вломиться к Хокаге.

— Сарутоби-сенсей! — довольный, как кот с бадьей сметаны, посетитель торопливо направился к Хирузену.

— Орочимару? — Сарутоби, наверно, впервые видел своего ученика таким довольным, не хмурящимся, не сочащимся иронией или насмешкой, а просто довольным. — Что случилось?

— Сарутоби-сенсей! — парень торжественно опустил на стол перед Хокаге свиток. — Как глава клана Рюсей, я хочу заключить договор с Конохагакуре но Сато!

Третий недоверчиво хмыкнул, выпустив облачко дыма, и раскрыл свиток, переданный ему Орочимару. В нем была знакомая форма договора между Скрытой Деревней и кланом шиноби. Подобный хранился у самого Хирузена, как у главы клана Сарутоби. Интересно. Пристальнее посмотрев на лучащегося довольством ученика, Сарутоби ощутил то, что не заметил сразу, удивленный его необычным видом. Чакра стала другой. Хирузен не обладал шаринганом или бьякуганом, но его навыки сенсора позволяли это ощутить. Печать на плече подростка.

Уловив направление взгляда учителя, Орочимару освободил левую руку из-под синего кимоно, показав большую татуировку на плече, изображающую пурпурного змея. Не просто рисунок — печать, в которой заключен змей из Рьючи.

— Рюсэй, значит? — посмотрев в змеиные глаза Орочимару, уточнил Хокаге.

— Да, отныне я Орочимару Рюсэй!

Глава 13. Интерлюдия. По велению Бога-Дракона

Около пяти километров по лесистой местности. Путь в несколько минут для опытного шиноби, но Нару Шиин брел по нему уже больше часа. Просто потому, что вынужден был сохранять темп передвижения старого дайме, которого и сопровождал вместе с несколькими бойцами своего клана и двумя десятками самураев.

Это было нервное путешествие. Покидать замок для дайме в Стране Рисовых Полей равносильно самоубийству, и Кейдзан, правитель северного удела, играл с огнем уже в четвертый раз за этот год. Старик, обряженный в потрепанные железные латы, когда-то был самураем и, похоже, к преклонным годам не приобрел важного для выживания в приглянувшейся ему стране инстинкта самосохранения.

К счастью, когда обманчивая тишина леса уже начала давить на мозг, а в каждой тени чудился притаившийся шиноби, путь подошел к концу. Впереди ярким пятном на фоне зеленого леса засветились алые тории, перевязанные пурпурными канатами.

Они пришли к храму.

— Стой, — негромко приказал процессии дайме.

Воины быстро рассредоточились, занимая удобные для обороны позиции. Самураи окружили своего лидера, недобро разглядывая стену леса. Слуги поспешно приставили лесенку к лошади, на которой передвигался их престарелый господин. Годы и перенесенные травмы давали о себе знать — старый воин уже не мог выносить долгих прогулок и был вынужден прибегать к помощи животных. Но если верхом на коне можно было подобраться к вершине горы Кумотори, то взобраться на нее, подойти к храму Рюджин-но Каннуши, можно было только на своих ногах, преодолев лестницу длиной в сотню ступеней. Что Кейдзан и проделывал уже в четвертый раз за год.

Гремя железом лат на всю гору, старый самурай преодолевал сотню ступеней, высеченных из розового гранита. Этот путь был похож на путешествие в иное измерение. Сотня ярко-алых торий отрезали путников от окружающего леса, образуя длинный туннель. Вьющаяся вдоль склона аккуратная лесенка могла бы показаться рукотворным чудом, особенно, когда ее заливали лучи проникающего сквозь кроны деревьев света солнца. Могла бы… Если бы между алых столбов торий не стояли очень реалистичные серые статуи.

В первый раз увидев их Нару едва не запустил в каменного истукана кунай. Однако вовремя заметил, что жизни в померещившемся ему противнике нет. Вместе с алыми волосами от предков Узумаки члены клана Шиин унаследовали и сенсорные способности. И если б не они, то не избежать бы ему конфуза перед дайме. Кем бы выглядел Нару Шиин, если бы начал сражаться со статуей? Пусть даже она выглядит настолько естественной, что от шиноби из клана Ринха отличается только цветом. И не только Ринха. Были здесь статуи и шиноби из клана Кагуя, и Фуума, и еще нескольких. Всего около трех десятков очень реалистичных скульптур, неизвестно кем и с какой целью сделанных. Как устрашение? Что-то вроде Тенгу и Ямабуши в Храме Огня? Тогда неизвестный скульптор вложил душу в эти изваяния. Столь натуральный страх, ярость, агрессию и жажду убийства передать — это нужно уметь.

Путь в сотню ступеней оборвался внезапно. Тории отступили назад, открывая чистое голубое небо, просторную, вымощенную все тем же гранитом площадь, окруженную по периметру каменной стеной. Она вмещала в себя несколько кажущихся легкими, возвышенными зданий, которые тонули в легкой серой дымке тумана, переливающегося на свету. Хайден — зал молящихся, находился прямо перед входом на территорию храма. Чуть в стороне, вдоль стен умостились вспомогательные постройки: додзе, заклинательные покои — хараидзё, кухня, жилища жриц. Сами жрицы здесь тоже были. Несколько девушек в белоснежных рубахах с широкими рукавами, томэсодэ, и широких ярко-красных штанах, хакама, степенно подметали площадь от листьев, которые сыпались с раскидистых деревьев как окружающих храм за стеной, так и растущих на его территории.

Появление чужаков на священной территории не осталось незамеченным. Увидев делегацию дайме жрицы начали одна за другой… Рассеиваться серыми облаками. Они, словно слепленные из праха фигурки, рассыпались, подхваченные порывом ветра. Всего через пару секунд вся площадь оказалась окутана плотным покрывалом дыма. Понадобилось еще несколько секунд, чтобы завеса начала рассеиваться.

За считанные мгновения туман сконцентрировался в плотные клубки, из которых вновь материализовались мико. Юные девушки выстроились в две ровные шеренги, образуя коридор в сторону входа в хайден. И было их здесь в несколько раз больше, чем присутствовало изначально на площади.

— Добро пожаловать, Кейдзан-доно, — в один голос поприветствовали они, синхронно поклонившись. — Отохиме-сама ожидает вас.

Неглубоко поклонившись в ответ, дайме без лишних слов последовал по живому коридору. Нару неуютно поежился, непроизвольно теребя перевязь, на которой хранились свитки с готовыми запечатывающими формулами. Он видел чакру в окружающих его существах, но не был уверен, что они по-настоящему материальны. Его предки немало рассказывали о духах, и находиться в их сосредоточении было неуютно. К счастью, кроме банальных сказок, мудрость поколений передала членам клана Шиин и способы борьбы с нематериальными существами. Запечатать их проще, чем пытаться наложить на них гендзюцу.

Несмотря на то, что храм был создан не более двух лет назад, несмотря на освещенность вершины Кумотори, атмосфера здесь была мистическая. Тишина. Неестественная тишина здесь была. Звуки мира словно молчали здесь. Зато чего здесь было с избытком, так это тумана из чакры. Полотнища серой дымки тянулись по земле и оплетали ноги. Ступать в нее приходилось словно в воду. Сгустки чакры витали в воздухе и, казалось, не имели материального носителя. Были ли это кто-то из мико в своей нематериальной форме или какие-то другие духи? Шиин не знал ответа, он видел лишь, что чакра не принадлежит человеку.

Пара жриц открыла двери в зал молящихся. Плотный туман, стелющийся по земле рекой затопил помещение, прежде чем в него вошла делегация Кейдзана. Две струи дыма взмыли над морем у дальней стены и материализовались в еще двух мико. Они встали у широких створок, ведущих в святая святых храма. В хонден — жилище бога. По опыту Страны Демонов, Нару знал, что входить туда посторонним нельзя. Открытие дверей в хонден — это целый ритуал, по поводу которого устраиваются фестивали. Дайме со свитой входил в чертоги ками уже в четвертый раз. И всегда видел там святыню этого места, которая должна быть скрыта от всех глаз.

Несколько долгих секунд на то, чтобы преодолеть расчерченный косыми солнечными лучами зал, и перед ними открываются вторые створки. Помещение за ними меньше, чем хайден и утопает в полумраке. На стенах есть лишь узкие, пропускающие мало света, бойницы. Никакой мебели, лишь устланный татами пол и возвышение у дальней стены. На нем словно застыла еще одна статуя.

Рюджин-но Каннуши, Отохиме — шинтай, тело бога, этого храма, вместилище его души. Если же отбросить всю мистику, то Нару увидел девушку. Она была юна, не больше шестнадцати, наверно. Милое личико, всегда прикрытые веками глаза, водопад длинных каштановых волос спадает по спине и стелется по полу, теряясь в вездесущем тумане. Облачена на манер своих жриц. Ярко-алые хакама, в которые заправлены белоснежное нижнее кимоно хиёку и суйкан с открытым воротником. Отличительный элемент в ее одеянии — пояс из пурпурного каната, завязанный на спине в огромный бант. Ограждающая веревка, шименава, которая хранит тело бога от злых духов и отмечает священное вместилище ками.

Девушка сидела на возвышении, выпрямив спину и почти не шевелясь. Ее чакра едва ощущалась, терялась, Нару чувствовал ее, но не мог сосредоточить внимание. И только дыхание выдавало в ней живую душу. При появлении гостей каннуши даже не шелохнулась. Нару со своими воинами и самураи сели на татами прямо у входа, по обе его стороны, на почтительном расстоянии от Отохиме. Кейдзан неспешно приблизился к ней и медленно опустился на колени, низко склонившись, едва не касаясь лбом циновок.

Губы девушки шевельнулись. По залу святилища пронесся удивительно сильный голос, проникающий, кажется, в саму душу. Он заставлял трепетать и дарил умиротворение.

— Раньше ты не был столь почтителен, Кейдзан-доно, — слова текли патокой, — и мне нравилось это больше.

— Прими мою благодарность, Отохиме-сама, — словно не услышав обращенных к нему слов, сказал старый дайме, и не подумав выпрямиться. — Урожай этого года обилен как никогда. Мои люди не испытают голода впервые за десятилетие.

— Благодари Рюджина, Кейдзан-доно, — скромно улыбнувшись, ответила девушка. — Я лишь Отохиме, я слышу звук его голоса и передаю его слова. И единственный дар от бога, который вы получили, кроме советов, это семена. Своим трудом вы взрастили их и получили урожай, своими руками его собрали.

— Как я могу отблагодарить Рюджина-сама? — разгибаясь, спросил дайме. — Мне построить храм в моем городе?

— И кому же там будут возносить молитвы, если я живу здесь? — полюбопытствовала Отохиме. — Нет. Сделай свою страну сильной, Кейдзан-доно. Это станет благодарностью.

— Я не мог спасти свою землю от голода, — с болью в голосе признал дайме. — Что я могу сделать для всей страны?!

— Объедини ее. Сделай Страну Рисовых Полей единой, Кейдзан.

Слова обрушились на гостей храма лавиной. Сделать страну единой… Многие пытались, но где они теперь? Гниют в земле, разорванные на куски психами из клана Кагуя.

— Это непростая задача, — смог ответить дайме. — Не в моих силах она.

— Почему ты так думаешь? — спросила Отохиме. — У тебя уже есть хлеб, чтобы прокормить себя и продать, получив хорошую прибыль. Создай Деревню шиноби, найми кланы, покори земли. Дай надежду людям.

— Есть проблема…

— Клан Кагуя? — предугадала дева слова дайме. — Ресурсов твоего владения не хватит, чтобы набрать силу раньше, чем клан Кагуя обрушится на тебя. Я понимаю. И могу помочь. Если тебе нужно золото, получи.

Перед дайме из стелящегося тумана посыпались золотые слитки.

— Серебро? Его достаточно у меня.

К золоту, присоединились белые куски металла.

— Бог-Дракон владеет сокровищами земли. Ты получил хлеб. Ты получил злато, — голос Отохиме наполнился почти материальной силой. — Что тебе нужно еще?

— Ничего, — тихо прошептал Кейдзен, потому что иного ответа богиня бы просто не приняла. — Но зачем? Почему я?

— Вспомни свою мечту, которую поведал мне в первый свой визит. Мир без войн. О нем ты мечтаешь. Но на пороге смерти пришел сюда, в страну, не вышедшую из эпохи Воюющих Государств, и привел с собой семью. Почему? Не потому ли, что желаешь принести в нее мир? И не для того ли боги, чтобы дать людям шанс воплотить свою мечту?

Нару никогда не поверил бы в подобную безоговорочную помощь. Обязательно есть свои личные причины любому действию. Даже у богов. Слишком хорошо он знал своих соседей в Стране Горячих Источников. Их бог требовал крови и смертей для себя.

— Хорошо, Нару Шиин, если ты настолько погряз в дрязгах этого мира, что не веришь в бескорыстие богов, то я придумаю для тебя логичное с точки зрения шиноби объяснение, — внезапные слова Отохиме пронзили душу ниндзя.

Как?! Она читает мысли?!

— Мир полон звуков. Голос Рюджина гремит в нем, я слышу его отчетливо. Но я слышу и твой шепот тоже, Нару Шиин, — безжалостно произнесла каннуши. — Знайте. В мире родился Рюджин-но Шинтай, Бог-Дракон во плоти, Спаситель этого Мира. Однажды он придет в эту страну и возглавит Скрытую Деревню. Вы станете его силой, которая принесет мир в государства шиноби. В этом моя выгода.

Нару, все еще потрясенный откровениями Отохиме на счет чтения мыслей, недоверчиво хмыкнул. Потому что так и не увидел, в чем корысть богини. Если она хочет, чтобы новая Деревня принадлежала Рюджину, который спасет мир, то какая же тут личная выгода? Чем больше ответов, тем больше вопросов они рождают. Лучше принять, как есть. Потому что ее помощь в любом случае будет полезна и клану Шиин. Расправиться с Кагуя было бы неплохо.

Размышления Нару были прерваны самым ужасным из возможных способом. Он даже успел проклясть свои слишком громко думающие мозги, потому что, кажется, его мысли слышит не только Отохиме, но и какой-то из богов неудачи.

Как еще объяснить, что именно в этот момент появились Кагуя?

— Как мы вовремя зашли! — громкий и наглый голос ворвался в святилище, самим своим звучанием неся скверну в хонден. — Хотели получить кучу денег за голову одного старика, а тут лежит большая куча золота бонусом!

Дюжина. Их было четыре тройки. Шиноби не ниже ранга джоунина, судя по чакре. Высокие, откормленные, черноволосые, с гнусными усмешками на лицах, диковатым взглядом. И с двумя красными точками на лбу. Клан Кагуя.

— Тот, кто обнажит оружие в моем доме — навлечет на себя мой гнев.

Предупреждение Отохиме, произнесенное спокойным голосом, подействовало неожиданно эффективно. Нару замер, едва коснувшись флейты и куная, его шиноби подобрались, готовые разразиться техниками, самураи сжимали ладони на рукоятях мечей. Секунда напряженной неопределенности — и дайме жестом приказал опустить оружие.

— Ха! Забавно! Я знал, что здесь собрались одни слабаки, но чтоб настолько! Резать вас будет неинтересно, но тебя, — вытянувшаяся из ладони Кагуя острая белая кость указывала на Отохиме, — я оставлю на сладкое.

Кагуя да еще и с кеккей генкай — проблема в квадрате.

Лидер незваных гостей скинул верх своего кимоно, оголяя торс. Из-под его кожи вырвались острейшие кости. А Нару стоял, нервно сжимая флейту и не решаясь ее использовать. Что его останавливало? Предупреждение жрицы? Приказ дайме? Он сам не знал. Но нисколько не жалел о своем бездействии. Потому что за мгновение до того, как Кагуя ринулись в атаку, Отохиме открыла глаза.

Она и в самом деле оказалась слепой. Пустые глазницы заполняла чакра настолько плотная, что ее можно было увидеть невооруженным глазом. Но, похоже, не почувствовать сенсорной техникой. Горящие желтым огнем глаза с вертикальным зрачком осветили святилище, пронизывая всех находящихся в нем людей. Теперь даже при всем желании Нару не смог бы пошевелится. Тело оцепенело, не слушаясь приказов хозяина. Замерли и Кагуя.

Их лидер, застыл с занесенной над шеей дайме рукой, еще два вражеских шиноби — в полуметре от самого Нару. Бойцы Кагуя действовали грамотно и быстро, но не достаточно, чтоб улизнуть от взора Отохиме.

— Рюджин хранит это место, — с тихой угрозой произнесла каннуши. — Любой гость может прийти ко мне за советом, но никто не должен забывать, кто здесь хозяин.

Кагуя превращались в камень. Они словно выцветали, постепенно наливаясь серостью, пока полностью не превратились в статуи. Очень реалистичные скульптуры, крайне правдоподобно изображающие ярость и безумие своего клана. Точно такие же, как и в галерее на подступах к храму.

Пылающие чакрой очи закрылись. Нару почувствовал, что снова может шевелиться, но не спешил этого делать. Потому что харя окаменевшего шиноби из клана Кагуя маячила буквально в полуметре, руки чесались по ней съездить, но как на это среагирует хозяйка — неизвестно.

— Уберите мусор, — приказала Отохиме в пустоту, снова превратившись в неподвижную куклу.

В ней по-прежнему не ощущалось чакры. Даже в тот момент, когда она показала свою силу, Нару не ощутил ничего! Он видел чакру глазами, но не ощущал ее.

Дым под ногами взметнулся, образуя странных существ, напоминающих гуманоидных змей или ящериц. Двухметровые монстры были обряжены в хакама, но без зазрения совести сверкали мускулистыми торсами. Легко, словно пустотелые, они подхватили каменные изваяния и понесли к выходу. Пополнять галерею на входе в храм.

— Кейдзен-доно, прошу прощения за этот инцидент. Не всегда ко мне приходят с миром, — голос Отохиме снова лился патокой, обволакивая разум. — И я не испытываю от этого удовольствия. Поэтому принеси мир в эту страну скорее. У тебя не так много времени.

Нару немного расслабился. Кажется, гроза миновала и их обращать в камень не собираются. Просто замечательно!

— Отмеренный мне срок подходит к концу? — устало спросил Кейдзен, опуская взгляд.

— Нет. Для тех, кто приносит дары Рюджину, кто пользуется его благословением, старость не является чем-то непреодолимым. И если ты не подставишься под кунай врага, то проживешь долгую жизнь, — ответила Отохиме. — Ты должен торопиться по другой причине. Вскоре начнется Вторая Мировая война шиноби. Начатая Деревней Листа, она обрушится на малые страны и не минует твою. Шиноби Пяти Великих стран столкнутся и на твоей земле. Будь готов к этому.

— Как я должен подготовиться к подобному? — подняв взгляд к каннуши, задал вопрос Кейдзен.

Дайме спросил об этом, словно ожидал внезапное пророчество Отохиме. Кажется, он вообще уже ничему не удивляется, как и простые смертные приняв божественность жрицы. А вот Нару неприятно удивился. Новая Мировая война может принести очень много бед. Разрозненные кланы Страны Рисовых Полей вновь станут мусором под пятой шиноби Пяти Деревень. В первую очередь попытаются растоптать, конечно, кланы Кагуя или Ринха, но и до Шиин могут добраться.

— Ты воин, Кейдзан-доно, и ты должен сам знать, что такое война и как к ней быть готовым, — тем временем сказала каннуши. — Но я дам тебе подсказку. Ваша страна независима, благодаря влиянию Водоворота на регион. Но когда начнется война, когда юная Кушина Узумаки окажется в Конохе… Узушиогакуре-но Сато падет.

Нару с холодеющим сердцем слушал пророчество ками. Падение Узумаки для него значит…

— Без Водоворота вас ждет хаос и разорение, — словно снова прочтя мысли Нару, продолжила говорить Отохиме. — Но если вы будете сильны достаточно, чтоб спасти его заблудших детей, то Рюджин примет подобную благодарность за свою помощь.

Тех, кто пользуется благословением Рюджина, старость обходит стороной. Деревня долгожителей… Узумаки. Заблудшие дети Рюджина. Значит, и сам Нару тоже потомок Бога-Дракона?!

— Помощь в создании Деревни шиноби, — пояснила Отохиме, — которая поможет пережить стране не только Вторую, но и Третью Мировую войну шиноби. И которая будет готова к Последней войне, когда Рюджин-но Шинтай спасет этот мир.

Откровения сыпались одно за другим, выбивая из колеи. Войны… Нару не думал, что нечто подобное Мировой Войне повторится. Да еще и, как минимум, три раза! Если все сказанное Отохиме сбудется, то Нару готов уверовать в ее божественность.

— Обычно я помогаю лишь советом и должна была ограничиться только этими словами, потому что Бог-Дракон лишь направляет, а не решает чужих проблем, — после короткой паузы, сказала Отохиме. — Однако этот мир дорог Рюджину, поэтому ты получил его скромные дары. Но кроме этого, ты всегда можешь рассчитывать на мою силу. Я не могу покидать храм часто, но могу отправить своих воинов, — серый туман всколыхнулся в ответ на эту фразу, образуя призрачные тени ящероподобных монстров. — И еще…

Отохиме замолчала и впервые на памяти Нару пошевелилась. Она плавно подняла руки, сложив их в замок на уровне груди. Шиин снова не почувствовал ее чакры, но каннуши совершенно точно использовала какую-то технику. Потому что деревянная стена позади нее ожила. Брусья, из которых она была сложена, зашевелились подобно змеям и расступились, образуя проход в соседнее небольшое помещение. Не просто ниндзюцу — Отохиме использовала Мокутон!

Через образовавшийся проход в хонден, разрезая дымку, вошел новый посетитель. Юная девушка в стандартной одежде шиноби Скрытых Деревень. Однако у нее не было протектора, по которому можно было бы определить ее принадлежность к какой-либо Какурезато. Но она была так же, как и Отохиме, опоясана пурпурным канатом-шименавой, за который была заткнута пара прямых мечей. И глаза… Ее драконьи глаза горели багрянцем.

Зарастив стену с помощью Мокутона, Отохиме вновь превратилась в неподвижную куклу. Ее слова подтвердили предположения Нару:

— Еще, Кейдзен-доно, я дам тебе в помощь вернувшуюся к Отцу дочь клана Чиноике. Мейро Чиноике.

Глава 14. Горе от ума

Развалившись в гамаке, натянутом прямо на палубе, флегматично рассматриваю штопаные паруса. Полотнища плотной ткани свернуты, но все же укрывают меня от восходящего и уже начинающего припекать солнца. Утренний бриз приятно холодит кожу и приносит аромат соли и водорослей. Лениво поскрипывают снасти. Просто идилия, если б не противные крики чаек, проснувшихся и греющихся на солнце, облепив скалу в сотне метров от нашего корабля. Да и на реях их тоже сидит больше, чем мне бы хотелось. Уже обосрали все, летучие свиньи.

Лежу и думаю о всякой ерунде, потому что больше заняться абсолютно нечем.

Вот, например, архиважный вопрос: вот как в этом мире вообще зародилась жизнь, если луна появилась только несколько тысяч лет назад? Не было же приливов, которые бы перемешивали океаны. Не было небесного тела, которое своей гравитацией стабилизировало бы ось вращения планеты, уберегая ее от постоянной смены климата. В конце концов, луна не защищала эту землю от метеоритной бомбардировки в период молодости солнечной системы. И на карте мира прекрасно видны заполненные морями гигантские кратеры, которые наглядно показывают, что метеоритная бомбардировка была.

Хотя, учитывая схожесть геномов на моей родине и здесь, могу предположить, что жизнь сюда пришла примерно так же, как и Кагуя Ооцуцуки. Возможно даже, что и на моей родной планете все происходило каким-нибудь схожим образом. Забавно.

— От моря уже тошнит, — уныло простонал Джирайя, навалившись на борт и разглядывая бескрайние синие просторы, укрытые утренним туманом.

В бухте, в которой сейчас остановился наш корабль, относительно спокойно, но палуба под ногами все равно качается. Несмотря на свое обучение у жаб, Джи почему-то не очень любил морскую качку. Может, потому что жабы предпочитают болота? Да и вообще, в отличие от лягушек, они больше наземные, чем водные существа.

— Тебя от него всегда тошнило, — напомнила Цунаде, лениво разглядывая облака в небесах, — это морская болезнь называется. Дать таблеток?

— Да не в этом дело, — Жабий мудрец даже не стал в привычной манере отнекиваться от наличия у него такой позорной слабости. — Морская болезнь уже давно позади. Просто сколько можно по морям кататься? Когда нас уже сменят? Даже в Стране Деревьев было проще. Тут же, что ни день, то нападение. Еще и проклятый туман! Приходится всегда быть настороже. Какого демона вы двое не владеете сенсорными техниками, вообще?! Все время мне за вас отдуваться, что на границе с Аме, что здесь.

Этот разговор начинался уже раз в пятый точно, поэтому я просто игнорировал напарников и со скучающим видом изучал горизонт. А что тут скажешь? Мне тоже хотелось вернуться в Коноху и получить хотя бы пару неделек передышки между заданиями. После перерыва, когда я заявил о создании своего клана, Хирузен словно с цепи сорвался. В последнее время нас просто загружают миссиями. Сейчас вообще отправили на море. Тут Узумаки должны территорию контролировать, а не мы! У меня, между прочим, клоны дома растут под присмотром только теневых клонов! Мицуко с кланом Ибури отбыла в Страну Рисовых Полей и отрывается на всю свою больную головушку, ей сейчас не до опытов. То есть, мои опыты почти без контроля! Я так свихнусь, наверно.

— Эй, Орочи, скажи что-нибудь, — вспомнил обо мне Джирайя.

— В карты играть не хочу, с Цунаде играй, — сразу же отказался я, уже догадываясь, чего нужно отшельнику.

— Она мухлюет! — пожаловался Джи.

— Ты просто играть не умеешь! — не осталась в стороне Цуна, снисходительно фыркнув.

— Шулер!

— Неуч!

Снова они за свое. Ясное дело, что Цунаде в картишки с детства рубится — дедок ее тот еще любитель был. Но мне не понятно было, почему Джи так упорно зовет меня сыграть с ним, если в итоге все равно к нам присоединяется Сенджу и всех обыгрывает.

— Лучше сойду на остров, — решил я, покидая гамак. — Поем их традиционные лакомства.

— Буэ-э! Да ты мазохист, Орочи! — почему-то восхитился мной Джирайя.

— Нормальное сашими из ската, хорошо так бодрит, — из чувства противоречия вставила свое слово Сенджу.

— Пойдешь со мной, Цуна? — тут же предложил я, на что получил мгновенный ответ:

— Не, мне и здесь хорошо, — девушка быстро запрыгнула в освобожденный мной гамак, утонув в нем. Не иначе, как боится, что я ее с собой силком потащу.

— Как хочешь. Ты тоже не пойдешь, Джи? Ну и ладно…

Делать нам все равно нечего, пока плотники латают корабль, мы только и занимались, что задницы просиживали. Сейчас мы находились вдали от торговых путей, каперы Киригакуре здесь не водятся, а остальным до нас дела нет. Пока, по крайней мере. Официально Страна Воды торговле не препятствовала.

Уже больше полутора лет я по всяким миссиям длительным мотаюсь. И с каждым разом они все опаснее. И с каждым разом Цунаде все более неуверенно говорит, что большой войны не будет. А я все больше не понимаю, как можно не видеть, что война уже началась. Сколько нам еще дерьма нужно хлебнуть, что это понять?

Мы уже снова успели побывать в Стране Рек и пободаться с шиноби Сунагакуре. Отличная практика по лечению отравлений вышла, но я что-то начинаю побаиваться будущего. Если мы сейчас чуть кони не двинули, то что будет, когда за дело возьмется Чие? Без толковых ирьёнинов шиноби будут умирать как мухи. А профессиональных медиков в Конохе не очень-то много. Именно полевых медиков. В больнице-то специалисты есть и их достаточно, но вряд ли они смогут разорваться и начать помогать войскам на фронте.

После Страны Рек, я со своими генинами оказался на северо-востоке, в Стране Мороза, где два месяца выяснял с Кумогакуре у кого нервы крепче. Такая помощь Конохи союзным Узумаки. Нервы оказались крепки у обеих сторон, поэтому кровопролития удалось избежать. В результате мы банально делили сферы влияния между Облаком и Водоворотом. Теперь Шимогакуре фактически вассал Кумы, зато прииски Страны Мороза у Узумаки.

Еще три месяца мы торчали в Стране Деревьев, как раз в тех местах, где должна была умереть моя мать. Вот здесь мы впервые почувствовали, какой должна быть настоящая война шиноби. Нет, я говорю не про местных боевых магов, а про нормальных ниндзя. В Деревьях была партизанская война, изобилующая диверсиями и саботажем. Именно во время этой миссии я, Джи и Цуна стали джоунинами.

Когда в Стране Деревьев немного успокоилось, мы сразу же были переброшены на полуостров Чая. Точнее в местные порты. Четыре месяца ходим с торговыми судами к Стране Луны и Стране Снега. Защищали своих торговцев от налетов каперов Сунагакуре, Кумогакуре, Киригакуре и Страны Неба.

Когда попал в Страну Луны, прикупил, наконец, несколько сабель для Микото и мечей для Нами. На вырост. Теперь хоть почувствуют реальное оружие в руках, а то одни боккены да иллюзии. Оружие в Стране Луны было неплохим, сталь точно не шинобского разлива, отличного качества. Сварено совершенно по другой технологии, это даже мне понятно. Только чакру проводит не так хорошо. Но на первое время и для тренировок пойдет, а там Нами уже и мечи из Такуми можно будет отдать, наверно. И для Микото что-нибудь найду. Если девчонки мои надежды оправдают.

А пока мне нужно найти тихое место и заняться делами. За несколько дней, проведенных на этом острове, такое местечко я себе присмотрел. Небольшой грот с видом на прибрежные кусты. На самом деле, это просто вымытая дождями каверна в скале, но она достаточно неприметна, чтобы помедитировать там часок.

Руки в одно мгновение сложили нужные печати, остановившись на Козе и пробуждая чакру. Техника из разряда киндзюцу, придуманная незабвенным Тобирамой Сенджу и доработанная мной под свои нужды. Чем-то она походила на то, что есть или будет, я не уверен, у Дана Като. Душа вылетает из тела, и захватывает чужое. Даже не представляю, как подобного добивается возможный дружок Цуны, но я по примеру Тобирамы использую модификацию Эдо Тенсей. Однако вместо того, чтобы захватить чужое тело или влить в него свою душу, я просто переселяюсь в одну из своих печатей, где живет моя чакра и часть ДНК.

К сожалению, я не могу разорваться и находиться полноценно в двух местах одновременно. Клоны — это хорошо, но чакра в них кончается. Поэтому мы с Мицуко создали медиума, для связи друг с другом. Когда мама нашла полумертвую девчонку и предложила ей помочь, я еще не знал, чем обернется эта история.

Безымянная девочка-подросток была найдена Мицуко, когда она проводила разведку в Стране Рисовых Полей. Не знаю уж, что за настойчивые поклонники нашлись у пострадавшей, но поигрались они с ней от всей своей скотской души. Лишенная глаз, с проломленной головой, переломанными костями — не понимаю, как мой клон, запечатанный в свитке матери смог ее спасти. Хотя можно ли сказать, что она все еще жива? Той девочки почти не осталось, травма мозга оказалась слишком серьезной.

Органы удалось восстановить лишь частично, и то лишь благодаря клеткам Хаширамы в джуиндзюцу. Однако существенную долю сознания девчонки теперь замещает разум моего клона из чакры, внедренный в ее тело вместе все с той же проклятой печатью. Не уверен, хотела ли подобной участи жертва спасения, но сейчас претензий у нее ко мне нет. Еще бы они были, если она, фактически, моя живая и автономная марионетка.

В очередной раз понимаю, что Тобирама был умным мужиком, не зря он больше половины своих техник перевел в ранг запретных. То, что годилось для эпохи резни кланов, лучше было забыть в эпоху Деревень, когда мир начал потихоньку двигаться к стабильности. Еще б не эти мировые войны…

Когда Мицуко поняла, что у нас получилось в итоге из спасенной девчонки, то развела бурную и своеобразную деятельность. За считанные месяцы новорожденная Отохиме покорила клан Ибури, стабилизировав их геном с помощью джуиндзюцу Зверя, активация которого делала их похожими на ящеров, и обработав Magen: Kowaku no Kangen — гендзюцу, накладываемого с помощью голоса. Раньше я никогда не задумывался, насколько легко управлять людьми. Особенно, когда они считают тебя богом. Боюсь представить, чего хочет в итоге добиться Мицуко, но я решил ей подыграть, потому что метод оказался очень эффективным.

Менталитет местных все еще не отбросил своего шаманского прошлого, когда боги виделись чуть ли под каждым камнем. Немного мистификации, чуточку предсказаний, побольше природной чакры и все это обильно залить гендзюцу — все, секта готова. Да здравствует Рюджин, владыка морей и земных недр, громовержец и тучегонитель, хранитель земного и небесного огней… Боже, иногда мне кажется, что чем больше чуши люди напридумывают, тем популярнее становится религия. Лучше б они мои заповеди выучили, а не клички мне придумывали.

О, нет! Надеюсь, у меня не начинается приступ бреда величия.

Я поспешил открыть глаза, чтоб убежать от нахлынувших мыслей. Мало мне было женского тела, так тут еще и божественность появляется.

Переселение удалось. Осмотревшись, я понял, что сижу на подушечках и разглядываю мандариновый сад, разбитый за святилищем Рюджина. На мне бело-красные одеяния, а вокруг замерли в глубоких поклонах жрицы и мужская половина клана Ибури.

А, ну да… Рюджин соблаговолил войти в своего медиума же… Нужно засвидетельствовать ему свое почтение и уважение. Ладно.

— Вернитесь к своей работе, — мягко попросил я непривычным нежным голосом. — Мне нужна Мейро Чиноике.

Ибури словно ожили и поспешили скрыться с моих глаз, растворившись в воздухе серыми облачками дыма. После того, как они научились полноценно пользоваться своим геномом, то делали это слишком часто. Странные люди… Впрочем, этот их дым сыграл мне только на руку. Добавляет мистики и таинственности. Только почему-то не любят они находиться под взглядом Отохиме. Наверно, потому что вместо глаз у нее созданные с помощью ниндзюцу заменители, вроде тех, которые использовал Гаара, только на чакре Ветра.

— Чиноике-доно скоро будет, Рюджин-сама, — поведала мне одна из жриц за моей спиной.

Похоже, как я и велел, они вернулись к своей работе — то есть, продолжили расчесывать длиннющую гриву каштановых волос моего медиума.

Ладно, раз Мицуко пока нет, пробегусь по воспоминаниям клона. Что тут они натворили в мое отсутствие, так… Ага, появлялся дайме Кейдзен, и ему устроили образцово-показательное представление. С наведением тумана, голосового гендзюцу, реальных предсказаний и чтения самим собой внушенных мыслей. Да еще и Кагуя так вовремя явились. Снова этим психам неймется. Отохиме приложила их гендзюцу паралича и вбухала через укусы змеиных клонов столько собранной клетками Хаширамы в печати природной энергии, что шиноби окаменели, не успев даже предварительно одеревенеть толком. Ну, туда им и дорога. Но, похоже, план по покорению Страны Рисовых Полей, наконец, перешел в активную стадию. Два года подготовки ушло на это. Многовато. Хотя с другой стороны, в хаосе Второй Мировой войны легче будет провернуть захват земель. Главное, чтоб те, на кого поставила Мицуко, не надорвались раньше времени.

— Урожай сои собран? — вспомнив о людях, которые должны создать мне страну, спросил я у мико.

— Простите, Рюджин-сама, зерна поспевают долго, — покаялась жрица. — Слишком обильный урожай.

— Проблема не в урожае, а питательности, — поправил я ее. — Важно не только обилие пищи, но и ее полноценность… Поторопитесь со сбором, нужно передать зерно Кейдзену до посевной. Запустите электростанцию, организуйте обогрев и продлите световой день.

— Сделаем, Рюджин-сама.

Геномодифицированные зерновые создать удалось почти без проблем. Геном «золотого» риса и насыщенной незаменимыми аминокислотами сои давно запантентован у меня на родине, и воспроизвести его здесь не составило труда. Единственное, нужно было быстро набрать достаточное количество семенного материала. Не над каждым же зернышком мне корпеть. Потребовалось каким-то образом снять с имеющихся у меня опытных делянок несколько урожаев за год, поэтому пришлось раскошелиться на мощный электрогенератор.

И когда я увидел его впервые, то прозрел, не хуже Учиха в момент пробуждения Мангекье Шарингана. Оказывается, в этом мире не знают о переменном токе. И о трансформаторах тоже. Из-за чакры и особенностей получения электричества, местные просто не представляют, что ток может быть другим. И не умеют повышать его напряжение, чтоб передавать энергию на большие расстояния. Поэтому, и из-за доступности аккумуляторов и вечной нехватки цветных металлов, провода можно увидеть только в городах и селениях ниндзя.

В итоге что получается? Углеводородов нет, электрификация минимальная, двигатели внутреннего сгорания есть, но работают на ворвани, которая только на побережье добывается. Города развиваются, их население и аристократы получают блага цивилизации и хотят большего, но развитие всей цивилизации упирается в аграрную промышленность, в которой пока нет ничего лучше, чем старая добрая мускульная сила. В итоге есть-то хотят все, а вот на земле работать нет. И машин, упрощающих крестьянскую жизнь, нет. Как следствие, эффективность сельского хозяйства низкая, а это значит, что и у народа ресурсов ограниченное количество.

Странный мир, интересный. Жаль только, что в таких условиях войны — вполне естественный процесс борьбы за лучшую жизнь. Так что, увеличив урожайность основных зерновых, я дал народу хлеб, утолив временно одну из первичных потребностей. И нельзя забывать, что фураж в условиях преобладания мускульной тяги над всеми иными — это основной энергоноситель, сравнимый с ураном или нефтью. Следовательно, это деньги в копилку государства, а затем и моей будущей Деревни.

Нужно бы крестьянам еще один дар «повелителя» земных недр предоставить для получения лучшего урожая — калийные и фосфатные удобрения.

— Рюджин-сама, прошу, — с поклоном поднесла мне блюдо, полное очищенных мандаринов, мико.

— Спасибо, — благосклонно улыбаюсь жрице.

Подношение. Священная пища, можно сказать. Ну, ладно, хоть не моти. Рисовые лепешки в сухомятку я б есть не стал. Это они пусть Отохиме ими пичкают. Она ко всему происходящему индифферентна. Даже почти не шевелится. Только и делает, что собирает в свою печать с ДНК Хаширамы природную энергию.

Лениво почесав рожки на лбу, которые появляются у моего медиума во время одержимости моим духом, подумал о возникших странных параллелях старого мира и этого. Там, в прошлом, Рюджин, он же Ватацуми-но Ками, — это дракон и бог морей и океанов в синтоизме. Для японцев, которые живут морем, он благодетель и даритель всех благ, владетель несметных сокровищ. У него есть дочь, Отохиме. Помню, еще есть история с какой-то шкатулкой и либо порошком, либо дымом в ней, который мог то ли состарить вдохнувшего, то ли омолодить. А что мы получили в этом мире, практически, без моего вмешательства? Секту верящих в Бога-Дракона, дарителя всяких благ. Вокруг него полно дыма. Он дарит молодость. И у него есть Отохиме.

Странные совпадения, если честно.

Может, все дело в генетической памяти, и люди непроизвольно воспроизводят одни и те же мифы? Ведь тут в техниках Учиха есть отголоски воспоминаний о божественных супругах: Изанаги и Изанами, и их детях: Аматерасу, Цукиеми, Сусаноо и Кагуцучи. И в названиях артефактов тоже: Тоцука, зеркало Ята, Кусанаги. Или… Мне просто стоит добавлять к именам фамилию Ооцуцуки? Ведь, скорее всего Ята и Тоцука созданы этим кланом. Возможно, в названиях техник, Учиха воспроизводили имена своих предков.

Хм, забавное предположение. Аматерасу Ооцуцуки. Забавно, забавно…

Странные идеи в голову лезут. Я б предположил, что это атмосфера сада на меня так действует, но я и на корабле о всякой чуши думал. Хотя задний дворик храма Рюджина для философствования подходит идеально. На вершине Кумотори вообще словно иной мир. Почти, как на горе Мьебоку, здесь своя атмосфера.

Кстати, а почему у жаб воздух другой настолько, что жабье масло быстро портится за пределами горы? Хм. Да и в Рьючи тоже отклонения свои есть. Может, они в барьер заключены, как и мой храм? Или, может, это все же иные измерения? Но до них можно дойти пешком, что я и сделал, когда искал Хакуджа Сэннина. Впрочем, это не показатель — до Луны тоже можно пешком дойти. Только я пока не знаю, как и где это делается. Но обязательно выясню.

От мыслей меня отвлекла прилетевшая Мицуко. В прямом смысле слова прилетевшая. В воздушном вихре, созданном с помощью подаренных ей мечей.

Девушка, оказавшись на земле, поспешно спрятала клинки в ножны и упала ниц, склонившись до земли.

— Подними голову, дочь моя, — вот зараза! Играть на публику, называя собственную мать дочерью как-то неудобно! Поэтому я поторопился приказать мико: — Оставьте нас.

Ибури поспешно растворились в воздухе и умчались дымными шлейфами в сторону святилища. Боже, куда я попал…

— Твое решение с религией было эффективным, но оно немного напрягает, — недовольно поморщившись, поведал я Мицуко, оставшись с ней один на один.

— Ничего страшного, — победно улыбаясь, сказала девушка. — Ты прекрасно справляешься с ролью, Чи-тян!

После этих слов Мицуко порывисто обняла меня. В последние два года она вообще буквально светится от счастья. Иногда мне кажется, что всю эту муть с сектой она затеяла лишь для того, чтобы увидеть свою дочь в полноценном женском облике. Ну, это кроме того, что у нее гиперболизировано понятие о том, какого отношения достойно ее чадо. Все-таки насколько сильные травмы нанесены ее психике, раз она способна на создание культа своего ребенка?

Да, Хаширама, не все мечты тебе удалось воплотить в своей деревне, раз в ней появляются дети, подобные Рейко…

— Рассказывай уж, — недовольно похлопав по спине излишне эмоциональную девушку, потребовал я.

— Да все в порядке, — отстранившись, ответила Мицуко. — Дайме начал созывать все свободные кланы и переманивать шиноби у соседей. При этом прямо заявив всем, что исполняет волю Рюджина.

— Хм, и что? Есть от этой воли толк?

— Пока не так много, как хотелось бы. Но те из соседей, кого мы успели обработать, готовы добровольно встать под знамена Кейдзена.

Достаточно неожиданно. Эффект от гендзюцу не должен длиться слишком долго.

— Должен признать, что ты проделала грандиозную работу. Но Рюджин… Мицуко, ты играешь в опасную игру с чувством веры целого народа.

— Как раз массовость в этом деле идет на пользу, — самодовольно произнесла девушка. — Сознанием толпы управлять гораздо проще, чем разумом одного человека. Люди — стадные животные. Когда действие Демонической Иллюзии заканчивается, именно этот фактор делает за нас всю работу. Поверь, я хорошо разбираюсь в гендзюцу.

С этим не поспоришь. Рейко обучалась искусству иллюзий у клана Курама и у своей матери. Украсть чужой улучшенный геном через постель — это далеко не такая тривиальная задача, как кажется на первый взгляд. Для этого нужно в совершенстве владеть гендзюцу. И не только техниками на основе чакры, но и самыми банальными фокусами и психологическими приемами. Вроде созданной в храме Рюджина очень натуральной сакральной атмосферы.

— Кстати, по-моему, слишком рискованно использовать Демонические Иллюзии против тех, чьей основной техникой они являются, — вспомнил я про клан Шиин.

— А на этот случай я использовала кецурьюган, — не растерялась Мицуко. — Вот что было на самом деле рискованно, так это разбрасываться слишком подробными пророчествами! Предсказания должны быть туманными и многозначными, иначе они не сбываются. У нас могут быть проблемы, если Кушина не переедет в Коноху. Кто это вообще? И почему она должна оказаться в Листе?

— Кушина Узумаки будет в Конохе, — усмехнувшись, ответил я. — Мито Узумаки не вечна, и Кьюби нужен новый джинчуурики. А этот ребенок подходит идеально.

— Значит, это лишь твои догадки, — укоризненно сказала Мицуко. — Ладно, если твои предположения сбудутся — это будет огромный плюс для Рюджина и Отохиме. Если нет, то я решу, как избежать больших потерь репутации.

Если бы только догадки… К сожалению, все мои знания — это жестокая реальность. И я все больше склоняюсь к тому, чтобы не сильно мешать событиям идти своим чередом. Знание — сила. И эффект бабочки — это, конечно, идеализированный миф, но если количество изменений в истории достигнет критической массы, то я окажусь на равных с простыми смертными, которые могут лишь предполагать, а не располагать.

Тьфу ты! Точно мания величия у меня началась…

— Но если ты уверен в этой Кушине… Да, даже если не уверен! — ох, не к добру загорелись глаза Мицуко. Сейчас она скажет какую-то глупость: — Может, тогда влюбишь ее в себя?

Я ж говорил…

— Пойми! — видимо увидев недовольство на моем лице, оживленно воскликнула Мицуко. — Это будущий джинчуурики! Таких шиноби всегда привязывают к Каге. Они либо сами лидеры деревень, либо его родственники. В Конохе для запечатывания биджу используют Узумаки, а это не только прекрасно подходящая чакра, но и головная боль. Чтоб привязать девушку из Водоворота к Листу, нужно, чтоб она вошла в семью Хокаге, вышла замуж, влюбилась, ее удочерили. Но Узумаки слишком эмоциональны, хуже только Учиха. Даже втюрившись в какого-нибудь проходимца, девушка из этого клана способна сделать все, чтоб быть с ним!

— Ты слишком упрощаешь ситуацию, — поморщившись, сказал я, уже подумывая о том, чтобы просто сбежать в родное тело. Точно! — Не забывай, замуж за меня выйти невозможно. Только жениться на мне.

Но даже мой довод, выдвинутый через силу и после того, как я задушил мужскую гордость до полусмерти, не впечатлил Мицуко:

— Ну и что? Об этом никто не знает.

Вот это непоколебимость. Нужно бежать…

— Господин!

Отступление можно отложить. Меня спасает паства!

— Господин! — робко повторила мико, воплотившаяся из дыма в коленопреклоненной позе. — Наблюдатели сообщают, что к храму направляется группа шиноби Страны Огня. Команда генинов с наставником. Вы примите их, Рюджин-сама?

— Именно их я и жду, — без зазрения совести солгал я. — Спасибо, Аой. Идем, Мейро.

Путь до хондена дался с трудом. Мало мне неудобных одежд и длиннющих волос, так еще и Мицуки прожигала взглядом дыру в спине. Явно недовольна прерванным разговором и моим желанием встретиться с шиноби Конохи. Но раз уж мы здесь вдвоем, то почему бы не поговорить с дорогими гостями. Ведь подобной встречи я ждал уже давно.

Мицуко молча заняла свое место в небольшой келье Отохиме, находящейся за хонденом. Я же уселся в зале святилища, заняв место на возвышении. Дым Ибури мягко стелился по полу и укутал меня, словно мантия, стремясь уберечь от всех возможных угроз.

Шиноби Конохи вошли в распахнутые двери решительно, я бы даже сказал, дерзко. Впрочем, чего еще ожидать от джоунина из клана Учиха?

— Добро пожаловать в мой дом, Юко Учиха, — улыбнулся я своим гостям, как родным. — Надеюсь, путешествие по Стране Рисовых Полей с командой генинов было легким.

Шиноби, вообще все, не только эти из Конохи, при посещении храма выглядели забавно. Они осматриваются, принюхиваются и входят в храм, как на вражескую территорию. Дым, пропитанный чакрой, некоторых доводит до нервного тика. Они чувствовали себя ослепшими, из-за обилия везде и всюду Shikoku Mujin, барьерного ниндзюцу, помимо прочих полезных и не очень качеств, блокирующего сенсорные техники.

Например, Юко Учиха, двадцати семи летний ветеран Первой Мировой Войны шиноби, исподлобья зыркала по сторонам своим активированным шаринганом с тремя томое. Женщина непроизвольно разминала руки, готовая в одно мгновение сложить печати самых разрушительных своих техник. Ее спутники не отставали. Паренек из Инузуки на пару со своим псом едва носом татами не рыли, силясь понять, что за запах и дым их окружают. Мальчишка из Абураме, к счастью, держал своих жуков при себе или оставил часть за пределами храма. Неприятно было бы, если б мерзкие букашки разбежались по полу. И, как вишенка на торте, третий генин — Хиаши Хьюга с активированным бьякуганом.

Самая лучшая команда сенсоров, которая когда-либо посещала вершину Кумотори. Против шарингана, бьякугана и обоняния Инузука бесполезны зрительные иллюзии. А насекомые Абураме настолько тупы, что на них вообще не действуют гендзюцу. Белоглазые Хьюга могут видеть на километры вокруг, подмечать все увиденное и различать даже оттенки чакры. Шаринган с тремя томое кроме удивительной скорости и ясности восприятия дает необычайную его полноту. Я не уверен, что Юко может видеть организм на клеточном уровне, но не исключаю такой возможности. Ну, и жуки Абураме, способные жрать чакру и залезть во все щели. Если нужно, они и весь дым Ибури поглотят. Противный клан с непревзойденными техниками, не зря он один из благородных все же.

В общем, эта команда шиноби могла бы стать для меня проблемой: разоблачение моей лже-божественности мне не нужно. Но они могли бы стать проблемой, только если я не жил с ними с самого рождения в этом мире и не знал об их кланах в прошлой жизни.

— Приключений удалось избежать, — сохраняя на лице абсолютно лишенную эмоций маску, Учиха сосредоточила все свое внимание на мне. — Если верить слухам, то нас должна была встретить здесь слепая девушка. Ты на нее не похожа.

— Отохиме здесь, — ответил я Юко, указав тонким девичьим пальчиком на себя. — Но сегодня я говорю через нее.

— Рюджин? — это был риторический вопрос, не требующий подтверждения.

— Обычно, ко мне принято обращаться, добавляя «господин» к имени, — с ехидницей поправил я Учиха.

Юко проигнорировала мои слова. И вообще замолчала, замерев на полпути ко мне. Только сверкала красными глазами, пытаясь что-то там во мне разглядеть. Ну, флаг ей в руки, как говорится. Я двадцать лет живу в Конохе под боком у Хьюга и тайно развожу в своем подвале клонов. Барьер Shikoku Mujin пока работал безотказно, предохраняя от подглядывания белоглазых. И к их появлению здесь я был готов.

— Юко, — немного насмешливо произнес я, когда молчание начало затягиваться, — твоих глаз как минимум недостаточно, чтобы понять, кто я. Как и глаз малыша Хиаши. Возможно, будь ваши глаза чище, то у вас бы получилось. Но кровь божественного предка в вас слишком сильно разбавлена.

— У меня есть божественный предок? Мне есть чем гордиться, — бесстрастно высказалась Учиха.

— Люди почитали Кагую, как богиню. Но была ли она ей? Хм. По сравнению с вами, пожалуй, да. Впрочем, ты можешь сама прочитать эту историю. На плите в храме Учиха.

— Похоже, ты хочешь показаться всезнающим, — сузив глаза, сказала Юко. — Но забыл, что надписи на той плите нельзя прочесть.

— Нельзя? — рассмеявшись, уточнил я. — Возможно, ты просто убила недостаточно друзей, чтоб прозреть?

Лишенная эмоций маска дала трещину, на лице Учиха расцвела хищная, злая улыбка, за которой скрывалась ненависть. Никто не любит тех, кто наступает на наболевшие мозоли.

— Люди приходят ко мне за советом и помощью, — решил я сменить тему. — Зачем пришли вы?

— Узнать, кто ты, — жестко сказала Юко.

— Я Бог-Дракон. Этого достаточно? Или мне нужно рассказать тебе, как меня запечатать, подобно вашим биджу? Блудные красноволосые дети мои именно за этим приходили. Лучше ли ты их?

— Мне просто нужно узнать, кто ты и зачем появился на границе Страны Огня, — мотнув головой, сказала Учиха.

— Но ни додзюцу Хьюга и Учиха, ни обоняние Инузука, ни насекомые Абураме не пролили свет на эту тайну, — продолжил я за нее. — Ладно, в таком случае, давай попробую тебе помочь. Я Рюджин. Подойди ко мне и убедись, Учиха Юко.

Я показательно развел руки, приглашая шиноби подойти ко мне. И она приблизилась. В чем прелесть Демонических Иллюзий — они накладываются с помощью звуков. Голос, мелодия флейты, арфы, колокольчика — не важно. Даже погремушка на хвосте змеи подойдет. Главное, ни шаринган, ни бьякуган не видят звук и не видят гендзюцу. Они могут заметить изменения в Системе Каналов Чакры, но за моей спиной стоит Мицуко с геномом клана Чиноике. Она способна создавать иллюзорные потоки чакры, которые обманывают даже Хьюга. Поэтому Юко повиновалась, поэтому Хиаши не заметил гендзюцу, наложенное на нее.

— Бедный ребенок, — со вздохом произнес я, коснувшись кончиками пальцев висков Учиха. — Ты столько пережила. Ты не веришь в чудеса, не веришь ничему, в тебе горит лишь ненависть. Узри же меня, узри Бога-Дракона. Возможно, это спасет твою душу.

Мне пришлось привстать, чтобы дотянуться руками до головы Учиха. Коснуться ладонями ее черных волос и создать импульс чакры Стихии Молнии.

Юко осела на пол, распахнув рот в немом крике и широко раскрыв глаза. Она неотрывно смотрела на меня, а в ее радужке три черных томое слились в сплошной круг.

Мицуко может хвалиться своим знанием гендзюцу, но я все же превзошел ее. За год заставить уверовать целый клан непросто. Одними иллюзиями дело не решить. Для этого нужно использовать научный подход и шоковую терапию. Иначе говоря, электростимуляцию гипофиза, вегетативной нервной системы и участков коры головного мозга, отвечающих за чувство морали. Мощный удар дофамина и серотонина вызывает эйфорию, выброс окситоцина и вазопрессина увеличивает степень доверия и привязанность, стимуляция нужных участков симпатической нервной системы заставляет испытывать трепет. Если умножить эти эффекты на чувство чистоты и возвышенности, то в итоге получается чрезвычайно мощный приступ религиозного экстаза.

Подняв взгляд от взирающей на меня снизу Учиха, я обратил внимание на генинов. Они порывались спасти наставника, поэтому сейчас оказались вжаты в пол членами клана Ибури, материализовавшимися из дыма.

— Вам нужно быть более рассудительными, — укоризненно произнес я. — Я ни для кого не являюсь врагом. Благодарите моих слуг за то, что вы не успели достать оружие. Иначе вас постигла бы участь этих жуков. И я не буду выяснить, откуда они здесь взялись, Абураме.

Сам не заметил, как кикайчу, насосавшись чакры из Отохиме, осыпали ее ворохом мелких фигурных камушков.

— Хиаши, — обратил я взор на Хьюга. — Ты будущий глава Хьюга, и тебе точно не пристало бросаться в безрассудные атаки. Ты привык к традициям своего клана, и они дурно влияют на тебя. Однажды, когда вся Коноха будет праздновать приход мира, а ты — день рождение дочери, отсутствие у тебя рассудительности погубит твоего брата.

Еще одно пророчество, которое, возможно, спасет жизни ставших мне близкими, благодаря Нами, соседей.

Учиха пришла в себя. Круговерть томое в ее глазах остановилась. На меня взирала девушка, чью багряную радужку глаз разрезали три линии, делая ее похожей на трехлезвийный сюрикен. Мангекье Шаринган. Получилось!

— Ты прозрела, Учиха Юко, — сдерживая рвущуюся изнутри радость, сказал я. — Увидела ли ты то, что хотела?

Девушка, поняв, что я смотрю на нее, поспешно склонилась в поклоне.

— Да, Рюджин-сама!

— Тогда возвращайся в Коноху. Здесь вы нашли лишь еще один культ, так относитесь ко мне, как к Джашину в Стране Горячих Источников. Я не требую почитания, не требую жертв. Я помогаю тем, кто приходит ко мне. А что касается тебя самой, Юко… Скоро свет начнет покидать тебя. Надеюсь, ты найдешь в себе силы выжить и вернуться ко мне. Не дай Проклятию Ненависти погубить твою душу.

Все. Теперь точно пора бежать! Я спиной чувствую, как Мицуко прожигает взглядом во мне дыры! Боюсь, разговор о Мангекье Шаринганах может затянуться, поэтому предпочту его отложить до лучших времен.

Глава 15. Найденыш

Оказаться снова в своем теле было одновременно и приятно, и тяжко. Во-первых, можно было наконец развеять технику переселения души, и это было хорошо. Во-вторых, я почувствовал резко навалившуюся усталость от исчерпанных резервов чакры. Голова побаливала, но это скоро пройдет. А вот чакру надо пополнить. Нужно просто отдохнуть и заняться самой обычной медитацией. Заодно можно и подытожить все, что произошло в моем храме.

Итак, Мангекье Шаринган. С седьмой попытки у меня получилось его пробудить у Учиха, теперь нужно проследить за побочными эффектами! В первые три раз подопытные в подвалах Корня испускали дух и слепли. В итоге, ни глаз, ни испытуемых. Приступить ко следующим попыткам я решился только после того, как доработал технику пробуждения, препарировав и изучив несколько выращенных клонированных красноглазых. После этого пойманные мной изгнанники прозревали, однако не выдержавшая насилия над собой психика однажды сделала ручкой. Мне тогда повезло, что смог вовремя прибить свихнувшегося обладателя Мангекье Шарингана. И дважды мне пришлось убить подопытных из-за излишней ко мне агрессии, так и не успев толком обследовать их психическое здоровье. Зато теперь все вышло наилучшим образом. Обстоятельства пробуждения Мангекье были наиболее благоприятными, нужно только наблюдать за подопытным.

Теперь бы еще понять, что делать с моим умением. И тем, что я его так опрометчиво засветил перед шиноби Конохи. Мангекье Шаринган — это высшая форма шарингана, дающая ее пользователю очень широкие возможности. Во-первых, это Сусаноо, сильнейшая техника, создающая огромного призрачного воина из чакры, находясь в котором, Учиха почти неуязвим и обладает огромным наступательным потенциалом. Что-то вроде перспективных основных боевых человекоподобных роботов в моем родном мире. Во-вторых, улучшенное додзюцу дает красноглазым самые разные, выходящие за рамки обычных шиноби, способности. Это может быть телепортация и призрачная форма, как у Обито с его Камуи. Или возможность призыва неугасимого огня, Аматерасу, как у детей Фугаку. Или Цукуеми — одно из самых могущественных гендзюцу, которые просто невозможно развеять. Или Котоамацуками, еще одно могущественное гендзюцу, которое позволяет манипулировать мыслями жертвы не оставляя вообще никаких следов.

В общем, спектр техник Мангекье Шарингана широк, способности сильно варьируются в зависимости от психических и физических особенностей обладателя глаз. Но все они являются желанными для Учиха, поголовно подверженных культу силы. Истерия по улучшению своего додзюцу, начавшаяся после первых пробудившихся Мангекье Шаринганов у Мадары и Изуны, сейчас уже прекратилась. Во время Первой Мировой Войны Учиха поняли, что эта сила слишком дорого стоит их клану. Они готовы были убивать любимых ради увеличения силы глаз.

Учиха только недавно пережили раскол, во время которой половина клана оказалась вырезана или ослеплена из-за использования Изанаги и Изанами. В итоге, они все же смогли стабилизировать ситуацию в семье, засекретив всю информацию о Мангекье Шарингане.

И вот теперь интересный вопрос, как они отреагируют на появление Юко с чудо-глазами? Поверят ее словам о прозрении при виде ками? Ага, три раза! Сколько ни пытались получить Мангекье с помощью гендзюцу — невозможно счесть. И такой, слишком простой вариант, просто никого не убедит. Но сомнение появится. Они могут захотеть проверить. Нужно ли мне это?

Хм… Свои Учиха с супер-глазами — это заманчиво. Но все равно, что сидеть на пороховой бочке. Они ж не дураки, и когда-то поймут, что с богом их надули. Держать их при себе нельзя. Отпустить — еще более опасно. Как они поведут себя в Конохе, резко усилившись, я предсказать не могу. А мне бы смуту в ней устраивать не хотелось. Мне техника получения Мангекье Шарингана нужна только ради научного интереса, на случай попытки завладеть Риннеганом, и если получу стопроцентно преданного мне, именно Орочимару, Учиха.

Эх, надеюсь, мои необдуманные действия не аукнутся мне потом. Все-таки, в Конохе не одни Учиха живут, Сарутоби и Данзо, особенно последний, знают о шарингане не меньше самих красноглазых. И Хокаге никогда не допустит появления слишком большого количества пробудивших Мангекье Шаринган в своей деревне. Потому что это не только большая сила для Деревни, но и дестабилизирующий фактор для мирной жизни шиноби.

Энергия быстро восстанавливалась. Чем мне нравился Манда в печати, так это схожестью чакры со мной. С ним увеличился и объем моей чакры и скорость ее восстановления. Геном Мито Узумаки просто выравнивал дисбаланс Инь и Ян в моем организме, но для этого требовал определенного напряжения с моей стороны. А вот Манда не только давал мне Ян-составляющую, чем укреплял тело — его чакра была родственна моей, поэтому мне не приходилось прилагать усилий для ее переработки. И она упрощала использование змеиных техник. Если раньше я мог только мечтать использовать Замену Тела больше одного раза в день, то сейчас был готов хоть три раза сбрасывать кожу, полностью восстанавливая и обновляя организм. Теперь я почти полноценный шиноби!

Через десять минут после сеанса связи со своим медиумом, я замаскировавшись с помощью техники Хенге уже был в единственной деревне на острове.

— О, здорово, Рью! — радостно приветствовал меня старик, который заведовал самым популярным и единственным питейным заведением на острове. — Что-то ты сегодня рано. Мужики еще не собрались.

Наше судно после очередной стычки с каперами Тумана встало на ремонт в бухту небольшого островка. Абсолютно ничем не примечательный клочок суши приютил нас на полную неделю. Здесь не было верфей, пригодных для пузатого большого торгового корабля, так что ремонт производили, опуская судно на дно во время отливов. Естественно, работы затянулись.

А на острове развлечений практически нет. Круглыми сутками тренироваться на боевой миссии не принято — силы тратить вредно для здоровья. Но других развлечений в доступном нам радиусе не было. Вообще, на острове было лишь одно поселение — небольшая деревенька, а всю остальную площадь занимали возделываемые поля. Соответственно, жили здесь исключительно фермеры и рыбаки, так что даже нормального кабака не имелось. Так, небольшая забегаловка: саманная коробка кухни да несколько циновок под соломенным навесом, где собирались местные мужики. Из всех радостей жизни только кислое бататовое пиво, а из закусок традиционное сашими из вяленого до тухлого состояния ската. Вкус неописуемый, но в сознание приводит моментально. Эдакая смесь аммиака и пряностей. Не знаю, как местные это едят каждый день, наверно, просто традиция такая. Здесь вообще на каждом острове своя укоренившаяся блажь имеется, которую традицией именуют и чтут.

Вот и пришел я сейчас в местную забегаловку, чтобы вкусить деликатесы. Меня здесь даже уважать начали немного. За то, что приобщаюсь к их культуре. То бишь бухаю и жру тухлых скатов. Красота, блин. Но кто-то с корабля должен же зондировать настроения жителей. Им-то, конечно, по большому счету на наше судно плевать. Не первое оно тут чинится и не последнее, но лучше все же контакты с населением поддерживать.

— Доброе утро, Рику-сан, — поздоровался я с кабачником. — Да, говорят, не сегодня-завтра корабль починят. Боюсь, если сегодня отбудем, то еще не скоро окажусь здесь вновь. И когда я потом местного сашими поем? Да его ж нигде больше не делают.

— Эт точно, парень! — довольно поддакнул старик, огладив жиденькую седую бородку. — Такого божественного блюда больше нигде не попробуешь! Может, возьмешь с собой? На всякий случай.

— Дык, это естественно, — киваю я. — Наберу все, что вы можете мне продать. Хорошо ведь хранится скат-то?

— Конечно, хорошо! Он с годами только вкуснее становится, — тоном знатока делиться со мной этим, без сомнения, очень важным знанием старик Рику.

— Ну что, — сажусь на татами возле невысокого, слепленного из глины и укрытого соломенной циновкой возвышения на полу, которое выполняло функцию столика, — может, хоть сегодня расскажете свежие новости? Или, как обычно, у вас ничего нового?

Кислое пойло, которое гонят местные из выращиваемого ими батата, на самом деле просто превосходно сочеталось с ядреным вяленым скатом. По отдельности, конечно, что то, что другое отрава та еще, но вместе ничего так. Как привыкнешь, так даже нравиться начинает. Главное, в пиве градусов не больше, чем в квасе. Так что, пить можно хоть литрами, чем я и занимался.

— А вот и нет, — на обветренном и изрезанном морщинами лице старика расцвела счастливая щербатая улыбка. — Сегодня у меня есть новость! И какая! Еще целый год вспоминать будут!

— Ого! — восхитился я. — Неужели у Иори-сана корова двойню принесла?

На самом деле мне интересно, как эта корова вообще стельной оказалось, учитывая, что ближайший бык находится в нескольких милях севернее, на другом более крупном острове. И Иори, гаденыш, не признается!

— Да не, она еще не отелилась, — отмахнулся Рику, даже не почувствовав в моих словах иронии. — Еще месяц ждать, минимум. Хотя пузо у нее такое, что может и двойня… Так, ты меня сбил, Рью! Вчера к нам девку выбросило с приливом! Молодая, лет семь ей. Видать, в шторм их корабль попал, а ее с обломком мачты к нам прибило. Промерзла, бедняжка, просто жуть! Вчера ее откармливали, так у нее организм даже еду усваивать не хотел! Все обратно шло. Кое-как отогрели, сейчас вот у меня пока живет. Не знаю уж, что с ней дальше делать. Говорит, что возвращаться ей некуда. Знаешь, в последнее время жизнь такая… Никого она не щадит, — вздохнув, поведал мне старик. — Ну, девчонка ничего, вроде, работящая — ладони плотные, руки крепкие. Может, и у нас приживется.

Шторм, говоришь. Приливом прибило, значит. Интересно. Нужно на нее посмотреть, мало ли что там море на берег вынесло. Всякого дерьма в нем хватает.

— А это не она там из-за двери выглядывает, Рику-сан? — спрашиваю я у присоседившегося ко мне за столом старика.

— Где? — оборачивается он. — А-а! Сора, ты чего там стоишь? Выходи! Знакомься, это Рью! Матрос с того корабля, который у нас на ремонт встал.

— Привет, Сора-тян! — небрежно улыбнулся ей и продолжил потягивать местное пиво.

— Здравствуйте, Рью-сан, — неловко ступая босыми ногами по полу, выскользнула она из двери.

Одета в какое-то поношенное кимоно, лицо бледное, худая, движения неловкие, дерганые, что нормально для человека, несколько дней проведшего в море, обнимая бревно.

— Может, расскажешь ей какую-нибудь историю? — предложил Рику. — У тебя отлично получается, взрослые слушают, как заговоренные, а девчонке тем более понравится!

— Ну, я много историй знаю, на своей жизни многое повидал. И не смейся, что лет мне немного! Все пережил сам, ерунды не рассказываю, вот и нравится всем, — важно заявил я.

В итоге потравив полчаса какие-то байки, услышанные мною от матросов, я попутно выяснил, что никаких подозрительных судов рыбаки утром не заметили, никто больше на остров не явился, кроме Соры, и вообще все мирно и чинно. Так что спокойно затарился местным сашими и направился к кораблю. На полпути к бухте, мы познакомились с Сорой поближе. Я ее выловил из кустов, когда убедился, что кроме нее за мной больше никто не следит.

— Здравствуй еще раз, Сора, — вежливо поздоровайся я с ней, пока девчонка пыталась вырваться из болевого захвата. — И чего это ты за мной крадешься?

— Рью-сан, простите, — захныкала она в траву. — Мне просто интересно! Я… Я хотела узнать откуда вы. И можно ли мне с вами уйти с этого острова.

— Уйти можно, — согласно киваю я, хотя она этого все равно не увидит. — Но сначала мне нужно знать, что за маленькая куноичи хочет пробраться на корабль. И только потом я решу, в каком виде ее взять с собой — как пленника или как спутника.

Девочка замерла, перестав, кажется, даже дышать.

— Я не шиноби, — наконец сказала она совершенно пустым голосом.

— Ну да, даже не генин, но тебя точно кое-чему учили.

— Я не шиноби, я сбежала от этой жизни!

— Угу. А теперь посмотри мне в глаза и скажи правду, — сбросив хенге, резко разворачиваю ее к себе лицом и немного давлю гендзюцу, вселяя в нее страх и покорность.

Эффект был неожиданный. Сначала девочка изумленно смотрела на меня не меньше секунды, после чего ее тело обмякло, а из глаз ручьем полились слезы.

— Так вы тоже!.. — сквозь всхлипы прошептала она, после чего обреченно выдавила: — Я Сора. Из клана Юки.

Это тот, который почти весь перебили? Шиноби и вообще все жители Страны Воды почему-то не очень хорошо относятся к обладателям кеккей генкай и предпочитают от них быстренько избавляться. О клане Юки я слышал еще в Конохе, какой-то шиноби жаловался, что вот, мол, еще один род с улучшенным геномом канул в Лету. Но еще этот клан я помнил по прошлой жизни. Судя по моим источникам, Юки сейчас почти истреблены, а те немногие, кто выжил, прячутся среди обычного населения и стараются не светить своими способностями. Ибо их просто прибьют свои же друзья, жены или мужья.

Кстати, да, вероятность низкая, но вдруг.

— Так, давай рассуждать, — реши проверить свою догадку я. — Ты из клана Юки, надеялась бежать из Страны Воды. Недавно ты потеряла всех родных и решила навсегда забыть о своем улучшенном геноме, о шиноби и начать новую жизнь обычного человека? Я прав?

— Да, — тихо ответила девочка, кажется, удивляясь тому, что еще жива.

Хм, ну, допустим. В общем-то, яснее мне не стало. Что я могу знать о той женщине, у которой в аниме даже имя-то не упоминается? Да ничего! Но мне какая разница, она это или нет? Спасать нужно девчонку, она в самом деле не куноичи, так обучили немного, но ничего толком не умеет, это уже видно. А собственный носитель редкого кеккей генкая лишним не бывает. В любом случае, лучше так, чем жить в постоянном страхе. Что я, нелюдь какая, детей бросать? Как раз на несколько оставшихся месяцев нашей миссии будет время понаблюдать за ней и оценить ее искренность.

— Сора, хочешь пойти со мной? — после долгого молчания, наконец, спросил я ее. — Убивать тебя не буду, расслабься.

Естественно, мне она не поверила.

— Куда? — насторожено спросила девочка.

— Как ты поняла, я шиноби. И не из Киригакуре, раз ты еще жива, — одновременно со словами аккуратно стимулировал Рай-чакрой выброс гормонов доверия, из их депо в задней доле гипофиза девочки. — Но я могу забрать тебя в одну из Великих Деревень, где тебя примут под мое слово. Но если ты подведешь меня, ничего хорошего не жди.

Работать с человеком, который собственную чакру еще контролировать даже толком не научился, легко. Нервно сглотнув, Сора с трудом ответила:

— Я не буду шиноби!

— Твое право. Можешь просто жить. У нас за кеккей генкай не убивают, — для наглядности, если ей не хватило моих змеиных глаз, я провел по губам раздвоенным языком.

Сора сомневалась. Боролась сама с собой. Но, в конце концов, свежий страх перед Кири победил недоверие к незнакомцу. Она мелко закивала, соглашаясь на мое предложение.

— Тогда вставай. И сходи, предупреди Рику-сана, что ты уходишь со мной. Не нужно, чтоб он волновался.

Девочка потеряно и взволновано посмотрела на меня, явно боялась, что я ее брошу.

— Нам нужно доверять друг другу, — веско сказал я. — Давай учиться это делать сразу. Поэтому иди. Я буду ждать тебя здесь же.

Конечно же, я проследил за тем, как она сбегала к хозяину местного кабака и подслушал, как она с ним слезно распрощалась. Доверяй, но проверяй, как говорится. Ничего подозрительного она не совершила, поэтому я все же взял ее с собой. Пришлось, конечно, выйти самому и подтвердить старику Рику, что забираю девчонку на большую землю, раз ей так хочется. Наплел лапши ему на уши, что нам все равно нужен юнга на судно, а то всю палубу уже чайки засрали. А на суше готов отдать ее на попечение своим родителям, которые своего сына по полгода не видят, а сестрой для него так и не обзавелись. Как ни странно, старик купился, все ж не зря я втирался в доверие к местным. У него же заодно прикупил одежду и всяких мелочей для девчонки.

Конечно, возня с Сорой на острове была мелочью перед тем, что мне еще за свой благородный поступок предстояло пережить в Конохе. Зато видели бы вы моих напарников, когда я вернулся на корабль с Сорой! Все пережитые и грядущие трудности стоили этого.

— Это кто? — тихо спросил меня Джирайя, удивленно рассматривая неловко мнущуюся подле меня девочку.

— Да вот, — потрепал я ребенка по голове. — Увидел, понравилась, решил забрать себе. А что, нельзя?

— Орочи, люди — это не кошки, — проникновенно и не хуже всякой змеи прошипела мне в ухо Цунаде. — Ты ее не украл? Или купил? Родителей не убил? Откуда она, биджу тебя дери?!

Пришлось рассказать подробнее. Выслушали, покивали, обозвали дураком сердобольным, но девочку не прогнали. Собственно, я в них и не сомневался. Джи еще и не такое в будущем учудит.

Вот так у меня появилась своя Юки. Да, именно так. Не знаю, что уж она там себе навыдумывала, но вела себя, как моя слуга. Или, точнее, как Ибури относятся к Отохиме. Иногда даже в дрожь от нее бросало, но потом как-то привык. Начал учить, пока на миссии шатаемся из одного края мира, в другой. Все лучше, чем просто сидеть и ждать очередного нападения вражеских шиноби за партией в карты.

В общем, это был мой первый найденыш в этой войне, и именно она мне подкинула мысль, что в моем клане как-то мало народу получается. Я один в нем и есть официально. Непорядок это. Неплохо бы набрать еще членов или, того больше, присовокупить к славному роду Рюсей несколько маленьких зависимых семей. Вот ту же Юки, например. Будет побочная ветвь с собственным кеккей генкай. Потом, может, и отделиться, но, главное, чтоб служила на благо Конохе. И мне. Ну, в смысле, моей Конохе, которой будет управлять мой Хокаге.

Этим своим приобретением, в итоге, я был очень доволен. Сора девочка послушная, понятливая. Она, конечно, все равно училась тайдзюцу и контролю чакры, куда ж без этого. На одном корабле с тремя джоунинами, которые от скуки на стенки лезть готовы, иначе просто не могло быть. Но ниндзя она все равно становиться боялась.

Да и Ками с ней, домохозяйки ведь тоже нужны, а то куноичи частенько выбывают раньше, чем успевают родить ребенка, а новое поколение плодить надо. Вот и трудятся в итоге такие женщины на благо Родины. С хорошим геномом, но не желающие войны. В кланах частенько бывает, что нарочно женщин берегут. У тех же Хьюга, например, только девушки из главного рода выполняют задания наравне с мужчинами, остальные просто для сохранения генофонда, хотя их тоже обучают. А потом там на одного подходящего мужика по три-четыре наложницы. Наверно. Кто их знает, что там за стенами поместья у них творится. Мне известны только слухи, распространяемые всякими доброжелателями, и геном части членов клана.

По прибытию в Коноху, конечно, проблем с найденышем было достаточно. Меня сразу же взяли в оборот Анбу и Корень. Одна приведенная в дом посторонняя личность, Мицуко, еще как-то вписывалась в мое поведение, но желание удочерить встреченную бродяжку просто так объяснить уже не получалось. Пришлось сообщить, что Сора владеет Стихией Льда и именно поэтому я хочу ввести ее в свой род как приемную дочь. Рискнул, хотя пока Данзо здесь, мне кажется, опасно было раскрывать, что у нее есть кеккей генкай. Потому что я абсолютно не понимаю, как работает голова у Шимуры. Но пока Сора не стала генином, а она им и не станет, и пока жив я, Корень не должен совершать каких-либо поползновений в ее сторону.

По крайней мере, пока я сам представляю какую-то пользу для Данзо.

В общем, потратив пару дней, все же легализовал нового жителя в Конохе. Постарался, чтобы появление Соры Рюсей произошло как можно более открыто, даже согласился на чтение ее памяти. После этого устроил девочку в Академию, познакомил с Нами и Микото. Неплохо получилось, я доволен. Найду приемного сына, вырастут — наделают мне внуков в клан. Пусть Мицуко порадуется.

Знакомство с моими ученицами вышло довольно забавным, кстати.

— Нами, Микото знакомьтесь, это Сора, — показал я на жмущуюся ко мне девочку. — Она будет учиться в Академии, но на первом курсе, поэтому надеюсь, что вы позаботитесь о ней.

Смотрели две подружки на мою Юки в этот момент очень недобрыми взглядами. Будь они постарше, непременно решил бы, что это ревность. Даже подаренные им мечи не особо исправили положение.

— Орочимару-сан, так вы говорите, что она четыре месяца путешествовала с вами? — поджав губы, спросила Нами.

— Три, — поправил я ее.

— И все это время вы ее тренировали? — расстроено спросила Микото.

— Так больше делать было нечего, — пожимаю я плечами.

А потом началась пытка.

— Орочимару-сенсей! Возьмите меня с собой на следующую миссию! — заныла Нами.

— Нет! — не раздумывая, обломал ее я.

— Орочимару-сенсей, а почему? — подключилась Микото.

— Вас никто не отпустит. Вам нужно еще поучиться. Это опасно!

— Но Сора ведь путешествовала с вами! — возмутилась Нами.

— Это вышло случайно, — уже понимая, что этот разговор затянется надолго, говорю я.

Короче, это был первый день, когда они меня достали. Уж лучше б ревновали, честное слово! Хорошо, что эта пытка тянулась всего пару часов, потом они просто попросили меня оценить результаты их тренировок, на что я с радостью согласился. Уж лучше так, чем выслушивать их нытье.

Что сказать об их навыках? Они хороши. Тайдзюцу, кендзюцу выше среднего уровня для их возраста. Техники пока идут с трудом, но контроль чакры у девчонок намного лучше, чем у той же Соры. Плюс они все же освоили дыхательную технику и неплохо укрепили тело. Даже некоторое подобие Первой активации у них начало получаться, только без специального ниндзюцу Фуутона эффект был почти нулевой, но для детей очень неплохо. По своим способностям они почти готовы стать генинами. Конечно, осталось подтянуть обычные предметы. Шиноби может выжить без ниндзюцу или тайдзюцу, но без математики, языка и знаний о тактике и даже стратегии смертность юных ниндзя выросла бы в разы. Академия ведь в первую очередь учит не боевым искусствам, она воспитывает именно шиноби. А шиноби — это в первую очередь правильная психологическая подготовка и высокий интеллект. По крайней мере, сейчас. Как там дальше будет, не знаю.

По этой же причине, я отправляю в Академию Сору. Я ее, конечно, учил всякому, но в основном это была начальная боевая и физическая подготовка: обучение тайдзюцу, кендзюцу, медитации и контролю чакры. Хорошо, что Цунаде вовремя вклинилась в мой учебный процесс. То есть назвала нехорошими словами и принялась давать моей Юки задачки для развития ума и впаривать философию шиноби. То бишь ту самую пресловутую Волю Огня. Ну, ничего против нее не имею, так что решил — пусть учит.

Хотя сам я к этой философии отношусь индифферентно. Впрочем, Воля Огня иногда приводит к странным последствиям, как в случае с Данзо, например. Так, может, мое отношение к ней даже к лучшему? Да и вообще я воспитан в совершенно другой культуре, и местные философские традиции для меня не привычны. Восточные они слишком. Меня-то как-то по-другому учили.

Показывали мне свои результаты тренировок девочки и в спарринге друг с другом и Сорой. И счет у всех был равный, чем Нами и Микото были очень сильно расстроены и из-за чего смотрели на меня очень недовольными и печальными глазами. Словно брошенные котята, честное слово! А что поделать? С Юки Джи, Цуна и я занимались почти без выходных, у нее было просто море практики, она даже в реальных сражениях успела поучаствовать. Так что тайдзюцу у нее для семи лет на приличном уровне, даже Нами она один раз смогла победить. Но тут больше заслуга в выбранной Сорой тактике, а не в грубой силе. Вот что значит практика.

Своих будущих учениц я успокоил тем, что у Юки есть пробелы в других предметах, в которых они должны ей помочь. Вроде успокоились и, надеюсь, в самом деле присмотрят за ней в Академии. Хотелось бы, чтоб Сора спокойно влилась в общество Деревни.

В обмен пришлось потратить остаток дня на тренировки девочек. Всех троих. Расту, блин. Уже целый выводок малолеток за мной бегает! И все женского пола. Странно, что Наваки не появился еще. Эх, лишь бы остальные жители Конохи ничего плохого обо мне подумали. А то проблем не оберешься потом. Они ж не знают, что это у меня материнские инстинкты пробуждаются, а не мужские в неправильную сторону двигаются…

Понятно, что из-за всех этих перипетий, оказавшись в Скрытом Листе, до своей лаборатории я добрался далеко не сразу. Это меня сильно расстраивало, но ничего поделать не мог. Взяв на себя ответственность за этих мелких, приходилось ими заниматься. А ведь в будущем станет только хуже, если я все же воплощу свои планы в жизнь.

Глава 16. От судьбы не уйти

Не знаю, кто как, но лично я историю изучал весьма плохо. Не давалась она мне никогда. Все эти списки дат, которые нужно зачем-то учить, просто приводили в недоумение. Конечно, сейчас, если постараюсь, то я их вспомню, но из истории своего родного мира я уяснил гораздо более важные вещи, чем даты. Например, такое понятие, как аншлюс.

Именно им сейчас занимались большие страны. Они присоединяли к себе мелких соседей. И если вооруженная экспансия Страны Воды еще могла быть направлена на восток и юг, Молнии на восток, а Земли на север и запад, то у Страны Ветра и Страны Огня из-за их расположения перечень территорий, пригодных для захвата, пересекался не только друг с другом, но и с иными государствами. То есть, налицо неизбежный конфликт интересов.

И почему же я вспомнил про аншлюс? Дело в том, что перед Второй Мировой в моем родном мире Германия два раза пыталась присоединить к себе Австрию. В первый раз за несколько лет до начала войны, но тогда ее остановила Италия, намекнув на возможность войны с ней. Во второй раз две страны уже были в союзе и захват земель состоялся. Так вот, дело в том, что в этом мире страны договариваться и понимать намеков не собирались. Аншлюс Страны Деревьев со стороны Страны Земли продолжался вопреки всем предупреждениям Конохи. Стоит ли удивляться, что в конце концов в один не очень прекрасный момент кунаи шиноби Листа оказались в телах шиноби Камня?

Учитывая, что в последние годы здесь активно велась диверсионная деятельность с обеих сторон, то удивляться нечему. Но у меня есть один вопрос. Почему зреющий конфликт полыхнул как раз тогда, когда я с генинами находился в Стране Деревьев?!

— Наваки! — указав двумя пальцами в направлении мчащегося на меня чуунина Камня, сам ухожу в сторону от удара другого шиноби.

Кулак противника просвистел в считанных сантиметрах от моего тела. Взвинтив скорость, успеваю рассмотреть неровную, бугристую текстуру камня. Схлопотав удар таким Каменным Кулаком переломом не отделаешься. Зато он серьезно увеличивает инерцию использовавшего его ниндзя. Видимо, атаковавший меня был не слишком опытен, раз позволил утяжелившейся руке увести свое тело вперед.

Использовав Мягкую Модификацию, обвиваю каменный кулак своей рукой, напрягаю мышцы — громкий хруст вывернутого локтевого сустава радует слух. Использую собственную массу, чтоб развернуть тело противника и впечатываю ее голову о кулак второго вражеского шиноби. Осколки черепа и ошметки его содержимого летят в лицо. Плевать! Поднырнуть под второй удар, Sen'ei jashu! Вырвавшиеся из печати на руке змеи словно бумагу разрывают кирасу ниндзя, впиваясь в мягкую плоть и отбрасывая корчащееся от яда и ран тело.

Измазанные в крови и содержимом потрохов змеи вернулись в печать. Два шиноби в минус. Осталось еще двадцать два. Прекрас-с-сно, мать вашу!

А нет, жуки Хаяте доедают парализованного печатью Наваки ивовца. Значит, их всего двадцать один! Стоп! Жуки сгорели в огненной технике. Значит все-таки двадцать два…

Потрепанный генинами шиноби поспешно уходит назад, но вместо него на Наваки наваливаются уже двое. Плохо дело! Sen'ei Tajashu! Из рукава вырывается десяток стремительных змей и набрасывается на ниндзя в багряной одежде Камня. Мощные тела зеленых рептилий на лету обвили ноги противникам, сбивая их на землю. Большего добиться не удалось: свалившаяся с небес каменюка раздавила моих змей.

А вот меня решили наказать за то, что отвлекся на генинов. Успеваю заметить несколько десятков летящих в мою сторону глыб камня. Огромные булыжники с треском разбивали встречающиеся на пути стволы деревьев, снопы белых щепок расцветали в полумраке леса, словно фейерверк.

Черт! Мои руки замелькали, складывая четыре печати, хлопаю по земле: Doton: Doryūheki! Земля дрогнула. В метре от меня взметнулась вверх грязевая стена, взрывая слой прелых листьев и выворачивая с корнем деревья. Через мгновение мощнейший удар сотряс мою защиту, меня осыпало комьями влажной глинистой почвы, но мягкая структура техники поглотила инерцию Каменных Пуль.

Тяжко застонав, надо мной начало падать поднятое Грязевой Стеной дерево.

— Хаяте, направление ищи!

Сейчас противник навалится с флангов либо, прикрываясь остатками моей техники, попробует накрыть нас с фронта. А выкусите! Mandara no Jin!

Для меня змеиные техники не требуют печатей, только концентрации. Даже вызов очень большого количества змей. Мощные тела хладнокровных убийц лились с моих рук, расходясь широким фронтом. В панике разлетелись с насиженных мест птицы и побежало прочь мелкое зверье. Тысячи крупных рептилий единой волной, словно цунами, накрыли лес, взмыли над верхушками деревьев, подминая все перед собой, не оставляя шансов найти укрытие. Затратная техника, но покрывает большую площадь. Можно выиграть время.

— Хаяте, веди! Отступаем!

И снова безумная гонка со смертью. Кроны деревьев сливаются в сплошной зеленый туман по бокам. Не обладая шаринганом, только и успеваю выбирать себе следующую опору для ног после очередного прыжка.

Бежим в сторону земель Страны Огня, ведомые Хаяте. Без него вообще завязли бы среди кучи шиноби Камня в этих лесах. И Хакуджа Сэннин, гад подколодный, после истории с убийством Манды обещал убить меня, если я явлюсь в Рьючи не для обучения сендзюцу! Да и не смог бы я переправить с собой генинов. Даже Хиро, самый сильный змей из тех, кого я могу вызвать, слишком мал, и даже не идет ни в какое сравнение с Мандой. Не мог он проглотить моих учеников и увести отсюда, маловат пока.

Всюду какая-нибудь засада! Расслабился я, убежденный Цунаде, что война, если и будет, то лет через пять! Проклятье!

Далеко не убежали. Сзади послышался нарастающий грохот. Обернувшись, вижу взлетающие над покровом леса вырванные с корнем деревья и комья земли. Иногда над зеленым морем взмывала огромная драконья морда из камня. Проклятье! Придумали же, как от тысячи змей укрыться! Пробили в них проход техникой Doton: Dosekiryū.

— Наваки, вперед!

Сам притормозил и спрыгнул с ветвей на землю. Так, вот гигантская драконья морда выныривает из-под крон деревьев, сейчас нырнет… Пора! Хлопаю по земле ладонями, тонкие линии печатей расходятся в стороны. Kuchiyose: Rashōmon!

Снова земля разрывается, выпуская из себя защитную стену. Комья грязи летят в стороны, с тяжким скрипом расходятся в стороны выворачиваемые с корнем деревья. И громко звенят цепи призванных Врат Рашомон. Гигантские красные шипастые ворота, на черных стальных створках которых изображена морда японского демона — они. Эта техника должна остановить Земляного Дракона.

Мощный толчок, земля под ногами подпрыгнула. Врата содрогнулись, громыхнув цепями по бокам, на которых закачались, словно невесомые, тяжеленные гири. Литые стальные створки передо мной надсадно заскрипели, проминаясь в мою сторону. Но Рашомон выдержали удар.

Сложив печать, вызываю теневого клона. Отпустить врата! Покореженные Рашомон испарились в облаке дыма, открывая огромную просеку в лесу, оставленную техникой шиноби Камня. Переломанные деревья, взрытая земля, вывернутые камни — не самый удобный путь для обычного человека, но ниндзя из Ивы передвигались по нему быстрее, чем генины Листа по кронам деревьев. Я видел, как обряженные в багряные одежды люди скачут по влажной, израненной техниками земле ко мне. Ну, это было ожидаемо.

Выхватив свиток из кармана на разгрузке, распечатал горсть сюрикенов. Пустой свиток в сторону! Сюрикены — вперед! На пару с теневым метнули стальные звезды.

Руки почти в одно мгновение складывают печати: Коза, Крыса, Птица, Свинья, Тигр —

Shuriken Kage Bunshin no Jutsu! Жалкие тридцать стальных звездочек прямо в полете увеличиваются в количестве. Не меньше четырех сотен теневых клонов сюрикенов удалось создать. Пойдет.

Мой собственный теневой клон в это время, сложив печати, выдохнул порыв мощнейшего ураганного ветра. Взвыв, подобно голодному дракону, техника Fūton: Daitoppa сорвала листья и ветви с деревьев, подняла пыль и подхватила сюрикены, ускоряя их и заставляя кружиться в хаотичном танце смерти.

Хоть парочку-то шиноби заденет, а остальным придется по лесам прыгать. А мне пора вернуть чакру из теневого клона и тикать! Пока Каменные Пули не размазали меня в кровавый блин.

Запрыгнул на дерево в последний момент. За спиной глухо ухнула земля, разбрызгивая в стороны клочья лесной подстилки. Следующий булыжник размозжил уже сук, на котором я стоял мгновение назад. К счастью, пока мне удавалось быть быстрее врагов.

Печать Клонирования! Из рукавов на землю спрыгивает десяток теневых белых змеек. Они быстро расползлись по лесу, неся в зубах взрывные печати. Еще несколько дюжин бумажных мин раскидал по местности с помощью кунаев. Никаких растяжек — змейки сами поймут, когда взрывать.

На бегу едва не вляпался в стелющуюся по деревьям парализующую печать. Похоже, на творчество Наваки. В душу закрались нехорошие подозрения. Не должен был Сенджу ни с того, ни с сего чакру тратить на печати. Поднажмем!

Успел в последний момент. Шиноби Ивы зажали генинов в клещи. Всего трое, но слишком сильны. После нескольких часов погони моей чакры осталось не много, пора менять тактику.

Shichi Tenkohō! Третья активация! Тело переполняет энергия, в ушах на короткое время слышен только грохот бешено колотящегося сердца. Все, либо я расправлюсь с врагами за несколько десятков минут, либо сдохну изможденный техникой.

Воздух смялся, взрезаемый моим телом. Все равно не успеваю остановить начинающий светиться кулак шиноби Камня. Ну же, Наваки, беги!

Наваки не успевал.

К черту все! Шуншин!

Мир замер. Техника раздвинула воздух, позволяя скользить в нем. В одно мгновение я оказался возле Сенджу, отбросил его в сторону Сарутоби. Успеваю вонзить кунай под первый позвонок шиноби Ивы. С влажным хрустом атлант отделился от аксиса, клинок застрял, зажатый костями. Но удар слишком поздно нарушает ток чакры. Техника противника сработала, хотя явно не так, как хотел ее пользователь: я оказался всего в трех метрах от мощнейшего взрыва. Осколки камня шрапнелью прошивает тело. Лошадиная доза гормонов блокирует боль, но я чувствую, как плоть разрывают мелкие снаряды, пролетая сквозь меня.

Останавливаюсь возле генинов, срывая с себя быстро рассыпающуюся сброшенную кожу. Ран нет, но чакры стало заметно меньше.

— Рокуро, дым!

В руку легла рукоять Кусанаги. Все, время складывания печатей прошло. Остатки чакры в резерв на тот случай, если снова придется пользоваться техникой Замены. Совсем рядом рванул взрыв, сотрясая воздух и заставив лес всколыхнуться. Теневые змеи-клоны, взорвались — враги уже рядом. А тут еще и вторая группа. Откуда их здесь столько?!

В этот момент Рокуро активировал технику. Пространство в одно мгновение заполнила пелена плотного холодного дыма, полностью накрыв нас и оставшуюся поблизости парочку вражеских шиноби. В серой пелене бесполезен был бы даже шаринган. Хотя инфракрасное излучение дым пропускал, так что я в нем ориентировался неплохо.

Молнией переместился к первому противнику, на ходу разрезая его по диагонали. Кусанаги режет, не встречая сопротивления, что на скоростях Шуншина просто бесценно — удар обычным мечом мог вывернуть мне руку и замедлил бы в любом случае. Мой же клинок позволил мне без остановок переместиться ко второму ниндзя. Взрыв! Еле успеваю выйти из вспыхнувшего бутона злого огня смешанного с осколками камня.

Скольжу сквозь медленно плывущие в воздухе камушки, сбивая некоторые из них мечом. И едва не наступаю на новую мину. Стихия Взрыва! Проклятье! Ладно! Расти, Кусанаги!

Клинок меча поглощает чакру, вспыхивая лазурью. Сияющая полоса металла вспорола быстро редеющий под порывами техники Ветра дым. Резко потяжелевший Кусанаги потянул меня вперед, под своей массой разрезая тело шиноби. Быстро возвращаю меч в исходную форму.

Лоскуты дыма стремительно уносит в сторону ветер, открывая меня взору двадцати шиноби Камня. Прекрасная, наверно, картина. Я в сумраке леса свечусь, как ель новогодняя, пылая янтарным пламенем техники Shichi Tenkohō и Кусанаги в руке словно материальный луч лунного света. Под ногами медленно растворяются взрывные печати. В стороне оседает расчлененный труп.

И их двадцать. Слишком много. В одиночку со своей скоростью я бы с ними, скорее всего, справился, но у меня тут генины за спиной. И Хаяте Абураме активно жестикулируя, предупреждает, что в лесу еще несколько групп.

Как же паршиво…

Эх, что поделать?! Расти, Кусанаги!

Сияющее лезвие выросло метров на сто, со свистом взрезая воздух. Навалившись всем телом, словно траву, скашиваю широкую просеку в лесу. Может, хоть кого-то стволом придавит. Дальше двигаюсь только на скоростях Шуншина. В одно мгновение оказываюсь у первого врага, разрезая шиноби. Волнистое лезвие даже не успевает окрасится кровью, по-прежнему сияя серебром. Противники глупостью не отличались. Я успел обезглавить второго шиноби, когда остальные брызнули в стороны, ретируясь с падающих деревьев и пытаясь увести меня за собой, чтобы оторвать от генинов.

Не дождетесь! Sen'ei jashu не требуют печатей: четыре змеи вырвались из печатей на левой руке. Обычно мгновенная техника ускоренному сознанию показалась слишком медленной. Тела змей двигались медленно, но все же достали ближайшего шиноби, обвивая его. Рывок, и тело летит в мою сторону. Кусанаги пронзила голову врага, даже не заметив сопротивления. Следующим пал ниндзя Камня, решивший защититься от моего меча каменной броней. Сверкнувшее лезвие, высекая снопы искр, разрубило глупца, возомнившего себя неуязвимым.

Черт! В меня полетели Каменные Пули! Ryū no gōon!

Воздух сотрясся от сильнейшего звукового резонанса. Правильно выбрав частоту Рева Дракона, сумел рассыпать в пыль около половины булыжников. Наваки поспешно возвел грязевую стену. Слабенькая, но пронизанная проклятыми печатями она с легкостью выдержала град осколков и удар каменных снарядов. Абураме попытался мне помочь, наслав кикайчу на врагов, но на его жуков накинулся зло жужжащий рой ос. Кто-то из клана Камизукру сражался против нас. Совсем плохо дело.

Такими темпами держать дистанцию не выйдет. Придется сближаться и надеяться, что генины продержаться до тех пор, пока я не расправлюсь с видимыми врагами.

Рывок вперед. Успеваю заметить, как один из противников пытается использовать технику Замены, в Шуншине отступив назад и оставив вместо себя клона. Наверняка с какой-то запечатывающей техникой, чтобы лишить меня Кусанаги. Первым делом подскочил к ловушке: Gogyō Fūin! Моя ладонь, горящая недобрым пурпурным пламенем впечаталась в солнечное сплетение клона, блокируя ток энергии вокруг очага чакры.

Клон рассыпалась комьями грязи, заключенное в ней фуиндзюцу рассеялось, свернувшись само в себя. Моя рука проносится сквозь разрушающуюся куклу. Gedō no In: Fū! От мастеров фуиндзюцу избавляюсь в первую очередь! Новая печать пурпурным огнем впилась в не успевшего среагировать противника. Языки злого пламени заструились по его телу, перекрывая ток чакры и блокируя способности. Крик невыносимой боли еще не успевает вырваться из его рта, когда я перемещаюсь к следующему противнику.

Кусанаги поет, взахлеб вкушает кровь и горит все ярче. Меня пытаются заманить в джуиндзюцу — метнул клинок в шиноби-приманку. Меч уперся гардой в пронзенное солнечное сплетение. Складываю печать Противостояния — Кусанаги завертелась, потроша противника. Легкое движение ладонью в сторону — оружие отсекает ноги у слишком медлительного ниндзя. Все, хватит тратить чакру, возвращаю меч в руку.

Все-таки ушел слишком далеко. Ивовцы смогли окружить меня. Слышу сверху нарастающий гул ветра и в последний момент успеваю выпрыгнуть из-под рухнувшей с небес скалы. Ухожу обратно к генинам под прикрытием поднявшейся пыли. Клинок Кусанаги мелькает вновь, унося жизнь очередного врага.

Когда твои противники в несколько раз медленнее тебя — это просто прекрасно. Одно печалит: минуты медленно утекают, а врагов вокруг до сих пор слишком много. Я надеялся, что они побегут, понеся серьезные потери, но этого не произошло. Либо они видят, что мои силы стремительно уходят. Либо они знают Наваки. Да и Рокуро с Хаяте цели заманчивые.

Вот проклятье! Дал же Хирузен команду!

Я вертелся ужом, скользя меж Каменных Игл и уворачиваясь от Каменных Пуль. Меня спасал только клинок Кусанаги. Он не знал преград, разрезая любую защиту. Техники земли прекрасны в обороне и нападении, но мой меч вспарывал и Каменную Кожу, и пробивал сквозь Грязевые Стены. Единственное, чего стоило бояться — это запечатывающих техник.

Противники кончились внезапно. Когда я нанес очередной удар мечом и почувствовал резкую боль в груди, то сначала решил, что пропустил очередной удар. Используя технику Замены, обновил тело и осмотрелся. Врагов не было. Боль лишь следствие разорвавшейся от перенапряжения аорты. Метод Семи Вдохов все же слишком опасен с моим несовершенным телом. Которое даже после полного восстановления нестерпимо горело от боли.

Измочаленная Система Циркуляции Чакры отдавала в мозг реальной болью. Деактивировал Shichi Tenkohō, все равно я не смогу ее больше использовать. На еще одну Замену у меня чакры уже не хватит.

Настороженно осмотрелся. Сердце успокоилось, и пульс больше не шумел в ушах. Неестественная тишина навалилась, дезориентируя больше, чем шум битвы. Ни шума ветра, ни шелеста листьев. Мертвецкая тишина израненной ниндзюцу земли.

Вокруг словно танковый батальон пронесся. На несколько сот метров вокруг лес сметен, из земли торчат корни и переломанные стволы деревьев. Земля перепахана техниками Стихии Земли. Медленно вьется дымок над подпаленной листвой. Пахнет гарью, влажной почвой и кровью. Хорошо еще, что с помощью Замены удалось самому избавится от налипшей грязи.

Кое-как заковылял в сторону источника тепла. На огонь не похоже — кто-то живой. Все зверье разбежалось, значит, это либо враг, которого нужно добить, либо свои. Оказалось, свои.

— Рокуро, Наваки — с трудом выдавил я, когда уловил знакомы запах. — Вылезайте. Пора уходить. Где Хаяте?

— Здесь, — тихо прошептала тень в стороне от лежки генинов.

Черт! Как этот рассадник паразитов умудрился спрятаться от меня?! Я слишком устал…

— Орочимару-сенсей, — тихо позвал меня Сарутоби. — Помогите мне… с Наваки.

Ох, не понравился мне тон Рокуро.

Кое-как пролез меж стволов поваленных деревьев и с удивлением понял, что попал под сплетенный из корней купол. Похоже, именно здесь генины прятались во время битвы. В переплетении корней болталось два пронзенных ими трупа. Неестественно белая и гладкая древесина окрашена алым, с нее на землю медленно капает вязкая кровь. Еще не успела свернуться.

И Наваки…

Его тело тоже было здесь. Почти по грудь раздавленное глыбой камня. Зараза…

— Он защитил нас, использовав Мокутон, — шмыгнув носом, произнес Рокуро. — Когда понял, что бежать не сможем.

Ну, да. Без ног бегать неудобно, конечно. Вот же ты мелкий черт, Наваки.

Я без сил упал возле парня. Руки сами сложились в нужные печати. Каменная глыба, словно от пинка, взлетела, раздробив древесный купол, открыв неприятный вид на останки. Да, тут и Цунаде помочь не сможет. Только воскрешение. Но… Какой смысл?

Проклятье!

Под сложенными в печать Змеи руками издевательски блестит кристалл из ожерелья Первого Хокаге. Запятнанный кровью. Такой Цунаде лучше не отдавать. Аккуратно сняв с парня украшение, спрятал его в призванную змею — если что, она вернет его даже в случае моей смерти. Наваки же…

Тело Сенджу оказалось в свитке, запечатанное техникой из арсенала команд-чистильщиков. У меня нет времени уничтожать генетический материал огнем — рядом могут быть еще шиноби Камня. Но это не повод оставлять врагу геном пробудившего Мокутон человека.

— Хаяте, просканируй местность, — приказал Абураме я. — Нужен кратчайший путь к Стране Огня. И есть в округе враги или нет? Рокуро, при первом же намеке на опасность — дыми.

А сам я занялся грязной, но необходимой для Деревни работой. Самому собрать генетический материал убитых.

Мясницкая работа приносила садистическое удовольствие опустошенной душе. Не ожидал, что смерть Наваки так сильно заденет меня. Даже богатый урожай геномов не вызвал никаких эмоций. Стихия Взрыва, клан Камизуру, члены которого владеют Стихией Пыли — все это тлен.

Что я скажу Цунаде и как буду смотреть ей в глаза? И как быть с самим собой? Раньше никогда близкие мне люди не погибали от моих ошибок.

Этот же вопрос продолжал мучить меня и спустя три дня, когда я уже был в Конохе. Посмотреть в глаза Цуны я так и не смог, просто вручив ей очищенный от крови амулет Хаширамы перед входом в морг. И ушел. Не знаю я, какие слова говорить в такие моменты. И не хочу знать, если честно. Поэтому позорно скинул ответственность за успокоение подруги на Джирайю, который пришел вместе с Сенджу.

Уже дома я смотрел в лицо Наваки и размышлял о жизни и смерти. Передо мной в физиологическом растворе висел клон внука Хаширамы. Достаточно доработать Эдо Тенсей, и тело может стать живым. Души в Чистом мире сохраняют свою личность, пока в них есть чакра. И душу можно вернуть в тело, но… Как я объясню это? Какие это несет риски для меня? И, главный вопрос, нужно ли это мне и самому Наваки?

Ответ, в общем-то, если отбросить рефлексию на почве чувства утраты, давно уже мне известен. Его я нашел еще в прошлой жизни. Попытки бороться со смертью — лишь порождение человеческого эгоизма. Зачем мне своими кривыми руками лезть в посмертие хорошего парня? Через несколько сотен лет его ждет новая жизнь с нуля, и это здорово.

И вообще, возможно ли доработать Эдо Тенсей, чтоб получить не зомби, а живого человека? Придется изменять основы техники, не уверен, что у меня получится.

Решительно отвернувшись от клона, вернулся к рабочему столу. В подземной лаборатории бардак сохранился без каких-либо изменений с момента моего отбытия на очередную миссию. И на нем хранился секрет возможного спасения Наваки.

Нужно предотвращать случайности, а не пытаться нарушать законы природы. И использовав знания в беспорядке хранящиеся в свитках на моем столе, я мог бы увести генинов из Страны Деревьев без потерь среди них. Наверняка бы смог. Но экспериментировать над собой перед миссией я не рискнул. Не хватило времени на опыты. Не знал последствий и побочных эффектов. Благоразумно отложил эксперимент на потом. Возжелал большего. И теперь только и остается кусать локти.

Техника Перерождения, Ikeru Tensei, над которой я работал почти с самого осознания себя в этом мире. Техника, которая в идеале решит все мои проблемы. Даст силу, новое тело, нормально функционирующие чужие кеккей генкай. Десятки трупов лежали на пути к этой технике, пусть даже большая часть из них — просто клонированные организмы. Главное, это труд. Огромные вложения в установку репликаторов, их обеспечения, закупку реагентов и питательных растворов, обслуживание техники. Боже, как же сложно было следить за лабораторией только с помощью теневых клонов! Да еще и прятать ее от появившейся в доме Соры.

Все, сегодня я все же ее применю, мою технику. Хватит ждать! Война началась и в ней я уже не буду мальчиком на побегушках. Уже почувствовал, что придется в ней пережить. Нет смысла искать новых геномов. Хватит пока собственно гокеккей генкай да улучшенных геномов Чиноике, Сенджу и Узумаки.

Быстро пробежавшись взглядом по раскиданным свиткам, словно надеялся на внезапное озарение, все же приступил к главному. К практикуму по биотехнологии.

Расчистить рабочую зону. Разогреть водяную баню. Обеззаразить руки, инструменты, поверхность стола. Приготовить стерильные емкости. Из-под стола осторожно выкатить блестящий полированным камнем сосуд Дюара. Заполнить его жидким азотом оказалось той еще эпопеей, но без этой жидкости многие мои опыты просто становятся нереализуемыми. Найти помеченный иероглифом, обозначающим дракона, черпачок. Открыть крышку, из горлышка сосуда повалили тонкие струйки пара, быстро достать черпачок, стряхивая с него капли жидкого азота. Закинуть биоматериал в водяную баню, закрыть крышку сосуда — хранимые там зиготы и бластоцисты клонов мне еще могут пригодиться.

Оттаявшие зиготы с нужной ДНК поместить в подогретый раствор цитрата натрия и под микроскоп, оценить их состояние. Нужно выбрать наиболее жизнеспособные и с помощью пипетки перенести на питательную среду в чашках Петри. Для моей техники этого достаточно. Ну что…

— На первый взгляд все готово, — задумчиво смотрю на образцы искусственно созданной ДНК.

Невооруженным взглядом их и не видно, но там, в стеклянных чашках, они точно есть. Моя прелесть!

— Рискнешь?

Мицуко, как обычно, говорит под руку и появляется абсолютно бесшумно. Проклятье! Задумался. Даже забыл, что нарочно вызвал ее из Страны Рисовых Полей на тот случай, если что-то пойдет не так. Не на Юки же мне надеяться в самом деле.

— Конечно, — решительно отбрасываю сомнения и отвечаю я матери. — Надеюсь на тебя.

— Хорошо, — ответила Мицуко, горделиво посверкивая медовыми глазами.

Ну что ж. Кариотип свой изменил я не сильно, только включил в него таки вымученные мною особенности кланов Сенджу и Узумаки, а так же поправил гены Чиноике, взяв за основу геном матери. Больше не рисковал что-то добавлять и менять — опасно! Нужно провести еще опыты. Мой геном слишком странный и аналогов ему я не знаю, так что вмешиваться в него, не оценив все риски, не хотелось. Хватит пока с меня жизненной силы, чакры и кецурьгана.

Все, вдохнули, выдохнули и вперед! Осторожно и тщательно выверенными движениями складываю нужную последовательность печатей:

— Ikeru Tensei!

Глава 17. Новое тело и никакого фитнеса

Перерождение прошло без эксцессов. Новое тело при мне, чакра во мне. Даже пол вернул свой родной. Но вот пробуждение после перерождения вышло странным. Сложно сказать, что я потерял рассудок из-за нового тела. Но сознание определенно помутилось на какое-то время, раз я так набросился на первую попавшуюся самку. На мать этого тела. То есть, уже старого моего тела. В любом случае, повел себя как животное. В общем, я оно и есть, если не могу взять под контроль собственное тело.

Сейчас, лежа на диване в обнимку с измученной женщиной, понимаю, что рассудок начинает возвращаться. Однако… Самому от себя противно, когда вспоминаю произошедшее. Первобытное возбуждение, сметающее оковы разума. Как давно я испытывал подобное? Сто лет прошло, наверно, не меньше. Пробуждающиеся в жаре страсти животные инстинкты и желания рождают демона в любом мужчине. Моя проблема в том, что внезапный наплыв подросткового возбуждения помножился на многолетний опыт и извращенный прожитыми годами рассудок.

Со вздохом погладил жмущуюся ко мне Мицуко. Такая мягкая и беззащитная, совсем не похожа на шиноби. Тело выглядит неспортивным, миниатюрным, округлым. Сколько ей лет? Тридцать четыре уже? Больше, чем на век, младше меня, а пережила столько, что тошно становится. Родиться с целью дать Конохе геном Чиноике. Жить для получения моего генома. Медовая куноичи, созданная для выполнения единственной миссии и для одного мужчины со всеми его больными пристрастиями. И получить меня в качестве ребенка. Иногда я не понимаю, как там до рождения распределяют удачу. Хотя я и не знаю, кем эта женщина была в прошлой жизни. Может, это ее искупление?

Но все равно. Ее научили любить боль и унижение. Надругались над человеческой сущностью. Не удивительно, откуда в ней мужененавистничество. И тут еще я… Снова напомнил о прошлом. Снова сломал, заставил унижаться, визжать от боли и радоваться ей.

Никогда бы не подумал, что у меня такие странные пристрастия. Этот секс… точнее его направленность, заставляют задуматься о собственном здоровье. БДСМ это, конечно, прекрасно, но не настолько же! Этот сраный мир все же повлиял на меня не лучшим образом. И, черт, как с таким телом живут Сенджу и Узумаки?! Может, их с детства тренируют, а я просто был не готов?

Хотя не буду утешать себя, что во всем виноваты гормоны. Мне ж это нравилось.

Мицуко часто задышала, сжимаясь во сне. Осторожно погладил ее по голове, заставляя проснуться. Не время и не место сейчас валяться на диване. Вот весело будет, если нас Юки застанет.

Женщина проснулась в одно мгновение. Безмятежность словно ветром сдуло. В моих руках словно оказалась замершая и готовая к бою кошка. Напряженные мышцы, настороженный взгляд — еще немного и набросится.

— Спокойно, — попросил я ее.

— Чи-тян… — устало уронила она голову мне на плечо.

Ее тело затряслось, моей кожи коснулись горячие капли слез. Но никаких звуков Мицуко не издавала.

— Сколько раз ты меняла лица? — невпопад спросил я.

— Четыре, — без раздумий ответила она.

Да… Тут мои скромные познания в психологии точно уже не помогут. Нужна бригада квалифицированных психиатров. Интересно, Мицуко помнит свое родное лицо? Четыре раза отказаться от своей личности — если у нее обычная шизофрения, то, считай, легко отделалась. Да ну их в бездну, такие профессиональные деформации!

Ладно, к биджу эти философские рассуждения. Как бы там ни было, но чтоб счастливо жить, проблемы нужно решать, а не мусолить. Нужно как-то примирить Мицуко с моими физиологическими изменениями.

Сел на диване, потянув за собой женщину. Вниз посыпались лоскуты изрезанного кимоно. Проклятье! Скальпель Чакры использовать таким образом было весьма неразумно. У меня же объем чакры больше стал! И контроль снизился…

Странно, что обошлось без жертв. Да, неприятно это признавать, но я идиот. Радует только, что дуракам везет.

Глаза Мицуко были полны слез, поэтому она старалась скрыть их под длинной челкой. Но я, словно продолжая садистическое утро, обхватил ладонями ее голову, смахнув с лица и прижав локоны волос, и заставил смотреть девушку себе в глаза.

— И как ты жила с этим? — строго спросил ее.

Вместо ответа на вопрос, Мицуко с грустной улыбкой сказала:

— Ты не должна… не должен был узнать, Чи-тян.

— Я Рюджин. Думаешь, ты что-то могла скрыть?

Долгую секунду Мицуко изумленно смотрела на меня, после чего заливисто рассмеялась, порывисто обнимая и прижимаясь ко мне.

Близость ее тела, прикосновение ее кожи к моей, приятная мягкость груди… Больших трудов стоило отвлечься от этих ощущений, подавив в зародыше снова воспрявшее животное естество.

— Боже мой! Конечно же, от Рюджина ничего не скроешь, — счастливо пропела Мицуко, но смех оборвался, а ее ногти болезненно впились мне в спину. — Но если бы ты знал… Если бы у меня родился мальчик… Я задушила бы его! Собственными руками!

— Поэтому у тебя родилась девочка, — спокойно заметил я.

С безумцами во время обострений нужно говорить уверенно. Нужно вернуть им иллюзию нормальности. В конце концов, во мраке подсознания любого человека живут демоны. Но пока они не выходят на свет, человек считается адекватным.

— Да, у меня родилась ты, Чи-тян, — объятия снова стали теплыми, пальцы Мицуко расслабились. — Только для тебя я живу. Только ты не даешь мне умереть.

Пока девушка изливала душу, я аккуратно выскользнул из ее объятий, нежно укладывая животом на диван. Мои пальцы мягко пробежались по напряженным мышцам, вливая медицинскую чакру в тело. Кецурьюган не позволяет видеть все тенкецу в Системе Циркуляции Чакры, но делать первоклассный массаж это не мешает.

— Если бы не ты, я бы погибла на первой же миссии после твоего рождения, — продолжала рассказывать Мицуко. — Я не могу сопротивляться… настойчивым мужчинам. Но я вспоминала тебя, и ярость к ним стирала все преграды. А потом ты и вовсе погрузила меня в кому и усилила мое тело. Стало проще.

Массаж и медицинские техники расслабят любого. Мицуко изливала все, накопившееся на душе. В своем монологе она постоянно путала мужской и женский род, говоря обо мне. Но, похоже, это ее не смущало. Наверно, подобных откровений она не допускала даже наедине самой с собой.

Пока Мицуко говорила, высланная мной в лабораторию змейка успела вернуться, неся в пасти необходимые мне ингредиенты.

— Ты мое сокровище, — внезапно призналась Мицуко, когда теневой клон змеи развеялся. — Ты и в самом деле мой ками.

— Но я мужчина, — напомнил я, разминая женщине икры.

— О, да! Неприятный сюрприз, — вопреки словам, довольно простонала в диван Мицуко. — Это меня шокировало. И ты заставил меня вспомнить ненавистную сторону собственной личности. Мне стыдно в этом признаваться… Да что там! Это приводит меня в бешенство, но я получила истинное наслаждение с тобой. Со своей…

— Я Рюджин, — с иронией напоминаю ей. — Ками дозволено все.

— Да-да, — расслабленно согласилась Мицуко.

— А еще ками очень ревнивы, ты знаешь?

— М?

— Я никогда не позволю тебе показать свою слабость перед другими мужчинами.

Да это будет провал всех моих планов в Стране Рисовых Полей! Проклятье! Если б я знал, что у Мицуко такие проблемы с психикой, что она воспитана игрушкой для мужчин, то пристальнее наблюдал бы за ее деятельностью! Можно сказать, мне повезло, что после всплеска гормонов я вскрыл давно зреющий гнойный абсцесс на душе этой женщины. И хорошо, что я оторвался на ней, а не на какой-то другой, попавшейся под руку, девушке. Если бы тут была Юки…

Нет, такого я себе уже не простил бы!

— Ты должна быть только моей, — вернулся к убеждению Мицуко. — И как память об этом, стоит, наверно, тебя заклеймить.

На секунду мои клыки вошли в плоть женщины, впрыскивая в ее тело чакру и принесенные клоном ингредиенты. На коже багровым пламенем вспыхнули три выстроенных в круг томое. От них, словно пожар, побежали языки пламени. Линии джуина хаотичными багровыми узорами покрывали Мицуко, принося с собой боль, впиваясь в ее каналы чакры.

Женщина вцепилась в обшивку дивана зубами, чтобы подавить крик. Джуиндзюцу вливало в ее тело источник чужеродной чакры — это никогда не проходит безболезненно. Особенно, когда имплантируемая энергия исходит от Хаширамы. Я до сих пор не нашел Джуго и его клан, но зато сумел добиться нормальной интеграции клеток Первого Хокаге в джуин. Конечно, такие печати не давали второй активации, удесятеряющей силы шиноби. Зато они были гораздо безопаснее, хотя бы не нужно было погружать в кому испытуемого, и все равно усиливали техники и тело ниндзя за счет сендзюцу-чакры Хаширамы. А также, при частом использовании, делали своих носителей более преданными мне. Пожалуй, это сейчас единственный для меня способ помочь Мицуко справится со своими душевными травмами. Слепок моего сознания в печати постоянно будет с женщиной и поможет справится с проблемами, если таковые случатся.

— Мог бы предупредить! — возмущенно воскликнула Мицуко, когда рисунок печати втянулся в изначальные три томое.

— Не кричи на ками!

— Ох, мало я тебя порола в детстве, — потирая ягодицу, на которой теперь красовалась печать, проворчала женщина.

— Ну уж нет! Меняться ролями не намерен, — с усмешкой, произнес я. — Пошли в ванную, пока Юки не пришла.

Горячая вода расслабила тело и унесла грязь. Откинувшись на гладкую эмалированную стенку просторной ванны, с наслаждением отдался новым ощущениям. Непривычная легкость в теле пьянила, физическая мощь просто удивительна. Строение мышечных волокон Сенджу сильно отличается от такового у людей. Сам белок, отвечающий за сокращение мышц, миозин, имеет иное строение и кодируется незнакомыми мне кластерами. Чем мышцы человека отличаются от мышц шимпанзе? Они слабее примерно в полтора раза. За счет чего? За счет разного соотношения в волокнах "быстрого" и "медленного" миозина. Быстрый дает силу и скорость, но потребляет больше энергии, а медленный — выносливость и экономичность. Эволюционное приспособление. Слабость, победившая тупую силу. Но у Сенджу организм совершеннее. Он выносливее человеческого и сильнее, чем у тех же шимпанзе.

Вместе с мощной жизненной энергией Узумаки человек с такими мышцами просто не знает усталости. Тело всегда имеет энергию, все повреждения почти мгновенно исцеляются. Не удивительно, что Сенджу всегда поддерживали тесную кровную связь с Узумаки.

Тело Мудреца Шести Путей, да? Ну, может быть.

В геноме Хаширамы есть намеки, что он является гибридом двух этих линий, берущих начало от Хагоромо Ооцуцуки. Однако его союз с Мито уже не возымел большого эффекта на потомков. Почему? Вероятно, дело в силе гетерозиса, которая дает гибридам усиление характеристик, полученных от родителей. Потомки Хаширамы и Мито уже не были двухлинейными кроссами.

Хотя… Был ли Хаширама так прост? Если бы при простом межлинейном скрещивании получались такие уникумы, то мир бы об этом точно знал. Возможно, схема гораздо сложнее. Четырехлинейный кросс? Необходимо сочетание четырех исходных линий. И, естественно, с соблюдением материнской и отцовской форм. Например, отец отца должен принадлежать к линии Сенджу, мать отца — к линии… Ладно, просто «Б»! Тогда отец матери — это линия Узумаки и мать матери — это линия «Г»… Это имеет смысл! Еще бы знать родословную Хаширамы!

Надо бы вплотную заняться изучением генеалогического древа Хаширамы. Это не великая же тайна! Почему нигде нет никаких данных? Даже Цунаде не знает своих предков. Словно Сенджу просто отбросили всю свою историю до образования Деревни.

Ладно. Меня сейчас больше занимают глаза дракона. Испытывать способности кецурьюгана необходимо уже сейчас. Мицуко скоро отправится в Страну Рисовых Полей, и мне нужно вытянуть из нее максимальное количество информации о додзюцу.

— Первое, что тебе нужно знать о глазах, это гендзюцу, — наставляла Мицуко, развалившись в ванной напротив меня. — Жертва даже не замечает, что в попала в иллюзию и не может выбраться из нее. Очень похоже на гендзюцу шарингана.

— А шаринган позволяет из нее выбраться? — решил уточнить я.

— Конечно. Как и бъякуган. Но есть еще одна хитрость. Кецурьюган создает ложные потоки чакры и это, вместе с гендзюцу, позволяет создавать непроницаемые барьеры для додзюцу Учиха и Хьюга.

— А самому выбраться из гендзюцу шарингана можно? Из Цукиеми?

— Не знаю такой техники, — нахмурившись, признала Мицуко, — но если шаринган позволяет из нее выбраться, то и кецурьган тоже справится с вероятностью в семьдесят, наверно, процентов. Я тебе уже говорила, способность к восприятию у глаз дракона меньше, чем у Учиха. И предугадывать будущее с помощью глаз дракона нельзя.

Вынужден признать, что это ожидаемо. Осматриваясь по сторонам с помощью кецурьюгана и сравнивая с тем, что знаю о шарингане, в плане наблюдательности кеккей генкай Чиноике уступал геному Учиха. Но дальновидение! Даже сейчас, впервые активировав глаза, могу видеть на метров пятьсот через все препятствия.

— Как далеко ты сейчас можешь видеть? — решил уточнить у Мицуко.

— Где-то на двадцать километров. Но это сильно напрягает глаза. Потому что вижу я не через все перед собой. То есть, я вижу не через препятствия, а вместе с ними. Все, что передо мной, каждый листик на все двадцать километров леса вперед.

Хм. Странно. При взгляде вдаль, я видел не все перед собой, а довольно узкую зону. Словно в бинокль смотрю, остальное мозг, по своей мужской привычке, просто фильтрует. Охотничьи приспособления еще от обезьяньих предков? Это очень странно.

— Ничего не могу сказать, — развела руками на мой вопрос женщина. — Не с кем сравнить, кроме тебя. Единственное, что я еще могу добавить про зрение, это свои наблюдения на счет видимой чакры. Чтобы научиться видеть Кейракукей шиноби, нужно тренироваться. И лучше сначала научиться видеть ток крови в организме и только потом уже пробовать увидеть ток чакры.

— А с техниками, основанными на крови, как у тебя успехи?

— Почти никак. Я смогла манипулировать водой с разбавленной в ней моей кровью, но для этого проще использовать Суйтон. Для специализированных техник нужно найти учителей. Я лишь научилась поглощать и отдавать чакру.

Интересно. Нужно будет изучить этот феномен. Как бы выделить на это время, чтоб еще не засветить своих глаз? Или не стоит их скрывать? Пора уже показать свою силу. Например, внезапно «научиться» еще одному природному преобразованию. Той же Стихии Воды. И попробовать комбинировать ее с кецурьюганом.

Да вообще придется начать тренировки со стихийными ниндзюцу на полигонах Конохи. Потому что с моей нынешней чакрой подвала мне уже не хватит для оценки своих сил.

Задумчиво потерев плечо, на котором привык уже видеть изображение Манды, оставшееся на старом теле, размышлял, как же поступить. За все время, которое я провел в этом мире, я так и не понял, как работают мозги у шиноби. Даже не заметил, что творится в голове родителя этого тела! А что уж говорить про Данзо или Хирузена?

Да, какого ж черта! Я уже джонин, пора плюнуть на всю ерунду и заняться своими тренировками. Я наконец получил новое тело, нужно выжать из него все соки, чтобы сделать еще один шаг к имени Бесхвостого Биджу. Если я продолжу телиться по несколько лет, то как раз к Четвертой войне чего-то добьюсь!

А! Точно! Война же с Камнем началась… Может, тогда пока и не стоит высовываться, чтоб в пекло не бросали. Проклятье, как же я ненавижу людей и социум. В нем всегда так сложно. То денег на опыты не дают, требуя результатов. То этикой попрекают и засудить за опыты с человеческими клонами хотят. Боже, мир иной, а люди такие же идиоты!

