Маргарет Штоль - Черная вдова. Красная метка

Литературно-художественное издание

ВСЕЛЕННАЯ MARVEL

Маргарет Штоль

ЧЕРНАЯ ВДОВА

Красная метка

MARVEL

Margaret Stohl

BLACK WIDOW: FOREVER RED

Перевод с английского Анны Домининой

Иллюстрация на обложке Алессандро Тайны

Дизайн обложки Тайлер Левине

Дизайн логотипа Влада Воронина

КНИГА ПОСВЯЩАЕТСЯ КЕЙТ ХЕЙЛИ ПИТЕРСОН, ВДОХНОВЛЯЮЩЕМУ КОНСТРУКТОРУ МИРОВ И ИСТИННОЙ ЧЕРНОЙ ВДОВЕ

АКТ ПЕРВЫЙ

«ЛЮБОВЬ – ЭТО ДЛЯ ДЕТЕЙ»

НАТАША РОМАНОФФ

ВОСЕМЬ ЛЕТ НАЗАД

ГДЕ-ТО НА УКРАИНЕ

ГЛАВА 1: НАТАША

УКРАИНА, ОКРАИНА ОДЕССЫ

ПОБЕРЕЖЬЕ ЧЕРНОГО МОРЯ

Наташа Романофф терпеть не могла вареники, но еще сильнее она ненавидела ложь.

Нет, лгать – это она прекрасно умела. Лгать было необходимостью, ложь была ее рабочим инструментом. А вот когда лгали ей – этого она не выносила, несмотря на все особенности ее воспитания.

Все это время Иван лгал.

Иван Сомодоров, Таинственный Иван. Она давно о нем не вспоминала – до этой ночи.

Все эти годы.

Наташа крепко вцепилась в стену ржавого склада близ полузатопленного старого украинского порта, и все вокруг, даже луна в небе, казалось ей очередной ложью Ивана.

Вот ты и дома, Наташка.

Бледный вареник луны пробудил в ней эти воспоминания.

Припоминая слова Ивана, она карабкалась все выше, но даже Наташа Романофф, новоиспеченный агент ЩИТа, рожденная в матушке-России, не могла укрыться от Ивана Сомодорова. Это сложнее, чем миновать снайперов, затаившихся на крыше каждого из близлежащих зданий, и колючую проволоку, натянутую по всему периметру.

– Видишь эту луну? – спросил ее Иван однажды, когда она была маленькой. – Она похожа на тяжелый вареник, готовый вот-вот плюхнуться в горшок с кипящей соленой водой в бабушкиной печи. – Наташа кивнула, хотя была сиротой и почти ничего не знала о своей бабушке, и, если уж на то пошло, почти ничего не знала даже о собственных родителях. – Когда на небе такая луна, знай: твои цели видят тебя так же четко, как ты видишь их. Не самая удачная ночь для охоты или для бесшумного убийства. Не самая удачная ночь для того, чтобы скрыться.

Таким она помнила Ивана.

Иван обучил ее стрельбе из русской снайперской винтовки, но приучил пользоваться только немецкими пистолетами, отдавая предпочтение «НК» или «глоку» – вне зависимости от того, какие чувства она испытывала к немцам. Он научил ее, как молниеносно перезаряжать боевое оружие, как модифицировать спусковой крючок, чтобы он реагировал на малейшее движение – был хрупким, как стекло. Как заметать следы, как скрываться от СВР, ФСБ и ФСО – от всех организаций, на которые распался КГБ. Это были боссы ее боссов, органы, на которые они работали, но с которыми никогда не работали вместе. Органы, которым они присягнули, но которые отреклись от них. Органы, чьи названия часто мелькали в заголовках русских газет – в отличие от ее имени.

В отличие от «Красного отдела». В отличие от команды Ивана и, в особенности, его любимиц – его девочек. Девочки Ивана.

Наташа глубоко вздохнула, а затем сделала рывок и сквозь залитый лунным светом ночной воздух понеслась вверх по ржавой стене полуразрушенного склада. Грубый металл обжигал ладони. Это чудо, что ей как-то удавалось удержаться.

Чудо и годы тренировок.

Закрыв глаза, Наташа ухватилась покрепче. И в самом деле, она бы легко обошлась и без специального костюма с присосками.

Даже если бы я хотела сорваться, я бы не смогла: этому меня не обучали.

– Я научу тебя не просто убивать, – говорил Иван. – Я сделаю тебя саму смертельным оружием. Ты станешь таким же бесчувственным механизмом, как автомат Калашникова, только вдвое опаснее. И лишь после этого я научу тебя, как отнимать чужие жизни. Как, где и когда.

– И зачем? – спросила Наташа.

Она была еще слишком маленькой и не понимала всего. Угловатая, незаметная девочка с большими глазами. Одинокая, беззащитная, она почти всегда чувствовала себя кроликом, попавшим в ловушку.

Он рассмеялся.

– Нет, Наташка. Никогда не спрашивай зачем. Оставь это слово гитаристам и американцам. – Он улыбнулся. – Нам всем приходит время умирать, поэтому, когда придет мое время и тебя отправят выпустить пулю мне в затылок, просто убедись, что на небе нет вареника. – Она кивнула, хотя так и не поняла, шутит он или говорит серьезно. – Это все, о чем я прошу. Чистое убийство. Смерть, достойная солдата. Не опозорь меня.

Это была его любимая присказка. Он повторял ее тысячу раз.

И теперь, глядя на луну в небе, она подумала, что этой ночью повторит его же слова ему в лицо. После того, как, наконец, убьет его, как он и предсказывал.

Он вовсе не жертва, – напомнила она себе. – Все мы не святые. Когда мы умираем, никто не скорбит. Для каждого из нас все заканчивается лишь так, и никак иначе.

Да пусть хоть сотня лун будет висеть этой ночью над головой, Наташа не станет поддаваться жалости или стыду из-за Ивана Сомодорова. Она не хочет чувствовать вообще ничего – по крайней мере, по отношению к нему.

Потому что он никогда ничего не чувствовал к тебе.

Наташины ноги взметнулись вверх, и она ловко вскочила на вентиляционную трубу, тянувшуюся вдоль стены склада. Оттуда отлично просматривалось все здание целиком, и она покачала головой. Ей доводилось видеть заброшенные сараи ФСБ и в менее плачевном состоянии.

Нужники, а не сараи.

Она стала взбираться выше, ухватилась за очередной кусок арматуры, на котором должен был висеть фонарь, и подтянула тело вверх. Вдруг арматура отвалилась и с глухим стуком упала на гнилые доски.

Она застыла.

Вот дерьмо.

– Вы это слышали? – спросил кто-то у нее за спиной. Наташа осторожно оглянулась: толстый охранник пошел проверить, откуда шел звук, но оружие не снял. За ним последовали еще двое.

Плохо же их обучали. Это не ребята Ивана. Или Иван совсем сдал.

Мысленно ругаясь, Наташа всем телом прижалась к ржавой стене, скрываясь в тени железного парапета. Лучи фонарей обшаривали здание склада, проходя в считаных сантиметрах от нее. Она задержала дыхание.

Ничего ты не слышал, козел, – выругалась она про себя. – Просто твой нужник такой старый, что уже разваливается на части.

Охранники ушли.

Наташа выдохнула, затем забралась на парапет и перекатилась на крышу, к грязному световому люку. Ее движения теперь были инстинктивными, автоматическими, как дыхание, моргание или биение сердца. Она медленно приблизила лицо к потрескавшемуся стеклу и мельком, чтобы не дать обнаружить себя, заглянула внутрь. Было темно, и единственное, что она разглядела, – две фигуры, которые двигались посреди склада между грузовыми контейнерами.

Две фигуры. Одна низкая, другая высокая.

Она увидела ребенка. Девочку. Рыжие волосы. Темные глаза. На вид ей было лет девять или десять. Все они казались Наташе на одно лицо. Не считая своих напарниц по Программе, ей доводилось иметь дело лишь с одним ребенком – с самой собой, и эта девочка никогда ей не нравилась.

Девочка отвернулась от Ивана, который стоял возле окна, и Наташа заметила, что она плачет. Крепко сжимает в руках куклу-балерину. Кукла с фарфоровой головой, – отметила Наташа. – Таких продают возле Большого театра. У нее тоже была такая кукла, когда-то давно, в прошлой жизни.

Я смотрела на тебя такими же глазами, Иван?

Теперь, отодвинув в сторону девочку с ее куклой, в пятно лунного света шагнул он – ее старый наставник, ее новая мишень.

Иван Сомодоров.

Он был мне почти как отец.

Наташа вытянулась над люком, чтобы разглядеть получше. Что он делает? Что-то прикрепляет к голове девочки. Электроды? Точно. Электроды на виски. И еще провода: к ее запястьям, предплечьям и даже к маленьким пухлым ножкам. Провода тянулись к металлическому ящику величиной с телефонную будку, привинченному к бетонному полу; он был словно собран и спаян из нескольких аппаратов. Провода сплетались в бесформенные узлы кабелей, кое-где искривших. Те, в свою очередь, вели к другим ящикам с проводами, каждый из которых словно был частью одного огромного механизма, конца которому не было видно.

Эксперимент. Получается, слухи не лгали.

Так, значит, это еще один его маленький проект. Очередная девочка Ивана.

Наташа пристально смотрела. Не моргая, не отводя взгляда. Все это было очень ей знакомо – хотя в свое время ее не привязывали к стулу, а приковывали к батарее, и Иван в те времена еще не использовал электроды. Но все это было неважно. Она видела достаточно.

Наташа еще раз окинула взглядом происходящее, затем перевернулась на спину и поднесла запястье к губам.

– Цель обнаружена. Передай МИ-6 [Секретная разведывательная служба Великобритании (здесь и далее – прим. пер.)], что система отслеживания работает. Разведданные подтвердились.

– Отправлю Королеве корзинку с фруктами. Боже, ты действительно нашла Таинственного Ивана? В Лондоне его называют Франкенштейном. – Помехи в приемнике на секунду заглушили голос Коулсона. – Эксперименты над людьми. Значит, вот чем он теперь занимается?

Она глянула вниз.

– Похоже на то.

– Оно живое! – протянул Коулсон, удачно имитируя голос безумного ученого. Наташа посмотрела на вареник луны. Лежа на спине на крыше склада, она подумала, что вид отсюда гораздо лучше.

– Это ненадолго. Я вхожу.

ГЛАВА 2: НАТАША

СТАРЫЙ СУДОРЕМОНТНЫЙ СКЛАД, УКРАИНА

ПОБЕРЕЖЬЕ ЧЕРНОГО МОРЯ

В ту секунду, когда замок карабина защелкнулся на стальной раме открытого люка, мозг Наташи переключился на ускоренный режим. Боевая готовность. Адреналин в ее крови зашкаливал, и она набирала обороты – быстро и твердо, без жалости, без сожаления. Всего этого не было, когда Наташа открывала стеклянную панель люка в крыше склада и бесшумно доставала стекла из металлической рамы. Она ощутила это только сейчас, оказавшись внутри.

Постепенно ослабляя тормозной карабин, она тихонько скользнула по тросу вниз, внутрь здания, перебирая в уме возможные дальнейшие действия Ивана: сначала наиболее очевидные, затем наиболее логичные, затем менее логичные; она предвидела любую вероятность. В этой мысленной шахматной партии Наташа выигрывала почти при любой комбинации.

Как Калашников, – подумала она. – Как Романофф.

Это я. И это моя работа.

Она обежала взглядом внутреннюю обстановку склада, сканируя помещение. Итак, периметр охраняют пятеро твоих головорезов, которые старательно делают вид, будто оказались здесь случайно. Где ты только нашел таких идиотов, Иван?

Наташа опустилась еще на метр, чтобы лучше разглядеть цель.

Я знаю, ты слышал, как я перекатывалась по крыше к люку последние несколько сантиметров. Ты сам меня этому учил. Что ты задумал?

Наташа развернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы видеть лицо девочки. А как быть с ребенком? Кажется, она действительно напугана. Ребенок. Слабое место. Учтем.

Поворачиваясь, Наташа опустилась ниже, оценивая обстановку. Из стен торчат толстые переплетения кабелей, в воздухе пахнет озоном, опасно – много электрики. Учтем. Постараемся не взлететь на воздух.

Настало время для настоящей боевой математики.

Если представить себе циферблат, то первый головорез стоит на один час от меня, близко к Ивану, но в тени. Простая пешка с пистолетом.

Она приподняла бровь.

Он что, заткнул ствол за пояс? Неужели не боится яйца себе отстрелить? Значит, им приказали схватить меня живой, а не убивать сразу. Несмотря на темноту, она закатила глаза.

Ну, удачи вам.

Номер Один первым нападать не станет. Если потребуется, он постарается подстрелить меня со спины, пока я буду занята номерами Два и Три. Они стоят на семь и на девять часов и бросятся на меня, как только я спрыгну на пол.

Номер Четыре, похоже, самый быстрый из всех.

Она нашла взглядом последнего солдата, скрытого тенью.

Номер Пять совсем расслаблен, у него наверняка есть оружие, может быть, нож. Определенно, нож.

Как только номер Один увидит, что я расправилась с четырьмя другими, он поймет, что дело дрянь, запаникует и потянется за пистолетом – смотри, он уже весь вспотел, – я перехвачу его где-то посередине. Нет смысла понапрасну подставляться под пули.

Она посмотрела вверх, на потолок. Снайперы – это просто подстраховка. Они бы давно подстрелили меня. Значит, Иван хочет поболтать.

Наташа ослабила хватку и стала спускаться по тросу вниз, к своей цели. Она подобралась очень близко. Уже видны были блики луны на лысой макушке Ивана. Раньше он каждый день брил макушку, чтобы она так сверкала. Видимо, продолжает до сих пор. Она отметила, что он почему-то вспотел.

Потому что знает, что я близко и готова напасть?

С этой мыслью Наташа Романофф выпустила из рук трос и тихо, как паук, опустилась на пол склада – но недостаточно тихо для Ивана Сомодорова.

– Моя Наташка, – произнес он, не оборачиваясь. – Ты же видела вареник на небе. Если ты хотела быть замеченной, могла бы просто позвонить в дверь. – Его шею обвивала тюремная татуировка в виде колючей проволоки. Он повернулся и посмотрел на нее. – Мне за тебя стыдно.

Теперь Наташа разглядела его полностью: черная куртка из грубой кожи, грязная майка с острым вырезом, а поверх нее цепи, которые делали его похожим на русского мафиози.

Она вздохнула.

– Тук-тук, Иван. Кто там? ЩИТ.

Он непонимающе посмотрел на нее.

– Не понял.

Наташа изо всех сил ударила его в лицо. От удара Ивана отбросило назад, и Наташа потерла кулак.

– Прости. Вся соль шутки в последней ударной реплике.

Девочка закричала, но из-за ударов собственного сердца Наташа едва ее слышала. Она ни о чем не думала в этот момент. Не время было думать. Только рефлексы. Действия и реакция. Адреналин. Мышечная память. Мышцы Наташи Романофф обладали идеальной памятью.

С головорезами под номерами Два, Три, Четыре и Пять все прошло гладко, как она и планировала, разве что номер Пять достал не нож, а нунчаки и принялся размахивать ими, как ниндзя.

– Шутишь? – Казалось, она под впечатлением. – Ценю творческий подход. – С этими словами Наташа подняла руку с «укусом Черной Вдовы», выпустила в ниндзя электрический заряд, и его отбросило назад: от ниндзя в его облике ничего не осталось.

Номер Один все же выстрелил, но Наташа успела ударить левой ногой по его руке с пистолетом. Пуля прошла мимо, а стрелок повалился на землю.

В боевой математике Наташе Романофф не было равных.

Иван Сомодоров быстро уселся на пустой стул рядом с девочкой и прикрепил электроды к собственной голове. Машина заискрила. Иван посмотрел на свою бывшую протеже, расплылся в улыбке и положил руку на рычаг.

– Слишком долго. Я ждал несколько недель. Моя Наташка.

Наташа уставилась на него, пытаясь понять, лжет ли он снова и что он имеет в виду, если не лжет. Головорезы были нужны лишь для того, чтобы отвлечь меня. Настоящая игра только начинается.

Иван фыркнул.

– Ты пришла, когда луна на небе похожа на вареник? И даже не проверила, нет ли здесь камер наблюдения? Я что, вообще ничему тебя не научил?

– Лучше бы не учил. – Наташа встала перед ним, отбросив с лица прядь непослушных рыжих волос.

– Как ты повзрослела с тех пор, как я обучал тебя в «Красном отделе». – Его взгляд мог бы заставить поежиться любую девушку, но Наташа не дрогнула. – В те времена ты была похожа на птенчика, который выпал из гнезда.

Наташа пропустила его слова мимо ушей. Она не могла отвести взгляд от машины, которая стояла между ним и девочкой. На ней значилось «О.П.У.С.», буквы были вытиснены на металле, как на армейском жетоне. Это оборудование было второй причиной, по которой Наташу отправили сюда, хотя ЩИТ и не посвятил ее во все детали. Она не так долго состояла на службе американского агентства, и ей еще не доверяли всех секретов. Наташа знала лишь две вещи: она должна выпустить три пули в голову своего бывшего «магистра Йоды» и забрать коробку.

– Что это? Похоже на музейный экспонат. Ходят слухи, что новая игрушка Таинственного Ивана еще более странная, чем обычно.

Он махнул на О.П.У.С. рукой.

– Старый аппарат из «Красного отдела». Я вожусь с ним с тех самых пор, как наш славный Союз распался. Видишь ли, у Программы бывали времена и получше. Но это не мешает нам собирать кое-что по частям и извлекать из этого выгоду.

– Ага. Помнится, Иван, ты даже старый «Юго» [Югославский субкомпактный автомобиль марки «Zastava»] не смог без ключа завести.

– Да кому сдался этот «Юго»? Я давно пересел на «Приус», – он пожал плечами. – Я нашел подпольных физиков – ну, знаешь, то тут, то там. Пережитки времен «Красного отдела», – он ухмыльнулся. – Динозавры вроде меня, которые никак не хотят вымирать.

Не сходя с места, Наташа кивком указала на испуганную девочку.

– А девчонка? Что она здесь делает?

Он снова пожал плечами.

– А это важно? Просто еще один маленький, никому не нужный птенчик. – Его ухмылка приобрела угрожающий оттенок. – Знакомо?

Наташа Романофф крепче сжала рукоять пистолета.

– Так вот, значит, какой ты меня считал? Никому не нужной?

– Нет. Тебя я считал занозой в заднице.

– Ответ неверный. – Она вскинула оба запястья, посылая в него заряды электричества из «укусов Черной Вдовы». Такого Иван не ожидал. Его голова откинулась назад, когда он ударился о спинку стула.

Иван поднял голову и безумными глазами уставился на нее.

– На тебе красная метка, навсегда. Можешь говорить что угодно, но американка из тебя не лучше, чем из меня.

– Я не такая, как ты, Иван. – Она направила на него дуло пистолета. Ее рука дрогнула.

Давай же. Он это заслужил.

Давно пора было это сделать.

Рот Ивана скривился в улыбке.

– Ты бомба замедленного действия. – Его лицо все еще было бледным от шока. – Взрыв неизбежен, это только вопрос времени. Ты не сможешь оборвать эту нить, птенчик. Оторваться от меня и от своих корней. – Он сплюнул кровь. – Надеюсь, когда ты взорвешься, я буду рядом.

Но Наташа уже не слушала его. Все шло не так. Она что-то упустила.

Чего он ждет? Что за игры?

Наташа покосилась на солдат, блокирующих выход, и в эту секунду Иван резко надавил на рычаг машины, стоящей между ним и ребенком.

Это сигнал. Начинается. Что-то происходит.

Наташа услышала первые выстрелы уже в тот момент, когда он опускал рычаг. Она бросилась вперед, и линия огня сместилась вслед за ней, подгоняя ее к Таинственному Ивану и его металлической коробке – еще более таинственной. Теперь все они были окружены летящими пулями: Наташа, Иван, девочка.

Иван закричал, но было уже слишком поздно. Шквал пуль изрешетил загадочный прибор. Машина взорвалась, из нее вырвались огонь и черный дым, а Ивана отбросило взрывной волной.

Уклоняясь от пуль, Наташа кинулась прочь от Ивана, к девочке.

– Я вытащу тебя отсюда! – крикнула она, беря ее на руки. Девочка вскрикивала от каждого выстрела, инстинктивно пыталась отбиваться руками и ногами, ее темные глаза были широко раскрыты от ужаса.

Наташа освободила ее, и на секунду девочка прижалась к ней.

Но лишь на секунду.

Прежде чем Наташа успела опустить ее на землю, машина исторгла мощный электрический импульс, энергия потекла по проводам прямо к электродам, и тело девочки практически повисло в воздухе. Наташу, которая все еще держала ее, тоже приподняло над землей.

На долю секунды Наташа и безымянная рыжеволосая девочка застыли в бело-голубом свете.

Вот чего он ждал. Я попалась.

Я проиграла партию. Эндшпиль. Зеро.

Затем боль стала такой сильной, что вытеснила все мысли.

Когти, – подумала Наташа. – Будто отравленные когти.

Разрывают на части мой разум и тело.

Еще никогда она не чувствовала себя такой беззащитной. Картинки в ее голове сменялись так быстро, что она не успевала их разобрать. Ее мозг обжигало огнем. Наташа корчилась от невыносимой боли. Но вдруг голубой свет исчез, и оказалось, что все здание охвачено пламенем. Склад вспыхнул, как спичка.

Раздался второй взрыв, гораздо сильнее первого. Затем еще один. И еще.

Только теперь Наташа поняла, что О.П.У.С. – это никакой не механизм; это, скорее, система генераторов. Судя по характеру взрывов, в каждом из контейнеров на этом складе была заключена часть этой системы, и все они были соединены между собой. А значит, ударная волна будет гораздо мощнее, чем она предполагала.

И зона поражения тоже.

Иван внезапно вскрикнул и рухнул на пол, держась за голову. Из электродов на его голове струился черный дым.

Он мертв?

Девочка закричала. Наташа не стала больше медлить.

Она схватила ребенка и вкатилась под оружейный ящик, последний электрод оторвался от головы девочки. Наташа зажала ребенку уши, и ящик, а вместе с ним весь склад и весь мир завертелись вокруг них.

ГЛАВА 3: НАТАША

РАЗВАЛИНЫ СУДОРЕМОНТНОГО СКЛАДА

УКРАИНА, ПОБЕРЕЖЬЕ ЧЕРНОГО МОРЯ

Когда все закончилось, Наташа ногой отпихнула от себя ящик и перекатилась на бок, все еще крепко сжимая девочку. В ушах у Наташи звенело. Когда зрение восстановилось, она окинула взглядом развалины. Языки пламени перекидывались от одного контейнера к другому. Военные были мертвы. Осколки позаботились о тех, о ком не успела позаботиться она сама.

Как бы то ни было, теперь все это уже было неважно.

Наташа посмотрела на девочку, неподвижно лежащую на бетонном полу. Она подняла ребенка с усыпанного обломками пола, и со всех сторон раздался вой сирен.

Веки девочки дрогнули, глаза приоткрылись.

– Все хорошо, – сказала Наташа. Она подняла девочку на руки и, спотыкаясь, поспешила к выходу. Перекинув ее через плечо, она бежала, не обращая внимания на пламя, окружившее их со всех сторон. Огонь, пепел, трупы.

– Не смотри по сторонам. – Наташа снова мысленно выругалась на Коулсона за то, что тот поручил ей миссию, в которой замешаны дети.

В глазах девочки читались лишь смятение и страх. Она крепко сжимала за шею свою почерневшую куклу-балерину.

– Сестра, – сказала девочка. Сестра. Она потрогала волосы Черной Вдовы. Ярко-рыжие, точь-в-точь как у нее самой.

– Не совсем. – Наташа едва не уронила ее. У нее возникло странное ощущение; в груди словно разливалось непонятное тепло. Сочувствие. Понимание. Некая связь. У Наташи нечасто возникали подобные чувства, поэтому она не знала, как их нужно переживать, просто не понимала их. Она не любила чувства, которые не понимала. Даже не так: она не любила чувства. Точка.

Но она прекрасно знала, каково это – быть девочкой с такими глазами.

Понизив голос и перейдя на русский язык, Наташа прошептала ребенку прямо в ухо:

– Теперь ты в безопасности. Я не знаю, откуда ты, но обещаю, я позабочусь о том, чтобы хорошие люди вернули тебя твоей семье.

Поколебавшись секунду, она погладила малышку по голове.

– Мамочка, – грустно проговорила девочка.

– Мама? Он отобрал тебя у мамы? – Наташа нахмурилась. Она сомневалась, что у девочки осталась семья или хоть какой-то дом. Наташа слишком хорошо знала Ивана Сомодорова и понимала, что вероятность этого близка к нулю.

Но девочка кивнула, закрыла глаза и прижалась к плечу Черной Вдовы. Обессиленная малышка закрыла глаза и уронила куклу на пол. Вторая маленькая ручка по-прежнему крепко сжимала прядь Наташиных волос.

К тому времени, как Наташа вынесла девочку с горящего склада, прибыли экипажи подкрепления ЩИТа. Наташа прекрасно знала порядок их действий. Через несколько минут Иван – вернее, то, что от него осталось, – окажется в руках ЩИТа. То же самое касается и О.П.У.С. а, что бы это ни было. Осталось лишь провести зачистку, а это уже не ее забота. Даже у агентов ЩИТа есть свои агенты, в чьи обязанности входит разгребать этот мусор.

Слава богу. Наташе за глаза хватило общения с Иваном Сомодоровым. Она не хотела больше с ним пересекаться. Наташа Романофф жизнь положила на то, чтобы никогда в жизни больше его не видеть. С этой мыслью она передала ребенка в протянутые руки военного врача, который тут же завернул девочку в одеяло. Наташина миссия была окончена.

Девочка заплакала и протянула руки к своей рыжеволосой спасительнице. Наташа посмотрела на нее. Девочка продолжала плакать. Наташа отвернулась. Девочка плакала. В замешательстве Наташа вернулась к ней. Она присела на корточки и заговорила по-русски.

– Как тебя зовут, малышка?

– Ава, – шмыгнув, отозвалась та. Она говорила, всхлипывая.

Наташа кивнула.

– Слушай, Ава, – продолжала она. – Перестань плакать, как младенец. Ты уже большая девочка.

Говоря все это, Наташа пыталась подавить в себе нехорошие воспоминания. Ведь ей когда-то говорили то же самое, разве нет? Тогда, в Сталинграде, много лет назад. Когда ее родители умерли, а саму Наташу забрали в КГБ, а потом определили в «Красный отдел».

А потом отдали Ивану.

Девочка молча смотрела на нее, по щекам ее катились слезы.

Наташа вздохнула и попыталась снова.

– Американцы отвезут тебя домой. Они найдут твою маму. Я обещаю. – Она понятия не имела, правда ли это, но все-таки сказала. Наверное, именно эти слова необходимо было услышать ребенку в такой момент.

– Обещаешь?

– Поверь мне, Ава. Я такая же, как и ты, – сказала Наташа и потянула за один из своих рыжих вьющихся локонов. – Такая же, как и ты.

Девочка пыталась совладать с собой, но у нее не получалось. Слезы текли и текли.

Наташа глубоко вздохнула, поднялась на ноги и незаметно вытащила у проходящего мимо военного бумажник. Она достала банкноту в пять евро, а остальное бросила на землю. Затем выхватила из кармана проходящего мимо старшего офицера ручку, но тот заметил и удивленно обернулся.

– Вам помочь, Романофф? – Агент Коулсон вздохнул.

Не глядя на него, Наташа разорвала банкноту на две части и что-то написала на них.

– Спасибо, Коулсон, но это я вам сейчас помогу. Я специально не стала уничтожать камеры наблюдения. – Она подняла на него взгляд. – У вас будет хорошая запись, что бы там ни было.

Коулсон протянул ей руку.

– Отлично. Но ручку верните. Это «Монблан Тигровый Глаз» 1935 года, ограниченный выпуск.

Закатив глаза, Наташа бросила ручку ему на ладонь.

– Ручка – это всего лишь ручка. Вам так не кажется?

– У вас свои методы, у меня свои. – Он убрал ручку. – Кстати говоря, хорошая работа. В вашем досье сказано, что вы тоже были воспитанницей «Красного отдела». Наверное, для вас это личное. Эмоционально сложное задание.

– Вовсе нет, – возразила она, только чтобы отделаться от него.

Коулсон улыбнулся.

– Что ж, наверное, это к лучшему. Нелегко наблюдать, как целое здание обрушивается на голову вашего друга Ивана.

– Он мне не друг, – автоматически ответила Наташа. – Друзей у меня нет.

– Надо же, – сказал Коулсон, отходя. – И кстати: что, действительно нет друзей? Очень сложно в эмоциональном плане.

Наташа сердито глянула ему вслед.

– И кстати: не суйтесь в мою жизнь.

Он ничего не ответил.

Наташа прошла мимо двух военных врачей из ЩИТа и опять опустилась на колени перед маленькой девочкой. Она сунула ребенку в руку разорванную банкноту и снова переключилась на русский.

– Смотри. Если я тебе понадоблюсь, иди в свое посольство. Отдай им это. Вторая половинка будет у меня, так что я о тебе не забуду.

Ава кивнула. Наташа прошептала ей в ухо:

– Если ты позовешь, я приду. Обещаю, сестренка. – Она встала. – Запомни, Ава: если я могу, то и ты сможешь. Мы же с тобой одинаковые, – снова показала на свои рыжие волосы. – Ведь так? Одинаковые, – повторила Наташа.

После этого она ушла.

Ава посмотрела на клочок бумаги в своей руке. Всего два слова и сделанный наспех рисунок: черный силуэт песочных часов внутри круга.

«ЧЕРНАЯ ВДОВА»

Ее знак.

– Я не забуду тебя, моя старшая сестра, – медленно проговорила девочка. Старшая сестра.

Ее веки опустились, и огонь, хаос, смерть и шум исчезли.

Вместе с рыжеволосой женщиной.

ЧЕРЕЗ ВОСЕМЬ ЛЕТ ПОСЛЕ СОБЫТИЙ В ОДЕССЕ

ГДЕ-ТО В АМЕРИКЕ

ЩИТ – ДЕЛО № 121А415

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ОТ КОГО: АГЕНТ ФИЛЛИП КОУЛСОН

КОМУ: НИКУ ФЬЮРИ, ДОЛЖНОСТЬ: ДИРЕКТОР ЩИТа

ТЕМА: СПЕЦИАЛЬНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

КОДОВЫЕ СЛОВА: ВОЗВРАТ ДОЛГОВ, ОПУС, ШРЕДИНГЕР, ОДЕССА, КРАСНАЯ ВДОВА, МЕТЕЛЬ

ПРАВО НА ДОСТУП К ИНФОРМАЦИИ: Допрос проводится согласно Приказу Президента США № 0VAL14AEE32. Лично Президенту США / Доступ Конгрессу запрещен / Примечание: представленные ниже материалы содержат отрывки из документов, записей событий, переписок, стенограмм, материалов слушаний, а также заключений по итогам Специального слушания АНБ № S231X3P.

Результаты вскрытия трупа [вскрытие проведено медицинским экспертом ЩИТа] опечатаны. Запрос о присуждении Президентской медали Свободы находится на рассмотрении.

ГЛАВА 4: АЛЕКС

ДОМ ДАНТЕ КРУЗА

МОНКЛЕР, НЬЮ-ДЖЕРСИ

– Сан-та-Кла-ус! Сан-та-Кла-ус! – Группа ребят из средней школы скандировала имя старого доброго святого Ника так, словно он был рок-звездой.

Старый добрый святой Ник, – подумал Алекс Мэнор. «Я верю в Рождество», «Вперед на Северный полюс». Шапка Санта-Клауса, которую он купил в магазине, сползла на один глаз.

– Что за чушь? А как же я? Ну-ка, хором: «Ру-дольф! Ру-дольф»! Красный нос! Ну же! – На голове Данте Круза, лучшего друга Алекса, покачивались оленьи рога. – Боже. Тяжелая вы публика.

Алекс, семнадцатилетний парень с красным лицом, обливался потом и выглядел так, словно вот-вот упадет замертво. Данте, такой же семнадцатилетний и такой же потный, казалось, наслаждался происходящим. Двое друзей сцепились в армрестлинге за шатким столиком для пинг-понга в поединке века – или недели, ну или как минимум праздничной вечеринки младшей сестры Данте. Соревнование началось как всегда: сначала шутка, затем вызов, затем пари, и вот теперь – битва не на жизнь, а на смерть; смерть на старом столике для пинг-понга.

Алекс Мэнор не умел говорить себе «стоп», когда адреналин зашкаливал. Данте Круз лучше контролировал себя, но был не менее азартен. Эти двое были словно зажженная спичка и связка динамита, которые решили стать друзьями – или братьями.

– Ну что, хватит с тебя? – Алекс посмотрел на Данте поверх сжатых кулаков.

– В чем дело, Санта? Силенок не хватает? – улыбнулся Данте. Его смуглое лицо раскраснелось от усилия, он заразительно рассмеялся. Выросший в сплоченной пуэрториканской семье, Данте взял Алекса под свое крыло в первый же день, когда тот появился в их фехтовальном клубе два года назад. Может быть, потому что его отец был полицейским, Данте умел с первого взгляда распознать хорошего человека. И уж точно по этой причине вечеринки в доме Круза – даже безобидные вечеринки средней школы – устраивались только в отсутствие обоих родителей.

– Не хватает? Кому не хватает? – процедил Алекс, скрипя зубами. Алекс выглядел не менее привлекательно, чем Данте, даже несмотря на то, что его длинные темные волосы почти полностью скрывали его еще более темные глаза. Долговязый Алекс, на две головы выше своего коренастого друга, не был похож на паиньку, но на бандита тоже не смахивал. И, хотя в его облике и была какая-то незавершенность, будь то грубоватость или беспокойность, таящаяся внутри – нечто такое, от чего под его глазами навсегда залегла тень, а в глазах появился затравленный блеск, – но даже сам Алекс не смог бы сказать, в чем именно дело и как от этого избавиться. Алекс Мэнор был на грани, по крайней мере, сейчас.

На грани и в жизни, и в этом поединке.

Мускулы на руке Алекса вздувались под коротким рукавом выцветшей футболки, и чем сильнее он напрягал руку, тем больше виднелась его татуировка. Она была красно-черная, круглая. Внутри круга – фигура в виде песочных часов. В школе все до единого знали, что значит эта татуировка; это был символ Черной Вдовы, которая, наряду с Железным человеком, Халком и Капитаном Америкой, стала героем среди подростков во всем мире. Кроме того, символ был классный. Все так считали, и сам Алекс это знал, хотя мама и не одобряла. По крайней мере, так он говорил всем. Но Алекс так никому и не признался, что понятия не имеет, откуда у него это тату. Когда однажды он проснулся и увидел ее, он был так шокирован, что у него случился приступ паники, после которого Алекс целую неделю не мог уснуть. Еще одна причина не напиваться и не прогуливать школу, – подумал он. – Но я бы уж точно запомнил, как делал татуировку.

Алекс нахмурился и надавил сильнее.

– Чувак, я быстр, как Молния [имя одного из оленей Санта-Клауса], – сказал Данте.

– Нализался энергетиков, не иначе? Когда мы проставлялись на школьной вечеринке. – Алекс крепче сжал зубы и стал давить на руку Данте еще сильнее. – Это что, вся твоя стратегия? Накачаться кофеином? – Он склонился ближе к нему.

– Уж лучше так, чем объедаться «Принглс», – парировал Данте, краснея от напряжения. Алекс действительно имел неуемный аппетит по части фастфуда, и теперь, когда Данте припомнил ему это, он не смог удержаться от смеха – а Данте, судя по всему, только этого и ждал. Он резко подался вперед, но рука Алекса задержалась в сантиметрах от столешницы.

Алекс тут же оказал сопротивление. Мысленно перебирая возможные варианты, он прикладывал все больше и больше усилий, чтобы противостоять Данте. Данте всегда действует однообразно. И теперь он потерял равновесие. А значит, уже почти пора. Подожди… еще рано… пусть он зайдет чуть дальше. Уже близко. Почти. Три… два… один…

Алекс впечатал руку Данте в стол, и стол сломался под их весом. Данте рухнул на спину прямо в обломки крашеной фанеры и спутанную сетку, а Алекс вскочил на ноги, вскинув руки над головой.

– И наш победитель – Санта! Рождество снова спасено! Зрители ликуют! – От его слов толпа разгоряченных кофеином, накачанных энергетическими напитками и сахаром восьми- и девятиклассников взревела громче.

Данте презрительно хмыкнул.

Алекс не обратил на это внимания.

– Спасибо, средняя школа Монклер, большое спасибо. – Алекс помахал своим восторженным болельщикам – как реальным, так и воображаемым, словно начинающий Тони Старк. – Все непослушные детки переходят в список послушных! – Радостный рев толпы. – С меня выпивка.

– Вообще-то с меня, – сказал Данте, растянувшийся на заваленном красными пластиковыми стаканчиками полу возле стола. – Тебе, наверное, просто так кажется, потому что я валяюсь в луже.

– С технической точки зрения, нельзя сказать «выпивка с тебя». Скорее, она под тобой. – Алекс улыбнулся, пошарил в коробках из-под пиццы в поисках завалявшегося кусочка. Нашел один, пепперони, и макнул его в соус от острых крылышек. Как всегда, чем оно вреднее, тем больше ему нравилось, и теперь кусочек пиццы как нельзя лучше дополнил шутку.

– Ты серьезно? – простонал Данте. – Это отвратительно.

– Да плевать, – Алекс пожал плечами.

Он еще продолжал жевать, когда его внимание привлек какой-то звук издалека. Он пристально вглядывался в темноту; звук шел оттуда, куда не падал свет свисающих с крыши фонарей, из-за стоящих на газоне оленей, запряженных в игрушечные сани. Будто треснула ветка или прошло какое-то животное.

– Ты слышал? – на секунду ему показалось, будто что-то шевельнулось в тени у дальней изгороди. Алекс прищурился. Там что-то есть.

– Ди, у вас что, собака?

– Ага, и звать ее – моя сестра. – Данте подмигнул. Он все еще лежал на полу. – А что?

Алекс нахмурился.

– Ничего. Наверное, чья-то псина пробежала.

– Да нет, говорю же, она наша, – снова улыбнулся Данте.

Софи, сестра Данте, симпатичная девушка чуть младше их, одетая в старенькую футболку с Тором, подошла к ним, встала над братом и пнула его в ребра ногой, обутой в босоножку на высокой платформе.

– Ты только что назвал меня собакой? Серьезно? А кто из нас на спор ел собачий корм за деньги, а, Данте Круз?

– Что, правда? – Алекс расхохотался.

Данте повернулся.

– Мне было восемь лет.

Софи посмотрела на сломанный стол для пинг-понга.

– Папа будет в бешенстве. Он до сих пор злится на тебя за сломанные грабли. А все из-за ваших дурацких игр. – Софи покачала головой.

– Грабли? Ты имеешь в виду наши мечи? – Данте был оскорблен. – Это называется ролевые игры, неуч. Это почти вид спорта. – Он схватил ее за лодыжку. – Иди обратно к малолетним эльфам, продолжай их донимать.

– Заткнись, Рудольф! – Софи схватила с шаткого карточного стола бутылку газировки и налила себе в стакан. – И как ты только терпишь моего брата, Алекс?

Алекс вытер замасленные руки о джинсы.

– Жалость. Милосердие. И вообще, я классный парень.

Данте хмыкнул.

– Скажи это сломанному столу.

– Ну, я слегка… азартен. – Алекс казался смущенным. Он работал над собой, но иногда не мог вовремя остановиться, и тогда инстинкты брали верх.

– Слегка? Да если я собака, то ты – питбуль, чувак. – Данте лежал, опершись на локти.

Софи поболтала стаканчиком.

– По крайней мере, вы нашли друг друга. Даже не представляю, как с вами только тусуются. Ой, погодите-ка… с вами никто и не тусуется. – Она выплеснула остатки газировки прямо на лицо брата.

Данте попытался схватить сестру за ногу, когда та уходила.

Алекс заметил, как фонарь над соседским крыльцом стал светить ярче: словно что-то заслоняло его, а теперь отошло в сторону.

Он заставил себя выкинуть эту мысль из головы. У тебя паранойя. Наверное, это просто Санта и его летающие олени.

Но он не мог отвести взгляд от дальней изгороди. Что, если там действительно что-то есть?

Тем временем в дальнем конце двора, надежно скрытом тенью, затянутая в черную кожу рука аккуратно поправила ветки живой изгороди.

Вдалеке звучала приглушенная праздничная музыка, раздался смех – звуки чьей-то вечеринки.

Незнакомые люди отдыхали, праздники шли своим чередом, по крайней мере, для обычных, ничем не примечательных людей.

Но не для всех.

Лицо скрылось в темноте и исчезло из этого мира с его изгородями, дворами и красными стаканчиками. Алекс Мэнор был прав: там что-то было, и вряд ли оно имело отношение к летающим оленям. Скорее, это была сама судьба.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

РАССЛЕДОВАНИЕ СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Мальчик. Давайте начнем с мальчика.

РОМАНОФФ: Да, сэр.

МО: Если верить этому вороху бумаг, предоставленных

ЩИТом, то мальчик, похоже, вообще не имел никакого отношения к делу.

РОМАНОФФ: Похоже на то, да.

МО: Так в чем же дело?

РОМАНОФФ: (пауза) Это секретные разведданные, сэр.

МО: А мы с вами сейчас находимся на секретном слушании по делу о смерти при исполнении служебных обязанностей, разве не так, агент?

РОМАНОФФ: (отстраняется от микрофона)

МО: Агент Романофф! Позвольте вам напомнить, что вы находитесь под присягой.

РОМАНОФФ: Послушайте, сэр, давайте ближе к делу. Я знаю, что я сделала и за что несу ответственность. Если вы хотите узнать, почему все пошло наперекосяк, то вот: все началось с нас с Авой. Вы это хотели услышать?

МО: Вопрос, который нас интересует, агент, это не «что», а «почему».

РОМАНОФФ: Это так… по-американски.

МО: Я жду.

ГЛАВА 5: АВА

ФОРТ-ГРИН, ПОДВАЛЬНОЕ ПОМЕЩЕНИЕ «ХМЖА» [«Христианская молодежная женская ассоциация»]

БРУКЛИН, НЬЮ-ЙОРК

Когда Ава Орлова открывала глаза по утрам, в ее голове неизменно звучало «Лебединое озеро». Ее мама напевала мотивы Чайковского, укачивая совсем еще маленькую Аву (а позже укладывая уже подросшую девочку спать).

Это все, что теперь оставалось у Авы в память о матери. Она не помнила, что случилось с ее родителями. Единственное, что она знала, – это то, что их больше не было, и к тому времени, как ей пришлось покинуть Одессу несколько лет назад, у нее не осталось ни единой причины оставаться на родине.

Ава чувствовала жесткий пол под тонким, комковатым матрасом, набитым явно не лебяжьим пухом. От пола веяло холодом, поэтому она натянула свой спальный мешок (тот самый, который стащила из убежища для бездомных в Оберне) до самых плеч и поежилась. Не считая тощей кошечки с впалым животом, которую она назвала Сашей, Ава была совсем одна в своей неприметной комнате.

И, возможно, во всем мире.

Единственная лампочка свисала с потолка ее спальни – если, конечно, это можно было назвать спальней. Маленькие окна под самым потолком в первую очередь давали понять, что ее импровизированная комната находилась в подвале. Вторым намеком были лужи на бетонном полу, старые газеты, сложенные стопками вдоль стен, и мешки старых бутылок и жестяных банок.

Помещение походило на тюремную камеру, но Ава не была пленницей. С технической точки зрения, она была свободна и находилась не под замком. Теперь уже нет. Когда люди из ЩИТа впервые доставили ее в эту страну, в первую очередь ее отвезли в три места: на игру в бейсбол (чтобы проникнуться духом Америки), в гипермаркет (чтобы купить самую незамысловатую американскую одежду) и в «7Б» (снятый с вооружения американский военный бункер, который как раз напоминал тюрьму). У той конспиративной квартиры не было названия, поэтому Ава называла ее «7Б» – такой номер значился на железной двери Авиной спальни. В течение пяти лет единственными ее товарищами были постоянно сменяющиеся наставники и охранники, старый телевизор, зависший на канале «C-SPAN», да бесконечные запасы готовых обедов для микроволновки.

С этим покончено.

Уже три года Ава жила самостоятельно и никогда не оглядывалась назад. После своего четырнадцатого дня рождения, когда она ускользнула от своего куратора и сбежала из «7Б», прихватив с собой столько краденого, сколько уместилось в ее старом вещмешке. Ава думала об этом не как о воровстве, а как о выживании. Кроме того, она на протяжении нескольких лет таскала мелочь из карманов охранников, и ей удалось накопить достаточно, чтобы купить билет в один конец до Нью-Йорка, где она перебиралась из одного убежища в другое, пока не нашла место, куда могла приходить и уходить, когда ей вздумается. Преимущество жизни в продуваемом со всех сторон подвале «ХМЖА» было в том, что никто не обращал внимания, когда она уходила, и никого не волновало, вернется ли она обратно. Свобода и независимость – привилегии бродяги.

Аве уже стукнуло семнадцать, и она была почти такой же тощей, как кошка Саша, которая уже жила в этом подвале, когда Ава обнаружила его. Волосы Авы были по-прежнему цвета корицы, как в детстве, когда она еще жила в Одессе, но теперь ледяной душ в общественной раздевалке диктовал свои условия, и у нее не оставалось времени на роскошь вроде кондиционера для волос. Или расчески. Теперь ее рыжие кудри жили своей жизнью и кое-где спутывались в узлы. Ава все бы отдала за горячую ванну: с момента ухода из-под опеки ЩИТа ей редко выпадал шанс помыться в горячей воде (откровенно говоря, такой шанс и раньше выпадал ей не слишком часто, ведь с горячей водой на Украине дела обстояли ненамного лучше, чем в Форт-Грине).

Саша мяукнула, и Ава перевернулась. Она вытащила из-под матраса старенькую записную книжку и достала из-под корешка обложки карандаш. Не отводя взгляда от страницы, Ава начала быстро рисовать; у нее появилась такая привычка: после пробуждения по возможности делать наброски каждого своего сна. Если, конечно, у нее была под боком кровать, бумага и кусочек угля или карандаш. А такое случалось не всегда.

Саша укусила угол листка, и Ава, не глядя, отодвинула кошку. Набросок парня, которого Ава увидела, едва закрыв глаза, был уже почти закончен. Это был тот же парень, что и всегда: темноглазый, с татуировкой на руке. Парень с тату. Так Ава называла его, по крайней мере, при кошке Саше, а иногда и в разговорах с Оксаной. Но она никогда не показывала Оксане свои наброски, хотя та была единственной подругой, которую Ава нашла в этой стране. Она не знала, чем можно объяснить эти постоянные сны об одном и том же человеке – человеке, который отчего-то казался ей знакомым, – но, как бы то ни было, Оксана все равно осталась жить в убежище в Оберне, когда Ава ушла, так что теперь она вряд ли увидела бы, как Ава рисует по утрам.

Рука Авы скользила по листу бумаги, и карандашный набросок обрастал деталями. Изгиб носа. Четкие линии уверенной челюсти и скул. Темные, широко поставленные глаза. Непослушные кудри, почти скрывающие лицо.

Ава изобразила его в центре двора; стоя в толпе людей, он смотрел прямо на нее.

Мой Алексей.

Алексей Маноровский.

Это было его русское имя – Аве до сих пор снились сны на русском языке. Она слышала, как кто-то звал его Алексом, и это имя показалось ей странным, слишком коротким, будто в нем чего-то не хватало. Этой ночью он победно вскинул руки – играл в какую-то игру, подумала она. Похоже, он весело проводил время с друзьями, и, наблюдая за ним, Ава чувствовала себя еще более одинокой.

Тебе не нужны друзья, Ава. Тебе нужны лишь твои мозги. Ты должна оставаться сильной как бык и опасной как бритва. Обещай мне хотя бы это.

Последние слова матери шепотом звучали в голове Авы, которая не отводила взгляда от страницы. Будучи одним из самых влиятельных квантовых физиков Восточной Европы, доктор Орлова умела превозмогать боль ради достижения своих целей.

Затем заговорил другой голос, и Ава, как всегда, пыталась не обращать на него внимания.

«Если я могу, Ава, то и ты сможешь… Мы с тобой одинаковые».

Одинаковые.

Так сказала женщина в черном, прежде чем исчезнуть. Но Ава не была ни на кого похожа – в особенности на нее – и теперь она это понимала. Она всегда была – и навсегда останется – одинокой. Она будет сильной и опасной.

Потому что мама была права.

Вздохнув, она добавила последнюю деталь: рождественский колпак на голове парня.

– С Рождеством, Саш. – Саша мяукнула в ответ и тихонько тронула лапой листок бумаги.

Ава одной рукой почесала Сашу под подбородком, а другой тем временем стала листать записную книжку. В ней были только отрывки ее сумасшедших снов, что снились ей на протяжении последних нескольких лет. Не знай Ава, что нарисовала все это сама, она бы ни за что не поверила. Алексей был почти на каждой странице. Фехтовал, занимался кикбоксингом, ездил с другом на заднем сиденье мотоцикла. Смотрел из окна школьного кабинета. Играл с темноглазым щенком. Ава провела по графитовым линиям пальцем, и четкие контуры стали размытыми.

Кто ты такой, Алексей Маноровский?

Почему я постоянно вижу тебя во сне?

И как ты связан со мной?

Не находя ответов на эти вопросы, Ава переворачивала страницы. Вот ее дом, Одесса, а еще раньше – Москва, хотя она мало что помнила из тех времен.

Лицо матери над воротником ее лабораторного халата.

Печеные яблоки.

Любимая кукла-балерина с фарфоровой головой. Каролина. Эту куклу Аве подарили родители, но она уже давно потеряла ее.

Здесь были немногочисленные фрагменты ее детства – рассыпанные бусинки порванного ожерелья.

Она хотела бы знать больше.

Ава перешла к следующим рисункам, к более темным воспоминаниям.

Склад в Одессе, где она несколько лет назад лишилась всего.

Бритый мужчина с татуировкой в виде колючей проволоки вокруг шеи – чудовище, которое отобрало у нее целый мир. На своих рисунках она всегда заштриховывала его глаза черным, так, что он становился похожим на демона.

Это и был демон.

Она почти ничего не помнила, кроме черных глаз, смеющихся над ней. Никто не придет за тобой, маленький птенчик. Никому ты не нужна. Никому нет до тебя дела.

Даже твоей драгоценной мамочке.

Ава перевернула еще несколько страниц, стараясь думать о чем-нибудь другом.

Например, о странных словах.

Эти загадочные слова Ава нацарапала на полях своих набросков. Они были повсюду, повторялись снова и снова, словно уцелевшие кусочки потерянной мозаики. Она не знала, что эти слова означают вне контекста ее снов, воспоминаний, ее прошлого. У нее начинала болеть голова при виде тех самых букв, в которые она так часто всматривалась.

КРАСНЫЙ ОТДЕЛ.

О.П.У.С.

ЛЮКСПОРТ.

Всегда одно и то же. Больше она ничего не знала об этих словах, кроме того, что они как-то связаны с той ночью, когда люди из ЩИТа нашли ее в одесских доках. Она помнила еще кое-что, но это ничего не объясняло. Кроме этих четырех слов у нее осталась лишь одна вещь.

Бесполезный клочок бумаги.

Кошка Саша вцепилась когтями в угол листа.

Бумажка лежала там, на самой последней странице, куда Ава сунула ее, когда перестала носить ее в кармане. Это была единственная вещь, оставшаяся от прежней жизни на Украине, не считая пары фотографий: старая половинка банкноты, на которой были в спешке написаны всего два слова и рисунок – песочные часы в круге.

ЧЕРНАЯ ВДОВА.

Знак Наташи Романофф. Женщины в черном, которая стала приходить к Аве во снах намного раньше, чем парень с тату.

Та, что спасла Аву от маньяка, убившего ее мать. Спасла, чтобы передать в чужие руки, позволить запереть на замок – и навсегда забыть о ней: еще один никому не нужный беженец из-за океана.

Черная Вдова подарила ей эту жизнь. Эту привилегию. Жить в одиночестве, без дома и без матери. Оставаться чужой навеки в чужой стране.