— А почему ты не хочешь поставить себе печать с геномом Хаширамы? — спросила Мицуко, прервав мой начинающийся приступ ярости.

— Хм. Не вижу в этом смысла, — отвечаю, перестав натирать плечо. — Благодаря чакре Манды я могу сбрасывать кожу, полностью исцеляясь, гораздо чаще. И она здорово укрепляет тело. Клетки Хаширамы в джуине не дают его регенерации, только его сендзюцу-чакру и Мокутон. А сендзюцу я хочу получить, обучившись у Хакуджа Сэннина.

К тому же, я очень надеюсь, что у меня получится пробудить Мокутон самостоятельно. Живучесть Узумаки и Сенджу при мне, вроде бы, Стихия Воды и Земли тоже. Шансы не нулевые. Я же сейчас сам по генотипу являюсь ближайшим родственником Первого. Даже больше, чем его внуки.

Интересно, а что вообще сейчас в этом теле есть от Мицуко? Несколько сотен тысяч пар оснований от генома клана Чиноике, которые на фенотипе-то отражаются незначительно. Внешне мы абсолютно разные. Да и как тут сравнить, если я даже не знаю ее настоящего лица?

Думаю, не стоит об этом говорить Мицуко.

Потушив багряный свет кецурьюгана, посмотрел на женщину перед собой. Она была укутана ароматной пеной и наслаждалась горячей ванной не меньше меня. Обнаженная грудь без стеснения выставлена вперед. Все остальное скрыто водой, но наши ноги переплетаются, и воображение неплохо дорисовывает картину.

Удовлетворенно кивнув, признал, что, несмотря на возбуждение, я все же могу совладать с собой. После утреннего конфуза я начал бояться, что безудержное желание может погубить все плюсы этого тела. Все же одно дело уметь управлять своими гормонами, и совершенно другое — хотеть ими управлять.

Вызванный мной теневой клон умчался из ванной комнаты.

— Принесет материалы для печати, — ответил я на немой вопрос Мицуко.

Через несколько секунд моя копия вернулась, неся с собой пару свитков. Один, больше, с запечатанным в нем телом Манды, второй с другим новым ингредиентом. Накладывать самому на себя проклятую печать не очень удобно, приходится извращаться. Вытянув шею с помощью Мягкой Модификации Тела, сам себя укусил за плечо, вплетая в организм основу джуиндзюцу. Боль раскаленным железом обожгла кожу и проникла в мышцы. Скрипнув зубами, только сложил ручные печати, заставляя содержимое свитков перенестись в печать на руке.

На несколько бесконечно долгих секунд боль ослепила меня. Словно расплавленный свинец в вены заливали! Кажется, в прошлый раз было проще. Но тогда я ограничился только Мандой.

Пришел в себя не сразу. Меня мутило, перед глазами плавало какое-то розовое месиво… А нет, это розовая пена. А розовая, потому что, прокусив губу, я залил ванную кровью. Мицуко придерживала мою голову — иначе мог бы вообще захлебнуться, не заметив, что ушел под воду.

— Ты в порядке? — взволнованно спросила женщина, взволнованно глядя то мне в глаза, то на печать на моем плече.

— Да, — хрипло ответил я, сглотнув.

Во рту привкус металла. Почему так много крови из небольшой ранки? Не важно. Нужно еще активировать джуин. Активация! И печать набрасывается на мою чакру, впивается в Кейракукей, поглощая мою энергию и отдавая свою. Новый приступ боли пережить оказалось проще. Но, Ками! Почему эту боль не получается заглушить?!

Снова придя в себя, мог с удовольствием наблюдать татуировку пурпурного змея, оплетающего левую руку. На себе я могу поддерживать собственный джуин постоянно активированным. Главное, перетерпеть боль. И еще один шаг… Вторая активация!

Рука отнялась и повисла плетью. Но боль… Мою плоть словно в огне жарили! Главное, привыкнуть! Привыкнуть к впившейся в Систему Каналов Чакры и сосущей энергию пиявке. И к чужой чакре, которая истекает из нее! Переварить ее! И тогда… Тогда все будет просто замечательно.

Глаза змея на татуировке сменили окрас. Змеиная желтизна радужки налилась алым, вертикальный зрачок раздвоился, образуя крест. Мангекьё Шаринган, полученный из убитого мной подопытного.

Не в силах больше терпеть боль, отпустил заемную силу. Глаза змея снова пожелтели. Боль отступила. Я разжал сведенные до зубовного скрежета челюсти: неожиданно сложно оказалось пользоваться двухконтурной печатью. Или вина в самом Мангекье Шарингане? Черт! Если всегда будет так, то я не знаю, есть ли в нем вообще толк.

— Чи-тян…

— Все в порядке, — говорю я, все еще не отошедший от боли. — Мне нужна эта сила. Когда взойдет багряная луна… Лишь Мангекье, возможно, спасет меня.

Мицуко только покачала головой и сказала:

— Краденный шаринган приносит несчастья. Его сила никогда не станет твоей полностью.

Может быть. Но, кроме Сусаноо, я не знаю, что еще имеет шансы защитить от света Бесконечного Цукуеми. Слепота? Или просто зарыться поглубже? Или его предотвращение? В любом случае, нужно иметь в запасе нормальное средство от глобального гендзюцу. Надеюсь, в этом вопросе можно верить манге. И мои воспоминаниям. Ну, и что Мангекье Шаринган в моей печати позволит мне использовать нужную технику.

К приходу Юки Мицуко успела привести дом в порядок. А я к этому времени смог прийти в себя и выбраться на улицу. Как и говорил, мне нужно было оценить свои возможности. И делать это в собственном доме недальновидно. В Конохе есть специальные полигоны для отработки техник. Но для начала нужно удостовериться, что я могу нормально контролировать чакру.

И с этим уже были проблемы. Даже без бега по стенам ясно, что нужно переучиваться. Ладно, пройдусь до полигона пешком, пробуя прилепляться к земле с помощью чакры. За несколько километров пути должны появиться результаты.

В итоге до полигона я все же допрыгал по крышам и веткам деревьев. Хотя успел пройти половину пути пешком. Все же брать под контроль усилившуюся чакру проще, чем учиться с нуля.

Второй этап — хождение по воде.

Ушло больше часа, прежде чем я смог уверенно медитировать на водной глади лесного озера. Широкий, неглубокий водоем у шумящего водопада как нельзя лучше подходил как для тренировок контроля чакры, так и для постижения Стихии Воды.

Приняв позу лотоса, попробовал использовать высвобождение Стихии Воды: Технику Водяного Демона. И уже на второй ручной печати поспешно ее прервал, потому что водяная гладь вокруг меня опасно всколыхнулась. Ниндзюцу должно создать управляемый столб воды примерно в метре передо мной. Оно довольно простое, потому что не требует создания массы воды и используется даже для тушения пожаров. Но то, что начало получаться у меня, могло убить своего создателя. Совершенно по-другому реагирует чакра. Сместился баланс Инь и Ян, и к нему нужно привыкнуть. Даже чакра Манды и опыт не дали мне нужного умения. Сила моей новой чакры совершенно не такая, к какой я привык.

Как я смог использовать медицинские техники, вроде Скальпеля в таком состоянии вообще? Кажется, я что-то не понимаю. Может, слишком усложняю? Иногда тело на инстинктах все делает гораздо лучше, чем когда ему мешается мозг. Но ничего не поделаешь, нужно привыкать нормально использовать ниндзюцу в любом состоянии. Такими темпами Расенган у меня никогда не получится. Хотя нужен ли он мне? Я ведь уже решил, что лучше сосредоточится на формировании классических печатей, это может дать больше возможностей. Чем больше техник, тем больше возможностей.

Вот только на овладение каждой приходится тратить достаточно большое количество времени. Особенно сейчас. Совладать с собственной энергией непросто, когда она внезапно возрастает в разы. И ближе к вечеру я уже начал думать, что неправильно расставил приоритеты: нужно было сначала заняться тайдзюцу. К возросшей физической силе тоже нужно было привыкать.

И, вообще, всем этим нужно заниматься в мирное время!

Новое тело неприятно удивляло еще и усилившимися эмоциями. То, что раньше я делал бы спокойно и взвешенно, сейчас иногда вызывало приливы злости. Не поддающиеся техники. Сбоящий контроль чакры, из-за которого я несколько раз «проваливался» в воду. Наблюдатели Данзо.

И сорваться было не на кого! Чего-то, ставшего уже таким привычным, не хватало. Что-то, что раньше позволяло мне сбрасывать злость…

Как раз на этой мысли я почувствовал на себе пристальный взгляд. Бросив попытки заставить свою чакру течь так, как мне нужно, я обернулся и встретился взглядом с карими глазами Цунаде. Ее взгляд был недовольным, а светлые брови хмуро сведены к переносице. А из-за ее плеча виновато выглядывал Джирайя.

Ну, конечно же! Я совершенно забыл о Сенджу! Мне не хватает на тренировке Наваки!

О… Как нехорошо вышло-то.

Глава 18. Жизнь продолжается

Как много, оказывается, мыслей проносится в голове, пока к ней летит плотная и крепкая ладошка куноичи. Раньше такого не наблюдал. Обычно я понимал, что получил пощечину, когда в ушах уже звенит, щека горит, а перед глазами маячит силуэт гордо уходящей вдаль женщины. Но сейчас все было иначе…

Мгновения, пока ладонь Цунаде летела навстречу моему лицу, растянулись в секунды. Успел даже подумать, а стоит ли принимать удар? Этот монстр в теле юной девушки может мне голову снести таким ударом.

В итоге, решив, что заслужил, не стал избегать неминуемой кары.

Звон в ушах, горит кожа на щеке, но голова на месте. Даже не мотнуло ее особо. Цунаде, считай, погладила, а не ударила. С долей удивления смотрю на подругу. Порозовевшие щечки и мечущие молнии глаза показались как никогда привлекательными…

Я безнадежен. Даже сейчас думаю только об этом!

— Что ты с собой сделал?!

Совсем не такого вопроса я ожидал.

— Что я с собой сделал? — вопрос прозвучал слишком тупо, но на иной меня не хватило.

— Что с твоей чакрой? Снова твои эксперименты?! — распалялась Цунаде. — Ты на воде держишься с трудом! Что с твоим контролем?! Орочимару, что ты с собой сделал на этот раз?!

Вопросительно посмотрел на Джирайю. Тот отчаянно жестикулировал и строил гримасы. Кажется, просил принять удар эмоций Сенджу на благо ее самой. Ладно, мне не сложно. Но рассказывать о своих опытах я совершенно точно не собираюсь.

— Не важно, что я с собой сделал, — гордо выпрямив спину, заявил я. — Важно, что я стал сильнее. И это должно было произойти несколькими неделями ранее. Прости, Цуна.

— Идиот! С таким контролем ты и сам бы не вернулся с этой миссии! Не спас бы никого! И… Наваки тоже, — упоминание брата явно далось Сенджу нелегко, но, переборов себя, она продолжила: — Началась война с Камнем, Орочимару. Мы должны быть сильными. Но ты неправильно понимаешь Волю Огня! Она дает нам силу продолжать сражаться вопреки всем обстоятельствам. Мы не должны сожалеть, ненавидеть и мстить. Вся Коноха — это наша семья. Мы потеряли одного брата, но тысячи других с нами. И воля Наваки должна жить в нас. Его мечты, его надежды и… И…

Цунаде опустила взгляд и всхлипнула, задрожав, словно от холода.

Проекция. Именно этим сейчас неосознанно занимается девушка. Она использует механизм психологической защиты, бессознательно перенося неприемлемые для себя чувства на меня. Отвергая свои переживания и сомнения, Цунаде приписывает их мне, перекладывая ответственность за то, что происходит внутри нее. Но получается, похоже, из рук вон плохо.

Осторожно протянул руку, чтобы по привычке потрепать девчонку за щеку, но остановился. Холодком в груди встрепенулась память о сегодняшнем утре. И о том, что я сделал с Мицуко, не совладав со своим телом.

Моя ладонь опустилась на плечо девушки.

— Мне тоже не хватает Наваки, Цунаде, — просто сказал я.

Ведь и в самом деле не хватает. Привык я к этому балбесу. Мне не хватает его болтовни под руку, его вопросов, его присутствия на тренировках. А то, что я старался не вспоминать о нем — это следствие подавления. Я тоже человек и даже более эгоистичен, чем большинство моих сородичей. И моя психика использует все те же методы защиты, стараясь забыть, исключить из памяти то, что причиняет ей неудобство. Я был шизиком еще в прошлой жизни и в этой, кажется, только прибавил себе проблем, заработав после утренних событий фобию на девушек.

Отвратительно. Особенно, когда к тебе прижимается такая грудастая особа, как Цунаде, а все внутри сжимается от страха перед повторением утреннего безумия.

И да, Цунаде порывисто обняла меня, пропитывая слезами кимоно.

— Почему… — спрашивала она меня. — Почему они не возвращаются? Дедушка, мама, дядя, папа, брат… Никто не вернулся с миссий. Они жили ради Деревни и умерли раньше других! Почему?! Почему мне нельзя даже поплакать на похоронах?! Почему я не могу принять их смерть, как ты, Орочимару, принял смерть матери?! Мне с детства ездили по ушам этой Волей Огня. Любовь к деревне, к каждому ее жителю важнее семьи и клана. Но Воля Огня забирает у меня близких! Они гибнут на миссиях, потому что Сенджу должны быть примером для остальных. Они уходят из клана в другие семьи, отрекаясь от фамилии, потому что Сенджу — это Коноха, а Коноха — это Сенджу. Но я последняя из Лесного клана, Орочимару!!! Почему так? Почему Наваки умер? Скажи мне!

Слишком много «почему», Цунаде. Что мне на них ответить? Потому что я идиот? Потому что Наваки не смог уйти от судьбы. Да, я научил его избегать ловушек и минное поле он преодолел без проблем, но смерть все равно достала его. А остальные вопросы вообще не ко мне. Да, Сенджу гибнут первыми, потому что они Сенджу — краса и гордость Конохи. Наследники Воли Огня. Да, Сенджу растворяются в других кланах, меняют фамилию, потому что они не имеют отличающего их улучшенного генома, чакры или хидена. Это Узумаки всегда остаются Узумаки. Пробудившие шаринган шиноби либо становятся Учиха, либо умирают. Хьюга никогда не отдают свою кровь на сторону. Вообще, какой клан не возьми, для них Деревня важна, но и о себе они не забывают. В отличие от Сенджу. Но что мне сказать последней лесной принцессе?

— Ты не последняя из Сенджу, Цунаде, — осторожно обнимая девушку, сказал ей. — Воссоздать род под силу и одному человеку. Я, например, надеюсь, что мой клан Рюсей будет большим.

— Ты мужчина, — пнув меня по голени, прошипела Цунаде, мгновенно забыв о слезах. — Предлагаешь мне нарожать ворох детишек? А потом терять уже их?!

— Спокойнее, Цунаде, — недовольно поморщился я. — Давай просто создадим такой мир, где не будет так много войн. Как твой дед положил начало эпохе Скрытых Деревень, так и мы создадим новую эпоху мира.

— Просто создадим такой мир! Хорошо сказал, Орочи! — загреб нас в объятья Джирайа. — А давай! Отличная же идея, Цуна!

— Отличная, — согласилась Сенджу. — Но это не повод тебе меня лапать!

Ну, кажется, неловкий момент пережит. Раз Цунаде лупит Джирайю, а не меня, значит, все более или менее в норме.

— И все-таки, что ты с собой сделал, Орочи? У нас война, а ты, практически, небоеспособен, — удерживая Джирайю в болевом захвате, спросила Цунаде.

— Я просто исцелил свое тело, — когда Цунаде отпустила меня из объятий, я наконец смог немного расслабиться. — Баланс энергии изменился, поэтому проблемы с контролем. Именно их я и решал. Ты же знаешь, что мне всегда не хватало жизненной энергии и выносливости из-за своего генома, мы с тобой пытались решить эту проблему. Теперь этой энергии во мне слишком много.

— И что именно ты сделал?

— У клана Рюсей есть свои секреты, — криво усмехнувшись, отвечаю ей.

— А если твои знания помогут мне кого-то вылечить? — возмутилась Цунаде.

Техника Перерождения, конечно, может исцелить от любых болезней и ран. Но использовать ее, как и сбрасывание кожи, без моего генома и моей души невозможно.

— Не помогут, — уверенно ответил я. — Нужен мой улучшенный геном.

Судя по подозрительному взгляду, мои слова не отбили у Цуны желание выведать все секреты клана Рюсей. Я уже готовился стойко вытерпеть все возможные пытки, когда меня спас Джи:

— Вообще-то, мы пришли сказать, что тебя бабуля Мито ищет.

— Ты кого бабулей назвал?! — с угрозой произнесла Цунаде.

— Мито-сама… — этого следовало ожидать. Вот ведь связался с семейкой! — Тогда я пошел. Не хочу заставлять ее ждать.

Запрыгнув на ближайшее удобное дерево, услышал позади:

— Пошли!

Удивлено оглянулся и увидел, что друзья, по всей видимости, собираются идти со мной.

— Так вы со мной? — все-таки уточнил я.

— Я, вообще-то, домой иду. Просто это по пути, — сложив руки на груди, сказала Цуна.

— А я не стану врать и скажу прямо! — заявил Джи, уперев руки в бока. — Кому-то придется выносить твой хладный труп из чертогов Мито-сама! Кому, как не лучшему другу, это сделать?

— Ты слишком рано его хоронишь, — упрекнула Сенджу. — Бабуля не настолько жестока. А вот первую медицинскую помощь оказать, возможно, потребуется.

— Вы нарочно меня запугиваете? — возведя очи к небу, поинтересовался я.

— Нет, но это… Мало ли что, — буркнул Джи и быстро перевел разговор на другую тему: — О, слушай, Орочи. Пока ты жи… То есть, пока у тебя есть время, конечно, не покажешь еще раз технику, которой ты воздух очищал для активации Шичи Тенкохо?

— Неужели ты овладел еще одним природным преобразованием? — спросил я его, направляясь в сторону квартала Сенджу.

— А то! Не тебе ж одному новые Стихии познавать! — самодовольно ответил Джи. — Тем более, представь, в одной руке огненный шар, во второй воздушный поток! Вот это взрыв будет!

— Дурень! Огонь нужно испускать изо рта! И Ветер тоже изо рта вызывают! — не смогла смолчать Цунаде.

— Сама дура! Я собственными глазами видел на миссии в Стране Рек, как шиноби Суны выпускал чакру Ветра с кончиков пальцев! Я тоже могу выпускать чакру из пальцев, почему это не может быть чакра Ветра?!

— Потому что чем ближе создаешь чакру к очагу, тем сильнее техника! С каких пор ты стал Хьюга, чтоб с одинаковым успехом выпускать чакру из любой тенкецу на своем теле?

— Чем я хуже Хьюга?! Научусь всему!

Боже, эта парочка хоть пару минут может не ссориться?

— Так вы не удивились, что я пытаюсь использовать Суйтон? — поспешил вклиниться в их диалог.

— Ты ж гений, — просто ответил Джи. — Вообще, если б меньше сидел по всяким подвалам — давно б всеми стихийными преобразованиями овладел! Ну, так что? Покажи технику! Я уже кого только не просил, никто не знает, как ее делать! Хотя в Академии изучают твою дыхательную технику, а повторить ниндзюцу из нее не могут. Я чуть не задохнулся, когда попробовал!

Забавно. Значит, все-таки получился у меня хиден. Впрочем, это логично. Мало знать последовательность печатей, немалую роль в создании ниндзюцу играет та самая Инь, которая за создание формы из ничего отвечает. То есть, иными словами, нужно знать, что ты хочешь получить, а потом уже вливать чакру. Обычное создание огня или порыва ветра не сложно вообразить, но как получить кислородно-аргоновую смесь да еще и пригодную для дыхания? Нужно сепарировать воздух, нужно понимать физику процесса. А для этого нужно обладать знаниями в области естественных наук.

Местные ученые пока не продвинули научную мысль настолько, чтоб научиться сепарировать газы. По крайней мере, это знание совершенно точно не распространено и не находится в общем доступе. Издержки милитаризированного общества. Наука работает на войну, все достижения, как говорится у меня дома, «под двумя нулями», то есть находятся под грифом совершенно секретно. Удивительно, что тут электрификация хоть какая-то имеется.

— Потом покажу когда-нибудь. Как оказалось, техника не такая простая, как видится на первый взгляд.

— Смотри! Ты обещал! А ты, Цуна, пока не начинала работать со Стихией Воздуха?

— Нет.

— А чего так? — не унимался Джи. — Ты гляди, скоро так я тебя за пояс заткну. Никакое сродство с двумя элементами не спасет!

— Я не дура какая-нибудь, хвататься за все и сразу, — надменно ответила Сенджу. — Однажды я освою и Стихию Ветра, и Стихию Огня. Пока у меня другие дела есть.

— О, какая занятая…

Кажется, дело движется к очередной перепалке. Интересно, как Джи успокаивал вчера и сегодня Цунаде, если они не могут и двух минут нормально поговорить?

В клановый район вошли, как полагается, не сигая, подобно обезьянам, по деревьям, а вежливо, через ворота и по земле. Снова словно погрузился в другую Коноху, которую еще не коснулась рука вялого в этом мире, но такого же неумолимого, как и в моем прошлом, прогресса. Обидно будет, если Пейн уничтожит все местные постройки вместе со всей Деревней. Все-таки, это все выстроено Хаширамой. Весь квартал — это эдакий грандиозный памятник его силе, которая могла не только уничтожать, но и созидать.

Интересно, кстати, а где Первый научился так искусно пользоваться Мокутоном? Пользователей Стихии Дерева, по словам Наваки, можно пересчитать по пальцам рук. И жили они в разное время. Сохраняли свитки с накопленными знаниям для потомков, возможно, как это сделал сам Хаширама.

Или просто он даже больший гений, чем мне казалось ранее. Этого тоже нельзя исключать. Ведь когда-то в далеком прошлом кто-то из Узумаки придумал Печать Четырех Символов, которая, похоже, стала основой для подавляющего числа их фуиндзюцу. Хотя не факт, что ее именно придумали. Если исходить из моих знаний антропогенеза и принципов образования человеческих культур, то всегда в основе прогресса лежит религия. А первая религия — это анимизм. Анимизм — это неизбежные попытки призвать духов себе на помощь. Вполне возможно, что Узумаки изначально использовали печать Призыва в религиозных целях, вызывали Шинигами, запечатывали с его помощью кого-то. И лишь потом на основе печати этого демона создали свою.

Мито ждала меня все в том же чайном павильоне. Нисколько не изменилась с прошлой встречи, все такая же холодная женщина. Единственное отличие от ее привычного образа — однотонное черное кимоно.

— Садись, Рюсей-сан, — пригласила Мито, увидев меня.

Что ж, начало не плохое. Хотя обращение по фамилии немного напрягает. Раньше, когда она называла меня Орочимару-куном, было как-то комфортнее. Хотя раньше у меня просто не было фамилии. Что ж, похоже, мне тоже следует говорить в схожей манере.

— Примите мои соболезнования, Узумаки-сама, — прежде, чем опуститься на стул, с поклоном сказал я Мито.

— Да, глупо было с моей стороны надеяться, что больше мне не придется надевать траурную одежду, — со странной ироничной интонацией произнесла Узумаки. — Не ради твоих соболезнований я пригласила тебя сегодня, Рюсей-сан. Я хочу поблагодарить тебя.

— За что? — признаюсь, меня удивили слова собеседницы.

— За Наваки, — пожала плечами Мито.

— Но… Он погиб. Я не смог его спасти.

— Не смог, — согласилась Мито. — Но ты сделал все, чтобы он выжил.

— Я мог бы сделать больше, — сам не понимаю, зачем стараюсь взять вину на себя, но именно этим я и занимался.

— Наверное, мог, — снова согласилась Мито, на лице которой не отразилось ни тени какой-либо эмоции. — Я даже не сомневаюсь, что если бы ты не совершил каких-нибудь ошибок, то Наваки вернулся бы живым с миссии. Так же, если бы Тобирама не совершил нескольких ошибок, то и Хаширама вернулся живым из той битвы. Так же, если бы Хирузен был более настойчив, то Тобираме не пришлось бы выступать в роли наживки и погибнуть, — черные глаза Мито впились мне в душу. — Лягушка, живущая на дне колодца, не видит моря, Орочимару. Ты пытался показать Наваки войну, но он не понял того, что увидел. И погиб.

Война забирает тех, кто не готов к ней. Оставляет лишь тех, кто может выжить. Главная движущая сила эволюции всех шиноби — естественный отбор. Оставляет потомство лишь тот, кто доживает до этого возраста. Сильнейшие. По словам Мито, Наваки отбор не прошел. Жестко, но что я знаю о менталитете тех, кто жил в Эпоху Воюющих Государств?

— Даже если и так, то мне все равно сложно принять вашу благодарность, — не смог сморозить я ничего умнее.

— Как знаешь, Рюсей-сан. Просто знай, что в смерти Наваки я не виню тебя. И продолжаю ценить твою помощь моей семье.

— Спасибо, Узумаки-сама.

— Ты хорошо учил Наваки. Заботился о нем так, как не всякий отец заботился о сыне в клане Сенджу, — совершенно серьезно сказала Мито. — Поэтому я хочу попросить тебя кое-о чем.

— Слушаю, — немного напрягает тон Узумаки, но выслушать нужно в любом случае.

— Во-первых, раз вы так хорошо дружите, то позаботься о Цунаде, — мягко попросила Мито. — И во-вторых… Недавно в Узушио нашли нового кандидата в джинчурики.

Кушину. Черт! Кажется, начав разбрасываться пророчествами, я сам себе устроил большую пакость. То есть, о том, что она идеально подходит для запечатывания Кьюби, пока никто не знал?

— Девочка пока слишком молода, никто не станет отправлять ее в Коноху, — продолжила Мито. — Но и долго ждать не будут. Думаю, где-то к восьми годам, она окажется здесь. Я не знаю, что произойдет завтра, в какую Коноху попадет будущая джинчурики. Но я хочу, чтобы у нее здесь были верные, влиятельные и могущественные союзники. Третий Хокаге решил сохранить в секрете для всех, кем именно будет девчонка в будущем. Для жителей деревни однажды в Конохе просто появится еще одна Узумаки, что далеко не редкость. С одной стороны, это хорошо. С другой, я не доверяю Хирузену. Точнее, тому, кто живет в его тени. Ты знаешь, о ком я говорю.

— Шимура Данзо, — кивнул я в ответ.

— Ты работаешь на него и прекрасно понимаешь, что он за личность. А молодой джинчурики — это в первую очередь ребенок. Податливая глина в руках шиноби. Я не знаю, как долго смогу обучать свою сменщицу, — грустно улыбнувшись, пошутила Мито, — но я уверена, что ею попытаются воспользоваться. В Листе джинчурики пока не менялся, но та, кто будет после меня, совершенно точно разделит судьбу своих коллег в других деревнях. Если она сама не станет Хокаге, то ее привяжут к нему. А вот какими методами, я не знаю. Поэтому я прошу тебя позаботится о ней. Я хочу, чтобы следующий джинчурики не испытывал ненависти, чтобы ее жизнь была наполнена любовью. Потому что именно она сдерживает зверя. Я не хочу, чтоб Лис снова напал на деревню.

— Раз уж вы знаете, что я сам состою в Корне, то я просто не понимаю оказываемого мне доверия, — честно признался я.

Дело начинает принимать очень странный оборот. Я абсолютно не понимаю, чего именно хочет Мито. И не верю ни одному ее слову. Точнее, словам-то верю, но это совершенно точно не все ее мотивы!

— Я вижу, что ты не испытываешь негативных чувств ко мне или Сенджу, — начала загибать пальцы Мито. — Я уверена, что если кому-то Хирузен и доверит тайну о следующем джинчурики, то это будут его ученики, и тебе проще будет следить за девочкой. И я знаю, чем можно купить твою заботу о девочке.

— Да?

— Печати Узумаки. Разве они тебе не интересны?

— Интересны, — не стал я отрицать. — Но открывать тайны клана мне, не имея возможности проследить за выполнением моих обязательств, вы наверняка не станете.

— Мне хватит твоей клятвы, — нехорошо улыбнулась Мито.

— Простой клятвы? — ну, не верю я такому бескорыстию!

— Простой клятвы, — кивнула Мито. — Ты ведь не настолько глуп, чтобы нарушать данную мне клятву? Ведь даже после моей смерти демон, сейчас живущий во мне, все еще останется жив. Если ты нарушишь клятву, данную мне, если джинчурики вырастет в злобе и ненависти, то зверь однажды поглотит его. И я сделаю все, чтобы ты был самым ненавистным для Девятихвостого существом в этом мире. И поверь, в твоих же интересах, чтобы следующий джинчурики Кьюби не давал ему много воли.

Недоверчиво хмыкаю. Безумие какое-то. Способна ли на такое Мито? А вот не знаю! И проверять не горю желанием. А если я сейчас откажусь, что мешает ей науськать на меня Кьюби? Да ничего! Это что, получается, у меня и выбора-то никакого нет?

— Все равно не понимаю, — решился я высказаться. — Зачем тогда вам давать мне знания о фуиндзюцу Узумаки?

— Только одна печать, — подняла указательный палец Мито. — Печать Четырех Символов, которой запечатан Девятихвостый. Это знание было решено передать Конохе, на случай проблем с джинчурики. Я не уверена, что ты получишь доступ к ее изучению, и готова сама обучить тебя.

Так, уже немного яснее. Хотя все равно подозрительно, и мне кажется, что Мито меня просто водит за нос лишь для того, чтоб я присмотрел за Кушиной. Возможно, хочет, чтоб я попробовал один раз поиграть с фуиндзюцу Узумаки, обжегся, понял свою немощь и не приставал к следующей джинчурики с непристойными просьбами раскрыть секреты клана. А возможна еще тысяча и одна причина, о которых я просто не знаю.

Ненавижу чувствовать себя идиотом!

— Хорошо, я согласен присмотреть за джинчурики. Но еще вопрос: почему бы не попросить об этом Цунаде?

— Я попросила. И ее, и Хирузена. Но Цунаде слишком ненадежна, а Сарутоби позволяет своему другу слишком много, — задумчиво произнесла Мито. — А ты работаешь в Корне, находишься ближе всего к Данзо. Возможно, сможешь вовремя пресечь странные его намерения. И тебя он не заподозрит в излишней привязанности ко мне или будущему джинчурики, потому что мы с тобой сегодня поссоримся.

— То есть? Как поссоримся?

— Придется сделать видимость, что ты меня сильно разозлил, Орочимару-кун, — вздохнув, сказала Мито. — Для конспирации. Возможно, именно тебе Данзо поручит заняться Кушиной. В конце концов, именно тебя он обычно отправляет работать с Узумаки, не так ли?

Ладно, она назвала мне имя, значит, сделка состоялась. Только… Что?! Стоп. Неужели?!

— Спасибо, что спас Акиру Узумаки из лап шиноби Песка. Но беспринципность, с которой ты его отдал в Корень, меня расстроила, Рюсей-сан. Нужно было сразу обращаться ко мне.

Проклятье! Да она просто издевалась надо мной все это время! Нет, стоп! Как она, вообще, узнала? Парнишку вернули Водовороту? Какой тогда был смысл в моей миссии в Роуран тогда?! Да черт вас всех в этой Конохе дери, я запутался с концами!

— Прошу прощения, Узумаки-сама.

— Ничего страшного, — на лице Мито расцвела лисья улыбочка. — Все хорошо, что хорошо кончается. Лучше давай приступим к обучению фуиндзюцу. Не так много времени у нас. Нам ведь еще нужно успеть хорошенько поссориться.

— Прежде чем ссориться, — осторожно сказал я, — я хотел озвучить одну мысль.

— Судя по твоему тону, она мне не понравится.

— Не знаю, понравится или нет, — признался я. — Но я все же должен сказать. Теоретически, у меня есть возможность воскресить Наваки. Он смог пробудить Мокутон и может быть важен для деревни.

Долгую секунду Мито буравила меня своими черными глазами, выворачивая мои внутренности наизнанку. А потом рассмеялась.

— Ты почти в точности повторил слова Тобирамы, которые он произнес, узнав о гибели моего мужа, — все так же растягивая губы в улыбке, произнесла Узумаки. — И я отвечу тебе то же, что и ему. Я не хочу, чтобы из-за моего эгоизма у моих близких были проблемы с Шинигами. Смерть тела случается, но душа возрождается, где бы не была запечатана. Если есть, чему возрождаться. Просто оставь в покое… Наваки и не порти ему жизнь. Тем более, он не пробудил Мокутон. Только чакру своего деда в своем амулете.

Через час я валялся в пыли на улице. Тело ныло от боли, несколько костей сломаны, суставы тоже не все в порядке. Ну, еще и внутренние органы отбиты. Но все равно, что за женщина эта Узумаки! Да, в гневе она прекрасна. А эти Цепи Чакры! Эх, знал Хаширама, кого в жены брать. Но все равно на сторону ходил. Вот же…

— Ох, будь прокляты эти Узумаки! — простонал я, попытавшись встать.

Острая боль от треснувших ребер обожгла мозг. Осколки костей пробили легкие, во рту запенилась кровь.

— Сумасшедшая старуха! — отхаркивая красную пену, прохрипел я.

Только использовав технику Замены Тела, смог почувствовать облегчение. Обычными методами исцелялся бы неделю. Кажется, в своей мести Мито все же переборщила.

И Ками, я ж так и не понял, что за чертовщина только что происходила. Весь этот разговор — это только прелюдия к вымещению на мне зла? Или угрозы натравить на меня Кьюби были реальны, и мне в самом деле лучше постараться, чтобы жизнь Кушины Узумаки стала райской? А вот поди разбери эту женщину! Восемнадцать лет в теле девичьем провел, а все равно мозги работают по-мужски. Не нужно было мне с гормонами баловаться, наверно. Хоть женщин бы научился понимать. Если это, вообще, возможно.

Эх, ладно. Теперь хоть фуиндзюцу Узумаки одно знаю. А где одно, там и остальные. Начало положено!

— Орочимару-сенсей!

Звонкий голос Нами врезался в мои мечты.

— Вообще-то, пора уже звать меня Рюсей-сенсей, Нами, — укоризненно сказал я ей.

— Но вы же Орочимару-сенсей. Как вас можно называть Рюсей-сенесеем?

И эта издевается. Сговорились они все, что ли?

— А я вас по всей деревне ищу уже, — поведала мне эта непосредственность.

— Да? — то-то она так быстро возле меня оказалась, когда меня из квартала Сенджу выпнули. — И зачем?

— Так Микото попросила. Мы же скоро генинами станем! — радостно поведала мне Нами.

— Что?! Когда?

Неужели уже выпуск из Академии? Совсем упустил из виду. И когда они успели доучиться-то?! Вроде только что поступили!

— Через неделю экзамены. Вот, Микото хотела напомнить, что вы собирались стать наставником нашей команды.

— Точно.

Время течет, жизнь продолжается. Да, один генин на днях погиб, но новая партия на подходе. Наваки для деревни ничем не выделялся на фоне остальных погибших выпускников Академии в этом году. А ведь он Сенджу. И, похоже, последний мужчина в роду. Да, это кажется мне неправильным, но для шиноби все в порядке вещей. Смерть всегда рядом.

— И что, только Микото хочет, чтоб я был наставником? — вернулся к реальности я. — А ты?

— А я тоже хочу! Но я не буду шиноби, — заявила Нами.

Подозрительно посмотрел на Хьюга. Вроде, не врет и не издевается надо мной. Странно. Нужно уточнить:

— А что такое?

— Я замуж выхожу!

Глава 19. Мораль и проницательность

— Замуж, говоришь?

Нами увлеченно рассматривала отпечаток моей фигуры в пыли и капли моей крови, свернувшиеся в темные комочки грязи.

— Ага, — кивнула девочка, избегая смотреть мне в глаза. — На самом деле, это давно было уже решено. Просто я раньше, чем все думали, становлюсь генином. И ваши тренировки помогли развить тайдзюцу и кендзюцу, поэтому старейшина Хиноде сказал, что я стану женой Хиаши. Он и глава Хидери говорят, что у наших детей будут сильные глаза.

Значит, Хиаши и Нами. Как же меня судьба-то любит, раз сводит с такими интересными людьми! Получается, вот она и есть мать Хинаты и Ханаби? Хм, а ведь Нами из побочной ветви клана, но на ее лбу так и не появилось джуиндзюцу. Почему меня это раньше не настораживало? Ведь это значит, что ее изначально планировали переводить в главную семью. А это значит, что ее еще с рождения собирались выдать за Хиаши. Или еще до рождения! И это… Просто прекрасно!

Значит, в клане Хьюга ведется целенаправленная селекция по улучшению глаз? Или поддержание их чистоты? Замечательно! Ох, как же хочется посмотреть на их работу!

— Вы расстроились, да, Орочимару-сенсей? — обреченно спросила Нами.

Расстроился? Ну, я планировал вырастить могучую куноичи, которая была бы максимально предана не только Конохе или своему клану, но и мне. Хотел поставить несколько экспериментов по получению тенсейгана и ввести ее оперативником в мой Корень. И то, что она из побочной ветви, давало надежду на воплощение мечты. Однако ее новая роль жены Хиаши, будущего главы клана, ставит крест на большинстве моих планов. Однако это же, как ни странно, увеличивает ее ценность для меня в ином плане. Ученица-девчонка из побочной семьи — это совершенно никчемный агент влияния в клане Хьюга. Но совершенно иное дело, если моя ученица — жена Хиаши.

— Да, расстроен, — говорю поникшей Нами я. — У меня на тебя были большие планы.

— Простите, сенсей! Нужно было вам сразу сказать, но я не уверена, что вы тогда бы начали меня учить. И тогда бы старейшина Хидери мог счесть меня никчемной…

— Да если б ты была никчемной, я б даже на тебя не взглянул, — уверенно заявил я. — Вот же проклятье! Теперь я уже не так уверен, что выиграю спор с Джирайей и Цунаде!

— Какой спор? — удивленно и насторожено спросила Нами.

— Что мои ученики будут в сотни раз лучше их учеников.

— Ого-о-о! — восхищенно протянула девочка. — Так, значит, вы считаете, что я могу стать очень сильной, да?

— Потенциал, думаю, есть, — хотя я и не знаю точно, как получить тенсейган, но с ним ты, Нами, точно стала бы моим оружием массового поражения! — Но раз уж у твоей семьи иные планы, придется ждать твоих детей.

— Ну, сенсей, зачем же так? — порозовела девчонка. — Давайте в Академию уже пойдем!

Стоять на пороге в квартал Сенджу и в самом деле не стоит, позориться мне лишний раз неохота.

— Сенсей, а вот скажите, вы же хороший ирьенин, да? — спросила Нами, неспешно вышагивая по улице.

— Хороший.

— Говорят, у вас гендзюцу на хорошем уровне, потому что вы понимаете, как и что в голове устроено. Это так, да?

— Наверно, отчасти это правда, — не совсем понимая, к чему клонит девочка, говорю я.

— А вот скажите, — продолжала расспрашивать Нами, — если человек хочет причинять кому-то боль, то это нормально?

Интересный вопрос. Инстинкт господства и жестокость заложены в человеке эволюционно. Это естественное свойство любой живой твари. Можно сказать, агрессия зародилась еще с того момента, когда в первичной пице с майонезом началась гонка между РНК за лучшую катализирующую способность. Самовоспроизводились за счет расходования растворенных веществ в грязевых котлах лишь самые успешные рибонуклеотиды. Они отнимали ресурсы, не давая шансов на репликацию другим. Потом несколько особо продвинутых молекул начали делать более совершенные катализаторы — белки. И пошло-поехало.

Главный вектор жизни — это размножение и поглощение. Живому существу нужно больше ресурсов, чтоб дублировать себя. И нужно размножаться, чтоб получать больше ресурсов. Замкнутый круг, который в ограниченном жизненном пространстве создает классическую «банку скорпионов». Выживает самый агрессивный, который сжирает других.

Кажется, что эгоизм и личная выгода — вся суть естественного отбора. Однако количество ограничений внутривидовой борьбы очень велико. Альтруизм и самопожертвование — это ведь тоже эволюционно приобретенные качества. Да, в моем прошлом мире недостаток эгоизма часто воспринимается, как тупость, и стал неким синонимом идиотизма. Именно поэтому он обречен. Потому что ответ на вопрос Нами только один:

— Нет, желание причинять боль другому ненормально, — именно такой ответ у меня. — Даже сознательное обречение на страдание своим бездействием — уже не нормально. Не важно, есть ли для этого веская причина или таковой нет.

Потому что человек стремится к комфорту, а он не достижим, когда по его вине кто-то страдает. Все дело в эмпатии — умении преобразовывать свое Я в окружающую реальность.

— А удовольствие от чужой боли можно получать? — не унималась Нами. — И если это ненормально, то можно ли это вылечить?

Хм. А садизм — это уже девиация. Хотя, с другой стороны, понятие нормы — это чистая статистика, которая от реальности часто бывает оторвана. Является ли садизм отклонением для этого мира, для шиноби? Очень сомневаюсь я почему-то. Это же целые породы, выведенные для убийства себе подобных. По идее, всякая эмпатия и прочая дребедень им только мешает. Они как бойцовские петухи на фоне несушек. Но, с другой стороны, создание чакры невозможно без развитой духовной энергии. Сродство со стихией, все ниндзюцу и тем более гендзюцу созданы в немалой степени за счет воображения. А воображение невозможно без эмпатии. Нельзя почувствовать сродство со стихией, не став стихией. Нельзя перенять змеиные техники, не став змеей.

— Есть такие патологические состояния, при которых человек может получать удовольствие от чужой боли, — пришлось уклончиво отвечать мне. — И, найдя причину психического отклонения, наверно, это можно вылечить. Ну, правильным обучением, например, медитациями…

А если нарушения соматические, то, скорее всего, проблемы в височных долях коры головного мозга. Это тоже решаемо. Сложность только в том, что височные доли еще и за зрительное восприятие частично отвечают. Как на вмешательство в них отреагирует бьякуган, например, я не знаю. Кстати, мой утренний конфуз с Мицуко мог начаться как раз с приобретения кецурьюгана. Ведь додзюцу не могут не влиять на мозг.

— Так, — внезапно озаренный одной догадкой, нехорошо сощурив глаза, я пронзил взглядом Нами. — Скажи-ка мне, а не подглядывала ли ты за мной этим утром?

Девочка пристыженно молчала, разглядывая носки своей обуви. Уши Нами неумолимо наливались красным. Я что, сутра барьер от бъякугана снимал?! Когда проверял кецурьган вполне мог.

— Ну, сенсей! Это не подглядывание! Просто тренировка бьякугана, — забубнила девочка под нос. — Вообще, вы знали, на что шли, когда покупали дом возле моего клана!

— Ох, Нами, Нами… — я рассеянно потер лоб, размышляя, как быть в такой ситуации. — Понимаешь, в данном случае, причинение боли тоже не является нормальным. Но в таком подтексте… Короче, всякий человек немного ненормален!

— Вот! Я об этом и говорила маме! А что если Хиаши тоже такой же! — внезапно забыв обо всяком стеснении, воскликнула Нами. — И она только посмеялась. А вы знаете, как он бил меня на тренировках, пока я не научилась у вас давать ему сдачи?!

Ками, это просто какой-то бред. Не успел я еще в этом мире своих детей завести, а уже приходится такие разговоры вести. Просто удивляюсь иногда, как я умудряюсь влипать в подобные ситуации. Вообще, стоило бы просто закрыть тему, не стараясь что-то объяснить юной Хьюга — у нее для этого родители есть. Но… я же как раз из тех идиотов, которые альтруистичны и стремятся помогать кому попало.

Вот правильно мне первая жена говорила, чтоб я свои мозги в дело пустил. Сейчас имел бы стабильный доход от своего бизнеса… Хотя нет, если б я не решил посвятить себя науке, то я б уже давно кормил червей, а моя душа переживала новую жизнь. Что для меня звучит не очень интересно. Но зато мне не пришлось бы переживать этот разговор! Во всем есть свои плюсы.

Пришлось несколько минут успокаивать Нами, что все у нее в семейной жизни будет хорошо. Что, если вдруг муж начнет переходить грань дозволенного, она всегда может напомнить ему его место, отлупив боккеном.

— Да не, боккеном, это уже слишком. Хотя было бы весело, — разочаровано произнесла Нами. — Заметят же, что обо мне тогда подумают?

— Угу, заметят. Как ты этим утром? — ехидно уточняю.

— Простите, сенсей! Но это и вправду тренировка была! Я же не виновата, что вижу все вокруг сразу!

— Ладно, — отмахнулся я. — Все равно знал, на что шел, когда покупал дешевый дом.

— А даже если бы жили в нескольких кварталах дальше, я б все равно заметила, — уныло сказала Хьюга. — Я же далеко вижу. Ближайшее к нашему кварталу жилье дешево только из-за того, что дети тренируются чаще и видят недалеко. А так Хиаши, например, только к Учиха не может заглянуть.

— И как вы так живете-то только? — больше самого себя, чем Нами, спросил я.

— Да всегда так жили, — пожимает плечами девочка.

Я с интересом покосился на ребенка. Ей сейчас как раз восемь лет, начало того периода, когда человеческие детеныши психологически отделяются от родителей, становятся самостоятельными и начинают понимать свою индивидуальность. И для этого им требуется личное пространство, где они являются полноправными хозяевами, своя раковина, в которой они могут скрыться от чужих глаз. Последнее для Хьюга просто нереально. Какие это имеет последствия? Обычный ребенок в таких условиях затормаживается в психическом развитии, ему сложнее учиться и зарабатывать авторитет среди равных.

Что же касается Хьюга, то, например, Хината именно этими проблемами и страдала: отставала в учебе, была инфантильна и всегда на вторых ролях. Иные просто замыкаются в себе, вроде того же Хиаши. Для них спасение — это их внутренний мир, там они отдыхают и могут почувствовать себя в безопасности. Однако есть еще третий вариант, когда развиваются различные психологические расстройства от паранойи и шизофрении до эксгибиционизма.

Н-да. Когда я называл этот мир раем для генетика, то сильно ошибался. Психологам и психиатрам здесь работы больше будет. Пожалуй, окажись в этом мире незабвенная моя первая женушка да еще и в клане Яманака, она бы с огромным удовольствием препарировала души и разумы шиноби. Но лучше о плохом не вспоминать.

С Микото в тот день я не встретился. В Академии только поговорил с учителями, которые должны распределять генинов. Они согласились дать мне команду с Учиха, но только если Хокаге вообще даст разрешение на преподавательскую деятельность. Поэтому пришлось идти на поклон к Сарутоби. Он нашелся тут же в Академии в обществе молоденьких куноичи-преподавательниц. При виде меня он с явной неохотой попросил их подождать и вместе со мной отошел в сторону, раскуривая на ходу трубку.

— Учителем хочешь стать? — выпуская клубы дыма изо рта, произнес Хокаге, услышав мою просьбу.

Рассматривал он меня при этом с немалым интересом. Словно не ожидал, что я подойду с такой просьбой.

— Сейчас война, Орочимару, — вновь затянувшись, сказал Хирузен. — Небольшой конфликт с Камнем, который ты ощутил на себе. Я делаю все, чтоб решить его миром, но пока это сложно сделать. И среди шиноби Ивы и среди наших есть горячие головы, желающие мести или просто крови. Да и на других границах не спокойно. Ты способный джонин, я не могу в такое время повесить на тебя команду ничего не умеющих еще генинов. Ты нужен на фронте, а им пока только задания низшего ранга доступны. И не забывай о своей работе в Анбу, лаборатория по изучению ниндзюцу и так редко видит тебя.

Хах, да уж, в этой лаборатории меня видят очень редко, и Хокаге это точно известно.

— Вы правильно вспомнили о ниндзюцу, Сарутоби-сенсей. Мне нужен молодой Учиха, чтобы проверить некоторые свои теории. Как вам известно, такие в моей лаборатории никогда не появляются. И, надеюсь, не появятся никогда.

Хирузен хмуро зыркнул на меня, пыхнув дымом. Я почти на сто процентов уверен, что ему известно о начале новых исследований шарингана. После того, как Хируко удалось добиться хоть какого-то успеха в имплантации клеток Хаширамы, Данзо закономерно возжелал большего.

— Какие у тебя такие теории, для подтверждения которых нужны дети? — сощурившись, спросил Сарутоби.

— Не дети, а те, кто шаринган еще не пробудил. Нужно пронаблюдать процесс пробуждения додзюцу самостоятельно, а не со слов Учиха. И я хочу узнать, насколько эффективно копирование разных техник с помощью шарингана.

Несколько секунд Хирузен мрачно рассматривал меня, недовольно пыхая дымом.

— Решу этот вопрос, — сказал в итоге он.

Ну, вот и хорошо. Значит, будем ждать и надеяться на лучшее. И, раз Сарутоби утверждает, что конфликт с Камнем незначительный, то и дергать меня из Конохи пока не будут. Положенный отпуск после миссии нужно отгулять. И его нужно потратить с умом. Например, решить парочку проблем и загадок. И, к сожалению, проблемы с контролем чакры, пока наименьшая моя забота.

— Добро пожаловать домой, Орочимару-сама, — подчеркнуто официально поздоровалась со мной Мицуко.

— Сора уже дома? — гадая, клон передо мной или настоящая куноичи, спросил я.

— Нет, господин.

— Хорошо. Значит, можно поговорить без опаски.

— Что-то произошло? — насторожилась Мицуко, сбросив маску слуги. — Ты уходил тренировать контроль чакры и пропал на весь день. Проблемы с новым телом?

— Нет, — если и есть, то они решаемые. — Я встретился с Мито Узумаки. Хочу услышать твое мнение о том, что она мне наговорила.

Пересказ уместился в несколько минут. К этому времени мы снова оказались на приснопамятном диванчике.

— Очень странно, — вынесла свой вердикт Мицуко. — Мито-сама совершенно точно хотела не того, о чем говорила.

— Но зачем ходить вокруг да около? — раздраженно спросил я. — К чему пустые угрозы науськать на меня Кьюби? Зачем учить меня печати? И зачем раскрывать мне имя следующего джинчурики?

— Возможно, она догадывается о том, кто стоит за Отохиме? — предположила Мицуко. — Мито-сама могла проверять тебя подобным образом.

— Невозможно! Если бы афера с Отохиме раскрылась, мы бы уже это знали. И проверять пришли бы в храм, а не ко мне.

— Тогда весь разговор был лишь для того, чтобы раскрыть тебе имя Кушины. Ее значение, когда девочка прибудет в деревню. Для всех она будет очередной Узумаки в Конохе, но не для тебя. Для тебя она — джинчурики.

— И я не знаю, почему ко мне такое доверие! Не понимаю Мито.

— А почему ей тебе не доверять, Орочи? — усмехнулась Мицуко. — Ты странный. Сам готов отдать придуманные техники деревне. Подбираешь девчонку на миссии и удочеряешь ее. Без какой-либо личной выгоды берешься за обучение Наваки. А когда что-то подобное делают для тебя, то ищешь подвох.

— Потому что во всех моих поступках есть мотив, — упрямо пробормотал я.

— Ой ли? Зачем нужно было удочерять эту Юки? Ты мог отдать ее в приют. А Наваки? Что ты сказал Мито, когда вы начали вместе заниматься с ним?

— Что я сказал? Что хочу знания фуиндзюцу Узумаки.

— Вы говорили о Хокаге. И почему им не хочешь стать ты. При пересказе тогда меня сильно возмутили эти слова, поэтому я все прекрасно помню.

— Гм. Я не хочу стать Хокаге, поэтому Мито рассказала мне о той, кто может привести к этому титулу?

— Ты тот, кто, как и Мито, видел в Наваки следующего Хокаге. Возможно, она надеется, что и Кушине ты поможешь найти подходящего лидера.

— Натянуто.

— Ну, к сожалению, чужих мыслей, особенно мыслей джинчурики, прочесть не удастся. Мито может строить сотни разных планов. За ее «позаботься» может скрываться как прямой смысл, так и сотня других. Женщины, знаешь ли, иногда просто не могут сказать все, что хотят, прямо. Даже те, кто прожил больше полусотни лет. Особенно, если женщина — Узумаки.

— И вот поэтому я мужчина! — с досадой говорю я, устало откидываясь на спинку дивана.

Загадок становится все больше. И жена Первого их, похоже, очень сильно любит: то какие-то пословицы вспоминает, то говорит метафорами, то просто туман наводит. Что с ней вообще не так? Или со мной? Или я просто усложняю и не вижу очевидных вещей.

Есть ведь еще и этот Акира Узумаки. Если о нем знает Мито, значит, историю предали огласке. И я снова прокололся. Не знаю пока где и в чем, но точно прокололся.

— Спокойнее, господин мой, — положив руку мне на плечо, сказала Мицуко. — Ты со всем справишься.

— Я выгляжу настолько обеспокоенным?

— Очень сердитым, я бы сказала.

— На то есть куча причин! — рыкнул я, прижимая к себе пискнувшую женщину. — В том, что я справлюсь, у меня даже нет сомнений. Но вот какой ценой — это вопрос интересный.

— А что с ценой?

— Жизни, — погладив по голове обнявшую меня Мицуко, ответил я. — Мне нравится комфорт. Поэтому я не люблю, когда погибают люди, если я могу этого не допустить. Как это произошло с Наваки…

— Ты знал, что он умрет? — напряглась под моими руками женщина. — Как и с Кушиной?

— Знал, — согласился я. — Так же и с Мито, она погибнет, не переживет вторую большую войну, которая произойдет очень скоро.

— Если бы не твоя одержимость этой войной, я бы поверила, что ты в самом деле знаешь будущее.

— А ты еще сомневаешься в этом? — лукаво спросил я. — Что мне нужно еще предсказать, чтобы ты поверила?

Мицуко отстранилась, чтоб посмотреть мне в глаза.

— Как и почему? — спросила она.

— Для тебя это важно? — уточняю я. — Просто помни, что я знаю больше, чем другие. Я ведь Рюджин, не так ли?

— Просто признайся, что ты злишься на меня из-за того, что я дурачу народ, создавая религию, — проворчала Мицуко. — Ты просто слишком мягкосердечен. Так нужно.

— Возможно. И я не считаю, что это плохо. Вообще, я боюсь, — криво улыбаюсь своим же словам. — Я помню, что происходило во время Мировой войны. И я боюсь снова оказаться в такой же мясорубке, но уже в первых рядах. Там не выжил ни Хаширама, ни Тобирама. Ни один из Каге первого и второго поколений всех деревень, кроме Суны.

— У тебя много техник, позволяющих выжить в самых сложных ситуациях. Сбрасывание кожи даже лучше Идзанаги.

— Да, конечно…

Сама смерть, конечно, ерунда. Но сколько всего я тогда не смогу совершить. У меня же такие шансы стать героем, спасителем мира! Это так тешит самолюбие. Да и… Чувство справедливости тоже не дает покоя, если честно.

— Я дома! — донеслось до моих ушей из прихожей. — О! Простите, я не вовремя, да?

Юки вернулась. И теперь смотрит на нас, обнимающихся на диване, изумленно и неловко.

— Нет, наоборот, ты где задерживаешься? — лучшая защита — это нападение. — Сегодня я был в Академии. Занятия из-за экзаменов и создания групп генинов сократились. А ты пропадаешь весь день, не предупредив даже никого.

— Простите, господин, — согнулась в поклоне Сора. — Я была на полигоне.

— Я знаю, где ты была. Я говорю, что нужно предупредить, если задерживаешься, — смягчил тон я. — Снова техники не получаются?

— Да, Орочимару-сама, — вздохнув, признала девочка.

— Иди сюда, — приказал я, похлопав по свободной части дивана. — Ты же хотела использовать техники Стихии Льда?

— Да, — печально призналась Сора, плюхаясь рядом со мной.

— А ты знаешь, какие печати нужно использовать?

— Я не помню! Меня этому не успели научить.

— На самом деле, чтобы просто высвободить лед с твоим кеккей генкай даже печати не нужны, — поучительно сказал я. — Мне, например, для змеиных техник они не нужны. Но для улучшенного генома, соединяющего две стихии, характерна печать Змеи. Например, для Мокутона. Попробуй. В одной руке Вода, во второй Ветер, — говорю, сцепив руки в замок, — переплетаясь, получается Хьетон.

— Я пробовала все печати, не сильно помогает, — недовольно пробормотала Сора, для наглядности показывая результаты своих тренировок.

Ее руки неловко сплетались в печати, чакра неохотно приходила в движение и… Ну, воду создать у нее получилось. Уже хорошо.

— Тогда давай попробуем другие печати, которые используются реже. Вот эту, например, я использую для создания печати на своем плече, — я сложил руки в печать, напоминающую Тигр, но с переплетенными пальцами. — Попробуй.

— Тигр обычно используется в техниках Стихии Огня, — с сомнением сказала Сора.

— Просто попробуй, — усмехаюсь в ответ. — Огонь или Лед. Большая ли разница?

Юки послушно сложила руки в печать, на что ей потребовалось несколько секунд. Да, ей еще тренироваться и тренироваться. Хорошо, что хоть желание есть. Хотя страх перед жизнью шиноби она так и не поборола.

Нахмурившись, девочка выпустила чакру. Несколько секунд ничего не происходило. Но потом в воздухе засверкали мелкие снежинки, медленно падающие на пол.

— Как?! — восхищенно воскликнула девочка. — Всего небольшое изменение печати и результат появился?! Откуда вы знали, что эта печать сработает, господин?

— Просто знаю, — пожимаю плечами. — Но на будущее. Прежде, чем пробовать баловаться с печатями, доведи свой контроль чакры до ума. Уж этому-то в Академии учат достаточно хорошо.

Девочка слушала меня вполуха, восхищенно наблюдая за сыплющимися с ее рук кристалликами льда. Вздохнув, потрепал Сору за щеку, возвращая к реальности.

— Простите, Орочимару-сама! Да, контроль! Я помню, помню.

— Ты тратишь слишком много чакры на обычное создание льда. Давай начнем с более простых задач. Ты уже умеешь ходить по деревьям?

— Ну, да.

— А по воде?

— Немного.

— Хм, а можешь закрутить чакру в руке?

Показывать примеры тренировок по контролю чакры оказалось очень увлекательно, учитывая, что у меня с этим самым контролем сейчас определенные проблемы. Зато и сам немного потренировался. А то с самого утра всякой ерундой занимался.

— Я впервые видела, как ты учишь кого-то, — задумчиво произнесла Мицуко, когда Сора убежала на кухню, вымотанная расходом чакры.

— Разве?

— Ага. И, знаешь, вот если Мито видела то же самое, то я знаю, что она хотела от тебя, рассказывая про Кушину.

— И что же?

— Чтобы ты сам стал Хокаге!

Глава 20. Команда № 3

У меня на удивление бледная кожа. Я бы даже сказал, что серая. Словно у трупа. Никакой загар не пристает. Полгода на море никак не исправили положения. Очередное змеиное наследие — в эпидермисе, кроме меланоцитов, содержаться иридофоры: клетки, содержащие кристаллизованный гуанин, который отражает свет и придает блеск чешуе рыб и рептилий. Моя кожа не блестит только из-за особенностей рассеивания света в ороговевших клетках эпителия. Зато по цвету не отличается от стен в коридорах и классах Академии шиноби.

В последний раз провел ладонью по серой и слегка нагревшейся на солнце стене учебного заведения Конохи, направился к его входу. Скоро должны были начать представлять сформированные команды их наставникам. Не хотелось бы опоздать на это мероприятие.

Еще раз с интересом посмотрел на свою кисть, сжимая и разжимая при этом кулак. А ведь если присмотреться, то и в самом деле поблескивает. Забавно. В моем теле столько странностей, что даже удивительно, как его отец мог спариваться с человеческими самками и получать при этом потомство. Улучшенный геном слишком большой и необычный, что делает меня уже и не человеком вовсе. Хотя большая его часть, как я недавно выяснил, вообще никак не влияла на тело до начала моих экспериментов с ним и только в сочетании с генами других кланов давала удивительные результаты.

Осмотр собственного теневого клона показал наличие отражающего слоя в сосудистой оболочке глаза, так называемого тапетума. Тот же гуанин теперь и в сетчатке имеется, отчего она сверкает пурпуром в ночи. Сумеречное зрение стало в разы лучше — из-за этого я и начал свою копию из чакры пытать. А вот днем теперь иногда слишком ярко, хотя зрачки сужаются до ширины бритвенного лезвия. Но это еще не все прелести, которые я не заметил сразу после обретения нового тела.

Задумчиво почесал вертикальную складку кожи на лбу.

Не знаю пока, какие геномы это породили, но под ней скрывался непарный глаз. Парапинеальный орган, который у млекопитающих и птиц атрофировался за ненадобностью, а у современных рептилий в размере составляет меньше миллиметра. Непарный глаз и структуры на него похожие имеются у некоторых рыб, миног, ящериц, черепах и прочих животных. Вообще, у наших общих предков светочувствительных органов было несколько пар. Какие-то исчезли с концами, а какие-то сохранились. Одна из пар превратилась в глаза, вторая слилась в один, пинеальный, орган — эпифиз, от третьей остался только левый парапинеальный орган. И именно он у рептилий называется теменным глазом.

Функции непарного глаза у пресмыкающихся своеобразные. Он регулирует секрецию мелатонина, но эпифиз, который, как и у млекопитающих и птиц, спрятан глубоко в черепной коробке, вполне может справляться с этим и с помощью обычных глаз. Поэтому парапинеальный орган у ящериц нужен, во-первых, для контроля проведенного на солнце времени. Во-вторых, он помогает ориентироваться в пространстве по Солнцу и его поляризованному свету, а так же по магнитному полю Земли.

Для чего, почему и зачем у меня появился третий глаз я так и не смог понять, потому что он вообще ничего не делал. Просто светочувствительный орган, развитый почти так же, как и обычные глаза, но не имеющий двигательных мышц и закрытый сросшимися и непрозрачными вертикальными веками. Выращенные перед перерождением организмы на основе моего нового генома ответа не дали. Могу только предположить, что в появлении ока на лбу повинно сочетание генов Чиноике, отца этого тела и Узумаки. Была надежда, что оно является ключом к технике Глаза Разума Кагуры, с помощью которой некоторые красноволосые могут видеть чакру на огромном расстоянии с исключительной детализацией. Но у меня так не получалось.

Короче, никакого толка. Только лишняя дырка в голове.

Вошел в Академию на волне вновь нахлынувшего неудовольствия от чрезмерного количества нерешенных загадок. Хорошо хоть атмосфера школы немного исправила настроение. Здесь я бывал редко, в основном все в другой части здания, где офис Хокаге находится и задания распределяют. Но там совершенно по-другому все выглядит. Хотя те же стены, та же архитектура, но здесь доски пола стерты детьми, штукатурка и дерево исчирканы кунаями, пахнет мелом, и вместо кабинетов просторные аудитории. Ностальгия.

— Привет, — скупо взмахнув рукой поздоровался со встретившимся по пути шиноби. — Снова в строю?

Парень с белыми волосам дружелюбно улыбнулся в ответ, повторив мой приветственный жест.

— Не совсем, — ответил он. — Нужно еще несколько месяцев, чтоб каналы чакры полностью восстановились. Но учить это мне не мешает, поэтому я здесь. А ты какими судьбами?

— Буду наставником своей группы, которой смогу полноценно заниматься сам.

— Правильное решение, — согласился со мной собеседник. — Вообще, нужно было Митокадо сразу целиком отдать группу тебе, а не пытаться разорваться.

— Сейчас он сконцентрировался на обучении своих подопечных.

— Но Наваки это не вернет.

— Не вернет, — согласился я. — Как там Цунаде? Неделю не видел ее.

— Как медик — прекрасна, как и всегда, — пошутил шиноби. — А в целом… держится.

Я подозрительно смерил взглядом шедшего возле меня мужчину. Дан Като пока не проявлял особого рвения стать Хокаге, но руководством деревни уже частенько был недоволен. А с Цунаде его объединяет только больница, в которой он уже несколько месяцев пропадает после неудачной миссии. Пока нет никаких предпосылок к канонному развитию событий, и это меня настораживает.

— Нам сюда? — спросил я, остановившись напротив одной из аудиторий.

Вроде, эту мне называли, когда я договаривался о наставничестве, но Като явно собирался идти дальше.

— Моя следующая, — ответил Дан и, увидев на моем лице замешательство, пояснил: — В этом году выпуск большой. Больше ста человек — не в одном же они классе.

— Ясно. Не знал. Ладно, хороших ребят тебе в команду.

— Других в Конохе нет!

Да, конечно. Если б других не было, то половина генинов не отправлялась бы учиться снова после выпуска из Академии.

С интересом посмотрел вслед уходящему дальше по коридору блондину. Странно это. Като Дану уже двадцать два, но пока я не слышал, чтоб он использовал технику разделения души и тела. От двадцати до двадцати пяти — это самое продуктивное время для шиноби, когда у него вырабатывается собственный стиль. Именно в этот период обычно появляются коронные техники, которых у Дана пока нет. Да, он превосходный джонин, прекрасно владеет тайдзюцу, контроль чакры на приличном уровне. Но это не то. Мне было бы интересно взглянуть на технику Одухотворения и узнать, чем она отличается от одного из киндзюцу Тобирамы.

Ладно, пора бы уже забрать своих генинов и хорошенько над ними поиздеваться. Потертая ручка двери легла в руку, как влитая. Створка отъехала в сторону, открывая мне залитую солнцем аудиторию. Несколько десятков глаз одновременно уставились на меня. Хм, я не вовремя?

— Наконец-то! — устало воскликнул стоящий за кафедрой шиноби, после чего гаркнул на сидящих за партами ребят: — Команда номер три! Вы поступаете в распоряжение Рюсей-сенсея! И чтоб духу вашего здесь больше не было!

Недоуменно посмотрел на недовольного преподавателя, усмехающихся джонинов-наставников, которые еще не получили своих групп, бегущую со счастливой улыбкой ко мне Микото и красных от возмущения парней, плетущихся за ней.

И что здесь происходит, спрашивается?

Молча пропустил генинов в коридор и махнул на прощанье оставшимся в классе ниндзя. После чего со вздохом посмотрел на ребят, которые демонстративно не желали друг друга замечать. Когда они разругаться друг с другом-то успели?!

— Пошли уж, шиноби, — раздраженно процедил я, поворачиваясь к генинам спиной.

Не ожидал подобной команды я, конечно. Но ничего, надеюсь, через час о своих обидах друг к другу они забудут. Даже если мне не удастся убедить их поладить друг с другом, у меня есть идея, как их заставить помириться. Сложно не любить собрата по несчастью, когда есть гораздо более ненавистный человек. И этим человеком стану я! Потому что, чувствую, их перебранки я долго терпеть не смогу. Но из-за чего весь сыр-бор нужно узнать.

— Микото!

— Я, сенсей! — с готовностью отозвалась девочка.

— Что вы не поделили?

— Я не знаю, что нашло на этих неудачников, — пренебрежительно фыркнув, ответила девчонка.

— И в самом деле, что на нас могло найти, — язвительно высказался один из парней.

— Попал в команду с идиотом и зазнайкой, — пробормотал второй. — В самом деле — не повезло.

— Кого ты идиотом назвал?!

— Один раз в жизни вам все же улыбнулась удача — вы попали к Орочимару-сенсею! — не преминула заметить Микото. — Только ему не повезло с вами.

— Рюсей-сенсею, — поправил я.

— Вот заладила! Неудачники да неудачники! А сама-то кто?! Попала в команду со мной! Где была твоя удача в этот момент, а?

— Самого сильного всегда ставят в команду с отстающими, — пренебрежительно сказала Учиха.

— Кто тут отстающий?! — взорвался парень с волосами, имеющими розоватый оттенок. — Может, проверим в спарринге?!

Улица встретила теплыми лучами солнца, шумом стройки в соседнем квартале и чистым небом над головой. Такой хороший день. Был. Пока мне не встретилось это разочарование. Разве мы с Джи и Цуной были такими же, когда впервые оказались в одной команде?

— Сенсей, а куда мы сейчас пойдем? — спросила, заглядывая мне в глаза, Микото.

— Я вот как раз думаю, а стоит ли нам куда-то идти, — вздохнув, говорю я ей.

— Начнем тренировки прямо здесь? — оживилась девчонка. — Или сразу пойдем за заданием?

Детская непосредственность во всей красе. Ох, я ее сейчас порадую!

— Нет. Просто у вас нет никаких шансов пройти последний тест для того, чтобы стать настоящими шиноби, — признался я.

Дети мгновенно затихли.

— Как… Почему, сенсей?! — растеряно спросила Учиха, но быстро сама придумала ответ: — Я так и знала! Это все из-за этих неудачников, да?!

— Это из-за тебя, идиотка! — не остался в долгу напарник Микото. — Зазнайки шиноби не становятся!

— Ну-ка, тихо всем! Мне нельзя нервничать, от этого страдают невинные люди. Ладно. Попытка — не пытка! — решил я. — Отправляемся на полигон. Проверим ваши навыки.

Эти так называемые генины способны устроить ссору буквально на пустом месте. Преподаватели Академии точно издеваются надо мной, подсунув таких шиноби. Они же просто не способны на командную работу. Совсем!

Не ожидал я подобного поведения от Микото. И что с этой троицей теперь делать? Провести тест с колокольчиками по примеру Хирузена? Так они его провалят! Хотя у парней есть шансы. Пусть они не так талантливы, как Учиха, но у них будет стимул. Два колокольчика — два генина. Может, они и недолюбливают друг друга, но свою напарницу ненавидят куда сильнее. И будут из кожи вон лезть, чтоб ткнуть ее в грязь лицом. Они будут работать вместе, а это уже зачет.

Одиночки всегда проигрывают. Так же было с Джирайей. Помню, он тогда остался болтаться привязанным к дереву, пока мы с Цунаде праздновали победу, получив каждый по колокольчику. Но наша команда прошла проверку, когда мы вернулись освободить Джи. Эта компания на такое просто не способна.

Обычно наставник заранее выбирает место проведения итоговой аттестации группы генинов. Нужно подготовиться, расставить нелетальные ловушки для самых торопливых, изучить местность, чтобы самому не попасть впросак. Но мне было лень, поэтому свою команду я привел в ближайший светлый лесок, в котором хватало густых зарослей кустарника, мощных деревьев и высокой травы. Для меня идеальная местность.

— Итак, — начал я, когда мы прибыли на ближайший подходящий полигон, — давайте хотя бы познакомимся. Меня зовут Орочимару Рюсей. Мое хобби создавать техники. Люблю тамагояки и свою работу. Не люблю мороженое и несправедливость. Ваша очередь.

— Микото Учиха! — сложив руки на груди, первая выступила девчонка. — Хобби — сюрикендзюцу. Люблю кендзюцу. Не люблю неудачников и идиотов.

— Айрон Ли, — спокойно представился один из парней. — Люблю тишину. Не люблю крикливых баб. Хобби — бонсэки.

Говорил он уверенно и негромко. Такой на подсознательном уровне внушающий уважение парень. Коренастый, плотный и скупой на движения. И занимается бонсэки — рисованием песком и камнями. Работа эта кропотливая и вдумчивая, но композиции временные. Для того, чтоб ее любить нужно иметь своеобразный взгляд на мир. В общем, этот парнишка уже нравится мне, хотя бы характером.

— Кизаши Харуно, — представился последний ученик. — Мне нравятся каламбуры. Не нравятся не понимающие шуток люди. Хобби — смотреть на звезды.

— Пф!

— Что смешного, Микото?!

— Смотреть на звезды! Теперь понятно, почему ты последний по успеваемость в классе!

— Да, куда уж мне до тебя! Тебя-то только стальные звезды интересуют!

Дети снова начали грызться между собой, а я вот с интересом изучал Кизаши. Уж больно у него фамилия знакомая. И волосы имеют розоватый оттенок. Забавная у меня команда подобралась. Интересно, есть ли шансы у отца сравниться в силе с возможной дочерью?

Хотя мне для начала нужно создать из этих трех генинов команду, а не размышлять над их способностями. Смысла в этом просто нет, если все они провалятся.

— Так, заткнитесь-ка на минутку и дайте мне сказать! — пришлось прикрикнуть на увлеченных перепалкой генинов. — Вообще, я должен провести какой-нибудь классический тест, вроде задания на кражу колокольчиков. Но, кажется, для вас это не подойдет. Поэтому мы используем другое испытание. Вам нужно коснуться меня.

Генины недоуменно переглянулись.

— Просто коснуться? — уточнила Микото.

— Да. Вы можете использовать…

Кизаши не дал мне договорить, рванув с места с явным намеренетем не просто коснуться меня, а снести с ног, врезавшись всем телом. У него даже были кое-какие шансы свою задумку воплотить. Но внезапно споткнувшись на ровном месте, Харуно растянулся на земле, едва не пропахав дерн носом.

— Какой из тебя шиноби выйдет с такой-то ловкостью? — тут же вставила Учиха.

Кизаши, красный, как вареный рак, только недовольно пыхтел, поднимаясь на ноги, и даже не сказал никакой колкости в ответ.

— Дайте мне договорить сначала, — невозмутимо попросил я. — Кизаши, вернись на исходную. Так вот, вы можете использовать любые средства, любые тактики. Главное, достичь цели. Конечно, я не буду стоять, сложа руки. Вам нужно для начала хотя бы подойти ко мне. Ну, начнем, что ли?

На этот раз с места в карьер сорвалась Микото. Она использовала Шуншин. Юркая девчонка двигалась удивительно ловко, она словно стелилась над травой и меняла направление движения, сноровисто уходя из поля зрения. Однако это не спасло ее от участи Кизаши.

— И у кого тут проблемы с ловкостью?! — злорадно рассмеявшись, спросил Харуно.

— Зашла со спины, используя технику Телесного Мерцания, — как можно более серьезно произнес я, наклонившись к распластанной в траве девчонке. — Хороший контроль чакры. Молодец. Просто немного не повезло. Попробуешь еще?

В ответ, Микото молча попыталась сделать рывок из лежачего положения в мою сторону. Но вместо того, чтобы коснуться меня рукой, кубарем пролетела мимо, сминая траву.

— Н-да, снова не повезло, — уже не скрывая ехидства, прокомментировал я. — Может, ты теперь попробуешь, Айрон?

Говорил я это, задрав голову вверх. Потому что, воспользовавшись тем, что Микото отвлекала меня, сам Ли уже был в кронах деревьев, оставив на земле замаскированную под себя чурку. Вероятно, Айрон рассчитывал, что я не замечу, как он использовал технику Замены. Наивный. Поэтому сейчас он и летит, ломая ветки, навстречу бренной земле.

— Надо же, один лучше другого! Техника Замены для выпускника весьма неплохо исполнена, — уважительно говорю плюхнувшемуся в траву парню. — Только как-то вам сегодня не везет. Просто напасть какая-то. Не выспались?

— Да вы просто издеваетесь! — возмутился Кизаши.

— Каким образом? Я даже пальцем не пошевелил.

— Это гендзюцу, — уверено заявила Микото, после чего сложила печать Противостояния и произнесла: — Кай!

Очищение от гендзюцу Микото произвела почти мастерски. Однако попытка вновь атаковать меня закончилась прежним результатом: Учиха кубарем катилась по земле, пролетев мимо меня.

— Приятно удивлен твоими познаниями, Микото. Тебя неплохо учат в клане, — девочка и в самом деле способная. — К несчастью для тебя, пока я не использовал гендзюцу. Но это отличная идея!

Сложив ручную печать Тигра, сосредоточился на иллюзии. Пришествие Беспросветной Мглы. Одно из сильнейших гендзюцу. Оно придумано Сенджу против Учиха и их шарингана. Иллюзорная тьма застилает взор, ослепляя противника. Даже додзюцу не всегда спасает от этой техники из-за того, что она постоянно подпитывается чакрой.

— Что?!

— Проклятье!

— Айрон!

— Здесь я…

Оказывается, это достаточно забавное зрелище, когда ослеплены не вражеские шиноби, а собственные ученики. Как они напряженно вглядываются в пустоту, как потеряно шарят руками вокруг себя. Хотя Учиха опять же отличилась. Не сумев развеять это гендзюцу, она быстро поняла, что раз зрение ей не помощник, то нужно ориентироваться с помощью других чувств.

Усмехнувшись в предвкушении, я вытянул шею с помощью Мягкой Модификации и произнес за плечом Микото:

— Не получается снять технику?

Я не успел еще договорить, как Учиха уже начала поворачиваться, нанося удар раскрытой ладонью на звук голоса. Естественно, по мне она не попала. Но и нельзя сказать, что она промахнулась. Провалившись по инерции вперед, Микото размашисто влепила подзатыльник Кизаши.

— Какого демона?! — возмущено завопил Харуно, пытаясь ударить в ответ.

И нечаянно зарядил в бок Айрону.

— Это было близко! — подбодрил я Кизаши. — Давай, постарайся!

Далее началось форменное безобразие. Драка слепцов, которые отчаянно мутузили друг друга. Конечно, приходилось их иногда подначивать, чтоб они думали, что я где-то рядом. Ну, и добавляли хаоса в происходящее путающиеся в ногах призванные змеи, о которых ребята так неосторожно спотыкались в начале испытания.

Возможно, не будь генины так сильно обозлены друг на друга, то они бы быстрее догадались, что в бессмысленном избиении друг друга особого смысла нет. Однако раздражение и негативные эмоции застилали разум похлеще гендзюцу. В общем, на это и был мой расчет. И то, что в какой-то момент, в них начало просыпаться благоразумие, меня даже немного удивило.

— Стоп! Стоп! Хватит! — воскликнул Айрон, насторожено крутясь на месте, ожидая ударов со всех сторон. — То, что мы сейчас делаем, бессмысленно.

— М, да что ты говоришь? — проворковал я у Ли за плечом, от чего тот испугано дернулся.

— Это иллюзия! — переборов себя, уверенно произнес Айрон. — Микото, можешь ее снять?

— Нет! — в голосе Учиха сквозило разочарование, признание далось ей с трудом. — Это Кокуангьё, гендзюцу А-ранга.

— И что нам делать? — сплюнув кровью, спросил Кизаши. — Бежать, куда глаза глядят, пока глаза не начнут глядеть?

Меньше секунды генинам потребовалось, чтобы осмыслить сказанное и начать действовать. Дымовые шашки есть в арсенале любого шиноби — одно мгновение, и все пространство заволокло непроглядной серой завесой. Неплохой ход, который следовало сделать сразу. Если не видишь сам — ослепи противника тоже.

Я опустил руки, перестав поддерживать технику. Все равно генины уже убежали, что от меня не скрылось: тепло их тел дым не скрывал. Что ж, не все так плохо, как я думал вначале. Они все же смогли прислушаться друг к другу. Возможно, следующим шагом станет понимание, что поодиночке они с джонином не справятся.

Ладно, даже если эта простая истина до них и дойдет, то не сразу. Придется подождать.

Далеко ученики не ушли, парочка змей за ними присматривает. Поэтому я решил ждать прямо на вытоптанной уже поляне, прислонившись к шершавому стволу дерева.

Несколько минут поддерживать мощное гендзюцу оказалось выматывающим занятием. Сейчас мой резерв сильно уменьшен несколькими теневыми клонами, поэтому еще немного и мне пришлось бы в любом случае отпускать технику. И всех призванных змей тоже. Генины очень вовремя ретировались, дав мне время на отдых.

Расслабившись, прижался спиной к дереву, стараясь восполнить потраченную чакру как можно быстрее. Неровный рельеф коры лесного гиганта прекрасно чувствовался сквозь кимоно. Если постараться, то можно даже ощутить, как течет по сосудам пасока. То же течение жизни, что и пульсация крови в венах и артериях животных.

Появление кецурьюгана серьезно повлияло на мое восприятие окружающего мира. Даже не активировав додзюцу, можно ощутить потоки жизненной энергии в непосредственной близости от себя. К этому нужно было привыкать. И это следует как можно быстрее изучить.

Собственно, поэтому я так схватился за обучение генинов. Это передышка, возможность избавиться от сложных заданий на неопределенный срок. Пока ученики выполняют несложные поручения вроде передачи сообщений и поимки сбежавших домашних питомцев, я могу без опаски разделить свою чакру между несколькими теневыми клонами. И уж они-то начнут полноценный мозговой штурм, разбираясь в моем новом теле. Ранее изученные мной бездушные клоны на основе нынешнего моего генома сильно отличались от полноценного, активного организма, который полноценно вырабатывает чакру.

Мой план по становлению Бесхвостым Биджу постепенно воплощается, на очереди изучение сендзюцу. Но прежде, чем идти к Хакуджа Сеннину, нужно убедиться, что мое тело справится с природной энергией. Следует изучить его и попрактиковаться с Отохиме, если будет время и возможность.

И кто ж знал, что у меня подберется такая проблемная команда, на которую придется тратить гораздо больше сил, чем я рассчитывал? Наваки с компанией своей слаженностью ввели меня в заблуждение. С ними все же успел поработать Митокадо. Да и самого Сенджу я учил вместе с Мито. А Узумаки не только загадками говорить способна, но и в воспитании опыт имела немалый.

Кстати, я до сих пор не уверен, что Мицуко права, и Мито хочет, чтоб я стал Хокаге. Пожелание я ее исполню в любом случае, просто потому что она мне симпатична. Да и не избавился я еще от желания поправить кое-какие моменты в истории этого мира. Кто ж не любит нести справедливость в мир? Но даже если это правда, и Мито видит во мне следующего главу Конохи, то это исключительно ее проблемы. Хокаге ограничен в действиях, времени и средствах. Он всегда в центре внимания, и у него куча обязанностей. Зачем мне это? Да незачем.

Как Хокаге я буду иметь больше возможностей для изменения истории, но истинная мечта у меня иная — знания. В этом я не отличаюсь от канонного Орочимару. И должность лидера деревни — это не то, что поможет нам воплотить свою мечту. Чтобы узнать все, нужны не сила и влияние — нужно время. Нужно бессмертие. И, как ни странно, в этом аспекте мы отличаемся только тем, что я уже бессмертен.

Глава 21. Наука о ядах

— Классификация ядов по их действию очень широка, — наставительно вещал я увлеченно ковыряющим каменистый грунт генинам, — но вам ее знать и не нужно, так как шиноби используют, как правило, нейротоксины. Редко, но встречаются протоплазматические и некротоксины. Если яд наносят на оружие, то иногда используют геморрагические токсины.

— Сенсей! Мы ж не ирьенины! — пожаловался Кизаши, попытавшись сдуть скатывающиеся к глазам капли пота.

— И это нам нужно будет исправить, — на секунду пришлось отвлечься мне от лекции. — Но если проще, то яды душат, вызывают остановку дыхания или сердца. Они могут вызывать раздражение кожи и образование язв и нарывов. И могут разрушать сосуды, вызывая кровоизлияния. Вы уже попрактиковались в производстве ядов, далее на очереди научиться их определять, защищаться от отравления с помощью чакры и оказывать первую помощь пострадавшим. Ну и попрактикуемся в отравлении, заодно. Все, хватит копать.

— Зараза! — устало выдохнул Кизаши. — Теперь я понимаю, почему у нас кунаи на вооружении. Чтоб полоть, рубить дрова и копать ямы.

— Скажи спасибо, что мы кусаригамы не используем. Сейчас бы еще и косить отправили, — логично заметил Айрон.

— Отставить разговорчики! — прикрикнул я на расслабившихся генинов. — Да, жарко и вы устали, но у нас ответственная задача! И мы должны ее выполнить превосходно.

— Ну, да. Выкурить крыс из-под амбара — это очень ответственно, — буркнула Микото.

— Выкуривать — значит, травить. А яды — это всегда ответственное дело, — хмыкнув, заметил я, доставая из подсумка несколько банок. — Вот все яды, которые мы собирали на сорок четвертом полигоне и готовили неделю подряд. Кизаши, перечисли их.

— Это экстракт из аконита синеустного, — уверенно указал на густую белесую жидкость, — это — из горьких орехов. Здесь вытяжка из нарывников. Это масло вы у Джирайи взяли, а этот змеиный яд сами добыли.

В общем, ошибиться Кизаши просто не мог. Всего емкостей с ядовитыми веществами было пять, и с тремя из них каждый из генинов мучился всю неделю. Небольшая практика по токсикологии получилась: Микото собирала цветы, Айрон — орехи, а Харуно — жуков. Получилось у них по пол-литра молочно-белого, прозрачного и янтарного экстрактов: аконитин с примесями других алколоидов, синильная кислота с примесями гликозидов и кантаридин. Неплохие и доступные яды, но, главное, не такие опасные для детей, как, например, сок млечного дерева. Для меня же важен был их принцип действия на организм человека.

Аконитин, получаемый из корней аконита, типичный нейротоксин, обладающий судорожно-паралитическим действием. Синильная кислота — классическое общеядовитое вещество. Примеси кумарина в полученном экстракте на качество учебного пособия повлиять не должны были. И кантаридин, добытый из гемолимфы местных жуков, в первую очередь яд с кожно-нарывным действием и только потом — афродизиак. Плюс яды змей и жаб. Масло, которое я попросил принести Джирайю — это далеко не то жабье масло, с помощью которого можно обучиться сендзюцу, оно все равно теряет свои свойства за пределами Горы Мьёбоку. Мне от Джи досталась ядреная смесь ферментов, алкалоидов и еще кучи всяких выделяемых железами жаб веществ. Совокупно они вызывают галлюцинации, потерю ориентации и прочие прелести психоза. Сам я ученикам добыл многокомпонентный яд белковой природы, имеющий геморрагическое действие.

— Так, яды, которые вы приготовили — это простые односоставные концентраты токсинов, разбавленные загустителями и растворителями, — расставляя баночки на расстеленной промасленной ткани, сказал я. — Опытные шиноби без труда определят их по запаху, виду и принципу действия. И без особых проблем избегут отравления. И даже если какой-нибудь отчаянный малый решит выпить сваренный вами яд, то ирьенин быстро вернет безумца в строй. Но как учебное пособие для вас они просто безупречны. Экстракт аконита — в зависимости от концентрации либо смертельный, либо парализующий яд. Эффективен и при нанесении на оружие и при использовании в виде аэрозоля. Смерть при вдыхании наступает примерно через пять минут, при попадании в кровь — через десять. Но жертва выводится из строя уже в первые минуты. Экстракт горького ореха — эффективен в виде аэрозоля. Смерть наступает…

Генины слушали с искренним интересом. Так бы школьники биологию учили в моем прошлом мире, как эти токсикологию. Собственно, главное, что юные шиноби должны были сейчас уяснить, это как пользоваться ядами во время сражений, тактику применения отравляющих веществ. И принципы защиты: от банального «не дышать» и «смыть гадость с кожи», до концентрации чакры для снятия симптомов.

— Вот все ингредиенты, которые вам сегодня понадобятся, — закончив с теорией, указал я на разложенные передо мной на куске ткани снадобья и материалы. — Ваша задача: приготовить, используя полученные вами токсины, по пять аэрозольных шашек с разным временем работы. От мгновенного распыления яда до равномерного выделения вещества в течении минуты. Приступайте.

Генины сноровисто и деловито начали смешивать подготовленные ингредиенты и мастерить заготовки для шашек. Изготавливать обычные дымовые гранаты их учили еще на первых занятиях, ничего сложного в этом нет, да и с ядами за неделю практики уже знакомы. Так что, пока мелкие заняты делом, глянул на плоды их тяжкого труда: три штуки глубоких, усердно выцарапанных в каменистом грунте ямы.

— Н-да, ну и крыски здесь завелись, — озадаченно пробормотал, снова поразившись величине прорытых в земле ходов. — С бульдога Хатаке размером.

Или здесь есть вид роющих капибар, землесвинки. Точнее, землесвиньи. Потому что ходы были как минимум в полметра диаметром. За охоту на таких можно было и побольше денег дать, не низшего ранга уже задание получается.

Находились мы сейчас в одной из деревенек поблизости от Конохи. Эдакий пригород, элемент продовольственной безопасности Листа. Здесь жили крестьяне, выращивающие злаковые культуры для шиноби. И под одним из амбаров в поселении поселились крысы, с которыми нас отправили разобраться. Местные жители уже сами отчаялись их извести, а в амбаре уже от зерна остался один лишь помет. Учитывая размеры грызунов, народ вполне обосновано забеспокоился, что вскоре животные, лишившись запасов хлеба, перейдут на человечинку.

— Сенсей, а ваши яды можно использовать? — с надеждой поинтересовалась Микото.

— А свои пять гранат ты уже сделала?

— Так точно! — весело ответила девчонка. — Готова сделать еще десять! Можно?

— Нет. Если напортачите с ними, я могу вас не откачать.

С интересом рассматривающая маслянистую жидкость в колбе Учиха окаменела и после короткой паузы осторожно положила яд на место. Зато теперь заинтересовался Кизаши:

— А зачем тогда принесли?

— Надеялся, что кто-то из вас решит взять их без разрешения и отравится. Получилась бы отличная практика лечения отравлений, — хмыкнув, ответил ему. — А ты, Микото, рано расслабилась. Раз с гранатами закончила, то займись моим и Джи ядами.

— Но вы ж запретили! — осторожно заметила девчонка, явно уже пожалев, что проявила инициативу.

— Я запретил делать гранаты, — пришлось поправить Микото. — Если вы попадете в аэрозоль из яда жаб, то будут проблемы. Однако если ты нанесешь его на оружие, то это совсем другое дело. Но все равно будь предельно осторожна. Если порежешь палец кунаем со змеиным ядом, уже через мгновение будешь готова сама себе отрезать руку, лишь бы не испытывать боль от токсина. А если в кровь попадет яд жаб, то ты об этом никогда не узнаешь. Просто за пару десятков минут сойдешь с ума. Обработай половину своих кунаев жабьим ядом и половину змеиным. Себе и парням.

Слегка побледневшая Микото приступила к заданию. Она, конечно, девочка не из пугливых, просто впечатлительная слишком. За неделю каждый из моих генинов успел пару раз поваляться в предсмертном состоянии. И Учиха отлично помнила, как медленно угасает сознание, когда легкие внезапно перестают перекачивать воздух. Или когда, несмотря на судорожные попытки надышаться, организм все равно не получает кислород. Она помнила, как может неожиданно остановиться сердце, а тело начать биться в бессильных судорогах. И помнила боль от стремительно покрывающейся язвами кожи.

На мой взгляд лучше несколько раз почувствовать на себе действие токсина в контролируемых условиях и научиться справляться с паникой, чтоб противостоять яду, а не бесславно погибнуть на первой же миссии в Стране Песка. Я и жабий со змеиным ядом взял, чтоб показать ученикам, что отравленное оружие должно либо быть настолько безобидным на вид, что вражеский шиноби даже не заметит подвоха. Либо оно должно выводить его из строя мгновенно, даже не убивая.

— Готово? — спросил я у парней, косящихся на сосредоточенно обмазывающую ядом оружие Микото.

— Да, сенсей.

— Тогда раскладывайте медленно тлеющие шашки по ямам, — подумав, уточнил. — Две штуки в каждую.

Есть подозрение, что крысы не так просты. Возможно, они сами как-то могут оперировать чакрой, не зря ж такими огромными вымахали. Посланные на разведку змеи чуть слюной не подавились при виде таких гор мяса.

— Давай, поджигай! — приказал я закончившим приготовление генинам.

Шашки начали медленно источать тяжелый сизый дым. Ученики поспешно отшатываются от неумолимо заполняющихся чадом вырытых ими самими ям. Сложив печать Змеи, поторопился закрыть ловушки, чтоб аэрозоль разошелся по ходам.

— Все, собираемся и идем в амбар, — решил я.

Там было больше всего выходов из крысиных ходов. И, так как находилась постройка на возвышенности, оттуда можно было заметить дым, идущий из других, не замеченных ранее нор. Кроме того, если загнать генинов отлавливать недобитых крыс в само здание, то получится неплохая газовая камера. А я хочу посмотреть, как хорошо они научились справляться с ядами.

— Сенсей, — сказал, внезапно озаренный какой-то мыслью Кизаши, — а ведь вы могли вырыть ямы чакрой!

— Ага, — охотно подтвердил я.

— А почему мы тогда их копали вручную?! — закономерно возмутился труженик.

— А если подумать?

— Совместный труд объединяет, — буркнул Айрон, забирая отравленное оружие из рук Микото.

— Абсолютно верно!

Задания низшего ранга уже начали надоедать и мне, и генинам. Детям просто не терпится выплеснуть свою удаль, а я начал испытывать нехватку денег. Средства просто утекают, как вода в песок Великой Пустыни. Опыты слишком затратные, и я уже давно молюсь на Корень, радуясь его ресурсам. Со своим организмом я более или менее разобрался, по крайней мере вернул свою боеспособность. Нужно выполнить пару заданий А-ранга, когда удастся отправить учеников в отпуск после какой-нибудь достаточно сложной миссии. Утешало только то, что редко находятся группы учеников, которые выполняют больше сотни подобных начальных миссий, и моя команда скоро должна уже закончить практику и перейти к настоящей работе.

А потом можно будет отправиться на границу с Камнем, где Хирузену так и не удалось замять конфликт. И сейчас мне даже стало понятно стремление Хокаге обеспечить всех своих шиноби заданиями. Ранее, получая их одним из первых, я как-то не замечал, что без работы ниндзя живется плохо. Проблем с деньгами не было.

— Сейчас крысы начнут выбегать, — предупредил учеников я. — Наша задача захватить первых показавшихся животных живыми и проконтролировать эффективность яда.

Генины молча приготовились к бою. Без лишних вопросов. Ну, посмотрим, как они проявят себя в бою с загнанными в угол крысами. Юных шиноби неплохо поднатаскали в тайдзюцу. Больше того, Микото имеет клановую подготовку. Но рукопашный бой с человеком и борьба с животным — это две абсолютно разные вещи. Ученикам придется забыть на время отработанные навыки, чтобы победить стереотипы и одержать верх над непривычным противником.

И просачивающиеся из нор ядовитые дымы станут дополнительной сложностью. Лишний стимул для изучения моей техники сепарации воздуха, которая не просто создавала кислородно-аргоновую смесь, но и очищала вдыхаемый газ от лишних примесей.

— Готовьтесь, сейчас попрут! — услышав тонкий крысиный писк, предупреждаю я.

А сам ускорил свое восприятие и скорость до безопасного для здоровья максимума. На случай, если спасать кого-то придется.

Из нор прежде дыма поперли огромные серые твари. И на чем они только отъелись, не пойму. К счастью, генины быстро разобрались с тем, как быстро и без потерь обездвижить необычного противника. Используя только тайдзюцу, неплохо расправились с животными, которые конвульсивно подергивались на полу, сметая пыль. Судороги — значит, первым до них добрался нейротоксин, а шашки с ним делала Микото. Что ни говори, но она объективно способнее своих напарников.

Гнездо мы разворошили конкретно, но, к счастью, яд достаточно быстро распространился по норам, так что наружу выбежать успело не так много крыс. Больше проблем было от быстро наполняющего амбар дыма.

Первой сдалась, как это ни странно, Микото. Синильная кислота добралась до нее раньше других. Жаль. Я рассчитывал, что организм Учиха позволит быстрее адаптироваться к токсинам. Все-таки неделю пичкал учеников ядами и стимуляторами для их нейтрализации. Похоже, Айрон и Кизаши смогли увеличить резистивность, а вот Микото не очень. Пришлось выносить девчонку на свежий воздух и вливать в нее медицинскую чакру и комбинированный антидот, а то она уже сознание начала терять.

— Ли, Харуно! — крикнул парней я. — Тоже выходите.

Айрон и Кизаши вообще не имели никаких симптомов отравления. Интересно. А Микото уже и стошнило. Странно, где ж вся ее выносливость-то? Надо б в этом разобраться.

— Сенсей, — слабо позвала меня Учиха.

— Выпей, — приказал ей я, подсовывая травяной отвар.

Девчонка, привалившись к стене злополучного амбара, жадно присосалась к фляжке, сделала несколько глотков и сплюнула.

— Простите, сенсей, что-то мне нехорошо, — все еще неуверенно сказала Микото.

— Не волнуйся, сейчас пройдет. Парни! Проверьте местность на наличие живых крыс, — приказал команде, убедившись, что кроме Учихи никому столь простые яды, какие мы использовали, не страшны. — Отдохни, Микото, сейчас ты придешь в норму.

— Простите, сенсей, — повторила Учиха, пытаясь отдышаться. — Со мной столько хлопот.

При этом девчонка непонимающе и даже обиженно смотрела вслед ускакавшим как ни в чем не бывало напарникам. Явно и сама недоумевает, почему так быстро свалилась. А у меня вот есть теория.

— Возможно то, что делает тебя сильнее, приносит не только пользу, — предположил я. — Шичи Тенхоко. Дыхательная техника на самом деле сильно влияет на метаболизм организма в целом, а токсин из горьких орехов как раз нарушает процесс дыхания. Не вентиляцию легких, а именно клеточное дыхание. Нужно в этом разобраться и устранить уязвимость.

Я хмуро осмотрел Микото. Состояние уже в норме, но слабость моей техники меня совсем не радует. Очень досадное упущение. Хорошо еще, что вовремя его заметил. Похоже, специальный метод дыхания, которым в моей группе лучше всех владеет Учиха, помимо прочего как-то влияет на активность цитохромоксидазы, из-за чего улучшается энергетический обмен. А синильная кислота именно с этим комплексом и связывается, блокируя всю дыхательную цепь. Причина слабости найдена, осталось ее устранить. Но как же досадно!

— Простите, сенсей! — Микото, похоже, приняла мое недовольство на свой счет и уже едва не плачет.

— Да хватит извиняться, — постарался я улыбнуться как можно более доброжелательно и потрепал за волосы девчонку. — Все нормально. Ты помогла мне улучшить технику, так что я тебя благодарить должен. Ты достойна поощрения! Хочешь, подарок какой-нибудь сделаю?

Девочка аж губу закусила и глаза ее засверкали. И это хорошо! Мои ученики должны быть довольны мной и обучением. Потому что методы у меня, скажем прямо, не соответствуют общепринятым правилам. Ну, не принято в Конохе травить генинов даже из благих целей. И если кто-то об этом узнает или заподозрит, то ничего хорошего мне не будет. Это в Корне творить можно, что угодно, но на то он и Корень, чтоб находиться во тьме и грязи, пока все остальные омыты дождем и светом. Однако мне нужна команда, идеальные последователи. Воля Огня — не абсолютная глупость. Ученики впитывают мои желания, мое мировоззрение. И чем они сильнее, тем в будущем будут иметь больший авторитет среди шиноби. Изменить Коноху под себя в одиночку сложно, лучше иметь правильно воспитанных помощников.

— Да! — уверенно воскликнула Микото, давно, видимо, уже придумавшая, что пожелает. — Я хочу…

Договорить Учиха не успела. Гулкий бой барабана разнесся над полями, словно далекий раскат грома, невольно заставив всех обернуться в сторону источника звука.

— Проклятье, — только и оставалось мне прошипеть.

— Сенсей?!

Дважды проклятье! Набат. Деревня подверглась нападению. Да что там случилось?!

Расстроенно посмотрел на учеников. И, поняв, что придется снова врываться в битву, имея на горбу троицу желторотых шиноби, тяжко вздохнул. Я, конечно, человек не армейский, но в своей деревне обязательно введу кое-какие войсковые правила. А то, понимаешь, развели феодальную вольницу!

Чем я расстроен, и чем она конкретно в этот момент меня не устраивала? Да тем, что у шиноби нет никакого устава, кроме пресловутой Воли Огня и размытого морально-этического кодекса. Для кланового бойца этого, может, и хватало. Но в армии солдат думать не должен, у него вместо этого устав и куча инструкций есть, согласно которым и следует поступать во всех ситуациях. Вот как мне поступить с генинами в случае нападения на Коноху? Вот сам и решай. По уму закинуть бы их в амбар до прояснения обстановки, но они уже полноценные воины. А правило для всех ниндзя одно — нападение на деревню нужно отбивать всеми силами.

— Собираемся, — сухо бросил я, выжидающе смотрящим на меня ученикам. — Нужно посмотреть, что там случилось.

Барабан грохотал уже не хаотично, а выбивая какой-то ритм. Значит, противник проник в саму деревню, в которой с помощью этого инструмента выстраивают барьеры. Неплохо бы нам оказаться за ними, где я смогу перевести генинов в подчинение преподавателям Академии или в сформированные дружины обороны. Пусть помогают гражданским, в самый раз для учеников занятие.

* * *

Окружающий деревню лес проносился мимо сплошной зеленой стеной, деревья сливались в однотонную картинку. Микото было сложно поспевать за сенсеем, слишком быстро он мчался в сторону Конохи. Но если бы она могла, то спешила бы еще сильнее, чем учитель — Родина в опасности! Нужно торопиться, нужно сражаться!

Сердце в груди девочки билось громче барабана на вершине башни офиса Хокаге. Его стук гулко отдавался в ушах, смешиваясь с громом, доносящимся из Конохи, и образуя музыку, которая пробуждала в душе злость и радость.

Микото изнывала от нетерпения, сжимая в руках смазанные ядом кунаи. Скоро она сможет поучаствовать в настоящей битве! Показать всем, насколько хороши ее навыки, доказать родителям и учителю, что она достойна их, как никто другой. Но на лице девочки не отражалось ни тени чувств. Не время их показывать. Только холодную маску на ее лице должны видеть враги.

Их отряд, ведомый Орочимару-сама, вышел на холм, с которого можно было увидеть верхушки самых высоких зданий Конохи. Остановившись на суку возле учителя, Микото посмотрела в сторону деревни. Жаль, у нее нет пока шарингана, но и без него видно черный дым пожаров, поднимающийся над лесом.

— Напали с северо-запада, — хмурясь, поделился с ними своими наблюдениями учитель. — Похоже, направляются к больнице. Мы пройдем верхними тропами над стеной с южной стороны.

И снова стремительный забег по лесу. Со стороны деревни доносятся взрывы. Кто мог напасть? На что надеются нападавшие? Да, в Конохе сейчас очень мало шиноби: слишком многих отправили на задания в соседние страны и на границу со Страной Земли. Но сил для обороны поселения хватает, тем более не армию же отправили на захват Листа.

Учитель подает знак остановиться. Замерших по его приказу на ветвях генинов Орочимару так же с помощью жестов предупреждает: впереди проход, семьсот метров. Учитель заметил караул Конохи, но приказал быть настороже: возможна ловушка.

Микото буквально пожирает глазами сенсея, ожидая следующего приказа. Сердце внезапно перестало шуметь в ушах, пульс выровнялся, мысли приобрели предельную четкость. Непроизвольно Учиха приготовилась к скорому сражению. И если сейчас командир прикажет обойти противника, то девочка ему потом такое устроит, что мало не покажется!

Словно почувствовав ее мысли, Орочимару подал знак: скрытность, сближение с объектом, нападение по команде. Да! Именно то, что нужно.

Их отряд прошел по скрытым тропам среди ловушек, окружающих деревню. Все они были взведены и не повреждены. Как противник мог оказаться на стене и не попасться, не понятно. Но в учителе девочка не сомневалась, если он сказал, что впереди что-то не ладно, значит, так оно и есть.

Впереди из-за плотной завесы из ветвей и листьев показался гребень стены, окружающей Лист. Широкие зубцы окружали небольшую площадку — секретную калитку в деревню. С деревьев, зная путь, можно попасть на стену и с нее в Коноху. Защитный барьер на месте, печати не нарушены, на стене несколько шиноби Листа. Что же смутило сенсея?

Снова приказ учителя: затаиться, ждать приказов. Сенсей пропал из поля зрения и через секунду оказался на стене. Шиноби у калитки встрепенулись и нервно схватились на оружие. Полминуты напряженного диалога между Орочимару и командиром группы. Вот на лице учителя мелькнула улыбка, шиноби отпустили оружие. Похоже все нормально.

Несколько секунд учитель еще разговаривает с командиром отряда на стене, шиноби расходятся по своим позициям. Однако приказов никаких не поступало — генины находились в напряженном ожидании. Потом…

Потом сердце Микото, радостно бьющееся в груди в ожидании битвы, замерло. Все произошло меньше, чем за секунду. Вот шиноби занимают позиции, вот Орочимару-сама отворачивается от командира группы и направляется к лестнице со стены, и его тело распадается пополам. Картинка перед глазами Учиха в этот момент приобрела предельную четкость. Девочка видела блеск солнца на замершей катане, алые струйки крови, стекающие с нее, облачка пыли, поднятые упавшими на землю багряными каплями. И медленно упавшее на колени тело учителя.

Несколько секунд Микото наблюдала за этой картиной, отпечатавшейся на сетчатке глаза и не верила. Она ждала, что тело учителя развеется в дыму, явив напавшим вместо себя бревно, но этого не происходило. Орочимару-сама лежал в пыли, рассеченный предательским ударом в спину.

Тело начало действовать быстрее разума. Учиха метнула ядовитые гранаты. Пусть сенсей говорил, что их яды не эффективны против опытных шиноби, но иных при себе у нее не было. Кроме того, они все равно шумели и закрывали обзор, как и обычные дымовые шашки. И именно это Микото было нужно. В след за шашками полетели отравленные кунаи.

На атаку девочке потребовалось несколько мгновений, после которых тишину леса разрезал истошный крик. Кого-то все-таки ранило! К следующему залпу присоединились и напарники юной Учиха, но результатов он не принес. Дым медленно расползался по гребню стены, тяжелым туманом опускаясь на землю, стекая по камню, как вода. Нельзя медлить! Еще немного и завеса рассеется. Пока она держится, нужно сократить расстояние!

Крепко сжав в руках оружие, Микото приказала своей команде атаковать. Шуншин! И Учиха оказалась на стене. Ее тело разрезало дым, рассекая плотные струи и разгоняя их в стороны потоком ветра. Она помнила, чем закончилось для нее недавнее знакомство с собственными дымовыми шашками. Еще через секунду мир внезапно перевернулся, мышцы свело судорогой, и сознание девочки погрузилось во тьму.

Глава 22. Бой на стене

Отряд на стене мне не понравился сразу. С помощью кецурьюгана стражу прохода в деревню я увидел за несколько сот метров до выхода из леса, а вот чего не увидел — так это агентов Анбу в нем. Хотя именно на них лежит обязанность охраны Конохи в таких местах. Однако я так же прекрасно слышал непрекращающийся грохот взрывов на дальней от меня стороне поселения и видел краешек сражения на улицах Листа, так что мог понять, куда делись бойцы Анбу. И, вроде бы, повода для волнений нет. Тем более стража состояла из знакомых мне шиноби, некоторые из которых живут в Конохе дольше меня. И не похоже было, что это вражеские ниндзя под хенге. Но что-то меня в них все же смутило.

От осторожности умирают гораздо реже, чем от безрассудства. Поэтому, оставив генинов наблюдать за стеной, я вышел к стражам стены один. И снова был неприятно удивлен тем, как на меня отреагировали. Меня просто не ждали. Да, я старался передвигаться скрытно, да, явился на стену с помощью шуншина. Но я специально прошел по нескольким сигнальным периметрам, так что не должен был быть незамеченным охранниками.

— Привет, Ято! — оскалившись подружелюбнее, поздоровался я с шиноби, которого идентифицировал как лидера отряда.

Ято — один из множества бесклановых шиноби Конохи. Имеет ранг джонина. Не гений, вроде меня, но очень способный ниндзя, раз уж дожил до своих сорока лет. Мне приходилось бывать с ним на совместных миссиях, не в одной команде, конечно, но работали вместе. Остальные шиноби на стене были не ниже чуунина и тоже все бесклановые, что было подозрительно. Хотя бы один Хьюга здесь должен быть. А лучше еще и Абураме.

— Орочимару?! Демоны тебя… Испугал. Привет! — облегченно выдохнув, сказал мне в ответ Ято. — Я думал, что и сюда эти ублюдки добрались.

— Давай подробнее, что за ублюдки и в каком количестве, — попросил я, краем глаза наблюдая за тем, как занимают позиции другие шиноби.

— Ива! — сплюнув, пояснил Ято. — Как-то пробрались через барьер и прорвали оборону стены. Про количество не знаю, меня сразу сюда отправили. Но, судя по всему, сил там достаточно, если они уже почти до госпиталя дошли.

— Ясно, — от Ято толку немного. Если я хочу что-то узнать, нужны другие информаторы. — Тогда мне нужно поспешить.

— Да, — охотно поддержал мою идею Ято. — А генины твои где?

— Оставил выполнять задание, — отмахнулся я.

— Зря, здесь каждому кунаю работа найдется.

Не нравились мне эти шиноби. Поведение нормальное, хотя нечасто я с ними дела имел, но ничего странного не наблюдаю. И все же что-то в них было не то. Запах? Температура? Взгляд? Сложно объяснить. Однако этого хватило, чтоб я им не доверял. Поэтому нарочито неторопливо уходя со стены, подгадал момент и ушел с помощью шуншина, оставив после себя змеиного клона.

Вовремя. Буквально только я приземлился на суку дерева, как оставленный мною клон уже оказался разрублен пополам. От плеча до бедра. Качественный и сильный удар. Хорошо, что не стал использовать теневого клона, сэкономив чакру, он бы от такого рассыпался. А вот созданная вариация змеиного почти натурально изобразила смерть.

Змеиных клонов у меня много разных. Есть и те, которые являются просто теневыми клонами в образе змей, есть созданные из собственных клеток белые змейки. А есть и такая, скопированная у еще не рожденного Итачи, техника, в которой в качестве медиатора для клонирования используются животные призыва. Учиха создавал клонов из воронов, я — из змей. Несмотря на то, что призыв отнимает немало чакры, такие клоны до определенного количества копий все равно отнимают ее меньше, чем теневые, даже один из которых сразу сжирает половину всего резерва. И, что тоже немаловажно, змеиный клон устойчивее к повреждениям.

Немного понаблюдав за реакцией шиноби на мою смерть и придя к выводу, что они в нее поверили, я решил уже было возвращаться к своим генинам, чтобы раздать им новые указания. Раз наткнулись на эту странную группу, то нужно было узнать: что она тут делает. Вероятнее всего, кого-то ждет. Значит, следует узнать, кого именно. И отправить сообщение Данзо и Хокаге на всякий случай. Однако план мой оказался обречен на провал.

Видимо, я слишком много времени уделял в обучении генинов практике, совершенно забыв по своей привычке о психологической подготовке. Атаковали они стражей стены, конечно, красиво и даже в чем-то грамотно. Но вот сам по себе этот поступок был необдуманным.

И я даже подозревал, в чем его причина. С моими глазами не заметить красную радужку с одним томое у Микото было сложно. Кецурьюгану дым гранат не помеха, в отличие от шарингана. Вот зачем Учиха ринулась в этот дым, я не совсем понял. Хотя пробуждение глаз для них всегда стресс. Интересно, чем он вызван у Микото? Моей смертью? Но шаринган-то должен был распознать ее фальшивость.

Ладно! Сейчас не о том думать надо! Надо спасать девчонку. Айрон и Кизаши ей, конечно, помогают, да и парочку шиноби она отравленным оружием умудрилась задеть, но против чунинов ей никакие ухищрения не помогут. Тем более сейчас, когда она сама не понимает, что активировала шаринган, собственные глаза могут ее и убить. Тело не будет успевать за скоростью мозга, сильный расход чакры, отсутствие даже минимального опыта использования додзюцу — в этом мало приятного.

Первая активация глаз всегда делает Учиха уязвимыми, и то, что прозревают они, как правило, в бою, совсем не идет им на пользу.

Пока Микото не успела сама себе навредить, оказываюсь возле нее и кусаю, вводя в тело парализующий яд. А дальше придется расправляться с противниками.

Положение не самое выгодное, скажу честно. Девчонка без сознания на руках, злые и готовые к бою шиноби вокруг, дым гранат уже рассеивается и яд на врагов действовать не спешит. Пара раненных кунаями ниндзя валялась при смерти — уже хорошо. А вот то, что площадка оказалась в мгновение ока окружена барьерным дзюцу, да еще и ограничивающей передвижения печатью — плохо. Однако, в отличие от предателей (до выяснения обстоятельств назову их так), я был действительным членом Анбу. Не пограничником, не стражем Конохи, даже не оперативником, но кое-что я все же знаю.

До того, как невидимое глазу лезвие снесло мне голову, успеваю активировать ловушку на полу. Под собой. Секундное падение, изворачиваюсь, используя Модификацию Тела и просачиваясь меж острых пик на дне волчьей ямы. Микото в руках мешает использовать печати, но я все же успеваю сложить пальцы правой руки в нужную фигуру: Великий Порыв! Мощный поток ветра устремился от меня вверх, врезаясь в такой же воздушный молот, которым шиноби пытаются размазать меня в яме. На секунду показалось, что сейчас моя техника разобьется, усилив чужую, и ждет меня участь отбивной. Но нет, силы в свою ниндзюцу вбухал немерено, мой поток ветра впитал чужую технику, врезался в купол барьера и вышел из-под контроля, превратившись в ураган.

Пару раз взбесившаяся масса воздуха все же прошлась по мне, вминая в пол и ослепляя поднятой пылью, но основой удар пришелся по врагу. Повезло. Но этого мало! Mandara no Jin! Бесконечный поток змей едва не раздавил меня самого, но, главное, мне удалось призвать их достаточно, чтобы они сплошным потоком вырвались из облюбованной мной ловушки и расползлись по площадке на стене. Orochi Bunshin no Jutsu!

Тысячи змей начали стремительно сплетаться в клубки, образуя мои копии. Теперь-то можно вылезти и хотя бы посмотреть, что там творится наверху.

Первое, что бросилось в глаза, это по-прежнему висящий над головой барьер. Четверо шиноби исправно его поддерживали и сами были прикрыты им же. Откровенно скверная новость. Мало того, что во встретившемся мне отряде нашлись специалисты по барьерам, так они еще и не потеряли концентрации, не утратив контроля над техникой после вызванного мной урагана. И это уже никак не вписывалось в тот уровень силы и рангов, которые имели напавшие на меня шиноби в Конохе.

Кусанаги, словно живой, сам лег в мои руки, принесенный одной из змей. Ситуация слишком паршивая, чтобы оставлять в стороне свое самое убойное оружие. Как бы не пришлось афишировать свои способности к стихийному преобразованию. Противник использует Воздух, лучше всего в ответ задействовать огненные техники. Они получились бы особенно эффективными в замкнутом пространстве против стихии Воздуха и в любом случае заставили бы снять барьер. А там и сигнальную ракету можно пустить, которая на посту должна быть.

Мои клоны смогли сформироваться не все, часть изрубили на куски невидимые глазу лезвия. Опять стихия Воздуха! Это совсем не похоже на Ивагакуре. Сам я, оставив Микото на дне волчьей ямы, накинул на себя технику Хамелеона, которую разрабатывал, увидев технику Призрачного Побега Джирайи. Что бы о нем ни говорили, но дураки тем хороши, что думают нестандартно. Оттого и считаются дураками. Немногие шиноби могли похвастаться тем, что практически в детстве создали очень перспективную технику.

Мой Хамелеон не был идеальной невидимостью, но вкупе с клонами давал дополнительную фору в схватке. Почему-то мне казалось, что сейчас даже скорость может не спасти. Сражаться с превосходящими силами противника в лесу, не скованным барьерами — это одно. Но сейчас…

И первая же моя атака подтвердила все опасения. Кажется, тот сенбон был брошен еще до того, как я в шуншине бросился вперед. Но это не помешало ему оказаться в моей печени! Либо везение, либо расчет. Конечно, колотая рана — это ерунда, затянулась почти мгновенно. Однако яд на оружие наносить не я один додумался — с сенбоном вместе в меня попала какая-то дрянь! Сама по себе она убить не убила, но внезапная слабость во всем теле едва не прикончила.

Вывалился из шуншина, покатившись кубарем по земле и изодранным в клочья техниками Воздуха телам змей. И валяющимся повсюду сенбонам. Чуть в ежа не превратился! Зато удачно выкатился как раз к ногам одного из шиноби, которого тут же прошили насквозь метнувшиеся из печатей на моих руках змеи. Извернувшись угрем, смог схватить за шкирку завалившееся тело убитого ниндзя и закрыться им от возможных атак. И осмотрелся.

Все вокруг оказалось усеяно тонкими железными иглами. Похоже в меня попали случайно, так как били по площади. Вон, все клоны утыканы сенбонами. Не ждал я такой атаки, думал, побоятся своих задеть. Но, похоже, группа мне в противники попалась слаженная и имеющая в арсенале несколько безумных и отработанных тактик. И это паршиво! Потому что смерть своего товарища шиноби заметили мгновенно, хотя мои клоны их усиленно отвлекали.

Я так и не понял, что за яд использовали противники, но организм с ним справился быстро, хоть и не без последствий. Однако нужно исправить защитный механизм — никаких больше внезапных приступов слабости! Когда очередной залп ядовитых и наполненных чакрой сенбонов устремился в мою сторону, меня чуть не убил не яд, а собственноручно созданный иммунитет! Поспешно удаляя яд из организма и защищая нервную систему от нейротоксина, он изрядно меня замедлил. Поэтому от сенбонов-то я смог уйти, перекатившись в сторону от убитого мной шиноби, а вот от широкого воздушного лезвия нет.

Боль была приглушенной, но сильной. Туловище, внезапно потеряв опору, взмыло над землей, подхваченное воздушной волной. С отрешенным любопытством успел заметить все еще стоящую на земле мою нижнюю часть. Разрубили меня ровненько пополам, невидимость все еще действовала, но как-то странно. Необычно было видеть парящий в воздухе срез, из которого некрасиво вываливаются потроха. Мои внутренности, между прочим! Хотя нет, это не кишки, а змеи.

Голову мотнуло от резкого рывка назад, между двух половинок моего тела появился жгут из переплетенных тел белых змей. Именно он-то и притянул половинки друг к другу.

— Хо-хо, так-то лучше, — довольно ощупывая вновь единое тело, пробормотал я. — Все-таки не настолько я хороший человек, чтоб меня было много.

Жаль, Кизаши меня не слышал. Он бы точно оценил шутку. А вот стоящие напротив меня шиноби совершенно юмора не понимают. Ни слова не сказали, но на лицах брезгливость смешана с досадой. Время посмотреть друг на друга у нас было — они как раз добили моего последнего клона.

Проклятье! На кого же я нарвался-то, а?! В гораздо более плохих кондициях завалил кучу шиноби, а тут с новым телом не могу одолеть двенадцать. Видно, конечно, что они привыкли работать именно в такой группе, это не просто временно созданное формирование. Но когда?! Они же всю жизнь прожили в Конохе! Если подмена, то как Анбу… Да что там! Как Данзо это прошляпил?

Впрочем, мне пока следует задаться другим вопросом. Как выжить? Я уже потратил много чакры, и рассчитывать на то, что после битвы сохранится достаточный для засады резерв, не стоит. Какая засада? Ну, нужно же узнать, кого ждали здесь эти шиноби. В общем, нужно-то нужно, но, похоже, не получится. Когда вопрос стоит о собственном выживании, такие мелочи, как раскрытие вражеского подполья в деревне, отходят на второй план.

Тем временем враги мне передышки давать не собирались. Но за короткую паузу в сражении они успели обменяться несколькими жестами и сменить тактику. Быстро сложенные печати — и в мою сторону рвется ревущее пламя. Стихия Огня, усиленная Ветром. Именно то, что я хотел использовать изначально, но не против себя, конечно же.

Успеваю хлопнуть по земле ладонью, вызывая каменную стену. Естественно, пламя она не остановила. Языки огня врезались в преграду и обтекли ее со всех сторон, после чего врезались в стену барьера за моей стеной и устремились уже ко мне. Но за эти мгновения я успеваю сложить нужные печати и оказываюсь в пузыре из созданной чакрой воды. Звуки в ней были сильно приглушенными, но все равно рев огня и яростное шипение воды я ощутил едва ли не всем телом. Клубы пара ударили во все стороны — именно то, что нужно. Каменная стена, огонь, пар — все это закроет обзор противнику. А кецурьюган увидит и через эти преграды. Где там Кусанаги я оставил?

Пара моих противников до сих пор тратили чакру, работая автогеном и пытаясь расплавить выставленную от них стенку. Четверо поддерживают барьер, одного убил я, двое отошли после ран, нанесенных Микото. Еще одного смогли убить клоны. И еще парочка подбирается ко мне под прикрытием пламени.

Пузырь из воды стремительно испаряется, приходится тратить чакру на его поддержание. Так долго не может продолжаться. Нужно уничтожать! Сложил печать — Клинок Кусанаги: Небесный меч! Лезвие моего оружия, которое я оставил недалеко от волчьей ямы с Микото, налилось лазурью и засияло. Черт! Поддерживать две техники оказалось не такой уж умной мыслью, как думалось изначально! Но ничего, прорвемся!

Нападавшая на меня четверка не видела опасности, а вот парочка из поддерживающих барьер смогла их предупредить. Но поздно. В фонтане алых брызг волнистое тело Кусанаги пронзило двух создающих огненный шторм шиноби. Пламя опало, словно фитиль задули. С облегчением отпустил водяную технику, с громким плеском несколько кубов воды упали на обожженную землю вокруг меня. Новая волна пара с шипением поднялась вверх и ударила в меня, обжигая лицо и пропитывая влагой одежду и волосы. Хорошо еще, что техника сепарации вдыхаемого воздуха не только под водой дышать позволяла, но и от пара легкие уберегла. Вот ведь! Побочный продукт создания Шичи Тенкохо, даже названия не имеет, но до чего же полезный!

Больше скрываться смысла не было. Перекатившись по теплой земле, ушел от свистнувшего в воздухе сенбона. Где-то здесь должна быть… А вот! Взрыв! Облако пламени расцвело прямо под одним из поддерживающих барьер шиноби. Повезло, что он встал как раз над миной. И повезло, что печати-детонаторы еще работают. Лишившись стабильности, барьер разбился почти одновременно с ударившим в меня порывом ветра. Враги не собирались меня им убить, просто расчистили пространство от пара. Когда я это понял, как раз увидел одного из своих противников. Он смотрел мне прямо в глаза. Прямо в мои глаза с активированным кецурьюганом.

Гендзюцу: Кецурьюган!

— Об этом пока рано кому-то знать, — зло прошипел я, чувствуя, как резерв чакры стремительно пустеет.

Проклятье! Я еще не научился нормально пользоваться своим додзюцу! Мне нужна практика, но не такая!

Замершего под воздействием гендзюцу шиноби пронзил Кусанаги, разрывая сердце, ребра и легкие. Через мгновение нацелил клинок на следующего врага, парализуя кецурьюганом еще одного. Не лучшее решение, потому что управлять Кусанаги все же нужно. Промахнулся в первого, но погрузил в гендзюцу второго. Подскочив к нему, прикоснулся к груди. Рывок! Треснувшая грудная клетка сверкнула на солнце белыми осколками костей, поток крови хлынул из огромной раны. Собственно, он же ее и сделал.

Влив чакру в чужую кровь и добавив к ней свою, создал нечто для самого себя пока непонятное и метнул в одного из оставшихся в живых врагов. Багряная клякса разбилась на рой игл и превратила в дуршлаг противника. Остальных добивал, сосредоточившись на Кусанаги. К счастью, после разбитого барьера они не успели прийти в себя.

Устало упал на колени, быстро деактивировав глаза. Как же они горят! Если сейчас появится еще одна группа таких же ублюдков, то мне конец. Ни чакры, ни зрения. Смотреть глазами дракона еще могу, но пользоваться техниками на основе крови мне определенно рано.

— Учитель, — услышал голос справа от себя.

Айрон. Выглядывает из-за стены. Чувствую его тепло и запах.

— Вниз по лестнице, — по памяти указал я пальцем направление, — на первой площадке будка. Там труба. Активируй печать, запусти сигнальную ракету.

— Сделаю!

— Вряд ли сейчас сюда придет подмога, — это уже Кизаши осторожно показался. — Там до сих пор война.

Где там, я не видел. Но отзвуки взрывов слышны.

— Ракета нужна, чтоб сюда как раз никто не пришел, — пояснил я ученику. — Они… Эти шиноби не просто так здесь стояли. Заняли секретный проход. На деревню напали. Беспорядок. В самый раз время для ловли рыбы в мутной воде. Запустим ракету — спугнем, но останемся живы. Понял?

— Понял!

— Тогда доставай Микото из ямы. Она хоть жива там?

— Жива, учитель!

— Вот это ей не повезло, — мрачно прокомментировал я.

Девчонку ждет наказание. Это ж надо было додуматься, напасть на группу взрослых шиноби! Что она себе там навоображала? Никаких банальных розг или гороха. Прожив несколько лет с мозгоправом, начинаешь понимать, как можно наказывать словами. Моя жена очень ловко подобное проворачивала с нашими детьми. Конечно, мне кажется, что после разговоров с ней у них детские психологические травмы остались серьезнее, чем после порки… Но в любом случае, навредить психике Микото больше, чем это сделал ее клан, я уже не смогу.

* * *

Из офиса Хокаге открывался прекрасный вид на Коноху. Точнее, это в мирное время он прекрасен. Сейчас же деревня оказалась объята пожарами. Нападение Ивагакуре было неожиданным. Полный провал разведки. Врага заметили только, когда он пересек сигнальный барьер.

Коноха оказалась не готова к такому нападению. Основные силы в соседних странах, оборонять деревню остались лишь отряды Анбу, отпускники и демобилизованные шиноби. Но даже так, потери оказались приемлемыми. Несмотря на множество взрывов и пожаров, жертв не так много. И разрушений тоже, хотя одно крыло госпиталя повреждено достаточно серьезно. И погибли некоторые проходящие лечение шиноби, в том числе глава клана Курама. Но главный урон нанесен не материальным и человеческим ресурсам, а репутации.

Хирузен зло пожевал трубку. Он до сих пор не сменил боевое облачение на балахон Хокаге, разбираясь с последствиями нападения. Основной удар в плане репутации пришелся как раз по нему. Так как Хокаге и его советники — основная сила деревни во время таких нападений. Однако это мало волновало Сарутоби. Все упреки в его сторону сейчас полностью оправданы. Все, что от него требуется, исправить недочеты. Сейчас, зная уязвимости, это можно сделать легко. Главное, напрячь Корень, чтоб больше таких нападений никогда не было.

Больше всего Хирузена злила новость, принесенная его учеником Орочимару.

— Это была Суна! — уверенно заявил Митокадо, врываясь в кабинет.

— Я знаю, кто это был, — холодно ответил ему Хирузен. — Я хочу знать подробности! Почему эти шиноби предали деревню? Как мы не заметили предательства? Как они смогли захватить проход на стене? И что было их целью? И есть ли союз между Суной и Ивой?!

— Они не предавали нас, — спокойно и негромко поправил Хокаге вошедший после Митокадо Данзо.

— Поясни, — неохотно попросил Хирузен замолчавшего и словно набивающего себе цену Шимуру.

— Они никогда не могли предать нас, потому что не были верны, — ответил глава Корня. — Они всегда принадлежали Суне.

— Почему же они так долго жили в Конохе, не вызывая ни у кого подозрений? — поинтересовалась Утатане.

— Сэнноо Сооса но Дзюцу, — коротко ответил Данзо, достав свиток и бросив его на стол Хокаге. — Ниндзюцу манипуляции памятью. Все лишние воспоминания этих шиноби были заблокированы и открылись только после определенного сигнала. После этого они получили приказ и приступили к его исполнению.

Хокаге несколько секунд задумчиво смотрел, как по столешнице катится свиток, пока тот не ударился о стопку докладов и приказов и не остановился.

— Союз?

— Ведется расследование, — без лишних слов поняв суть вопроса, ответил Данзо. — Предварительно, Песок либо просто воспользовался моментом, либо это было временное соглашение.

— Первый шаг сделан, — хмуро пыхнув дымом, сказал Хирузен. — Сделай все, чтобы второй их шаг друг к другу закончился войной.

— Будет сложно.

— Справься.

— Понял.

— Какие были цели у Суны? — продолжил расспрос Митокадо.

— Наши пленные не знают. Ведем поиск второй диверсионной группы.

— У нас были пленные? — удивилась Утатане. — В докладе сообщалось, что Орочимару убил всех. Или вы схватили еще одну группу? У нас в деревне, вообще, проходной двор?!

Данзо вопросительно посмотрел на Хокаге, тот молча мотнул головой. Прикрыв глаза, Шимура прокомментировал:

— Группы две. Одна уничтожена Орочимару, вторая разыскивается. Одного из напавших на Рюсея удалось реанимировать, используя ресурсы Корня и допросить.

— А получится ли у нас найти эту вторую группу? Врагом может оказаться любой! — воскликнул Митокадо. — Ято жил в деревне больше двадцати лет, и никто даже не подозревал его в нелояльности!

— Мы найдем способ распознавать ниндзюцу, — коротко ответил Шимура. — В ближайшее же время.

Глава 23. Новая командировка

Пока товарищ Шимура отправился с докладом к товарищу Сарутоби, я с несколькими членами Корня остался разбираться с трупами. Первичный осмотр уже был произведен, допрос тоже. Сейчас же я радовался, что предусмотрительно выжег мозги всем, кто мог видеть мои глаза. И тому, что в Конохе пока нет никого, кроме меня, кто мог бы использовать Эдо Тенсей, то есть призыв душ мертвых из Чистого Мира.

Кецурьюган не бог весть какая тайна, Данзо может догадываться, что он у меня есть. Или пробудится. Но догадываться и знать — разные вещи. А живя здесь, я приобрел некоторую нездоровую паранойю. Может, окружающий мир я и не ощущаю до конца реальным, и даже вероятная смерть не особо расстраивает, но все равно иногда в дрожь от возможных проблем бросает. И чтоб их было как можно меньше, лучше иметь в рукаве парочку козырей. А лучше пару колод козырей. Рейко, мать этого тела, воспитывала хоть и психологически взрослого меня, но кое-что донести смогла очень хорошо. Доверять нельзя никому. По крайней мере, пока силой не сравняюсь с Хаширамой, например.

Так что тайны свои лучше беречь. Просто на всякий случай. Поэтому живых среди диверсантов я не оставил, но чтоб вытянуть из них информацию этого и не требовалось. Все же Эдо Тенсей создано не на пустом месте, для нечестивого воскрешения в арсенале Конохи имелась более простая техника: Doton Soseijutsu: Shishi Dojō. Воскрешающая техника Стихии Земли не возвращала душу мертвеца в наш бренный мир, но реанимировала труп. При этом получался либо простой зомби, либо вполне соображающий и сознающий себя воскрешенный — без души, но со всеми своими знаниями и умениями. Главное, чтоб исходный материал в хорошем состоянии был и остатки чакры в нем сохранились.

Реанимированный зомби, даже имея сознание, чакру не вырабатывал, но мог пользоваться той, которую в него закачали. И в любом случае имел все прижизненные навыки и знания. Интересная техника. Надо бы ее изучить…

— Результаты ДНК-теста, — протягивая мне тонкие листки бумаги, сообщил Хируко. — Они не те, за кого себя выдают. Либо их жены, у кого они имелись, им изменяют и прижили детей на стороне.

— Угу. А своим родителям они приходились в лучшем случае приемными детьми, — пробормотал я, просматривая полученную информацию.

— И все-таки подмена, — подытожил Фукку Аса, глава Команды пыток и допросов, вновь ощупывая лицо одного из трупов. — Хенге мы бы заметили. Изменения были необратимыми. Следов применения техник Темной Медицины нет. Какая-то из техник постоянного перевоплощения.

Которых имеется очень много. Лично я знаю две. Первая — та, которой пользовалась мать этого тела, она создана в Конохе. Вторая техника — это Теневое Зеркальное Перевоплощение, ниндзюцу, украденное Рейко во время ее миссий. И совершенно точно: подобные способы маскировки и инфильтрации в стан врага имеются у каждой уважающей себя Скрытой Деревни.

Я тоже последовал примеру Фукку и еще раз обследовал тело погибшего от моей руки шиноби. Это был изрешеченный мной кровавыми иглами несчастный. Яркий фонарь над прозекторским столом хорошо освещал бледную кожу, покрытую многочисленными синюшными точками. Видны старые шрамы, но точно не от пластических операций. Прикоснувшись ко лбу трупа, могу ощутить остатки чакры — никаких сомнений, все та же сильная энергетика, но совершенно не на том уровне, что этот шиноби показал в бою со мной. Используемая диверсантами техника перевоплощения прекрасно справлялась и с подменой чакры.

Вообще, чакру замаскировать — дело нехитрое. Это и с помощью самого обычного Хенге можно сделать, и никакой бъякуган не поможет рассмотреть подделку. У меня вообще есть техника Копирования Исчезающих Лиц, когда чужое лицо, словно маску, можно надеть. Мерзкая немного техника, но эффективная и простая. Есть, конечно, минусы — чужая личина при сильных повреждениях, как старая кожа, сползает. Зато изменения обратимые, не нужно проводить ритуал, как в случае с Теневым Зеркальным Перевоплощением. Которое, кстати, вообще можно только один раз в жизни на одном человеке использовать.

— Удалось поднять данные в госпитале по паре наших пойманных диверсантов, — влетел в морг подчиненный Фукку. — У обоих в недавнем времени были серьезные травмы, приведшие к частичной амнезии. У одного три года назад, у второго пять лет.

— Проморгали, — с досадой процедил Аса. — Подробности давай!

Пока командир палачей Конохи выяснял, каким образом в деревню попали диверсанты, предположительно, Суны, я с интересом вновь просканировал остатки ниндзюцу блокировки памяти. Техника Сэнноо Сооса пока оставалась загадкой для Анбу Конохи, известно было только о том, что она существует и блокирует память. Пожалуй, впервые в руки специалистов Листа попали жертвы этой техники. Новые сканирующие техники и приборы позволили найти остатки ниндзюцу манипуляции памяти. Однако лишь в мертвом теле. Пять лет шиноби с заблокированной памятью спокойно жил в деревне и даже сам не подозревал о своем тайном прошлом. Хотя он проходил более чем тщательные медицинские обследования после амнезии.

Опасная техника, однако. Наверняка ведь не все из напавших на меня вражеских шиноби под техникой перевоплощения были, среди них и предатель мог затесаться. А то и не один. Надо бы разобраться, как выявлять техники манипуляции памятью на живом человеке. И сделать это будет, наверно, проще, если пойму, что меня насторожило там на стене.

— Могли бы быть более аккуратным, Рюсей-сан, — ворчливо пробормотал работающий за соседним прозекторским столом. — И у этого мозг поврежден!

Облаченный в белый халат индивидуум разочаровано отбросил скальпель, разглядывая вскрытую напитанным чакрой лезвием черепную коробку.

— Как мне теперь найти следы блокировки памяти? — вопросил мужчина, уперев руки в бока, закрытые кожаным фартуком.

— Прошу прощения, — ядовито прошипел я в ответ, — не подумал. Кровавая пелена перед глазами, знаете ли, жажда убийства…

— В следующий раз будьте аккуратнее!

— Непременно, — растянув губы в тонкой ухмылке, говорю этому человеку, стараясь запомнить хотя бы ту часть морды советчика, которая открывалась из-под маски.

Под моим взглядом местный коновал быстрее вернулся к работе. Вот ведь нашелся умник кабинетный! Всегда и везде найдется такой. И раньше, пожалуй, я тоже был одним из них. По складу ума, наверно, я им и остался, хоть характер слегка и изменился. Однако, анализируя прошедшую битву на стене, у меня возникает желание грязно и долго ругаться.

Не воин я, не солдат. Слишком много думаю, рефлексирую и экспериментирую, когда не нужно. Хорошо, что скорость свою удалось увеличить и рефлексы теперь мгновенные, а то вообще выживание в этой вселенной в роли шиноби с моим мировоззрением и мироощущением стало бы проблемным. В недавней битве чакру совсем бездарно потратил, решив использовать техники своего додзюцу, совершенно не имея опыта использования кецурьюгана. Потом, отчитывая Микото за бездарный рывок в гущу врагов с активированным шаринганом, даже восхитился своему двуличию — сам поступил не лучше, чем воспитываемый мною же генин.

— Не думаю, что действие ниндзюцу шиноби Песка можно понять или хотя бы выявить при вскрытии, — неожиданно для меня сказал Хируко, когда я задумчиво наблюдал за процессом варварского изъятия мозга из черепной коробки коновалом Корня.

— Как ни странно, но я с тобой соглашусь, — говорю другу.

— Как необычно, — с превосходством хмыкнув, заметил Хируко. — А как же твое вечное: «Плоть первична, чакра вторична»?

Я только отмахнулся. Пусть насмехается, лишь бы потом помог мне разобраться с вражеской техникой. А пока есть забота поважней: в морг вошел Данзо. Выслушав доклад о результатах расследования и окатив всех присутствующих холодным взглядом, он остановил свой взор на мне. Коротко двинул подбородком, без слов приказывая идти на выход. Ох, чувствую, ничего хорошего мне не сулит движение этого подбородка с шрамом в виде креста. Чего там наши начальники порешали-то?

Естественно, никаких пояснений Шимура не давал. Молча провел по коридорам, пробитым в недрах скалы близ Конохи, к своему кабинету, перед которым его уже ждали несколько шиноби. Беловолосый и давно знакомый мне Сакумо Хатаке, с которым учились вместе в Академии. Молодой парень с узким холодным лицом, недавно оказавшийся в рядах Анбу — Кагаяки Учиха. Добродушно улыбающаяся женщина лет тридцати и обладательница шикарного бюста Асахина Хьюга. Родственница нашего Хокаге и почти его ровесница, Кегава Сарутоби. Еще один мой соученик, франтоватый парень с зализанными русыми волосами Фукуцу Шимура. И мирно прикрывающий выцветшие карие глаза седой невысокий дедок, Тоши Морино. Интересная такая компания.

Все потихоньку втянулись в темное логово главы Корня, в кабинет вслед за Данзо. Выражения лиц не сказать, что смурные, но что-то такое все же есть. Явно ведь, что нас ждет какое-нибудь заковыристое задание.

Долго мариновать в своем кабинете подчиненных Шимура привычки не имеет, поэтому быстро перешел к делу.

— Враждебные действия против Конохи требуют неминуемого возмездия, — без всяких предисловий заявил нам Данзо, только опустившись в свое кресло. — У нас есть все основания полагать, что между Суной и Ивой имеются некие договоренности, возможно, союзные отношения. Коноха всегда ратовала за мир и понимание между шиноби, поэтому мы должны сделать все, чтобы союз Камня и Песка стал максимально выгоден… Листу.

Ну, понятно… И раз здесь присутствует Морино-сан, то я, кажется, даже догадываюсь, что и где от нас потребуется.

— Раз у Ивагакуре появились ресурсы, чтобы зайти к нам в гости, то не будет лишним навести их на мысль погостить и в теплых песках Страны Ветра, — подтвердил мои опасения Данзо. — Скоро вы получите подробную информацию о задании. Индивидуально. Вы узнаете ровно столько, сколько нужно. Пока вам нужно запомнить, что кроме сейчас здесь присутствующих никто не знает и не узнает о вашей миссии.

Данзо обвел всех внимательным взглядом, словно желая убедиться, что все услышали акцент на слове «никто».

— И в процессе выполнения задания никакие действия друг друга не должны вызывать у вас вопросов, — продолжил доводить до нас информацию старший Шимура. — Координатором группы назначаю Морино-сана. Связь через него, но лучше бы до необходимости передачи сообщений не доводить. На миссии вы должны быть автономны и работать строго в рамках своей роли. Ранг задания наивысший, оплата соответствующая. Продолжительность миссии ориентировочно год. Желающие отказаться есть?

Таковых, естественно, не оказалось. Когда такие задания дает Корень, отказ не предусматривается.

— Хорошо. После получения дополнительной информации приступите к выполнению задания. Свободны.

Потихоньку выйдя из пещеры, заменяющей Данзо кабинет, все шиноби почти мгновенно растворились в сумраке подземных коридоров. Да уж. Команда даже без намека на командную работу. У каждого фактически свое задание, кажется, будет. Наверняка только в какой-то момент грандиозного плана Шимуры мы и пересечемся. Впрочем, чего гадать? Вон мне на встречу торопится человек из Анбу со свитком в руках. Когда только успели подготовиться-то?

— Рюсей-сан, у Хокаге-сама есть для вас задание. Завтра он ждет вас к полудню, — протягивая свиток, оповестил меня шиноби в маске воробья.

— Хорошо.

Не раскрывая, закинул сверток грубой желтой бумаги за пазуху. Почитаю в более уединенной обстановке. И так ясно, куда придется отправляться. Но… Проклятье! Целый год! Если не больше. Что за подстава? У меня же ученики, вроде как. Что теперь делать-то?..

Вздохнув, отправился к себе домой. Уверен, что Данзо уже за меня решил, что мне делать.

Без задержек проскакал к своему дому. На подходе к которому, заметил болтающих Нами и Мицуко. Вот ведь тоже проблема. Теневой клон Мицуко останется без присмотра. Нужно предупредить мою напарницу, вершащую великие дела в Стране Рисовых Полей.

Оказавшись дома, неторопливо развернул полученный свиток с инструкциями. Как и ожидалось, Данзо отправляет меня на длительную миссию, продумав все до мелочей. Хотя, может, не он сам и продумывал. Прочитав послание, я только озадаченно почесал затылок. Вот на что я играюсь в шпионов и конспирацию, стараясь взрастить в Корне лояльное себе ядро, да еще собственную деревню в соседней стране строю и божеством там становлюсь, оставаясь скромным шиноби Конохи, но Данзо, вообще, похоже, спектакль какой-то решил поставить.

Во-первых, согласно его плану, Орочимару не должен покидать деревню. То есть вместо меня остается Хируко, скрываясь под хенге. Именно он и будет играть мою роль, пока я блуждаю за границей. И это уже интересно. Причину этой подмены, естественно, Шимура не объяснял. Однако, если мыслить логически, все должны быть уверены, что Орочимару находится в деревне, обучая своих генинов. Зачем и для чего? Вот бы знать.

Во-вторых, завтра мне нужно было уже отбыть из Деревни и начать подготовку к инфильтрации в свиту одной венценосной и багрянородной особы. Без всяких пояснений, каким образом это сделать. Просто сроки, до которых я должен эту часть своей миссии выполнить. Прекрасно просто. То есть никто не будет знать, под какой маской я в этой свите окажусь. Даже сам Шимура. Весьма забавно это.

В-третьих. Мне предписывалось буквально нарушить недавно высказанные рекомендации Данзо не выходить на связь. С помощью змей мне нужно будет передавать определенные сведения, используя оговоренную в инструкциях систему. Но опять же, нужно это начать делать не ранее обозначенного срока.

В-четвертых, практически единственная задача, помимо добычи разведданных, которая передо мной стоит, это защита одной венценосной особы. Без каких-либо пояснений. Ну, не считать же за задачу приказ ждать дополнительных инструкций.

Похоже, Шимура решил реализовать некий глобальный план, в котором все роли распределены загодя, а действия расписаны едва ли не по часам.

— Если все выгорит, я признаю его гением, — озадаченно пробормотал сам себе.

У Данзо же даже времени не было что-то продумывать. Или у него заготовки имелись? Этого черта шрамированного недооценивать нельзя.

Так, что еще интересного есть в выданной мне инструкции? Деньги в помощь внедрению. Это хорошо. Крайне не рекомендовалось использовать известные мне контакты в зарубежной агентурной сети для выполнения задания. Странно, конечно, но в общую картину вписывается. Еще имелось несколько свитков в печати с достаточно подробными досье на несколько могущих быть интересными личностей.

— Как будто давно готовились к этой миссии, — со все возрастающим удивлением читал доставшиеся мне свитки.

Хотя, может, и готовились. Просто совпало с нападением на деревню. А возможно, даже и… Нет, не пошел бы Данзо на пособничество врагам ради своих целей. Если только это сулило бы какие-то большие выгоды Конохе.

— Рюсей-сама, вы уже дома? — раздался позади голос Мицуко.

— Да, появились срочные дела.

— Миссия? — прорезались в голосе клона девушки настороженные нотки.

— И долгая, — подтвердил я.

Мицуко нахмурилась, смерив меня взглядом. После чего только процедила несколько проклятий в адрес Хирузена и Данзо.

— Я надеялась, что пока ты относительно свободен, мы провернем несколько операций в Стране Рисовых Полей. Когда половина резервов чакры тратится на клона, работать сложно. Мне пригодилась бы помощь.

— Понимаю, но пока придется только помощью Отохиме ограничиться.

— Вот именно. Ее помощь очень ограничена. Слишком узкая у нее специализация, — пояснила Мицуко. — Кстати, поговорила с Нами насчет Микото. Учиха, оказывается, на тебя жалуется. Что ты натворил?

— Применил воспитательные меры, — только отмахнулся в ответ.

— Знать бы мне такие меры, то выросла б у меня образцово-показательная дочь, — с нескрываемой иронией. — Безгранично меня ненавидящая. Не надо так со своими учениками…

— Кнут и пряник. Потом получит что-то хорошее.

— Ну, смотри сам. И куда же тебя отправляют?

— А… Расскажу обо всем твоему оригиналу, — после короткой паузы решил я.

Неизвестно, когда еще клон развеется, чтоб передать информацию Мицуко. А мне срочно с ней поговорить нужно. Завтра, похоже, уже отправляюсь на миссию, а мне еще нужно поговорить с Хируко, который меня заменять должен. Мне ж нужно учебную программу для своих генинов ему передать. Мои проблемы не повод рушить карьеру молодежи. Еще нужно лабораторию запечатать хорошенько. И, вообще, все лишнее нужно прибрать. Выращиваемых клонов как-то заморозить.

— Да, так будет правильнее, — согласился со мной клон, отправляясь с сумками, полными продуктов, на кухню.

Примерно через час, разобравшись с мелкими делами, я переместился сознанием в тело Отохиме.

Несколько секунд уже привычной дезориентации и привыкания к новому телу и энергии в нем. Открыв глаза, осмотрелся. Полумрак, дым, вокруг девушки в белых рубахах и алых штанах… И почему-то с шикарнейшими рыжими пушистыми лисьими хвостами. Что я пропустил опять?

— Инари, — услышал тихий голос.

Обратил взор к распластанному передо мной мужчине. И что здесь происходит, интересно мне узнать. Вроде, в священном зале храма нахожусь. Это посетители? Просители? И что за Инари?

— Перед тобой Рюджин, человек, — мягко пропела глядящему в пол мужчине одна из мико, махнув хвостом и разгоняя им стелющийся внизу дым. — Он говорит через Инари.

И с каких пор Отохиме стала Инари, интересно знать? Наверное, с тех пор как я решил заняться местным сельским хозяйством. Инари — еще одна богиня синтоистского пантеона. И весьма популярная богиня. Потому что тот, кто заведует плодородием, процветанием и житейским успехом, непопулярным быть не может. Только вот как выдуманная мной легенда умудрилась так замысловато трансформироваться, что самостоятельно породила еще одну параллель с моим родным миром? Понятно, что имя Инари происходит от словосочетания «растущий рис», и как раз рисом-то я местных в первую очередь и одарил. Но все же…

И эти лисьи хвосты у мико. Как они догадались, что у Инари кицуне на посылках?

Отчего-то у меня едва волосы дыбом не встали на затылке. Какая-то чертовщина тут творится. Мистика, которую я не понимаю. А не пора ли завязывать играть в бога, а?

Однако отвлеченные мысли не мешали мне копаться в памяти своей аватары и узнавать, чего от меня хотят просители.

Проблема у крестьян появилась. Урожай большой, обильный. Но людей не хватает собирать его. Просят чуда. Ну, это я уж не знаю… Наглость какая-то!

— Человек, — тяжко обратился я к вперившему в пол взгляд крестьянину, наверное, старосте какой-то из близлежащих деревень, — я даю средство для решения проблем, а не чудо. Поэтому приходи через неделю, будет тебе дар Инари.

Хорошо, что с этой просьбой уже давно работают члены клана Ибури, конструируя средства механизации производства риса. Механические сеялки там, косилки. Инари ж не только плодородия богиня, но еще и покровительница кузнецов и воинов. Вот, повинуясь внезапному озарению, они и в лис обрядились и занялись продвижением нового имиджа.

Чертовщина, как она есть!

— Мне нужна Мейро, — потребовал я у окружающих меня Ибури, когда просители робко удалились из храма.

— Мы отправим за ней гонцов, Рюджин-сама!

Мико с поклоном удалились, дым в зале начал стремительно расползаться в стороны, оставляя меня наедине со своими мыслями. А я же копался в памяти Отохиме, силясь понять, что здесь творится. И не мог. Вроде бы, кроме меня в мою аватару никто не вселялся, но иногда от нее исходили самостоятельные идеи. Нет, даже ИДЕИ! И это от девушки, у которой мозга почти не осталось.

Именно Отохиме приказала принять новый облик Мико. Она же занялась производством механической сельскохозяйственной техники. И она же примерила на себя личину Инари — богини плодородия, кузнецов и воинов. Дочери Рюджина. И как-то меня эта новость насторожила. Инициатива от существа, которое ее проявлять не должно в принципе, всегда настораживает. Особенно в местных условиях, когда кругом духи могут шнырять. Запугала же меня Мито-сама, рассказав о шаманских техниках своего клана.

К счастью, пока все больше походило на то, что какая-то часть моих знаний сохраняется в искусственном разуме девушки, созданном проклятой печатью при моем в нее вселении. То, что крутится в моем подсознании. Всякая ерунда, если уж говорить прямо. Но на всякий случай расслабляться я не стал и при появлении Мейро, она же Мицуко, попросил:

— Тщательнее следи за Отохиме. Она… странно себя ведет.

— Просто растет и развивается, — отмахнулась мать моего тела. — Меня тоже сначала насторожила ее деятельность. Но никакой посторонней чакры в ней нет. Пусть живет, зачем ей мешать.

— Интересное, конечно, умозаключение. Надеюсь, оно верно.

— Тебе сначала отчет о проделанной работе или новости есть? — пропустив мимо ушей мое замечание, спросила Мицуко.

— Отчет потом. Сначала хочу предупредить, что завтра уже отправлюсь на длительную миссию. Не знаю, смогу ли выходить на связь.

— У тебя же ученики?

— Непредвиденные обстоятельства. На деревню напали. И, похоже, существует сговор между Суной и Ивой. Мне предстоит их рассорить.

— Это может плохо кончиться, — задумчиво сказала Мицуко после короткой паузы. — Для многих.

— Война в любом случае неизбежна.

— Жаль, что рассорить приказали Суну и Иву. Далеко. Если бы Камень и Молния, то можно было бы провернуть попутно несколько своих дел.

— Да, от Роурана до Страны Рисовых Полей уж слишком далеко.

— Опять Роуран?!

Глава 24. Здравствуй, Роуран, я не скучал

Всюду только дюны и тихий шелест поднятых ветром песчинок. Лишь граница Великой Пустыни, да и океан близко, но на климате это слабо сказывается. Жара и песок, по которому перебегают редкие насекомые и ящерицы. Иногда из-под песчаного покрывала ветром открываются солнцу белые сухие кости. Вокруг Роурана в желтых дюнах скрыто не одно кладбище.

Порыв горячего ветра ударил в загорелое лицо человека, неся с собой ворох острых песчинок. Недовольно нахмурив лоб, отчего на нем прорезались глубокие морщины, мужчина поправил широкий конус бамбуковой шляпы. На мгновение подняв взгляд черных глаз вверх на чистое голубое небо, странник снова мрачно посмотрел на наглую морду стоящего в тени ворот шиноби.

— И чем я могу доказать, что я — это я? — после затянувшегося молчания спросил мужчина.

Стоять под палящими лучами солнца, пройдя несколько километров по пустыне, было уже невмоготу. Коричневое кимоно хоть и выцвело порядком, но совсем не подходило для прогулок по солнцепеку. Да и соломенные сандалии на раскаленном песке показывали себя не лучшим образом. Однако главная проблема была в ином — пиво в тыквенной фляге давно кончилось. Роуран был единственным населенным пунктом в округе, где можно было пополнить припасы. И какая-то наглая морда мешала пройти в город.

— Тацума Гото, — пробормотал шиноби, скептически разглядывая путника. — Никогда не слышал этого имени.

— Я не гонюсь за славой.

— Кому ты служил, ронин? Откуда идешь?

— Я жил в Стране Железа, феодалам не служил, — спокойно ответил странник. — Странствовал долго. Лет пять, наверно, выйдет уж, как я в пути.

— Так. И где странствовать приходилось?

— По Стране Земли, в основном, еще бывал в Стране Медведей, за океан попал, потом в Страну Луны прибыл. А сейчас сюда судьба привела.

— Ого! Прямо за океаном?! — с нескрываемым ехидством уточнил шиноби.

Назвавшийся Тацумой только скользнул по нему ленивым взглядом и кивнул. Но после короткой паузы все же высказался:

— Я много где побывать успел, много слышал. И про Роуран тоже. И я не думал, что здесь у власти шиноби Песка.

— Времена меняются, — ухмыльнувшись, ответил ниндзя.

— Но властвует здесь по-прежнему королева, — холодно вставил молчавший прежде воин.

Кажущийся кряжистым и невысоким из-за громоздких лат, он отлип от стены, окружающей город, и обратился к ронину:

— Проходи, Гото, Роуран — свободный город. Пока ты не нарушаешь законов, у нас претензий к тебе нет. Досмотр только пройди.

Шиноби Суны, как ни странно, только еще шире ухмыльнулся и без слов отступил в сторону, предоставляя солдату решать судьбу путника.

— Уж с этим проблем нет — не так много у меня вещей, чтоб досмотр стал проблемой, — проворчал Тацума, которого задержка у врат начала выводить из себя. — Мечи да одежда.

Тощий заплечный мешок, и в самом деле, не мог заинтересовать стражу города ничем, кроме грязной одежды и остатков припасов. В подсумке на поясе нашлось несколько свертков с купюрами Страны Луны и более привычной местной мелкой монетой. Самое большое богатство ронина тоже было заткнуто за пояс. Им являлась пара мечей: катана и вакидзаси.

— А в ножнах у тебя точно мечи? — ехидно поинтересовался шиноби Песка.

— Что в них может быть еще? — недобро сощурившись, спросил ронин.

— Сейчас много дельцов, промышляющих опиумом. Или еще чем-нибудь эдаким, — проигнорировав недобрый взгляд, сказал шиноби, после чего мягко приказал: — Обнажи мечи.

Секунду подумав, путник неторопливо положил ладонь на рукоять катаны и нарочито медленно вынул клинок из ножен. Солнце сверкнуло на белой стали, высветив угловатую линию закалки.

— Прежде, чем я обнажу второй меч, прошу всех отойти на пару шагов, — тихо попросил ронин. — Клинок проклят.

— О, пользуешься проклятым оружием? — явно не восприняв предупреждение всерьез, поинтересовался шиноби. — С чего бы?

— Ему нравится кровь ниндзя, — хищно усмехнувшись, ответил ронин. — Отчего бы не пользоваться таким замечательным клинком? Этот вакидзаси зовут Кавакихиме, и это она.

— Пусть так, — безразлично пожал плечами шиноби. — Покажи… ее и иди дальше.

Хмыкнув, ронин вложил катану в ножны и взялся за рукоять вакидзаси. Более короткий клинок он доставал даже дольше, чем длинный. Словно давал возможность всем насладиться блеском великолепной стали, имеющей фиолетовый оттенок. Извилистая линия закалки напоминала след змеи на песке своими плавными изгибами. Матовая поверхность клинка переливалась в ярком свете, словно покрытая чешуйками.

— Удовлетворен? — спросил ронин, когда клинок полностью оказался на свету.

— Проклятый клинок, — пробормотал шиноби, словно не услышав вопроса. — Охотно верю. Иди. И не доставай свою Кавакихиме в городе.

— Именно так и собирался поступить, — процедил сквозь зубы путник.

Он резко провел ладонью по лезвию меча, разрезая кожу. Рана получилась ровной, но широкой. Кровь багряными каплями заструилась по темному лезвию, но впиталась в него, словно в сухой песок. Всего через пару секунд разрез на руке перестал кровоточить, быстро побелев.

— Таков уж договор у нас ней. Если она видит свет, то должна вкусить кровь, — пожав плечами в ответ на недоуменный взгляд стражи города, ответил ронин.

Только после этого вакидзаси был возвращен в ножны.

— Надеюсь, у вас найдется купальня в городе? — уже почти распрощавшись с недружелюбными стражниками, поинтересовался странник.

— Ты в Стране Ветра, ронин, — удивляясь вопросу, ответил шиноби. — Здесь в каждой деревне есть купальня. Чистота души начинается с чистоты тела.

Возражать этому высказыванию роуранский стражник не стал. Впрочем, Роуран может быть хоть трижды независимым, но он часть культурного пространства Страны Ветра, здесь те же традиции.

Потратив еще минуту на выяснение месторасположения ближайшей гостиницы, купальни и менялы, странник направился к последнему. Нужно было обменять валюту Страны Луны на более распространенные в Пяти Странах рё.

Уже на подходе к первой цели в Роуране, личность Тацумы Гото сползла с меня, так что к зданию Роуранского финансового дома подошел уже я, Орочимару, а не созданный мной для маскировки ронин. Неприятно мне долго носить чужую личность, лицо — это одно, а вот думать и ощущать себя кем-то другим не люблю. Настолько не люблю, что даже переродился, сохранив себя.

Хмыкнув собственной шутке, я с некоторой оторопью посмотрел на здание местного банка. Совсем недавно оно совершенно точно выглядело иначе. Финансовый дом при прошлом моем посещении Роурана находился в приземистом каменном здании, практически не имеющем окон. А сейчас указания стражников привели меня к настоящему небоскребу! Каменная башня возносилась вверх не меньше, чем на двадцать метров. Я даже сначала подумал, что ошибся адресом, но нет. Пришел именно туда, куда надо, и благополучно обменял наличность.

Просто Роуран менялся. Пока шел от банка к гостинице и смотрел по сторонам уже своими глазами, а не через призму восприятия искусственной личности, смог в этом убедиться. Всюду кипела стройка. Старые здания сносили, похоже, целыми кварталами, и на их месте оперативно возводили однотипные башни в стиле, напоминающем люксембургскую готику. Появлялся тот Роуран, который можно было увидеть в фильме в моей прошлой жизни.

— Странно, странно, — пробормотал я, выходя за порог очередной гостиницы. — И паршиво.

Все дешевые постоялые дома были забиты рабочими. Не обычными, конечно, строителями — те и на стройке отлично живут, а всякими прорабами, подрядчиками и поставщиками. Это ж какая тут деятельность развернулась, что аж переночевать негде?

Пожалуй, я мог не усердствовать с маскировкой и обойтись без наслоения чужой личности. В суматохе, которая творилась в городе, затеряться было проще простого. Стройка, переселение жителей и организаций — куча народу бродила по улицам, хоть стража и пыталась их организовать. Работяг, по-моему, вообще держали на стройках безвылазно.

На самом деле, когда Мицуко удивилась моему направлению в Роуран, ее можно понять. Прошлая моя поездка завершилась новостью о смерти Рейко, но это ерунда. Главное, в Роуран джонины Листа отправляются очень редко. Этот полис находится далеко на западе Страны Ветра. Так что шиноби Страны Огня до него просто физически сложно добраться, как и вернуться обратно. В целом боевикам Конохи и делать здесь нечего, в аффилированном-то вражеской страной городе-государстве, где шиноби Песка чувствуют себя в последнее время как дома. Однако шпионов здесь хватало всегда.

В толпе я успел даже заметить несколько знакомых личностей — агенты Конохи, с которыми пришлось контактировать на прошлой миссии. Роуран-то, несмотря на расположение посреди пустыни, город интересный. В чем-то он, как Петра в моем прошлом мире — тоже обрел жизнь благодаря торговле. Город расположен на торговом маршруте между Странами Ветра и Земли, через него проходит часть караванов из Страны Луны. Но торговля — только часть фундамента величия города. Кроме торговых путей здесь находится странный источник чакры, благодаря которому королевская семья полиса сохраняет хоть какой-то суверенитет своего государства. Естественно, здесь всегда найдется дело для разведки государств большой пятерки.

Собственно, благодаря этой агентурной сети, я был в курсе обстановки в Роуране. Но знать с чужих слов и видеть своими глазами — это все же разные вещи. Преображение города удивляло своими масштабами.

— Хотя, имея под боком неограниченный источник энергии, в этом ничего удивительного нет, — тихо пробормотал я, наблюдая за бодро жужжащим приводами строительным краном.

Только через час блужданий по пыльным и разбитым из-за перманентной стройки улицам, наконец, удалось найти жилище. Настоящая гостиница в новенькой сорокаметровой башне. Обошлось это, естественно, гораздо дороже, чем я рассчитывал, но зато прямо в этом же здании имелась купальня. Так что вскоре мне удалось смыть опостылевшую пустынную пыль.

Бани в Стране Ветра, особенно в пустынной ее части, разительно отличаются от распространенных в Стране Огня онсенов, пришедших из соседней Страны Горячих Источников. Поэтому после помывки я наслаждался не горячей ванной, а возлежал, иначе не скажешь, на богато украшенной мраморной скамье. Сквозь полуприкрытые глаза можно было любоваться игрой света в мозаике, украшающей арочный свод теплого помещения. В самый раз атмосфера для размышлений.

Часть плана удалась. Я проник в Роуран под чужой личиной. С сущностью ронина, в целом, свыкся, так что с проникновением во дворец тоже не должно возникнуть проблем. По крайней мере, мои расчеты на основе анализа разведданных дают неплохой шанс на успешную инвазию если не в свиту королевы, то хотя бы в дворцовую стражу. Правящая семья города хоть и вынуждена признавать свою зависимость от дайме Страны Ветра, но за свой суверенитет держится до последнего. Так что ее величество Сераму, или ее советников, расплодившиеся в Роуране шиноби не радуют. Поэтому от подвернувшегося самурая отказываться она не станет, прецедент уже был.

Хорошо, когда нужные события происходят практически сами по себе. Что там Данзо велел? Защищать королеву? Да пожалуйста! Она сама меня и наймет. В идеале. А там уж я позащищаю. Ничего страшного, надеюсь. Как ни крути, но Наваки мне ясно показал, что с предначертанным бодаться сложно. С одной стороны обидно, с другой стороны: а чего мне жаловаться-то? Я точно знаю, что в ближайшее время не умру. И в рамках известной мне истории могу весьма вольно себя чувствовать. По крайней мере, строительство собственной деревни начал раньше, чем должен был бы, наверное. И никакого фатального сопротивления моему начинанию в Стране Рисовых Полей пока не ощущается. Красота да и только!

Вот когда наберу силу, тогда можно будет чего-нибудь учудить. Нужно стать кем-то вроде Хаширамы Сенджу. Заиметь мощь, сравнимую с биджу — это будет интересный опыт. Но один человек, как бы он ни был силен, со всем миром не справится. Хаширама это тоже понимал, наверное, поэтому появилась первая Скрытая Деревня. У меня такая тоже будет. А может быть, даже две. Да еще и подпольные лаборатории.

Эх, все равно что-нибудь пойдет не так, но пока можно не напрягаться.

Довольно зажмурившись, лениво заметил, что фактическое бессмертие меня сильно расслабило. Раньше, в первую свою жизнь, крутился как белка в колесе, поглощая информацию и приобретая навыки. А сейчас, несмотря на все эти войны, тренировки, опыты и миссии, жизнь кажется медленной, словно застывшая в патоке. События, может, и бегут со скоростью и неумолимостью локомотива, но мне на это плевать. Надо бы исправляться… С завтрашнего дня, например.

— Тацума Гото-сан? — услышал я неуверенный вопрос.

Скосив взгляд в сторону говорившего, я увидел невысокого щекастого мужичка с выдающимся пузом. Чресла он, как и подобает, обвязал полотенцем, но все равно миру открывалось слишком много. Такое телосложение совершенно точно не может принадлежать шиноби. Но его лицо было знакомо.

— Хасегава Ре-сан? — уточнил я, припомнив события недавнего прошлого. — Значит, мы добрались до Роурана почти в одно время. Нужно было мне соглашаться на ваше предложение тогда.

Именно с этим купцом я добрался до Страны Ветра. На зафрахтованной им шхуне в качестве охранника удалось добраться до портового города Кайша. Далее я решил срезать путь, предпочтя продолжить движение морем, но просчитался.

— Нужно верить опыту стариков, — благодушно рассмеявшись, сказал мужчина и присел на мраморную скамью недалеко от меня. — Путь по морю безопасен только до Кайша, дальше воды слишком опасны. Идти через Большой Риф в это время года решится только безумец.

— Я не моряк — это все, что могу сказать в свое оправдание, — разведя руками, посетовал я. — Даже печальный опыт ничему не научил.

— Вы про тот случай, когда тайфуном вас унесло на Микталампу? О том походе нужно слагать саги и песни!

— Это были не лучшие времена…

— Охотно верю, — кивнул купец. — Но я был бы рад, если истории о ваших приключениях оказались однажды опубликованы. Думаю, на их продаже можно было бы неплохо заработать. Такая литература вскоре будет пользоваться спросом.

— Боюсь, что могу прослыть лжецом.

— Против этого существуют псевдонимы, — поучительно сказал мужчина. — Кстати, после остановки в Роуране вы планировали продолжить путешествовать, если я правильно помню?

— Именно так. Есть подозрения, что мне могут помешать? — изобразил настороженность я.

— Помешать? — вскинулся было купец. — Нет! Нет, что вы! Хотя с какой-то стороны это можно понять и так. Дело в том, что королева Сераму нуждается в нейтральных и верных телохранителях. Думаю, у вас есть хороший шанс обогатиться. Возможно, вы даже надумаете остепениться.

Снова мазнув взглядом по рыхлому телу купца, я в задумчивости прикрыл глаза. Как и ожидалось, Хасегава Ре оказался не обычным купцом. Интуиция ли в этом виновата или еще что-то, но я почти уверен, что под маской упитанного торговца скрывается кто-то другой. Признаться честно, поначалу в Стране Луны было желание от него избавиться. Подозрительно, когда некая личность начинает ненавязчиво зазывать меня в Роуран. При этом абсолютно никто не знал тогда, что Тацуме Гото именно туда и нужно.

— Помню, на острове вы славили Роуран, как развивающийся и безопасный город, — припомнил я. — А сейчас выясняется, что его правителю нужны «нейтральные» телохранители. Неувязка получается.

— Отчего же? — почти искренне удивился купец. — Для торгового люда он безопасен. Новые начинания Ее Величества вселяют в мою душу радость и надежду на большее количество выгодных контрактов. Роуран нуждается в товарах и специалистах, а также в надежных путях сбыта собственной продукции. Здесь нужны архитекторы и деньги из Страны Луны, дерево из Страны Медведей и Лесов, мрамор Страны Земли. И так как у города есть источник силы, по мощи превосходящий биджу, то здесь безопасно.

— Зачем же королеве телохранители в таком случае? — выслушав, заливающегося соловьем купца, уточнил я.

— Политика, — вздохнув, сказал он. — Роуран всегда был союзником Страны Ветра. Очень… зависимым союзником, скажем так. И тут наличие источника чакры играет против королевы. Шиноби Песка всегда им интересовались, оттого их здесь достаточно много. Отсюда многие жители сами в Суну идут. Но вот несколько лет назад ниндзя в Роуране много шума устроили. Темная история. Поговаривают, шиноби Песка похитили кого-то из чужой деревни. В результате в городе случилась стычка, было сметено несколько кварталов, пострадали горожане.

Н-да, не помню, чтоб прямо несколько кварталов было уничтожено. Узумаки, вроде, действовали аккуратно, огородив место операции барьером. Хотя я тогда прятался по углам в здании, пока остальные увлеченно резали друг друга на улице. А потом просто торопился убраться из города.

— После этого шиноби попали в опалу? — уточнил я у замолчавшего Хасегавы.

— Сложно назвать это опалой, — пожевав губами, уклончиво ответил Ре. — Но после того случая из дворца все шиноби были удалены. И было нанято несколько самураев.

— Понятно.

Наверное, так и должно было произойти. Точно я этого уже не смогу узнать. Однако от этого наблюдать за миром только интереснее. Видеть, как он развивается, как наполняется жизнью, обретая черты, оставшиеся за страницами манги — это почти так же увлекательно, как генетика. Мне до сих пор не дает покоя тот факт, что здесь почему-то почти не отличаются фауна и флора от моего прошлого мира. И когда-нибудь я эту загадку разгадаю! По геному можно определить, когда произошло разделение видов и подвидов. Но мне так же хочется узнать историю Роурана. Почему и как он появился, почему и как пропал. Хотя с последним более или менее все ясно.

Рюмьяку — и дар, и проклятье Роурана. Благодаря ему у города есть сила, чтоб защищать себя, но источник чакры манит шиноби к себе, как лампа мотыльков. Интриги неизбежны. Если вспомнить все, что я знаю о будущем полиса, то получается забавная картина. До Третьей Мировой войны шиноби город жил вполне успешно. Процветающий торговый центр, развитые технологии, союз со Страной Ветра, большие войны обходят стороной. А потом появился Мукаде, шиноби Песка, который благополучно уничтожил службу безопасности города, заменив всех марионетками. Этот полоумный имел планы порабощения всего мира, поэтому в один прекрасный день в гости к Мукаде приходит герой всея Конохи — Минато Намиказе.

Отец Наруто, естественно, спасает мир, запечатав источник. Все счастливы и довольны, даже сами жители Роурана. А потом случилась Третья Мировая, и город был уничтожен, потому что лишился своего стратегического оружия. Страна Ветра теряет союзника, который мог заменить им ручного биджу. Страна Земли остается без надежного торгового пути со Странами Ветра и Луны. Страна Дождя оказывается в еще большей изоляции без относительно нейтрального рынка сбыта своих товаров. А Страна Рек без перевалочной базы в Великой Пустыне станет вынуждена пускать свои караваны в Страну Земли через Страну Огня. Вот такие приятные бонусы для Конохи в результате спасения мира. Не бесплатно же заниматься таким хлопотным делом, правда?

— Так что думаете, Гото-сан? Не желаете задержаться в Роуране? — не выдержав моего молчания, спросил Хасегава.

— У меня другой путь, Ре-сан, — я не видел смысла рассказывать о своих истинных планах подозрительному купцу. — Я хочу узнать истинное предназначение чакры.

— Да, вы говорили об этом еще на острове Луны, — пробормотал Хасегава. — Но, может, сейчас настал момент остановиться и поразмыслить над своими наблюдениями? В Роуране можно много узнать о чакре, разве нет?

Как-то слишком уж он настойчив. Для виду поморщившись, я решил отвязаться от него другим путем:

— А вам-то какой резон уговаривать меня, Ре-сан? Неужели личную выгоду имеете от этого.

— Конечно, — не смутился купец. — Помощь королеве всегда идет в зачет, разве нет?

— А моя вам помощь еще имеет цену? — сощурившись, спросил я.

— Да, — как-то немного поник Хасегава. — Вы спасли мне жизнь во время нападения пиратов… Ладно, раз такова ваша воля, не буду настаивать. Ох, что-то за разговором пересидел я в парилке. Все же организм не так вынослив, как у самураев. Нужно выйти, выпить яблочного сока. Может, составите компанию?

А почему бы и нет? Поговорить с купцом будет не лишним, шпионы шпионами, но взгляд со стороны тоже не помешает. Хасегава тип мутный, но в данном случае это только в плюс. Он наверняка знает много интересного для меня.

В итоге задержался в почти пустой купальне еще на час, распивая соки и выведывая информацию об обстановке в Роуране. Ничего особо интересного, в основном получил данные о ценах на товары, продуктах, нужных в городе и производящихся здесь. Потом нужно будет все проанализировать — наверняка что-то интересное получится вычленить.

Наконец, охладившись в бассейне, вышел в раздевалку и остановился на ее пороге как вкопанный. Потому что открывшаяся картина, скажу честно, меня удивила. Шесть человек в каких-то коричневых балахонах толпились вокруг пары трупов. Можно было бы, конечно, подумать, что лежащие на покрытом керамической мозаикой полу люди просто устали после бани и упали в обморок. Крови-то с них не натекло ни капли. Но торчащая из груди одного из несчастных Кавакихиме недвусмысленно намекала, что с ними произошло. Кажется, кто-то решил взять проклятый меч себе.

И меня уже заметили. Оставшиеся в живых воры, вместо побега, почему-то решили напасть на меня. Месть это была за безвинно убиенных товарищей или у них изначально такие планы существовали, но личности в балахонах мгновенно выхватили клинки из-под плащей.

В голове проскочило несколько вариантов действий. Свидетелей нет, если сейчас всех убью — сложно будет доказать, что это у меня не помрачнение рассудка было, а простая самозащита. Все-таки сейчас я не в диком поле, а в городе, где есть законы и стража, которая заставляет их соблюдать.

— Воры! — громче рыкнул я, и попробовал отступить обратно в купальню.

И был сильно разочарован, когда вместо прохода в баню за моей спиной оказалась каменная стенка. Откуда?!

Ответ нашелся быстро — неудавшиеся воры оказались шиноби. И один из них точно владел Стихией Земли. В этом я убедился, когда пришлось выскальзывать из-под обрушившегося потолка. Пришлось менять стратегию. Уже не до сохранения своей чистоты перед законом было — тут бы свое истинное лицо не засветить!

Драться с шестью шиноби без Кусанаги, вообще имея при себе одно полотенце — то еще развлечение, но нападавшие, к счастью, оказались не сильны. Конечно, площадка для боя не слишком удобна: прямоугольная комната с полками вдоль стен. Ни укрытий, ни подручных средств, которые можно превратить в оружие. Пришлось выкручиваться.

Естественно, врукопашную напали на меня не все шестеро скопом. Пара поддерживала группу с помощью ниндзюцу. Оставшиеся четверо выхватили танто, метнулись ко мне. Я скользнул в сторону по дуге — по боку черканул сюрикен, но теперь один из нападавших прикрывает меня своим телом сразу от трех своих подельников. Танцующим шагом прильнул к ближайшему противнику, пропустив под рукой его танто. Быстрый удар — кинжал со звоном катится по полу, выпав из ладони. Я не вижу тенкецу, как Хьюга, но прекрасно помню морфологию человеческого тела. Уж попасть по уязвимым нервам или повредить сустав — задача простейшая. Особенно, если приложить к этому делу немного чакры.

Ударил вору под колено, защемив нерв и, используя массу лишенного оружия противника, вывернул ему руку. После чего отбросил неловко прыгающего на одной ноге и подвывающего человека на его товарища. Думал отвлечь его, но получилось, что раненый напоролся на танто и, харкая кровью, завалился на пол, где забился в судорогах. Времени рассуждать над такой случайностью не было, поэтому снова скользящим движением ушел от веера сюрикенов и, поднырнув под сверкнувший клинок, приблизился к еще одному шиноби.

Быстрый удар в пах — кулак проваливается в пустоту, встретив на своем пути лишь цветастую робу. Противник воспользовался техникой замены, оставив после себя одежду кого-то из посетителей купальни. Но по своей глупости он не сбежал далеко, а надеялся воспользоваться моим замешательством и сразу же ударить из-за зависшей в воздухе на мгновение робы. Его клинок вспорол богато украшенную одежду и был вывернут из руки, оказавшись в тисках скрученной в жгут ткани. Шиноби сам попался в свою ловушку, когда получил неожиданный удар по печени.

Я попытался снова повторить свой недавний маневр и отбросить болезненно вскрикнувшего противника на его подельника, но тело в моих руках внезапно сильно дернулось, и меня вместе с ним отбросило на стену. В грудь больно ударило что-то твердое, по коже потекла горячая жидкость. Эти уроды просто прикончили своего напарника Каменной Пулей, надеясь, что она попутно пробьет и меня!

Так, кажется, нужно немного наплевать на маскировку и ускориться. Отбросив дергающееся в агонии тело от себя, кувырком ушел от очередной партии сюрикенов и… Оказался как раз возле выроненного танто, который был у первого выведенного мною из строя бойца.

У самураев совершенно иное отношение к чакре, у них нет ниндзюцу. Обычно с шиноби они разбираются за счет техники иайдо. Но все-же кое-какие методы использования чакры у них имеются. И я могу их скопировать.

Кинжал оказался не лучшего качества, но зато неплохо проводил чакру — то, что нужно. Лезвие клинка в моих руках вспыхнуло синим. Чакра, сочившаяся из танто, взметнулась вверх, образуя призрачное длинное лезвие прямого меча. Увидев это, противники немного сменили тактику. Больше в ближний бой они не рвались.

Скользнув вправо, я ушел от Каменной Пули. Взмах мечом — Иссен! С моего пламенеющего клинка сорвалась волна чакры, разрубая стремящееся ко мне ревущее пламя техники огня. Шиноби, использовавший ее, упал на пол двумя неровными половинками. Хадан! Три синих лезвия из чакры разрезали пространство, взрывая керамическую отделку стен и разрезая шиноби. Противники сломанными куклами пали на пол, загваздав его рвущейся из артерий кровью.

Одному повезло — лишился головы, так что на отлетевшие ноги и выпавшие потроха ему было уже плевать. А вот другие пытались уклониться от моей скопированной у самураев техники, что в закрытом пространстве было почти безнадежным делом.

Вот я идиот! Нужно было сразу хватать танто и изображать из себя самурая, а не невесть кого, пытаясь справиться врукопашную! Шумно вздохнув под аккомпанемент завывающих шиноби, пытающихся остановить хлещущую из обрубков ног кровь, я опустил танто, настороженно оглядываясь по сторонам. Вроде, больше никого. Ладно, нужно допросить воришек, пока они не сдохли от кровопотери.

Только я сделал первый шаг в сторону ближайшего ко мне стремительно бледнеющего ниндзя, как занавесь на входе в купальню распахнулась и в раздевалку влетел сразу десяток закованных в песчаного цвета латы воинов. Стражники Роурана. В предбаннике сразу стало как-то тесно.

Я неловко осмотрелся по сторонам. Везде кровь, кишки на полу, разбросана одежда, трупы. Стены и пол побиты техниками. И я посреди всего этого, абсолютно голый красавец, измазанный кровью и с кинжалом в руке. Лепота…

Глава 25. Знакомство с королевой

Похоже, мне досталась просто царская камера. Настоящая соломенная циновка на полу! И это в пустыне, где солома в принципе исключительно привозная. Да и в целом в тюрьме обстановка неплохая. Сквозь решетку под потолком проникает достаточно света, вентиляция хорошая, тепло, есть полноценный туалет. Наверно, она создавалась для опальных дворян или на случай восстания родственников королевы. А теперь здесь сижу я.

Лениво поскреб заросшую щетиной щеку и завалился прямо на пол. Изображать медитацию надоело еще час назад, выспался я неплохо — больше здесь заняться решительно нечем. Вынужденный отдых получается. Жаль только, что успел потратиться на гостиницу. Знал бы, что мне государство выделит бесплатный ночлег с кормежкой — даже не подумал бы искать постоялый двор. Столько сил бы сэкономил.

После того, как набежавшие в комнату стражники без разбирательств заковали меня в кандалы и увели в тюрьму, прошло уже около суток. Сопротивляться тогда я даже не думал. Собственно, подобный метод вербовки со стороны роуранских властей я предусматривал, ошибся только в деталях. Ну, не думал я, что на меня натравят нукенинов-смертников! Когда увидел в предбаннике группу подозрительных личностей, которые зачем-то решили потрогать мой вакидзаси, то почти не сомневался, что подослана она королевой или ее подчиненными. Поэтому до последнего не хотел доводить дело до убийства — и так двое уже заколоты своенравной Кавакихиме. Смерть подчиненных возможного нанимателя наверняка бы омрачила мое знакомство с ним. Поэтому попробовал вывести их из строя, не причиняя серьезных травм, однако, мнимые воришки начали сами убивать друг друга.

Вообще, если б знал, что ко мне послали приговоренных к смерти нукенинов, можно было сразу хвататься за меч и не волноваться о чьей-то безопасности. Но настолько подробное будущее мне, к сожалению, не известно. Плохой из меня предсказатель.

Интересно, долго еще собираются меня здесь мариновать? Ясно, конечно, что решили вербовать по жесткому варианту, поэтому нужно показать суровость правосудия и прелести возможного будущего, если я не пойду на сделку с властью. Но тогда уж меня нужно было сажать в какую-нибудь дыру с кучей гопников. Наверное, не успели они проработать план. И подставили меня слишком очевидно, торопились, видать. Поди, вообще, спланировали операцию только тогда, когда Хасегава сообщил через своих слуг о моем нежелании наниматься на службу к королеве.

А купец этот все же жук тот еще! Я, когда только заводил с ним знакомство, думал, что он работает на Страну Луны. А он вон как. И с Роураном контакты имеет. И еще с несколькими государствами наверняка. И не исключено, что он не простой торговец, каким прикидывается, а влиятельный член Кабунаками Кайгансен — местного аналога торговой гильдии, покрывшей своим влиянием все западное побережье континента от Страны Льда до Страны Луны.

Нужно признать, торгаш — он и в другом мире торгаш. Если выгодно, готов работать и на тех, и на других. Мне самому нельзя об этом забывать. А то с парочкой дельцов из Коме-дза, одной из торговых гильдий Страны Огня, я уже связался, пока работал над проектом собственной деревни. И кое-какие планы через них провернул. Конечно, глядя на нынешний Роуран, вижу, что свою работу они выполнили превосходно. Но глаз с ними нужно держать востро: сегодня их подкупил рис Отохиме, а завтра — золото клана Кагуя. Никакого постоянства.

Щелчки открываемого замка и стук сдвинутого засова отвлекли меня от параноидальных мыслей. Обо мне вспомнили!

Не успел я толком обрадоваться, как в камеру ввалилась толпа закованных в латы стражей, отчего моя уютная каморка стала совсем тесной.

— Тацума Гото, следуй за мной! — гулко позвал один из стражников, лица которого из-за забрала шлема не было видно.

Ну вот, ни здравствуй, ни до свидания. Еще и циновку затоптали. Что за люди! Впрочем, чего это я брюзжу? Не мое же.

Встал с лежанки и вытянул вперед руки, ожидая, что меня снова закуют в наручники.

— Хотелось бы, но нет, — получил я странный ответ на свой жест.

Пожав плечами, недоуменно осмотрелся.

— Ну и чего ждем тогда? — спросил я.

— Пошли, — мрачно приказал все тот же стражник.

Ох, чую, что-то странное мне приготовили.

Так как никто не изъявил желания мне что-то сообщить или просто завязать разговор, пришлось молча брести в коробочке из стражников. Вот и поди угадай, отпускать меня собрались или сразу на плаху? Но на всякий случай змейку я уже оставил — вдруг придется пользоваться Заменой Тела.

Несколько минут шли по сумрачным, слабо освещенным коридорам. Похоже, меня содержали в подземелье, а свет сюда доходит только по световым колодцам. Вполне логичное место для тюрьмы, из которой стражники повели меня наверх. И, к моему удивлению, не на лестницу, а в самый настоящий лифт. Работающий на чакре! А неплохие технологии для этого времени.

Пару минут в небольшой коробке лифта пришлось потереться о шершавые латы стражников, прежде чем мы всей гурьбой не вывалились в просторный коридор. Немного поплутав по этому этажу, меня вновь впихнули в лифт. Но этот был как-то красивее, изящнее. И одна стенка кабины оказалась остекленной. За ней я успел мельком увидеть какой-то сад, после чего оказался зажат со всех сторон амбалами в громоздких доспехах.

Хотя спустя минуту мучительной давки, мне все же удалось полюбоваться городом. Лифт поднял нас на этаж с остекленной галерей, с которой открывался прекрасный вид на площадь, которую, из-за обилия деревьев, я сначала принял за сад. Вид отсюда открывался великолепный. Его портила только строительная площадка слева от площади. И вот на нее я засмотрелся, из-за чего едва не получил тычок протазаном в спину, чтоб не задерживался. Но методы строительства местных меня удивили.

Строители, оказывается, не очищали землю от старых построек под новое здание, они опускали квартал целиком на полсотни метров вниз с помощью ниндзюцу Стихии Земли, а потом возводили огромные сваи и уже на них клали балки, прокладывая коммуникации и выстраивая новую поверхность улиц. То есть под мостовой новенького города из башен в гигантской пещере скрывается старый? В чем смысл этого? В оригинале-то все башни были возведены в одно мгновение с помощью силы Рюмьяку и специальной техники — там я допускаю, что новый город просто построили над старым, но здесь-то зачем? Не ясно.

— И как бы то ни было, попасть в Роуран было большой удачей, — задумчиво пробормотал я.

— Да, город становится необыкновенно красивым, — получил я неожиданный ответ.

Командир стражи по-своему интерпретировал мое замечание и счел нужным его прокомментировать.

— Благодаря стараниям Ее величества Роуран преображается и обретает новую силу, — с нотками благоговения сказал все тот же стражник.

— Мне пришлось немало странствовать, но такую планировку и архитектуру вижу впервые. Почему башни? — решил воспользоваться моментом я и задать несколько безобидных вопросов.

— Вокруг пустыня, — лязгнув латами, пожал плечами мой собеседник. — Население растет, но у города возможности увеличиваться в ширину нет. Только вверх и вниз.

А также на случай войны, чем меньше площадь города, тем проще организовать снабжение его защитников энергией Рюмьяку. Логично же! В любом случае, Роуран начал преображаться без Мукаде, но в итоге он все равно станет городом тысячи башен, пусть и иным путем. Это интересно.

— Неужели такой бум рождаемости прогнозируется, что приходится так стремительно строиться? — скептически уточнил я.

— Пустыня богата ресурсами: рудами, драгоценными камнями, солями. Единственное, здесь нет воды и пищи, а значит, и нет людей, которые бы могли разрабатывать полезные ископаемые, — довольно охотно пояснил стражник. — Королева Сераму нашла решение проблемы, поэтому она ждет вскоре притока людей — рудокопов, металлургов, торговцев. Есть планы на механический завод и расширение уже имеющихся производств

— Гм. Грандиозно, — уважительно произнес я. — Чтобы наладить сельское хозяйство в пустыне, понадобится очень много ресурсов.

— Кто говорил о сельском хозяйстве? — с нескрываемой иронией и затаенной печалью в голосе, спросил стражник. — При всем желании в пустыне не удастся разбить что-то больше клумбы. Вода слишком ценна, чтоб тратить ее на полив растений. Нет, Ее величество договорилась о поставках продовольствия.

— А это рискованно, — недоуменно заметил я в ответ. — Наш мир не идеален, слишком много войн и разбойников. Поставки продовольствия из-за рубежа слишком ненадежны.

— Откуда знаешь, что из-за рубежа? — насторожился мой собеседник.

— А откуда еще? — посмотрел я на него, как на дурака. — Не с побережья же.

С аграрной промышленностью в Стране Ветра вообще все печально. Треть территорий занимает Великая Пустыня, две трети — полупустыни и степи. Вот так глобально не повезло с климатом. С севера и запада страна имеет естественную границу в виде гор, которые служат водоразделом. Плюс большая часть государства находится на возвышенности, отчего влага с южных и западных морей не уходит дальше побережья. Поэтому только небольшая прибрежная зона плодородна, так как имеет муссонный климат. Но и там предпочитают выращивать не злаки, способные прокормить большое количество народа, а специи, которые приносят гораздо больший доход, за счет которого процветает Кабунаками Кайгансен, а Страна Ветра стала одной из Великих.

— Главное, иметь резервный фонд хлеба. Несколько лет можно прожить и на местных ресурсах, — после паузы все же ответил мне стражник, хотя тон стал мрачноват и не располагал к продолжению разговора.

Я и не стал более приставать. Не последний же день здесь живу. Тем более мы, похоже, добрались до конечного пункта пешей прогулки. Возле очередных дверей нам встретилась еще пара стражников. Здесь мой конвой притормозил, пара их коллег синхронным и отточенным движением распахнула перед нами тяжелые створки, впуская в ярко освещенную солнцем просторную комнату. В лицо ударил теплый и влажный воздух, насыщенный приятным цветочным ароматом, запахом сырой земли и травы.

Вот уж чего не ожидал, так это попасть в оранжерею. А привели меня именно в нее. Большое помещение, заставленное растениями, две стены — западная и южная — полностью остеклены, в воздухе разлиты ароматы цветов, переливчато журчит вода. Просто райское местечко, как для пустыни-то.

Сопровождающие притормозили меня около входа, а их командир, пройдя вперед, четким движением вскинул руку к лицу, поднимая забрало, и браво отрапортовал невидимому мне из-за цветущих глициний человеку:

— Ваше величество! Тацума Гото по вашему приказанию доставлен!

Королева? Интересно…

— Тацума Гото-сан, — услышал я негромкий женский голос, — прошу, подойдите.

Судя по тону говорившей, настроена она довольно миролюбиво, да и меня она именно просила, а не приказывала явиться перед ее светлые очи. Я недоуменно осмотрелся по сторонам, но дождался только того, что один из стражников мотнул головой, приказывая мне поторопиться и выполнить приказ королевы. Именно это я и сделал.

Нужно было преодолеть всего метра три покрытого популярной, похоже, в Роуране мозаикой пола, чтоб поравняться с вытянувшимся по стойке смирно командиром стражников и увидеть королеву. Оказывается, из глицинии была выстроена не просто стенка, а беседка-арка, под которой прятался небольшой деревянный столик с парой стульев. На одном из которых восседала девушка, с задумчивым видом вкушающая пахлаву и чай.

Как мне известно, лет ей всего восемнадцать, но выглядела королева Сераму лет на пять старше. Из-за смерти матери бремя власти легло на ее плечи еще в четырнадцать лет, что отразилось на внешности. Хотя нет, дело не во внешности, а в движениях — слишком уверенные, расчетливые и скупые. Они словно лишали девушку мягкости, несмотря на то, что тело ее было как раз достаточно мягким.

При взгляде на нее у меня невольно возникло теплое чувство ностальгии. Здесь не часто можно встретить девушку такого типа. Крестьяне и мещане этого мира не сильно отличаются от таковых в моем — грубые руки, тела часто измождены скудным рационом и тяжелым трудом. Куноичи изматывают себя тренировками, они изящны, подтянуты, но на ощупь — сплошные мышцы, иногда по твердости соперничающие с деревом. Сераму же на вид была типичной представительницей женского пола в моем прошлом мире. Ее фигуристое тело — результат генетики, а не тренировок. Только не вмешательства в геном на стадии зиготы, а старой доброй селекции. Голубая кровь, белая кость!

Длинные черные волосы скрыты под золотой тиарой с прикрепленной к ней багряной фатой, которая водопадом лилась по плечам и спине девушки. Нежно-розовое платье и надетая поверх него пурпурная мантия с рукавами были подпоясаны широким золотистым поясом, что только подчеркивало узкую талию. И вишенкой на торте был кулон, умостившийся меж ключиц королевы и сверкающий большим алым камнем. Судя по чакре, тем украшение было сделано из того же минерала, браслет из которого я благополучно украл из дворца и потом продал в Такуми.

А я даже помыться нормально не мог в камере, ладно хоть там предоставили полотенце и таз с водой, чтоб кровь с себя стереть. Все ж меня тогда в схватке с нукенинами сильно забрызгало.

Секунду полюбовавшись Сераму, этим продуктом искусственного отбора, я мазнул взглядом по неприметной фигуре в тени растений, маячившей в паре метров от королевы. Невысокий и немолодой человек в простом кимоно, лицо обветренное, голова обрита, кисти рук жилистые и крепкие. В левой сжаты ножны с катаной. Самурай. Что ж, момент истины настал.

— Долгие лета, Ваше величество, — с достоинством проговорил я, склонившись в поклоне и застыв так на пару секунд, выказывая уважение венценосной особе.

Разогнувшись, я поднял взгляд на девушку. Подобное действие можно было бы счесть за дерзость, но самураям простительно, что подтверждает вполне натуральная доброжелательная улыбка на лице Сераму. Даже в глазах лишь на самом дне обрамленных зеленой радужкой зрачков можно было приметить расчетливый холодок.

— Приветствую, Тацума Гото-сан, — ответила мне коротким и неглубоким кивком девушка, но от королевы и такой получить уже в радость. — Не откажетесь разделить со мной завтрак?

Сераму коротко повела рукой, указывая мне на соседний стул. Пригласить за стол — уже широкий жест сам по себе. В нашем случае ситуацию усиливал масштаб столика — маленький, круглый, он вмещал на себе лишь несколько блюд: с пахлавой, фруктами, мантами, мясными рулетиками и начиненными паштетом и зеленью тарталетками. Ну и еще имелся приземистый керамический чайник с чашкой. Судя по запаху, предлагали мне выпить постферментированный чай, аналог пуэра. Вот и не скажешь, что здесь такие традиции. Везде — в архитектуре, одежде, оружии — видно влияние Страны Луны и побережья Страны Ветра, а завтрак типичный для Страны Чая.

— Отказать вам было бы большой грубостью с моей стороны, — нахмурившись, ответил я, делая шаг вперед. — Однако пока я не понимаю, за что удостоился такой чести.

Пришлось принять приглашение и сесть за стол. Лицом к королеве и спиной к молчаливо стоящему самураю. Аж затылок зачесался от такого соседства.

— Простите, Гото-сан, но это для меня честь сидеть за одним столом с ветераном Мировой войны шиноби, — снова коротко поклонилась Сераму. — Сюя-сан поведал мне вашу историю. И… Я приношу вам извинения за доставленные моими подчиненными неудобства, Гото-сан. Мне очень жаль, что я не смогла показать гостеприимство своего города.

Королева склонилась в гораздо более глубоком поклоне, чем позволял бы ей ее статус, и застыла так на долгие три секунды.

— Мне жаль, что знакомство с Роураном для вас было омрачено глупой инициативой моих подданных, — снова подняв на меня взгляд своих холодных глаз, сказала Сераму. — Поверьте, они будут наказаны! И я очень признательна вам за понимание. Вы не стали препятствовать задержанию, хотя могли бы убить этих остолопов, посмевших вас арестовать.

Я молча выслушал пламенную речь королевы, пригубив терпкий темный чай. Значит, вот как решила сыграть Сераму. Благородная и честная правительница, подданные которой слишком распоясались. Хорошо, что я не ошибся в этом Накамуре Сюя. Он знал историю бедняги Гото и подсказал правительнице, как его можно купить. Как же мне повезло встретить Тацуму! Идеальный парень буквально сам пришел ко мне в руки и своим появлением подкинул идею притвориться самураем для проникновения в Роуран.

— Я понимаю. И принимаю ваши извинения, Ваше величество, — поставив чашку на стол, поклонился я в ответ и мрачно добавил: — Но в моем прошлом… нет чести.

Тацума Гото — ронин, ненавидящий шиноби всей душой. Ниндзя убили его семью, включая малолетних дочь и сына, это событие заставило мужчину сойти с пути самурая и встать на тропу мести. Слепой и беспощадной. Подобное не понравилось его командиру, и после разговора по душам Гото был вынужден покинуть Страну Железа. А так как он успел немало насолить Деревне Водопада, то без поддержки братьев пришлось скрываться и вообще сменить имя. Несколько лет он успешно промышлял в Стране Рисовых Полей, утоляя жажду мести в бесконечных войнах. Многие шиноби погибли от его руки, пока Тацума не встал на пути Отохиме. В итоге его лицо стало моим.

— Как скажете, Гото-сан, — покладисто сказала Сераму, — но это не отменяет того факта, что вы великий воин. Это достойно уважения. Тем более я вижу, что прошлое осталось в прошлом.

— Во время странствий произошло многое, — уклончиво ответил я. — Мне пришлось пересмотреть свои взгляды на мир.

— То есть вы больше не ищите мести? — невинно спросила девушка.

Ха! Настоящий Тацума только о ней и мечтал! Но я лишь промолчал и залпом опустошил чашку с чаем, со стуком опустив ее на стол. Пусть понимает, как хочет.

— Хорошо, — не дождавшись ответа, продолжила разговор Сераму, — давайте сменим тему. Как вам мой город?

Перед тем как ответить, я посмотрел в широкие окна. Солнце как раз близилось к зениту, заливая своим светом внутренний дворик дворца-башни. Его занимал настоящий сад, с беседками и мощеными тропинками, раскидистыми деревьями и цветущими розами. А посередине торчали пять стальных труб диаметром не меньше пяти метров. Косые срезы смотрели вверх и блестели стеклом. Приметная конструкция.

— Город необыкновенный. Красивый. Живой, — медленно ответил я. — Но в нем чувствуется напряженность. Шиноби. Здесь они особенно раздражающие. Хотя встречались мне всего два раза, но один не пускал меня через ворота, вторые пытались украсть мой меч.

А еще Роуран является прекрасной площадкой для эксперимента проверки пластичности сущего. Насколько я могу изменить будущее? Что изменят мои действия? Что изменит сам факт моего существования? Ответы на эти вопросы можно получить здесь.

Мой прошлый мир был неизменным. Он родился из Большого Взрыва, произошедшего в океане темной материи. Все события, каждое действие было предопределено с самого начала и, теоретически, могло быть проанализировано и предсказано. А как здесь — я не знаю. Но, судя по Наваки, история очень не любит меняться. Да, я сделал все, чтобы он не умер, подорвавшись на мине или угодив в ловушку, но Сенджу все равно погиб при схожих с канонными обстоятельствах. А что будет, если я повлияю на королеву, в подчинении которой находятся тысячи людей, и их судьбы в ее власти? Вот и посмотрим. Ответ мне дадут пришедшие из будущего Мукаде и Наруто. Или не пришедшие, что даже интереснее.

Прежде чем вершить свою справедливость, неплохо бы оценить последствия. Так что эксперимент необходим: нужно понять границы дозволенного. Проблемка только в том, что Мукаде явится после Второй Мировой, а я хочу спасти Деревню Водоворота во время нее. И это немного щекочет нервы.

— Да, в городе существует некоторое напряжение, — тем временем продолжила говорить Сераму. — Мои союзники начали позволять себе слишком многое, и мою попытку урезонить их они восприняли слишком близко к сердцу. Поэтому пришлось озаботиться собственной безопасностью. Даже не потому, что есть реальная угроза моей жизни, нападать на Королеву вряд ли кто-то решится. Тут больше замешана политика. И именно из-за нее вы попали под внимание моих излишне ретивых подданных.

— Один скромный самурай, случайно забредший в Роуран, может повлиять на политику государства? — показал я свое удивление.

— В политике иногда даже действия одного крестьянина могут повлечь неожиданные последствия, — немного нахмурившись, сказала девушка. — А в нашем случае важен сам факт, мой жест. И задержка у ворот — отчасти попытка помешать моим планам. Неуверенная, недейственная, но попытка. И за это я тоже прошу прощения.

— Мне просто не повезло. В этом нет вашей вины.

— Да, действия правителей отражаются на многих случайных людях, — вздохнув, признала королева. — Но мне в самом деле нужны самураи. Первый шажок к полному суверенитету Роурана!

— Пограничным странам независимость не всегда идет на пользу, — покачал я головой. — Мировая Война показала их уязвимость. Вас она не коснулась, но в будущем…

— Они посмели похитить ребенка и укрывали его в МОЕМ городе! — горячо воскликнула Сераму, хлопнув по столу ладонью от избытка чувств. — Они проводят грязные опыты, прикрываясь МОИМ именем! И, наконец, Второй Казекаге предложил использовать Рюмьяку для войны! Моя мать заключала договор с Ретой, Первым Казекаге. Он был человеком слова, он был готов к честным сделкам и любил свой народ. Вся Пустыня для него была Родиной. Но Шамон… — Сераму даже задрожала при упоминании этого имени. — Он милитарист. Он стремится к улучшениям, но то, как он их понимает, идет вразрез с моими идеалами. Армия марионеток, опыты с биджу, похищения людей, операции в других странах. Ведь и в вашей трагедии отчасти его вина.

Вот королева и подошла к сути. Так, нужно сыграть хорошо.

— Вам что-то известно, Ваше величество? — с окаменевшим лицом уточнил я.

— Мне известно, кто из шиноби Сунагакуре проводил операции в Стране Железа для отработки техники Человеческих Марионеток и получения тел самураев, — медленно и осторожно ответила Сераму.

— Можете назвать мне их имена?

— Нет, — ответила девушка, но прежде чем я открыл рот для следующего вопроса, она остановила меня жестом руки и пояснила: — Вы не ответили мне на мой вопрос, Гото-сан. Желаете ли вы мести до сих пор? Поэтому я пока не назову никаких имен. Сейчас очень неудачное время для смерти этих людей. Но… Я думаю, вскоре ситуация может измениться.

Королева хлопнула в ладоши, привлекая внимание до сих пор толпящихся при входе стражников. Из-за кустов глицинии показалось знакомое лицо командира, махнув ему рукой, Сераму снова обратилась ко мне:

— Мне в самом деле нужны самураи на службе. Но мне не нужны еще большие проблемы с шиноби, чем я имею сейчас. Поэтому я прошу вас, Гото-сан, присягните мне либо поторопитесь продолжить свое странствие. Я обеспечу вас всем необходимым, чтобы у вас не было никаких задержек. Потому что я не верю, что странствия привели вас в Роуран случайно. Прошу, примите мою помощь либо подождите с местью еще немного.

За цветущими кустами послышались четкие шаги подкованных сапог. Появилась пара стражников, несущих в руках подносы, на которых лежали мои мечи. Взгляд сразу зацепился за Кавакихиме. Эта змеюка спокойно дрыхла в ножнах, сытая и довольная.

Кто-то достал ее из тела убитого нукенина и поместил в ножны. И это был не я. Кто мог насытить ее голод и приручить? Только тот, у кого очень много чакры. Я перевел взгляд на внимательно наблюдающую за мной Сераму.

Эта женщина хитра. Даже начинаю переживать за свою маскировку. Но выбора особо нет, второй раз так может не повезти.

Медленно встав, я подошел к замершим стражникам, подхватил свои мечи, оба в правую руку и за ножны, и опустился на колени, приняв позу сейза перед Сераму. Склонил голову. Катана и вакидзаси легли справа от меня, лезвием ко мне — наиболее миролюбивое из возможных положение.

— Приказывайте, моя королева.

Глава 26. Выход из спячки

Облачко пара вырвалось изо рта жеребца, везущего арбу — одноосную карету. Вечерело, и в пустыне резко снизилась температура воздуха, чему запряженные в колесницу королевы Сераму кони были неимоверно рады. Меня же даже прохлада не радовала никак.

Заметка себе на будущее: никогда не полагаться на случайно подвернувшиеся удачные стечения обстоятельств. За неделю, проведенную в высоком роуранском обществе, я успел проклясть идею притвориться так удачно подвернувшимся мне Тацумой Гото как минимум семь раз. По разу на дню.

Неуютно я себя чувствовал в этой личине. Такое гадкое чувство, словно меня раскрыли уже. Не то чтобы мне было какое-то дело до выполнения задания Данзо, или я опасался за свою жизнь, но неприятный осадочек есть.

Все началось еще тогда, когда я торжественно приносил присягу королеве. Уже тогда у меня появилось желание плюнуть на все и сбежать. Просто потому что все пошло не так, как я планировал.

После короткой беседы с Сераму, меня в тот день поставили на довольствие, выдали одежду, место для сна и накормили. И вот, освоившись в выделенной мне комнате, пришло время получать откровения. Полученная обратно Каваки-химе была досконально изучена и опрошена. И услышанное меня не порадовало. Если честно, то продолжало расстраивать до сих пор.

— Вас что-то тревожит, Гото-сан? — настороженно поинтересовалась у меня девушка, возвращая к реальности.

Сфокусировав взгляд на темнокожей жгучей брюнетке, в профессиональной принадлежности которой я так и не смог определиться — то ли она фрейлина, то ли служанка у Сераму — привычно уже отметил ее нетипичную для Страны Огня внешность. Фаюм — уроженка побережья Страны Ветра и по внешнему виду решительно отличалась от преобладающей в мире расы. Черты лица, красно-коричневая кожа, высокий рост, телосложение — даже учитывая изменчивость местной преобладающей популяции, по всем признакам ее скорее можно отнести к австралоидам. Конечно, без генетического анализа сложно сказать точно, но на будущее неплохо бы узнать, откуда другие расы в этом мире вообще взялись. Оттуда же, откуда те, кого я изучал ранее, или нет? Хотя, как ни печально это признавать, но генетика в отрыве от археологии мне тут ответы даст очень смутные. Что не мешает мне в последнее время развлечения ради заниматься наблюдениями за людьми. Обстановка способствует — народ в Роуран стекается со всего света, позволяя оценить этническое и расовое разнообразие в мире. Точнее, большую скудность этого разнообразия.

— Многовато людей для пустыни, — коротко выдал на ходу придуманную отговорку, поняв, что молчание слишком долго тянется.

— Сейчас всегда так, — облегченно ответила девушка. — Караваны даже ночью ходят.

— У Тацумы-сана должность такая — быть постоянно настороже, Фаюм, — вклинилась в наш разговор сама королева.

Сегодня она с кучей причастного и, естественно, непричастного народа совершала поездку на одно из стратегических для ее государства предприятий — недавно открытую шахту в близлежащих предгорьях. Совершенно типичная поездка руководителя по местам, ничего примечательного. Единственное, что меня удивило в ней — так это я сам. Я впервые порадовался, что устроился официальным телохранителем Сераму. Охранять объект удобнее, когда знаешь о его планируемых передвижениях. В случае, если б я занял место слуги во дворце или вселился в чье-нибудь тело, такого себе, скорее всего, позволить не смог бы.

— К тому же Тацума-сан постоянно сжимает свою Каваки-химе, словно хочет задушить, — с легкой усмешкой произнесла королева. — Проклятые мечи нуждаются в постоянном контроле, верно?

— Верно, — мрачно подтвердил я.

А вот поэтому я и ненавижу свою маскировку. Потому что Сераму смогла что-то вытянуть из этой тупой змеюки! Каваки-химе — змея из Рьючидо, согласившаяся на время побыть моим мечом. Раньше мне показалась хорошей идея заменить Кусанаги чем-то достойным. И черт же дернул вспомнить об Энме Хирузена. Обычное оружие не сравнится с Кусанаги, но обезьяна в образе посоха — вполне.

Кусанаги заметен и, естественно, с ним ни о какой маскировке и речи быть не может. А так как мне было лень менять образ своего меча — слишком это сложно — пришлось искать замену. Но была проблема — не доверяю я другому оружию. Слишком часто мой Кусанаги разрезал, словно траву, чужие мечи, не хочу я оказаться в ситуации, когда мой клинок окажется разрублен. С моим-то стилем фехтования, основанном на парировании, это верная смерть. Но довериться змее… Это было одно из глупейших решений в жизни.

Во-первых, эта идиотка отказалась идти со мной в баню. Ей там влажно, видите ли! Уже тогда надо было ее препарировать. Во-вторых, она далась в руки Сераму! И что-то ей разболтала, при чем сама не знала, что и как. Ей тогда столько чакры полилось из Рюмьяку, что она просто голову потеряла.

Никогда! Никогда не доверять оружию, которое может думать!

Повторюсь, меня не заботит провал миссии, но обидно, что меня раскрыли по такой глупости. Всегда неприятно осознавать, что ты не настолько гениален, как считаешь сам. И еще я не понимаю, почему в итоге я все же оказался среди телохранителей Сераму. Что эта королева затеяла? Да она приняла меня даже проще, чем я рассчитывал! Надо бы ее как-то разговорить, но королева — та еще хитрая змея. Умеет увиливать и недоговаривать.

Неделю уже плююсь ядом, как кобра, готов был прямым текстом спросить, что этой Сераму нужно, но теперь самому интересно, чем все закончится. Тем более, может, она меня и не раскрыла.

— К нам спешат ваши гвардейцы, королева, — всмотревшись в сгущающиеся сумерки пустыни, сообщил я.

Этих вояк я заметил уже давно — троица всадников с факелами в пустыне вообще далеко видна, но сейчас стало ясно, что они движутся именно к нам. В принципе, возможно, они просто встречают свою правительницу — ее кортеж тоже не особо-то скрывался и со стен города должен был быть прекрасно виден. Однако, судя по спешке и количеству — это совсем не торжественная встречающая делегация.

Видимо, так же решил начальник стражи королевы, который сразу же остановил нашу делегацию. Впрочем, сама Сераму его предосторожности не поняла:

— Почему мы остановились?

— Ваше величество! Я думаю, это гонцы с вестями из города, — склонившись перед королевой, ответил стражник. — Раз они спешат к нам — значит, в городе что-то произошло. Нужно дождаться гонцов, возможно, там сейчас опасно.

— Не похоже, чтоб город был опасен, — после секундной паузы высказалась Сераму. — Продолжим движение — раньше узнаем, что там случилось.

Давно заметил, что королева склонна к некоторому безрассудству. Или у нее слишком высокая самооценка. Черт поймет этих женщин, но единственное, что она сделала на моей памяти для увеличения безопасности своей королевской жизни — это наняла самураев. И то один из самураев — я, и тут все сложно. Словно это и не она тут на границе бельмом на глазу у всех ниндзя является.

Однако сначала с посыльными из города встретился все же начальник охраны королевы. Только потом он и один из конных стражников начали доклад лично Сераму:

— Ваше величество! Беспорядки в жилых кварталах в результате стычки ниндзя. Кто-то напал на шиноби Сунагакуре. Сообщается о семи погибших из рода Нобумори. Группа джонинов во главе с Чие начала преследование подозреваемых. В результате имеются разрушения на Восточном рынке, несколько погибших среди стражи и мирных горожан, пожар в недостроенной башне Утреннего Солнца.

— Снова кровная вражда между кланами? — словно подобное случается по несколько раз в месяц, безразлично поинтересовалась Сераму.

— Докладывают о ниндзя Конохи.

— Говоришь, погибли шиноби из рода Нобумори? Коноховцы убили сына Чие? — уже с нотками интереса в голосе спросила королева.

— Да, Ваше величество.

— Похоже, Анбу Конохи неплохо знает свое дело, — с небольшим удивлением негромко вымолвила Сераму и уже громче приказала: — Едем в город! Я не хочу, чтоб мой дом разрушили обезумевшие от горя ниндзя!

— Ваше величество, Чие может…

— Она может успокоиться и начать думать головой! — раздраженно бросила королева, сверкая отблесками тревожно трепыхающегося пламени факелов в глазах. — Если Чие и Второй Казекаге хотят продолжить свои опыты в моем городе, то ей придется задавить на время свою жажду мести! Поэтому мы едем в город, чтоб в этом ей помочь.

Сераму демонстративно отвернулась от начальника стражи, показывая, что разговор окончен, и спорить с собой она больше не позволит. Процессия королевы, притормозившая на время доклада посыльных, продолжила свой путь. И даже попытались прибавить ходу, хотя пешими после долгого дневного перехода это сделать могли не все. Конные стражники умчались вперед, торопясь расчистить дорогу правительнице от караванов, продолжающих, несмотря на позднее время, вливаться в город.

И если королеву произошедшее, кажется, не сильно взволновало да и не интересовало, то мне узнать кое-что захотелось. Поэтому, пока есть время, свое любопытство я решил утолить. Хотя и не я один.

— Имаи-сан, — успел первым обратиться к начальнику стражи королевы мой напарник-самурай, Накамура Сюя, — что-то известно об этих коноховцах?

— Немного, — хмуро ответил гвардеец. — Я, вообще, не уверен, что они из Конохи. Типичные Анбу — без знаков различия, в масках. О том, что они из Листа, нам известно от самих Нобумори. Как они поняли это, мне не известно.

— Может, техники их видели? Можете примерно оценить силу? Количество? — продолжил задавать наводящие вопросы самурай.

— Стандартная тройка. Техники тоже самые разные, ни признаков улучшенного генома, ни специфичных печатей — ничего, что указывало бы на Коноху. Судя по тому, что они смогли сбежать от Чие и ее отряда кукловодов, достаточно сильны, скорее всего, джонины. Они ловко разрезали нити чакры своими клинками.

— Клинки Чакры? На них обычно есть символ скрытой деревни.

— Ничего подобного не сообщали, — покачал головой Имаи. — У них, вообще, клинки, похоже, были не обычными для шиноби. Говорят о каких-то танто, а в них слишком хорошая и дорогая сталь для ниндзя. Единственное, что их отличает — это чакра. Есть сообщения, что клинки излучали необычную белую чакру. Пожалуй, это единственная зацепка. О белой чакре я раньше не слышал.

— Гм, белая чакра… — хмуро вымолвил Накамура.

— Точно Коноха, — кивнув, подтвердил я. — Так Нобумори и определили, откуда напавшие на них ниндзя.

— Вам что-то известно о клинках с такой чакрой? — заинтересовался Имаи.

— В Конохе есть танто, который излучает белую чакру при ударах, — ответил ему Накамура. — Клинок Чакры Белого Света его называют. Известное оружие, хорошая сталь, старый дух. Роду Хатаке он принадлежит.

Я снова кивнул, молча подтверждая слова Сюя. И внутренне недоумевал. Отправиться на миссию, нарочно убрав все признаки, которые могли бы намекать на причастность Конохи, и оставить свой меч — это слишком недальновидно для Сакумо Хатаке. Что-то здесь нечисто. Учитывая особенности моего задания, от меня настойчиво ускользает замысел Шимуры. Это становится даже интересно.

Добрались до города мы относительно быстро, да и дальше нам тоже повезло. Как удалось выяснить от стражи, в своей погоне шиноби оказались в старых кварталах города, которые еще не успели перестроить в башни. Я даже немного расстроился. Интересно было бы посмотреть, как наша решительно настроенная королева будет мчаться на разборки с ниндзя по многочисленным лестницам и мостикам, перекинутым от башни к башне. Может, рост города в высоту и имел какие-то преимущества, но передвижение по нему значительно усложнялось. Лифты-то далеко не везде есть.

Хотя, возможно, небыстрые путешествия и медленное передвижение вообще в менталитет местных заложены. Верблюдов-то нет, лошадей критически мало, и распространяться они начали не более, чем полсотни лет назад. Есть, конечно, такая экзотика, как пустынный и саванный мамонт, который здесь заменяет, собственно, верблюдов, и имеет много верблюжьих признаков из-за конвергентной эволюции. Например, у них есть шерсть, отражающая солнечный свет и прекрасно сохраняющая температуру тела, которая ночью сильно падает, а днем медленно поднимается. Есть гигантские жировые горбы, запасающие влагу, почки специализированные, толстый кишечник, опять же, и другие приспособления для сохранения в организме воды. И еще не верблюжий признак, но уже слоновий — гигантские уши.

Это крайне интересные животные, которых я, помнится, при первой встрече на волне энтузиазма пару десятков штук радостно повскрывал и сильно расстраивался из-за невозможности исследовать геном. Очень любопытно узнать, как и откуда здесь появилась такая специализированная мегафауна. Но если ближе к делу, то мамонты эти тоже крайне медлительны да и не очень удобны при домашнем содержании. Поэтому подавляющее большинство людей в пустыне передвигается на своих двоих, и не особо торопясь, чтоб не перегреться на солнышке.

Ну, и чего удивляться тому, что мы в итоге опоздали?

Арба королевы только-только остановилась, перестав греметь стальными колесами по мостовой, когда группа низкорослых, не выше полутора метров, шиноби выходила из полуразрушенного и окутанного облаком пыли здания. Насколько я помню, это был караван-сарай, который присмотрела себе ячейка Конохи в Роуране. Квадратное здание с просторным двором для мамонтов посередине и крепкими наружными стенами. Типичный караван-сарай закрытого типа, больше напоминающий крепость. То есть таким он был еще утром. Сейчас же каменные стены сильно обвалились, из-за них был слышен жалобный рев скота, слабый ветерок доносил запах крови, паленых волос и жженой плоти.

— Как это понимать, Нобумори-сан?! — сразу же с претензией высказалась Сераму.

— Устраняем вражеских шпионов, Ваше величество, — гордо ответила главная в группе встретившихся нам шиноби.

Невысокая женщина лет сорока с черными волосами говорила совершенно непочтительно, да и тон был весьма пренебрежительным. Собственно, ожидать иного от Чие не стоило. Она подчинялась Казекаге, и с королевой Роурана имела натянутые отношения. Часть Отряда Кукловодов давно ошивалась в городе, проводя какие-то опыты по улучшению техники марионеток и пользуясь халявной чакрой Рюмьяку для этого. Делиться с ними этой чакрой Сераму очень не хотела, но, во-первых, просьба Шамона, во-вторых, формально род Нобумори до сих пор оставался каким-то там союзником Роурана, имеющим право на то, чтоб присосаться к драконовым жилам.

В этих местной межклановой политике я так и не разобрался — там черт ногу сломит. Они тянутся глубоко во тьму древности, когда пустыня была заселена родоплеменными группами со сложными отношениями друг с другом. Какая-никакая цивилизация сюда пришла только с началом эпохи Деревень. Но прийти-то она пришла и даже породила такие явления, как Роуран и Сунагакуре, но на этом как-то дело и застопорилась. Традиции до сих пор очень сильны, включая всякую кровную месть, похищение невест, некое подобие куначества и так далее. Собственно, Нобумори и Сераму были связаны каким-то там кунаком лет сто назад, сделавшим два клана почти кровно родственными, что сейчас доставляло королеве некоторые проблемы.

А из-за кровной мести был убит Рета, первый Казекаге, и это никого особо не удивило и не возмутило. Это так, к слову, о силе традиций. Хорошо, хоть от практики геронтоцида местные отказаться додумались с приходом какой-никакой оседлости и приобретением плодородных земель, переданных Конохой.

— Я в своем праве! — подтверждая мои домыслы, в какой-то момент заявила Чие, в ответ на претензии королевы, которой не нравилась самодеятельность ниндзя, приведшая к разрушениям и беспорядкам.

— В моем городе законы одни для всех! — в свою очередь настаивала на своем Сераму. — Благодари предков, что ты не будешь брошена в тюрьму за свои действия!

— Они убили моего сына! Думаешь, я могла бы позволить им отделаться вирой?!

— Посланные твоим мужем шпионы попались в Конохе. У них тоже было право на месть.

Сераму и Чие собачились не громко, но очень эмоционально, что невольно нервировало окружающих. Шиноби из Нобумори нервно перебирали пальцами, готовые то ли сложить печати и инициировать какие-нибудь ниндзюцу, то ли схватиться за оружие. Соответственно, глядя на них, и у меня тоже руки невольно легли на рукояти мечей. И еще мне казалось, что спор женщин уходит куда-то не в ту сторону. Хотя скоро все же стало ясно, к чему обе вели.

— Хорошо, ты исполняла месть. Но твоя месть привела к гибели моих подданных, и теперь я требую виру! — в какой-то момент заявила Сераму. — Ты разрушила караван-сарай, устроила пожар — и за это я тоже требую виру.

— Ты просишь денег или кровь? — немного расслабившись, спросила Чие.

— Я прошу пленников, которых ты захватила, — надменно подбоченившись, сказала королева, чем, похоже, расстроила своего оппонента.

— У меня нет пленников. Ни живых, ни мертвых. Убийца сбежал, — попыталась увильнуть шиноби.

— Не считай меня за дуру, ты прекратила погоню — значит, кого-то схватила. Дай мне своих пленников, это будет платой.

— Ты видишь у меня пленников? — раскинув руки, спросила Чие. — Со мной только мои товарищи.

— И ты хочешь сказать, что не могла бы успеть унести их своими марионетками? — уже раздраженно спросила королева.

— Ты видела, что у меня не было на это времени.

— Ты же знаешь, что родичи не врут друг другу? Ты рискуешь лишиться моего расположения.

— Я не отказываюсь от виры, я говорю, что ты просишь невозможного, — с нажимом произнесла Чие.

Несколько секунд женщины пристально смотрели друг на друга, едва не скрипя зубами.

— Ладно. Тогда я назову тебе цену потом, — наконец, отступила Сераму. — Ты и твои товарищи могут идти. Ведь в этом караван-сарае нет ничего интересного для тебя?

— Нет. Я пойду, — гордо расправив плечи, заявила Чие.

Она и все ее шиноби собирались уже привычно запрыгнуть на крыши, чтоб умчаться подальше, когда Сераму коротко кивнула Накамуре. В следующее мгновение для обычного наблюдателя наверняка произошло нечто странное. Один из сопровождающих Чие ниндзя внезапно упал, как подкошенный, а Сюя медленно вкладывал в ножны катану. Для меня же все было несколько иначе. Хотя самурай все-таки двигался очень быстро для человека. Ему понадобилось меньше секунды, чтоб вытащить меч, нанести секущий удар чакрой и убрать оружие. Конечно, он не пытался кого-то убить: несколько волн чакры пронеслись по воздуху, рассекая невидимые глазу Нити Чакры.

— Как тебя понимать, Сераму? — сразу же попыталась наехать на королеву Чие.

— Это как тебя понимать, Чие? — не осталась в долгу моя нанимательница. — Ты говорила, что с тобой только твои товарищи. Я отпускала только тебя и твоих товарищей. Но с тобой оказался кто-то, из кого вы сделали марионетку.

— Этой мой раненный товарищ, — скривившись и уже не известно на что понадеявшись, продолжала гнуть свою линию Чие.

— Ты лжешь мне, Нобумори-сан, — с нескрываемой угрозой произнесла Сераму. — Ты продолжаешь врать мне, несмотря на мое предупреждение! Уходи. Это моя последняя милость тебе. Я отпускаю тебя с миром.

Чие, сощурившись, посмотрела сначала на Сераму, потом на распластавшееся по мостовой тело. Она задумчиво размяла пальцы, не торопясь уходить. Несмотря на ночную уже прохладу, атмосфера начала накаляться. Мне пришлось выступить вперед, прикрывая собой королеву. Видя такое неповиновение, Сераму хмыкнула, сложив руки на груди.

Эта девчушка определенно не знает страха! Перед ней десяток ниндзя. А у нее из защитников только два самурая по сути. Для такой наглости нужно быть очень самоуверенной.

И в следующую секунду я понял причину такого поведения. Для самоуверенности у королевы Роурана был повод.

То, как фигура Сераму насыщается сиреневым сиянием, я заметил краем глаза, но от шиноби перед собой взгляда не отвел. А вот когда этот свет перекинулся на подобравшихся и приготовившихся к бою стражников — уже не удержался, присмотрелся. Эффект был слишком интересным.

Розовое сияние, которое оказалось чакрой, прорывалось сквозь тела людей огнем и окутывало их плотным коконом. Это напоминало открытие Восьми Врат или истечение чакры при максимальной концентрации каких-нибудь монстров, вроде Райкаге. Хотя нет, скорее на ауру биджу, хотя я ее видел всего один раз во время Первой Мировой, но ощущения чужой подавляющей силы запомнил неплохо. Однако, что более интересно, почему эта аура охватывает и Сераму, и ее стражников?

— Мы уходим, — наконец, сдалась Чие, отступая назад от сияющей в ночи Сераму.

Больше не сказав и слова, все шиноби поторопились испариться в Шуншине. Серыми тенями они растворились в темноте ночи. В ответ на это Сераму только презрительно фыркнула.

— Старая кошелка! — тихо прошипела королева. — Прикрывается традициями, когда это удобно, но ради Деревни солгала мне! Посмотрите, кто там им попался!

Сиреневое пламя чакры быстро развеялось, не оставив после себя и следа. Благодаря этому стало видно, что, несмотря на ворчание, выглядела королева донельзя довольной, что легко было понятно по широкой самодовольной улыбке.

— Это Тоши Морино, Ваше Величество! — удивленно воскликнул стражник, который осматривал пленника суновцев.

— Тогда понятно, почему Чие так упорствовала, — кивнув сама себе, сказала Сераму, спускаясь с арбы и направляясь к до сих пор лежащему на мостовой пленнику. — Ради такого улова можно было бы и рискнуть. Координатор всей разведывательной сети Конохи на западе Пустыни — большая птица.

Следуя за королевой, я мельком мазнул взглядом по лицу пленника. Похоже, он был без сознания, наверно, отравлен. Хотя плевать, меня больше интересует, что за технику использовала Сераму. Что-то она мне напоминала такое, с биджу связанное. Но понять, что именно, я не мог. Вроде и память превосходная, но что-то не получается из нее ничего толкового вытянуть. Ясно, что это распределение чакры, но что меня в этом зацепило?

Рука непроизвольно потянулась к Каваки-химе, сегодня так и не вынутой из ножен. Она ведь тоже говорила, что ее окатило мощной чакрой. Так может… Да, не! Не может быть!

— Забираем его, в тюрьме о Морино хорошо позаботятся, — приказала Сераму, решительно направляясь к своей арбе. — Мне сегодня определенно везет.

Я еще раз мазнул взглядом по совершенно незнакомому мне лицу человека, которого почему-то местные упорно считали Тоши Морино, и поспешил за королевой, которая внезапно для меня самого, кроме красивой внешности, имела еще привлекательные стороны в виде загадочных техник.

Глава 27. Нападение

Кажется, оранжерея попутно является и кабинетом Сераму. Слишком часто она проводит здесь время. Почти все рабочие совещания и встречи — в оранжерее. Тронный зал, который имелся во дворце, использовался только для немногочисленных торжеств и некоторых приемов знатных гостей и послов. А вот встретиться со своим начальником тайной службы она предпочла в своем личном саду.

— Кажется, ценность нашего пленника снизилась до почти нулевой всего за одну ночь?

Голос королевы, а именно она задала этот вопрос, не казался хоть сколько-нибудь расстроенным. Скорее скучающим, словно такого результата она и ожидала, чем была разочарована.

— Ваше величество, наверняка не все агенты Конохи успели скрыться из Роурана этой ночью, — попытался хоть как-то обрадовать свою королеву начальник тайной службы.

Человек этот сам больше походил на ниндзя, да и являлся им по сути, только состоял на службе у роуранской королевы без всяких посредников в виде Деревни. Бывают и такие, оказывается. Лично Отонаши Ишшин что-то не поделил с Деревней Облака и, вообще, был разочарован в системе Какурезато, поэтому прибился к матери Сераму и основал в Роуране тайную службу. По сути, подразделение шиноби, которое официально называлось Кокурюдай, Отряд Черного Дракона. Лично мне название это абсолютно не нравилось: слишком созвучно с «Союзом черного дракона» — националистической организацией из моего старого мира. Да и сам Отонаши этот не вызывал у меня симпатии, но уже по другим причинам — слишком въедливый. Если королева приняла меня очень легко, то этот тип до сих пор относился подозрительно. Поведение для человека его профессии нормальное, но раздражающее.

— Если они еще не сбежали, значит, уверены, что Морино Тоши о них не знал, — в какой-то мере логично рассудила Сераму. — Но даже так они должны были затаиться. Временно, Коноха в Роуране не имеет почти никакой силы.

— Нельзя забывать о змеях, Ваше величество, — упорствовал Отонаши. — Я уверен, что это призванные твари. И они обнаружены в закладках агентов Конохи.

— У Листа только один призыватель змей, Ишшин. Ты знаешь его, я знаю его, все о нем знают. И все знают, что сейчас он подался в учителя и из деревни почти не выходит, — с улыбкой ответила королева.

— И я уверен, что это просто уловка! Орочимару слишком молод, чтоб быть наставником. И ученики ему просто не нужны.

— Все возможно, Ишшин, — хмыкнув, согласилась Сераму. — Но больше верится в простой вариант. Ведь есть шиноби, заключивший контракт со змеями Рьючидо, гораздо ближе, чем этот Орочимару.

— Мы проверяем их. Насколько это возможно, — мрачно ответил Отонаши.

— В любом случае, печально, что Коноха оказалась настолько недальновидна. Или неаккуратна, — с недовольными нотками в голосе высказалась королева. — Я надеялась на более выгодные для себя последствия недавнего нападения на Лист. А в итоге убиты лишь несколько Нобумори, которые владели техникой Манипуляции Памятью.

— Вы слишком доверяете Конохе, Ваше величество, — хмуро сказал Отонаши.

— Доверяю? — удивилась королева. — Нисколько. Но у меня с Конохой гораздо больше общих целей, чем с Суной. И я, и Коноха заинтересованы в сохранении моей жизни. Лист устраивает, что Рюмьяку находится в моей власти. Роуран слишком далеко, чтоб Хокаге мог прибрать его к рукам, значит, он сделает все, чтоб источник не оказался у кого-то из его конкурентов. Вот если на моем месте окажется какой-нибудь шиноби, то сюда непременно будет направлена диверсионная группа, которая быстро наведет порядок. Или развяжет очередную войну. А пока у нас общие цели, Ишшин. Геополитика не делает нас друзьями, но она делает нас в некотором роде союзниками.

Да, королева не глупа, но чересчур авантюрна и самонадеянна. Хотя пока она на коне и неплохо справляется с управлением своего города-государства. Наверное, в местных условиях ее поведение вполне нормально. Не мне судить. Гораздо больше меня интересует кое-что другое. И пока Сераму ведет свои государственные дела, у меня есть время подумать о по-настоящему важных вещах. Какими такими техниками она владеет?

Анализировать что-то незнакомое, не имея десяток-другой теневых клонов, оказалось очень неудобно. Вот вроде лет пятнадцать, как они у меня есть, а уже привык. Как раньше-то сто лет без них обходился, вообще непонятно. Вот сейчас, вроде, и голова быстрее думает. Теоретически после генных усовершенствований производительность мозга должна была вырасти в разы. И да, думаю быстро, в бою стало проще реагировать на изменения обстановки. Вообще, мир сейчас кажется заторможенным, но аналитические способности выросли только при использовании клонов. Потому что голова думает быстро, много, да все не о том!

С увеличением скорости восприятия и мышления куда-то пропала способность долго концентрироваться. Вот как знал, что нужно себе при постройке нового тела приписать какое-нибудь заболевание из аутистического спектра. Тогда бы никаких проблем с концентрацией не было. Но рисковать я не стал. Может, и к лучшему, ведь обычно у меня есть клоны. И, возможно, скоро я научусь создавать между ними постоянную связь, как это делал Хаширама. Однако, пока есть некоторые проблемы, надо бы выработать процесс более совершенного ингибирования умственной активности.

Ну вот, снова отвлекся…

В общем, что касается техник Сераму. Очень походило то разделение чакры между людьми на нечто, творимое Наруто во время Четвертой Мировой войны. Конечно, сложно судить о схожести между чем-то нарисованным и реальным, но, по крайней мере, визуальный эффект техники схож. Да и принцип, вроде как. То есть Сераму раздает чакру Рюмьяку, которая… что-то делает. И с этим нужно разобраться. Во-первых, похоже, она усиливает. Или восстанавливает силы. Или в принципе дает возможность пользоваться чакрой. Не понятно, если честно. Но если исходить из простого, то она должна усиливать. Предположим. Однако есть у меня подозрение, что этой же техникой обработали Кавакихиме. И в результате произошло нечто, из-за чего, как я думаю, часть знаний змеи перешла королеве.

Была ли на это способна техника, показанная Наруто? Не знаю. Но я знаю, что имело похожий эффект — Ниншу. То исходное направление использования чакры, которое проповедовал Хагоромо. Правда, о нем тоже никто ничего не знает. А кто знает, не торопится делиться знаниями. Обладает ли Сераму Ниншу, или это какая-то ее техника? Неважно! Меня интересует способ чтения мыслей и разделения чакры между людьми. Теневые клоны — это хорошо. Древесные клоны, которые соединены в одну сеть — еще лучше. Но множество человек, мысленно связанных друг с другом — это же просто идеальная боевая группа! Бесценный биокомпьютер!

Как бы мне вытянуть из Сераму секрет техники?

Все следующие две недели после ухода всех агентов Конохи из Роурана именно этим вопросом я и занимался. И должен признаться, был неприятно удивлен эффективностью установленных во дворце правил охраны государственных тайн. Вот, вроде, постоянно при королеве приходится быть, а узнать о ее секретах не получилось ровным счетом ничего. Да даже когда я в прошлый раз к ней наведывался с помощью одержимых, и то больше удалось вызнать. Хотя бы порошок Камня Гелела добыть удалось. А за все время работы телохранителем Сераму об этой отрасли Роурана узнал только то, что Камень Гелела здесь называют Кровью Дракона. И то догадался только по косвенным признакам. На этом все.

А все этот Отонаши Ишшин старается! Вот кого бы под Одержимостью допросить было неплохо. Но с шиноби лучше так не экспериментировать, поддержку нужно иметь. А то будет, как у канонного Орочимару с Саске. Вот у обычных стражников я так мысли почитал. Но ничего толкового все равно не узнал. Печально.

Стыдно признаться, но желание узнать секреты техники было настолько острым, что пришлось прибегать к техникам из арсенала медовых куноичи. От Мицуко кое-что я из этой области узнать успел. Да и свои знания не растерял. Хотя, если говорить начистоту, то многие методы я применял с самого начала. Ведь втереться в доверие к испытывающему к тебе симпатию человеку проще простого.

Конечно, самым простым было бы провести на королеве процедуру, схожую с той, которой я подвергал Учиха во время опытов с пробуждением Мангекье Шарингана. Но была проблема: Учиха много, а Сераму-то одна. Если она случайно погибнет, некрасиво как-то получится. Поэтому пришлось прибегнуть к мягким способам вызвать доверие. Самый банальный и естественный, которым я в какой-то мере пользуюсь постоянно — это использование феромонов.

В процессе эволюции у людей система регуляции поведения с помощью феромонов сильно редуцировалась из-за перехода к моногамии и прочих причин. Однако редуцированный вомероназальный орган все еще имеется, а унекоторых шиноби он вполне себе развитый, Инузука тому пример. И не стоит забывать, что обоняние само по себе играет некоторую роль в человеческой привлекательности. Можно, например, модулировать свой иммунитет, что я и делаю постоянно. Человеческой самке всегда приятен самец, пахнущий иначе, чем она. То есть, умеющий уничтожать своим иммунитетом те бактерии, с которыми не справляется она.

Из менее очевидных способов вызвать доверие у меня имелся в арсенале окситоцин. Конечно, способ доставки его до цели в конкретном случае далеко не идеальный. Очень уж доза маленькая получается, если с потом окситоцин просто испарять с кожи. Вот если б удалось как-то в пищу подмешивать — иное дело. Однако это все ерунда, немного облегчающая работу с женщинами. Вот секреты, перенятые от Мицуко, гораздо интереснее. В этом мире есть несколько реально действующих афродизиаков. Может, они и в моем старом были, но как-то темой не интересовался, если честно.

Вот сейчас на Сераму и действовал, кроме окситоцина, еще и целый букет вполне определенных выделяемых моим организмом веществ. А мне оставалось лишь надеяться, что вся затея выгорит. Пока что-то эффекта особого не было.

Время текло тихо и мирно, я постепенно строил теории вокруг техники Сераму в частности и всего Ниншу в целом. Например, как такая идея: откуда взялись в этом мире говорящие животные? По геному, морфологии и физиологии, а я не поленился, распотрошил несколько змей, жаб и обезьян, они не сильно отличаются от своих родственников из моего прошлого мира. Да, у жаб развит трудовой комплекс примерно на уровне каких-нибудь питекантропов. Да, мозг у змей больше и строение его необычное, в сравнении с неговорящими аналогами. Хотя я не нейрофизиолог или нейробиолог, так что сужу очень поверхностно. Но в целом различия между змеей из Рьючидо и змеей под ближайшим барханом не такие большие. По геному так вообще где-то в районе статистической погрешности. Хотя не настолько мне удалось изучить обитателей Рьючидо, все-таки аппаратура расшифровки генетического материала загружена другой работой, но кое-какие выводы сделать все же можно.

Так вот. Если эволюция интеллекта не связана с материальным носителем, то есть организмом, то, может, все дело в душе? В чакре? Которая, как я недавно собственными глазами видел, имеет возможность распространяться и делиться между людьми. А в чакре имеется и частичка духовной энергии. Что если именно так и распространился разум на призывных животных? Призывающий дает чакру животному, животное ее впитывает и, вуаля, начинает говорить!

Интересная теория, требующая проверки. И, желательно, археологических исследований. Неплохо бы узнать, когда началось развитие интеллекта у тех же жаб. Наверняка ведь какие-то орудия труда они создавать начали, на двух лапках ходить, в конце концов.

В общем, полет мысли был грандиозным, пока его в один прекрасный вечер совершенно варварским способом не вернули в колею бренной обыденности.

Это была ночь моего дежурства на балконе спальни королевы. Именно здесь через сутки по очереди несли свою ночную вахту два самурая Сераму. Предполагалось, что нарушители спокойного сна правительницы могут проникнуть в ее покои либо изнутри дворца-башни, продвигаясь по коридорам, либо снаружи. Чтобы предотвратить первый вариант, за дверью сон королевы охраняли многочисленные стражники и ниндзя Кокурюдай. А чтоб какой-нибудь недоброжелатель или незваный воздыхатель не пробрался через окна, на них были, во-первых, решетки и ставни, во-вторых, выходили они на лоджию, где располагался, собственно, самурай и еще несколько стражников и шиноби.

Не очень гуманно, конечно, держать ночью на улице в пустыне обычных людей, но стражники и не куковали на морозе целую ночь, а менялись каждые два часа. А вот самураям и шиноби, ввиду их малой численности, приходилось уповать лишь на чакру. От улицы лоджия была огорожена лишь невысоким фигурным парапетом и колоннадой, так что я раз в пару суток мог насладиться великолепием пустынной ночи. Холод, чернильная темнота, редкие огоньки на земле и миллиарды ярких звезд над головой. Как в таких условиях живут те же австралийские аборигены — не знаю. Ночевать в вырытой ямке, покрывшись инеем, и наутро без всякой чакры бодренько идти собирать скудные дары природы? Нет, понимаю, как это работает на физиологическом уровне и откуда взялось на генетическом, но все равно удивительно.

И вот в такую ясную, холодную и не очень тихую — ветер меж колонн и балясин иногда завывал — ночь посты стражи были вынуждены выполнить то, ради чего они и были поставлены.

— Наверно, будет буря, — негромко сказал закованный в броню солдат Роурана. — Ветер недобрый.

— Да рано еще. До смены сезонов еще месяца полтора, — ответил ему его напарник.

— Три года назад тоже думали, что рано, а ветер пески поднял аж на три месяца раньше.

— Сравнил! Тогда землетрясением пролив в море перекрыло, из-за чего ветер пришел раньше. Сейчас ничего подобного нет.

— Ага, нет, — голос солдата сочился сарказмом. — Смотри на восток. Звезды в дымке, Касей полыхает. Точно тебе говорю, сезон меняется.

— Да вчера все нормально было. Не придумывай. Просто ветер пыль поднял.

Обратив внимание на тихие переговоры стражников, я тоже посмотрел на восток. Хотя лоджия была обращена на север, но небольшой кусочек неба справа был виден. И ярко-алая звезда, только-только показавшаяся над горизонтом, тоже. Насколько я помню, это местная планета, аналогичная Марсу. По местным приметам, во время смены сезонов ее свет трепещет, словно свеча на ветру. Данное явление вызвано поднятыми ветром в верхние слои атмосферы песчинками. Обычно такое происходит в межсезонье, но сегодня, и в самом деле, Касей тревожно мерцал. Да и остальные звезды были словно в небольшой дымке. Иногда и вовсе пропадали на мгновение, чтоб потом появиться вновь. Такое, вроде бы, для здешних широт нормально, только…

— Передайте начальнику караула, чтоб поднимал гарнизон, — негромко приказал я, вклиниваясь в диалог солдат. — Кажется, у нас гости.

— Что за гости, Гото-доно? — тут же поинтересовался один из стражников.

Впрочем, второй, который был ниже по рангу, поспешил скрыться в коридоре, чтобы передать мой приказ начальнику караула.

— Не знаю. Похоже, какие-то летуны. Черные силуэты в небе. Три или четыре планера с севера.

— Страна Неба? — удивился солдат. — Да не может быть.

Я, если честно, не понял, как он пришел к выводу, что это именно шиноби Неба. Или здесь считают, что кроме них вообще никто больше не летает? Впрочем, мне все могло просто показаться, и это просто тучи песка случайно сложились в странные фигуры. Кроме того, силуэты в небе двигались не быстро, поэтому я не стал немедленно поднимать панику, хотя возможность такая была. И это была моя ошибка.

Может, я оказался подвержен гордыне, может, просто не учел, что не я один в этом мире могу двигаться со сверхзвуковой скоростью. Все же я пока ни разу лично не сталкивался с нинтайдзюцу Райкаге или с обладателями Стихии Скорости. До этой ночи.

Со всем своим ускоренным восприятием я не смог понять, как противник оказался буквально впритык к нам. Просто в какой-то момент в лицо ударил мощный порыв ветра, словно воздушный удар смел с ног стражников, припечатав их к каменным стенам. Мне удалось удержаться на месте, припав к полу и прилепившись чакрой к поверхности, но в ушах появился неприятный звон, а в глазах потемнело. Мгновения дезориентации едва не стоили мне жизни. В лоджию с грохотом врезалась гигантская черная тень. Массивная туша крылатого существа проломила мраморные колонны, поднимая облако пыли и осколков. Огромная когтистая лапа пропорола камень пола в метре от меня, оставляя три глубокие канавки после себя.

Инстинктивно отскочив назад, я с удивлением рассмотрел сквозь опадающую пыль странную картину: большая каменная птица пыталась влезть под невысокий для нее козырек лоджии, отчаянно цепляясь лапами за стены. Огромные когти скребли по полу, вырывая гранитные плиты и камни основания, пропахивая борозды. И хоть выглядело это действо увлекательно, но чувство самосохранения не позволило долго им любоваться. Мои мечи мелькнули в воздухе, налившись синим пламенем чакры. Шесть тонких лезвий разрезали пространство передо мной, впиваясь в каменную тушу птицы и выбивая из нее осколки перьев и тела. К сожалению, Хадан не нанес серьезных повреждений существу, но зато импульс техники качнул еле балансирующую на краю стены птицу в сторону улицы. В немом крике раскрыв клюв, она картинно завалилась назад, суматошно взмахивая крыльями и разбивая ими остатки колоннады.

Существо упало во тьму ночи и устремилось к земле, как и положено огромному куску камня. Но оно было не единственным сюрпризом сегодня. Птица оказалась лишь транспортом для шиноби. Четыре закутанные в серые одежды фигуры, всего четыре, но сколько же они проблем мне принесли!

Я не успел понять, когда один из незваных гостей пропал из виду. Я не заметил! Готовый к бою и держащий противников в поле зрения! Я, тот, кто обычно вырезает не успевающих ничего понять врагов! Всего мгновение — и едва заметная смутная тень оказалась у меня слева за спиной. С огромным трудом успеваю поднять катану, чтобы принять удар коротким танто. Сталь ударилась о сталь, высекая искры, мощнейший удар отбил руку, выворачивая кисть, клинок моего меча мотнуло. Но вражеский кинжал скользнул по нему, не достигнув цели и уйдя в каменный пол.

Противник оказался не меньше моего удивлен провалом внезапной атаки, но это не помешало ему обойти меня, уходя от удара Кавакихиме, и уже через мгновение нанести удар в мой открывшийся правый бок. Я чудом успел сдвинуться и принять удар на плечо. Короткий клинок вошел в плоть и врубился в кость, застревая в ней. Если бы не измененное восприятие боли, я бы уже был мертв, но мне удалось, сжав зубы, отвести вражеский танто и попробовать ответить своим выпадом. Но опять без толку. Однако в этот раз я и не пытался всерьез ранить противника, только отвлекал его, чтобы отступить.

С помощью Шуншина я отпрыгнул ко входу в комнаты королевы. Так как во время моей ретирады вражеский клинок так и оставался в моей руке, а отпускать его противник не желал, то неловким движением я окончательно сломал себе плечевую кость и конкретно повредил мышцы. И хоть катана все еще осталась крепко зажата в правой ладони, но толку от нее сейчас нет.

Времени, чтобы что-то с этим сделать, не было. Широко взмахнув левой рукой, вновь создал Хадан — три кнута из чакры разрезали пространство передо мной, давая секундную передышку. Да, только передышку, потому что никого из пожаловавшей четверки шиноби они убить не смогли, врезавшись в непонятно откуда взявшиеся щиты из множества стальных чешуек.

Кажется, я попал.

Уже не особо скрываясь, использовал технику Стихии Земли, обрушивая на противников верхние этажи над лоджией. Башня дворца дрогнула, по потолку зазмеились трещинки, арочные своды рухнули вниз. Но вместо того, чтобы раздавить четверку врагов, зависли в воздухе. Куски каменных блоков, сцепленные раствором, поболтавшись в воздухе, покатились на улицу, срываясь к земле вслед за каменной птицей.

Нет, ну теперь точно попал!

Снова едва заметная тень мелькнула на краю зрения. Делаю короткий шаг назад и по наитию блокирую удар катаной. Снова жалобно звякнула сталь меча, брызнув искрами. Плечо отдается болью, но сращенная на скорую руку кость держит удар. Кавакихиме взрезает воздух и лишь бессильно разрубает одежду, не коснувшись плоти врага. Даже шокированный моей внезапно исцелившейся правой рукой, он успел уйти от контрудара. Но прежде чем он вновь ударил, активирую один из барьеров, которым научился у Мито Узумаки. На истерзанном полу вспыхнули малиновые спиральные линии печати, четверка противников оказалась в водовороте чакры, которая, по идее, должна их заключить в непроницаемый кокон.

Я на стопроцентную эффективность печати не рассчитывал, поэтому поспешил убраться подальше от нападающих, напоследок обрушив на них остатки потолка. Влетев в покои королевы, я с удивлением понял, что в них никого нет. То есть там едва ли не всю вершину башни разворотили, а в покоях еще ни одного стражника?

— Тацума? — услышал я неуверенный голос.

Сераму выглядывала из-за двери своей спальни.

— Ваше величество, нам нужно немедленно уходить, — решительно направился я к ней.

— Внизу идет бой. Отонаши сообщил, что мне лучше оставаться здесь.

Черт! Значит, охрана отвлечена кем-то еще.

— На лоджии четыре сильных шиноби, так что оставаться здесь — не выход, идем…

Договорить я не успел. Когда я уже почти дошел до королевы, чтоб без особых церемоний взять ее в охапку и умчаться в ближайший бункер, сзади раздался громоподобный грохот. И уже в следующее мгновение в покои влетела знакомая тень. Барьер слишком быстро разрушили! Вот и верь после этого бахвальству Узумаки!!!

Кецурьюган!

Наконец я смог разглядеть этого слишком быстрого шиноби. Размытая тень, все время скользящая на краю поля зрения, оказалась невысоким мужчиной, вооруженным танто. Двигался он очень быстро и, вообще, игнорировал законы физики. Я, когда двигаюсь в Шуншине, все равно чувствую сопротивление воздуха, а у этого типа даже одежду ветер не трепал! Словно в вакууме двигался.

И сейчас он мчался не ко мне, а к Сераму.

Активация Шичи Тенкохо ударила по мозгам кристальной ясностью, на мгновение вскружив голову. Расталкивая воздух, я кое-как успел перехватить противника, в последний момент просто и без затей врезавшись в него. Точнее, попытавшись врезаться. Он все равно успел среагировать и отскочить назад, а вот я чуть не размазался о стену. Едва не ломая кости, смог остановиться, цепляясь за пол чакрой. Отмахнулся от возможной контратаки, пустив по комнате Иссен. Шиноби от вспышки смертоносной чакры, которая для него ползла в воздухе не быстрее черепахи, просто уклонился. Пришлось пустить несколько Хадан, окончательно разрушая покои королевы. Множество пылающих дуг чакры рассекли комнату и заставили быстрого противника отступить за остатки стен лоджии.

К своему огромному сожалению, я не мог игнорировать законы физики с тем же успехом, что и мой противник. То есть сейчас бы мне схватить Сераму и унести из опасного места. Но, боюсь, если я поступлю подобным образом, то на своей скорости сам ее убью. Нужно было либо снизить скорость и бежать, либо пытаться разобраться с противником. Последнее выглядит трудноосуществимо, даже если я окончательно перестану притворяться самураем. Проклятье! Да я даже с одним напавшим не могу ничего сделать!

Возникшую передо мной проблему враги решили сами. Они просто не дали мне выбора, сменив тактику.

Внезапно башню сотряс мощный толчок, который едва не выбил у меня пол из-под ног, а Сераму и вовсе, ойкнув, покатилась по полу. Множество трещин разбежалось по стенам, стремительно переползая на потолок. В последний момент успев прикрыть королеву собой, я увидел, как с лоджии в комнату врываются стремительные кусочки стали. Тонкие металлические чешуйки прошили пространство, я едва успел отбить те, которые могли причинить вред мне или Сераму.

К сожалению для меня и королевы, целью этой атаки были не совсем мы. Чешуйки, впившись в изъеденные трещинами стены, засияли бледным светом. Потоки чакры, исходя из стальных пластинок, соединялись друг с другом. Происходило что-то слишком странное, чтобы оставаться в эпицентре этой аномалии. Пришлось срочно уносить ноги.

Подскочив к только-только поднявшейся на ноги Сераму, я попробовал влить в нее чакру с помощью кецурьюгана, которая должна была укрепить и усилить жизненной силой ее тело, и… что-то пошло не так. Мгновения растянулись в вечность. Техника, которой я научился у Мицуко, сработала совсем не так, как должна была. Чакра из моего тела потекла в Сераму, но и в ответ я получал чакру! Океан чакры!

На долю мгновения я оказался ошеломлен, ощутив прилив чужих чувств и чуждую силу, которая влилась в мои каналы чакры. Всего лишь доля мгновения, но ее хватило, чтоб опоздать. Сияние чужой техники наливалось все большей силой, и я чувствовал, что еще немного — и сделать уже ничего будет нельзя. И тогда я просто выпустил вливающуюся в меня чакру, интуитивно попытавшись придать ей нужную форму.