Ава знала, что Наташа Романофф считается героем. Она и ее сильные друзья должны защищать человечество. Наташа Романофф должна защищать ее.

Если ты позовешь, я приду. Обещаю, сестренка.

Ава звала ее. Ава искала ее, сжимая в руке выцветшую купюру с нарисованными песочными часами. Но Наташа Романофф так и не пришла.

Наташа Романофф была одной из Мстителей. Они лучше любого из простых людей. По меньшей мере, так думал весь мир. И лишь Ава знала, что это неправда.

Для Авы Орловой Черная Вдова никогда не станет героем.

Она останется лишь разочарованием.

Очередным.

Кошка Саша оттолкнулась лапами от записной книжки и устроилась на плече у Авы.

Люди часто разочаровывают, даже те, кого считают героями. Этот урок Ава никогда не забудет. Сильная как бык и опасная как бритва. Такой она стала теперь.

Мама бы ею гордилась.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Так, значит, вы были в курсе проблемы еще до того, как вошли в контакт с объектом?

РОМАНОФФ: Нет, сэр. Не была,

МО: Но у нее были сны. Она воссоздавала воспоминания. Симптомы предельно ясны.

РОМАНОФФ: Я не врач, сэр.

МО: (смеется] Неужели?

РОМАНОФФ: После того, как объект покинула оперативный штаб ЩИТа, мы не знали ничего о ее симптомах. Мы даже не знали, где она находилась.

МО: То есть вы утверждаете, что шпионская организация не смогла уследить за ребенком?

РОМАНОФФ: Это ваши слова, сэр.

МО: А что с мальчиком?

РОМАНОФФ: Как я уже сказала…

МО: Знаю, знаю. Это секретные данные. А вы все равно скажите.

РОМАНОФФ: В этой ситуации нет ничего смешного, сэр.

МО: Это называется слушание, агент, а я до сих пор не услышал ничего вразумительного.

РОМАНОФФ: То, что вы услышите, вам не понравится.

МО: Как обычно.

ГЛАВА 6: АЛЕКС

ДОМ АЛЕКСА МЭНОРА

МОНКЛЕР, НЬЮ-ДЖЕРСИ

Следующим утром стук в дверь раздался даже раньше будильника. Из старого радиоприемника зазвучала песня «Никто не любит Халка» группы «The Traits». Радио орало на столе рядом с кроватью Алекса, но он даже не пошевелился, несмотря на шум.

Если честно, ему было нахрапеть на это радио.

Алекс поздно лег спать, всю ночь собирал вещи в поездку, и поэтому его комната теперь выглядела так, словно по ней прошелся торнадо: повсюду было разбросано белье (чистое и грязное – кому нужно хранить его раздельно?), на полках лежали стопки комиксов и коллекционных безделушек (не в оригинальных обложках – Алекс был не из таких), на стене висел криво прикрепленный за один угол постер с Железным Человеком (Алексу, похоже, было плевать, что прямо поверх Тони Старка был наклеен постер с лицом Тейлор Свифт. Шутка о Тейлор Старк была одной из самых удачных шуток Данте).

В другом конце комнаты на карнизе для штор висел целый ряд медалей за фехтование, и теперь они покачивались от стука в дверь, который становился все громче и громче, заглушая радио.

– Алекс! Выключай радио. Ты и так уже опаздываешь на автобус. – Голос его матери был хуже тысячи будильников. Убивает сон наповал.

Алекс застонал.

– На завтрашний автобус я еще успею. Подумай об этом. – После таких слов стук в дверь лишь усилился. Приоткрыв один глаз, Алекс пошарил рукой в кровати.

Ага.

Он схватил недоеденное яблоко и бросил его в радио. Пластмассовый приемник разлетелся на части – но, по крайней мере, музыка смолкла. Действовать у Алекса получалось лучше, чем обдумывать средства.

Он сел.

– Не кричи. Если хочешь знать, я уже полностью оделся.

Алекс поднялся с кровати в одних трусах и вздрогнул от холода, когда его босые ступни коснулись пола. Это чувство освежило в памяти ночной кошмар: он блуждает в зимнем лесу и с каждым шагом проваливается в снег все глубже, и вот он уже по пояс в белоснежной пустоте, лишь голые деревья вокруг и белое небо в вышине.

А потом я ушел с головой под снег и не мог больше дышать…

Это было не похоже на сон. Скорее, казалось воспоминанием. От холода ступни практически онемели.

– Я не слышу, чтобы ты собирался, – голос из-за двери прервал его мысли.

Алекс зашевелился.

Мать остановила Алекса возле выхода и вытащила из его ушей наушники. Он окинул взглядом ее джинсы и свитер с изображением кошки, одетой в гавайскую юбочку, и кивнул:

– Новый свитер?

Свитер был старый, и Алекс, говоря это, ухмыльнулся.

Миссис Мэнор закатила глаза. Она работала в туристическом агентстве, поэтому у нее были кошачьи свитера с картинками на любой случай. На сегодняшнем было написано: «МЯУ-НА КЕА БИЧ, ГАВАЙИ» [искаженное «Мауна-Кеа Бич», пляж Мауна-Кеа, Гавайи].

Ну, еще бы.

Мама Алекса была уверена, что у каждого человека должна быть страсть; для нее, очевидно, такой страстью были кошки и путешествия, а в идеале – путешествующие кошки. Ее повсюду сопровождал полосатый кот Стэнли.

– Ничего не забыл? – ехидно спросила миссис Мэнор и протянула ему билет на автобус.

– Никогда ничего не забываю. – Алекс положил билет в карман и достал из шкафа свою спортивную сумку с фехтовальным костюмом, которую тоже едва не забыл. – Спасибо, мам.

– Автобус отправляется после уроков. Ты должен сразу ехать на Пенсильванский вокзал. Не отходи от команды. Не теряй из виду тренеров. Если что-то случится, я буду у бабушки с дедушкой. – Судя по голосу, миссис Мэнор была взволнована. Прикинув, Алекс решил, что это, возможно, связано с прошлыми соревнованиями, когда всю их команду взяли под арест за игру в автоматы в Атлантик-Сити.

Алекс усмехнулся.

– А в чем проблема? Я же еду на Кубок Северной Америки, мам. Не на войну.

Она покачала головой.

– Ты просто притягиваешь проблемы, Александр Мэнор. Это у тебя в крови. Тебя куда ни отправляй – все равно что на войну.

– Если только это не… – Алекс сверился с билетом, – Филли [Шутливое название Филадельфии (прим. ред.)]. – Значит, он едет в Филадельфию. Он поставил в уме галочку: чизстейки [Чизстейк – филадельфийский сэндвич с овощами и жареным стейком (прим. ред.)].

Он обнял маму, как умел, закинул за спину рюкзак и взял в руку сумку.

– Я буду вести себя как следует. Никаких проблем. Никаких войн. Даже никаких стычек.

– Не драться, не кусаться, – сказала она. – И на этот раз никаких черных карточек. Прошу тебя. И красных тоже.

– Обещаю.

– Не говори так. Мы оба знаем, что это приведет лишь к разочарованиям. – Она вздохнула. – Лучше не завышать планку ожиданий.

– Ладно, а если так: обещаю, что меня не арестуют? Наверное, это я могу обещать. – Алекс поцеловал мать в щеку. – Вернусь в воскресенье. И не затевай уборку в моей комнате, пока меня нет. Не думай, что я не замечу, если ты хоть что-то выбросишь.

Она невозмутимо пожала плечами.

– А я тебе уже говорила, сейчас же звоню мистеру и миссис Барахольщикам. Если они решат нанести нам визит, я не стану им мешать.

– Я тоже тебе говорил, это коллекция. Ничего не трогай. Ни Тейлор Старк, ни Джаббу Хатта, ни единого Мстителя. – Он улыбнулся, и его мать, тоже улыбаясь, пожала плечами. – Поклянись.

Вместо ответа она сунула ему в зубы традиционный утренний пончик.

Алекс побежал по тротуару, и улыбка на лице матери медленно испарилась. В какой-то момент лицо миссис Мэрилин Мэнор могло показаться стальным. Когда Алекс свернул за угол, она достала мобильный телефон и набрала несколько цифр. Затем она шагнула чуть дальше на крыльцо и пристально осмотрела улицу, будто в поисках чего-то. Ее взгляд перебегал с одной машины на другую, с забора на забор, с крыши на крышу. Если там что-то и было, то она ничего не заметила.

Миссис Мэнор поежилась, несмотря на свитер, и убрала телефон в карман.

За дымоходом соседнего дома рука в черной перчатке опустила бинокль. Вне всяких сомнений, Мэрилин Мэнор волновалась не зря; просто она смотрела не в том направлении.

За семьей Мэнор наблюдали. Вот в чем была проблема на этот раз. Была ли тому виной способность Алекса притягивать неприятности, как считала его мать, или нет – неважно. На этот раз все было серьезнее, нежели детские шалости в Атлантик-Сити.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Так, значит, мы все-таки вели наблюдения за мальчиком?

КОУЛСОН: Нет, сэр. Насколько мне известно.

МО: То есть ЩИТ не вел за ним наблюдений, так, агент Коулсон?

КОУЛСОН: Позвольте выразиться иначе. Все, что происходило с Алексом Мэнором, или как вам угодно его называть, было вне моей компетенции.

МО: А в чьей компетенции это было?

КОУЛСОН: Не в моей. Это все, что я знаю.

МО: А что насчет девочки? Авы Орловой? Когда она впервые попала в поле вашего зрения?

КОУЛСОН: Думаю, сразу после того, как Иван Сомодоров попытался поджарить ее в Одессе. Остальное вы знаете. Взятие в заложники когда она была еще ребенком. А затем Филадельфия.

МО: А. Так мы переходим к событиям в Филадельфии.

КОУЛСОН: В которых она совершенно не виновата.

МО: Потому что она была обычным подростком? Я с трудом в это верю.

КОУЛСОН: Ава Орлова никогда не была обычным подростком. С другой стороны, если бы она им была, то мы с вами не вели бы сейчас эту беседу, вы не находите?

МО: Еще бы, агент.

ГЛАВА 7: АВА

ФОРТ-ГРИН, «ХМЖА»

БРУКЛИН, НЬЮ-ЙОРК

– Проспись, Ава! Не спи!

Удар фехтовальной шпаги в грудь вернул Аву к реальности. Как только она открыла глаза, ее сон наяву испарился.

Парень с тату прощается с матерью, женщиной с отчего-то жестким взглядом. Но там было что-то еще. Вернее, кто-то. Кто-то наблюдал с другого конца улицы.

Кто-то вооруженный.

Последовал еще один удар, Ава рефлекторно пнула атакующую прямо под вытянутую ногу – и девушка повалилась на пол. Сердце Авы бешено колотилось.

Это что-то новенькое.

Ава тупо смотрела на свою подругу Оксану, которая лежала на спине на деревянной дорожке.

– Прости. Не знаю, зачем я это сделала.

– Неважно зачем, ты лучше скажи, где ты такому научилась? – Оксана Дэвис рассмеялась. За сеткой маски Ава могла разглядеть ее темные глаза и такую же темную кожу. Но она все-таки была удивлена.

– Нигде. Наверное, случайно получилось. – Ава сняла маску. Она знала, что такое объяснение никуда не годится, но так и было на самом деле; в последнее время с Авой происходило много случайностей, которые она не могла объяснить.

– Черт. Эти твои занятия действительно начинают приносить результат. – Оксана села.

Два года назад в «Ассоциации» начали давать базовые уроки фехтования, и Ава с Оксаной старались никогда их не пропускать. Им было позволено использовать инвентарь в любое время, поэтому они частенько бывали в «Ассоциации» – как правило, днем, когда в зале не было дошколят и пенсионеров.

Обеим девочкам нравилось заниматься спортом. Они обе не находили для себя места в этом мире, и постепенно у них вошло в привычку держаться друг друга, чтобы не находить места в этом мире вдвоем. Когда они впервые встретились, Ава плохо говорила по-английски – но Оксана знала русский. Ее покойная мать была балериной. Отец работал таксистом. Каждая беседа Авы и Оксаны была для них обеих способом на секунду вернуться на родину. Пусть даже Оксана ни разу не была в России, но русский язык был для нее родным.

Это постепенно привело их на занятия фехтованием, которым Ава начала заниматься еще в шестилетнем возрасте на Украине, когда училась в начальной школе. Оксана позволила Аве затащить себя в «Ассоциацию» на первое занятие со шпагами, но с тех пор Оксана всегда имела преимущество благодаря своим бесконечно длинным рукам и ногам. Несмотря на то что Ава была быстрой, сильной и порой совершенно бесстрашной, она на добрых пару дюймов уступала в росте своей стройной и гибкой подруге.

И как я победила в сегодняшнем поединке? – размышляла Ава. Она даже не помнила, чтобы отрабатывала такую атаку. Кроме того, этот сон наяву так сбил ее с толку, что она была абсолютно не готова защищаться.

– Тебе просто повезло, – губы Оксаны растянулись в улыбке. – К тому же ты опять задумалась о своем парне из сна. Парень с тату вдохновляет тебя. – Она стянула маску. Несколько каштановых локонов выпали из-под пестрого платка, который Оксана, как обычно, повязала на голову.

– Ничего я не задумалась, – Ава почувствовала, что краснеет. – Вернее, никто меня не вдохновляет. – Она села, прислонилась к стене и расстегнула фехтовальную куртку, которую позаимствовала у кого-то: на куртке виднелись выцветшие буквы чужого имени.

– Ты же знаешь, что не умеешь врать. Это одно из лучших твоих качеств. – Оксана села рядом с Авой. – Ну, рассказывай. Как дела у парня с тату?

Ава опустила голову. Эти сны были чем-то вроде их общей шутки, словно парень с тату был их выдуманным другом.

– Что-то не так. Сны меняются. – Ава посмотрела на подругу. – Превращаются в кошмары.

– Продолжай.

Ава отвернулась.

– Не знаю. Да и неважно. Это все не по-настоящему.

Оксана рассмеялась

– Это Америка, Ава. Тут некоторые люди летают по воздуху в железных костюмах. Другие карабкаются по стенам зданий, словно пауки. А кое-какие крушат целые города огромными зелеными кулаками или молотами. Как тут вообще разберешь, что реально, а что нет, а, Мышка?

Ава знала, что проще всего – фантазировать о том, как тебя спасает супергерой, особенно когда ты окружен серой унылой действительностью. Она лишь пожала плечами.

– Ксюш, ты что, действительно считаешь их героями?

– Конечно. А ты нет?

Ава не ответила. Ей хотелось рассказать Оксане о Черной Вдове ничуть не меньше, чем раскрыть все тайны о своих снах и показать все свои рисунки. Но у каждого есть такие вещи, которыми нельзя делиться даже с единственным другом, потому что даже тебе самой они кажутся бессмысленными.

Даже в мире, в котором люди летают в железных костюмах.

Алексей реален?

Может быть.

Не исключено.

Возможно, Ава просто придумала его. Но она знала, что Черная Вдова реальна – женщина в черном, так Ава называла ее про себя; она тоже появлялась в ее снах. Правда, с Черной Вдовой они и в самом деле встречались, хотя и всего один раз, так что все это могло быть какой-то шуткой подсознания. Травмирующие воспоминания, облеченные в безопасную оболочку сна, или что-то вроде этого.

Но только не Алексей.

Его не было той ночью в Одессе, ведь так?

Будто по сигналу в ее голове вновь возникли слова, те самые, которые были с ней на протяжении восьми последних лет.

О.П.У.С.

ЛЮКСПОРТ

КРАСНЫЙ ОТДЕЛ

Когда Аве было десять, она залезла в ноутбук наставника и попыталась найти хоть что-то об О.П.УС.е, но нашла лишь упоминания о классической музыкальной композиции и о мультяшном герое. ЛЮКСПОРТ оказался названием большой украинской экспортной компании, это показалось Аве скорее скучным, нежели криминальным. А вот что такое КРАСНЫЙ ОТДЕЛ, она не понимала совсем.

Красный отдел.

Но что это? Что за красный отдел и какое отношение он имеет к Аве и ее матери? Красный, как советский флаг? Красный, как русская кровь, текущая в ее жилах?

Или красный, как огонь, вспыхнувший после взрыва склада. Может быть, Ава подсознательно помнит ту ночь и пытается придать этому какой-то смысл. Может быть, отдел – это лишь воспоминание.

И почему красный?

Оксана тронула ее клинком.

– Кстати говоря, завтра нам нужно выезжать очень рано. Где-то в шесть утра.

Ава не сразу сообразила, о чем идет речь.

– В шесть? Первый автобус отправляется в шесть? А где мы возьмем деньги на билет до Филли?

Оксана улыбнулась.

– А кто сказал, что мы едем на автобусе? – Она отсоединила шнур, позволив шпаге со звоном упасть на пол. – Мы едем на такси.

Ава явно удивилась.

– Твой папа довезет нас до Филли?

Оксана пожала плечами.

– Раз уж сама Нана сказала, что нам пора начинать соревноваться, папа не стал спорить. Он не хотел рушить наши мечты. – Она улыбнулась. – Ну ладно, мои мечты. О твоих мечтах мы уже в курсе.

– По крайней мере, о Нане я не мечтаю. – Нана была их тренером-любителем: вспыльчивая армянка, которая бесплатно тренировала их по четвергам. Благодаря им троим члены их команды через одного научились ругаться по-русски. – Ты же знаешь, на турнирах нужно регистрироваться. – Это первое, что пришло Аве на ум. Турнир по фехтованию был последним, о чем она думала в этот момент. Весь день ей было не по себе, и теперь ее начало подташнивать.

Это все из-за пистолета во сне. Не могу выкинуть его из головы.

– А если я скажу, что зарегистрироваться можно прямо в день соревнований? И что Нана хотела, чтобы мы поехали? – Оксана улыбалась.

– Думаю, на это я бы ответила, что у нас нет нужного снаряжения, – отозвалась Ава. Она все еще думала о другом.

Может быть, это знак, – думала она. – Случится что-то плохое.

Оксана огляделась по сторонам.

– Тогда я бы сказала, что мы можем взять что-то из этого.

– А я тогда ответила бы: вот и отлично. Ведь эти перчатки хотя бы не пахнут так, словно в них кто-то умер. – Ава стащила свои перчатки и бросила их на пол.

Оксана улыбалась.

– Боже мой, Ава. Ты что, струсила? Ты трусишь? Такое вообще возможно?

– Нет, не струсила. – Ава скинула куртку, которая была ей велика на три размера.

– Ты? Ава Орлова, которая ничего не боится? – Оксана была потрясена.

Ава пожала плечами.

– Я не боюсь тоненькой металлической шпаги с резинкой на конце, если ты об этом. Я же русская.

Я выжила, побывав в лапах маньяка в Одессе, пережила взрыв и появление Черной Вдовы.

Она никогда не рассказывала о той ночи; только не Оксане. Только не об одесском складе. Но это вовсе не значило, что она не вспоминала о тех событиях.

День, когда все рухнуло.

– На турнирных шпагах нет резинок, ты что, забыла? – сказала, наконец, Оксана.

– Без разницы.

– Ну ладно, – Ксюша сдалась. – Нам необязательно туда ехать.

Они сидели бок о бок в полной тишине. Больше говорить было не о чем. Ава понимала, как сильно Оксане хочется попасть на турнир; она почти никогда не разговаривала с отцом, кроме случаев крайней необходимости, как будто он имел какое-то отношение к смерти ее матери и будто в том, что Оксана осталась одна, была его вина.

Но она не одна. У нее есть я.

Ава почувствовала на себе взгляд Оксаны.

– Хорошо, – медленно проговорила Ава, пытаясь отбросить охватившее ее чувство тревоги. Не было никаких зловещих знаков. От бед никто не застрахован, а мальчики из снов не умирают. Насколько Ава знала, мальчики из снов даже не существуют. – Ладно. Твоя взяла. Мы едем.

Оксана с улыбкой вскинула кулак, и Ава ударила по нему. Затем Оксана опустила голову на потное плечо Авы и принялась рассуждать, что из потрепанного фехтовального снаряжения, валявшегося в зале, могло бы им пригодиться.

За обсуждением побитых лезвий, изношенных вонючих масок, безразмерных курток и штанов со сломанными молниями Ава забыла и о пистолете, и о призрачных словах, и о женщине в черном. Она перестала задаваться вопросом, как и почему исчезли ее родители и кто за это в ответе. Она перестала думать о ненастоящих мальчиках и ненастоящих героях.

К тому времени как девочки оказались под леденящим душем, все снова пришло в норму, если, конечно, жизнь в подвале в компании бездомной кошки можно было считать нормальной. Но это была единственная норма, которую Ава знала.

Поток ледяной воды буквально вымораживал мозг.

Зато это прочищало мысли.

Вот почему Ава никогда не испытывала дискомфорта из-за холода – холод был ей необходим.

Он притуплял воспоминания, облегчал головную боль, а это было крайне важно, ведь единственное, чего Ава не могла себе позволить, – это чувствовать.

Ей за глаза хватило чувств в ее прежней жизни.

Она уже знала, что ей придется стать героем для себя самой.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Так, значит, вы не вступали в контакт с объектом до его вовлечения в эту миссию?

РОМАНОФФ; Нет, сэр. Поразмыслив, я решила, что было бы более разумным… оборвать все связи.

МО: Зачем?

РОМАНОФФ: Сэр?

МО: Зачем обрывать связи? Насколько мне известно из отчета, вы спасли объект из-под обломков горящего здания. Вы говорили с ней на одном языке и идентифицировали ее как равную себе: сирота, почти сестра.

РОМАНОФФ: Не думаю, что я могла такое сказать.

МО: В таком случае нам любопытно узнать, что вы могли сказать. Довольно странно, агент Романова, что после того, как вы спасли девочке жизнь и привезли ее в эту страну, вы ни разу не общались с ней.

РОМАНОФФ: Старшая сестра из меня никакая, сэр.

МО: И у вас не возникло проблем с тем, чтобы взять ее на задание? Зная, что вы подвергаете опасности жизнь несовершеннолетнего объекта?

РОМАНОФФ: Верно, сэр.

МО: И? Это вас ничуть не волновало?

РОМАНОФФ: Как я уже сказала, старшая сестра из меня никакая.

МО: Я начинаю это понимать.

ГЛАВА 8: АЛЕКС

КОНФЕРЕНЦ-ЦЕНTP ФИЛАДЕЛЬФИИ

ДЕЛОВОЙ ЦЕНТР ФИЛЛИ

«ГОРОД БРАТСКОЙ ЛЮБВИ»

– Ты спятил. – Данте затряс головой. – И вообще, мы опаздываем.

Но Алекс продолжал стоять на тротуаре перед конференц-центром, отказываясь сдвинуться с места.

– Я не шучу. Нас кто-то преследует. Это женщина. У меня от нее мороз по коже. Я видел ее на Пенсильванском вокзале и, кажется, только что видел снова. – Алекс переводил взгляд с одного конца оживленной улицы на другой. Он достал из кармана половинку чизстейка и развернул промасленную бумажную обертку. Алекс всегда начинал есть, когда испытывал стресс, и чем вредней была еда, тем лучше. Он откусил большой кусок остывшего мяса с сыром. – Возможно, она из ЦРУ.

– Это что, вчерашний чизстейк? Не отвечай. У тебя явно проблемы. – На лице Данте читалось легкое отвращение. – Как бы то ни было, я не собираюсь опаздывать на регистрацию, даже из-за знойной агентши ЦРУ.

– Я не говорил, что она знойная. – Алекс сканировал взглядом улицу. Он был уверен, что она поблизости.

Данте многозначительно посмотрел на него.

– Тогда чего ты так нервничаешь?

Алекс посмотрел на него.

– Ты знаешь, что ты идиот?

Данте закатил глаза.

– Ладно, ну и продолжай торчать тут один, мистер Чизстейк. – Он схватил свою сумку и сделал несколько шагов. – После этого я еще и идиот.

Алекс вошел внутрь вслед за другом.

На куртках мальчиков было написано «ФЕХТОВАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО МОНКЛЕР, НЬЮ-ДЖЕРСИ», но место, в котором они оказались, было совершенно не похоже на Нью-Джерси. Конференц-центр был полон людей в одинаковых костюмах – атлетов из сотен таких же клубов. Ряды фехтовальных дорожек напоминали металлические тротуары, их было так много, что они занимали весь зал. Стены были увешаны знаменами и плакатами, флагами и рекламными листовками, а по всему периметру огромного помещения стояли торговцы. На мерцающем электронном табло значилось, что здесь проходит Кубок Северной Америки. А КСА – это вам не шутки.

Алекс подумал, что это заставляет нервничать ничуть не меньше, чем слежка ЦРУ.

Мальчики пробились сквозь толпу к тому месту, где собралась группа парней и была свалена в кучу огромная груда спортивных сумок. На стене над ними висел слегка помятый знак «Общества Монклер», приклеенный на скотч.

Алекс нахмурился, когда увидел друзей по команде.

– А Журек что здесь делает? Он же не ехал вместе с нами.

– Я слышал, что он опоздал на поезд. Всего двух очков не хватило. – Это была их старая шутка. Джефф Журек, капитан команды «Общество Монклер», никогда не сообщал никому свои результаты, но всегда знал результаты других и обычно сравнивал себя с ними. Если верить Журеку, то ему не хватало всего двух очков, чтобы получить все, чего он заслуживает в этой жизни.

– О боже. Если он снова заставит называть себя кэпом, то это днище. – Алекс нахмурился. Журек был фанатом Капитана Америки, что само по себе было понятно; почти у каждого школьника был свой любимый супергерой, на которого он едва не молился – или, по меньшей мере, с которым себя ассоциировал. Однако в данном случае ирония была в том, что между их капитаном и капитаном-супергероем не было ничего общего. – И куда подевались все суперзлодеи, когда они так нужны?

– Просто держись подальше от этого куска дерьма. Серьезно, мистер Черная Карта. – Данте покачал головой. – Он того не стоит.

– Знаю, – ответил Алекс. – Я просто…

– Понимаю, – вздохнул Данте.

Не говоря ни слова больше, ребята присоединились к товарищам, которые были на разных стадиях готовности к фехтованию. Подготовка к любому турниру требовала времени как минимум из-за костюма из баллистического нейлона. Тебя не выпустят на дорожку, пока ты не наденешь все части защитной экипировки в соответствии со стандартами Фехтовальной ассоциации США. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы шпага пронзила тебе мозг [Речь идет о советском рапиристе Владимире Викторовиче Смирнове, погибшем 20 июля 1982 года на чемпионате мира по фехтованию в поединке с Маттиасом Бером из ФРГ]. Поэтому экипировка обязательно включала плотные белые кевларовые накладки в области подмышек, еще более плотные кевларовые куртки и даже кевларовые кроссовки с надписью «США» и звездно-полосатым принтом. Не успеешь сделать первый выпад, уже вспотеешь как собака.

– Зацени, – сказал Данте, показывая в противоположный конец зала. Он всегда одевался быстрее всех; по его словам, потому, что он рос в очень большой семье. Чистых носков на всех не хватало, поэтому приходилось пошевеливаться. – Мэнор и Круз. Слава и триумф. Все как мы любим.

Алекс посмотрел в ту сторону. На цифровом табло имя Алекса Мэнора стояло первым среди юниоров. Данте Круз шел вторым. Так было всегда, с переменным успехом. Главное соревнование у друзей всегда было между собой – но это ничуть не делало борьбу мягче.

– Держи кулак, – сказал Алекс, вскидывая руку.

– Хотя на самом деле сначала должно идти имя Круз, и только потом – Мэнор, – заметил Данте, ударяя по кулаку.

– Ну да, конечно, – ответил Алекс.

– В конце дня так и будет.

– Мечтай.

Алекс поднял маску, а второй рукой схватил несколько шпаг. На спине его куртки значилось «МЭНОР», но со своим ростом и телосложением Алекс и без нее не затерялся бы в спортзале.

– Да? Думаешь, я сейчас мечтаю? Ан гард [от фр. En guarde! (К бою!) – фехтовальный термин, просьба занять позиции перед поединком (прим. ред.)], лузер. – Данте поднял шпагу. – Давай выясним.

– Ну ладно, Круз. Только потом не плачь. – Алекс направился к ближайшей дорожке, на которой уже разогревались некоторые их товарищи по команде.

Но не успел Алекс повернуться, как кто-то ударил его шпагой по спине. Он инстинктивно отскочил, мышцы его напряглись, сердце забилось чаще. Алекс до скрежета сжал зубы.

Джефф Журек засмеялся и помахал шпагой.

– Не делай так, – автоматически сказал Алекс. Он терпеть не мог получать удары шпагой, пусть даже в шутку. Почему-то каждую атаку он воспринимал как смертельную. Его тело не видело разницы между шуткой и правдой, хотя мозг должен был их различать.

Только попробуй сделать так снова, дерьма ты кусок. Ты об этом пожалеешь.

– Беги-беги, Крутышка. А потом можешь начинать разогреваться. – Острием шпаги Журек указал на дорожку. Этот парень был одним сплошным стереотипом жителя Нью-Йоркской агломерации, начиная от его белых носков и заканчивая толстыми золотыми цепями. Тяжелый деспотичный характер Журека помог ему стать капитаном; но его помощником становиться не хотел никто. Даже теперь остальные ребята притворялись, будто в упор его не замечают.

Алекс отодвинул клинок; прозвище его взбесило.

– Я в норме, – сказал он. – Позже побегаю. Мы с Данте хотели сначала отработать удары.

– Я в норме?.. – произнес Журек, повысив тон в конце фразы. Могло показаться, что он шутит, но Алекс знал, что это не так.

– Я в норме, кэп. – Алекс закатил глаза.

Журек шлепнул Алекса по ноге шпагой.

– Иди, разогревайся.

Алекс вздрогнул.

– Я же просил больше так не делать. – Два.

– Он уже идет разогреваться. Мы оба идем. Перестань, Журек. – Данте попытался оттащить Алекса в сторону, словно знал, что произойдет дальше. И, как оказалось, он был прав.

Журек улыбнулся.

– Все встали и побежали. Все, включая Крутышку.

– Очень оригинальное прозвище. Сам придумал? А может, будешь повторять его каждый раз? – Алекс чувствовал, что теряет терпение, хотя пытался держать себя в руках. Он уже почти слышал в голове голос матери, ругающей его.

Осторожно, Алекс, если взорвешься, пострадаешь в первую очередь ты сам.

– А может, ты будешь делать то, что я говорю? – Журек ткнул Алекса в руку, но тот успел схватить шпагу и зажать ее в кулаке. Вот и все. Последняя капля.

Три.

– А может, ты меня заставишь? – Алекс не мог промолчать. Хуже того, он не смог удержаться и изо всех сил дернул на себя лезвие, отчего Журек споткнулся.

Данте замотал головой, но было уже поздно.

Журек бросился на Алекса.

Все.

Алекс заставил свой мозг перейти в ускоренный режим – в этом ему помог адреналин. Такое случалось во время каждого фехтовального поединка, даже в паре с Данте. Алекс и сам толком не знал, как описать то состояние, в которое он погружался. Он словно играл в видеоигру, при этом Алекс был и персонажем на экране, и тем, кто сидит за джойстиком. Одновременно.

Он начнет бить кулаками, но будет использовать и другие части тела. Метить будет в голову. Этот парень постоянно наносит удары головой. Единственное, на что она пригодна. Алекс молниеносно перехватил кулак Журека.

Так я и думал. Алекс улыбнулся.

Он мог заранее предсказать, как все произойдет, основываясь на том, как Журек стоит (низкий центр тяжести), какой у него рост (на шесть дюймов ниже Алекса) и вес (на тридцать фунтов медленнее). Кроме того, Алекс учел: ход его мыслей (ярость, инстинкт, общая неспособность мыслить системно), его тактику (грубая сила против стратегического преимущества), его слабые стороны (рост, комплекция) и предпочтительную модель поведения (чаще бьет справа).

Каждый бой – это новая задача, и против каждого противника нужно подобрать отдельную формулу. Алекс понимал, что в любом деле нужно быть дисциплинированным и дотошным – даже если результатом расчетов станут синяки и кровоподтеки.

Так и случилось.

С первой секунды движения Алекса были точными и четкими. Он уклонялся от ударов, как хорошо натренированный солдат, замахивался ногой и бил Журека сбоку.

Как-то слишком просто, – подумал Алекс.

Почти.

Как только Алекс и Журек, сцепившись, повалились на пол, прозвучал гудок, и ребят растащили в разные стороны. Алекс пытался восстановить дыхание, но из его легких вышибло весь воздух. Слишком много ударов головой.

Это я тоже предвидел.

Губа Журека опухла, а глаз заплыл фиолетовым. Только теперь Алекс осознал, какие неприятности на себя навлек.

Черт.

Я влип.

Опять.

Алекс попытался вывернуться из рук двоих крепких организаторов. Лысеющий тренер и старший спортсмен клуба Монклер крепко держали Журека под руки.

Вот и все.

Алекс частенько не понимал, почему поступает так или иначе. Иногда ему казалось, что большая часть жизни проходит у него на автопилоте. Он словно специально постоянно нарывался на конфликты. Как бы то ни было, Алекс знал лишь то, что он не может этому сопротивляться, и даже не жалел об этом – по крайней мере, пока не доходило до самого последнего момента. А доходило всегда. Алексу не хотелось получить еще одну черную карточку. Лишиться права соревноваться, отправиться на скамейку запасных.

Мама меня убьет.

Алекс посмотрел на организаторов и стал говорить то же, что и обычно:

– Вы не так все поняли. Я ни в чем не виноват. Это все он начал. – Насколько Алекс помнил, в таких случаях он всегда говорил одно и то же.

Хотел бы он знать – зачем.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Значит, мальчик с самого начала проявлял приступы гнева.

РОМАНОФФ: Я этого не говорила. Он был далеко не ангел, но и преступником его назвать нельзя. В отличие…

МО: В отличие от вас?

РОМАНОФФ; У каждого своя точка зрения, сэр.

МО: Есть подозрение, что вы намеренно свели эти два несовершеннолетних объекта. Ради выполнения миссии.

РОМАНОФФ: Нет, сэр.

МО: Так это не вы устроили состязание?

РОМАНОФФ: Это был турнир по фехтованию. Я, кажется, не Фехтовальная ассоциация Северной Америки.

МО: У вас так много имен, агент Романова. Я бы ничуть не удивился.

РОМАНОФФ: Это была не я.

МО: В тот раз вы впервые увидели боевые способности Алекса Мэнора?

РОМАНОФФ: Да. Это меня… удивило. Я даже связалась со ЩИТом, чтобы узнать, не был ли он одним из нас.

МО: И?

РОМАНОФФ: Вы сами знаете, что нет.

МО: Повторяю еще раз: я знаю все исключительно с ваших слов, агент.

РОМАНОФФ: Я уже сказала. Обычный мальчик.

ГЛАВА 9: АВА

КОНФЕРЕНЦ-ЦЕНTP ФИЛАДЕЛЬФИИ

ДЕЛОВОЙ ЦЕНТР ФИЛЛИ

«ГОРОД БРАТСКОЙ ЛЮБВИ»

– Не так уж и страшно. Тут всего-то... сколько, тысячи три человек? Четыре? – Оксана пожала плечами.

– На Центральном вокзале в час пик и то меньше, – сглотнув, сказала Ава. – Или на Таймс-сквер.

Ава с Оксаной неподвижно стояли рука об руку в дверях конференц-центра, глядя на толпу спортсменов в одинаковых белых костюмах. Как и все остальные, девушки были с ног до головы одеты в предписанную регламентом белую экипировку – чужую, не по фигуре. Это была идея Оксаны: надеть костюм заранее, чтобы было проще раствориться в толпе.

Это тебе не подвал «Ассоциации», здесь одни спортсмены.

Но теперь это не имело значения, потому что ни Ава, ни Оксана не могли заставить себя сделать шаг внутрь.

– Это была плохая идея, – сказала Ава. Прошлой ночью она не сомкнула глаз, хотя такое случалось с ней довольно редко. Она не знала почему, но очень нервничала.

– Или, наоборот, великолепная, – сказала Оксана. – Мы никогда этого не узнаем, если не войдем. Давай.

Они не пошевелились.

Оксана сделала глубокий вдох.

– Ладно. Слушай, ведь у каждого есть знакомый человек, которого хочется проткнуть шпагой, так?

– Всего один? – Ава улыбнулась, несмотря на щемящее чувство в животе.

– Представляй этого человека во время каждого поединка. – Оксана схватила Аву за руку и крепко сжала. Вот и все. Хватит тянуть. – Пора начинать сражаться за свои интересы.

– Или как минимум войти внутрь, – кивнула Ава.

Оксана была права. Пора.

Они позволили толпе внести их внутрь, на их первый турнир. Ава никогда раньше не видела ничего подобного. Толпы людей в экипировке, флаги, слоганы, лица – все это потрясло ее. Названия на куртках она прежде встречала лишь в бесконечном жужжании канала «С-SPAN» еще во времена «7Б»; в то время она еще думала, что никогда в жизни ей не доведется съездить хоть куда-нибудь. Некоторые названия были ей незнакомы. «Город ветров». «Аламо». «Чеви Чейз». «Боулинг Грин». Но названия самых известных американских школ она знала, спортсмены оттуда по очереди демонстрировали одну и ту же яркую разминку. Колумбия. Гарвард. Принстон. Стэнфорд. Ава узнала эти названия: они встречались ей на фирменных футболках молодых американцев; обычно ребята из этих школ садились на поезд метро по линии «Q» и направлялись в модные районы Бруклина, чтобы купить порцию мороженого по пять долларов или домашние маринованные огурчики в маленьких баночках.

Ава знала, что никогда не попадет ни в одну из таких школ. Да и вообще, вряд ли она когда-либо вернется в школу. Но Ава старалась не придавать этому значения. Школа – удовольствие не для всех. Взять хотя бы ее саму: дочь квантового физика, а как все обернулось.

Но, глядя вслед паре девушек с идеально заплетенными косами, Ава поняла, что дело не только в школе. Дело в спальнях, ваннах, бассейнах и прачечных. В собаках на поводках, в подстриженных газонах. Ей нечего было делать рядом со всеми этими людьми. Они дышали совершенно иным воздухом.

– Регистрация. И проверка инвентаря. – Голос Оксаны словно звучал откуда-то издалека. – Нана сказала, это нужно сделать в первую очередь. Только давай снимем перчатки и наденем их перед самым поединком. Они воняют так, будто в них кошки нагадили.

Ава не слушала. Она слишком увлеклась разглядыванием.

Пришельцы. Все словно с другой планеты.

Одна из девушек с косичками обернулась в сторону Авы и рассмеялась. Наклонившись к подруге, девушка прошептала ей что-то на ухо, и та тоже обернулась посмотреть на Аву. На обеих были футболки с огромным логотипом в виде кита.

Почему киты? Богатые без ума от китов?

Чем дольше девушки-пришельцы смотрели на Аву, тем больше она понимала, что они видят перед собой. На ней была мешковатая куртка не по размеру, на спине на скотч приклеена бумажка с именем. Растянутые штаны пришлось скрепить булавкой на талии, одна лямка сползла с плеча. Упругие кудряшки Ава подровняла самостоятельно (для этого ей пришлось одолжить ножницы). А дырявые кроссовки и на кроссовки-то не похожи, не говоря уже о специальной фехтовальной обуви.

Ава дотронулась рукой до растрепанных кудрей и почувствовала, что краснеет.

Вот дерьмо.

И следующая мысль...

Да пошли вы все.

Она не могла перестать чувствовать себя аутсайдером, но ощущать себя при этом неудачницей было вовсе не обязательно. Нельзя даже допускать такую мысль. Она сильнее этого.

Сильная и опасная, Ава. Не забывай.

Она не отводила взгляда от девочек-пришельцев, пока те шли вдоль периметра зала, в ту сторону, где на дорожке разогревалась группа мальчиков.

Взгляд Авы зацепился за одного из них.

Парень был выше остальных, смеялся, темные волнистые волосы падали ему на лицо.

– Не подходи к перчаткам. Повторяю. Только не перчатки. – Оксана смеялась, но Ава почти не слышала, что она говорит. В ушах у нее звенело, кровь прилила к лицу.

Что-то очень знакомое...

Ава застыла.

Оксана шлепнула ее по руке.

– Привет! Приве-ет! Ты слышишь? Слышишь меня? Ава, вернись на землю!

Ава не могла ответить. Она во все глаза разглядывала парня, который разминался на дорожке в другом конце зала.

Она разглядела его лицо – знакомое лицо. Она узнала.

Это было невозможно, но ведь все, связанное с этим парнем, было невозможно.

Ведь это был он. Он.

Алексей Маноровский.

Парень с тату.

Парень из ее снов.

Ава была в этом уверена. Это точно был он. Он здесь, прямо перед ней. Стоит в том же зале, прямо напротив нее, разговаривает со своим другом.

– Оксана, – Ава едва смогла выговорить ее имя. – Смотри.

Она не могла отвести глаз.

Он здесь. Сейчас. И я не сплю.

Это правда. Это происходит со мной.

– Что? – Оксана забеспокоилась. – С тобой все в порядке?

– Это он. Алексей. – Ава перевела дух. Ей казалось, что пространство сужается, перед глазами все поплыло. На секунду Ава подумала, что сейчас потеряет сознание.

Оксана успокоилась.

– Что, опять ты со своим татуированным парнем? – Она покачала головой и изобразила ужас на лице. – Он что, невидимка? Его можешь видеть только ты? Он умеет проникать в твои мысли? Ты чувствуешь запах его крови, как в фильмах про вампиров?

– Оксана. Я серьезно. Сама посмотри. – Ава пошарила в рюкзаке среди одежды для фехтования и бутылок с водой и достала потрепанную записную книжку. Как и большинство людей, которых ей приходилось встречать в убежищах, Ава носила с собой почти все пожитки, которых было не так уж много.

Ава листала страницы, пока не нашла портрет Алекса, довольно похожий на оригинал. Один из множества.

– Вот, – Ава показала смазанный угольный рисунок подруге. – Смотри. Один и тот же человек.

– Что? – Оксана посмотрела на набросок. – Ого, а ты хорошо рисуешь. Почему ты мне никогда не показывала? – Она посмотрела на нее. – Можно взять? Хотя... а можешь нарисовать для меня Тора?

Ава закатила глаза.

– Да я не про картинку. Вон тот парень. Это он. С растрепанными волосами. – Она указала на него пальцем, и Оксана перевела взгляд на дальнюю дорожку в конце зала. Нахмурилась и снова посмотрела на рисунок.

Ава наблюдала за тем, как подруга сравнивает парня с рисунком.

– Я же не чокнулась, Ксюш? Ведь нет?

Оксана молчала.

Но это был он, у Авы не осталось ни малейших сомнений. Она впервые поняла, что перед ней настоящий Алексей Маноровский, или Алекс Мэнор, если хотите.

К этому моменту она уже безошибочно узнала парня – с непослушными длинными волосами, как у рокера, – который стоял напротив с видом задиры. Та же опасная улыбка, те же темные глаза. Внимательный взгляд художницы заметил знакомые детали. Парень был высоким и худым, фигура пловца или ныряльщика. Сейчас он сжимал оружие, и его и без того длинные руки казались от этого еще длиннее. Все в нем – и его длинная выгнутая спина, и его свободная белая куртка, которая странным образом одновременно скрывала и подчеркивала его силу, – все это выдавало в нем бойца.

И вдруг парень с тату стал двигаться.

Он протянул руку и вырвал шпагу из рук красного от злости парня, отчего последний полетел на пол.

Парень выругался и кинулся на него в ответ.

– Бо. Же. Мой. – После такого даже Оксана, которая действительно не умела молчать, потеряла дар речи.

За долю секунды Алексей сгруппировался на дорожке, а затем оттолкнулся, расправился, словно пружина, и бросился на парня, стоящего напротив. Он выронил шпагу; со стороны казалось, что он намерен не просто драться, а убивать.

Именно так это выглядело; сочетание злости и красоты, если такое вообще возможно. Эта схватка словно Должна была произойти, чтобы он показал всю свою сущность.

Все-таки он боец.

Ава схватила Оксану за руку.

– Я не сумасшедшая, точно тебе говорю.

Чем дольше она наблюдала, тем больше в этом убеждалась. Алексея оттащили от соперника двое дородных мужчин, и было очевидно, что они сию же минуту готовы выгнать его с турнира.

Нахмурившись, Оксана переводила взгляд с картинки на парня.

– Это невероятно. Ты что, правда думаешь...

Ава кивнула. Она не могла произнести ни слова. Обе девушки снова посмотрели на незнакомца.

– Он настоящий, – Ава не могла в это поверить.

– Ого, – от изумления Оксана открыла рот. – Ну, уж точно не выдуманный.

– Это ведь правда? – Ава посмотрела на подругу. – Ты абсолютно уверена, что тоже его видишь? Он на сто процентов настоящий?

– Определенно, настоящий. Еще какой настоящий. И уж точно...

В эту секунду Алекс повернулся в их сторону. Он был в ярости, смущен и в то же время расстроен – но впервые девушки смогли разглядеть как следует его лицо. И Ава, смутившись, поняла, что он, скорее всего, их заметил.

И он был прекрасен.

Перекрестившись, Оксана взяла Аву за руку.

– Реальный.

– Это точно не совпадение, – сказала Ава, по-прежнему глядя на него.

– А что это, по-твоему?

Ава не знала ответа на этот вопрос, поэтому промолчала. Наконец, она отвела от него взгляд.

– Я пошла. – Она сделала глубокий вдох. – Мне ведь все равно придется это сделать, так? – Ее сердце бешено колотилось в груди, словно готово было выпрыгнуть наружу.

– Не смотри туда. Кажется, он тебя видел. – Оксана сжала руку Авы.

Ава снова перевела взгляд в его сторону. Наверное, он заметил, как она на него пялилась. Теперь он стоял посреди зала и глядел прямо на нее; дикие темные глаза и не менее дико взлохмаченные волосы. Те двое, кто удерживал его, куда-то пропали.

Розовые щеки Авы совсем покраснели, и она поняла, что едва может дышать. Она позволила себе посмотреть на него – не краем глаза, а по-настоящему.

Давай. Я могу. Вот я стою здесь и смотрю на него.

Ава заставила себя сделать вдох.

Она чувствовала его. Чувствовала, как его глаза разглядывают ее, чувствовала силу его взгляда. Она знала, зачем он это делает. Он оценивал ее, точно так же, как она сама всегда оценивала очередную пару сражающихся фехтовальщиков на занятии, понимая, что ей предстоит сразиться с победителем. Анализировала их сильные и слабые стороны, их движения и ритмичность. Как любила повторять Нана, такой вид наблюдения – это начало действия. Вот что он делал, и Ава это понимала. Зачем он это делал и что это значило – уже другой вопрос.

И ответа она не знала.

У него тоже такое было? Эти сны. Он тоже меня узнал?

У Авы возникло странное чувство. На химическом, физиологическом уровне. Их тянуло друг к другу, словно магнитом, точь-в-точь как во снах – по крайней мере, в ее снах. Зачем бы ей воображать, будто он реально существует и стоит прямо перед ней?

Ава не знала, что происходит, не до конца понимала, но заметила, что чем дольше она находится в одном помещении с этим парнем, тем больше успокаивается.

Ава сама не заметила, как двинулась вперед, но Оксана удержала ее за руку.

– Нет, нет. Нельзя.

– Но почему? – чары исчезли, и Ава повернулась к подруге.

– Ты выставишь себя полной дурой. Что ты собираешься сделать, показать ему рисунки? Типа: «Привет, симпатичный мальчик, ты только не подумай, я вообще-то не маньяк и совсем тебя не преследую». Ты его только отпугнешь.

В чем-то Оксана была права. Ава нахмурилась.

– Я же не собираюсь кидаться ему на шею. Просто хочу поговорить. Хочу узнать, что вообще происходит.

– Это ты насчет «каждый-раз-закрывая-глаза-я-ви-жу-тебя-во-сне» и так далее? Да уж, ни капли не жутко. – Оксана покачала головой. – Слушай, я не знаю, что происходит, но думаю, ты должна держаться с достоинством. Правила приличия никто не отменял.

Ава поняла, что подруга права.

– Ладно. Ну и что теперь делать?

– Нам нужен план. – Оксана оглядела ее. – И, наверное, расческа.

Ава замялась.

А может, это и был план.

Может, мне потребовалось семнадцать лет, чтобы оказаться сейчас в этом месте, и вот теперь, когда я здесь, я думаю, этому есть причина.

Наверное, это и есть судьба.

Прозвучал сигнал.

Оксана вытащила из потрепанной сумки несколько старых погнутых шпаг.

– Как бы то ни было, это все подождет. Я три часа тряслась в отцовской машине не ради того, чтобы просто стоять и смотреть. Папа уже на трибуне. Осталось десять минут до конца регистрации. А мы еще даже не сдали оружие на проверку.

Ава понимала, что подруга права; хоть этот турнир и назывался открытым, каждый спортсмен все равно обязан был зарегистрироваться, и неважно, откуда он прибыл, из Йеля или из подвала «Ассоциации».

Она с сомнением осмотрела зал. Парень, похожий на Алексея, был совершенно увлечен беседой со своим другом, который тоже показался ей знакомым. Глядя на них, Ава была вынуждена прижать руки к ногам, чтобы унять дрожь в коленках.

Все по-настоящему. И он настоящий.

Это было так странно. Она не знала, что должно случиться, но понимала, что все зашло уже очень далеко, и в одиночку ей с этим не справиться.

Сильная, как бык. Будь сильной, как бык.

Нужно подумать. Нужно придумать, что делать дальше.

Но это было не так-то просто. Вокруг толпились люди, в зале было очень шумно. Ее сердце забилось сильнее, подступала паника. Где та ясность ума, как после холодного душа, когда она так необходима?

Может, душа поблизости и нет, но...

Ава оглянулась на Оксану.

– Я поищу раздевалку. Мне всего на минуту. Встретимся на проверке оружия.

Оксана кивнула, а затем схватила Аву за плечи.

– Дыши, Мышка.

– Я дышу, – ответила Ава. – И никакая я тебе не мышка. – Она улыбнулась.

Оксана дала ей такое прозвище – Мышка, – когда они с Авой впервые встретились возле кишащих грызунами мусорных баков за убежищем.

Только мышь будет прятаться в раздевалке, когда перед ней открыт весь мир.

А я не мышка.

– Посмотрим, – сказала Оксана и исчезла в толпе.

Ава медленно подняла шпагу.

Не мышка.

Она повернулась в сторону парня и заставила себя сделать шаг.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: А подруга?

РОМАНОФФ: Оксана Дэвис.

МО: Русская?

РОМАНОФФ: Гражданка США.

МО: Скажите, ее русское имя и американская фамилия заставили вас задуматься? Вспомнить собственное прошлое?

РОМАНОФФ: Любое имя заставляет меня задуматься, сэр. Вспомнить мое прошлое.

МО: Вы произвели проверку этой подруги?

РОМАНОФФ: Нет, не произвела.

МО: А отца? Ее усопшей матери? Сводных братьев и сестер? Образа жизни?

РОМАНОФФ: В тот момент я не предполагала, что предстоит слушание, сэр. И я не думала, что она может представлять интерес.

МО: Каждый представляет интерес, агент Романофф...

РОМАНОФФ: Я тронута, сэр.

МО: Особенно когда в воздухе начинают свистеть пули.

РОМАНОФФ: И упреки?

МО: Тем более.

РОМАНОФФ: А когда пули перестают свистеть?

МО: Мы имеем то, что имеем.

ГЛАВА 10: АЛЕКС

КОНФЕРЕНЦ-ЦЕНTP ФИЛАДЕЛЬФИИ

ДЕЛОВОЙ ЦЕНТР ФИЛЛИ

«ГОРОД БРАТСКОЙ ЛЮБВИ»

– Мы нигде раньше не встречали эту девчонку? – Алекс не мог не обратить внимания на девушку с волосами цвета корицы, которая пристально смотрела на него через весь зал. В зале, собравшем тысячи людей, она казалась особенной.

– Какую девчонку? Если она не из нашей школы, не из школы Софи и не из клуба, – зашнуровывая второй высокий «Найк», Данте вздохнул, – то, скорее всего, нет.

Но Алекс был уверен, что ему не показалось. Какая- то девушка разглядывала его в упор. Почему? Алекс опустил глаза; в руках у него была черная карточка, а это значило, что в этот день он отстранен от состязаний. По правде говоря, у него оставалось всего несколько минут на то, чтобы собрать вещи и покинуть зал. Обычно в таких обстоятельствах все его мысли были только о дисквалификации. Но теперь девушка на другом конце зала занимала его сильнее.