Секундой позже грянул взрыв. Взгляд заволокло нестерпимое сияние, я почувствовал, что мое тело куда-то уносит. В уши ударил глухой гром. Кожу обожгло и опалило. Но потом все пропало. Единственное, что я чувствовал какое-то время — это только теплая, необычно гладкая ладонь в моей мозолистой руке. Не могу сказать, как долго это длилось. Но в какой-то момент сияние пропало, и мне открылась странная картина.

Объятая постепенно угасающим красным покровом чакры Сераму на непроглядном черном фоне. Она словно парила в небесах, в этой чернильной тьме. Красивая, с растрепанными волосами, удивленно распахнутыми глазами и с испуганным выражением на лице.

А потом я понял, что она и в самом деле парила. Как и я. Точнее, мы уже не парили, а падали. Стремительно падали на землю. Нас просто вынесло взрывом в небеса, и сейчас мы стремительно возвращались обратно в Роуран. Вон виден пылающий факел — все, что осталось от вершины башни-дворца Сераму. А эти маленькие красные трепещущие искры внизу — это факелы поднятой на ноги стражи и взволнованных жителей. И они очень быстро увеличиваются в размерах!

Хо! Кажется, спаслись. Облегченно рассмеявшись, порывисто подхватываю на руки Сераму и группируюсь, готовясь к встрече с землей. Шичи Тенкохо все еще действует, нужно только напитать чакрой тело и попробовать оттолкнуться от воздуха. Естественно, газ — это не вода, чтоб по нему ходить, но немного уменьшить скорость падения так можно. А потом уже и крыши башен появились — совсем легко стало.

Приземлились мы где-то на окраинах Роурана, недалеко от городской стены. Здесь, в отличие от центральных улиц, где располагался дворец, было тихо и спокойно. Пустынные и темные улицы, окруженные высокими небоскребами. Вряд ли кто-то может нас здесь ждать. Деактивировав Шичи Тенкохо, аккуратно ставлю на ноги Сераму. Естественно, та чуть не падает, приходится поддерживать.

— Пойдемте, Ваше величество, здесь недалеко есть сторожевая башня. Передохнем там какое-то время, а потом будем разбираться. Интенсивная сегодня ночка выдалась, отдохнуть точно не помешает.

Королева молча впитывала мои слова, никак на них не реагируя, но без сопротивления следуя за мной. А я просто шагал, улыбаясь во весь рот. Это было совершенно по-идиотски, но я был доволен. Наверно, адреналиновый кураж тому виной, но горящая в венах кровь бодрила, а чувство пережитой опасности приносило неописуемую радость и облегчение.

Добравшись до башни, к своему удивлению, я увидел, что тяжелые кованые двери в нее открыты нараспашку. Внутри горит теплый свет — заходи, кто хочет. Благодаря кецурьюгану вижу, что внутри вообще никого нет. Странно. Когда добрались до двери, увидел разбросанные стулья, оставленные на столе нарды и недопитое пиво. Кажется, стражники очень торопились, когда уходили. И я даже догадываюсь, куда они пропали: горящий дворец виден издали. Хотя стену они бросили все же зря.

— Все, Ваше величество, — проговорил я, усадив королеву на поднятый стул и направившись закрывать за собой тяжелую дверь в башню, — теперь мы в относительной безопасности. Можно отдохнуть.

Когда тяжелый засов с глухим стуком опустился, закрыв дверь, я обернулся и увидел прямо перед собой Сераму. Глаза ее нездорово блестели в полумраке небольшой каморки стражников. Через мгновение она прильнула ко мне всем телом и впилась в мои губы жарким поцелуем.

Глава 28. Прощай, моя королева

А неплохо так вчера тут жахнуло. Ни одного этажа выше спален королевы не осталось. Да и несколько ярусов ниже почти полностью выгорели. Я как раз находился там, где еще вчера отбивался от четверки ниндзя. Как ни странно, но сами покои Сераму сохранились относительно неплохо. Даже стены местами на месте. Очень странно распространялась взрывная волна от использованной налетчиками техники.

Правда, говоря о неплохой сохранности помещений, стоит учитывать, что сохранились здесь только камни стен и плиты пола, да и те изрядно потрескались от жара пламени и резкого охлаждения при тушении пожара. Вся отделка, мебель, тела и следы просто выгорели. И я даже не знаю, что рассчитывали найти здесь ищейки Отонаши. Однако же и они, и сам Ишшин именно здесь и находились, упорно копаясь в саже и размазывая гарь и копоть с камней.

К нему-то Сераму и ее два самурая направлялись в это не самое прекрасное утро.

— Йохей-ниндзя, — презрительно бросил начальник Кокурюдай на вопрос о результатах расследования. — Сабакушин, четверка наемников из Стран Камня, Деревьев и Рек. Элитные и дорогие. Два члена с Улучшенным геномом и два с Расширенным. Горё, Стихия Скорости. Икирё, Стихия Пыли. Рейки, Стихия Магнетизма. И Эйрэй, Стихия Взрыва. Тот, кто их нанял, очень обеспеченный человек.

— Ооноки часто пользуется услугами наемников, — словно между прочим высказался Накамура.

— Цучикаге… Ему нет резона сейчас желать смерти королеве, — задумчиво сказал Ишшин. — Мотив есть только у Хокаге.

— Может, мотив у него и есть, но нет возможности, — процедила сквозь зубы Сераму. — Преступники проникли сквозь все барьеры незамеченными. Не имея агентов в городе и во дворце, это невозможно. А их у Конохи не осталось после поимки Морино.

— Мы могли поймать не всех… Или не все сбежали.

— Их в любом случае здесь мало! Не думаешь же ты, что пара-тройка шиноби смогла бы нарушить работу охранных систем дворца? Нет, Коноха — это последняя деревня, которую стоит подозревать, — покачав головой, негромко сказала королева, сложив руки за спину. — Желание завладеть Рюмьяку есть у Казекаге. Армия марионеток. О ней он мечтает. И пока только я стою на пути к его грезам. В Стране Ветра ведь тоже часто используют наемников для решения проблем.

— Это слишком очевидный вывод, — хмуро ответил Ишшин. — И обвинения бездоказательны.

— Пока мы будем искать доказательства, эти Сабакушин могут напасть снова, — недовольно дернув щекой, вставил свое слово я. — Второй раз мне может не повезти.

— Гото-сан прав. Ее величеству пришлось сообщить, что покушение провалилось, чтоб не допустить беспорядков. А это значит, что наемники тоже знают, что их цель жива. И могут напасть в любой момент, — веско высказался Накамура. — Нам нужно усилить охрану.

— У нас нет возможности! Все доступные силы уже наняты, — мрачно поведал и без того очевидную вещь начальник охраны королевы.

— Не все, — решительно заявила королева. — Мы можем доверить свою охрану шиноби деревень.

— Ваше величество… — растерялся от такого заявления Ишшин. — Кому доверить?! Песку?! Когда именно их мы подозреваем в покушении. Конохе или Иве? Этого Суна нам не простит.

— Зачем выбирать кого-то одного? — сузив глаза, тихо спросила Сераму. — Мы обратимся к дайме Страны Ветра и Страны Земли. И наймем шиноби двух деревень, чтоб они присматривали друг за другом.

Несколько секунд потребовалось Отонаши, чтоб переварить это заявление.

— Безумие! — наконец сделал вывод он. — Казекаге и Цучикаге никогда не пойдут на такое!

— Они ведь союзники, — надменно вскинув бровь, сказала Сераму. — И не станут отказывать в просьбе своим дайме. А уж я смогу убедить правителей Ветра и Земли мне помочь.

— Вы понимаете, к чему это может привести? — осторожно спросил Накамура. — Союзы шиноби непостоянны. И держать ниндзя из разных деревень под одной крышей, особенно сейчас, опасно.

— А ждать, пока в очередной раз нагрянут Сабакушин, не опасно? — резко спросила Сераму. — Нет! Сегодня же отправим соколов к дайме. Ишшин-сан, найди мне тех, кто провел этих ничтожеств в мой город. А я пока разберусь со своей безопасностью!

— Да, Ваше Величество! — поспешно склонился в поклоне шиноби.

Сераму, смерив его взглядом, стремительно развернулась и поторопилась вниз, к оставшимся целыми кабинетам в своем дворце. Иными словами, в подземные бункеры. Я и Накамура поторопились вслед за ней.

Да уж, попал Отонаши в опалу, прошляпив такое нападение. Я спиной чувствую, как прожигает спину взгляд начальника Кокурюдай. Недоволен парень, что вся его хваленая служба оказалась не у дел, а королеву спас ненавистный ему подозрительный самурай. Хотя королева тоже тут не совсем объективна. Все же охрана дворца была занята второй, отвлекающей атакой. На дворец этой ночью напало еще две группы наемников, и уж их-то поймал Ишшин и его люди.

Весь день после нападения прошел в бешеном темпе. Даже несмотря на то, что ночью ни я, ни королева поспать так и толком не смогли. Нужно было восстанавливать утерянные документы, срочно связываться с дайме, переорганизовать службу охраны. В общем, время пролетело быстро. А вот ночью… У меня снова было дежурство в покоях Сераму.

Признаюсь честно, я даже не заметил, как мы с ней остались наедине в темном помещении, временно ставшем кабинетом для правительницы. Вроде, только что служащие толпились здесь по несколько штук за раз, совещание одно за другим, переговоры, обещания казней и массовых репрессий за прорыв системы безопасности. И вот все лишние люди куда-то исчезли. И пока я несколько секунд недоуменно осознавал тот факт, что можно немного расслабиться и уже не нужно пытаться рассмотреть в каждом посетителе потенциальную угрозу королеве, сама Сераму с наслаждением откинулась на спинку жесткого кресла.

— Когда я начинала ту аферу с Комэ-дза, то знала, что все обернется проблемами… — мрачно сказала Сераму, глядя в потолок. — Но такого я даже предположить не могла.

Я счел за лучшее изобразить из себя глухого истукана.

— Не думала, что угроза продовольственной независимости Роурана от Страны Ветра кого-то так озаботит, что начнутся покушения, — продолжила говорить королева. — Сговорились со Страной Земли, начали войну в Стране Деревьев, атаковали Коноху, выбили всех шиноби Листа из моего города. И все это, лишь стоило мне начать поставки хлебов с северного побережья. Кто-то из аристократов Страны Ветра совсем не хочет играть по правилам, наслаждаясь своей монополией.

Гм. Вряд ли все происходило именно так, как расписывает Сераму, но не удивлюсь, что начало поставок зерновых из Страны Рисовых Полей на запад в какой-то степени повлияло на мировую политику. Фураж — это основной энергоноситель в отсутствие ископаемых углеводородов. А уж войн за энергоносители в прошлом мире я навидался.

Хотя тут еще сыграли роль мои договора с Комэ-дза и Муги-дза, основными гильдиями Страны Огня, производящими и реализующими рис, пшеницу, ячмень и прочие хлеба. Им я, естественно, семенной материал продавать не стал. Но зато неплохо обогатился на сбыте удобрений. В Стране Огня, как это ни парадоксально, очень мало пригодных для сельского хозяйства территорий. На северо-востоке слишком холодно и сыро, в центральной части сухо, на побережье хорошо, но почвы на всей территории государства преобладают песчаные, что для риса не очень удачно. Оттого и лесов полно. А чтоб с тех территорий, которые обрабатываются, снимать больший урожай, нужна интенсификация производства, которая в местных реалиях почти невозможна. Как-то там пытался решить вопрос с урожаем Первый Хокаге с помощью своего Мокутона, но результаты были невелики.

Зато с внезапным появлением фосфатных, азотных и калийных удобрений бизнес резко пошел в гору. Аграрный комплекс как-то внезапно из натурального хозяйствования перешел к товарному производству. И у гильдий Страны Огня появилась возможность сбывать свой товар за рубеж. Мне даже стало понятно, отчего в моем старом мире люди войны устраивали за источники гуано. Фактически за дерьмо мышиное гибли, пока не научились азотные удобрения из воздуха делать.

В общем, не удивительно, что пара великих Стран могла объединиться и попробовать прижать свою соседку, начавшую торговую экспансию. Страна Огня не только свое зерно сбывает, но и из Страны Рисовых Полей рис перевозит. Транзит — он тоже прибыль приносит.

Кстати, интересно вышло. Хотел свои позиции во Второй мировой укрепить, организовав свою страну и деревню шиноби, а в итоге сам подтолкнул мир к этой самой войне. Великолепно.

— Гото-сан, — отвлек меня от увлекательных размышлений голос Сераму, — ваша королева нуждается в поддержке и отдыхе, а вы стоите, как бездушная статуя.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — игнорируя обвиняющий тон, спокойно ответил я. — Чем могу быть полезен?

Сераму испытующе и, как мне показалось, не очень довольно посмотрела на меня.

— Для начала можешь подойти и сделать мне массаж плеч, — предложила королева.

А это не так уж и плохо. После этой ночи я мог ожидать всякого, но, похоже, Сераму не сильно расстраивается из-за своей импульсивности и моей несдержанности.

— Всегда к вашим услугам, — спокойно сказал я, приняв приказ.

Не сказал бы, что мышцы королевы были напряжены и она так уж сильно нуждалась в массаже. Но к моим прикосновениям она отнеслась достаточно благосклонно.

— Тяжесть правления лежит на этих хрупких плечах, — довольно сообщила Сераму, растекшись в кресле. — Непосильный груз для одного человека.

— Вы не одна. У вас много преданных союзников.

Королева тяжко выдохнула и запрокинула голову, стараясь взглянуть мне в глаза.

— То, что произошло этой ночью в башне стражи, не ошибка, Гото-сан, — негромко, но уверенно произнесла она.

О, да! Это не было ошибкой, потому что об ошибках жалеют. А о ночи с Сераму мне жалеть совершенно не хотелось. Замечательная девушка. Страстная, игривая, нежная. А уж какое у нее тело… Хотя, кажется, я об этом часто упоминал.

— После стрессовых ситуаций люди часто совершают нелогичные поступки, — нейтрально говорю я. — Побег от смерти может вскружить голову, это чувство несложно спутать с влюбленностью.

— Ты странный тип, — обвиняющим тоном сказала королева. — Мужчины во всей округе мечтают стать моим мужем, консортом Роурана. Шиноби любой из Стран не отказался бы от этого.

Это точно. Любой шиноби мечтает о силе. А Рюмьяку — это абсолютная сила. Как о такой не мечтать?

— Я не шиноби, а самурай.

— Самураи… — немного нахмурившись, Сераму снова опустила голову, без подсказок поняв, на что я намекаю. — Рюмьяку — это не единственная моя положительная черта. Разве я не красива?

— Вы прекрасны, моя королева, — не стал лгать я.

— Тогда, может, тебе мешает старая месть? Гото-сан, жизнь ведь не стоит на месте. Она течет, продолжается. Прошлое остается в прошлом, нужно смотреть в будущее.

Это она о семье Тацумы? Ну, вряд ли оригинальный ронин об этом мог бы забыть.

— Я не люблю оставаться кому-то должен.

— А я, в свою очередь, могу гарантировать, что вскоре у тебя будет возможность вернуть свой долг. Что ты скажешь тогда?

— Это было бы замечательно.

Хотя, если честно, я сомневаюсь, что Тацума Гото сможет что-то сделать с Чие. Для меня-то не секрет, кому в Стране Ветра нужен был материал для опытов с живыми марионетками из Страны Железа. Но если посмотреть с другой стороны, то бабулька сейчас лишилась всей семьи, оставшись на пару с внуком. Карма.

— Грустно, — тем временем сказала Сераму. — При мысли о том, как живет наш мир, мне становится грустно. Кровная месть, ненависть старая и новая, войны. Я хотела бы мирно развивать свою маленькую страну, но мне не дают этого делать. Шиноби постоянно стремятся к превосходству над другими, и от этого часто страдают невинные. Людям постоянно чего-то не хватает. Одним денег, другим силы, третьим власти. Почему мы не можем просто жить счастливо? Даже вы, самураи, помешаны на чакре, думаете только о ней, хоть и не так, как шиноби. Но итог тот же — вы используете ее для битв. А я попробовала направить силу Рюмьяку на созидание, а в итоге оказалась под огнем шиноби. Показала силу, и ее возжелали. Ненавижу!

— Вам нужно поспать, Ваше Величество. Вторые сутки на ногах не способствуют порядку в государстве.

— Ты прав, Тацума, — потянувшись, согласилась Сераму. — Ты остаешься сегодня со мной. Мне будет гораздо спокойнее спать, зная, что ты рядом.

— Хорошо, Ваше Величество.

И все-таки королева ведет себя странновато, что бы она там ни говорила о своем эмоциональном состоянии этой ночью в сторожевой башне. Я, конечно, великолепный мужчина, но все же имею адекватную самооценку. И когда на меня бросаются королевы, это не нормально. Хотя королевы ведь тоже люди.

Сераму быстро подготовилась ко сну и уже через несколько минут со счастливой улыбкой растянулась в кровати. Я же устроился возле ложа королевы на стуле.

— Если ты не собираешься ложиться со мной, то хотя бы дай мне руку, иначе как я смогу уснуть? — весело спросила Сераму.

— Как прикажете, моя королева.

Маленькая кисть девушки на удивление крепко вцепилась в руку. Сераму счастливо прижалась к моей ладони. Несколько секунд полежав в тишине, королева внезапно тихо запела:

Над шпилями в небе пылает заря,

Огонь возжигая в душе.

Защищена должна быть драконья тропа

Мечом, воздетым в крепкой руке.

Ветром гонимый гордый песок

Солнца яркими искрами танцует меж цветов.

Водоворотом струящийся вниз свет

Дракона в сад ведет,

Это сияние прошедших лет

Сердца песней навеки сплетет.

Днем буря страхи несет,

Но зажженный наш свет яркий — эту тьму он разорвет.

Над шпилями в небе пылает заря,

Воспоминания мчат потоком.

Они как живая, млечная тропа,

Оттого в небо смотрю я с восторгом.

(Мой перевод песни Hayami Saori — Hikari ni wa (OST Naruto: The Movie 7))

— Красивая песня, — признал я.

— Ее пела мне мать, — тихо поведала Сераму. — Драконьи тропы, драконьи жилы — Рюмьяку — должны быть защищены. Желающих получить их много, приходится отбиваться. Но руки королевы для меча приспособлены слабо. Ей нужен дракон, защитник. Ты мой дракон, Тацума.

Сераму уснула, быстро провалившись в спокойный глубокий сон. А вот я только задумчиво смотрел на девушку рядом с собой.

Королева, красивая, молодая — мечта да и только. Странноватая только малость. Может, не так уж и плохо остаться в Роуране? Никаких проблем, все войны побоку. Биджу там, Мадара, хоть сама Кагуя Ооцуцуки — на всех плевать, пока рядом есть Рюмьяку. Неплохое местечко.

Да и сама королева права. Жить прошлым не очень-то разумно. А я живу именно им. Все стараюсь продолжить свои старые опыты, упираюсь в науку, генетику. А вокруг-то магия царит! Может, стоит начать ее изучать не по необходимости, а как-то существеннее? План там обозначить, цели и задачи расставить. Джирайя может расплющиться в лепешку и из тени людьми управлять, а я не могу, потому что не могу представить механизм этой техники! Ну непорядок же! А то как-то я ограниченно смотрю на мир. Совсем не таким же был в прошлой жизни, иначе вообще бы здесь не оказался.

В чем может быть проблема? Ошибки в записи личности в структуру души? Ошибки в новом теле? Надо бы в этом разобраться.

Следующая неделя после этого вечера была хлопотной. Дайме откликнулись на призыв Сераму, начали прибывать шиноби соседних стран. Нужно было организовать охрану, предоставить допуски, банально перезнакомиться с ними. С первых же часов пребывания в одном дворце разных группировок ниндзя стало ясно, что долго они мирно сосуществовать не смогут. К счастью, это понимала и Сераму, поэтому не ставила перед наемниками первоочередной задачей свою охрану. Нет, главное было найти Сабакушин. Ну, и того, кто их нанял.

Признаюсь честно, королева искренне пыталась донести смысл своих планов, но от меня он упорно ускользал. Причинно-следственные связи в сознании Сераму были для меня, выросшего в другой культуре, неясны.

Восток… То есть, в данном случае, запад — дело тонкое.

Кажется, королева хотела, чтоб шиноби разных стран присматривали друг за другом. Да, обе стороны могут желать Сераму смерти. Но они не допустят, чтоб она погибла от руки конкурентов. То есть не так. Никто не допустит, чтоб вина за смерть королевы Роурана легла на них. Шиноби побоятся уступать инициативу врагу. Когда я спросил, а что, собственно, мешает кому-то перевести стрелки на каких-нибудь вообще левых наемников, то последовал какой-то не совсем понятный ответ про честь.

На мой незамутненный взгляд, это была чистой воды авантюра. Хождение по проволоке над бездной, кишащей ядовитыми змеями. Да, Сераму не могла нанять только шиноби Суны — могут сами прибить и сказать, что это дело рук, например, Конохи, не повезло, сильная команда попалась. Не могла нанять только ниндзя из Ивы: эти могут и не прибить сами, но Суна точно была бы этим недовольна. И уж точно королева не могла обратиться к Облаку, Листу или Туману — политический скандал был бы гарантирован. Но все равно… Должен же был быть адекватный выход из ситуации!

Наверно, Сераму думала, что ситуация потихоньку рассосется. Земля и Ветер союзники, как-нибудь уживутся. Пройдет полгода — и у всех будут другие проблемы, о Роуране забудут. Но я-то знал, что Коноха таким удобным случаем просто не сможет не воспользоваться.

Очень сомневаюсь, что Данзо настолько крут, чтобы предугадать все, что произошло за эту неделю. Мне кажется, что его первоначальный план закончился примерно тогда, когда все решили, что в Роуране не осталось агентов Конохи. Слишком очевидно подставился Хатаке, слишком легко попался подставной Морино Тоши. Все шло гладко, не исключено, что за этим стоит кто-то из Учиха или Курама с их гендзюцу. А потом появились Сабакушин.

В любом случае, если даже Данзо предполагал провернуть конфликт между Камнем и Песком как-то иначе, то это ему нисколько не помешало подкорректировать свои планы в свете изменившихся обстоятельств.

В один прекрасный момент шиноби Суны и Ивы передрались. И без того полуразрушенный дворец оказался сровнен с землей. Из Страны Земли выдвинулась ударная группировка Ивагакуре. Гарнизон крепости в Стране Ветра, который должен был перекрывать путь любому недоброжелателю с северного направления в районе Роурана, оказался перебит буквально за несколько часов. И сразу же чудесным образом нашелся призывающий змей из Рьючидо предатель. Им оказался какой-то джонин Сунагакуре, который попутно прибил свой призыв, оказавшийся вернее стране Ветра, чем сам призыватель.

— Ваше Величество, вам нужно отдохнуть, — напомнил я Сераму.

— Да, уже иду.

В последнее время королева почти все время находилась в подземных бункерах, направляя силу Рюмьяку в гвардейцев и стражников города. Сорвавшихся с цепи шиноби благополучно удалось выпроводить из Роурана, они особо и не возмущались, больше увлеченные умерщвлением друг друга. Но все равно Сераму сильно выматывалась. Ее город перешел на военное положение, стройка и торговля захирела. На время, конечно, но пока дел было многовато.

— Я посторожу, — предупреждаю королеву.

— Спасибо, Тацума, — благодарно улыбнулась она мне, на мгновение отрываясь от бумаг на своем столе.

Через секунду Сераму уже спала, уронив голову на стол. Я ласково провел рукой по гладким темным волосам девушки. Моя королева.

Вздохнув, направился к выходу из комнаты. Нужно было договориться с Накамурой, сейчас его очередь дежурить с Сераму. А мне сменить его на патрулировании ближайших коридоров.

— Сюя, — позвал я своего напарника. — Королева спит.

— Понял, — выплыв из полумрака подземных ходов, отозвался самурай.

— Тяжеловато вдвоем, а?

— Я уже подал клич своим боевым братьям, — сообщил Сюя. — Со дня на день они должны прийти. Станет легче.

— Так бы и сразу, — недовольно проворчал я. — Меньше проблем было бы.

— Не было возможности, — пожав плечами, просто ответил Накамура, скрывшись за дверью в кабинет королевы.

Неплохой он все же парень. Самураи вообще отличаются от шиноби в выгодную сторону.

Я неспешно направился вперед. Патрулирование коридоров, конечно, не такая уж необходимая вещь, тут и так полно стражников и шиноби из Кокурюдай. Но все же и самурай лишним не будет. Тем более самурай с моими глазами. Прикрыв кецурьюган веками, можно неплохо так осматриваться на несколько сот метров по сторонам даже под землей.

На самом деле, я уже мог возвращаться в Коноху. Задание-то выполнено. Страны и Скрытые деревни рассорены. Но пока как-то не получалось сорваться с места. Так-то, если подумать, меня ж сейчас никто не найдет. Никто в Листе не знает: под какой личиной, где шляюсь, что делаю. Идеально. Могу вообще здесь остаться, если захочу.

— Ишшин-сан, — негромко поприветствовал я появившегося у меня за спиной начальника Кокурюдай. — Работаете допоздна?

— Да, Гото-сан, — устало ответил мне шиноби. — Как дела у Королевы?

— Устает.

— Понимаю…

И через мгновение моя голова отделилась от тела. Несколько долгих и не самых приятных минут в жизни я мог ощущать, как чувствуют себя люди с отрубленной головой. А потом сознание перенеслось в змеиный клон. Техника Замены Тела сработала все так же безукоризненно, несмотря на долгое отсутствие практики.

Хмыкнув, удовлетворенно покрутил головой и брезгливо пнул ногой проткнутого Кавакихиме Отонаши Ишшина.

— В этот раз не успел увернуться. Досадно, наверно? — не скрывая насмешки, спросил я.

— Орочимару… — тихо прошипел Ишшин, кое-как протягивая ко мне руку.

— Горё, — ткнув пальцем в лоб поверженному шиноби, ответил я. — Приятно познакомиться. И прощай.

Щоощаган но Дзюцу!

Отонаши Ишшин, он же Горё, обладатель Стихии Скорости из Сабакушин, умер. Впрочем, сейчас его бы и мать родная не признала. Вместо лица на голове у него осталась лишь гладкая, как яйцо, поверхность, покрытая лиловой корочкой. Теперь я пока поношу его лицо. А вот от улики лучше избавиться.

Через мгновение голова Ишшина была размазана по полу увесистым булыжником — попробуй теперь догадайся, что там с лицом было что-то не так, когда от черепушки одни мелкие осколки.

Правильно сказала Сераму, многие шиноби мечтают взять ее себе вместе с Рюмьяку. Они ищут разные способы, чтоб сблизиться с королевой. Сабакушин решили медленно втереться в доверие. Бедняга Ишшин целый год старательно воздействовал на Сераму, химией размывая ее критическое мышление, увеличивая ее доверчивость и внушаемость. Мастерски все провернул, не спеша и вдумчиво. Когда мне удалось детально изучить состояние здоровья правительницы Роурана, у нее были большие проблемы с гормональной системой из-за действий этого умника. Хотя должен признать, что никто другой бы ничего и не заметил. В любом случае всю кропотливую работу Ишшина запорол один некстати пришедший самурай. Стечение обстоятельств — и королева начинает влюбляться в Тацуму Гото, а не в Отонаши Ишшина. Нападение Сабакушин на дворец, во время которого хотели убить как раз Тацуму, а не Сераму, только усугубило ситуацию. Ну, что сказать… Может, наемники были хороши в боевой подготовке, но с планированием у них были некоторые проблемы.

И я тоже хорош. Техники королевы решил вызнать, Кавакихиме подозревал. А все просто оказалось. Королева только раздает силу Рюмьяку и ничего более. Меня же без проблем наняла только из-за отсутствия критического мышления и чрезмерных влюбчивости и доверчивости из-за действий Ишшина.

Через полчаса на место убийства я притащил еще и тела свежеубитых подельников Ишшина, которые не ожидали, что их напарник внезапно начнет их резать незнамо откуда взявшимся Кусанаги. Благо, трупы пока никто не успел найти. Видимо, Отонаши перед смертью постарался, отозвав патрули перед нападением на меня. Несколько минут творческой работы, и можно отправляться домой.

В Коноху я вернулся, оставив в Роуране поле эпичного побоища героического ронина Тацумы Гото с четверкой наемников. В неравном бою, жертвуя жизнью, самурай победил напавших на него Сабакушин. Сам лишился головы, но убил последнего противника. Так же в Великой пустыне осталась моя любовь и Кавакихиме в качестве прощального подарка. Надеюсь, что когда здоровье Сераму придет в норму, она хотя бы будет вспоминать о Тацуме с нежностью. Хотя как-то сомнительно. Это сейчас, когда на нее действовали гормоны и феромоны, она была влюблена. А вот как поведет себя холодная и расчетливая королева в нормальном своем состоянии, неясно совсем.

Конечно, соблазнительно было остаться, но… Оставить увлекательную жизнь, запершись в Роуране? Ну уж нет, это не для меня. Отбросить прошлое, начать новую жизнь! Я предпочту провести ее в гуще событий.

Глава 29. Интерлюдия. Кровь и кости

Как обычно выглядит поселение ниндзя? Как правило, это обнесенная стеной крепость. Да еще и расположенная где-нибудь в труднодоступных горах, пустыне, смертельно опасном лесу, на скрытом туманами острове, в пещерах. Дом должен быть защищен и скрыт от глаз всех возможных врагов. Именно для этого нужны были барьеры, стены и тайные места.

У клана Кагуя был иной подход. Их оборона строилась исключительно на силе членов клана. Прятаться они не желали в принципе, всегда желая битв и крови. Наоборот, расположение ставки Кагуя было известно всем. Если кто-то хочет атаковать — им всегда рады. Так даже лучше, не нужно самим искать противника для хорошей драки.

Правда, глупцов, чтоб добровольно связываться с Кагуя, давно не осталось. Какая-нибудь Скрытая деревня из Великих стран вполне могла бы справиться с диким кланом шиноби, но затраченные на это силы были бы не соразмерны эффекту. А вот разобщенным кланам Страны Рисовых Полей надеяться на победу над Кагуя было глупо. И подбить их на эту глупость было очень сложно. Однако дайме Кейдзану и золоту Отохиме это все же удалось.

Еще полчаса назад селение Кагуя было полно звуков. Яростный рев раненных шиноби, боевые кличи, лязг оружия, грохот взрывов… Сейчас же в нем были слышны лишь тихие переливы флейт, треск пламени и редкие глухие удары гигантских дубин. Деревянные домики горели, заполняя чадом небеса. Несколько призванных кланом Шиин великанов, Доки, повинуясь мелодии, неспешно крушили оставшиеся относительно целыми здания.

Вот один из призывов разломал двери. Из его рта вырвалась жутковатого вида зубастая тварь, похожая на слепую змею. Длинное и гибкое тело демонического существа, разрывая дым, врывается в горящий дом. До ушей доносится приглушенный крик и плач. Доки уверенно вытаскивает из огня свою добычу — в длинных кривых зубах змееподобного существа бессильно трепыхается тело ребенка лет шести.

Великан повертел перед собой маленького Кагуя и показал его одному из шиноби клана Шиин. Мужчина кинул беглый взгляд на добычу и безразлично махнул рукой. Доки понес ребенка к стоящей посреди поселка Мейро Чиноике, чтоб бросить его к ее ногам.

— Мальчик? — холодно спросила девушка, опоясанная пурпурным канатом.

Ребенок зло зыркнул на Мейро и попытался броситься на нее. Безрезультатно. Короткое движение рукой — и бритвенно острый клинок отсекает Кагуя голову. Кровь из рассеченных артерий ударила в лицо Мейро Чиноике, обагряя и без того заляпанную алыми брызгами белую кожу. Сердце ребенка еще несколько секунд усердно билось, выплескивая кровь из обрубка шеи на землю.

Мейро брезгливо отпнула труп, распластавшийся на земле. Марать обувь в грязи, в которую превратилась почва под ее ногами от обилия пролитой крови, желания у девушки не было. Глаза Чиноике горели безумным алым огнем кецурьюгана, когда она провожала взглядом падающее в вырытую с помощью техники Стихии Земли яму тело. Легким пинком Чиноике отправила туда же и голову.

В этой яме посреди поселения уже почти не было места. Около сорока трупов бесформенной грудой громоздились в ней. Примерно половина была убита в бою и стащена сюда. Остальные найдены запертыми в домах и казнены, предварительно лишенные чакры демонами Доки. Дети, подростки — Мейро не собиралась щадить Кагуя только оттого, что тот по недоразумению еще не успел отрастить клыки. Хотя исключения она все же делала.

Тех, кто не посмел сопротивляться и нападать, сгоняли вместе и клеймили блокирующими чакру печатями. В основном это были девчонки лет до шестнадцати-восемнадцати. Не все они даже были из клана Кагуя: попадались просто похищенные для привнесения свежей крови в семью девушки. Разбираться, кто есть кто, будут потом. Сейчас не до этого.

Когда-то Орочи говорил, что даже самых агрессивных животных можно научить миролюбию. Стоит лишь убивать самых злобных среди них. Шикоцумьяку — полезный кеккей генкай, бездумно уничтожать всех его носителей из страха, не попытавшись их приручить, глупо. Приходится прореживать поголовье, но в итоге должны остаться лишь самые благоразумные.

Наверное, придется еще несколько поколений вести отбор на такое благоразумие, прежде чем Кагуя станут вменяемыми и послушными. Но Орочимару справится. Или Кагуя исчезнут. В любом случае этот мир ничего не теряет.

— Пора уходить, Мейро, — напомнил вытирающей свои клинки от крови девушке Фума Хачи.

Крепкий мужчина лет тридцати. Плотно сбитый, опытный шиноби, практикующий нинкендзюцу собственной разработки — глава клана Фума из Страны Рисовых Полей. Один из тех, кто откликнулся на зов дайме Кейдзана.

— Ты прав, не стоит рисковать, — согласилась Мейро, убирая мечи в ножны. — Наши потери не увеличились?

— Нет, Ринха знают свое дело.

— Отлично. Отходим, как планировали. Мико, пакуйте пленных.

Десяток обученных печатям Шикоку Муджин девушек клана Ибури начали споро готовиться к ритуалу, чтобы упростить транспортировку живого груза. Пока Мико были заняты делом, к Мейро подошла одна из шиноби Ринха.

— Мейро-сан, Илма-сама сообщает, что приготовления к обороне завершены. Мне оставлять приманку?

— Приступай, Малис. Не думаю, что ушедшие в Страну Воды Кагуя надолго там задержатся.

Малис Ринха, коротко кивнув, торопливо отправилась к развалинам ближайшего дома. Ей нужно было оставить в руинах копию кого-нибудь из Кагуя с помощью своего улучшенного генома. Конечно, краснобровые не такие тупые, чтоб не суметь отличить подделку, созданную чакрой, от настоящего своего родственника, но приманка должна в любом случае навести их на нужный след.

Бывшее поселение клана Ринха сейчас превращено в ловушку для Кагуя. Именно там удобнее всего будет дать бой вернувшимся из Страны Воды воинам вражеского клана.

Мейро еще раз обвела взглядом поле битвы, акцентируя внимание уже не на разрушениях, а на своих союзниках. Сильнейшие после Кагуя кланы Страны Рисовых Полей: Фума, Ринха, Шиин. Их сложно было склонить начать действовать вместе против своих извечных противников. Но когда все-таки удалось их сплотить, то над общей целью они начали работать с изрядной долей фанатизма.

Почти у каждого в армии Мейро были личные счеты к Кагуя. Это и не удивительно, учитывая их безнаказанность и чувство вседозволенности. Ненависть к соседям копилась долго, но до сего момента не находила выхода. Отохиме дала шанс на месть, но Орочи нужна не смерть Кагуя. Ему нужна своя Какурезато и преданность кланов. Победа над сильным врагом — лишь ступенька к цели. Но пока Мейро не могла оценить, насколько она эффективна.

За Ибури, Шиин и несколько мелких кланов вроде Ямада, Куроба и прочих, можно не переживать — они преданы Отохиме, тут Мейро не прогадала с основанием новой религии. Но вот Фума и Ринха… Хачи готов положить жизнь на алтарь победы над Кагуя, но что дальше? Мейро рассчитывала, что большая часть клана Фума погибнет в боях, и они сами предпочтут объединиться ради собственного выживания. Но пока потерь было немного.

С Ринха еще интереснее. Это клан не боевой. Лекари, разведчики — терять таких вообще глупо: ирьенинов всегда было мало, а таких способных — тем более. Поэтому нужно было привязать их к костяку будущей деревни понадежнее более мирным путем. Сейчас Мейро попыталась подставить под удар Кагуя поселок Ринха, естественно, вынудив их переселиться ближе к Отохиме. Это первый шаг, далее нужно что-то придумать еще. А ведь та же Малис чрезвычайно полезна была бы уже сейчас. Ее улучшенный геном, позволяющий создавать точные копии человека, очень помог бы Мейро вести двойную жизнь. Теневые клоны Мицуко в Конохе отнимали немало энергии и внимания.

Голова и так пухнет, стараясь родить гениальный план по созданию Скрытой деревни, а тут еще и за Мицуко думать приходится. Можно ли доверить кому-то из Ринха информацию, что Мейро является еще и Мицуко? Нет. Та же Малис мстит Кагуя за родителей и сестру, Орочи ей пока никто и ничто. Вот если она поверит в Рюджина, тогда другое дело. Как та Учиха, например.

— Пленники запечатаны, Мейро-сама, — негромко напомнили о себе Мико.

— Тогда отправляйтесь с Ринха в храм Кумотори, — приказала Мейро. — Хачи, выдвигаемся.

Пока пленники и мирная часть коалиции будут прятаться в храме Инари под защитой Отохиме и Ибури, сама Мейро и боевики клана Фума и Шиин должны готовиться к встрече с Кагуя в селении Ринха.

С атакой на поселок Кагуя все сложилось как нельзя более удачно. Сначала Фума и Шиин начали постановочную войну, ослабляя бдительность противника. Затем Шиин через Узумаки слили дезинформацию о ценном грузе шиноби Тумана части клана Кагуя, проживающей на территории Страны Воды. Противника удалось взбаламутить так, что он начал собирать свои силы за Морозным перешейком, даже не опасаясь нападения со стороны Шиин или Фума, которые, вроде как, в это время больше заняты были друг другом.

Эта первая часть плана прошла как по маслу. Ничего гениального, но Кагуя, всегда плюющие на стратегию и тактику, презирающие противника и пренебрежительно к нему относящиеся, попались в ловушку. Осталось пережить неизбежную месть за разрушение поселения.

Страна Рисовых Полей хоть и горная, потому передвижение по ней не самое легкое дело, но маленькая. Через полдня сводные силы кланов шиноби были на месте. Поселок Ринха располагался на плато, окруженном террасами с затопленными рисовыми полями. Компактное поселение, не слишком удобно расположенное, но неплохо защищенное. Путь к поселку для врага затруднен, обзор во все стороны отличный, барьеры и печати неплохи. Особенно сейчас, когда над ними поработали и Фума, и Узумаки, и Шиин.

Началось тягостное ожидание неизбежного. Мейро очень надеялась, что ее расчеты верны и Кагуя нападут именно там, где она этого ожидает. Они, конечно, те еще дуболомы, привыкшие решать проблемы исключительно силой, но всегда остается шанс, что где-то упущена какая-то мелочь.

Хотя волнения волнениями, но выполнять свою часть работы Мейро они не мешали. Кецурьюган, может, не так хорош для наблюдения, как бьякуган, но у других и таких глаз нет. Поэтому Чиноике приходилось дни и ночи напролет проводить на наблюдательном посту. Забравшись повыше, просто удобнее смотреть за окрестностями, одна-две стенки — это для глаз дракона ничто. Но вот парочка гор уже представляет некоторые неудобства. Поэтому с обзорной площадки просматривать окрестности было проще.

— Нужно прекратить получать поставки продовольствия от местного населения, — заметил Шиин Утау.

Пару раз в день главы кланов или их заместители предпочитали находиться некоторое время в обществе Мейро на наблюдательном посту, проводя оперативные совещания и просто развеивая скуку. Поэтому сейчас Чиноике была в обществе и Утау Шиин, и Хачи Фума, и Акай Куроба.

— Думаешь, Кагуя могут замаскироваться под крестьян? — скептически спросил Хачи, провожая взглядом плетущиеся по извилистой дороге телеги, груженые рисом и поднимающие плотную тучу коричневой пыли. — Это совсем не в их духе. Скорее, они подойдут, красиво маршируя прямо по дороге, как это делают всякие дворцовые хлыщи.

— Осторожность никогда не бывает лишней, — резонно заметил Утау. — У нас хватает припасов на месяц осады, зачем рисковать, принимая еще обозы?

Глава клана Шиин знал, о чем говорил. Один из самых старых шиноби в Стране Рисовых Полей — это достижение примечательней, чем титул Хокаге в Стране Огня. Дожить до седин в продолжающуюся эпоху воюющих кланов мало кому удается. А Утау не только обзавелся седой бородкой, но и умудрился остаться боеспособным, не получив за всю жизнь серьезных увечий.

— Оставленные Ринха припасы позволят прожить месяц в осаде. Но жизнь эта будет далеко не радужна, с таким-то питанием, — с иронией заметил Акай. — Свежий рис лучше старого и обогащенного белковыми добавками в виде червей. И нам же выгодно, чтобы крестьяне не заподозрили, что в крепости сейчас не Ринха. Нужно вести себя естественно. Сами крестьяне не опасны, но если их начнут допрашивать Кагуя, у нас могут появиться проблемы.

— Эх, и то правда, — согласился Утау. — Годы, что ли, берут свое, ум уже не тот. На покой бы мне…

— Это обычные крестьяне, — мазнув взглядом по обозу, сообщила Мейро. — Никаких признаков развития Кейракукей.

— Это хорошо. А ты, старик, не торопись. Я еще не отомстил тебе за свою бабушку, — кривовато улыбнувшись, сказал Хачи.

— Фума Агеха, она ведь? — со странными интонациями в голосе отозвался Утау, уперев взгляд в пол. — Да, печальная история. Красивая женщина, самоотверженная, смелая и решительная. Настоящая Фума. Поторопись, Хачи-кун. А то Шинигами раньше тебя успеет со мной поквитаться.

— Пока Кейдзаном нанят, как-то не по чести будет, — вздохнув, признался Хачи. — А он и отпускать, похоже, не собирается. Контракт на несколько лет вперед заключен.

— А, может, оно и к лучшему, — внезапно сказал Акай, глядя на расстилающиеся внизу многочисленные террасы с затопленными рисовыми полями. — До меня дошли слухи, что Страна Земли со Страной Ветра на западе сцепились. А до этого Ива на Коноху напала. И в Стране Деревьев до сих пор они воюют. А Облако с Водой-то в союзе, как бы не решили поживиться на этом.

— Снова большая война, — покряхтев, пробормотал Утау. — Года три назад Инари предсказывала ее. А я, дурак старый, не поверил. Думал, никто не решится так скоро начинать. Мировая война была злой.

— Не потому ли Кейдзан контракт на несколько лет заключал, что Отохиме поверил с ее предсказаниями? — полюбопытствовал Фума.

— А может, и так, — пожал плечами Шиин. — На старости лет хочется верить в чудо. А тут оно такое… Реальное. Грех не поверить.

— В Стране Деревьев, кажется, шиноби Скрытой Травы носа из деревни не показывают? — словно между прочим заметил Куроба.

— Они всегда старались не лезть, когда большие братья бучу устраивают. Положение у страны неудачное. Водопаду еще повезло, немного в стороне от основных путей между Землей и Огнем находится. Прибыли от торговли меньше, но зато сильные джонины и свой джинчурики хоть как-то защищаться позволяют.

— Это нам повезло, — невесело усмехнувшись, сказал Утау. — Сидим между самураями и фанатиками джашинитами. Еще и Узумаки помогали. Нас Мировая война только краем задела.

— И то половина кланов ее не пережила, — мрачно вставил Акай. — А сейчас мы еще и Кагуя перебить решили. Они хоть и сволочи, но побережье от Облака держали в Мировую.

— Туда и дорога этим ублюдкам, — с еле сдерживаемой яростью рыкнул Хачи. — Сами справимся, без Кагуя. Тем более с одним нанимателем.

— Так, может, и деревню организуем? — ехидно спросил Утау. — Всегда мечтал Каге стать. Ну, хоть денек перед смертью царь-шапку поношу. Сбудется мечта идиота.

— Такаге (Тень рисовых полей)? — тихо рассмеялся Акай. — Или Комэкаге (Рисовая тень)?

— Гм… Да, что-то не звучит, — согласился Шиин. — Нужно над названием подумать.

— Как будто кто-то даст тебе Каге называться, — насмешливо произнес Фума. — Это титул для тех, кто в Великих странах деревнями руководит. А уж никак не в нашей провинции.

— Провинция, говоришь? А ничего, что мы половину Страны Молнии кормим? — возмутился Утау. — У них там горы да мороз, ни риса, ни пшеницы не растет. Это к нам теплое течение выходит, и из земли тепло идет не хуже, чем в Стране Горячих Источников. Это у нас идеальные глинистые почвы! По два урожая в год, прямо как на юге Страны Огня! Да это у нас должен быть Каге, а у них так… глава простой. Сейчас Кейдзан такие деньги получает на торговле, что уж мы-то точно не провинция никакая.

— Ты это еще Райкаге скажи, — искренне рассмеялся Хачи, но быстро поменялся в лице и уточнил: — Деньги большие, говоришь? Вот биджу!

— Ага, — вздохнув, подтвердил Шиин. — Где деньги, там и война. Вторая Мировая мимо нас уже не пройдет.

Мейро слушала разговор вполуха, внутренне усмехаясь. Не она одна тут на благо Орочи работает. Этот Шиин может, конечно, мечтать о деревне абсолютно из личных выгод, но в любом случае сыграет на руку Рюджину.

Чиноике глубоко вдохнула горный воздух, наслаждаясь его красками. Теплый ветер с далекого моря разбавлял, уносил горную свежесть на юго-запад, к пограничным горам. Здесь же, среди невысоких сопок и старых скал, было тепло. Крестьяне недавно сняли первый урожай риса, вновь затопили поля и готовились к высадке пророщенной рассады. Прогреваемые на солнце мелкие озера полей наполняли воздух влагой и запахом водорослей и влажной земли.

Атмосфера мира и спокойствия. Сельская пастораль, как сказал бы Орочи. Печально, что скоро она будет нарушена.

— Идут, — холодно сказала Мейро, глядя горящими багрянцем глазами вдаль. — Кагуя. По северной дороге. Сорок девять человек.

— Проклятье! Почти все вернулись, кто уходил! — прошипел сквозь зубы Фума. — Шиноби Тумана вообще даром рис едят! Только дюжину одолели.

— Похоже, мы неверно рассчитали соотношение сил, — хмуро вставил Шиин. — Эй, бейте в барабан! Скоро начнется сражение.

Глухие удары большого тайко разнеслись над поселком. Лагерь шиноби начал стремительно оживать, словно муравейник пробудился ото сна. Выбежали из-под укрытия стен дремавшие от безделья ниндзя, собрались подле центрального здания члены группы создания барьеров. На стены никто пока не поднимался, только несколько копий Ринха готовились встречать гостей. Главы кланов поторопились спуститься вниз, присоединяясь к своим воинам. Мейро же нужно было остаться на обзорной площадке. Она сегодня должна была стать главным сюрпризом для Кагуя. И для лучшего эффекта нужен был хороший обзор на поле битвы.

Преодолеть несколько километров по пересеченной местности — для шиноби это задача считаных минут. Кагуя хоть и не торопились, но справились с этим тоже быстро. Вскоре уже любой желающий в поселении Ринха мог увидеть неспешно плетущуюся по дороге процессию вражеского клана.

Кагуя никогда даже не пытались как-то скрываться, маскироваться или даже просто меняться. Их всегда можно узнать. Уже несколько столетий подряд они носят одинаковую одежду из некрашеного полотна. Примерно такие бело-серые кимоно носили десятки веков назад. Пожалуй, Кагуя слишком сильно цеплялись за традиции, не меняясь даже внешне. Не только одежда, но и прическа такая же архаичная: пробор посередине головы разделял волосы пополам, длинные пряди собраны над ушами петлями в форме бобов — типичная мизура. Вообще, и одежда, и прическа, и даже две точки на лбу — все это, по идее, делало членов клана похожими на божественных предков. Или в гордости своей они вообще равняли себя с богами?

— Посмотрим, какой бог лучше присматривает за своими детьми: Рюджин или Кагуяхиме, — скрипуче рассмеявшись и взглянув напоследок на ступени террас рисовых полей у подножия стен крепости, сказал Шиин Утау и бодро побежал вниз вслед за Акай и Хачи.

И хоть никто не услышал бы уже ее, но Мейро презрительно скривилась и сказала в ответ на слова Утау:

— Дракон против кролика. Как будто могут быть сомнения, кто победит.

Кагуя двигались с ленцой, не спеша. Крестьяне, до этого тащившие по той же дороге обоз с рисом, завидев процессию, спешно сбежали прямо по заболоченным полям, оставив весь свой груз. Да и правильно сделали. Когда обряженные в белые одежды люди добрались до брошенных телег, то, недолго думая, разметали их в стороны, расчистив себе дорогу. Однако за несколько метров до ворот они все же остановились. Из общей массы вышел один, кажется, это был Шикоцумару, нынешний глава клана.

— Ринха! — голос у Кагуя оказался чрезвычайно зычным и громом разнесся над полями. — Вы подло напали на наше поселение и убили всех детей и женщин. Откройте ворота, нам нужен новый дом и новые женщины. Не усложняйте всем жизнь.

Отвечать переговорщику вышла копия Ринха Илмы, главы клана Ринха. Созданная кеккей генкай клана иллюзия почти не отличалась от оригинала, даже кецурьюган не отличал подделки. Так что и Шикоцумару не заподозрил подвоха, когда лже-Илма поднялась на надвратную башню.

— Мы не нападали на Кагуя, — твердым голосом ответил клон. — Клан Ринха всегда придерживается мирного решения проблем, мы не нападаем на соседей.

— О, да! — раскатисто расхохотался Кагуя. — Вы всегда стравливаете своих соседей друг с другом своими клонами! Думали, я куплюсь на слепленную из чакры подделку своего ребенка?! Да прежде, чем сваливать вину за нападение на мой клан на Фума, хотя бы посмотрели, что осталось от поселения Фума. Оно разрушено шиноби Шиин! Хачи мертв, а вы хотите сказать, что это он вел атаку на нас? Встречал я идиотов, но таких впервые.

— Может, они пали от рук Шиин, потому что были ослаблены после нападения на вас? — едко спросила Илма. — В любом случае мы не откроем ворот. Уходите, пока живы!

— Пока живы? — удивленно спросил Шикоцумару и расхохотался, но смех быстро оборвался. Черты лица Кагуя обострились, ноздри широкого носа затрепетали от ярости и азарта: — Хорошо! Хорошо!!! Отличный ответ, Ринха! Если бы вы сдались сами, было бы скучно.

Кости вырвались из тела Кагуя резко, острейшие белые лезвия сверкнули на свету. Шикоцумару пустил свое тело вперед, словно снаряд. И с грохотом врезался в невидимый барьер. Тонкая сеть трещин разбежалась в воздухе прямо перед ним. С яростным ревом он ударил по барьеру вновь, расширяя трещины. Через секунду к нему присоединились и остальные Кагуя.

К счастью, имеющих улучшенный геном, Шикоцумьяку, среди них было немного. Но тайдзюцу клана Кагуя и без того сильно. Взять ослабленное селение было сложно. Справиться с этой группой — почти невозможно. Но наглость Шикоцумару сыграла на руку — он решил атаковать не с ходу, а перед этим потрепать языком. Всего несколько секунд форы, но они были бесценны.

Пока Кагуя медленно, но уверенно пробивали созданный десятками шиноби барьер, земля под ними закипела. Распухшие пузыри в считаные секунды превратили плотную, утрамбованную почву дороги в склизкую буроватую массу грязи. Несколько мастеров Стихии Земли, Воды и Грязи напитывали ею плотные глинистые почвы, превращая все в грязь. Вылезшие из этого месива аморфные щупальца облепляли нападавших, пытаясь вмять их в землю. Белые одежды мгновенно окрасились в кирпичный цвет.

На этом фоне осталось почти не замеченным, как пошла рябь по рисовым полям. Прозрачная теплая вода внезапно начала окрашиваться взметнувшимися со дна шлейфами грязи. Взвесь глинистых почв на глазах Мейро окрасила темные озерца в кирпично-красный цвет. Не Адская долина, но в местных глинах тоже достаточно железа. Орочи говорил, что почти тринадцать процентов. Не так много, но достаточно.

Прикрыв горящие багрянцем глаза, Мейро выхватила один из своих мечей: короткий росчерк по руке — и из вен неестественно бодро брызнула алая кровь. И она не упала на деревянные полы, а метнулась в грязную воду рисовых полей. Чтобы через несколько секунд прорасти окрашенными в красный головами драконов.

Кецурью Щоотэн: Инари!

Напитываясь железом, растворенным в воде, из полей вместо риса прорастали драконы. Не обычная водная техника, а не менее прочные, чем Сусаноо клана Учиха, создания, послушные воле Чиноике. Испустив облака белого пара, они набросились на свою добычу, пытаясь размазать, растереть Кагуя в кашу из крови и их хваленых костей.

Глава 30. Возвращение блудного змея

Возвращение в Коноху было… приятным, пожалуй. На душе было чувство легкости, словно скинул с плеч парочку гор. Я вот, бывает, нелестно отношусь к психологам, но признаю, что это все последствия неудачного брака. На самом деле, иногда они полезные вещи говорят. Вот, например, смена обстановки и деятельности неплохо помогает разобраться в себе. Под валом насущных дел, забот, когда кажется, что вокруг ничего не меняется, очень легко и самому закостенеть.

Вот я сходил, развеялся. В теплые края в годичный отпуск смотался, курортный роман закрутил. Кавакихиме, доставшую своим зазнайством, сплавил опять же удачно. Хочет она чакры побольше — пусть теперь у Сераму ее клянчит, стерва! Теперь вернулся полным сил и сразу же был приятно удивлен, что другие-то работали. И все на благо меня! Рейко, которая Мицуко, которая Мейро, благополучно расправилась с материковой частью клана Кагуя. И сделала это с относительно небольшими потерями. Фума, конечно, пострадали серьезно в последней битве. Жаль, самый боевой клан в Стране Рисовых Полей. Перед Мировой войной без них остаться грустно совсем.

А война-то она вот… Теперь уж точно. Все ждал ее, ждал, а в итоге сам ее и спровоцировал. Да еще и раньше времени. Идиот? Не без этого, и успокаиваю себя лишь тем, что она была неизбежна. Другое дело, что Мейро мне опасения глав кланов из Страны Рисовых Полей передала. И я согласен, что война может их серьезно задеть.

Плохо, что все знают, кто кормит половину Страны Молнии. Это ставит выбранную мной страну под удар. Ивагакуре или Коноха могут попробовать подорвать продовольственную безопасность противника, перехватив поставки риса. Это довольно элементарно. Но и Райкаге подобное предвидит, наверняка сейчас, без Кагуя, попробует лапу свою наложить на МОИ территории. Просто чтоб обезопасить себя.

Как-то бы получить мне гандикап, фору для развития. Может, через дайме и прочих аристократов? За эликсиры бессмертия они могут придержать своих псов войны, чтоб не лезли к Отохиме. Стоит попробовать.

Пока же я возвращался в Коноху и делал это окольными путями. Даже не теми, которые обычно используют Анбу, а Корень. И первым делом нужно было явиться как раз в родную службу, чтоб засвидетельствовать свое возвращение. Да и кое-что выяснить неплохо было бы.

Кстати, интересно, насколько можно считать профессиональной организацию Анбу, если она не знает о нескольких тайных проходах в деревню?

С Данзо никаких проблем не возникло. Как ни странно, несмотря на вечернее время и военную обстановку, он нашелся в своем кабинете. Мне вообще кажется, что этот тип никогда не спит и только изредка покидает свой кабинет, когда считает, что ситуация где-то требует его личного внимания. Выложил ему отчет, устный, естественно, и без лишних подробностей. Да и изрядно подкорректированный, сильно отличающийся от реальности.

— Несколько раз из-за указаний моих змей находили, — с абсолютно серьезным лицом заливал я, мешая правду и ложь, — однако списали, похоже, их на наличие другого шиноби с таким же призывом. В целом, пока королева не наняла шиноби, обстановка во дворце была спокойная. Собственная служба безопасности явно не дотягивала до профессионального уровня. Никаких проблем при внедрении не возникло. Клоны держали ситуацию под контролем. Правда, нападение Сабакушин стало неожиданностью, но мне удалось его отбить, пока королеву спасал какой-то самурай. Тот факт, что один из наемников вообще руководил службой охраны королевы, я раскрыл поздно.

Ну, или как-то это было примерно так. Данзо задавал наводящие вопросы, но я, кажется, нигде не заврался. И даже в итоге удостоился того, что глава Корня поделился со мной своими мыслями:

— Сабакушин оказались для нас неожиданным фактором. Пришлось менять планы. Я считал, что они были наняты Ооноки. Но атака на королеву никак не вписывалась в это предположение. Хорошо, что операция завершилась успешно… Так или иначе. Печально, что разобраться в причинах просчетов аналитиков теперь не удастся.

Интересно было бы узнать, что за аналитики у Данзо, о которых я не знаю. Черт! А ведь он и про Сабакушин знал, а я — нет! И это проблема. Кажется, не так глубоко мои агенты в Корне сидят, как я считал ранее.

В итоге от Данзо я ушел только спустя полчаса вдумчивой беседы и с обещанием ее продолжения после возвращения оставшихся членов набранной Корнем команды в Роуран. Только тогда я смог вырваться к Хируко, который подменял меня в Конохе. Благо тот уже был поднят на ноги Анбу. А нефиг спать, когда друзья с миссий возвращаются!

— Орочимару! — кажется, даже несмотря на внеплановую побудку, Хируко меня видеть был рад. — Наконец-то вернулся! Знаешь, играть роль дни и ночи сидящего в подземельях нелюдимого шиноби-ученого оказалось трудоемким делом. Особенно эти ученики…

Лицо Хируко аж перекосило от одного этого слова.

— А что с ними не так? — удивился и насторожился я.

— Удивительно бестолковые и ограниченные личности, — покачав головой, вынес вердикт мой друг. — Кажется, у них просто отсутствует понимание, что учеба шиноби — это не салочки за сенсеем с колокольчиками, а тяжелый процесс, сопряженный с жертвами и риском для жизни. Они, кажется, задались целью сопротивляться обучению. Трудные дети. Выросло поколение, не знавшее войны. Я смотрел, как работают другие учителя, и должен сказать, что с такими вояками, как у них получаются, в войне мы будем нести большие потери.

— Интересно, что у тебя за методы обучения такие? Хотя ладно, давай-ка пойдем ко мне домой, что ли. Давно я нормально не ел, да и Мицуко нужно повидать.

А на самом деле уйдем подальше из наверняка прослушиваемых коридоров штаб-квартиры Анбу.

— Никаких новых методик обучения я не придумывал, — с легкой досадой продолжил рассказывать Хируко. — Сделал все, как ты и просил. Почитал, как начинал ты, изучил оставленные тобой учебные планы, нашел в архивах записи об обучении, они сохранились еще с тех пор, как Второй школу создавал. Вот и натаскивал этих генинов, чтоб не позорили на экзаменах гения и ученика самого Хирузена. И могу с уверенностью сказать, что у меня получилось. Хотя подготовка у твоей команды была низкая. Как ты с ними в Лес Смерти ходил, вообще не понимаю. Мне после первого же похода пришлось их в госпиталь отдать на пару дней.

— А чего так?

— Да… Как лопухи, попались в капкан хищного растения. Это я только потом на них твое гендзюцу наложил, чтоб по дурости не лезли никуда. Ну, вроде того, которое ты на Наваки использовал.

— Оно же сложное, — удивился я. — А у тебя же они плохо получались?

— Договорился с Курама, — пренебрежительно ответил Хируко. — Их молодняку ведь тоже на ком-то тренироваться нужно. А тут еще им на радость Учиха есть. Кстати, у Микото шаринган развился! Два томое около полугода назад стало. Ее родители тебе благодарны были. Такой прогресс до совершеннолетия — это уникальное явление.

Все страньше и страньше. Вот иду я по ночным переулкам Конохи, и вроде все вокруг знакомое, но от рассказов друга накатывает ощущение легкой нереальности. Как Микото могла развить шаринган? Для этого сильное эмоциональное потрясение нужно. На тренировке такое почти никогда не получается. Даже с гендзюцу Курама — пробовали уже. Я до сих пор в сомнениях, как она его умудрилась пробудить вообще, а тут еще и второе томое прорезалось так быстро.

— Еще продолжил начатую тобой адаптацию учеников к ядам, как ты и просил. Натаскал их, а в ирьениндзюцу Харуно оказался и в самом деле неплох. На фоне остальных. Но хотя бы они теперь смогут себе и кровь быстро остановить, и рану прижечь или затянуть. С лечением переломов похуже — за день не справляются.

— Хорошо. Не думал, что у них так быстро контроль чакры будет развиваться. Это же они, значит, технику Мистической Руки освоили? В восемь-девять лет?

— Ага. Ты оказался прав, все дело в правильной мотивации. Если правильно подобрать ключи к душе ученика, то он будет готов за свои пределы выйти. Расширить их, — ободренный моим одобрением, увлеченно поделился своими наблюдениями Хируко. — Вообще, хороший Сенджу придумали метод полноценного развития своих детей. Не удивительно, что они были так сильны. И странно, что от него отказались в Конохе. Он же позволяет сразу трех зайцев убить: и мотивация появляется, и развитие контроля с медицинскими умениями идет, и заодно физические показатели развиваются.

— И что за чудо-техники были у Сенджу-то? — не в шутку удивился я, силясь вспомнить, как Цунаде в детстве гоняли.

Почему-то на ум приходила та перестрелка снежками только. Когда меня Мито в нокаут отправила.

— Все гениальное просто, — широко улыбаясь, поведал мне Хируко. — Но нужно соблюсти несколько правил. Во-первых, группа учеников должна быть дружной, крепкой и слаженной. Родственники идеально подходят, но ты своих хорошо научил командной работе. Во-вторых, они должны иметь базовые медицинские знания, иначе ничего не выйдет. В-третьих, авторитет учителя должен быть непререкаем. А дальше уже дело техники. Пока один рвет жилы на тренажерах, выходя за физиологические пределы своего тела, пара друзей его лечат. Не справятся — и их товарищу гарантированы серьезные травмы и адская боль. И рискуют потом сами ее испытать. Когда поменяются местами, уже их здоровье будет зависеть от того, кого они лечили ранее. Гениальный метод обучения, согласись! Он же еще и сплачивает коллектив.

Я недоверчиво усмехнулся и скосил взгляд на довольного Хируко. Кажется, я недооценил его фанатичность и безжалостность. Что он там с детьми-то творил, вообще?

— И как ученики реагировали? — осторожно поинтересовался я.

— Ныли, исходили на сопли, но все выполняли. Неженки, — презрительно фыркнув, ответил Хируко. — Знали бы они, как ты осваивал свои техники. А через что я проходил, чтоб преодолеть врожденную немощь! Я же говорю, никакого стремления к самосовершенствованию у них нет. Но зато предки хорошо старались, генетика у них отличная. Даже у Харуно. Тела хорошо реагировали на тренировки. Выносливость значительно выросла. У Ли физическая сила увеличилась. Думаю, если ему подобрать подходящий стиль тайдзюцу, то он не чунином, а сразу токубецу-джонином может стать. Харуно, конечно, серьезных прорывов не совершил, только в контроле чакры неплох, но выносливость на уровне.

— Контролем чакры можно и физических показателей добиться хороших, — отстраненно заметил я, больше размышляя над словами друга.

— Да, но все же немного разочаровал он. А вот Микото! Чувствуется кровь древнего клана. Она словно глина — лепи, что хочешь. Хотя переросла немного, когда к тебе попала. И в клане ее расхлябали, видимо, потому что не из главной семьи. Но не все потеряно было. Да, часто мышцы рвались, связки тянула, чего не было бы, начни ее как следует тренировать с детства. Но я быстро все лечил, и снова работать над собой отправлял. Гибкость, ловкость, выносливость… В силе уступает Айрону, но в остальном всех превосходит. А растяжка такая, что можешь начинать ее учить технике Мягкой Модификации Тела. Освоит ее не хуже тебя, точно говорю.

Да, дела… Хируко тут, оказывается, развернулся не на шутку. Не сомневаюсь, что действовал он из лучших побуждений и искренне считает, что все сделал правильно. Ему самому наука шиноби давалась крайне сложно, и все крохи он постигал через боль и кровь, да и меня за пример считает. Некрасиво получилось. Ученики-то мои теперь, может, и стали машинами-убийцами, но мне-то от них другое нужно было. Уважение, почитание и безмерная преданность. А какая преданность мучителю может быть? Кажется, толку от учительства не вышло вообще. Передышку для осваивания кецурьюгана не дали, отправив на задание в Роуран, учеников своих ручных не вырастил — одно расстройство.

Нет, возможно, я сгущаю краски, нужно лично оценить состояние учеников.

— При первом же удобном случае посмотрю, как успехи у моих генинов, — заверил я Хируко, когда мы выходили из комплекса Анбу.

По ночной Конохе прошлись, болтая о всяком не очень подозрительном. Например, узнал новости. Оказывается, Цунаде и Джирайя почти не возвращались из заданий несколько месяцев подряд в Стране Деревьев. Та атака на Коноху шиноби Камня стала очень болезненной оплеухой, требующей жесткого ответа. Среди жертв атаки оказалось много мирных жителей, так как ивовцы с упорством прорывались вглубь деревни. Среди прочих погибла и сестра Като Дана, что я нарочно уточнил.

Чего хотели добиться шиноби Камня, точно выяснить не удалось. Ясно ведь, что не только ради прикрытия операции шиноби Песка они пошли на такой риск и эскалацию конфликта. Суна-то технику Эдо Тенсей хотела получить, для усовершенствования своих марионеток. А Ива?.. Пойманные в плен нападавшие сами ничего толком не знали, разведка Конохи разнюхать подробностей тоже не смогла.

На первый взгляд налет был глупостью в стиле рейдов Киригакуре, но Ооноки подобного никогда не допускал.

— Кстати, из-за пограничных конфликтов Хокаге принял решение провести экзамен на чунинов пораньше в этом году.

— Да уж понятно. Хочет больше наставников освободить перед началом больших сражений. Наверно, и возрастной ценз перед экзаменом снизил?

— Точно. Твои проходят. Будешь выставлять?

— Да какие они теперь мои? — с некоторой досадой спросил я. — Даже не знаю, на что сейчас способны ученики.

— Экзамен они пройдут, — уверенно заявил Хируко, не заметив моего расстройства. — Если в первых двух этапах не сглупят, то в третьем просто соперников не будет, скорее всего. В этот раз Хирузен не стал звать генинов из больших деревень. Будут Водопад, Водоворот и Горячие Источники. Думаю, с ними можно справиться.

— Ладно, посмотрю на них своими глазами и оценю, — решил я уже на входе в свой дом. — Пока лучше расскажи, удалось ли что-то узнать о моем задании в Роуране?

— Почти ничего, — пожав плечами, ответил Хируко. — Данзо знал, что ситуация в городе становится все неустойчивее. Казекаге начал активно внедрять своих агентов в город, открыл какие-то марионеточные мастерские. И начал с новой силой просить Сераму дать доступ к источнику чакры. Королева стала принимать странные и нелогичные решения. А до этого запустила программу развития, из-за чего Роуран стал похож на муравейник. Естественно, все это не могло остаться без внимания соседних стран. Это лишь мои догадки, но Сабакушин все же были наняты Ооноки. Его очень нервировало, что на границе может появиться огромная армия марионеток. Поэтому захотел прибрать к рукам Рюмьяку. Или вырвать хотя бы его из-под влияния Песка. Ну, а Данзо решил не сильно хитрить. Просто кинуть камень в и без того разворошенный улей и смотреть на результат. Приказ-то рассорить Песок с Камнем у него был, а времени придумать хороший план — нет.

— Интересная версия, — впервые за почти год я с наслаждением упал в свое кресло, растянувшись в нем. — Соблазнительная. Хотя бы тем, что тогда к моей возможной смерти Данзо отношения не имеет.

— Был риск умереть? — удивился Хируко, завалившись на диван. — Тебе-то?

— Риск всегда есть. А в Роуране совершили неплохую попытку.

— Гм. Не знаю, не знаю, — задумался парень. — Вряд ли Данзо мог затеять такую комбинацию. Есть гораздо более простые способы устранить тебя. Да и повод какой?

— Агенты в Корне?

— Данзо, конечно, не наивный мальчик и понимает, что даже в Корне есть чужие уши. Но он не подозревает тебя или меня. Кажется. По крайней мере, больше подозрений у него вызывает Хокаге.

— Чисток не проводил?

— Нет, но попытки выявить червей не оставляет. И находит, — поморщившись признал Хируко. — Пару наших людей и засланных Хокаге шиноби Данзо выловил.

— Никаких проблем не было?

— Нет, под удар попали простые исполнители. Но на всякий случай пришлось пока снизить активность и прекратить попытки взломать охранные системы базы Корня.

Совсем нерадостные новости. Пока я не рискую выходить на контакт с боевиками Корня, подозреваю это направление бесперспективным ввиду фанатичной преданности оперативников лично Данзо. Поэтому в возможном конфликте с начальством ставку делал на ученых и служащих Корня. Шимура не дурак и знает, что для долгой и счастливой жизни нужно не правильное питание, а хорошая охрана. И если с людьми я мало что мог сделать, кроме как рассчитывать на технику Одержимости в нужный момент, то с печатями и барьерами хотел разобраться заранее. Вдруг Данзо уже завтра перерастет из гипотетической угрозы в реальную? Тогда его нужно будет быстро прихлопнуть. А это почти нереально, учитывая, как он окопался.

— Рюсэй-сама! Вы вернулись!

Что-то я заговорился. Даже забыл, что у меня дома еще и клон Мицуко водится.

— Да, Мицуко. Рад видеть тебя.

— Ох, простите, господин. Приветствую вас. Здравствуйте, Хируко-сан, — поспешно начала развешивать поклоны девушка. — Вы так редко появлялись дома в последнее время, Рюсэй-сама. Накрыть вам на стол?

— Нет, не надо. Ни чаю, ни еды. Не волнуйся. Не стоит так беспокоиться только из-за того, что глупым шиноби не спится по ночам.

— Еще раз простите, господин. Тогда я пойду.

Мицуко поспешила снова раствориться в сумраке ночи, поднявшись на второй этаж. Хируко проводил ее подозрительным взглядом и прошептал:

— Не нравится она мне. Ты уверен, что стоит держать дома посторонних?

— Она самая обычная беженка, — усмехнувшись, ответил я. — И очень хорошая девушка. Лучшего работника я не видел.

— Люди легко покупаются, — недовольно пробурчал парень.

— Только не Мицуко. Ты мне вот что лучше скажи, Хируко. Когда ближайшая тренировка у моих генинов по плану?

— Да уже завтра, с утра. Хотел провести день тайдзюцу.

— А задания они все выполнили, чтоб к экзамену их допустили?

— Давно уже. Что, все же хочешь их направить на повышение?

Учитывая, что они, вполне возможно, стали для меня абсолютно бесполезны?

— Скорее всего. Тратить время на них сейчас не вижу смысла.

У меня этого времени, наверно, скоро станет не хватать. Все-таки нужно поскорее организовать свою деревню, чтоб действовать через нее. Собирать информацию, выполнять миссии, проецировать свою волю на мир. Быть самым могучим перцем во вселенной приятно, но даже Пейну с его риннеганом и шестью телами нужны были Акацуки. А у меня пока только обычные клоны, Хируко, Мицуко да пара десятков кадров в Корне. Мало. И ученики теперь в пролете, хотя этого я подспудно ожидал, но все же очень надеялся на Хируко. Не так много у меня друзей, но после Джи и Цуны, именно Хируко я доверяю больше других.

Нужно найти способ вербовки людей. И, вообще, желательно иметь такую же развитую сеть лабораторий и баз, как у Орочи была в каноне. Мир велик, и, чтоб справиться с его вызовами к своему удовольствию, нужны помощники.

Если мыслить логически, то как Орочи удалось иметь десятки секретных лабораторий по всему миру? Это ведь не простые пещеры с колбами да ретортами, там ученые живут, оперативники, работа ведется какая-то. Нужны поставки пищи, реактивов, расходников. А если опыты с людьми, то и прикрытие, если их хватятся родные. Как такое можно провернуть в местных реалиях в секрете от шиноби? Можно действовать через наемников и преступные синдикаты: не слишком надежно, но действенно. Но есть интересный момент. Кажется, в какой-то лаборатории ученые хватали народ для опытов из окрестностей. А те просто терпели и не рыпались. Почему не позвали шиноби? А какова, вообще, процедура найма ниндзя в селениях? Нужны средства для оплаты, на доставку обращения. То есть обычно крестьяне просят своего феодала о защите. А если феодалу это не нужно? Если его купить?

То есть опять подкуп аристократии. Неплохо. Точно нужно поработать в этом направлении.

На следующий день я после долгого перерыва вновь встретился со своими учениками. Что сказать? Выросли. Всего ничего времени прошло, а Хируко здорово их натаскал. Только взгляд мне их не понравился. Мрачный какой-то, недобрый. Добра они, кажется, мне не желали. Но почему-то это только веселило. Эти насупленные лица, хмурые взгляды, но нет — не забитые дети, а злые. Порода не та, чтоб становиться затравленными.

— Неплохо, неплохо, — с довольным видом проходясь перед выстроившимися учениками, оценил я. — Совсем другие люди. Настоящие шиноби, а не сопляки, какими были год назад. Отлично.

Дети только молча сверлили меня взглядом. Теперь совершенно точно, что единственное, что я получу за потраченное на команду № 3 время — это авторитет. Если они смогут пройти экзамен на чунина, то это же не оттого, что они молодцы, а потому что учитель хороший.

— Сегодня я разговаривал с Хокаге, — спрятав руки в широкие рукава кимоно, сообщил я ученикам. — Дата проведения экзамена на чунина определена. Он будет через три недели. Это ваш шанс показать себя и все, чему вы научились. Стать взрослыми, самостоятельными шиноби. Вы ведь хотите стать чунинами?

— Да, Рюсэй-сенсей, — нестройным хором ответили мне дети.

— Хорошо. Но для начала я должен убедиться, что вы меня там не опозорите. Сегодня у вас экзамен на допуск к экзамену. Пройдете — мое обучение завершено. Ничего нового. Продолжим ту битву, с которой началось наше знакомство. Теперь ваша задача — не просто коснуться, а победить меня, используя все свои возможности.

Еще раз осмотрев учеников, я только иронично усмехнулся. Все же сильно они поменялись. Мы на все том же полигоне, что и в первую встречу. Та же ясная летняя погода, теплый ветерок. И на этом фоне особенно хорошо заметен контраст тех детей и этих шиноби. Молчаливые, собранные, озлобленные. Знатно ты, Хируко, над ними поиздевался…

— Начали!

Два раза повторять было не нужно. Генины сорвались с места. Буквально через секунду Айрон Ли оказался возле меня, детский кулак нанес на удивление тяжелый удар. Нарочно принял его на жесткий блок, чтоб оценить силу. И уже через мгновение был вынужден отвести резкий выпад зашедшей сзади Микото.

Ученики превосходно использовали технику Шуншина и отлично комбинировали свои атаки. В то время как Учиха заваливалась по инерции вперед, проходя слева от меня, Айрон успел нанести еще пару ударов, пока не свалился от подножки и не покатился в сторону. Микото в сумасшедшем пируэте сделала «колесо», попутно метя пяткой мне в висок. И как раз в этот момент земля у меня под ногами качнулась, из-за чего удар девчонки все же скользнул по коже. Легким толчком отбрасываю Учиха и, переступив, ухожу от вспоровших воздух сенбонов Кизаши, чтоб через мгновение смачным шлепком сбить подлетевшую ко мне Каменную Пулю.

Айрон попробовал использовать еще пару техник Стихии Земли, но, попав под гендзюцу, промахнулся. Однако с Учиха такой прием не прошел, томое в ее покрасневших глазах крутились, образуя сплошной круг. Против шарингана простейшие гендзюцу не помогут. Ворох сюрикенов, посланный Микото, взмахом руки увожу вверх. Элементарное высвобождение чакры Стихии Ветра спасло меня от звездочек, коротким движением пальцев запускаю Лезвие Ветра в другую сторону, разрубая ловушки из тонкой стальной сетки, которую пустил в меня Харуно. И через мгновение вынужден Шуншином ускользнуть в сторону от врезавшегося в воздушную волну Огненного Шара, запущенного Учиха. Взрывная волна столкнувшихся стихий пробежалась по телу, растрепав волосы.

Дети в самом деле выросли. Вместе способны погонять даже джонина. Грамотно перекрывают пути отступления, действуя по словно уже отработанной тактике. Хотя, возможно, работу против одиночного сильного противника они и репетировали. Слишком слаженно выглядит. Оперативно замечают, кто попал под гендзюцу, и снимают его. Айрон бьет мощными редкими ударами, то пробуя сбить с ног, чтоб подставить под чужой удар, то добивая после атаки товарищей. Микото быстрая, тело уже способно реагировать на одном уровне с шаринганом. Не путается в собственных конечностях и двигается непредсказуемо, вьется, словно лоза, и исполняет с поразительной легкостью акробатические этюды, словно с младенчества обучалась капоэйра. Своими непредсказуемыми ударами загоняет противника под атаки друзей и ловко тычет кунаем в артерии, нервные узлы, суставы. Кизаши предпочитает атаковать издали сенбонами, успевает растягивать ловушки, поддерживает напарников передачей чакры.

Я, конечно, не пользовался всеми своими способностями и не ускорялся более, чем на то способен среднестатистический шиноби, но они меня все равно удивили. Отлично освоили начальные этапы Шичи Тенкохо, повысив свою выносливость. Даже не запыхались за десять минут интенсивного боя! Экзамен они бы точно прошли.

В какой-то момент, когда я отходил от града сенбонов, генинам все же удалось поймать меня. Гендзюцу Шаринган. Микото не стала придумывать сложных картин, просто скрыла от меня грязевую ловушку Айрона. Провалился я в нее едва ли не по колено, жижа мгновенно затвердела, плотно обхватив ноги. Наклонившись всем телом, ушел от метнувшегося ко мне Кизаши и оплеухой уронил его на землю. Тело упавшего Харуно взорвалось облачком дыма, и в следующее мгновение горло обожгло болью.

Микото использовала против меня мой же коронный прием! Атаковала прямо из Шуншина, не выходя из режима увеличенной скорости. Кунай полоснул по моему горлу. Толстое лезвие, разогнанное до невероятной скорости, даже не резало, а просто вырвало плоть из шеи. Однако и рукоять кинжала из-за большой скорости удара с чудовищной силой вырвало из руки Учиха, разрывая связки и ломая кости.

С нечеловеческим воем девчонка выхватила еще один кунай здоровой рукой и нанесла моему трупу несколько ударов. И еще несколько. И еще… Уже и голову отрубила. Вот что им всем нужно мою голову отрубать?

— Стой, Микото! — пришлось схватить за руку девчонку, останавливая это безобразие. — Бой окончен! Вы прошли.

Учиха с трудом отвела взгляд от истерзанного тела моего клона, уже расползающегося сотнями змей, и посмотрела на меня. В горящих красным глазах бешено крутились томое, сливаясь в сплошной круг. Из уголков век по щекам пролегли тонкие влажные дорожки.

— Ты победила, — сказал я, накрывая поврежденную руку девчонки своей и исцеляя повреждения.

Пришлось вбухать прилично чакры, чтоб быстро собрать кисть и хотя бы зафиксировать кости в нужном положении. Потом девчонка просто вырвала свою руку из моей ладони, прикрыла веки и вытерла рукавом лицо, стирая слезы. Гордо встала, прожгла меня злым взглядом своих черных глаз и направилась к своим схваченным змеями товарищам.

Да, Хируко. Учеников я тебе больше не доверю от своего имени обучать. Удружил так удружил.

Глава 31. Терзания

Вот хорошо придумали все-таки шиноби медитировать. Очень полезная вещь для здоровья душевного, и не выглядит такой же бесполезной тратой времени, как болтовня с психотерапевтом. Вроде бы, просто сидишь, думаешь обо всяком, а на самом деле чакру гоняешь по каналам. Себя познаешь. Бездельничать, занимаясь делом — это хорошо.

Концентрируя чакру в теле, в нервах, можно увеличить концентрацию, стабилизировать работу… Короче, познать дзен. И поразмыслить над своим поведением.

Как сказала Сераму, прошлое должно остаться в прошлом. Но в прошлом нужно найти ошибки настоящего. Как я жил в том мире? Что было моей целью? Что двигало мной? Что было моей страстью?

Биология? Знание, как устроена жизнь, как она течет, ее величие. И знание, как взять под контроль эту силу, обуздать и подчинить себе. Генетика, биотехнологии — это здорово и увлекательно. Но можно ли считать, что наука была моей целью и смыслом жизни?

Если это так, то зачем мне нужно было тратить время на занятия фехтованием, просмотр мультиков, игры, поглощение всяких не нужных на практике знаний? Это тоже было интересно. Я так упорно сопротивлялся всяким попыткам бывшей жены найти в моих хобби какую-то подоплеку, неудовлетворенность, но что если в самом деле в этом что-то есть?

Я стремился понять душу, ощутить ее, углубился в философию и смог прорваться в иной мир. Это ведь тоже не на пустом месте произошло. И вряд ли это можно считать моей целью. Но что, если все связано?

Положа руку на сердце, признаю, что я был девиантной личностью. Причины? Возможно, биологические, но скорее психологические. Жизнь в период моральной деградации общества. Прогресс достиг того уровня, когда есть возможность основать колонию на соседней планете, проводить генетическую терапию, избавить от смерти безнадежно больных. Но в то же время прогресс не позволяет еще прокормить многомиллиардное население родной планеты, перевести всю энергетику на возобновляемые ресурсы, решить проблему отходов и загрязнений.

Игры, фантастика, иной мир — было ли это средством, чтобы сбежать от реальности? Пожалуй, что нет. Углубление в науку можно ли считать желанием абстрагироваться от окружающего, стать наблюдателем, который выше всяких невзгод? Хотелось бы, но, пожалуй, у меня гораздо более серьезные проблемы.

Альтруизм и миролюбие заложены в человеке на генетическом уровне. Естественный отбор с успехом отсеивал тех, кто не в состоянии был собрать еду и отнести ее своей самке, руки которой заняты переноской детеныша. Те, кто не научился поддерживать друг друга, оказались съедены, их потомки умерли от голода, не выдержали конкуренции. Этот альтруизм оказался настолько хорошо заложен в нас, что даже в эпоху всеобщего прогресса его оказалось непросто выветрить.

Печально это признавать, но моя девиация — это не только гениальность, но и самоотверженность и чувство жалости. Увлечение мангой — это жажда справедливости, пусть даже на примере тупенького дурачка с прокачанной нарутотерапией. Игры — желание безнаказанно творить добро. Генетика — возможность помочь людям. И долгая жизнь — шанс продолжить свое дело.

Вот так вот. Прожил в сумме скоро уж полтора века, а только сейчас понял, насколько я, на самом деле, махровый идиот с повышенным чувством справедливости. Который еще этой своей стороны личности стыдится, маскируя ее всеми возможными способами, и стремится ее рационализировать.

Хотя все же не стоит исключать, что я просто до сих пор нахожусь под впечатлением от того, с каким фанатизмом и яростью Микото рвала глотку моему клону. Что-то как-то не понравилось мне это. А также то, что в Конохе в целом отнеслись к стилю обучения Хируко спокойно. Ну да, молодец, смог провернуть такое, хватило воли и силы учеников построить. Всем бы такие способности. Ну-ну.

Правильно сделал Хаширама, не став распространять свои клановые учебные пособия в Конохе. Народ здесь дикий, Волю Огня привечают, но и силу уважают. Маловато еще поколений сменилось со времен воюющих кланов, чтоб общество адекватнее стало.

Пожалуй, в этом свете я даже готов несколько подкорректировать свои планы на будущее. Нужно только все хорошенько обдумать.

— Орочи, не забудь, через час ты должен быть в Шикенкайджо. Твои ученики же прошли второй этап.

— Я помню, Мицуко!

Еще целый час, все равно успею добежать.

Вздохнув, снова концентрируюсь на циркуляции чакры. Волевое усилие, и… Открыв глаза, вижу сразу всю лабораторию перед собой. Стеллажи, термостат, рабочий стол, сосуд Дюара, приборы, репликаторы с клонами, все три пылинки на полу — мощный поток информации проносится сквозь сознание, отпечатываясь в памяти. Но бактерий, клеток и других столь же мелких вещей не вижу. Интересно, кецурьюган вообще можно развить до такого уровня? Если поднапрячься, то могу разглядеть на своей руке каждую пору, уловить мельчайшие движения мышц, но не микробиоту. Сквозь барьер, непроницаемый для бьякугана, тоже не могу видеть — дальше стен лаборатории лишь тьма. Однако интересно другое.

Чакра. Я ее прекрасно видел. Сравнить разрешающую способность с другими додзюцу не могу, но при попытке разглядеть тенкецу единственное, чего я добился — это кровь из глаз. Занятно еще и то, что кроме чакры я увидел еще что-то. Ток энергии в дереве, скопление света в образцах ткани Сенджу и Узумаки, все еще растущих в термостате, призрачные линии в искусственно выращенных клонах. Что это? Природная энергия или телесная? Что примечательно, Мицуко ее не видит. То есть чакру в тканях людей и «немагических» клонах замечает, но очень блеклую. Еще интереснее то, что на цельном живом экземпляре человека или животного для нее видна кровеносная система или ток жизненной энергии, а вот труп с какого-то момента уже становится просто куском плоти с пятью граммами железа на шестьдесят килограмм прочих элементов. И выращенные мной клоны для нее все равно, что мертвые тела, хотя так-то кровь в них циркулирует и сердце бьется.

И это все очень странно! У нас с ней получился… Скажем, разной чистоты кецурьюган. Допустим. Но какая связь между глазами, видящими жизнь, кровью и управлением железосодержащими жидкостями? Тут мои научные знания начинают грубо сквернословить, поминая какую-то «магию». Но если хорошенько подумать, то я могу вспомнить очень похожий на додзюцу кецурьгана улучшенный геном.

Шикоцумьяку. Управление костями. Этот кеккей генкай позволяет выращивать кости, управлять ими, но главное для меня — он может перераспределять отложения соединений кальция костной ткани. Параллель есть — управление металлом в собственном теле. Правда, такой нюанс: кальция в человеке раз в триста пятьдесят больше, чем железа. Калия — в пятьдесят, натрия — в четырнадцать, магния — в восемь. А в самой крови того железа всего три с половиной грамма на пять литров. Опять эта чертова магия! Почему кости и кровь?!

Ладно, допустим. Лучше продолжим аналогию. У шикоцумьяку есть улучшенная версия — кеккей мора — обращающие в прах кости. Тут ведь тоже абсолютно непонятно, что за связь между управлением костями и их способностью, собственно, в прах обращать. Так может, у меня тоже кеккей мора пробудилось?

Улучшенная версия кецурьюгана. Хорошо звучит, но что это счастье дает?

Деактивировав додзюцу, снова осмотрелся по сторонам, задумчиво потирая едва заметную морщинку на лбу.

— Того и гляди, это у меня не лишняя дырка в голове, а настоящий убер-глаз, — озадаченно сказал сам себе. — Как бы мне самого себя препарировать?

Взгляд сам собой зацепился за болтающихся в физрастворе клонов, а именно на своей личной копии. Затратные игрушки, но расходный материал всегда лучше иметь под рукой. И хотя я уже досконально изучил себя самого, вскрыв несколько собственных клонов, но может, что-то упустил? Не использовал исконно местные технологии, основанные на чакре? Может, попробовать…

— Рюсэй-сама! Шинкенкайджо!

Да твою ж мать!

— Иду, мамочка! — в самых расстроенных чувствах язвительно крикнул я в ответ.

Как всегда, какая-нибудь ерунда мешает. Ладно, мир сам себя не спасет, ему нужен герой… И я готов начать геройствовать прямо сейчас, встав и явившись на этот глупый экзамен.

— Съешь омлет перед выходом, — крикнула с кухни Мицуко, когда я, недовольно топая, поднимался по лестнице из лаборатории. — Эти несчастные бои двенадцати неучей опять на весь день растянут, чтоб дайме развлечь.

— Так там и кормить будут.

— Всякие пройдохи с данго и яки-имо, чьей продукцией даже шиноби отравить можно!

Кисло глянув на внезапно разбушевавшуюся Мицуко, вспомнившую, что она, вроде как, мать мне, а не горничная. А вот когда я только тело поменял, она совсем другого мнения была.

Я поспешно сел за стол, за которым уже сидела моя приемная Юки, и уткнулся в тарелку с выложенными аккуратными горячими рулетиками омлета. Стыдно вспоминать. Дочь Мицуко еще обещал. Вот же жесть! Гормоны — это чистейшее зло. Все время так некстати в голову ударяют, да и бьют сильнее всякого алкоголя.

— Вот видишь, Сора-тян, я страшный и ужасный шиноби, а мной все равно помыкают обычные людишки. И как это называть? — обратился я к беззаботно уплетающей свой завтрак Юки.

— Это называется справедливость, Орочимару-сама, — наставительно сказала девочка, быстро проглотив рисовую запеканку.

— Мне кажется, Микото плохо на тебя влияет, Сора, — уныло произнес я. — Ничего вы не понимаете. Все, что я делаю для вас, это от большой любви и заботы. Учиха еще благодарить меня будет.

А Хируко, гада такого, даже винить мне не в чем. Он ведь просто прилежно исполнял мой приказ подготовить учеников к большой войне. И даже согласно моим планам, только чуткости не хватило. Не там он предел у детей видел, не мог вовремя остановиться. Что было, на самом деле, ожидаемо, зная, на что он сам готов пойти ради того, чтобы стать шиноби. Только я недооценил рвения знакомого с детства человека.

— Рюсэй-сама правильно говорит, Сора-тян. Жизнь воина сложна. Но если у него было тяжелое обучение, то бои становятся легче, — убирая опустевшие тарелки перед Юки, поведала Мицуко.

— Я знаю, — легко согласилась девочка. — Поэтому не хочу быть шиноби. Но Микото моя подруга, поэтому я должна ее поддерживать.

— А я твой приемный отец, — напомнил я.

— И именно поэтому я буду ее поддерживать с безмерным уважением к вам, Орочимару-сама, — изобразила поклон Сора. — И давайте пойдем уже на экзамен!

— Могла бы уже давно уйти, теперь там и места, наверно, все заняты.

— Вы давно не были дома, Орочимару-сама, — немного обиженно сказала Сора. — Все время то в лабораториях своих, то на тренировках. А я хочу сегодня с вами пойти! У вас же все равно место будет, как у наставника команды-участника. И как у ученика Хокаге.

— Ладно… Мицуко, а ты не хочешь сходить?

— Не люблю смотреть, как дерутся дети, — безапелляционно заявила девушка, только закончив перемывать посуду и вытирая руки о передник. — Лучше уборку проведу.

— Ну, как хочешь. Тогда пошли, Сора.

Улица встретила нас стандартным весенним деньком для Конохи: ясное небо, теплое солнце. Здесь, вообще, осадков маловато летом бывает.

— Сора, а как у тебя с учебой? — спросил я на выходе из дома. — Сможешь по крышам до арены добраться?

— Наконец-то вы, Орочимару-сама, поинтересовались моими успехами! Конечно смогу! Я уже год занимаюсь с Микото контролем чакры, вот!

— Это хорошо, а то мы, кажется, опаздываем, и я уж думал тебя на себе нести.

— Орочимару-сама! Знаете, я очень неуверенно еще себя чувствую, пользуясь верхними тропами, — внезапно выпалила Юки, чем меня немного удивила.

Взглянув на нее, увидел, что девчонка смотрит на меня горящими от восторга глазами. Ну, все понятно…

— Ладно, забирайся, — вздохнув, разрешил я.

Довольная Сора мгновенно вскарабкалась мне на спину, вжавшись всем телом и шумно дыша прямо в ухо.

— Полетели! Ух-ху!!! — восторженно воскликнула Юки, оказавшись в воздухе.

Сколько радости от поездки на приемном папе-то.

— Кажется, ты ведешь себя как ребенок. Не стыдно будет, если одноклассники увидят, как тебя на спине носят? — язвительно поинтересовался я у девчонки.

— Ни капли! — довольно заявила Юки. — Пусть смотрят! Не мне же одной завидовать, когда кто-то с родителями за покупками ходит. Или тренируется с ними.

— Ну, прости уж, Сора, что папка такой занятой…

— Вы, Орочимару-сама, почти год где-то пропадали, — шепотом обличила меня девчонка. — Я почти сразу поняла, что вас подменили, хотя тот шиноби хорошо маскировался и хорошо вас знал.

— Но никому не сказала? — осторожно спросил я.

А я-то думал, что всех уже приучил, что иногда у меня бывают приступы социофобии, когда месяцами пропадаю в лабораториях и сам на себя становлюсь непохожим. Как раз на тот случай, если придется тайно ото всех покинуть деревню. Хотя Юки-то об этом ничего не знала, я ее удочерил незадолго до командировки.

— Сначала я спросила Мицуко, что не так с вами, — призналась Юки. — А она мне сказала, что все нормально и так нужно. Что вы на задании, наверно. И что ни в коем случае никто не должен узнать, что вы — это не вы, иначе вам будет плохо.

— Это Мицуко правильно сказала.

— Ага, — невесело подтвердила Сора. — Но мне пришлось соврать Микото, что с вами все нормально, когда она заподозрила, что с вами что-то не так.

— А она, значит, заподозрила?

— Шаринган! — получил я лаконичный ответ.

Странно. Мне казалось, что у Корня хорошо отработаны методы наложения личин, чтоб даже бьякуган и шаринган подмены не замечал. Хотя бы потому что их накладывают как раз сами обладатели шарингана и бьякугана. Тем более сама Микото меня своим додзюцу видела только один раз — когда оно пробудилось.

— А, может, вы ей сами расскажете? — осторожно спросила Юки.

— Что именно?

— Ну, что это не вы их в последние месяцы тренировали, — неуверенно пояснила девчонка. — А то Микото сильно расстроилась.

— Запомни, Сора, если у шиноби было секретное задание, то оно остается секретным до конца его жизни, и никто не должен о нем узнать, — пафосно задвинул я. — Ясно?

— Ясно, — грустно подтвердила Юки.

Хотя над предложением Соры стоит подумать. Рассориться с учениками в мои планы не входило. Однако есть сложности. Корень очень негативно относится к тому, что его тайны оказываются раскрыты. Вся та афера в Роуране строилась вокруг того, что в городе не должно было остаться ни одного известного разведкам других деревень шпиона Конохи. А всю оперативную информацию Анбу получало от меня и моих змей, которых быстро поймали. Но в итоге вину свалили на какого-то неизвестного мне шиноби Песка, заключившего контракт с обитателями Рьючидо, а я остался белым и пушистым, так как официально был в Конохе. И будет довольно скверно, если выяснится, что ко всяким беспорядкам вокруг Роурана причастны, на самом деле, я и Корень.

Не уверен, что кто-то сможет что-то выяснить у Микото, если я ей намекну, что я был не я. Но шпионов в Конохе хватает, чтоб не болтать лишний раз языком. И в данном случае стоит опасаться даже не агентов других деревень, а своих родных, из Корня.

Да и если у Микото были подозрения, что меня заменили другим шиноби, то она могла пойти со своими сомнениями не только к Юки, но и к кому-то другому. Что-то я очень сомневаюсь, что подобное ей сделать позволили. Надо бы проверить девчонку на гендзюцу. Но даже если ей мозги промыть не смогли магией, все равно все бы в один голос подтвердили, что Орочимару ее обучает самый что ни на есть натуральный. Потому что все лично меня знающие друзья оказались внезапно на заданиях, а требовать правды от Хокаге или Анбу — это все равно что у жмота копейку выпрашивать.

— Ладно, Сора, покаталась и хватит, — сказал я, приземлившись у ворот в Шикенкайджо, к которым тянулся жиденький ручеек зрителей. — И запомни, о нашем разговоре никому ни слова.

— Так точно, Орочимару-сама!

Скептически посмотрев на абсолютно серьезную Юки, все же решил, что она вняла моим приказам. И направился в сторону ворот.

Шикенкайджо, место экзамена, построенное еще при Первом и его усилиями. Снаружи выглядит как огромное деревянное яйцо, наполовину закопанное в землю и со срезанной верхушкой. И нам сейчас нужно подняться к самому верху, где расположены трибуны. Не стал я нервировать охрану Хокаге и дайме своим внеплановым появлением сразу среди зрителей, так что придется ножками пройтись.

За воротами темный коридорчик, вьющийся вдоль стен. Окон здесь маловато, а с одной стороны их и вовсе нет — там сплошная стена из массивных каменных плит. Генины и чунины, как правило, не отличаются большой мощью, но среди них встречаются кадры, способные сокрушить даже эту защиту.

Стоило нам преодолеть сотню с лишним метров пути наверх, как коридоры вывели нас сразу под трибуны. Сверху поднимались ряды сидений, справа кованый парапет, а снизу гигантский колодец арены, окруженной серыми плитами, на дне которого овальная площадка с редкими чудом уцелевшими деревьями. Когда-то и я здесь экзамен проходил.

Народу на этот экзамен пришло немало. На соседних трибунах люди толпятся прямо у парапета. Мы же вышли на места для привилегированных. Сразу над нами еще один этаж, где установлены троны для дайме, каге и глав деревень, а у нас здесь собралась вся элита деревни. Главы кланов, их семьи, местные богатеи, наставники. Здесь же будут наблюдать за поединками своих соперников экзаменуемые. Пока же они толпились все внизу, на арене, получали последние инструкции и ожидали торжественного начала экзамена. Которое, кажется, традиционно откладывалось из-за неизвестно где задерживающегося дайме.

— О, там Нами и Чихиро! — дернув меня за рукав кимоно, сообщила Сора. — Я к ним, Орочимару-сама.

— Давай, — отмахнулся я в ответ, мазнув взглядом по сидящим на верхних рядах Хьюга и Казамацури.

Сам я рассиживаться не собирался, решив посмотреть на бои с первых рядов, так сказать. То есть от самого парапета. Тут и так высоко, так чего там видно-то с верхних рядов? А какой обзор у дайме, которые над нашей крышей сидят, вообще не ясно.

Навалившись на стальное ограждение, лениво посмотрел вниз. Там сейчас было тринадцать человек. Двенадцать участников, прошедших второй этап в Акагахаре, и один шиноби из ниндзя-наставников, какой-то токубецу-джонин, имени которого я даже никогда не знал. До итогового этапа дошли четыре команды. От деревни Водопада и Водоворота по одной, и две от Листа. Кто б сомневался в таком раскладе? В Конохе банально больше генинов, значит, больше шансов пройти в третий тур экзаменов.

Странно, что так мало народу допустили до боев, думал, сейчас постараются всех по максимуму чунинами сделать. Ан нет, видно, не прошли. Наверно, в других селениях попозже удачу попытают еще. Зато вот мои справились, восьмилетние шкеты. Другим-то уже по десять-одиннадцать. Хотя в команде Узумаки, может, мелкий парень и девяти лет. Фиг их разберешь, этих долгожителей.

Второй этап испытаний я благополучно прогулял, занятый изучением и развитием своих способностей, так что кто на что способен, сказать не могу. Знаю только, что первой на бой выйдет пара Узумаки-Хьюга, потом кто-то из Водопада с Кизаши, а дальше я и не смотрел, если честно. Тогда главное было, что не мои первыми сражаются, и можно не торопиться. Да и за Кизаши я не переживал, этот продует в любом случае. Не на схватки его натаскивали, а на лечение в первую очередь. Ирьенины, конечно, могут леща прописать и сильным шиноби, но Харуно пока до этого далеко, хоть и на выдумки горазд.

В команде от Водоворота, кстати, не все были красноволосыми Узумаки. Один чернявый парень. А вообще, интересно будет посмотреть на них. Как-то раньше не удавалось посмотреть на сражения специалистов по запечатыванию с обычными шиноби. Мито не в счет, она Цепями Чакры могла спеленать почти кого угодно, там смотреть не на что.

— Вот ты и попался, Орочи! — со всей широты своей простецкой души вмазав мне по спине, сообщил Джирайя.

— А если б я улетел вниз, Джи? — устало выдохнув, спросил я у старательно подкрадывавшегося ко мне уже целую минуту Джирайи.

— То расшибся б в лепешку, — весело сообщил беловолосый оболтус. — Туда тебе и дорога, лентяю, просиживающему штаны в Конохе. Пока мы героически защищаем интересы нашей великой Родины и отстаиваем свободу наших союзников в Стране Деревьев, ты прохлаждаешься, тренируя генинов. Ну кто так делает, а, Орочи?

— Люди, которые думают о будущем. Чунины тоже нужны, Джи. Кто будет тебе на фронт еду подвозить, если я генинов не воспитаю? Привет, Цуна. Вы когда в деревню-то вернулись?

— Да вчера только, — ответил Джирайя, привалившись возле меня к парапету. — Недельный перерыв перед отправкой в Страну Гор. Пока Ива с Песком что-то делят у себя на границе, для нас нашли новое задание. Что-то там феодалы или торговые гильдии не поделили. Вот скажи, что такого в этой Стране Гор? Там же… одни горы!

— Торговые пути, балда, — присоединилась к нам Цунаде, тоже рассматривая ожидающих начала турнира генинов внизу. — На северо-восточной границе Страны Огня горы сплошные, а за ними Страна Рисовых Полей и Страна Железа. Торговые пути по горам проложить невозможно, там и просто пройти-то сложно. Единственный маршрут через Страну Гор, и по нему все железо к нам и дальше идет, все эти посыпки новомодные для полей, зерно. Страна Гор решила, что она там среди хребтов неуязвима, и стала цены за транзит поднимать. Языка человеческого не поняли, теперь придется нам объяснять, что такое здоровая конкуренция. Думаешь, почему в этот раз на экзамене не было ни одного генина из Кагеро?

— Слушай, а ты чего еще Хокаге не стала, раз такая умная? — обиженно спросил Джирайя. — И почему раньше мне не сказала?

— Чтоб Орочи не думал, что ты за год поумнел, — фыркнув, ехидно заявила Сенджу. — Что, змей, говорят, ты тут монстров выращиваешь?

— Плюнь в лицо этим лжецам, — отмахнулся я. — Посмотри на Микото, разве это монстр? По-моему, она вылитая маленькая звездочка.

— С двумя томое в шарингане, — мрачно вставила Цунаде. — Что ты с ней сделал, Орочи?

— Скоро война, Цуна. Я научил их выживать, — попытался отмазаться я.

— Не хочешь — не говори, но знай, что я это не одобряю. Эти ненормальные Учиха могут благодарить тебя, а остальные хвалить за усердие и отличных учеников, но у нас в семье знают, какой ценой дается шаринган.

— Все нормально, просто она гений, — как можно более уверенно сказал я.

— Ты смотри, один такой гений чуть деревню не разрушил, — мрачно прокомментировала мои слова Сенджу. — Если Микото обозлится на Коноху, я тебя сама в порошок сотру. Ясно?

— Предельно. Но, вообще, вам, ребята, стоит отдохнуть и не разбрасываться угрозами.

— Это не мне, а Цунаде, — перевел стрелки Джирайя. — Умная слишком, вот и проблемы себе находит постоянно.

— Молчал бы… — надулась Сенджу.

А ведь, на самом деле, опасения Цунаде логичны. Если я свалю вину за мучения Микото на Корень, считай, Коноху, вполне логично сменится и цель ее ненависти. Я в шоколаде, а деревня получит недовольного ниндзя. Да и я сам тоже тогда не в самом лучшем свете предстану, раз допустил подобное. Щекотливая какая-то ситуация. Не будь Микото из клана Учиха, то проблем было бы меньше. Психика детей достаточно лабильная, чтоб переварить и забыть даже существенные невзгоды. Но красноглазые с эмоциями, честью и чувством собственного достоинства имели странные отношения. Затеять заговор против деревни — раз нужно, значит, нужно. Подставить шею под клинок сына за этот заговор — да вообще не вопрос! И дети у них не лучше. Впечатлительные, и от лабильности у них одна неустойчивость и чрезмерная глубина переживаний, а не способность быстро менять настроение и адаптироваться к стрессовым ситуациям.

Наверное, зря я психологией пренебрегал…

— СПАСИБО ВСЕМ, КТО ПРИШЕЛ НА ЭКЗАМЕН НА ЗВАНИЕ ЧУНИНА В СЕЛЕНИИ СКРЫТОГО ЛИСТА! — мощный голос Третьего прогрохотал над ареной, заставив недовольно поморщиться и выбив лишние мысли из головы.

— Ну, наконец-то. Началось!

Глава 32. Ставки

— Слушай, Цунаде, а ты не в курсе, кто этот Узумаки и что он умеет? — спросил я, глядя на готовящуюся к бою первую пару генинов.

Хьюга Шафуто я помнил, мелькал как-то с Нами. Запомнился в первую очередь своей нетипичной для клана белоглазых массивностью. На фоне худощавых сородичей плотно сбитый крепыш сильно выделялся. Кажется, его мать была из клана Акимичи. Но сути дела это не меняет, я на сто процентов уверен, что Шафуто — типичный контактный боец. Бьякуган у него есть, а с таким кеккей генкай не использовать сильнейшее тайдзюцу Конохи, Мягкий Кулак, просто глупо.

— Ты искренне думаешь, что раз Узумаки мои родственники, то я их всех знаю? — иронично спросила Цунаде. — У них большая деревня, Орочи. И шиноби не только из клана есть.

— Я думаю, что Орочи просто знает тебя не хуже, чем я, — не скрывая насмешки встрял Джирайя. — А я ни за что не поверю, что ты, во-первых, не поставила всю выручку за наше задание на результаты боев. И, во-вторых, не изучила бойцов, прежде чем это сделать.

— Своим азартом ты разбазаришь все накопления предков, Цуна, — не забыв укоризненно покачать головой, добавил я.

— Да идите вы… — расстроившись до глубины души, ответила Сенджу, но все же информацией поделилась: — Узумаки Котоширо. Очень вынослив, как и многие Узумаки, сильная чакра, но средний контроль. Специализируется на тайдзюцу, использовании клонов и усилении своих ударов чакрой. Может блокировать потоки чакры в противнике, но против Хьюга у него нет шансов.

— Не повезло с противником, — посочувствовал Джи. — Надеюсь, он это понимает и покажет отличный бой, чтоб его заметили судьи.

— Если не понял сам, то наставник точно подсказал.

Хм, да. А я как-то на своих учеников забил. Стыдно даже. Нужно исправляться.

— А кто дальше? С моим Кизаши кто-то из Водопада должен сражаться? — спросил я.

— Ты что, вообще не интересовался распределением, что ли? — неверяще уставилась на меня Цунаде.

— Я уверен в своих учениках, чего мне интересоваться всякой ерундой? — пробурчал я.

— Самомнение просто выше крыши, да? — недовольно сказала Сенджу. — Но тут твоему Кизаши повезло. Намазукава Рин. У девчонки прекрасный контроль и достаточно чакры. Но как одиночный боец она не сильна. Лидер группы, отвечает за стратегию и управляет групповыми техниками.

— Да нет, скорее уж ей с Харуно повезло, — покачал я головой. — Он же ирьенин — продует.

— И что за предвзятое отношение к ирьенинам? Кизаши достаточно сильный, — удивилась Цунаде. — Отличный контроль чакры, использует Скальпель Чакры, может усиливать удары, превосходно знает анатомию.

— Ну, что могу сказать. Зря ты на него поставила.

— С чего ты взял, что я на кого-то, вообще, ставила? — возмутилась Сенджу, но удостоилась только ироничного взгляда от меня и обидного смеха от Джи. — Да ладно? Я ж не такая маньячка, чтоб даже на результаты проходных боев ставить!

— Ага. Но зато всегда стараешься съесть все быстрее меня, — хмыкнув, заявил Джирайя. — Ты, вообще, понимаешь, что когда мы собираемся вместе перекусить, то это не значит, что мы устраиваем соревнования по поеданию мяса?

— Клевета!

— Да-да, именно так. Ты лучше продолжай. Кто следующий-то? — постарался я прервать разборки друзей на корню.

— Одна из Узу, другой из Таки. Узумаки Акичи и Чозаме Кучихиге, — все еще недовольно косясь на Джи, ответила Цунаде. — Первая специализируется на букидзюцу, держит море оружия в свитках. Отличная выносливость, средний контроль. Второй — типичный середнячок, умеет все понемногу.

— Уже второй Узумаки, который не покажет нам толком запечатывающие техники. Так неинтересно.

— А следующие еще скучнее, — с усмешкой сказала Сенджу. — Наш Юхи Мавасу и Цурихито Шито из Водопада. Оба специализируются на гендзюцу.

— А вот тут ты как раз не права, — поправил я Цунаде. — Интересно будет взглянуть на этого Юхи.

— Что в нем интересного? Средние гендзюцу, в тайдзюцу откровенно слаб, неплохой сенсор, хорошие навыки маскировки. Но его противник со скрытностью тоже проблем не имеет. Вряд ли Мавасу справится.

Спорное утверждение, но пусть даже так. Мне интереснее просто посмотреть на члена клана Юхи в бою. Род с вырожденным бьякуганом, отколовшийся от Хьюга три поколения назад, был мал и еще не успел показать, на что способен. По моим исследованиям, мутации в кеккей генкай перекрасили белые глаза в красные и явно лишили всех возможностей додзюцу. Но вот не дали ли они что-то взамен? Этого я сказать не могу, так как материала по местным специфичным геномам до сих пор откровенно мало.

— Вот следующая пара для тебя интересна точно. Это Ли Айрон и Шафин Кавагучи из Узушиогакуре.

— Узумаки, который вовсе не Узумаки? Да это издевательство какое-то.

— А ты думал, что такая большая деревня и вся сплошь из членов одного клана? — спросила Цунаде. — У них там рядом Страна Воды, вообще-то, в которую постоянно приходят новые кланы с востока, а потом от них бегут на запад. Вот у тебя Юки есть, а у Узумаки — Шафин. Его род лет сто назад пришел с востока. Неплох в тайдзюцу, но специализируется на ниндзюцу. Ну, с его кеккей генкай — это неудивительно. Он владеет Стихией Пара.

— Что скажешь? Уверен, что справится твой? — заинтересовался Джи.

— Тут точно как повезет, — признался я. — Айрон очень хорош в тайдзюцу и неплохо освоил ниндзюцу Стихии Земли. Если быстро и правильно поймет тактику против противника, то справится. Думаю, шансы тут равны.

— И я тоже, — кивнула Цунаде и с предвкушением сказала: — А дальше у нас самое интересное. Твой гений против гения мастера Чена.

— Ичигеки Ога? — не поверив в свою удачу, уточнил я.

— Он самый, — довольно подтвердила Сенджу. — Что, интересно? Признайся, что теперь не так уверен, что Микото победит!

— Если надо — победит, никуда не денется, — уверенно заявил я. — Лучше скажи, где Чен?

— Да сейчас поднимется, наверно. А что, думаешь заключить с ним пари на бой учеников? — быстро догадалась о моих намерениях Сенджу, правда, сделала это в меру своей испорченности.

— Какое пари? Просто поговорить хочу. Когда Микото победит его ученика, он сам согласится со мной работать.

— Думаешь, победит? — немного приуныв, скептически спросила Цунаде.

— Только не говори, что ты поставила на Ичигеки! — накинулся на Сенджу Джирайя. — А как же дружба? Она для тебя ничего не значит?!

— Дружба отдельно, а деньги отдельно!

Джирайя с Цунаде снова занялись, кажется, самым любимым своим занятием, и на этот раз разнимать их я не торопился. Пусть тешатся, раз так неймется. А вот с Ченом мне и в самом деле повезло. Этот тип признал мою технику, Шичи Тенкохо, небезопасной, из-за чего ее включили в список запрещенных для всех, кроме таких же хороших ирьенинов, как Цунаде. Как выяснилось, не все могут справиться даже с первой активацией. Без специальной техники Футона, нагрузки на дыхательную и кровеносную системы слишком велики, а без хорошей закалки тела и опорно-двигательная страдала не хуже, чем при открытии Хачимон. Но это-то ладно, с этим я даже согласен, Чен все правильно сделал, и претензий к нему никаких. Мне от него другое нужно.

Сейчас в Конохе он один из лучших мастеров тайдзюцу, хоть и сам старше того же Джирайи всего лет на десять. И, так как до рождения Майто Гая еще долго, а Майто Дай в плане боевых умений моих надежд не оправдал, мне нужен человек, который покажет, как творить чудеса, вроде Полуденного Тигра и Ночного Мотылька. Проблема только в том, что, как мне кажется, для этих техник нужно освоить хотя бы мой Шичи Тенкохо, а Чен как-то неодобрительно к нему относится. Так что я уже давненько просился на пару уроков к нему. Но пока он ставил мне ультиматум: либо полноценное обучение, либо ничего. Как ни странно, нескольких лишних лет на учебу у меня не было.

— А этот Котоширо неплох, — заметил Джирайя, когда они с Цунаде пришли к какому-то консенсусу в своем споре.

Внизу, наконец, начался первый бой. Похоже, для разогрева публики в первую пару поставили двух генинов, полагающихся на тайдзюцу. Никаких эффектных техник в их запасе не было, если за таковые не считать слегка светящиеся от сконцентрированной чакры руки соперников. Масштабностью разрушений ни Узумаки, ни Хьюга тоже похвастаться не могли, оба ориентированы на точечные удары, быстрое поражение одиночного противника. Самый скучный бой из возможных, хуже только, когда два мастера гендзюцу встречаются, но таких среди генинов почти никогда не бывает.

— Без умения видеть тенкецу он все равно проиграет Хьюга, — покачав головой, уверенно сказала Цунаде. — Хоть и силен, тут нечего сказать.

В этот момент на трибунах как раз показались генины, успевшие подняться от арены, и парочка сопровождающих их наставников. Среди них и нашелся мастер Чен. Вот и славно.

Дождавшись, пока все займут свои места у парапета, я отлип от ограждения и направился к цели. Естественно, мой маневр не ускользнул от внимания Чена.

— Рюсей? Все-таки появился на экзамене? — тонко улыбнувшись, вместо приветствия сказал мужчина. — Не ждал уж после того, как ты пропустил второй этап.

Чен был крепким жилистым шиноби, невысок, черноволос. Смуглая кожа явно намекала, что предки его пришли в Коноху либо с юга, либо из Страны Молнии. Привычка носить тоненькие усики скорее говорила о втором варианте.

— За второй этап я не переживал, а сейчас просто не мог пропустить возможного столкновения наших учеников.

— Так и знал, — хмыкнув, высказался Чен.

— Ты говорил, что согласишься дать пару уроков, если убедишься, что моей базовой подготовки достаточно, — напомнил я. — Проверять меня ты отказался, так вот: теперь убедишься на примере учеников, чья базовая подготовка лучше.

— Да, в обучении Учиха твоя «базовая подготовка», конечно, сыграла роль, — искренне рассмеявшись, ответил Чен. — У них же свое тайдзюцу и обучение с младых лет.

— Ну, мне удалось существенно повлиять на подготовку конкретно этой Учиха.

Примерно секунду внимательно поизучав меня сквозь прищуренные глаза, Чен поинтересовался:

— Думаешь, ей поможет победить шаринган?

— Тебе ли не знать, что никакие глаза не помогут, если тело не в силах за ними угнаться? Микото закалена ничуть не хуже твоего Ичигеки.

— Гм, — задумчиво протянул Чен, глядя при этом мне за спину.

Насколько я помню, где-то там сейчас как раз находилась Микото. По прищуренным глазам Чена не понятно было, что он там пытается увидеть. Но результат осмотра меня порадовал:

— А хорошо! Почему бы не попробовать? Если мне покажется, что твоя ученица достаточно подготовлена, то и тебя проверю. И дам пару уроков в итоге. Все равно же не отстанешь, — выдал свой вердикт мастер тайдзюцу. — Посмотрим, чего ты за год смог добиться от Учиха, кроме шарингана.

Возвращался я к своим друзьям довольный, так что не странно, что они быстро догадались, что в этот раз прогресс в переговорах есть.

— Теперь осталось, чтобы Микото победила, — негромко сказала Цунаде.

— Она победит, — так же тихо ответил я. — У меня есть подход к ней.

— А вот Хьюга что-то сдает, — заметил Джи, не отрываясь от разворачивающейся внизу битвы. — Бережет силы для следующего боя, наверно.

— Скорее, Узумаки выкладывается на полную, чтоб его оценить смогли.

— Если так продолжится еще и во втором этапе, то Шафуто просто вымотается и от третьего раунда придется отказаться.

— Дальше у него либо Намазукава, либо Харуно — ничего сложного.

Весь диалог вели Джи и Цуна. Не знаю, что они там интересного в этом бою нашли, но мне было скучно. Хотя Сенджу-то, наверно, за деньги свои беспокоится. Игроманка бессовестная. Тотализатор на экзамене, вообще-то, не официальный и Хокаге не одобряется, но людей все равно ничто не останавливает. А вот Цунаде могла бы и постараться как-то воздержаться от участия в полузаконном мероприятии — внучка Первого все же.

В первом бою, как и ожидалось, победил Хьюга, завершив все ударом Хакке Кушо, отбросив им Узумаки через пол-арены и впечатав того в каменные плиты стен. Победа далась Шафуто непросто, потому что и сам он на ногах стоял неуверенно, зато она была убедительной. Противник-то и вовсе встать не мог.

— Эх, будь он из главной линии, было бы зрелищнее и быстрее, — с сожалением произнес Джирайя.

— Если бы он был из главной линии, то его бы и поставили против Микото или Ичигеки, чтоб уравнять шансы, — добавила Цунаде. — И это было бы гораздо зрелищнее.

В следующем бою Кизаши ожидаемо проиграл генину из Водопада, но знатно потрепал девчонке нервы. Столкнулись два тактика, которые полноценно использовали всю арену. Ловушки, многоходовки, множество клонов и обманок. Настоящее представление, если честно. Однако владение природным преобразованием чакры Стихии Воды все же позволило Рин одержать победу, правда, ценой большой кровопотери и перерезанных Скальпелем чакры сухожилий и мышц. Если за оставшееся время до второго раунда не удастся поправить здоровье девочки, то для нее экзамен на сегодня закончился. Хотя Кизаши вообще пришлось кости сращивать по всему телу, но ничего — за недельку поправится. Главное, хорошо себя показал. Вряд ли чунином станет, но если он выберет путь ирьенина, то ему это и не нужно.

— Так этот шкет, оказывается, девочка? — немного удивился я.

Как раз поднялся из медпункта, где осматривал своего ученика, когда арену привели в порядок и уже начали представлять следующую пару. Узумаки Акичи, тот самый мелкий генин из Водоворота, против Чозаме Кучихиге из селения Водопада.

— И очень способная девочка, — довольно подтвердила Сенджу. — И зря ты говорил, что она не покажет толковых запечатывающих техник. В ее свитках более чем достаточно оружия и готовых к применению техник. Ко всему прочему, у нее сильный призыв. Если она его применит, то вы удивитесь.

— А сразу сказать не судьба?

— Не-а!

А в бою Узумаки пришлось показать все, на что она способна. Ее противник внезапно оказался не обычным середнячком, как его обозвала Цунаде, а всесторонне развитым гением.

— Эти сволочи из Водопада! — с силой сжав кованные ограждения, отчего они слегка погнулись, сквозь зубы прошипела Сенджу. — Откуда у них так много сильных шиноби? Это просто ненормально!

— Вода, наверно, целебная у них в Водопаде. Вот и вырастают крепкими, — ехидно предположил Джи.

Вообще, в первых боях на экзамене, как правило, старались поставить генинов, примерно равных по силе и со схожими техниками. Все-таки это не просто гладиаторские бои на потеху публике, а финальная оценка способностей. Все ученики показали себя еще во время второго этапа в Акагахаре, наставники уже примерно представляли, кто на что способен. Да и информацией о юных шиноби владели не меньшей, чем Цунаде.

Поэтому Микото оказалась против Оги, а Рин сражалась с Кизаши. Иначе было бы обидно, если бы перспективный командир и тактик, вроде Намазукавы, быстро слился в бою с Учиха и оказался в пролете мимо звания чунина. Но вот пара Акичи-Кучихиге была уж слишком похожей и равной, чего даже Цунаде не могла ожидать.

Узумаки, естественно, была вынослива, имела достаточный резерв чакры, хотя с контролем и были проблемы, похоже, раз она предпочитает использовать заранее запечатанные в свитках техники. Вообще, ее стиль напоминал чем-то Тен-тен. Тоже куча оружия из свитков, метание всего, что под руку подвернется, отличное знание букидзюцу. Но и противник ей достался не хуже.

Чозаме, названный середнячком, оказывается владел Стихией Воды и полным набором фирменных техник Такигакуре, вроде Мизукири но Яйба и Мизу Шурикен. То есть по стилю не сильно-то отличался от Акичи — то же букидзюцу, только оружие создавал из воды, а не из свитков доставал. И, учитывая, что дождей в Конохе не было давно, а водяных сюрикенов и мечей Кучихиге наделал столько, что вся арена уже в грязи, то чакры у этого парня из Водопада как бы не больше, чем у Узумаки. Пока ни один из противников не показал даже намека на усталость.

— А ты еще говоришь, что я монстров учу, — проворчал я так, чтобы быть услышанным Цунаде. — Видишь, в Такигакуре юный Тобирама растет.

— До Второго ему еще, как до Луны, — скривив губы, ответила Сенджу.

— Но силен парень, — уважительно произнес Джирайя.

Стиль Чозаме был более адаптивным, его меч, созданный из воды, легко и быстро менял форму, мог даже щитом послужить. Подобным Узумаки похвастаться не могла. Метательное оружие ее не спасало, а древковое и клинковое в ее арсенале оказалось достаточно коротким. Что, видимо, вынудило ее пойти на призыв.

— Вот, смотрите! — довольно сложив руки на груди, сказала Цунаде.

Акичи сделала незаметное движение, ловким кульбитом ушла от выпада резко удлинившегося меча Чозаме и резко разорвала дистанцию с ним, ускакав на противоположный край арены на появившемся прямо под ней из облака дыма олене.

— Призыв без печатей? — присмотревшись, предположил я.

— С печатями. Не ты один такой умный догадался их на руках нарисовать, — с чувством превосходства, поведала мне Цунаде.

— У меня на то причины есть, а ей-то зачем? — не понял я.

Мои змеи мне Кусанаги приносят прямо в руки и сами тоже неплохо так могут оружием послужить. Но олень, выпрыгивающий из предплечья? Не, я понимаю, что туша в триста-четыреста килограмм весом да с огромными острыми рогами — это просто ультимативное оружие, но как-то немного глупо, нет?

— А призыв — это еще не все, — хитро сощурившись, сказала Сенджу.

А потом я и сам увидел, в чем секрет. Хенге. Олень Узумаки владел техникой Трансформации, как и призыв Хирузена. И превращался он в длинную нагинату, которая, подобно Энме, еще и удлиняться могла. И именно это-то и позволило ей победить. Чозаме просто не ожидал, что и оружие противника может меняться в размерах.

— И почему же она сразу свой призыв не использовала? — поинтересовался Джирайя, наблюдая, как поспешно уносят с арены проколотого генина из Такигакуре.

— Не знаю, — пожав плечами, призналась Сенджу. — Может, бережет. Энма тоже не всегда был таким крепким, чтоб парировать удары оружием.

Интересно. А вообще, как распространена эта техника трансформации среди призывов? Если у Узумаки таких, как Акичи, достаточно много, то их призывы я мог бы модернизировать, как это сделал с Кавакихиме. Та крепче стали получилась.

Прежде чем начался следующий бой, я решил поговорить со своими учениками. К какому-то определенному решению о них я так и не пришел. Пробовать мириться с ними — замечательная идея, но как это сделать красивее? Тем более если скоро будет бой Микото и Ичигеки, и мне нужно к нему Учиха как следует замотивировать.

— Айрон, — окликнул я уже собирающегося спускаться к комнате ожидания Ли, — Микото. Ко мне на минутку.

— Да, сенсей, — совершенно без энтузиазма откликнулись генины, неохотно подойдя ко мне.

— Послушайте, что я вам скажу, — проникновенно начал я вешать им лапшу на уши, для убедительности встав на колено, чтоб наши глаза были на одном уровне. — Я не сомневаюсь, что вы оба станете сегодня чунинами. Я сделал все, чтобы вы были сильными. В мире снова неспокойно, и я боюсь, что скоро опять начнется мировая война. Я сам прошел через такую в вашем же возрасте, и знаю, что на ней ждет генинов. И я пытался подготовить к ней Наваки, но не справился и потерял его в случайной стычке. С вами я старался не допустить таких ошибок. Кизаши уже показал, что уроки он усвоил хорошо. Пусть проиграл, но сделал это красиво.

Опустив руки на плечи генинам и слегка их тряхнув, я продолжил:

— Неважно, что вы думаете обо мне. Главное для меня, чтоб вы дожили до глубокой старости. Это будет лучшей оценкой моих усилий, потраченных на ваше обучение. Запомните, жизнь шиноби сложна, но вы готовы к ней, как никто из тех, кто проходит сегодня экзамен. Это поможет вам. И всегда берегите себя, ясно?

Для убедительности я внимательно посмотрел каждому в глаза, словно надеясь увидеть отблеск понимания моих слов. Правда, было там только удивление.

— Да, сенсей, — не очень уверенно ответили мне ученики.

— Ладно. Иди, Айрон, готовься. Ты справишься, — хлопнув парня по плечу, напутствовал я его.

Проводив взглядом ученика, я обернулся к своим друзьям, которые весь мой монолог слышали и были им немало удивлены.

— Неожиданно, — после секундного молчания, хмыкнув, лаконично прокомментировала Цунаде.

— Тебе нужно было еще слезу пустить, Орочи, для лучшего эффекта, — широко улыбаясь, заявил Джи. — Молодец!

— А что такого-то? — недовольно буркнул я в ответ.

— Все нормально, — ответила Цунаде. — Просто ты к детям всегда относился… Да как к инструментам. Очень Шимуру Данзо напоминал в такие моменты, если честно.

Вот уж чего не ожидал. Как по мне, так очень хорошо я к детям отношусь. Ну да, надоедают постоянно, но они ж вырастут и станут хорошими людьми. Если им помочь, конечно.

— Сенсей, — неуверенным голосом позвала меня забытая Учиха, — скажите, а вы…

— Все потом, Микото. Скоро у тебя бой начнется, не думай ни о чем лишнем, — оборвав девочку, посоветовал я.

Она победить должна, а не о всякой ерунде думать!

Следующий бой оказался, пожалуй, самым незрелищным. Встретились два генина, пытающихся стать мастерами гендзюцу. Что может быть интересного в сражении прячущихся и даже не прикасающихся друг к другу шиноби? Сначала, как мне показалось, инициатива была за Мавасу, он банально был сенсором, владел какими-то техниками, которые позволяли обнаруживать растворившегося в наведенном тумане противника. Но вот гендзюцу наложить на него он так толком и не смог. Как итог, когда туман рассеялся, всем предстала картина лежащего на песке Юхи и Цурихито, ножкой лениво этот песок ковыряющей.

Ну, хорошо, хоть недолго они друг другу морды воображаемые били. Никто толком даже заскучать не успел. А я так ничего и не увидел из способностей клана Юхи. Если бы мог использовать кецурьюган, может, был бы толк от наблюдения за этим боем. А так — ноль. Печально.

Когда началась следующая схватка Айрона с Кавагучи, засобиралась вниз и Учиха.

— Микото, — негромко окликнул я девочку, не сомневаясь, что она меня услышит, все-таки в шаге от меня стояла.

— Да, сенсей? — тут же откликнулась она.

— Ты должна победить этого Ичигеки, — бесстрастно сказал я ей и, поймав взгляд девчонки, проникновенно добавил: — Проиграешь — и тебя ждет еще один год моего обучения. Все понятно?

— П-понятно, сенсей! — запнувшись, ответила Учиха и чуть не бегом кинулась к выходу с трибун.

Прости, Микото, но выбор между твоим расположением и Полуденным Тигром очевиден. Этот Чен должен помочь мне сейчас. А то если он в грядущей войне кони двинет, что мне тогда делать?

Глава 33. Оправданные риски

— Отлично ты своего ученика натренировал, — уважительно произнес Джирайя. — Никаких заумных комбинаций, простая и эффективная техника. Не ожидал, что ты на такое способен. Признайся, это же не чистый Гокен. Там от стиля Сильного Кулака вообще мало что осталось.

— Я пытался скомбинировать Дотондзюцу Айрона и его силу, сам стиль оттачивали только несколько недель до экзамена, так что он сырой, — честно рассказал я. — Но Ли не дурак, неплохо его развивает.

— Для такого стиля нужна большая выносливость, — покачав головой, заметила Цунаде. — Расходовать ее на создание чакры и тайдзюцу сразу не у каждого получится.

— Зато можно немного пренебречь контролем.

— Это точно. Ловко придумано — ставить стены от Стихии Пара, — признала Сенджу. — Быстро и эффективно, никаких печатей не нужно.

После боя Айрона и Кавагучи арена была в плачевном состоянии. Постарался, естественно, Ли с его Стихией Земли. Полностью перепахать площадку он пока не смог, но потенциал определенно был. Поняв, что сократить дистанцию с противником не может, мой ученик сменил тактику, полностью отойдя от стиля Гокен. Вместо костей противника, начал ломать землю вокруг него. И превзошел в этом сам себя, на тренировках таких успехов он не показывал. Хлопком вывернуть целый пласт земли вместе с деревьями, чтоб защититься от вражеской техники — это неплохой результат. И заслуженная победа.

— Теперь главная битва этого дня, — в предвкушении произнесла Цунаде, когда на поспешно приведенном в порядок поле появилась следующая пара генинов. — Посмотрим, что они нам покажут.

— Я могу тебе и так сказать, — пожав плечами, сказал Джи. — Ичигеки будет придерживаться стиля Суйкен и надеяться, что шаринган истощит Микото раньше, чем его.

— Суйкен — это естественно. Без непредсказуемости Пьяного Кулака Оги против шарингана не справиться, — согласилась Цунаде. — Но только им он победить все равно не сможет.

— Посмотрим…

На трибунах началось оживление. Несмотря на то, что первый этап боев длился уже несколько часов, перед этим боем усталость и скуку зрителей как рукой сняло. Ниндзя-наставник, играющий роль рефери, объявил начало боя и Шуншином ушел с арены. Противники не кинулись сразу в атаку. Микото замерла на месте в классической стойке своего кланового тайдзюцу — обманчиво открытой и неудобной — готовая распрямиться, как пружина, и ринуться в бой. Оги же, наоборот, покачивался, и от его стойки было одно лишь название. Тело парня, словно само по себе, перетекало из одного положения в другое. Кажется, Чен неплохо подготовил своего ученика именно к этому бою.

Напряженная тишина была нарушена уже через секунду. Микото сделала один шаг, и в следующее же мгновение Ога незаметным движением топнул по земле. Туча пыли вместе с дымом разорвавшейся гранаты взметнулась вверх, наполняя пространство арены.

— Перестраховщик, — неодобрительно высказалась Цунаде. — Боится гендзюцу.

— И правильно делает! — поддержал Ичигеки Джирайя.

Микото не стала рваться вперед, отскочив от приближающейся к ней волны пыли и дыма. И сделала это очень вовремя, потому что через миг там, где она только что стояла, уже был Оги. Удар ногой снова выбил пыль из земли, не достав успевшую уйти Микото. Ичигеки уверенно наступал, стараясь поймать Учиха на излюбленный его учителем прием — несколькими ударами ноги поднять тело противника в воздух. Лишившись устойчивой поверхности под ногами, дезориентированный враг, как правило, становился легкой добычей для мощной, вминающей обратно в землю атаки. Пока Микото удавалось подобной участи избежать.

Словно танцуя, Учиха уходила мелкими шагами, скользя меж ударов, не рискуя взять их на блок. Ичигеки был на четыре года старше нее, выше на голову и существенно сильнее. Нет никаких сомнений, что Чен обучил его и Гокен, так что любой пропущенный или неудачно заблокированный удар может обернуться переломами.

Кажется, прочитать удары Оги Микото так и не смогла, потому что ей пришлось снова разорвать дистанцию, попутно метнув в противника несколько сюрикенов. От звездочек Ичигеки увернулся легко, но и последовать за Учиха из-за них не смог. А потом ему и вовсе пришлось отмахиваться от вражеского оружия, которое оказалось подвязано на тонкую леску. Правда, справился с этим Оги на удивление легко. Насколько раз крутанувшись на месте, он сбил сюрикены резкими порывами ветра, поднятыми его ударами, и снова скрылся в туче пыли.

Оставаясь скрытым от глаз Учиха, Оги начал передвигаться по арене, мощными ударами выбивая из нее пыль. Попутно разбросав несколько дымовых шашек, Ичигеки смог покрыть завесой половину арены. Учиха не успела прервать его маневр, поэтому за считаные секунды оказалась в окружении пыли и дыма.

Оги решил использовать Каге Буйо, в несколько прыжков подкрасться к Микото сзади. Парень прекрасно чувствовал направление взгляда Учиха, избегая попадаться ей на глаза. Он даже почти смог добраться до тени моей ученицы, чтоб окончательно уйти из зоны контроля шарингана, когда Микото резко взмыла воздух, оттолкнувшись от земли.

Девчонка кувыркнулась в воздухе, успев точно метнуть в противника сгусток огня. Оги быстро сменил направление движения, решив, что Учиха использовала обычный огненный шар, потому что не видел использованных ею ручных печатей. Но Ичигеки не рассчитывал, что через сгусток чакры огня промчатся сюрикены. Впитав пламя, они по красивой дуге ринулись за своей целью, заходя на нее с нескольких направлений.

Катон: Хосенка Тсумабени. Сложная техника для генина. Похоже, подпустив противника близко к себе, Микото готовила именно ее. Однако напитанные чакрой Стихии Огня и оплетенные леской сюрикены пропали втуне — Оги смог скрыться от них за деревьями, но едва не попался в более простую технику — Катон: Хосенка но Дзюцу.

Рой мелких огненных шариков едва не окружил Ичигеки, заставив его снова прибегнуть к вызванным ударами ног порывам ветра, которые разметали вражеское дзюцу. Похоже, Микото надеялась, что Оги высвобождает чакру Стихии Ветра при этом маневре. Если бы это было так, то ее мелкие и юркие огненные шарики пробили бы воздушные потоки, созданные Оги, и, напитавшись чакрой Стихии Ветра, стали бы серьезной угрозой для противника. Однако Ичигеки чакрой пока пользоваться даже не начинал. Только чистое тайдзюцу.

Своим просчетом Микото была выведена из строя, потому уже через мгновение была возле Оги, впервые сама стремясь перейти к ближнему бою. Этот маневр если и удивил Ичигеки, то не сильно. Он успел среагировать, уйдя в сторону от резкого рубящего удара, сам попробовал контратаковать, подкинув парой пинков Учиха в воздух. Провалившаяся вперед из-за удара впустую, Микото едва не оказалась битой, но, крутанув сальто, вывернулась из-под удара, прямо в полете пытаясь снова рубануть Оги ладонью. Тот был вынужден отступить на шаг назад и буквально в последний момент успел отвести в сторону клинок внезапно появившейся в руке Учиха сабли. Лезвие чиркнуло самым кончиком по плечу парня, рассекая одежду.

Ичигеки, поняв, что навязанный Микото ближний бой пошел не по его правилам, резко отпрыгнул в сторону. Противники на секунду разошлись. Учиха, ловко крутанув пару сабель, снова попробовала наброситься на Оги, но тот лишь грамотно и ловко отводил и отбивал клинки ладонями, показывая прекрасное владение Нинпо.

— Орочимару, — вкрадчиво обратилась ко мне Цунаде, — скажи, ты дал Микото свой призыв?

— С чего это ты так решила? — не скрывая насмешки, уточнил я.

— Издеваешься еще? Говори уже, откуда она взяла мечи? Точно ведь у тебя подсмотрела!

— Я ее учил кендзюцу, и этот прием с внезапно появляющимся в руках клинком — мой, — охотно согласился я. — Но у нее он обходится без змей. Самые обычные печати на внутренней части запястий. Думаешь, одни Узумаки догадались оружие в печатях хранить?

— Такие татуировки не очень-то удобны. Наносить запечатывающие символы на кожу небезопасно.

— А она и не на кожу их наносит, а на наручи.

Тем временем на плече Оги уже расползлось бурое пятно. Микото не только одежду его порезала, но и кожу рассекла. Похоже, рана несерьезная, но здоровья Ичигеки она точно не добавляла.

Бой продолжался с переменным успехом. Оги, с его-то скоростью и реакцией, неплохо блокировал сабли Учиха, но и Микото его неприятно удивила умением мечами отводить вражеские удары. Уже пару раз Ичигеки едва не лишился по неосторожности ног. В какой-то момент казалось, что одна из сабель моей ученицы прошлась по сухожилиям Оги, но тот развеялся дымом, оставив после себя только опадающий песок.

Ожидавшие уже победы Учиха трибуны расстроенно выдохнули. Всего лишь техника Замены. Но уже в следующее мгновение зрители затаили дыхание, потому что Оги Шуншином переместился за спину Микото и почти провел ей подсечку, когда она сама подскочила, но все равно схлопотала следующий удар, отлетев в сторону.

Приземлилась Микото на ноги, успев сгруппироваться в полете, но сделала это неловко. Похоже, смогла отвести удар, но все равно ей досталось неслабо. Хотя руки-ноги, вроде, целы. Оги попытался было добить Учиха на расстоянии, несколькими ударами ног по воздуху вызвав резкие порывы ветра, но девчонка ловко от них уклонилась, сама в ответ метнув в Ичигеки одну из своих сабель.

Клинок, сверкая на солнце белым металлом, быстро вспорол воздух, но Оги, просто развернув корпус, ушел от атаки и решил снова сократить дистанцию с противником. Только он сделал пару мощных прыжков к Микото, как был вынужден остановиться — вместо Учиха перед ним оказалась воткнутая в песок арены сабля. А сама девчонка позади него уже готовилась рассечь противника пополам.

Микото создала самого обычного нематериального клона, наложив на себя Хенге и притворившись саблей. Пролетев мимо Оги, она вернула себе свой облик и почти смогла ранить противника, но Ичигеки, в последний момент развернувшись, снова успел среагировать на удар. Реакции и чувству опасности ученика Чена можно только позавидовать. Вот только он попытался отвести в сторону удар меча пальцами, как это делал ранее. Удар одного клинка он успешно таким образом отклонил, а вот сквозь металл второго плоть прошла без всякого сопротивления.

Под завороженный гул зрителей сабля Учиха рассекла тело Оги.

Правда, парень все равно потом отпрыгнул, разрывая дистанцию. Когда он приземлился, было видно, что никаких новых ранений не получил, но тем не менее, судя по болезненной позе, удар без последствий не прошел.

— Тренировочные копии клинков? — спросил у меня Джирайя, первый догадавшийся, что произошло.

— Ага. Болезненно, но не опасно, — подтвердил я.

— Микото быстро соображает. И хоть все использованные ею техники одни из простейших, но она их сделала без ручных печатей. Похоже, она, в самом деле, гений, — задумчиво произнесла Цунаде. — Правда, победить это ей пока не позволяет.

— Микото победит, — уверенно заявил я. — Они же даже не начинали драться всерьез.

— Первые бои всегда такие, — посетовал Джирайя. — Нужно помнить, что скоро тебя ждет еще одна схватка, и нужно беречь силы. На то это и экзамен.

— Ага, лучше бы ты это помнил на своем экзамене, — язвительно вставила Сенджу.

— И не напоминай даже, — кисло согласился с ней Джи.

— В этом бою кому-то все-таки придется выложиться на полную, — и в самом деле не стала развивать тему экзамена Джирайи Сенджу. — И так, и так они вымотают друг друга. Наверно, будет ничья. Эх…

— Нужно было прийти к компромиссу между деньгами и дружбой, — наставительным тоном произнес жабий отшельник.

— Я думала, что Оги уже освоил сильнейшие техники Чена, — призналась Цунаде. — Но пока он их либо не рискует использовать, либо просто не умеет.

Да, если бы Ичигеки изучил мощные техники тайдзюцу, не уверен, что Микото справилась бы. Все-таки Чен не зря мастером считается, он не хуже какого-нибудь Гая с открытыми Восьмыми Вратами может апокалипсис устроить.

Тем временем генины продолжали обмениваться ударами, то сходясь, то пытаясь достать друг друга издали. Ичигеки все же начал тратить чакру на ниндзюцу, используя Стихию Ветра. С его контролем это было напрасной тратой чакры и выносливости, но иначе он серьезно достать Микото не мог. Учиха же больше не рисковала использовать сильные техники, довольствуясь простейшими огненными.

Ситуация изменилась кардинальным образом как-то внезапно. Началось все с удачной атаки Учиха, когда моя ученица смогла выкроить время на то, чтоб сложить несколько ручных печатей. Она метнула несколько сюрикенов и через секунду размножила их до целого облака стальных звездочек теневым клонированием. Оги попытался уйти от них с помощью Шуншина, но попался в еще одно облако таких же теневых сюрикенов — Микото просто угадала или просчитала, что ее противник переместится именно туда.

Ичигеки был вынужден сразу же отбивать удар, и как раз в этот момент сама Микото оказалась возле него, тоже переместившись Шуншином прямо под свои же звездочки. Две сабли вспороли воздух, но бессильно отскочили от внезапного порыва ветра, закружившегося вокруг Оги. Парень, только начав создавать вихрь от летящих в него сюрикенов, заметив новую угрозу, как-то побагровел, поднатужился и продолжил движение, раскручивая массу воздуха вокруг себя. Отбив атаку Учиха, он не остановился, продолжая раскручиваться. Ему понадобилось несколько секунд, чтоб завершить технику.

Коноха Рюджин.

— Ну все, твоя ученица проиграла, — удовлетворенно кивнув сама себе, сказала Цунаде, глядя, как на арене из поднятой в воздух пыли, сотрясая воздух пробирающим до костей ревом, вырастает сотканный из плотных потоков воздуха и молний дракон.

— Коноха Рюджин! В тринадцать лет!!! — восторженно завопил, перекрикивая рев техники, Джирайя. — Не зря Чен держал своего ученика так долго в генинах! Бог-дракон Конохи у генина! Вот это гений!

— Да какой там, — совсем не поддерживая общего возбуждения и радости, внезапно воцарившихся на трибунах, сказал я. — Не готов он для этой техники. Видел, как напрягся перед ней? Наверняка и мышцы повредил себе, если кости не поломал.

— Да ерунда, главное, он его создал! Дракон!

Да, дракон. Больше напоминающий живой искрящийся мощными разрядами молний смерч, но на вершине его определенно была видна гротескная морда восточного дракона с острыми зубами, длинной пастью, светящимися глазами и усами-молниями. От одного только издаваемого им звука стены сотрясались. Ичигеки удалось создать полноценную технику. Теперь, даже если он там при смерти в воронке лежит, Микото ему ничего не сделает. А уж за пару минут действия Коноха Рюджин Оги сможет расправиться и с двумя десятками генинов и чунинов.

За мощными потоками воздуха создатель техники почти неуязвим, они расшвыряют и сюрикены, и ниндзюцу, и самих ниндзя. Микото вон уже отлетела через пол-арены и мечи потеряла. Печально, конечно. Не ожидал я такого от Ичигеки. А ведь так хорошо начиналось, никаких серьезных техник, а потом, бац — и сразу вот такое! Морда дракона уже и до уровня трибун добралась, начинает рыскать внизу в поисках своей добычи.

Так-то неплохо бы уже закончить поединок, зачем зря травмировать мою ученицу-то?

Может, судьи и хотели бы остановить раунд, но Микото была категорически против проигрыша. Признаю, даже я сразу не обратил на ее действия внимания. На фоне огромного сверкающего молниями смерча фигурка девочки как-то терялась. Однако пока я искал глазами наставников, спешащих на арену, то внезапно заметил, что Учиха-то моя на месте не стоит. Она на месте крутится! Странные движения девочки поднимали в воздух массу пыли, до которой не успела дотянуться техника Ичигеки. А потом потоки воздуха вокруг нее уплотнились, разрастаясь, прорастая сверкающими молниями. Ей потребовалось в несколько раз больше времени, но у нее получилось повторить подвиг Оги. Она создала Коноха Рюджин.

Не знаю, куда смотрел Оги, когда Микото повторяла его технику, может, и в самом деле при смерти был, но он позволил Учиха создать полноценного дракона. Опомнился Ичигеки, только когда было уже поздно. Два смерча схлестнулись на Шикенкайджо, сотрясая стены, раскидывая в стороны вырванные с корнем деревья, порывами ветра вжимая людей в пол. За ревом сразу двух взметнувшихся над ареной драконов я не услышал, что там кричал Джирайя.

Меня больше интересовало, а бывало ли когда-то, чтоб две техники Коноха Рюджин встречались. А если это происходило, то какие последствия у подобного стихийного бедствия. И, бросив взгляд на Чена, оценив степень бледности его лица, пришел я к крайне неутешительным выводам.

Два дракона, набросившись друг на друга, кажется, только усиливались. А шиноби, которые их должны контролировать, похоже, вообще не знали, когда стоит остановиться, и продолжали с упорством, достойным лучшего применения, свой бой.

Итак, вопрос. Как теперь это все остановить? Поправка. Как остановить это все и никого не убить при этом?

В общем, ответ-то прост. Нужно нарушить воздушные потоки смерча. А учитывая специфику его образования, сделать это нужно изнутри. Кажется, Рок Ли справился с подобной задачей каким-то тайдзюцу. Но это же не обязательно.

Эх, где наша не пропадала!

Печать Клонирования. Свою копию — в вихрь к Оги, а сам к — Микото.

Единственная мысль в тот момент у меня была только о том, что прыгать в пасть смерча с рожей дракона занятие более увлекательное, чем вылетать на взрывной волне из башни Роурана. Впечатлений больше. Тогда я и понять-то не успел, что произошло, а тут сам, по своей воле и прямо в сияющую разрядами молний бездну. Несколько секунд безумного полета, ветер бьет по лицу, вышибая слезы и перехватывая дыхание. Серые зубы-вихри драконьей пасти уже остались где-то позади, когда мое тело, выпуская через все возможные тенкецу преобразованную чакру Футона, прорвалось сквозь горло, пробив сопротивление воздуха и миновав разряды молний.

Оказавшись внутри вихря, окруженный ревом взбесившегося ветра, я еще несколько секунд опускался дальше в иллюзорной невесомости, подпираемый плотным потоком воздуха снизу. А, ладно! Чего ждать-то?

Руки сами быстро складывают печати, формируя технику: Тора, Уши, Ину, У, Тора.

Рью но Гоон!

Воздух сотряс новый рев, источником которого на этот раз был я. Мощная звуковая волна буквально разорвала изнутри технику тайдзюцу. Лоскуты ветра, смешанного с пылью, ударили в стороны, трепля ткань кимоно и забивая волосы листьями. Сбоку, словно эхо, сотряс воздух второй подобный рев, и еще один дракон распался на безобидные воздушные потоки.

Ну, кто здесь настоящий Рюджин?!

Микото я заметил издали. Девочка лежала на земле и не подавала признаков жизни. Сгруппировавшись, врезался в землю в нескольких метрах от нее. Тело сотрясло от удара, но ничего — и не такое выдерживал. Главное сейчас не мое здоровье, а ученицы.

Сразу же задействовал на ней технику Мистической Руки — от нее вреда точно не будет. По результатам беглого осмотра серьезных травм у Микото нет, несколько порванных мышц, вывихнутые суставы. Почти все отлично. Ну, если не считать клинической смерти. Но это мы быстро исправим.

Создание дыхательной смеси, нагнать ее в легкие. Прямой массаж сердца с модификации Скальпеля Чакры, сто сокращений в минуту. Подключить недавно разработанное ирьенинзюцу Цунаде, которое инициировало электрические импульсы в нервной системе. Через укус впрыснуть дозу адреналина. И целебной чакрой все это обильно сверху полить. Уже через минуту будет как новенькая!

Как раз в этот момент пришла память от развеявшегося теневого клона. На помощь к Ичигеки пришла Цунаде, так что за парня тоже можно не переживать. Тем более он даже в сознании был, хоть и помутненном. Парочка переломов, сосуды полопались немного, но ничего страшного.

Оба легко отделались, в общем.

У Микото, вообще, проблем бы никаких не было, если б она научилась нужной технике Футона. Попробовала первую активацию Шичи Тенкохо без нормальной фильтрации легких и крови насыщения кислородом. В результате организм-то она разогнала, но ненадолго. Гипоксия, фибрилляция желудочков, а затем и асистолия. Хорошо, что это все недолго продлилось. Вот они, все прелести запретных техник. А я думал, что, не доучившись самой дыхательной технике, о первой активации можно даже не мечтать.

Достаточно скоро лечение подействовало, пациент пришел в сознание. Хотя сердце пока запускаться чего-то не хотело.

— Сенсей, — слабым голосом позвала меня Микото, — я… победила?

— Лучше. Ты справилась с заданием, — уверенно заявил я ей.

— Хорошо, — радостно выдала Учиха. — Сенсей. Я странно себя чувствую…

Скажи спасибо технике Мистической Руки и ее анестезирующему эффекту, что только «странно». А то могло быть и хуже.

— Это скоро пройдет, — вот сейчас сердце запустится только. — Ты, главное, не дергайся, и все будет хорошо.

Учиха настороженно зыркнула на меня из-под устало прикрытых век, но ничего не сказала и приказ выполнила. Или просто сил у нее не было сейчас двигаться. Не до того мне было в этот момент, чтоб разбираться в ее чувствах. Сердце запустилось! Вот они, чудеса магической медицины! Нужно теперь быстро проверить здоровье Микото еще раз, и можно сдать ее на руки местным медикам. Уж вливать медицинскую чакру они смогут, не совсем безрукие.

Раздав на всякий случай указания ирьенинам, которые, к сожалению, иногда и с Футоном-то не знакомы, не то что со специфичными сепарирующими воздух техниками, я направился ко второму пострадавшему. Тому, естественно, моя помощь не требовалась, но для очистки совести нужно хоть постоять над душой у Цунаде, которой потребовалось больше времени на подготовку пациента к транспортировке. Тем более здесь же был и Чен.

— Ну что, по-моему, получилась очень убедительная ничья в пользу моей ученицы? — встав за плечом у мастера тайдзюцу, сказал я.

— А ты, я смотрю, даже в такой ситуации не забываешь о выгоде, — недовольно буркнули мне в ответ.

— А чего мне о ней забывать? Все целы и здоровы! Тут радоваться нужно, а не горевать. А выигранный спор — это дополнительный повод для радости.

— Ха… А ведь ты прав, — тяжко выдохнув, признал Чен и, широко улыбнувшись, повернулся ко мне. — Спасибо. И ладно, посмотрим, чему ты сможешь научиться за пару уроков.

Довольный собой, я пожал руку мастеру и со спокойной душой пошел на выход с арены. Где меня уже ждал тип с клановыми знаками в виде двуцветного веера на темном кимоно. Кажется, отец Микото. На мое счастье, ждал он меня не с целью морду набить — не за что — а чтобы здоровьем дочери поинтересоваться. Ирьенины-то сказать ничего толком не могли, потому что не знали подробностей. Пока мать сопровождала дочь в госпиталь, отец стоически ждал, пока освобожусь я.

Честно рассказав ему причины недомогания Микото, его результаты и советы по тому, как подобное предотвратить в будущем, получил в ответ благодарность и уважительный поклон. А следующей меня встретила Сора.

— Орочимару-сама, — с очень серьезным лицом сказала она, — вы настоящий герой.

— Рад, что ты это поняла, Сора, — ответил я в том же тоне. — Твой отец — настоящий герой, пришедший спасти мир. А теперь пошли, досмотрим уж экзамены. У меня же Айрон во второй тур прошел.

— А Микото?

— Пусть лечится. И зачем ей эти бои теперь? Все равно чунином сделают, никуда не денутся.

Глава 34. Работа над собой

Черт! Чувствую себя ущербным. У какой-то восьмилетней девчонки получилось цельного дракона взмахом ножки вызвать, а у меня даже потока воздуха не получается!

Прикрыв глаза и деактивировав Шичи Тенкохо, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Ноги дрожали от нагрузок. Да и всего меня потряхивает — организм прямо намекает, что ему не хватает энергии. Устало доковыляв до ближайшего дерева, уселся под него, недовольно обозревая выбранный мной для тренировок полигон. Дерн взрыт, кустарники поломаны, земля кругом валяется, а толку никакого.

— Вот, Орочимару-сама, ваше бенто, — тут же материализовалась возле меня Сора. — Вы сегодня хорошо потрудились.

Поморщившись в ответ на ее бессовестную лесть, принял приготовленный Мицуко обед. Оякодон, рис, унаги, тофу, сегояки и сладкий ячменный чай — просто куча калорийной еды. Самое то для восстановления энергии после длительной тренировки. А то у меня, кажется, гипогликемия с этих нагрузок случилась.

Начал жевать на удивление безвкусный обед, с тоской вспоминая нормальный хлеб, шпик, картошку со сливочным маслом и квас. Вот и голодный дальше некуда, а нашел время ностальгировать. А все из-за расстройства запредельного в своих навыках тайдзюцу.

Тело крепкое, жизненной энергии в нем после всех опытов и имплантации цельного Манды в татуировку хоть ведрами черпай, а вот как использовать ее — не пойму. Все время голову ломал, как привести к балансу духовную и жизненную энергию, чтоб создавать сильную чакру в больших количествах. А теперь навыки использования чакры только мешают. Ну не нужно мне ее сейчас создавать! Нужно просто вложить силу в удар.

— Мне всегда раньше казалось, что у меня гибкое сознание и я контролирую свои инстинкты, — пробормотал я, — но вбитые годами обучения рефлексы на создание ниндзюцу оказались слишком сильны.

— Вы справитесь, Орочимару-сама, — решила подбодрить меня Сора.

— В этом я даже не сомневаюсь. Но сколько времени на это уйдет?

Может, попробовать скопировать технику, как это сделала Микото? Чен хоть и говорил, что она все делала неправильно и, вообще, технику не скопировала, а спародировала, но дракон-то у нее получился что надо. Как настоящий. Но я, вроде, и пробовал уже повторить подвиг своей ученицы, но не выходит. Подозреваю, у шарингана способности к считыванию движений лучше. Или он какие-то более широкие аналитические способности дает пользователю. Или Микото банально могла подробнее рассмотреть все техники, удары с потоками воздуха. Все-таки из первых рядов наблюдала, а не как я со своим никому не показываемым кецурьюганом — через полдеревни.

— Ты, кстати, Сора, почему не на учебе? Экзамены ведь прошли уже.

— Наставникам нужно время, чтоб прийти в себя после того, что на экзаменах произошло, — рассмеявшись, поведала мне девочка. — А нам сказали, что это время для осмысления увиденного и самоподготовки.

Да уж, принять у себя толпу генинов из других стран, пусть мелких и зависимых, это стресс. Я даже не знаю, сколько сил потребовала организация одного экзамена, а их в Конохе два раза в год проводят. Хотя Хирузен все равно остается в выигрыше: поднимает статус деревни и без постоянного мордобоя показывает своим соседям, кто на районе главный. Третий неплохо развил идею Тобирамы об экзаменах, сделав из этого целое шоу. В чем-то даже политическое. Скрепляет союзнические отношения Страны Огня и окружающих ее буферных государств, созывая их генинов к себе и отправляя свои группы на их экзамены. Эдакий более-менее мирный способ показать свою силу и претензии.

— И что интересного осмыслила уже? — полюбопытствовал я.

— Что вы — великий шиноби, Орочимару-сама! — гордо заявила Сора. — А еще, что быть шиноби в Стране Огня и Стране Воды — это две абсолютно разные вещи.

— Что, там все так плохо?

— Да, Орочимару-сама, — склонив голову, признала девочка. — Здесь смерть нескольких участников не редкость, но всех стараются спасти. В Стране Воды… Экзамен — это почти всегда море крови. Погибает больше половины участников.

Н-да, обстановка у шиноби Страны Воды всегда была не ахти. Вообще, они там, как и все государство в целом, придерживаются изоляционистской политики, но мне кое-что известно. Все-таки в Корне работаю, да и в зону моих непосредственных интересов та территория входит. Насколько я знаю, Первый Мизукаге мирным путем создать свою собственную Скрытую деревню не смог. Обстановка в Стране Воды тогда была ничем не лучше, чем в Стране Рисовых Полей год назад. Каждый остров мнил себя пупом земли, ни один клан ни о каком объединении даже не помышлял.

В итоге Бьякурен, Первая Тень Воды, просто объявил поселение своего клана Киригакуре, сколотил первую коалицию, играя на амбициях относительно слабых кланов, а потом силой присоединил всех остальных. Тогда численность шиноби на островах сильно уменьшилась. И с тех пор в Скрытом Тумане общество стратифицировано, существует три жестко закрепленных касты: изначальное население Киригакуре, добровольно присоединившиеся к ним кланы и все остальные. Последних, несмотря на потери во время образования деревни, оказалось многовато, так что их популяцию было решено планомерно сократить и вообще всячески угнетать. Им не давали развиваться, обучение в Академии ограничено или вообще запрещено, постоянные мелкие задания не оставляли времени на развитие. Ну и экзамен, как венец этой системы.

Если хочешь выбраться со дна — стань чунином. Но чтоб им стать, нужно пережить резню на экзамене, соперничая с хорошо подготовленными бойцами из первых двух каст.

— Сора, клан Юки, я так понимаю, относился к третьей касте?

— Да, Орочимару-сама.

Понятно.

— Ну, в Конохе неплохо живется, — согласился я, переводя тему. — Она создана Хаширамой и Мадарой, чтоб изменить этот мир к лучшему. Чтоб жить ради мира, а не умирать в бесконечных войнах. Но эпохи меняются не щелчком пальцев, тем более причины старых распрей никуда не делись. И нынешнее состояние деревни и ее политика может сделать ее уязвимой.

В Конохе шиноби полно, но по-настоящему сильных среди них не так много. Еще Хаширамой была сделана ставка на объединение кланов, армия Листа сильна единством и числом. Конкуренция среди генинов невелика, когда на кону не стоит твоя жизнь, то и жилы можно не рвать во время обучения. Совместные экзамены еще и тем полезны, что дают лишний стимул для самосовершенствования. Это Хирузен умно придумал, но вот то, как при нем стали смешиваться и исчезать кланы, совсем не здорово. Соперничество между ними тоже хорошо подстегивало общую мощь деревни.

В Ивагакуре с их Волей Камня почти все так же, как в Конохе. А вот у Песка ситуация своеобразная сложилась. Их Казекаге ведет в чем-то похожую на местную внутреннюю политику. Народу в пустыне немного, нужно беречь каждого. Но такой сплоченности, как в Листе, добиться ему, наверно, никогда не удастся. Эти традиции кровной мести и судебное право на основе принципа талиона… В общем, внутренние дрязги там будь здоров. А в банке скорпионов выживают сильнейшие. Нехватку живой силы Шамон неплохо компенсирует марионетками, создание которых обходится гораздо дешевле обучения шиноби.

В Скрытом Облаке строгая иерархия с четкой табелью о рангах, которая пошла от клана Райкаге, где даже имена присваивались согласно рангу. Естественно, там и стимулов для развития более чем достаточно. Именно в Кумогакуре в наибольшем почете культ силы.

А вот Киригакуре, может, и радо было бы пойти по курсу других деревень, без крови и смертей, но банально географическое положение подкачало. Большая армия им не нужна, нужна маленькая и боеспособная. Деревня Тумана водой же окружена, но для полноценного властвования на море нужно иметь шиноби, которым преодолеть проливы не составит труда. А с флотом у Страны Воды традиционные проблемы: строительного леса на островах едва ли не меньше, чем в пустынях Страны Ветра. Вот и нашелся способ регулирования численности армии, который еще и боеспособность ее на приличном уровне поддерживал.

Вот так вот и выходит, что после Второй мировой Коноха, общий уровень силы шиноби которой ниже такового у врагов, может оказаться сильно обескровленной. И тогда решение Хирузена выпустить на поле боя детей во время Третьей мировой будет просто неизбежной необходимостью.

— Я помню, вы уже говорили мне об этом, — со вздохом ответила Сора. — И Микото я старалась объяснить, что вы хороший. Что она куноичи и должна быть сильной, а меня вы учите гораздо менее сурово, потому что я сразу сказала, что шиноби быть не хочу.

— Думаю, не сильно это помогло, — ухмыльнувшись, предположил я.

— Ага, — грустно подтвердила Сора.

— Да не кисни, — обняв девочку за плечи, сказал я. — Все нормально будет.

— Да, наверно, — признала бывшая Юки.

— Что, еще что-то гложет? — заподозрил я, видя сильную неуверенность приемной дочери.

— Да, Орочимару-сама. Понимаете… — робко начала было говорить Сора, после чего задумалась на секунду и, видимо, придя к какому-то решению, более уверенно продолжила: — Микото стала шиноби. Нами вышла замуж. А у меня скоро тоже выпускной из Академии, и что мне тогда делать? Вы говорите мне, что я вольна делать, что захочу. Но я же знаю, что это не так. Я не шиноби, но вы учите меня. И у меня геном… И клан у нас небольшой. Наверно, вы захотите найти мне мужа… То есть отца для детей, и, значит, семью я не поменяю. Чем мне заниматься после выпуска?

Какие недетские задачки. Даже ошарашен немного, хоть и несколько лет со всякими нездорово развитыми Учиха и Хьюга общался. Хотя, в самом деле, вопрос-то интересный. В Конохе работы не так уж много, тем более для прошедшей Академию Юки с ее кеккей генкай и способностями.

— У меня хватает денег на твое обеспечение, — решил я после паузы. — Учись, развивай свои техники. Этим можешь заняться только ты, потому что учителей в Конохе просто нет. Это и будет твоей работой на благо нашего клана. И следующих его поколений.

— Гм, — задумчиво нахмурила лоб Сора. — Я поняла, Орочимару-сама. Можно попробовать восстановить техники клана Юки, которые были потеряны после основания Киригакуре.

— Думаешь, справишься? — с интересом спросил я.

— Да, — уверенно кивнула Сора, — сейчас у меня много свободного времени для тренировок ниндзюцу. И мне рассказывали, на что способна Стихия Льда. Хотя никто в клане почти не мог ей толком пользоваться из-за того, что все были постоянно на заданиях и не могли тренироваться.

— Да, миссии отнимают много времени, — согласился я.

Меня и сейчас снова отправляют на такую вместе с Джи и Цуной.

Может, тоже не хотят, чтоб мы раньше времени развились?.. Хотя сейчас такое время, что количеству заданий не приходится удивляться. Тем более, как я говорил, по-настоящему сильных шиноби в Конохе немного, а сложные миссии-то поручать кому-то надо. И, думаю я, не идет это на пользу деревне тоже. Ну, мне-то уж точно не идет. Некоторые задачи по срокам не успеваю выполнить просто никак.

— Еще б лет пять худого мира, и тогда, может быть… — сам не заметил, как от досады сказал это вслух.

— Что может быть? — заинтересовалась Сора.

— Я стал бы еще сильнее, — пришлось уклончиво отвечать мне. — И кланы Конохи тоже. По крайней мере, Учиха точно бы смогли полностью восстановиться после внутренней междоусобицы.

А то я настолько ждал этой войны, что сам ее и накаркал. Черт!

— Микото мне по секрету сказала, что у них сейчас снова есть шиноби с Мангекьё Шаринганом, — трагичным шепотом сообщила мне дочь.

— Ну, один шиноби — это еще не весь клан, — хмыкнув, высказался я, вспомнив свой эксперимент.

Крайне необдуманный эксперимент, должен признать. Если б не возросшие амбиции Страны Гор, то у Отохиме бы сейчас отбоя не было бы от посетителей. Не Учиха, естественно, а Анбу Конохи и Корня. Как-то я недооценил реакцию Данзо на появление у Юко Мангекьё Шарингана. Точнее, я не думал, что о нем вообще узнают посторонние. Очередной прокол.

— Но этот шиноби силен. Наверно, тоже с миссий не возвращается, как и Цунаде с Джирайей.

— Это точно… Ладно, нужно еще попробовать потренироваться, пока у меня есть время.

Вряд ли меня еще надолго хватит, но пару часов на тренировки нужно потратить. Потом времени и возможности не будет.

Эх, попробуем. Только теперь без Шичи Тенкохо, а то быстрее выдохнусь.

Снова удар ногой просто разрезает воздух. Не получается у меня ощутить это «подхватывание» потока. Чен вроде и по-людски все объяснил, но, кажется, он был прав, что привыкнув применять ниндзюцу, освоить тайдзюцу на уровне выше обычного у шиноби уже не получится. Как без чакры заставить землю расползтись трещинами от удара кулаком, а не просто пробить в почве им дырку? Как взмахом ноги поднять сильный порыв ветра, способный сбить сюрикены?

И это ведь еще простые приемы, от них до того же Полуденного Тигра, как до луны. Чен объяснял, что для создания вихря нужно выпускать из тела энергию, чтоб она подхватывала воздух, пронизывала его и делала послушным. Чтоб воздух был продолжением тебя. Еще он усиленно пропагандировал свою философию, что все вокруг шиноби можно сделать оружием. Сделай частью себя кунай — отличный кинжал. Напитай своей энергией палку — и проткнет не хуже меча. А чем воздух хуже палки?

И еще мастер тайдзюцу объяснил, что Микото неправильно скопировала его технику, выпустив почти всю свою чакру и едва не погибнув из-за этого. И что чакру для Коноха Рюджин вообще использовать не надо. И еще меня обзывал нехорошими словами, что научил ее опасной технике, которая ее к этому подвела. Но это он по своей неосведомленности, скорее всего. Хотя мне пока ни разу не попадался пациент с полным чакроистощением, и клинической картины этого явления я не знаю. Шиноби, как правило, истратив все свои резервы, погибают, не успев попасть к ирьенину. Либо учатся себя контролировать еще в Академии, не доводя себя до смерти.

А если не чакра, то какая у нас энергия остается? Духовная, жизненная и природная. Ну, логически размышляя, приходим к выводу, что все же мастер Чен для своих техник как-то использует напрямую жизненную энергию. Но как? Этого он объяснить не мог. Говорит, долгое обучение и практика нужны.

Ну, мы еще посмотрим. Кецурьюган у меня как раз жизненную энергию видит. Вроде бы… Только все равно толку пока ноль! Идиотское тайдзюцу!

— Орочимару-сама, — позвала меня Сора, когда я в очередной раз прервался от повторения ката, — вы ведь и так сильны.

— Мне еще есть, куда расти. Особенно в тайдзюцу, — снова приступая к повторению, ответил я.

— Вы хотите научиться создавать дракона из ветра? — сказала вполне очевидную вещь девочка. — Но ниндзюцу ведь сильнее.

— Ниндзюцу, дорогая моя, состоят из чакры и могут быть поглощены, — наставительно ответил я. — А против тайдзюцу эти приемы не сработают.

— Не так часто такие шиноби встречаются, которые могут поглощать столько чакры, — с сомнением сказала Сора. — Я знаю только, что один из Семи Мечников Тумана способен на такое.

— Если есть такие шиноби, значит, с ними можно встретиться, — логично заметил я. — И, значит, к этому нужно быть готовым.

И таких шиноби будет в не таком далеком будущем более чем достаточно. Собственно, мне и одного такого хватит с головой. Поэтому и продолжаю измываться над собой.

Снова передышка. После перерыва так и не смог полностью восстановиться. Нужно все-таки попробовать снова использовать Шичи Тенкохо. Может, не на полную мощность, но хоть немного облегчить себе тренировку.

Сложил нужную печать, запустил ниндзюцу и перешел на первую активацию. Привычная ясность сознания и легкость в теле уже не пьянили, но дарили существенное облегчение. Иллюзорное из-за общей слабости организма на данный момент, но мне лишь бы еще пару часиков протянуть, а потом снова можно отъесться и отоспаться.

И снова приступить к отработке ударов. Тренировочная одежда давно излохмачена о воздух. Плавно, но сильно… Не выходит. Получается резко! И иногда так, что кожу печет от трения. Гм. А может…

Снова резкий взмах ногой взрезал воздух, породив слабую ударную волну. Неплохо. Но скорости явно недостаточно. Нужно быстрее. Еще удар! Оголенной кожей чувствую сопротивление атмосферы. Обычный человек даже десятой доли таких нагрузок не пережил бы, но мне кажется, нужно еще больше. Нужна третья активация.

Вдох, выдох. И поехали! Удар! В какой-то момент нога словно в воду угодила. Кожу обожгло резкой болью, и я, едва не потеряв равновесие и не рухнув наземь, поспешно прерываю ката. Так не пойдет. Не хватает крепости тела. Нужно сразу же восстанавливать его, направляя медицинскую чакру. И еще раз!

Закусив губу, преодолел сопротивление воздуха и боль, и вот она! Вспышка пламени! Интересно, это моя кожа так загорелась, или все же удалось произвести ударную волну для создания плазмы?.. А, к черту физику! Нужно просто делать, если получается. Еще раз!

Теперь вспышка была более длительной. По-настоящему что-то похожее на пламя! Но слишком быстро пропадающее. Так не пойдет. Но, если нахрапом скопировать не виденную никогда технику не получается, то нужно схитрить, как это было сделано с Шичи Тенкохо. Выпустить из тенкецу на ноге чакру Стихии Воздуха, локально изменяя газовый состав, плотность, направление потоков.

Очередной удар по воздуху окончился более-менее устроившим меня результатом. Нога горела от боли, но вспоров воздух, породила шлейф пламени, косой дугой ринувшегося вперед. Недалеко и недолго, однако, уже неплохо! Хотя совершенно не похоже на Утренний Павлин Майто Гая, конечно.

Нужно понять, как создать нечто похожее без чакры. Конечно, пока можно и так продолжить экспериментировать, но, думаю, результативнее полноценно освоить преподанный Ченом урок. Тогда и остальные техники должны поддаться. А то, что у меня пока есть, хоть и тоже при ударе по цели не несет в себе чакры, но, по сути, это не техника, а… Суррогат из костылей, обмотанный синей изолентой, если честно.

— Превосходно, Орочимару-сама! — к счастью, моя зрительница не поняла, что я в очередной раз схитрил, так и не освоив ничего нового в тайдзюцу, и искренне мной восхищалась. — У вас получилось? А что это за техника?

Меня обсыпали вопросами, а я, увлекшись экспериментом, напрочь забыл о своем не самом идеальном состоянии, и сейчас, тяжело дыша и уперев руки в бока, с трудом приходил в себя.

— Пока не получилось, но я значительно продвинулся. Что за техника, спрашиваешь, — переведя дыхание, сказал я и честно признался: — А не знаю! Змеиный плевок какой-нибудь.

— Не звучит, — категорично заявила Сора.

Чего не звучит? Нормальное название. Всяко лучше какого-нибудь «сопливого дерева» или еще чего-то в этом духе…

— Тогда пусть будет «крыло дракона». Как рабочее название, а потом разберемся.

— Вот это уже лучше, — обрадовалась девочка.

Лучше — не лучше, но название в технике — это совершенно точно не самое главное. Главное — ее эффект. А чтоб его оценить, мне пришлось минутку постоять, приходя в себя и борясь с желанием упасть на землю. Откат от чрезмерного использования своих жизненных сил подарил не только сильную усталость и ноющее чувство голода, но и головокружение, постепенно перерастающее в пульсирующую боль. Как ни сильно тело, но и его можно довести. Мастера тайдзюцу способны перенести такие издевательства над собой, что потом их и мечи не берут. И я сейчас понимаю, что до Майто Гая и даже до его отца мне еще далеко.

Сглотнув подступивший к горлу комок, я на подкашивающихся ногах прошел вперед. С облегчением упав на колени, прикоснулся рукой к клочку низкой травы, чудом проросшей на истоптанной площадке полигона. Обломанные и сухие кончики жестких стеблей слегка согнулись к земле под жаром пронесшейся прямо над ними волны пламени. Хотя земля, кажется, теплее не стала. Сорвав одну травинку, растер ее меж пальцев — подвяленная. Неплохо. Жаль, созданная мной техника не смогла преодолеть и трех метров, чтобы добраться до расставленных впереди чурок. Их только качнуло потоком чакры Стихии Ветра. Плазма просто рассеялась на полпути, не нанеся никакого урона. Только травке вот досталось немного.

Хотя, надеюсь, в перспективе техника может иметь большую мощь, если мне достаточно потренироваться. На что сейчас я просто не способен. А завтра уже в поход. Жаль, мне б сейчас лучше еще поприставать к Чену, раскрутить его еще на парочку уроков.

— Ладно, пошли, Сора, домой. Мне нужно как следует поесть и поспать, чтоб завтра быть бодрым и полным сил.

Возвращаться, естественно, пришлось пешком и никуда не торопясь. Состояние мое было далеким от того, чтобы сейчас скакать по деревьям и крышам домов. Из-за внезапно появившейся возможности развить тайдзюцу вообще возникло много неудобств. С Микото вот не помирился, но это и черт с ним. Не так много потерял, если подумать. Все можно еще решить, когда ее воспоминания немного поблекнут, и не пытаться немедленно все исправить, рискуя еще больше наломать дров. Плохо, что не удалось поработать над ниндзюцу и самим собой. Из-за того, что все силы бросил на быстрейшее освоение тайдзюцу, даже не рисковал теневых клонов создавать для посторонних дел. Все-таки они съедают неоправданно много чакры, а мне еще очень далеко по ее объемам до биджу.

Мицуко тоже жаловалась, что ей становится все сложнее жить с постоянно урезанными из-за клонов силами. Нужно как-то решить с ней этот вопрос. Мне нужна и Мейро в Стране Рисовых Полей, и Мицуко в Конохе. Но из-за занятости с объединением кланов, девушка не смогла даже присмотреть за тем, как Хируко занимается с моими учениками.

Ладно, решим этот вопрос. Все-таки как раз в ту сторону и направляюсь.

Глава 35. С севера на юг

Временный лагерь шиноби Конохи находился в крайне недружелюбном месте. Горы страны, в которой расположилась деревня Кагеро, были высоки и трудно проходимы. Все перевалы наперечет, все тропы под контролем противника. Чтоб пройти границу и нанести внезапный удар по сердцу вражеской армии, пришлось идти на подвиг, сравнимый со швейцарским походом Суворова.

Три месяца Страна Огня безрезультатно пыталась сломить сопротивление Страны Гор. Дело сильно осложнялось напряженной обстановкой на границе со Страной Ветра и войной на севере. Силой прорваться сквозь укрепленные переходы не удавалось, задавить экономически сопротивление тоже не получилось. Страна Железа прямо заявила, что прекращать поставки продовольствия и ресурсов Кагеро не собирается. Мол, нарушение договоров не делает чести самураям. (Которым к тому же выгодно, когда шиноби режут друг друга почем зря).

И вот уже четверть года мы без особого прогресса торчали на границе. У противника не было каких-то монстров, вроде биджу или Хаширамы, но они умели сражаться на своей земле. И были упорны. Вгрызлись в скалы так, что не сковырнешь. Ситуация складывалась нерадостная. Конохе приходилось оттягивать свои военные силы, без толку пытаясь осадить Страну Гор, тратить лишние ресурсы и просто терпеть репутационные потери.

Кагеро — это даже не Какурезато. Простое поселение шиноби, которые в своих горах, словно за стенами нерушимой крепости. Страна Гор — небольшое пятнышко на карте мира в сравнении со Страной Огня. Но за три месяца Коноха не смогла сделать ровным счетом ничего. Это било по самолюбию и приносило проблемы Хокаге настолько, что Хирузен лично явился решить проблему.

Решил. Принял волевое решение — провести ударный отряд по считавшимися непроходимыми высокогорным ледникам.

Не меньше пяти тысяч метров над уровнем моря. Холод, пронизывающий ветер, неустойчивый лед под ногами и, конечно же, разреженный воздух и низкое его давление. Не знаю, решился бы он на такое, если бы не распространившаяся в Конохе моя замечательная дыхательная техника. Шиноби выносливы, но и у них есть предел.

Сражаться в гористой местности жителям низин трудно. А местные здесь словно рыба в воде. За время, проведенное на фронте, я это выяснил на личном опыте. Большая часть бойцов выдыхалась и имела проблемы со здоровьем уже через неделю активных боевых действий. Чакра и закалка тела спасают от многих бед, но никому банально не дали времени акклиматизироваться. Приходилось проводить частую ротацию, что победу не приближало. Дыхательные техники — это хорошо, но у противника на адаптацию вся жизнь была и плюс от предков кое-чего досталось. Но даже они через горы ходить не любили.

А мы поперлись. Отряд из полусотни шиноби. Неделя пути, минимум провианта и топлива, постоянный расход чакры и нереальная нагрузка без всякой к ней подготовки. Отобраны были лучшие, и повел нас сам Хирузен. Естественно, я, Цуна и Джи тоже были удостоены чести присоединиться к кампании.

Пятеро не дошли. Провалились в скрытые под тонким слоем снега и льда трещины в сползающем к подножию гор теле ледника. Не смогли совладать с чакрой. Нужно было греть себя, противостоять недружелюбной атмосфере и концентрировать чакру на стопах. Задачка несколько сложнее банальной прогулки по глади лесного озера. Однако Сарутоби Хирузен не из тех, кто останавливается на полпути. Он пришел в Страну Гор и вошел в деревню Кагеро, пройдясь по ней огнем.

«Теперь вы одолеваете… стены не только Страны Гор, но и Кагеро. Отныне всё пойдет как по ровному, отлогому склону; одна или, много, две битвы отдадут в наши руки, под нашу власть крепость и военную мощь Страны Гор» — примерно так можно перефразировать речь Третьего, когда каменистые, покрытые скудной растительностью склоны гор сменились плодородными долинами и зелеными пастбищами. Конечно, и Хирузен не Ганнибал, и мы не многотысячная армия, но подвиг под стать, хоть и масштабом поскромнее. Главное же, что результат не столь плачевный, какой был у карфагенян в Пунических войнах.

Кагеро было сломлено, и Страна Гор объявила о прекращении огня. Начаты переговоры. Но мы по-прежнему находились недалеко от вражеской деревни, на краю обжитой зоны. Пока Хирузен с послами дайме играл в политику, мы ждали результатов работы дипломатов. Наш диверсионный отряд, спалив Кагеро и сокрушив изнутри оборону одного из проходимых перевалов, соединился с основными силами и занял узкую горловину меж двух склонов гор. Раньше здесь, возле бурной реки и на оживленном тракте, стояла крепость Страны Гор. Сейчас остались лишь руины.

Ночью промозглый воздух шел от шумящего потока, накрывая лагерь. Словно дыхание ледника, от которого питалась река, напоминало о пережитой неделе в горах. Около пяти часов до рассвета — наше дежурство в самое паршивое время. Мрак ночи слабо разбавлял зыбкий свет звезд и слабо мерцающие багрянцем угли в кострище. Джи окружил лагерь своим сенсорным барьером, на постах дежурило несколько Хьюга и Инузука. Мы с Цунаде были в основном как группа быстрого реагирования на случай внезапной атаки.

— Ненавижу я эти высокогорья, — ворчливо сказала Цунаде, сбрасывая на плоский, освещенный потухающим костром камень две «тройки». — Холодно, высотная болезнь у каждого пятого, никакого пространства для маневра.

— Переход через горы — это пока худшее, что мне приходилось пережить, — согласился Джи, покрывая карты Сенджу своими «четверками». — Почему мы не умеем летать, как птицы?

— Это прерогатива шиноби Страны Неба, — вставил я, задумчиво поскребя ногтем свои карты.

У меня неплохой набор, но скидывать в самом начале игры карты высокого достоинства не стоит.

— Эти демоны на дельтапланах… — зло просверлив выложенные мной «шестерки» взглядом, сказала Цунаде. — Скоро они еще напомнят о себе. Наша южная граница ослаблена, лучшего времени для налетов нет.

— В Небе собрались одни гордецы. И гордость же их и погубит, — беспечно отозвался Джирайя. — Они нападают на нас, на Страну Ветра, на Водоворот, успели насолить Киригакуре. Как бы высоко ни летала их деревня, но и ее можно достать.

— Кем? Если только Учиха на своих соколах, — голос Сенджу был полон скептицизма.

Наша напарница, вообще, была не в духе. Сказывается усталость и два проигрыша в «богача» подряд. Звание бедняка — это ее судьба, похоже. Засаленные и затертые карты никак не желали благоволить Цунаде. Хотя колода была ее и наверняка крапленая.

Картонные прямоугольники были покрыты причудливыми рисунками в японской стилистике, что говорит о местном их происхождении. Хотя сама колода из пятидесяти пяти карт явно имела заграничные корни. Наверное, пришла из Страны Луны. Вполне привычный набор: четыре масти, от двойки до десятки, валет, дама, король, туз, два джокера и зеро. Забавное совпадение с моим прошлым миром.

— Если в Анкор Вантиан отправить Юко Учиха, то, думаю, крепость недолго будет бороздить небесные просторы, — с ухмылкой произнес Джирайя, наблюдая, как Цунаде зло давит рукой моего змеиного клона.

Белая змейка всего лишь посмотрела на ее карты, но была жестоко превращена в облачко дыма. Я никак это действие не прокомментировал, продолжив играть.

— Эта Юко может стать проблемой не меньшей, чем вся Страна Неба, — тоже как ни в чем не бывало продолжила разговор Сенджу. — Она использует техники, о которых все старались забыть уже лет двадцать. Даже в клановой междоусобице ни у одного Учиха с Мангекье Шаринганом не было Сусаноо. Юко сильна, но разум у нее, как и у всех достигших высшей эволюции глаз, неустойчив. Она бредит своим богом.

— Рюджином? — уточнил Джирайя. — Кажется, его храм где-то недалеко?

— В Стране Рисовых Полей, — кивнув, подтвердила Цунаде. — Хотя сейчас появляются святилища и у нас, на севере. Наверно, слышал об Инари? Крестьяне, получив урожай из новых семян, пришедших с востока, массово уверовали. Тем более еще и с этими земными солями. Говорят, урожай чуть ли не в десятки раз больше.

— Да ну, — пренебрежительно отмахнулся Джирайя, — это сказки, вроде тех, которые носятся среди наемников. Мол, Отохиме Рюджина может золото из воздуха доставать, а сам Рюджин дарит бессмертие. И я не понял, Рюджин и Инари… Оно, вообще, что? Мужчина или женщина?

— Это так принципиально? — с жалостью посмотрела на нахмурившегося отшельника Цунаде. — Это же дракон! И ками. Какая кому разница, кто он там на самом деле? Лишь бы чудеса были, а представлять его можно в любом виде: старик, молодушка, дракон, змей, паук, самурай в сияющих доспехах. Да хоть все это сразу! Не думаю, что кому-то пришло в голову заглядывать Рюджину под хвост. Если его вообще хоть кто-то видел. Потому что сложно увидеть то, чего нет.

Тема разговора грозила перейти в совсем не нужное мне русло, поэтому я поспешил как-то это исправить.

— Кстати, жена нашего дайме внезапно омолодилась, — пробормотал я, подозрительно разглядывая выложенные Цунаде карты.

— Ирьенины постарались, не более, — презрительно фыркнув, прокомментировала Цунаде. — Вообще, крестьяне могут верить во что угодно, если им от этого легче. Но фанатичная Учиха с Мангекье Шаринганом — это проблема для всей деревни.

— Не слышал, чтоб от нее были проблемы, — пожав плечами, сказал я.

— Пока! Сейчас она постоянно на операциях, но что будет потом? Куда приведет ее слепая вера? Тем более остальные из ее клана смотрят на нее, видят ее силу, верят в ее россказни. Это все равно, что поверить в ёкаев на горе Кумотори, в людей-ящеров и девушек с лисьими ушами и хвостами.

— Каких-каких девушек? — мгновенно оживился Джирайя.

— Никаких, извращенец! Нет таких существ, — насмешливо глянув на Жабьего Мудреца, сказала Цунаде. — Есть только сказки крестьян, которые верят в посланниц Инари, дарующих плодородие земле и знания людям.

— Жаль, если так. Хотя в них я готов поверить, — ухмыляясь, заявил Джи. — Может, сбегаем до Страны Рисовых Полей, а? Я б не отказался получить от этих лисохвостых немного… знаний.

— Ну, еще чего?! — взвилась Цунаде. — Я не понимаю, тебе Хенге мало? Любая куноичи может отрастить себе все, что угодно! В любом квартале красных фонарей на любой вкус.

— Да это же неинтересно! И с чего ты меня вообще отправляешь в эти сомнительные заведения?!

Цунаде в ответ только еще раз презрительно фыркнула, наблюдая, как я сминаю в руке только что скинутые ею карты, которые тут же рассыпаются в облачка дыма.

Так и есть. Теневые клоны уже отбитых карт. Положение Цуны совсем плохо, раз она пошла на такой очевидный обман.

— А! — расстроенно бросила оставшиеся на руках карты Сенджу. — Проклятье. Вы бессовестные жулики! Невозможно постоянно выигрывать!

— Кто тут жулик?! — едва не задохнулся от возмущения Джирайя. — Тебя за руку поймали, а жулики мы?!

Пока эта парочка тихо переругивалась, стараясь никого не разбудить, я быстро сгреб забытые карты, снимая с них Хенге. Цунаде заметила мою змейку, но не заметила подмены карт. Уже в третий раз!

Неспешно тасуя колоду, я задумчиво посмотрел на северо-восток, где за горами скрывалась Страна Рисовых Полей. Теневой клон, посланный туда, развеялся только несколько дней назад, принеся добытую информацию. Шиноби начали отстраивать единую деревню недалеко от Кумотори. Часть моего плана была выполнена, нужно продолжать набирать силу. Начать более плотно работать с Узу, пройтись по некоторым тайным местам, основать лаборатории по всему миру.

— Проклятье! — расстроенно бросил Джирайя, когда Цунаде, раздраженно виляя собранными в хвост длинными светлыми волосами, скрылась во мраке ночи по естественной нужде. — Наша принцесса иногда просто сводит меня с ума.

— С тобой частенько такое происходит, стоит рядом появиться симпатичной девушке, — резонно заметил я.

— Да не в том смысле, друг! Я о ее характере! Цунаде определенно мало пороли в детстве, — с досадой произнес Джи, подбросив пару веток на слабо тлеющие угли костра.

— У тебя есть уникальная возможность исправить эту досадную ошибку.

— Было бы замечательно, — расплылся в счастливой улыбке Джирайя, однако, быстро одумался: — Но пока шансов у меня маловато.

— Цунаде сама, как ребенок, и связывать свою судьбу с балбесом не собирается, да, — согласился я. — Ей нужен муж-папаша или старший брат, а не сыночек или… еще один младший.

— Это не так просто сделать, — деликатно не заметив мою заминку, ответил Джи. — Я нравлюсь себе таким, какой есть.

— Да не надо себя менять, я же про это ничего не говорил, — отмахнулся я. — Просто поддерживай нашу принцессу, а не шути над ней. И поменьше извращений. А то жизнь тебя ничему не учит. Слышал, недавно снова от нее получил.

— Да как недавно… Уже месяц прошел, — неохотно ответил Жабий Мудрец. — Но там я вообще не виноват был! Эта сумасшедшая Хитоми сама на меня набросилась!

— Да-да, конечно…

— Честно! Дурная баба со своими замшелыми традициями, — буркнул Джи. — Ее напарницы просто закрыли меня с этой Хитоми в барьере! Представляешь, что заявила? «Либо победи меня и стань моим мужем, либо проиграй и умри!» Ведьма зеленоглазая! Эти идиотки из Надешико вообще с ума посходили уже веков пять назад! Иногда опасно быть сильным шиноби, попадаются потом такие ненормальные нимфоманки.

— Надешико? Поселение шиноби, где живут одни куноичи?

— Не одни. Правит ими мужик. Муж главы деревни, которого она ищет по миру, сражаясь с подходящими на ее взгляд кандидатами! — возмущенно объяснил Джирайя. — Цунаде меня вовремя вытащила из барьера, иначе бы уже захомутали! Или в могилку закатали… Но поди докажи что-то этой Сенджу. Она сама не многим лучше той Хитоми.

— Бьет — значит, любит, — усмехнувшись, утешил я его.

— Да она пользуется моей добротой! Уж я бы ей показал всю глубину моей любви… Ох, она бы месяц не могла на попе сидеть…

— Это ты про кого? — вкрадчиво поинтересовалась у Джирайи вернувшаяся Цунаде.

Я дипломатично не стал влезать в очередной их спор, задумавшись над интересной идеей, пришедшей в голову.

Маленькие поселения ниндзя вроде Надешико. Они могут оказаться полезны. Кагеро было независимо, у него имелся потенциал. Пятерка Какурезато на такие деревни обычно не обращает должного внимания. Но их много, они разбросаны по миру, и у них есть свои тайны. Можно этим воспользоваться.

Хитоми из Надешико, значит? Неплохо было бы ее разыскать. Завладеть готовой деревней в пару к Ото — это хорошо. А жена, идущая в комплекте с деревней, не такая уж обременительная вещь. Хотя сначала все же стоит уточнить традиции местных амазонок.

Конечно же, времени на поиски каких-то глав мелких деревень у меня не было. Зато теперь у меня была почти готовая собственная деревня с более или менее оформленным отделением Анбу. Вот и будет им первое задание.

Уже на следующий день мы были далеко от Страны Гор. Противник капитулировал, торговые пути снова оказались открыты, Коноха ушла от границ, но свои дела я провернуть успел. А через неделю, когда моя группа добралась до побережья южных морей, до меня дошли новости о судьбе Кагеро. Селение было разрушено Водопадом. Войска Такигакуре пробрались по захваченному нами ущелью и добили всех оставшихся шиноби Страны Гор. Все, как я и предсказывал через Отохиме. Наверное, некоторые личности в Стране Рисовых Полей с такими точными предсказаниями скоро вообще из прострации выходить перестанут.

И можно, конечно, принять внезапное нападение Такигакуре за простое совпадение, сведение старых счетов. Но Водопад — давний союзник Конохи, его генины сдавали экзамен на Шикенкайджо. Думаю, шиноби Таки просто сделали грязную работу за Лист. Уничтожили всех, кто посмел противиться Стране Огня и Конохе. И зачистили территорию от конкурентов, теперь все задания в Стране Гор придется отдавать либо Водопаду, либо Листу… Либо Ото, о которой пока мало кто знает.

В любом случае, это не мои проблемы. Сейчас у меня есть задачка поважнее. Выжить.

Мощный луч янтарного света прорезал воздух, отпечатавшись на сетчатке. В месте, куда он угодил, земля вспухла, разлетелась в стороны, подхваченная взрывом. Пахнуло озоном. Поднятая в воздух пыль долетела даже до меня, ударив в лицо и заставив прикрыть глаза.

Определенно не лазер. Нечто, больше похожее на молнию. Мощное оружие, но не очень точное. Сощурившись от яркого полуденного солнца, я присмотрелся к мелким черным точкам в небесах — летательные аппараты шиноби Страны Неба. Кажется, они там чувствуют себя в безопасности, сыпля вниз бомбы, кунаи и посылая лучи смерти. Техническое превосходство во всей красе. Однако с такой тактикой победить кого-либо эти идиоты не смогут. Сильно досадить, но не одержать победу.

Все войска Страны Неба — это летуны, наземных отрядов практически нет, зато есть большой флот. Но чтоб захватить хоть что-то, государство не может ограничиться бомбардировками. Пока нога солдата не ступит на землю противника, эта земля остается чужой. Или, как вариант, можно использовать такое оружие, которое просто не оставит и пепла от территорий противника. Тогда, конечно, все становится проще.

И Страна Неба как раз избрала второй вариант. Когда силы Конохи прибыли к побережью, то застали разоренные поселки рыбаков и деревеньки крестьян, окруженные выжженными полями. Никого живого. Противник устранял всякое возможное сопротивление, уничтожал мосты, нарушал логистику и снабжение. Им-то это все ни к чему, у них все сообщение — по небу. Не нужна ни земля, ни люди на ней.

Поняв, что Коноха сейчас занята на других фронтах, враг ударил по ослабленной границе. А здесь, на юге, расположены основные возделываемые территории Страны Огня. Сейчас лето, но урожая уже можно не ждать, да и собирать его некому. Возможно, голода не будет, однако, Страну Гор Хирузен не зря к миру принудил. Государству нужен путь для поставок удобрений, зерна и фуража из Страны Рисовых Полей на случай совсем уж плохой ситуации на юге. С одной стороны — кому-то от этого плохо, с другой — мою деревню пока Коноха точно не тронет. И у Кейдзана появится стабильный доход от торговли.

Хирузен здраво расценил, что даже если Коноха сможет отбить нападение Страны Неба, то защитить все посевы просто нереально. Погода сухая, поля полыхают только так. Зато потрепать нас вражеская авиация сможет. Так что для начала Хокаге решил разобраться с более привычным врагом. И самым жестким способом, чтоб больше на него не отвлекаться. Он, может, и прав. Но для нас мотаться через всю страну было удовольствием ниже среднего. Причем в бой пришлось вступать сразу с марша, не успев толком занять подходящую деревеньку, укрепить ее и создать нормальный опорный пункт.

Похоже, первые несколько дней, пока не будет налажено снабжение и нормальная координация между боевыми частями, мы будем в невыгодном положении. Шиноби — это не привычная мне армия, но без стабильных поставок продовольствия жить большим отрядам все равно несладко. Вокруг пожары и разруха, обычные пути разрушены. С логистикой будут некоторые проблемы.

— Сарутоби Синдзи погиб, — присоединился ко мне Джирайя, тоже разглядывая снующую в небесах мошкару. — Цунаде взяла руководство на себя. Командует рассеяться по площади или укрыться под землю. Через минуты три наш выход.

— Понял.

Мы стояли на окраине большой деревни, которую и должны были защитить от налета. Получилось плохо. Жалкими выглядели попытки отмахаться от пикирующих сверху шиноби кунаями, сюрикенами или слабенькими дзюцу. Тут нам даже тройка Абураме не помогла, не летают их жуки так высоко. Вообще, по уму, Синдзи бы забыть о местных жителях и приказать нам идти к побережью, искать флот авианосцев. Тогда и то меньше жертв было бы. Однако — Воля Огня и так далее, и тому подобное… Короче, далеко не все ее понимают, как Данзо. И иногда это не идет на пользу делу.

С другой стороны, я очень надеюсь, что к нашим берегам прибыла только флотилия несущих эскадрильи летунов кораблей, а не цельный Анкор Вантиан с Нулехвостым и огромной чакро-пушкой на борту. С этим агрегатом справиться будет немного затруднительно.

— Давай, Орочи, — холодно бросил Джирайя, глядя в небеса.

Я давно был готов к этому. Пару секунд ушло на серию из печатей, руки обожгло потоком преобразованной в Стихию Ветра чакры, которая вырвалась из воздетых вверх ладоней. Голубое небо, по которому лениво плелись перистые облака, в одно мгновение затянуло тяжелыми тучами, скрывая за собой летунов. Сверкнуло несколько молний, резко и зло рявкнул гром. А чакра продолжала течь, уходя в небеса.

Еще мгновение — и прямо над головой в покрове туч появилась прореха. Нестерпимо яркий луч солнца ударил сквозь нее, озаряя землю. Так же стремительно, как собрались, начали втягиваться в эту светлую точку грозовые тучи, чтоб обернуться ревущим торнадо, ударившим прямо по разрушенной и чадящей пожарами деревне. Мощные потоки ветра сорвали жалкое пламя пожаров, разметали побитые строения, подняли вверх пыль и мусор, тела убитых и остатки крестьянских запасов.

Фуутон: Татцу но Ошигото. Ненасытный смерч протянулся тонкой воронкой от земли вверх. Он втянул, очистил часть неба от снующих в нем шиноби. Но не всех. Словно спугнутые пташки, противники начали разлетаться в стороны, борясь с потоками ветра. Возможно, у кого-то бы и получилось сбежать от Каторги Дракона, все-таки техника эта против наземных сил была изобретена. Однако мы с Джирайей ее немного доработали.

Отшельник быстро сложил нужные печати и выдохнул изо рта ревущий поток живого пламени. Обжигающая, ослепительно сияющая огненная лавина успела принять облик дракона, прежде чем врезаться в неистовствующий смерч и втянуться в него. Катон: Карью Эндан Джирайи оплел стремительные потоки воздуха, чакра Стихии Ветра и Огня начала смешиваться, резонировать и усиливать слившиеся техники. Торнадо окрасилось яркими всполохами огня, техника Пламени Дракона взмыла в небеса и с громоподобным треском взорвалась, пройдясь очищающим пламенем во все стороны.

Шиноби Страны Неба падали на землю, словно мотыльки с опаленными крылышками. Чем выше заберешься — тем больнее падать… Но опять же кое-кому особо везучему удалось избежать смерти. Ниндзя живучи. Но даже те, кто смог пережить взрыв моей с Джирайей совместной техники, оказались лишены большей части сил. Комбинация Хари Джигоку и Фуутон: Реппушо справилась и с этими везунчиками.

Длинные белые волосы Джирайи встали дыбом, словно иглы дикобраза. И смертоносными дротиками устремились вверх, моя техника Стихии Ветра подхватывала их, ускоряя и увеличивая пробивную мощь.

Вдвоем мы смогли очистить небеса. Неплохая из нас система ПВО вышла.

— Ха! Выкусили, уроды! — довольно погрозил небу Джи, в глазах которого, впрочем, не было ни капли радости.

Ему в ответ громыхнула крыша чудом уцелевшего сарая: подняв тучу пыли, в нее угодило свалившееся сверху тело шиноби Страны Неба.

Я поспешно ударил ладонью о землю, пропуская в нее чакру. Пласт почвы вздыбился волной, накрыв нас прочным каменным козырьком.

— Обидно будет, если на нас какое-то дерьмо с неба случайно упадет, — недовольно буркнул я.

— Ты прав, Орочи, — устало упав в пыль, отозвался Джи. — Осадки смертельные по всему побережью.

— Сегодня нам попалась как минимум сотня шиноби, слишком много.

— Много или нет, но все они слабаки, — пренебрежительно высказался отшельник. — Технологии все эти… Чакра уходит на полет и прочую ерунду. В открытом бою они ничто.

— До открытого боя они стараются не доводить. Сегодня нам повезло. Надеюсь, так же будет везти и впредь.

Глава 36. Страна Неба

В воздухе пахло грозой. Звездное небо было чистым, и дожди давно не баловали землю, но свежий запах озона напоминал о грозе. Или о недавно побывавших поблизости шиноби Страны Неба. Опустившись на корточки, я прикоснулся рукой к взрытой черной земле. Едва теплая, хотя должна была остыть к полуночи, сухая. Отряхнув руки от приставших крупинок почвы, с тоской посмотрел на гигантский котлован перед собой.

Ров был метров сто в ширину и как минимум пятьсот в длину. Края его осыпались, были неровными, но дно матово поблескивало в свете растущей луны. Там не вода — стекло, фульгурит, небольшие куски спекшегося и оплавленного кремния. И здесь не осталось ни намека на пост шиноби Конохи. Три десятка ниндзя в глубоком блиндаже одним махом стерли с земли. Как их вообще заметили?

— Они были здесь недавно, — негромко сказала мне очевидную вещь Ширануи Мицухо.

— Отправляйся в штаб, сообщи, что крепость вернулась. Нужно определить ее координаты и начать операцию.

Мицухо испарилась, умчавшись с помощью Шуншина вдаль. Я же с равнодушным фатализмом посмотрел в звездное небо. Полтора года мы готовились к этому, и вот момент настал. Второго может и не быть.

Конохе удалось отразить первые налеты Небесных шиноби, Цунаде вывела наш отряд к побережью, тогда мы нашли небольшую эскадру кораблей противника и смогли их потопить. Но парочкой налетов дело не ограничилось. С дальней оконечности полуострова Чая на материк прибыла основная ударная сила Страны Неба.

Анкор Вантиан.

Громада летающего города затмевала солнце и была практически абсолютным оружием. Не знаю, ударяли ли по нам главным оружием Анкора, но пушки его были мощны. Этот ров, который я обнаружил сегодня — небольшая царапина на теле земли в сравнении с тем, на что способна на самом деле крепость Страны Неба.

Хирузен, получив отчет, логично рассудил, что справиться с таким сюрпризом самостоятельно Коноха сможет вряд ли. Мы неплохо научились избегать атак, укрываясь за нагнанными чакрой грозовыми тучами, отгонять вражеский оплот сверкающими в них молниями. Но как-то поразить противника не могли. Нужно было подготовить и отработать тактику, а времени банально не было. Нам повезло, что император Страны Неба оказался жаден или недальновиден и увел Анкор Вантиан в Страну Ветра. Это дало нам время на относительную передышку — война со Страной Земли-то не прекратилась.

Времени на подготовку в таких условиях ушло много. Силы Конохи в Стране Деревьев пришлось обескровить, перебросить их с севера на юг, опасно оголив границу. Но Анкор Вантиан приходил и уходил, как неумолимое стихийное бедствие. Похоже, нам повезло, что не все системы летучей крепости были доведены до ума, и сейчас как раз проходила их обкатка в реальных боевых условиях. И еще повезло в том, что Облако и Туман тоже увидели опасность в новом противнике. Хотя массированных атак не производилось, свой флот они к Стране Неба отправили.

Очередное прибытие противника оказалось ожидаемо. Ни флот Страны Воды и Страны Молнии, ни армия Страны Ветра пока не смогли остановить противника. И теперь он явился в Страну Огня.

Сейчас уже наша очередь попытать свои силы.

— Он движется на восток, — поведал Фушиги, шиноби из моего отряда. — Обломки по курсу движения.

— Значит, у Суны все же получилось достать их, — предположил Койчи.

— Либо это сделало Облако с Туманом, — задумчиво поправил я.

Если крепость повреждена, у Неба должны быть причины идти над сушей. Раз они выбрали этот путь, значит, море для них опасно. Конечно, зыбкое предположение, да и бесполезное, но обнадеживающее. Получилось у них — получится и у нас.

— В любом случае, это не важно, — решил я. — Следуем за ними!

Естественно, самостоятельно атаковать Анкор Вантиан со своей дюжиной шиноби я не собирался. Однако нужно было собрать всю доступную информацию перед тем, как разбросанные по границе силы Конохи сгруппируются.

Анкор Вантиан удалось нагнать через пару часов. Черная тень в ночном небе угадывалась лишь на фоне звезд. Однако с моим зрением можно было приметить и кое-какие мелкие детали. Например, обвалившиеся башни северной части крепости, едва заметный крен летающего острова, неровный край диска. Кто-то смог хорошенько вдарить по этой штуковине.

Еще через полчаса нас нагнала Мицухо.

— Хокаге-сама приказывает нам объединиться с Третьим батальоном. Атака на крепость начнется, когда она пересечет Нанкайдо и окажется над незаселенными территориями.

Я скептически хмыкнул в ответ. Юг Страны Огня и так сложно назвать теперь населенным. Но вдоль Южного приморского тракта и в самом деле еще сохранились деревеньки.

Мицухо вывела нас к Третьему батальону за полчаса до атаки. Анкор Вантиан двигался неспешно, благодаря чему нам удалось его немного перегнать и выйти на позицию. Пришлось подождать.

Поймать крепость Страны Неба решили над поймой большой реки. Заболоченная низменность поросла камышом, редким кустарником. Под ногами влажно хлюпала вода, наверняка еще несколько часов назад здесь надрывно орали лягушки, но сейчас для них уже стало прохладно. На этих болотах только Джирайя из лягушаче-жабьего племени бодрствует. Напарник оказался в другом батальоне, так что подколоть пришедшей в голову шуткой я его не мог. Как и поделиться ей с Цунаде, которая тоже находилась где-то в другом соединении.

Раздраженно, но тихо, клекотали и ерошили перья призванные Учиха соколы, ястребы, орлы и прочие пернатые. Птицы были недовольны предстоящими ночными полетами. Красноглазые напоили своих напарников какими-то зельями, помогающими видеть в темноте, но не знаю, как они подействовали. Надеюсь, Хирузен знает, на что идет.

Кстати, наш Третий батальон оказался под руководством Утатане Кохару. Коноха взялась за Небо всерьез, раз здесь аж сами советники Хокаге в бой идут. Или проблема в том, что сводные отряды получились слишком разрозненными, и для управления ими нужны авторитетные личности. Ну, Кохару в деле мне видеть приходилось, ученица Тобирамы сейчас в самом расцвете сил, она опытна и умела, и мне спокойнее будет, если такая куноичи находится рядом. Но кроме Утатане в моем же батальоне оказалась еще одна эффектная брюнетка. Юко Учиха. Повезло. Посмотрю, на что она способна.

— Орочи, оставь свой отряд Фушиги. Полетишь со мной, — приказала Утатане, напряженно вглядываясь в темное небо.

Я только кивнул в ответ, махнув своим бойцам, подтверждая приказ, и приблизился к советнице Хокаге. Приветливо улыбнулся стоящей возле нее хмурой Юко, которая нервно поглаживала своего призванного сокола по шее. Из других шиноби мой взгляд зацепился за Райдона и Саки. Первый — мужик лет сорока-пятидесяти, без роду и племени, но добившийся звания джонина. Вторая — девушка из клана Яманака, токубецу-джонин. Парочка на первый взгляд непримечательная, но от них зависит весь исход операции.

— На Анкоре, похоже, есть неплохие сенсоры, — когда мне надоело затянувшееся тревожное молчание, сообщил я Утатане. — Замаскированный бункер они смогли обнаружить, а нас?

— Про сенсоров мы в курсе, — резко кивнула Кохару, отчего малахитовые бусины в ее серьгах качнулись, блекло сверкнув зеленью. — Атакуем их раньше, чем они нас. От шпионов в Стране Ветра пришла свежая информация о возможностях противника.

— Суновцы смогли проникнуть в крепость?

— Только их марионетки, — недовольно сдвинув брови, ответила Утатане.

— И? Как результаты?

— Никак, — еще более мрачно ответила Кохару, невольно поправив свернутые в плотный клубок волосы на темечке и проведя пальцем по торчащей из прически длинной спице. — Может оказаться, что в крепости есть специалисты, умеющие не только летать и сбрасывать бомбы.

Кивнул в ответ. Теперь понятно, почему батальон увеличили человек на сто.

Крепость перелетела тракт, когда небо на востоке выцвело, потеряло свою чернильную глубину и начало наливаться светом, а занятые нами низины заполнил холодный селящийся по земле туман. Летящего в вышине Анкора коснулись первые лучи солнца. Он блеснул холодным металлом. И через несколько секунд скрылся за мгновенно набежавшими черными тучами. Сумерки вновь сменились мраком ночи.

Тут же поступила команда «по коням». Юко лихо взмыла по крылу своего сокола ему на загривок. Гигантская птица довольно заклекотала, поняв, что ожидание закончилось. К нему на спину вслед за Учиха прыгнула Утатане, Райдон, Саки, я и еще семеро джонинов. Призыв у Юко был силен, так что смог легко взмыть, неся на себе двенадцать человек. Огромные крылья ударили о воздух, порождая настоящий ураган. Порывы ветра сбили камыш, разметали туман в клочья и склонили к земле тонкие ветви кустарника. Мне пришлось прилепиться чакрой к спине сокола, чтоб не слететь с него. Яманака рядом со мной вжалась в спину птицы, цепляясь за плотные коричневые перья.

За спиной послышались крики других призванных Учиха птиц летающих призывов других шиноби. В лицо ударил ветер, унося звуки и вышибая слезы. Одернув плотный воротник своей разгрузки, я, сощурившись, смотрел в черные тучи. Вызванная чакрой масса клубилась, шевелилась, словно живая. В ее теле сверкали молнии. Надеюсь, Райдон проведет нас сквозь них.

— Тише, Карура, — попросила своего сокола Юко, прижимаясь к его шее. — Не спеши, пропусти других.

Птица издала недовольный рокочущий звук, но просьбу выполнила. Вперед вырвались другие соколы. Они окружили нас, словно защищая.

Мы приближались к низким облакам, когда темную пелену воздуха прорезал яркий желтый луч. Грохот сотряс небо, выбив несколько капель из туч. Широкий столб чистой энергии врезался в землю, мгновенно испаряя влагу болот, разбрасывая в стороны влажную землю и окутывая низину молочным паром. Очень хотелось верить, что противник бьет вслепую и по нам таким не шарахнет. Впрочем, мы уже должны были выйти из зоны поражения этого оружия. Оно направлено на землю, найти серьезного противника в небе жители и конструкторы Анкора не рассчитывали.

Тело могучей птицы врезалось в черную мглу туч. Я недовольно смахнул с ресниц несколько капель воды, одежда мгновенно пропиталась влагой. Где-то в стороне резко рявкнул гром. Карура недовольно заклекотал и с силой ударил крыльями по воздуху, взбивая водяную взвесь и стараясь скорее вырваться из холодного плена облаков.

На свет мы вырвались внезапно. Лучи солнца на мгновение ударили по глазам, ослепляя. Но вскоре мы смогли увидеть грандиозную картину: крепость, словно плывущую в белоснежном, сияющем океане облаков. На востоке небо озарялось солнцем, на западе до сих пор было черно и мерцало звездами. Анкор блестел куполами, гротескные лица, в которые складывались башни и стены крепости, подсвечивались желтым светом утренней зари и казались отлитыми из золота. Но времени наслаждаться красотой не было —

сокол, вырвавшись вверх, взмыл над крепостью и спикировал вниз. Этот маневр повторили и другие птицы из нашего и трех других батальонов.

Холодный воздух ударил в лицо, он пронизывал все тело, выдувая всю влагу из промокшей одежды. Так можно и от обморожения загнуться раньше, чем до цели долетишь. Но мы долетели. Хотя и не без проблем.

Шиноби Страны Неба не были глупцами. Возможно, они не посчитали целесообразным поставить зенитные лазеры, или это просто не возможно, но свои пушки на башнях они установили. Скорострельные метатели сюрикенов и сенбонов выпустили целое облако смертоносной стали нам навстречу. Однако Футон может как ускорить метательное оружие, так и остановить. Сложив три печати, я выпустил чакру Стихии Ветра, и устремленные к нам снаряды, вильнув в воздухе, скрылись в молочном покрове туч.

— Саки, куда?! — резко крикнула Юко.

— Сейчас… — сосредоточенно ответила Яманака. — Та площадка. Нам нужна северная сторона.

Мягко поведя крыльями, сокол сменил направление, устремившись в указанную точку. Ветер резко хлопал в жестких маховых перьях, когда Карура начал замедлять полет. Пришлось снова оградиться от летящих в нашу сторону снарядов. Сильный толчок, птица приземлилась, неловко подпрыгивая и тормозя на небольшой площадке. Мощные когти скребли по камню, вырывая блоки с корнем. Очень некстати вспомнился Роуран и нападение на покои королевы.

— Спешиваемся! — коротко приказала Утатане, сама первая прыгая с птицы.

Через несколько секунд Карура уже исчез в облаке дыма, отправившись домой — аэродром у нас был маловат. Нужно было освобождать место остальным.

Стоило моим стопам коснуться камня Анкора, как перед самым носом выскочил шиноби в серой одежде, на протекторе его была изображена замысловатая закорючка. Воин Страны Неба замахивался коротким танто, держа его двумя руками. Обветренное широкое лицо искажено гримасой гнева и страха. Отступить назад, Кусанаги, оказавшийся в моей руке, легко рассек человека от плеча к подмышке. Капельки крови сверкнули ярко-алым в лучах восходящего солнца, скользя по волнистому белому клинку. Противник упал, прокатившись по инерции вперед, мимо меня. Нижняя часть туловища угодила под лапу прилетевшей вслед за нами птичке Учиха и была мгновенно смята. Верхней повезло чуть больше: шиноби еще секунду осознавал, что умер, только потом трепыхающееся сердце в рассеченной груди выгнало остатки крови, и глаза ниндзя застыли.

А Кусанаги продолжил свою жатву. Люди лишь трава, которую он косит. Его лезвие сверкало лазурью, пламенеющий клинок распиливал, разрывал тела, обильно орошая пространство кровью. Когда на четвертом шиноби враги закончились, я брезгливо отбросил мешающиеся трупы к краю площадки. Крови с них натекло слишком много, она яркими лужами алела на сером камне. Не стоило, наверно, делать из меча мясницкий тесак. Переборщил я с убийственностью Кусанаги, его остроты и так хватает.

Воспользовавшись передышкой, я осмотрелся более внимательно. Яманака привела нас к просторной террасе. С одной стороны она была огорожена металлическим парапетом, с другой — чем-то, похожим на ангар. Судя по рядам катапульт, напоминающим большие осадные скорпионы, это была стартовая площадка «дельтопланеристов». А в ангаре находятся сами летательные аппараты. Или что-то с ними связанное. Солнце ярко освещало стартовую площадку, но под ангарами клубилась черная тень. Разглядеть подробности не удавалось.

— Саки! Что с другими группами? — требовательно спросила Утатане, настороженно осматриваясь по сторонам.

— Первый батальон на позиции, — быстро затараторила Яманака, прикрыв глаза. — Второй не смог высадиться в нужной точке, пробивается к ней. Четвертый приземлили в стороне от точки высадки. Они тоже пробиваются к позиции.

— Проклятье! — зло бросила Кохару. — Занять оборону! Подождем, пока они выберутся.

Шиноби пришли в движение. Быстро расставляли печати, пытались соорудить блиндажи, стены, перегородить подступы. Получалось плохо, Анкор Вантиан очень хорошо сопротивлялся ниндзюцу. Весь опутан фуиндзюцу, выпивающим чакру из техник. Зная это, я ограничился лишь несколькими змеиными клонами, разосланными в качестве разведчиков и на случай, если мне придется экстренно эвакуироваться.

Пока остальные были заняты делом, а шиноби Неба были заняты перегруппировкой перед штурмом нашей позиции, я неспешно прошелся перед входом в ангар. Входить внутрь поостерегся — уж больно много там линий фуиндзюцу непонятного назначения. А вот стянуть небольшую детальку с верстака удлиненной с помощью Модификации тела рукой я смог. Невзрачная, серая штанга от планера, металлическая, легкая. С силой поскребя ее ногтем, счистил оксидный слой, открывая чистый белый металл.

Алюминий. И парапет из него. Да и, похоже, все металлические конструкции Анкор Вантиана. Кажется, его добыча в Стране Неба поставлена на промышленную основу. Надо б эту технологию и само производство у них экспроприировать.

— К бою! — крик Кохару, перекрывающий раздающиеся снизу раскаты грома, вернул меня к реальности.

Противник решил вернуть нас на землю, взяв штурмом наш плацдарм и сбросив нас за борт. Здесь, в Анкоре, имелись умелые шиноби Страны Неба. Нас прижимали снизу, поднимаясь из лабиринтов внутренних помещений крепости, и сверху, прилетев с соседних стартовых площадок. Летуны досаждали просто неимоверно! К счастью, здесь, в небесах, они не могли подняться на недосягаемую для нас высоту.

Кусанаги вновь собирал свою жатву. Грохотали техники шиноби, и эхом им отдавался гром в тучах под летающей крепостью. Я работал в тройке с Юко и Кохару, прикрывая нашего связиста и главное оружие. Утатане, мастер сюрикендзюцу, сосредоточилась на мелькающих в небе шиноби, нам с Юко пришлось обороняться от наступающих пеших отрядов.

Времени отвлекаться и глядеть по сторонам уже не было. Приходилось отбиваться от напора ниндзюцу. Противник умудрился перетащить на соседнюю вышку несколько станков с сюрикенометами — Юко отправила туда Шар Огня. Пламенный бутон распух, поглощая камень и металл. Техника Учиха не горела, а взорвалась, разметав стрелков фугасным эффектом. Слева с небес с противным скрежетом, отдаленно напоминающим щебет птиц, ударил столб желтой энергии. В нос ударил резкий запах озона. Режущая волна сжатой чакры Стихии Воздуха рассекла летающий паланкин с сидящим в ней шиноби, оборвав льющийся с небес поток разрушительной энергии. Но на растрескавшемся от жара камне остались лежать не меньше десятка шиноби Конохи.

Краем глаза увидел вдалеке за секунды выросшую гору. Акимичи Торифу чем-то напоминал медведя: огромный, грузный, с торчащими в стороны волосами. Сейчас, увеличившись до гигантского размера, он неистово молотил посохом по зданиям Анкора. Судя по его расположению, именно их батальон оказался в стороне от точки высадки. И пробиться к ней непросто, раз пришлось прокладывать новый путь.

Над сотрясающим основу крепости гигантом сверкнуло несколько желтых лучей. Рык Акимичи долетел даже до нас, он попытался отмахнуться от мелких ос, но быстро сдулся в размерах. Я успел заметить большие обожженные дыры в его доспехе.

На западе все еще темное небо расчертил яркий луч пламени. Над башнями поднялось тревожное алое и пронизанное черным дымом зарево пожара, за которым смутно угадывалась огромная тень колоссальной жабы. Учитывая, что Анкор Вантиан принципиально не желает гореть, подозреваю, что там бушует Джирайя. Заливает все вокруг жабьим маслом и поджигает его, создавая стену огня.

— Второй батальон на месте! — перекрикивая звуки битвы, воскликнула Саки. — Четвертый тоже!

— Райдон, начинай!

До сих пор спокойно сидящий возле Яманака шиноби даже не участвовал в сражении. У него была иная задача. Сейчас все его тело окуталось сильным сиянием чакры Стихии Молнии. Вверх от Райдона ударили мощные, ветвистые разряды электричества. Сверкающие синим и белым светом дуги энергии, изгибались, словно ветви на ветру. Они клонились к тучам, пронзали небеса, наполняли воздух треском. Летающие шиноби поспешно метнулись в стороны. Не успевшие это сделать, оказались сожжены молниями.

Точно такие же столбы энергий появились и на трех других сторонах Ангкора. Длинные искровые разряды напоминали настоящие молнии, но управлялись четырьмя людьми. И стремились соединиться. Словно длинные, сплетенные из молний кобры, по велению факира они вытягивались, тянулись к центральной башне летающей крепости.

У Конохи не было техник, способных уничтожить большой защищенный летающий объект. Зато была та, которая может сметать с лица земли целые деревни и города.

Райму Райто. Окружающий Свет. Эта техника считалась сильнейшей из ныне существующих ниндзюцу Райтона. И главная ее особенность сейчас — это способность пронизывать все пространство внутри периметра. Она может проникнуть за любые укрепления, словно горючая смесь вакуумного снаряда. Никакая защита Анкора не спасет от нее. Если, конечно, технику удастся завершить. Потому что инженеры летающей крепости дураками не были.

— Какого… — ошарашенно произнесла Утатане, недоуменно глядя, как уже почти завершенная техника начинает распадаться.

Четыре плотно закрученных потока молний уже успели соединиться в центре крепости, когда один из них внезапно отпрянул, словно его дернули назад. Потом до нас донесся отдаленный грохот, скрежет камня и металла. Удивленно вскинув брови, я мог наблюдать, как величественно, словно айсберг от ледового щита Антарктиды, откалывается и сползает вниз, в бушующее море белоснежных туч секция Анкор Вантиана.

— Саки! — требовательно обратилась к Яманака Кохару.

— Не слышу их! Наото погиб!

— Проклятье! Приступаем к запасному плану!

Да, Окружающий Свет, конечно, мощнейшая техника, но требует обязательного участия в ней четырех мастеров Райтона. Эта уязвимость техники очевидна, и при планировании атаки на Анкор ее учитывали. Было несколько запасных сценариев, однако, мы не успели приступить к исполнению ни одного из них.

Солнце на востоке поднялось над горизонтом, над покровом туч. От башен, катапульт, парапета тянулись длинные черные тени. И именно оттуда противник нанес свой удар.

Зыбкие, сумрачные щупальца, напоминающие руки, потянулись к шиноби Конохи. Сначала я почувствовал липкое, холодное прикосновение к своей ноге. Только потом заметил, что ее оплела какая-то призрачная субстанция. Брезгливо отдернув ногу, я разорвал щупальце тени. Не совсем понимая, что это такое, я поспешил отпрыгнуть на освещенный солнцем участок. И только тогда огляделся.

Увиденное меня насторожило. Едва ли не половина всего батальона оказалась сражена. Не было ран, ожогов или иных повреждений тела — они просто упали на землю, оплетенные теневыми путами.

Первой среагировала Утатане, которая, по всей видимости, знала, что это за напасть и как с ней бороться. Выкрикнув какое-то ругательство, женщина выхватила спицу из своей прически. Черные волосы водопадом расстелились по ее плечам. Тонкая полоска стали сверкнула на солнце, аметистовые бусины на тупом конце спицы загадочно замерцали. Резко выдохнув, Кохару вонзила заколку в камень, словно тот был не тверже грунта. Во все стороны расползлись черные нити фуиндзюцу. Какая-то печать шиноби Водоворота, похоже, вложенная в украшение советницы Хокаге.

— Отступаем! — заорала Утатане, глаза которой горели яростью.

Повторять дважды было не нужно. Снова начали появляться соколы Учиха. Третий батальон спешил убраться поближе к родной стихии — на землю. Те из оплетенных тенями, которым повезло оказаться в зоне действия печати, медленно приходили в себя. Их путы спали, призрачные щупальца отпрянули, спугнутые фуиндзюцу Узумаки. Ниндзя Конохи спешили погрузить ничего не понимающих друзей на спины соколов. А на нас вновь с удвоенной силой насели шиноби Страны Неба.

Где-то вдали внезапно вновь вырос до гигантских размеров израненный Акимичи. Торифу, на котором с трудом угадывались фигурки других шиноби Второго батальона, сиганул за борт. Примерно тот же маневр повторил Джирайя со своими жабами. Сумасшедшие…

— Ками… Мы не думали, что они смогли так подчинить себе Нулехвостого, — потрясенно выдала Кохару, наблюдая, как к нам поднимаются враги.

Они спешили, бежали по лестницам, а за их спинами плясали черные тонкие тени. Нулехвостый? Это совсем не похоже на то, что помню я. Да, руки, но… они не должны быть такими. Наверно.

Времени размышлять не было. Приходилось отмахиваться от бегущих к нам шиноби, лица которых были наполнены гневом и одухотворением. Враги орали зло и радостно. Священная ярость фанатиков какая-то… А за их спинами бессильно билось о невидимую стену бесчисленное множество теневых щупалец.

Раздраженно разрубив снова лезущего под руку противника, я сложил ручную печать концентрации и выдохнул мощный поток воздуха, щедро напитанный чакрой Стихии Воздуха. Футон: Дайтоппа! Ураганным ветром человеческие фигурки шиноби разметало в стороны, словно тряпичные игрушки. Коротко двинув кистью, отправил свой меч в полет. Сияя лазурью, клинок завертелся в воздухе, кроша попавшиеся ему на пути тела. Сконцентрировавшись, направил в него чуть больше чакры.

Кусанаги но Тсуруги: Ку но Тачи.

Меч ожил, перестал вертеться вокруг своей оси и самостоятельно заплясал в воздухе. Сверкая на солнце, сияя внутренним светом, Кусанаги расплескивал алую кровь, выпускал потроха и рассекал кости и плоть. Я же ударил по полу ладонями, активировал печать Призыва. В облаке дыма передо мной появился змей. Небольшой, всего с лошадь размером, но опасный. Мощное тело раскрашено полосами бирюзового и черного цвета, чем напоминало по окраске морского крайта. Узкая голова повертелась в разные стороны, затем желтые холодные глаза уставились на меня.

— Вообще-то, я всего лишь морской змей, а не летающий дракон, — ехидно прошипел Хиро.

— Не сейчас! — резко бросил я. — Прикрой нас.

— С радостью, — довольно ответил мне змей.

Длинное тело раскрутилось, помчалось по камням. Чешуя на гибком змее встопорщилась, он скользил меж людей, сдирая с них кожу. Яд, сочащийся из его желез, растекался по телу, проникал с острых чешуек в кровь жертв и убивал почти мгновенно. Яркая окраска быстро разбавилась красным цветом крови. Хиро были безразличны теневые отростки Нулехвостого. Точнее, червеобразному демону не было дела до животного. Ему нужны были люди. Поэтому мой призыв спокойно выходил за пределы очерченного печатью круга, за которым танцевали тени.

К сожалению, островок спокойствия, созданный Кохару, был невелик. Печать Узумаки простиралась далеко, но не все ее линии останавливали Нулехвостого. Эвакуироваться с тесной площадки быстро не получалось. И часть Третьего батальона вообще осталась за ее пределами. А над головой снова кружили летуны. И паланкины, из которых иногда вылетают больно жалящие лучи. Если они уничтожат печать… Но пока у меня и Утатане получается отгонять их.

Метнув широкую волну режущего воздуха в небо, я удлинившейся рукой втянул в круг фуиндзюцу одного из схваченных Нулехвостым шиноби. Липкие тени попытались наброситься на меня, но лишь бессильно рвались, коснувшись кожи. А вот спасаемого держали на удивление крепко.

В какой-то момент противник решил сменить тактику. Наступающие пешие отряды отступили. Среди них появились новые личности — не облаченные в серую одежду вояки, а разряженные в белые робы люди с закрытыми белыми платками лицами. Я попытался достать их ниндзюцу, но техника рассыпалась о невидимый барьер. А через секунду к нам покатилась яростно ревущая волна смертоносной энергии. Влив в следующую технику побольше чакры Стихии Воздуха, я смог рассечь вражеское ниндзюцу, которое было основано на Райтоне.

Молния плохо работает с Воздухом. В накатившем на нас цунами образовалась прореха, волна рай-чакры омыла площадку, выжигая камень. До нас долетели лишь ее отголоски. Но и их хватило, чтобы разрушить печать. Спица, воткнутая Утатане в камень, рассыпалась прахом, а на нас навалилась следующая волна. Уже не света, а теней. Темные руки Нулехвостого.

Хиро попробовал добраться до странных шиноби в белом, но наткнулся на злобно искрящую стену молний. Змея попробовали изжарить, но тот, пробив головой дыру в перекрытиях, скрылся во внутренних помещениях крепости, где продолжал упиваться кровью, обнаружив каких-то людей. Поняв, что еще одной электрической волны я могу и не отбить, решил пойти другим путем. Надкусив большой палец, пустил себе кровь и вновь ударил ладонью о камень у себя под ногами.

Кучиёсе: Санджу Рашомон!

Здания вокруг меня тряхнуло. Разрывая кладку и металлические конструкции, вверх, сквозь стены, устремились огромные врата со злобными демоническими лицами на створках. Это был не классический тройной Рашомон. Эту технику мы отрабатывали с Джирайей и Цунаде лишь несколько лет назад. Трое красных врат окружили меня, создав треугольный периметр. Вовремя — только полностью воплотившись в этом мире, ворота сразу содрогнулись от удара снаружи.

Кусанаги вернулся ко мне в руку. Чистый и сияющий. Только свет его не перерубает тени. Вновь влив в него чакру, я отправил меч вверх, разгонять летчиков. Я стоял на террасе один, брезгливо давя льнущие ко мне щупальца. И ни черта не понимал, отчего остальные внезапно слегли, словно тряпичные куклы! Мне их на себе теперь тащить, что ли?

— Нет… — неожиданно услышал я возле себя негромкий и хриплый голос. — В моем… сердце… нет тьмы!

Удивленно оглянувшись на звук, я увидел медленно поднимающуюся на ноги Юко Учиха. Лицо ее было искажено гневом и болью, губы прокушены до крови, а в глазах, вместо обычных трех томое, на красном фоне радужки чернели трехлезвийные сюрикены.

— В моем сердце лишь свет Рюджина!

Гордо встав во весь рост, женщина окуталась трепещущим багряным пламенем чакры, в котором проступили призрачные дуги ребер. Сусаноо. Простейшая из возможных форм, но это именно та техника.

Наши глаза встретились. Я удивленно смотрел на Юко, она — решительно на меня. А потом меня коснулось странное чувство. Сначала даже не понял, что это такое. Только рефлекторно подскочил к Учиха, ноги которой неожиданно снова подкосились. Я успел подхватить девушку. И прикосновение к ней вызвало очередное непонятное напряжение. Раздвоенность. Прислушавшись к себе, я с удивлением ощутил в своем сознании клубок чужих эмоций, чужого разума. Осторожно потянувшись к нему, я смог аккуратно прикоснуться. И поток информации хлынул ко мне.

Это была Юко. Она использовала технику своего Мангекье Шарингана. Омойканэ — слияние разумов, объединение душ. Что-то вроде Древесных Клонов Хаширамы — одно сознание на несколько тел. Забавно!

Через образовавшуюся связь до меня долетело смятение Учиха. Похоже, со мной ее техника сработала как-то не так. Мысленно послав ей успокаивающий поток эмоций, приказал не обращать на это внимания и продолжить делать дело.

Врата Рашомон сотрясались от ударов, нужно было торопиться. Решительно кивнув, девушка испарилась из моих рук. Не ушла Шуншином, а просто исчезла, чтоб появиться в другом месте. Вторая способность ее Мангекье — Кондзин, телепортация. Вроде техники Летящего Бога Грома Тобирамы или Камуи Тоби. Юко перемещалась туда, куда смотрит ее глаз. Ей потребовалось несколько секунд, чтоб перекидать всех оставшихся в живых шиноби Конохи на своего Карура. Это почти три десятка человек… Сокол, по-моему, готов был закрякать от взваленной на него тяжести. Однако Учиха была неумолима. Обмотав стальной леской груз на птице, чтобы люди не скатились с него, она глянула на меня.

Нет, мы не полетим. И она приняла мое решение. Появилась справа от меня. Багряное пламя ее Сусаноо перекинулось на меня, защищая. Дождавшись очередного удара по Рашомон, я отпустил их вместе с до сих пор снующим по коридорам Хиро. Карура, тяжко переступая ногами по плитам крепости, выломал парапет на краю террасы и едва ли не камнем свалился вниз.

Надеюсь, он не расшибется… От Юко пришла успокаивающая мысль, что все с ним будет в порядке. Не то, что с нами. Однако теперь уже мне пришлось ее заверить, что это нам бояться нечего. Я совершенно не хочу снова брать на абордаж всякие летающие крепости. Второй раз попасть на нее наверняка будет непросто. Попробуем что-то сделать сейчас. Нужно только время.

Учиха, поняв меня, усилила поток чакры в Сусаноо, из глаз ее потекли кровавые слезы, но она проигнорировала это. Багряное пламя разрослось, принимая более антропоморфные черты. Новый вражеский удар растекся по защитной технике Мангекье Шарингана, срывая отдельные языки призрачного огня, но не причиняя нам вреда. Я спокойно приступил к воплощению своей задумки.

Внизу продолжала грохотать гроза. Анкор Вантиан до сих пор не вышел из зоны искусственно созданной облачности. Молнии сверкали в белеющих за нашими спинами облаках. Огромная мощь. Нужно лишь обуздать ее. Никогда раньше не показывал никому, что могу использовать Райтон, но сегодня лучше открою эту маленькую тайну.

Чакра Стихии Молнии хлынула из меня, впитываясь в грозовые облака, сливаясь с природным электричеством, направляя его, наполняя моей волей.

Противник успел ударить еще один раз, прежде чем сердце Анкор Вантиана взорвалось. Центральная башня раскололась, разлетелась облаком каменной крошки. Из образовавшейся пылевой завесы, оглушительно ревя и сверкая молниями, показалась голова огромного дракона. Его свитые из молний лапы вгрызлись в плоть крепости, ломая кладку и сминая металл. Грохот грома ударил по ушам и сотряс воздух, поднимая столпы пыли.

Кирин. Не так мощно, как Окружающий Свет, но тоже сойдет. Летающая крепость содрогнулась, когда когти молниевого монстра врезались в ее плоть. Диск Анкора наклонился, внезапно ухая прямо в пелену облаков. Пол под нами накренился.

Я не стал дожидаться окончания падения крепости. Еще не хватало оказаться под обломками. Поэтому просто подхватил Юко на руки и солдатиком нырнул в стремительно рассеивающиеся тучи. Чужой страх кольнул сердце, пришлось снова успокаивать Учиха.

Чакра Футона хлынула из всех тенкецу на моем теле, обжигая плоть. Вокруг взвихрились потоки воздуха, взбесившийся ветер закружил, подхватывая меня. Когда мои ноги вновь коснулись земли, чужое сознание уже покинуло мой разум. Юко потратила много чакры. И, кроме того, помнила предупреждение — сила требует жертв. Она боялась потерять свет, ослепнуть.

Опустив на землю Учиха, я устало упал рядом с ней. Мы оказались на какой-то голой каменистой скале, торчащей посреди леса. Она была окружена сплошным зеленым морем деревьев, в которое я, окруженный бушующим вихрем, приземляться поостерегся. Юко сильно вымоталась, так что готова была завалиться спать прямо здесь и сейчас, но не могла отказать себе в удовольствии посмотреть на зрелище — медленно падающий, из последних сил цепляющегося за воздух Анкор Вантиана. Крепость врезалась в землю не так далеко от нас, мягкий толчок земли ощутим был и здесь. А воздушная волна смогла донести щепки расколотых деревьев.

— Кто ты? — негромко спросила Юко.

— Белый змей Конохи, — криво усмехнувшись, ответил ей. — И тебе еще повезло. Мой разум опасен. Яманака вообще чуть с ума не сошли, когда прикоснулись к нему.

Учиха приняла такой ответ. Вряд ли она что-то смогла понять, прикоснувшись к моему разуму, но не видела во мне угрозы. Или просто была слишком уставшей.

Медленно опускалось обратно в лес облако сорванной листвы и мусора. Со Страной Неба покончено. Теперь снова на другие фронты…

Глава 37. Разговоры у костра

Скоро Страна Деревьев станет для нас домом родным. В ней мы проводим времени больше, чем на родине. Хотя Страна Рек в недалеком будущем, возможно, тоже начнет занимать в нашей жизни немало времени.

Сейчас мы находились в лесистых предгорьях, довольно далеко от Страны Земли, но близко к Стране Железа. Уже неделю по лесам слоняемся, но пока без толку.

— Здесь тоже чисто, — наконец покончив с медитацией, сообщил Джи. — Можно передвигаться дальше.

— Пошли, — коротко согласилась Цуна.

Чтоб собраться и двинуться с места, времени много не понадобилось.

— Мне кажется, что мы впустую тратим время, — не смог смолчать Джирайя, когда мы вновь начали бег в кронах деревьев. — Здесь ни следа вражеских шиноби.

— Но пара наших групп пропала, — резонно ответила Сенджу.

— Они могли сгинуть и не здесь, — заметил Джирайя.

— Первый поисковый отряд, отправленный именно сюда, тоже пропал. Единственное, что потом смогли найти от него — это один налобный протектор Конохи с кровью пририсованными четырьмя линиями Тумана, — раздраженно бросила Цунаде.

— И потому все решили, что здесь прячутся шиноби из Кири… — вместо нее закончил Джи. — Это я помню. Но никак не пойму, как здесь мог оказаться кто-то из Киригакуре.

— Путей более чем достаточно, — мрачно ответила Цунаде.

— И зачем им это?

— А вот это мы и выясним!

— Если их найдем, — меланхолично вставил я.

Мотаться по лесам уже надоело.

Мы же не сенсоры, чтоб такой ерундой заниматься, зачем мы здесь? Лучше бы несколько отрядов с Хьюга отправили. Хотя они и так где-то в этом же районе поисками занимаются. Но все равно мы-то при чем? Могли бы спокойно отсидеться в разбитом недалеко лагере и выдвинуться только в случае необходимости. К сожалению, командование думало иначе. Оно желало покончить с поисковыми работами в минимальные сроки, поэтому задействовало все ресурсы.

Примерно через час после очередного сеанса сканирования местности мы вышли к реке.

— Это должна быть Бандзе, — сверяясь с картой, сообщила Цунаде. — Около километра вверх по течению расположен поселок. Заглянем?

— А что там? — поинтересовался я, не сильно желающий отклоняться от курса.

Я хотел поскорее закончить с заданием.

— Жители наверняка занимаются сплавом дерева по реке, хотя у них все равно можно что-нибудь прикупить из продуктов. Например, маринованного чесночка, — мечтательно протянул Джирайя и, скосив на нас взгляд, продолжил, — или курочки и яиц.

— Звучит неплохо, — согласился я. — Паек у нас так себе, от чего-то повкуснее бумаги я б не отказался.

— А я б не отказалась от сакэ, — буркнула Цунаде, но в итоге согласилась с нами: — Пошли, раз недалеко, то заглянем.

Пробираться через поросшие мелким кустарником приречные заросли мы не стали, предпочтя отойти вглубь леса, где уже двигались по верхним путям. Километр по лесу для шиноби Конохи — это совершенно ничтожное расстояние. Не слишком торопясь, нам удалось преодолеть его за минуту.

— Стоп! — приказал я своим напарникам, когда мы уже подбирались к поселку.

— Что такое?

— Мертвечиной пахнет.

К самой деревне подходили крайне осторожно. Запах разложения — это всегда недобрый знак.

Рассмотреть поселок удалось за сотню метров. Это оказалась достаточно большая для данной местности деревенька на два-три десятка дворов. Хаотично расположенные хижины из массивных бревен стояли на сваях, примерно в метре над землей — похоже, низину часто заливало по весне. Никаких огородов и пашен, зато имелся хлипкий забор по периметру, заводи для рыб и полноценный речной порт. А еще, чего здесь не было, так это живых душ. Все жители были мертвы, о чем сразу доложил Джирайя.

— Пятеро под небом, — подсчитала Цунаде. — Неизвестно сколько еще в домах. Никаких ран или других внешних повреждений.

Я только рассеянно кивнул в ответ на ее слова. Видимые нам тела и в самом деле были не повреждены. Мужик свернулся в клубок на пирсе — мог бы получить кунай в живот, но крови не видно. Остальные — повесившийся на иве парень и сидящая на лавке возле дома женщина с ребенком — умерли явно не от нападения шиноби. Возможно, гендзюцу, но я бы поставил на другую причину.

— Карантин не помог, — словно читая мои мысли, с грустью сказал Джирайя.

Именно. Тела хоть и успели немного стухнуть, но некоторые признаки болезни еще заметны, например, черные точки по всему телу. Сыпь, множество мелких язвочек, начавших подгнивать, еще когда больные были живы.

— Нужно бы сжечь тут все, — высказался я, брезгливо отогнав подлетевшую к нам стаю жирных мух.

— И отправить сообщение в штаб, — поддержала Цунаде. — Джирайя, отправишь жабу? Зараза могла спуститься по течению вниз.

На самом деле пока не известно было, как именно передается болезнь. Вспышка непонятной лихорадки произошла внезапно, и ее поспешили купировать. Исследования до сих пор идут. И, похоже, не слишком успешно, раз зараза распространяется. В прошлую войну тоже такое случилось. После завершения Первой мировой по Пяти великим странам прошлись эпидемии холеры и чумы. Благоприятная погода, возросшая антисанитария, разбредшиеся беженцы, множество трупов, попавших в водоемы — болезни тогда распространялись подобно степному пожару.

С холерой удалось справиться лекарствами, очисткой воды и восстановлением порядка в странах. А вот чуму удалось победить только благодаря теперь уже моему клану Ринха. Местные ирьенины отлично справляются с отравлениями, ранениями, ожогами и обморожениями, но вот даже обычную простуду вылечить уже не всегда могут. Чакра тут, может, и помогает, но нужная квалификация есть не у многих. Цунаде, наверно, смогла бы вылечить чумного, но сколько в мире экспертов ее уровня? По пальцам одной руки можно пересчитать. Прогресс в медицине здесь весьма специфичен.

Сжигали деревню мы с Джирайей на пару. Как обычно, я вдувал Чакру Воздуха, он поливал огнем. Уже спустя несколько минут от деревни остались одни головешки. Дым и пар стелились над ленивым и безразличным ко всему потоком темной воды.

— Не нравится мне, что болезнь и шиноби Кири рядом, — невесело буркнул я, отгоняя возможно опасные испарения и аэрозоли от себя на ту сторону реки. — Ненароком наткнешься не на одно, так на другое.

Еще через несколько суток я понял, что накликал беду. Не знаю, можно ли считать это удачей или нет, но вместо болезни мы нашли тех, кого искали — шиноби Кири. И трех Мечников Тумана.

* * *

Прислонившись спиной к холодной стене пещеры, я с ленивым интересом разглядывал змеящиеся по неровному своду трещинки. Очередной сотрясший землю удар выбил из них облачко мелкой пыли, пришлось отмахнуться от нее, чтоб не попала в глаза.

— Орочи, Цуна, — хрипло обратился к нам Джирайя, — вы так и не сказали, какая у вас мечта.

Меланхолично взглянув на растянувшегося у костра друга, я, не скрывая иронии, спросил:

— Тебя это так волнует сейчас?

— Ну, знаешь, мы попали в такую ситуацию… что потом я могу просто не узнать ничего, — попытался улыбнуться Джи, но лицо его свела судорога.

— Сиди тихо, балбес! — мрачно приказала Цуна, занимающаяся вливанием медицинской чакры в тело Джирайи.

Блондинчику не повезло. Ранен, усиленная чакрой дубина шиноби Тумана раздробила ему ребра. Ошибка едва не стала фатальной, но ее можно понять. Несколько суток мы бежали от преследовавших нас отрядов. Недостаток сна и сил, сниженная концентрация и внимание — вот и результат. Осколки костей пробили легкие и сердечную сумку. С того света Джирайю вытащила Цунаде. Правда, была еще одна проблема — отравление.

Когда нам удалось оторваться от Кири и трех Мечников Тумана, мы наткнулись на батальон Страны Земли. Просто фатальное невезение. И понятно, кто опять огреб больше всех. Тот, кто не мог нормально сражаться, то есть Джи. Нейротоксин, который он на себе испытал, по эффекту почти не уступал химическому оружию нервно-паралитического действия из моего прошлого мира. Минуты не прошло, как у Жабьего мудреца начались одышка, рвота, миоз, ручьями потекли слюни, слезы и пот. Нам еще повезло, что уже несколько дней мы все находились на диете из высокоэнергетической и хорошо усваиваемой пищи. Непроизвольная дефекация, даже в случае с имеющими уникальную микрофлору шиноби, — это далеко не самое лучшее, что бывает в жизни.

И вот теперь мы оказались в какой-то пещере на границе Страны Деревьев и Страны Земли. Каким-то чудом взобрались по осыпавшемуся склону, окопались… И застряли.

— Может, попробуем вывести яд? — предложил Джи, не дождавшись от нас ответа на свой вопрос.

Пещеру и всю скалу вместе с ней снова тряхнуло. Это шиноби Камня нас осаждают. Закидывают техниками, после того как не смогли ворваться внутрь и взять нас нахрапом. Упорные…

Расстроенно припомнив свое невезение и упорство шиноби Ивы, я аккуратно подгреб угли в костре, чтоб вода в походном котелке быстрее нагрелась.

— Во-первых, это бесполезно. Яд уже попал в нервную систему. Обычным кровопусканием дело не решить. И во-вторых, ты что, хочешь помереть?! — едко спросила Цунаде, не переставая вкачивать в Джираю лечебную чакру. — Ты жив сейчас только благодаря яду красавки, который блокирует паралитический токсин.

— Да блокирует он пока что только меня. И парализует лучше, чем тот яд, — буркнул Джи.

Я бы мог, конечно, объяснить ему, что он попал под воздействие какого-то фосфор-органического боевого отравляющего вещества или его аналога, который ингибировал фермент ацетилхолинэстеразу. Из-за этого в синаптических щелях нервных синапсов отшельника выросло содержание ацетилхолина, который теперь нечем расщеплять. А ацетилхолин — это нейромедиатор, запускающий передачу электрического потенциала в парасимпатической нервной системе. Из-за отравления возбуждающие сигналы к органам поступают непрерывно, отсюда и весь «приятный» букет симптомов. Атропин из красавки заблокировал холиновые рецепторы в синапсах, сделав их нечувствительными к ацетилхолину. Один яд спас нашего напарника от другого, подарив ему пару дней жизни. Но намного здоровее он от этого не стал. И техника Мистической Руки тут не сильно поможет.

Есть, конечно, в арсенале Цунаде и специальные техники для вывода ядов. Они могут разбить образовавшиеся химические связи чакрой и вытянуть токсин из тела. Однако даже ирьенину высшего класса в полевых условиях подобные операции проводить сложно. В идеале нужны лаборатория, операционная, условия для концентрации и ассистенты. У нас ничего подобного не было даже близко, нужно было спешить, уходить от преследователей. И в итоге мы упустили время. Связь фосфорорганических ядов с ацетилхолинэстеразой усиливается со временем. И разбить ее сейчас даже в самых благоприятных условиях было бы почти невозможно. Нужно сначала ослабить связь, а потом уже выводить токсины.

Да, я бы мог все объяснить, но не думаю, что это было бы уместно.

— Орочи, есть идеи? — требовательно обратилась ко мне Цунаде.

Ну, вообще, есть одна. Классическая. Каноничная даже, я б сказал. Бросить Джи, и спастись самим. Потому что, таща на горбу его тушку, мы далеко не уползем. Его б сейчас запечатать в деревянной бадейке, да у меня подходящего контейнера с собой нет. Дрова для костра мы в свитке носили, а вот бочки деревянные — нет. На будущее стоит честь это недопущение.

— Я вспоминаю, — вместо логичного предложения бросить отшельника, ответил я, принюхиваясь к отвару в котелке.

— О здорово проведенных вместе днях? — кажется, расчувствовавшийся Джирайя даже всплакнул немного.

Хотя, может, это только последствия отравления. Я удивлен, что он вообще сейчас в сознании. Красавки-то он получил более, чем достаточно. Но чакра и избыток энергии пока держали его на плаву. Даже сознание не помутнело.

— Нет, лекарство, — качнув головой, ответил я.

Землю снова тряхнуло. Вздохнув, я провел рукой по сухим от пыли, грязным волосам.

Идеальная память это хорошо, но она подводит, когда пытаешься вспомнить то, что никогда не знал. Джирайе повезло, что несколько лет назад я вплотную занялся апгрейдом своей нервной системы и ее ускорением. Тогда пришлось хорошенько изучить работу синаптической связи. Джирайе нужен реактиватор холинэстеразы. И поскорее. Имея мое тело, получить лекарство или яд не сложно. Но вот подобрать подходящую формулу не так-то просто. Главное, я знал, что такие вещества есть…

Плохо, что подопытный у меня один. Вот не думал я, что в этом мире додумаются до чего-то вроде зарина или зомана. А то заранее бы озаботился созданием антидотов. Повезло еще, что я вовремя определил симптомы отравления, а в собственном арсенале нашелся подходящий яд, чтоб помочь Джирайе.

— У нас не так много времени, — напряженно сказала Цунаде, когда наше убежище вновь тряхнуло.

— Я укрепил своды, — махнув на выращенные Дотоном колонны, ответил я. — День протянем, Хиро закрывает вход.

Сенджу обожгла меня недовольным взглядом. Она имела в виду совсем не то — у нас мало времени, чтоб спасти Джи. Но это я и без нее знаю. Поэтому я проигнорировал ее недовольство, вместо этого подняв с углей котелок и осторожно сняв с кипятка грязную пенку. Отвар резковато пах травами, но ничего.

— Вот, держи, — нацедив в керамическую чашку немного зелья, протянул его Цунаде.

Несколько секунд подув на парящий напиток, девушка осторожно пригубила его, прислушиваясь к ощущениям. После чего удовлетворенно кивнула, выдав вердикт:

— Не пилюли клана Нара, но тоже неплохо.

— Ну, сейчас не весна, чтоб с оленей панты собирать для снадобий. Да и оленей в этой пещере что-то не водится, — разведя руками, ответил я.

— Нара могли бы делиться сырьем, а не пытаться поставлять только готовый продукт, — ворчливо заметила Цуна, стараясь напоить больного. — Не вороти морду! Это поможет.

— Да ты хоть подуй на этот кипяток еще немного! — искренне возмутился Джирайя.

Криво улыбнувшись, я посмотрел на не перестающую переругиваться парочку. Эти даже на смертном одре могут найти повод уколоть друг друга. Сейчас, на войне, кажется, ситуация становится только еще более острой. Интересно, что вообще у них творится в голове? Может, это выход для накапливающегося стресса?

Наше поколение — это же дети теперь уже Первой мировой войны. Те, кто вкусил ее горькие плоды. И сейчас пожинал урожай Второй. Смерть кругом. На полях сражений, в деревнях, находящихся в глубоком тылу. В Стране Огня пока еще не голод, но что-то близкое к этому. Люди мрут от нехватки пищи, от набегов шиноби, от болезней, концентрируются беженцы в центральных районах, по дорогам ходят сироты. Буквально под носом у нас случилась вспышка какой-то заразы. Карантин уже сейчас не особо спасает, но если боевые действия затянутся, то, скорее всего, повторится история с эпидемией, которая случилась после прошлой войны.