Алекс не мог заставить себя отвести взгляд. Он улыбался, сам того не подозревая.

Данте толкнул его.

– Чувак. Прекрати пялиться. Будь крутым. Хоть раз.

Алекс фыркнул.

– Я не пялюсь. Это она пялится. На меня.

– Да какая разница? Она... Ух ты. Совсем не похожа на восьмиклассницу. – Данте мельком посмотрел на нее и тут же отвел взгляд. – Будь крутым, говорю тебе.

Прозвучал сигнал. Последнее предупреждение.

– Мне пора. – Данте, немного смутившись, ткнул Алекса в плечо. – Жаль, что у тебя черная карточка. Может быть, в следующий раз ты меня послушаешься, когда я скажу не обращать внимания на Капитана Подштанники.

Алекс не слушал. Девушка определенно смотрела на него, и, когда их взгляды на мгновение пересеклись, она словно его узнала. Между ними будто пробежал электрический ток, и Алекс почувствовал, что краснеет.

– Кто это?

– Фехтовальщица, понятное дело. Наверное, выступает в женском юношеском разряде, раз начинает одновременно с нами. – Данте осклабился. – Вернее, одновременно со мной.

– Только маме моей не рассказывай, что мне дали карточку, – машинально предупредил Алекс.

– А ты не рассказывай моему отцу. Доблестный капитан полиции Гильермо Круз и так считает, что ты тянешь меня на дно. Не хочу, чтобы он, к своему удовольствию, узнал, как низко ты пал.

– Я? Низко?

Данте рассмеялся.

– Ладно, мне пора. – Он наполовину опустил маску и взял бутылку с водой, запасной электрический шнур и три шпаги. – Пожелай мне удачи.

Еще раз оглянувшись на девушку в другом конце зала, Алекс решился.

– Да, конечно. И ты мне тоже, – сказал он.

Данте заметил, куда он смотрит, и присвистнул.

– Удача тебе тут не поможет, дружище. Да разве на тебя посмотрит хоть одна симпатичная девчонка? – Поддразнивая друга, он поднял кулак, но Алекс не стал ударять по нему.

Только не на ее глазах.

Он двинулся к центру зала и заметил, что девушка с волосами цвета корицы тоже идет, сжимая в руке несколько шпаг.

И не просто идет. Идет навстречу.

Будь крутым.

Это обычная девчонка.

Он шел, напряжение между ними – тот самый электрический разряд, – росло, и внутри у Алекса зажглось что-то, чего он никогда раньше не испытывал.

Кем бы она ни была, она не обычная девчонка.

– Привет. – Алекс улыбнулся, едва не вписавшись в стоявший на столике кулер с водой от «Гаторейд», спонсора соревнований.

Да уж, ты крут.

– Привет. – Девушка улыбнулась в ответ и в нерешительности остановилась перед ним. Непослушные кудри обрамляли ее лицо, словно золотисто-красные языки пламени, а взгляд карих глаз казался диким.

Что-то в ней есть... но что?

Она была красива, но дело было не только в этом.

Наверняка.

В выражении ее лица был некий неопределенный намек на смутную тоску или грусть, но это показалось Алексу привлекательным. Пусть ее улыбка была хрупкой, но в глазах незнакомки читалась сила. Они так сверкали, что у Алекса сложилось впечатление, будто девушка едва сдерживает себя и готова вот-вот взорваться – и тут он понял, почему этот взгляд кажется ему знакомым. Он часто видел его в зеркале.

В ней была сила, даже если никто, в том числе она сама, об этом не подозревал.

И наверняка она была отличной фехтовальщицей.

Алекс не утруждал себя мыслями о том, откуда он все это знает. Его мысли были заняты другим: как познакомиться с ней поближе и поскорее.

Может быть, спросить, зачем она меня разглядывала? Это сработает?

– Привет, – повторил он, не зная, что еще сказать, учитывая, что слова, которые вертелись у него на языке, произносить было ни в коем случае нельзя.

Кто ты? Чего ты хотела? Почему у тебя такие грустные глаза?

Хочешь, уйдем отсюда вместе?

– Привет, – эхом отозвалась она. Теперь они стояли в центре зала лицом к лицу. Вокруг звенели металлические клинки, последние минуты до начала соревнований истекали, и спортсмены не теряли времени зря, отрабатывая выпады.

Воцарилось неловкое молчание, и Алекс мысленно выругал себя за то, что думал, будто в этот раз все пойдет иначе, а не так же, как всегда, когда он встречал девушку своего возраста. На спортивной арене он был уверен в себе, но в жизни – застенчив. Когда доходило до общения с девушками, Алексу начинало казаться, что они откуда-то из другой страны, а то и с другой планеты.

Они простояли так целую бесконечно долгую минуту.

Наконец, девушка заговорила:

– Наверное, прозвучит странно, но... мое лицо не кажется тебе знакомым?

Алекс никогда раньше ее не встречал, он был в этом уверен. Но при этом ее лицо действительно казалось ему почти знакомым, только он не мог выразить это словами.

– Конечно, – соврал Алекс. – Еще бы.

– Правда? – она слегка наклонила голову и заглянула ему прямо в глаза. – Ты понимаешь, о чем я говорю?

Без понятия.

Алекс чувствовал, как она обежала его взглядом сверху донизу, до самых кроссовок. Он пытался отогнать мысли о том, как ужасно он вспотел – а ведь на нем даже не было верхней фехтовальной куртки. Куртку он повязал вокруг пояса.

Когда девушка подняла на него взгляд, ему показалось, будто все вокруг, кроме ее лица, стало размытым, как на фотографиях, сделанных через фильтр «рыбий глаз».

С ума сойти.

Чем дольше Алекс так стоял, тем больше ему казалось, что девушка ждет от него каких-то слов, и он заговорил:

– Мы встречались на национальных соревнованиях, да? В Атлантик-Сити?

– Не-а, – девушка покачала головой. – Я не об этом. – Алекс не был уверен, но ему показалось, будто эти слова ее огорчили.

– Ты из Нью-Джерси? – он решил снова попытать счастья.

– Из Бруклина. А до этого жила на Украине. А еще раньше – в Москве. – Она окинула его странным взглядом. Алекс запутался еще сильнее.

– А из какого ты клуба? – Алекс провел рукой по своим растрепанным волосам. Все шло не так, как он представлял.

Надеялся.

– Я не из клуба, – ответила она со вздохом.

– А, значит, ты сама по себе. Круто.

– Да уж, круто, – сказала она и рассмеялась.

Он с облегчением улыбнулся.

– Я серьезно. Ну, знаешь, типа бруклинских хипстеров.

– Ага, это про меня. – Она снова засмеялась. – А ты из Маунтин Клер, да?

– Да. Монклер. Почти угадала, – сказал Алекс. Стоп. – А как ты узнала?

Удивившись, она показала на логотип, пришитый к его тренировочным брюкам.

– Я просто умею читать.

Алекс заставил себя улыбнуться.

– А, ну да.

Мэнор, ты идиот.

Прозвучал сигнал. Девушка вздрогнула и показала ему шпаги, которые сжимала в руке.

– Мне пора, а то опоздаю на регистрацию.

– Да, пора.

Она повернулась, но замешкалась.

– Ты правда не знаешь меня?

Боже, нет, но хотел бы.

Хочу узнать.

Алекс сделал вид, будто что-то припоминает.

– А, ну да, конечно. Мы же были в одной группе в автошколе. У мистера Марти, да? Такой большой, толстый дядька?

– Я не училась в автошколе. Но ты подумай еще, – сказала она, прижимая клинки к груди. – А я пойду.

– Постараюсь. В смысле, постараюсь вспомнить. Удачи тебе, – сказал Алекс.

– И тебе, – кивнула она.

– Ну, мне она уже не пригодится. – Алекс показал на свою выцветшую футболку и на фехтовальную куртку, повязанную вокруг пояса. Он был одет не по форме, а для фехтовальщика это может означать лишь две вещи: либо он уже выбыл, либо его сняли с соревнований.

– Ты не участвуешь? – по лицу девушки пробежала тень. – Получил травму или... что-то в этом роде?

– Задета только моя гордость. Черная карточка, – сказал Алекс. – Друзья называют меня мистер Черная Карта. Со мной такое частенько происходит.

Глаза девушки расширились.

– A-а. Кажется, я видела, что случилось. Мне ни разу не давали карточку.

– А мне дают каждый раз.

– Серьезно?

– Нет.

Она рассмеялась.

– Ну ладно, еще увидимся, – сказал он.

– Увидимся, Алекс. – Она улыбнулась и пошла прочь.

Не уходи. Останься.

Черт.

Ты неудачник, Мэнор.

Данте никогда тебе этого не простит.

Несколько секунд Алекс стоял, словно застыл на месте. Затем повернулся и крикнул ей вслед, заглушая шум в зале:

– Подожди!.. А тебя как зовут?

– Ава, – крикнула девушка, идя задом наперед. – Ава Орлова. Дай мне знать, если что-то вспомнишь.

Она исчезла, и Алексу показалось, будто вместе с ней из зала пропал весь кислород, и стало нечем дышать.

Ава Орлова.

Она думала, что Алекс ее знает, но они никогда раньше не встречались. Хотел бы он, чтобы все было иначе.

Затем он рывком снял куртку с пояса и осмотрел ее. Куртка была вывернута наизнанку, а значит, девушка не могла прочитать ничего из того, что на ней написано.

И все-таки она как-то узнала его имя.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Данте Круз является сыном сотрудника полиции Нью- Джерси. Верно?

РОМАНОФФ: Да, сэр.

МО: И другом мальчика. Лучшим другом.

РОМАНОФФ [кивает].

МО: Он один из нас?

РОМАНОФФ: Сэр?

МО: В отчете говорится, что Данте Круз и/или капитан полиции Гильермо Круз рассматривались в числе кандидатов для ведения наблюдений за мальчиком, известным под именем Алекс Мэнор.

РОМАНОФФ: Нет, сэр. Я так не думаю.

МО: Этот Данте Круз связан со ЩИТом?

РОМАНОФФ: Этот Данте Круз не стоил моего внимания, сэр.

МО: Почему?

РОМАНОФФ: Я бы заметила любую странность. Но это были обыкновенные дети. Они играли в ролевые игры. Увлекались фехтованием и... супергероями, любили комиксы. Ну, и... в общем, любили супергероев.

МО: Теперь в этом есть некая ирония.

ГЛАВА 11: АВА

ВЕСТИБЮЛЬ КОНФЕРЕНЦ-ЦЕНTPА ФИЛЛИ

«ГОРОД БРАТСКОЙ ЛЮБВИ»

Ава стояла в очереди к столу регистрации и пыталась мысленно успокоить себя. В ее животе все переворачивалось. В голове стучало. Чем дольше она стояла, тем хуже становилось. Она надеялась, что ее хотя бы не стошнит прямо здесь.

Это на тебя не похоже, Ава Орлова.

Соберись, Мышка.

Очередь двинулась, и Ава шагнула вперед.

Значит, он не знает, кто ты такая. Значит, ему никогда не снились такие сны.

Что теперь?

Ава долго смотрела на затылок стоящей перед ней девушки. Снова идеальные косички. Еще одна инопланетянка. Где все они берут такие футболки с китами? Эта девушка обсуждала с кем-то по мобильному телефону место под названием Долина Скво [Скво-Вэлли – спортивный комплекс для занятия зимними видами спорта в штате Калифорния, США]. Ава подумала, что это еще за Скво и откуда у него своя долина.

Но ничто не могло по-настоящему отвлечь ее от собственного учащенного пульса.

Теперь ты знаешь, что он реален. Знаешь, что он здесь.

Вы оба здесь.

Разве это не важно?

Кроме того, разве имеет значение, что сны видела только Ава? Чего она ожидала, что он тоже видит ее во сне каждую ночь?

Кому есть до этого дело?

Может быть, сны были нужны именно для того, чтобы свести нас вместе.

Судьба. Или предназначение.

Может быть, снов больше и не будет.

Может, все было именно ради этого.

Ава стояла уже почти у самого регистрационного стола, но мысли ее витали в тысяче миль отсюда. В голове стучало так, что Аве казалось, будто еще немного, и ее череп расколется пополам.

Каково тебе будет жить без этих снов?

Каково это – не иметь связи ни с кем, кроме разве что Оксаны?

Разве можно быть более одинокой, чем я сейчас?

Она попыталась воскресить в памяти лицо матери, но помнила лишь тени. Глубокие темные глаза. Углы: выступающие под лабораторным халатом ребра, когда Ава обнимала ее.

Сильная как бык, опасная как бритва.

– Ну ладно, Алексей Маноровский, – сказала она самой себе. – Давай сделаем это.

– Сделаем что? – отозвался спокойный голос.

Ава вздрогнула от неожиданности. Она даже не заметила, как подошла ее очередь, и теперь из-за стола на нее смотрела спортивная азиатка в солнцезащитных «авиаторах» и кепке Фехтовальной ассоциации США.

Ее имя было Жасмин Ю. По крайней мере, так было написано на бейдже.

Ава перевела дыхание.

Жасмин снова заговорила:

– Ты обращалась не ко мне?

– Нет, – ответила Ава, протягивая анкету. – Простите, мисс Ю.

– Регистрируешься в последний момент? Хорошо, я занесу твои данные в компьютер. Ты успела как раз вовремя. – Жасмин ввела несколько слов и нахмурилась. – Странно. Похоже, у нас возникли кое-какие трудности.

Ну конечно, – подумала Ава.

– Я не понимаю, – сказала она вслух.

– Здесь говорится, что среди твоих документов нет свидетельства о рождении.

Разумеется, у меня его нет. Она подумала, есть ли оно у Оксаны, и пришла к выводу, что, вероятнее всего, есть. Ава попыталась сохранить невозмутимый вид.

– Наверное, это какая-то ошибка. – Она вошла в роль подростка, уверенного в своих правах. – Должно быть, мама все напутала. Опять. С ней постоянно такое случается.

Жасмин понимающе кивнула.

– Но я действительно не могу зарегистрировать тебя без него. – Она вернула Аве анкету. – Твои родители здесь? Или можно с кем-нибудь связаться по телефону?

Нет, конечно же.

Ава притворилась, будто задумалась.

– Они на работе. Но вы можете позвонить моему тренеру.

– Отлично. Все бланки в офисе. Ты не возражаешь? – Жасмин поманила ее жестом. – Иди сюда.

Она поставила пластиковую табличку «РЕГИСТРАЦИЯ ОКОНЧЕНА».

– Иди прямо по коридору. В ту сторону. Я буду через минуту. – Жасмин покопошилась у двери и, наконец, открыла ее.

При этом Ава заметила, что ключей в руке у женщины не было.

Но лишь оказавшись внутри помещения с табличкой «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА», Ава поняла, что что-то не так.

Это был не офис. Они оказались на какой-то темной промышленной лестнице, которая, похоже, тянулась до самого последнего этажа центра.

За спиной захлопнулась дверь.

Аву охватила паника.

Это неправильно. Это не к добру...

В ней проснулись инстинкты.

Она повернулась и хотела убежать, но Жасмин схватила ее за скрытую под курткой руку.

– Дверь заперта, девочка. Ты никуда не убежишь.

Ава смотрела на женщину, не веря своим глазам.

Несмотря на рукав кевларовой куртки, руку Авы обожгло в том месте, где за нее схватилась организатор.

Словно каждая клетка в теле девочки вспыхнула огнем. Ава попыталась вывернуться, но это было бесполезно.

– Ты что, с ума сошла? Отпусти!

– Не так быстро, Ава. Мы просто немного поболтаем. – Хватка Жасмин была такой же железной, каким стал ее голос. Руку Авы обжигало болью.

– Да? А потом я поболтаю с копами, и твоя задница попадет за решетку, – сказала Ава, пытаясь успокоиться.

Нужно подумать.

Отсюда надо выбираться.

Жасмин вздохнула.

– Почему бы нам с тобой не подышать свежим воздухом? – она кивнула в сторону лестницы и стала толкать Аву наверх, перепрыгивая сразу через несколько ступенек.

Женщина намертво вцепилась в ее куртку.

Голова болела так сильно, что Аве казалось - она вот-вот потеряет сознание.

Вверх? Но в этом нет смысла. Там же нет выхода.

Жасмин обладала поразительной силой, и Ава поняла, что попала в беду. Она кричала, но ее бессмысленные крики лишь отражались эхом от пустых стен лестничного пролета.

Присмотревшись поближе, Ава поняла, что Жасмин Ю не имела отношения к Фехтовальной ассоциации США. Она из полиции? Или... хуже? Она была одета во все черное: черные джинсы, такая же черная кофта, черные ботинки. Никаких намеков на то, кем она может быть.

Жасмин – если это было ее настоящее имя – тащила ее все выше и выше.

Ава попыталась еще раз обернуться. Присмотреться более внимательно. Даже волосы похитительницы были черными как уголь, насколько Ава смогла разглядеть; из-под кепки и явно недешевых «авиаторов» виднелись строгие, геометрически ровные линии челки и волос длиной до подбородка. Она походила на знаменитость, на актрису из фильма про Джеймса Бонда или что-то вроде того.

Вряд ли она на стороне хороших ребят.

Теперь Жасмин так быстро толкала Аву вверх по лестнице, что той казалось, будто ее ступни едва касаются пола.

Впереди показался дверной проем. Унылая ржавая металлическая дверь, из щелей по периметру просачивался свет. Похоже, они добрались до крыши.

Жасмин Ю распахнула дверь ногой, обутой в кожаный ботинок, и вытолкала Аву на свет.

Ава, спотыкаясь, вылезла на крышу. Женщина осталась за ее спиной, преграждая единственный путь для побега.

Боль в руке стала постепенно утихать, и Ава перевела Дух.

Над головой было синее небо без единого облака, светило холодное зимнее солнце, до самого горизонта простиралась Филадельфия. Ава осторожно наклонилась к низкому ограждению по периметру крыши. Далеко внизу виднелась дорога, по которой медленно, ничего вокруг не замечая, проезжали машины.

Некуда бежать.

Стук в голове утих, но шум в ушах остался, словно помехи на радио. Ава сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, перевела взгляд в сторону горизонта – туда, где заканчивались здания и начинался берег, – и громко спросила:

– Кто ты?

– Ты знаешь, кто я, сестра.

Слова повисли в воздухе, тихие и зловещие.

К такому ответу Ава была не готова. На самом деле, это было последнее, что она ожидала услышать.

Лишь один человек в мире называл ее так.

Но это невозможно...

Ава молчала.

В голове завертелись воспоминания, медленно, беспорядочно, словно пепел, падающий с крыши охваченного огнем украинского склада.

Взрыв.

Женщина в черном бросает меня на пол.

Рыжие волосы.

Рыжее пламя.

Кровь.

Лицо демона в огне.

– Это ты, – сказала Ава по-русски.

Наконец, она медленно повернулась лицом к женщине, которая привела ее на крышу.

К женщине, которую звали вовсе не Жасмин Ю.

– Похоже на то, – отозвалась та.

Внешне она казалась незнакомой, но Ава научилась не доверять своим глазам, когда дело касалось ЩИТа.

Женщина опустила «авиаторы», сдвинула на затылок кепку и нажала на бейдж Фехтовальной ассоциации США, который висел у нее на шее.

Крохотная зеленая светящаяся точка рядом с именем Жасмин Ю стала красной. Лицо Жасмин Ю – вернее, то, что Ава считала ее лицом, – исказилось помехами и погасло.

Ты.

Это был вовсе не бейдж, а некий прибор для создания голограммы. Разработка ЩИТа. Слухи о том, что ЩИТ обладает такими технологиями, ходили еще в те времена, когда Ава жила в «7Б».

Разумеется, это ты. Я должна была догадаться.

Лицо, обращенное к ней – реальное лицо женщины, – Ава узнала сразу.

Под проекцией маски скрывался восхитительно холодный взгляд Наташи Романофф, агента ЩИТа, той самой знаменитой Черной Вдовы.

Наташа Романофф.

Мститель. Агент. Убийца.

Несмотря на то, что Ава не видела ее с тех пор, как была ребенком, это лицо она хорошо запомнила. Огонь, смерть и разрушения впечатали его в память девочки. В памяти Авы это лицо умело одним взглядом рушить стены – ведь стены тогда действительно рушились.

Внушающее ужас, но прекрасное лицо.

Такие черты нельзя выбросить из головы, невозможно забыть, особенно маленькой девочке. Ничто в мире не могло их затмить.

Лицо Наташи Романофф сочетало противоположности: мягкие изгибы и жесткие линии, резкие, и в то же время мягкие черты. Темные холодные глаза, полные губы. Это казалось ироничным, но лицо Наташи по форме напоминало сердце: скулы были настолько ярко выраженными, что едва не отбрасывали тень. Не просто сердце, – подумала Ава. – Жестокое сердце.

Наташа стояла молча.

– Что, обзавелась новым гаджетом? – спросила, наконец, Ава. И отвернулась.

– Вроде того, – ответила Наташа. Она пожала плечами. – Ты же знаешь, как говорят. Если можешь что-то себе представить, значит, у ЩИТа есть для этого специальное приложение или гаджет, да?

Ни одна из девушек не засмеялась.

Ава не хотела доставлять своей похитительнице – а ведь она похитила меня, разве нет? – удовольствие и демонстрировать, как сильно она шокирована. Поэтому сказала твердым голосом:

– Ты так и не пришла.

– Верно, – спокойно сказала Наташа. Она снова надела очки и поправила кепку, хотя поблизости не было никого, кто мог бы ее увидеть. Она оставила свое настоящее лицо, но Ава, даже не будучи шпионкой, понимала, что эта женщина предпочитает всегда оставаться в тени.

Ава опустилась на теплый асфальт крыши, прислонившись спиной к парапету. Прошла целая минута, прежде чем она снова заговорила.

– Ты сказала, что придешь, но так и не пришла. Ты сдала меня в ЩИТ, оставила гнить среди американцев.

– В некоторых кругах это называют воспитанием.

– Я писала тебе. Я ходила в украинское посольство, пыталась воспользоваться твоей дурацкой бумажкой с часами. От меня все отворачивались. Надо мной смеялись.

– Знаю. Как ты думаешь, кто попросил их об этом? – На лице Наташи не мелькнуло и тени сожаления.

– Но я никого не знала. Я была одна. Всем было плевать. Это все равно что бросить меня умирать.

– Но ты не умерла, верно?

– Я? Нет, я не умерла. Но не благодаря тебе. Я научилась полагаться только на себя.

– Вот именно, – Наташа пожала плечами. – Можешь не благодарить.

Ава не ответила.

Наташа села рядом с ней.

– Типичные проблемы русской девочки. – Она прислонилась спиной к стене. – Знаю, ты злишься. Можешь злиться, сколько захочешь. Неважно, что ты чувствуешь, но мы должны убираться отсюда. Я ясно выражаюсь?

– С чего я вдруг должна тебя слушаться?

– С того, что мне можно доверять.

– С ума сошла? Как раз тебе-то я и не могу доверять. Ты сама научила меня не доверять тебе.

– Я научила тебя не доверять никому, – поправила Наташа. – Это должен знать каждый. Особенно девочка. – В ее голосе было не меньше упрямства, чем у Авы в голове.

– Значит, теперь я должна поблагодарить тебя за урок и идти своей дорогой.

– Все изменилось. Теперь тебе придется меня слушаться. Теперь у тебя нет выбора.

– Это Америка. Выбор есть у всех, сестра.

– У тебя – нет. – Наташа нахмурилась, и на долю секунды на ее лице отразились слишком человеческие для знаменитой Черной Вдовы чувства. – Все изменилось сегодня в шесть пятнадцать утра, когда сотрудники таможни заметили пассажира, прилетевшего на рейсе из Манилы. Он направлялся в Ньюарк через Панама-Сити.

– Панама – что? Зачем?

Наташа вздохнула.

– Затем, что в Панама-Сити находится любимый аэропорт современных картелей. А государство всерьез взялось за отмывание «кровавых» денег.

Ава запуталась.

– И какое отношение все это имеет ко мне?

– Лишь такое, что у этого пассажира, по всей видимости, было при себе более двух сотен пачек русских сигарет «Беломорканал», а это, хотя ты наверняка не знаешь, максимально допустимое количество ввозимых Импортных брендов, установленное таможней Панама- Сити. – Наташа покачала головой. – Гадость.

– Папиросы? – Все это казалось Аве бессмыслицей.

– Дело не только в них. «Беломорканал» – это старый московский бренд, и, судя по всему, прибыл этот пассажир как раз из Москвы. – Наташа посмотрела Аве прямо в глаза. – Где оказался после трехчасового рейса на поезде из Одессы.

Ава застыла.

– После этого с таможни последовал еще один, скажем так, менее официальный сигнал. В результате чего один человек из числа наших неизвестных друзей, не значащихся ни в одном списке, пробил кое-какой незарегистрированный номер. А за этим, в свою очередь, последовало одно-единственное сообщение по засекреченной линии. – Наташа пожала плечами. – И вот я здесь.

– О чем ты? – Ава едва могла вздохнуть.

– Иван Сомодоров не умер, Ава. Он сейчас не в аду, где ему самое место. Он в Нью-Джерси.

Слова обрушились тяжелым молотом. Аву словно с размаху ударили по лицу. Она думала, что забыла это имя, но это было не так. Конечно же, она не забыла. Если бы она только могла забыть.

Иван Сомодоров.

Ава бессильно опустила лицо в ладони.

Наташа встала и заговорила более чем серьезным голосом.

– Он мог исчезнуть с лица земли, но не исчез. Он все еще здесь. Твое имя всплывает все чаще, и все следы ведут к Сомодорову. Похоже, у него есть незаконченное дело касаемо тебя, Ава. Я уверена, все эти восемь лет Иван искал тебя, и останавливаться он не намерен.

Ава попыталась подумать над этим, но оказалось, что она потеряла дар речи.

Значит, Иван Сомодоров ищет меня.

Иван Сомодоров не закончил со мной.

Иван Сомодоров убьет меня.

Мой демон.

– Значит... – наконец, сказала Ава. Она поднялась на ноги и ощутила ступнями тепло залитой асфальтом крыши. Это все, что она была в состоянии сказать.

– Значит, Иван вернулся, и это все меняет, – Наташа вытащила сумку откуда-то из укромного уголка на крыше.

Должно быть, оружие.

Несмотря на дрожь в коленях, Ава заставила себя подойти к Наташе.

– Не делай вид, будто тебе не все равно. – В голове снова застучало, но Ава не хотела показывать это Наташе.

– А я этого и не говорила. – Наташа пожала плечом и опустилась на колени перед сумкой. Тихо, почти шепотом, она продолжила: – Он пришел за нами, поэтому я здесь. Поэтому нам нужно идти. Твоя подруга Оксана, твой тренер Нана и тот мальчик, Алекс...

– Алексей, – машинально поправила Ава. – Маноровский.

Наташа Романофф знает об Оксане? И о Нане? И даже о мальчике, который мне снится? Она что, в курсе всех деталей моей жизни?

Эта мысль взволновала и испугала ее, но Ава в любом случае ненавидела себя уже за то, что ей было до этого дело.

Наташа улыбнулась, услышав русское имя Алекса Мэнора.

– Алексей и Оксана не заслуживают смерти. Не заслуживают встречи с Иваном Сомодоровым. Ни один невинный подросток не заслуживает быть впутанным во все это.

– Но я должна?

– У некоторых из нас нет выбора, Ава, – в голосе Наташи мелькнула грусть, но это не повлияло на смысл сказанного. – Из украинских приютов снова стали пропадать дети. Я думаю, конец еще не пришел ни Ивану, ни его сумасшедшим опытам в «Красном отделе». Пока еще нет.

Ава вздрогнула. Вспоминать об Одессе было для нее все равно что ходить по куче битого стекла. Она помнила лишь фрагменты.

Обжигающие электроды. Веревка, впившаяся в мои запястья и лодыжки. Иглы, введенные под кожу.

Черноглазый монстр.

– Красный отдел? – резко спросила Ава. – Это еще что?

– «Красный отдел»? – Наташа снова пожала плечом и встала перед Авой с таким видом, словно это не имело никакого значения, но Ава узнала два слова из своих снов. От них ее по-прежнему бросало в дрожь.

Наташа посмотрела на нее.

– Это люди, на которых работал Иван. В «Красном отделе» невинных детей превращали в бессердечных разведчиков вроде меня. Если хочешь еще поговорить об отсутствии выбора.

Разумеется, не хочу, – подумала Ава.

Я снова одна в «7Б».

Как всегда.

Наташа смотрела на нее.

– Если я могу с этим справиться, то и ты сможешь. – Она приподняла бровь, почти улыбаясь. – Мы с тобой одинаковые, помнишь?

Ава помнила.

Она помнила, как ее спасительница однажды произносила эти слова, только по-русски, а не по-английски. И все. Что-то в ней щелкнуло. Больше она не могла выдержать ни секунды.

Ава изо всех сил ударила Черную Вдову по лицу.

Впервые Наташа Романофф не предвидела этого.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: К слову о сиротах, вы ведь сами, кажется, родом из Сталинграда?

РОМАНОФФ: Верно

МО: Удивительно, что я в курсе хотя бы этого. В вашем досье нет практически никакой информации о вашем прошлом. Даже дата рождения отредактирована.

РОМАНОФФ: Да, не люблю шумные вечеринки.

МО: А что это за заметка, в которой сказано: «см. Роджерс, Стив и Барнс, Джеймс»?

РОМАНОФФ [пожимает плечами]: Мне не позволяют читать собственное досье, сэр. Наверное, у меня недостаточный уровень допуска.

МО: Я кратко перескажу вам. Когда умерли ваши родители, вас направили прямиком в школу разведчиков. В «Красный отдел». Вас и других счастливчиков из детских домов со всей страны.

РОМАНОФФ: О да, счастливчиков. Вы бы еще сказали, что я выиграла в сиротскую лотерею, сэр.

МО: Там вы встретили Ивана Сомодорова, верно?

РОМАНОФФ: Там он нашел меня. Оглядываясь назад, я понимаю, что моего мнения никто не спрашивал.

МО: И вы отплатили ему той же монетой, когда попытались взорвать его? Оглядываясь назад?

РОМАНОФФ: Думаю, это называется кармой, сэр.

ГЛАВА 12: НАТАША

КРЫША КОНФЕРЕНЦ-ЦЕНTPА ФИЛЛИ

«ГОРОД БРАТСКОЙ ЛЮБВИ»

Наташа Романофф еще не успела прийти в себя после хука слева от Авы, как дверь на крышу с грохотом распахнулась; возникшая в проеме фигура спрыгнула рядом.

Наташины инстинкты сработали мгновенно, и она приняла боевую стойку. Кулаки высоко подняты, центр тяжести занижен. Ноги согнуты в коленях, как у хищника, готовящегося к прыжку. Она рефлекторно глянула через плечо на Аву, которая стояла в нескольких футах от нее.

Нужно защитить девочку...

Но, к ее удивлению, девочка в защите, похоже, не нуждалась. Оказалось, что Ава приняла точно такую же боевую позицию, как и Наташа. Она казалась зеркальным отражением агента ЩИТа. Их инстинкты были идентичны. Высоко поднятые кулаки, заниженный центр тяжести. Поза «система»: всех бойцов «Красного отдела» тренировали в соответствии с классической боевой техникой. Наташе это показалось странным, учитывая, что в «Красном отделе» обучалась только одна из них.

Она нахмурилась.

Серьезно. Похоже на крав-мага [ближний (контактный) бой: разработанная в Израиле военная система рукопашного боя], но немного не то. Даже если спецслужбы используют эту систему боя – откуда она знакома украинской сироте-иммигрантке?

У Наташи словно появилась тень – а Наташа Романофф привыкла не отбрасывать тени. Она была так поражена, что чуть не забыла об угрозе.

– Ава!

Голос мальчика.

Наташа резко повернула голову в сторону потенциального нападающего, который стоял перед ними. Ава отреагировала почти так же быстро.

Но угроза оказалась вовсе не угрозой.

– Смотрите-ка. Щеночек. Наверное, заблудился, – Наташа выдохнула и расслабилась. Она сразу узнала его, и не только потому, что Ава заигрывала с ним перед турниром.

– Алекс! Что ты делаешь? – Судя по голосу, Ава была шокирована.

– У вас тут что, какой-то кружок самообороны? – Алекс, нахмурившись, переводил взгляд с одной девушки на другую.

– Нет, – сказала Ава.

– Да, – сказала Наташа.

Они переглянулись.

– Я вам не верю, – медленно произнес Алекс. – Может быть, мне стоит спуститься вниз и рассказать Фехтовальной ассоциации обо всем этом?

Наташа заметила, что парень – Алекс – так и не разжал кулаки. До сих пор.

Отлично. Не просто щеночек. Юный щеночек-Мститель.

Только этого мне сегодня не хватало.

– Алекс, – сказала Ава, выпрямившись. – Все в порядке. Правда. Не нужно меня спасать.

– О, – протянула Наташа. – Это так мило. – Слово прозвучало очень сухо.

– Я спросил у твоей подруги, куда ты подевалась, и она рассказала в общих чертах. Сказала, что ты даже не зарегистрировалась для участия в турнире.

– Я... забыла. Просто нам нужно было поговорить. И мы немного... увлеклись.

– Ты забыла зарегистрироваться на Кубок Северной Америки. Кто вообще может о таком забыть?

– Она может, – угрюмо сказала Наташа. А мальчик не такой уж и идиот. Это не упрощает ситуацию.

– Какой разговор стоит того, чтобы упустить шанс выступить на национальном турнире?

Ава уставилась на него.

– Довольно лицемерно, тебе не кажется? Мистер Черная Карта.

Он покачал головой.

– Ладно, хватит, суперищейка, – раздраженно сказала Наташа. – Ты проверил, она в порядке. Теперь мы уходим.

Ава посмотрела на Наташу, затем на Алекса.

– Да, – сказала она. – В порядке. И еще раз говорю: обычно я сама себя спасаю.

Или я, – подумала Наташа. Ава метнула в ее сторону взгляд, словно догадалась, о чем думает агент.

Но Алекс по-прежнему сжимал кулаки.

Теперь Наташа наблюдала, как он пытается оценить ситуацию, перебирает варианты. Юный Мститель. Не идиот. Упрям как осел. И беспокоится за Аву.

Интересно.

Она покачала головой.

– Даже не пытайся.

– О чем ты? – спросил Алекс, подойдя ближе на несколько шагов.

– Что бы ты там ни задумал. Я неплохо умею делать обездвиживающий выстрел. Правое подколенное сухожилие. Не смертельно, но ты пожалеешь, что не умер, – она пожала плечами.

– Я не очень-то испугался.

– Наверное, ты меня не понял, – сказала Наташа. – Это не предложение.

– Дистанция и скорость. Инерция и угол удара, – проговорил Алекс, глядя ей прямо в глаза.

– И что?

– Тебе лучше подумать об этом. Ну, ты знаешь. Заранее.

– Что?

– А вот что. – Он сделал вдох, сгруппировался и бросился на Наташу. Она не ожидала, что он окажется таким быстрым.

Но Наташа Романофф была еще быстрее и ударила первой – вернее, почти ударила. За секунду до удара она почувствовала, как напряглись мускулы в ее челюсти и плече, центр тяжести сместился – и Наташа с изумлением отметила, что Алекс идеально предугадывает ее действия. Настолько же идеально, насколько она предугадывала его. Они были на равных, шаг за шагом уворачивались от ударов, избегали пинков, и ни один ни разу не задел другого.

Она начала отступать – разумеется, ей пришлось. Ведь уничтожать маленького друга Авы не входило в ее планы.

Но все равно, такого она не ожидала.

Казалось, мальчишка точно знает, что Наташа собирается сделать, чувствует, как она будет действовать. В точности как она знала, что сделает он.

Наконец, он схватил ее кулак. Они переглянулись, оба были в равной степени удивлены.

Наташа высвободила руку.

А он хорош. Весьма хорош. Очень интересно.

Алекс выпустил ее кулак и попытался с разворота ударить ее ногой. Она без усилий уклонилась, предвидев этот ход.

– Ты сума сошла, – пробормотала она себе под нос по-русски. Сошла с ума.

– На каком языке ты там бормочешь, я не понимаю, – сказал Алекс. Похоже, он совсем ее не боялся, и это тоже заинтриговало Наташу.

И взбесило.

Наташа опустила кулаки.

– У меня нет времени на игры с тобой, маленький Алексей.

Ава перебила ее:

– Что, правда? А у меня нет времени на все это. – Теперь в ее голосе явно звучало раздражение.

– Оставь Аву в покое, – сказал Алексей Наташе. – Я знаю, что ты преследовала меня.

Наташа рассмеялась. Ава – нет.

– Серьезно? Тебя? Зачем ты ей нужен? – казалось, Аву это оскорбило.

– Зачем вообще ЦРУ преследует кого бы то ни было? – Алекс разглядывал Наташу. – Я видел тебя. Сегодня утром. И ты следила за мной.

– Не льсти себе. Мне была нужна она, – сказала Наташа, жестом указав на Аву.

– Я тебе не верю, – повторил Алекс. – Еще раз тебе говорю. Оставь ее в покое.

– Ох, прошу тебя. Я не из ЦРУ. Не говори так, это меня оскорбляет. – Наташа приподняла одну бровь. – Кроме того, я не веду переговоров с детьми, так что шел бы ты отсюда, мальчик, пока не сделал себе хуже.

– Грубо, – вставила вдруг Ава. – Боже, неужели непонятно?

– Ты это мне? – Алекс, похоже, удивился.

– Правильно, скажи ему, – сказала Наташа.

Ава посмотрела на нее в упор.

– Вообще-то я обращалась к вам обоим. Не нужно меня спасать. Я не какая-то отчаявшаяся девочка с нарисованной на лбу жирной мишенью. Я могу сама о себе позаботиться.

Ты даже представить себе не можешь, – подумала Наташа, – какая огромная это мишень.

– Я этого и не говорил, – возразил Алекс.

Но вдруг словно сама вселенная решила продемонстрировать всем, как обстоят дела: через долю секунды после того, как Ава замолкла, с противоположной крыши раздался выстрел.

Пуля пролетела менее чем в сантиметре от правого виска Авы.

Вторая пуля сбила рюкзак с ее плеча.

Третья просвистела возле головы Алекса Мэнора, срезав прядь темных вьющихся волос. Прядь очень медленно, как в кино, опустилась на землю, словно опавший лист на ветру.

Все остальное произошло в мгновение ока.

Наташа Романофф развернулась в сторону, откуда стреляли, ее глаза сузились: она рассчитывала траекторию...

На один час.

Верхний этаж.

Через перекресток.

Под углом где-то градусов сорок.

... и нырнула вперед, подмяв под себя Аву и прижав со всей силы к асфальтированной крыше.

Алекс в ту же секунду упал рядом с ними.

– Какого...

Ответом ему были еще три выстрела.

– Снайпер, – прошипела Наташа, хватая сумку, которую успела достать за минуту до того, как засвистели пули. Ее мозг работал в ускоренном режиме. – Судя по звуку, он снял глушитель, чтобы точнее прицелиться, значит, он как минимум в паре зданий от нас. – Она посмотрела вверх, в голове замелькали цифры. – Сколько это, метров четыреста? И он промахивается на полдюйма? Это где-то 0.5 угловых минут? Или 0.3? – она покачала головой.

– Это плохо? – спросил Алекс.

Вид у Наташи был мрачный.

– Плохо для нас. Стреляет он метко. Значит, это хорошо обученный пехотный снайпер. Не из дешевых

я бы сказала, высший класс. Русский, стреляет, судя по звуку, из «ОРСИС Т-5000».

– Нас кто-то хочет подстрелить? На турнире по фехтованию?

– Не нас, – тихо ответила Ава. – Меня.

Она поймала Наташин взгляд.

– Он здесь, да? – судя по голосу, Ава едва могла дышать.

Наташа покачала головой:

– Не думаю. Лично он – нет. – Она посмотрела через плечо на небо над крышами. – Но это, должно быть, один из его парней. Вполне похоже.

Теперь ты веришь мне, девочка? Это достаточно реально для тебя?

Иван Сомодоров не забыл ни о тебе, ни обо мне.

Иван не прощает, Иван не забывает.

Наташа сняла солнечные очки и подбросила их вверх. Серия быстрых выстрелов разрезала воздух, и очки разлетелись вдребезги.

Она вздохнула.

– Поправочка. Его парни, а не «один из». Похоже, их здесь минимум трое.

– Чьи парни? Кого – его? – Глаза Алекса сузились от злости.

Не обращая на него внимания, Наташа изучала след от пули на потрескавшейся поверхности шлакобетонной стены.

– Смотри-ка. Поздравляю, Ава. Они приготовили большие пушки: это, например, «лапуа магнум» 338 калибра.

– И что это значит? – спросила Ава.

– Такое оружие применяют только для самых крупных мишеней. На тебя большой спрос. Эти пули недешевые, «лапуа» пробивает пять слоев бронежилета, так что не высовывай руки, девочка.

– Может, кто-то объяснит мне, что здесь происходит? Снайперы? Крупные мишени? Вы о чем вообще? – Прогремел очередной выстрел, и Алекс припал еще ближе к асфальту и прижался к нему лицом.

– Сейчас не время объяснять. Я уже сказала, шел бы ты отсюда, мальчик. Это дело тебя не касается и не должно касаться. – Наташа внимательно осмотрела ряд окон в здании банка дальше по улице. Она достала из сумки оружие – небольшой компактный боевой пистолет и пистолет-пулемет – и поползла к низкой перегородке на краю крыши. – Не вставать.

Ава кивнула и прижалась к крыше. Наташа змеей проползла мимо нее.

Отлично. Если девочка и напугана, то она этого не показывает.

Краем глаза Наташа заметила, что кулаки Алекса самопроизвольно сжались, хотя атаковать было некого.

Я тебя понимаю, приятель.

Она представляла, какое бессилие он чувствует; именно поэтому она сама почти никогда не ходила без пушки. Вернее, без трех пушек: штурмовой винтовки, желательно «С2-805», для реальных перестрелок; пистолета-пулемета «ПП-2000» для более скрытого ведения огня; и «НК-РЗО» – на любой случай. Чехия, Россия, Германия. Пистолеты у Наташи были только немецкие, даже свой «глок» она обменяла на «НК». Как учил Иван.

И поэтому она воспользуется именно им, когда найдет Ивана.

Она рывком достала из-за спины пистолет-пулемет и одним быстрым движением перекатилась к краю крыши.

Спокойной ночи, луна.

Не произнеся ни слова, Наташа Романофф принялась палить в небо.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Если верить этому генеалогическому древу, вы являетесь потомком последнего русского царя.

РОМАНОФФ: У всякой семьи богатая родословная. Иначе за что платят деньги специалистам по генеалогии?

МО: И у каждой зарыт клад стоимостью в несколько миллиардов?

РОМАНОФФ: У многих. Считайте это былиной, сэр.

МО: Так это «да» или «нет», Романофф?

РОМАНОФФ: Мне считать это шуткой, сэр?

МО: Это к вопросу мотивации, агент. Некоторые члены нашей оперативной группы полагают, что интерес Ивана Сомодорова к вам был обусловлен не только «Красным отделом» – и не только физикой.

РОМАНОФФ: Он хотел заполучить остатки царского золота? Это лучшее, до чего вы смогли додуматься?

МО: Золото многое значит, агент.

РОМАНОФФ: Разве что для капиталистов, сэр. Но для физиков – не особо.

МО: У Тони Старка, похоже, с этим проблем нет.

РОМАНОФФ: Если бы мне давали царскую золотую монету за все, с чем у Тони Старка нет проблем...

МО: Мы бы все сейчас были на Бока [Бока-Ратон – курорт на восточном побережье Флориды], агент.

ГЛАВА 13: АВА

УЛИЦЫ ФИЛАДЕЛЬФИИ, ДЕЛОВОЙ ЦЕНTP ФИЛЛИ

«ГОРОД БРАТСКОЙ ЛЮБВИ»

Перестрелка не прекращалась. Пули изрешетили крышу, пролетая в считаных миллиметрах от целей.

Иван задействовал большие пушки. Ивану нужна я, – подумала Ава, и ее ладони покрылись холодным потом. Ее тошнило от одного его имени.

Никто не придет за тобой, маленький птенчик. Никому ты не нужна. Ава потрясла головой, пытаясь прогнать этот голос.

– Вот дерьмо, – пробормотала Черная Вдова и покачала головой. – Они с нами играют. Слишком часто мажут.

– Ты же говорила, что стреляют они метко, – сказала Ава, понизив голос.

– Недостаточно метко для таких парней. Пока они просто заставляют нас суетиться, а значит, тут замешан кто-то еще. Они не хотят убивать нас, они хотят взять нас живыми. Похоже, мы слишком ценная добыча. – Она кивнула в сторону Авы. – По крайней мере, некоторые из нас.

– Почему ты так уверена? – спросил Алекс.

– Потому что мы до сих пор живы, – будничным тоном произнесла Наташа. – Но нам нужно пошевеливаться.

– Ты серьезно? – спросил Алекс.

– Серьезнее некуда. – Наташа подтолкнула Аву к двери. – Давай, бегом внутрь.

Ава пулей бросилась к двери и спряталась за бетонной стеной; сердце ее бешено колотилось. Алекс тут же последовал за ней. Он не собирался никуда уходить, как бы ни хотела Наташа от него отделаться.

Уйдет, – подумала Ава. – Обязательно уйдет. Все они уходят. И мама, и папа, и даже Наташа Романофф.

Это единственное, что в моем мире постоянно.

Все уходят, а я не могу ничего сделать, чтобы остановить их.

Но, глянув через плечо, Ава увидела, что Наташа Романофф не следует за ними. Вместо этого она опустошила всю обойму в сторону невидимых снайперов и лишь тогда нырнула в укрытие.

Выругавшись, она бросила обе пушки.

Наташа сунула руку за спину, вытащила из-за пояса пистолет, снова показалась над железобетонной конструкцией и принялась палить в невидимого врага.

Это все не по-настоящему, – подумала Ава. – И кстати: сколько пушек может поместиться в карманах брюк у одного человека?

Наташа обернулась и крикнула:

– По моему сигналу делай то, что я скажу. Я приду следом. Если они окажутся быстрее меня, то тащи свою задницу в «7Б» и сиди там тихо. Ясно?

– А как же он? – спросила Ава, намекая на Алекса.

Наташа небрежно махнула пистолетом, и на секунду

Аве показалось, будто она слышит Наташины мысли. А что – он? Он не моя забота.

– Понял. – Алекс пожал плечами.

– Ладно. – Наташа пригнулась, уклонившись от очередного залпа. – Сочту это за «да». Теперь – по моей команде – пригнуть головы и бегом в зал.

– Подожди, ты что, жаждешь вернуться на турнир? Но ведь Аву хотят убить! Это безумие, – Алекс был в недоумении.

Наташа закатила глаза.

– По-твоему, здесь безопаснее?

Над их головами раздался грохот, и со стены посыпалась штукатурка.

– Резонно, – кивнул Алекс.

– Бегом! – Наташа Романофф бросилась к лестнице и распахнула дверь. Ребята побежали вниз, пока она стреляла в небо. Пули летели им вслед.

Ава оказалась внизу первой; спотыкаясь, она вышла из темного внутреннего коридора в ярко освещенный холл конференц-центра. Ненавязчивая музыка, звучащая из динамиков, сбила ее с толку – лишь когда Алекс вылетел в холл вслед за ней, она вспомнила, почему они бежали.

Через секунду появилась Наташа; она помедлила лишь для того, чтобы спрятать все свое оружие под ремень за спиной, за пояс и в кобуру – все было продумано так, чтобы замаскировать пушки.

– Вперед, – прошипела она. – Опустите головы и идите к выходу.

Они перешли на ускоренный шаг. Толкнув массивную дверь, они оказались в многолюдном зале «Н», где проходил турнир. Все трое пошли через весь зал, прокладывая себе путь между дорожками, на которых еще не закончились состязания первого раунда.

Ава вздрогнула, когда за спиной раздался хлопок Двери, из которой они вышли. Через секунду послышался Наташин голос, тихий и предельно серьезный.

– Ты, – сказала она Алексу. – Ты теперь тоже в опасности. Не останавливайся, или они схватят тебя в заложники, чтобы заполучить нас.

– Понял. Иду, – отозвался он.

Наташа не колебалась ни секунды.

– Наши друзья уже внутри. Темные куртки. Черные рюкзаки. Метрах в двадцати позади нас. Ни в коем случае -не оборачивайтесь. И, что бы вы ни увидели, не останавливайтесь. – Она опустила козырек кепки на лицо.

– Разве мы не должны бежать? – спросила Ава, глядя под ноги.

Наташа едва заметно покачала головой:

– Нет. На тебе такая же одежда, как и у всех остальных в этом зале, забыла? Такая стильная фехтовальная форма. – Она огляделась по сторонам. – Так что разделимся и сольемся с толпой. Не привлекайте к себе внимания. Идите к дальнему входу, который ближе к реке. Я буду ждать снаружи.

Алекс кивнул. Ава не сказала ни слова.

Наташа положила руку на пояс, поближе к спрятанному пистолету, и отошла в сторону без дальнейших объяснений.

Ава чувствовала, как адреналин разливается по ее телу. Дело казалось опасным и безнадежным. Она понимала, что все это может оказаться ловушкой: заставить Аву поверить, будто одна из Мстителей на ее стороне, чтобы та смогла спокойно отвести ее куда нужно.

Если даже у нас получится, что тогда?

Аве не хотелось об этом думать.

Придется доверять Черной Вдове, по крайней мере сейчас.

У нее не было выбора, даже если все, что она слышала, – это выстрелы в ее сторону. У нее не было другого пути.

Мысли Авы прервал знакомый крик, она обернулась и увидела Оксану, которая делала выпады в сторону оппонента на дорожке.

Внезапно мысль о состязаниях на шпагах с резиновыми наконечниками показалась совершенно не пугающей. Все клинки в этом зале были ненастоящими, а вот пушки вполне реальны.

А что, если у нас не получится? Ава представила, как раздаются выстрелы, как бегут люди. Хаос, столпотворение, все торопятся к выходу.

Красные брызги крови на белой кевларовой экипировке, на американских флагах...

Ава вздрогнула. Она невольно оглянулась через плечо на металлическую дорожку. Руки Оксаны были победно подняты, она сняла маску.

Все это казалось таким бессмысленным теперь...

Однако у Авы появилась идея. Маска.

Опустить голову. Слиться с толпой. Ведь так сказала Наташа?

Ава просочилась сквозь толпу восторженных болельщиков рядом с Оксаниной дорожкой, подняла с пола ненужную маску и сняла с нее бумажку с именем, приклеенную сзади на скотч.

Не замедляя шаг, Ава надела ее на голову. Поравнявшись со следующей дорожкой, она взяла случайную шпагу из сумки, лежавшей на складном стуле.

Алекс, который был уже на другом конце зала, уловил ее мысль; он натянул поверх футболки свою белую куртку и, проходя мимо, стащил со столика торговца кепку с логотипом Фехтовальной ассоциации.

Наташа, которая двигалась по периметру, ненавязчиво присоединилась к группе медиков, которые поднимали с пола раненого мальчика – подхватила рукой его перевязанные ноги.

Люди в черном шли по залу, высматривая беглецов, а фехтовальщики продолжали соревноваться, то и дело звучали гудки, болельщики поддерживали спортсменов.

Это была самая длинная прогулка в жизни Авы, но она справилась.

Они справились.

Наташа вышла последней.

– Мы еще не оторвались. Не останавливайтесь. – Она жестом поманила Аву с Алексом, и те сравнялись с ней. – Нам нужно к реке, идемте.

– К реке? Зачем к реке? – Алекс искоса глянул на нее.

– Оттуда нас заберут, – сказала Наташа. - Удобное место для парковки. – Она поднесла к глазам запястье, на котором светилось что-то вроде цифровых часов. – Если успеем.

Отлично. К реке, – подумала Ава.

Они направились к берегу реки Делавэр, которая виднелась впереди, приблизительно в восьми кварталах от них. Аве казалось, что тротуар под ногами двигается недостаточно быстро.

Семь...

Шесть...

Пять...

Из-за угла вылетел и резко затормозил черный внедорожник.

Из открытого окна высунулся мужчина в черном бронежилете и открыл по ним очередь из пулемета, а затем вернулся в исходную позицию.