В таких условиях можно и рассудком повредиться, если пытаться сохранить в себе человечность. Характер Джи позволяет переживать это относительно легко, а вот Цунаде ищет спасения в привычных вещах, например, в перебранках.

Хотя мне ли об этом судить? Как выяснилось, мои наблюдения за людьми не многого стоят. Заглянуть в их душу — вот это было бы интересно. После контакта с Юко Учиха я понял, что еще многого не знаю. Вот бы овладеть ее техникой… Или, лучше, изучить хиден клана Яманака! Может, раздобыть свежий труп одного из них? С помощью техники Дотона, Шиши Доджо, можно было бы поднять разумного зомби и его допросить. Вызнать все тайны.

К тому же с трупами на войне проблем никогда не бывает. Нужно только незаметно стащить необходимый.

— Ладно, — наконец решил я, — вроде вспомнил.

— Что? — вскинулась Цунаде.

— Лекарство, конечно.

Потребовалось всего несколько секунд, чтоб вытянуть шею и цапнуть Джи за шею, введя нужное синтезированное вещество и немного чакры для его лучшего действия.

Мгновенного эффекта, естественно, не было. Но антидот должен был подействовать. Образец яда у меня был, можно было смоделировать его поведение.

— Начинай выводить яд, я поддержу Мистической Рукой.

Цунаде молча кивнула, приступая к операции. Оттянув безвольные руки Джирайи в стороны и активировав в ладонях технику Скальпеля Чакры, она быстро проколола вены на запястьях нашего напарника, пуская ему кровь. Голубое сияние с ее рук проникало вглубь тела отшельника, Сенджу сейчас манипулировала столь мелкими объектами, что сомневаюсь, смог бы я повторить ее подвиг. Нервная система — штука тонкая, а работа с ферментами и химическими связями — это вообще высший пилотаж.

Операция была не безболезненной. Джирайя до скрежета сжал зубы, когда Скальпель Чакры влился в его тело. Мистическая Рука уменьшала боль, а Цунаде была превосходным хирургом, но даже ей сейчас не удастся провести операцию идеально чисто. Если б не паралич, то Джирайю бы, наверное, в узел скрутило. Очищение проходило с трудом. Без подготовки техника нарушала ткани, грубо врываясь в них, вымывая токсин. Приходилось неслабо напрячься, чтобы своевременно вливать в нужные участки медицинскую чакру.

Потребовалось больше получаса, чтобы эта пытка завершилась. На лбу Цунаде успела проступить испарина, когда девушка, наконец, плавно поведя рукой, вывела из ран на запястьях Джирайи слизистые сгустки темной крови. Небольшие комочки соматических клеток с несколькими миллиграммами яда медленно сползли с кожи. Сенджу поспешно смыла эту гадость созданной чакрой водой.

Джирайя устало растянулся на плаще, мгновенно провалившись в сон. Или, скорее, потеряв сознание. Цунаде оперативно проводила обследование его организма.

— Токсины вывели, — поджав губы, прокомментировала она, — но я повредила нервы. Они плохо восстанавливаются… Придется некоторое время Джи отдохнуть от миссий.

— Главное, что жив, — пожав плечами, отозвался я. — Когда мы сможем уходить?

— Думаю, через пару часов нужно будет его будить. Не знаю, сможет ли он сейчас нормально двигаться. В бою точно не помощник. Но сбежать мы должны суметь. В крайнем случае, пусть призывает своих жаб — скроется в одной из них, а мы унесем его вместе с ней.

Говорила Цунаде зло и раздраженно, но, как мне кажется, это больше от усталости. Несколько часов поддерживать технику Мистической Руки, а до этого почти неделю бежать без сна — на такое не каждый шиноби способен.

— Поспи сама тоже, — порекомендовал я. — Мы с Хиро посторожим.

— Спасибо, Орочи, — благодарно кивнув мне, Цунаде устало упала на спину.

Немного поворочавшись, девушка подложила под голову свой рюкзак. Правда, вместо сна она предпочла бездумно смотреть в низкий свод пещеры, который уже успел покрыться копотью от костра. Сизые шлейфы дыма неспешно расползались вдоль потолка, скользя ко входу — картина и в самом деле в чем-то завораживающая.

— Я бы хотела путешествовать, — внезапно призналась Цунаде.

— Гм?

— Я про свою мечту, — пояснила Сенджу. — Хочу путешествовать. По всему миру. Не сопровождать караваны, не проводить операции, а пройтись по всем казино мира. Испробовать все алкогольные напитки всех стран. Ты когда-нибудь бывал в Стране Демонов?

— Нет.

— И я… А она ведь не так далеко. Если идти через Страну Молний и Страну Снега, то там по проливам и островам можно до нее пешком дойти.

— Вряд ли так легко получится пройти по Стране Молний…

— Вот именно, Орочи! — сердито перебила меня Цунаде. — У нас огромный мир, но в нем слишком много границ. Мы же ничего не знаем о западном континенте, кроме его названия от жителей Страны Луны. О том, что находится за Страной Демонов. Я мечтаю побывать там. Но это почти нереально…

— Джи пробовал путешествовать. Вернулся быстро, но, наверно, с удовольствием бы составил тебе компанию, когда надумаешь сорваться с места.

Цунаде насмешливо фыркнула, глянув на отшельника. Тот продолжал неподвижно лежать на спине, грудь мерно, с большими перерывами вздымалась. Бледен, но помирать не собирается.

— У нас разные пути, — ехидно ответила Сенджу. — Этого извращенца всегда будет тянуть к онсенам и баням.

— Тоже неплохо… Не думаю, что ты будешь против пройтись по всем баням мира. Как и Джи — хлебнуть какого-нибудь крепкого пойла.

Цунаде проигнорировала мое провокационное заявление, не став опровергать его или подтверждать, вместо этого спросив:

— А какая у тебя мечта, Орочи?

Моя мечта?.. Над этим вопросом я думал, когда его еще задавал Джирайя. Но ответа так до сих пор не нашел, несмотря на то, что прошло много времени. Хотя мне было немного не до того, чтоб размышлять над своей мечтой — нужно было жизнь спасать.

Однако сложный вопрос, на самом деле. После того, как я добился реинкарнации, какая у меня мечта? Изучить все вокруг? Нет, познание нового — это отдых для души, это то, чего я в любом случае всегда могу достичь. Да и вообще, можно ли считать даже реинкарнацию в новом мире и теле мечтой? Это была моя цель, к которой я шел. И был уверен в результатах. Сентиментальное желание добиться чего-то невыполнимого меня никогда не посещало.

Остановить войны? Не слишком-то реальное желание, но и его можно осуществить хотя бы по шаблону Кагуи. Если вспоминать о ней, то, может, не дать возродиться Богине-Кролику? Ну, это совсем не тянет на мечту. Я даже не уверен, что хочу этого. Тогда, может, заниматься своими делами? Да и так этим сейчас занимаюсь. Есть, конечно, помехи в жизни, но это даже забавно. Спасти Деревню Водоворота и клан Узумаки? Ну, это тоже только цель, которой я так или иначе достигну. Даже не цель, а задача, которую нужно выполнить, и не более.

— Наверно, у меня нет мечты, — хмыкнув, признался я, сам удивляясь этому факту. — Единственное… что может быть мечтой — это желание, чтоб сбылись ваши мечты.

Цунаде на это никак не отреагировала, она спала.

Глава 38. Кушина

Было приятно вернуться в Коноху. Несколько лет скитаться по миру, поддерживать связь с нужными людьми только с помощью клонов, посыльных змей и контакта через Отохиме — это оказалось довольно сложно. Вообще, не понимаю, как в подобной ситуации живет Мицуко.

Зато дорвавшись до нормального общества, сразу столько новостей получил. Узнал вот, что Джирайя временно перевелся в наставники. Из-за ранений сейчас он на миссии не отправляется, но без дела тоже не сидит. Еще, оказывается, мои генины, а теперь уже чунины, успели на фронте побывать. Не воевали, логистику обеспечивали, но на войну посмотрели тоже. Посмотрим, что у них там и как пойдет. Вроде, прибить не должны. Ну, по крайней мере, Кизаши и Микото. А если уж и не переживут, то это даже интереснее. У самого-то у меня рука не поднялась, а так — как бы и ни при чем, наоборот, помогал выжить в этом суровом мире.

Так, иронично улыбаясь своим идиотским фантазиям, я шел по утрамбованной улице деревни. Мысли скакали с идеи прибить всех, кто может сыграть в будущем хоть какую-то роль, на размышления об изменениях в Отохиме.

Настроение было странным. С одной стороны, хорошо вернуться в относительно мирную деревню, с другой… Война-то не прекратилась. И скоро придется к ней вернуться. Это навевало уныние. Во время Первой мировой я был еще в восторге от переселения в новое тело. Все вокруг воспринималось нереальным. Чужие смерти не трогали душу. Сейчас же все немного поменялось. Умирали мои знакомые. Те, кого я знал уже два десятка лет. Это оказалось немного сложно.

Ладно б эти придурки просто дохли, так они же страдают при этом! Я, чтоб его, ирьенин, и многие умирают на моих руках. И мне приходится тянуть их, продлевать мучения, чтоб спасти. Или не спасти. Иногда чувствую себя безжалостным садистом. Заставляю людей мучиться неизвестностью, дарю надежду, многие выжившие остаются калеками. Было бы проще дать им последнюю милость. Однако это считается неправильным, не по Воле Огня. Странно это. Все равно ведь в Чистый Мир попадут, и это всем известно. Чего тут бояться-то?

От этих пространных размышлений меня отвлекли приглушенные крики из подворотни. Мимоходом глянув туда и увидев несколько колошматящих друг друга с утра пораньше детишек лет десяти, я уж собирался пройти мимо. Уже поднял ногу, чтоб сделать шаг, когда глаз зацепился за яркое пятно. Невольно остановившись, я присмотрелся. И решительно направился к драчунам. Чтоб их разнять, не понадобилось много времени.

— Так вот какая ты, Кушина Узумаки, — ухмыльнулся я, рассматривая девчушку девяти-десяти лет.

Примечательная внешность, однако. Алые волосы, сердитые глаза стального цвета, круглое личико и очень недовольная гримаса. Недовольна она, наверно, тем, что я держу ее за шкирку и отвлекаю от увлекательного процесса — избиения своих однолеток.

— Да, это я! — зло воскликнула мелочь, но все же не решаясь размахивать кулаками при взрослых. — А ты кто такой, даттебане?!

Проигнорировав вопрос, я холодно глянул на начавших подниматься парней. Под моим взглядом они замерли, парализованные даже без использования гендзюцу. Самые обычные ребята, и чего им так неймется?

— Обзываются? — спрашиваю я у девчонки.

— Да, — угрюмо и настороженно отвечает она, косясь на меня недоверчиво.

— Гм… — снова внимательно осматривая Кушину, протянул я.

Должен признать, что сейчас, с ее детской пухлостью, она и в самом деле похожа на помидорку. Забавная такая пацанка. Но какой она станет, когда вырастет? Ну-ка, а если волосы ей вот так уложить. И немного растрепать. А теперь глаза пошире… О!!!

— Вы, шпана! Слушайте сюда. С этого дня никаких помидоров и перцев, ясно? — строго сказал так и не сдвинувшимся с места парням я. — Алый Лотос и никак иначе! И если я только узнаю, — придавить эту шантрапу своей волей, но аккуратно, чтоб не обоссались, — то всем будет плохо. Передайте другим. А теперь, Гурен, пойдем погуляем.

Потянув девчонку за руку, направился в ближайшую кафешку. Раз уж встретились, то надо поболтать хоть. Интересно же!

Кушина последовала за мной молча и не сопротивляясь. Эх, жаль, я не встретился с ней раньше. Будь проклята эта война! Зато она, кажется, даже не узнала меня. Забавненько!

Первой попавшейся кафешкой стала какая-то новая забегаловка, где продавали в основном десерты и некоторые закуски. Вот же — в стране война, а они открывают новый бизнес. Странные люди. Или я раньше это заведение просто не замечал, потому что ходил в основном со своими друзьями, которые уважали лишь мясо? Вот где подают лучшую курочку, я знаю. А где мороженое лучше, не знаю.

Вот ками пресветлые, если начну девчонок водить на свидания, то точно облажаюсь!

— Рассказывай, Кушина-тян, как тебе Коноха? Нравится? — ожидая свой заказ, спросил я у подозрительно озирающейся девчонки.

— Нет! — буркнула она в ответ.

— Да, деревня как деревня. Люди еще странные, — согласился я. — Но какая уж есть. Моим друзьям почему-то нравится, а раз уж она ничем не лучше других, то и мне приходится здесь работать.

— Так как вас зовут? — не ослабляла бдительности Узумаки.

— Рюсей, приятно познакомиться. Возможно, ты слышала обо мне уже.

— Да… Вроде бы, что-то было… — неуверенно протянула Кушина, на секунду задумавшись. — Точно! Сестренка Цуна иногда вспоминает о каком-то Рюсее, основавшем недавно свой клан!

— Да, Цунаде-сан одна из моих близких друзей, не удивлюсь, что она сказала много хорошего обо мне.

— На самом деле, она много ругается, когда вспоминает имя Рюсей, — хихикнула Кушина в ладошку, мило сощурив глаза. — Но уважает вас, это да.

— Узнаю Цуну, — хмыкнул я.

— А она как раз должна сегодня вернуться, кстати! Вы уже встретились с ней? У нее все хорошо?

— Мы сегодня с ней виделись. Да, здорова она! Это же Цунаде, что с ней может случиться?

— Это верно! — возбужденно подскочила на стуле Кушина. — Сестренка сильная!

Оживившуюся девчушку слегка охладило мороженное. Увидев принесенное ей лакомство, она мгновенно подобрела — что-то уж больно легко ее подкупить.

— Послушайте, Рюсей-сан, а эти мальчишки, — Узумаки недовольно сморщилась, — точно не будут больше обзываться?

— Если начнут, то сильно пожалеют, — пожал плечами я.

— А можно… это… Ну, не заступаться за меня так сильно, а? — неловко попросила она.

— Почему? — хмыкнув, спросил я. — Не хочешь казаться слабой?

— Да я сама им всем рыло начистить могу, даттебане! — гордо вскинулась красноволосая.

— Не сомневаюсь, — закивал я, — отлично видел, как вы дрались в том проулке. Не переживай, не буду я ни от кого тебя защищать лично. Просто скажу, что присмотрел тебя в качестве будущей ученицы, и все. Горячие головы быстро поостынут.

— О! А вы сильный шиноби, да? А какой ранг?

— Я создал свой клан, как ты думаешь, насколько я силен? — искренне смеюсь в ответ.

— Ну, не знаю… — уклонилась от ответа девочка, оценивающе меня разглядывая. — А если что, это ведь не официально? Ну, то, что я вашей ученицей стану.

— Как невежливо, Узумаки-тян, — снова улыбаюсь я. — Если не хочешь, настаивать не буду, конечно. Зачем мне ученики, взятые насильно? Тут бы добровольцев обучить как следует! Я же не учитель все-таки, а обычный джонин.

— Простите, Рюсей-сан, — покаянно склонила голову Кушина, но тут же продолжила допытываться: — А вы уже учили кого-нибудь?

— Да, была у меня когда-то тройка генинов на попечении. Уже чунинами стали давно, — ухмыляюсь я. — Быстро выросли.

— Это хорошо, но… Простите еще раз, Рюсей-сан, но я надеюсь, что меня будет обучать Цунаде, — мечтательно сказала девчонка. — Меня сейчас бабушка Мито учит еще, вот. Она говорит, что у меня способности к медицинским техникам, тайдзюцу и фуиндзюцу. Еще она сказала, что ниндзюцу мне никогда не овладеть, но это она так шутит. Хотя ниндзюцу сложноваты, да. Так что мне лучше к Цунаде, вот! Она же еще ученица Хокаге! А еще говорят, что скоро Джирайя может стать наставником генинов, хотя я в его группу не войду все равно, не доучилась еще. Но он тоже неплохой вариант. Жаль, Орочимару больше не берет учеников! Было бы больше шансов попасть к кому-нибудь из этих джонинов. И еще у него призыв крутой! Змеи красивые! Жабы и слизни хуже. Но, думаю, я смогу уговорить Цунаде, чтоб у меня был другой призыв!

А она и в самом деле любит поболтать. Стоило Кушине только немного расслабиться, как слова полились из нее рекой. Это забавно. Интересно, ее не смутил мой внешний вид? Я ведь не под хенге, а внешность весьма узнаваемая. В этом мире всяких красавцев полно, конечно, но подобных себе я пока не встречал.

— Рюсей-сан, а почему вы назвали меня Гурен??? — о-па, что-то я упустил нить разговора. Когда это мы успели подойти к теме ее позывного… то есть клички.

— Потому что ты алая, это раз. И потому что милая, это два. А еще ты мне напомнила мне одну… куноичи, которую звали так. Алый Лотос очень сильная девушка, целеустремленная, умная, добрая и преданная, как ты. А еще у нее такого же цвета волосы и глаза. И форма лица похожая. Когда ты вырастешь, определенно будешь красавицей.

— А ничего, что меня теперь будут так же звать? — заволновалась Кушина.

— Так та Гурен живет дальше, чем за десятки тысяч километров. Ее ведь здесь даже не знает никто.

— И то верно, — просияла девчонка.

— Так тебе нравятся змеи, Узумаки-тян? — припомнил я кое-что из ее потока сознания. — Как необычно для девочки.

— Но ведь они такие крутые! Изящные, загадочные. А еще они мудрые. О, я в детстве у нас на острове видела такую змею! Она была изумрудного цвета. Нет, не так. Она была изумрудно-салатово-лазурного цвета, вот! Вы бы только видели ее, Рюсей-сан!

— Вот такую, что ли? — призвал я змейку из Рьючидо, по внешнему виду подходящую под описание Кушины, и выпустил рептилию из-под рукава кимоно. — Это изумрудная древесная змея, обитает в основном на полуострове Чая.

— Точно, точно! — взволнованно воскликнула девочка, навалившись на стол и во все глаза рассматривая свернувшуюся на столе и загадочно мерцающую холодными глазами змею. — Какая качественная иллюзия, Рюсей-сан! Она как живая!

Вообще, она живая и есть.

— Нравится? Держи тогда.

Змейка зеленой молнией метнулась к девочке и впилась в левую руку. Так быстро, что Кушина даже моргнуть не успела.

— Ай! Что это???

На правом предплечье Узумаки появился очень реалистично изображающий свернувшуюся вокруг руки изумрудную змею браслет, который девчонка сейчас внимательно и возбужденно рассматривала.

— Охранный амулет, — пояснил я. — У моего клана есть хиден, особые техники, вот ты одну из них и увидела. Это что-то вроде объемной печати, фуиндзюцу с духом-защитником.

— О! А я тоже! Мой клан тоже в фуиндзюцу специализируется! — загорелась Кушина. — Меня учили! Бабушка Мито говорит, что в Конохе мне нет равных в техниках печатей! — горделиво задрала нос рыжая, но быстро скосила взгляд на меня и, внезапно огорчившись, признала: — Только ваша печать странная и непонятная. А расскажите, как вы ее сделали?

— Ты просишь меня рассказать секретную технику моего клана? — по-змеиному растянул губы в улыбке я. — Чтобы узнать, как ставить такие печати, тебе придется войти в мой клан.

Девочка задумалась и всего через мгновение заговорщическим тоном предложила:

— А, может, обменяемся? — подозрительно стрельнув глазками по сторонам, она продолжила: — Я вам парочку техник моего клана, а вы мне своего, а, Рюсей-сан?

— Прости, Узумаки-сан, — нарочито серьезно извинился я, — но мой клан слишком молод и не имеет столько секретов, как твой. Лишившись этой техники, я поставлю себя в невыгодное положение.

— Тц! — обиженно цокнула языком Кушина, недовольно глядя то на меня, то на змею на своей руке.

— Ты всегда можешь войти в мой клан, — коварно напомнил я.

— Это поставит меня в невыгодное положение! — не моргнув и глазом, выдала девчонка. Вот заноза! — Ну, хоть скажите, для чего эта печать?

— Ну, для красоты, — сказал я, в общем-то, очевидную вещь. — Нравится?

— Ага! — радостно закивала Кушина, но быстро опомнилась: — Только я не знаю, как к этому отнесется бабуля Мито…

— Скажи, что это я поставил. Мне она может доверять, — пожимаю плечами. — И еще, если с тобой случится что-то совсем плохое, то эта печать поможет. Так что Мито не будет против.

— Да? Точно? — с сомнением посмотрела на меня Узумаки.

— Ага, — легко подтвердил я, беззаботно поедая свое мороженое. — Печать точно не опасна, потому что агенты АНБУ просто не позволят причинить тебе вреда. За тобой всегда приглядывают, так что в Конохе можешь не бояться, что на тебя нападут или попробуют причинить вред. Взрослые, я имею в виду. Почему так выходит, что на тебя нападают детишки, я не знаю, но поспрашиваю.

— А вы большая шишка, да, Рюсей-сан? — вновь прониклась подозрительностью Узумаки.

— Я глава клана, конечно я имею кое-какой вес в Конохе, — уверенно кивнул я.

— Тогда надеюсь на вас! Мне бы хотелось, наконец, завести друзей, — с надеждой поведала мне девочка. — И поговорить не с кем, и поиграть. Только дома, но у Сенджу сейчас мало детей, одни взрослые. Так неинтересно. А еще бабуля Мито постоянно гоняет! Любит она охаживать всех подряд своей указкой… А вы ведь на войне были, да? А в Стране Водоворотов были? Может, вы сейчас оттуда, Рюсей-сан?

— Нет, прости, Кушина-тян, — качаю головой, — но там я не бывал уже давно. Коноха же сейчас в основном сражается с Камнем и Песком на территории Дождя, Рек и Травы. Я сам был с Цунаде на границе со Страной Ветра. Там сейчас ситуация стабилизировалась, так что, может, теперь отправят нас, сильных джоунинов, на другие фронты. Переломить ход войны — это мы можем!

— А расскажите, что там было?! — заерзала на стуле Кушина.

— Ну, вот, слушай. Как-то я с Сакумо и Хизокой попал в заварушку, ох и жаркое было дело! Марионеток просто тьма, где прячутся кукловоды, даже Хьюга понять не мог, ну мы и… — травить байки — это любимое дело всякого опытного человека.

Когда на тебя с таким восхищением смотрит ребенок — это круто. Правда, как я ожидал, долго наслаждаться мне не дали. На самом интересном месте моя голова внезапно оказалась в тисках сильных рук и зловещий голос мрачно произнес:

— Орочи! Что это ты здесь делаешь, змей ты подколодный?! Мы же договорились встретиться на нашем месте!

— Цунаде-нее-сан!!! — подпрыгнула Кушина, которая была так увлечена моим рассказом, что даже не заметила приближения моей напарницы.

— О, Цуна! А я как раз рассказывал, как ты с Джирайей ходила в разведку, и вам пришлось срочно прятаться в пещере, где оказались горячие источники, и вы… м-м-м-м!!! — крепкая ручка плотно прикрыла мне рот, а зловещий голос еще более недобро прошептал на ухо:

— Ни слова больше!

— Да, отличная тогда вышла разведка, согласись, Цунаде! — мгновенно очутился возле нас беловолосый отшельник.

— И ты тоже помолчи, — недовольно вымолвила принцесса Сенджу, навалившись на меня сзади и уперев руки на мою голову. — Привет, Кушина-тян! Не слушай ты этого идиота, он тебе наверняка всякую…

— Сестренка, ты такая крутая! — не дала договорить ей Кушина, восхищенно глядя на свою родственницу. — Я и раньше знала, что ты сильная, но Рюсей-сан мне столько о тебе рассказал!

— Кушина-тян, слушай этого уважаемого шиноби. Орочимару ерунды не расскажет! — не меняя интонации, мгновенно сориентировалась Цунаде. — А чего вы здесь делаете-то? Пошли уже в нашу забегаловку! Я страсть как соскучилась по жареной курочке! Кушина, а тебе домой пора. Бабуля уже рвет и мечет, ждет тебя, ненаглядную.

— О… — забавно выпучила глазки девочка, глядя на нас.

— Ага «О!». Иди, пока совсем плохо не стало.

— О…

— Что?

— Орочимару?! — вскочила со стула Узумаки. — Ты Орочимару!

— Ага, — спокойно киваю я. — Орочимару Рюсей.

Это, в самом деле, было забавно! Глядя, как девчонка потерянно топает домой и неверяще оглядывается, я довольно щурил глаза и наслаждался жизнью. Интересная девочка все же. И как она мне настроение подняла — это просто восхитительно. Нужно чаще разговаривать с детьми. Они дарят радость, если не начинают мозг выедать. А еще над ними издеваться забавно.

А вот интересно, если моим дочерям-сыновьям случайно передадутся гены Сенджу или Узумаки, которые во мне есть после моих экспериментов, дети тоже будут такими шебутными? Ох, проблемно-то как! Надо б тогда им маму-Узумаки завести, кого-то вроде Мито. Чтоб строила и не стеснялась розгами по заднице за непослушание надавать.

— Забавная у тебя сестренка, Цуна! Хочет, чтоб ты ее наставником стала. Согласишься? — ухмыляюсь я.

— Охо-хо… Наставником, значит. Такая морока, — скуксилась Цунаде, тоже глянув вслед бредущей прочь от нас девчонке.

— А что такого? Я вот уже готовлюсь подучить кого-нибудь! — вклинился Джирайя. — Мой гений не должен пропадать втуне! Мои ученики станут героями! Вот, как я, например.

— Не сомневаюсь, Джи, — кивнул я, — но до моих им будет далеко!

— Ха! Ну, это мы еще посмотрим! — самодовольно выпятил грудь жабий отшельник. — На что забьемся?!

— Проигравший год оплачивает заказы победителя во время наших посиделок! — хитро сощурившись, предлагаю я. — Что скажешь, Цуна?

Блондинка холодно окинула нас взглядом и, высокомерно фыркнув, заявила:

— Да мои ученики ваших в порошок сотрут! Халявные куриные крылышки будут моими!

Замечательное начало дня! Наконец-то вернулся домой, познакомился с Кушиной, посидел с друзьями и заработал бесплатное пропитание на год. Что бы там ни думали мои напарники, но Микото никому не переплюнуть! И, кажется, мы уже когда-то в детстве уже спорили на счет своих будущих учеников… Признаться честно, в том споре я почти не участвовал, помню только сам факт его наличия. Интересно, я его уже выиграл или нет? Черт, если спрошу у друзей, точно ведь правды не скажут!

А вот вторая половина дня меня сильно озадачила и расстроила. Наверное, не стоило себе настроение портить, а ведь знал, что посещение Корня после долгой отлучки никогда не приносило хороших эмоций!

— Какие интересные документы, — раздосадованно отбросил я папку, которую только что вдумчиво прочитал. — Старые интриганы, мать их за ногу! Этот Минато уже начал действовать?

— Да, Орочимару, — кивнул Хируко, кутаясь в свое кимоно. — Недавно, судя по докладам АНБУ, которые я просмотрел, он был замечен в одном инциденте с Кушиной. Ситуация следующая: один ученик Академии и его брат, генин, напали на Кушину Узумаки, хотели поставить ее на место. Старые обиды, девчонка успела со многими повздорить. Так вот, твоя приемная дочь спугнула зарвавшихся детишек. Но, судя по некоторым намекам, это должен был сделать находящийся неподалеку Минато Намикадзе, наблюдающий за потасовкой. А в Академии этот парень пока занял нейтральную позицию по отношению к Кушине, чем выделяется на общем фоне учеников. Его степень посвященности в планы Хокаге нам не известна, но поведение странное.

Ну, что сказать? С моей стороны было умно поручить Соре присматривать за Кушиной, если та вдруг появится.

— Гм, — раздраженно потер я виски. — Если это какой-то хитрый план Хирузена, то это… Неожиданно. Оригинально. Самонадеянно. Осуществимо. Но неприемлемо. Как считаешь, Хируко?

— Влиять на чувства джинчурики — практика распространенная. И принятая Хирузеном тактика вполне понятна. Но для нас невыгодно, если потенциальный носитель биджу будет всецело предан нынешнему Хокаге или его верному последователю. Вероятно, Сарутоби выбрал Намикадзе в качестве своего преемника, раз сватает ему будущую джинчурики. Следовательно, Минато находится под влиянием Хокаге.

Сомнительный вывод, конечно, но с какой-то стороны он кажется даже очевидным. Сейчас Кушина изолирована от общения со сверстниками, которые проявляют к ней агрессию. Намеренно это было сделано или юная Узумаки сама виновата — непонятно, но факт налицо. А еще весь молодняк связанных с Сенджу кланов разослали на длительные задания, поэтому даже дома она одна. Эдак единственный друг стал бы для нее, фактически, всем ее миром. Особенно мальчик, благородный герой. Только сколько я здесь ни живу, так и не понял, с чего бы Хирузену выбирать в качестве пары для джинчурики Минато?

Парень из ничем не примечательной семьи, никаких талантов не проявлял, пока не попал в Академию. Он и пошел-то в нее только после гибели родителей. По понятным причинам я за ним давно наблюдал, но вот попасться на глаза кому-то другому он пока вряд ли мог. Может, Хирузен что-то в нем эдакое усмотрел, мне не понятное?

В любом случае с моей точки зрения это все равно странный какой-то поворот, но этот мир и его обитатели с моей логикой любят спорить. Тем более даже я признаю, что возможный джинчурики требует особого подхода. Но если в сведении Минато и Кушины наличествует план, тут у него есть некоторые нюансы, которые, не известно учли или нет.

Например, Узумаки, конечно, сильная девочка, но кто знает, как конфликты со сверстниками и социальная изоляция скажутся на психике в последующем? Сейчас она находится под немалым давлением, у нее практически нет отдушины в жизни, нет возможности расслабиться. Джинчурики с психическими проблемами нам не нужен.

Разобравшись с Хируко и другими делами в Корне, я пошел на встречу с другими моими агентами в Конохе. Иными словами, наконец, направился домой, поговорить с клоном Мицуко и с Сорой.

— Как вы и сказали, Орочимару-сама, у Кушины много недоброжелателей в Академии. Я за ней присматриваю, но возможностей не много, — отчитывалась дочь, грея руки о горячую чашку с чаем, только что полученную от Мицуко. — Хотя, благодаря вам, я знала о том нападении. И что в нем может участвовать Минато, так что да. Оно случилось, и я видела Намикадзе. Однако не понимаю, как вы могли знать об этом еще три года назад.

— Угадал, — отмахнулся я под проницательным и счастливым взглядом Мицуко от невысказанного вопроса девочки. — Получается, Минато и в самом деле присматривается к Кушине?

— Ага, — согласилась Сора. — Хотя это многие делают. Кушина миленькая, но мальчики дураки. Свою симпатию выражают по-глупому, вот и попадает им потом.

Забавно. Мы что, в самом деле, имеем хитроумный план, назовем его «Принц на желтом единороге»? Из имеющихся вводных именно к такому выводу можно прийти. Во-первых, у нас имеется молодая активная девчонка в незнакомой обстановке, где нет ни друзей, ни близких родных. Во-вторых, она будущий джинчурики, которого Узумаки выделили деревне, несмотря на инцидент с Акирой. В-третьих, известен способ подавления Курамы от Мито-самы — это заполнение души любовью. Далее, мы имеем цель — получить подконтрольного Хокаге джинчурики, не создающего никому проблем. А для ее достижения есть следующие задачи: привязать Кушину к Деревне, влюбить ее в достойного, по мнению Хирузена, человека.

Описал формально, но суть же простая: Кушину травят все, кроме принца. Принц спасает нашу рыженькую принцессу раз, принц спасает ее два, принц спасает ее три и в очень опасной ситуации. И, как кульминация, принц говорит, что принцесса ему нравится и он всегда ее любил. Все.

— Эти шиноби! — устало прикрыв глаза, высказался я. — Иногда у меня просто слов не хватает. В этом свете становится многое понятно. И как так вышло, что Кушину здесь травят и всем насрать. И каким образом потом шиноби из Кумо смогут выкрасть девчонку из ее дома. И как найти ее сможет только один гениальный блондинчик. Мало того, он сможет перебить тех высококлассных специалистов Облака, которые выкрадут Кушину из Конохи, но потом, видимо, резко отупеют и падут от рук мальчишки!

— Орочимару-сама… Какие шиноби из Облака? Вы о чем? — округлив глаза, осторожно спросила дочь.

— Не обращай внимания, — снова отмахнулся я. — Это я о своем.

В ответ Сора только послушно кивнула, и Мицуко посмотрела на меня с невыразимой материнской гордостью.

Глава 39. Интерлюдия. Малис Ринха

Ступени из розового гранита вели вверх. Извилистая лестница, окруженная бесчисленными яркими вратами оранжевого цвета, давила на разум. Меж столбов, увитых фиолетовыми канатами, на Малис смотрело множество каменных изваяний. По привычке остановившись в самом начале подъема к вершине Кумотори, женщина ничего не выражающим взглядом своих желтых глаз пронизывала одну из первых статуй в аллее.

В этой скульптуре приготовившегося к атаке мужчины не было на первый взгляд ничего особенного. Таких здесь полно. Реалистичных, готовых к бою каменных ниндзя, доставших оружие, с яростью, страхом или расчетливым спокойствием убийцы на лице. Однако именно та, у которой останавливалась Малис, была для нее особенной. Это был ее муж, Кэцу Ринха.

Возможно, они не любили друг друга, их брак был лишь необходимостью, клану нужны были их дети. Но вместе с Кэцу Малис была не один год, у них был сын, они были друзьями. Было жаль осознавать, что он погиб по собственной глупости, в тщеславии своем напав на Отохиме.

Опустив взгляд, Малис достала из подсумка несколько ароматических палочек. Подобрав подол кимоно, девушка опустилась перед статуей. Несколько секунд повозившись с палочками, подожгла и воткнула их в землю у ног Кэцу. Тонкие струйки синеватого дыма поднялись вверх, оплетая камень скульптуры. На мгновение задержав взгляд на слабо тлеющих палочках, источающих сладковатый запах сандала, Малис резко поднялась и, не оглядываясь, продолжила свой путь к храму.

Это был жутковатый путь. Вход на лестницу потерялся позади, выход с нее еще не виден. Казалось, что коридор из врат длится бесконечно. Тишина и взгляды каменных глаз давили на разум, заставляли нервничать, испытывать дискомфорт. Малис уже приходилось подниматься на вершину Кумотори, но впервые она делала это в одиночестве. Ощущения от подъема к храму Рюджин-но Каннуши сейчас были совершенно иными.

Наверно, что-то подобное хотели повторить и в храме Инари, который начали возводить в столице нового государства, Страны Звука. Малис бывала и там. Аллея красных торий в Камигё производила совершенно иные ощущения. Она не была окружена лесом, солнце свободно проникало внутрь. А вместо статуй людей имелись лишь каменные лисицы.

Когда лестница внезапно оборвалась, выведя женщину на мощеную площадку перед храмом, Малис невольно перевела дух. Архитекторы комплекса на Кумотори постарались на славу, смогли произвести впечатление даже на нее.

В попытке прийти в себя после неожиданно наведшего на нее жути подъема, женщина небрежно оправила сбившийся пояс на своем кимоно, смахнула прилипшую ко лбу черную прядь и недовольно зыркнула на припекающее летнее солнце. Нужно сбросить мистическое наваждение, и привычные, обыденные вещи помогают в этом. Если, конечно, речь идет не о гендзюцу.

— Ринха-сан? — неожиданно раздавшийся справа голос заставил невольно вздрогнуть.

Резко обернувшись на звук, Малис инстинктивно выхватила три сенбона из карманов в рукавах кимоно. И уже через мгновение сама устыдилась своего поступка. Ее окликнула мико. Всего лишь служительница храма. Девушка всего на пару лет младше самой Ринха, кареглазая, с аккуратно уложенными каштановыми волосами и облаченная в приметную одежду: белая рубаха и ярко-алые хакама. Мико, умеющая появляться из воздуха.

— Отохиме-сама ожидает вас, Ринха-сан, — склонив голову, поведала девушка. — Следуйте за мной.

Мико никак не отреагировала на оружие, имеющееся у Малис, хотя наверняка увидела его. Девушка спокойно повернулась к шиноби спиной и повела к святыне этого храма. Но, как ни странно, не в хайден, а в сторону вспомогательных построек. Похоже, сегодня Отохиме сидеть в своих покоях не желала.

Пришлось пройтись по мощенным розовыми гранитными плитами тропинкам, в редкой тени растущих местами раскидистых деревьев. По бокам от дорожки стелился ровный ковер из белоснежных мелких камушков. Мико вела Малис к хараидзё, путь к которому лежал через неширокое и неглубокое озеро, затененное плакучими ивами и заселенное яркими золотыми карпами. Преодолев перекинутый через воду низенький горбатый мостик, девушки оказались перед заклинательным покоем.

Это здание, как и все прочие в храме, было возведено из красных бревен, составляющих каркас строения, белые стены несущими не были. Заклинательные покои стояли на плоском каменном основании, поднятом над землей примерно на метр. Сейчас, по жаре, все раздвижные двери были открыты. Слабый ветерок свободно гулял в павильоне, разнося по округе долгие, словно плывущие в воздухе, звуки струн и тонкий звон колокольчиков-фурин, длинные языки с прикрепленными к ним листками печатей которых слабо колыхались на ветру.

Малис поднялась по лестнице на каменное основание хараидзё, сделала несколько шагов под выступающей крышей, чтоб преодолеть пространство энгавы. Дальше, за открытыми дверями начинался павильон, устланный соломенными татами. Сопровождающая Малис жрица растеклась в воздухе дымным облаком и в одно мгновение оказалась среди нескольких своих подруг, рассевшихся по периметру заклинательных покоев. Гостье же пришлось снять сандалии и неспешно подойти к центру комнаты.

Именно там находилась Отохиме. Юная девушка сидела на татами, неспешно перебирая струны громоздкого двадцатичетырехструнного кото. Бесконечно длинные каштановые волосы водопадом стекали по ее плечам, спине и растекались по полу красивыми волнами. В этой миниатюрной девчонке не чувствовалась какая-то особая сила, от своих жриц она не отличалась ничем, кроме имеющихся у нее фиолетового пояса-шименавы и длиннющих волос.

Малис уже не раз хотела разгадать загадку Отохиме. Кто она? Откуда пришла? Она владеет Мокутоном, но ее ничто не связывает с Сенджу. Ее чакру почти невозможно ощутить, что роднит девушку с шиноби-отшельниками, но она еще так юна. Да и кто ее обучал? Слишком много вопросов и тайн окружают Отохиме, это создает флер мистицизма. Неудивительно, что в нее так охотно верят. Однако Малис Ринха мистику не признавала и надеялась однажды все тайны разгадать. Для себя. Рушить красивую легенду, которая помогает ее стране существовать, она не хотела.

Опустившись перед Отохиме на колени, Малис приняла позу сейдза, ожидая, пока на нее обратят внимание. Однако Рюджин-но Каннуши этого делать не торопилась. Можно было предположить, что она даже не заметила гостьи, которую сама же и позвала. Глаза закрыты, меж бровей пролегла тревожная морщинка, пальцы ловко скользят по струнам кото, извлекая пронизывающие, застывающие в воздухе звуки.

Наблюдая за движениями рук Отохиме, Малис мимоходом отметила, что сейчас она использует не распространенный на континенте вариант кото, а привезенный из Страны Демонов. Струны натянуты слабее и сделаны из жил животных, а не из шелка, играть на таком нужно без плектров. Звук получается мягким, застывающим, глубоким. В то же время у дальней стены хараидзё Ринха успела заметить еще несколько инструментов, уже более традиционных.

— Думаешь, почему я выбрала столь необычный кото? — внезапный вопрос заставил Малис вздрогнуть.

Невольно вскинув бровь, Ринха удивилась: она слышала, что Отохиме может читать мысли, неужели именно это сейчас и произошло?

— Шепот людей тих и неясен, — продолжая играть на кото, поведала Отохиме. — Его сложно услышать, еще сложнее разобрать. Голос Рюджина четок и подобен грому. Он заглушает многие звуки.

Малис невольно подумала, что голоса в голове — это не очень обнадеживающий симптом.

— Я не сумасшедшая, — на лице Отохиме мелькнула улыбка.

— Простите, Отохиме-сама, — с поклоном извинилась Малис, стараясь не думать вообще ни о чем.

— Ты вольна думать о чем угодно, не извиняйся. Не твоя беда, что я слышу слишком много, — снова улыбнулась Отохиме. — Что же касается моего выбора кото… Ты знаешь, что такое кото?

— Осмелюсь предположить, что это струнный щипковый музыкальный инструмент? — с некоторой долей иронии ответила Малис.

— Достаточно логично, — тихо рассмеялась Рюджин-но Каннуши. — Но что о нем говорят люди? С чем связаны окутавшие этот инструмент традиции?

— В отличие от Шиин, Ринха не занимаются игрой на музыкальных инструментах. Я не особо интересовалась музыкой, — призналась Ринха, терпеливо поддерживая ничего не значащий по ее мнению диалог.

— А те, кто ею интересуется, считают кото драконом, — остановив мелодию, поведала Отохиме. — Дека из павлонии — это дракон, лежащий на побережье. Панцирь дракона, — девушка нежно провела пальцем по деке, — живот дракона, хвост дракона, взморье. А музыка — это его голос. Интересное совпадение, подумала я. И решила, что так смогу передать другим то, что слышу сама.

Ее пальцы вновь коснулись струн, создавая плавную, лениво текущую мелодию. Размеренные звуки вплетались в воздух, застывая в нем и медленно истаивая.

— Что ты чувствуешь, слыша эту музыку? — спросила Отохиме.

Вопрос для Малис стал достаточно сложным. В музыке она никогда не была сильна, в чем откровенно и призналась.

— Не обязательно быть музыковедом, чтобы ответить на мой вопрос, — нахмурившись, заметила Отохиме. — Ты могла бы просто признаться, что мелодия скучна и слишком тягучая, отчего навевает уныние, а не пытаться отгородиться незнанием. Все равно я услышу ответ, независимо от твоего желания.

— Прошу прощения, Отохиме, — вновь повинилась Ринха.

— Рюджин недоволен, — не обратив внимания на извинения гостьи, продолжила говорить Каннуши. — Наша война ему надоела, она скучна.

— Раз он недоволен, то мог бы ее и остановить, — поджав губы и сверкнув глазами, резче, чем хотела, сказала Малис.

— Зачем? — спокойно спросила у нее Отохиме. — Люди ведь живут не для того, чтобы ублажать богов. У вас своя голова, своя воля, своя иллюзия свободы. Зачем богу мешать вам?

— Рюджина называют Спасителем этого Мира, — тихо напомнила Малис. — Разве не стоит спасти людей от смерти?

— Спасать людей от самих себя достаточно глупо. Не так давно одна богиня попробовала сделать это, — с улыбкой поведала Отохиме. — Закончила она плохо. Рюджин спасет мир, но не от людей. Хотя… Не знаю, возможно, очередная его прихоть и как-то на вас повлияет. Ведь были же спасены дети из Кагеро, были предупреждены о печальной своей судьбе Узумаки. Кстати, Кушина уже в Конохе. Как думаешь, в Узугакуре оказались способны внять предупреждениям?

Отохиме смеялась. Смеялась над шиноби Водоворота, которые сейчас оказались втянуты в войну с Облаком и Туманом. И не имели поддержки от своих союзников, потому что сами же развязали внутренний конфликт в Стране Горячих Источников, потому что Коноха не могла помочь им, занятая Суной и Ивой, ослабленная после столкновения со Страной Неба. Об этом Рюджин-но Каннуши предупреждала их более пяти лет назад, но Узумаки не смогли воспользоваться знанием.

— У всех событий есть причины, многие не зависят от нас. Чтобы что-то поменять, нужно начинать издалека, нужно действовать глобально, — задумчиво сказала Отохиме. — Узумаки не могли ничего изменить. Это было выше их сил. Они в любом случае начали бы сражаться с последователями Джашина, ввергнув Страну Горячих Источников в гражданскую войну. И подставились бы под удар двух великих Деревень. Коноха же сейчас занята своей собственной судьбой, с гораздо большей охотой она защищает нашу страну, которая поставляет им хлеб, а не своих старых союзников.

Замолчав, Отохиме провела пальцами по струнам, извлекая переливчатый водопад звуков.

— Интересно, сможешь ли ты превзойти целый клан? — негромко сказала она, склонив голову набок. — Узугакуре уже не спасти, даже если все шиноби Отогакуре придут им на помощь. А вот сможешь ли ты спасти своего сына?

Малис внутренне похолодела.

— Что случится с Юто? — севшим голосом спросила она, требовательно глядя на собеседницу.

— Он погибнет, — безжалостно и спокойно ответила Отохиме. — Выполнит предназначение, для которого был рожден.

— Значит, он все-таки…

— Никому не интересно, является он идеальным сосудом или нет, — оборвала Малис Отохиме. — Его просто используют, чтобы остановить уже начавшуюся эпидемию. Потому что больше некого. Клан Ринха всегда для всех остальных шиноби был средством. В прошлую войну за вами охотились, чтоб получить медицинские знания, а потом — чтоб остановить чуму. Сейчас вас не трогают, но не думай, что о Ринха забыли. Сейчас вы часть Отогакуре, но не думаю, что Гокаге это остановит.

Малис слушала Отохиме вполуха, просчитывая варианты решения внезапно возникшей проблемы. Она не обманывала себя, знала, что ее ребенок в опасности. Именно для того, чтоб родился Юто, клан решил свести ее с Кэцу, и, несомненно, им воспользуются по предназначению.

— Недавно ты попрекала Рюджина, что он не остановил войну. Думала, что в его силах остановить смерти. Теперь же я спрошу тебя, как ты поступишь, зная, что ценой своей жизни Юто может спасти миллионы людей?

— Я… готова… пойти на это, — с трудом выдавила Малис.

— Нет. Не готова, — качнув головой, ответила Отохиме. — Но все равно не отступишь, потому что так нужно. Так же и Рюджин должен был принять войны. Они должны пройти, чтобы привести его к нужному результату. Погибнут тысячи, чтоб спасти все человечество. Хороший размен. Но даже он не устраивает Рюджина, поэтому он здесь.

После слов Отохиме сердце Малис кольнула отчаянная надежда. Каннуши ведь позвала ее не для пустой болтовни, не для того, чтоб объяснять поступки бога. А что если…

— Отохиме-сама, — склонившись в глубоком поклоне, обратилась к девушке перед собой Малис, — что желает Рюджин получить от меня за жизнь сына?

Струны кото издали гневный звук, заставив Ринха сжаться. Неужели она оказалась неправа?

— Первое, что тебе нужно сделать, Малис, — наставительным тоном произнесла Отохиме, — это переставить в своей голове приоритеты. Рюджин — это не Джашин, не заморские демоны. Ему не нужны подношения, жертвы или твоя вера. Вера человека нужна лишь ему самому, настоящим богам до нее дела нет. Ты можешь жертвовать собой, своим счастьем лишь ради себя самой или других людей. Но все, что нужно Рюджину, он возьмет сам. Ты пришла сюда лишь потому, что ты уже принадлежишь Богу-Дракону. И ты, и твой сын, и весь клан Ринха, ровно с тех пор, как вошли в Отогакуре. Деревня Скрытого Звука создавалась для его воплощения в этом мире, и ты должна подчиняться приказам Рюджина. А твой сын уже находится под его опекой.

— Да, Отохиме-сама, — кивнула Малис, для которой не было особой разницы, под каким углом взглянуть на ситуацию. — Какие приказы есть для меня у Рюджина-сама?

* * *

Довольно щурясь на поднимающееся над Конохой осеннее солнце, Хирузен неторопливо и вдумчиво закончил набивать новую, тонкую, цельнометаллическую кисеру́ табаком. Эта трубка была не столь хороша, если ее использовать по прямому назначению. Несмотря на сложности чистки, Хокаге предпочитал дерево или бамбук. Но металлическая кисеру́ — это еще и отличное оружие, а во время войны даже мелочами пренебрегать не стоит.

Хотя в последнее время курить приходилось реже: беременная Бивако на дух не переносила запах табачного дыма. Так что все запасы кизами перекочевали из дома на рабочее место Хокаге. Да и сам Сарутоби как-то постепенно почти переселился в свой кабинет.

Техника Стихии Огня быстро распалила измельченную смесь, первое облачко сизого дыма поплыло в воздухе, извиваясь змеями вокруг солнечных лучей.

Некстати пришедшее на ум Хокаге сравнение сбило благодушный настрой. Нахмурившись, Хирузен наклонился к столу, поднимая отложенный вчера доклад своих учеников о задании. А именно он остановился на ремарках Орочимару и комментариях Цунаде.

Тиф. Так назвал болезнь Орочимару. Или чифусу. Трансмиссионная бактериальная инфекция. Новый штамм, крайне вирулентный и контагиозный. Способен передаваться через разных насекомых, не только вшей. Заражение происходит при контакте с выделениями насекомых, не обязательно даже попадание их непосредственно в кровь. Почти стопроцентная смертность. Симптомы неприятные: лихорадка, головная боль, сыпь на коже, через несколько дней больные впадают в кому и уже в сознание не приходят. Лечение стандартными средствами помогает слабо. Бактерии быстро распространяются, стимуляция организма больного лечебной чакрой процесс только ускоряет. Изъятие заразы дает временное улучшение здоровья до тех пор, пока не разовьются новые бактерии из спор, которые почти не удается убрать полностью из-за их инертности.

Пока болезнь удается сдерживать, но карантин в зоне боевых действий по факту невозможен. Вспышка эпидемии произошла в малозаселенной местности, распространяется медленно, но это лишь вопрос времени. На счастье, в этом году выдалась удивительно холодная осень и зима обещает быть ей под стать — насекомые впадут в спячку. Но настораживает еще один момент. Орочимару заподозрил искусственное выведение штамма.

Во время стычки с непонятно откуда взявшимися в Стране Деревьев шиноби Кири и Мечниками Тумана ученикам Хирузена пришлось срочно бежать от них. Сразиться с ними было бы для тройки элитных ниндзя задачей непростой, но выполнимой. Однако бойцы Киригакуре использовали в качестве оружия насекомых. Нехарактерная тактика для данного противника насторожила и привела к неутешительным выводам. Вероятно, болезнь — их рук дело.

К счастью, никто из учеников не заразился.

Тройке джонинов повезло, интуиция надоумила их смыться, а не рисковать. Да и брезгливость Орочимару к насекомым сделала свое дело. Но новая болезнь вызывает серьезные опасения. Насекомые как переносчик заразы. Серьезный удар по силе Конохи и Ивы. Клан Абураме один из сильнейших в Листе. Их старые противники из селения Камня, Камизуру, тоже играют немалую роль у себя на родине, Ооноки из этой семьи. Появление модифицированного штамма сыпного тифа — это фактически прямая атака на оба селения.

Предупрежден — значит, вооружен. Нужно перевести всех Абураме на границу со Страной Ветра. Однако также нужно искать лекарство. Орочи предложил вариант, но… Любит он от любой болячки смертельно опасные яды использовать. На такое лечение не всякий решится.

И это наводит мысли на другой доклад, полученный недавно.

Хирузен недовольно выдохнул большой клуб дыма. Эту тему он бы поднимать не хотел, но кое-кто из его окружения с явным удовольствием не давал ее забыть. И вошедший без приглашения в этот момент гость был прямым тому подтверждением.

— Доброе утро, — коротко кивнув, поздоровался Данзо, цепким взглядом осматривая кабинет.

— Доброе, — выдохнув облачко дыма, не самым дружелюбным образом буркнул в ответ Хокаге. — Надеюсь, у тебя ничего важного?

— Как знать… — неспешно подходя к столу Хокаге, ответил Шимура. — Сейчас проблемы могут показаться мелочью, но из маленьких семян способны вырасти гигантские сосны.

— Что на этот раз? Юко Учиха? Клан искренне считает ее сумасшедшей, сейчас она не представляет никакой для Конохи угрозы.

— Нет, с ней все уже решено. А когда придет время, мы узнаем, что с ней сделала эта Отохиме, — спокойно ответил Шимура. — Сейчас есть более важный вопрос. В конфликте со Страной Неба решительный удар нанесли мы. Но согласно донесениям нашей разведки, серьезные повреждения Анкор Вантиан удалось нанести и Суне, и Кумо. В обоих случаях использовалась сила джинчурики.

Сарутоби понятливо кивнул, делая неглубокие затяжки, он, прищурившись, ждал продолжения начатого Данзо разговора.

— Скрытые деревни работают над своими носителями Биджу, — не разочаровал Хокаге Шимура. — Их запечатывающие техники считаются несовершенными, уменьшая контроль джинчурики над запертыми в них зверьми. Но это все же дает им большую силу. При атаке шиноби Кумо на Анкор Вантиан наблюдалось синее пламя — характерный признак использования силы Двухвостого. До меня дошли слухи, что Кумогакуре разрабатывает методику тренировки своих джинчурики. И поделились наработками с Кири. У Ивагакуре есть собственная программа. Даже в Скрытом Песке, оказывается, Бунпуку прекрасно владеет силой Однохвостого, хотя считалось, что его самого из страха держат исключительно в тюрьме.

— Полагаю, ты считаешь, что Коноха поступает неправильно, представляя своего джинчурики исключительно в виде узилища для Кьюби?

— Биджу — это сила, которой можно управлять, — подтвердил предположения Хокаге Шимура. — Мито считает иначе, ее не переубедить. И печать на ней уже не изменить. Наложенное Узумаки фуиндзюцу сдерживает зверя слишком надежно и крепко. В следующий раз нам нужно исправить это.

— Ненадежная печать — это риск. Мы видим это на примере Суны и Кумо.

— Биджу — это сила, которую нужно использовать с умом.

И в этом Данзо прав. Но… Хирузен не думал, что подобный риск оправдан. Быть узилищем Кьюби — само по себе тяжелая ноша. Но попытки его укротить могут серьезно навредить джинчурики и деревне.

— Я обещал Мито дать Кушине шанс на нормальную жизнь, — негромко ответил Хирузен. — И я обещание сдержу. Никаких интриг вокруг нее, обычное детство, которое она построит сама.

— Ты да, но есть люди, которые не столь щепетильны. Орочимару уже объявил, что возьмет Кушину в ученицы. И я узнал, что некоторые высокопоставленные лица деревни получили новые инструкции на случай твоей гибели. В них говорится о кандидате на пост Хокаге.

— Значит, все-таки Орочимару… — понимающе кивнул Сарутоби, усмехаясь в душе. — Объявить — не значит сделать. Не он распределяет генинов по наставникам. И что не так с инструкциями?

— Это опрометчивое решение, — бесстрастно сказал Шимура.

— Отчего же? — ситуация искренне забавляла Хирузена. — Орочимару — самый выдающийся шиноби Конохи своего поколения. Именно он сейчас самый идеальный кандидат, чтобы стать Хокаге. Его поддерживают оба клана-основателя: и Сенджу, и Учиха. Еще два благородных клана Конохи, Хьюга и Абураме, тоже относятся к Рюсею благожелательно. Не так давно он одним ударом сокрушил крепость Страны Неба. Совместно с Джирайей и Цунаде отбросил батальоны Страны Ветра к их границам, прервав наступление Суны в Страну Рек. Скрытно провел ударную группу по территории Дождя, выведя из-под удара Ивы Северный торговый путь. К тому же он признанный гений, создатель многих уникальных техник.

Сарутоби не сильно покривил душой, расхваливая своего ученика. Да, Сенджу фактически нет, осталась только Цунаде да несколько побочных ветвей, но до сих пор есть Мито, а она как раз негласно поддерживала Орочи. Учиха после резкого взлета Микото уважали ее учителя. Абураме, когда узнают о потенциальной угрозе болезни и роли в этой истории Рюсея, тоже будут к нему благожелательны. Насчет Хьюга, конечно, не понятно до конца, но жена нынешнего наследника очень уважает своего сенсея, а это уже о многом говорит.

— За красивой маской может скрываться неприглядная натура, — спокойно проглотив слова Хокаге, ответил Данзо. — Яманака разработали новую технику. Она позволила заглянуть в голову Орочимару.

Сарутоби расстроенно выдохнул ставший внезапно терпким дым табака. Шимура никогда не доверял Орочимару. Мыcли ученика Хокаге были скрыты, намерения неясны. У Данзо имелись далеко идущие планы на способного парня, но, несмотря на все свои таланты, Рюсей имел огромный минус для Шимуры — неуправляем и не поддается внушению.

Чакра Орочимару идеальна для некоторых запретных техник, но, несмотря на все старания, заставить его их изучать не получилось. Сарутоби подозревал, что с помощью них Данзо собирался не столько усилить Коноху, сколько если не шантажировать Рюсея, то хотя бы манипулировать им — не удалось. Кажется, ни один из испробованных Шимура методов не заставил Орочимару пойти на контакт. Чего-то он вообще не замечал, на что-то старательно не обращал внимания, послушно выполняя приказы. В итоге выяснилось, что он начал организовывать в Корне собственное подполье.

Где-то ранее безупречные методы вербовки Шимуры дали сбой, они были проигнорированы и не замечены. Или неправильно истолкованы, что вылилось в попытку устроить переворот в Корне. В этом свете Орочимару был самым неудобным кандидатом для Данзо.

— И что же такого обнаружили в Орочимару Яманака? — спросил Хирузен, видя, что Шимура не торопится сам раскрывать сию тайну.

— Немногое, — признал Данзо. — В основном эмоции, не больше. Но судя по ним, Орочимару не отличается… большой любовью к Конохе.

— Поясни.

— Смерти соратников его не трогают. Многих он был рад видеть погибшими. Например, недавно он желал смерти своим ученикам. Воля Огня в нем не горит.

«Как будто она горит в тебе», — недовольно скривившись, подумал Хирузен. Не все понимают Волю Огня так, как это делал Первый. Шимура был из таких. Как и Орочимару. Ученику Хирузена не нужна была тень, он сам мог отлично справляться и с работой Хокаге, и с работой главы Корня. Сарутоби понимал, что это не лучшие качества, но все равно не видел лучшего кандидата, чем Рюсей.

— Неубедительно. В любом случае, это не доказательства.

— Я предупреждал о цене твоих ошибок. Надеюсь, если появятся более серьезные доказательства, ты не пожалеешь.

Глава 40. Микото

Я неспешно шелестел бумагами, изучая полученные данные по геному Минато. Несколько лет работы с новым оборудованием уже научили меня быстро разбираться в местном способе записи данных. Хотя я все равно считал его до крайности идиотским, но приспособиться можно ко всему.

Судя по тому, что смог откопать Хируко, Намиказе именно выбран в качестве пары для джинчурики. Нужно же понять, что в нем такого привлекательного. Пока выходило нечто странное. Намиказе семья молодая, а мать Минато вообще прижила его неизвестно от кого и растила одна — это я и раньше знал. А вот по геному получалось, что он едва ли не Узумаки. Слишком много совпадающих участков. По крайней мере, дедушка был точно из Узугакуре. Это единственное, что в нем есть интересного в плане генеалогии.

А что это дает? Лично Минато — некоторые особенности чакры, наверняка ему немного сложнее ее контролировать, зато проще составлять печати. Ну, теоретически, еще он способен перенять некоторые техники Узумаки, и это может оказаться полезным.

Эх, покопаться бы в его голове, да вызнать все тайны. Было бы гораздо проще.

Поняв, что занимаюсь, по сути, какой-то ерундой, просто отбросил ненужные бумаги. Боже, как же я устал! Шиноби сложно довести до того состояния, когда от пережитого напряжения ломит тело, ноют суставы и болят мышцы. Тренировки с малых лет, специальные техники, лекарства и стимуляторы помогают справиться с усталостью, но даже ниндзя можно довести до предела. Теневые и змеиные клоны, будь они неладны! Я до сих пор не оставил попыток выучить тайдзюцу, я возобновил работу над фуиндзюцу, я готовлюсь к обучению в Рьючидо, я пытаюсь возобновить подрывную деятельность в Корне. И все это делаю одновременно.

Война оставляет слишком мало свободного времени, чтобы выполнить все свои планы в срок. Постоянное напряжение негативно сказывается на психике. Когда я только осознал себя в этом мире, то считал забавным ощутить себя в гуще событий сенен-манги. Несмотря на мое появление, ее сюжет словно сам ложился на мою жизнь, и это было интересно. Сейчас же все больше одолевало желание просто переписать все грядущие события, чтоб позволить самому себе вырваться из рамок «канона». Одним решительным ударом перерубить сплетенные нити судеб. Чтоб знания будущего не довлели надо мной, чтоб не дрожать и не думать над каждым своим действием, а просто идти вперед.

Грешным делом даже подумывал пойти на радикальные меры. Мелькали мысли, что неплохо было бы поубивать ключевых персонажей. Ту же Микото. Только не уверен, что это что-то поменяет. К событиям Четвертой мировой привели многие причины, и смерть пары человек ничего не изменит. Тут нужно хорошенько так проредить все население. Проще самому отправиться на перерождение, чтоб не изводить себя лишними волнениями.

В общем, полно у меня забот было, а тут еще и Кушина с Минато выросли.

В конце концов, какое мне дело до этой парочки? Мито просила меня присмотреть за Кушиной, создать ей все условия для прекрасной жизни, полной любви и взаимопонимания. Так Минато ей и так все это даст! Можно не заморачиваться. Пока в один не очень прекрасный момент Лис не решит растерзать всю семейку.

Расстроенно выдохнув, я собрал бумаги и спалил в огне, аккуратно собрав пепел в урну. Раз обещал, то придется за Кушиной присматривать. И если кто-то плетет вокруг нее интриги, пусть даже такие необычные, то нужно их хотя бы проконтролировать. Хотя, с другой стороны, нельзя исключать, что Хируко слили дезинформацию, надеясь, что она дойдет до меня. Есть у меня подозрения, что после того, как Данзо вскрыл несколько его агентов, то и моего друга вниманием не обделил. Поэтому сейчас я свернул все свои планы по Корню. Раз облажался, то придется придумывать что-то кардинально новое. А пока через Хируко проворачивал только всякие мелочи.

Но опять же, зачем? Чего может ожидать Данзо, передав информацию о планах на Кушину? Надо бы разобраться. Хотя бы лично глянуть на Минато. Джирайя, кажется, уже начал обучение.

Кстати, пора бы уже и до госпиталя сходить. Позавчера же Бивако разродилась, учитель наш, вновь, стал отцом.

Неохотно выбравшись из подземелий, недовольно посмотрел на хмурое небо. Промозглый ветерок просочился сквозь кимоно, заставляя поежиться. Всего лишь середина октября, а погода уже не радует. Давненько не было такого. Обычно климат в Конохе немного мягче.

Решив пройтись как белый человек, не торопясь поплелся по улицам до госпиталя, благо было недалеко. А холод — ерунда, снежок, моментально тающий на земле, тоже.

Кстати, кажется, местные вообще никогда не признают того факта, что дороги можно чем-то покрыть и канавы для отведения воды неплохо бы вырыть. Чтоб улицы не превращались после дождя в какое-то раскисшее месиво. Коноха, конечно, на песчаных почвах расположена, но это все равно какое-то издевательство. Лужи там и сям, песок на обувь налипает, приходится ходить по узеньким отмосткам вдоль жмущихся друг к другу домов, если таковые вообще есть.

Снег сменился дождем, частые мелкие капли стучали по влажному песку, собираясь в лужи и мягко шумя. Поднявшийся ветерок задувал морось под козырек крыши. Я порадовался, что решил пройтись пешком: так хотя бы крыша над головой есть, если идти вдоль домов.

Народу на улице было немного, но все они старались прижаться к краям улицы, чтоб оказаться хоть под каким-то укрытием. Собственно, не удивительно, что в такой ситуации я в один прекрасный момент с кем-то столкнулся.

Девушка выскочила прямо из-за угла, налетев на меня. Она от неожиданности выронила ярко-красный зонтик и поскользнулась на сыром камне. Я еле успел придержать ее и вытянувшейся рукой подтянуть к себе подхваченный ветром зонт.

— Простите, — неловко извинилась девушка, поднимая на меня взгляд.

— Привет, Микото! — улыбнувшись, поздоровался я с ней. — Как жаль, что мне редко удается видеть тебя не в походной форме одежды! Я многое упускаю.

— Орочимару-сенсей? — голос Микото звучал немного испуганно, девушка поспешила отпрянуть от меня.

— Да, я, — протягивая ей зонт, подтвердил я. — Куда идешь?

— Спасибо, сенсей, — отрешенно ответила девушка, стараясь зарыться в белый шарф лицом и не решаясь взять свой зонтик. — Я иду в госпиталь. Отец вернулся с границы со Страной Ветра, был ранен ядовитым клинком марионетки. Хочу его навестить.

— Значит, нам по пути, — кивнул я сам себе. — Пошли.

Сам прикрыв себя от назойливого дождика зонтом, я направился в нужную сторону, после чего, обернувшись, глянул на замершую Учиха. Девочка в своем замешательстве выглядела довольно мило. Вообще, странно видеть ее повзрослевшей. Вроде еще совсем недавно она была сущим ребенком, но за пару лет так резко вытянулась, оформилась. Выглядела года на три старше своих тринадцати лет.

— Так ты идешь, нет? — с усмешкой спрашиваю ее.

— Иду, — помедлив, согласилась Микото, нагоняя меня. — Вы собираетесь поздравить Хокаге?

— Проницательна не по годам, Микото-тян, — похвалил я девушку, идя с ней плечом к плечу. — Нужно показать уважение сенсею.

— Наверно, ваш этого достоин, Орочимару-сенсей? — немного язвительно полюбопытствовала девушка, из-под челки стрельнув глазками.

— Наверно, как знать, — не обратив внимания на колкость, ответил я. — Как тебе погода? Не часто нас она радует такой прохладой.

— Радует? — удивилась Микото. — Я бы так не сказала.

— Отбивает лишние мысли. Проморозившись на улице, начинаешь думать только о том, как хорошо дома, — широко улыбнулся я.

— Дома тепло только у вас, сенсей, — качнув головой, заметила Микото. — Обычно нужно добраться еще и до котацу.

— Ну, когда будешь замерзать, заходи в гости.

— Спасибо, сенсей, — недоверчиво покосившись на меня, отозвалась Микото.

Ха, и кто меня за язык дернул? Подсознание, признавайся! Ну, ладно, что уж теперь.

А Учиха-то выросла милой девушкой. Пожалуй, я и в самом деле почти ни разу не видел свою ученицу в повседневной одежде. Только тренировочные костюмы и боевая экипировка. Сейчас девчонка была в черных ботинках на высокой шнуровке, теплых штанах, из верхней одежды решила надеть тонкое черное пальто, красные в тон своему зонту перчатки и белый шарф. И когда я говорил, что гражданская одежда ей очень идет, то нисколько не лукавил. Слишком много черного, конечно, но зато яркими пятнам выделялись зонт, перчатки и шарф. Кстати…

— Знакомый шарф, — задумчиво говорю я, нагло коснувшись белой пряжи.

Видел бы кто, как на девушку повлияли мои слова! Ее лицо по цвету едва не сравнялось с зонтом.

— Ваш подарок очень теплый, сенсей, — недовольно буркнула Учиха, внимательно глядя на дорожку перед собой и почти полностью скрыв лицо за пресловутым шарфиком.

— За семь лет даже не износился. Молодец, Микото, умеешь ты дорожить подарками, — коварно ухмыляясь, восхитился я.

— У нас редко бывают холодные дни, чтоб часто им пользоваться, — недовольно заметила девушка.

— К сожалению.

— Если исходить из вашей логики, сенсей, то наверно.

— В любом случае, моя мать была бы рада знать, что ее подарок кому-то пригодился.

— А он сделан Рейко-сан? — удивленно взглянула на меня Микото. — Понятно.

Что именно ей понятно стало, я не успел уточнить, потому что в этот момент мы как раз подошли к госпиталю, и здесь меня выловили Джирайя с Цунаде. Пришлось оставить Микото, так как у меня было несколько вопросов к своим напарникам.

Махнув им в приветствии, я заметил, что лицо Цуны совсем не пышет радостью, как положено в такой знаменательный день. И я даже знаю, в чем причина ее расстройства.

— Я так понимаю, что Хирузена не впечатлили твои доводы? — подойдя к друзьям, спросил я девушку.

— Он согласился, — мрачновато ответила Сенджу. — Но сказал, что сейчас у Конохи нет ресурсов, чтобы переобучать шиноби на полевых ирьенинов.

— Наш учитель понимает, что медики нужны, — так же кисло подтвердил Джи, — но советники настаивают на своем: сейчас у нас нет времени на переобучение.

Я немного удивленно посмотрел на Джирайю. Не ожидал, что он так проникнется идеей Цунаде, что вместе с ней будет околачивать порог Хокаге.

— Как это ни прискорбно, но я соглашусь с советниками, — кивнул я и, прежде чем Цунаде успела обжечь меня яростным взглядом, пояснил: — Я предлагал увеличить число ирьенинов еще девять лет назад. Сарутоби-сенсей согласился, и в учебную программу внесли изменения. Но даже так не удалось обучить многих. Медицинские техники только тебе легко даются, подходящих генинов мало. Их надо воспитывать еще в Академии, не слышала о новом классе, что ли?

— Слышала, — неохотно ответила Цунаде. — Но там за пять лет обучили всего семьдесят генинов, этого мало!

— Нужно было думать об этом еще во время основания деревни, — пожав плечами, ответил я. — Лет через десять-двадцать программа даст результаты, а пока придется справляться так.

— Как справляться? — резко спросила меня Сенджу. — Даже во время налета шиноби Ивы на Коноху погибло много людей, хотя госпиталь был прямо под рукой. Ирьенинов слишком мало.

— Попробовала бы ты сама хоть кого-нибудь обучить ирьениндзюцу, — посоветовал я. — Из троих моих учеников только Кизаши смог что-то освоить. Самый бесполезный на первый взгляд. Найти потенциально хорошего медика сложно. А учить еще сложней.

— А среди моих есть, думаешь, такие будущие ирьенины? — заинтересовался Джирайя.

— Так откуда мне знать? Я их даже в глаза не видел, — бессовестно соврал я. — В принципе, медику важен контроль чакры. Это главное.

— Гм, — задумался Джи, почесывая подбородок. — Вряд ли такие у меня есть. Лучший контроль чакры у Минато, но он до девяти лет не мог попасть в Академию как раз из-за проблем с контролем, прорыв только недавно случился. Не знаю, что он в будущем покажет.

— В девять лет? — изобразил удивление я. — А сейчас ему сколько?

— Десять. Закончил Академию за год! — горделиво ответил Джирайя. — Способный малый.

— Наверно, не просиживал штаны дома, а учился, — пожав плечами, заметила Цунаде. — Больше половины уроков в Академии не требуют от ученика владения чакрой.

Еще несколько минут поболтав об учениках и новом поколении, мы торжественно поздравили своего сенсея, а потом я вспомнил о Микото. Точнее о словах ученицы. Ее отец ранен отравленным клинком, но находится в госпитале. Хотя обычные яды, наносимые на оружие, должны были вывести даже ирьенины с самой низкой квалификацией. Ну не идиот же Тэссэн Учиха, чтоб запустить ранение настолько, чтоб угодить на больничную койку. Правила первой помощи себе самому при ранениях еще даже в Академии преподают.

Так что заинтересовавшись и освободившись от обязательных поздравлений, я выловил первую попавшуюся медсестру:

— Не подскажете, в какой палате находится Учиха Тэссэн?

— Конечно, Рюсей-сан! Триста сороковая палата, — охотно ответила мне медсестра, тут же радостно добавив: — Спасибо, что согласились заняться этим случаем.

— Не стоит благодарности, — негромко пробормотал я в ответ, направляясь в нужное мне крыло госпиталя и не понимая, с чего бы медсестра решила, что я собираюсь чем-то там заняться.

Насколько мне известно, трехсотые номера палат предназначены для чистых больных. То есть не нуждающихся в интенсивной терапии, не заразных и не имеющих серьезных гнойных воспалений. И, по идее, ничего серьезного у Тэссэна быть не должно. Хотя у него могут быть какие-то осложнения, которые проблематично вылечить ирьенинам. Глянем, раз уж оказался неподалеку и могу зайти в гости.

В госпитале мне бывать приходилось часто, Мицуко, еще будучи Рейко, здесь работала, и я с удовольствием с ней приходил учиться местным лекарским техникам. Так что меня здесь и знали, и нужную палату я нашел быстро.

— Добрый день, Тэссэн Учиха-сан, — решительным шагом ворвавшись в триста сороковую палату, поприветствовал я лежащего на кровати пациента. Сидящей возле него дочери только кивнул.

— Орочимару-сенсей? — удивленно взглянула на меня Микото, невольно попытавшись встать.

— Добрый день, Рюсей-сан. Какими судьбами? — отец ученицы был гораздо более сдержанным, ничем не выразил своего недоумения по поводу моего появления.

— Спросил у медсестер о вашем состоянии, сказали, что какие-то проблемы после отравления имеются. Решил посмотреть, — не вдаваясь в подробности, пояснил я, подхватывая висящую на кровати карту.

Как я и ожидал, Тэссэн, если чем-то и заслужил нахождение в госпитале, то явно не гангреной, сепсисом или инфекцией. В палате отсутствовал запах гноя, не было аппарата для диализа, а к самому Учиха свободно пускали посетителей. Однако, судя по тому, что разместили отца Микото в одноместной палате, все же не так все хорошо у него со здоровьем.

— Проблем было бы больше, если бы рядом не оказалось Микото, — криво усмехнувшись, ответил Учиха. — Хотел еще раз сказать спасибо за то, что взялись обучать ее. Это спасло мне жизнь.

Цепким взглядом окинув пациента, невольно приметил нарушения мимики и скованность движений. Тэссэн попытался было приподняться при моем появлении, что у него не вышло, улыбка тоже получилась странной. Повреждение мозга? Или нервов? Впрочем, чего гадать, когда можно все прочитать?

— Отравление комбинированным ядом, — с некоторым удивлением прочел я, быстро найдя нужные строчки. — Токсины древесных лягушек западного побережья, черного скорпиона и пустынной эфы. Неприятная комбинация. После такого даже шиноби редко выживают.

Батрахотоксин из лягушек западного побережья Страны Ветра в комбинации со сложным ядовитым коктейлем пептидов скорпионов Великой пустыни крайне эффективен и не имеет противоядия. Даже у шиноби есть всего полчаса для того, чтобы спастись, добраться до ирьенинов. Наложение жгута на раненную конечность увеличивает время возможной реанимации, но тогда в дело вступает гемо- и цитолитический яд пустынной эфы: если остановить кровоток, он быстро уничтожает клетки, в итоге раненный может вообще остаться инвалидом.

Проблема батрахотоксина еще и в том, что он необратимо открывает натриевые каналы нервных клеток, деполяризуя их. Когда раненный шиноби добирается до медиков, то лечение все равно занимает много времени: обычный вывод яда уже не помогает, нужно стимулировать образование новых натриевых каналов на стенках клетки, а это процесс не моментальный. Теперь понятно, чего так долго держат Тэссэна в госпитале. Но даже для шиноби он выглядит уж слишком большим живчиком после отравления лягушачьим ядом.

— Как я уже говорил, мне повезло, что рядом оказалась Микото, — устало ответил Тэссэн, откинувшись на подушки.

— Вы научили диагностировать почти любое отравление. И рассказывали, как их вылечить. Даже если нет прямого антидота, то для любого яда можно найти другой яд с противоположным эффектом, чтоб сохранить жизнь пострадавшего до прихода ирьенинов. Так вы говорили… И я использовала яд рыбы фугу, — объяснила девочка.

Ну да, тетродотоксин является антагонистом батрахотоксина. Не вылечит, но облегчит спасение жизни. А для шиноби еще и ускорит выздоровление. Хорошо моя ученица усвоила уроки, оказывается. Клин клином выбивать — это я умею. В самом деле, удачно сложилось, что Микото любит пользоваться именно ядом рыбы фугу. От которого тоже нет противоядия, кстати. Отцу повезло, что дочка не ошиблась с дозировкой и рядом оказались люди, способные оказать первую помощь. Однако…

— Почти два часа со жгутом на ноге? — уточнил я, взглянув на Тэссэна.

— Чтоб добраться до медиков, потребовалось время, — невесело улыбнувшись, ответил мне Учиха.

Н-да, в общем-то, логичное решение. Чтобы остановить нейротоксин, Тэссэну пришлось наложить жгут. Этим он остановил распространение скорпионьего и лягушачьего ядов по кровотоку, но вместе с тем не дал растечься гадючьему, который беспрепятственно пожирал клетки его тела. Этим комбинированная отрава шиноби Песка и опасна. Но иногда лучше остаться одноногим, чем отправиться к праотцам.

— Я так понимаю, при очистке организма было удалено много поврежденных тканей?

— Много. Можете взглянуть, Рюсей-сан.

Откинув покрывало и задрав штанину больничной пижамы, Тэссэн показал свое ранение. Ирьенины сделали все, что могли, но восстановить утраченные органы быстро они были не в состоянии. Для это требовались большие затраты чакры. Похоже, до Учиха пока не дошла очередь. Икры на левой ноге у него, фактически, не осталось. Только обтянутая кожей кость. Повезло, что рана была так далеко от туловища.

— Да, плоть и каналы чакры нужно восстанавливать, — задумчиво пробормотал я, без стеснения ощупывая поврежденную конечность и диагностируя повреждения с помощью чакры. — Как минимум десять ирьенинов, огромные затраты чакры, часа два на проведение операции. Повезло, что нога осталась на месте, для техники Чикатсу Сайсей это критично.

— Ваши слова более жестки, чем у местных врачей, Рюсей-сан, — расстроенно вздохнув, ответил Тэссэн.

— Возможно, я ошибаюсь, и у ирьенинов сейчас с появившимся опытом на восстановление плоти уходит меньше сил и времени, — пожал я плечами. — Хотя с подобными случаями встречаться приходится редко. Гораздо чаще шиноби лишаются конечностей целиком.

— А потом и умирают, — закончил за меня Тэссэн. — Я в курсе. Ирьенинов на передовой мало, редко удается выжить с культей вместо руки.

Ну да, собственно, потому калеки в Конохе встречаются редко. Руки-ноги отращивать местные чудотворцы пока не научились. Только я да Цунаде себя с такими ранами можем исцелить. Еще продвинутые джашиниты и Какузу, но там отдельный случай. Что же касается Конохи, то даже бешеная регенерация Хаширамы не позволяла ему отращивать конечности. Приживить отрубленную руку на место мог без проблем, отрастить новую — разве что за годы. Он на себе таких опытов почему-то никогда не проводил. Даже палец отрезать себе пожалел на благо науки, чтоб посмотреть, отрастет он или нет.

Когда мы с Цуной разрабатывали ее Бьякуго но Ин, то нам пришлось немало поломать голову. В целом, сама ее печать — это лишь хранилище чакры. Ее основу мы взяли у Мито, которая использовала древнее, как сам клан Узумаки, фуиндзюцу. Похоже, печать была разработана еще до того, как появились сами Сенджу и их братья в Водовороте.

Однако изначальное фуиндзюцу Узумаки Цунаде на себе воспроизвести не смогла. Оно требовало наличия в носителе достаточно мощного стороннего источника энергии или чакры. В случае с Мито данный источник вполне очевиден — Кьюби. Моя напарница джинчурики, естественно, не была, и становиться им желанием не горела. Пришлось импровизировать. Включать в Бьякуго но Ин собственные разработки. В итоге получилась некая целительная печать, при полной активации которой носителю удавалось стать фактически бессмертным, превзойдя в этом даже Хашираму.

По словам Мито, фуиндзюцу Цунаде получилось ограниченным в использовании, хоть и мощным в плане самоисцеления. Впрочем, показывать возможности собственной печати она никогда при нас не соглашалась… Да и в нынешней войне из-за старости не участвовала, так что сравнить эффективность разных версий Бьякуго но Ин мы самостоятельно не смогли.

В любом случае, регенеративные элементы в печати я помню. Теоретически, их можно воспроизвести отдельно, я реализую подобный механизм всякий раз при использовании техники Замены Тела или Змеином Клонировании. Но можно ли перенести эффект на постороннего? Эксперименты Цунаде, насколько я знаю, были неутешительны. Ничего лучше техники Восстановления Плоти она придумать не смогла. Я же регенерирую в большей степени за счет своего генома.

Думаю, мне проще будет вырастить биологического клона, а потом ампутировать поврежденную конечность, после чего заменить ее целой и недавно выращенной. Конечно, проблемы неизбежны: в подобном искусственно выращенном органе отсутствуют каналы Кейракукей, циркуляция чакры будет нарушена. Фактически, несмотря на то, что внешне нога будет выглядеть естественной, но по факту она станет не эффективнее банального протеза. Ходить и бегать шиноби сможет, а вот на воде стоять или по стенке взобраться — уже нет.

В принципе, новые каналы чакры и тенкецу должны со временем прорасти в искусственно выращенную ногу так же, как прорастают кровеносные сосуды в растущие органы и доброкачественные опухоли. Но пока подобных прецедентов не было, а делать из Тэссэна подопытную мышку не хотелось бы.

С другой стороны, у Учиха повреждены в основном мышцы, так что можно не отрезать ногу-то, а просто имплантировать в нее новые мышцы. Остатки Системы Циркуляции Чакры в конечности сохранились, если дать им основу, они оживут. Конечно, все равно нужна будет техника Восстановления Плоти, но без необходимости преобразовывать чужеродные ткани процесс пройдет гораздо проще! Это не волосы в мышцы и кости преобразовывать. Стоит попробовать… А можно сделать даже лучше!

Чтоб не тратить время на создание полноценного клона, я могу использовать имеющиеся ткани.

Активировав технику Скальпеля Чакры, я провел засиявшими синеватым пламенем руками вдоль ног Тэссэна. В костном мозге, в жировой ткани, вокруг кровеносных сосудов, в постнатальный период у человека сохраняются стволовые клетки. В этом мире о них хоть и знают, но использовать не умеют и даже названия специального не дали. Однако это не отменяет их полезности. Способность к дифференцированию у мультипотентных мезенхимальных стромальных клеток гораздо хуже, чем у эмбриональных. В основном они преобразуются в кости, жир и хрящи. Но если поспособствовать им чакрой, то можно и мышцы получить. Главное, собрать их в нужном месте.

Операция обещает быть болезненной, так что пришлось еще использовать наркоз на основе омега-конотоксина. Анестезирующий эффект последнего в разы сильнее, чем у морфия.

Тончайшие грани Скальпеля Чакры проникали сквозь кости и соединительную ткань. Отыскать нужные клетки оказалось не так-то просто, но опыт у меня был — не зря выращиванием Узумаки в подвале занимался! Найдя свою цель, Скальпель обволакивал ее и выводил по кровеносным сосудам к ноге. Пришлось повозиться, но со временем голая кость голени начала потихоньку обрастать клеточной массой. Никакого подобия на ткани там не было, нужно было сформировать полноценные мышцы, сухожилия, сосуды, нервы и фасции.

Разобравшись с первым этапом, хлопком ладони расчертил по полу палаты нужное фуиндзюцу — обширную печать, состоящую из многочисленных иероглифов, кругов и четырехконечной звезды, ориентированной по сторонам света и вписанной в квадрат. Черные линии заняли все пространство под кроватью. Я не стал пытаться повторить полностью постоянный рисунок в одной из операционных, мне хватит и такого.

Отстранившись от пациента, призвал четырех клонов. Подождав, пока они встанут в нужных местах, запустил технику Чикатсу Сайсей. Короткая вспышка яркого зеленого пламени медицинской чакры — собранная энергия втянулась в ногу, вливаясь в опустошенные и поврежденные каналы Кейракукей, пронизывая наскоро собранную массу клеток. На окончательное формирование плоти ушло в несколько раз меньше времени, чем при стандартном течении операции. Несколько секунд, и процесс завершен.

Скептически осмотрев получившийся результат, сам себе кивнул. Поскупился я, не стал собирать все стволовые клетки, которые есть в теле Тэссэна. Авось в будущем еще пригодятся. Но из-за этого икроножная мышца вышла худенькой, почти не развитой. Да и кровеносных сосудов вырастил минимально необходимое количество. Но это не страшно, все можно восстановить тренировками. Нужно только возобновить иннервацию. А над этим уже можно и обычной Мистической Рукой поработать. Подлечить нервы, запустить процесс восстановления аксонов, восстановить натриевые каналы после батрахотоксина.

М… И вывести введенный омега-конотоксин, нивелировав его воздействие.

— Как ощущения, Тэссэн-сан? — доброжелательно поинтересовался я у приходящего в себя Учиха.

— Неплохо, — осторожно ответил он, приходя в себя.

— Отлично! — наигранно бодро отозвался я, чувствуя, как на меня медленно накатывает усталость. — В таком случае, рекомендую начать потихоньку концентрировать чакру в поврежденной ноге. Это облегчит процесс восстановления. Пару дней еще придется полежать в госпитале, потом можно будет перейти на амбулаторное лечение. Шевелить ногой пока не получится, нужно время на восстановление нервов.

— Хорошо, — немного растерялся под моим напором Учиха.

— Тогда я пойду. Расскажу о результатах медсестрам. Всего доброго, Тэссен-сан. Пока, Микото.

Выходил из палаты я уверенной походкой, довольный самим собой и своим несравненным гением. Однако в душе было некоторое опустошение. В одиночку вытянуть технику Восстановления Плоти оказалось сложно. Чакры она съела более чем достаточно.

— Орочимару-сенсей!

Обернувшись к окликнувшей меня девочке, я, вскинув бровь, посмотрел на Микото. Она немного покраснела и выглядела взъерошенной. Бежала за мной, что ли?

— Спасибо, Орочимару-сенсей! — глубоко поклонившись, поблагодарила она меня.

— Не за что, Микото, — с усмешкой ответил ей. — Мне показалось, что тебя угнетает состояние отца. Так что я подумал, что могу позволить сделать небольшой подарок для своей лучшей ученицы.

— Спасибо! — вновь поблагодарила меня Микото.

Я только раздраженно отмахнулся и побрел дальше по коридору. Нужно было найти Цунаде и поделиться с ней опытом. А Микото, наверно, сама не понимает, за что благодарит. Ее отец быстрее исцелится, быстрее вернется на фронт и теперь имеет гораздо больше шансов погибнуть раньше времени. Судьба здорового шиноби — смерть в самом расцвете сил.

Глава 41. Интерлюдия. Мать и Отохиме

В храме на горе Кумотори стояла привычная солнечная погода. Здесь она в последнее время, с появлением полноценных барьеров, стала достаточно стабильной и даже излишне благостной. Вечное солнышко, редкие теплые дождики, зимой лишь немного прохлады и снега. Никакой слякоти, присущей Стране Звука мороси и прочих прелестей.

Выгнанные на уборку храмовой территории мико носились по саду камней облаками дыма, собирая опавшие листья дубов и гинкго, сметая желтую хвою кряжистых сосен и кедров. Девушки наслаждались погодой и собственной свободой, возможностью без ограничений использовать кеккей генкай, раствориться дымом в воздухе, обернуться лисой, вернуться к человеческому обличью или остановиться на антропоморфном образе с рыжим хвостом и длинными звериными ушками. При взгляде на эту стайку молодых девчонок от семи до шестнадцати лет становилось понятно, откуда пошли слухи о прислуживающих Отохиме кицунэ.

Впрочем, некоторые с гораздо большим интересом посмотрели бы на тренировки юношей клана Ибури. Мужскую часть слуг Отохиме враги Отогакуре успели поименовать демонами-они. Огромные антропоморфные ящеры вполне соответствовали этому названию.

Внезапный порыв ветра, забредший под энгаву хараидзё, сбил челку юной девушки, ее пшеничные волосы упали на глаза. Впрочем, взгляду кроваво-красных очей с вертикальным пурпурным зрачком это не помешало. Активированный кецурьюган мог видеть и сквозь веки, не то что волосы.

— Я не против, — мягкий голос собеседницы отвлек девушку от созерцания выстроенных во чреве Кумотори жилых помещений.

— Не против чего? — уточнила та, кого здесь знали под именем Мейро Чиноике.

Моргнув, она деактивировала додзюцу и посмотрела на Отохиме уже обычными глазами цвета янтаря или горного меда. Заметив мешающиеся волосы, легким движением Мейро откинула их и потянулась к чашке с аодзиру.

— Не против, что они уйдут, — пояснила Отохиме, легким и уверенным движением разместив на доске белый камень. — Все члены клана Ибури впервые смогли без страха взглянуть на небо лишь с твоим появлением. Ранее они были заточены в своих пещерах, но сейчас жизнь не сильно поменялась. Некоторые горят желанием увидеть мир.

— Они могут слишком много знать, — не поморщившись, отпила горькую зеленую жидкость из своей чашки Мейро.

— Они несут на себе Печать Зверя. Что бы они ни знали — рассказать не смогут, — пожав плечами, ответила Отохиме.

— Твоя правда, — согласилась Чиноике, раздумывая над следующим ходом.

В последнее время та, кого именуют Рюджин-но Каннуши, начинала все больше удивлять. Все началось с кото. Она самостоятельно научилась играть на достаточно сложном музыкальном инструменте. И ее музыка — это всегда импровизация. Ни одной заученной мелодии. Как сказал Орочи, что видит, то и поет. То есть, что слышит, конечно же… Удивительно, но музыка получалась прекрасной. Мико настолько прониклись ею, что старались запомнить и записать все композиции.

В последнее же время Отохиме увлеклась игрой в го. Жрицы по первому же требованию раздобыли нужный инвентарь, нашлись те, кто научил Каннуши правилам. И вот теперь Мейро частенько проводила время за очередной партией.

В Конохе вместо нее сейчас отдувался созданный Малис Ринха клон, в Стране Звука временное затишье, появилось немного свободного времени. Впервые за несколько лет. Построить страну оказалось нелегким делом, хоть Мейро и не чуралась неблаговидных приемов для упрощения своей задачи. Однако она с этим справилась. Теперь оставалось готовиться и ждать. Ждать того, для чего была создана Скрытая Деревня Звука и объединена Страна Рисовых Полей.

— Твоя правда, — повторила Мейро, выудив из пузатой чаши янтарный камень и опустив его на доску, — но скоро нам может понадобиться вся сила Страны Звука.

— Она понадобится и очень скоро, — медленно кивнув, сказала Отохиме.

— Тогда почему?

— Уйдет всего три человека. Это капля в море.

— По опыту объединения страны могу сказать, что трое шиноби с Печатью Зверя — это совсем не капля. Как минимум хорошее такое ведерко, — слегка нахмурившись, заметила Мейро.

Она использовала Ибури в войне внутри Страны Рисовых Полей, которая не завершилась с разгромом Кагуя. И собиралась делать это и в будущем, если потребуется. У Страны Огня есть нинсо Храма Огня с их Сензоку но Сай, а у Страны Звука Ибури с Печатями Зверя — свои резервные силы. Шиноби в форме Зверя имели подавляющую мощь, а в форме дыма были почти неуязвимы. Мейро не знала, подозревал ли Орочимару, насколько совершенных воинов создал, но сама оценила их по достоинству.

— Все равно, если все пойдет по плану, то мы не должны вступать в прямую конфронтацию. Если же что-то пойдет не так, то они вернутся, — уверенно заявила Отохиме. — Ты правильно сравнила их с нинсо. Ибури и есть шиноби-монахи этого Храма. Это уже не изменить.

— Ладно, — сдалась Мейро. — Не буду спорить с тобой. Это бесполезно.

Спорить с тем, кто читает мысли, вообще та еще бессмыслица. Иногда Отохиме умудряется «услышать» мысли собеседника раньше, чем тот их осознает. За несколько лет она прекрасно освоилась с этим. Хотя сам принцип работы «слуха» девушки Чиноике понимала не до конца. Орочимару пытался объяснить. По его словам, он настроил связь между собой и медиумом на основе чакры, но с использованием природного преобразования Молнии. Мозг Отохиме под воздействием чакры, ДНК Хаширамы и самого Орочимару постепенно восстановился, даже глаза снова выросли спустя годы. Но видеть Рюджин-но Каннуши не научилась. Зоны мозга, отвечающие за обработку зрительной информации, сменили свою функцию, теперь они обрабатывали информацию, которую Отохиме считывала с электрических полей. Девочка в самом деле слышала их: голос Орочимару-Рюджина и шепот окружающих людей.

Как мозг слышит звуки речи, так он теперь у Отохиме слышит мысли людей. Не четко, не всегда понятно, но зато она их ощущает еще раньше, чем они дойдут до разума самого человека. Секунд за пять до осознанного решения собеседника Каннуши может угадать, какой он выбор сделает.

В первое время это немало нервировало Мейро. Орочимару же даже не удивился. Для него это было естественно. Еще одна странность сына, который когда-то был дочерью.

— Он полон загадок, — улыбнулась Отохиме, вновь бессовестно прочитав мысли Мейро. — Странно, что ты не пыталась разгадать их. Тебе не кажется, что матери иногда бывают еще более загадочны, чем их дети?

Криво усмехнувшись, Мейро залпом опрокинула в себя остатки горького овощного сока, решительно выставила на доску еще один камень и только после этого сказала:

— Чи-тян — это Чи-тян. Он особенный. А все загадки… Какое мне до них дело? Будь Орочи хоть реинкарнацией Мадары, хоть самого Мудреца Шести Путей или настоящим микоками, но он — мое дитя. И это главное.

— Хотелось бы мне знать, откуда в твоей голове появилась сама идея о Рюджине и том, что Орочи — божественный ребенок, — проворчала Отохиме. — Хотя у меня есть подозрения… Ночь после его перерождения?

Мейро невольно вздрогнула после слов собеседницы. Чиноике сжала пальцы, борясь с внезапно взорвавшейся внутри нее бурей чувств и эмоций, с нахлынувшими воспоминаниями.

— Возможно, — не поднимая взгляд, ответила Мейро.

— Он перековал тебя, созданную для ублажения мужчин. Лишил слабостей, став для тебя единственным господином. Ты стала первой, кто принял на себя его печать, — безжалостно продолжила пробуждать воспоминания Мейро Отохиме, — но он не предполагал, что сделает таким образом из себя кумира. Дитя, возлюбленный, господин, он весь твой свет, весь мир и единственный смысл жизни. Не удивительно, что в итоге он стал для тебя Рюджином, ками.

— Ты против этого? — поборов смятение, заинтересованно посмотрела на собеседницу Мейро.

И ей в самом деле было интересно услышать ответ. Ведь Отохиме — это отражение Орочимару, его воля и желания существуют в ней.

— Против ли я того, что Орочимару для тебя стал божеством? Нет. Это не имеет значения. Хотя твоя зацикленность его тревожит. Пожалуй, вам стоит поторопиться с сестричкой, — лучезарно улыбнувшись, поведала Отохиме. — Тебе нужно отвлечься.

— Он обещал и когда-нибудь выполнит обещанное, — сверкнув глазами, высказалась Мейро.

— Ох, какая страсть! — восхитилась Отохиме, в голосе которой проскользнули до боли знакомые интонации, ехидные нотки, присущие Орочимару. — Есть у нашего Рюджина странная способность притягивать к себе женщин, делать из адекватных существ фанатично настроенных сумасшедших. Ты, я, Юко, а сколько еще на очереди!

— Лучше бы он просто женился, наконец, — улыбнувшись, поддержала шутку собеседницы Мейро. — Кстати, насчет Учиха. Как результаты?

— Не такие радужные, как ожидалось, — мгновенно растеряв всякую шутливость, ответила Отохиме. — Юко Учиха оказалась не столь… успешным экспериментом, как казалось ранее. Не знаю, что толкнуло Орочимару на столь рискованный шаг. Да, Юко жива и большую часть времени не выглядит сумасшедшей. Но ее фанатизм — это совсем не нормально. Даже ты кажешься вполне адекватным человеком на ее фоне.

— Лестно слышать, — сухо прокомментировала Мейро подобное высказывание.

— Во время нападения на Анкор Вантиан Орочимару удалось заглянуть в разум этой Учиха. Ее внутреннее состояние не столь радужно, как кажется на первый взгляд, — проигнорировав Мейро, продолжила делиться своим мнением Отохиме. — Учиха слишком эмоциональны. С рождения они учатся держать маску спокойствия, но внутри просто бурлят. Знать об этом — одно, почувствовать лично — другое. Если ничего не предпринять, то Юко постигнет та же участь, что и опытные образцы.

— То есть, окончательно сойдет с ума, — невесело подытожила Мейро. — Печально. Она казалась перспективной.

— Еще не все потеряно. Орочи думает, как можно поправить ее здоровье. Ее способности Мангекье Шарингана оказались весьма любопытны и полезны, — задумчиво произнесла Отохиме. — Нужно попытаться сохранить их. В конце концов, абсолютно не понятно, удастся ли когда-нибудь пробудить Мангекье без негативных последствий для носителя. Даже в естественных условиях это большой стресс для Учиха. А уж такое откровенное насилие над психикой, какое практиковал Орочи, и вовсе становится невыносимым для красноглазых. Думаю, очень скоро Юко ослепнет. Тогда нужно будет привести ее в храм, здесь можно попробовать провести реабилитацию. В Конохе на нее слишком наседают сородичи и Корень. Пожалуй, война стала для этой Учиха спасением: удалось сбежать от пристального внимания излишне любопытных эскулапов.

— Понимаю, — никак не отреагировав внешне на слова Каннуши, сказала Мейро. — Что ж, рада, что мое творение принесет какую-то пользу Орочимару. Мне показалось, что Орочи не рад был появлению храма и собственного культа. Хотя в итоге, вроде, и смирился с этим.

— Смирился? Не совсем верно. Он решил, что это не так уж и важно, потому что… Вот скажи, бог или человек, как их различить? — внезапно спросила Отохиме. — Люди назвали Хашираму богом шиноби. За что?

— Разве не за силу?

— Быть может, — склонив голову к плечу, с сомнением ответила Каннуши. — А, быть может, за то, что он начал новую эпоху нашей цивилизации. Бог или человек — природа одна. Сила или знания — ничто не важно. Главное — влияние, — Отохиме аккуратно выудила из чаши отполированный диск лунного камня, который засиял призрачным светом в рассеянных солнечных лучах. — Камушек, пущенный со склона горы, может просто скатиться вниз. А может увлечь за собой целую лавину.

Незрячая девушка аккуратно опустила диск из адуляра на доску.

— Хаширама был таким камушком. Но Орочимару… Это огромный булыжник, крушащий на своем пути скалы и срывающий их с места. Как только ты его родила, этот мир сотрясся. И сейчас лавина только нарастает. И она заденет всех, — сложив руки на коленях, Отохиме повернула голову в сторону пруда, словно разглядывая там что-то сквозь опущенные веки. — Если Первый Хокаге изменил мир шиноби, то Орочимару преобразит все. И не только в этом мире. Ты назвала его Рюджином, и шиноби с аристократией подхватили это имя, так как чувствуют в нем силу. Крестьяне называют его Инари, так как он дает богатство и плодородие земле. Промышленники именуют его Карасу но Огами за связь с солнцем и огнем. Они хотят получить надежду, и вера им ее дает. Пусть будет так.

— Карасу но Огами? — нахмурилась Мейро. — Впервые слышу.

— Это имя появилось недавно. Что-то связанное с трехлапым вороном солнца. Какие-то местные легенды, я не вдавалась в суть, — с улыбкой ответила Отохиме. — Все началось три года назад с водорослей и солнечных электростанций.

— М… Странное сочетание.

Отохиме потянулась к чаше с камнями для го. Только вместо адуляра она вытащила янтарный диск. Покрутив его в руках, она ловила солнечные лучи.

— Вполне нормальное, если понять суть, — незрячая Отохиме словно любовалась переливами света в теле застывшей смолы. — Энергетика всех стран сейчас развита минимально. Лучшие электрические генераторы поставляются из Страны Молнии, другие государства налаживают свое производство. Но все они на одной технологии, электричество создается из чакры, из природной энергии, разлитой кругом. Полученное электричество не удается распространять на большие расстояния из-за дефицита подходящих металлов и из-за отсутствия трансформаторов. Аккумуляторные батареи громоздки и неэффективны. Орочимару придумал временное и приемлемое решение.

— Солнце и водоросли? — с сомнением предположила Мейро, когда Отохиме замолчала.

— Да. Солнечные электростанции. Они эффективнее. И модифицированные водоросли. Но это не главное. Суть в другой технологии — в получении водорода из морской воды с помощью гидролиза или естественных обменных процессов в новых морских растениях.

— Горючий газ! — коря себя за глупость, догадалась Чиноике.

— Да. Энергоноситель, который можно доставлять в любую точку континента, — кивнула, уронив кусочек янтаря обратно в чашу, Отохиме. — В Роуране большой источник дармовой чакры для создания свитков хранения. Их поставляют сюда, на побережье, здесь в них накачивают водород, а потом поставляют покупателям. Ты знала, что обычные электрогенераторы работают с водородом раз в десять эффективнее, чем без него?

— Нет. А Орочимару, значит, знал?

— Догадался. Научный подход. В этом он похож на Малис, так же старается все объяснить. И это работает, — с улыбкой ответила Отохиме. — В любом случае, Страна Звука сейчас начала получать огромный доход от продажи энергоносителей. На континенте началось развитие промышленности, строятся фабрики. Ты, наверно, заметила, что появилась масса однообразная одежда, посуда и прочие вещи. Пока шиноби увлечены новой войной, в мире незаметно для них происходит промышленная революция. Мануфактуры уходят в прошлое, строятся большие заводы.

— И всему виной мой Орочи, — расплылась в счастливой улыбке Мейро.

— Карасу но Огами, — со смешком поправила ее Отохиме, но улыбка быстро сошла с ее губ. — Однако у всего оказалась своя цена. Война между Странами Земли и Огня началась из-за торговых путей, удобрений и новых сортов сельскохозяйственных культур. Война между Странами Земли и Ветра началась из-за Роурана. Страна Неба предприняла попытку захватить южное побережье Стран Огня и Ветра, когда на рынок вышел горючий газ. Война коалиции Стран Молнии и Воды со Страной Водоворота началась после первых массовых поставок водорода.

Нахмурившись, Мейро вытащила из чаши кусочек янтаря и мрачно на него посмотрела, взвешивая в руке.

— Страна Молнии не терпит конкуренции и никогда не согласится стать зависимой от поставок из других стран, — тихо сказала она. — У них мало солнца для солнечных электростанций. У них холодные воды для водорослей. Им нужно теплое и солнечное побережье Водоворота. Страна Воды тоже омывается холодным течением, так что у нее те же проблемы, что и у Страны Молний, плюс из-за островного расположения страдает логистика. И ей тоже нужно побережье. А Страна Неба просто решила подмять под себя перспективную золотую жилу.

— И была уничтожена. И всему этому тоже виной Орочи, — холодно добавила Отохиме, но, быстро повеселев, добавила: — Впрочем, действия твоего сына не были единственной причиной для конфликтов. Так или иначе, война была неизбежна, так что переживать не стоит.

— Я бы никогда не переживала из-за таких мелочей, — пренебрежительно фыркнула Мейро. — А Стране Ветра, пожалуй, впервые по-настоящему повезло. У них очень много солнца, протяженные побережья и Роуран на их территории.

— Пожалуй, моря у них слишком теплые, но ты права. За исключением одного — Роуран уже не на их территории, — хитро улыбнувшись, заметила Отохиме. — Королева Сераму объявила о независимости. Действия Конохи позволили ей на основании старых договоров отказаться от протекции без серьезных потерь. А наше партнерство дает ей надежду на светлое будущее. Страна Песка, так сейчас именуется государство со столицей в Роуране.

— Пока идет война, королева может чудить, как угодно, никому не будет до нее дела. Но потом на нее обратят внимание, — высказалась Мейро. — Может, стоит и там создать Скрытую Деревню?

— Стоит с этим помочь, — поправила собеседницу Отохиме, — но не сейчас. Роуран, конечно, наш стратегический союзник и важный экономический партнер, но его чрезмерное усиление до Третьей мировой войны нежелательно. Это может снизить вероятность кое-каких немаловажных событий.

— Орочимару что-то и там предвидел?

— Ага. Кое-что, — озорно рассмеявшись, согласилась Отохиме. — Орочимару многое предвидел.

— Это точно…

Мейро повернулась ко двору храма. Молодая весенняя листва на старых дубах и гинкго была ярко-зеленой, сквозь нее копьями пробивались солнечные лучи, вокруг которых кружили дымные шлейфы членов клана Ибури. Юные мико носились по территории в промежуточной форме. Со смехом девушки то приобретали вид туманного облака, то становились почти материальными. По идее, они должны были заниматься уборкой сада, но махать метлами для девчонок было слишком скучно.

Кажется, Ибури полностью свыклись со своей новой натурой. Когда Орочимару указал Мицуко на этот клан, она не видела в нем перспектив. Забитые, загнанные в подземелья, почти утратившие свою гордость люди, живущие в постоянном страхе. Сейчас же они были совершенно иными. Мейро открыла им путь на поверхность, дала им новую цель и предназначение.

Теперь Ибури столь же неотделимы от Рюджина, как Отохиме. Печать Зверя несет в себе чакру Орочимару и помимо прочего действует наподобие гендзюцу. Как ни крути, но джуиндзюцу остается джуиндзюцу, сколь бы полезным оно ни было. За возможность полноценно пользоваться своим кеккей генкай клан заплатил свободой. Впрочем, по этому поводу никто не горевал. После пещер выход на поверхность был настоящей вольницей. Возможность забыть о вечном страхе развеяться на ветру стоила того, чтоб служить Рюджину. Ради этого, Ибури даже готовы были оставить свою человеческую природу. Их назвали кицунэ и демонами-они. И они приняли это имя.

Наверно, так же, как Орочимару принял имя Рюджин. Достаточно забавное совпадение.

— Идут, — сообщила Отохиме Мейро, увидев троицу молодых парней, решительно направляющихся по тропинке к хараидзё.

Н-да, джуиндзюцу делает Ибури неотделимыми от Рюджина, но не лишает их собственной воли. Так что нашлись некоторые личности, которые не могли усидеть на месте.

И без того неспешная игра в го замерла, обе девушки ждали, когда посетители дойдут до них. Под этим взглядом парни с каждым шагом теряли свою решительность, но все же смогли подняться по ступеням на энгаву. Все трое, словно заранее репетировали, медленно опустились на колени и склонились в глубоком поклоне, приложившись лбами к полу.

— Многая лета, Отохиме-сама! Чиноике-мэйджин! — не поднимая головы поприветствовал их один из Ибури, используя самый возвышенный стиль речи. — Мы пришли просить вашего разрешения уйти из храма.

— А он прямолинеен, — хмыкнув, пробормотала Мейро и повернулась к Отохиме, ожидая ее ответа. Та почему-то медлила.

— Скажи, Кемури, зачем вы хотите уйти? — наконец, мягко спросила Каннуши.

— Война пожаром охватила континент. Шиноби сражаются и умирают — такова их судьба и для этого они рождены. Но война задевает мирное население, — говорил Кемури уверенно, явно долго обдумывал свое решение и подготовил аргументы. — Нукенины нападают на деревни. Отогакуре уже заполнено детьми Кагеро, я не могу сидеть здесь, когда в соседних странах шиноби множат сирот!

Мейро едва не фыркнула в ответ на слова Ибури. Сироты из Кагеро его возмутили! Знал бы он, что Орочимару сам приказал не спасать селение шиноби в Стране Гор, ограничившись эвакуацией детей. Хотя атаку Водопада на Кагеро он предвидел за месяцы до самой войны. Взрослые ниндзя не поддаются перевоспитанию, а вот из детей всегда можно вырастить преданных солдат. Остатки клана Кагуя тому примером.

— Скоро у Отогакуре будет сложная боевая операция, требующая огромных ресурсов и грозящая большими потерями. Ты готов покинуть нас, зная это? — продолжила спрашивать Отохиме.

— Я верю, что Чиноике-мэйджин справится с этой миссией.

— Что ж… Ладно, ступай. Только не вздумай носить протектор деревни Звука.

— А… — от удивления Кемури даже поднял взор на Отохиме, но тут же опомнился, вновь приложившись лбом к полу. — Да, конечно, Отохиме-сама!

— Тоже удивлен, что я так просто тебя отпускаю? — с улыбкой спросила Каннуши. — Странно, я думала, уж Ибури-то должны догадаться… Пойми, Кемури, на тебе знак Рюджина. Ты не можешь поступить не по его воле. Если ты хочешь уйти, значит, так нужно. Кто я, чтобы запрещать тебе исполнять Его волю?

— Я понял, Отохиме-сама.

— Тогда ступайте, — великодушно махнула рукой Каннуши. — Возьмите оружие на складе, подготовьтесь к походу. И никогда не забывайте о доме.

— Да, Отохиме-сама!

Парни удалились так же поспешно, как и явились. Мейро проводила их несколько удивленным взглядом, после чего не менее изумленно посмотрела на Отохиме.

— Значит, печать может и так влиять на сознание? — спросила Чиноике.

— Конечно же… Нет, — хмыкнув, ответила Каннуши. — Они же не я. Просто этой троице втемяшилось, что они должны что-то сделать для людей. Издержки храмового воспитания, знаешь ли, основы которого ты сама и заложила.

— Ну и к чему тогда был нужен весь этот фарс?

— А толку, если бы я запретила им уходить? — проворчала Отохиме. — Еще б сами сбежали, в одном исподнем ушли. Зачем это мне? Пусть уйдут так, подготовленными и снаряженными. Пусть все считают, что у них своя миссия. В конце концов, чем их цель плоха? Помогать людям, которые попали в горнило войны — это хорошо.

Мейро задумчиво перевела взгляд на гобан, на котором загадочно мерцали круглые камни адуляра и янтаря. В словах Отохиме есть смысл. Бегство этих смутьянов не добавило бы спокойствия Ибури. А так троица имеет свое задание. Какое? Да кто ж эту божественную волю разберет? Пойдут и сами его найдут, да и выполнят. Не может же Рюджин ошибаться.

— А еще это попытка исправить часть собственных ошибок Орочимару, — отозвалась в ответ на мысли Мейро Отохиме. — Он не смог остановить войну. Или не захотел. Но, как я говорила, ему она не нравится. Не знаю, много ли добьются в своем путешествии эти парни, но если они прибьют парочку дезертиров — это уже будет неплохо. Пусть сеют добро и причиняют справедливость, я их благословляю.

— Так, значит, печати все же влияют на своих владельцев? — прищурившись посмотрела на Отохиме Чиноике.

— Как знать, как знать… Но не волнуйся. Твои мысли — это только твои мысли. Печати Ибури и твоя — разные. Так что даже не думай найти в ней оправдание своим мыслям.

Глава 42. Саннины

В Стране Дождя погода отличается редкостной стабильностью и паршивостью. За это она свое имя и получила. Сколько я здесь ни появлялся, всегда меня встречали если не дождь, то его последствия в виде раскисших дорог и вездесущей слякоти. Удивительно удачно расположилось это государство.

Погода на юго-восточной оконечности материка и прилегающих территориях вообще своеобразная и зависит от двух попеременно появляющихся явлений. Во-первых, на климат влияет метеорологическая депрессия над Страной Водоворота, появляющаяся при столкновении теплого течения, омывающего побережье Стран Горячих Источников и Огня, и холодного, окружающего Страну Воды. Благодаря ему Киригакуре окружена постоянным туманом. Летом, с прогревом материка, муссоны начинают сносить этот циклон на запад. Потому часто появляются ныряющие циклоны, которые в конечном итоге разбиваются о горные хребты Стран Ветра и Земли, проливаясь дождем над Странами Рек и Дождя.

Зимой Восточная депрессия стабилизируется, уходит глубже в море, проявляясь в виде частых штормов вокруг Страны Воды. Зато, когда материковая часть начинает охлаждаться, появляется «во-вторых». При столкновении нагретых воздушных масс над теплым течением, омывающим Страны Водопада, Железа и Звука, с холодным ветром, идущим от покрытых снегом Стран Мороза и Молнии, активизируется Северная депрессия. И летняя история с ныряющими циклонами повторяется, только идут они по другому пути. Гонимые ветром по периферии Земляного максимума, гигантского зимнего антициклона над Страной Земли, тучи идут так же с востока на запад, но над Странами Водопада, Деревьев, упираются в горы, завершаясь над Страной Дождя.

Так и выходит, что здесь постоянно сыро и дожди, может, не такие мощные, как на побережье, но круглогодичные. Зато в Стране Дождя почти всегда более-менее тепло. Тот же рис растет на ура. Если ему это дают сделать постоянно воюющие друг с другом шиноби. Вот вроде нас.

Очень не любил я ходить по землям Дождя, слишком часто мы дергаем тигра за усы. Несколько лет назад бессовестно лезли к местным жителям, предлагая свои услуги, устроив мирную экспансию. А теперь внаглую проводим отряды, вообще забыв о границах и приличиях.

Какое-то время нам везло. Но сегодня удача отвернулась.

Все началось с дождя. Лениво плывущие по небу темные тучи начали осыпать нас мелкой моросью. Это походило на аэрозоль, распыляемый сверху. Мелкие крупинки влаги легко кружили в воздухе от каждого движения. Они облепляли людей, оседая на одежде, волосах и коже. Всего через пару минут одежда потяжелела и начала липнуть к телу. На ресницах сконденсировалась настоящая роса.

Видимость резко сократилась почти до нуля, скорость передвижения снизилась. А потом я и вовсе остановил отряд. Не понравилась мне такая обстановка, нужно было провести разведку. Но не успел Джирайя запустить свою сканирующую технику, даже Хьюга не успели активировать бьякуган, как морось в один момент сменилась ливнем. И тогда уже не осталось сомнений, что мы попали в засаду.

Тяжелые холодные капли барабанили по металлическому нагруднику Цунаде, мгновенно промочили гриву белых волос Джирайи, затекли мне под плащ, холодными пальцами впиваясь в кожу. Ледяные струи воды бежали по лицам шиноби в моем отряде, впитывая в себя чакру и унося ее в землю.

Урамиаме. Какая-то из вариаций этой техники. Недовольство Дождя — ниндзюцу, лишающее шиноби противника чакры. И мы оказались прямо в ее эпицентре.

— Контроль чакры! — резко рявкнул я на смятенных бойцов. — Не создавайте ее без лишней необходимости! Отступаем к границе!

Уйти мы не успели. Техника Суйтона ограничивала видимость и сенсорные возможности шиноби, поэтому приближение смерти осталось для многих неожиданностью. Стелющийся, прибитый к земле дождем фиолетовый туман терялся в сумерках, вился меж стеблей риса. Первые его щупальца коснулись стремительно уходящих от засады ниндзя, всего лишь лизнули пятки, но и этого хватило. Вскрикнул первый боец, едва не упав лицом в грязь. Второй. Третий. Пришлось тратить чакру. Техника Стихии Воздуха разошлась от меня в стороны, словно взрыв. Мощная ударная волна разбила в пыль тяжелые капли дождя, смела языки ядовитого дыма. Еще одна техника, на этот раз Дотон — вздыбившаяся земля ударила в ноги, окончательно уничтожая рисовое поле, оставив вместо него неровную грязную поверхность: многие скоро не смогут ходить по поверхности воды, нужно облегчить им путь.

А через мгновение мне уже стало не до защиты отряда от яда. Услышав краем уха тихий шелест разбиваемого дождя и трения металла о металл, выгнулся дугой, уходя от угрозы. Черная молния, объятая белыми брызгами воды, пронеслась прямо перед глазами, обдав меня порывом холодного воздуха. На излете она задела находящегося неподалеку от меня Хьюга. Его тело сложилось, развалилось на две половинки, несмотря на стальной нагрудник. Мужчина еще несколько мгновений не понимал, что произошло, он таращился белыми глазами на внезапно приблизившуюся землю и только потом начал захлебываться в крике. Темная грязь окрасилась красными разводами крови, струи дождя вымывали ее из рассеченной печени и разорванных кишок.

В следующую секунду мне пришлось отпрыгнуть в сторону, пропустив очередной удар. Земля, где я только что стоял, вздыбилась, разлетелась в стороны комьями грязи. Поднятая волна жижи накрыла умирающего Хьюга, оборвав его крик. Но вскоре воздух наполнился новыми стонами страдания и надсадным хрипом предсмертной агонии. Отогнанный мной яд вновь вернулся, накрывая людей. Безжалостно свистела сталь, рассекая тела, выкашивая шиноби, как рисовые стебли.

Призрачная смерть прилетала словно со всех сторон, унося жизни шиноби. Серая хмарь дождя, постоянный его шелест мешали найти источник опасности.

Пришлось активировать Шичи Тенкохо. Сепарирующая воздух техника отлично защищала от яда, а нахлынувшая энергия позволила разглядеть то, что нас убивало. Скользнувший в руку Кусанаги вспорол воздух, блокируя лезвие метровой косы. Вороненая сталь кусаригамы брызнула злыми, быстро погасшими искрами. К сожалению, удар пришелся на дол моего клинка, так что вражеское оружие не удалось разрезать.

— Это Ханзо Саламандра! Джи! Цуна! За мной! — кричу старающимся защитить соратников друзьям. — Остальным — атаковать по готовности!

Лишних объяснений никто не требовал. И так понимают, что уйти от Саламандры сейчас не удастся — наверняка попадем в гендзюцу Амегакуре Кори Шинчу, заставляющее ходить по кругу. Только зря потратим силы, тем более на чужой территории. Сейчас Ханзо можно только победить.

Футон: Дайтоппа!

Выдохнутый мной мощнейший порыв ветра смел пелену дождя и ядовитого тумана, открывая нам неприятную картину. То, что всего секунду назад выглядело смутно виднеющимся черным холмом, оказалось гигантской саламандрой. Ибусе собственной персоной. И Ханзо с ней, как иначе-то?

Моя техника оказалась выпущена как нельзя кстати: поток воздуха вбил клубы фиолетового тумана обратно в глотку саламандре, готовящейся к очередному выдоху яда. Порадоваться не успеваю. Парирую Кусанаги вертикальный удар кусаригамы. В последний момент клинок косы Ханзо меняет направление. Вместо того, чтоб развалиться пополам после встречи с лезвием моего меча, оружие Саламандры виляет вслед за натянувшейся цепью, цепляется за Кусанаги и едва не вырывает его из моих рук. Рефлекторно исполненный финт из арсенала дестрезы позволил выскользнуть из захвата, но мне тут же пришлось блокировать удар массивной гири. Я не успевал сделать ничего умнее, кроме как встретить стальную болванку эфесом меча, отбив ее в землю.

Со смачным шлепком врезавшись в землю, она подняла тучу брызг. Мутная вода и грязь едва не окатили меня с головы до ног. Отступаю на шаг вправо, отклонившись всем телом и пропуская нежеланный душ мимо себя.

Слева слышу крик боли, мазнув взглядом, вижу распластавшегося шиноби клана Яманака. Клинок кусаригамы отсек ему ноги. Алая кровь мощными порывами билась из артерий, смешиваясь с грязью. Этому сейчас не помочь.

Из-за спины в сторону величественно стоящего на голове своего призыва Ханзо был выпущен залп сюрикенов. Стальные звезды бессильно увязли во взметнувшейся водяной пелене. Сзади раздался грохот и крики, а потом в спину ударила волна горячего пара. Пытаюсь под ее прикрытием подобраться ближе к противнику. Справа вперед выскользнула черная тень с горящими красным глазами.

Учиха вынырнул из Шуншина за секунду до меня, его короткий танто столкнулся с клинком кусаригамы, отбивая косу в сторону. Когда я появился возле Ханзо, то едва успел уклониться от промелькнувшей возле меня гири. Разбивая капли дождя, она мелькнула перед глазами, разминувшись с моей головой и помчавшись дальше. Мой Кусанаги, напитанный чакрой Райтона, успел только чиркнуть по стальному грузу, зло сверкнув электрическими разрядами и никак не повлияв на траекторию полета. Продолжив движение, я разрубил Ханзо от плеча к бедру.

Гиря кусаригамы, описав широкую дугу, угодила в затылок Учиха. Даже шаринган не помог ему увидеть приближающуюся смерть. А вот Саламандра моего удара даже не заметил. По его телу пробежали молнии, оно оплыло и опало на кожу призыва водой, чтоб мгновенно собраться в метре от меня. Отмахнувшись от мелькнувшего возле лица серпа, я попытался попасть светящимися пурпуром пальцами в противника, наложив на него джуиндзюцу. Но внезапно вздрогнувшая Ибусе едва не стряхнула меня в свой рот. Я, конечно, надежно держался чакрой за ее кожу, но мгновения замешательства позволили среагировать Ханзо.

В последний момент я успел принять удар гири на подставленный плашмя меч. Тяжелый удар отдался в руки и отшвырнул меня в сторону. Ловко сгруппировавшись в воздухе, в грязь я приземлился не лицом, а ногами, которые тут же начали облеплять выползшие из раскисшего грунта кибакифуда. Шуншином ушел из ловушки, и все равно едва не вляпался во вспыхнувшую сферу огня. От взрывной волны я укрылся за поднятой стенкой из грязи, а вот расползшиеся во все стороны языки огня стали неожиданностью.

Жаркий пар ударил в лицо, вслед за ним за мое укрытие проникло пламя. Из него, надсадно вопя, вывалилась пылающая фигура кого-то из моего взвода. Опознать шиноби сейчас было уже невозможно. Тело обуглилось почти мгновенно, и к моим ногам упало уже бездыханным, источая запах горелой плоти. Пришлось быстро отступать, чтоб не повторить судьбу несчастного. Вызванное чакрой Саламандры пламя даже дождь не мог прибить к земле.

Уходя от опасности, я смог немного осмотреться. Картина мне открылась удручающая. Бывшее рисовое поле было устлано телами шиноби. Слабо тлели тела тех, кто пытался закидать Ханзо сюрикенами и был подорван кибакуфуда. Выпученными от удушья глазами смотрели в пустоту синюшные трупы тех, кто попал под действие яда. Лежали в грязи разрубленные неумолимой кусаригамой. Кто-то еще был жив. Они пытались зажать артерии, но кровь все равно текла из отрубленных конечностей. Дождь словно пил алую жидкость, вымывал ее из ран, впитывая вместе с чакрой и унося в землю.

Краем взгляда заметил желтую вспышку. Цунаде тоже активировала Шичи Тенкохо и сейчас наседала на Саламандру. Джирайя прикрывал ее, обстреливая врага созданными из волос сенбонами. Но несмотря на чудовищную скорость, которую развивала с моей техникой, Сенджу не могла даже подобраться к Ханзо.

Глава Амегакуре, похоже, успел расправиться со всеми остальными шиноби и сейчас сконцентрировался на нас. Кусаригама мелькала вокруг него, нагрудник Цуны уже был помят и даже разрублен, но пока печать Бьякуго но Ин активирована, ей раны не страшны. Однако после рейда в Страну Ветра чакры в фуиндзюцу Сенджу осталось мало. Скоро черные линии, расползшиеся по телу Цунаде, истают, и ее неуязвимость кончится.

Раз моя напарница с активацией Шичи Тенкохо не может подойти к Ханзо, то, похоже, простым Шуншином и скоростью Ханзо не удивить. Значит, попробуем схитрить. Печать Клонирования — оставляю за собой пару змеиных клонов, которые тут же скрылись в жидкой грязи, юрко расползаясь в разные стороны. Я же мчусь вперед.

Естественно, не остаюсь незамеченным.

Парировать клинок кусаригамы, прокатиться по грязи, уходя от гири. Едва не попал на взрывную печать, пришлось применять технику Змеиного Скольжения. Успел уйти всего на несколько метров, взрывная волна ударила в спину, осыпая комьями грязи и откидывая вперед. До Ханзо осталось всего ничего. Снова зло звякнула сталь, цепь кусаригамы едва не раздробила мне пальцы, обвиваясь вокруг рукояти Кусанаги. Блеснув белым лезвием, мой клинок взмывает в воздух, от удара гири пришлось нырнуть в землю, используя технику Дотона.

Вынырнув через несколько метров, тут же подхватываю чакрой Кусанаги. Клинок ярко сверкнул лазурью и метнулся к Ханзо. В этот же момент начал действовать Джирайя. Сонм белых волосяных сенбонов вспорол воздух, устремляясь к своей цели.

Реакции Саламандры можно только позавидовать. Его Ибусе провалилась под землю в одно мгновение. Сам Ханзо сместился с линии атаки, и почти в тот же момент оказался возле Джирайи. Отшельник заблокировал удар гири гривой волос, едва не насадив Саламандру на частокол выросших из шевелюры белых игл.

Лезвие кусаригамы взвилось, разбивая капли дождя и едва не рассекая Джирайю. Ловко изогнувшись, он ушел от удара, вороненая сталь лишь мазнула по металлу нагрудника, добавив очередную вмятину. А потом Ханзо был вынужден отступить, едва не угодив под удар Цунаде. Промахнувшись, девушка угодила кулаком по земле, заставив ее содрогнуться. Грязевая волна ударила в стороны не хуже, чем от взрыва.

Сверкнувший Кусанаги мелькнул недалеко от Ханзо, но гибкий водяной бич сбил мой клинок, вминая его в землю. Проклятый дождь слишком быстро вымывает чакру, поднять снова клинок в воздух я не смог. Поэтому просто приказав ему возвращаться, попробовал задержать прыткого противника.

Веер вырвавшихся из печатей на моих руках змей впился в собирающегося переместиться Ханзо, сбив его в самом начале прыжка и едва не уронив в грязь. Цунаде оказалась тут как тут — мощный удар вмял грудь Саламандры, разбрызгивая в стороны алые капли крови… которые почти сразу же обернулись обычными водяными брызгами. Рука Сенджу оказалась зажата в плотном колышущемся столбе воды, оставшемся от Водяного Клона. По предплечью девушки, словно живые, поползли расписанные печатями маленькие клочки бумаги.

Джирайя вырвал напарницу из капкана едва ли не в последний момент, тут же окутав коконом из своих волос. Яркая вспышка пламени пожрала их не хуже напалма, я прикрылся рукой от ударивших в лицо брызг грязи, клочьев плоти призванных змей и жара взорвавшихся печатей.

Мои друзья не пострадали, но опаленные волосы Джирайи опадали с них клочьями, словно с линяющего пса. Впрочем, это не мешало отшельнику продолжать сыпать волосяными сенбонами, словно разъяренному дикобразу. Техника Игольчатого Ада вреда Саламандре почти не наносила, от нее Ханзо уходил с завидной легкостью, но ничего иного в запасе отшельника не было.

Потом мне стало не до наблюдения за напарниками: Ханзо переключил свое внимание на меня. Его кусаригама разрезала воздух. В этот момент вернувшийся ко мне в форме змеи Кусанаги вновь превратился в клинок, встречая грозящую мне опасность. И снова Саламандра успел среагировать, спасая свое оружие от уничтожения. Его кусаригама вильнула в воздухе, уходя от лезвия моего меча, и уже мне пришлось бить плашмя по клинку противника, отбивая выпад.

Пока кусаригама летит в землю, направляю Кусанаги на Ханзо — клинок меча вырос почти в одно мгновение, искрясь молниями от пропущенной сквозь него чакры Райтона и пронзая Саламандру. Но не причиняя ему вреда. За долю секунды до удара тело противника водяным потоком обрушилось на землю, чтоб тут же появиться в нескольких метрах слева. Звякнула цепь, кусаригама вернулась в руки хозяину, по пути едва не отсекая мне ногу. Кончик серпа чиркнул по одежде, не достав плоти.

В следующую секунду один из моих змеиных клонов оказался возле Ханзо. Попытка Змеиной Замены… Я оказался возле Саламандры и почти коснулся его сверкнувшими недобрым пурпуром пальцами, когда лезвие кусаригамы отсекло мне руку, а гиря лишь чудом разминулась с моей головой. Через мгновение Ханзо уже был далеко, а я спешно притягивал отрубленную руку Сращиванием. Протянувшиеся змеиные тела от плеча к конечности быстро устранили повреждения, но чакры ушло многовато.

Нужно действовать более экономно, не тратить чакру в привычных объемах.

Реакция у Ханзо была выше всяких похвал. Два раза мне почти удалось поставить на него печать Гедо но Ин, но два же раза я сам едва не погиб. У меня даже возникло чувство, будто я снова столкнулся с обладателем улучшенного генома Стихии Скорости. А своей кусаригамой Саламандра владел так искусно, что она становилась в его руках не менее живой, чем Кусанаги.

Цунаде попыталась ограничить передвижение Ханзо, раскинув по местности фуиндзюцу. Однако дождь, словно обычные чернила, смывал начерченные чакрой линии. Я не успел даже приблизиться к Саламандре, как он разбил остатки фуиндзюцу, разрывая дистанцию и атакуя быстрыми и хлесткими ударами кусаригамы.

Наверно, мы бы могли победить его. Если бы Цунаде не растратила чакру своей Бьякуго но Ин в сражении с шиноби Песка. Если бы Джирайя имел время на выход в Режим Отшельника. И если бы над нами не довлела техника Урамиаме. Проклятый дождь смывал чакру понемногу, но постоянно!

Шиноби могут сражаться без чакры, могут перестать ее создавать. Но сделать это им очень сложно. Привычка и рефлексы настроены на другую тактику. Всякий ниндзя постоянно поддерживает в себе определенный резерв, чтобы усиливать себя, повышать концентрацию, устойчиво стоять на любой поверхности. Это становится столь же естественным, как и дыхание. Поэтому внезапно отказаться от использования чакры почти невозможно. Даже если от этого зависит жизнь.

Вряд ли кто-то из бойцов моего взвода смог бы выбраться за пределы техники. Мы-то держимся здесь кое-как. Мы! Цунаде Сенджу, с ее клановой невообразимой выносливостью. Джирайя, полноценный жабий отшельник. И я, с моим модифицированным телом и огромным количеством жизненной энергии в печати с Мандой.

А вот Ханзо на наши попытки его достать словно плевать. Я вообще не понимаю, как он сражается в своем респираторе. Хоть какой совершенный, но он же должен затруднять дыхание. Саламандра, вообще, человек?!

Джирайя после нахождения в эпицентре взрыва приходил в себя медленно. Он, конечно, тот еще извращенец, но даже ему в голову не придет в такой ситуации висеть на Цунаде, только чтоб поприжиматься к ней. Сама Сенджу тоже не выглядит блещущей здоровьем и энергией. Бьякуго но Ин истаяла. Шичи Тенкохо пока поддерживает, но дышит с трудом. Без специальной техники Стихии Воздуха долго поддерживать дыхание сложно. Я пока держусь, но чакра уходит. А Саламандре, повторюсь, все нипочем.

Такими темпами мы даже звание Саннинов не заслужим.

Ханзо вновь раскрутил кусаригаму, на этот раз атакуя моих напарников. Отбросив старое тело, я переместился в змеиный клон, находящийся возле моих друзей. Неоправданный расход чакры, но сейчас это того стоит. Я оказался прямо под ударом длинной косы. Удлинившейся рукой перехватил цепь кусаригамы, дернув ее на себя и сбивая траекторию удара. Ханзо успевает среагировать, резко дергает оружие на себя. Холодные звенья раздирают кожу на ладони, но я успеваю рубануть Кусанаги по серпу. Отрубленный клинок, крутанувшись в воздухе, плюхнулся в грязь.

От устремившейся ко мне гири закрылся грязевой стеной. Вздыбившаяся почва приняла на себя удар оружия, но облепленная комьями глины болванка все равно впечаталась мне в грудь, пробив технику Дотона. К счастью, не сильно, кости только треснули. Подобные повреждения быстро можно залечить Иньо Шометсу.

Игнорируя затухающую боль в груди, резко крутанувшись на месте, подхватываю ногой воздух и посылаю его вперед. Собственная же стенка взрывается, разлетаясь комьями грязи. Второй удар, третий — ногу обжигает жаром — вперед мчатся ревущие волны пламени. Эти техники тайдзюцу еще не отточены, но в условиях выкачиваемой чакры все равно пойдут.

Дуга раскаленной плазмы мгновенно испаряет воду, смешивается с паром и, словно цунами, рвется вперед, чтоб пропасть втуне. Ханзо, естественно, ушел от несовершенной и медлительной техники. Но на это ему потребовалось несколько секунд, которыми я воспользовался сполна.

Еще одна неотработанная техника. Первый оборот вокруг себя, удар ногой по воздуху порождает резкие порывы хлёсткого ветра. Второй оборот — Ханзо заподозрил неладное. Его кусаригама мчится ко мне, но поздно. Третий оборот — мощный шквал ветра сбил вражеское оружие. Ревущий смерч поднялся вокруг меня, устремляясь к небесам, втягивая жижу, окрашиваясь охристым цветом глинистой почвы. Мелькнуло несколько статических разрядов, и… все.

Сформировать без использования большого количества чакры полноценную технику Коноха Рюджин я пока не могу. А тратить сейчас и без того утекающую энергию дорого для жизни. Главного же можно добиться и так, с моими куцыми умениями. Стена вихря защитила нас на несколько секунд от атак Ханзо, унесла капли холодного дождя. И, врезавшись в небеса, разметала тяжелые тучи в стороны, открыв просвет в облачной пелене.

Голубое небо оказалось на удивление ярким. Пусть солнце было где-то возле горизонта, но столб света, льющегося с небес, показался даже излишне ярким.

Неоконченный Коноха Рюджин рассыпался лоскутами злого ветра, пробив дыру в пологе, накрывшем небеса, и оставив нас без защиты. Я сделал еще несколько ударов по воздуху, порождая яркие шлейфы пламени. Они врезались в поднятую смерчем грязную взвесь, вспыхивали клубами белого пара, мчались вперед, чтоб бесславно разбиться о выросший из земли призыв. Деревянные ворота, напоминающие речной шлюз. Кучиесе: Усуимон. Эта техника не так сильна, как Рашомон, но сейчас и ее хватило.

Призванные врата рассеялись дымом, открывая нам невредимого Ханзо Саламандру. Единственное, чего мы добились — это превратили его кусаригаму в кистень. Печально.

Атаковать его снова не стал, пользуясь передышкой. Так себе, конечно, идея, но, может, хоть Джи с Цуной придут в себя за это время. Просвет в небесах медленно затягивался, однако у нас есть еще около минуты, пока Урамиаме снова не навалится на нас. Вряд ли Ханзо создает ее сам, во время боя или до него — не важно. Недовольство Дождя — простая техника, требующая большого количества чакры на поддержание. Скорее всего, ее поддерживают другие шиноби Амегакуре, находящиеся далеко от сражения. Вряд ли они смогут оперативно среагировать и затянуть прореху в небесах.

Косвенно подтверждая мои предположения, Ханзо тоже не торопился нападать. Мы застыли друг напротив друга. Звенящая тишина опустилась на бывшее рисовое поле. Вдали, на фоне, продолжал шуметь ливень. Он неумолимо бил по раскисшей почве, барабанил по телам павших, стекал по их волосам и собирался в большие лужи, которые тут же начинали кипеть от ударяющих по ним тяжелых капель все того же дождя.

Этот шум медленно нарастал, приближался. Но пока мы могли насладиться тишиной.

— Наши техники против него бесполезны, Орочи, — услышал я приглушенный голос Цунаде за спиной. — У него какая-то своя продвинутая техника Водяной Замены. Нужны фуиндзюцу, чтоб сократить ему пространство для маневра. Но с Урамиаме мы не сможем их поддерживать.

Очевидные вещи говорит Цунаде. И, наверно, намекает на то, что нужно бы прямо сейчас воспользоваться моментом и атаковать. Пока проклятый дождь не вернулся. Но мы не успеем.

— Судя по скорости движения туч, дождь вернется меньше чем через минуту, — предупредил я ее. — И сомневаюсь, что я смогу его разогнать еще раз.

— Могу попробовать вызвать жабу-горлянку, — хрипло предложил Джи. — Если мы захватим его в барьер Гама Хьёро, то сможем сражаться на своих условиях.

Хорошая мысль, и я уже собирался ее поддержать, когда с нами заговорил сам Ханзо.

— Похоже, продолжать сражение не имеет смысла, — голос Саламандры был глух из-за респиратора, но на удивление отчетлив. — Будем считать, что сражение осталось за Конохой.

— Нам не нужна твоя жалость! — рявкнул Джирайя. — Мы еще можем сражаться!

— Тихо, Джи, — шикнула на него Цунаде.

— Вы сильны… — не обратив на Джирайю внимания, произнес, как мне показалось, с долей уважения Ханзо. — Вы — единственные, кто выжил после сражения со мной. Поэтому я, Ханзо… нарекаю вас Легендарными Саннинами Конохи. Отныне вы зовётесь так, это плата за ваши жизни.

Ну, блин, просто замечательно…

Глава 43. Интерлюдия. Узушиогакуре

Удар по Деревне Скрытого Водоворота не был неожиданным. Осада длилась уже около недели, но сегодня Кири и Кумо впервые решили использовать джинчурики и совершить полноценный штурм. Находясь в нескольких километрах от поселения, в горах острова Узу, Мейро не могла понять, что за технику использовали шиноби Тумана. Кецурьюган заметил только мощный всплеск чакры, разметавший тяжеленные каменные блоки огораживающего бухту мола словно невесомые деревянные щепки. Теперь покрытые гасящими волны печатями сваи засыпали деревню, умножая панику.

Слаженный удар нескольких джинчурики разметал ограждающий Скрытую деревню барьер. После преодоления первой линии обороны, шиноби Кири решили совершить массированную атаку со стороны моря, как раз с акватории бухты. Ниндзя Страны Воды всегда предпочитали именно такое направление атаки, чувствуя в море свое превосходство. Масса техник Суйтона легче воплощалась в присутствии большого количества воды. Возможно, стратеги посчитали, что шансы захватить Узу, наступая на деревню со стороны моря, больше.

Они ошибались, но изменять планы и отступать на полпути не желали.

Уважительно покачав головой, Мейро только восхитилась напором Киригакуре и Кумогакуре. Она не думала, что шиноби Облака и Тумана так быстро смогут прорваться через защитную технику Узумаки, после атаки за секунды окружившую остров кровавыми водами. Мощный алый поток, словно водоворот, охватил в кольцо Узушиогакуре, подхватывая немалую часть нападающих боевых частей ниндзя. Мощная техника. Наверняка унесла немало жизней.

— Кровь, — услышала рядом Мейро полный благоговения шепот.

Скосив взгляд на своего спутника, женщина со многими именами медленно кивнула:

— Настоящая. Странная техника, — так же негромко сказала она.

— Даже в Джигокудани можно ощутить лишь тень подобной силы, — потрясенно вымолвил Чиноике Мичи. — Не думал, что легенды правдивы.

— Какие легенды? — решила поинтересоваться у собеседника Мейро.

— Из-за силы твоих глаз я иногда забываю, что ты не совсем из нашего клана. Имя есть, но знания тебе не дали, — покачал головой Мичи.

Бывшая некогда Мицуко недовольно поморщилась. Орочимару, конечно, удачно выманил остатки клана Чиноике из их долины, пообещав защиту от Страны Молнии и Учиха. Однако проблем новые соратники тоже доставляли немало. Это не только плохие отношения с родом дайме Страны Молнии и владельцами шаринагана в перспективе, но и мелкие неудобства лично для Мейро, взявшей фамилию Чиноике. Клан ее отца не сомневался в праве временной главы Отогакуре носить их имя, но красноглазые не забывали напомнить при любом удобном случае, что Мейро стоит проникнуться философией и историей своих родственников.

— Наш клан получил имя в честь кровавого озера, бушующего в аду, — наблюдая за битвой у побережья с помощью кецурьюгана, спокойно изрек Мичи. — На пути в Чистый мир, к царству мертвых, препятствия встречают душу. Одно из них — это бурная река, кипящее озеро, до крайности ужасающий поток Чиноике. Вид его вызывает чувство страдания, при одном упоминании о нем охватывает страх. Через него нет брода, берега поросли мечами и крючьями, она непроходима для грешника, так как полна лезвий. В ней живет Кецурью, предок клана Чиноике.

— Интересная история, — задумчиво пробормотала Мейро, больше интересуясь ходом битвы у подножия горы, на которой она расположила разведывательный отряд. — Но, похоже, шиноби не такие уж грешники, раз смогли через нее пройти.

Напавшие на Узу ниндзя и в самом деле смогли преодолеть внезапное препятствие. Алый поток разрезали массивные белые скалы или рифы. Несмотря на то, что Узумаки смогли несколько раз разрушить создаваемую переправу, их противники с завидным упорством ее создавали вновь. И все же проникли на территорию деревни. Хотя потери были такими, что Мейро только недоуменно качала головой. Она сама никогда бы не решилась использовать подобную тактику — своих солдат она предпочитала беречь, так как было их мало.

— Кажется, на острие атаки идет какой-то джинчурики, — с сомнением пробормотала Мейро, наблюдая за прорывом обороны Узушиогакуре.

— Рискуют, но это их единственный шанс, — пожав плечами, прокомментировал Мичи.

— Было бы замечательно, если парочка биджу окажется запечатана.

* * *

Ударная волна настигла неожиданно. Узумаки Котоширо невольно почувствовал себя листком, подхваченным резким порывом ветра. Только вбитые в подкорку тренировками рефлексы позволили сориентироваться в полете, сгруппироваться и приземлиться без серьезных травм. Каменистый грунт улицы ударил в стопы, поскользнувшись на мусоре и щебне, парень едва не вывернул пару суставов, но, прокатившись по камням, смог уберечься от такой досадной ошибки. Хватит ему и горящей от ожога спины.

Только забежав за угол портового зернохранилища, внешним видом напоминающего усеченную монументальную пирамиду, Котоширо позволил себе несколько секунд отдыха. Пробежка от гавани далась ему нелегко. Выглянув из-за укрытия, парень со злобой посмотрел туда, где до сих пор бушевало синее пламя. Он сумел сбежать, но родители… Мать приказала уходить, оставшись в эпицентре взрывов.

Снова спрятавшись за зданием, юный чунин резко выдохнул и побежал дальше. Знакомые улочки Узушиогакуре оказались разбиты упавшими с небес сваями и обломками мола, но все еще были проходимы для шиноби.

Нужно было выбраться к центру деревни. Скоро начнется эвакуация, чунины должны будут проконтролировать вывод гражданских и небоеспособных жителей деревни. Четыре джинчурики — это слишком много даже для Узумаки.

Сзади, от гавани, до Котоширо донесся низкий, протяжный стон. Огромная тень накрыла улицу перед бегущим чунином. Быстро оглянувшись, он увидел, как над морем вырастает гигантская гора из воды, закрывшая восходящее солнце. У этого замершего водяного вала имелись руки и морда. Ужасающая рогатая морда. Умибодзу. Один из высших призывов Узумаки обрушился на порт.

Земля ударила в ноги Котоширо, позади раздался грохот рушащихся зданий. Вверх взмыли водяные шары.

Ну, по крайней мере, Умибодзу сможет задержать парочку джинчурики на несколько минут.

Выскочив из-за очередного поворота, Котоширо к собственной радости увидел совершенно целые резиденцию главы деревни и Храм Масок. Площадь перед ними была заполнена шиноби, в основном генинами и молодыми чунинами. Но также здесь нашлись два резервных Запечатывающих отряда. Эти сильнейшие шиноби Узушиогакуре, способные использовать Конго Фуса, были последней линией обороны. Сейчас своими Цепями Чакры они поддерживали барьер, который и защитил часть селения от первой атаки и бомбардировки каменными сваями.

— Котоширо! Сюда!

Оглянувшись на голос, парень поспешил к позвавшей его девчонке. Акичи вместе с Кавагучи тоже нашлись здесь.

— Хитокучи тебя поглоти, как же я рада, что ты жив! — на секунду позволив себе проявить слабость, Акичи обняла друга.

— Я отстал от вас всего на минуту, — хмуро ответил ей Котоширо.

— И этой минуты более чем хватило бы, чтобы убить одного чунина, — недовольно буркнул Кавагучи. — У нас есть полчаса, давай раны посмотрю.

— Полчаса? А что с эвакуацией? — послушно присев на землю и подставив обожженную спину напарнику, спросил Котоширо.

— Недавно прибыл посыльный из бухты Шизука. Корабли, на которых мы должны были уйти с острова, разрушены, — взволнованно ответила Акичи. — И, кажется, на остров высадились Киринины, большой отряд, включающий Мечников Тумана и самого Мизукаге.

— Джашин их побери! — тихо прошипел Котоширо, больше от боли в спине, чем от злости. — За нас взялись всерьез.

— Как и было предсказано, — мрачно напомнил Шафин.

Котоширо закусил губу, сдерживая рвущиеся на волю ругательства. Кавагучи ни в чем не виноват, и не стоит срывать на нем свою злость. Он прав, а правду нужно уметь принимать.

Над бухтой деревни вновь выросла гигантская водяная гора Умибодзу, в которую тут же врезалась пылающая кровавым огнем фигура с тремя хвостами. Настоящая битва демонов.

— И что будем делать? — через силу отведя взгляд от развернувшегося вдали сражения монстров, спросил Котоширо.

— Пока глава планирует вывести нас через пролив Наруто на остров Камомэ.

— Но там же ничего нет!

— Кажется, сейчас там есть те, кто может помочь, — завороженно наблюдая за взбесившимися водами над бухтой Узушигкауре, вымолвила Акичи.

Звуки боя постепенно приближались. Судя по всему, Умибодзу сдерживал только одного джинчурики. По взрывам, вспышкам синего огня, треску молний и рушащимся зданиям можно было примерно очертить линию сопротивления обороняющихся. И она уже давно перешла границу портового района.

— Коноха все-таки пришла на помощь, — облегченно проворчал Котоширо. — Значит, шансы есть. Но провести через пролив мы сможем не всех.

— С нами пойдет Хашихиме-но Каннаги.

— Понятно… — после паузы, сумрачно обронил Котоширо, после чего взглянул на бушующего в море Умибодзу и хотел спросить: — А там, значит…

Однако поджавшая губы Ачиги не дала ему закончить, резко сказав:

— Там мой отец.

— Прости.

Вообще, это было ожидаемо. В текущей ситуации ограничиваться простым призывом было нельзя. Когда само существование деревни и клана под угрозой, нужно использовать все ресурсы.

Словно в ответ на мысли Котоширо из Храма Масок друг за другом неспешно вышли пятнадцать человек. Десять мужчин и пять женщин в ало-белых одеяниях. Все красноволосы, что говорило о принадлежности к клану Узумаки. Все выглядели примерно лет на сорок. И у всех в руках были маски. Устрашающие бледные рогатые лики с черными провалами глазниц, оскаленными и окровавленными пастями, из которых торчали длиннющие клыки.

Главная военная сила Узушиогакуре.

* * *

— Начинается что-то любопытное, — заинтересованно побормотал Мичи.

— Где?

— Возле центральной площади.

— Гм, — переведя взгляд багряных глаз в указанную точку, Мейро увидела толпящихся шиноби. — Не похоже, что они начали уходить из деревни.

— Пока нет, но посмотри на эту процессию с масками.

— С масками, говоришь…

Процессию она увидела быстро, сложно не увидеть следующих друг за другом людей, перед которыми расступаются сгрудившиеся на площади шиноби. А вот маски Чиноике заметила не сразу. Для кецурьюгана объекты в руках Узумаки казались сплошной, вылепленной из чакры, субстанцией. Словно какое-то ниндзюцу.

— И в самом деле, любопытно.

На какое-то время Мейро забыла о накатывающем раздражении на Узумаки, которые какого-то черта сидели на месте, не торопясь уходить из деревни. Со своей позиции Чиноике было прекрасно видно. Как медленно, но неотвратимо наступают силы Кумо и Кири на деревню. Да, гигантская амеба в бухте задержала часть сил нападавших, в том числе и джинчурики Санби. Остальные же с успехом проламывали оборону Узушиокагуре.

Ситуация для Узумаки осложнялась еще и тем, что помимо джинчурики, у противников хватало и других сильных шиноби. Один Третий Райкаге чего только стоил. С таким и никаких биджу не надо.

В целом, красноволосые успешно сопротивлялись нападавшим. Одна группа даже смогла связать джинчурики Хачиби и едва не запечатала его, но не успела. На помощь пришел тот самый Райкаге. А с двумя монстрами отряд Узумаки уже не справился. Хотя эта их техника Цепей Чакры, стоит сказать, очень неплоха. Но, похоже, владели ей далеко не все.

Глядя на сражения, Мейро могла с уверенностью сказать, что даже не выпусти Орочимару на волю технологию выработки горючего газа из морской воды, Узушигакуре было обречено. Когда-нибудь деревню все равно разрушили бы, а самих Узумаки уничтожили. Хаширама, конечно, был приятным человеком и намерения у него добрые. Однако вылились они в очередные конфликты, а не к миру привели. Разделив биджу между деревнями, Первый Хокаге хотел сбалансировать силы шиноби. Какое-то время Великие страны жили мирно, сдерживаемые мощным оружием, боясь уничтожить друг друга в очередной войне с использованием джинчурики. Но биджу оказались недостаточно разрушительны для сил стратегического сдерживания.

Да, это мощное оружие, но не идеальное. И главный его недостаток в том, что при должном умении биджу можно украсть. И Узумаки были первыми, кто мог бы подобное провернуть.

Хотя, как оказалось, не только запечатывающими техниками были сильны Узумаки. Наблюдая за людьми с масками, Мейро удивленно вскинула бровь. Конечно, она ожидала, что маски окажутся какими-то артефактами, но реальность все равно поражала.

Надевая демонические лики, Узумаки несколько секунд сотрясались в судорогах, хаотично метались, а их кейракукей начинала пылать, от вливающейся в нее чакры. Но главное было в другом. Кецурьюган позволял заметить некие тени, вставшие за плечами Узумаки. Гротескные, темные и… вселяющие животный ужас. В маски облачились тринадцать из пятнадцати. С некоторыми не произошло никаких внешних изменений, но другие даже на физическом уровне преображались.

Один из мужчин внезапно раздался вширь. Одежда на нем разорвалась в клочья, обнажая красную кожу, обтягивающую мощные мышцы. Рыкнув, монстр двинулся вперед, в сторону врага. Подобно ему, обратился еще один из мужчин. Его фигура так же разрослась, но оказалась более тонкой, изящной и гибкой. Сквозь кожу проступил мех, ноги и руки удлинились. Ловко, словно танцуя, этот монстр побежал на встречу врагам.

Впрочем, вскоре Мейро поняла, что монстрами были все Узумаки в масках, невзирая на их внешний вид. Всего четырнадцать человек остановили наступление и едва не опрокинули врага обратно в море. Преобразившийся в краснокожего демона мужчина прикосновением обращал противников в себе подобных существ, которые тут же набрасывались на бывших соратников. Нечто подобное проворачивал еще один из масочников, своими прикосновениями он насылал на противников тучи пепла, из которого выходили бессмертные солдаты. Как поняла Мейро, это было что-то вроде Эдо Тенсей Тобирамы.

Долговязый обросший волосами Узумаки просто рвал врагов и месил их неимоверно мощными ударами. Двое из надевших маски показывали какую-то нереальную силу ниндзюцу, уничтожая все на своем пути Цепями Чакры и прочими техниками. Что творилось вокруг еще одной пары шиноби Узушиогакуре, Мейро понять не могла, но враги вокруг них просто исчезали, словно проваливаясь в пустоту.

Один из Узумаки использовал какую-то технику, похожую на ритуалы Джашина. Став неуязвимым для атак противника, он убивал, уносил их жизни. Убивая его, шиноби Кири умирали сами один за другим. А вокруг другой тройки Узумаки ниндзя из Кумо просто сходили с ума, нападая друг на друга. Словно обезумевшие, они забывали о техниках, рвали друг друга руками, зубами, неистово молотили кунаями.

Другой Узумаки терялся в тенях, выскакивая из них и нападая из самых неожиданных мест. Вокруг него явно было распространено некое гендзюцу, мешающее обзору, так как даже кецурьюган, на приличном расстоянии, не мог различить детали.

И еще одна парочка Узумаки явно вела охоту за джинчурики. Хотя попутно и успевала разносить вражеские отряды невидимыми клинками. И они даже каким-то образом поймали Ниби. Джинчурики за каким-то чертом сам выбежал на них, и, попав в какое-то фуиндзюцу, лишь чудом сбежал, спасенный вновь подоспевшим Райкаге.

Задумчиво потерев лоб, Мейро раздосадованно цокнула языком. А ведь, если бы она знала, на что способны Узумаки, то сегодняшнее сражение могло бы пойти по совершенно иному сценарию. Сейчас силы Отогакуре расположены на побережье пролива Наруто, прикрывая пришвартованные в акватории на скорую руку созданной бухты острова Камомэ корабли. Но если бы их можно было ввести в Узушиогакуре, то вместе с Узумаки они смогли бы отбросить Кумо и Кири. Обидный щелчок по носу двум Великим деревням был бы. Интересно, знал ли о возможностях клана долгожителей Орочимару?

Впрочем, он же не приказывал спасти Узушиогакуре, ему нужны только сами Узумаки. А без собственной деревни, старейшин и глав кланов они принесут больше пользы Отогакуре. Конечно, Деревня Звука уже сейчас больше напоминает какой-то детский сад. В ней дрессируется молодняк клана Кагуя, обитают спасенные подростки из Кагеро. В планах еще и красноволосые. Сейчас, конечно, это большая нагрузка на селение, но в будущем спасенные и выращенные при правильном воспитании дети должны стать силой, с которой будут считаться все шиноби.

* * *

Эвакуировать около тысячи человек с острова задача крайне сложная. Даже просто организованно перевести их из осажденного селения на другой конец острова к проливу — уже непросто. Да, Узушиогакуре военизированное селение. Да, люди здесь организованные и в большинстве своем тренированные. Но их количество все равно слишком велико.

Остров Камомэ — это, конечно, отличное место для эвакуации из Страны Водоворота. Противник начнет его проверять в самую последнюю очередь. Но до него еще и добраться нужно. К тому же, Котоширо не слышал, чтоб у Страны Огня имелся большой флот кораблей, которые могли бы оперативно провести большое количество человек. Будет откровенно паршиво, если кого-то придется оставить. Главы селения и так отобрали практически одних лишь детей с несколькими наставниками из вышедших на пенсию шиноби. Еще тут было несколько семей из числа мирного населения деревни, но их всего человек двести.

Если придется выбирать, кого оставить, а кого спасать — это будет крайне непростой задачей. Повезло еще, что большую часть гражданского населения деревни удалось вывезти заранее в другие поселения Страны Водоворота. Там нет шиноби, так что захватчики не должны жестить с ними. Да и Узумаки среди эвакуированных ранее почти нет. Все красноволосые покинули деревню только сейчас, вместе с Котоширо.

Зная отношение шиноби Тумана к себе, Узумаки решили не рисковать, надеясь на их милость, а просто убраться с острова, оставив захватчикам землю, но не свою кровь.

Под прикрытием шумихи, поднятой четырнадцатью Каннаги, выйти из Узушиогакуре удалось без особого труда. Даже если противник планировал захватить всю деревню в кольцо, он был вынужден бросить все силы на сопротивление внезапной контратаке. При самом удачном стечении обстоятельств, около получаса все Каннаги должны продержаться. Пока призванные ими самими демоны не поглотят их. Даже подготовленные и сильные Узумаки не могут долго находиться в состоянии Камигакари.

В принципе, до пролива Наруто идти всего час. Но за этот час может много произойти. Тропа, вьющаяся меж невысоких гор, закрыта от побережья, по идее, никто в деревне не должен был увидеть ухода ее жителей. Однако оставались Киринины, а особенно Мечники Тумана и Мизукаге. К тому же не известно, кто еще с ними есть.

Вокруг колонны были разосланы отряды разведчиков, но и это не панацея, особенно при встрече с сильным противником. Однако, как ни странно, до побережья беглецы добрались без происшествий. Выйдя на обрывистый берег, Котоширо увидел бурлящие воды пролива Наруто. В лицо ударил влажный ветер, несущий запахи соли и водорослей. Мощный поток, скользя по мелководью меж островами Узу и Камомэ, закручивался в водовороты, пенился и неистово бился о скалы. Над неистовствовавшей водой точно так же бушевали потоки ветра. Многие жизни унес этот пролив.

Побережье по обе стороны от него покрывали постоянные плотные тенета тумана, который иногда поднимался даже до скалы, где сейчас находился сам Котоширо.

Хашихиме-но Каннаги приказала спускаться как раз вглубь тумана, покрывающего берега остова Узу. Сама она осталась на возвышенности, так как нужен был обзор на весь предполагаемый маршрут. Вместе с ней остались и последовавший вместе с отступающими Узумаки Оэчиногами-но Каннаги и несколько охранников из числа чунинов. Просто на всякий случай.

Котоширо со свой группой оказались в числе той самой охраны. И именно они заметили неладное первыми.

— Паруса на северо-востоке, — сощурившись, сообщил Кавагучи.

— Коноха?

— Коноха должна с запада идти, — качнул головой Каннаги кровавого ками. — Да и что бы ей здесь делать?

Что делать? Такая постановка вопроса немного удивила Котоширо. Разве не Коноха их вывозит с острова?

— Значит, эти корабли не за нами? — задала риторический вопрос Акичи.

— Корабли уже ждут нас у Камомэ, — пояснила Каннаги принцессы мостов.

— Страна Молнии, — присмотревшись, сказал Шафин, и невесело пошутил: — И я как-то не уверен, что они не за нами.

— Люди еще не спустились к берегу, — взволнованно сообщил чунин, контролирующий передвижение колонны беглецов по каменистой тропе к водам пролива.

— В таком случае, нужно дать им время, — спокойно сообщил Оэчиногами-но Каннаги, надевая маску ками.

Поток чакры ударил в лицо Котоширо, она же выгнула Каннаги дугой, проникая в его тело. Из уст мужчины вырвался заунывный вой, полный боли и злости. Сущность, пришедшая на его зов, мотнула Узумаки в сторону, затем в другую. Он дергался, словно марионетка, которую неловко дергают за нити. Неизвестно, кто решил, что подобные движения похожи на танец, но тем не менее именно подобное явление и назвали — танец одержимости.

Когда Каннаги замер, Котоширо невольно уважительно поклонился ему. Из-под маски на этот мир смотрели уже не черные глаза Узумаки, а горящие багрянцем очи ками. Взмах руки — и воды моря окрашиваются в красный. Не все, но тот участок, который был ближе к неприятельским кораблям. Еще один взмах — и бурный поток алой воды стремительно умчался вдаль, разрезая гладь моря, бурля и взбивая розовую пену.

Не самое внушительное проявление силы Оэчиногами-но Каннаги, который лишь недавно защищал сплошным потоком все побережье возле Узушиогакуре и наверняка еще не успел восстановить силы. Счастье, что мужчина вообще до сих пор жив.

И в этот момент снизу, чуть правее от тропы, в тумане раздался рев огня, треск молний и скрежет металла. Невольно дернувшись, Котоширо схватился за кунай, настороженно всматриваясь в молочную пелену тумана.

— У нас все нормально, — пришло сообщение с низу.

Значит, это не нападение на колонну Узумаки. Но кто тогда?..

Ответ пришел довольно скоро. Из стелющегося по земле облака, разметав клубы тумана, вылетело объятое электрическими разрядами тело. Оно с силой приложилось о камни, прокатившись по нему, раздирая одежду. И замерло, орошая кровью из обрубка на месте шеи землю.

Котоширо, наверно, не признал бы этого шиноби, так как его голова явно поленилась провожать тело в полете, но мечи все еще были крепко сжаты в руках трупа. Короткие одноручные клинки, с характерными выступами на лезвии, похожими на клыки. Киба. А труп, значит, был совсем недавно одним из Мечников Тумана.

Вслед за первым из тумана выскочили еще шесть человек. На этот раз, к сожалению, все оказались живы. Котоширо крепче сжал свое оружие, готовясь подороже продать жизнь, но к своему удивлению понял, что появившийся внезапно противник совершенно не обращает на Узумаки внимания. С гораздо большим интересом он заваливает техниками участок берега в стороне от тропы.

А там, кстати, творилось нечто странное. Белый туман, который всегда окутывал берега пролива, бурлил и клубился, стремительными щупальцами взбираясь по отвесному берегу. И, похоже, как раз по нему лупили шиноби Кири. Без всякого успеха, потому что туман продолжал подниматься вверх. То, что произошло потом, Котоширо даже осознать сначала не успел. Успевшая надеть маску Хашихиме-но Каннаги попыталась ударить по внезапно появившемуся врагу, но почти мгновенно женщину пронзил тонкий, похожий на иглу, меч.

Все произошло настолько быстро, что чунины даже среагировать не успели. А через мгновение, туман с побережья настиг Кирининов, отгоняя их в сторону, вглубь острова.

Каннаги была мертва. Точнее, были мертвы оба призывателя. Женщину пронзил меч Киринина, и сейчас она билась в агонии, мужчина просто испустил дух от излишнего расхода чакры — и, кажется, сделал это даже раньше, чем появились мечники. Только и успел разрушить корабли Кумо.

— Проклятье! — коротко и емко прокомментировал Котоширо ситуацию.

Моста на Камомэ нет, за спиной гремят взрывы… Там вообще какой-то ад развернулся! Люди уже, наверно, у берега, а бежать некуда. Неизвестно, кто там с кем вообще схватился и чем это грозит Узумаки. И что теперь делать без Каннаги? Пролив Наруто даже опытный шиноби преодолевает с трудом, а тут несколько сотен генинов плюс вообще не умеющие пользоваться чакрой гражданские.

Выход из ситуации нашла Акичи.

Просто подойдя к телу Каннаги, взяла маску Хачихиме и надела ее.

— Акичи!.. — кричать и просить остановиться уже было поздно.

Тело девчонки билось в судорогах, неизвестно, какими силами удерживаемое на ногах. Несколько секунд руки и ноги Акичи двигали в хаотичном порядке, пока она не замерла обмякшей куклой. Через мгновение, встряхнувшись, Узумаки взглянула на бурный поток, изрезанный водоворотами. Механически ткнула в него рукой. Сила Хашихиме не подвела, как и всегда. Воды разошлись в стороны, открывая каменистое дно. Темные от влаги камни были омыты водой и отшлифованы песком. Не ровная дорога, но пройти по ней не сложно.

Похоже, отец научил свою дочь, как пользоваться масками. Но, судя по тому, что она осыпалась с лица Акичи серым пеплом, не всему юная куноичи успела научиться.

— У нас около часа, чтоб перебраться на ту сторону, — напряженно сообщила Акичи, словно только что не произошло ничего необычного.

— Тогда нужно поторопить людей.

Снизу, с тропы только-только начали подниматься другие чунины. Оказывается, с момента внезапной стычки шиноби Кири с неизвестными силами прошло не больше пары минут времени. Только-только были сформированы ударные группы, чтоб отразить возможную атаку или задержать противника.

Кстати, а звуков битвы-то уже не слышно.

Оглянувшись в ту сторону, куда отступали Мечники Тумана, Котоширо заметил, что взрывов и всплесков ниндзюцу больше не наблюдается. Зато в их сторону кто-то идет. Кажется, девочка. Лет шестнадцать или восемнадцать, не больше. Пшеничного цвета волосы, светлая кожа, легкая форма шиноби. Протектор… Незнакомый. А вот глаза — наоборот. Красные, горящие багрянцем очи буквально только что Котоширо видел сквозь маску Оэчигами на лице Каннаги.

— Чиноике, — напряженно прошептал Шафин, встав за левым плечом Котоширо. — Откуда они здесь?

— Ну, по крайней мере, она не за Кири, — нервно хмыкнув, сказала Акичи.

Хотя незнакомка тоже была мечником: на ее поясе была видна пара мечей. Но зато за плечами девчонки также имелся объемный плетеный короб, из которого торчали эфесы другого оружия. Тонкая рукоять, обмотанная белой кожей — Нуибари. Массивная, длинная и толстая — Шибуки. Длинная, тонкая и черная — Кубикирибочо. Пара коротких, обмотанных золотым шнуром — Хирамекарей. И еще пара с кольцами вместо тыльника, в которых болтались обрывки кожаного ремня — Кабутовари. И шипастая, с золотой оплеткой и черепом на навершии — Самехада.

Неспешно подойдя к телу владельца Кибы, девчонка небрежно закинула себе за спину и его мечи, безжалостно их вырвав из крепко сжатых рук мертвеца. Картина настолько нереальная, что Котоширо даже попробовал сбросить гендзюцу, но очищение не помогло. Хотя вот этот туман, стелющийся у ног незнакомки, выглядит очень подозрительно.

Недоуменно моргнув, Узумаки еще раз осмотрел девчонку из клана Чиноике. Ну не может быть! Она победила Мечников?! Ей же лет не больше, чем самому Котоширо!

— Спокойно, детишки, — небрежно бросила девчонка настороженным чунинам, сверкнув алыми глазами. — Я не по ваши души сегодня. Глава клана Узумаки просил доставить вас в безопасное место, и я это сделаю. Так что не нужно угрожать мне кунаями. Меня зовут Мейро Чиноике, я из Отогакуре.

Голос у Мейро был уверенным, но Котоширо все равно не воспылал к ней доверием после таких слов. Чиноике вопросительно посмотрела на Узумаки, они неуверенно сжимали оружие.

Положение спасли поднявшиеся по тропе от берега другие шиноби, судя по протекторам, тоже из Отогакуре. Только среди этих имелись красноволосые.

— Нару? — внезапно подала голос Акичи. — Нару Шиин?

— Он самый! — довольно ответил мужчина, идущий первым в этой группе шиноби. — Рад, что ты меня помнишь, племянница!

Глава 44. Маски

Возвращение в солнечную Коноху стало настоящим праздником. Дожди окончательно опротивели. Глупо, но надеюсь, в следующий раз окажусь на западном фронте — там, может, в пустыни заглянем. Хоть какое-то разнообразие.

Родная деревня была удивительно тиха и малолюдна. Многие ушли на войну. Из-за этого шума в Конохе поубавилось. Оставшиеся жители были напряжены, ожидая очередной внезапной атаки если не вражеской деревни, то банальных бандитов. Война такое время, когда шваль начинает выползать из своих нор, чувствуя безнаказанность. Даже Скрытые деревни не могут быть в полной безопасности.

Подобные опасения были особенно актуальны после того, как пало Узушиогакуре.

В общем, в Конохе создавалось ощущение некой гнетущей атмосферы. Так что праздник по поводу пережитой встречи с Ханзо, отпуска и окончания череды миссий у нас, Саннинов, вышел весьма условный. А я сегодня к тому же еще и впервые за долгое время встретился с Мито Узумаки.

Если бы повод был какой-то хороший, то был бы этому только рад, однако ничего хорошего в запасе у судьбы для меня пока не имелось.

Узумаки пригласила меня к себе в гости. В клановый район Сенджу, населенный сейчас кем угодно, кроме Сенджу. Внешне он почти не изменился, уважительные потомки, побочные семьи, зависимые рода чтили клан и хранили его историю, поддерживая порядок на территории. Но вот стражи на входе уже не было. И ненавязчивая живая изгородь, окружавшая район, пропала. Мелочь, а весьма значимая.

Встретились мы с Мито в памятном чайном домике, расположенном недалеко от единственного теперь особняка в Конохе, принадлежащего Сенджу и Узумаки. Всего пару десятков лет, и некогда великий клан моей напарницы растворился, ужался, был оттеснен к самому краю селения и почти исчез. Жизнь — забавная штука. Учиха и Сенджу — величайшие кланы шиноби, начавшие эпоху Скрытых Деревень, оказались не приспособлены к новому времени. И вымерли. То есть вымрут, если все пустить на самотек, как это случилось бы с Узумаки.

Хотя как раз-таки красноволосые сейчас для всех и вымерли. В том числе и для Мито с Кушиной. Может, еще и из-за этого состояние старушки столь печальное.

Всего за несколько лет Мито постарела словно на полные пятьдесят. Я помнил ее женщиной, которой не дашь больше тридцати, а встретил старуху. Краше только в гроб кладут. Кожа посерела, одрябла и покрылась глубокими морщинами, глаза и волосы словно поблекли, утратили краски. Чернильно-черная радужка выцвела. Ярко-алые волосы превратились в бурую паклю. Тело сгорбилось, словно из Узумаки вытащили поддерживающий стержень. Руки дрожат, вся она осунулась и исхудала.

Даже белое кимоно, украшенное красными листьями клена, на ней выглядит совсем не так, как раньше. Словно чужая обертка.

Неожиданно резкое преображение.

— Удивлен? — тонкие губы женщины изобразили некое подобие улыбки.

— Да, — честно признался я, задумчиво вертя в руках чашку с горячим зеленым чаем.

— Старость ищет Узумаки долго, но, найдя, приходит быстро, — пустым взглядом окинув стены чайного домика, ответила Мито. — Небольшая цена за долгую молодость.

— Ну, в Чистом Мире молодость к вам наверняка вернется, — хмыкнув, бодро утешил я собеседницу.

Станет Мито вновь молодой. Снова встретится с Хаширамой. И заживут они долго и счастливо, пока какой-нибудь идиот не применит Эдо Тенсей и не запечатает душу кого-нибудь из них в Шинигами или где-то еще.

— Ты поссориться со мной решил, Орочимару, раз так уверенно гонишь в гроб? — вскинув брови, ехидно поинтересовалась Мито.

— Хокаге предупредил нас, своих учеников, что сегодня Кьюби обретет нового джинчурики. Подозреваю, что со своей жизненной силой Узумаки переносят эту процедуру хорошо, но… — я внимательно осмотрел Мито и расстроенно покачал головой. — Если бы вы хотели, то могли бы укрепить тело и подготовиться к ритуалу. Похоже, подобного желания не возникло.

— Почему же? Возникло, — сухо рассмеявшись, ответила Узумаки. — Жить хотят все. И страх смерти живет в каждом живом существе. Почти все, и почти в каждом…

Улыбка сползла с лица Мито, она подслеповато сощурила блеклые глаза, всматриваясь в мое лицо.

— Орочимару, все думают, что Девятихвостый дает мне способность чувствовать ненависть других к себе, — медленно сказала Узумаки. — Но эта способность действует тоньше, если уметь ей пользоваться. Она позволяет ощущать любые эмоции. Мы с тобой общались достаточно часто, чтоб я успела оценить тебя. Скажи мне, ты вообще испытываешь страх?

— Бывает такое, — уклончиво ответил я, переваривая внезапные откровения Мито.

— А я уж начала сомневаться, — ворчливо сказала Узумаки. — Ни страха, ни гнева, ни ненависти. Зато радуешься и испытываешь счастье. Если б не это, я бы посчитала тебя душевно больным, обделенным. Но так почти приняла за святого.

— Ну, это уж слишком, — неуверенно хмыкнув, заметил я, поскорее потянувшись к своей чашке с чаем.

— А то я не понимаю, — насмешливо фыркнув, заявила Мито. — Уж на архата, о которых так любят разглагольствовать эти чудики из Храма Огня, ты точно не похож.

— Ого! Как непочтительно, Узумаки-сама, — насмешливо пожурил я старушку, попытавшись соскочить с не очень удобной темы.

— А какого почтения они достойны? — вскинула седую бровь Мито. — Они считают, что какая-то особая чакра дает им силу сражаться с тьмой, демонами и, вообще, позволит им сравняться с богами. Кто они, если не чудики?

— Ну… Справедливости ради, должен сказать, что вы сильно утрируете, Мито-сан.

— Неважно, какую чушь несут сами монахи, главное, суть их учений, — устало отмахнулась Узумаки. — А суть эта в отчаянной надежде оправдать собственную слабость и обмануть свои страхи, свою судьбу.

— Мне казалось, что монахи достаточно сильны, — хмыкнув, заметил я, пока Мито сделала паузу, пригубив чай.

— Орочи, я говорю не про этот мир, — покачав головой, ответила Узумаки. — Монахов ведь редко заботят мирские дела. Вся их жизнь — это подготовка к смерти и тому, что после нее.

— О-о… Кажется, близость Чистого Мира действует на вашу психику не самым благоприятным образом, — расстроенно протянул я.

— Не мели ерунды, — фыркнула старушка. — Разговоры о смерти и жизни не только в старости актуальны… А, к демонам все! У меня и в самом деле не так много времени, чтоб наводить тень на плетень. Не до красивых разговоров мне, Орочи.

— Ну, так переходите сразу к делу, — пожал я плечами, внутренне возрадовавшись. — Полчаса уже этого жду.

Вот интересная Мито Узумаки личность. Умная женщина, знающая, понимающая, сильная, но больно уж любит говорить загадками и заходить издалека. Фетиш у нее такой, что ли?

— Привычка, — ворчливо сказала Мито, словно оправдываясь или отвечая на мои мысли. — Пошли, Орочи. Проводишь меня… в настоящий храм, хе-хе.

Я поспешно вскочил и подбежал к Узумаки, помогая ей подняться, игнорируя ее злобное шипение.

— Будет вам, Мито-сан, дайте мне почувствовать себя дамским угодником.

— Вышвырнуть бы тебя на улицу, — мечтательно заявила Узумаки, — но да ладно. Так и быть, если так хочешь, то добрая бабушка Мито возьмет тебя за ручку.

Естественно, придерживать за руку пришлось как раз-таки мне Мито, а не наоборот. Старость — это такая штука, которая гордостью не лечится.

— Знаете, Мито-сан, а сейчас вы мне нравитесь даже больше, — хмыкнув, заявил я. — Неприступная Узумаки-сама была прекрасной женщиной, но и Мито-сан оказалась на удивление забавной особой. С которой я бы точно поладил.

— Ты и с Узумаки-сама неплохо разговоры вел, бесстыдный наглец, — фыркнув, обвинила меня Мито, шагая к выходу из чайного домика. — Никакого уважения к химе великого клана. Ни в одном глазу. А теперь… Нет больше клана, значит, и нет его химе.

Интересный, конечно, подход к ситуации. Но, кажется, что бы там Узумаки ни говорила, но химе всегда остается химе. Просто даже несгибаемым и волевым королевам сложно пережить гибель своей родины. Мито, в отличие от Кушины, не проронила ни капли слез, но по-своему утрату тоже переживала. Не могла не переживать. Что косвенно подтвердила своими следующими словами.

— Мой клан… Нет, мой род был очень древним, мальчик. Знал об этом? — негромко спросила она, пока мы вместе шли по почти заросшей тропинке среди старых деревьев достаточно заброшенного и неухоженного сада.

— Как минимум я об этом догадывался, — уклончиво ответил я, поддерживая спутницу за локоть.

— Две тысячи лет, если верить легендам. Хотя верить им, конечно, сложно. Но тысяча-то точно есть. Со времен Рикудо Сеннина летописи велись более-менее стабильно. Может, они и раньше были, но тысячу лет назад все были утрачены, остались лишь легенды… Однако это не важно, — одернула сама себя Мито. — Если пытаться рассказать все, времени не хватит. Да и, может, повезет тебе, найдешь какие-нибудь сохранившиеся свитки Узумаки. Если интересно будет.

Ну, Мито может не сомневаться, обязательно найду. Теперь мне даже интересно стало на них взглянуть. Надеюсь, Отохиме и Мейро смогли что-то утащить из Узушиогакуре.

— Лучше поведаю тебе то, что почти наверняка не найдешь.

— Звучит соблазнительно, — уважительно произнес я, пока Мито переводила дух. — Только не совсем понятно, с чего бы вы решили внезапно делиться со мной каким-то тайнами.

Погодка была сегодня жарковата, так что даже в саду было немного душно, и к пешим прогулкам атмосфера не располагала. Солнце припекало, собственно, оттого я сегодня тоже обрядился в белое кимоно, как Мито. Только мое было с морским мотивом и синими волнами. Подобный тип больше подходил женщинам, но все ж подарок матери. Да и ничего иного, более мужественного, у меня не имеется. Все с тех пор еще, когда Рейко была жива и искренне считала, что ее любимая Чи-тян — девочка. Подумывал я обновить гардероб, но традиционные наряды стоят как-то неоправданно дорого. Наверно, потому их берегут и даже по наследству передают. Сейчас молодежь вся в майках да футболках щеголяет, но мне это как-то по статусу не положено.

— А с кем мне ими делиться, тайнами этими? — скептически спросила Мито.

— Ха… И правда, чего это я?

— Не ехидничай, Орочи, — поморщилась Мито. — Мне в самом деле не с кем поделиться этими знаниями. Кушина… Она ребенок. И почти джинчурики. Мои тайны могут соблазнить ее совершить глупости, что приведет ее к смерти. Этого я не хочу.

— А меня, значит, не жалко?

— Ты тот еще прохвост, выживешь. И не дурак, — пренебрежительно отмахнулась Мито. — Но, главное, ты ненормальный блаженный идиот, который на моей памяти ни разу не злился.

— Ох, Мито-сан… Я начинаю скучать по суровой Узумаки-сама, которая не обзывала меня идиотом почем зря. Хотя… вы б определились, я все же «не дурак» или «идиот»?

— Одно другому, похоже, не мешает, — безразлично ответила Мито. — В общем, мой клан уничтожен. А его знания могли попасть не в те руки. Не знаю, что там сейчас происходит. Может, Кумо и Кири смогли захватить наши архивы или кого-то из шиноби. В конце концов, кто-то из моих родственников мог сбежать. А месть потом толкнет его на необдуманное решение… Не важно. Главное, что некоторые опасные знания могут попасть не в те руки. И я должна сделать хоть что-то, чтоб это предотвратить. Повторения истории появления Стран Демонов и Деревьев я не хочу.

— Ну, ведя со мной разговоры, вы вряд ли кого-то сможете остановить, — заметил я.

— Естественно. Но зато я могу научить тебя, как тем знаниям противостоять, — сказала Мито. — Ты уже знаешь, что Узумаки специализируются на техниках печатей и призывах. Знаешь, что занимаемся мы этим давно. Про фуиндзюцу известно всем, а вот про призывы мы не распространялись. То, о чем можно говорить, не выходит за рамки обыденности. Остальное — это киндзюцу. Достаточно неприятные и опасные, чтоб о них не трещать на каждом углу. Или даже просто применять без особой нужды.

— Признаюсь, заинтригован, — уже примерно представляя, о чем пойдет речь, сказал я.

— Род Узумаки давно… очень давно, Орочи, начал интересоваться силой, которая не доступна обычному человеку, — неспешно начала рассказывать Мито. — Нам нужно было выживать в мире, в котором парочка демонов начала войну с другим демоном. В мире, где войны не прекращались ни на секунду. Ты ведь слышал сказки о Рикудо Сеннине?

— Монахе, который первым постиг тайны чакры, стал родоначальником ниндзюцу и был тем, кто принес порядок в этот мир? — выдал я ту информацию, которую можно получить из тех самых сказок.

— Да, сейчас его превозносят как доброго бога, — со снисходительной улыбкой высказалась Мито. — Храм Огня, Храм Камня… Все одно. Только истины в тех сказках немного. Или они просто многое умалчивают. Например, то, что как раз Рикудо и его брат начали ту эпоху войн, прекращение которой затем приписали самому Сеннину. У Узумаки они, братья эти, известны, как Шинсен и Тенмей. Или просто Матереубийцы.

Интересно… Может, у Узумаки тоже есть скрижаль какая-нибудь, вроде той, которая у Учиха в храме Нака хранится? И тоже подправленная одной зловредной тенью?

— Так прямо и начали? — добавив сомнения в голос, спросил я. — Да и имя такое звучное, Матереубийцы.

— По деяниям и имя, — пожав плечами, ответила Мито. — Они убили мать, начав эпоху упадка и войн. Наверное, на то была причина… Потому что и мать их не была, прямо скажем, образцом добродетели. Эпоха ее правления — это эпоха мира на этой земле. Но мир тот… В легендах клана то время названо временем страны Сокоцуне. Эпохой, когда люди жили во сне и не были ни живы, ни мертвы. Загробный мир на земле, всеобщий порядок, возможный лишь на всемирном кладбище.

Вот честно, для меня стало откровением, что у кого-то сохранились столь подробные и даже достоверные данные о тех временах. Неожиданно.

— Однако были причины или нет, но они начали войну, которая длилась долго. Тогда менялись очертания континентов, вырастали горы, и они же стирались с лица земли. Пробудившиеся люди выживали в хаосе войны высших сил и уничтожали друг друга. Пока в конечном итоге мать не была убита. Хотя не знаю, можно ли считать ее состояние смертью. Легенды описывают его сном. Но я снова отклонилась от темы.

Неспешно переступая ногами, Мито Узумаки снова перевела дух, чтоб продолжить рассказ. Я не стал ее перебивать.

— Чтобы выжить в те времена, мои предки искали защиты у столь же могущественных существ, как сами Шинсен с Тенмеем и их мать. И Узумаки прошлого нашли их. Сначала одного, потом второго. Со временем война прекратилась, Рикудо начал восстанавливать мир. В процессе породил биджу. Потом новые войны развязали его сыновья, а потом сыновья его сыновей. А мы все укрепляли свою мощь и искали новых покровителей, — негромко и буднично рассказывала Мито, не забывая облекать свой рассказ в более-менее художественную форму. — Двадцать семь, Орочи. Я знаю двадцать семь реальных ками этого мира. И ни один из них даже близко не так добр, как думают эти идиоты-монахи.

— Гм…

— Девять Рэйки, у каждого из которых есть по одному Они и Киджо, — не обратив внимания на мое многозначительное мычание, продолжила Мито.

— Названия у них, прямо скажем, далеко не божественные. Все ками мира — демоны?

— И очень охочие до людских жизней, — кивнула в ответ Узумаки. — Я буду называть тебе их. Каждого из Рэйки, затем его Они и Киджо. Ты — запоминай. Первая тройка — это Мара, Демон тонких сетей, Сатори, читающий души Они, и Хиноэмма, пленяющая мужские умы Киджо. Призыв самой Мары почти никогда не оканчивался успехом… Она совращает самого призвавшего ее шиноби, порабощает и пленяет душу, навечно делает его своим рабом, не давая ничего в обмен. Сатори же давно заключен в тюрьму… Хотя был один раз, когда его оттуда выпустили. О той истории я много рассказывать не буду. Скажу только, что тогда Деревня Скрытой Травы едва не подчинила мир. Но о том, как бороться с Сатори, рассказать стоит, чтоб кто-то смог остановить его, как тогда. Хиноэмма… некоторые женщины из моего клана до сих пор ее призывают. Она накладывает сильнейшее гендзюцу, которое сначала заставляет жертву влюбиться в призвавшую, забыть обо всем на свете, делает из нее безвольную и послушную игрушку, которая в итоге умирает от своей любви, но какое-то время выполняет приказы.

— Неприятная техника, — невольно высказался я.

Был у меня период, когда из-за наплыва гормонов у меня просто снесло крышу. В итоге вышла… некрасивая ситуация с матерью моего тела. То состояние, когда ударившие по мозгам желания подавили разум, было одним из самых тяжких воспоминаний в моей новой жизни.

— Следующая тройка, — снова проигнорировала меня Мито, — Цуджошин, Богиня боли и разложения, Гьюки, алчущий крови и прячущийся в тенях Они, и Морё… Последняя около семисот лет назад вырвалась в этот мир. Ее с трудом удалось заточить и сейчас призывать бесполезно, пока жрицы из ветви нашего рода хранят печати в Стране Демонов. Саму Цуджошин никто в здравом уме не призывает, так как призвавший быстро разлагается и умирает в невыносимых муках, не успев добиться чего-то полезного. Однако иногда богиня заглядывает в наш мир, как и Мара, стоит знать, как ее… обуздать. Гьюки же довольно полезен. За кровь призвавшего его он способен найти и уничтожить из теней любую цель.

Следующая группа стала особенно полезна для Узумаки и относительно неопасна для нас в целом. Оэчиноками, бог кровавой реки, Умибодзу, Морской монах, и Хашихиме, Принцесса мостов. Обращение к Оэчиноками высасывает всю кровь из призвавшего, но в обмен выводит в этот мир на пару минут кровавую реку. Обычно ей окружали острова Узу, создавая гигантский водоворот, уносящий вражеские силы. Собственно, отсюда и родилось название деревни. Умибодзу при появлении в нашем мире — это несокрушимая тварь, состоящая из воды. Отличный защитник Узушиогакуре, хотя, если не получит жертв, то сожрет и призвавшего. Хашихиме разделяет. Она способна разверзнуть воды, расколоть землю, разлучить влюбленных, разорвать судьбы. Призвавший ее обычно выживает, но жизнь его после подобного поступка крайне сложна и безрадостна.

— Неудачи в любви преследуют?

— Если бы только это! — с болью в голосе бросила Мито, отбив всякое желание углубляться в тему. После паузы Узумаки продолжила рассказ: — Следующие: Моома, Демон забвения. Хихи, Они мощи. И Камбо, Киджо огня. Призывать Моому бесполезно, потому что обратившийся к ней мгновенно все забудет. Ее сила толком и неясна, и сейчас она заточена жрицами в Стране Огня. Я скажу тебе, где искать эту ветвь моего рода. Хихи может вселиться в призвавшего и даровать ему нечеловеческую мощь, сделать из него непобедимого демона тайдзюцу. А Камбо делает то же самое, но в плане ниндзюцу. Конечно же, побочные эффекты сравнимы с открытием всех Восьми Врат. Но зато нет нужды в долгих тренировках.

Следующая тройка. Шинигами, Мертвый бог, Джикининки, голодный Они, и Ямауба, Киджо обмена. Тоже часто используемые призывы. Шинигами способен пожрать душу противника. Впрочем, вместе с душой призвавшего. Мгновенное и быстрое убийство даже самых сильных недоброжелателей. Джикининки проделывает то же самое, но только с телами. Проблема в том, что после поедания тела в этом мире остается неприкаянная душа, которая иногда может принести немало неприятностей. Что-то вроде техники недавно почившего Като Дана. Ямауба… Эта Киджо меняет все на все. Например, твою жизнь на жизнь друга. В основном ее используют для спасения кого-то особенно важного для рода. В обмен на жизнь не очень важного Узумаки.

А вот пошли уже знакомые имена. Ну, про Шинигами я хоть что-то знал. Остальные же — это уже что-то новенькое. А вот следующее имя мне тоже оказалось знакомым.

— Джашин…

— Джашин?!

— Да, Орочи, Джашин! — раздражено подтвердила Мито. — Злой бог, бог убийства. Призывая его, Узумаки становились бессмертны на время, отдавая вместо своей жизни чужие. Однако мы ошиблись, указав Джашину путь в наш мир. Ему было мало того, что мы могли предложить. И некоторые отступники основали Джашинкье в Стране Горячих Источников. Но у Узумаки все еще есть средство для борьбы с этим настырным ками. Как и с его спутниками: Аманоджаку и Аманоджако, сеющим раздор и сеющей ярость. Призвав их, можно было заставить противника убивать самого себя, вызвать свары, злость, безумную ярость. Правда, все то же самое касалось и обратившегося к ним.

Дальше Эмма, Великий царь загробного мира, Хитокучи, Они-проводник, и Хання, Киджо памяти умерших. Обычно, на призывы сам Эмма не отвлекается, отправляя вместо себя Хитокучи в своем… облачении, скажем так. Потому выглядит этот призыв как торчащая из земли огромная голова в царской короне. Рот — проход в мир мертвых. Оттуда, имея ДНК нужных людей, можно вытянуть души умерших и вселить их в жертвы…

— Постой-ка, постой-ка… — от удивления брови сами поползли вверх. — Эдо Тенсей?!

— Оно самое. Тобирама модифицировал технику, заменив волю Эммы на контролирующие печати. Но суть та же… Только менее опасно, — ворчливо ответила Мито, недовольная тем, что я ее снова прервал, а через несколько секунд продолжила перечислять киндзюцу клана: — Хитокучи, это та же голова из земли, но он уже без короны и никого с того света не выпускает. Но может пустить живого туда, если у того есть желание. Можно пообщаться с предками. И при удаче и соблюдении правил вернуться обратно. Хання действует по похожему принципу, она вселяет в тело призвавшего душу умершего, позволяя поглотить его память. Проблема только, что мертвые крайне ревнивы к живым. И норовят вытеснить родную для тела душу. Опасный ритуал, но полезный. Последние два призыва относительно безобидны. Однако научиться их контролировать и прерывать все же стоит.

Про следующих я уже немного рассказала. Сокоцунегами, та самая мать, правившая миром. Так же называемая Кабанегами, Богиней-трупом. По понятным причинам на призыв не отвечает, но… голос ее услышать можно. И ненависть. Не знаю, не оживет ли она однажды. Стоит иметь хотя бы шанс остановить ее. Только шанс… Ее Они — это один из ее же сыновей, Шинсен. Тот самый Рикудо Сеннин. На призыв отвечает, но пользы почти нет. Только привлекает внимание биджу. А Киджо — Харионаго, старшая сестра Рикудо. Погибшая убийца своего отца. И предок всех Узумаки. Пользы никакой, но уважения и почитания стоит.

— Ну и семейка, — удивленно пробормотал я, гадая, что это еще за сестра Хагоромо и какой еще ее отец.

— И последние из двадцати семи. Начну, пожалуй, с Киджо Нурэуба или Белой змеи. Призвав ее, можно стать сеннином на несколько минут. Пока не превратишься в изваяние каменной ящерицы. Но за эти несколько минут новообразовавшийся отшельник может доставить хлопот. Они — Шутен-доджи, призвавший его может превратить группу людей в мелких демонов-людоедов. Сильных, яростных, безжалостных, подконтрольных. И последний Рэйки — Коседжин, Почивший или ушедший бог. Призвав его, говорят, можно заглянуть в будущее, но он так же мертв, как и Сокоцунегами… — нахмурившись, Мито поправила сама себя: — Был до недавнего времени точно. Сейчас же появилась эта предсказывающая будущее Отохиме. А Узумаки, рискнувшие обратиться к Коседжину, начали сходить с ума. Ранее этот призыв был бесполезен и никакого эффекта не имел.

На этих словах мои брови вновь невольно полезли на лоб. Фигурирование моей Отохиме в одном предложении с каким-то древним Коседжином из легенд Узумаки несколько обескураживало и нервировало.

— Если честно, я не знаю, что ждать от этого Рюджина или Коседжина. Информации о нем почти нет. Время оставило только традицию изучения его призыва и маску в Храме. Единственное, что говорят легенды — это о его противоположности Сокоцунегами. Она — покой и порядок смерти, он — хаос, который иногда хуже смерти. Похоже, разобраться с этим тебе придется самому.

— Это точно…

Остаток пути мы провели в тишине. Мне было о чем подумать, но, к сожалению, мы почти прибыли к своей цели. Как я и предполагал. Вела меня Мито к Храму масок Узумаки.

Спустя около двадцати минут неспешной прогулки по тенистой, заросшей папоротником тропинке мы вышли к неновому деревянному строению. Храм был затенен разросшимися деревьями. Был он, конечно, поновей, чем я его видел в прошлой жизни. Но ведь он еще пока и не переживал близкую схватку Пейна с Наруто, уничтожившую всю Коноху.

Пока это были добротные деревянные хоромы в классическом стиле Страны Демонов и побережья Страны Огня. Примерно такие же возведены мною на Кумотори. Только здесь вместо каменного основания храм стоит на сваях из гладких брусьев. Наверно, он был выстроен еще Хаширамой, потому что словно вырастал из вымощенной камнем площадки. Тропинка, покрытая плитами серого камня, выходила как раз к лестнице, ведущей к закрытому пожелтевшими дверями-седзи входу.

В молчании мы прошли под ториями, на перекладине которых был установлен символ клана Узумаки. Поднявшись на ступени, я ожидал скрипа высохшего дерева, но ступени, кажется, даже не шелохнулись. Крепкое здание. Хотя краска уже выцвела. Перила опоясывающей по периметру здание энгавы когда-то были красными, сейчас местами краска отшелушилась, да и сама в целом больше походила на бурую грязь. Видно, за храмом никто давно не ухаживает.

Мы задержались перед дверьми. Хрупкие деревянные рамы, затянутые полупрозрачной вощеной бумагой, на деле оказались более весомой преградой, чем казалось на первый взгляд. Узумаки, приложив руку к створкам, выпустила чакру, которая побежала по невидимым ранее линиям печати, заставляя их вспыхнуть синевой. Секунда-другая, и можно входить.

Внутри было сумрачно и пыльно. Но света мне, в общем-то, хватало, так что можно потерпеть.

— Обычно для всяких сложных техник фуиндзюцу и призыва клана Узумаки нужна наша чакра, — нарушила тягостную тишину храма Мито. — Но не обязательно. Нужные свойства чакры имеются у многих. У Хаширамы, у Тобирамы… Но Сенджу родственны нам. И тем не менее, кровь моего рода имеется у многих. А уж кровь Сенджу тем более. К тому же, похожие свойства чакры есть даже у тебя.

Наши шаги сухим стуком разносились по тесному пространству храма, отражаясь от голых стен. Постепенно мы приближались к противоположной входу стене, на которой висели мрачноватые маски демонов. Двадцать семь штук.

— Наша чакра позволяет связывать, замедлять ток чакры в Кейракукей плененного техниками противника. Так я смогла пленить Кьюби. Так выловил биджу Хаширама, — негромко сказала Мито. — И это свойство позволяет использовать призывы двадцати семи ками. Если кто-то научится этому… Если кто-то начнет использовать техники против Конохи, то оптимальный вариант противостоять им — использовать эти маски. Техника проста, для Камигакари нужно лишь надеть маску и запустить в нее чакру. Они похожи, поэтому запоминай…

Мито вновь повторила имена всех двадцати семи, указывая при этом на маски. Подробно расписывая особенности. Не лишняя предосторожность, учитывая, что на первый взгляд они очень похожи.

— Береги их, — в заключении добавила Мито. — Для создания одной маски нужны десять лет. Поиск подходящего дерева, вымачивание в ихоре, сушка, работа резчика и окраска, запитывание чакрой… Технология сложна, и я ее не знаю. Вряд ли кто-то сможет сделать новую. Надев маску, ты станешь Йоромаси, одержимым ками. Сможешь управлять всей силой бога, пока есть своя чакра. Управление ками сложнее, чем управление биджу. Нужно очень аккуратно обменивать свою чакру на силу бога. Но зато так можно в одно мгновение отменить технику Эдо Тенсей, превратить жрецов Джашина в простых смертных, заточить Сатори в его тюрьму или посадить Морё на цепь. Но никогда! Никогда не используй их без причины. Они несут смерть. Раз надев, живым без специальной подготовки ее уже не снять. Времени, чтоб научить тебя носить маски, у меня нет. И я не знаю, спасет ли тебя твоя техника Замены Тела… Однако проверять не стоит без нужды.

Глава 45. Опасно быть джинчурики

К обучению Мито подошла обстоятельно, несмотря на стесненность по времени. Хотя по факту вся тонкость использования масок заключалась в том, чтобы выбрать правильную. Само состояние Камигакари достигалось просто — потоком чакры, направленным в артефакт. А дальше уже на пальцах объяснять было сложно. Но я так понял, что одержимость ками или демоном — терминология тут роли не играет — принципиально не отличается от бытия джинчурики.

По сути, это та же система из двух сущностей — шиноби и демона или биджу. Человеку нужно лишь уметь получать чакру из стороннего источника и использовать ее. Проблема контакта с ками, собственно, та же, что и с биджу. Чакра — это синтетическая субстанция, полученная при смешении телесной и духовной энергий. А духовная энергия — это разум и эмоции. То есть, чакра несет в себе не только силу, но и волю.

У меня есть парочка техник для поглощения чакры из шиноби. И да, в процессе ее использования можно почувствовать эмоции жертв. Этот эффект легко подавить собственной волей, но с биджу провернуть подобное уже сложнее.

— Зверь, живущий во мне — это воплощенная ненависть, Орочи, — сказала Мито. — Его чакра чрезвычайно мощная, ее много, и она убивает. Слишком тяжелая, слишком плохо поддается контролю, и злоба в ней отравляет разум. Не знаю, как с этим справляются другие джинчурики, но я бы не решилась использовать чакру биджу без этого, — Узумаки коснулась пальцем метки на лбу. — С нашими ками все примерно так же. Их чакра просто не поддается контролю. Сопротивляться силе бога невозможно, она подавляет душу человека. Маска позволяет сохранить себя.

— Это все понятно, — отмахнулся я.

— Да как же… — рассерженно бросила Мито, явно недовольная пренебрежением. — Орочи, это очень опасно. Маски защищают Каннаги, но ты должен быть осторожен. Несколько сотен лет назад был один такой понятливый. Думал, что все знает, что все ками у него на задних лапках ходят. Решил расширить пантеон на одну маску. В итоге появился Рейби. Кажется, с ним вы столкнулись в Анкор Вантиане.

Нулехвостый? Значит, и тут Узумаки руку приложили. Между прочим, к летающей крепости до сих пор никто не может подойти из-за длинных рук самозваного биджу.

— Тот Каннаги не смог прервать Камикагари. И превратился в монстра, — жестко сказала Мито. — Призыв был новым и неизученным, но и тот шиноби считался опытным. Однако и старые призывы не менее опасны. Джашин, например, тоже не отказался бы воплотиться в этом мире таким образом.

— Хорош меня стращать. По крайней мере, я все понял ровно настолько, насколько мог понять шиноби, не являющийся ни джинчурики, ни Узумаки, — поправился я. — Тем более, про демонов ты мне уже успела рассказать. Лучше ответь на парочку вопросов… Вот Нуреуба. Белая змея и природная чакра, это ведь…

— Хакуджа Сеннин, ты хочешь сказать? — оборвала меня Мито. — Да, это она и есть.

— Все-таки "она". Вот уж не ожидал, что этот престарелый белый шланг окажется женского пола, — ворчливо пробормотал я. — И как же он оказался одним из двадцати семи?

— Он силен и согласен помогать. Лично на призыв, как твой Хиро, не является, но внимание уделяет. Опять же, он использует нечто вроде техники Като Дана, — пожав плечами, резонно ответила Мито. — Змеи вообще любят пожрать людей и нашу чакру. Жизнь в обмен на сендзюцу — достаточно неплохой размен.

Задумчиво окинув взглядом белеющие в сумраке маски, я решил уточнить у Узумаки один момент:

— И что, с помощью маски я могу управлять Нуреубой?

— Ты можешь получить его природную энергию и с отличной от нулевой вероятностью выживешь при этом.

— Эх… — а я уж размечтался. — И многие здесь имеют материальное воплощение на земле?

— Морё, — не раздумывая, ответила Мито. — Но он разделен, тело и душа в разных печатях заточены. Про Сатори я уже говорила. Гьюки, возможно, известен как Кагебоши в одной из мелких стран. Одно время бытовало мнение, что Коседжин — это Огама Сеннин, но Гамамару слишком молод и слишком жив, чтоб быть кем-то из Рэйки. Может, лет через сто-двести, когда, наконец, помрет, он и станет кем-то вроде Шинигами. Если теории нашего клана верны.

— Но Джирайя говорил, что Огама Сеннин предсказывает будущее.

— Орочи, — устало прикрыв глаза, произнесла Мито, — предсказания — это далеко не все, что приписывают Коседжину. Если собрать все сказки про него, то там много наберется.

— Интересно будет послушать, — заинтересовался я.

— М? И к чему тебе сказки? — удивленно спросила Мито. — Не на них бы я хотела потратить последние часы жизни.

— Ты сама говорила, что с Коседжином или Рюджином мне придется разбираться самому, — напомнил я. — Мне было бы проще, имей я хоть какую-то информацию. У кого мне узнать о сказках, если не от тебя? Вряд ли их записывали в ваши архивы.

— Ты прав, — пожевав губами, признала Мито. — Ладно, вкратце перескажу кое-что о нем. Хотя доверия сказкам не много, но это все, что сохранилось со времен до Шинсена. И пойдем уже отсюда, если ты запомнил все маски.

Сосредоточенно потерев переносицу, Узумаки неспешно направилась выходу из храма.

— Коседжин, Коседжин… Что о нем известно? — пробормотала старушка. — Я не могу сказать точно, с чем связана его, скажем так, сфера деятельности. Скорее всего, в сказках ему приписывали способности других ками. Упоминается, что он связан с загробным миром, с морем и земными недрами. Говорят, он богат, что он владеет несметными сокровищами или вообще все богатства мира — его, а остальные просто ими пользуются. Последнее даже более вероятно, потому что в сказках часто встречается такой мотив… Если коротко, то Коседжин без спросу входит в дома и может забрать любую приглянувшуюся вещь, выпить чай, съесть сладости, скурить табак, и никто из обитателей дома ему слова не скажет, потому что все считают его хозяином. Он считается лидером всех Рэйки. Людям зла не причиняет, но его жизненная энергия и жажда деятельности может причинить вред всем. Он видит будущее и ломает его, поэтому считается, что он вносит хаос в установленный миропорядок. На севере, за Страной Земли, и на юге, в Стране Луны, распространены мифы о Дикой охоте и Хякки яко. Это парады демонов, которые охотятся на людей, и возглавляют их личности, по описанию похожие на Коседжина.

— Любопытно, — переваривая информацию, сказал я.

— Еще в Странах Рек и Дождя имеется миф об обитающем под землей драконе, который подъедает корни Божественного дерева, но тут уж мои домыслы, — добавила Мито. — Ни в одной сказке Коседжина с драконом или змеем не связывают, но зато сейчас появился какой-то подозрительный Рюджин. Этим драконом из легенд, если они вообще основаны на реальных событиях, может быть даже Нурэуба или Морё.

Какое-то время мы молча шли по тропинке, зажатой деревьями одичавшего сада. Не знаю, о чем думала в этот момент Мито, а я вот размышлял о параллелях моего прошлого мира и этого. Столько мифов переплетаются, и как странно они здесь воплощаются в итоге. Коседжин этот… И придуманный Мицуко Рюджин. Опять много совпадений. Хотя их я могу объяснить. Мицуко же где свою проповедническую деятельность развернула? В Стране Рисовых Полей, где клан Шиин немалое влияние имел и сами Узумаки тоже. Естественно, что старые сказки и легенды наложились на новые. Тем более, столь удачные совпадения имеются, как пророчества и богатства. Что меня больше настораживает, так это начавшие сходить с ума Узумаки, которые решили попробовать призвать своего Коседжина.

Вот мало забот было мне, что ли?!

Вообще неплохо было бы разобраться с этими ками. Прижать к стенке того же Хакуджа Сеннина и допросить! Вот только допрашивалка у меня пока не выросла, чтоб такой ерундой заниматься. Чтоб этого белого червяка прижать, нужно несколько джинчурики в команде иметь, наверно. Во-первых, сильный этот гад, во-вторых, хитрый и скользкий, пуще слизняков Цунаде.

— Кстати… Бьякуго, — воспоминания о Цунаде и Кацую навели меня на новую немаловажную мысль. — У Кушины ведь нет печати.

— Нет.

— А ты говоришь, что пользуешься силой биджу с ее помощью?

Бьякуго — это сложная печать. Не знаю, как до нее додумались Узумаки, но столь хитрых схем я больше не встречал. У Цунаде печать была модернизирована и работала почти автономно, хотя все равно требовала связи с Кацую. А вот у Мито все было завязано на биджу.

— И какая печать будет на Кушине?

— Шишо Фуин, — легко ответила Мито.

— Эта печать… — осторожно сказал я, — она же крепкая. И предназначена для полного запечатывания. Кушина не сможет получать чакру Кьюби

— Почему же? Когда увеличит свой контроль, то сможет создать Бьякуго. К сожалению, она не столь гениальна в контроле чакры, как Цунаде, потребуется время.

Да, а если мамаша столь же хороша в контроле, как и будущий сыночка ее, то ждать придется до самой старости. Кушина, вроде, заливала мне при первой встрече, что в медицинских дзюцу талант имеет, но они почти все на контроле чакры и ее преобразовании основаны. Врала? Возможно, прихвастнула. Узумаки отвратительные ирьенины. И в то же время гениальные. С их чудесной кровью-то, способной исцелять практически все, что угодно.

Сомневаюсь, конечно, что Кушина обладает такой кровью. У нее другие свойства чакры, необходимые как раз для запечатывания.

— Мито-сан, а если мы немного модернизируем печать, поставим на Кушину не Шишо Фуин, а подправленную версию, — заискивающим тоном предложил я. — Вот так, например.

Топнув по тропинке, пустил в землю нииндзюцу Дотона, превратившее почву в песок. И сорванной веткой быстро начертил упрощенную схему фуиндзюцу. Внешне печать от Шишо Фуин не отличалась почти никак. Тот же водоворот, заключенный в круг из символов. Только в удвоенном количестве. Хакке но Фуин Шики, Печать Восьми Триграмм, примерно такую, по идее, должен был Минато наложить на Наруто. Не знаю, удалось ли мне повторить в точности то, что еще не придумано, но свойства у моей печати похожие на то, что было мной прочитано в прошлой жизни.

— Орочи, — тяжко произнесла Мито, мазнув взглядом по моему творчеству, — руки бы тебе поотрывать за такое издевательство над искусством. Чему я тебя учила, раз ты додумался до такой примитивной поделки?

— Так ничему вы меня не учили, — не растерялся я. — Только печати показали некоторые.

— Это тебя не оправдывает, — жестко высказалась вдова Хаширамы. — Решил слепить две печати Шишо Фуин вместе. Даже слабоумный генин до такого бы не додумался. Печати будут мешать друг другу. Вместо прочного замка, получится бумажная имитация, которую порвать можно одним усилием воли. А здесь, — Мито ткнула пальцем в схему, — и здесь… да и здесь тоже вообще есть трещины, через которые чакра биджу будет просачиваться наружу.

— Так в том и смысл, — не обращая внимания на критику, сказал я. — Пусть просачивается. Ведь те же печати Кумо не так совершенны, как печати Узумаки. Однако во время нападения на Узушио их джинчурики использовали силу биджу. И успешно.

Мито помрачнела.

— Это опасно, Орочи. Тебе, наверно, не понять, но сопротивляться биджу сложно. Когда его чакра проникает в тело, то ее тьма пробуждает негативные эмоции в джинчурики. Даже простое прикосновение к ней делает человека агрессивнее, злее, яростнее. Нужно уметь контролировать себя, чтобы подчинить силу, — вздохнув, Мито посмотрела на меня. — Знаешь, я бы с большей радостью передала Кьюби тебе.

— Э… Лестное признание, — слова Узумаки меня немного ошарашили, если честно.

— Никакой лести, — устало сказала Мито. — Я не чувствую в тебе негативных эмоций. Твоя чакра почти такая же, как у Узумаки. Ты силен. Ты был бы идеальным джинчурики. Только, к сожалению, уже староват. А руководство деревни хочет иметь молодого джиинчурики.

— А вы в отместку решили дать им не джинчурики, а тюрьму Кьюби, которая не смогла бы использовать чакру биджу?

— Ничего я не решала, — насмешливо фыркнув, ответила Мито. — Если хотят молодого джинчурики, они его получат. Только учиться ей придется долго.

— Мито-сан, — проникновенно обратился я к собеседнице, — поймите и вы меня. Да, моя печать нестабильна и ненадежна. Да, чакра биджу опасна для пользователя. Но мы не можем оставить деревню без джинчурики. Вы ведь понимаете, кто именно сыграл главную роль в падении Узушиогакуре. Объединившись, две деревни создали группу из четырех джинчурики, которые умели чуть больше, чем ничего. Их печати несовершенны, но они приспосабливаются, работают и получают пользу от своих биджу. В несовершенстве оказалась их сила. Мы не можем позволить им уйти вперед. Нам нужно рискнуть и поверить в Кушину. Она сможет справиться с Кьюби. Я помогу ей.

— Ох, какой же ты все-таки прохвост…

— На том и стоим, — с улыбкой заметил я. — И насчет печати. Я назвал свою грубую поделку Хакке но Фуин Шики, и я понимаю, что это фуиндзюцу само по себе несовершенно. Но если мы сделаем к нему ключ, — я снова начал чертить схемы на песке, — то некоторые проблемы мы сможем решить. Моя печать — комбинированная. Это по сути два отдельных фуиндзюцу. Если же мы сможем ими манипулировать уже после запечатывания в джинчурики биджу с помощью Ключа, то можно будет либо полностью его закрыть, либо полностью открыть. У Кушины будет возможность регулировать поток чакры Девятихвостого.

— Самой ей будет сложно нормировать поток чакры, — скептически высказалась Мито. — Кьюби будет влиять на нее, в порыве гнева Кушина может вообще сорвать печать.

— Тогда Ключ должен быть у кого-то другого, пока Кушина не наберется опыта, — уверенно заявил я. — Думаю, она сможет договориться с Девятихвостым. Он же не идиот, должен понимать, что лучше иметь хоть какую-то отдушину, чем сидеть на короткой цепи.

— А еще он понимает, что жить на воле еще лучше, — резонно заметила Узумаки. — Расшатать двойную печать проще. И вырваться в итоге.

— А биджу-то те еще наивные парни, — хмыкнул я. — Вырваться, чтоб оказаться снова запечатанным — это не слишком-то умно.

— Он знает, что Узушиогакуре больше нет, — неохотно признала Мито. — И что Хаширама погиб.

— Ну, зато есть я, — пожимаю плечами. — Да тот же Райкаге, насколько я знаю, уже пару раз запечатывал Восьмихвостого практически в одиночку.

— Самомнения, как и тебе, Кьюби не занимать, чужой пример для него не показателен, — задумчиво пробормотала Мито, разглядывая мое творчество. — Дай мне подумать, Орочи.

Конечно же, я дал ей время на размышления. В принципе, если даже Мито не согласится, ничего страшного не произойдет. В будущем сложнее разве что будет местами, но, думаю, справлюсь. Или можно будет попробовать перезапечатать Девятихвостого в Кушине же. Идея откровенно сомнительная, но вдруг сработает. На крайний случай можно ее оставить.

— Знаешь, Орочи… А пусть будет по-твоему, — тряхнув головой, решила Мито. — Нельзя оставить деревню без джинчурики. Ты прав, не зря тебя пророчат в Хокаге.

— Ну уж, какой из меня Хокаге?

— Будущий. И самый настоящий, — серьезно ответила Мито. — После окончания войны ты станешь им, помяни мое слово. Хирузен со своей системой управления нравится далеко не всем, ты же показал себя только с положительных сторон. Твои ученики — лучшие. Ты сам — сильнейший. К тому же, ты основал свой клан. Не просто семью, а полноценный клан из одного человека, который заключил договор с Конохой. Поступок авантюрный и по сути своей бесполезный, но громкий, и он понравился тем, кто грезит прошлым. Также ты не скупишься, свои техники делаешь достоянием общественности. Методика дыхания, ирьениндзюцу — все то, что делает в целом деревню сильнее. И это тоже нравится многим.

— Гм, с такой точки зрения я на это не смотрел, — вскинув бровь, признался я.

А Мицуко-то еще на меня кричала, что я техниками разбрасываюсь. А оно-то вон как вышло. Забавно. Как бы мне от титула Хокаге-то теперь отвертеться? Да и стоит ли? Может, потерпеть десяток лет на этом посту, навести порядок в мире и со спокойной душой заняться своими делами?

— Пойдем, Орочи. Выпьем чаю. До вечера еще несколько часов, хочу провести их, сидя в тени и в спокойствии.

— Мито-сан, мне, конечно, льстит ваше внимание, — покачав головой, сказал я, — но, может, стоит вам провести больше времени с близкими?

— Ха! — раздраженно выдохнула Узумаки. — Думаешь, я просто так вышвырнула Цунаде из дома? Пусть лучше готовит ритуальный зал! Нечего мне настроение портить своей унылой мордой! Не забыл, что я ощущаю эмоции? Знаешь, никакого удовольствия находиться в окружении тех, кто тебя ежесекундно хоронит. Один ты, Орочи-кун, паразит такой, остаешься, с кем можно нормально поговорить.

— О! Ну, всегда пожалуйста, Мито-сан!

Вечером Мито Узумаки ушла из жизни, передав Кьюби своей преемнице. Это событие прошло незаметно, во время ритуала присутствовало всего шесть человек. На похороны Мито я даже остаться не смог, отправившись на задание. Ну, думаю, она не в обиде. Если что, ДНК ее у меня есть, призвать и извиниться только дело техники.

* * *

— И ты тоже не веришь мне, да? — ткнув пальцем в подругу, обличила ее Кушина. — И как я могла только довериться тебе! Где были мои глаза, когда решила вверить свою жизнь в руки предательницы! О, на кого ты меня оставила, бабуля Мито?! Три года как ты на небесах, а я здесь одна с необразованными варварами!

— Не драматизируй, — безразлично отмахнулась Сора. — Свою жизнь ты мне не вверяла. А вот когда мы знакомились, твои глаза были на месте, только смотрели в землю. Ну, помнишь, тот чунин тебя в ту самую землю втоптал.

— Ками, за что мне это? — трагично возопила Узумаки. — Ничего он не втоптал меня! Я поддалась из уважения к старшим, знаешь ли!

— Ты такая шумная, Кушина, — пожаловалась Сора. — Настолько, что все принимают тебя за дурочку, и потому не верят в твои байки.

— Не выдумывай. Мне не верят, потому что привыкли верить только себе, — пренебрежительно отмахнулась Кушина. — Лучше взгляни туда еще раз. Неужели, правда не видишь ничего?

Сора Рюсей, тяжко вздохнув, посмотрела в указанную точку.

Сейчас она с Кушиной находилась недалеко от недавно открытого магазина одежды, в небольшом парке возле реки. Этот островок растительности в сердце деревни сохранился, наверно, со времен Хаширамы или вообще остался неизменным с тех пор, когда Конохи и в планах не было. Приятное местечко. Тут имелся родник, который давал жизнь ручейку, весело журчащему и текущему к реке. Деревья дарили тень и прохладу летом. Но Кушину сейчас ничто из этого не интересовало, она тыкала в сторону замшелых камней, сквозь которые пробивались длинные стебли рогоза.

— Скажи хоть, что я там должна увидеть? — попросила Сора.

— Каппа! Там точно сидит каппа! — сверкая глазами, живо заявила Кушина.

Сора невольно прикрыла глаза рукой.

— И вот из-за этой ерунды ты меня завела сюда?

— Ну… — немного растерялась красноволосая девчонка, но быстро пришла в себя. — Так каппа же! Ты часто их встречаешь, что ли?

— Еще раз говорю, не вижу я там ничего, — скучающе заверила подругу Сора.

— Да как так-то?! — Кушина сама повернулась в нужную сторону, всматриваясь в тень под широкими толстыми рогоза. — Ну, в самом деле не видно ничего, но он там точно есть. Чакра! Я чувствую его чакру!

— Может, Джирайя-сан там сидит? — решила пошутить над Кушиной Сора.

— А зачем? — искренне удивилась Узумаки.

— Ждет, пока мимо Цунаде-сан пройдет.

— А-а-а… Да нет же!!! Я умею людей от нелюдей отличать, знаешь ли! Там точно не человек.

— Ну, я его не вижу. Плохой я сенсор. Что еще ты от меня хочешь?

— Давай его поймаем! — широко улыбнувшись, предложила Кушина.

— Я в воду не полезу, — категорически заявила бывшая Юки.

— Так и я тоже не хочу, — согласилась Кушина, мельком глянув на новые сандалии. — Точно не хочу. Каппы — они зловредные. Чтоб их поймать, нужно из воды достать. Но ты же можешь воду заморозить, знаешь ли!

— Не буду я ничего замораживать. Больно надо, — отмахнулась Сора. — Пошли уже, зайдем за мороженым и по домам.

— Какая ты скучная, Сора, — надулась Узумаки. — Ледышка! Вот папа у тебя что надо! Он бы точно согласился поймать каппу.

— Орочимару-сама такой ерундой не занимается, — насмешливо взглянув на собеседницу, заявила Сора.

— Ерундой он точно не занимается, — согласилась Кушина. — Но каппа — это не ерунда, знаешь ли.

Сора повернулась к не торопящейся уходить Кушине, чтоб сказать что-нибудь язвительное, но неожиданно ее глаз зацепился за что-то странное. Как раз на тех замшелых камнях, куда указывала недавно Узумаки. Не успев даже толком удивиться, девочка перевела взгляд на заинтересовавший объект…

— Что, увидела?! — тут же оживилась Кушина, заметив перемены в лице подруги. — Где? Где?!

— Ага, вон жаба сидит, не твой ли это каппа, — улыбнувшись, спросила Сора.

— Жаба? — Кушина всмотрелась в тень болотных растений. — И в самом деле жаба… Ну, знаете ли! Пошли отсюда!

— Так вот, значит, какой он каппа этот, — насмешливо произнесла Сора.

— Да там он! А жаба эта — его слуга. Видела, какая большая! Ей, наверно, лет двести! И она умная, загадки умеет загадывать. И в человека превращаться!

Сора только рассмеялась в ответ, надеясь, что не обидит этим подругу.

Кушина, конечно, насупилась, но промолчала. Узумаки уже поняла, что никто на большой земле не понимает ее. В деревне вообще никто не верит в ёкаев и духов. Даже Цунаде не верит! Да как так?! Этот каппа же там сидел, прямо под камнями! Как его можно было не почувствовать?!

Правильно бабуля Мито говорила, что на материке никто ничего не смыслит об окружающем мире. Настолько боятся духов, что сами поверили в их нереальность. Или из-за чакры думают, что все знают. Даже не верят, что их Шинсен жив до сих пор. Зато думают, что души перерождаются. Трусость, все трусость. Права бабуля была.

Раньше хоть она с Кушиной оставалась, а теперь никого. Даже Узушиогакуре нет. Осталась только она, да зверь в ее душе.

Закусив губу, Кушина поспешила за Сорой.

Не нужно думать о всякой ерунде! Лучше вспомнить о чем-то хорошем. Об обучении у Орочимару, например. Бабуля обещала, что он возьмет Кушину в ученицы! Что бы там ни говорила Сора, но ее отчим точно бы поймал каппу. Бабуля говорила, что он такой. Обязательно докопается до истины. И, главное, поверит ей, Кушине.

Весело умяв по мороженому, девчонки разошлись. Сора поторопилась домой, Мицуко обещала научить ее готовить шоколад. А Кушине нужно было идти домой, учиться и готовиться к завтрашним занятиям. Хотя она с радостью бы пошла лучше с Сорой.

Дом у клана Рюсей небольшой, и живет в нем всего три человека. Там уютно. Не то что в собственном поместье. Жила Кушина в особняке Сенджу: большом комплексе зданий, едва ли не дворце. Но вот людей там немного. Цунаде появляется редко, а за домом ухаживает только одна семья Казамацури.

Так что, когда вернулась домой, Узумаки поначалу не удивилась пустоте коридоров. Но пройдясь по коридору в первый зал, все же остановилась. Там тоже никого не было. Странно.

— Я дома! — на всякий случай крикнула девочка.

Может, Казамацури просто вышли в сад? Или убираются в западном крыле? Или на кухне, ужин скоро все-таки. Но пока никто не отвечал.

— Я дома!!! — попытка не пытка, можно еще раз крикнуть.

И снова ответом стал лишь стук ветра о двери. Нахмурившись, Кушина вышла на энгаву и направилась к кухне. Косые солнечные лучи заката освещали галерею желтым светом и рождали темные, густые тени. На улице тихо шелестел ветер, перебирая розовые лепестки цветов сакуры.

Выйдя к кухне, Узумаки к своему удивлению там тоже никого не увидела.

— Где же все?

Пустота ей, конечно, не ответила. Кухня была чиста и убрана, никто даже не начинал готовить ужин. Здесь был только янтарный свет и черные тени.

Кушина уже собиралась идти дальше, когда что-то в тени привлекло ее внимание. Отступив назад, девочка присмотрелась. Чернильные пятна были почти непроглядными, но там точно кто-то был.

Может, сам Гьюки?

Да не, это уж точно невозможно!

Но через мгновение тени зашевелились, выпуская из себя черные силуэты. Во тьме прятались не духи и не демоны, а твари более опасные для юной Узумаки — люди.

Одеты в полевую форму, оружие при себе, ухмылки не добрые — явно не друзья. Прежде чем все это осознала голова, ноги уже уносили девочку вперед, по знакомым коридорам.

— Кто-нибудь! Помогите!

Кушина затылком чувствовала приближающихся шиноби. И проклинала слишком большой дом. До улицы еще далеко. Куда бежать? В саду тоже никого нет. Где искать спасения?!

Удар в спину повалил девочку на пол. Гладкие доски ударили в колени, Кушина проехалась голыми локтями по дереву, обдирая кожу. Кто-то навалился на нее, прижимая к полу. Извернувшись, она попыталась ударить, но куда там. Шиноби легко скрутили ей руки и заткнули рот, начали бесцеремонно шарить по карманам и складкам одежды, похоже разыскивая оружие.

Обыскивали ее явно не новички. В сторону полетел кунай Кушины, несколько сенбонов из чехлов на поясе, сандалии со спрятанными в них сюрикенами. В какой-то момент очередь дошла и до рук. Шиноби, похоже, не понравился браслет на запястье пленницы. Покрутив его, он попытался найти замок. Не найдя, попробовал с силой сдернуть украшение. Узумаки болезненно замычала сквозь кляп, когда края браслета врезались в кожу.

А через мгновение закричал уже пленивший ее шиноби. Еще секунда, и Кушина удивленно замечает, что хватка ослабла. Не веря своей удаче, она попыталась сорваться с места, побежать, но упавшее на нее тяжелое тело мужчины помешало. А потом ее остановили прозвучавшие в тишине слова:

— Так, так, так… Безобразничаем, значит.

Кое-как вывернувшись из-под обмякшего тела шиноби, Кушина взглянула в сторону знакомого голоса.

— Орочимару-сан!

Глава 46. Похищение Кушины

Погладив прижавшуюся ко мне девчонку по голове, я настороженно осматривался по сторонам. На полу медленно затихали тела троих шиноби. Один еще бился в агонии, но, судя по натекшей под ним луже крови, недолго ему осталось. Пламенеющее лезвие Кусанаги оставляло после себя рваные, обильно кровоточащие раны и не оставляло шансов выжить.

Взбудораженное сознание потихоньку приходило в норму. Вызов от подаренной Кушине змеи пришел ко мне в самой горячке боя, пришлось отправлять змеиного клона прямо из Страны Рек. То есть оставить клона там… Гм, в общем, не важно. Змеиные клоны сейчас настолько совершенны, что по сути меня стало двое: один в Стране Рек, второй в Конохе. И тот Орочимару, который отправился спасать Кушину, в запале поубивал все, что двигалось. Очень опрометчиво поступил, в общем. Мертвецы слишком уж несловоохотливы, так что так с ходу понять, кто напал и зачем, не получится. А если троицу нападавших прикрывает еще некоторое количество агрессивно настроенных шиноби? Если б я на всякий случай не раскинул вариацию барьера Шикоку Муджин, который блокировал обнаружение сенсорными техниками, то к нам бы уже могла пожаловать еще пара-тройка групп противника.

С виду шиноби Кумо. Протектор на месте, да и форма характерная — белые фартучки никто больше не носит. Непонятно только, как они незаметно проникли в Коноху. И, что меня сейчас заботит гораздо больше, в каком количестве они это сделали.

— Все в порядке, Кушина, — убедительно произнес я, отстраняя от себя девочку. — Соберись. Возьми оружие и готовься защищаться. Сейчас попробуем узнать, что тут к чему.

Молча кивнув, девчонка быстро подобрала первый попавшийся под руку кунай, крепко схватив его.

— Я несколько минут буду занят, — предупредил я девчонку.

— Хорошо, Орочимару-сан, — а Кушина-то неплоха, быстро сориентировалась и пришла в себя.

Опустившись на корточки возле ближайшего трупа, я аккуратно прощупал его медицинскими техниками. Этому парню я отсек ноги, так что умер данный диверсант-похититель от потери крови или болевого шока. Второе маловероятно, шиноби все-таки кое-какие методики имеют на подобные случаи. Ниндзя смог еще проползти пару метров по дощатому настилу пола энгавы, прежде чем бьющая из артерий кровь кончилась, а сердце не остановилось, начав гонять воздух. Неплохой экземпляр, даже теоретически еще пригоден к исцелению. Но слишком много сил на него уйдет. Да и зачем он мне живой? Нужно только, чтоб на вопросы мог отвечать.

Заставить двигаться труп с помощью ирьениндзюцу способны даже лекари низких рангов. Особо продвинутые могут создать почти полноценно функционирующий организм, запустив биохимические процессы. Без чакры и души все равно получается некое подобие безмозглого зомби или марионетки, однако есть определенные техники, которые могут вернуть покойнику разум.

Дотон Сосей Дзюцу: Шиши Доджо — техника, создающая типичных киношных зомби. Чакра Стихии Земли реанимирует труп, проникая в ткани и запуская некоторые биохимические процессы. В целом получалось некое подобие стихийных конструктов, големов. Наиболее близкое подобие — Каменный Голем ниндзя из Ивы. Все ж хоть человек и состоит на семьдесят процентов из воды и, по сути, является стоячей лужей, но зольный остаток — это та же земля. И с ней уже можно работать. Правда ума у подобных зомби ровно столько, сколько способен дать шиноби. Но если задействовать вместе с техникой Дотона еще и ирьениндзюцу, то результат может быть почти таким же, как при Эдо Тенсей.

Особенно хорошо, когда труп еще тепленький и мозг не успел разрушиться. Можно, конечно, заморочиться и напитать энергией следовые остатки чакры мертвеца, тогда и спустя годы можно реанимировать покойника, но абсолютно без гарантий. Однако у меня материал был наисвежайший.

Чакра проникла в тело охотно, наполняя кейракукей, замещая остатки энергии хозяина. С помощью ирьениндзюцу запустил мозг, подготавливая его к работе. Затем проникшая в него чакра Дотона вдохнула подобие жизни, давая энергию и заставляя работать без кислорода и прочих несущественных теперь вещей. Лишней воли покойнику давать не буду, лишь бы на вопросы ответить мог, а большего мне не нужно.

Реанимация походила на пробуждение. Мертвец вздрогнул всем телом, по инерции сработали рефлексы, и он совершил резкий вдох, старясь насытить отсутствующую в сосудах кровь кислородом. Широко распахнутыми глазами мертвец невидяще уставился в потолок.

— Кто ты? Откуда? — подождав пару секунд, пока реанимированное тело приспособится к инобытию, спросил я.

— Аоба… Шигеру… Кумогакуре… — слова пока давались не слишком уверенно, мозг еще не слишком хорошо работал.

Хорошо, хоть слова понимает. А то бывают и такие кадры, которые вообще на овощ похожи минут десять после реанимации.

— Какое у тебя задание?

— Захват джинчурики. Похищение. Если окажет серьезное сопротивление или в случае раскрытия плана — ликвидация джинчурики Конохи, — мертвец довольно быстро адаптировался, так что произнес все без запинки.

— Сколько людей отправлено на захват?

— Шесть. Трое выполняют операцию, трое отвлекают от нее.

— Как отвлекают? Где они?

— Ведут переговоры с Анбу Конохи.

Значит, напасть на нас не должны. Три трупа есть, еще три где-то шляются и по недоразумению остаются пока живыми. Главное узнал, но хотя бы из простого любопытства нужно попробовать вызнать побольше.

— Как проникли в деревню? Как избежали обнаружения?

— Пропуск. Нас впустили для переговоров. Трое проникли легально, нас перенесли по метке. Главное — преодолеть барьер, потом проще. Нет наблюдателей, нет сенсоров. Слишком надеются на барьер вокруг деревни, пренебрегают безопасностью, как и Узумаки.

— Перенесли с помощью пространственного ниндзюцу?

— Да.

— Какого?

— Обычного. Стандартного… — замялся мертвец, ища ответы в своей голове. — Не знаю. Не интересовался.

Жаль, мне б не помешала техника телепортации какая-нибудь оперативная, вроде той, которой Юко пользуется, или Хирайшина.

— На какую тему были назначены переговоры между вами и Анбу Конохи? — продолжил допытываться я.

— О ненападении. Коноха предложила откуп. Боится атаки с востока.

— И пригласила переговорщиков к себе, а не отправила их сама?

— Да. Наверно. Не знаю. Был приказ — мы отправились на задание.

Н-да, не велика сошка мне попалась. Хотя на что я надеялся? На дело отправили простых исполнителей, странно, что он вообще хоть что-то знает. Но вот найти через него кого-то более информированного можно.

Далее пришлось потратить несколько минут на выяснение того, как диверсанты собирались уйти из деревни. Где у них была точка сбора, знаки, пароли… Сложновато выходит. Как бы не пришлось прихватить с собой один из трупов, если хочу выйти на остальную группу. Не то чтобы это мне было важно, но просто любопытно.

— Где семья Казамацури? — влез в допрос злой детский голосок, донесшийся из-за моей спины.

— Не знаю, — был дан закономерный ответ.

— Где люди, которые были в доме джинчурики Девятихвостого? — уточнил я вопрос Кушины.

— Ликвидированы, — в общем-то, этот ответ не менее закономерен, чем предыдущий.

— Шиноби Анбу Конохи, которые присматривали за джинчурики, тоже устранены? — уточнил я.

— Да, он устранен.

— Он был только один?

— Да.

Война войной, а халатность никто не отменял. В самом деле, на барьер надеются все, что ли?

Кстати, война же… Я там сейчас вместо себя клона с половиной чакры оставил на передовой. А это нехорошо.

— Кушина… — окликнул я было Узумаки, но когда повернулся к ней, заготовленные слова застряли в горле.

Дети шиноби должны быть сильными и готовыми ко всему. Их учат этому в академии, в семье. Они всегда знают, что смерть где-то рядом, и бояться ее совсем не так, как обычные люди. Но даже их можно пронять.

— Кушина, — снова позвал я девочку, медленно подошел к ней, опустился на колени и обнял, — успокойся.

Вот гадство. Вот девчонок я в этой жизни только и не успокаивал. Немного отстранившись от Узумаки, аккуратно стер с ее лица слезы.

— Не плачь, — обхватив лицо Кушины ладонями, я заставил ее смотреть себе в глаза, а не злобно сверлить взглядом испустивший второй раз дух труп. — Слезами ты никому не поможешь.

— Но дедуля Яхаба… Тетя Хосоя… Они же умерли! Из-за меня! И из-за них! — кажется, ошибся я, посчитав, что Кушина льет слезы от горя.

Злости в ней сейчас ничуть не меньше, это уж точно.

— Они все были шиноби. И знали, что жить рядом с джинчурики опасно. Они почли за честь заботиться о тебе и защищать тебя. И ушли в Чистый мир, до конца исполняя взятые обязательства. Лить слезы по ним — значит оскорбить их, — тупейшее из возможных утешений, как по мне, но придумать что-то оригинальное и действенное не могу. — Не кори ни себя, ни других. Стань сильной, чтобы самой защищать других, Гурен. Договорились?

Шмыгнув носом, девчонка кивнула:

— Угу.

— Тогда давай-ка попробуем проучить тех, кто посмел напасть на тебя, — предложил я, поднимаясь. — Раз ты не смогла защитить близких, то отомстишь за них.

— Но… как?

— Я помогу тебе. Или ты поможешь мне… В общем, ты должна будешь изображать крепко связанную пленницу.

План пришел мне в голову быстро и был из разряда условно гениальных. В целом, при рациональном его осмыслении, он был осуществим, но требовалась определенная доля удачи. Ну, я тот еще счастливчик. Мне-то точно повезет.

— Вот, держи и больше не теряй, — протянул я Кушине соскользнувшую мне на руку изумрудную змейку.

— Спасибо, — искренне поблагодарила девочка, приняв подарок.

Змейка тут же забралась, неизвестно каким образом цепляясь за кожу, по предплечью Кушины, обхватывая ее руку браслетом ближе к плечу и прячась под короткими рукавами одежды.

— А теперь давай тебя свяжем, — подхватил я найденную на трупах веревку. — Смотри, узлы будут выглядеть сложными, но если ты потянешь вот так, то сможешь быстро освободиться. Сейчас потренируемся пару раз. И запомни, что бы ни случилось, меня ты не видела. Ясно?

— Да, Орочимару-сан, — с некоторым сомнением произнесла Кушина. — Но если Яманака спросят? Они же ложь распознают.

— У тебя сейчас всегда с собой есть друг, который руки всяким наглым Яманака поотрывает, если потянут их к твоей голове. Кьюби он такой, собственник. Не любит, когда кто-то начинает лезть в душу его джинчурики — это только его прерогатива.

В итоге обмотанная веревкой Кушина выглядела беззащитной жертвой лоликонщика, специализирующегося на шибари, но могла за секунду от веревок избавиться при необходимости. Остальная часть плана зависела исключительно от меня. Призванные змеи прибрались после бойни, слизав лишнюю кровь — не одна Кавакихиме любит ее. Самое простое в нем было — это взять личину безногого шиноби Кумо и запечатать его тело в свитке. Техника Шошаган прекрасно копировала лицо, чакру и даже некоторые манеры жертвы. С одеждой пришлось немного повозиться, но и для этого есть свои специальные техники. А вот еще парочку трупов пришлось реанимировать. И сделать их уже более полноценными, более похожими на живых. Тут бы, конечно, Эдо Тенсей пришлось в самый раз, но из жертв для этой техники у меня под рукой была только Кушина. Пришлось обходиться все той же техникой Дотона.

В целом, довести труп до состояния, идентичного прижизненному, легче легкого, а вот накачать его чакрой так, чтобы она походила на ту, которая была при жизни жертвы — это сложнее. Не могу сказать, что у меня получилось идеально, но при беглом взгляде от оригинала отличить было сложно.

И вот в такой компании, состоящей из одной связанной Узумаки на плече и двух реанимированных шиноби Кумо, я направился на встречу с еще одной группой диверсантов Страны Молнии, которая поджидала в лесах около Конохи. Вообще, по уму-то, не стоило с собой брать Кушину. Но теневых клонов она пока делать не научилась, обычная иллюзия была недостаточно правдоподобной, а моя техника создания идентичных клонов, основанная на принципах кеккей генкай клана Ринха, требовала слишком много времени на подготовку. Пришлось рисковать.

Два поднятых мертвеца довольно быстро вывели меня из Конохи, используя пути, о которых даже я не в курсе был. Откуда они были известны кумовцам, решительно непонятно, спрошу потом у зомби, однако факт есть факт. Правда вышли мы за пределы деревни в не самом приятном месте — заболоченный участок леса. Все ж, хоть Коноха и располагается в местности, не изобилующей дождями, но расположена в низине, даже котловине, и влага тут местами собирается. Вот и встречаются болотистые места.

Начало лета выдалось в этом году жарковатым, изголодавшийся за зиму гнус набросился на нас с самоубийственной яростью. Насекомые! Сжечь бы все вокруг, но это немного меня демаскирует. Пришлось ограничиться отпугиванием с помощью Футона. Хорошо трупакам — на них только мухи зарятся, которых здесь нет.

К встречающей группе шиноби мы вышли только спустя примерно час блуждания по болотам. Реанимированные покойники обменялись с другим отрядом несколькими условными сигналами. Похоже, все сделано было правильно и подозрений мои зомби не вызвали, так как ниндзя Облака повылезали из своих укрытий.

— Узумаки Кушина, — первым делом один из них подошел ко мне, подняв лицо фиктивной пленницы за подбородок и убедившись, что это именно та, кто нужен.

Кушина в ответ посмотрела на кумовца крайне злобным взглядом и промычала сквозь кляп нечто наверняка нецензурное.

— Не лень тащить было? — насмешливо поинтересовался у меня этот тип, проигнорировав Кушину.

— Сопротивлялась и пиналась сильно, — мрачно ответил я. — К тому же, нужно было скорее уносить ноги.

— А дергаясь на плече, она как будто нас ускоряла, — весело оскалился один их моих зомбаков, проявив инициативу и подражая себе живому.

— Не усыплять же ее, — ответил я ему. — Не знаю, что у нее за печать, но слышал, что у Суны джинчурики во сне может выпустить биджу на волю.

— Это Узумаки, — пренебрежительно бросил тот шиноби, который подошел ко мне рассмотреть пленницу. — У них прочные печати.

— Зачем лишний раз рисковать?

— И правда, — согласились со мной. — Рисковать нельзя. Поэтому ходу отсюда. И так из-за сигнальных печатей придется плестись с черепашьей скоростью.

Пытаться забрать у меня ношу никто не стал, желания таскать лишний груз не имелось, похоже.

Шли и в самом деле не спеша, со скоростью обычных людей и по земле. Вокруг Конохи кроме барьера над самой деревней имелись и другие сигнальные системы. В основном, это были аналоги датчиков движения или фотоэлементов. Но действовали они не избирательно. Чтоб избежать ложных срабатываний на животных и птиц, пришлось ограничить чувствительность. Вот пользуясь этой уязвимостью, противник и подобрался к деревне. И путь выбрал наиболее удачный, вдоль клановых угодий Нара. Тут частенько снуют их олени, животные массивные и быстрые, так что и системы обнаружения пришлось под них настраивать. Обычного пешего путника они точно не заметят.

Шли молча и долго, наверно, еще два часа прошло, полноценная ночь наступила, пока мы блуждали по лесу. На хоженые тропы пока не выходили, брели по лесной подстилке, проваливаясь в старую листву и цепляясь за ветки. Здесь хоть и не болота уже были, но местность пошла холмистая. Подъемы и спуски друг за другом. Часто на пути встречались поваленные старые деревья, мощными стволами преграждающие путь.

А я все ждал. И гадал, найдут нас вообще или нет. Кушина уже задремала на моем плече, даже несмотря на не располагающую к этому обстановку. Волосы ее были связаны в хвост и болтались в такт шагам. Однако ни за что не цеплялись. Может, стоило все же оставлять подсказки Минато? Хотя смысл-то? Я ж не для сохранения исторических процессов на эту операцию пошел, а интереса ради. Вот найдут нас или нет? А если найдут, то кто?

История в каноне же вообще странная выходит, если я ее правильно запомнил, конечно. Идеальная память — это просто замечательно, но вот запомнил я общую канву сюжета, мельком пролистав мангу и прокрутив серию, но мелочи-то пропустил. Помню, что Кушину похищают, а ее находит Минато по волосам.

Ладно, допустим, этот гений малолетний — сенсор, каких поискать. Об этом мне Джирайя говорил, а он сам сенсором является неплохим. Вообще, Минато превосходно освоил сенсорную технику, которой обычно пользовался Тобирама, он обнаруживал чакру, используя землю в качестве медиатора. Приложил ладонь к земле — и всех в округе шиноби, ступающих по ней, увидел. Но в Конохе много более удобных техник обнаружения. Пропавшую Кушину должны были обнаружить, во-первых, Инузука, просто взяв след. Кумовцы хоть и использовали техники Дотона, чтоб сбить со следа нюхачей, но запах все равно более надежный ориентир, чем волосы. Во-вторых, Кушину должны были найти Хьюга. Да нынешние старейшины одной активацией бьякугана охватывают площадь в несколько гектар. Им даже из деревни выходить не нужно, чтоб нас прямо сейчас увидеть. Ну, и в третьих, есть еще Абураме с их насекомыми.

Пусть деревня сейчас почти обезлюдела, многие на войне, но не все же. А еще, что интересно, почему Минато, обнаружив след Кушины, решил идти по нему один? Героем себя почувствовал? Или от рождения идиот? В общем, подозрительно это все. А раз обещал заботиться о Кушине, то неплохо было бы кандидата в мужья ее проверить. Хоть и не дочь моя, но опеку над ней мне Мито передала.

А, проклятье! Снова насекомые!

Раздраженно отмахнувшись от полезшего прямо в лицо слепня, я несколькими нецензурными словами прокомментировал его появление.

— Снова рой этих тварей налетел, — пробурчал один из шиноби Кумо, пожалуй впервые подав голос с тех пор, как я его встретил.

Конечно, налетел. Мы ж возле земель Нара идем, а там у них стада оленей едва ли не больше, чем у саамов. Оленеводы лесные, мать их. Расплодили у себя этих оленьих слепней, истребить не могут из-за Абураме и их насекомых в округе, но периодически отгоняют паразитов от своих стад. А эти летающие рассадники болезней охотятся с превеликим удовольствием не только на оленей, но и на других крупных млекопитающих. И делают это большими роями. Те еще твари.

И вот пока я был занят созданием вокруг себя отгоняющей насекомых техники, на нас и напали. На свист вспарываемого воздуха я среагировал инстинктивно, отшатнувшись в сторону. Зря, конечно, целились все равно не в меня. Зря я, что ли, Кушину на себе тащу? Живой щит как раз на этот случай, шиноби там или не шиноби, но по ценному грузу и его носителю все равно поостерегутся колюще-режущими предметами бросаться.

Однако, что странно, на атаку первым все же среагировал я. Нет, я крут, это бесспорно, два зомби сами по себе не слишком быстры, но и другие шиноби должны же были хоть как-то озаботиться тем, что их собираются убивать. Но если они и делали хоть что-то, чтобы выжить, то как-то медленно.

Разобраться в данном феномене мне времени не дали, потому что внезапно налетевший на ниндзя Облака стремительный вихрь добрался и до меня.

Этим вихрем был паренек лет двенадцати.

Минато был быстр, с этим не поспоришь. По своим навыкам он уже сейчас легко стал бы токубецу джонином. Но все же не настолько быстрый блондинчик этот, чтоб вспороть мне живот.

Легко перехватив кисть парнишки, увел черное лезвие куная в сторону. Крутанувшись на месте, подсек ноги мальчику и, используя инерцию тела Минато, с размаху приложил его о землю, выворачивая руку. Лесная подстилка смягчила удар, так что дух из Намиказе выбить не удалось, он даже попробовал рыпнуться, но взятая в болевой захват рука не позволила. Прижав для верности напавшего на меня мальца к земле ногой, я быстро осмотрелся.

Одному шиноби Кумо Минато удачно всадил кунай меж позвоночных дисков на шее, тот уже не жилец. А еще двое трепыхаются, но это временно, с пробитой печенью и рассеченной верхней ягодичной артерией жизнь несчастна и коротка. Ну, два моих зомбака уже давно мертвы, так что лишние дырки в теле им не повредили.

В остальном все осталось по-прежнему. На меня не набрасывались шиноби Конохи. Только слепни кружили уж очень плотно. Странно.

— Абураме, — сквозь зубы процедил я, когда поймал одну из летучих тварей и раздавил ее в руках.

Чакра. Ее в насекомом было немного, но почувствовать все же можно, если знать, что искать.

И все-таки Минато напал не один.

— Уходим, — коротко приказал я своим зомби.

Возмущенно замычавшую сквозь кляп Кушину небрежно бросил на Минато, а сам помчался поскорее вдаль. Попасть под атаку Абураме — это последнее, о чем я мечтаю в этой жизни.

Покружив по лесам, сбрасывая возможную погоню, я сделал короткий привал. Запечатал реанимированные тела шиноби в свитках, которые отправились в пасть призванной змее. Немного подумал, что делать дальше. Возвращаться в Страну Рек или лучше заглянуть домой и законсервировать трофейные тела кумовцев? Не знаю, как долго они продержатся в печатях, а из них еще можно вытянуть кое-чего полезного. Техники, например.

Все же решил потратить немного времени, посетив дом. Пробраться туда незаметно, конечно, было той еще морокой. Но с горем пополам дошел.

Мой двухэтажный домик встретил запахом какао и кофе, который просачивался на улицу сквозь приоткрытое окно на кухне. Похоже, Сора снова совершенствуется в готовке, безжалостно изничтожая мои запасы импортных продуктов. Кофе и какао, между прочим, это в Стране Огня настоящая роскошь! Торгаши из Страны Луны не зря в золоте купаются, практически монополизировав все поставки экзотических продуктов. Кажется, на зеленом побережье Страны Ветра и на юге полуострова Чая, в ныне несуществующей Стране Неба, пытались разбить плантации некоторых экваториальных растений. Но как-то дело не пошло. Либо себестоимость у конечного продукта такая выходила, что проще продолжать импортировать даже с безбожными наценками перекупщиков, либо качество конечного продукта было слишком низкое.

Не отвлекаясь на мелочи, проник в дом, просто аккуратно просочившись сквозь двери. На них, кстати, когда-то успел появиться мой герб. Ну, то есть камон или эмблема клана Рюсей. Помню, достала меня Сора с этим гербом. Вот зачем он ей? Больше половины родов в Конохе обходятся обычными иероглифами. И я так хотел, но, видимо, у вышедшей из древнего клана Юки девочки был какой-то пунктик на этот счет.

В итоге после совместного мозгового штурма мы с ней родили достаточно забавную эмблему. По факту типичный кельтский трискелион, заключенный в круг. Однако в местных реалиях три соединенные спирали тоже являлись достаточно говорящим символом. Это же три водоворота. А символ водоворота — это дань уважения и Узумаки, и Сенджу, и самой Конохе. По официальному обоснованию эмблемы она означает тройку энергий — духовную, телесную и природную, соединенные вместе. А если углубиться в мистицизм, то тут еще интереснее становится.

Трискелион — он же в переводе с греческого «трехногий» — часто изображается не в виде трех сцепленных треугольником спиралей, а трех ног, составляющих трехконечный крест. А по местным легендам на солнце обитает трехногий ворон, в честь которого не так давно Рюджину дали имя Карасу но Огами. То есть символизм моего камона возведен в квадрат. А если учесть, что круг, в который заключены три водоворота, по задумке символизирует восточного дракона или змея, кусающего свой хвост, то это и вовсе символизм в кубе! И это мне кажется забавным.

А вот что совсем не забавно, так это не сдавший экзамен на хорошего мужа Минато. Кстати, нужно разобраться в его странностях при случае.

Глава 47. Интерлюдия. Рассвет и закат шарингана

Воды большой реки медленно неслись на юг, прорезая Страну Рек и устремляясь к океану. Микото бежала по мутному потоку осторожно: поверхность реки подвижна, и передвигаться по ней сложнее, чем по глади лесных озёр. Но несмотря на всю осторожность, ей приходилось торопиться. Нужно было как можно быстрее преодолеть открытое пространство русла и углубиться в рощу на том берегу.

Командование отправило резервный батальон на выручку попавшей в ловушку части шиноби Листа окольными путями, на которых противник не должен был устраивать засад. Но это совсем не повод терять бдительность.

С запада до Микото донесся приглушенный расстоянием рев и грохот, с тревогой глянув в сторону звука, девушка увидела все ту же картину — тяжелые тучи над кронами деревьев, раскрашенные в багряные тона алым заревом. Небеса бушевали, сверкая молниями, и грохотали. До спешащего на выручку отряда долетали лишь отголоски далекой битвы.

На мгновение Учиха привиделась мелькнувшая в тучах сияющая белым голова дракона, затем багряные небеса на мгновение озарились ярким светом. Спустя секунду до Микото долетел очередной оглушительный раскат грома, а вода под ногами заволновалась от короткого землетрясения.

Поджав губы, девушка вновь сосредоточилась на беге. Берег уже близко, и нужно поспешить. Голова дракона в тучах — это точно техника Орочимару-сенсея. О ней Микото слышала и, как начинающий пользователь Райтона, ей интересовалась. Если даже после столь мощной техники битва продолжается, значит, шиноби Конохи попали в серьезную передрягу.

Выбравшись на сушу, все члены резервного батальона поспешили перебраться на верхние пути — по ветвям сейчас передвигаться было быстрее, чем пробираться сквозь густые заросли на земле.

Звуки битвы приближались. Уже можно было различить не только оглушительный треск молний, но и лязг оружия, крики, рев и гул пламени, свист ветра… И шелест многих тонн песка.

— Шафуто, что там? — на ходу попросил отчета командир резервного батальона, старый шиноби из клана Сарутоби.

— Около трехсот шиноби Суны, очень много марионеток. Не вижу Казекаге, — отчитался Хьюга. — Орочимару и Юко сдерживают джинчурики Ичиби, но от отряда остались только около полутора сотен человек.

Сердце Микото в ответ на эти слова болезненно сжалось. Осталось меньше половины из отправленных на поимку Казекаге шиноби. А среди них и ее отец был!

Казавшаяся крайне удачной операция по устранению Казекаге оказалась полностью провальной. Хокаге-сама ошибся в планировании или Конохе слили дезинформацию, но посланный за вражеским лидером батальон попал в ловушку. Другие оперативные части оказались связаны боем, и теперь на выручку попавшим в беду соратникам спешит не боевая группа, а резервный отряд.

По численности он превосходил остальные, но состоял из нескольких непригодных к службе ветеранов и молодых чунинов и генинов, которым сейчас лучше было бы остаться в Конохе и заниматься ее охраной. Однако и на фронте нужны люди, которые будут обеспечивать снабжением боевые части, транспортировку раненных и доставку сообщений. Ну, и как раз на тот случай, если нужно будет крайне срочно спасать ситуацию в какой-то битве, как, например, сейчас.

Судя по продолжающемуся докладу Хьюга Шафуто, резервному отряду удалось подойти к суновцам незамеченными. Осталось попробовать так же скрытно выйти в тылы наиболее уязвимым отрядам противника — кукловодам. Шанс на это был, потому что враг не позаботился о банальной разведке на случай прибытия подкрепления к Конохе. Хотя это и не удивительно. Устраивая ловушку, шиноби Суны явно не рассчитывали, что получат достойное сопротивление. Наверняка надеялись на подавляющую мощь своего джинчурики, но тот спасовал перед Юко Учиха и Орочимару-сенсеем. А сейчас ниндзя Страны Ветра бросили все силы, чтоб добить опасного противника.

Микото еще издали поняла, что ее учитель и сильнейшая из Учиха задают жару, но вблизи и своими глазами картина выглядела грандиознее. Сражающиеся шиноби выкосили огромную площадь леса. Все поле битвы было завалено вырванными с корнем деревьями, перепахано техниками. В воздухе стоял тяжелый запах сырой земли и прелых листьев, дыма и грозы. От мощи схлестнувшихся сил перехватывало дух.