Наташа скрылась за припаркованным минивэном.

Ава с Алексом спрятались за соседней машиной.

Наташа казалась ничуть не напуганной – даже спокойной – несмотря на дула винтовок, нацеленные на улицу вокруг нее. Она обернулась и крикнула ребятам:

– Я немного поболтаю с нашим другом. У меня такое чувство, будто он хочет что-то мне сказать. А вы идите дальше к берегу. – Наташа понеслась вперед, оставляя Аву с Алексом позади.

Алекс поглядел на Аву.

– Знаешь, твоя подружка из ЦРУ довольно крутая. Мне почти жаль того, кто в нее стрелял.

Ава не улыбнулась в ответ.

– Она правда не из ЦРУ.

Он поднял бровь.

– Ну да, конечно. А в штанах у нее совсем не пушки.

Ава перевела дух.

Это все неправильно. Он не должен быть здесь, не должен быть со мной. Даже если я больше всего хочу, чтобы он остался.

Ава должна была отпустить его. Прогнать. Она сделала глубокий вдох.

– Но ты прав. Она справится. – Она пыталась звучать убедительно. – Но это не твоя забота. Все это. На твоем месте я бы пошла домой, Алекс.

– Ну ладно. Хорошо. – Алекс поколебался. – А почему ты не уходишь?

– Наверное, уйду, – сказала Ава.

Однако она не пошевелилась. Алекс тоже.

Ава видела, как вдалеке Наташа пытается вовлечь водителя внедорожника в перестрелку, манит его за собой. Уводит подальше от них.

Наташа обернулась.

– Чего вы ждете? – рявкнула она в их сторону.

Но Ава по-прежнему не шевелилась. Она не могла. Она сидела и смотрела на бампер машины, за которой спряталась.

Застыла.

Нам нужно бежать. Домой. Обоим.

Когда я рядом с ней – когда хоть кто-то рядом с ней – всегда происходит что-то плохое.

Может быть, поэтому ее и называют Черной Вдовой.

Стрелок, должно быть, заметил их, потому что теперь он стрелял в их направлении. Прямо над головой Авы пуля пробила в машине дымящееся отверстие.

– Ава! – Алекс схватил ее и подтолкнул вперед.

Они ползком обогнули машину и пошли, как учила Наташа. Головы пригнуть. Не оглядываться.

Пока они шли по улице, Алекс говорил тихо и размеренно:

– У меня странное чувство, Ава, что я не должен оставлять тебя. Только не сейчас.

– И как часто у тебя бывают странные чувства?

– Только когда дело касается пушек. – Алекс не отпускал ее руку. – Я не идиот. Я вижу, что ты в беде – и я знаю, что эта коп тебе не друг.

– Вообще-то она не коп, – возразила Ава.

– Кем бы она ни была и что бы тут ни происходило, для одного человека это слишком. В смысле, я могу помочь. – Он посмотрел на нее. – Если ты хочешь.

Конечно, хочу. Я провожу с тобой каждую ночь, разве не так?

Но вслух Ава ничего не сказала.

Сзади донесся звук пальбы, словно специально для: того, чтобы продемонстрировать положение дел, и ребята ускорили шаг.

Алекс сжал руку Авы.

– Тебе необязательно справляться с этим в одиночку.

Слишком поздно... я не умею иначе.

От реки их уже отделяло всего два квартала.

Ава не знала, что ответить. Да и что она могла сказать? Что никто не мог помочь ей, что никто никогда и не пытался? Что она всегда знала – этот день наступит, и Иван вернется за ней, чтобы завершить начатое?

Я не могу доверять никому, Алексей Маноровский. Даже тебе.

Но она почувствовала, что Алекс все еще держит ее за руку. Он продолжает идти вместе с ней, несмотря на выстрелы. Он здесь, рядом с ней. Он не бросил ее, не ушел. Хотя он почти не знает меня.

В Алексе было что-то, чего не было в других. Он был хорошим человеком, ни в чем не виновным. Он все еще верил в героев, как и Оксана. Ава достаточно долго наблюдала за ним каждую ночь, чтобы знать это.

Впервые после побега из «7Б» Ава задумалась, а правда ли ей лучше быть одиночкой. На секунду она даже засомневалась, была ли она хоть раз в жизни действительно одна.

– Ава. Я серьезно. Хочешь, чтобы я остался?

Ава снова увидела в нем ту неукротимую энергию – энергию Алекса-бойца, – из-за которой он получил черную карточку.

Она почти слышала его мысли.

Скажи одно слово, и мы вместе свернем горы...

Я готов сражаться, только скажи...

Аве хотелось позволить ему остаться. Но Алексея Маноровского нельзя было впутывать в эту историю. Он не виноват, что Ава перенесла его из снов в реальность, неважно, как это случилось. Все это продолжало быть ее сном, а не его.

С нами, – поправила она себя. – Ведь снов было много. И я давно знаю тебя, Алексей. Хоть ты почти не знаешь меня.

Второй раз за день Аву внезапно осенило.

Может быть, это судьба.

Может быть, я не способна противиться этому.

Я не могу прекратить видеть эти сны, не могу стереть себе память.

Может быть, я больше не способна скрываться от Ивана Сомодорова.

Алекс повторил вопрос, и Ава позволила себе кивнуть:

– Да.

Я не могу справиться с этим в одиночку – и не хочу пытаться.

– Прошу тебя. Останься. – Она сжала его ладонь.

К тому времени, как слова сорвались с ее губ, Алекс уже бежал к реке и тянул Аву за собой, словно заранее знал, что она ответит.

Аве с Алексом оставалось пройти полквартала до берега, когда Ава глянула назад. Наташа по-прежнему перестреливалась с человеком из черной машины. Вдали загудели сирены, и Ава поняла, что, как бы то ни было, счет пошел на минуты.

Какого...

Ава услышала визг шин и обернулась.

Алекс закричал.

Из-за угла появился второй черный внедорожник и врезался в припаркованную всего в нескольких футах от них машину.

– Валите оттуда! – закричала Наташа.

Над припаркованной машиной взметнулись языки пламени, и ребята бросились бежать так быстро, как только могли.

Ава слышала шаги за спиной.

Стрельбу.

Не замедляясь, она лишь сильнее сжала руку Алекса.

Нет...

Только не сейчас...

Только не так...

Они побежали по последней дороге, ведущей к реке, и притормозили лишь у самого края моста. Далеко внизу опасно поблескивала вода.

Очередь пуль изрешетила землю совсем рядом с ними. Камни полетели во все стороны, и ребята кинулись к другому концу улицы.

– К реке. Быстрей! – Алекс не колебался ни секунды. – Пошли! – Он перекатился через перила и скрылся по ту сторону моста.

Ава помедлила – и, не сказав ни слова, перепрыгнула через ограждение.

Я не умру...

Я не позволю Ивану Сомодорову убить меня...

Я еще не закончила.

Ава вытянула руки и ухватилась за перила, когда летела вниз. Вместо того чтобы камнем упасть в ледяную воду? она уцепилась рукой за рейку, одним ловким движением раскачалась, а во время падения развернулась и оттолкнулась ногами от свай.

Ава перевернулась в воздухе и приземлилась обеими подошвами на мокрый песок, подняв веер брызг, а затем выпрямилась.

Алекс, который висел на вытянутых руках у нее над головой, раскачивался из стороны в сторону.

Сделав глубокий вдох, он пару раз оттолкнулся от моста, пытаясь нащупать рукой что-то, за что можно ухватиться. Наконец, он оказался на земле рядом с Авой.

Как бы то ни было, они были в безопасности.

Все еще задыхаясь, Ава улыбнулась и протянула кулак. I – Это... было... круто.

Алекс кивнул и ударил по ее кулаку, пытаясь восстановить дыхание.

– Мы еще живы, так что – да, это еще более круто, чем я ожидал.

– Еще как живы, – согласилась Ава и снова сделала глубокий вдох.

Алекс запрокинул голову, жадно глотая кислород.

– И частенько с тобой такое?

– Впервые в жизни, – сказала Ава и снова встала прямо.

На самом деле она никогда раньше не делала ничего подобного. Самыми рискованными поступками в ее жизни были прыжки через турникет в метро и побег с базы ЩИТа.

Но почему сейчас? Что изменилось?

– У меня тоже, – сказал Алекс. – В смысле, впервые. – Он улыбнулся. – Мама будет в ярости.

Они оба посмотрели на мост – именно в эту секунду Наташа Романофф ударила второго стрелка головой о металлические перила.

Его бесчувственное тело упало на землю, и Наташа выпрямилась. Затем она перегнулась через перила и посмотрела на Аву с Алексом.

– Блестяще, – удивленно воскликнула Наташа. Даже русский судья поставил бы за такое все десять баллов.

Ава не могла понять, что значило выражение Наташиного лица. И только тогда она осознала, каким высоким был мост.

По ее расчетам, они прыгнули примерно с двадцати пяти футов.

Я надрала задницу Оксане в схватке, я увернулась от снайпера на крыше, а вот теперь я спрыгнула с моста.

Ава наблюдала за тем, как Черная Вдова почти точь-в- точь повторяет ее движения на перилах и приземляется на песок.

Да что со мной такое?

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Давайте поговорим о лучшем московском институте благородных девиц, готовящем супершпионов и агентов внедрения.

РОМАНОФФ: О «Красном отделе»? Вся информация есть в моем досье, сэр.

МО: А о программе «Черная Вдова»? Программе для лучших профессионалок «Красного отдела»...

РОМАНОФФ: Вы и так уже все знаете, сэр.

МО: Я знаю, что Черные Вдовы были тщательно засекречены. Собственно, в результате вам придумали легенду и исказили память.

РОМАНОФФ: Промыли мозги, вы хотели сказать? Называйте вещи своими именами.

МО: А ваши кураторы? Они были обучены стирать память и внедрять ложные воспоминания? Щелкать переключателями: щелк - и вы балерина, щелк – и вы уже балерина- убийца?

РОМАНОФФ: Я была тем, кем они хотели меня видеть.

МО: Вы позволяли им это.

РОМАНОФФ: Я служила своей стране, сэр.

МО: Как Иван Сомодоров.

РОМАНОФФ: Иван Сомодоров служит лишь самому Ивану Сомодорову.

МО: А кем же вы считали себя? Патриотом?

РОМАНОФФ: Патриотом. И балериной убийцей.

ГЛАВА 14: НАТАША

РЕКА ДЕЛАВЭР

«ГОРОД БРАТСКОЙ ЛЮБВИ»

В воздухе завыли сирены, отдаваясь эхом от тротуара над их головами.

Внизу, у воды, надежно спрятавшись под эстакадой моста, сидели трое беглецов из конференц-центра – судя по всему, они были в безопасности.

По крайней мере, пока.

В ту секунду, когда Наташа догнала Аву с Алексом, она заметила, как эйфория на их лицах быстро сменилась шоком. Она ожидала этого, причем от обоих ребят. Больше ее удивило то, что они до сих пор были вместе.

Когда тебя пытаются убить, это заставляет нервничать. Но к этому можно привыкнуть.

Я привыкла.

– Сначала на крыше, потом в конференц-центре, теперь на улице. – Алекс покачал головой. – Эти парни, кто бы их там ни нанял, с лихвой отрабатывают деньги.

– Да уж. – Наташа вытерла рукавом пот со лба. – Русские наемники. Таким мастерством можно гордиться. Кстати говоря, я побеседовала с нашим стрелком из черного внедорожника.

– Его послал Иван? – спросила Ава.

Наташа кивнула.

– Персональная служба правопорядка Ивана Сомодорова. И – сейчас будет спойлер – там, откуда он пришел, еще много таких.

– У Ивана есть собственная полиция? – Алекс был поражен.

– Судя по всему, да, и все это ради Авы. – Наташа посмотрела на нее и неловко похлопала по плечу. – Добро пожаловать домой, сестра.

Ава отдернула руку, но хука справа не последовало, и Наташа подумала, что это уже прогресс.

– Подожди, ты сказала – много? Насколько много? – спросил Алекс.

– А это важно? – Наташа пожала плечами. Она знала, что нет. «Чтобы убить человека, достаточно одной пули, птенчик». Иван научил ее этому раньше, чем она научилась читать.

– Как далеко им до нас? – тихо спросила Ава.

– Если верить моему разговорчивому другу, не так уж далеко.

– Так. Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? Чего этот ваш Иван хочет от Авы? И что ты за коп?

– Что, прости? – Наташа уставилась на него.

– И вообще, откуда нам знать, может быть, ты работаешь на них?

– И кто же я, по-твоему? – спросила Наташа. – Одна из наемниц Ивана? – Впервые за этот день она рассмеялась.

Ей было жаль мальчика: хотя он об этом и не подозревал, пути назад уже не было. Наташа пыталась не впутывать его, и вот к чему это привело. Теперь у нее было двое подопечных вместо одной – а у Ивана стало три мишени вместо двух.

Придется импровизировать. Ненавижу импровизацию.

– Ничего смешного, – Алекс, похоже, рассердился. – Я серьезно. Бывают плохие копы. Откуда нам знать, что ты не работаешь на людей, которые пять минут назад пытались нас убить.

Наташа снова засмеялась.

– Она не одна из них, – утомленно сказала Ава.

– А ты откуда знаешь? Она следила за мной еще до всего этого, я уверен. – Он перевел взгляд с Авы на Наташу. – Что, если она лжет?

– Ох, она всегда лжет, – сказала Ава. – Не только сейчас.

Наташа перестала смеяться. Теперь она всерьез задумалась, не врезать ли парию, так сильно он ее раздражал.

– Если ты не заметил, я стреляла в них. Вряд ли так поступают наемники, ты не подумал? – с этими словами она перезарядила оружие. – Нужно убираться отсюда, остальные вопросы подождут. Хотя вопросы, наверное, будут забавные.

Она поднесла запястье ко рту и заговорила в крохотный микрофон, вмонтированный в черную манжету под рукавом.

– Романофф на связи. Объедки... в смысле, объекты готовы к отправке. Прием.

Из динамика послышался треск.

– Вас понял, агент. – Судя по голосу, пусть и искаженному микрофоном, информация Коулсона успокоила. – Подкрепление на подходе. Отбой.

– Вроде бы знакомый голос. Или мне кажется? – Ава не на шутку встревожилась. –Я его знаю?

Наташа пожала плечами.

– Его все знают.

– Кто это был? – спросил Алекс.

– Коулсон, – ответила Наташа, прекрасно понимая, что это имя ни о чем не скажет ребятам. – Он собирается допросить вас. – Алекс непонимающе посмотрел на нее. – В смысле, возможно, у него будет к вам несколько вопросов.

В любом случае, я не оставлю вас здесь, чтобы вопросы вам задавал кто-то другой.

– Что там на подходе? О чем он говорил? – Ава нахмурилась.

Наташа отмахнулась и ничего не ответила. Чем больше она об этом размышляла, тем больше вопросов возникало у нее самой.

– Где ты научилась так прыгать с моста?

– Я нигде не училась. Просто умею и все, – раздраженно отозвалась Ава. – А где ты научилась так стрелять в людей?

– В школе, очевидно, – равнодушно сказала Наташа. – Была лучшей в классе.

– Ну конечно. Лучшая выпускница, специальность «пристрели их всех». – Ава села на камни, всем своим видом демонстрируя, что разговор окончен, а затем легла на спину.

Наташа пожала плечами.

– Ну да, а еще общевоенная подготовка. Тактика. Ведение ближнего боя. Военно-морская авиация. Навигация. Военная инженерия. Артиллерия...

– Мы уже поняли, – перебил ее Алекс. – Ты восхитительна.

– Годы тренировок. А вот Ава думает, что я поверю, будто она успела стать олимпийской чемпионкой по спортивной гимнастике в прыжках с моста, едва я отвернулась.

– Можно подумать, ты за мной следила, – Ава не потрудилась встать.

Наташа смотрела на девочку. Что-то не складывалось.

Сальто вперед с опорой на ногу и с полным переворотом на триста шестьдесят градусов? Да никто в мире не способен «просто уметь» делать такое.

Она покачала головой. Ава продемонстрировала стандартный трюк, которому обучали в «Красном отделе», и Наташе это не понравилось.

Совсем не понравилось.

Стряхнув с ладоней бетонную пыль, Алекс посмотрел на Наташу.

– Думаю, ты могла бы уже это спрятать, – сказал он. – Если, конечно, не собираешься всех нас того... перестрелять.

Наташа, сама того не замечая, все еще сжимала оружие в каждой руке. Одну пушку она сунула за пояс, другую спрятала за спину.

Неосмотрительно. Тебя пытается достать Иван. Даже теперь, спустя все эти годы.

Не дай ему этого сделать.

– Кстати, что там насчет допроса? – спросила Ава, глядя в небо. – Я думала, мы должны убираться отсюда. – Она закрыла глаза и одной рукой помассировала висок. – Надеюсь, планы не изменились. У меня начинает болеть голова.

– Это не допрос, – сердито возразила Наташа.

– А что тогда? Контрольная? – нахмурился Алекс.

– Я вам не учитель и не нянька. Хотите в одиночку справиться с Иваном Сомодоровым – вперед. Нечего прикидываться, будто делаете мне одолжение. Я должна была предупредить, вот и все.

– Согласна, – сказала Ава, не поднимая век. Теперь она массировала оба виска. – Не переживай, мы не делаем никому никаких одолжений, а хуже няньки, чем ты, во всем мире не сыщешь. Но за предупреждение спасибо.

Наташа шагнула к Аве и протянула ей руку.

– Вставай.

Ава приоткрыла один глаз.

– Сейчас ты сидишь тут, как мишень, – вздохнула Наташа. – Нельзя здесь оставаться. Конечно, если ты хочешь повидаться с остальными головорезами Ивана, то...

Ава схватила Наташину руку и поднялась на ноги – вернее, попыталась это сделать. Не успев выпрямиться, она опустилась на камни, скорчилась и застонала.

Что-то было не так.

– Что с тобой? – Алекс казался обеспокоенным.

Ава снова попыталась встать, но у нее ничего не вышло.

– Голова кружится. Похоже... меня сейчас вырвет.

– Вот уж не надо, – недовольно проговорила Наташа.

Ава, покачиваясь, встала и стукнула себя ладонью по лбу.

– У меня мозг плавится.

– Знаю, – сказал Алекс и показал на собственный лоб. – У меня в ушах до сих пор звенит от выстрелов. Наверное, все дело в этом.

– Вернее, не плавится, а будто замерзает. – С трудом выговаривая слова, Ава потихоньку продвигалась вперед. – Словно я мозг отморозила.

Она наткнулась на Наташу, сбив с ее головы кепку с париком, которые упали на острые камни...

...и знаменитые огненно-рыжие Наташины кудри свободно рассыпались по плечам.

Ава застыла.

Наташа стояла молча. Она прекрасно понимала, что произошло.

Рыжие волосы.

Кепки нет.

Очки разбиты.

Цифровая маска исчезла.

Дерьмо...

Она была одета с головы до ног в черное; кожаная куртка, три ствола и – ее фирменный знак – золотисто-огненные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Во всем мире был лишь один тайный агент с такой внешностью.

И этот агент не сумел остаться в тени.

Ни разу со времен появления Мстителей.

Наташа Романофф могла продолжать считать себя агентом ЩИТа, но она уже не была просто агентом.

По правде говоря, Черную Вдову знал всякий, кто когда-либо восхищался Тони Старком или Капитаном Америкой, или одним всем известным ученым с приступами ярости – не говоря уже о новом короле Асгарда. В прошлом году она отвергла больше голливудских премьер, чем Тони Старк (что было совсем несложно, учитывая, что Старк никогда ими не пренебрегает). Сам Валентино предлагал подобрать ей платье для выхода на красную ковровую дорожку «Мет Тала» (нет уж, грацио). Ее лицо мелькало на обложках журнала «Тайм» в рубрике «100 великих женщин» (всего сто?). Ее даже приглашали сыграть в боулинг в Белом доме.

Наташа Романофф – хотела она того или нет – была по-своему знаменита. Такова цена священной обязанности защищать мир от опасностей, от которых никто другой не мог его спасти. Объективы камер, заголовки газет, маскировка. В мире не осталось ни одного человека, кто не узнал бы в ней Черную Вдову, хотя это существенно осложняло ее работу.

– Это ты.

И действительно, Алекс смотрел на нее так, словно увидел призрака, или кинозвезду, или даже призрака кинозвезды. Он явно глазам своим не верил. Он был парализован. Не мог отвести взгляд, но не мог и пошевелиться.

– Ты, т-ты... – заикался он.

– Да, это она, – сказала Ава, положив руку ему на плечо.

– Так, значит... это все взаправду, – Алексу, судя по всему, было просто необходимо произнести это вслух.

– Боюсь, что так, – сказала Наташа.

– Нас правда пытались подстрелить русские военные. – Он по-прежнему смотрел на Наташу во все глаза.

– Бинго, – сказала Наташа.

– И Ава правда в беде. Ведь ты же... ты – Черная Вдова.

Наташа вздохнула. Она терпеть не могла такие моменты, хотя они были неизбежны – ее разоблачение. Еще в детстве она научилась надежно хранить свои тайны; чем меньше о ней знают, тем безопаснее жить. Кроме того, быть кем-то из выдуманных личностей было значительно менее больно (и куда менее опасно), чем оставаться Наташей Романофф.

Но теперь, когда имена Мстителей стали известны всем и каждому, было куда хуже лишиться маскировки. Все изменилось: то, как люди с ней разговаривали, как смотрели на нее и, что еще более важно, – изменились их ожидания.

Именно это теперь читалось в глазах у мальчика.

– Алекс. Все в порядке. – Ава побледнела еще сильнее, ее лицо стало почти серым.

– Ты знала, что она... что это... была она? – Алекс старался выговаривать слова, но его речь все еще оставалась бессвязной.

Ава, покачиваясь, устало посмотрела на Наташу.

– Да. Ты привыкнешь.

– Все привыкают, – отмахнулась Наташа. Подняла взгляд к небу. Коулсон. Где же ты? Она присмотрелась к Аве повнимательнее. У девочки дрожали колени.

– Ты в порядке?

– Да, – ответила Ава и снова пошатнулась. – Голова кружится.

Наташа схватила ее за руку...

... и ноги девочки подкосились.

Ава упала на колени, ее тело забилось в судорогах. На секунду могло показаться, что ее ударила молния.

– Ава! – Алекс шагнул к ней.

Наташа держала Аву на руках. Глаза девочки были закрыты.

– У нее пульс зашкаливает, – сказала Наташа. – Помоги уложить ее.

Они вдвоем положили ее на землю.

Ава лежала неподвижно, свернувшись на боку, словно ее сердце резко остановилось, будто вся энергия просто покинула ее тело.

– Ава? – Алекс обнимал ее одной рукой. – Она вся холодная. Ее надо отвезти в больницу.

Наташа поднялась на ноги.

– Осталось подождать совсем немного. – Она перевела взгляд на воду, по которой медленно двигалась тень. – Тридцать секунд.

Согнутой рукой Алекс придерживал голову Авы.

– Очнись, Ава, очнись. Ну же, давай.

Наташа сканировала взглядом небо.

Ну же, Коулсон. Почему так долго?

Наконец, словно в ответ на ее мысли, воздух наполнился громким ревом, и мощное воздушное судно ЩИТа опустилось на воду за их спинами – и Наташа Романофф впервые за этот день выдохнула с облегчением.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

Инцидент: Одесса 2005 Б2

Заметка к файлу: Частные файлы Ф. Коулсона – текстовая расшифровка

РОМАНОФФ: Необходима поддержка с воздуха, Коулсон. Ориентировочное время: тринадцать ноль-ноль. Район: пригород Филадельфии. Будете?

КОУЛСОН: Агент Романофф, вы только что попросили об одолжении?

РОМАНОФФ: Я только что попросила поддержку с воздуха.

КОУЛСОН: Мне, кстати, говорили, что я хорошо умею оказывать поддержку.

РОМАНОФФ: Мой вопрос предполагает ответ «да» или «нет».

КОУЛСОН: Вернее, я прочитал это однажды в гороскопе.

РОМАНОФФ: Выступаем по моему сигналу. Я активирую отслеживающее устройство. Не звоните мне, я позвоню сама.

КОУЛСОН: Кажется, это тоже было в моем гороскопе.

РОМАНОФФ:...

КОУЛСОН: Полная готовность. Считайте это моим ответом.

«конец связи»

ГЛАВА 15: АЛЕКС

ВОЗДУШНОЕ ТРАНСПОРТНОЕ СУДНО ЩИТА

ГДЕ-ТО НАД ВОСТОЧНЫМ ПОБЕРЕЖЬЕМ

За считаные минуты Алекс поднял Аву, взвалил на плечо и отнес с берега на самолет, но он так волновался – и так боялся ее уронить, – что минуты показались ему часами.

Очнувшись, Ава обнаружила, что летит где-то над Пенсильванией. Она была надежно пристегнута ремнями безопасности к откидному креслу в пассажирском отсеке самолета, с одной стороны сидела Наташа, с другой Алекс; и отреагировала девочка куда спокойнее, чем ожидал последний.

Лучше, чем отреагировал бы я сам.

Проснуться на каком-то военном самолете ЩИТа?

На секунду на ее лице отразилась паника, но она исчезла, как только Ава осознала, что они в воздухе. Значит, Ава действительно через многое прошла – Алекс понял это, глядя на нее с соседнего кресла. Ситуация, в которую он попал, едва укладывалась у него в голове.

Неужели она не удивлена, что с ней происходят такие вещи?

Ее пытаются подстрелить из снайперской винтовки, ее увозят на военном самолете.

Хотя, чему ей удивляться?

И при чем здесь Наташа Романофф?

Он украдкой посмотрел на знаменитую шпионку. Та увлеченно разговаривала с каким-то другим агентом.

Наташа Романофф. Та самая Наташа Романофф.

Люди называли ее Черной Вдовой. Она была знакома с Железным Человеком. Она была знакома со всеми, с каждым из его прошлых и настоящих кумиров.

Чертова Черная Вдова. Алекс задумался: интересно, кто-нибудь хоть раз называл ее так в лицо? Как вообще обращаться к ней? Наташа? Мисс Вдова? Агент Романофф?

Алекс попытался обдумать эти новые реалии, в которых он оказался, но не видел во всем этом смысла. Он не мог понять, как это связано с Авой – вообще все это.

Он знал, что Ава чего-то недоговаривает, что-то скрывает. Что-то произошло в ее жизни. Он судил по тому, как она с равным рвением бежит от вражеских пуль и дружеских улыбок. Воспринимает мир так, словно она в одиночку вынуждена противостоять всем вокруг.

Ему было знакомо это чувство, и удивительно, что она чувствовала то же самое.

Алекс хотел стать ее союзником, если сможет.

Вернее, не так. Если она позволит.

Он хотел этого из-за нее.

Алекс снова посмотрел на Аву, которая сидела рядом с ним. Теперь, когда она пришла в сознание, ему стало легче, хотя ее лицо все еще было странного цвета, а дыхание оставалось неровным. Самолет резко пошел вверх, словно пытаясь перепрыгнуть через облачную гряду, но это, похоже, не помогло.

Алекс покрепче затянул ремень безопасности.

– Пусть продолжает пить воду. – Агент, сидящий напротив них, вдруг заговорил.

Аву это, судя по всему, рассердило, но она покорно сделала маленький глоток из бутылки с водой.

Алекс не помнил имени этого парня, но знал, что благодаря ему Ава пришла в сознание. Было достаточно всего лишь понюхать какую-то противно пахнущую капсулу, которую агент переломил прямо под ее носом, и Ава тут же закашлялась и очнулась.

Алекс был благодарен ему за это, но теперь этот парень из ЩИТа (то ли Келсон, то ли Каллен...) смотрел на них так, словно они собирались выпрыгнуть из самолета.

– Наверное, она ранена. Нужно показать ее врачу, – сказал Алекс. Он дотронулся до ее ледяных пальцев. – Люди не падают в обморок без причины. И она замерзла. – Он нахмурился. – У нее шок? Я думал, холодные руки бывают от шока. – Его пальцы задержались на руке Авы. Ему было все равно, даже если она заметит.

Если уж быть честным с самим собой, он даже надеялся, что она заметит.

– С ней все будет в порядке, – ответила Романофф. – Пока Сомодоров у нас под контролем. – Она снова посмотрела на другого агента. – Иначе она труп.

– Ау! Вообще-то она сидит прямо перед вами, – сказала Ава. Она закрутила бутылку крышечкой. – Может, лучше спросим ее, чего она хочет?

Романофф пропустила слова девочки мимо ушей.

– Нужен продуманный координированный ответ. Иван перенес конфликт на американскую почву. Он что-то замышляет. Нельзя просто стоять и смотреть, как он опустошает целые города. Ведь это он нагнетает конфликт.

– Она права. – Ава приложила бутылку с водой ко лбу – Мне жаль сообщать вам это, но, если Иван восстал из мертвых, значит, ему кто-то помог. Где он был все это время? Кто его финансирует? Где его база?

– Финансирует? Ты так и сказала – финансирует? Кто вообще так выражается? – Алекс ткнул Аву в бок.

Она оттолкнула его руку, но он продолжал смотреть на нее.

Романофф перевела взгляд на другого агента.

– Это была ваша инициатива, Коулсон. Давайте.

Коулсон. Так его зовут.

Агент Коулсон покачал головой.

– Инициатива, честно говоря, была не моя. Я ваш куратор, Романофф. Я обещал поддержку и, возможно, даже подкрепление. Но я не организовывал миссий и уж тем более войн против русских наемников. У меня связаны руки.

– О чем вы? Как же без войн против русских наемников? Да это же весь наш хлеб с маслом, Коулсон.

– Не в этот раз.

– Вы имеете в виду, что вам неинтересны дела, которые не годятся для вашей коллекции? Теперь вам нужна только показуха? Инопланетяне, атавизмы вроде нацистов и биоинженерные суперсолдаты? – фыркнула Романофф.

Алекс снова с интересом посмотрел на агента Коулсона.

– Серьезно? Инопланетяне? В смысле, инопланетные инопланетяне? А как же парень с большой пушкой?

– Словосочетание «большие пушки» применимо к большинству моих знакомых, – сказал Коулсон. – И их самолетам. И иногда к их летающим машинам.

– Я говорю о том накачанном парне – ну, который с молотом.

– Напомните мне, что он тут вообще делает? – Агент Коулсон посмотрел на Романофф.

– Перестаньте, Фил, – раздраженно отозвалась та. – Говорите, у вас связаны руки? Ну, так развяжите их. Вы же были той ночью в Одессе. Если Сомодоров жив, значит, он вернулся за Авой и планирует закончить начатое.

Ава сделала вид, словно не расслышала этого комментария, но Алекс все равно заметил, как ее ледяные пальцы сжали его руку.

Что же произошло той ночью, и кто такой Иван?

Почему все так его боятся?

Но Алекс понимал, что спрашивать бесполезно. Он не был уверен, чем вообще занимается ЩИТ, знал только, что это какая-то тайная служба разведки, но кем бы они ни были, Алекс предполагал, что вряд ли они охотнее делятся информацией, чем то же ЦРУ.

– Забудьте вы об этом русском, – сказал Алекс. – Нам нужно в больницу. У Авы, похоже, что-то серьезное. Если бы она отключилась чуть раньше, на улицах Филли... – он не закончил фразу.

– Ее бы убили, – сказала Романофф. – Или убили бы всех нас. – У нее не было проблем с завершением трудных фраз, потому что это была Наташа Романофф. По крайней мере, так показалось Алексу. Ох уж эти русские.

– Но ее не убили, – возразила Ава.

Коулсон покачал головой, он казался недовольным сильнее, чем обычно.

– Вам следовало подумать об этом прежде, чем впутывать в это дело двоих детей, агент Романофф.

– Детей? Это мы-то дети? – запротестовала Ава.

– Перестаньте, – отмахнулась Романофф. – Моей задачей было защитить Аву от Ивана, откуда я могла знать, что за нами увяжется какой-то мальчик? – Она посмотрела на Алекса. – Этот парень – ходячая проблема, он все только усложняет. Нужно избавиться от него. А потом подумаем, что делать дальше.

– Избавиться от меня? – Самолет качнулся, и Алекс свободной рукой схватился за ремень на груди, удерживающий его в кресле. – Что я такого сделал? Я просто хотел помочь.

– Тебе не нужно было вмешиваться. – Романофф нахмурилась. – Не нужно было открывать ту дверь и уж точно не нужно было шастать по крыше.

– Со мной заигрывает симпатичная девушка, затем ее вроде как похищают, так что я в любом случае должен вмешаться. Разве я не прав? – Алекс не мог поверить своим ушам. Можно подумать, это я нападал.

– Это я-то заигрывала? – щеки Авы порозовели. Она отдернула свои холодные пальцы. – А зачем ты вообще пошел за мной? Что, понравилась?

– Нет, конечно, – смутился Алекс. И почувствовал, что краснеет. – В смысле, ты милая, конечно же.

Ава, казалось, вот-вот отвесит ему пощечину.

– Серьезно? Нам грозила смертельная опасность, а ты оценивал, насколько я милая?

– Нет, – сказал он, не зная, какой ответ правильный. У него было не так уж много опыта общения с девушками. – Это было еще до того, как все произошло.

Она уставилась на него. Алекс понял, что сделал только хуже.

Остановись, парень. И беги. Беги, пока можешь.

Алекс попытался найти правильную линию защиты, но он был на чужой территории.

– Для справки: то, что ты делала, и называется – заигрывать. – Он потопал ногой по дрожащему металлическому полу под сиденьем. Нервная привычка.

Ава отвернулась.

– Если тогда я заигрывала, то что, по-твоему, происходит сейчас? Свидание?

– Хватит! – рявкнула Романофф. – Оглянитесь вокруг. Вы на военном судне. Никто ни с кем не заигрывает. ЩИТ – не служба знакомств.

– Ну, – сказал Коулсон, – в каком-то смысле я отношусь к этому неодобрительно, но, по правде говоря...

Романофф просверлила его взглядом, и Коулсон умолк. Она снова перевела взгляд на Аву с Алексом.

– Вы двое совсем не знаете друг друга, вы не знаете, что происходит. Может, стоит всем, наконец, заткнуться?

Все заткнулись.

– Не думаю, что это подходящий метод общения с детьми, агент, – осмелился заметить Коулсон.

– Это не дети. Это случайные пострадавшие.

– В виде детей, – осторожно добавил Коулсон. – Случайно пострадавшие дети, которые, возможно, случайно страдают из-за вас еще сильнее.

Ава зарычала.

Алекс чувствовал, как нарастает напряжение на борту.

Он машинально сунул руку в карман и наткнулся на подтаявший кусочек батончика «Сникерс». Вытащил его. Он был в отчаянии.

Романофф посмотрела на Коулсона.

– Дети они или нет, но, как бы то ни было, у нас на хвосте сидели головорезы Сомодорова. Я уверена.

– Вы хотели сказать, «я полагаю», – поправил ее Коулсон.

– Я хотела сказать, что мне посчастливилось немножко поболтать с одним из наемников Ивана. Я дала ему выбор: говори или умри. Он выразил желание поговорить.

– Умный парень, – Коулсон казался заинтересованным.

– Иван нанял не меньше десяти человек. Наемники, солдаты, все в таком духе. Все русские, разумеется. Он хотя бы придерживается своих принципов.

– Он всерьез думал, что пули наемников вас остановят? – Коулсон улыбнулся от этой мысли.

Романофф покачала головой.

– В том-то и дело. Наш друг поведал, что, согласно контракту, они не должны были стрелять на поражение.

– А зачем еще стрелять в кого-то? – нахмурился Алекс.

– Ранить, – объяснила Романофф. – Держать под контролем. Сопровождать объект. Подгонять в нужном направлении. Все очень просто.

– Думаете, он гнал вас, словно скот? – удивился Коулсон.

– Это одна из теорий, – продолжала Романофф.

Она откинулась на спинку кресла. – Эта миссия, направленная на наш захват. Он сказал, как она называется. – Она посмотрела Коулсону в глаза. – «Красная метка».

– Да? Звучит. Вам это знакомо? – Коулсон поднял бровь.

– Знакомо, – медленно проговорила Наташа. – Эти слова Иван сказал мне той ночью. В Одессе.

– Что-то еще?

– Вот. – Наташа вытащила черный мобильный телефон, экран которого был весь покрыт трещинами. – Наш наемник отправил Ивану сообщение за секунду до того, как я его уложила. Всего два слова.

Все смотрели на нее в ожидании продолжения. Она показала экран. Синхронизация завершена. Наташа бросила телефон Коулсону.

– Похоже, все было подстроено. Есть вероятность, что я ему подыграла. Снова. – На лице Наташи отразилась боль.

– То есть Иван преследует Аву, потому что знает, что следом явитесь вы. – На этих словах Коулсон принялся рассматривать телефон.

– Какая ирония, – фыркнула Ава.

– Не вижу иронии. Я же пришла, разве нет? – Наташа смотрела на нее в упор.

– Конечно. Восемь лет спустя. – Ава взглянула на Коулсона. – В этом должен быть еще какой-то смысл, – сказала она. – Зачем все это? И почему я, после стольких лет?

– И что значит «синхронизация»? – Алекс выглядел озадаченным.

– И почему Ава вырубилась? – Наташа обвела всех взглядом. – Не знаю, но, учитывая, что Таинственный Иван бывал замечен в проведении экспериментов над людьми, полагаю, все это взаимосвязано. – Она покачала головой. – Поэтому я думаю, что гражданская больница ничем Аве не поможет.

Вдруг заинтересовавшись своей бутылкой, Ава опустила глаза,

– Так, значит, в этом вся суть? У Ивана осталось незаконченное дело? – Коулсон помрачнел.

– Кто знает. – Наташа взглянула на Аву. – Но у меня такое чувство, что все станет еще более странным, прежде чем мы выясним, в чем дело.

Алекс заметил, что бутылка в руках у Авы дрожит; тогда он взял ее своей теплой рукой. Их взгляды пересеклись.

Знаю. Я тоже волнуюсь.

– Мы не можем начинать операцию против Ивана, – сказал Коулсон. – Пока не можем. Мы даже еще не получили от Министерства обороны подтверждение, что он находится на территории Штатов. После Панамы его никто не видел. Насколько нам известно, официально он до сих пор числится умершим.

Романофф вздохнула.

– Бюрократия – ваша прерогатива, Коулсон.

Коулсон наклонился вперед, лицо его стало серьезным.

– Нам необходимы доказательства того, что он находится в нашей стране. Нужны веские улики, что у вас на хвосте именно Сомодоров. Если мы сможем доказать, что Иван снова в игре, в нашем распоряжении будут все ресурсы ЩИТа. – Он снова сел прямо. – Тогда я смогу избежать бюрократии.

– Или мы сделаем по-моему, – пожала плечами Романофф.

Он уставился на нее.

– Вряд ли я даже хочу знать, о чем вы.

– А разве хоть когда-то вы хотели? – Она мрачно посмотрела на него. – Пришло время получить ответы на некоторые вопросы. Высадите нас там, где я смогу их получить, или я сама посажу эту штуку.

– И где же именно, Агент?

– Сверхсекретный главный компьютер ЩИТа. Думаю, нам нужно попасть в Нью-Йорк, на Трискелион. Я хочу отследить путь одного аппарата, который в нашем засекреченном мире по десятибалльной шкале секретности тянет на все одиннадцать. – Она взглянула на Аву. – Медик из ЩИТа сможет осмотреть Аву, пока мы будем на базе.

– Трискелион? Сейчас? – Ава явно была в ужасе. Какое бы отношение она ни имела к ЩИТу, Алекс был уверен, она не была их фанаткой.

– Немедленно, – подтвердила Наташа.

Глаза Коулсона сузились.

– Дайте-ка я догадаюсь. Речь о том самом аппарате Ивана Сомодорова?

Романофф кивнула.

– Когда-то он принадлежал Ивану, пока мы с вами не украли его. В Одессе.

Лицо Авы стало пепельно-серым.

– Им это не понравится, – предупредил Коулсон.

– А это и не нужно, –ледяным голосом сказала Романофф. – Мне и самой все это не нравится.

– Не нравится? А меня кто-нибудь спросит? Я вообще все это ненавижу. – Ава покачала головой.

– У тебя есть идея получше? Говори, я жду. – Романофф посмотрела на нее. – Ну вот, я так и думала.

– Ава, перестань. Она права. Тебя нужно показать врачу... – начал было Алекс.

– Молчи, – сказала Ава. – Только не ты.

Но даже Алекс понимал, что Наташа Романофф права. Другого выбора у них не было, и говорить больше было не о чем.

– Спустя одну бесконечно долгую минуту Коулсон вздохнул.

– Значит, решено. Летим на базу ЩИТа. Я могу высадить вас возле доков Ист-Ривер.

– И что потом? – Наташа посмотрела на него.

– А потом – вы правы. Если вы решили провести двоих гражданских, причем несовершеннолетних, на территорию особо секретного объекта, то я абсолютно уверен, что не хочу ничего об этом знать.

Она кивнула.

– Все в порядке. У меня есть друзья из самых низов.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО NQ 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Трискелион, Нью-Йорк?

РОМАНОФФ: Кажется, вы удивлены, сэр.

МО: Чем вообще вы там занимаетесь? На всех этих базах Трискелиона, разбросанных по всему миру?

РОМАНОФФ: Проводим пижамные вечеринки. Жарим зефирки у костра. Играем в «правда или действие». Все как обычно.

МО: И вам не приходило в голову, что могут возникнуть вопросы по поводу вовлечения гражданских несовершеннолетних в сверхсекретные дела, требующие особого допуска безопасности?

РОМАНОФФ: Приходило, сэр.

МО: Дела, которые могут быть связаны с вопросами национальной безопасности?

РОМАНОФФ: Я обдумывала этот вопрос, сэр.

МО: И?

РОМАНОФФ: Иван Сомодоров только что воскрес из мертвых.

Я не собиралась позволять бюрократии ограничивать меня в действиях.

МО: В каких именно?

РОМАНОФФ: Загнать Ивана назад в могилу. А потом, ну, вы знаете... пожарить зефирки.

ГЛАВА 16: АВА

ЩИТ, БАЗА ТРИСКЕЛИОН

ВЕЛИКИЙ ГОРОД НЬЮ-ЙОРК

ИСТ-РИВЕР

Когда самолет ЩИТа пошел на снижение, стало видно Манхэттен. Ава еще ни разу не смотрела на него с такого ракурса. Отсюда, сверху, все казалось нереальным.

Она провела пальцем по двойному окну самолета воображаемую линию от Центрального парка до Эм-пайр-стейт-билдинг, затем к Бэттери-парк, в самой нижней части острова. Затем Ава провела еще одну линию: к воде, где возвышалась массивная база Трискелион, круглая, высокая, с тремя выступающими ответвлениями – возможно, самая впечатляющая достопримечательность Нью-Йорка.

Круг с тремя лучами.

Ава не помнила, что должен означать символ Трискелиона, но была уверена, что он что-то значит. Она провела слишком много часов в затворничестве, в окружении лишь наставников из ЩИТа, чтобы знать это. Но все же она решила держаться от всего этого подальше.

Ава убрала руку со стекла.

Тюрьма. Вот что теперь значит для меня этот символ.

Узники, как правило, не возвращаются в тюрьму добровольно без крайней необходимости – по меньшей мере, умные узники. Но теперь, идя вслед за Наташей и Алексом по дорожке, выкрашенной в неоново-желтый цвет, к надежно охраняемому входу в нью-йоркскую крепость ЩИТа, Ава понимала, что именно это она и делает.

Самолет приземлился возле полупустых корабельных доков на Ист-Ривер; им открыли, как только с борта поступил запрос на посадку. Теперь осталось совершить последнюю часть путешествия: от фальшивого ангара внутрь здания – около сотни ярдов по взлетно-посадочной полосе.

Просто иди вперед.

– Ты в порядке? – Алекс с любопытством посмотрел на Аву.

– Да. – Как только Ава произнесла это слово, крыша над ее головой начала закрываться, и девочка запаниковала. Ее снова запирают.

Что, если они больше никогда меня не отпустят?

Она наблюдала за тем, как полоска яркого нью- йоркского неба над головой все сужалась и сужалась, пока не исчезла окончательно за стальной крышей ангара.

Это не «7Б». Просто иди вперед.

Когда вдали показались стеклянные двери базы, Ава замедлила шаг. Она невольно отшатнулась; девочка не знала, сможет ли заставить собственные ноги войти в эту дверь.

Меня здесь не оставят. Наташа обещала.

Чем больше Ава думала об этом, тем труднее становилось идти. И снова Алекс заметил это и тоже замедлил шаг, поравнявшись с ней.

– Давай. – Он протянул руку, и она взялась за нее. Она уже почти привыкла держаться за руки, хотя ее саму это удивляло. Я с тобой, Ава. Это означало прикосновение его пальцев. Она попыталась довериться им, точно так же, как пыталась убедить себя, будто ничего плохого не случится.

Это было невозможно.

Но, когда Алекс держал Аву за руку, все казалось иначе. Ей было спокойнее.

Даже легкое прикосновение одним пальцем к руке Алекса заставляло Аву чувствовать связь – хотя она не могла понять, почему так происходит.

Когда их плечи, как теперь, соприкасались, а руки были опущены вдоль тела, Аве казалось, будто Алекс давно знает ее, будто она ему нравится, будто он по- своему принадлежит ей.

Этот парень был рядом с ней сегодня, сейчас, и это кое-что да значило. Это было на что-то похоже. Какое-то очень новое чувство, или, наоборот, очень знакомое.

Как будто я дома.

Держа его за руку, Ава заставила себя сделать шаг, затем еще шаг, пока они не оказались у входа на базу. Она сделала глубокий вдох.

Прозвучал гудок – дверь была с повышенной степенью защиты. Ударопрочная, огнеупорная, укрепленная стальная дверь толщиной в два фута.

Когда она открылась, в проеме появилось лицо, которое никто не ожидал увидеть. Если уж судить по лицу, то это было лицо хорошего человека. Оно, несомненно, было красивым, удивительно живым, весьма ухоженным и совершенно очаровательным. Кроме того, самовлюбленным, слегка нахальным, с ноткой опасности – и на удивление изнуренным битвами.

Крайне изнуренным битвами.

– Это же... – Алекс остановился как вкопанный.

– Я ведь говорила. У меня есть друзья из самых низов.

– Агент Романофф, – произнес Тони Старк из-за открытой двери. – Что ты тут делаешь? Ты что, тоже просто проходила мимо и решила представить на рассмотрение патент на альтернативные источники энергии? – Его губы растянулись в улыбке.

– Не совсем, – сказала она, притянула Старка к себе и обняла. – Вообще-то я надеялась, что ты будешь здесь.

– Первая суббота месяца. Где еще мне быть? – Он наклонил голову. – А я думал, ты гоняешься за плохими парнями в Бахрейне.

– Так вышло, что это за мной гоняются плохие парни, – сказала Наташа. – Сюрприз.

– Куда бы тебя ни занесло, за тобой следуют пушки, агент Романофф. Какой же это сюрприз?

– С пушками я как-нибудь справлюсь, – сказала Наташа. – А вот кое с чем другим у меня возникла неувязка.

– Намекаешь на этих? – Тони заглянул ей за спину, где стояли Ава с Алексом. Ава почувствовала, как краснеет.

Наташа кивнула.

– Ава, Алекс, знакомьтесь – Тони Старк.

– Смотри-ка. Маленькие человечки. Привет, маленькие человечки! – Он помахал рукой, и Ава застыла. Это было слишком. Она, как и все остальные, не раз слышала громкие слова о Тони Старке – о великом Железном Человеке, о великой «Старк Индастриз», читала заголовки таблоидов, знала о его быстрых машинах и обо всем остальном. Пусть даже единственным каналом, который она смотрела, был «С-SPAN».

– Здравствуйте, мистер... Железный... Старк. – Ава одной рукой пригладила свои медные кудри, и к ней вдруг вернулась уверенность в себе.

Алекс, похоже, утратил дар речи, но, наконец, смог выдавить слова:

– Вы... вы – это он.

– Хм, ну уж определенно не «она», – улыбнулся Тони, глядя на Алекса.

– Мальчишка постоянно выдает что-нибудь этакое, – пожала плечами Наташа.

– Ну, что там у вас? – Тони жестом пригласил их следовать за ним, и вместе с Наташей вошел внутрь здания. Алекс с Авой пошли вслед за ними, стараясь держаться на расстоянии.

– Ты даже не представляешь, – сказала Наташа.

Пока они разговаривали, Ава вдруг услышала, как массивные двери ангара закрылись за их спинами.

Тони почесал подбородок.

– Давай подумаем. Ты вваливаешься в мозговой центр ЩИТа и тащишь на буксире двоих маленьких человечков, один из которых, похоже, рыжая русская девочка. Почему это кажется мне знакомым? А?

– Закончил?

– О, думаю, я еще даже не начинал.

Не успели они ступить на порог базы, как совместный авторитет Наташи Романофф и Тони Старка – подкрепленный парой очень своевременных звонков от Фила Коулсона – принес свои плоды. Несколько минут спустя после прибытия Алексу и Аве выдали стандартные костюмы агентства (черные флисовые куртки и брюки – на каждой вещи красовался знакомый серо-стальной логотип) и менее впечатляющие сэндвичи, завернутые в фольгу.

– А что, нам разве не дадут фирменные зубные щетки? Носки? Маски для сна? – Алекс разглядывал упаковку сэндвичей.

Тони Старк посмотрел на него.

– Флаг тебе в руки. Все это есть в сувенирном магазине.

– У вас тут и сувенирный магазин есть?

– Нет.

Затем вошла Наташа, и Аву, прежде чем та успела сообразить, что к чему, отправили в медицинское крыло, где ее едва не затыкали до смерти какими-то инструментами, пока Алекс ни в какую не соглашался отойти от нее ни на шаг. Как только было объявлено, что Ава здорова – удивительно, учитывая события того дня, – ее выставили за дверь и отправили к остальным.

Тем временем Тони Старк и Наташа Романофф («Половина Мстителей», – отметила Наташа. «Самая милая половина», – добавил Тони) перешли в массированное наступление: атаковали старших офицеров, пытаясь получить доступ к злополучному главному компьютеру Трискелиона. Двойное нападение сработало: никто не мог долго противостоять союзу Старка и Романофф.

Они попали внутрь.

Не прошло и часа, как Ава с Алексом – уже одетые во все черное, как любой другой новобранец ЩИТа, – а с ними Тони и Наташа уютно расположились несколькими этажами ниже поверхности Ист-Ривер в помещении, которое Тони называл «мозговым центром». Комната казалась огромной, едва ли не с футбольное поле, хотя на самом деле она была не больше пятидесяти футов в длину и ширину. Заполнявшие ее потоки информации искажали перспективу.

В виртуальном смысле это место было куда больше, чем в реальности.

Ава и Алекс, которые стояли рядом возле стены, не могли отвести глаз от потоков информации вокруг.

– Ну ладно. Это круто. – Алекс кивнул. Ни присутствие Железного Человека, ни угроза встречи с армией Ивана больше его не пугали.

Хотелось бы Аве, чтобы для нее все было так же просто. Она была по-прежнему настороже. ЩИТ научил ее этому; даже та комната, в которой они находились, была защищена тремя коридорами, каждый из которых охранялся отдельно, был оснащен серией аварийных сигналов, сменявшихся каждый час, и стальной дверью толщиной в два фута. Для девочки, которая всегда невольно продумывала путь к отступлению, это был настоящий кошмар. Она не доверяла ничему в этом здании даже так называемому «мозговому центру».

– Да уж, еще как круто, – сказала Ава.

– Но все же нельзя было не признать, что все происходящее в этой комнате разительно отличалось от того, что она видела в «7Б» – и вообще где-либо в другом месте. Там она могла бы украдкой подглядеть через плечо секретные зашифрованные файлы, расшифровать секретную систему, которая позволила бы выкрасть их – именно так Ава и научилась технике взлома любой машины и любого дверного замка. Она бы не придала этому никакого значения.

Но здесь все было иначе.

Данные из тысяч файлов, находящихся в распоряжении ЩИТа, бежали по стенам, сменяя друг друга, окружая всех присутствующих подсвеченными изображениями и цифрами, графиками и диаграммами, пока Наташа и Тони изучали секции главного компьютера. Они просто тонули в потоке информации, которая так или иначе вела к Ивану Сомодорову.

Наташа работала молча и сосредоточенно, а Тони все время болтал.