Орочимару и Юко удалось оттеснить джинчурики в сторону от его отряда, чтоб не задеть никого случайно масштабными техниками, без которых теперь уже было не обойтись. Носитель биджу Суны к моменту прихода резервного отряда успел настолько напитаться чакрой своего демона, что и сам внешне напоминал его. Огромная песчаная туша горой возвышалась в стороне от сражения, ее очертания терялись в сумраке. Только сияние Сусаноо подсвечивало тело биджу, вокруг которого стремительно носилась быстрая, облаченная в покров чакры фигура Орочимару, активировавшего все ступени Шичи Тенкохо.

Именно там находился источник слышимого издали грома, алого зарева и сотрясания земли. Молнии с небес лупили по джинчурики, впиваясь в песок, Юко насылала полноценные огненные шторма на противника, от поступи биджу дрожала земля.

Туда лучше даже не приближаться. Но для резервного отряда все равно найдется задача.

Выйти в тыл кукловодам не удалось — заметили раньше, но переигрывать планы не стали. Отступать и что-либо менять было уже поздно. Резервный отряд налетел на противника.

Используя Шуншин, Микото оказалась среди кукловодов, которых крайне неосмотрительно оставили без прикрытия. Активация шарингана ударила по сознанию мощным потоком информации. Картинка перед глазами привычно приобрела полноту и ясность. Сознание затопило кристальной чистотой, чувства и эмоции отошли на второй план, опаляя разум, но не касаясь его. Микото словно вышибли из собственного тела, как это часто бывало на тренировках. Она смотрела на мир, управляла телом, но оно было словно марионетка в ее руках, словно оружие. Такое же холодное, как сабли в руках, такое же совершенное, как смертоносные лезвия.

Сюрикены веером сорвались с рук, находя себе цели. Стальные звезды, словно заговоренные, находили щели в броне шиноби Суны, вонзаясь в тела, рассекая кожу. А руки Микото уже выхватывали из взорвавшегося в воздухе облачка дыма пару сабель.

Кукловоды опасны на расстоянии своими марионетками, в полном контакте же нарушенная подвижность кистей здорово играла на руку Микото. Подаренные учителем клинки давно перестали казаться тяжелым балластом в руках. Да, с парой мечей невозможно составлять классические печати, но многие мастера кендзюцу, те же самураи, прекрасно обходятся без них. Учитель дал Микото все, чтобы она стала лучшей. Научил всему, чтобы она никогда не проиграла. Пусть за это пришлось заплатить немалую цену, пусть яд ненависти не утихает в ней до сих пор, но ценность полученных знаний и умений это не умаляет.

Поток Райчакры пронесся по каналам девушки. Волосы на теле вздыбились от потока электричества — пока Микото не хватало контроля, чтоб преобразовывать чакру без таких досадных побочных эффектов. Однако это не мешало ей использовать показанные учителем техники.

Сабли засияли синевой, напитываясь чакрой Стихии Молнии, и скользнули по коже ближайшего противника. Лезвие рассекло плоть, не заметив сопротивления, Учиха успела оттянуть клинок прежде, чем тот увязнет в кости. Шиноби Суны завалился на бок, из раны на ноге толчками била кровь, а Микото мчалась дальше.

Скользить в пространстве, словно просачиваясь сквозь препятствия — с ее ловкостью и гибкостью в этом нет ничего сложного. Сияющие клинки проливали кровь, разрезая плоть и вскрывая артерии, рассекая сухожилия и связки. Бегущие по лезвиям молнии пронизывали тела, оставляя глубокие ожоги.

Микото давно отказалась от использования Катона. В ближнем бою техники Стихии Огня не столь эффективны, как Футон и Райтон. Напитав чакрой Стихии Ветра или Молнии клинки, можно сделать их чрезвычайно острыми. А затем нужно просто рубить и резать. Подсечь ноги, пустить кровь: не нужно много сил, только острейшее оружие и шаринган. Противник валится на землю еще живым, но не боеспособным, удобряя влажную землю своей кровью.

Остановилась Микото только после тринадцатого сраженного противника, наткнувшись на чью-то марионетку. С ней пришлось повозиться, дробя прочную конструкцию клинками ветра. А затем продолжить пляску смерти. Резать, забирать жизни, спасать своих друзей и обрекать на смерть своих врагов.

Долго безнаказанно уничтожать кукловодов им не дали, на помощь шиноби Суны вернулась часть их марионеток, а также подошли некоторые другие ниндзя. К сожалению, самый благоприятный прогноз не сработал. Была надежда, что встретив подкрепление у сил Конохи, противник решит отступить, не заподозрив в свежих силах врага малолетних и не так хорошо обученных воинов. Однако этого не произошло. Суновцы решили продолжить бой.

Какое-то время сражение продолжалось с переменным успехом. Микото не могла оценить его целиком, находясь в сама гуще сражения. Она знала лишь, что пока не поступало новых приказов: ни отступать, ни уходить к силам попавшего в ловушку батальона. Похоже, складывалась неприятная ситуация, когда неопытные чунины банально упустили свой эффект неожиданности, и резервный отряд потихоньку выдавливают с поля боя.

Возможно, шиноби Суны смогли бы сломить сопротивление подкрепления Конохи, отбросить резервный отряд, задавить числом остатки попавшего в ловушку батальона. У них были все шансы, если бы в дело не вмешались высшие силы в лице джинчурики и тех, кто с ним сражался.

Мощный толчок земли снес Микото с ног. Ловко кувыркнувшись в воздухе, она смогла приземлиться на ноги, не переломав себе ничего. Но сделала это только затем, чтобы быть подхваченной взрывной волной. Плотная воздушная волна сбила ее с ног, вышибая из легких воздух, и понесла назад. Тело ломило от боли, от грохота и перепада давления заложило уши. Микото в полете с силой врезалась во что-то мягкое, кажется, труп какого-то шиноби. Извернувшись, Учиха смогла сгруппироваться и приземлиться на это холодеющее тело, а не на собственную спину. С трудом поднявшись на ноги и стараясь свести на нет противный звон в ушах, Микото быстро осмотрелась по сторонам, на всякий случай выставив свои клинки в блоке.

На ногах остались немногие, пострадали все. Западнее на землю медленно опадали поднятые мощнейшим взрывом массы земли. Среди них Микото с отстраненным удивлением заметила багряный огонек чакры Сусаноо Юко, окутанный черным туманом. Учиха сверзилась на землю с приличной высоты, но затухающее пламя чакры смягчило падение. А вот черная тень, кружащая возле Учиха, мягко спланировала на землю. Шаринган позволил почти моментально различить в этой тени силуэт человека, окутанный мельтешащими черными песчинками. Не джинчурики — тот до сих пор виден за пеленой падающей земли. Значит, кто-то с геномом Магнетизма.

Микото даже не успела подумать, как решить эту проблему, как услышала в стороне внезапно раздавшийся рев воздуха. А через мгновение в окутанный железистым песком силуэт врезалось пронизанное разрядами молний торнадо, увенчанное драконьей головой.

Мощнейшая техника мастера Чена смела противника, вминая его в землю и пропахивая гигантскую борозду. Сейчас девочке даже не верилось, что несколько лет назад она сама создала нечто подобное.

Стоп!

Юко Учиха! Что с ней?!

Пламя чакры Сусаноо окончательно потухло, неужели даже владельцу Мангекье Шарингана не остановить джинчурики?!

Микото сорвалась с места, торопясь к месту падения Юко. Если она ранена, то срочно нужно оказать помощь. Нельзя сейчас терять столь сильного бойца, пусть и не лишенного странностей.

Пока не многие пришли в себя, Микото могла свободно переместиться к нужному месту, используя Шуншин, но решила не рисковать — там уж слишком близко джинчурики, а как с ним будет справляться Орочимару-сенсей в одиночку, еще неизвестно. И предосторожность Микото не помешала. Она уже почти подбегала к распластанной на земле Юко, когда очередной толчок земли едва вновь не сбил девчонку с ног.

Настороженно взглянув в сторону Биджу, опасаясь, что он может вновь учудить что-то вроде недавнего взрыва, Микото с удивлением увидела, что гигантского песчаного монстра опутывает не менее гигантская белая змея! Или несколько. Шаринган Учиха явно зафиксировал как минимум восемь голов, которые быстро оплели джинчурики, сжимая его своими телами.

Мощные белые змеи были толщиной не менее десятка метров. Сжимая песчаного монстра, они бугрились мышцами, струи песка водопадами осыпались с белой чешуи, словно выжимаемые из джинчурики. Воздух сотрясал треск и скрежет. Завороженно наблюдая за этой картиной, Микото едва не упустила момент, когда расползающийся песок едва не дошел до ее ног.

Поспешно спрятав сабли в печатях и выхватив наполовину погрузившуюся в песок Юко, Микото поторопилась убраться подальше. Очень уж настораживали черные линии джуиндзюцу, мелькающие в толще песчаной массы.

Отступая к основной части боеспособных шиноби Конохи, Микото краем глаза отмечала, что суновцы постепенно тоже приходят в себя и начинают перегруппировываться. Очень хотелось верить, что для отступления. Сейчас, когда их джинчурики в капкане змей…

Додумать мысль Микото не успела, потому что в следующее мгновение очередной взрыв позади нее вновь впечатал ее в землю. Быстро отплевываясь от попавшего в рот мусора, девчонка торопливо перевернулась, готовая встретить опасность лицом к лицу, но с удивлением поняла, что джинчурики и змеи просто пропали. Осталась лишь гигантская песчаная пирамида, оплетенная лозами джуиндзюцу. Которая, впрочем, очень скоро оказалась разорвана в клочья, и из нее вырвались белые змеиные головы, хищно озирающиеся по сторонам.

Покрутив головой, Учиха огляделась из канавы, в которой оказалась. Вокруг лежали тела. Живые или мертвые — непонятно. Юко рядом, вроде, дышит. Противник… Противник ушел. Те, кто остался на ногах, ушли. Песчаная пирамида осыпалась, окончательно выпуская на волю гигантского восьмиглавого и восьмихвостого монстра, который с удивительной для своих размеров грацией и ловкостью придавил одним из хвостов нескольких замешкавшихся суновцев.

Микото не знала, что это за монстр, но не было сомнений, что вызван он Орочимару-сенсеем. А судя по бегущему противнику, эта битва осталась за Конохой. Значит, резервный отряд успел вовремя!

Внезапно резанувший по ушам смех за спиной заставил дернуться. Микото резко обернулась на звук, но это была лишь Юко.

Немного расслабившись, Микото попробовала подняться или хотя бы просто подползти к соклановке. Но Юко резко подскочила и села раньше, чем ученица Орочимару успела даже пошевелиться. Безумно хихикая, обладательница Мангекье Шарингана со счастливой улыбкой размазывала по лицу грязь, кровь и слезы.

— Тьма, — услышала Микото тихий шепот, перемежаемый смехом. — Она пришла! Свет покинул меня, Рюджин-сама! Я смогла… Я выжила. Я свободна, Рюджин-сама!..

От заливистого смеха обезумевшей соратницы по спине Микото пробежал неприятный липкий холодок. А при виде ее блеклых, едва ли не белесых глаз в душе начало нарастать отчаяние. Глаза Юко были выцветшими, почти серыми. От них стекали вниз бурые дорожки запекшейся крови.

Все. Больше у клана нет Мангекье.

Эмоции хлынули на Микото потоком, словно прорвавшись через невидимую дамбу. Страх, ярость, злость, отчаяние — все и сразу — едва не затопили сознание. С трудом сглотнув, Учиха привалилась к земле, чувствуя, что если она сейчас не полежит, то просто упадет в обморок. Голова кружилась, нещадно мутило, в ушах звенело. Несколько больших взрывов поблизости и валяние по земле не прошли даром.

Сейчас стоило бы полежать, но Микото не дала себе отдохнуть. Она не могла просто слушать смех и несвязное бормотание сумасшедшей у себя за спиной. Преодолевая тошноту, девчонка с трудом поднялась на колени и едва не рухнула обратно на землю. Качнувшись в сторону, Учиха с трудом оперлась о неровный край ямы. Влажная земля липла к коже, но это ерунда, сейчас Микото вся ей обмазана. Главное, пройти несколько метров вперед. Там ее шаринган успел заметить тело кого-то из Учиха, может, ему нужна помощь.

Шагнуть получилось далеко не с первого раза, но потом дело пошло легче. Стимулируя организм чакрой, Микото медленно приходила в себя. Шаг, другой. Обязательно опираться об обрыв… Все.

Рухнув на землю без сил, девчонка проигнорировала накатившую тошноту и осторожно прикоснулась к телу, лежащему перед ней. Мужчина. Одежда порвана какой-то техникой и превращена в рваные лохмотья, но герб Учиха почти не пострадал. Заляпан грязью, но виден. Лицо тоже в грязи и завалено комьями грязи… Лицо…

Озарение пришло внезапно. Сознание было вынужденно признать то, что подсознание упорно старалось игнорировать. Микото видела это лицо шаринганом, отметила в полете, лишь мазнув по нему взглядом, каждую пылинку на нем, каждую черточку, но упорно не хотела складывать увиденную картину в целое. В знакомое изображение. Обманывала себя до последнего.

— Отец… — тихо прошептала Микото, дрожащими руками прикасаясь к лицу Тэссэна Учиха.

Дрожащими ладонями она осторожно попыталась убрать с лица отца грязь, но лишь больше размазывала ее.

— Отец… — пальцы Микото с черными от грязи ногтями сползли по подбородку на шею мужчины, стараясь нащупать пульс.

— Отец… Мы же успели… — слезы текли непроизвольно, прокладывая белесые дорожки на покрытой грязью коже девушки. — Почему, отец… Мы же вовремя…

Активировавшийся шаринган безжалостно отпечатывал в сознании изображение мертвого лица Тэссэна Учиха. Изломанное взрывом тело. Покрытую кровоподтеками кожу.

— Отец, я же пришла… Я же здесь… Почему?!

Ответом на этот вопрос был только безумный смех за спиной.

* * *

Груженая повозка, поскрипывая осями и грохоча по мощеной улице, проехала вправо, направляясь, как сказал возничий, к торговым рядам. Юко не была в этом городе уже давно и не могла припомнить, чтобы в той стороне был рынок. Хотя столица Страны Рисовых Полей за несколько лет стремительно преобразилась и разрослась. Ничего удивительного в том, что здесь изменилась планировка, нет. Осталось самой в ней сориентироваться.

Без зрения с этим определенно могут быть проблемы.

— Вам нужна помощь, барышня?

Выпустив сквозь зубы воздух из легких, Юко медленно расслабила кисти рук, уже готовые выхватить спрятанные в рукавах одежды кунаи.

— Бансай-сан, не стоит так настойчиво преследовать женщин, — недовольно процедила женщина, поворачиваясь в сторону голоса.

— Хо-хо, — добродушно рассмеялся собеседник, — преследование женщин — это совершенно не про меня. Староват я для этого, да и должность не позволяет.

Поморщившись от досады, Юко просто зашагала вперед. Навыки и опыт позволяли ей более-менее сносно ориентироваться в пространстве. Полагаясь на них, она преодолела путь от Конохи до Страны Звука. Как-нибудь и последние метры пути преодолеет.

Бансай, словно так и должно быть, пристроился по левую руку от Учиха, чем еще раз вызвал ее неудовольствие. Этот монах увязался за ней, узнав цель путешествия Юко. Избавиться от него не получилось, только один раз женщине удалось оторваться от назойливого спутника, уйдя с вовремя подвернувшимся караваном. Но он снова явился.

Бансай был монахом Храма Огня. Далеко не самый сильный, уже не молодой, около сорока лет, так что и более могущественным он вряд ли станет. Наверное, поэтому его не задействовали в боевых действиях. Монахи там живут в Храме Огня или нет, но они остаются шиноби, так что на службу государству их привлекают. Однако вот такие середнячки, от которых ни на фронте, ни в обороне толку много нет, продолжают заниматься тем, чем занимались всегда — странствуют.

Помимо всякой обыденной рутины вроде проведения похорон и свадеб, которой монахи периодически занимаются во время своих странствий, сейчас на них практически оказались взвалены все обязанности по поиску и ловле преступников. Пока шиноби увлечены истреблением друг друга, кто-то должен заниматься нукенинами. Которых, к слову, во время войн всегда становится больше — дезертирство редко, но случается.

Юко же не повезло встретить Бансая, который каким-то образом вызнал, куда она отправляется. Монаху стало крайне интересно посетить страну, в которой активно развивается новая религия.

— А здесь вполне мирно, — заметил Бансай, нарушая повисшую тишину. — Война, кажется, вообще не коснулась этих мест.

— Стране Звука в этот раз повезло, — безразлично отозвалась Юко. — Рюджин-сама хранит ее.

— Рюджин многое для нее делает, — задумчиво согласился Бансай. — И это странно. Странно, с какой охотой в него верят. Рикудо Сеннин учит нас, что боги столь же смертны, как и люди, но живут так долго, что смерть кажется им чем-то нереальным. Однако она настолько их страшит, что единственная цель их существования — это поиски способов продления жизни. Помогать людям им не свойственно.

— Всегда можно найти исключение, — пожав плечами, ответила Юко.

— Возможно. Не стоит возводить ничего в абсолют. Однако, чтоб убедиться в исключительности Рюджина, лучше все же узреть его своими глазами, не так ли?

Губы Юко непроизвольно растянулись в ироничной улыбке. Узреть Рюджина-сама… Этот человек сам не понимает, чего желает. Она видела Бога-Дракона, и это переломило всю ее жизнь. Разделило на до и после. Одного взгляда хватит Бансаю, чтоб забыть все учения Рикудо. Но, если он того хочет, то Юко не будет мешать или предостерегать. Вместо этого она решила спросить:

— Часто ли удавалось тебе лицезреть божеств, монах, чтоб определить, насколько исключителен Рюджин-сама?

— К счастью ли, к сожалению, наш мир боги обделяют своим вниманием, — спокойно восприняв иронию собеседницы, ответил Бансай. — Возможно, раньше было иначе, но Рикудо Сеннин даровал людям чакру, указал путь к самосовершенствованию, и божества были забыты наравне с демонами. Без веры боги умирают.

— Рюджину-сама не важно внимание людей. Он существует, а вера нужна только человеку, — заметила Юко, которая сама уже который год живет только благодаря своей вере.

— Возможно, это первый признак его исключительности, — охотно согласился монах. — Но те существа, которых иногда именуют богами или демонами и которые все же появляются в нашем мире, всегда что-то требуют от людей. Как правило, жизни, в лучшем же случае — только чакру. Примеров достаточно: Джашин в соседней стране, Кагебоши в Деревне Срубленного Дерева, Доки местного клана Шиин, Гаки в Стране Демонов, кто-то подобный наверняка был у Узумаки. Хотя они очень тщательно хранили свои тайны, так что сказать с уверенностью не могу.

Юко только пожала плечами в ответ на слова монаха. Ей ровным счетом не было никакого дела ни до кого, кроме Рюджина-сама. Зато Бансай сегодня отличался исключительной словоохотливостью, продолжая свой неспешный монолог:

— Хотя большинство существ, именуемых богами, зачастую оказывается какими-то монстрами, вроде биджу. Трехголовый, например. Или и вовсе обычными зверьми призыва. Вот в Стране Волн, в одной деревушке лет сто назад, говорят, поклонялись жабам. Тем самым, с которыми заключил контракт один из Саннинов. Я хотел поинтересоваться у Джирайи, как так получилось, но, кажется, жабы вообще не были в курсе, что им где-то возводят молитвы.

— Тем людям повезло, что это были жабы, а не змеи, — хмыкнув, заметила Юко.

В последнее время ей часто приходилось работать в паре с Орочимару, и она успела неплохо познакомиться с особенностями менталитета призываемых им животных. Змеи жестоки и часто голодны. Закусить человеком или сотней они готовы с радостью.

— Да, жабы избраны Рикудо Сеннином, они выделяются на фоне других призывов. Но такова судьба других животных, жить впроголодь и бороться за существование. По сути своей они не далеко ушли от голодных духов вроде Доки. Нелегка была доля тех, чья воля и чакра реинкарнируют в животном.

С последним утверждением Юко могла бы не согласиться. Ей больше нравилось верить, что разумные призывы появились от проживших тысячу лет животных, которые напитались духовной энергией и обрели разум. Наверняка эта байка тоже далека от реальности, но хотя бы забавная.

— Реинкарнация, если она вообще существует, та еще несправедливая рулетка, — коротко высказалась Юко.

— О, барышня не верит в реинкарнацию? — добродушно рассмеявшись, спросил Бансай. — Осторожно, здесь начинаются ступеньки.

— Не вижу в ней смысла. Смерть есть смерть. Миру стало бы гораздо легче, если бы большая часть мертвецов больше никогда не рождалась, а мирно почивала в Джодо или истязалась в Джигоку до конца времен.

— А как же возможность обрести просветление и покой? Рикудо Сеннин учит, что пока жив, человек всегда может обрести единение и спасение, полное освобождение души от волнений. Чистый мир — лишь ступенька к истинному счастью и бессмертию.

Если бы Юко имела зрение, она обязательно посмотрела бы на монаха с жалостью, но пришлось лишь ограничиться словами:

— Мне не нужно умирать и рождаться, чтоб спастись или обрести спокойствие. Мне нужно лишь подняться по ступеням этого храма и вернуться к Рюджину-сама. И все, что ты мечтаешь обрести в следующих жизнях, я обрету в этой.

— Блажен, кто верует, — задумчиво пробормотал Бансай. — Не лишено смысла. Наверно, мне стоит позавидовать тебе, ведь я не считаю Рюджина богом.

— Зачем же ты идешь со мной к храму Инари? Только чтоб досадить?

— Во-первых, я провожаю незрячую барышню, — резонно заметил Бансай. — Во-вторых, я не исключаю, что Рюджин может быть вторым Рикудо Сеннином этого мира. Узреть, чтобы понять — вот, что мне нужно здесь. Возможно, он в самом деле Спаситель этого мира.

— Если Рюджин-сама называет себя так, значит, он спасет мир. Или он уже спас его, появившись в нем. Раз ему ведомо будущее, значит, он знает, о чем говорит.

— Будущее — это глина в наших руках. Его нельзя узреть раньше, чем глина будет оформлена.

— Расскажешь это Рюджину-сама при встрече, — искренне развеселилась Юко.

— Обязательно, — судя по тону, Бансай тоже улыбался.

Что ж, каждый остался при своем мнении. Да и пусть. Какое до этого ей, Юко, дело? Ровным счетом никакого. Ей всего лишь нужно преодолеть ступени храма и встретиться с Отохиме, которая на время переехала с горы Кумотори в столицу нового государства. И все.

— Кажется, нас встречают, — сказал Бансай, когда Юко переступила уже восьмидесятую ступень.

Естественно, бывшая Учиха ничего не видела. Хотя предполагала, что так будет. Наверняка под ториями стоят мико Отохиме.

— Юко-сан, мы ожидали вас, — как и предполагала, женщина услышала девичий голос одной из жриц. — Бансай-сан, Отохиме-сама благодарит вас за помощь Юко-сан. Если вы желаете, то она встретится с вами позже. Пока можете отдохнуть с дороги, моя спутница проводит вас.

— Спасибо.

— Юко-сан, идемте со мной. Отохиме-сама ждет вас.

Идти за мико оказалось немного сложнее, чем за Бансаем. Шаги жрицы были едва слышны, невесомы, шелест ее одежды уловить было почти невозможно. Ориентироваться становилось сложнее. На счастье незрячей, ее хотя бы вели по широким коридорам, на которых не было ступеней. Пусть женщина этого не показывала, но преодолеть лестницу к храму оказалось той еще задачей.

— Юко, — звук произнесенного имени раздался словно из пустоты, заставив женщину невольно вздрогнуть.

Бывшая Учиха даже не заметила, как мико внезапно пропала, растворилась в воздухе, больше не издавая ни звука. Кажется, Юко привели в сад. Или чайный домик. Она не была уверена. Она знала только, что здесь деревянные полы, справа недалеко есть стена. Над головой потолок, а слева слышен шелест деревьев. И где-то рядом кто-то, произнесший ее имя.

Прохладные пальцы коснулись лба Юко.

— Отохиме-сама, — тихо прошептала женщина, узнавая.

Прикосновение этих рук она запомнила на всю жизнь. Прикосновение с запахом мандарина и грозы.

— Ты вернулась, Юко. Ты смогла.

Руки Отохиме опустились на талию бывшей Учиха, обнимая ее. К горлу Юко подкатил комок, дыхание перехватило, а из незрячих глаз против воли полились слезы. Женщина порывисто прижалась к Отохиме, впитывая ее запах, прильнув к ее теплу. Она прижалась к Отохиме словно к матери, которой на самом деле никогда не знала.

Глаза — это все, что есть у Учиха. Но Юко плакала от счастья, когда лишилась их. Тогда она стала бесполезной для клана, уже не шиноби. Даже Цунаде и Орочимару не смогли бы вернуть ей зрение. Тогда она стала свободной от обязательств, ушла из клана и направилась в Страну Звука.

И теперь она впервые позволила себе лить слезы, оплакивая конец своей прошлой жизни и радуясь началу новой. Впереди теперь были лишь вечная тьма и свет Рюджина в ней.

— Слепота — это не большая цена за то, чтобы слышать голос Рюджина, — мягко сказала Отохиме, читая мысли Юко. — Возможно, теперь ты услышишь его так, как слышу его я. А возможно, тьма будет не вечной. Рюджин может вернуть тебе глаза. И они будут сильнее, чем раньше. Ты принадлежишь ему, и он не оставит тебя.

Глава 48. Рьючидо

Косые лучи вечернего солнца падали на землю, раскрашивая ее в алые тона. Трава отливала оранжевым, монумент, символизирующий Волю Огня, полыхал багрянцем. Землю расчерчивали черные линии теней от множества могильных плит. Кладбище Конохи — это огромное поле, покрытое аккуратно выстроенными в линии могилами.

Сколько там лет прошло с момента основания Листа? Сорок два года? А кладбище уже занимает гигантскую площадь. Две мировые войны собрали богатую жатву.

— Не верится, что это закончилось, — нарушил тишину Джирайя. — Шесть лет…

— Только официально, — так же негромко сказала Цунаде. — На деле задания начались больше десяти лет назад.

— Десять лет войны… — мрачно пробурчал Джи, всматриваясь в блестящий алой краской монумент перед собой. — Мы пережили их. Кто-нибудь помнит, как там было до войны?

Я невесело усмехнулся. До войны было немногим лучше, чем во время нее. Еще при моей первой миссии в Роуране на границе было напряженно. Марионетки, кордоны с двух сторон, а о суверенитете Страны Рек и вовсе все будто забыли. И сейчас будет так же. Только с другой стороны.

Мир со Страной Ветра и Страной Земли заключен. Не выгодный ни для кого, но нужный, как воздух. Стране Огня пришлось идти на него, потому что у нее на востоке активизировались другие соперники. Почти три года прошло с той попытки похищения Кушины Узумаки, а Страна Молнии все больше чувствует свою безнаказанность. Наглеет. Уже и в Страну Звука начинает засылать своих агентов, несмотря на протекцию Конохи над той территорией.

Но если Джирайя думает, что мир наконец наступил, то он глубоко ошибается. Во-первых, Страна Ветра и Страна Земли мир так и не заключили, хотя война между ними перешла в пассивную фазу. А во-вторых, даже не нужно знать будущее, чтоб понять, что еще через несколько лет вновь вспыхнет война на границах Страны Огня. И восточные фронты откроются, стоит только сторонам немного восполнить ресурсы. Этот мир безнадежен.

За несколько лет активных боевых действий все Великие Страны затратили слишком много ресурсов. Это даже Молнии и Воды коснулось, хоть и в меньшей степени, потому что их операции против Водоворота были не такими масштабными. Однако в той или иной степени, но Страны пока просто не могут продолжать войну в полной мере. Во-первых, погибли многие сильные шиноби, особенно громкой получилась потеря Семи Мечников Тумана Кири и Юко Учиха Конохой. Во-вторых, склады с вооружением почти опустели. Метательное оружие банально теряется, мечи не успевают править, взрывные печати и яды расходуются тоннами, а производство не успевает за нуждами армии. И цены взлетели до небес. Уже второй год, на самом деле, у нас не война была, а мелкие стычки небольших, оставшихся боеспособными, групп. В-третьих, эпидемия сыпного тифа вырвалась из Страны Деревьев, охватывая все новые территории.

Хотя с болезнью как-нибудь уж справимся, не велика беда. Вакцину клан Ринха начал создавать уже давно, и жертв не потребовалось. Это здесь, в мире шиноби, не додумались, как культивировать бактерий вне живых организмов, в некоторой степени считая людей таким же расходным материалом, как и кунаи. Но я вырос в другой культуре, так что и с риккетсиями разобрался. Сложнее с ними было, конечно, чем с какими-нибудь кишечными палочками, компоненты живых клеток им нужны. Но это все ж бактерии, а не простейшие. Вот если б тут бушевала малярия, то я не уверен, что смог бы что-то сделать, кроме как дать этому миру инсектициды. Да посильней!

Бактериальную же инфекцию вполне можно остановить вакцинацией. Правительства этого мира достаточно авторитарны, так что, думаю, и сыпной тиф будет побежден. Волей дайме просто заставят привиться всех от мала до велика. Да и люди сами не дураки, в очереди будут выстраиваться. Движения антипрививочников появляются только тогда, когда народ вокруг перестает дохнуть от болезней сотнями тысяч или миллионами.

— Отправишься путешествовать, Цунаде? — постаравшись отрешиться от невеселых мыслей, спросил я.

— Посмотрим, — вздохнув, ответила она. — Сначала мне нужно хорошенько напиться… И уже через пару лет начать думать над планами на будущее.

— Не забудь, ты одна пока осталась без учеников, — напомнил Джирайя. — Наше пари, конечно, было без временных ограничений, но смотри, сколько ждать-то? Микото у Орочи вон — героиня настоящая. У меня Минато тоже отличился, хоть пока только защитой деревни занимался. А ты чего ждешь?

— Ага, к тебе уже очередь из генинов в ученики набивается, — сказал я. — Ладно, ты мало что знаешь про большинство из них, но Кушину-то почему не взять? С джинчурики у тебя есть шанс выиграть спор. Мизерный, конечно, но лучше, чем ничего.

— Ох, заткнулся бы ты, Орочи…

Я только хмыкнул в ответ.

Да, Минато у Джирайи отличился, если верить официальной версии. Юный чунин был на дежурстве: охранял деревню и все такое. Вот и попал удачно на след Кушины вместе с Абураме. Спас джинчурики, молодец. Ну, допустим…

А вот Микото у меня… Я, вздохнув, покосился в сторону, где были свежие могилы.

Год назад погиб Тэссэн Учиха и ослепла Юко Учиха. Микото стала непосредственным свидетелем этих событий. Через месяц была убита мать моей ученицы, Саёри Учиха, в девичестве Фуюцуки. Дочь вновь была рядом и сама едва не отправилась в мир иной, спасли ее только мои опыты с митридатизмом, постепенным приучением естественных механизмов защиты организма к токсинам. Яды Деревни Скрытого Песка опасны, но у моей ученицы имелась высокая резистентность к большинству из них. А три месяца назад на глазах сестры отправился в Чистый мир и старший брат Микото, Дайсен Учиха. Еще месяц назад погиб Айрон Ли.

Нелегкий год выдался у моей ученицы, в общем. Но она и сама усложнила себе жизнь, постоянно стремясь оказаться ближе к родным, вбила себе в голову, что должна быть рядом с ними, защитить своей силой. Стоило, наверное, с ней поговорить на этот счет.

Хотя у меня тоже проблем хватает. Одна из них в том, что Джирайя так и не нашел себе учеников помимо тройки генинов в Конохе. Причина, по-моему, достаточно проста. Нагато, как я подозреваю, сейчас со своими родителями относительно спокойно проживает в Стране Звука, а не бегает сиротой по дорогам недалеко от Амегакуре, хотя я его лично и не видел. Без Риннегана он мне и не интересен, если честно. Еще Конан я смог найти, ага. С недавних пор она учится у Ханзо Саламандры. А вот о судьбе Яхико вообще ничего не знаю, хотя это и не важно, наверно.

В общем, космологический детерминизм все же прогнулся под моей волей, стоило мне изменить судьбы около тысячи человек разом. Наверно, коррективы были бы более глобальными, если бы я, как и планировал изначально, защитил деревню от нападения, но не уверен, что я б с этим справился. Ладно, отбить одну атаку, но на ней ведь никто б не остановился. И наиболее вероятно, что тогда бы под удар попала уже Отогакуре. В общем, пока моя деревня не окрепнет, лучше держать в тайне, куда пропали сотни Узумаки после падения Узушиогакуре.

Конечно, у Отогакуре есть несколько козырей. Например, кланы Ибури и Чиноике, но этого маловато. Да, с их помощью Мицуко прекрасно справилась с эвакуацией Узумаки с острова, даже несмотря на накладку с Мечниками Тумана. Их победить удалось, всем скопом навалившись и использовав эффект неожиданности. Но если бы среди них был Мизукаге, не знаю, как бы дело повернулось. К тому же повезло, что у Мицуко были мечи, использующие чакру Футона, они прекрасно подействовали против Киба с их Райчакрой. Еще Каннаги Узумаки смогла перед смертью разделить Кабутовари на отдельные топор и молот, сделав из единого артефакта два не особо эффективных оружия.

С Мечниками Мицуко разобралась удачно, но Киригакуре не ими одними сильна. К тому же сейчас Мизукаге начал проводить реформы, предоставляя владельцам кеккей генкай больше свобод на определенных условиях. Как я понял, он хочет сделать из них свою личную гвардию взамен не слишком дисциплинированного отряда Мечников. Посмотрим, что у него получится. Сейчас там, конечно, уже не осталось Кагуя, но это даже к лучшему. Зато в Стране Воды есть те же кланы Юки, Хебиичиго, Хошигаки и другие. С первыми все понятно — Стихия Льда, и их почти не осталось на самом-то деле. У вторых кеккей генкай проявляется реже, чем у Кагуя, но потенциально он крайне могущественный — я тому примером. С Хошигаки не все ясно, но их подозрительная схожесть с акулами и наличие жабр уже о чем-то говорит.

— О чем задумался, Орочи?

— Да так, — неопределенно отмахнулся я от Джирайи, обведя еще раз взглядом ровные ряды могил. — Пойдем уже отсюда.

— Заглянем в раменную? — предложил Джи.

— Почему бы и нет? — согласилась Цунаде, первая направившись к выходу в деревню.

Тихо хмыкнув, я последовал за друзьями.

Их судьбы тоже уже изменились. Хотя бы у Цунаде. Сенджу не сблизилась с Като Даном, не заработала гемофобию и даже решилась на эксперимент с преодолением лимита деления клеток. А у Джирайи теперь больше шансов завоевать сердце нашей красавицы, все ж не зря я ему столько подсказок давал и наставлял. Наверно. Но я все равно думаю, что этим двум стоит сойтись. Особенно после того, как выяснил подробности родословной Джирайи. Двум последним оставшимся в своих кланах стоит пойти на встречу друг другу и наплодить побольше детишек с самым разнообразным фенотипом. Это будет занимательный опыт. Джирайя Хагоромо, потомок Хагоромо Ооцуцуки, унаследовавший способность управления волосами от Кагуи Ооцуцуки, и Цунаде Сенджу, потомок Хагоромо Ооцуцуки через его сына, Асуру Ооцуцуки.

Когда-то Сенджу уничтожили клан Хагоромо, теперь же от обоих семей осталось лишь по одному наследнику. Пусть помогут друг другу восстановить славное прошлое своих родов.

— Мне нужен ученик с невероятным уровнем контроля чакры, понимаешь? — тем временем Джирайя с Цунаде опять о чем-то начали спорить. — Кушина сильная и способная, но ее контроль просто ужасен! Я не смогу ее обучить и половине того, что умею сама. Ирьениндзюцу и Бьякуго — вот все, что у меня есть. Без них я просто чудовище с силой сотни человек.

— А с ними — чудовище с силой тысячи человек, — рассмеявшись, добавил я.

— Орочи! Ты сейчас получишь.

— Вместо угроз ты б лучше посмотрела по сторонам, может, найдешь кого-то с хорошим контролем, — предложил я. — Когда я впервые увидел Кизаши, то вообще не предполагал, что из него выйдет что-то путное. Контроль чакры — это такая вещь, которая с первого взгляда не определяется.

— Есть связь между интеллектом и контролем… — надув губы, не очень уверенно заметила Цунаде.

— Где интеллект и где Кизаши? — насмешливо фыркнул я в ответ. — Но если ты так настаиваешь, то вот к тебе недавно приставала… как же ее… Кагура! Она из клана Цучигумо, у них расчетливость и стратегическое мышление в крови. Интеллектуалы, как ты любишь!

— Цучигумо? У нас в Конохе? — удивился Джи.

— Не знаю уж, каким ветром ее сюда занесло, но факт есть факт.

— Ученики отнимают много времени, — тем временем начала жаловаться Цунаде. — С ними точно не получится ни погулять, ни поиграть в казино.

— С твоей удачей в играх ты все равно не можешь долго кутить в игорных домах, — хмыкнув, заявил Джирайя. — Деньги быстро кончатся.

— Ага, тебе только Первый Хокаге проигрывал, — поддакнул я. — И тот поддавался, я думаю.

— А, может, вспомните, как мы ходили на каперов Кири лет десять назад? Кто там ныл, что я все время выигрываю?! А не пойти ли вам… Орочи, ты же давно собирался в Рьючидо? Может, свалишь туда на пару месяцев?

Я хмуро взглянул на напарницу и тяжко вздохнул.

— Когда-нибудь я туда схожу. И даже очень скоро.

— Обучиться надумал? — оживился Джирайя. — Это хорошо, это правильно! Хочешь несколько советов получить? Можешь уже называть меня семпаем!

Весело этому умнику. А мне вот не очень, но делать-то нечего, откладывать на потом поход к Хакуджа Сеннину больше не стоит. Пока у нас что-то вроде мира, нужно этим воспользоваться. Тем более, хоть это и было около трех лет назад, но бой с джинчурики Сунагакуре я помню слишком хорошо.

Проклятый Бунпуку! Чертов монах едва не раскатал меня и Юко в блин! Ну ладно, он был не один, а с этим сволочным пользователем Стихии Магнетизма, но все равно мы едва от них отбились. Юко тогда лишилась глаз, Чен выбил с поля боя своим драконом будущего Третьего Казекаге вместе со всем его железистым песком. А я из кожи вон вылез, но создал технику Восьми Ветвей. Честно, не будь во мне запечатан Манда, то увеличить свою массу и вырасти до размеров гигантского восьмиголового дракона я б не смог. Однако удалось. И Мито не соврала, моя чакра в самом деле подавляла биджу! Правда, для этого мне пришлось его оплести всем своим телом, но это уже частности. Хотя было бы обидно, если бы последним своим ударом джинчурики меня запечатал в песчаной пирамиде. Хотя мне и из нее удалось выбраться. Только Бунпуку таки сбежал, зараза!

В общем, это еще одно подтверждение, что мне нужно продолжать развиваться. С какой-то стороны этот мир прекрасен своей реальной возможностью стать сильнее всех, взобраться на вершину чакро-иерархии и плевать с нее на все условности. Плохо только, что вершина эта теряется где-то за облаками. Но сендзюцу позволит мне взобраться повыше. Осталось ему обучиться. Риски, конечно, велики. Умирать мне пока не хочется, еще не наигрался в этом мире. Но сейчас у меня есть кое-какие рабочие схемы возрождения.

Когда я изобретал свое джуиндзюцу, то, как это ни странно, основывал его на технике Хирайшин Тобирамы Сенджу. Да, я не был исключением из того сонма бездарей, которые желали обучиться пространственно-временной технике Второго Хокаге. Исключителен я стал в том, что хоть и не смог ее повторить полностью, но научился создавать некое подобие Дзюцушики — меток, к которым и нужно перемещаться с помощью Хирайшина. То самое джуиндзюцу, которое теперь лежит на всех членах клана Ибури и на Мицуко.

А ведь все довольно просто. Дзюцушики — это не просто метка, это воплощение пользователя Хирайшина, его чакра и полная копия. Если выражаться техническим языком, это закодированная информация о шиноби. Или Теневой Клон, технику которых, как ни странно, придумал все тот же Второй Хокаге, в виде фуиндзюцу. Только если Тобирама мог перемещаться к своей закодированной копии, то я могу выращивать из нее свое тело с нуля. Если не сам, то с чужой помощью при использовании техники, названной еще не рожденным Саске Высвобождением Зла.

Вот на нее-то у меня вся надежда. Один раз, при спасении Кушины, из подобной печати моя змея смогла вызвать моего клона. И, если обучение Сендзюцу пойдет не по плану, я рассчитываю, что Мицуко сможет меня… родить еще раз. Метафорически, естественно. Выпустить из печати мою точную копию.

Собственно, в надежде на эту свою способность я и направился в Рьючидо уже через неделю после посиделок в раменной с друзьями. Никого предупреждать о своей отлучке не стал, кроме Соры и Мицуко. Не известно еще, как там дело пойдет, а помочь мне все равно может только Мицуко.

Пещеры встретили меня тишиной и теплым полумраком. Воздух был привычно влажен и наполнен невообразимой смесью ароматов гниения, грибов, плесени и какой-то химии. Ориентировался я в пещерах не слишком хорошо, но, кажется, сейчас оказался где-то недалеко от зала Хакуджа Сеннина. Впрочем, волноваться о том, что я тут потеряюсь, не приходилось. В любом случае, даже если меня никто не встретит, я всегда могу позвать Хиро. Но обычно меня встречали, и этот день не стал исключением.

— Мальчишка… — голос раздался за спиной, где, я был уверен, только что никого не было. — Явился все-таки.

Обернулся я не спеша. Раз не напали сразу, значит, сейчас и торопиться уже не стоит.

— Тагорихиме, доброго вам дня, — хмыкнув избранному змеей облику, поздоровался я.

Сегодня эта приближенная Белой Змеи встретила меня в образе человека. Миленькое личико, подведенные розовыми тенями глаза томно прикрыты, пухлые губки алеют в призрачном свете, испускаемом грибами и жилами в камне. Аккуратно уложенные черные волосы, стянутые золотой диадемой, матово блестят. Одежда из белой хлопковой ткани, окаймленной зелеными шелковыми лентами, напоминала один из вариантов костюма жриц в Стране Демонов. Хотя кто его знает, может, просто из-за накидки каригану мне так кажется.

В общем, не девушка, а мечта. С такими навыками Хенге, как у этих змеюк, сложно не быть красавицами.

— Быть может, добрый, быть может, нет, — склонив голову к плечу и рассматривая меня, произнесла Тагорихиме. — Все зависит от того, с какой стороны смотреть.

— С твоей, Орочимару, этот день может оказаться самым мрачным в столь короткой жизни, — вновь голос раздался за спиной.

— У вас однообразные шутки, — лениво пожаловался я, оборачиваясь к новой собеседнице. — Тагицухиме.

Поприветствовал эту дамочку я легким поклоном. Она в ответ смотрела с живым интересом, красноватые глаза широко распахнуты, выражение лица задорное и любопытное. Тагицухиме тоже выглядела юной девушкой, но облачена была в более привычное кимоно с ярко-алым поясом. Однако полюбоваться ею мне не дали, потому что через мгновение передо мной появилась еще одна девушка. Ее голубые глаза оказались прямо перед моими.

— Какие шутки, Орочимару, — пропела она, — это обычная вежливость.

— Учту на будущее, Ичикишимахиме, — поражаясь тому, как не дернулся от неожиданности, ответил я.

— Возможно, это тебе не пригодится, — растянула губы в нежной улыбке Ичикишимахиме. — Если нет будущего, то и ничего учитывать не надо. Не правда ли, это прекрасно?

— Ах ты, маленькая шутница, — ласково ответил я этой нахалке, погладив ее по голове и с силой придавив змеюку к земле, пока ноги не коснулись каменного пола.

Ичикишимахиме по росту почему-то всегда была меньше своих товарок, и чтоб наши глаза были на одном уровне, ей пришлось парить в воздухе.

— О, смотрю, мальчик уже вырос, — тепло сказала Тагорихиме, подплыв ко мне сзади и прижавшись к левой руке.

— Наверно, нам даже не придется его силой тащить к Хакуджа Сеннину, — все тем же тоном вымолвила Тагицухиме, пристроившись ко мне справа.

— Но на всякий случай мы все-таки это сделаем, — весело сообщила Ичикишимахиме, успев зайти мне за спину и упереться ладонями мне в лопатки. — Хакуджа Сеннин будет недоволен, если ты неожиданно сбежишь.

Через мгновение три чертовки подхватили меня на руки и со скоростью галопирующей лошади понесли по пещерам, аж ветер в ушах засвистел. Забавно, так они в самом деле думают, что я сбежать могу? Как будто они смогут меня остановить, если я действительно захочу уйти. Оригинального Орочимару смерть не останавливала, даже запечатывание в клинке Тоцука ему было нипочем. Думаю, и мне стоит опасаться только Шинигами каких-нибудь, а уж никак не троицы змей.

Зато донесли они меня до нужного зала в считанные секунды.

— И это после того, как я помог вам с Мандой, — ворчливо попенял я им, пригладив растрепавшиеся волосы.

— Не делай добра — не получишь и зла, — довольно прошептала Тагорихиме, отступая назад и склонившись перед Хакуджа Сеннином.

Вздохнув в ответ на слова змеи, я направился вперед. К огромному Мудрецу, чье тело терялось во мраке пещеры. Белый Змей восседал на троне и нисколько не изменился с тех пор, как я видел его в последний раз. Все тот же амулет с зеленой жемчужиной на шее, все та же диадема с красным шатром на голове, скрывающая рыжие волосы. Ну да, и все тот же холодный взгляд неподвижных желтых глаз.

Гигантская сигарета, воткнутая в мундштук, засияла на конце багрянцем, а через несколько секунд из ноздрей змея вырвались клубы сизого дыма. Настоящая дымовая атака. Куда там Хирузену с его трубочкой!

Я остановился где-то метрах в двадцати от Мудреца, так, чтобы с головой не уйти в облако вонючего дыма. Откуда только этот гад ползучий столько табака получает, и кто ему сигареты скручивает, безрукому?

Первым разговор начинать не стал. Вроде как, Хакуджа Сеннин сам угрожал мне, что насильно заставит обучаться сендзюцу, если я еще раз появлюсь в его пещерах, вот пусть и начинает, если так охота. Правда, пока он больше меня рассматривал. Ну, хочет посмотреть, пусть смотрит. За погляд денег не берут. Сам я больше заинтересовался оформлением местообитания Белой Змеи. Трон ничего интересного не представлял — простые две каменные плиты. Ну, на одной еще барельеф змеи есть. А вот за троном статуя дракона была куда интереснее.

Если так подумать, то многие из демонов, маски которых имеются в храмах Узумаки, связаны с драконами. Нурэуба, которая сейчас находится прямо передо мной, змея, живет в Пещере драконьих земель, имеет статую дракона за спиной и сама на дракона смахивает. Оэчиногами, как утверждают члены клана Чиноике, является их предком, кровавым драконом. Морё сам по себе похож на многоголового дракона. Ну и теперь еще Рюджин. Н-да…

— Орочимару, у меня давно к тебе назрел вопрос, — наполнился зал сильным голосом Хакуджа Сеннина, обрывая мои мысли. — Почему ты не носишь Кусанаги в себе?

Э? Вот честно, не понял. К чему этот вопрос-то?

— Гм… Не люблю, когда в теле находятся острые и опасные предметы, — неуверенно ответил я.

Хотя канонный Орочимару такой ерундой не брезговал. Кусанаги всегда при себе имел. Выглядело только это глотание шпаги очень… своеобразно.

— Два меча есть в этом мире, для которых ножны — это их владелец. Меч Инь, которому место в душе, и меч Ян, который в теле должен быть, — тем временем продолжил тему Кусанаги Хакуджа Сеннин. — И только тогда они способны показать свою истинную силу. Ты того не понял…

Чего конкретно я не понял, спросить не успел. Только и заметил, что ко мне метнулась какая-то тень, хотя Белая Змея передо мной, кажется, даже не шевельнулась. Еще секунду я непонимающе смотрел на Хакуджа Сеннина, чувствуя, как по телу разливается странное ощущение.

А потом подкосившиеся ноги перестали меня держать. Тело неловко упало на колени. Завалилось на бок. Но это я уже отметил только краем глаза, занятый контролем над взбесившейся чакрой.

Управляя телом Отохиме, мне казалось, я немного освоился с сендзюцу, с природной энергией и методами управления ею. Природная энергия, получаемая Отохиме из печати с геномом Хаширамы, и природная энергия, переданная мне Хакуджа Сеннином — это словно две разные вещи!

Сендзюцу для Отохиме — это обволакивающая энергия, успокаивающая. При работе с ней нужно бороться с собой, не поддаваться спокойствию, плыть по течению, но контролировать свое движение. Однако то, что я получил от змей… Оно едва не сожрало меня! Хищная энергия влилась в тело, словно цунами. Набросилась на каналы чакры, впилась в клетки тела, разрывая их изнутри. Я почувствовал себя щепкой на гребне волны, которая в любую секунду может оказаться под водой, быть увлеченной на дно, во тьму.

Зрение притупилось, его словно застила тень. Я не мог пошевелиться, только чувствовал притупленную ноющую боль. Каналы чакры жгло от сошедших с ума энергий, которые переплетались и уничтожали друг друга, сжигая меня изнутри. Нужно было взять этот процесс под контроль. Просто нужно управлять им!

Глаза обожгло огнем. Накатившая на сознание тьма отступила, зрение приобрело четкость и неимоверную ясность, характерную для активации кецурьюгана. Мое тело пылало, деформировалось, пропитываясь чуждой силой, росло. Сквозь стиснутые зубы наружу прорывался рык. За считанные секунды гигантский зал стал донельзя маленьким, а огромное тело Хакуджа Сеннина уже напоминало змею по размерам не больше анаконды. Да и смотрел я на него с восьми разных ракурсов.

Вновь рыкнув, на этот раз с досады, я попытался отменить технику Восьми Ветвей, но куда там. Взбесившаяся чакра не поддавалась разумному контролю. Но зато, увеличившись в размерах, мне стало чуть проще с ней свыкнуться. Совсем чуть-чуть, но проще. Так что не нужно отвлекаться. Нужно сохранить себя и контролировать чакру!

Не знаю, как долго продлилась эта пытка. В какой-то момент сознание просто помутилось. И очнулся я, лежа на каменном полу все в том же зале. Уже в человеческой форме. Голова лежала на чем-то мягком. Сфокусировав расплывающееся зрение, смог различить над собой личико Тагорихиме. Скептически хмыкнув, прислушался к себе.

Вроде, умирать больше не собираюсь. Странно. Думал, будет хуже. Уже готовился к превращению в камень после потери человеческого-то образа.

Гм… А это было бы забавно!

— Орочимару, — позвала меня Тагицухиме, тоже обнаружившаяся поблизости, — надеюсь, ты не сошел с ума? Улыбочка твоя очень настораживает.

— Да нет, я не более безумен, чем обычно, — попытался отмахнуться от нее, но ослабшая рука еле дернулась. — Просто представил, что если б я превратился в камень во время трансформации в Ямато, то вы бы целую вечность потом меня отсюда выколупывали!

— О, неудачники, которые не подходят для обучения сендзюцу, у Хакуджа Сеннна обычно не каменеют, как это происходит у мягкотелых лягушек, — охотно пояснила Ичикишимахиме. — Они превращаются в змей, которых потом съедает Мудрец. И когда ты начал превращаться, то мы уж подумали, что ты один из тех неудачников. Но потом ты вымахал в такую громадину, что мы даже обрадовались: столько бы Хакуджа Сеннин не съел.

— Как мило!

— И тогда и нам бы досталось по кусочку! — мечтательно пропела Тагорихиме, сквозь девичьи черты которой на мгновение проступил хищный змеиный лик.

Глава 49. Возвращение

Природная энергия удивительна. А ведь о некоторых ее свойствах можно было догадаться раньше. Хотя бы о том, что она не однородная. Точнее, шиноби перед употреблением ее очищают или настраиваются на определенный тип. Например, жабы и Хаширама используют «очищенную» природную энергию. И как раз она отличается спокойствием, может преобразить пользователя в каменную статую. А вот змеи ориентируются на более жесткую форму, которая просто превращает в животное.

Тут за неделю тренировок у меня несколько теорий появилось на счет сущности природной энергии. И пока я склоняюсь к тому, что она, по сути, является энергией жизни, излучением или эфиром, который образуется в процессе жизнедеятельности организмов. И те же жабы во время медитации стараются слиться с этой энергией, прийти к гармонии и раствориться в ней, но ориентируются именно на бытие, на ее статичность и стремление к постоянству, то змеи делают акцент на другой стороне жизни. Иначе говоря, на ее постоянном движении, изменчивости, умирании.

Поэтому мне показалось, что их природная энергия отличается от таковой у Отохиме. Слишком агрессивная, опасная. Если прибегнуть к метафорам, то природная энергия жаб наполнена светом солнца, монолитностью земной тверди, неспешным течением вод, шелестом ветра в листве деревьев, током древесного сока. А энергия змей — это агония смерти, ярость урагана, жар подземных недр, рокот водоворотов и пульсация крови.

Природа — она разная бывает. И если Наруто, Джирайя и Хаширама рисковали окаменеть в процессе становления сеннинами, то те же члены клана Джуго постоянно ходят на грани превращения в обезумевших животных.

— Удивительно, — растягивая гласные, сказал Хакуджа Сеннин, — не думал, что ты выживешь.

— С вашими методами обучения я вообще удивляюсь, что кто-то в состоянии чему-то обучиться, — брезгливо отогнав техникой Футона дым от себя, ответил я.

Змей-мудрец продолжал курить, загаживая едким дымом все пространство вокруг себя.

— Способные учатся, остальные быстрее отсеиваются, — философски изрек Хакуджа Сеннин. — Я считал, что ты будешь из вторых, но что-то в тебе поменялось. Странно.

— Вот уж за что не буду просить прощения, так за то, что не оправдал ваших надежд, — насмешливо ответил я.

Хотя было сложно. Хакуджа Сеннин и три змеюки очень старались меня загнать в гроб. Причем делали это они со всей любовью и нежностью, каждые полчаса мечтательно приговаривая, что готовы схарчить мое бренное тело при первой возможности. Вот уж что странно, так это их поведение.

— Ну так что, погостил я у вас уже немало, так, может, пора и честь знать? — наконец спросил я, когда мне надоело играть в гляделки со змеей.

Собственно, обучение как таковое закончилось. Тонкостям владения сендзюцу меня учить никто не собирался. Научили впитывать энергию природы и все, дальше программа обучения у змей не распространялась.

— Не спеши, Орочимару, — благодушно попросил Хакуджа Сеннин.

— Как это не спешить? У меня там дел полно, вообще-то. Нужно о будущем заботиться, клан развивать, детей плодить, а я тут прохлаждаюсь. Ну, не дело ведь, — не скрывая иронии, пошутил я. — Так что давай, отправляй меня обратно. Не хочу пешком топать до Конохи.

— Раньше ты был более уважителен, — насмешливо пыхнув дымом, высказалась Белая Змея. — Похоже, ощущение силы затмило тебе разум. Ничего, ты мне уже надоел, так что я с радостью вышвырну тебя отсюда. Как только эти мелкие девчонки разберутся со своими делами.

Мелкие девчонки — это, как я понимаю, троица «химе». Ну, и что им еще от меня надо?

Именно этот вопрос я задал трем змеюкам, когда они все же явились спустя минуту после разговора с Белой Змеей.

— Орочимару, — радушно улыбаясь, проникновенно обратилась ко мне Тагорихиме, — ты же понимаешь теперь, что природная энергия очень опасна.

— Она постоянно накапливается в теле, что приводит к печальным последствиям, — продолжила вслед за подругой Тагицухиме.

— Вспышки ярости, неконтролируемая трансформация — это же так неприятно, — сочувствующим тоном сказала Ичикишимахиме.

Ну, в чем-то они правы. Еще одно отличие обучения сендзюцу у змей от того же обучения у жаб — это способы накопления природной энергии. Джирайе необходимо находиться в неподвижности, медитировать и находить состояние гармонии со вселенной. Я же, впитав яд Хакуджа Сеннина, теперь подобно клану Джуга впитывал энергию природы постоянно. И проблем от этого было как бы ни больше, чем от техники жаб. Сбалансировать духовную, жизненную и природную энергии становилось крайне сложно, а без этого Режим Мудреца не получался.

— И что же? Вы придумали, как мне помочь с такой досадной проблемой? — полюбопытствовал я.

— Конечно, Орочимару!

— Мы будем изымать излишки энергии из твоего тела.

— Это наш тебе подарок!

И три горящих от нечеловеческого голода пар глаз уставились на меня. В них не было ничего человеческого, и, как мне кажется, отрицательного ответа змеюки просто не примут.

Ишь, хитрые какие! Под видом помощи решили на халяву жрать мою чакру да еще и на постоянной основе! Хотя… По здравому размышлению, это и в самом деле было бы неплохо. Излишки природной энергии нужно было бы куда-то девать, почему бы и не змеям этим? В конце концов, мне ничего не помешает от них избавиться.

— Давайте попробуем, — не слишком уверенно согласился я. — В конце концов, вы и так этим занимались почти всю неделю.

Миленькие девичьи лица змеюк разрезали совершенно не идущие их облику хищные улыбки. Через мгновение они, преображаясь прямо в воздухе, метнулись ко мне. Оба уха и левое запястье обожгло резкой болью. Недоуменно подняв руку, я с некоторым удивлением рассмотрел обвивший ее браслет в виде змеи. А прикоснувшись к ушам, понял, что обзавелся еще одним аксессуаром — серьгами. Кто-то из змеюк превратился в пару серег в виде томое.

Забавно, конечно…

— А теперь ты можешь возвращаться.

Голос Хакуджа Сеннина еще не успел затихнуть, когда пространство вокруг меня поглотил дым техники Призыва.

Развеялся он достаточно быстро, явив моему взору знакомую подвальную лабораторию. Отсюда я переместился в Рьючидо. В прозрачных стеклянных колбах мирно болтались тела клонированных шиноби на разных этапах развития — от почти созревших младенцев до небольших эмбрионов. Из-за экономии пространства пришлось отказаться от взрослых тел. На прозекторских столах валялись тела ниндзя из кланов Хьюга и Учиха, которые я подобрал на войне и после опытов поленился утилизировать, просто залив консервирующим раствором. В углу безразлично взирал на мир реанимированный мертвец, бывший член клана Яманака. В воздухе витал стойкий запах формалина, спиртов и бальзамирующих масел.

В общем, все было так, как я и оставил перед уходом. Вот только… Наличие в лаборатории Сарутоби Хирузена, Энмы, Митокадо Хомуры и еще нескольких членов Анбу и полиции Конохи вообще никак не вписывалось в мои планы. По крайней мере, их наличие в живом виде. А вот мертвую Сору я здесь видеть и вовсе никогда не хотел…

— Гм, сенсей, разве вас не учили не вламываться в чужие дома без спросу? — сузив глаза и активировав кецурьюган, поинтересовался я, надеясь выиграть время. — Я же не успел здесь прибраться.

Примерно тридцатью минутами ранее

— В доме никого, — коротко доложил Хьюга, глаза которого были окружены сетью вздувшихся сосудов.

— Входим? — спросил Хомура, поправляя перевязь с оружием и свитками.

— Глупо было бы остановиться на полпути, — пожевав губами, решил Хирузен. — Взламываем печати.

На преодоление фуиндзюцу и барьеров, которыми Орочимару окружил свой дом, требовалось некоторое время. Восстановить все в первозданном виде уже не получится. Если данные Шимуры не верны, то Хирузен сильно рисковал расстроить своего ученика. Вплоть до открытого конфликта. Однако факты, предоставленные Данзо, были слишком убедительны. И их стоило проверить в любом случае. На Рюсея у Сарутоби были большие планы. И если он ошибся в своем ученике, то это могло навредить слишком многим.

— Печати взломаны, можно входить.

Дом встретил незваных гостей тишиной и мраком. Оформленные в западном стиле комнаты оказались чисто убраны, похоже, эта загадочная Мицуко, которая после поимки оказалась клоном из чакры, все же занималась в числе прочего и уборкой дома. Однако, пройдясь по всем помещениям, ничего предосудительного шиноби найти не могли. Шкафы и комоды с разнообразными кимоно и прочей одеждой, оружейные шкафы, верстаки, мастерская фуиндзюцу, небольшая лаборатория с широким ассортиментом ядов, кухня, библиотека. Ничего предосудительного.

Группа шиноби вместе с призванным Энмой несколько раз прошлась по дому, не найдя никаких улик против хозяина особняка. И ни следа пропавшей день назад Соры. Похоже, единственной зацепкой пока остается загадочная Мицуко…

— Здесь!

Кое-что подозрительное нашел, как ни странно, один из Учиха. Едва заметные потертости на полу заваленной разнообразным инвентарем кладовки можно было заметить лишь шаринганом. Правда даже мужчине из клана красноглазых потребовалась пара минут, чтоб разобраться в устройстве хитрого механизма потайной двери. Пришлось деактивировать еще несколько ловушек, а в одной из печатей едва не погиб обнаруживший тайный ход шиноби. Однако дверь была открыта.

— Здесь барьер, — удивленно произнес Хьюга, снова активировавший бьякуган, — он… словно пропускает мой взор, ускользает от внимания.

— И не пропускает запахи тоже, — мрачно добавил один из Инузука, который успел сунуться вперед. — Ну и вонь там.

Пройдя вперед, Хирузен тоже смог ощутить тяжелый запах. Пахло спертым воздухом, химией и мертвечиной.

— Защита от бьякугана и запахов… Любопытно, — хмуро произнес Хомура, всматриваясь в теряющуюся в темноте лестницу вниз. — У тебя был очень способный ученик.

— Спускаемся, — приказал Хирузен, первым ступая на лестницу.

Похоже, ловушек здесь не было. По крайней мере, ничего смертельного обнаружить не удалось. Зато еще несколько минут повозиться с печатями и барьерами пришлось. Орочимару приложил немало сил, чтобы скрыть свою лабораторию. И вскоре Сарутоби собственными глазами увидел, зачем его ученику пришлось идти на такие предосторожности.

— Адзума Учиха, — негромко произнес член полиции Конохи, шедший вслед за Хирузеном. — Считалось, что он пропал без вести месяц назад после битвы при Адатаре.

Мрачно поджав губы, Сарутоби осмотрелся по сторонам. Блеклый свет фонарей выхватывал из мрака подземелий все новые подробности. Здесь нашелся не только Учиха. Возле него на каменном столе лежал еще один шиноби, судя по печати на лбу — Хьюга из побочной ветви клана. Оба, и Учиха, и Хьюга, были лишены глаз, их черепные коробки вскрыты. Глаза обоих нашлись тут же, погруженные в мутноватый раствор. Похоже, джуиндзюцу не помогло уберечь бьякуган Хьюга от Орочимару.

Возле двух шиноби меж каменных столов нашлась и Сора Рюсей, удочеренная Орочимару. Девчонка смотрела пустыми, мутными и высохшими глазами в потолок. Внешних повреждений видно не было, но умерла она явно не своей смертью.

Но эти мертвецы были меньшей из проблем. Сидящий в углу Яманака Ичиносе вызывал гораздо больше вопросов к Рюсею. Этот ниндзя имел рваное ранение в области шеи, кажется, ему просто порвали трахею и яремные артерии. Однако это не мешало мертвецу шевелиться и периодически хрипеть, изображая жизнь. И в довершении картины вся лаборатория была заставлена колбами со множеством недоношенных детей. При попытке понять, зачем они были нужны Орочимару, к горлу Хирузена подкатил неприятный комок.

И как раз в этот момент лабораторию на мгновение накрыл дым техники Призыва, а потом в центре комнаты появилась высокая, худощавая фигура в белом кимоно. Меньше секунды потребовалось Орочимару, чтоб прийти в себя при виде незваных гостей. В темноте сверкнули багрянцем глаза Змеиного саннина. Сарутоби поспешил отвести взгляд от активизировавшегося додзюцу.

— Гм, сенсей, разве вас не учили не вламываться в чужие дома без спросу? — вкрадчиво произнес Орочимару. — Я же не успел здесь прибраться.

Рука Хирузена невольно дернулась к оружию, но Хокаге с удивлением понял, что не может пошевелиться. Кецурьган? Нет, он успел отвести взгляд. Иное гендзюцу? Не похоже. Джуиндзюцу? Скорее всего. Очередная ловушка.

Паршиво.

Как же паршиво-то… Немного смешно, но в основном паршиво. Смешно от того, в какую ситуацию попал. Глупую, ожидаемую, но все равно произошедшую. Кажется, я переоценил свои возможности в маскировке.

Ну, а паршиво… Паршиво по многим причинам. В принципе, я мог бы объяснить все обнаруженное в моей лаборатории Хирузену. В целом, неприятно и репутацию я свою в любом случае конкретно так подмочил, но это не критично. Наверно. Но вот появление в лаборатории Соры мне нужно сначала объяснить самому себе, и только потом уже выстраивать линию поведения.

В гендзюцу кецурьюгана удалось поймать большую часть незваных гостей. Естественно, Учиха от него избавились быстро, да и Хирузен с Хомурой не попались. Но и на них у меня нашлось средство. Не стоило им так беззаботно лезть в мое логово. Не все ловушки они смогли обнаружить.

Еще раз обведя взглядом замерших шиноби, я осмотрел Сору. Девочка умерла не больше четырех-пяти часов назад. Процессы разложения в целом еще обратимы, но, конечно, обычная реанимация уже не поможет. Мозг разрушен, даже в случае его восстановления сознание в нем не возродится. Нужно возвращать душу. А для этого необходимо использовать технику воскрешения. Из имеющихся у меня, какая может подойти? Банальная передача чакры, которая в Стране Деревьев одна из семей именует техникой воскрешения, не подойдет. С помощью кецурьюгана я могу повторить Рюмей Тенсей, но душу это не вернет. Нужно Эдо Тенсей. Не полноценное, чтобы просто призвать душу, без создания для нее тела — оно-то у меня уже есть, родное и готовое к подвигам.

Только я сам зарекся этой ерундой заниматься. Те, кто отошел в Чистый Мир, должен там и оставаться. Хотя…

Наклонившись над девочкой, присмотрелся к ее каналам чакры. После смерти они не исчезают сразу. Следы чакры сохраняются иногда сотни лет, когда уже от тела-то ничего не остается. А здесь картина немного странная. Даже мой кецурюган, способность видеть чакру которого даже выше, чем у бьякугана, не может рассмотреть ничего. А так просто не бывает.

А от чего, вообще, погибла-то Сора? И как здесь оказалась? Как-то об этом я не подумал, начав сразу рассматривать варианты воскрешения. А ведь на теле девочки нет ни ран, ни синяков. Внутренние органы, если не считать начавшихся посмертных изменений, не имеют никаких повреждений.

Зашевелившись на моей руке, Ичикишимахиме лизнула языком воздух, с любопытством посмотрела на мою приемную дочь.

— Ее чакру съели, Орочимару, — услышал я шепот Тагицухиме в правом ухе.

— Выпили все, без остатка, — это уже Тагорихиме в левом ухе.

А это уже интересно. Это уже грубая ошибка со стороны убийцы. За полдня поглощенная чакра не успеет раствориться. Ее можно найти. А уж от кецурьюгана ее точно спрятать не получиться. Мне нужно несколько минут, чтобы осмотреться. Только сначала нужно разрушить барьер, которым скрыта от бьякугана моя лаборатория.

— Зачем, Орочимару? — отвлек меня Хирузен, о котором я успел подзабыть.

— О, сенсей, да вы смогли частично сбросить джуиндзюцу, — скользнув по нему взглядом, заметил я. — Похвально.

Кожа Сарутоби по-прежнему была покрыта редкой сетью черных прямых линий проклятой печати, обездвиживающей жертву, но как-то говорить он мог. Собственно, он мог бы и полностью ее сбросить, наверно, нарушив структуру джуиндзюцу потоком чакры. Сил-то учителю хватит, но пока он до этого не додумался или решил не торопиться.

— Зачем тебе это все, Орочимару? — снова рыкнул Хирузен.

— Знания сами по себе не появляются, — ответил я, просматривая Коноху.

Думаю, что стоит начать с Корня, кстати.

— Знания, добытые такой ценой?!

— Какой ценой? — пренебрежительно уточнил я. — Они все умерли без моего участия, если что.

— И дети?

— Дети? — вскинул я бровь. — Да они никогда и не были живыми.

Ага! Вот и моя цель…

— Ладно, сенсей. Я, пожалуй, оставлю вас здесь. Постойте, подумайте над своим поведением, а мне пора, — губы невольно растянулись в хищной усмешке, — идти убивать.

Закинуть на плечо тело бывшей Юки дело пары секунд. К счастью, трупное окоченение ее еще только начиналось. Кстати, стоит реактивировать прижизненные биохимические процессы, возможно, это пригодиться.

Все можно идти.

— И вот еще, — вспомнил я, проходя мимо Сарутоби к выходу из лаборатории, — возвращаю. Пожалуй, после того, что я сейчас сделаю, места мне в Конохе уже не останется.

Протектор деревни Скрытого Листа был у меня при себе, так что его удачно получилось вернуть. Не знаю, во что бы вылилось обнаружение моей лаборатории в итоге, но разбираться с этим сейчас у меня нет времени. И так пришлось потратить пару минут на то, чтоб закрыть незваных гостей в подвале. Хоть пару часов, но они мне мешать не будут. И еще нужно было найти свиток для запечатывания тела Соры. Таскать ее по деревне в таком виде будет немного подозрительно. А мне пока вызывать подозрения не стоит. Кому надо, тот все равно меня заметит, но внимания лишних людей лучше не привлекать.

Напоследок осмотревшись по сторонам, я вспоминал, что мне здесь еще может понадобиться. Вроде, в доме уже ничего особо ценного нет. Бьякуган, возможно, но за глазами возвращаться в запечатанный подвал не охота. Да и наглеть не стоит, Хьюга крайне жестко придерживаются своих традиций. Это не только к их семейному устройству относится. Свое додзюцу они берегут гораздо сильнее, чем те же Учиха. Стоит ли пара глаз ссоры лично с Хьюга? Наверное, нет. И так они теперь будут ко мне относиться очень подозрительно. Все же взломать их джуиндзюцу я смог и глаза изъять тоже.

Ладно, пора кончать с ностальгией и идти разбираться с делами. Но перед этим, стереть все следы моих барьеров и печатей. Не хотелось бы, что кто-то посторонний смог по оставшимся следам их повторить.

Коноха встретила меня на удивление хорошей погодой для начала осени. Жарко было на зависть лету. Хотя недавно дождик был, похоже. Песчаное покрытие улиц напитано влагой, виднеются лужи. Воздух тяжелый, духота. Сейчас бы еще стрекот цикад добавить, и вообще можно подумать, что лето никуда уходить не собирается.

Вот все же нестабильный здесь климат! И, как я заметил, солнышко год от года иногда гуляет по небу не так, как должно бы. Похоже, массы местной луны не хватает, чтоб полноценно стабилизировать ось вращения планеты. Или еще какие-то проблемы имеются. Плохой из меня астроном, чтоб судить об этом.

Вдохнув жаркий и влажный воздух, наполненный запахом влажной земли, ароматом близкого леса и поздних цветов, я резво направился к убежищу Корня. Надоели мне эти подземелья, но нужно с ними разобраться.

Добирался до цели я по крышам, срезая путь, так что времени много не ушло. А вот где пришлось задержаться, так это на входе в логово Данзо. Несколько шиноби попытались меня задержать, да так успешно, что даже пару минут на них потратил. Хорошо они тут подготовились к обороне. Только вот напрасно они сходу на меня набросились. Или думали, что пытаться обмануть меня уже бесполезно?

Да не важно.

Кусанаги скользнул в руки, кецурьюган вспыхнул огнем глазах. Ну все, кто не спрятался — я не виноват.

Н-да, а Шимура был запасливым мужиком, так что в Корне у него еще оставались боеспособные отряды шиноби. Или он успел сформировать их снова. И арсенал свой пополнить. В любом случае, теперь обороноспособность Конохи оказалась подорвана еще сильней.

Чтоб пробраться к своей жертве, мне пришлось уничтожить несколько десятков шиноби. Забавно. Столько сил было пущено на то, чтобы выстроить собственное подполье в Корне, а в итоге сам же с ним и разбираюсь. Есть в этом некая ирония.

Взмахнув Кусанаги, смахнул с его сияющего лезвия алые капельки крови. За спиной, содрогаясь в агонии, сползал по стенке последний из встреченных мной шиноби. Не повезло парню, практически сам напоролся на лезвие, стараясь спасти свою подружку, убитую мной ранее, и получил весьма скверную рану. Теперь умирать будет долго. Ну, неудачник. Сам заслужил.

Пинком отворив дверь в лабораторию, я неспешно обвел ее взглядом. Она напоминала операционную. Ярко освещена лампами, стеллажи по периметру, заставленные оборудованием. На полу печать с напоминающей алтарь плитой посередине — что-то похожее на некоторые лечебные фуиндзюцу. Несколько ловушек, печати — уничтожить. Мне ничто не должно мешать.

— Ну, здравствуй, Хируко, — спрятав Кусанаги, я, наконец, обратил внимание на того, кто в этой лаборатории прятался.

Хируко был плох. И без того бледный сейчас парень и вовсе казался прозрачным. Потерял много крови. Кто-то, я даже догадываюсь, кто именно, по доброте душевной отсек ему правую руку. Культя поспешно перетянута, но крови натекло много. Весь пол заляпан яркими пятнами. Сам Хируко сидел, прислонившись к стене, и пытался залечить рану Мистической Рукой, но выходило не очень успешно.

— Орочимару, — лицо парня исказило болезненной гримасой, — ты немного опоздал.

— Да, согласен. Часов на пять примерно, — неспешно направляясь к Хируко, я внимательно рассматривал раненого парня.

— Кецурьюган, да? — слабо рассмеялся Хируко. — Ты хорошо его скрывал. Даже от меня.

— Как видишь, не зря, — кивнул я в ответ.

Остановившись в паре метров от Хируко, я достал свиток с Сорой и вызвал ее тело.

— Проклятая девчонка, — зло выплюнул Хируко. — Все из-за нее!

— Ага. Не стоило тебе ее убивать.

— Данзо обманул меня, — сквозь зубы процедил мой бывший друг. — Он забрал мои геномы! Их должен был получить я! Я должен был стать идеальным шиноби! Мне нужен был хоть один, чтобы отобрать у Шимуры свое…

— Не получилось у тебя, я смотрю, — нисколько не проникнувшись экспрессией Хируко, заметил я. — Теперь-то без одной руки печати для техники Поглощения Души уже не сложить.

— Так ты знал? — устало спросил парень.

— Я многое знаю, — кивнул я.

Пока мы болтали, без дела я не сидел. Приведя в порядок тело Соры, мне удалось запустить его. Со времени смерти прошло всего ничего, так что много сил на оживление не ушло. Уж в приведении трупов к жизнеспособному состоянию я поднаторел. Осталось либо накачать тело чакрой и запустить его с помощью техники Дотона. Или поступить более умно и вернуть в организм родную чакру с родной же душой. Она ведь в Чистый Мир пока не отошла. Нужно только составить нужную формулу.

— Что ты собираешься делать? — настороженно спросил меня Хируко.

— Вернуть то, что ты забрал у Соры, — пожав плечами, ответил я. — Ее душу.

Кстати, интересный факт. Хируко всегда интересовался духовной энергией и Инь-составляющей чакры. В итоге создал технику Химеры и Поглощения Души. С помощью этих техник, он поглощал чакру со всеми ее свойствами, умел комбинировать в себе разные Улучшенные Геномы, при этом сохраняя в себе чужую душу. Орочимару же в своих изысканиях делал акцент на материальной стороне чакры, то есть на телах, которые производят жизненную энергию и несут в себе кеккей генкай. Пожалуй, объединившись, они могли б много чего натворить. Но не сложилось, не срослось.

— А пока я тут готовлюсь, ты можешь рассказать, с чего ты вообще решил напасть на Сору и что вы не поделили с Данзо, — предложил я. — Можешь промолчать, но я даю тебе шанс отомстить Шимуре лично. Хоть как-то. Иначе ты все равно мне все расскажешь. Трупы в моих руках становятся очень разговорчивыми. Ты, наверно, уже понял это.

— Отличное предложение, — скривился Хируко. — Но ты меня убедил. Месть… Хорошая штука. Ты мешал Данзо. И стал слишком влиятельным и известным. Именно ты, скорее всего, должен был стать Хокаге, а это не устраивало Шимуру.

— И как это связано со смертью Соры?

— Ты мешал ему, он решил помешать тебе, — похоже, мой вопрос был просто проигнорирован. — Данзо планировал пристроить к Кушине Минато, чтоб потом сделать из него Хокаге. Намикадзе наивный парень, которым легко управлять. У него огромный потенциал, чтоб стать Хокаге. Он ученик Джирайи, и Хирузен его знает. Если бы он еще и был женат на джинчурики, то точно когда-нибудь стал бы Хокаге. Гораздо более удобным, чем Хирузен и тем более ты. Но не получилось. Ты помешал и Сора твоя.

— И это все?

— А этого мало? — хмыкнул Хируко. — Данзо решил подставить тебя. Мы с ним давно работали. Очень наивно было с твоей стороны полагать, что он не заметит подозрительной деятельности в собственной организации. Он многое о тебе знал. И про твои опыты тоже. Если бы о них узнал Хирузен, то о посте Хокаге ты мог бы забыть. Так что осталось лишь провернуть эту операцию. А Сора… Мне просто нужен был ее кеккей генкай. Данзо не планировал ее убивать, знал, что ты разозлишься. И слишком явный след. Но он забрал мои геномы! А когда узнал, что я убил Сору, то решил сдать меня! Пришлось устроить ему сюрприз, — Хируко криво усмехнулся. — Я же все-таки готовил переворот. Корень стал моим. Но Шимура сбежал.

— Ты научил его своей технике?

— Да…

— Очень зря. Убить его теперь будет сложнее.

Хируко в ответ рассмеялся.

— Убить его?! Он теперь идеальный шиноби! Его не победить! У него теперь пять кеккей генкай! Стихии Скорости, Тьмы, геномы Курама и Кагуя, шаринган Учиха! Зря ты ждал столько лет!

— Это точно! Ладно, прощай, Хиру. Ты был таким себе другом…

Сложить несколько печатей, хлопнуть по земле ладонью, раскрывая фуиндзюцу и запустить упрощенную версию Эдо Тенсей. И выпустить душу Соры, конечно же.

Голова Хируко еще катилась по полу, а из обрубка шеи продолжала течь кровь, когда Сора открыла глаза.

— Орочимару-сама… — негромко прошептала она.

— Здесь я, здесь…

— Орочимару-сама! — подскочила на месте Сора. — Он убил Мицуко! Хируко убил ее!

— Вот уж за кого можешь не переживать, так это за Мицуко, — хмыкнув, сказал я. — Успокойся. И пошли отсюда.

— Но… — девчонка наконец додумалась осмотреться. — Где мы? Что произошло?

— Потом как-нибудь расскажу, — поморщившись, сказал я. — Пока пойдем-ка отсюда. У меня еще есть парочка дел на сегодня.

Глава 50. Прощание

Выбираясь из опустевших коридоров убежища Корня, Сора боязливо жалась ко мне. Никаких опасностей здесь, похоже, уже нет, просто девочку нервировали разбросанные в живописном беспорядке трупы. Чаще всего не целые. Когда я пробивался к Хируко, как-то торопился и кромсал всех попавшихся под руку. Торопился, боялся, что мелкий предатель испустит дух раньше, чем я успею вернуть Сору. Теперь же было даже немного стыдно. Я, конечно, уже демонстративно отдал свой протектор и вообще решил, что в Конохе меня ничего не держит, но вот так вот уничтожать своих коллег не стоило. В конце концов, можно было и в гендзюцу их погрузить.

Эх, ладно. Успокою себя тем, что они все тут предатели. Должны были работать на меня, а работали на Хируко. Туда им и дорога, короче.

Впрочем, по своим следам до конца возвращаться я не стал, решив выбраться на волю другим путем, чтоб не встретиться с лишними проблемами. Кажется, Хирузен уже освободился и поднял Анбу, чтоб разобраться с тем, что творится в Корне. И меня поймать, наверно. Ну, флаг им в руки. Мне еще Сору нужно сплавить.

У неприметного выхода, недалеко от скалы с лицами Хокаге, нас встретила Мицуко. Не в привычном для Конохи наряде домработницы, а в боевой форме и с протектором Отогакуре. Похоже, примчалась сюда сразу, как только узнала о нападении Хируко. Быстро она.

— Мицуко! — тут же бросилась к ней Сора.

— Привет, привет, — улыбнулся я ей.

Только моя улыбка не смогла смягчить ее сурового выражения лица.

— Ну, ладно, — сдался я. — Ошибся я местами. Бывает. Зато теперь все в порядке.

— Тебя половина деревни ищет — это в порядке? — едко поинтересовалась Мицуко.

— Да ерунда. Зря я Отогакуре создавал, что ли? — отмахнулся я.

— Мало я тебя порола в детстве, — посетовала Мицуко. — Ладно уж… Пошли отсюда. Надеюсь, смогу унести троих.

Девушка, отстранив от себя Сору, вытянула из ножен пару мечей. Тех самых, которые я когда-то давно приобрел в Такуми. Похоже, Мицуко решила выбираться из Конохи по воздуху. Что ж, это хорошо.

— Двоих, — поправил я ее. — Мне нужно задержаться и разобраться с парочкой дел.

— Это каких еще дел? — сузив глаза, уточнила Мицуко.

— Данзо. В будущем он может стать большой проблемой, нужно его устранить сейчас.

Не знаю, как давно он приобрел геномы, но лучше разобраться с ним, пока он не научился ими пользоваться. А я еще думал, чего он так легко Юко отпустил. Я-то уже готовился ее защищать на пути к Отогакуре, а он, наверно, как раз опыты над собой ставил. Повезло в какой-то степени. С другой стороны, не знаю, насколько он теперь силен. Но убивать его все равно придется. Просто воздать по заслугам. Не сложились у нас с ним отношения, что теперь поделать.

— Нужна помощь? Я не стала вводить в деревню Ибури из-за барьера, но отряд тут недалеко.

— Посмотрим, — сомневаюсь, что Ибури будут эффективны против Данзо с его призывом-пылесосом. — Оставайся в зоне видимости кецурьюгана.

— Поняла. Удачи.

Мицуко с Сорой скрылись во мгновенно взревевшем вихре, унесшем их за скалу. Проводив их взглядом, я с легкой душой развеял фантомы из чакры, которых оставил в подземельях Корня для отвлечения шиноби.

Что ж, посмотрим, каков из себя идеальный шиноби. Стихия Скорости и шаринган — это неприятно. Шикоцумьяку, собственно, тоже. А вот Стихия Тьмы — это штука интересная и непонятная. Хируко я в свитке запечатал, нужно будет потом расспросить его, откуда он ее вообще достал.

Однако прежде, чем сразиться с Данзо, нужно было его найти. Хируко сказал, что Шимура сбежал. Сомневаюсь, что далеко. Просто незачем ему это делать. Подозреваю, что он и не сбегал вовсе, а отступил, чтобы впитать нужные геномы. Хируко, конечно, бахвалился, что устроил переворот в Корне и он теперь в его собственности, но сомневаюсь, что мой бывший друг смог бы долго удерживать организацию в своих руках. Наш начальник этого бы не допустил и вернул все на круги своя.

Так что наверняка Шимура где-то в деревне. Нужно осмотреться.

И не попасться самому, естественно.

Найти Данзо оказалось задачей крайне не простой. Прятаться он умел хорошо. Уж точно не хуже меня. Опыты в лабораториях и застенках Корня производились гораздо более интересные, чем у меня в подвале дома. А Хьюга в деревне могли не только за мной случайно подсмотреть, но и за ними. Так что какие-то барьеры от сенсорных техник у Корня тоже имелись. И были они хороши, вот только одна беда — я сам потратил много времени, работая в Корне. И успел кое-чего лишнего подсмотреть.

Естественно, кецурьюган, как и бьякуган, сквозь барьеры не видел. Но вот заметить сами скрывающие техники при некотором навыке он вполне мог. Проблема только в том, что мест, скрытых от взгляда Хьюга, в деревне достаточно. Ну, основной комплекс построек Корня исключаем — там я только что был. Здания Анбу тоже в пролете, там Хирузен все держит под контролем. Думаю, нужно найти ту нычку, которую Шимура себе наверняка подготовил на случай разногласий с Хокаге. Ни за что не поверю, что у Шимуры нет ничего подобного.

Если припомнить все, что было просмотрено на эту тему в прошлой жизни, то Данзо в будущем должен был попробовать ликвидировать Хирузена. Это у него не получилось, так что Корень официально прикрыли. Правда, Шимуру это не остановило, деятельность его организации продолжилась, пусть и не официально. Корень ушел в подполье. Если предположить, что к подобному развитию вещей Данзо готовился заранее, то мне снова нужны подземелья. Причем достаточно просторные. Это немного упрощает дело.

В общем, поиск Данзо был только делом времени. Однако времени-то у меня как раз было не так уж много. Меня самого начали искать. Не сказал бы, что активно, но настойчиво. В разгромленном мною комплексе Корня во всю сновали Анбу. Наверняка и на мой след могли выйти. От бьякугана и насекомых Абураме я скрылся, замаскировав свою чакру с помощью кецурьюгана и сендзюцу. А вот Инузука могли доставить проблем. Мне б сейчас стянуть чью-нибудь личину! Вот ведь, не нужно было так торопиться уходить из Корня. Можно было бы у кого-нибудь из убитых лицо своровать.

Еще одна причина, по которой мне стоило торопиться — это сам Данзо. Еще был шанс успеть найти его до того, как он поглотит дополнительную силу.

Но как бы я ни старался, но все равно опоздал.

Шимура нашелся в тоннелях недалеко от недавно построенной электростанции. Наверняка, успел прорыть себе пару нор во время основного строительства. Первым его нашел мой змеиный клон. Этих змеек я разослал по всей Конохе, чтоб ускорить поиски. И когда одна почуяла нужную чакру, то быстро переместился в нее техникой Замены Тела.

Оказался я в мрачноватом зале. Видно было, что доделать помещение не успели. На скорую руку пробили тоннели с помощью техник Дотона. В результате получились геометрически правильные пустоты в материнской породе. Но нужно учитывать, что материнская порода в Конохе — песчаник. Не лучшая порода для пещер. Укрепить стены не успели, но зато здесь имелось в достатке фуиндзюцу и барьеров. А так же было проведено электричество и установлены светильники.

— Все же ты оказался достаточно настойчив, чтоб найти меня, — вместо приветствия негромко сказал Данзо.

Эхо его голоса гулко разнеслось по пустому пространству зала. Эта пещерка была достаточно просторна, чтоб звуку было где разгуляться. Метров десять в ширину, в высоту не меньше, а в длину так и вовсе с сотню, наверно, наберется. Сам Шимура находился где-то в середине помещения и стоял спиной ко мне. Возле него я смог разглядеть четыре тела. Кагуя узнал сразу. Интересно только, откуда он смог найти кого-то с шикоцумьяку. Я думал, что всех прибрал к рукам. Черноволосый с выжженными глазами — Учиха. Еще один был, наверно, носителем Стихии Скорости. А четвертый-то кто? Про него Хируко ничего не говорил.

Надеюсь, Данзо не смог приобрести еще один геном. Это было бы неприятно.

— Я посчитал, что будет слишком неосмотрительно оставить тебя без внимания, — решил поддержать я разговор.

Подозреваю, что Шимура начал беседу, чтоб потянуть время и адаптироваться к новой чакре и способностям. С этой стороны тянуть время для меня опасно, однако соваться вперед без разведки — тоже. Хирузен тоже поспешил в мой подвал, а в итоге попался в джуиндзюцу. Мне подобные сюрпризы не нужны. Нужно сначала разобраться с печатями и барьерами.

Проклятье! Тут еще и кецурьган не везде видит. Наверняка, где-то прячется парочка шиноби. Шимура не идиот и не герой-одиночка. Наверно, и мне стоило взять кого-то с собой. Но с Мицуко я никогда не работал в группе. Да и ни с кем из Отогакуре. Толку от них для меня немного. А в том, что мне помогли бы Цунаде и Джирайя, я сильно сомневаюсь.

— Не кажется, что это лишняя предосторожность? — оборачиваясь ко мне, спросил Шимура.

— Я слишком подозрительный и мнительный, — сощурившись, произнес я.

Нехорошо. В глазах Шимуры багрянцем сверкал шаринган. С тремя томое! Кажется, подтвердились мои худшие подозрения. Техника Хируко не просто поглощает кеккей генкай. Высасывая душу, она позволяет полностью перенять все навыки жертвы. Это серьезно усложняет дело.

— И это в тебе мне тоже всегда казалось подозрительным, — кивнул в ответ Данзо.

Я только криво усмехнулся. А ведь если поразмыслить, то наш с ним конфликт вырос из подозрительности. Я с предубеждением относился к Данзо. Он никогда не доверял мне. И в результате столкновения двух параной мы оказались здесь. Немного иронично.

Кусанаги неспешно скользнул в мою руку. Пламенеющее лезвие осветило призрачным мерцанием разбавленный тусклым светом электрических ламп сумрак пещеры. Еще секунда… Плавный шаг вправо, клинок вспарывает песчаник, разбрасывая в стороны крупинки песка. Еще шаг, выросшее лезвие пронзает воздух позади меня.

Легко взмахнув Кусанаги, я стряхнул с него капли крови. Сзади, тихо хрипя, упал шиноби. Клинок пробил сердце, судя по пузырящейся на губах крови, задел легкие. Рассеченный лезвием песок окрасился в бурый цвет.

Как я и предполагал, Данзо был здесь не один. Парочка его прихвостней решила тихо меня прибить, пока я не разрушил фуиндзюцу, ограничивающие кецурьган и бьякуган. Однако помимо глаз у меня есть и другие органы чувств. Я чувствовал тепло и запах еще как минимум двух шиноби у Данзо за спиной, но с ними так быстро разобраться уже не получилось.

Мой выпад остановило неуловимо быстрое движение Данзо, и в следующее мгновение мне пришлось поспешно активировать Шичи Тенкохо, чтоб поспеть за противником. Стихия Скорости! Как же я ненавижу тех, кто ей обладает!

Пропустив чакру Стихии Огня сквозь клинок своего меча, разрубил воздух перед собой. Поток огня с ревом пожирал пространство, ограждая меня от Вакуумной Волны. Чем плохи Вакуумные техники Шимура, так это их лучшей сопротивляемостью чакре Стихии Огня. Обычно Футон только распаляет Катон, но не в случае Шимура.

Схлестнувшиеся стихии, разбились волнами о стены и опали, а Данзо уже запустил следующую технику. Чакра Катона вновь обожгла меня изнутри, контроль над ней без печатей пока давался мне не так легко. Но все равно мне есть чем удивить врагов.

Пол пещеры озарился багровым пламенем. С замогильным воем из него вырвался сонм огненных демонических голов. Онидоро огненными шарами закружили по залу, врезаясь в невидимые вакуумные пули, расплескивая пламя и жар во все стороны. За спиной Данзо вспыхнула пара факелов и раздался душераздирающих крик: пламя пожирало двух оставшихся у Шимура шиноби.

Не дожидаясь очередной дистанционной атаки, срываюсь с места, прорываясь прямо сквозь созданный самим собой огонь. С громким хлопком Кусанаги врезалась в воздушное лезвие клинка Данзо. Коронная техника клана Шимура — Вакуумный Клинок. Кунай в руке моего противника словно объят едва заметным воздушным маревом. Заметить его в бою почти невозможно, но это не мешает технике Футона разрезать камень и сталь, словно масло. К счастью для меня, Кусанаги был сделан из металла попрочней и, напитанный чакрой Стихии Воздуха, сам мог разрушать технику Шинкуджин, но едва не увяз в выросшем на руке Данзо костяном гребне.

Замечаю движение чакры в теле Шимура, успеваю скользнуть в сторону, пропустив мимо водяной бич. Завершая движение, кулаком бью в районе печени. Чувство, будто бью каменную стенку. Тело Шимура отшвырнуло в сторону, но особого вреда он не получил. Только брызнули в стороны осколки белых костей в районе удара.

Вот же гнида крепкая!

Чувствую, эдак мне придется долго с ним возиться.

Поток природной энергии врывается в кейракукей, тело наполняет легкость и сила. Чакра Стихии Огня плещется по телу, сплетаясь в очередную технику.

Катон: Горьюка но Дзюцу!

Передо мной, сотрясая ревом стены подземелья, формируется огненная голова дракона и мчится вперед. Мое ниндзюцу же банально разносит в пыль стены пещеры, но Данзо в последний момент успевает уйти, оттолкнувшись от воздуха техникой Футона.

Ну уж нет, не уйдешь! Дотон: Досекидаке!

Из стен, потолка и пола пещеры начали выстреливать каменные шипы. В мгновение ока все пространство зала оказалось заполнено ровными каменными иглами в несколько метров длиной, но и это не задело Шимура. А в следующий миг уже мне пришлось спасаться от техники Стихии Земли. Данзо по неопытности использования Дотона использовал Чидокаку.

Сотни тонн песчаника обрушились на меня, техника Шимура уничтожила пещеру и едва не погребла нас обоих.

Хотя, возможно, он сделал это нарочно. Используя технику Стихии Земли, этот гаденыш удирал! Нет, так не пойдет!

Дотон: Кайдо Шокуцу!

* * *

— Микото, ты же его ученица, может, знаешь, где он мог спрятаться? — лениво поинтересовался Яри Учиха, глазея по сторонам.

Сейчас их тройка как раз шла по одной из центральных улиц Конохи, по обе стороны которой имелось много лавочек. По идее, они, как сотрудники полиции Конохи, должны были заниматься поиском Орочимару, но Яри искренне полагал, что их отправили на патрулирование просто очистки совести ради. Ну кто в здравом уме подумает, что группа чунинов в состоянии обнаружить одного из Легендарной троицы?

— Будь серьезнее, Яри, — попытался образумить друга Фугаку. — Если Орочимару использует Хенге или иную маскирующую технику, то Учиха в состоянии его найти. И шаринган тебе дан не для того, чтобы ты с одного взгляда мог заметить все скидки у торговцев!

— Микото единственная, у кого есть шанс его заметить под маскировкой, — проворчал Яри, но все же принялся более внимательно всматриваться в прохожих. — Слышал же, что про Орочимару говорят? Мол, он год целый под чужой личиной в деревне вражеской прожил, и никто его не раскусил. Я его не так хорошо знаю, чтоб заметить даже с помощью шарингана.

Сама Микото молча разглядывала всех встречных и в разговор спутников не вклинивалась. Хотя ей было что сказать. Например, она совсем не была уверена, что хорошо знает учителя. Год в чужой деревне… Если эти слухи правда, то этот год его не было в Конохе. И скорее всего, не было на официальных миссиях. Но такого припомнить девушка не могла. Зато она помнила время своего обучения. Но и тогда ей не помог даже шаринган. Она не была уверена…

Сегодня выяснилось, что Орочимару-сенсей работал с Корнем. Похоже, в этом отделении Анбу есть техники маскировки, перед которыми пасует даже шаринган.

С тех пор она часто пыталась понять, узнать правду. Пусть Орочимару-сенсей и сказал, что не уходил из деревни, но она должна узнать правду! Микото наблюдала за учителем, не сводила с него глаз. Запомнила все, даже мельчайшие детали внешности. Ее шаринган позволял видеть чакру, так что все оттенки энергии Орочимару она тоже запомнила. Ей уже двадцать, обучение давно закончилось, но жажда узнать правду жгла по-прежнему.

За столько лет воспоминания немного стерлись, сейчас уже не понятно было, почему у нее возникли подозрения, что учителя подменили. Что в нем поменялось, что она начала испытывать ненависть к нему? Когда это началось? С самого начала обучения у Орочимару было сложно. Учитель травил их ядами, они травмировались, они тренировали ирьениндзюцу друг на друге. Боль и усталость — это было всегда, но что-то все равно поменялось. И сейчас Микото уже не могла этого понять. Сейчас в ней осталась только злость и ненависть.

Безрадостные мысли девушки прервало землетрясение… Землетрясение?

— Мне не показалось? — осторожно спросил Фугаку.

— Если ты про тряску, то нет, — мотнул головой Яри.

Земля снова боднула Микото в пятки. Троица Учиха успела дойти до реки и с прибрежной улицы было ясно видно, как всколыхнулась вода в русле и помутнела от поднятого ила. Испуганно и возмущенно защебетали птицы, спугнутые с проводов, протянутых от новой электростанции. Что-то не так…

Следующий толчок сбил Учиха с ног, а от последующих грохота и треска заложило уши. Микото поспешно, не успев разобраться что к чему, отползла подальше от домов, которые уже шатало, словно игрушечные, и только тогда осмотрелась.

— Вулкан, — пораженно выкрикнул Яри, оказавшийся недалеко от Микото.

На той стороне реки и в самом деле происходило нечто похожее на извержение вулкана. Земля тряслась и вспучивалась, раздвигая в стороны дома, вверх устремлялась невысокая пологая горка, с вершины которой и валил столб пыли, которую тут же уносил в сторону ветер.

— Это Кайдо Шокуцу, — негромко поправила его девушка. — Техника шиноби Ивагакуре.

— На нас снова напали? — немного испуганно спросил Яри.

— Протри глаза, идиот! — нервно прикрикнул на него Фугаку. — Это же Орочимару!

Землю перестало трясти, Микото смогла уверено встать на ноги и рассмотреть то, что происходило на той стороне реки. Активированный шаринган и в самом деле смог выхватить объятую белым пламенем чакры фигуру в грязном кимоно на вершине рукотворного вулкана. Орочимару. Совершенно точно он, потому что никто, кроме него, не мог использовать последнюю ступень Шичи Тенкохо.

Полюбоваться учителем Микото не смогла. Меньше секунды он стоял неподвижно, после чего его тело размылось в воздухе, глаза резануло сияние Кусанаги. Невидимая взрывная волна разметала клубы пыли на вершине горы, потом до слуха Учиха донеслись хлопки разрываемого воздуха. Учитель с кем-то сражался. С кем-то очень быстрым. Даже Шаринган не мог рассмотреть все подробности схватки.

— Ну, мы нашли Орочимару, — неуверенно сказал Яри, — а что дальше-то?

— Э… — так же неуверенно протянул Фугаку. — Может, нужно сообщить командиру?

— Думаешь, он это еще не увидел сам? — скептически уточнил Яри.

Словно в ответ на его слова, воздух сотряс бьющий по ушам рев, с вершины вулкана сорвалась волна яркого пламени, которое сдернул порыв мощного ветра. Сверкнула молния, над деревней пронеслись раскаты грома. Снова тряхнуло землю, тело рукотворной горы охватило багряное сияние, земля зашевелилась, словно живая, бугрясь и ощериваясь каменными пиками.

Багряное свечение быстро погасло, но вместо него с горы начали срываться волны пламени. Землю вновь затрясло. А потом над вершиной вулкана выросла гигантская, сотканная из воздуха фигура тигра, которая обрушилась на созданную Дотоном горку, сравнивая ее с землей. Микото вновь сбило с ног толчком земли, поток взбесившегося воздуха выбил из нее дух и протащил пару метров по земле. Она не успела подняться на ноги, когда из кучи поднятой ударом тигра пыли с ревом вырос дракон.

Коноха Рюджин? Нет, этот дракон не из воздушного вихря и молний. Он полностью соткан из электричества!

Это не заметить было просто невозможно.

Воздух задрожал от треска молний. Гигантское тело дракона нырнуло вниз, пронеслось над рекой и ударилось в землю недалеко от Учиха. По ушам в очередной раз прошелся оглушительный грохот. В воздух взмыл поднятый неистовым ударом грунт. С трудом приподнявшись, Микото пыталась рассмотреть хоть что-то за завесой из пыли и мусора.

Сначала она услышала радостный смех. И только потом увидела сияющий лазурью клинок Кусанаги, а затем и человека, объятого белым сиянием чакры, чьи руки держали меч. Шаринган все еще был активен, и Микото отлично рассмотрела его. Длинные черные волосы и торчащие из них короткие рожки, нефритовые серьги в ушах, бледная кожа, темный рисунок вокруг горящих багряным огнем глаз. Кимоно оказалось разорвано во время схватки, девушка прекрасно рассмотрела печати призыва на предплечьях, татуировку змеи на левом плече и браслет.

Орочимару казался невредим, а вот враг в его руках напоминал изломанную куклу. Резким движением выхватив свиток из чудом уцелевшей поясной сумки, учитель быстро запечатал тело противника и осмотрелся.

— О, Микото! — радостно воскликнул он. — Прости, чуть не зашиб. Я не нарочно. Ох и пошумели мы тут… Наверно, мне теперь нужно поскорее скрыться. Так что пока. До встречи.

Белое пламя, пляшущее вокруг тела Орочимару, стремительно потухло, а его тело в одно мгновение распалось сотнями белых юрких змей, спешащих расползтись в разные стороны.

* * *

Вернув себе человеческий облик, я с удовольствием потянулся. Сложновато мне все ж дается преображение в змею. Удержать в маленьком теле свое сознание мне трудно. Пожалуй, не стоит злоупотреблять таким эффектным способом побега.

Но каков же гад этот Данзо! Все-таки начал использовать метку на руке. Стихия Тьмы. Я уж думал, он про нее забыл или после недавнего поглощения кеккей генкай не может использовать. Но нет, удивил. И едва не прибил меня, поглотив несколько техник. Однако нет худа без добра. Зато я проверил свои наработки, узнал на что способен я против противника, пожирающего чакру. А способен на многое, что приятно.

Усиленные сендзюцу техники, конечно, откровенно разочаровали. Их Данзо поглощал за милую душу. Зато природная чакра помогла с тайдзюцу, и результат выше всяких похвал! Наверно, впервые у меня получилась нормальная копия Хирудоры Майто Гая. Правда, со своими элементами, так что назову-ка я его лучше Бякко. А волны пламени — Судзаку. Молниевый дракон тоже уже далеко не Коноха Рюджин, так что быть ему Сэйрю. Осталось придумать технику, которую можно назвать Гэмбу, и будет полный набор.

Улыбнувшись собственным мыслям, я осмотрелся, вспоминая дорогу.

Я до сих пор был в Конохе. После Данзо была у меня здесь еще одна задача, требующая выполнения. Сейчас по деревне носится с сотню моих клонов, они прекрасно сыграют роль приманок и отвлекут от меня внимание. А если что, я всегда могу переместиться в один из них с помощью техники Замены Тела.

Еще раз потянувшись и поправив рваное кимоно, я неспешно зашагал к зданию Академии. Нагло, конечно, но надеюсь, что меня здесь будут искать в последнюю очередь. На самом деле, мне нужно попасть в административную часть. Пробирался я туда неприметными улочками, прячась в тенях деревьев и используя Хиру Баншо: Бока но Дзюцу. И был весьма удивлен, когда увидел под очередным деревом прислонившегося к стволу Джирайю.

— Йо, — коротко поприветствовал он меня, отлипнув от дерева и взмахнув рукой. — Здорово ты тут пошумел.

— Привет, — криво усмехнувшись, ответил я, выныривая из соседнего ствола. — Здорово ты приловчился сенсорные техники использовать.

— Сеннин я или кто, — горделиво выпятив грудь, широко улыбнулся Джи, но быстро вновь стал серьезным. — До меня слухи дошли, что ты Коноху покидаешь.

— Да, есть такое дело, — согласился я. — Не хотелось, но пришлось.

— Понимаю. Далеко собираешься?

— Нет. Если помощь нужна будет — за день доберусь.

— Это прекрасно! Слушай, а Сора твоя… — жабий отшельник почему-то замялся, подбирая слова.

— Все с ней хорошо.

— Вот и ладно, — еще шире улыбнулся Джирайя. — Ладно. Бывай, Орочи. Не забывай.

— И тебе не хворать, Джи. Напишешь книгу — не забудь мне отправить экземпляр с автографом.

Махнув на прощание рукой, Джирайя скрылся, используя Шуншин. Я только пожал плечами и снова использовал технику маскировки, погружаясь в поверхность дерева.

И как раз тогда, когда я уже собирался входить в здание Академии, меня вновь отвлекли.

— И снова здравствуйте, сенсей.

Голос был женским и назвал меня учителем? Значит, Микото.

Мне пришлось обернуться и задрать голову, чтобы увидеть ее. Девочка… Хотя какая она теперь девочка в двадцать-то? Девушка была одета в полевую форму. Судя по нашивке на плече — она успела оказаться в рядах полиции Конохи. Микото сидела на ветви дерева, прожигая меня взором сверкающих багрянцем глаз. Тонкие брови насмешливо вскинуты, уголки ярких губ опущены. Я посмотрел на нее в ответ. Помолчали.

— Я так думаю, ты пришла не ловить меня? — уточнил я у нее.

— Не знаю, — пожав плечами, ответила Микото. — Все зависит от того, как вы исполните мою просьбу.

— Гм. И какая же у тебя просьба ко мне? — заинтересовался я.

— Спарринг. Я хочу сразиться с вами. Побеждаю — я вас поймала. Побеждаете вы — значит, свободны.

— Интересное предложение, — кивнул я. — Тогда пошли, займем какой-нибудь зал.

Учиха ловким и текучим движением скользнула на землю.

— Пойдемте, учитель.

— Но сначала заглянем по пути в одно место… Не против?

— Нет.

— Вот и отлично.

Сбежать-то я всегда успею, а подправить кое-чего в барьере вокруг Конохи — нет. Пока меня не внесли в списки нукенинов, нужно самому озаботиться свободным доступом в Коноху. Он мне точно не помешает. И Учиха мне в этом даже помогла. Пока я под ее присмотром крал меч Тобирамы, мой клон успешно проворачивал основную задачу. Мое проникновение в Академию все равно не осталось бы не замеченным — разрушенную сигнализацию я б не скрыл, а так пусть думают, что я за артефактным оружием сюда приходил.

— Знаешь, ученица, ты поступила очень неразумно, позволив мне выкрасть клинок Райджина, — заметил я, когда мы с ней вышли на ринг, а клинок Тобирамы скрылся в пасти призванной мной змеи. — Ты ведешь себя очень странно.

— Для меня есть вещи более важные, чем клинок Второго Хокаге, — спокойно ответила Микото. — Будем считать, что я не могла помешать непосредственно краже, но сейчас совершу все возможное, чтобы поймать вора.

— Хорошо, давай посмотрим, на что ты способна, — я, наконец, сорвал с себя остатки кимоно и нижней рубахи, оставшись в одних хакама, тоже рваных, но хотя бы не мешающихся. — У тебя фора, я сегодня уже немного побит и только что потратил прилично сил на возведение вокруг нас барьера. Так что дерзай!

— Хорошее оправдание на случай проигрыша, — серьезно ответила Учиха, вызывая свои мечи, и сорвалась с места.

Да, сражаться с кем-то таким медленным после обладателя кеккей генкай Стихии Скорости — сплошное удовольствие! Вновь вспыхнувший в глазах кецурьюган прекрасно считывал движения Микото, позволяя прогнозировать ее движения и реагировать на них, не напрягаясь. Впрочем, ее шаринган с тремя томое справлялся с подобной задачей не хуже.

Конечно же, сначала Микото попробовала использовать гендзюцу, но не повезло.

— Кецурюган, Микото. В гендзюцу мы, пожалуй, посоревноваться не сможем.

Кусанаги я решил не использовать, им убить можно ненароком. Пока получалось отбивать удары сабель ладонями. Хотя Учиха напитывала их Райчакрой, но защитив руки чакрой Стихии Воздуха, удары оружия можно было выдержать.

— Неплохо, Микото, — похвалил я ученицу, — ты неплохо освоилась со Стихией Молнии. И, похоже, успела подсмотреть техники ускорения у шиноби Кумо. Но пытаясь их повторить, ты делаешь ту же ошибку, что и прочие Учиха до тебя. Техники ускорения с помощью чакры Стихии Молний имеют комбинированное действие. Сама техника — лишь вершина айсберга. Чтоб эффективно ее использовать, нужны годы тренировок и стимуляция некоторых химических реакций. Вспомни токсикологию. На что действует яд красавки?

— Соединения нервов, — стараясь не сбить дыхание, ответила Микото.

— Верно. Ты можешь ускорить потенциал действия идущим по нерву Райтоном, можешь ускорить выброс нейромедиаторов, но это быстро истощит их запасы и приведет к усталости. Самый банальный способ решения этой проблемы — концентрировать чакру в синапсах для ускорения реакции. Элементарная тренировка с листом, этому учат еще в Академии. С помощью нее можно улучшить концентрацию, но если накапливать чакру в спинном мозге, то увеличится скорость передачи импульса. Но не намного. Потому что путь от мозга к мышцам длинный и синапсов на нем не одна штука. Есть еще нервно-мышечные, например. В них тоже нужно концентрировать чакру. Нужен сильный контроль, чтобы осилить эту технику. Поняла?

— Да, сенсей.

Еще с минуту Учиха пыталась достать меня в ближнем бою, а я просто любовался ее движениями. Хируко, конечно, гад тот еще, но он прекрасно поработал с Микото. Может перестарался, но она почти идеальна. Плавность, легкость движения, она словно перетекает из стойки в стойку, словно и не человек уже. Однако, поняв бесполезность попыток достать меня саблями, она перешла к дальнобойным техникам.

Различные техники Катона, Футона и Райтона. Тут ничего интересного она показать не смогла. Да, разнообразные ниндзюцу, эффективные комбинации, но сила техник не велика. Что и понятно — на закрытом ринге не разгуляешься, а то будет результат, как у нас с Данзо в подземелье. Так что и тут я поставил зачет ученице, похвалив ее. Но достать она меня не могла.

Продолжать бой бесконечно у меня настроения не было, так что я решил перестать поддаваться и контратаковать чем-нибудь не слишком убойным. Например, Футон: Топпа.

Простой сильный поток воздуха должен был просто сбить Учиха с ног, но, к моему удивлению, выпущенный навстречу моему ниндзюцу Воздушный порыв поглотил мою технику и едва не располовинил меня.

А вот это любопытно. Микото решила использовать принцип противовеса? Да, подобная тактика имеется. Но с ней нужно быть осторожным. Две техники одной стихии при встрече могут взаимодействовать двумя способами. Если в них вложено одинаковое количество чакры, то они взаимно уничтожатся, если же в одной технике энергии больше, то она просто поглотит другую и усилится. Хорошая вещь и неприятная подчас, но чтоб ее использовать, нужно быть уверенным в своем контроле чакры и умении измерять силу вражеских ниндзюцу. В принципе с шаринганом это возможно, но… Шаринган. Мангекье Шаринган у Микото!!!

Учиха попыталась спрятать от меня свои глаза, но от кецурьюгана скрыться сложно. Черный рисунок на багряной радужке состоял из шести закрученных по спирали линий и походил на изображение замысловатого цветка.

— Когда ты его получила? — пропустив мимо себя еще одну рассекающую волну, спросил я.

— Когда умер Дайсен, — открыто и с вызовом взглянув на меня, ответила Микото.

— Понимаю, — кивнул я. — Пользуйся с умом, иногда можно ослепнуть и за месяц.

— Хорошо, учитель, — холодно ответила Учиха, выпустив в меня молнию.

Любопытства ради я попытался перебить ее недавно использованным Учиха принципом противовеса, щедро вложив в свое ниндзюцу чакру, и едва не был поджарен мощнейшим электрическим разрядом.

Чего и стоило ожидать. Как я и подозревал, когда я использовал против Микото технику Порыва, пущенная ею навстречу Рассекающая волна была слабее моего ниндзюцу. И как раз в этот момент она активировала Мангекье.

— А с Катоном так сможешь? — поинтересовался я, создав Онидоро.

От техники Стихии Огня Микото предпочла уклониться.

— Нарушение принципа противовеса в двух из пяти стихийных преобразований, — подытожил я. — Хорошая способность, но ею нужно пользоваться осторожно. А не как ты это сделала сейчас. Хотя первая атака все же была неожиданной.

Криво усмехнувшись, Микото глубоко вдохнула и… ее тело окуталось желтоватой аурой. После чего она сорвалась с места с такой скоростью, что я едва успел отследить ее движения!

Ну нет! Снова оно!!! Стихия Скорости! И Шичи Тенкохо!

Микото налетела на меня неуловимым вихрем. Пришлось реально напрячься, чтоб отбить ее атаку. Похоже, ее глаза не просто позволяют нарушать принцип противовеса, но и позволяют лучше контролировать чакру Футона и Райтона, комбинируя ее и получая Джинтон, Стихию Скорости. Или нет… Я не вижу в ней той чакры, которая была в Данзо, значит, я ошибся. Похоже, она совмещает ускорение с помощью Райчакры и стимуляцию организма моей техникой Шичи Тенкохо? В скорости она почти сравнялась с тем же Данзо. Так она еще и чакру в мечах успевает быстро менять. Они то сверкают от молний, то сияют от чакры Стихии Воздуха.

— Прекрасно, Микото! — искренне восхитился я, приноровившись к ее ритму, что, в общем, с сендзюцу оказалось достаточно просто, если не пытаться атаковать. — Но с контролем пространства стоит поработать. Если один глаз дает тебе улучшенный контроль над чакрой Футона, то старайся не только упростить себе активацию Шичи Тенкохо, но и контролируй атмосферу вокруг себя. Это даст тебе больше легкости и свободы движений.

Не знаю, прислушалась ли к моим советам Микото или просто поднажала, но ускорила темп. В принципе, все еще ничего страшного, но эдак можно и меня на куски покромсать, если я не собираюсь драться всерьез. Нужно спарринг останавливать, пока мы друг другу что-нибудь не сломали.

Помог мне в этом ставший уже классическим Рык Дракона.

Простейшая техника сотрясла воздух, вышибая дух из Микото и оглушая. Словно споткнувшись, она упала на колени, выронив сабли из рук.

— Кстати, контролируя воздух вокруг себя, ты могла бы и от этой техники защититься, — подсказал я ошеломленно мотающей головой Микото.

— Сенсей… — тихо прошептала Учиха. — Я вас ненавижу, сенсей.

— В принципе, могу согласиться, что меня есть за что ненавидеть, но…

Договорить мне не дала Микото, которая все еще была усилена своими техниками. Невероятно ловким прыжком она бросилась на меня, сбив с ног и повалив на пол. Горящие, как мне показалось, безумным огоньком глаза уставились на меня.

— Как же я вас ненавижу, сенсей! — прижав меня к полу, прошипела Микото. — Почему?.. Вы же сильнейший шиноби! Почему я не такая, как вы?! Я должна быть сильной!!! Я должна быть сильной… Но они все умерли! Сенсей, почему вы не научили меня всему, что умеете сами?! Почему не научили, что боль, которая была во время обучения, лишь тень от боли, которую испытываешь при смерти близких…

Так, тут нужны психиатры, а не я. Как бы ее тихонько усыпить? Может, с помощью кецурьюгана воздействовать на потоки крови или энергии в ее теле?

Ничего я сделать, к счастью ли, к сожалению ли, не успел. Микото прижалась ко мне, наклонилась к лицу и неловко поцеловала.

— Сенсей, как же я вас ненавижу, — еще раз горячо прошептала она.

Горячие губы Микото обжигали. Мои руки невольно обняли девушку.

Ох-хо-хо… Вместо сендзюцу мне стоило научиться контролировать себя и уметь отказывать столь настойчивым девушкам.

Эпилог

— Сенсей, и все-таки я вас ненавижу…

Говорила это Микото, крепко обнимая меня.

Мы стояли все в том же зале. Барьер, ограничивающий бьякуган и сенсорные техники, я уже снял и, вроде бы, мне пора уже уходить, но… Микото не отпускает уже минуту.

Эх, рискую я, оставаясь на одном месте так долго. Сколько мы тут уже? Наверное, с полтора часа. Пока клинок выкрадывали, пока спарринг устраивали, а потом… наша борьба перешла в партер.

— Микото, мне пора уходить, — напомнил я.

— Знаю… — ворчливо ответила девушка. — И за это я вас тоже ненавижу.

Нет, с этим нужно что-то делать. Мои руки скользнули по талии Микото вниз, звонкий шлепок по заднице был встречен возмущенным вскриком со стороны Учиха. Хоть мы и успели одеться, но бриджи от шлепка не спасли, он все равно вышел болезненным. Девушка одарила меня злым взглядом черных глаз, но сказать ничего не успела. Я накрыл ее рот поцелуем.

Мягкие губы припухли от обилия ласк, однако Микото с готовностью ответила на поцелуй. С неохотой оторвавшись от нее, я с укоризной посмотрел на ученицу. Черные глазищи все еще обжигают злостью, растрепанные волосы в беспорядке лежат на плечах, рот приоткрыт. Девушка часто дышала после долгого поцелуя, при каждом вдохе ее грудь прижималась ко моему телу, что было весьма приятно.

— Мне пора, — коротко сказал я.

— Учитель, вы очень многому меня еще не научили…

— Микото, очень многому я просто не смогу тебя научить, — хмыкнув, признаюсь я. — Мангекье Шаринган, например, точно вне моей компетенции. Хотя… Знаешь, кое-что я могу для тебя сделать.

— Что?

— Подарить возможность стать очень сильной, — задумчиво отвечаю ей. — Это опасный путь, сила может погубить тебя.

Хотя опыт с Отохиме показывает, что моя печать в целом может справиться с чакрой Хаширамы, контролируя ее поток в тело носителя. Но все равно весьма опасная операция. С другой стороны… Интересно ведь!

— Я хочу стать сильной, сенсей, — решительно кивнула Микото.

— Тогда… Спокойной ночи, — мне пришлось наклониться, чтобы поцеловать ее в шею.

Короткий, можно сказать, нежный укус. Поток чакры и клеток устремляется в тело Микото, формируя джуиндзюцу. Ноги Учиха подкосились, я осторожно поймал ее и подхватил на руки.

Хоть мое джуиндзюцу не столь опасно, как у оригинального Орочимару, но все равно выводит из строя на некоторое время. Пока печать срастается с кейракукей, ее носитель испытывает не самые приятные моменты в жизни. Но хоть не находится при смерти. И стопроцентно выживает в процессе. Вот когда Микото попробует использовать чакру из джуина, тогда будет опасно, однако, все равно не смертельно. Процесс будет контролироваться самим джуиндзюцу.

Осторожно опустив Микото на пол, я еще раз окинул ее взглядом. Печать срослась хорошо. Над ключицей девушки чернели линии джуиндзюцу: три томое по кругу, напоминающих точки в шарингане Учиха.

Посмотрим, чего сможет добиться с этой печатью Микото. Может, повторит достижения Мадары. А, может, просто не сможет использовать чужую чакру, и печать придется заблокировать. Все в ее руках. А мне и в самом деле пора.

На пути в Отогакуре меня встретила Мицуко.

— Развратник, — первым делом заклеймила она меня.

— Да они сами на меня вешаются, я тут не при чем, мам! — шутливо ответил я ей, подняв руки в жесте защиты.

— Мне-то не ври, — фыркнув, снисходительно бросила Мицуко. — Пошли уж, Рюджин-сама, пора официально посетить свои храмы.

* * *

Ясное небо над Страной Звука слепило лазурью. Солнце поднялось над горами и озаряло белым светом алые здания храма Инари. Среди бесчисленных торий раскатами грома разносился мерный бой большого барабана.

В просторном хайдэне сегодня собралось гораздо меньше людей, чем он мог бы вместить, и в тысячи раз меньше, чем было желающих в него попасть. Сегодня был особенный день, и двери храма оказались открыты лишь избранным. Дайме, аристократия, выдающиеся шиноби Отогакуре, приглашенные гости. Зато на площади перед залом молящихся народ толпился в большом количестве.

Все желали узреть Рюджина, явившегося в избранную им страну.

Очередной удар в огромный барабан, раскатистый и гулкий звук пронесся над площадью, проник в здание. Через секунду ему начали вторить барабаны поменьше, выбивая мерный ритм. Переливчатой трелью влились в музыку звуки кото и свирелей. Зазвенели в руках мико колокольчики-сузу. Окружающие хайдэн ящероподобные демоны ударили в каменные плиты обухами шипастых дубин, вторя грому барабанов.

В музыку постепенно влился стройных хор жриц, выводящий старую песню:

(послушать либо здесь: https://www.youtube.com/watch?v=UBoK24vBSCg

либо здесь: https://vk.com/videos-157403247?z=video-157403247_456239017%2Fclub157403247%2Fpl_-157403247_-2)

Цветок ли я в твоем саду? Бабочка иль, может, демон я?

Должна ли я тревожиться о себе иль мире сём?

Красные цветы в руке обратятся в лезвие —

Достойна ль я твоей хвалы?

Хвали меня, хвали меня, хвали меня!

Двери, разграничивающие зал молящихся и святилище, распахнулись, словно от порыва ветра, впуская в хайдэн облако дыма, из которого выплывает объятая белым пламенем фигура, облаченная в черные хакама и белую рубаху. Фигура принадлежит мужчине с белой кожей, покрытой перламутровым рисунком, напоминающим чешую, горящими багрянцем глазами, небольшими прямыми и острыми рогами и подавляющей аурой.

Стоящие подле входа в хондэн мико дружно склонились в поклоне, не прекращая песни:

Я так рада расцвести, лепестки мои остры,

Но цветы обречены все однажды отцвести.

Сломанное лезвие не оборвет ребенка жизнь,

Если он порежется — мне дорога только в ад.

Хвали меня, хвали меня, хвали меня!

К мужчине подходят две юные девушки в облачении жриц, отмеченные фиолетовыми поясами-шименавой. Одна из них, известная в Стране Звука под именем Мейро Чиноике, несла в руках яркое красное кимоно из плотного шелка. Она же помогает облачиться мужчине. Другая была самой Отохиме. И в руках ее лежал толстый канат из пурпурных волокон. Каннуши лично опоясывает им пылающего белой чакрой мужчину.

Мико как раз завершают песню:

Я увяла, как цветок из бутона демона,

Но не могу я прекратить окрашиваться в алый.

Мне не нужны ни те дети, ни красные цветы,

Просто позволь мне вновь бутоном стать…

Чтобы ты хвалил меня, хвалил меня, хвалил меня!

Во внезапно наступившей тишине мягкий голос Отохиме возвещает:

— Рюджин-сама явился в этот мир! Восславим! Восславим себя за то, что оказались достойны!

Content

Белый змей Конохи

Пролог

Глава 1. Между первой и второй перерывчик не большой

Глава 2. Охота за красными волосами

Глава 3. Командировка в Роуран, или Что бывает, если покинуть Коноху

Глава 4. Дождь, депрессия и шоколад

Глава 5. Меленькие семейные тайны

Глава 6. Друзья такие друзья

Глава 7. Хорошо, когда ты гений и можешь всем об этом рассказать

Глава 8. От непонимания к негодованию

Глава 9. За подарками в Такуми

Глава 10. Большие мечты о маленькой Деревне

Глава 11. В гости на чашечку чая

Глава 12. Полный гадюшник

Глава 13. Интерлюдия. По велению Бога-Дракона

Глава 14. Горе от ума

Глава 15. Найденыш

Глава 16. От судьбы не уйти

Глава 17. Новое тело и никакого фитнеса

Глава 18. Жизнь продолжается

Глава 19. Мораль и проницательность

Глава 20. Команда № 3

Глава 21. Наука о ядах

Глава 22. Бой на стене

Глава 23. Новая командировка

Глава 24. Здравствуй, Роуран, я не скучал

Глава 25. Знакомство с королевой

Глава 26. Выход из спячки

Глава 27. Нападение

Глава 28. Прощай, моя королева

Глава 29. Интерлюдия. Кровь и кости

Глава 30. Возвращение блудного змея

Глава 31. Терзания

Глава 32. Ставки

Глава 33. Оправданные риски

Глава 34. Работа над собой

Глава 35. С севера на юг

Глава 36. Страна Неба

Глава 37. Разговоры у костра

Глава 38. Кушина

Глава 39. Интерлюдия. Малис Ринха

Глава 40. Микото

Глава 41. Интерлюдия. Мать и Отохиме

Глава 42. Саннины

Глава 43. Интерлюдия. Узушиогакуре

Глава 44. Маски

Глава 45. Опасно быть джинчурики

Глава 46. Похищение Кушины

Глава 47. Интерлюдия. Рассвет и закат шарингана

Глава 48. Рьючидо

Глава 49. Возвращение

Глава 50. Прощание

Эпилог