– Давай-ка проясним еще раз. Этот твой не совсем мертвый приятель по «Красному отдельчику» объявился в Панама-Сити. И ты испугалась, что он может подраться с маленькой Наташей, вот.

Ава кашлянула.

– Простите, что?

– Поэтому ты организовала оборону, подхватила «Мини-Мы», смылась с приветственной вечеринки Ивана, запрыгнула на старый добрый «Лоллипоп» Коулсона и прокатилась на нем до самых дверей штаб-квартиры ЩИТа.

– Мини – кого? Ну уж нет, – Ава, судя по всему, была оскорблена.

– Ну да. Как-то так, – сказала Наташа, не поднимая глаз.

Тони нахмурился.

– А что за парень?

– Попал под раздачу, – небрежно ответила Наташа.

– Еще как, – вздохнул Алекс.

– Ивану что-то нужно, и я думаю, это как-то связано со мной и Авой. Поэтому мы здесь, – сказала Наташа.

Тони кивнул, не отрывая взгляда от клавиатуры:

– Потому что тебе потребовалась помощь няньки?

– Потому что меня обучали баллистике, военной стратегии и контрразведке, а не этому.

– Лучшая в классе, – пробормотал Алекс, легонько толкнув Аву ногой.

– Ну и? – Тони хохотнул. – Я вот мастер в распитии виски высшего качества, жизни в высшем обществе и... ну, и вообще мастер по всему высшему. Но люди имеют свойство адаптироваться. Все меняется.

– Не всегда, – сказала Наташа, пытаясь сосредоточиться на стоящем перед ней мониторе. Судя по голосу, ей было не по себе.

Ава наблюдала за ней сзади. Все-таки в этом была ирония. Я страдала оттого, что она меня бросила, и вот теперь страдает, она, потому что не может от меня избавиться.

Ава отвернулась.

– Да, похоже, Иван в своем репертуаре. Смотри. Я кое-что нашел. – Тони провел пальцем по сенсорному экрану, и на стене возникла проекция каких-то чертежей. – Это скан документов, обнаруженных агентами ЩИТа той ночью после штурма в Одессе.

Наташа посмотрела на изображения.

– Ты же это искала, я прав? Думаю... тут есть кое-что еще. – Тони выводил на экран новые и новые файлы. Цифры и изображения непрерывно сменяли друг друга, пока он копался в мощном – и мощно защищенном – главном компьютере Трискелиона.

Наташа схватила его за руку.

– Стоп. Проект О.П.У.С. Вот этот. Это он.

Тони вывел изображение с экрана, и модель проекта появилась прямо в центре помещения. Он был не закончен – вернее, модель казалась сломанной или материализованной лишь частично, – но, пусть в таком состоянии, трехмерная голограмма повисла над их головами.

Тони снова провел по сенсору, и модель стала вращаться, демонстрируя все свои детали, все изъяны. Аппарат походил на металлический ящик с заклепками, спаянный из нескольких частей, высотой с человеческий рост; снизу из него, будто щупальца осьминога, торчали скрутки проводов.

Я уже видела этого мертвого осьминога.

Ава невольно задержала дыхание и почувствовала, как Алекс крепче обнял ее за плечи. Она была поражена.

– Я вспомнила. Эта... эта штука. Она была там. На складе, вместе с Иваном.

– Эта штука разнесла все в щепки, – сказала Наташа, вглядываясь в белые светящиеся линии и цифры, парящие в воздухе у нее перед глазами. – Значит, это все, что от него осталось? После всего случившегося?

– Похоже на то. – Рука Тони продолжала скользить по сенсору. Каждый дюйм комнаты наполнился изображениями и цифрами.

Наконец, он откинулся на спинку кресла.

– Даже то, что от него осталось, выглядит довольно жутко.

– Жутко? – сказала Ава из-за его спины. –Я знаю, почему это жутко. А откуда знаете вы?

– Это не я сказал. Это Эйнштейн. – Тони коснулся сенсора, и на экране за вращающейся трехмерной моделью возникло лицо Альберта Эйнштейна. – «Жуткое дальнодействие». Так Эйнштейн называл явление квантовой запутанности.

– Постойте, что? – спросил Алекс.

– Квантовая запутанность. Возможность влиять на физические тела сквозь время и пространство. Идея о том, что два отдельных материальных объекта могут оказывать воздействие друг на друга даже на большом расстоянии.

Ава нахмурилась.

– Два материальных объекта?

– Он имеет в виду двоих людей, – сказала Наташа. Она не отводила взгляда от стен. – Двоих людей.

Тони кивнул.

– Спроси об этом близнецов, которые могут чувствовать боль друг друга... или мать, которая внезапно просыпается, если ребенку снится кошмар... или собаку, которая сидит на могиле хозяина. – Он поднял глаза. – Спорный вопрос, относится ли все вышеперечисленное к естественной запутанности. Но что, если это можно научиться контролировать? Что, если можно научиться искусственно создавать такую связь?

Наташа откинулась на спинку стула, неподвижно глядя на развернутые данные.

– Проект О.П.У.С., согласно этим записям, был инициирован Москвой с целью разработать новое оружие на основе квантовой запутанности, а затем воплотить эти разработки в жизнь. Если у них получилось, то мы нашли легендарного потерянного единорога, за которым охотятся все научные лаборатории в мире.

Наташа бессильно покачала головой.

– Знаешь, кто еще говорил об этом? Говард Старк, только он называл это «вита-лучами». Брюс мог бы сказать то же самое о гамма-излучении. Я порядком устала от единорогов. Может, для разнообразия попробуем поискать обычную лошадь?

Тони снова прикоснулся к сенсору.

– Думаю, конкретно этот единорог уже вырвался на свободу. Здесь сотни страниц, на которых упоминается твой проект О.П.У.С., а вместе с ним – десятки лабораторий.

Она сдалась.

– Отлично. Теперь мы знаем, что эта вещь, чем бы она ни была, очень важна, причем не только для Ивана. Для Москвы. – Наташа протянула руку к интерфейсу и снова повернула модель.

Алекс заговорил:

– А что за новое оружие?

– Имелось в виду, что человека можно сделать таким же опасным, как оружие. – Тони выпрямился в кресле. – Если я не ошибаюсь, это устройство было создано для того, чтобы попытаться объединить сознания двух ни о чем не подозревающих объектов. Как адаптер, только для мозгов.

– Под «человеком» вы подразумеваете меня, – медленно проговорила Ава. Ее взгляд был прикован к стене, по которой бежали данные. – Я и есть то самое оружие.

– Возможно. Только не «то самое», а просто – оружие, – поправил ее Тони.

– Это невозможно, – сказала Наташа. – Прошу, скажи, что это невозможно.

– Не уверен, – сказал Тони. – Представь себе современную версию «слияния разума», как у вулканцев в «Звездном пути», только теперь у штурвала сидит Спок, а бедный капитан Кирк даже не подозревает, что в его разум кто-то проник.

Наташа казалась недовольной.

– Это до или после того, как они разнесли «Звезду смерти»?

– Я сделаю вид, что не слышал этого. – Алекс рассмеялся. Тони – нет.

– Подумай над этим. Это идеальный способ шпионить за главами государств, воротилами бизнеса, генералами, судьями из Верховного суда. Если можно объединить сознание одного человека с сознанием другого, то любого из нас можно сделать двойным агентом.

– Не любого, – сказала Наташа, глядя на трехмерную модель. – Сколько лет тебе было, Ава? Тогда, В Одессе?

– Восемь, – с трудом проговорила Ава. – Мне было восемь. Когда меня увезли, мне было почти десять.

– Именно. – Наташа вывела на экран статью из украинской газеты. – А теперь начали пропадать дети, причем не только украинские. Детей похищают повсюду, от Молдавии до Москвы. Как в те времена, когда Иван начинал свой первый эксперимент.

– В этом есть смысл. Мозги работают лучше, – добавил Тони. – Лучше адаптируются. Нервные пути легче восстанавливаются. До двадцати шести лет, а потом все начинает разрушаться к чертям. Если только ты не... как его там... Тони Старк?

Алекс снова рассмеялся.

Ава посмотрела на него. Подхалим.

Тони провел по сенсору, и светящаяся проекция исчезла. Вместо нее возникли печатные, а кое-где написанные от руки лабораторные отчеты.

ПОЛНАЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ

– Синхронизация завершена, – сказала Наташа, глядя на эти слова. – Это сообщение нам тоже удалось перехватить. Что, если речь шла о нас с Авой?

– Это было бы не очень хорошо, – пожал плечами Тони.

– А связь укрепилась бы, если бы оба объекта находились в непосредственной близости друг от друга?

– Это у тебя надо спросить. Насколько нам известно, вы с Авой – единственный работающий прототип Ивана.

Наташа развернулась на стуле к Аве.

– Я взяла Аву за руку дважды. В первый раз ей стало так плохо, что она почти не могла стоять на ногах. Во второй раз она потеряла сознание.

Ава кивнула.

– Мне казалось, будто я горю. Как будто меня поджаривают на электрическом стуле или что-то вроде того.

– А потом все прошло. Моментально, – добавил Алекс.

Тони был доволен, его мозг заработал быстрее.

– Как два живых электрода. Потрясающе. Невероятно. Некий дофаминергический канал? Мезолимбический и мезокортикальный? Это же...

Наташа перебила его.

– Дыра в седьмом уровне защиты? Катастрофа для разведки? Исключительная уязвимость, причем не только для ЩИТа, но и для всех Мстителей?

– Я тебя понял, – сказал Тони.

– Не хочу вмешиваться, но что, если они – не единственный прототип? – спросил Алекс.

– Тогда у нас проблем больше, чем кто-либо может себе представить. – Тони задумался. – Вечеринка еще только начинается. Даже если запутанности подверглись только Ава с Наташей, скорее всего, по мере укрепления связи Ава будет получать все больше доступа к коре головного мозга Наташи.

– И это значит... – Алекс посмотрел на Тони.

– Это значит, что я смогу не только прыгать с моста и драться как она, верно? – спросила Ава.

Тони покачал головой.

– Верно. Наташа – агент Романофф – начнет, вероятно. .. просачиваться... проникать... в твой мозг.

– Супер, – сказала Наташа.

– Знаю, я в ужасе, – отозвалась Ава.

Тони перевел взгляд на Наташу.

– Готовься стать уязвимой. И я говорю это лишь потому, что знаю – ты не очень-то любишь делиться эмоциями, – сказал он. – Вернее, говорю это честно и открыто: ты крайне не любишь ими делиться. О, прости, кажется, я опять произнес это слово – «делиться».

Ответом ему было неловкое молчание.

– Ура, делиться, – сказал Алекс.

Тони повернулся на стуле к Наташе.

– Тебе придется раскрыть все тайны, Романофф. Не о том, чем мы занимаемся, и не о твоем прошлом. Ты станешь открытой книгой, и не только для Авы, а для любого, кто сможет до нее добраться.

Ава поняла, что не может заставить себя посмотреть на Наташу. Все это, как ни странно, стало слишком личным.

– Почему именно сейчас? Что изменилось?

– Я не думаю, что это началось сейчас. Скорее всего, связь возникла еще тогда, когда вы впервые встретились возле той штуки, – сказал Тони. – В Одессе. Вы с Иваном.

Наташа кивнула. Она вспомнила тот момент, и, как ей казалось, Ава тоже. Голубой свет. Электрическая вспышка. Пронзающая боль.

– Но что-то должно было запустить механизм. Теперь. После стольких лет, – сказала Ава.

– Может быть, для этого Иван и подослал своих ребят, – предположил Алекс. – Чтобы Наташа отправилась спасать Аву. Может быть, для синхронизации, о которой шла речь, им достаточно было встретиться.

– Именно. – Тони переводил взгляд с одной рыжеволосой русской на другую. – Как ты и говорила. Непосредственная близость. Вполне возможно.

Взгляд Наташи был холоден, как зимняя нью-йоркская ночь.

– Так используй свой умный мозг, чтобы найти способ прекратить это, Тони.

– Если смогу, – сказал Тони. Затем он улыбнулся. – Хотя кого я обманываю? Конечно, смогу. – Он взглянул на часы. – Но мне пора. Нужно к ужину добраться до Бора-Бора. Сегодня вечер свиданий.

Наташа неловко положила ладонь ему на плечо.

– Спасибо, Тони. Я серьезно.

Тони вздохнул.

– Только если не наступит хаос. Я обещал Пеппер – мы завязали с хаосом.

– Я слышала. – Наташа не сочла это забавным.

– Была такая книга, – сказал он, оправдываясь. – Пеппер заставила меня ее прочесть. Я тебе пришлю. Так и называется: «Завязывай с хаосом». Это нечто.

– Ты же Тони Старк. С каких пор тебе требуется разрешение на то, чтобы сеять хаос?

– Все меняется, агент Романофф.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Вы думаете, я поверю, будто вы больше ничего не знали о порученных вам несовершеннолетних гражданах?

РОМАНОФФ: Сэр?

МО: Я просто нахожу странным, что оперативник-одиночка вдруг входит в контакт не с одним, а сразу с двумя несовершеннолетними объектами.

РОМАНОФФ: Это вопрос, сэр?

МО: Вы предполагали, что они оба каким-то образом имеют отношение к делу?

РОМАНОФФ: Ава была в опасности все время, пока в деле был замешан Иван. Алекс... он просто оказался не в том месте и не в то время.

МО: В вас проснулся инстинкт защитника? Инстинкт, который может показаться странным, учитывая ваше прошлое, в котором также был замешан Иван Сомодоров?

РОМАНОФФ: Все, что касается детей, сбивает меня с толку, сэр.

МО: Так инстинкта не было?

РОМАНОФФ: У меня только два инстинкта, сэр. Бежать и стрелять.

МО: А что насчет детей?

РОМАНОФФ: Я бы не сказала, что мне хотелось их застрелить, но бежать им бы не помешало. Для их же безопасности. МО: Значит, никаких инстинктов.

РОМАНОФФ: Абсолютно никаких.

ГЛАВА 17: НАТАША

ЩИТ, БАЗА ТРИСКЕЛИОН

ВЕЛИКИЙ ГОРОД НЬЮ-ЙОРК

ИСТ-РИВЕР

– Вы же знаете, как говорят. Пятнадцатый раз – на счастье, – весело сказал Тони.

– Никто так не говорит. – Наташа смотрела на него в упор. – Никогда.

– Вообще-то, думаю, на пятнадцатый раз пора бы сдаться, – предположил Алекс.

– Такого я точно не слышал, – отмахнулся Тони.

Четырнадцатая попытка Тони разорвать ментальную связь между Авой и Наташей едва не снесла им полголовы, но сопротивление не уменьшилось. Наташа с сомнением взглянула на Аву, которая сидела на металлическом стуле в центре комнаты рядом с ней.

Две легкие добычи.

– Он всегда так себя ведет? – спросила Ава.

– Всегда, – ответила Наташа.

– Да брось. Ты что, не смотрела документалку? – Из-за их спин высунулся Алекс. – «Тони Старк – железная воля». Образец американского оптимизма.

– Да. Все именно так, как он говорит, – улыбнулся Тони, держа в руках паяльник.

– Вообще-то, никакой он не образец, – сказала Наташа. – Скорее уж Роджерс. Годам этак к пятидесяти.

– Я еще только начал, – сказал Тони, опуская сварочную маску. – Это как в собачьем летоисчислении, только наоборот. А по-кошачьи это сколько лет будет?

– Суперсолдат Стив Роджерс? – Алекс сглотнул.

– Мне нравится этот парень, – сказал Тони. Посыпались искры. – Пусть он останется.

Как только он сказал это, всех четверых окутал целый фонтан искр.

У Наташи потемнело в глазах, и на долю секунды она увидела образ: что-то вроде размытого силуэта танцующей девушки. Это произошло слишком быстро, и она не успела понять. Но она точно знала, что этот образ не из ее памяти.

А еще она что-то услышала.

Музыка.

Это что... Чайковский?

Наташа не успела разобрать, и ее зрение вскоре восстановилось. Тони бросил на пол груду тлеющих проводов. Двое ответственных лабораторных техников тут же потушили дымящуюся массу при помощи пенных огнетушителей.

– В этот раз я что-то видела, – сказала Наташа. – Вроде бы.

– Дай-ка подумать: ты видела звезды? – Алекс разглядывал дымящиеся остатки попытки номер пятнадцать.

Наташа задумалась.

А что я видела?

Это были воспоминания Авы? Я заглянула в ее мысли?

Сердце Наташи забилось чаще.

Одно дело – понимать суть квантовой запутанности. Но видеть своими глазами? Только теперь Наташа осознала, что Ава действительно могла прочитать ее мысли. Могла увидеть ее воспоминания.

Эта догадка была, мягко говоря, ужасающей.

От одной мысли, что кто-то может залезть в ее прошлое, Наташе становилось физически плохо.

– Плевать. Я не собираюсь больше цеплять эти штуки на голову, – сказала Ава, срывая дымящиеся электроды. – Я еще жить хочу.

Наташа оглядела четырнадцать кучек обугленных проводов, разбросанных по полу. Хотя лаборатории Трискелиона были оборудованы по последнему слову техники – по крайней мере, так было до сегодняшнего дня, – Тони, похоже, не добился больших успехов.

Ну же, Тони. Вытащи ее из моей головы.

Не знаю, как долго я еще смогу выдержать.

Процесс продвигался медленно. Этим вечером Тони сначала сконструировал импровизированный «квантовый распутыватель Старка», за которым тут же последовал «квантовый расшифровыватель Старка», вскоре трансформировавшийся в «квантовый гипнотический регулятор Старка», «стимулятор ускорения движения глаз Старка» и «квантовый ультразвуковой сканер Старка». В сущности, если перед названием чего-либо можно было подставить слова «Старка» или «квантовый», Тони был в игре.

Теперь он держал перед Авой с Наташей два искрящихся металлических провода и связку электродов.

– Дубль шестнадцатый. Новая идея. «Блокировщик гипоталамуса Старка». – Он прикрепил электроды к вискам Авы. – Или «гипоталамный сэндвич Старка», может, так вам лучше запомнится. Подключаем...

Ава сорвала с головы электроды.

– Хотите сделать из меня объект для испытания «квантового электрошока Старка»? Забудьте. Это ничего не даст.

Алекс кивнул.

– Да, без обид, но с тем же успехом можно дать каждой из них по столовой вилке и попросить сунуть их в розетку.

– Ну, вообще-то... – сказал Тони, глядя в потолок. Но затем покачал головой. – Нет, не обращайте внимания. Мы это уже делали в попытке номер семь. Давайте-ка лучше попробуем вот что. – Он снова поднял руки с искрящимися проводами.

Ава посмотрела на него, как на сумасшедшего – что, по мнению Наташи, было довольно справедливой оценкой.

– Я пас. Может, позовете нас после того, как сделаете свой «квантовый сжигатель Старка». А пока – я устала от всего этого дерьма.

– Мои изобретения, – сказал Тони, – никогда не бывают дерьмовыми. Почти никогда.

Алекс посмотрел на четырнадцать неудачных прототипов, разбросанных вокруг, и поднял бровь.

Тони пожал плечами.

– Ладно, бывают, но редко. И вообще, давайте оставим эту тему.

– Ава, если бы был другой путь, нас бы здесь не было, –сказала Наташа. – Поверь мне.

– Почему? С чего вдруг я должна тебе верить? – Ава соскользнула со стула и, попятившись назад, сшибла с лабораторного стола половину коммутационных схем, мотков проволоки, электрических переключателей, паяльников и множество других инструментов. По лицу Авы было понятно, что она больше не допустит, чтобы хоть что-то из этого еще раз приблизилось к ее голове.

– Почему? А как насчет национальной безопасности? Или даже международной? – Наташа встала. Она понятия не имела, как следует разговаривать с девочкой – с той, которая была так на нее похожа, но в то же время была совсем другой.

Ей всего семнадцать.

Наташа смотрела на Аву и перебирала в голове разные варианты. Еще один испуганный кролик, угодивший в ловушку, – думала она. Ей это было знакомо.

Как же она похожа на меня в ее возрасте.

И как же она все-таки меня сейчас ненавидит.

Ава продолжала пятиться и успела добраться до самого входа в лабораторию, когда двое вооруженных военных преградили ей путь. Она сложила руки на груди.

– Серьезно? Хотите удержать меня силой? А я-то думала, что все эти замки нужны для того, чтобы не впускать людей.

В комнате повисла тишина – до того момента, пока случайная искра не угодила в ближайшую мусорную корзину.

Раздался взрыв, и лабораторный стол на колесиках отбросило в сторону, прямо на двоих техников.

– Не трогать! – рявкнул Тони на испуганных техников. – Что это, по-вашему, тостер? – Он сделал паузу. – Ладно. Я поясню. Его можно использовать в качестве тостера: поджарить хлеб. Например, французский батон. Или, скажем, поджарить всю Францию целиком. Но лучше не трогайте. Просто убирайтесь отсюда. Сейчас же.

Техники поспешили к выходу, один из военных ввел на стальной панели кодового замка комбинацию цифр, и дверь открылась.

– О, значит, им уйти можно? Только мне нельзя? А я думала, Америка – свободная страна. – Ава смотрела на Тони в упор.

– Может быть, пора сделать перерыв, – предложил Алекс. – Большой такой перерыв.

Наташа посмотрела на Тони, но тот лишь пожал плечами.

Ну, спасибо за помощь, Старк.

Она подошла к стоящей у дверей Аве и неловко положила руку на плечо девочки.

– Ава... – начала Наташа. –Я знаю, это нелегко.

– Ох, прошу тебя. – Ава развернулась на каблуках лицом к ней.

– Что?

– Не надо. Просто не надо. Не надо вести себя так, словно ты моя подруга. Никакая ты мне не сестра. У меня нет сестер, я даже родителей своих не помню, спасибо Ивану Сомодорову. – В голосе Авы звучала досада. Алекс с сочувствием посмотрел на нее.

– Я знаю, каково это – потерять родителей, – кивнув, сказала Наташа. – Если бы ты только позволила мне...

– Нет. Второй раз я на это не попадусь. Я тебя не боюсь. Больше не боюсь.

Наташу поразило полное решимости лицо Авы. Оно выражало искреннюю веру в собственную правоту.

Но ты должна бояться, девочка. Ты. должна бояться многого.

Этот мир не щадит девочек Ивана.

Последовала продолжительная пауза; Наташа обдумывала варианты. Наконец, она попыталась снова:

– Ава, послушай. Может, ты не веришь, но я здесь, чтобы помочь тебе. Я пытаюсь не позволить Ивану Сомодорову поджарить тебя во второй раз. Я знаю, что это такое. Я ведь была рядом, помнишь?

И когда-то я была такой же, как ты.

– Ты была рядом? – Ава фыркнула. – Когда ты была действительно нужна, тебя рядом не было. И нечего вмешиваться в мою жизнь теперь, когда тебе вдруг захотелось почувствовать себя героем. Я прекрасно справлялась в одиночку с тех пор, как ты меня бросила.

– Прекрасно справлялась? – Наташа подняла бровь. – Ты сбежала. Живешь в подвале, питаешься в убежищах и столовых для бездомных. Фактически ты беспризорница.

Алекс был в шоке.

Щеки Авы вспыхнули.

– По крайней мере, я не шатаюсь по турнирам по фехтованию, пугая всех своим ненастоящим лицом.

Тони улыбнулся.

– Видите, вот это я называю коммуникацией. Ну вот, мы уже сдвинулись с мертвой точки. Мы уже начали делиться мыслями.

Наташа тупо уставилась на нее. Все, сдаюсь.

– Кто-то сказал, перерыв? Я согласен. Отличная идея. – Алекс потянулся к Аве, но она отдернула руку. Она еще не закончила.

Ее глаза сверкали.

– Я так счастлива, что ты наблюдала, сестра. Так счастлива, что тебе было не все равно. – Она вытащила из кармана старый поцарапанный плеер и швырнула его через всю комнату. Наташа моргнула, но Ава не останавливалась: – Можешь забрать свой плеер. Забирай хоть все свои подарки, которые ты присылала мне на день рождения, без подписи, без открытки. Мне они были не нужны, – сказала Ава. – Мне был нужен друг. Хотя бы одно знакомое лицо в стране, полной чужих людей. Наверное, я слишком многого хотела.

– Пойдем, Ава. – Алекс бережно положил руку ей на плечо.

Наташа попыталась снова:

– Просто выслушай меня. У меня есть идея. И я не позволю Ивану Сомодорову добраться до тебя. Даю слово.

Ну же.

Позволь помочь тебе.

Мы нужны, друг другу, хочется тебе этого или нет.

– Даешь слово? – Ава усмехнулась. – И где были твои слова последние восемь лет? Где были вы все? Все, что сделал для меня ЩИТ, – это запер в комнате ради моего же блага, но поверь, благом там и не пахло. Это благо – провести восемь лет в одиночестве? В «7Б», в машине без опознавательных знаков, в штабе, где наставник заставлял меня зубрить конституцию страны, которую я уже начинала ненавидеть.

Теперь уже Наташа побагровела от ярости.

– Ненавидеть? А они тебя били? Промывали тебе мозги? Сковывали тебя цепью? Заставляли воровать, лгать, убивать? – Наташа выкрикивала слова, не в силах остановиться. – Нет? Ну что ж, мне так жаль, что у тебя было мало времени на погремушки. Так жаль, что ты не попала на большие танцульки. Так жаль, что тебя кормили, одевали и пытались спасти от смерти.

Она помотала головой, чтобы отогнать воспоминания, снова и снова возникающие у нее перед глазами. Избиения и травмы. Провалы и угрозы. Шрамы, оставленные Иваном на ее коже и в ее психике.

– Спасти от смерти? Может быть, моя жизнь была бы куда лучше, если бы вы не пытались меня спасать.

Взгляд Наташи стал суровым и злым.

– Не говори так. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Твоя жизнь была бы не лучше, она была бы короче...

– На игрушки, – перебил ее Алекс.

В комнате повисло молчание. Никто не знал, что сказать.

Алекс продолжал:

– Правильно говорить – «игрушки», а не «погремушки». У детей бывают игрушки. Я имею в виду обычных детей, конечно. Не таких, как вы двое.

Наташа метнула на него испепеляющий взгляд. На лице у Авы застыло отвращение.

Но Алексу, похоже, было все равно. Он только пожал плечами.

– А эти большие танцульки называются «выпускной». Похоже, в вашем календаре такой даты не было.

– К чему ты клонишь? – Наташа испытующе смотрела на него.

– К тому, что у вас, девчонки, гораздо больше общего, чем вы думаете.

Наташа перевела дыхание и повернулась к Аве.

– Батарея или спинка кровати?

Ты понимаешь, о чем я.

Ава не мигала.

Наташа наклонилась к ней.

– К чему он крепил наручники?

Когда бил тебя.

Когда держал тебя в клетке, словно животное.

Глаза Авы сверкали.

Наташа пожала плечами.

– Когда ты плакала, просила покормить тебя или отпустить в туалет. Или когда ты была недостаточно благодарна ему за то, что он выбрал тебя одной из его девушек.

Или все вместе, – подумала Наташа. – Как в моем случае.

Никто не произнес ни слова.

Наташа повернулась к Тони.

– Зря я пришла сюда. Давай отправим Алекса домой, а Аву – обратно под защиту.

Это твой выбор, птенчик.

Наташа хотела сказать Аве еще кое-что, но не могла. Она и так сказала уже слишком много.

Я не могу помочь тебе. Только не таким образом.

Что бы ни случилось, Ава, тебе придется как-то жить с этим.

Как живу я.

Наташа задумалась, а не подслушивает ли Ава ее мысли. Наверное, нет, по крайней мере, пока. К тому же, необязательно быть ясновидящей, чтобы понять, как Иван Сомодоров обращался со своими девочками в «Красном отделе».

– Прекрасно, – сказал Тони. – Вызову машину хоть сейчас. – Он пожал плечами и положил отвертку. – Все.

– К раковине, – сказала вдруг Ава. – К трубе под раковиной.

Конечно, – сказала про себя Наташа и закрыла глаза.

В ванной акустика лучше.

Он хотел, чтобы твои крики слышали все остальные.

Все молчали.

– Я не очень многое помню, но это запомнила хорошо. Наверное, я привыкла к тому, что он делал. Все привыкали. Но я так и не смогла привыкнуть к тому, что он говорил. – Голос Авы был тихим, но твердым. Разговоры об этом делали ее только сильнее.

И злее.

Наташа видела это по ее лицу.

Хорошо.

Ты должна злиться.

Это укрепит тебя.

Все взгляды были теперь устремлены на Аву, но она лишь пожала плечами. Если ей и было, что еще сказать, то она не хотела говорить. Только не здесь.

– Пойдем, – сказала Наташа. Она была полна решимости, даже сильнее, чем раньше. Ведь теперь Наташа знала правду: Ава была столь же уязвима и так же сломана, как и она сама. Наташа должна была защитить ее, защитить всех. Ава была их самым слабым местом, и Наташа должна была убедиться, что никто этим не воспользуется.

Ни Иван, ни кто-либо другой.

– Тебе нужно укрытие, – наконец, сказала Наташа.

– Что? – Ава выглядела так, словно ее ударили.

– Штаб-квартира ЩИТа – самое подходящее место для тебя. Ты будешь в безопасности. Никто не сможет до тебя добраться. На то она и штаб-квартира. – Наташа пожала плечами.

Здесь тоже небезопасно. Но я смогу защитить тебя.

По крайней мере, до тех пор, пока Тони не найдет способ разрушить нашу связь.

– Чтобы сохранить в тайне твои секреты? Это единственное, что тебя волнует? Потому что, если они доберутся до меня, то доберутся и до тебя? Потому что я знаю, в каком ящике ты хранишь нижнее белье и в каком шкафу держишь скелеты? – проговорила Ава с горечью.

– Ава. Перестань, – сказала Наташа.

– Нет, продолжай, – вставил Тони. Он заметно оживился. – Поподробнее про ящики.

Ава продолжала:

– Потому что я знаю, как разбито твое сердце? Знаю, что тебя пугает вовсе не смерть – тебя пугает жизнь?

– Хватит, – Наташа повысила голос.

– Почему? Потому что я знаю о тебе больше, чем ты сама? Жаль тебя расстраивать, агент Романофф, но этого мало.

– Все кончено. – Наташа кипела от ярости. – Ты. Я. Все это.

Ава рассмеялась.

– Что – это? Это никогда и не начиналось. Как и вся твоя жизнь – которой у тебя не было. Ни друзей, ни семьи. Это и есть твой самый большой секрет? Что у тебя нет воспоминаний, только досье? Что твоя проблема – не в том, чтобы быть супергероем, а в том, чтобы быть человеком?

– Да, – сказала вдруг Наташа, неожиданно для Авы.

Ава сделала шаг назад.

– Что?

Взгляд Тони метался между Авой и Наташей.

Даже Алекс смотрел на них, широко раскрыв глаза.

– В яблочко. Ты меня сделала. Довольна? Теперь собирай вещи. Мы уходим.

Глаза Авы по-прежнему горели. Она помотала головой.

– Я не могу вернуться туда. Только не в «7Б».

– Иван Сомодоров охотится за нами обеими, Ава, за тобой и за мной. Я ничего не могу с этим поделать, пока он на свободе, – сказала Наташа. – Но, раз уж ты действительно можешь читать мои мысли, то ты и так это знаешь. Поэтому, если твой маленький монолог окончен, пойдем.

– Пусть приходит. Я не позволю снова запереть меня.

Ава посмотрела на Тони. Тот пожал плечами.

– Прости, детка.

Ава в отчаянии перевела взгляд на Алекса.

Он протянул руку и посмотрел на остальных.

– Дайте Аве еще один вечер, хорошо? Дайте ей время до завтра – этого хватит, чтобы все обдумать.

– Что, прости? – Ава одарила его язвительным взглядом.

Но это его не остановило.

– А потом она сделает все, чего вы от нее хотите. Я лично приведу ее в штаб-квартиру. Ведь мы все хотим одного и того же. Да, Ава? – Алекс ободряюще кивнул ей.

Она смотрела на него, как на сумасшедшего.

– Да неужели?

Он крепко сжал ее руку.

Ава покачала головой и посмотрела на него каким-то странным взглядом. Затем она повернулась к Наташе.

– Ладно, – сказала Ава. – Завтра. И я вернусь в «7Б».

Наташа кивнула солдату, он тут же нажал на клавиши, и дверь открылась.

– Завтра.

Ты все равно вернешься, птенчик.

Так или иначе.

– Я попрошу только об одном. – Ава в последний раз решительно посмотрела на Наташу. – Послезавтра ты оставишь меня в покое. И больше я никогда не увижу твоего лица. Пообещай мне.

Взгляд Наташи был еще более решительным.

– Поверь мне, сестра. Я не умею иначе.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Это было для вас ударом? Узнать, что посторонний человек получил доступ к вашему сознанию, к вашим воспоминаниям?

РОМАНОФФ: Такое уже случалось раньше. Вам это известно.

МО: Разумеется, нет. Вам стало проще смириться с этим или, наоборот, сложнее, агент?

РОМАНОФФ: Не очень-то легко осознавать, что твои мозги выставлены на всеобщее обозрение, сэр.

МО: Для некоторых это сложнее, чем для всех прочих, агент.

РОМАНОФФ: Если вас интересует, волновала ли меня проблема связи с Авой, то, разумеется, да, волновала. Если же вас интересует, была ли я намерена подвергать ее опасности, то вы совсем меня не знаете, сэр.

МО: Я знаю все лишь с ваших слов, агент. И говорю вам это уже не первый раз.

РОМАНОФФ: А вам не приходило в голову, что существуют и другие люди, которые беспокоятся о том, чтобы моя память не стала достоянием общественности?

МО: Например?

РОМАНОФФ: Вы мне скажите. Не я же здесь допрашиваю сама себя. Кто просил вас провести это расследование?

МО: Эта информация засекречена.

РОМАНОФФ: Что же это за слушание, если вы не даете мне ничего услышать, сэр?

АКТ ВТОРОЙ

«…скрывай свою истинную личность под несколькими слоями фальшивых…»

НАТАША РОМАНОФФ

ГЛАВА 18: АВА

ЩИТ, БАЗА ТРИСКЕЛИОН

ВЕЛИКИЙ ГОРОД НЬЮ-ЙОРК

ИСТ-РИВЕР

Некоторые комнаты ЩИТа можно приравнять к их методам пыток, подумал Алекс.

Та, которая была выделена временно размещенному гражданскому объекту Аве Орловой – прямо по соседству с комнатой временно размещенного гражданского объекта Алекса Мэнора, который, в свою очередь, соседствовал с внештатным агентом Наташей Романофф, – была маленькой, душной, без окон, а места в ней хватало лишь на одну-единственную двухъярусную металлическую койку.

Унылое место, чтобы предаваться унынию.

Ава свернулась калачиком на нижней койке и смотрела в стену. Алекс лежал рядом с ней, заботливо положив руку ей на спину. Ава так устала, что отключилась, едва они пришли в комнату; Алекс наблюдал, как она ворочается, пока кошмары, наконец, не уступили место прерывистому сну. Через час она проснулась, крича имя Ивана Сомодорова.

Алекс погладил ее по плечу. На ней была тонкая мягкая футболка, сквозь которую чувствовалось тепло ее кожи. Лежа здесь, рядом с ней, Алекс почти забыл, что они на базе ЩИТа.

– Мы найдем его, Ава. И мы узнаем, что стало с твоими мамой и папой. Я обещаю. Мы не остановимся, пока не сделаем этого.

В комнате было тихо.

Ава медленно повернула к нему залитое слезами лицо.

– Что ты только что сказал?

Он смотрел на нее. А что такого он сказал?

– Я не прав?

Ава нахмурилась.

– Ты серьезно? – Она не отводила взгляд. – Серьезно? – Вдруг она села, едва не ударившись головой о верхнюю койку.

– О чем ты? – Алекс приподнялся на локте.

– О том, что ты только что сказал, – медленно проговорила Ава. – Мы найдем его, Ава. И мы узнаем, что стало с твоими мамой и папой. Я обещаю. Мы не остановимся, пока не сделаем этого.

Именно это и сказал Алекс. По-русски. Хотя сам он был уверен, что говорит по-английски.

На самом деле это было не так.

Алекс говорил на чистом русском языке.

На языке, которого – Алекс в этом не сомневался, – он не знал.

Вот дерьмо, – подумал Алекс.

Ава не верила своим ушам.

– Ты знаешь русский? Почему ты мне не сказал?

– Потому что я его не знаю. Клянусь, не знаю. Это же безумие! – С ума сойти. Безумие.

Вопреки всему Ава рассмеялась, и ее смех эхом зазвенел в крохотном пространстве.

– И все-таки ты только что ответил по-русски на заданный по-русски вопрос.

– Вот дерьмо, – сказал Алекс, на этот раз вслух.

– Очень странно. – Ава пододвинулась к нему.

Думаешь, это все О.П.У.С.? Может быть, ты тоже как-то связан с Наташей Романофф?

– По-твоему, я нахватался этого от вас двоих? «Квантовый русский»? Нет, – он помотал головой. – Черная Вдова? Да разве я могу быть связанным с ней? Не может быть. Она – это же... загадка – не то слово. Она будто из другого мира. Я ее совершенно не понимаю. – Он задумался. – Кроме тактики ведения боя. Это я сразу понял. Она круто умеет проводить контратаки.

Ава перевернулась на спину и сунула руку под казенный полосатый матрас.

– Не знаю. Тогда, у реки, после того, как Наташа взяла меня за руку, в моей голове будто все поменялось. У тебя бывало такое чувство?

Я никогда не чувствовал ничего подобного.

Алекс положил голову на подушку рядом с Авой и повернулся лицом к ней.

Как рядом с тобой.

Он знал, что неприлично так пялиться, но не мог отвести взгляд.

Как сейчас, когда я лежу рядом с тобой.

– С тех пор, как я встретил тебя, все изменилось, – сказал он медленно, не до конца осознавая, что именно говорит. Затем до него дошло, и он покраснел. – Но это не объясняет, почему я вдруг научился изъясняться по-русски. – Теперь они лежали лицом к лицу, и губы Алекса почти касались щеки Авы, когда он говорил.

Она улыбнулась.

– Наверное, нет.

Алекс потянул за рыжую кудрявую прядь, рассматривая профиль девушки. Она была так красива, что казалось странным видеть ее в этой мрачной серой клетке.

А как я сам оказался здесь?

Он посмотрел на нее.

– Почему ты подошла и заговорила со мной, там, на турнире? Теперь, когда я узнал тебя лучше, я вижу: ты не из тех, кто запросто так поступает.

– Как поступает? Разговаривает?

– С незнакомцем? Ава Орлова? Ни за что. Ты держишься замкнуто. – Ее глаза на секунду погрустнели, но улыбка осталась мягкой.

Алекс потянул еще одну прядь.

– В общем, я сказал, что вроде бы тебя знаю – но я имел в виду другое. Что я хочу тебя узнать.

– Наверное, для меня все было иначе, – сказала она. Затем посмотрела на него. – Ты все еще хочешь? Узнать меня? Не считаешь меня сумасшедшей? После того, что было?

– Ты еще спрашиваешь, – сказал Алекс по-русски, притягивая Аву к себе. Она не сопротивлялась, теплая, мягкая, податливая.

Ближе, – подумал он.

Она улыбнулась и отстранилась.

– После всего, что произошло? После того, как в нас стреляли?

– Да. – Он слегка притянул ее к себе и улыбнулся. – Конечно.

– После прыжка с моста? – их пальцы переплелись.

– Определенно. – По-прежнему улыбаясь, Алекс поднес к губам ее руку. Его сердце забилось быстрее, хотя он не мог разобрать, нервы это или адреналин.

Наверное, и то, и другое.

Ава изобразила, будто задумалась.

– После того, как нас затащили на самолет ЩИТа?

Алекс рассмеялся.

– Это не в счет. К тому же тащил тебя я.

Она придвинулась ближе.

– После того, как ты застрял со мной в этой дыре?

– Думаю, я с этим справлюсь. – Он тоже пододвинулся ближе. – С тобой не соскучишься, Ава. Ты не похожа ни на одну из тех, кого я знал.

– Не похожа на девчонок из Маунтин Клер? – поддразнила она.

– Ты такая одна на всей планете Земля, – сказал он, склонившись над ней.

– Думаю, мне стоит считать это комплиментом.

– Поверь мне, это комплимент.

Она была так близко, что Алекс чувствовал ее горячее дыхание на своей щеке. Боже, я хочу ее поцеловать. Он склонился ниже.

– Кто знает? Может быть, это наш последний вечер...

Он закрыл глаза и коснулся губами ее губ.

Неверный ход.

Ава нахмурилась, оттолкнула его и села. Рано, Алекс. Она хотела, чтобы он понял это, и он понял. Она действительно совсем его не знала. Не доверяла ему. И он не винил ее за это. Он не был даже уверен, доверяет ли он сам себе.

Алекс опустился на матрас.

– Зря я это сказал.

– Почему? Ведь это правда.

– Но мы не можем знать наверняка, – сказал Алекс.

Ава вздохнула.

– Ты просто всегда остаешься оптимистом. Как Тони Старк.

– Вовсе нет. Я реалист. – Он пожал плечами.

– Вряд ли ты знаешь значение этого слова.

Алекс снова взял ее руку и поцеловал.

– Знаю. Это значит, что я реально счастлив, что встретил тебя.

Она застонала.

– Ох, а вот это было ужасно.

– Насколько ужасно? По шкале от одного до Тони Старка, – он поднял бровь.

– Наполовину Тони, – улыбнулась Ава.

– Пойдет.

– Алекс, – ее голос снова стал тихим.

– Да?

– Мне страшно.

– Знаю, – сказал Алекс, крепче сжимая ее ладонь. – Мне тоже. Это нормально. – И наверное, не нам одним.

Он боялся даже подумать, как, должно быть, переживает сейчас его мама. Данте уже наверняка рассказал все отцу, а это все равно что обратиться в полицию.

Ава посмотрела на него.

– Помнишь, Наташа сказала тогда, что я живу в убежище? Это правда. Так и есть. Но я не хочу, чтобы ты меня жалел.

– Ничего не изменилось, Ава. Ты – это ты.

В ответ она наклонилась к нему и поцеловала в щеку.

Когда она отстранилась, он перевел дыхание.

Он набрал в легкие побольше воздуха.

– Ава.

– Да?

Я подожду, – подумал он, когда ее голова опустилась ему на плечо; впервые с тех пор, как проснулась рядом с ним, Ава успокоилась.

– Если что-то и сводит меня с ума, то явно не мой русский.

– Знаю, – мягко ответила она. – Я чувствую то же самое. И это нормально.

Он прижался щекой к ее кудрям. Когда ты, наконец, позволишь мне поцеловать тебя, Ава, я, наверное, больше никогда тебя не отпущу.

Через несколько часов, когда в коридоре послышались шаги, ребята поняли, что их время на исходе. Несмотря на то, что Романофф и Тони Старка поблизости не было, дверь, похоже, охраняло больше людей, чем могло бы поместиться внутри самой комнаты.

Алекс почувствовал, как Ава напряглась.

– Нужно убираться отсюда, пока они не вернулись, – сказала она и села.

Романофф и Тони Старк все еще были в лаборатории. Алексу казалось, что время уже позднее, хотя следить за временем, находясь на подземном уровне базы ЩИТа, где постоянно горели лампы, было трудно.

– И все же. Нужен план, раз уж нам предстоит просочиться мимо... ну, не знаю, где-то двадцати пяти парней. У которых пушки ничуть не меньше, чем у Романофф. – Алекс запустил пальцы в волосы: он всегда так делал, когда задумывался.

Сбежать отсюда будет не так-то просто.

– Мимо двадцати двух, – машинально поправила Ава. – Парней с пушками. В коридорах, я об этом.

Алекс посмотрел на нее.

Она повернулась лицом к нему.

– По двое на каждом этаже, а мы находимся на одиннадцатом подземном. Мы можем воспользоваться служебным лифтом, но даже тогда нас будут ждать еще как минимум шестеро в пристройке и еще четверо в атриуме. Тридцать два вооруженных, хорошо обученных оперативника, не считая стандартной охраны по периметру. 4

– Похоже, ты провела тут немало времени, – нахмурился Алекс.

– Не совсем, - сказала она и закрыла глаза. – Должно быть, все дело... понимаешь... в ней. Я сама еще не до конца разобралась.

– А, – сказал Алекс. – Точно.

– Иногда у меня в голове будто появляются кадры из фильма. Только этот фильм не о моей жизни. –От посмотрела на него. – А о ней.

– И поэтому она хочет держать тебя взаперти, – сказал Алекс.

Ава посмотрела ему в глаза.

– Я не собираюсь отсиживаться. Ни сегодня, ни завтра.

– Вернуться в тюрьму? – сказал Алекс. – Нет уж, увольте.

– Я тут умру. Правда. Это меня убьет. – По голосу Авы было ясно, что она говорит всерьез, и Алекс не сомневался в этом. Он видел, что ее жизнь была нелегкой, и слышал достаточно, чтобы понимать: у нее есть полное право так реагировать.

Ава, судя по всему, не хотела вдаваться в подробности, и он не стал на нее давить. Время придет, – подумал он. – Она все расскажет сама, когда будет готова.

Она заговорила мрачным низким голосом.

– Знаешь, что они со мной сделают? Если решат, что я представляю слишком большую опасность? Потому что вижу и понимаю слишком много? – Ава посмотрела на него. – Ты когда-нибудь видел, как нейтрализуют агента?

– Я и агента-то никогда не видел, – тихо сказал Алекс. – До этого дня. А что? ЩИТ вправе идти на такие меры?

Ава едва заметно кивнула. Она выглядела нездоровой – и очень, очень печальной. Алекс сел на кровать рядом с ней, так близко, что чувствовал биение ее сердца. Он обнял ее одной рукой, и Ава прижалась ближе к нему.

– Расскажи мне, – прошептал Алекс.

Она опустила голову ему на грудь, будто не могла смотреть в глаза. Будто одна мысль обо всем этом давалась ей тяжело, а уж говорить было и вовсе невыносимо.

– Я провела семь лет в «7Б», и все это время ходили слухи о перепрограммировании и гипнозе. Страшные сказки на ночь, только про ЩИТ. И не только в Москве умеют это делать. Сегодня ты – это ты, а завтра...

Она замолчала.

– Что? – Алекс искренне не понимал.

Ава подняла на него глаза. Ее взгляд был мрачен.

– Ничего.

– Ничего? – Алекс даже не хотел пытаться представить себе, каково это, каково бы ему пришлось, лишись он своего рассудка и воспоминаний.

– Или еще хуже: они расскажут фальшивую историю о тебе, и ты поверишь. Поверишь в их ложь. Но это неважно, ведь ты не почувствуешь разницы. Это все равно что умереть.

Алекс смотрел на нее в упор.

– И ты в это веришь? Что кто-то действительно способен на такие вещи? – Он вздрогнул.

Она только посмотрела на него.

– Ты сам видел этих людей. Вот и скажи мне.

– Что, если мы не будем ошиваться вокруг них ради того, чтобы это выяснить? – От этих ее рассказов Алексу захотелось поскорее удрать.

– И куда мы пойдем? – вздохнула Ава.

Он опустил подбородок ей на макушку.

– Ко мне. Моя мама ничего дальше кошачьего лотка не замечает, но мы можем попросить помощи у отца Данте. Отец моего друга – коп. Он знает, что делать в таких случаях.

– Ты о русских наемниках, Мстителях и супершпионах из ЩИТа?

– Да. То есть нет. В смысле... он разберется. – Надеюсь.

Ава подняла бровь.

– Интересно, что скажет твоя мама, когда к ней явится Железный Человек на пару с Черной Вдовой, чтобы поджарить наши мозги? Вежливо попросит их выйти?

– Может, заговорит их до смерти? Позволит им погладить кота? – Он встал и принялся ходить из угла в угол. – Да. Ладно. Нам нужен план.

– Что, если мы сами все усложняем? Может быть, все гораздо проще? Что, если нам просто нужно избавиться от Ивана Сомодорова, и тогда у них исчезнет необходимость избавляться от нас?

– Проще? По-твоему, это проще? – Алекс помотал головой. – Думаешь, мы вот так просто разгадаем загадку квантовой запутанности? Мы даже толком не знаем, что это такое.

– Так надо узнать. Вот с этого и начнем.

– И что, загуглим «квантовая запутанность»? Поищем в новостях на «Реддит»?

– Может, нам просто стоит начать с самого начала.

Алекс посмотрел на нее.

– С какого начала? И почему у меня такое неприятное чувство, что ты имеешь в виду не начало этих выходных?

Ава покачала головой.

– Я говорю о складе в Одессе.

– Одесса? Украина? – Алекс уставился на нее.

Она кивнула.

– И ты не шутишь. – Он продолжал смотреть на нее.

Ава пожала плечами.

– А что? Идти нам все равно некуда, а это последнее место, где они будут нас искать. – Она взяла его за руку, чтобы он успокоился. – Сам подумай.

Алекс подумал, но было сложно найти грань между мыслями и чувствами. Лишь одно было ясно как божий день.

Что я чувствую?

Я чувствую, что готов пойти за ней куда угодно, когда угодно.

Ава прикусила губу, и Алекс понял, что она все еще ждет от него ответа.

Он снова опустился на кровать рядом с ней и застегнул ее черную куртку с надписью «ЩИТ» до самого подбородка.

– Послушай, – начал он.

– Да? Я слушаю, – она улыбнулась.

Будь крутым, Мэнор. Не напугай ее. Только не сейчас.

Алекс сдался.

– Ну, думаю, хуже, чем в Филли, уже не будет. – Если не считать того, что со мной сделает мама, когда я вернусь домой. Это будет в десять раз хуже.

Он попытался отбросить эту мысль. Ничего хорошего это не предвещало.

– Филли? Ты явно не бывал в Одессе, – Ава ткнула его в грудь.

Алекс положил руки на обтянутые курткой Авины плечи.

– Ну, и что теперь?

– Начнем сначала, – сказала она и встала возле кровати. – Нам нужно обезвредить по два вооруженных охранника на каждом из одиннадцати этажей.

Она протянула Алексу руку, подняла его, и он встал рядом.

– Отлично. Это все? – вздохнул он.

– Нет. После этого нам понадобится такси.

– Нам предстоит уложить двадцать два человека, а ты беспокоишься о такси?

– Это Нью-Йорк. О транспорте лучше позаботиться заранее.

Ава закинула рюкзак за спину, взялась за дверную ручку и посмотрела на Алекса. Тот кивнул, подняв кулаки к подбородку.

– Ты налево, я направо, – сказал Алекс.

Она покачала головой.

– У меня есть идея получше.

– Эй, – крикнула Ава. Агенты ЩИТа, патрулировавшие коридор с обеих сторон, насторожились. Ава подняла руки. – Это всего лишь я. Можно попросить вас кое о чем?

Агенты переглянулись. Тот, что был слева, кивнул, и оба пошли по коридору к ее двери.

Ава показала им свой разбитый плеер.

– Никак не могу включить эту штуку. Можно попросить ваши наушники? Хочу проверить, не сломаны ли мои.

– Эти? – левый агент указал на свой черный наушник.

– А что? – она проверила разъем в своем айподе. – Это же что-то вроде гарнитуры, разве нет?

Агент пожал плечами.

– Наверное. – Он снял наушник и передал девочке. Она вставила наушник в ухо, подключив провод к устройству.

– О, круто. – Ава кивнула и включила музыку. – Спасибо, ребят. – Она шагнула обратно за дверь.

– Эй, мне же это нужно! – Агент наклонился и попытался забрать наушник.

– Ой, точно. Какая же я глупая, – сказала Ава.

Она дернула на себя дверь, ударив агента прямо по голове. Высокопрочная сталь загудела от удара о череп.

ХРЯСЬ!

Парень отшатнулся.

– Простите, простите, простите, – сморщилась Ава.

– Что за... – второй агент бросился на нее.

На этот раз уже Алекс приложил его головой о железную опору кровати.

БАЦ!

– Скорее, – сказал Алекс. Ребята затащили бессознательные тела глубже в комнату.

Кряхтя, Алекс опустил ногу агента, обутую в тяжелый ботинок, возле кровати.

– Боже. Эти парни питаются явно не теми паршивыми сэндвичами, которыми кормили нас.

Ава обшарила карманы первого агента. Алекс вытащил у второго наушник и вставил себе в ухо.

– Есть, – сказала она, сжимая ключ-карту. Она прочла, что на ней написано. – Спасибо... Элиот.

– А с этим что делать? – Алекс кивнул на оружие у первого.

Ребята смотрели на ствол, не зная, что предпринять.

Наконец, Ава прервала молчание:

– Бери.

– Ты серьезно?

Она кивнула.

– Нам придется немного пострелять, Алекс.

Он посмотрел на нее.

– Я не буду...

– Я имела в виду камеры.

Алекс взял пистолет, ребята вышли, и Ава захлопнула за собой дверь.

Через двенадцать секунд они были возле лифта. Алекс уже хотел нажать кнопку вызова, но Ава перехватила его руку, указывая себе на ухо.

Идут.

Алекс кивнул.

Ава распахнула дверь на лестницу на другой стороне коридора. Она помедлила.

– А вот теперь – ты налево, я направо.

Губы Алекса растянулись в улыбке.

Пока Ава бежала вверх, она узнала о себе три вещи.

Во-первых, теперь она умела выбивать «глок» из рук противника одним ударом ногой по запястью. Полезный навык в данных обстоятельствах.

Во-вторых, умела инстинктивно избегать камер видеонаблюдения еще до того, как Алекс выстрелом выводил их из строя.

В-третьих, она знала, как управлять моторной лодкой.

И этот навык она успешно применила, пока они плыли до самой стоянки яхт на полпути к Манхэттену.

Тони Старк был прав. Связь с Наташей Романофф – вовсе не пустяки. Прыжок с двадцатипятиметровой высоты – это еще цветочки.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Постойте. Давайте проясним: двое наших гражданских несовершеннолетних объектов не просто сбежали от легендарной миротворческой силы, известной как Мстители, но и ухитрились обойти охрану Трискелиона, базы ЩИТа?

РОМАНОФФ: У всех бывают промахи, сэр.

МО: А где были вы, агент Романофф? Не на этой планете?

РОМАНОФФ: Мы со Старком были заняты в лаборатории, пытались найти способ разрушить квантовую связь.

МО: То есть вы поставили собственный дискомфорт превыше интересов национальной безопасности?

РОМАНОФФ: Этот «дискомфорт» мог проделать дыру во всех когда-либо задействованных секретных протоколах ЩИТа, сэр.

МО: Потому что эта история с квантовой запутанностью дала девочке доступ к вашему засекреченному мозгу?

РОМАНОФФ: Потому что эта история с квантовой запутанностью дала ей возможность обезвредить двадцать два высококвалифицированных оперативника на одиннадцати этажах под Ист-Ривер.

МО: Следовательно, приоритетом стала она?

РОМАНОФФ: Она всегда была приоритетом, сэр.

ГЛАВА 19: АВА

СТОЯНКА ТАКСИ НА ЛОНГ-АЙЛЕНД

КУИНС, НЬЮ-ЙОРК

Рано утром старенькое такси подъехало к пустой стоянке Лонг-Айленд-Сити. У Алекса с Авой не хватило топлива – или смелости, – чтобы добраться по реке до самого аэропорта Кеннеди, поэтому теперь они стояли на тротуаре и ждали, ежась от холода.

Переднее пассажирское окно опустилось.

– Вы с ума сошли, – сказала Оксана, глядя на них из видавшей виды желтой машины. – И почему я даже не удивлена? Кажется, мне следовало бы.

Ава резко открыла дверь и скользнула на заднее сиденье. Алекс сделал то же самое с другой стороны. Ава наклонилась вперед.

– Принесла?

– У меня под сиденьем, – ответила Оксана. – И еще я прихватила просроченные рыбные палочки из помойки возле бесплатной столовой. Твоя ненаглядная кошка Саша будет довольна. Сумасшедшая, – добавила Сана себе под нос.

Ава сунула руку под сиденье и достала что-то вроде старенького дипломата. И, похоже, это ее успокоило.

– Вы не могли бы отвезти нас в аэропорт Кеннеди, мистер Дэвис?

Отец Оксаны молча кивнул, держа руки на руле; его темные глаза были видны в зеркале, под которым покачивался фарфоровый брелок в виде пуанта. Его покойная жена, мать Оксаны, была балериной; она выехала на гастроли вместе с труппой, встретила Оксаниного отца и осталась за границей. Отношения Оксаны с отцом не заладились после его второй женитьбы, и вскоре Оксана съехала от него. Но даже теперь, когда она жила в убежище, они с отцом каждые выходные ужинали вместе – и именно поэтому у Авы теперь была возможность найти машину.

– Думаешь, я поверила хоть единому твоему слову? Будто бы за тобой охотится Москва? – Оксана закатила глаза. – Будто бы ты сбежала с турнира по причине угрозы твоей жизни, а не потому что струсила?

– Хочешь верь, хочешь нет, – сказала Ава по-русски и посмотрела в окно.

– Ну и отлично. Я не верю, – сказала Оксана.

– Я знаю, что это странно, но я должна это сделать, – произнесла Ава.

– И она делает, – со вздохом вставил Алекс.

Оксана уставилась на него.

– Не делай так больше, это чертовски жутко. Говори по-английски, мальчик из сновидений.

– Ладно. Только не надо меня так называть, хорошо?

– Но ты же такой... нереальный, – сказала Оксана и многозначительно посмотрела на Аву. Ава снова отвернулась к окну.

– Черт. Сегодня же воскресенье. Я должен позвонить маме, – вспомнил вдруг Алекс. – Сегодня мы с Данте должны были вернуться. Она подумает, что У меня неприятности.

Ава одарила его недвусмысленным взглядом.

Он покраснел.

– Я имею в виду другие неприятности. Неприятности типа «слот-машины в Атлантик-Сити».

– Неприятности типа «наемные убийцы из Москвы» не в счет? – Оксана подняла бровь.

Он покачал головой.

– Ты не знаешь мою маму.

– Понимаю, – сказала Ава, глядя на поток машин на шоссе. – Прости.

Я немного помню свою маму, – подумала она. – Отрывочные воспоминания из детства. Яблоки с корицей. Куклы-балерины. Чашка чая поздно ночью.

Она напряглась, пытаясь сконцентрироваться на знакомых образах.

Серое небо. Холодный бетонный пол. Кафель на потолке покрыт крошечными брызгами. Пятно чернил на кармане маминого лабораторного халата. Витки колючей проволоки – мы выходим на улицу и идем к ней на работу...

Ава пыталась удержать эти фрагменты в голове, но это давалось все тяжелее.

– Мы свяжемся с твоей мамой, как только будет возможность, – сказала она и сжала руку Алекса.

Они сделали всего один звонок, после чего Ава вытащила сим-карту из телефона Алекса и уничтожила ее. Ава знала первое правило ЩИТа.

Без сим-карты они не смогут ни выследить их, ни перехватить сигнал. Но тот один-единственный звонок, который они сделали, был не напрасным.

Ава не сомневалась, что Оксана приедет, и та приехала, хотя и ныла без конца. Ава также заранее знала, что приедет она вместе с отцом – в багажнике его машины Ава с Оксаной хранили все свои самые ценные вещи, которые нельзя было оставлять ни в убежищах, ни в подвалах.

Для Авы такой ценностью был дипломат с логотипом ЩИТа, который она всюду таскала за собой на протяжении последних трех лет, с тех самых пор, как покинула «7Б». Этот дипломат был единственной причиной, по которой приехать за Авой должна была именно Оксана.

Пока машина мчалась по направлению к аэропорту, Два переложила содержимое старого дипломата в свой рюкзак. Все эти годы она не знала, когда все это может ей пригодиться, но рисковать не хотела. Ава годами готовилась исчезнуть, и теперь у нее было чувство, что время пришло.

Я готова. Даже если это случится сегодня – я готова.

Наконец, Ава наклонилась к переднему пассажирскому сиденью и сжала плечо своей лучшей и единственной подруги.

– Спасибо, Сан. Мы постараемся вернуться как можно быстрее, обещаю.

– Мы? – Оксана казалась недовольной. Ава не могла винить ее за это. Никто никогда не слышал, чтобы Ава говорила «мы», если только не имела в виду себя с Оксаной.

Знаю, Сан. Прости.

Ава не могла произнести это вслух, но и не думать об этом не могла. За ней охотились, в нее стреляли, ее выслеживали – но слово мы внезапно обрело новое значение, и это было еще более странным.

Она чувствовала своим коленом ногу Алекса, и эта близость заставила ее покраснеть, хотя на заднем сиденье было темно. Аву смущала его неприкрытая забота. Это казалось ей чем-то опасным, болезненным и непривычным.

Но все это происходило в условиях такого хаоса, что Аве было гораздо легче притворяться, будто ничего такого нет.

Алекс, разглядывавший толстую морскую брошюру, сменил тему.

– Свихнуться можно. В реальности у меня еще даже нет паспорта. – Он никак не мог свыкнуться с фальшивыми паспортами, которые Ава с улыбкой достала из самого дальнего отделения дипломата.

– Это и есть реальность, Алекс. – Ава провела достаточно времени в «7Б», чтобы понимать: голографические паспорта ЩИТа, которые она стащила с их склада лишь вершина айсберга, когда имеешь дело с такой организацией. Эти паспорта были, выражаясь терминологией оперативников, даже не прошлогодней новинкой, а новинкой четырехлетней давности. В этом отношении один год для ЩИТа шел за пять, как у собак; поэтому Ава ничуть бы не удивилась, если бы на паспортном контроле они подняли по тревоге все службы безопасности из-за этой устаревшей технологии.

Но риск был неизбежен.

– Моя реальность, как правило, выглядит чуть иначе, – сказал Алекс. – Для меня целое событие, когда приходит моя очередь менять лоток у Стэнли.

С переднего сиденья послышался стон Оксаны.

Ава лишь улыбнулась.

– Ну, для меня это не так уж необычно. Поверь. – Еще до побега из «7Б» Ава поняла, что в будущем нельзя будет никому доверять, и эти паспорта стали частью ее официального плана. Аве самой не верилось, что ей хватило оптимизма украсть сразу два паспорта (учитывая, что к тому моменту она не успела обзавестись ни единым другом в Америке, Ава, вероятно, выдавала желаемое за действительное), но она думала, что в крайнем случае сможет обменять второй паспорт на что-то, что может ей пригодиться.

Слава богу, что у нее был второй паспорт.

Ава заставила себя успокоиться.

– У нас нет права на ошибку. Паспортов всего два, а плана «Б» у меня нет. – Она взяла паспорт и поднесла его к лицу Алекса. Через мгновение его лицо появилось на том месте, где должна была быть фотография.

– Идеально, – сказала Ава и протянула паспорт Алексу. – Ты очень даже похож на этого Питера Петерсона.

Алекс изумленно посмотрел на нее.

– Питер Петерсон? А имя-то хоть настоящее? Откуда ЩИТ берет все это?

– Среди умерших. Из телефонных справочников. Из ежегодных выпускных альбомов, – сказала Ава. Алекс покосился на нее, и она пожала плечами. – Что? Это правда.

– И много тебе известно о выпускных альбомах?

Меньше, чем об умерших людях, – подумала она.

Но вслух сказала другое:

– Видела по телику.

Алекс убрал паспорт в карман.

– Поверить не могу, что все это время у тебя хранилось такое.

– Я ведь уже сказала. Я начала собирать такие вещи с девяти лет. – Она не стала уточнять, насколько обширна была ее коллекция. Микропередатчики и приемники для связи. Латексные накладки на пальцы для сокрытия отпечатков, цифровые шифровальные устройства против распознавания внешности. Все, что могло показаться ей полезным на тот случай, если придется исчезнуть – а она всегда чувствовала, что этот день настанет.

За все годы, проведенные в «7Б», Ава не только собрала самую большую коллекцию бесхозного шпионского оборудования в Нью-Йорке, но и научилась трем вещам: красть эти приспособления, взламывать их и использовать.

Может быть, всю свою жизнь она, сама того не осознавая, готовилась к этому моменту. Может быть, где-то глубоко в подсознании она подозревала, что Таинственный Иван вернется.

Ну, вперед. Я готова.

Ава взяла паспорт в руки и продолжала рассказывать, прикладывая пальцы к сенсору под обложкой.

– Я, можно сказать, выросла в штаб-квартире ЩИТа. Агенты перестали меня замечать, когда я еще ходила в начальную школу. – Ава сфотографировала свое лицо для паспорта. – Ну вот. Теперь я американка. – Она подняла в руке паспорт, а свободной рукой изобразила жест мира. – Тейлор Свифт! Капитан Америка! Диснейленд! Ну так что, похожа я на Мелиссу Джонстон?

Алекс поднял бровь.

– Ты так похожа на Джонстон, что это даже не смешно. Ты почти вылитая Минни-Маус.

Ава достала последнюю украденную – на этот раз не у ЩИТа, а у Тони Старка – вещь. Она обнаружила это в книге-тайнике «Завязывай с хаосом», которая лежала в его открытом портфеле, больше напоминающем ящик для инструментов, только сделанный из тонко выделанной кожи. Это была толстая пачка стодолларовых купюр. Ава покачала головой.

– Миллиардеры, агенты ЩИТа. Они всегда начеку и, думаю, в любой момент готовы сорваться с места.

Алекс увидел деньги.

– Похоже, кое-кто даже не собирается завязывать с хаосом.

Оксана сидела, широко раскрыв глаза, и Ава бросила пачку денег ей на переднее сиденье, прежде чем подруга успела задать вопрос:

– Они... настоящие?

– Да, – кивнула Ава. – И уж поверь, с них не убудет.

– Твои? – Оксана сглотнула.

– Нет. Твои. – Взгляды Авы и Оксаны встретились. – Возьми их. – Больше они не могли ничего сказать вслух.

Что ты натворила, Мышка?

Кое-что непоправимое, Сана.

Но времени на переживания не оставалось; в глазах Авы уже замелькали отражения огней Международного аэропорта имени Джона Кеннеди, такси остановилось возле дверей с надписью МЕЖДУНАРОДНЫЕ РЕЙСЫ, и вот Ава уже стоит на обочине вместе со своей единственной в мире подругой.

Когда Оксана обняла ее, Ава вложила ей в руку маленький черный предмет.

– Это одноразовый телефон. Старый, но поддерживает международную связь, и отследить его невозможно. В нем всего один номер. Позвони нам, если заметишь что-то странное. Потом уничтожь.

– Странное? Насколько странное? Еще более странное, чем эти твои галлюцинации?

– Сан, я серьезно. Всю неделю происходили необычные вещи. Я не хочу впутывать тебя в эту неразбериху.

– Я уже по уши в ней. Твоя неразбериха – это и моя неразбериха.

– Просто заляг на дно. Может, тебе стоит пожить пока с отцом. – Ава поцеловала Оксану в обе щеки. – Только обязательно присмотри за Сашей, сделай это ради меня, хорошо?

Подруга кивнула.

Идя вслед за Авой, Алекс неуклюже поцеловал Оксану в щеку.

– Ну, пока. – Он посмотрел ей в глаза. – Ты хорошая подруга, Сана.

– Ох уж эти американцы, – закатила глаза Оксана. Но Ава все-таки заметила, что, садясь в машину, она улыбнулась.

Ава закинула рюкзак за плечо и повернулась к международному терминалу аэропорта Кеннеди; Алекс встал рядом с ней.

Ава услышала хлопок дверцы такси, и ее охватила паника.

Что, если мы прощаемся навсегда?

Вдруг что-то случится, и я больше никогда ее не увижу?

Ава повернулась и крикнула:

– Ты мне так и не рассказала! Как выступила, Оксана? На турнире?

Пока такси встраивалось в общий поток машин, из окна с пассажирской стороны высунулась рука с золотой медалью, помахала им и вновь скрылась.

Ава засмеялась. Даже Алекс улыбнулся.

Сана взяла золото.

Может быть, это хороший знак для нас. Наконец-то.

Затем, не сказав ни слова, Алекс с Авой взялись за руки и растворились в толпе, оставляя всю привычную, как это желтое такси, жизнь позади.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Когда вы обнаружили их пропажу? Что навело вас на подозрения?

РОМАНОФФ: Вы имеете в виду кучу оперативников, лежащих без сознания? Испорченные камеры видеонаблюдения? Четыре украденные штурмовые винтовки, разряженные и брошенные у входа в Трискелион?

МО: Эго ваш просчет, как ни крути.

РОМАНОФФ: В это трудно поверить, сэр, но я действительно не знала. Не знала, что она способна на такое и что она начнет действовать так быстро.

МО: Но зачем вам понадобилось искать мистера Старка? Зачем вы вообще явились в Трискелион, агент Романофф?

РОМАНОФФ: Просто совпадение, сэр. Мне нужен был защищенный компьютер.

МО: А эта связь между вами, это было нечто большее, чем просто переключатель в мозге?

РОМАНОФФ: Я никогда не чувствовала эту связь, сэр. Со своей стороны.

МО: Я попытаюсь подытожить. Эта маленькая беспризорная девочка, эта русская сирота из детдома, смогла просочиться в закаленное сознание опытного оперативника, даже не понимая, что она делает?

РОМАНОФФ: Вроде того.

ГЛАВА 20: АВА

КАССА ПО ПРОДАЖЕ АВИАБИЛЕТОВ НА УКРАИНУ

НАЦИОНАЛЬНЫЙ АЭРОПОРТ КЕННЕДИ

КУИНС, НЬЮ-ЙОРК

– Два до Одессы. По возможности на ближайший рейс, – сказала Ава женщине на кассе, в которой продавались билеты до Украины. Ее взгляд пробежался по камерам, расположенным на два и на десять часов. Ава пригнула голову на сорок пять градусов, чтобы скрыть лицо. Алекс, который стоял прямо за ее спиной, сделал то же самое, словно по команде. После того, как они покинули базу Трискелион, они не хотели лишний раз рисковать.

Нужно избавиться от этой одежды.

Черная Вдова наверняка уже выследила нас.

Ава закрыла глаза и попыталась нащупать хоть какую-нибудь связь с Наташей Романофф. Но не смогла. Каков бы ни был механизм работы квантовой связи, она пока так и не научилась его контролировать.

Или использовать так, чтобы держать Вдову подальше от меня.

Ава поймала себя на том, что задержала дыхание, и нащупала под стойкой кассы руку Алекса. Алекс сжал ее, и от этого оцепенение потихоньку начало ее отпускать.

Оператор оторвала взгляд от монитора.

– Вам придется сделать пересадку в Москве. Есть один рейс через пятьдесят пять минут, но остались билеты только в бизнес-класс.

– Мы берем, – по-русски сказал Алекс из-за спины Авы.

– Правда? – спросила Ава удивленным голосом. Она почти забыла, что Алекс знает русский.

– Конечно. Семейные обстоятельства. Наша бабушка при смерти. Хорошо, если мы сможем поспать, раз уж выпала такая возможность, – протараторил Алекс, пожав плечами.

Ава едва сдерживала улыбку. Алекс говорил с аристократическим акцентом, практически на идеальном русском. Стоило ему открыть рот, и ей тут же хотелось рассмеяться от нелепости всего происходящего.

– Кроме того, наша бабушка всегда ненавидела экономные перелеты, – Алекс сочувственно сжал плечо Авы. – Сделайте это ради нее.

Представительница авиакомпании озадаченно смотрела на ребят.

Покачав головой, Ава отсчитала купюры из толстой пачки, позаимствованной у Тони Старка.

– Как скажешь, братец. Мы же не хотим расстраивать бабушку.

Служащая аэропорта удивленно смотрела на пачку наличных. Алекс не мог ее в этом винить: должно быть, столько денег она не видела за всю свою жизнь.

– Ваши документы, пожалуйста, – сказала она, наконец, щелкая длинными ногтями по клавишам компьютера – по виду более древнего, чем сам аэропорт.

Ава протянула женщине паспорта, и та принялась изучать их. Затем пожала плечами. Если происходящее и показалось ей немного странным, она не захотела вникать в детали. Она положила на стойку два авиабилета.

– Жаль вашу бабушку.

– Не жалейте раньше времени, – отозвался Алекс. – Наша бабушка еще повоюет. А с этими билетами нас пустят в зал ожидания? – Он невинно улыбнулся. – А душ там есть?

Оператор подняла бровь

– Нам не в зал ожидания нужно, – прошипела Ава, оттаскивая Алекса за лямку рюкзака. – А к другой кассе. Мы еще не закончили.

– Разве нет?

– Ты что, думаешь, мы можем просто так купить билеты на Украину, и это не будет сигналом для ЩИТа? Они наверняка уже направляются сюда.

Об этом Алекс не подумал.

– Дельно подмечено, моя маленькая Романофф. Значит, нам нужно купить еще билеты?

– Маленькая Романофф? Я тебе не маленькая Романофф. Но ты прав. – Ава снова вытащила свернутые в рулон купюры. Пачка все еще оставалась достаточно толстой, хотя вряд ли надолго. – Надеюсь, нам этого хватит.

– Ты что, собираешься накупить билетов в аэропорт каждой страны Восточной Европы? – спросил Алекс, глядя на деньги.

– Возможно. А может, на каждый континент. Предосторожности слишком много не бывает. Я росла среди шпионов – привыкла.

– И я начинаю привыкать.

Спустя тридцать минут и восемь билетов, не говоря уже о плате за несостоявшийся проезд из аэропорта Кеннеди в аэропорт Ньюарк, Ава примеряла бейсболку в ближайшем к их выходу отделе «Хадсон Ньюз».

Черная, нейлоновая. С надписью «I♥NY». Дешевая и колючая. Но придется взять. Скоро должны объявить посадку.

Ава посмотрела в зеркало и поправила толстовку «Харлей-Дэвидсон», купленную напротив терминала.

Брюки ЩИТа можно и оставить. Ава в пятый раз за последние пять минут присмотрелась к толпе за своей спиной.

Один сотрудник службы транспортной безопасности. Двое – из полиции аэропорта.

Одна многочисленная группа китайцев.

Ничего особо необычного. Никто не пытается запутать следы.

Никто не появляется дважды.

Знакомых лиц за линией безопасности тоже не видно.

В зеркале неожиданно возник Алекс.

Она подпрыгнула от испуга.

– Не делай так.

– Просто хотел похвастаться своей новой классной шапкой. – Он растянулся в улыбке. – Как я тебе?

На голове у него была темно-синяя вязаная шапка с рисунком в виде щита Капитана Америки, а поверх куртки он натянул красный трикотажный свитер с логотипом «Нью-Джерси Девилз».

– Ты серьезно? – Ава изумленно смотрела на него. – Ты что, правда считаешь, что это поможет нам слиться с толпой?

– Ну, Капитана Украины я не нашел, – резонно заметил Алекс. – Плюс это свитер хоккейной команды. А хоккей любят во всем мире.

– Еще как любят. – Ава протянула ему свитер с силуэтом кита. – А теперь снимай.

– Надеть это? Ну нет. Так одевается половина учеников моей школы в Монклер.

Ава улыбнулась.

– И что? Это же хорошо, разве нет? Ты удачно впишешься.

– Нет. Никаких китов. У меня есть принципы. Как насчет исландцев? – Вздохнув, Алекс стащил свитер через голову. – Это меня просто убивает, но хотя бы он синий.

– Готово.

Ава притихла: сотрудник службы транспортной безопасности приблизился к ним и бросил на прилавок упаковку жевательной резинки. Ава выхватила из рук Алекса исландский свитер и заговорила как можно тише.

– Теперь обувь, – сказала она, опустив взгляд ему на ноги.

– А что с ней не так? – прошептал он в ответ.

– Нужно избавиться от них, – прошипела она.

– Ты шутишь? – сказал Алекс громко.

Она метнула на него сердитый взгляд.

Он снова понизил голос и прошептал:

– Да кто вообще покупает обувь в аэропортах?

Сотрудник службы безопасности вышел. Ава положила на прилавок бейсболку и стащила кепку с головы Алекса.

– Мы возьмем это.

Она снова повернулась к Алексу и заговорила почти шепотом:

– А ты не подумал, что агент Романофф может вычислить тебя по обуви? Первое, о чем она предупредит федералов: ищите парня в фехтовальных кроссовках «Найк».

– Думаешь?

Ава пожала плечами.

– Она знает, что обувь сменить сложнее, чем бейсболку или толстовку. Удивительно, что мы спокойно прошли через охрану. Похоже, сегодня не ее день. – Она вытащила стодолларовую бумажку из пачки Тони. – Обувь. Снять.

– Ладно, – сдался Алекс.

Ава повернулась к кассиру, угрюмому лысому человеку, который изо всех сил пытался ее игнорировать.

– Прошу прощения. Вы не подскажете, где мой парень может купить новые ботинки?

– Да-да. Я ее парень, – Алекс расплылся в улыбке.

Кассир даже не поднял взгляда от стопки чеков.

– Поздравляю.

– Просто он вляпался в большие неприятности, – сымпровизировала Ава. – Ну, вы понимаете. Кажется, кто-то действительно плохо переносит полеты.

– Обувь можно отмыть в туалете, – сказал кассир, по-прежнему не глядя на них. – Я всегда так делаю.

Фу, отвратительно. – Ава нахмурилась.

– Мы пытались.

Кассир заворчал и указал на магазин напротив.

– Единственный обувной поблизости. – Он все- таки посмотрел на нее. – Вы серьезно? Да кто вообще покупает обувь в аэропортах?

– Видишь? – сказал Алекс.

– Двенадцатый размер, – сказал Алекс продавщице. – И мы очень спешим.

Прислонившись к открытой стеклянной двери, Ава всматривалась в лица людей, проходящих через переполненный терминал.

Туалетный работник. Коп, но уже другой – с другим значком.

Сотрудник аэропорта. Мама с коляской. Подростки делают селфи.

Знакомых лиц не видно. Это хорошо.

– У нас французские размеры, – сказала скучающая продавщица. У нее на шее был шарф, завязанный таким сложным узлом, что Аве даже надоело разглядывать его.

– Да? – Алекс просто посмотрел на нее. – Как и моя картошка фри. Ее во Франции придумали.

Она нахмурилась.

Алекс пожал плечами.

– Я пошутил. Простите. Наверное, было бы смешнее, если бы мы нашли время перед этим заглянуть в «Файв Гайз», как я и планировал.

– Алекс, – предупреждающе окликнула его Ава. Она взглядом указала на двоих полицейских, которые вдруг остановились у входа в магазин.

Ну же, ребята. Чего здесь делать копам?

Вы загораживаете мне обзор.

Она притворилась, будто примеряет шарфик перед зеркалом, пока копы, наконец, не отошли. Затем положила шарфик на прилавок у себя за спиной, как вдруг обратила внимание на цену.

– Что, серьезно? – Она изумленно посмотрела на продавщицу.

Тут в магазин вошли две девушки азиатской внешности, разговаривая по-китайски.

Они с материка. Из Чэнду, судя по акценту.

– Симпатичный мальчик, – одна из девушек посмотрела на Алекса.

– Думаешь, это его сестра или подружка?

Ава прижала ладонь ко лбу. Похоже, Наташа Романофф неплохо владела китайским. Потому что ты сама даже не догадалась бы, что это китайский.

Тебе и английского хватает с лихвой.

Продавщица, не обращая внимания на Аву, обратилась к Алексу:

– Вы сказали, вам нужна обувь. Какая?

Он пожал плечами.

– Какая? Ну, знаете, что-нибудь с хорошей фиксацией. Чтобы я мог в них бегать. И чтобы не поскользнулся, стоя на одной ноге.

Продавщица приподняла бровь.

– А что же в это время будет делать вторая нога?

– Бить кого-нибудь по лицу, – ответил он. – Или вышибать дверь.

Продавщица непонимающе смотрела на него.

– Алекс, – окликнула его Ава, по-прежнему стоя в дверях; ее взгляд бегал между ним, толпой, китаянками и каждой камерой видеонаблюдения на ближайших пятидесяти ярдах.

Алекс улыбнулся.

– Шутка. Видите? Я снова вас подколол.

– Смотри. Он выбирает обувь, – сказала одна из девушек, все так же по-китайски.

– Да кто вообще покупает обувь в аэропортах? – рассмеялась вторая.

Ава потрясла головой и схватила с прилавка пояс. Она продолжала слушать – хотя бы из-за того, что было сложно не обращать внимания.

– А что сотрудник безопасности делает в «Гермесе»? Сколько же платят охранникам в Нью-Йорке?

– Американцы такие ненормальные.

Ава застыла.

Тот парень из безопасности? Он вернулся? Опять?

Она слегка повернулась и увидела мужчину в форме; он разглядывал галстуки, разложенные в стеклянной витрине позади нее. Его лица Ава не видела.

Тот же самый, который был в «Хадсон Ньюз»? Следит за нами?

Продавщица достала ярко-оранжевую коробку с лаконичной коричневой отделкой и поставила перед Алексом.

– Идеально, – сказала Ава. – Мы берем.

Продавщица была в изумлении.

– Это всего лишь коробка. Не хотите взглянуть на ботинки?

– Нет, нам пора, – возразила Ава.

Алекс посмотрел на нее с любопытством.

Ава слегка наклонила голову в сторону сотрудника службы безопасности, который стоял в дальнем конце магазина.

Алекс мельком взглянул в том направлении.

Ава кокетливо приобняла Алекса одной рукой. По-русски прошептала ему прямо в ухо:

– Видишь у него оружие?

Он коснулся носом ее щеки и прошептал в ответ, тоже по-русски:

– Нет, но это не значит, что он не вооружен.

– И что мы будем с этим делать? – Ава ответила тем же жестом.

В отражении висящего на стене зеркала она видела, как сотрудник безопасности подходит к стенду с большими зонтами, которые вполне сошли бы за оружие. Супер.

– Снимите уже номер, – сказала одна из китаянок.

– Действительно, – отозвалась вторая.

Продавщица открыла обувную коробку. Внутри оказалась пара высоких белых кроссовок с черно-оранжевой полосой и серебристой пряжкой.

– Телячья кожа. Тысяча сто пятьдесят, без налога. «Квантум». Так они называются.

– «Квантум»? – переспросил Алекс. – Это что, название? Серьезно?

– Долларов? – переспросила Ава. – Это что, цена? Серьезно?

Они переглянулись.

Китаянки тоже посмотрели друг на друга и захихикали, наклонившись над прилавком, чтобы получше разглядеть кроссовки.

Вдруг одна из них обеими руками схватила Аву за голову и ударила лбом о стеклянную витрину.

Вторая тем временем оперлась о прилавок и обеими ногами ударила Алекса в живот.

– Чушь собачья! – выругалась Ава и резко подняла голову вверх, треснув атакующую по черепу.

ХРЯСЬ!

Раздался громкий хруст, и девушка упала на пол.

Сотрудник службы безопасности в шоке отпрянул и врезался в стойку с зонтами, вцепившись в пачку жвачки.

– Черт возьми! – выпалил Алекс, ухватился за обутую в ботинок ногу, упирающуюся ему в бок, и отбросил девушку прямо на стальную вешалку с дорогими кашемировыми пальто.

БАМ!

Девушка схватилась за вешалку обеими руками и попыталась с размаху обхватить ногами Алекса, но тот увернулся, и девушка ударилась о металлический угол...

БАХ!

... и неподвижно упала в груду пальто.

Продавщица издала громкий пронзительный крик.

Алекс выпрямился и поднял рюкзак.

– Что? Уже?

Ава выкинула кроссовки из коробки и схватила с витрины первую попавшуюся пару обуви.

– Планы изменились. Берем вот эти...

– Мокасины? – Алекс скривился.

– Те они уже запомнили. – Она вытащила из кармана горсть банкнот. – Давай убираться отсюда.

– Вы в порядке? Мне так жаль, – продавщица качала головой, пытаясь перекричать шум. – Подождите минутку, прибудет полиция, вы дадите показания.

– Простите, опаздываем на самолет! – крикнул в ответ Алекс, бросая ботинки на пол и засовывая в них ноги.

– Видимо, ей очень хотелось купить эти «Квантумы». Тысяча сто пятьдесят – для некоторых это слишком дорого. Может, она думала, что ей удастся схватить их и скрыться?

Деньги отправились в кассу, а ботинки исчезли за дверью, прежде чем женщина успела остановить их.

Двадцать минут спустя они уже были в воздухе где-то над Атлантическим океаном.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО №121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Значит, отслеживание авиабилетов завело вас в тупик?

РОМАНОФФ: Не в тупик. Но до последнего момента мы не знали об украденных паспортах, поэтому не знали и имен, под которыми объекты путешествовали. Все, что у нас было, – это устройства для считывания внешности и километры пленки с камер аэропорта Кеннеди.

МО: Против девочки, которая умеет обходить камеры.

РОМАНОФФ: Именно. Если бы Иван не расставил своих бугаев в каждом аэропорту Нью-Йорка, было бы еще сложнее. Но у него были глаза повсюду, а за его глазами следили наши глаза...

МО: И все они искали Аву?

РОМАНОФФ: Так или иначе.

МО: Но ребята Ивана нашли ее первыми?

РОМАНОФФ: В аэропорту Кеннеди ее пытались поймать две группы по три человека в каждой.

МО: И каков результат?

РОМАНОФФ: Не вышло. Но мы узнали важную деталь. Мы узнали, что нам нужно искать «богатенького Ричи» в высоких кроссовках.

МО: Забавно, как в итоге все сводится к обуви, не так ли?

ГЛАВА 21: НАТАША

ТРИСКЕЛИОН, БАЗА ЩИТА

ВЕЛИКИЙ ГОРОД НЬЮ-ЙОРК

ИСТ-РИВЕР

– Посажу под домашний арест до конца жизни, – сказала Наташа. Она дошла до периметра базы, после чего вернулась на место происшествия – в лабораторию к Тони, чтобы изучить пленки с камер видеонаблюдения. Четверых хорошо обученных оперативников медики принесли на носилках. Когда агенты пришли в сознание, из всех чувств в них преобладал стыд, но ситуацию это не меняло: Наташа была в ярости. – Обоих.

Домашний арест? О чем ты, Романофф?

Ты убивала людей и за меньшее.

– Конечно. Так и поступишь. Только сперва тебе придется их найти, – сказал Тони, просматривая пленку.

Наташа отмотала назад и остановила на том моменте, где Ава просит у охранника наушники.

– Смотри. Она же просто разводит его... заманивает внутрь... сокращает дистанцию. И – бац! Он на полу.

Ход был неплохой, умный и быстрый, и это только сильнее взбесило Наташу.

Какая-то глупая мелкая...

Наташа хлопнула ладонью по клавиатуре.

– Социопатка. Вот она кто.

– Да ну? Социопатка? Ты о девочке? – Тони фыркнул. – А кто, по-твоему, придумал эту тактику?

– Заткнись.

Не сейчас, Тони.

Она не хотела этого слышать. Даже если он был прав.

– Да брось. Это же Наташа Романофф, как по учебнику. Ты сама знаешь. – Тони засмеялся.

– Не смешно.

Это бесит. Это стыдно. Унизительно. Раздражает. Это грубо, в конце концов.

Но не смешно.

– Ну, есть немного. Наташа Романофф наконец-то встречает себе подобную – а это, по сути, равноценно появлению второй Наташи Романофф. – Тони ухмыльнулся. – Лично я наслаждаюсь иронией.

Наташа упала в кресло перед плазменным экраном.

– Себе подобную? Прошу тебя. Через двадцать минут я приведу их сюда – а после этого лично удостоверюсь, чтобы их обоих надежно заперли на ближайшие двадцать лет.

Минимум.

Может, дольше, если Тони так и не сможет починить утечку мозгов у чудо-близняшек.

Тони пожал плечами.

– Мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, Романофф. Наверное, поэтому они оба и смылись.

Наташа нахмурилась.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что сейчас ты просто сидишь и разговариваешь со мной. Ты не вызвала подкрепление. Ты даже не позвонила Коулсону, хотя обычно звонишь ему первым же делом.

Он прав. Почему я не стала? Потому что не знаю, кому можно доверять? Или чтобы они не нарвались на еще большие неприятности?

– Не нужны мне ни Коулсон, ни подкрепление, – сказала, наконец, Наташа. – Брось, я сама себе подкрепление.

Тони вздохнул и на минуту отложил отвертку.

– Ты должна понять, Романофф, с кем имеешь дело. С подростком. Может быть, я смогу помочь тебе разобраться. Если верить Пеппер, я сам еще не повзрослел.

– Охотно верю.

– Ты загнала ее в угол, и она сбежала. Знакомо?

Еще бы.

– Ты говори, я послушаю. – Наташа сверлила его взглядом.

Тони пожал плечами.

– Я и сам такой же. И ты такая. Я ведь не осуждаю. Я понимаю.

– Сбежали оба. Но его я не загоняла в угол.

– Ох, знаешь, его мотивация – это совсем другая история. Наверное, самая древняя из всех историй, описанных в книгах, просто немного на другой лад. Мальчик встречает девочку и находит ее... мотивирующей. – Тони улыбнулся. – Мне знакомо это чувство. – Он склонился вперед. – Я тоже время от времени наслаждаюсь такой мотивацией.

– Ты такой весь из себя классный, – Наташа закатила глаза. – Но ничуть не помогаешь.

– Ну, тогда поступай, как знаешь.

– Слушай. Это не сложнее ядерной физики. Я просто буду делать то же самое, что и обычно. Начнем с отслеживания. У Алекса был телефон, так? – Уверенно рассуждая, она подключилась к главному компьютеру ЩИТа. – Первая остановка – Нью-Йоркская телефонная компания.

Наташа откинулась на спинку кресла.

– Нет сигнала. Сим-карта не найдена.

Дерьмо!

– Молодцы. Уничтожили мобильник.

Наташа выпрямилась.

– Ладно. Тогда распознавание внешности. – Она снова застучала по клавишам. – Обыщем каждый аэропорт, каждый железнодорожный вокзал. Они не могли укрыться от всех камер в районе трех штатов.

– Правда? – удивился Тони. – Странно, а вот ты так можешь, я сам видел. Почему не сможет она?

Наташа нахмурилась, глядя в экран.

– Она ошибется. Это просто... просто ей пока везет.

Дерьмо, дерьмо...

– Верно.

Она вздохнула и вернулась к клавиатуре.

– Отлично. Я могу просто проверить пассажирские списки. Самолеты. Поезда. Автобусы.

– Уверена?

Наташа вскинула руки.

– Нашла. Она летит... в Токио. – Наташа самодовольно ухмыльнулась. – Легче легкого. Они приземлиться не успеют, как я уже буду в Нарита.

– Уверена? – Тони указал на экран. – Потому что сейчас твоя маленькая как-ее-там взлетает во второй раз.

Наташа снова посмотрела на экран.

– Хитроу. И... Москва. Сан-Паулу. И Панама. И Будапешт. И Париж. – Лицо Наташи все сильнее наливалось краской.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо...

Тони усмехнулся.

– Да ну, брось. Разве ты хоть на крохотулечку не гордишься ими? А еще говорят, будто современные дети лишены инициативы. – Он покачал головой. – Приятно видеть, как молодое поколение учится у старших.

– Это просто смешно. – Наташа откинулась на спинку кресла. Она не знала, за что взяться. – Она словно использует мои же приемы против меня.

– Разумеется. В буквальном смысле. Это и есть твои приемы. Она же имеет доступ к твоему мозгу, Романофф.

Но так не может продолжаться вечно.

Так же, как и ты не можешь вечно прятаться сама от себя, Наташа.

Вздрогнув, она попыталась отогнать эту мысль. Ава и без того уже достаточно вывела ее из равновесия.

– Хватит задушевных разговоров, Старк. Все это означает лишь одно: она зашла дальше, чем мы предполагали. – Наташа встала. – Я должна найти их. Немедленно.

Тони положил на стальной лабораторный стол перед собой полусгоревший жесткий диск.

– Я попытаюсь разобраться, как работает этот квантовый механизм. А ты пока найдешь Мини-Мы и Ромео. Без обид, но, думаю, это займет у тебя чуть больше двадцати минут.

Наташа схватила куртку.

Тони посмотрел на нее.

– Только не будь предсказуема. Она наперед знает все твои шаги.

Наташа помедлила у выхода.

– А что мне тогда делать?

– Считай, тебе выпал шанс все изменить. Стать новым человеком. – Тони снова пожал плечами. – Кто знает? Может быть, ты научишься куче новых приемчиков. – Аппарат перед ним заискрил. Тони нахмурился. – Или нет.

– Отличное напутствие.

– Обращайся в любое время.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

ЗАПРАШИВАЕМЫЕ ПРИЛОЖЕНИЯ

ИНФОРМАЦИОННЫЙ ЛИСТОК ЩИТа

ВНИМАНИЮ ВСЕХ ОПЕРАТИВНИКОВ

«ПРОПАЛИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИЕ ОБЪЕКТЫ»

«АГЕНТ РОМАНОФФ, НАТАША»

«РАЗЫСКИВАЮТСЯ: ОРЛОВА, АВА / МЭНОР, АЛЕКС»

«ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО ПОЛЬЗУЮТСЯ ВЫМЫШЛЕННЫМИ ИМЕНАМИ / ИМЕНА НЕИЗВЕСТНЫ»

«ЗАМЕЧЕНЫ В СПИСКАХ ПАССАЖИРОВ, НАПРАВЛЯЮЩИХСЯ В: РИМ, ФЬЮМИЧИНО – ЛОНДОН, ХИТРОУ – АМСТЕРДАМ, СХИПХОЛ – МОСКВА, ШЕРЕМЕТЬЕВО – РИО-ДЕ-ЖАНЕЙРО, ГАЛЕАН – ПАНАМА, ТОКУМЕН – СТАМБУЛ, АТАТЮРК – СИНГАПУР, ЧАНГИ»

«БИЛЕТЫ ОПЛАЧЕНЫ НАЛИЧНЫМИ»

«ОТСЛЕЖИВАНИЕ ПО КРЕДИТНОЙ КАРТЕ НЕВОЗМОЖНО»

«ОТСЛЕЖИВАНИЕ ЧЕРЕЗ СПУТНИК НЕВОЗМОЖНО»

«ПРИ ОБНАРУЖЕНИИ ЗАДЕРЖАТЬ»

ГЛАВА 22: АЛЕКС

РЕЙС № 649 ДО УКРАИНЫ

САЛОН БИЗНЕС-КЛАССА

ГДЕ-ТО НАД АТЛАНТИЧЕСКИМ ОКЕАНОМ

После взлета прошло уже пять часов, но Алекс так и не мог уснуть. Он тупо смотрел в потолок, подложив одну руку под голову. Пара мокасин валялась на полу под опущенным креслом.

Он наблюдал за Авой, которая ворочалась на соседнем кресле, стараясь устроиться поудобнее. Она с готовностью принимала любые предложения стюардесс, с восхищением разглядывала каждый орешек, каждую коктейльную креветку, а ее откидной столик был доверху завален упаковками из-под клюквенного морса. Но ни о каком комфорте, пусть даже и в салоне бизнес-класса, речи не шло, учитывая, куда они направлялись.

Наконец, Ава бросила безуспешные попытки устроиться и выпрямилась в кресле. Она казалась измученной, помятой, но уснуть никак не получалось. Стресс начинал изнурять ее, и Алекс очень хотел чем-нибудь помочь.

– Расскажи что-нибудь, – попросила Ава, прислонившись к пластиковому подлокотнику между их сиденьями. Хотел бы Алекс, чтобы этого подлокотника не было.

– Спрашивай, расскажу о чем угодно, – ответил Алекс. И он говорил серьезно.

Разговоры с девушками не были его сильной стороной, но с той минуты, как они сели в самолет, он мог думать только об Аве. Даже закрывая глаза, он видел ее так же четко, как наяву. Но он мог лишь сидеть рядом с ней, не имея возможности даже обнять, притянуть к себе...

– Как насчет... собаки? – пробормотала Ава и снова закрыла глаза.

– Какой? – Этого Алекс не ожидал.

Или кошки. Или все же собаки? Да, все верно.

– Я о твоей собаке. У тебя же есть собака, разве нет? – Ава уже почти дремала. – Такая коричневая, немного облезлая. Ты тайком кормишь ее с тарелки...

Алекс вздохнул.

– Если бы. У меня никогда не было собаки.

– Была.

– Я всегда хотел, но моя мама кошатница. Мягко выражаясь.

– Странно. Я была готова поклясться, что у тебя есть собака. – Ава снова открыла глаза. – Картошка, – сказала она вдруг. – Он любил картошку.

– Кто?

– Твой пес. Ты кормил его со своей тарелки.

Алекс удивленно смотрел на нее.

– Почти. Только он кот, зовут его Стэнли, и у него есть собственная тарелка. С Санта Лапусом.

Аву это заинтересовало.

– Серьезно? С Санта Лапусом?

– А еще у него есть отдельный ошейник для каждого праздника. Сейчас он носит... да, точно. С бубенчиками.

– Значит, не пес?

– Не пес.

Ава села, волосы ее были взъерошены.

– Хм-м. Ну, не знаю. А ты всегда жил в Маунтин Клер?

– В Монклер? Нет. Мама не любит говорить об этом, но я родился в Вермонте. Мне до сих пор иногда снятся деревья на нашем старом заднем дворе. Деревья и снег.

Он не стал уточнять, что это были не просто сны, а кошмары, в которых его преследовали, и он прятался с головой в сугробы, а иногда в него стреляли. Порой на снегу появлялись брызги его собственной крови. Алекс подумал, что у Авы достаточно своих кошмаров, и ей ни к чему слушать еще и об этом.

– А что потом?

– Ну, а потом случилась самая скучная история на земле. Родители развелись, и я оказался в Нью-Джерси. Мама устроилась в турагентство. И полюбила кошек, конечно, но об этом я уже вроде бы говорил.

– Но ты на нее совсем не похож. Как такое произошло?

– Она говорит, меня подменили в роддоме. У нас с ней и в самом деле почти ничего общего.

– Ее нельзя назвать миссис Черная Карта?

– Точно нет. И уж точно она не ищет конфликтов.

– А ты ищешь?

Он пожал плечами.

Ава посмотрела на него.

– Что стало с твоим папой?

– Не знаю. Наверное, он просто ушел, а мама все бросила.

– Даже собаку?

– Да не было никакой собаки, сумасшедшая. – Взгляд Алекса устремился в проход между креслами, мимо Авы. – Но я ее спрошу, не было ли у нас собаки, когда я был маленьким. Может, я просто не помню. Спрошу, как только вернусь домой, или, ну, ты знаешь. Позвоню ей. – Он взглянул на часы. В Нью-Джерси воскресенье уже перевалило за полдень.

Мама рвет и мечет. Звонит отцу Данте. Данте, наверное, пытается меня прикрыть. Он, конечно, мне все равно не поверит, но хотел бы я рассказать ему обо всем.

Вдруг Алекс почувствовал, как ему в руку скользнула теплая ладонь.

– Брат, – сказала вдруг Ава, глядя на него.

– Кто, я? – Алекс несколько раз моргнул. – Не ожидал.

Ава с улыбкой покачала головой.

– Я вспомнила. Так звали вашего пса.

Алекс непонимающе смотрел на нее. Этот разговор быстро становился все более странным.

– Откуда ты вообще знаешь, что у нас была собака? Не говоря уже о кличке?

– Брат?

– И что это вообще за имя такое – Брат?

– Это русское слово, – пояснила она, глядя на него. – Ты подумай. Попытайся вспомнить.

Алекс устало откинулся на спинку кресла.

– Брат.

Что я должен вспомнить?

Что это за пес такой, Брат?

Коричневый, – вдруг вспомнил он.

Он вспомнил его коричневую шерсть, коричневые глаза и нос.

Весь коричневый.

И теплый.

Он почувствовал биение теплого сердца, почувствовал теплый пушистый комок, свернувшийся у него в кровати.

Керамическая миска, полная сухого корма, и картошка на завтрак.

Теплое местечко для сна на ковре под оттоманкой.

Веревка с узелком, чтобы грызть...

– Брат, – произнес вдруг Алекс. Он сел. – Я понял, почему его звали Братом. Мы с этим псом действительно были как братья.

– Ты вспомнил? Правда? – Глаза Авы расширились. Она улыбнулась. – Я же знала, что не сама это придумала.

Алекс запутался еще сильнее, чем раньше. В его памяти открывались двери, о существовании которых он раньше даже не знал.

– Когда я оставался один, пес заменял мне семью, – медленно проговорил он.

Эта мысль казалась тревожной, но при этом такой настоящей.

У меня действительно был пес.

Он посмотрел на Аву.

– Как я мог забыть? И почему я не помню, была ли рядом мама? Или папа, раз это было в далеком детстве? – Алекс пропустил темную прядь волос между пальцами.

– Люди часто забывают о разных вещах, – сказала Ава. – Даже о собаках.

У Алекса начинала болеть голова. Он не хотел думать об этом, но у него возникло самое странное чувство из всех, что он когда-либо испытывал: чувство, будто этот давно забытый пес был чем-то очень важным.

И будто Ава была как-то связана со всем этим.

Он посмотрел на ее лицо.

– Но ты-то помнишь. – Он отметил, что под ее глазами пролегла тень. – Как ты можешь знать обо мне так много, Ава? Мы никогда не встречались. В этом я почти уверен. Так откуда ты знаешь обо мне такие вещи, которых не помню даже я сам?

– Алекс, – медленно проговорила Ава. – Иногда я знаю больше, гораздо больше, чем должна.

Алекс посмотрел на нее и по выражению ее лица понял, что речь идет совсем не о собаке.

– Ты имеешь в виду всякие вещи о Наташе Романофф? Или о том, откуда я знаю русский?

Она кивнула. И заговорила медленно, через силу.

– Мои сны не всегда были о ней. – Ава подняла на него глаза. – И они начались давно.

– А кто тебе снился? Кроме собаки? – И вдруг он понял. – Погоди, ты что, имеешь в виду меня?

Ава снова кивнула.

– Что ты такое говоришь? – Алекс пытался сложить в голове картинку, но не мог. Частей в ней было слишком много, и они были слишком сильно поломаны. Все это не имело смысла.

– Ты мне снился, – сказала Ава. – У меня были сны о тебе. Еще до того, как мы встретились.

Он попытался логически развить эту мысль, хотя она и казалась ему иррациональной.

– Что-то вроде предчувствия?

Ава пожала плечами.

– Нечто большее. – Она замолчала, глядя на Алекса и словно пытаясь что-то разглядеть в его лице.

Хотел бы он знать, что именно.

– Я решила, что это судьба, – сказала она, наконец, так тихо, что ему пришлось наклониться, чтобы расслышать.

– Эти сны?

– Не только сны, – Ава опустила глаза. – Это глупо, я знаю. Человек не может быть судьбой. – Алекс наблюдал, как розовый румянец на ее щеках стал краснеть.

Он все еще не мог понять, о чем она говорит, но видел, как это важно для нее. И как она переживает, как сильно она хочет, чтобы он ее понял.

Помоги мне, Ава.

Помоги сложить эту картинку.

Я хочу вспомнить.

Я хочу узнать.

Особенно – тебя.

– Судьба, значит? – Он убрал ей за ухо выбившийся медно-рыжий завиток. – Но откуда нам знать, что такое судьба?

Ава перевела дыхание.

– Ладно. Наверное, будет лучше, если я просто покажу тебе. Только не пугайся, хорошо? – Она нагнулась к рюкзаку, стоявшему у нее в ногах, и вытащила потрепанную записную книжку. – Я никому не показывала, кроме Оксаны.

Она положила книжку Алексу на колени и ждала, пока он ее откроет. Ему было достаточно взглянуть на первый набросок, чтобы понять, почему Ава так нервничает.

– Это что, я? – Он внимательно изучал рисунок. – Точно, я. А это Брат. А вот тот самый лес – похоже, это наш старый дом. Я, кажется, помню этот лес. Он мне тоже снился. Это невероятно.

Деревья и снег.

Из моих кошмаров.

Алекс вздрогнул и присмотрелся.

– Это и правда Брат. Неудивительно, что ты его запомнила. Боже, рисунки просто невероятные. Ты потрясающе рисуешь.

Ава не ответила. Она едва могла заставить себя посмотреть на Алекса и поняла, как это сложно для нее. Все это было настолько личным.

Ава, как и Наташа Романофф, не переносит, когда кто-то сует нос в ящик с ее нижним бельем.

В голове Алекса по-прежнему гудело, пока он просматривал наброски.

Наверное, я тоже не выношу.

Алекс перелистывал страницу за страницей, и каждый раз на него обрушивался тяжелейший груз того, что он видел; словно какой-то древний церковный колокол зазвонил впервые за долгие годы.

– Но я почти ничего из этого не помню, – медленно проговорил он. Он все еще не понимал, что происходит. – Почему?

– Не знаю, – ответила Ава. – А почему помню я?

Алекс оторвал взгляд от книжки:

– Как такое возможно? Ты знаешь о моей жизни больше, чем я сам?

– Я тоже ничего не понимаю.

Алекс переворачивал страницы, не видя толком, что на них изображено. Это большее, на что он был способен, пытаясь сложить головоломку у себя в голове.

Она помнит вещи, о которых я ничего не знаю.

Вещи, которые происходили много лет назад.

Он перевернул очередную страницу.

Как?

Еще одна страница.

Неужели все это не сон? Как я оказался в самолете, летящем на Украину? Почему я сижу рядом с девушкой, которой снится моя жизнь?

Он ощутил ее руку в своей.

И почему это не кажется мне таким уж невероятным?

– Ты в порядке, Алекс?

– Все нормально. – Алекс сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и протянул Аве книжку. – Это наш дом в Монклер. Там я живу сейчас.

– Так я и думала, – улыбнулась Ава. – Маунтин Клер. Надо поправить надпись. Но дом-то я указала верный?

– В точку. – Алекс присмотрелся к рисунку внимательнее. – Но ты нарисовала со странного ракурса. Тебе пришлось бы залезть на крышу дома напротив, чтобы увидеть наш дом с этого угла. – Он улыбнулся. – Что, опять лазила по крыше Фланаганов?

– Поймал, – ответила Ава и заставила себя улыбнуться.

Алекс перешел к следующей картинке.

– А вот это я помню, это было недавно.

– Верно. Несколько дней назад.

– Вечеринка Софи. На заднем дворе у Данте. Нарисовано так, будто ты стоишь на дальнем конце их двора, где изгородь. – Он покачал головой. – И это очень странно, потому что той ночью я слышал оттуда какие-то звуки.

– Снова поймал. – Ава улыбнулась. – Я уже три года живу под изгородью у Данте. Он не очень-то наблюдательный.

– И не говори.

Алекс теперь рассматривал набросок, на котором он стоял на фехтовальной дорожке.

– Значит, сначала были эти сны обо мне. А потом что? Ты меня нашла? Просто случайно наткнулась на меня на Национальном кубке?

Ава медленно кивнула.

– Я сама не ожидала. И удивилась не меньше тебя.

– Вот почему ты сказала, что где-то меня видела? – Он опустил взгляд на толстую книжку. – Ведь ты на самом деле видела. Еще как. – Он взял Аву за руку, не переставая перелистывать страницы другой рукой. – Как такое вообще возможно?

– А как возможно все, что произошло за последние дни?

Алекс не ответил. Он рассматривал набросок одесского склада. Затем доков вокруг склада. Затем зимнего города. Старых облупившихся зданий и петляющих улиц.

– А это что?

– Просто обрывки воспоминаний. Мой прежний дом, по большей части.

– Значит, туда мы и направляемся? Домой, в Одессу. С ума сойти. Я никогда раньше не выезжал из страны.

Ава с тоской посмотрела на него.

– Я не знаю, была ли Одесса моим домом. Я почти ничего не помню, только обрывки. И то, чаще всего это вещи, которых я не хочу помнить. Кошмары. Склад. Солдаты. Иван Сомодоров. Не знаю, могу ли я называть это своим домом. Наверное, у меня нет дома.

Алекс ее понимал.

– Значит, это просто место, где ты жила раньше. У меня такое же чувство по отношению к Нью- Джерси. – Он хотел, чтобы она улыбнулась.

– Я знаю, что там моя мама работала на Ивана Сомодорова. И там я в последний раз видела своего папу. – Взгляд Авы помрачнел.

Алекс сжал ее руку.

– Это последнее место, где ты видела родителей, да?

Ава кивнула.

– А твоя мама была ученым?

– И папа тоже, они оба работали на правительство. Квантовые физики. Мама даже была начальником лаборатории. А потом Иван забрал меня. – Она протянула руку и перевернула несколько страниц. – Вот она. Это моя мама.

Ава достала старое фото своей матери. На снимке – когда-то черно-белом, теперь пожелтевшем, – была изображена женщина, стоящая возле доков.

– Она очень красивая, – сказал Алекс. – Ты так на нее похожа.

– Может быть, такой она и была. Надеюсь. Пытаюсь убедить себя в этом, – сказала Ава, протягивая Алексу фотографию.

Он перевернул снимок. На обратной стороне было лишь одно слово, написанное выцветшим карандашом.

Одесса.

Теперь назад пути не было.

Но как только голова Авы опустилась на плечо Алекса, он понял, что все это неважно. По крайней мере, для него. Он никуда не пойдет без нее. Ведь он может помочь ей.

Потому что Ава ошибается. Иногда человек может быть судьбой.

Иногда между этими понятиями вообще нет никакой разницы.

Ава не подняла головы с плеча Алекса, даже когда услышала по его дыханию, что он засыпает. Даже когда его дыхание превратилось во что-то среднее между сопением и храпом.

Она по-прежнему не могла пошевелиться. Все, что она могла, – это думать, потому что ее осенила догадка. Очень важная, как ей показалось. И на эту мысль ее натолкнул Алекс.

Во всех ее рисунках было кое-что общее. Отдаленное расстояние, странный ракурс.

Барьер, который нельзя было пересечь.

Она ни разу не нарисовала саму себя. Иногда она даже находилась в иной плоскости, нежели Алекс, на далеком расстоянии, на высоте или даже под другим углом.

Раньше ей виделось в этом что-то романтичное, будто их нечто разделяло: жизнь и мечта, реальность и сон, реальность и парень с тату.

Теперь она уже не была в этом так уверена.

Тебе пришлось бы залезть на крышу дома напротив...

Есть. Возможно.

Той ночью я слышал оттуда какие-то звуки.

Есть. Тоже может быть.

Думай. Кто-то в черных перчатках.

Есть. Она не понимала, как не догадалась раньше.

Кто-то вооруженный.

Есть. Пистолет. Тот, который она носит за поясом.

Я не шпионила за Алексом. Но, кажется, я знаю, кто шпионил.

Наташа Романофф. Это всегда была Наташа Романофф.

Ава знала, что почти каждую ночь ей снился Алекс, но, хотя ей и не снилась сама Наташа Романофф, ей начинало казаться, что в этих снах Ава была Наташей Романофф.

Тогда все складывается, верно?

Я наблюдаю от лица Наташи Романофф? Смотрю на мир ее глазами, даже когда засыпаю? Когда не могу смотреть собственными глазами?

Особенно учитывая эту квантовую связь. Когда я не отдаю себе в этом отчета, наши сознания переплетаются, и я даже не замечаю этого.

Но, если это так...

Наташа связана с Алексом.

Она за ним наблюдает, и я это вижу. Я вижу это ее глазами.

Но зачем? Зачем Наташе Романофф следить за Алексом Мэнором?

Почему она это делает, причем не только сейчас, а последние два года?

Что-то не складывалось.

Это должно было что-то означать.

Ты хочешь, чтобы я думала, будто все дело в Иване Сомодорове, сестра, но за всем этим скрывается нечто большее, не так ли?

Одесса может дать ответ. Должна.

Не только на ее вопросы, но и на вопросы Алекса.

Столкнувшись с Наташей Романофф в следующий раз, Ава не будет застигнута врасплох. Она должна знать свою роль и как ее играть. Она должна выяснить, как все это связано с Алексом Мэнором – ради безопасности их обоих.

Несмотря ни на какого Ивана Сомодорова.

Что за игру ты ведешь, Черная Вдова?

Сон не приходил, и Ава продолжала смотреть в окно, пока облака не исчезли и за ними не показалось холодное серое московское небо.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

ИНФОРМАЦИОННЫЙ ЛИСТОК ЩИТа

ВНИМАНИЮ ВСЕХ ОПЕРАТИВНИКОВ

«ПРОПАЛИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИЕ ОБЪЕКТЫ»

«АГЕНТ РОМАНОФФ, НАТАША»

«РАЗЫСКИВАЮТСЯ: ОРЛОВА, АВА/ МЭНОР, АЛЕКС»

«ПУТЕШЕСТВУЮТ ПОД ИМЕНАМИ ДЖОНСТОН, МЕЛИССА / ПЕТЕРСОН, ПЕТЕР»

«ЗАМЕЧЕНЫ В ДРАКЕ В АЭРОПОРТУ КЕННЕДИ, ЗОНА МЕЖДУНАРОДНЫХ ПЕРЕЛЕТОВ »

«ГРАБЕЖ/НАПАДЕНИЕ В ДОРОГОМ БУТИКЕ, РЕЗУЛЬТАТ: ПОИМКА ДВУХ РАЗЫСКИВАЕМЫХ ГРУПП АГЕНТОВ»

«ОТСЛЕЖИВАНИЕ ПО КРЕДИТНОЙ КАРТЕ НЕВОЗМОЖНО»

«ОТСЛЕЖИВАНИЕ ЧЕРЕЗ СПУТНИК НЕВОЗМОЖНО»

«ОДЕЖДА НАЙДЕНА В МУСОРНОМ БАКЕ ТЕРМИНАЛА»

«ПРИ ОБНАРУЖЕНИИ ЗАДЕРЖАТЬ»

ГЛАВА 23: НАТАША

АПАРТАМЕНТЫ ЧЕРНОЙ ВДОВЫ

МАЛЕНЬКАЯ ОДЕССА, БРУКЛИН

Аве Орловой всего семнадцать. Как далеко она сможет зайти?

Наташа сидела на пустой кухне своей квартиры в Маленькой Одессе, глядя на небольшую черную флешку в руке. На флешке была вся информация, которую ЩИТ собрал на Алекса и Аву.

Если квантовая запутанность работает, то Ава не просто семнадцатилетний подросток.

Если связь еще держится, она – опытный оперативник, которого обучали на двух континентах, который говорит на пяти языках и знает как минимум три способа убить человека голыми руками.

Разобраться во всем этом было очень трудно, особенно для того, чья жизнь и без того была сложной, как жизнь Наташи Романофф. Тщетно она пыталась сделать ее такой же простой, как эта квартира в Америке. В этой стране у Наташи было ровно три комнаты и четыре предмета мебели. Диван, кровать, маленький кухонный стол и стул. И неизвестно откуда взявшаяся безымянная кошка, которая приходила и уходила, когда ей вздумается, и, кажется, сейчас была очень удивлена присутствием Наташи.

Наташа попыталась вспомнить, когда она последний раз сидела за этим кухонным столом.

Три месяца назад? Полгода?

Лакированная поверхность квадратной деревянной столешницы казалась зеркалом, ни разу не запачканным ни единым отпечатком пальца. Вся кухня имела такой же вид. Белые крашеные стены были чистыми, а шкафчики пустыми, словно Наташа только что въехала сюда, хотя она жила здесь уже не первый год.

Если это можно назвать жизнью.

Она взяла в руки одну из матрешек – традиционных русских кукол, которые стояли посреди ее кухонного стола с красными нарисованными платками на головах и розовыми кругами румянца на щеках. Одетые в платья с цветочным рисунком, с губами в виде сердечек, эти матрешки были одними из немногих Наташиных вещей во всей квартире: такие штуки передаются по наследству от бабушки к внучке, так казалось Наташе.

Если бы у меня была бабушка.

Этих матрешек Наташе привезла Пеппер Поттс, когда вернулась из деловой поездки в Москву. Они аккуратно помещались одна внутри другой: тебе кажется, будто смотришь на одну матрешку, но вот их уже двенадцать, скрытых друг в друге. Это были всего лишь игрушки, и Наташа сама не знала, почему они ее так тревожили. Трюк с маскировкой. Пеппер это показалось забавным. «Смотри, – сказала она, – исконно русский секретный агент. Она напомнила мне тебя».

Значит, я такая? И Ава такая же? Матрешка?

Двенадцать разных людей с разным прошлым, которые скрываются под одной личностью?

Наташа принялась открывать пустые деревянные куклы одну за другой, пока на столе перед ней не остались лишь деревянные половинки.

Внутри последней, самой маленькой, оказался потрепанный клочок бумаги, аккуратно сложенный квадратиком. Наташе необязательно было разворачивать его, она и без того знала, что это такое.

Половинка старой, рваной банкноты в пять евро.

Наташа подтянула колени к груди и уселась на стуле, скрестив ноги, как в детстве.

Она не отрываясь смотрела на пустые деревянные фигурки.

Неужели я действительно татя: полная и в то же время пустая?

И такая одинокая, если не брать в расчет остальные версии меня самой?

Наташа глотнула кофе из стаканчика, купленного навынос – в ее апартаментах не было бытовых приборов, – и посмотрела на экран ноутбука. Нужно было отогнать все эти мысли. Сконцентрироваться на досье Авы.

Соберись, Романофф.

Она взяла ручку и сделала очередную пометку на салфетке, которую использовала вместо бумаги для записей. Теперь на салфетке было четыре слова. Четыре места, где могла находиться Ава Орлова. Четыре места, которые она могла считать своим домом, учитывая ее прошлое.

БРУКЛИН

ВАШИНГТОН

ОДЕССА

МОСКВА

Наташа нашла эти четыре варианта, пролистывая досье Авы в обратном порядке. В Бруклине был ее нынешний дом, если это можно так назвать. Наташа побывала в «Ассоциации» и осталась под впечатлением. Девочка оказалась стойкой.

А до этого она жила в конспиративной квартире ЩИТа в Вашингтоне.

Сколько она провела там, пять лет?

Это место тоже было не из приятных. Наташа бывала там раз в год, когда приносила девочке подарок на очередной день рождения.

Пусть и без открытки.

Она покачала головой.

А перед этим Ава жила в Одессе, а совсем малышкой – в Москве.

Значит, Украина. Склад в Одессе.

Захочет ли Ава вернуться туда, откуда все началось?

Возможно.

Но осмелится ли она подойти так близко к цитадели Ивана Сомодорова?

Если она рассуждает, как Романофф...

Да.

Наташа обвела слово ОДЕССА и стала дальше пролистывать на экране досье Авы. Отсканированные страницы ссылались на файлы самой Наташи Романофф. И, как в Наташином досье, половина информации на каждой странице подверглась правке. Отредактированных строк было больше, чем нетронутых.

Наташа была разочарована: потратить столько времени и ни к чему не прийти.

А Ава с Алексом между тем уже облетели полмира.

Наташа открыла другой файл.

Что там у нас на мальчика?

Алекс Мэнор.

Опять.

Она долго смотрела на папку на экране, прежде чем кликнуть на нее.

Когда она, наконец, это сделала, оказалось, что информации мало, даже для гражданского лица. Алекс Мэнор – обычный ученик средней школы Монклер. Входит в сборную по фехтованию, занимается в клубе восточных единоборств. Мэрилин Мэнор работает в туристическом агентстве «Новые начинания». Специализируется на организации медовых месяцев и поездок с домашними животными. Дом собственный, не арендованный. Машина подержанная. Была проблема с насекомыми, решена.

Ничего необычного, но при этом чего-то не хватает, чтобы все было обычным. До старших классов нет никаких записей об успеваемости Алекса. Ничего, вплоть до десятого класса. Водительских прав тоже нет. Как и свидетельства о рождении. Никаких упоминаний об отце, в том числе – документов о разводе.

Здесь должно быть что-то еще.

Наташа пролистала досье.

Что еще более странно – особенно для гражданского, к тому же несовершеннолетнего, – в файле Алекса, как и у Авы, половина информации была отредактирована. Глядя на все эти черные линии, можно было подумать, что это досье разведчика.

Затем Наташа заметила несколько слов, небрежно написанных от руки на полях последней страницы. Она увеличила картинку.

Три слова.

Она никогда раньше их не замечала, что было странно. Ведь она читала досье Алекса Мэнора не впервые.

В первый раз Наташа открыла это досье на следующий день после того, как оказалась возле дома Алекса: она наблюдала, как он идет в школу, хотя сама не знала, кто он и что она здесь делает. Она просидела там не один час, в трех домах от него, а на следующий день вернулась снова.

Он важен для тебя, не так ли?

Это было ее тайной. Никто из ЩИТа не знал – ни Коулсон, ни Брюс, ни Кэп. Ни даже Тони.

Но ты знаешь.

Ты всегда это знала.

Знала, что мальчик важен.

Наташа смотрела в экран, не видя ни слова.

Поэтому ты наблюдала за ним, хотя сама не понимала зачем. Ты следила за его домом, друзьями. Его соревнованиями.

Теперь она попыталась сосредоточиться на трех странных словах на экране перед ней. Словах, которых она раньше не замечала, почти нечитаемых – но они были, внизу самой последней страницы.

ПСЕВДОНИМ: АЛЕКС МЭНОР

Голову Наташи пронзил резкий приступ боли.

Псевдоним?

Алекс Мэнор – не его настоящее имя?

Алексей Маноровский вовсе не Алексей Маноровский?

В этом не было никакого смысла.

Она стала листать дальше.

СМ. ПРОЕКТ «ЧИСТЫЙ ЛИСТ»

«Чистый лист»?

Что еще за «Чистый лист»?

Эти два слова будто вцепились в ее мозг и не отпускали; даже думать о них было больно.

Наташа никогда не слышала об этой программе, что бы это ни было. Тем не менее, Алекс, судя по всему, был ее участником.

Под чьим руководством?

Этому «кому-то» придется кое-что объяснить.

Наташа пробежалась по файлам на Алекса и нашла еще одно упоминание о проекте «Чистый лист», но это ни о чем ей не говорило, пока она не обнаружила ссылку на другую папку на сервере ЩИТа – и у этой папки был владелец.

Ее кто-то создал.

Кто-то, кто, вероятно, возглавлял проект «Чистый лист».

И этот «кто-то»...

Наташа кликнула по ссылке.

НАТАША РОМАНОФФ

Она бы не поверила, но под именем значился код авторизации, и цифры были на удивление схожи с ее личным кодом.

– Что за...

Наташа Романофф встала и схватила куртку.

Дверь за ее спиной захлопнулась, безымянная кошка подскочила на столе от неожиданности и посмотрела на разобранные деревянные части когда-то целой куклы с пустотой внутри.

* * *

Мотоцикл Наташи Романофф затормозил перед входом в Трискелион возле Ист-Ривер. За все время пути в голове Наташи не переставая крутился монолог.

У тебя два варианта, Романофф.

– Вы? Но вас здесь никто не ждет, агент Романофф. – Даже парень за стойкой дежурного знает, что происходит, подумала она. Похоже, он не собирался ее впускать.

Узнай расписание полетов в Одессу и тащи свою задницу на Украину, пока с Авой и Алексом ничего не случилось – если, конечно, они вообще там.

– Да, да. Знаю. Мне нужно поговорить с Коулсоном. Или с Марией Хилл.

Или найти способ добраться до главного компьютера Трискелиона и выяснить, что к чему. Кому можно доверять – если вообще хоть кому-то можно.

– Я почти уверен, что они весь день будут на совещании, агент. По крайней мере, сейчас они заняты. – Парень самодовольно ухмыльнулся.

Наташа подняла бровь.

Вариант первый: никаких жертв. Но как долго я смогу продержаться?

Она показала флешку, с которой только что закончила работать.

– Мне нужно передать им вот это. Коулсон дал мне ее, а она, оказывается, для дурацкого «мака», а у меня ПК, и ничего не работает. Ох уж эти компьютеры, да?

Дверь зажужжала.

Наташа улыбнулась.

Вариант второй более рискованный, но в конечном итоге он может оказаться более безопасным.

Голова парня с треском ударилась о стол, и открылась вторая дверь.

Наташа оттащила его в подсобку – тяжелые ботинки скрипели по скользкому полу вестибюля. Дверь в подсобку закрылась.

Наташа прошла через атриум, выпустила из рук мотоциклетный шлем, который тут же покатился по полу. Кивнула мужчине в костюме, который уже был в лифте, когда она вошла, а затем, как только дверь закрылась, оттолкнула его в сторону.

Что тебе нужно?

Чтобы в твоей голове не было посторонних?

Чтобы никому больше не было больно из-за тебя?

Двери лифта открылись, и Наташа вышла в темный коридор, освещенный лишь полоской люминесцентных дежурных ламп вдоль пола.

Больше никаких докторов, генералов, никаких Иванов в твоей голове?

Как он назвал тебя тогда, много лет назад?

Бомбой замедленного действия?

Неужели именно Ава Орлова станет последней каплей?

Она уже была в подвале.

Темном. Надежном. Безликом.

Место, в котором можно пережить любую атаку – даже одну из тех, которые ЩИТ часто навлекает на себя снаружи.

Сколько времени тебе нужно, Наташа? Двадцати четырех часов хватит?

У тебя двадцать четыре часа, чтобы выяснить, что к чему.

Она нашла нужную дверь.

Дверь с надписью: «ОПАСНО. РАДИАЦИЯ».

Наташа отошла от двери и нацелила на нее пистолет. Немецкий. В честь Ивана Сомодорова.

Даже Ава с Алексом смогут пережить эти двадцать четыре часа.

Она выпустила в дверь три короткие очереди.

Теперь поторапливайся; найди этот чистый лист и выясни, что скрывается под его чистотой.

Помещение было практически пустым. Голые стены, с потолка свисала единственная электрическая лампочка. Посреди комнаты стоял лишь один маленький стол - достаточно большой для одного человека, примерно со школьную парту, – и складной стул рядом с ним.

Это и был настоящий «мозговой центр».

Наташа скользнула на стул и дважды щелкнула пальцами по столу.

Из столешницы вырос скрытый монитор, наклоненный под углом, как у обычного ноутбука. Затем появилась клавиатура.

Наташа ввела свой код авторизации.

Затем она сделала глубокий вдох и осторожно напечатала другой код, тот, который был написан от руки на полях досье Алекса Мэнора. Этот код отличался от ее собственного всего тремя цифрами.

«Чистый лист». Ну, давай. Что это такое?

На экране пошла загрузка.

Перед Наташей появилась трехмерная модель человеческого лица.

Ее собственного лица.

Оно заговорило.

– Это виртуальная резервная копия Наташи Романофф, разработанная лично Старком.

– Кто бы сомневался, – пробормотала Наташа.

– Если вы находитесь в пределах слышимости моего голоса, скажите спасибо Тони Старку за загрузку фотографического изображения и клонирование всех цифровых данных с целью дальнейшего безопасного использования, Наташа.

– Напомни, чтобы я послала ему открытку.

– Прошу прощения. Это не входит в мои обязанности в качестве вашей виртуальной базы данных, Наташа. – Модель улыбнулась. От этого реальной Наташе стало не по себе.

Модель кивком призвала Наташу наклониться поближе.

– Наташа, я должна попросить вас не двигаться для сканирования радужной оболочки глаза. Прошу вас.

На экране появился указатель, и Наташа приблизила лицо к нему.

– Замрите, Наташа, – сказал голос с экрана.

Красная вспышка, и Наташа – из плоти и крови – отпрянула назад и заморгала.

– Ой.

– Личность подтверждена. Чем я могу помочь вам сегодня, Наташа?

– Ладно. – Настоящая Наташа смотрела на виртуальную. – Если ты действительно такая умная... Наташа. Что такое проект «Чистый лист»?

Романофф на экране склонила голову, будто бы задумавшись. Затем снова посмотрела на Наташу и бодро улыбнулась.

– «Чистый лист» – это адаптация запатентованной «Красным отделом» технологии альфа-волновой реконфигурации для использования агентством ЩИТ, Наташа.

– Я не понимаю. Перефразируй. Что такое «Чистый лист»?

– «Чистый лист» – это неофициальное название. «Чистый лист» – это программа. «Чистый лист» – это протокол. «Чистый лист» – это, помимо прочего, психологическое состояние, Наташа.

– Это я и без тебя знаю, Наташа. Проблема в том, что я не поняла значения ни единого твоего слова. – Настоящая Наташа была разочарована.

Цифровая Наташа пожала плечами.

– Прошу прощения. Я попытаюсь выражаться яснее, Наташа.

Настоящая Наташа смотрела на нее в упор.

– Кто разработал программу «Чистый лист»?

Лицо склонилось – задумалось – улыбнулось и ответило:

– Вы, Наташа.

– Я? С чего бы мне это делать?

– В рамках протокола повышенной безопасности, Наташа.

– Чьей безопасности?

– Несовершеннолетнего объекта под псевдонимом Алекс Мэнор, Наташа. Тем самым вы способствовали его освобождению и отправке в Соединенные Штаты под ответственность ЩИТа, Наташа.

– Ты уверена?

– Я воспроизвожу неповрежденные сохраненные данные, Наташа.

– Когда это произошло?

– Двадцать два месяца назад, Наташа.

Она откинулась на спинку стула.

Алекс Мэнор? Она должна была догадаться. Должна была предвидеть.

Признай это.

По крайней мере, признайся сама себе.

Последние два года ты следила за Алексом Мэнором.

Ты не рассказывала об этом никому: ни Коулсону, ни Тони, ни Кэпу, ни Брюсу. Ни даже Пеппер. Никому.

Почему?

Что интересного ты могла найти в мальчике-подростке из Монклер, Нью-Джерси?

Чем он тебя так взволновал?

Это было личное дело Наташи Романофф, дело, которое она вела в одиночку и которое даже сейчас не стало понятнее, чем было вначале.

Чем этот мальчик был важен для других – ив особенности для нее самой?

Это дело было настолько секретным, что Наташа даже нарушала протокол ЩИТа и редактировала собственные документы, если только могла достаточно долго находиться в этой стране, чтобы проверять их регулярно.

И она даже не знала, зачем все это.

Ты не знаешь, почему он тебя так беспокоит, но отпустить не можешь.

Должно быть, это как-то связано с Иваном, но ты понятия не имеешь, каким образом.

Ты ничего не знаешь.

Почему ты ничего не знаешь?

Почему?

Почему...

Наташа подняла взгляд.

– Значит, это и есть «Чистый лист», – медленно проговорила она. – Это я, да?

Виртуальная Наташа кивнула:

– Да, Наташа.

– Меня стерли? – с недоверием спросила настоящая Наташа.

– Да, Наташа. Это разговорное выражение означает процесс, в ходе которого нейромедиаторы в гиппокампе, миндалевидном и полосатом теле вашего головного мозга подвергаются электромагнитной реконфигурации, в результате чего ваш нейрогенез меняется.

– И Алекса тоже?

– Да, Наташа.

Настоящая Наташа была потрясена.

Меня стерли.

Меня.

Я потеряла часть себя.

И Алекс тоже.

Но почему?

Ее аватар выжидающе смотрел на нее.

– Вам еще необходима моя помощь, Наташа?

– Не знаю, – беспомощно отозвалась настоящая Наташа и отключила экран. – Позже мне еще придется поболтать с тобой.

Потому что я больше ничего не знаю, ничего.

Она сидела одна в темноте и думала, кто может знать.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Такое пережить нелегко, агент Романофф.

РОМАНОФФ: Уж мне ли не знать. В тот момент я знала лишь то, что Иваном Сомодоровым эта история не ограничивалась. Сначала Ава, теперь Алекс и, конечно, я сама. Все мы были как-то с этим связаны, а лично я была связана с ними обоими.

МО: И вы просто поверили в это? Что кто-то поджарил ваш мозг и, грубо говоря, сделал вам лоботомию? Лишь потому, что так сказал ваш клон? Пиратская копия Наташи Романофф, созданная Тони Старком?

РОМАНОФФ: Я нутром чувствовала, что так и было, сэр. Меня стерли. Я должна была догадаться раньше. Ведь я столько времени провела в «Красном отделе».

МО: Значит, с вами такое уже случалось? Когда? Каким образом?

РОМАНОФФ: Мне известно о двух случаях. Уверена, их было намного больше.

МО: Невероятно. Вы рассказываете какие-то сказки, агент.

РОМАНОФФ: Это еще не значит, что это неправда. Если бы так, я сидела бы без работы.

МО: Ах да. Единороги.

РОМАНОФФ: Все всегда сводится к единорогам.

ГЛАВА 24: АВА

ТОРГОВЫЙ ПОРТ У ЧЕРНОГО МОРЯ

– Верфь Одессы. Мы на месте. – Ава поднесла к глазам старое фото своей матери. На снимке ее мама стояла на фоне гофрированной металлической секции, а сбоку виднелось что-то похожее на верхнюю часть корабля. Рядом с кораблем была едва заметная табличка со свежей надписью «ВЕРФЬ ОДЕССЫ». – Наверное, это и есть доки.

– Думаешь, здесь мы найдем ответы? Узнаем, как разорвать связь? – Алекс заглянул ей через плечо и тоже посмотрел на фото, словно надеялся найти ответы в нем.

– Возможно. Ведь все началось здесь, верно? – Ава посмотрела на снимок, который изучала по пути из Москвы в Одессу, пытаясь вспомнить каждую черточку на лице своей матери. Но фотография была сделана очень давно, еще в те времена, когда эти доки – и семья Авы – переживали свои лучшие дни.

Обтянутой перчаткой рукой Алекс сквозь куртку сжал руку Авы.

– По крайней мере, здесь никто не пытается посадить нас под замок. Или стереть память. Мне и этого достаточно.

– Да, это прогресс, – согласилась Ава, поднося фото ближе к глазам.

Теперь в зимнем лунном свете она пыталась сравнить место на фото с судостроительной верфью. Доки не были похожи на доки с картинки и из Авиной памяти. Оттуда, где прятались Ава с Алексом – за пустыми нефтяными бочками, расставленными возле края воды, – было видно, как обветшал знак «ВЕРФЬ ОДЕССЫ» и все вокруг.

Ветхость коснулась не только таблички; кругом царила разруха – похоже, с тех пор, как Ава была здесь в последний раз, это место не видело ремонта. Костлявые бездомные кошки рыскали среди ржавчины, обломков и руин, а среди облаков в лунном свете мелькали птицы, похожие на стервятников. Почти все электрические лампочки по периметру забора включались и выключались, когда им вздумается. Даже снег казался грязным, а небо, такое же темное, как и покрытая сажей верфь под ним, предвещало очередную бурю.

Это место не для живых людей.

Только для таких призраков, кик я.

Ава старалась дышать глубже. Она чувствовала, как учащается пульс, как сердце в груди начинает колотиться быстрее. Усилием воли Ава попыталась унять дрожь в руке, чтобы фотография не тряслась.

Ведь это он, да? Тот самый склад с фотографии?

Отсюда все началось, и вот я снова здесь.

Рассуждая логически, Ава понимала, что пришла сюда по своей воле, но сам вид этого места внушал мысль, что ей никогда от всего этого не избавиться; казалось, прошлое не отпустит ее и всегда будет тянуть к себе, как бы она ни старалась сбежать.

Нет. Это не моя жизнь. Это не я.

Это всего лишь место, где я жила когда-то.

Ава постаралась отогнать эти мысли и повернулась к Алексу.

– Похоже, мы не ошиблись. Видишь табличку? «Одесский судоремонтный склад».

Алекс сверил выгоревший каркас здания с фото, пытаясь в холодном лунном свете прикинуть его размеры.

– Думаю, ты права. Кажется, именно этот склад ты раз десять рисовала в своем блокноте.

Ава вздрогнула.

– Знаю.

– Значит, здесь все началось?

Она кивнула.

Алекс осмотрел верфь и грузовые корабли.

– Наверное, Иван использовал этот склад для хранения контрабандного оборудования. С корабля – прямо на место. Очень удобно. – Он покачал головой. – Остается только гадать, что эти доки повидали за все это время.

– Многое. Пятьдесят миллионов тонн грузов, транспортируемых через Черное море, а также посредством прямой связи с главной железнодорожной сетью. – Ава поймала себя на том, что ее мозг опять перегружается сведениями через квантовую запутанность, и пожала плечами. – В смысле, хорошего мало.

– А посмотри сюда, – Алекс указал на крышу здания склада на фотографии. – В те времена копов у них было поменьше.

И правда, теперь по периметру судоремонтного завода были выставлены вооруженные офицеры. Полиция. Ава пересчитала их по серым шерстяным шапкам – ушанкам, – и позавидовала: у них хотя бы не мерзнут уши. Ава с Алексом просидели в засаде целых сорок пять минут, прежде чем им удалось пробраться в охраняемый грузовой док: они проскользнули за медленно громыхающим грузовиком, который обеспечивал лишь минимальное прикрытие.

– Довольно странно для явно давно заброшенного судоремонтного склада в старом доке, ты не находишь? – Алекс по пушкам пересчитал наемников, расставленных возле ворот. – Такая команда охраны?

– Или вполне понятно, если ты Иван Сомодоров и пытаешься скрыть свои делишки, – сказала Ава, понизив голос: мимо прошел очередной охранник.

– Ну, на стольких мы не замахнемся. Иначе поднимем такой шум, что сюда по тревоге явится вся украинская полиция. – Судя по голосу, Алекс злился от бессилия.

– Не говоря уже о личной милиции Ивана, – угрюмо добавила Ава.

– С чего начнем? – Алекс посмотрел на Аву, и та попыталась отогнать мысль о том, что эта реплика добавила ему сходства с агентом ЩИТа. – Ава. У нас есть преимущество. Ты можешь думать как Романофф. – Его рот растянулся в улыбке. – А я неплохо умею драться.

Ава закрыла глаза, затем снова открыла их.

– Ты прав, – сказала она. – У нас преимущество. – Она улыбнулась. – Только на этот раз я налево, а ты – направо.

* * *

Спустя четыре минуты – и одного аккуратно вырубленного охранника – Ава с Алексом открывали ржавую дверь, ведущую на склад.

Апперкот в подбородок. Удар в нижнечелюстной угол. Минимальный боковой сдвиг. Прямой удар в голову.

Ава отправилась налево, Алекс – направо.

А мы неплохо работаем в команде, – подумала она.

– Если нашего друга внутри не окажется, – сказала Ава, оглядываясь на поношенные армейские ботинки, торчащие из-под нефтяных бочек, – то у нас будет достаточно времени, чтобы все там осмотреть.

– Научишь меня этому апперкоту, – сказал Алекс, заканчивая заталкивать ногой ботинки охранника. – Он может пригодиться.

– Пригодиться для чего? Для твоей будущей карьеры в ЩИТе? – Ава сама удивилась сердитому тону своего голоса и достала свой тактический микрофонарик.

– И это мне говорит девчонка, с ног до головы обвешанная шпионскими вещичками, – улыбнулся он. –. А вообще, почему бы и нет? Будем напарниками. Как Бонни и Клайд. Только мы будем играть за хороших ребят. Бонни и Клайд Коулсон. – Он рассмеялся.

– С чего ты взял, что они хорошие? – рассеянно спросила Ава. Она посветила фонариком в темное, как пещера, внутреннее помещение склада. Даже внутри было так холодно, что она видела завитки пара собственного дыхания.

Ава вздрогнула. Трудно поверить, но даже после стольких лет это место по-прежнему вселяет ужас.

Она заставила себя продолжать разговор.

– Бонни и Клайд? Будем использовать приемы из фехтования для наведения порядка в кругах внешней разведки?

А ведь неплохая идея, – подумала она про себя, пытаясь отогнать мысли о том, где она находится и зачем сюда вернулась.

Если бы я только знала, где достать что-то вроде складного ножа...

– Именно. И летать будем всегда только бизнес-классом. Вместе с нашей собакой, назовем ее Занозой. – Алекс взял Аву за руку. – Плюс еще в том, что, когда ты будешь вести себя как настоящая заноза, я смогу произносить это слово, а ты будешь думать, будто я обращаюсь к собаке.

– Вижу, ты уже все продумал, – сказала Ава.

Она вглядывалась в окружающие ее тени. На этом месте Иван связывал меня? Или это было вон там? Она попыталась вспомнить, но не могла сопоставить настоящее с отрывочными воспоминаниями, приглушенными страхом и хаосом.

Лысый мужчина с беспросветно черными глазами...

Лабиринт татуировок, выглядывающих из-под воротника его куртки...

Запах сигарет и крепкого кофе...

Ремень с медной пряжкой, которая иногда оставляла на коже шрамы...

Ложь, ложь, которая всегда...

Алекс нежно, но настойчиво сжал руку Авы, прервав ход ее мыслей.

– А кошка? Как мы назовем кошку?

Он не сдавался.

Она понимала, что он хочет сказать. Я с тобой. Ты не одна. Говори. Продолжай говорить.

– У кошки Саши уже есть имя, – сказала Ава, глядя вверх, на дыру в крыше, сквозь которую мягко падал снег.

Вот это место.

Там были большие пушки, я помню.

Снайперы.

– Не Засранка, случайно? – спросил Алекс, ткнув Аву под ребра, чтобы та отвлеклась от воспоминаний. – В тот день, когда мне впервые пришлось поменять кошачий подгузник, я решил, что это секретная кличка каждой кошки. – Он снова подтолкнул Аву в бок. – Так и есть, сама можешь проверить.

– Ты ужасен. Мы с Сашей тебя ненавидим, – улыбнулась Ава.

Она видела, как Алекс старается подбодрить ее, и от этого действительно становилось теплее. Ава начинала сама себя успокаивать, несмотря ни на что. Она не знала, как у Алекса это получается, но он сумел внушить ей уверенность, что все наладится.

Будто бы однажды все будет хорошо.

Она выдохнула.

Возьми себя в руки. Мы влипли. Номы выберемся. Потерпи часиков двенадцать.

Так Ава мысленно говорила себе, но сама в это не верила.

И что потом? Что дальше? Собираешься одолеть Ивана Сомодорова? Думаешь, в тебе достаточно Черной Вдовы, чтобы справиться с этим?

Ава представила себе, что с технической точки зрения она сможет это сделать, если придется. Такая возможность у нее была. У нее в рюкзаке даже лежали три маленьких отравленных дротика, яда в которых хватило бы, чтобы сразить слона.

Это была не проблема.

Проблема была в ней.

Одно дело – вырубить охранника. Но убить – это совсем другое.

Помнишь Наташины воспоминания, те, которые заставляли тебя просыпаться среди ночи от собственного крика?

Ты точно хочешь получить такой же опыт?

– Значит, вот что это такое, – сказал Алекс, оглядываясь по сторонам. – Просто большое грязное помещение. И все же где-то здесь могут быть раскиданы зацепки насчет твоего прошлого.

Ава кивнула.

– Раньше здесь все было по-другому. Ну, ты понимаешь. До Ивана. – Она подняла с пола потрепанный кусок кабеля. – И до всех этих взрывов, пожаров и разрушений.

– До агента Романофф, – сказал Алекс и присел, чтобы сдвинуть кусок бетона, под которым оказалось что-то вроде старого металлического контейнера. – Она явно не хотела отпускать его с миром.

Ава вздрогнула.

– Похоже, он умеет влиять на все вокруг. На обстановку, на людей. – Алекс покачал головой. – Но я не понимаю. Это место – просто дыра. Ничего больше. – Он толкнул ногой кучку обугленного щебня. – Что здесь такого, что можно прятать? К чему вся эта охрана? Вся эта секретность?

– Вопрос хороший. – Ава осмотрела почерневшие руины, окружавшие их со всех сторон. – Может быть, Иван здесь еще не закончил. Может, здесь осталось что-то, от чего он пока не может избавиться.

Она направила фонарик на покрытый трещинами, шаткий, неровный пол.

– Или это ловушка. – Алекс попытался поднять блестящий кусочек металла, который сверкнул прямо у него под ногами – он заметил его лишь тогда, когда Ава посветила на пол фонариком.

Но деталь застряла.

– Что это?

Металлический предмет наполовину ушел в глубокую щель в бетонном полу.

Ава посветила фонариком.

– Понятия не имею.

Алекс опустился на колени и потянул предмет на себя.

– Похоже, кто-то его туда уронил.

– Наверное, это из-за взрыва. – Ава присела рядом с ним, держа фонарик одной рукой. Другой она достала из кармана складной нож с выкидным лезвием.

Алекс посмотрел на нее.

– Да кто ты вообще, Джеймс Бонд?

Она пожала плечами.

– Другие дети коллекционировали пластиковых пони. А я собирала коллекцию барахлишка из закромов ЩИТа.

Алекс покачал головой. Он взял нож и подковырнул предмет, который оказался кусочком металла странной формы. Алекс повертел его в руках, сдул пыль.

– Что думаешь? Это часть какого-то механизма? Наверное, где-то должна быть маркировка. Что это, номер? И вроде бы какие-то слова? – Он потер металл рукавом.

– Это ключ, – сказала Ава и взяла его с ладони Алекса. Поверхность металла была теплой от трения, и Ава провела пальцем по выгравированным буквам.

– Это не просто буквы. Это название. «Люкс- порт»... знакомое слово. Я видела его на грузовиках, проезжающих по загородным автомагистралям.

– «Люкспорт»? – Алекс нахмурился. – Это было на твоих рисунках, да?

– И в моих снах.

– Значит, это, возможно, зацепка. Сколько здесь может быть ключей с таким же серийным номером?

– Не знаю. Давай двигаться дальше, проверим ту сторону, – сказала Ава. Теперь ей стало любопытно. В голове завертелись шестеренки. Четыре слова преследовали ее с самой Одессы. Теперь, наткнувшись на одно из них, она подумала, что это может быть знаком из прошлого.

Это почти обнадеживало.

В темноте они двигались к дальнему концу склада, пока Алекс не врезался в стену – по крайней мере, так ему показалось.

– Стой... что это? – Алекс постучал по предмету перед собой. – Склад здесь не заканчивается. Смотри – эта стена не доходит до крыши.

– Потому что это не стена, – сказала Ава. Взяв фонарик в зубы, она принялась стирать пыль. – Это похоже на какой-то ящик. Может быть, грузовой контейнер. Здесь что-то написано. Краска, или чернила, или что бы это ни было – осыпалось, но я думаю, прочитать можно.

ЛЮКСПОРТ

– Ну вот, опять, – сказал Алекс. – Прямо как на ключе. – Оба молча смотрели.

На этот раз слово было напечатано через военный трафарет.

Ава вытащила из рюкзака свою записную книжку. Фонариком она посветила так, чтобы Алекс сам все увидел.

– Это было в моих снах, – сказала она. – Как и твой Брат.

КРАСНЫЙ ОТДЕЛ

ОПУС

ЛЮКСПОРТ

– Это не может быть совпадением. – Глаза Алекса сузились.

Ава покачала головой.

– Многие годы эти слова были единственным, что осталось у меня в памяти об этом месте. И о той ночи. Я сама не знаю, что это – сны или воспоминания.

– Но почему именно эти четыре слова?

– Не знаю. Наташа никогда не вспоминала «Люкс- порт», когда думала об этом складе. – Судя по голосу, Ава смутилась. – Я даже думала, вдруг «Люкспорт» как-то связан с Иваном, а не с той ночью, когда меня забрал ЩИТ.

– Возможно. – Алекс сделал шаг назад и задрал голову. – Это определенно гигантский грузовой контейнер. Туда можно засунуть, дай-ка подумать... штук десять маминых минивэнов. И еще останется место для пары «Приусов».

– Твоя мама ездит на минивэне? – Ава подняла вверх два больших пальца. – Круто.

– Сейчас не время.

– Погоди. Это что, значит, что и ты иногда водишь минивэн?

– У меня еще нет водительских прав. И нечего шутить на эту тему, пока сама не научишься водить, – сказал Алекс.

Ава пропустила последнюю реплику мимо ушей; все еще улыбаясь, она обогнула контейнер и увидела сбоку дверь с навесным замком.

– «Люкспорт». Уже в третий раз. На замке написано то же самое.

Она достала ключ.

Алекс взял его.

– Значит, этот ключ не от склада.

– Не от склада. Он от грузового контейнера. И он похоже, торчал из той трещины последние восемь лет.

Алекс сунул ключ в старую замочную скважину. Скрипя от ржавчины, дверь начала медленно открываться.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: А вы, значит, взбунтовались? Бросились в самоволку? Мамочке с папочкой это, наверное, понравилось. Что их агент номер один точит на них зуб.

РОМАНОФФ: Я только-только узнала, что мне стерли память, сэр. А это не типичная для ЩИТа технология. Это старый московский трюк. Иван Сомодоров как он есть.

МО: Значит, вы не хотели рисковать?

РОМАНОФФ: Разумеется, нет. Единственное, что я знала, – это то, что мое имя фальсифицировано. Мой код авторизации украден. Мне нужно было уйти в подполье. Зарыться глубже. Разве вы на моем месте поступили бы иначе? Хоть кто-то поступил бы иначе?

МО: Сложный вопрос. Честно говоря, я даже не могу представить себя на вашем месте, агент Романофф, и я надеюсь, что никогда на вашем месте не окажусь.

РОМАНОФФ: Я не знала, кому можно доверять.

МО: Похоже, вы вообще не привыкли доверять кому-либо.

РОМАНОФФ: К этому привыкаешь, сэр.

МО: Представляю, как болезненно люди на это реагируют.

РОМАНОФФ: Не представляете.

МО: Ваше руководство отчитывается перед тем же президентом, что и я, агент Романофф. Я знаю, о чем говорю.

ГЛАВА 25: АЛЕКС

ОДЕССКИЙ СУДОРЕМОНТНЫЙ СКЛАД

ПОБЕРЕЖЬЕ ЧЕРНОГО МОРЯ, УКРАИНА

Просто повернуть ключ было недостаточно. Похоже, грузовой контейнер не открывали много лет, поэтому он и теперь не собирался позволить себя с легкостью открыть.

Супер.

Алекс надавил плечом на металлическую дверь, какие бывают в гаражах. Она не двинулась. Ава стала помогать ему, что, по его мнению, было довольно унизительно для самолюбия старшеклассника, но все же это было лучше, чем действовать в одиночку. Вдвоем с Авой они толкали вверх металлическую дверь, пока она, наконец, не поддалась.

Алекс давил изо всех сил, и дверь начала медленно подниматься, открывая прямоугольный черный проем.

– Пора выяснить, зачем Иван нанял столько охранников. – Ава сверилась с часами. – Не уверена, что знаю, когда они будут проходить мимо в следующий раз.

– Заходи, агент Орлова.

Ава улыбнулась и переключила фонарик в другой режим, чтобы область освещения стала шире.

– Не агент Орлова. Красная Вдова. Такое имя я себе придумала еще когда была маленькой. – Она посветила фонариком на стены контейнера.

– Погоди-ка. Красная Вдова? Ты выбрала себе супергеройское имя и все такое? – Алекс смеялся, но был все же под впечатлением.

– Разумеется, выбрала. Я была ребенком, я дни напролет сидела в «7Б». Что мне оставалось делать? А вообще, да. – Она стала пристальнее осматривать стены, не обращая внимания на смех. – Я решила, что стану полной противоположностью Черной Вдовы. Она носит черное – я буду носить белое.

– Как фехтовальщица? – улыбнулся Алекс.

– Хватит смеяться. – Ава ткнула его в руку.

– Ай. А я и не смеюсь. – Он потер руку. – Кевларовая форма пуленепробиваема и защитит от удара лезвием – могло бы быть и хуже.

– Верно. У Черной Вдовы полно пушек, значит, я буду использовать клинки.

– A-а. Я понял. Правда, с ними не очень удобно прыгать с мостов, ты не находишь?

– Немножко.

– Тебе стоило это предусмотреть.

– Само собой.

– И правило «никаких пушек» тебе, наверное, тоже стоит пересмотреть.

Ава пожала плечами.

– Красная Вдова может проявлять гибкость.

– А еще у Красной Вдовы должен быть вещевой мешок весом в сорок пять фунтов, набитый украденным шпионским оборудованием, да? – Алекс приподнял бровь.

– Наверное. В ее логове.

– О, значит, у нее еще и логово есть?

– А где еще она, по-твоему, должна держать свою Кошку?

– Ну да, хорошо. Теперь я начинаю понимать. – Он рассмеялся.

Ава улыбнулась, хотя казалась немного смущенной.

– Я даже придумывала подпись для автографов. Сначала я рисовала большие красные песочные часы, как у нее, а потом перекрывала их поперек своими собственными.

– Двойные песочные часы? Разве получится не крест?

Она посмотрела на Алекса так, словно собиралась снова его ударить.

– Нет, не крест. Подумай.

– Я и так думаю. Так, значит, ты стала бы супергероем по имени Красный Крест? Это что-то. – Алекс покачал головой.

– Да не крест, – Ава скорчила гримасу.

– Значит, что-то вроде цветка?

– И не цветок. – Она ткнула его в другую руку.

– Ай, ну ладно, ладно. А почему не паук?

– Ну, приехали. А Человек-Паук? – Ава закатила глаза.

– Ты придавала этому слишком большое значение, тебе не кажется?

Ава пожала плечами.

– У меня было много свободного времени.

– Похоже на то.

Она пропустила эти слова мимо ушей и вернулась к осмотру пространства вокруг. Но стены контейнера оказались идеально гладкими, а само помещение было пустым, не считая пыли, которая теперь поднялась в воздух.

– Здесь ничего нет, – сказала она разочарованно.

– Есть. Вон там. – Алекс указал на очертания люка в полу контейнера, который, скорее всего, вел на нижний уровень склада.

– Кажется, это... – Ава присела возле люка и стала водить руками по его пазам. – Вход.

– Значит, никакой это не контейнер. Это что-то вроде потайного хода, – сказал Алекс.

– И он спрятан у всех на виду. – Ава уже сидела на коленях. – Похоже, Иван с годами стал умнее.

– Но, видимо, этого все равно недостаточно, чтобы укрыться от Романофф. – Алекс постучал по люку. – Там явно пусто. Значит, под нами есть какое-то пространство.

Он потянул на себя ржавую панель, и та со скрипом открылась, окутав Алекса облаком пыли.

В темноту, скрывающуюся под полом контейнера, уходили деревянные ступеньки. Алекс просунул голову внутрь, пытаясь разглядеть, что там внизу.

– Думаю, это что-то вроде тайного подвала. – Он поднял голову. – Давай проверим.

Уже держа фонарик наготове, Ава начала спускаться вниз по лестнице. Алекс последовал за ней.

Как только они оказались внизу в темной комнате, в дальнем конце помещения в луче фонарика показались какие-то тени. Под складом оказалось скрыто огромное пространство. Опечатанный, защищенный толстым слоем бетона, нижний уровень прекрасно сохранялся все эти годы.

– Тут почти как в бомбоубежище, – сказала Ава. – В смысле, это место даже внешне его напоминает. А ведь я росла в «7Б», я знаю.

– Но все равно в этом нет никакого смысла. – Алекс покачал головой. – Бомбоубежище? Чтобы защищать кого – и от чего? – Он взял кружку, стоявшую на чем-то вроде стола контрольно-пропускного пункта. На слое пыли остался идеально ровный круг. – И зачем нужна охрана, если этим местом больше никто не пользуется?

– Понятия не имею.

– Уверена? Ты подумай. Ведь это ты нас сюда привела, – неуверенно сказал Алекс. Ему не очень хотелось задавать этот вопрос, но он должен был спросить. – Откуда ты знала, что мы что-то здесь найдем?

Ава не ответила. Вместо этого она посветила фонариком прямо перед собой, освещая некий вестибюль.

– Смотри. Кажется, это помещение даже шире самого склада. – Она двинулась вперед и потянула Алекса за собой.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Я не знала, найдем ли мы что-то, Алекс. Не была уверена. Я просто знала, что нам необходимо вернуться на то место, где Иван держал меня. Где он... – Она сдалась. – Где я встретила Наташу.

Больше она не хотела говорить на эту тему.

Алекс понял.

Они снова сосредоточились на исследовании местности. За первым вестибюлем оказалось еще несколько ответвлений, и стало ясно, что все подвальное помещение представляет собой отдельный мир. По стенам были развешаны старые карты России, на которых точками были отмечены местоположения предыдущих штаб-квартир, складов вооружения, секретных разведывательных постов. На пустых столах стояли коробки с электрозапчастями – мотками проводов и грудами электросхем, – и валялись какие-то устаревшие телефонные справочники и списанные с эксплуатации ведомственные инструкции. Здесь была комната с продавленным диваном и давно сломанным телевизором, а рядом с ней – старая кухня с пожелтевшим линолеумом.

Ава повернула вентиль ржавого крана над раковиной. Ничего не произошло.

– Думаю, раньше здесь жили люди. Или как минимум проводили здесь много времени, – сказал Алекс. С того места, где сейчас стояли они с Авой, виднелись продолговатые тени, а на дальней стене – аккуратный ряд дверей.

– Вот. Нам туда, – сказала Ава, подавшись в сторону дверей.

– А что там?

– Не знаю. Я просто... чувствую, что нам надо туда. – Ава остановилась. – Кажется... мне знакомо это место. – Она пошла вперед сквозь тень, протянула руку и прикоснулась к первым трем дверям, а четвертую, наконец, открыла.

– Вот она. Это здесь.

С замиранием сердца она шагнула внутрь.

Алексу казалось, будто Ава спит наяву, будто она становится сама собой. Она вспоминает.

– Мы были здесь вместе с мамой. – Ава медленно обогнула угол и попала в следующий кабинет. – Здесь. Вот он. Это ее стол. Я называла его своей пещерой. Единственное безопасное место, мое и ничье больше. Я могла часами сидеть под этим столом и играть.

Ава присела на корточки и залезла под стол, оставив на пыльном полу длинный след.

– Мыслями она всегда была где-то далеко, но это было неважно, ведь я всегда знала, что она рядом. Сидит за этим столом. Даже когда казалось, что она находится где-то за тысячу миль, мне было все равно.

В темноте комнаты Алекс наблюдал, как она свернулась и спряталась под столом, совсем как маленькая. Он хотел, чтобы она выговорилась. Хотел, чтобы она делала все, что сочтет нужным. Неважно, по какой причине она пришла сюда, неважно, знает ли она сама, зачем все это.

– Смотри, – эхом раздался ее голос. – Иди сюда. Тут все еще написано мое имя. Я написала его несмываемым маркером на столе.

Алекс опустился на бетонный пол рядом с Авой, которая прижалась грудью к своим коленям.

– Я хотела, чтобы надпись никогда не смылась. Это было мое место, рядом с мамой, даже когда папа еще был в Москве. Раз уж нам приходилось быть здесь, я хотела оставаться рядом с ней, всегда.

Алекс приблизил свою голову к голове Авы. Места было мало, и он опустил голову ей на колени.

Она посветила фонариком на доску напротив. Там были старательно выведены буквы ее имени.

АВА АНАТАЛИЯ

Но над этой надписью было что-то еще, и Алекс аккуратно протянул руку.

– Ава, – сказал он, вытаскивая пыльную черно-белую фотографию из щели между досками: она была спрятана под перекладиной, на которой держался выдвижной ящик стола.

Дрожащими руками Ава взяла снимок.

На нем была маленькая Ава, она держала маму за руку. Алекс узнал доктора Орлову, которую уже видел раньше на снимке, сделанном возле дока.

На этом фото доктор Орлова казалась худой и осунувшейся; на ней был казенный лабораторный халат на пару размеров больше. Темные беспокойные глаза казались слишком большими для ее лица, а руку дочери она держала железной хваткой, судя по тому, под каким углом была поднята пухлая ручка Авы. Другой рукой Ава что-то крепко прижимала к себе.

– Это Каролина. Моя кукла, – грустно проговорила Ава. Она прикоснулась пальцем к изображению игрушки. – Я любила ее почти так же сильно, как родителей. Когда я была маленькой, она была мне как сестра. Видишь? – Она посветила фонариком в другую сторону, и Алекс заметил еще два слова рядом с двумя маленькими стрелочками на деревянной поверхности.

МАМОЧКА, было написано под столешницей.

КАРОЛИНА, было написано в самом низу.

Ава вытерла слезы рукавом и часто заморгала.

– Теперь ничего этого нет, да? Их больше нет?

– Похоже на то, – сказал Алекс. Он протянул к ней руки и прижал Аву к себе, обхватив полностью, так, что их тела превратились в единое живое целое. – Их больше нет, но я здесь.

– Я знаю, – сказала она и перестала сдерживать слезы. – Это был мой дом, Алексей.

– Был, Ава Анаталия, – ответил Алекс, касаясь своей теплой рукой ее лица и вытирая слезы, которые катились из Авиных глаз. – Ты вернулась домой.

– Я сломлена, – сказала она. Лицо ее было мокрым. – Это так, я знаю.

– Нет, – возразил он. – Ты сильная. Смотри. Их больше нет, но ведь ты все еще здесь. – Она кивнула.

Алекс надеялся, что она ему поверила.

– Ну что, насмотрелась? – спросил он. Ава снова кивнула.

Он вылез из-под стола сам, затем помог выйти и ей. Он крепко держал Аву, пока та не выпрямилась; ее ноги едва касались пола.

– Думаю, теперь я хочу поцеловать тебя, Алексей Маноровский, – шепнула она, прильнув к его щеке, словно не могла даже представить, чтобы сейчас отстраниться от его лица.

– Думаю, я тоже, – прошептал он в ответ и приблизился губами к ее губам, так нежно, словно она была сделана из снега, который снаружи медленно и бесшумно опускался с неба.

Ава подняла заплаканное лицо. Через секунду их губы соприкоснулись, и это был лишь первый поцелуй из множества, Алекс знал это.

Он знал, потому что этот поцелуй он прочувствовал всем своим телом, до самых пальцев ног; потому что прикосновения ее пальцев, скользящих по его подбородку, казались обжигающими.

Он знал, потому что этот единственный поцелуй вызывал в нем желание одновременно смеяться и рыдать.

Это было столь опьяняющее чувство, что он страстно хотел еще, но при этом столь пугающее, что он боялся еще хоть раз ощутить что-то подобное.

Единственное, что он мог сделать, – это не говорить ей ничего прямо сейчас. Он мысленно убеждал себя, что для этого будет более подходящее время. Когда за ними не будет охотиться чокнутый иностранец, когда в их собственной стране им не будут угрожать оперативники.

Когда им не придется прятаться в засекреченном подвале под сгоревшим складом на заснеженной чужой земле. Любовь умеет ждать, в отличие от многих других вещей.

Ведь правда, умеет?

* * *

Когда они с Авой покинули кабинет доктора Орловой, Алекс обратил внимание на ряд одинаковых серых металлических шкафчиков для хранения документов, расположенных вдоль дальней стены комнаты.

– Что думаешь? – Он посмотрел на Аву, и та направила луч света на шкафчики. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить нервы.

– Моя мама вела подробные отчеты, – сказала она.

– У нас еще есть время?

Ава взглянула на часы.

– Четыре минуты.

Алекс пригляделся внимательнее. Ава была права; его взгляд привлекли аккуратно выведенные надписи, сделанные ее матерью. Аккуратные ряды рукописных слов, каждая буква заглавная, словно то, что находилось внутри этих ящичков, представляло чрезвычайную важность – по крайне мере, для того человека, который их подписывал. Алекс машинально двинулся по направлению к шкафчикам.

О.П.У.С.

Увидев эту надпись, Алекс замешкался. «Я сломлена». Эти слова, сказанные Авой, все еще звенели у него в ушах. Он не хотел, чтобы это стало правдой. Не сейчас. Она и так уже натерпелась, разве нет?

Ава заговорила, стоя у него за спиной.

– Нет, ты должен. Мы должны. Ведь за этим мы и пришли. – Она взялась за ручку соседней дверцы. – Обо мне не беспокойся. Что бы там ни оказалось, со мной все будет хорошо.

Не дожидаясь ответа, Ава изо всех сил потянула ручку на себя. Дверца шкафчика не двинулась с места.

– Заперто, – сказала Ава, доставая выкидной нож.

– Собираешься применить особые методы Красной Вдовы? – Алекс поднял бровь.

Ава закатила глаза и протянула ему фонарик.

– Я так и знала, что пожалею о том, что проговорилась. Дай мне две минуты.

Но хватило и одной. Ава распахнула дверцу и обвела взглядом коллекцию папок, висящих на держателях.

– Вот оно. Кажется, мы сорвали джекпот.

– Похоже на то, – сказал Алекс, качая головой. – Матерь божья.

В каждой из ведомственных папок с зелеными листами было полно графиков и диаграмм, каждая папка была подписана русским именем и пронумерована. Алекс открыл первую.

– Здесь имена подопытных, – сказал он. – Так сказано на первом листе.

Он показал пальцем на строчку. Там значилось: «ОРЛОВА, АВА АНАТОЛЬЕВНА».

– Это ведь ты, верно?

Ава кивнула.

– Моего отца звали Анатолий, значит, я – Анатольевна. Анаталия – так я, видимо, сокращала.

– Выходит, ты была частью проекта О.П.У.С., Ава.

Она побледнела.

– Список подопытных? Я была подопытной?

– Так написано в отчете, – подтвердил Алекс. – В программе доктора Орловой.

– Она ставила на мне опыты? На собственном ребенке? А она вообще знала, что я являлась частью исследования? – У Авы был такой вид, словно ей только что отвесили пощечину. На ее щеках появились два ярко-розовых пятна. – Значит, не Иван привез меня сюда. Меня никто не похищал. Я оказалась здесь, потому что она сдала меня. Она меня использовала.

Ава пыталась сдержать слезы, но не могла.

Алекс видел, как она старается держать себя в руках. Он хотел утешить ее, но не мог придумать, как это сделать. Если Ава была права, то ее мать оказалась просто чудовищем, не сумевшим защитить собственное дитя от еще более жутких чудовищ.

Даже если она ошибается – откуда им теперь это знать?

Алекс задумался.

– Твое имя на этих документах объясняет лишь одно: как тебя нашел Иван Сомодоров. – Алекс открыл другую папку. – Мы не можем ничего знать наверняка. Давай заберем это и будем отсюда выбираться. Вообще-то, я думаю, нам нужно взять столько документов, сколько мы сможем унести.

Ава кивнула и вернулась к шкафчику, хотя по ней было видно, что она еще не отошла от шока. Алекс взял ее дрожащую руку и крепко сжал.

– Эй, – сказал он. – Не накручивай себя.

Она не смотрела на него. Вместо этого она хватала папки целыми охапками, снова и снова, будто, освободив старый шкафчик, она каким-то непостижимым образом наведет порядок в собственной голове.

Алекс, смирившись, стал ей помогать.

Складывая папки, он не удержался и поискал в списке объектов собственное имя. Вряд ли он действительно ожидал его там обнаружить, но все же.

Ты не знаешь.

Ты ведь говоришь по-русски, разве нет? Это возможно.

Никто так и не смог этого объяснить.

Однако никаких Алексов Мэноров в списках не было, как и Алексеев Маноровских, и Алекс облегченно вздохнул.

К тому времени, как две пыльные картонные коробки оказались набиты под завязку, Алекс совсем перестал об этом думать.

И тут Ава наткнулась на фото.

– Стой. Это еще что? – Ава стояла перед шкафчиком, только теперь помимо собственной папки она держала в руках еще одну.

– Что там? Я не вижу. Слишком темно.

Ава направила фонарик на папку. К листку зеленой бумаги была прикреплена фотография, с которой на Алекса смотрели черные глаза, в точности как у него самого.

И лицо. Детское, пухлощекое лицо, а на голове короткие кудряшки. На корешке папки стоял номер, как и на всех других.

– Смотри. Это же вылитый ты.

– Там есть имя? – Алекс смотрел на лицо мальчика. Ребенок был похож на него, но в то же время казался чужим.

– Имени я не вижу. По крайней мере, в этой папке. – Ава посмотрела на него.

– Там есть еще хоть какая-то информация об этой программе? – Алекс терял терпение.

– Тут целая пачка отчетов. – Ава отделила половину листов и протянула ему стопку бумаг. – Вот. Смотри. – Сама она посветила фонариком на следующую страницу. – В этой стенограмме они называются духовным спутником Ивана по программе «Красный отдел». – Она вздрогнула.

– «Но в этот раз его ничто не остановит»? – Алекс оторвался от страницы, которую читал. – Звучит не очень хорошо.

– Еще как. – Ава нахмурилась. – Здесь написано, что детей из программы О.П.У.С. обучают мастерскому ведению шпионажа до тех пор, пока – ты только послушай: «пока не придет время назначить их на высшие должности в иностранных правительствах. Исключительно доступ высшего уровня, особенно к главам западных государств, даст нам возможность осуществить наш великий план».

– С ума сойти.

Со стороны казалось, будто десять лет прокрутились в голове Авы за один миг.

– А потом пришла Черная Вдова, склад был разрушен, а меня было негде искать...

– И все подумали, что Иван мертв. Конец программы, – закончил ее мысль Алекс.

– Вот только теперь Иван вернулся в город, и дети снова стали пропадать... – Ава говорила и пролистывала бумаги.

Алекс покачал головой.

– Но если сейчас что-то подобное и происходит, то мы никак не узнаем, какие из объектов уже были задействованы, ведь так? Не спросив самого Ивана?

Ава вытащила из пачки один листок и застыла.

– Алекс. Это снова он. Тот мальчик, похожий на тебя.

– Что там? – Алекс сгорал от нетерпения. Ему хотелось убраться отсюда. Пыль заставляла кашлять, а темнота внушала тревогу.

Ава вытаскивала из его папки страницу за страницей, бегло просматривая каждую из них.

– Здесь указано имя, вот только, кажется, фамилия его не Мэнор и даже не Маноровский.

Она посмотрела на него, протягивая бумагу. Глаза ее помрачнели.

– Романов.

Алекс смотрел на нее.

Ава повторила еще раз.

– Ты понял. Романофф.

Он слышал ее слова, но не понимал их смысла. Он не мог, да и не хотел этого слышать.

Ава с нажимом вложила открытую папку в его неподвижные руки.

– И мне кажется, он – это ты.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Вам ни разу за все это время не пришла в голову мысль, что вы зашли слишком далеко? Все вы трое?

РОМАНОФФ: Я всегда захожу слишком далеко, сэр.

МО: Просто мне показалось, что на этот раз все было иначе, даже для вас, агент Романофф.

РОМАНОФФ: В этом вся суть полной конспирации. Правительство не прилетит спасать тебя в ходе спецоперации, которой формально никогда не было. Ты должен знать, во что ввязываешься. И я знала.

МО: Может быть, и так. Но оно также не станет создавать вам постоянное прикрытие, попросту вытащив из вас мозг, причем даже без вашего ведома. Это не тот метод ведения дел, которым мы пользуемся в этом мире, агент.

РОМАНОФФ: Действительно, сэр?

МО: Давайте вернемся к допросу, агент.

РОМАНОФФ: В любом случае, в тот момент я не думала о себе. Я беспокоилась за Алекса и Аву. Я не была уверена, что они смогут выкарабкаться из ситуации, в которую сами себя загнали, когда покинули базу.

МО: И вы оказались Правы?

РОМАНОФФ: Я была близка к истине, сэр.

ГЛАВА 26: НАТАША

АРХИВ ПОДВАЛА «ЛЮКСПОРТ»

ОДЕССКИЙ СУДОРЕМОНТНЫЙ СКЛАД, УКРАИНА

Алекс Мэнор. Алекс Роман. Алексей Маноровский. Алексий Романовский.

Алексей Романов.

А. Романов.

Ава смотрела на него в упор. Стены маленькой комнатки будто бы сжались, и внутри стало еще теснее. Алекс словно онемел, он просто физически не мог произнести ни слова.

Аве было знакомо это чувство. Когда ты мысленно проговариваешь слова, но они все равно кажутся тебе ложью.

Это правда? Такое вообще возможно?

Она сочувственно наблюдала за тем, как Алекс тяжело прислонился к стене и стал медленно сползать на пол.

Ава села рядом и нежно дотронулась до его колена.

– Ты думаешь... возможно ли, что... что он – это ты?

– Романов? Романофф? Наташина фамилия? У меня? – Алекс затряс головой. – Нет. Невозможно. – Он упал лицом в ладони.

– Все возможно, – мягко возразила Ава. – Ты сам говорил. И это бы объяснило, откуда ты знаешь русский.

Алекс затряс головой почти со злостью.

– У меня есть мама. Она работает в турагентстве. И держит кота по имени Стэнли.

– Но у тебя был пес по имени Брат.

– Мы живем в пригороде Нью-Джерси.

Ава поразмыслила над этим.

– Вспомни Вермонт. Деревья. И снег. – Она пожала плечами. – Что, если эти твои воспоминания вовсе не о Вермонте?

Алекс был потрясен.

– У меня есть лучший друг Данте. Его отец – коп.

– Может, именно поэтому Данте дружит с тобой. Может, они следили за тобой. – Ава вздохнула. Было еще кое-что. Ей казалось, что она обязана сказать ему прямо сейчас. – В моих снах, Алекс, я смотрю на мир ее глазами. Я думаю, Наташа Романофф следит за тобой.

Он не ответил. Похоже, он просто не мог ответить.

Наконец, он сказал:

– Наташа и Алексей Романовы? Дети семьи Романовых? У Черной Вдовы есть младший брат? Такое вообще возможно?

– Не знаю, Алексей.

– Какая часть моей жизни реальна? Хоть какая-то из них вообще реальна?

Ава промолчала.

– Если на снимке в той папке правда мое лицо, то все остальное в моей жизни – ложь.

Алексей Романофф.

Ава задумалась. Эти два слова означали, что все его существование было ложью, но в то же время, окажись они правдой, это каким-то непостижимым образом объяснило бы все. Все, в чем он хотел ей признаться.

Чувство, что он находится не на своем месте.

Страх из-за того, что у него нет ничего общего с собственной матерью.

Беспокойство. Желание сражаться. Склонность к соперничеству.

Как Романофф.

Ава вздохнула и немного отодвинулась в сторону.

– Могло быть и хуже. Моя мама была одним из самых выдающихся физиков, работавших над проектом О.П.У.С., судя по документам, которые я успела просмотреть. А я, выходит, была подопытной свинкой у собственной матери.

Алекс притянул голову Авы к себе на колени, и та, свернувшись, прижалась к нему.

– А еще это значит, что я зря винила во всем случившемся со мной Ивана Сомодорова и Наташу Романофф. Это все моя мама.

Из-за разницы в часовых поясах Аву уже клонило в сон, и ее глаза были полуприкрыты. Она почувствовала, как рука Алекса гладит ее по щеке.

– Поспи немного. А я покараулю. Это не помешает нам выбраться отсюда до рассвета и не наткнуться на охрану.

Ава устало кивнула. Она была слишком измотана, чтобы ответить.

К тому же она понимала, что Алекс не сможет уснуть. Она знала, что его мучило слишком много вопросов – его мозг просто не способен игнорировать их.

У самой Авы вопросов тоже было достаточно.

Если за проектом О.П.У.С. стояла моя мама., как она согласилась так использовать собственную дочь?

Неужели она могла быть настолько бесчеловечной?

Знает ли об этом Наташа?

Знает ли она об Алексее?

И самый главный вопрос:

Может ли Алексей быть ее родственником?

– Алексей. Алексей, просыпайся. – Ава прикрыла рукой его рот, чтобы Алекс спросонья не закричал. Сама она говорила шепотом, – Пора. Нужно уходить.

Она помогла ему встать. Алекс моментально проснулся, схватил свой рюкзак и, спотыкаясь, последовал за Авой.

Пытаясь отыскать в темноте путь, она услышала его шепот:

– Поторопись.

– Ты снова говоришь по-русски, – шепнула Ава через плечо. Сделав паузу, она стала взбираться по деревянной лестнице к люку – наружу. – И я тоже, да?

– Да, – ответил он.

– Нам нужно перейти на английский. – Она рывком вытащила через люк свой рюкзак. Алекс вылез следом. – В первую очередь потому, что, если нас схватят, ты не должен понимать ни слова из того, что они говорят. Улавливаешь?

– Тупые американцы, – ответил он.

Ава закрыла дверь грузового контейнера, щелкнув замком, и побежала через весь склад. Алекс бежал вслед за ней.

К тому времени, как они добрались до открытой двери склада, возле дока собралось не меньше дюжины охранников.

– Похоже, наших вчерашних друзей нашли, – сказал Алекс.

– Дерьмо, – выругалась Ава. – Другого выхода нет.

– И что теперь? – Алекс посмотрел на нее. – Я имею в виду, ты предпочитаешь налево или направо?

Ава вытащила из рюкзака древний на вид пистолет.

Тот, что был в ящике стола ее матери.

– Ава, – начал Алекс.

Но Ава, не обращая на него внимания, смотрела в сторону охранников. Она уже оценивала ситуацию, как это сделала бы Черная Вдова.

Привлечь их внимание...

Пусть они сфокусируются на одной мишени – на тебе...

Сначала номера Один и Шесть...

Найти укрытие, пока номера Два и Пять стреляют...

Занять позицию за нефтяными бочками...

– Ава, стоп, – зашипел на нее Алекс. – Ты не станешь вступать в бой со всеми сразу. Это слишком рискованно, даже учитывая квантовую запутанность.

– Я смогу. – Ава посмотрела на него. – Я должна.

– Ты ведь даже ни разу не стреляла из таких пушек.

Но Ава протиснулась мимо него и встала возле двери.

– Алекс. Я с этим разберусь.

Она прицелилась в открытую дверь, подняла пистолет до уровня глаз.

Помедлила...

Прикрыла глаза.

На старт...

Но не успела Ава надавить на спусковой крючок, как нефтяная бочка за спинами охранников взорвалась и вспыхнула пламенем.

Затем взорвалась вторая бочка, третья.

Охранники, которым удалось удержаться на ногах, кинулись врассыпную.

– Что? – Ава остолбенела. Она выбежала на улицу и бросилась к горящему доку.

Алекс побежал за ней.

– Боже, – сказал он.

Это была она.

С крыши вниз скатывалась Наташа Романофф.

Алекс наблюдал, как Наташа твердо спрыгнула на землю перед ними и спрятала оружие.

– Прошу прощения. Не хотела вас так напугать. Они уже были у меня на мушке, вот я с ними и расправилась.

Наташа перевела взгляд с Авы на пистолет в ее руке, и, наконец, поняла, что к чему.

– О боже. Зачем ты взяла это? Брось сейчас же. Ты могла голову себе отстрелить.

Ава по-прежнему стояла и молчала, она явно была в шоке. Алекс, который находился прямо за ее спиной, обнаружил, что не способен ни пошевелиться, ни заговорить. Он не мог даже сформулировать ни одной мысли, за исключением самых банальных.

Кто я такой?

Кем она мне приходится?

Но тут Ава с облегчением бросилась к Наташе и обняла ее.

– Слава богу!

Судя по Наташиному виду, она бы предпочла схлопотать пулю, но все-таки она ничего не сказала и перевела взгляд на Алекса.

– Наташа Романофф. Вы только себе представьте. Что ты тут делаешь? – Алекс, наконец, заговорил.

У него было чувство, словно его жизнь разрушена.

Что-то внутри сломалось, ему было так тяжело, так больно, что было уже неважно, что произойдет дальше.

Док вокруг них полыхал, но Алексу было все равно – пусть горит. Или не горит, ему плевать. Алекс больше не знал, что важно, а что нет.

С тех пор, как он видел Наташу Романофф в прошлый раз, мир изменился.

Мир вокруг него, его собственный мир и все, что было в нем.

Он стал совершенно другим.

И я тоже стал другим человеком.

– Пожар будет распространяться. Нужно уходить. – Наташа взглянула на Аву в ожидании поддержки, но та промолчала.

– Алекс?

Алекс поднял бровь и сложил руки на груди.

– Разве это мое имя?

– Ладно, Алексей. Мне все равно, как к тебе обращаться, сейчас главное – выбраться отсюда, прежде чем нагрянет полиция, –сказала Наташа по-русски.

– Я никуда с тобой не пойду, – ответил Алекс. По-английски.

Наташа шагнула к нему, выставив руки перед собой, словно бы говоря: расслабься.

– Я просто хочу поговорить. – Словно по команде, одна из горящих бочек за спиной Алекса взорвалась, и док охватила новая порция огня и дыма.

Алекс даже не вздрогнул.

– Забавно. Потому что меня уже тошнит от разговоров, сестренка. – Алекс двинулся к ней, словно они были на фехтовальной дорожке и он собирался провести атаку.

Меня тошнит от лжи.

От всей этой неразберихи.

От бессмысленности.

Наташа, похоже, хорошо понимала его намерения.

– И что ты собираешься делать? Драться со мной? Я профессиональный убийца, а ты всего лишь ребенок. – Она попятилась.

– Да ну? Правда? Откуда мне знать? – Алекс сокращал дистанцию между ними.

– Не будь идиотом.

– Но я и есть идиот. Ведь в этом все дело, разве нет? Я настолько тупой, что даже собственного имени не знаю. – Алекс выхватил из кучи хлама длинный кусок металлической трубы и замахнулся. – Я настолько тупой, что не понимаю, как я сюда попал.

– Алексей, – предостерегающе сказала Наташа. Она успела схватить деревянную балку два на четыре дюйма как раз вовремя, чтобы блокировать удар. Балка разлетелась в щепки.

– Вся моя жизнь была обманом, я чувствовал, что все не так. У меня нет ничего общего с людьми, которых я считал своей семьей. Я ввязываюсь в драки безо всякой причины, и я побеждаю в каждой из них. Я не знаю, что такое покой. Я не могу вести себя мирно. Я вижу опасность во всех и во всем. И теперь я должен поверить, что причина в этом? Что это из-за тебя вся моя жизнь была лишена смысла? – Алекс замахнулся снова. – Не думаю.

Наташа пригнулась, уклонившись от удара, и вытянула руки в мирном жесте.

– Алексей. Не испытывай мое терпение.

– А что такого? Ведь все очень просто. Один-единственный вопрос. Ты моя сестра или нет, Наташа Романофф?

– Все не так просто, – сказала Наташа.

Алекс снова размахнулся трубой, наклонившись под весом металла.

– О, я думаю, просто. Я нашел свою фамилию в списке подопытных проекта О.П.У.С. И она совпадает с твоей.

– Я могу все объяснить, если ты дашь мне сказать...

– Здесь нечего долго объяснять. Да или нет? Я Алексей Романофф или нет? Я имею право знать, разве не так? Кто я такой, откуда? – Пошатываясь и размахивая трубой, он шел на нее. – Да, Наташенька?

– Осторожнее, Алексей... – Даже Ава начала нервничать. Она старалась держаться на расстоянии, хорошо понимая, что может вот-вот произойти.

Алексей замахнулся трубой в очередной раз.

– Может быть, нам стоит начать с другого вопроса. Правда или ложь: женщина, живущая в моем доме, только притворяется моей матерью.

– Алекс, – начала было Наташа.

Алекс яростно занес трубу над Наташиной головой.

– Динь-динь-динь! Утверждение – правда! Та женщина – ложь!

Наташа вытянула руку.

– Дай сюда трубу.

– А теперь вопрос на дополнительные очки, на этот раз сложнее. Как зовут мою мать? – Алекс с размаху ударил Наташу по ногам, но та успела подпрыгнуть.

– Да кому какое дело? – Наташа бросила балку. Теперь она разозлилась ничуть не меньше, чем Алекс.

– Ответ неверный! – Алекс бросился на нее, но Наташа отскочила в сторону, схватила одной рукой трубу, которой он размахивал, и толкнула его.

Он отразил атаку.

Наташа потрясла головой и оттолкнула Алекса.

– Алекс! – крикнула Ава.

Он слышал, но остановиться уже не мог. Было слишком поздно.

– Если это имеет значение, Алексей, то знай: я сама только что узнала. – Наташа пригнулась под очередной атакой Алексея.

– Не имеет. – Алекс увернулся от падающего куска обшивки и швырнул его в Наташу.

– У меня тоже не было никакой информации. Только сейчас я узнала правду. И то для этого мне пришлось взломать собственное засекреченное досье.

– Правду? Да что ты знаешь о правде? Ты такой мастер лгать, что даже не замечаешь, когда начинаешь врать самой себе.

Алекс был в ярости. Отбросив в сторону свое импровизированное оружие, он кинулся на Наташу – но та повалила его на землю.

Она попыталась снова:

– Мы оба сбежали от Ивана. Как часть моего соглашения со ЩИТом – и ради твоей безопасности – наши воспоминания были стерты. Тебя отправили в Нью-Джерси, чтобы защитить.

– Но связь между нами стереть не получилось? – Алекс презрительно хмыкнул.

– Что-то вроде того. – Наташа прижала его лицом к доскам дока. – Но, должна признаться, в бою ты не так уж плох, – продолжала она, выкручивая ему руку за спину. – Для ребенка.

– Для Романофф? – смеясь, спросил он.

– Младшего, – сказала Наташа.

– Лучше, чем тогда, на турнире? Когда ты преследовала меня? – сквозь зубы процедил Алекс.

– В некоторой степени, да. Совсем чуть-чуть. – Наташа скрутила ему руку сильнее. – Может быть, ногами стал бить чуть лучше.

– Как давно?

– Что?

– Как давно ты следишь за мной? – Алекс попытался сбросить ее с себя, но Наташа снова придавила его к земле. – Только на фехтовании? Или зависала среди мамочек, пока мы были на занятиях дзюдо?

– Уже два года. По большей части, на турнирах по фехтованию. И у тебя дома. И иногда на вечеринках. – Она пожала плечами. – У меня был довольно плотный график.

Алекс уставился на нее.

– Зачем? Зачем ты это делала?

Наташа выглядела почти смущенной.

– Сначала я не понимала зачем. Я лишь знала, что должна. Если честно, я думала, что ты, может быть, сын... одной моей мишени. – Алекс попытался пнуть ее, и Наташа надавила сильнее. – Было бы странно, – добавила она.

Алекс вздохнул и на секунду вскинул руки. Знак временного перемирия.

– Слушай. Если я надеру тебе задницу, используя приемы дзюдо, то, может быть, тогда ты объяснишь, что происходит?

Наташа распрямилась, высвободив его.

Алекс, пошатываясь, поднялся на ноги и встал перед ней в боксерскую стойку.

– Я Наташа Романофф. Никто не надерет мне задницу, – сказала она. – Даже мой младший брат.

Точным хуком слева Наташа отправила брата на землю.

Он тут же тяжело рухнул.

Секунду спустя Ава уже была рядом с ним. Вид у нее был перепуганный, и Наташа не винила ее в этом.

Алекс застонал и перекатился на бок, стиснув челюсти.

– Сестра.

Его глаза закатились, и Алекс потерял сознание.

Склад вокруг них вспыхнул, и Наташа Романофф, не сказав больше ни слова, взяла своего единственного брата на руки и вынесла его наружу, впустив тем самым в свою жизнь.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Значит, воссоединение семейства Романофф, наконец, состоялось. Боже, как я люблю счастливые концовки, агент.

РОМАНОФФ: И все же, вот к чему это привело.

МО: Почему вы не исчезли, когда у вас была такая возможность?

РОМАНОФФ: Потому что я хотела вернуть свои мозги. Пусть даже они были стерты.

МО: Значит, лучше иметь сознание со стертыми воспоминаниями, чем сознание, вовлеченное в квантовую запутанность?

РОМАНОФФ: Да, если ты – агент на службе у государства.

МО: И, поскольку вы являетесь агентом, состоящим на службе у государства, вы понимали, что ваша миссия еще не была выполнена?

РОМАНОФФ: Иван был по-прежнему на свободе.

МО: А его подопытные?

РОМАНОФФ: Еще не меньше сотни имен, согласно документам, которые Ава с Алексом стащили со склада.

МО: Сотня потенциальных национальных лидеров с «запутанными» мозгами?

РОМАНОФФ: Сотня готовых взорваться наземных мин, которые не один год раскидывали по всему земному шару.

МО: Красная метка навсегда, агент?

РОМАНОФФ. Нет. Таинственный Иван навсегда.

АКТ ТРЕТИЙ

«Ничто не вечно».

Наташа Романофф

ГЛАВА 27: НАТАША

ГОСТИНИЦА «ДАЧА»

ЦЕНТР ОДЕССЫ, УКРАИНА

– Больше никаких тайн, – сказал Алекс. – Никакой лжи.

Они с Наташей потратили больше получаса, просматривая записи. Судя по файлам, найденным Авой с Алексом, и данным из цифровых архивов, добытых Наташей, сомнений быть не могло.

Алексей и Наташа были братом и сестрой – последними из Романофф.

– Никаких тайн, – согласилась Наташа. Но разве я могу давать такое обещание кому бы то ни было?

Вдали завыла сирена. Полиция. Наташа остановилась и выглянула в окно, грязное стекло которого было затянуто мелкоячеистой проволочной сеткой. Наташа чувствовала, как сквозь расшатанные рамы просачивается холод. Все трое находились в гостиничном номере в самом захудалом уголке Одессы. Единственным удобством здесь была железная кровать, и та прикрученная к полу.

Плюхнувшись на кровать с голым матрасом, Алекс фыркнул.

– Но ты же не сможешь перестать лгать?

Наташа сильнее прижала ко лбу пакет с полурастаявшим льдом.

До нее донеслись ругательства. Русские. Это Ава все еще пыталась принять душ в крохотной ванной за стенкой. Наташа понимала, что бесполезно и пробовать.

Даже холодная вода здесь кажется холоднее.

В комнате повисло напряженное молчание. Наташа неловко отвернулась от Алекса. Она не привыкла к таким долгим... разговорам.

Ее брат – А ведь он мой брат, верно? – перевернулся на спину и уставился в потолок.

– Знаешь, когда мы с тобой виделись в прошлый раз, я считал себя единственным ребенком в семье, живущей в Нью-Джерси. А теперь, оказывается, у меня сестра из России, подружка с Украины...

– Подружка? – переспросила Наташа. – Вы когда познакомились? Несколько дней назад?

Отлично.

– И головная боль такая, что накрыла бы весь Атлантический океан, – закончил Алекс, не обращая внимания на реплику Наташи. Он потер висок.

Ты еще только ребенок.

Наташе было его жаль. На самом деле ей было жаль их обоих.

На дешевом матрасе в окружении грязных ковров, отклеивающихся обоев и штукатурки с разводами от воды Алекс казался таким юным.

А Наташа вдруг почувствовала себя старой.

– Больно, да? Когда пытаешься вспомнить? – Наташа подошла к его кровати, села рядом и протянула свой пакет со льдом. – Когда в «Красном отделе» мне впервые стерли память, мне казалось, что голова вот-вот взорвется. Я уже думала, что у меня рак мозга. Когда Иван мне все рассказал, я восприняла это почти с облегчением.

– С облегчением? – Алекс сел и взял лед.

– Ну, это были старые времена в «Красном отделе». Планка у меня была низкая. – Наташа посмотрела на него. – Даже теперь боль возвращается, когда я пытаюсь вспоминать некоторые вещи.

– Вроде меня? – Алекс приложил пакет со льдом ко лбу и снова опустил голову на матрас.

– Вроде тебя.

Теперь он приложил лед к закрытым глазам.

– Мне действительно кажется, будто кто-то бросил мне в череп гранату.

– Вот. Нужно прикладывать туда, где больше нервных окончаний... вот так. – Наташа слегка передвинула лед. Ее глаза поймали взгляд Алекса. – Кстати о потенциальных угрозах. Вы с Авой, похоже, стали довольно... близки.

– Круто. – Алекс попытался сесть, но Наташа силой заставила его лечь снова.

– Тебе нужно отдохнуть.

Он застонал.

– Господи. Ты стала моей сестрой – погоди-ка, две минуты назад? И уже собралась читать мне лекции о девушках?

Наташа, судя по всему, чувствовала себя еще более неловко, чем Алекс.

– Просто... будь осторожен. Отношения подвергают опасности вас обоих – по крайней мере, в том мире, в котором мы живем. Люди будут использовать ваши чувства против вас. Посмотри, что произошло с нами двоими.

– Не знаю, в каком мире живешь ты. Лично я живу на планете Земля, и здесь у нас людям разрешается испытывать симпатию друг к другу. – Алекс покачал головой. – Да что с тобой, агент... – Он вдруг запнулся. – Как мне тебя теперь называть? Как я называл тебя раньше?

Наташа не ответила. Она сама не знала.

Алекс попытался еще раз:

– Почему ты стала... такой, Наташа?

С чего бы начать?

– В меня стреляли. Меня били. Предавали. Выбрасывали за борт самолетов. На меня бросались с ножами. Меня давили всеми видами движущихся транспортных средств, которые существуют в мире. Еще вопросы?

– Да уж. – Алекс снова прижал к пульсирующей голове пакет со льдом. – Кто и зачем сделал это с нами? – Он моргнул.

– Дай-ка мне. – Наташа нерешительно протянула руку, взяла лед и приложила к другому месту. Это был жест проявления заботы, редкость для нее. По крайней мере, для первой версии Романофф. Она неплохо умела справляться с поверхностными ранениями и перевязками. Теперь ее рука лежала на лбу Алекса.

Как ты называл меня, младший братишка?

Почему я не помню? Разве это честно?

Ведь это наша жизнь.

Была.

Это была наша жизнь, и у нас ее украли.

Наконец, Наташа подняла взгляд.

– Таша. – Она посмотрела на своего брата поверх пакета со льдом. – Кажется, так меня называли друзья. Насколько я помню. Но не знаю, правда это или нет.

Алекс кивнул.

– Ладно, Таша.

Внезапно смутившись, Наташа встала.

– Это все проект «Чистый лист». Они сделали это с нами. Судя по всему, это какой-то сверхсекретный протокол безопасности, и, похоже, ЩИТ как-то с ним связан. Наверное, они как-то вынудили нас дать согласие. Я наткнулась на название проекта в наших документах, но больше ничего не могу тебе сказать. Пока не могу. В сущности, я знаю лишь то, что твое местонахождение скрывали, вот и все.

– И каким боком здесь замешан Таинственный Иван?

– Возможно, прятали тебя как раз от него. Наверное, нам всем стоило бы держаться от него подальше. – Наташа с силой прижала лед ко лбу Алекса. – Но, как я уже сказала, у меня нет ответов на все вопросы. До воскресенья и вопросов-то никаких не было.

Алекс посмотрел в грязное окно за Наташиной спиной.

– Значит, не было никакого Вермонта? Тогда где я родился на самом деле?

Наташа немного растерялась.

– Видимо, в Сталинграде. Там жила моя... то есть наша семья.

Алекс кивнул, пытаясь сохранить спокойное выражение лица.

– А Нью-Джерси?

Наташа пожала плечами.

– Прикрытие. Ради твоей безопасности.

Алекс вздохнул.

– Ну, это хотя бы объясняет мою любовь к фастфуду в Нью-Джерси. Раз я впервые попробовал его два года назад. – Он поймал ее взгляд. – Значит, моя мама – тоже агент?

Наташа помедлила.

– Высококвалифицированный оперативник. Одна из лучших. Все-таки это очень важная работа. – Наташа посмотрела на руку Алекса, словно хотела дотронуться до нее. – Я уверена, она к тебе привязалась.

– Супер, – сказал Алекс. – Теперь мне намного легче. – Он отвернулся. – По крайней мере, теперь понятно, откуда у меня это. – Он закатал рукав и показал Наташе красные песочные часы, вытатуированные у него на бицепсе.

Наташа побледнела.

– Откуда это у тебя?

– Из тату-салона, видимо.

Наташа пристально смотрела на него.

– Что? Однажды утром я проснулся, а на руке татуировка. – Он попытался спрятать руку. – Кажется.

Наташа покачала головой.

– Это не просто татуировка. Это послание. Для меня.

– Послание? Что еще за послание?

– Что они могут достать тебя. Что ты не в безопасности. Никто не в безопасности.

– Но это не так. Ведь я же здесь. Ничего со мной не случилось.

А если бы случилось, что бы я тогда делала?

Медленно, неловко – похоже, впервые за долгие годы, – Наташа Романофф протянула руку и прикоснулась к руке своего брата.

– Алексей...

Она сжала его руку в своей.

Вдруг Алекс зарыдал так, словно из комнаты высосали весь воздух.

Дешевый матрас под ним затрясся, а он обеими руками ухватился за сестру, уткнулся ей в плечо и рыдал что было мочи.

Ава повязала полотенце над грудью и положила ладонь на дверь ванной. Покосившаяся дверь была липкой от пара, но Ава этого даже не замечала. Вода все еще бежала; Ава хотела, чтобы все думали, будто она до сих пор под душем.

Она закрыла глаза.

Наташа была всего в нескольких метрах от нее – по ту сторону двери, – но, учитывая их квантовую связь, это было все равно что стоять возле костра.

Ава чувствовала ее полностью.

Недоверие, сомнение, облегчение, грусть, вина и...

А это что за чувство?

Непохожее на другие?

Оно трепетало у нее в груди, и волнение мелкой рябью доходило до самых кончиков пальцев. Другие чувства никуда не делись, но это было что-то новое.

Оно рикошетом проходило сквозь Аву даже теперь, через самое сердце.

Любовь.

Наташа Романофф любила брата больше всего в мире.

Она никогда не призналась бы в этом – и Ава никогда не ощущала в ней ничего подобного.

Наташа Романофф умеет быть... счастливой?

Я из семьи супергероев.

Все трое ехали в автобусе по направлению к центру Одессы, и у Алексея Романофф голова шла кругом.

У него появились сестра и подружка, и он сидел прямо за их спинами.

Кого у него не было, так это матери. У Алекса в голове не укладывалось, что та женщина, которую он считал своей мамой, на самом деле ею не являлась, и – кем бы она ни была, – она вовсе не собиралась сажать его под домашний арест до конца жизни, как только он вернется в Нью-Джерси.

А кто теперь будет его наказывать?

Черная Вдова? Она станет его охранять? Определенно, она осталась его ближайшим родственником. И это не домыслы. Это правда. Алекс знал это, вот только он не знал, как с этим жить, и уж точно не понимал, хорошо это или плохо.

Он стал смотреть в окно, за которым проносились улицы Одессы.

Автобус остановился на углу Дерибасовской и Гаванной, вытряхнув их на ужасный пронизывающий холод, который полностью сводил на нет тепло от позднего утреннего солнца. Не говоря ни слова, они с трудом шагали по засыпанной снегом улице – Алекс то и дело вытряхивал снег из своих дурацких мокасин, – пока не вышли на пешеходную дорожку. Затем они зашли в первое попавшееся теплое кафе, с благодарностью оставив заснеженную улицу позади, сели за столик в углу и сделали заказ: полные тарелки жареных яиц, три чашки горячего капучино с молоком и горячий компот.

Алекс пытался подавить свое смущение, поедая сладости и выпечку. Когда он приступил к четвертому штруделю, Наташа с Авой принялись изучать украденные документы по проекту О.П.У.С.

– Поверить не могу, что я это упустила. – Наташа была недовольна.

Ава кивнула.

– Ты про его лабораторию, которая все это время была прямо под складом? Похоже, это упустил весь ЩИТ.

Наташа нахмурилась.

– Это все имена подопытных? Так много? Как такое возможно? В списке их больше сотни. – Она подняла взгляд от папки. – Сотня подопытных, а это значит, что вокруг ходит сотня таких, как Ава. Подвергшихся квантовой запутанности.

Ава взяла в руки чашку с кофе.

– Ты имеешь в виду сотню глубоко законспирированных оперативников, которые готовы активировать квантовую связь с сотней глав государств, или генеральных директоров, или высокопоставленных лиц, как только Иван даст им тайный знак, – Алекс положил вилку и отодвинул пустую тарелку.

– В зависимости от того, какой уровень доступа был у каждого ребенка, Иван мог поместить каждого из них туда, куда хотел. – Наташа перевернула страницу. – Они могли стать его шпионами или оперативниками. Он даже мог создать армию убийц.

– Его личный глобальный «Красный отдел». – Ава покачала головой. Но ее беспокоило еще кое-что. – Сотня «запутанных» детей? Как я? Где они все были той ночью?

Наташа посмотрела на нее.

– Я не нашла ни единого подопытного, кроме тебя. Иван таскал тебя за собой повсюду, будто ты была единственной.

– Как-то все это неясно, – вздохнула Ава.

– Мое имя тоже в списке, верно? А где был я? – спросил Алекс.

– Может быть, вся эта миссия была спланирована ради Авы, – предположила Наташа.

– Но, наверное, в этом-то и был весь смысл, да? Что ты найдешь именно Аву? – Алекс с сожалением смотрел в свою пустую тарелку, словно в ней были ответы на все вопросы, но он их уже съел.

– К чему ты клонишь? – спросила Наташа.

– А что, если Иван хотел, чтобы ты спасла Аву, потому что его целью было отправить ее в Соединенные Штаты? Что, если он хотел получить доступ к ЩИТу – и к тебе, Таш? Что, если он специально все это подстроил?

Моргая, Наташа смотрела на брата. Таш?

Алекс беззлобно пожал плечами.

– Даже если ты прав, что нам делать теперь? – недовольно спросила Ава. – Если у Ивана действительно сотня «запутанных» зомби, расставленных по местам, то, устранив Ивана, мы не решим проблему. Мы не знаем ни имен, ни местонахождения его мишеней. Не знаем, где угроза. Единственное, что у нас есть, это список имен восьмилетней, кажется, давности. Теперь эти люди могут быть где угодно.

– Значит, пора приниматься за дело. – Наташа посмотрела на ребят. – Искать Ивана и пошевеливаться, пока все не стало еще сложнее.

Алекс переводил взгляд с Авы на Наташу.

– Значит, обратимся в ЩИТ?

Ава моргнула.

– После того, как мы сбежали с Трискелиона? Вряд ли они будут счастливы нас видеть.

– Это я не буду счастлива видеть их, – решительно сказала Наташа. – Они последние, к кому мы обратимся. Кто-то из них стер нам память, и я не знаю, кому можно доверять.

Никто не ответил.

– И что теперь? – Ава с досадой бросила салфетку на стол.

– Возможно, способ есть, – медленно проговорила Наташа. Она посмотрела на Аву. – Я даже говорить об этом не хочу, но...

– Но ты вот-вот скажешь, – вставил Алекс. – Да, Таш?

Наташа проигнорировала его, она обращалась исключительно к Аве.

– Если верить этим документам, и О.П.У.С. действительно был проектом твоей матери...

– Так и было, – перебила ее Ава. Эта тема ей явно не нравилась.

– Тогда, возможно, у нас есть преимущество.

– Какое? – Алекс склонился над столом.

Наташа посмотрела на Аву.

– Она твоя мать. Ты все время была там, рядом с ней. Скорее всего, ты знаешь о ней больше, чем кто-либо другой – включая ее мозг, мозг ученого. А это значит, что ты, возможно, знаешь о проекте О.П.У.С. больше, чем тебе кажется.

– Нельзя сказать наверняка, – неуверенно произнесла Ава. – Я вообще ничего о ней не знаю. Почему она позволила Ивану забрать меня, что с ней стало. И, самое главное, чем она занималась, когда работала на Ивана. Не знаю, какую пользу я могу принести.

– О складе ты вспомнила гораздо больше, чем ожидала, – сказал Алекс, глядя на Аву. – Может быть, память начинает возвращаться?

Ава не ответила. Подошла официантка и стала собирать пустые тарелки на поднос. Все молчали, пока она не отошла.

Наташа заговорила, понизив голос:

– Попробуем усилить нашу квантовую связь еще раз. Только ты и я, как в тот раз, у реки. Или как было с аппаратами Тони. Клянусь, я успела что-то разглядеть, прежде чем одна из его машин взорвалась.

– Зрелище было настолько крутым? – Ава была настроена скептически.

– Сама подумай. Мы создадим такую сильную связь, какую только сможем. Ты впустишь меня в свое сознание, и я постараюсь найти в твоих воспоминаниях что-нибудь об О.П.У.С.е.

– Слишком опасно. В прошлый раз Ава упала в обморок. – Судя по голосу, Алекс не на шутку встревожился.

– Знаю, – сказала Наташа. – Но другого способа нет.

Алекс взял Аву за руку.

– И все же я думаю, что это плохая идея.

Ава посмотрела на него.

– Но она права. Восстановив нашу связь, мы, возможно, найдем способ разорвать квантовую запутанность.

– Или нет, – сказал Алекс, – и тогда вы рискуете впустую.

– Не впустую. Ради каждого человека, которого Иван когда-либо держал на том складе.

Разговор был окончен. Ава уже приняла решение.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121A415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Хотите сказать, вы узнали, что лично подверглись некой принудительной перезагрузке сознания...

РОМАНОФФ: Называйте вещи своими именами. Мне стерли память. Так и говорите.

МО: И вы без малейших сомнений решились лично провести несанкционированный эксперимент над несовершеннолетним объектом? В каком-то клоповнике где-то на Украине? Прямо под носом у Ивана Сомодорова?

РОМАНОФФ: Нет, сэр. Это утверждение нельзя назвать верным.

МО: Простите?

РОМАНОФФ: Нельзя сказать «без малейших сомнений». Сомнения были. Сомнения есть всегда, сэр.

МО: И все же вы не остановились на минуту и не задумались об обоснованности ваших сомнений? Вы не удосужились задать себе вопрос, зачем вы вообще вытворяете все эти выкрутасы с собственными мозгами?

РОМАНОФФ: Нет, сэр.

МО: Почему?

РОМАНОФФ: Оставим это гитаристам и американцам, сэр.

ГЛАВА 28: АВА И НАТАША

ГОСТИНИЦА «ДАЧА»

ЦЕНТР ОДЕССЫ, УКРАИНА

Ава с Наташей сидели по-турецки на продавленной кровати, лицом к лицу. Алекс беспокойно стоял, прислонившись к единственной двери, и ждал.

– Дай мне руку, – сказала Наташа.

Аве не хотелось этого делать, но выбора не было. Да и Наташа Романофф определенно была не в восторге. Но деваться было некуда. Решающий момент для них обеих. Что перед ними, тупик или же новая дверь – это станет известно только в зависимости от результата.

Впервые в жизни обе девочки Ивана понимали, что им необходимо заставить себя на время отказаться от ментальной защиты.

Сама мысль об этом была для них мучительна.

Иван творил с ними ужасные вещи – с ними обеими.

Не только в «Красном отделе» с Наташей. Или в лабораториях проекта О.П.У.С. с Авой. Длинные руки Ивана Сомодорова дотянулись гораздо дальше.

Иван приговорил их к жизни в вечной тени и одиночестве, заставил поверить, что они одиноки и что так будет всегда. Такова была жизнь под «луной-вареником», в мире Ивана. Это было его проклятие.

Даже подсознательно ни одна из девушек не допускала мысль, что это можно изменить.

Во всей вселенной не было ничего сильнее жестокой правды Ивана Сомодорова, их ненависти к нему и их страха.

По крайней мере, так они думали.

До этого момента. Когда они обе оказались...

Впутанными во что-то большее, что-то иное.

У них была своя неопровержимая правда.

Они вместе протянули друг к другу руки. Вместе посмотрели друг другу в глаза. И вместе они сделали то, чего никто от них не ожидал.

Они позволили этому произойти.

Как только пальцы Авы коснулись Наташиных, сознания обеих девушек переплелись и покатились вперед, сочетаясь в бесконечном множестве комбинаций; Ава поддалась боли, которая неизменно приходила в момент соединения с Наташиной психикой, но, как только девочка перестала сопротивляться, это чувство захлестнуло ее с головой, поглотило ее целиком, и она больше не могла различать границы боли, будто рыба, которая больше не чувствует воду.

Невозможно было разобрать, поглотила ли боль Аву или Ава поглотила боль, но девочка больше ничего не чувствовала.

Она ничего не ощущала, но видела все.

Вскоре она уже не могла отличить одно воспоминание от другого или даже определить, в чьем подсознании они с Наташей были в тот или иной момент.

Они были единым целым. Так было всегда.

Они – начало и конец, все вместе.

Воспоминания нахлынули.

Сталинград, перепуганная Таша прижалась к стене с причудливыми узорами на обоях, прислушиваясь к грохоту тяжелых ботинок по мостовой и выстрелам за окном своей комнаты. Таша просовывает руку через перегородку детской кроватки рядом с ней. – Не плачь, Алексей. Плохие дяди тебя не обидят, я не позволю. – Она смотрит на маленького коричневого щенка, скулящего возле ее ног. – Мы же не позволим, правда?

Маленькая Ава не хочет отпускать папину руку, бежит за ним вниз по лестнице и на улицу, умоляя не уходить из их старенькой московской квартиры. – Ну и что, что работа! Мы с мамой не хотим ехать без тебя в Одессу!

Хватаясь за перила, Таша как можно быстрее спускается по ступенькам в подвал, держа на руках маленького брата. Вслед за ними семенит щенок. Где-то вдалеке мама срывающимся голосом зовет отца. Таша зажимает уши, и старый каменный загородный дом осыпает градом шрапнели.

Ава сидит на коврике и играет со своей новой фарфоровой куклой, Каролиной, которую папа прислал по почте из-за границы, где он работает. Мама, окруженная бесконечными стопками рабочих документов, устало наблюдает за ней.

Держа на коленях младшего брата, Наташа сидит перед накрытым флагом гробом и слушает панихиду по своим родителям. Под ее стулом свернулся коричневый пес. Наташа серьезна, ее взгляд мрачен; она не позволяет никому забрать у нее брата. – У тебя есть я, Алексей. Я никогда тебя не оставлю.

Ава отрабатывает балетные позиции, держась за спинку стула матери в ее одесской лаборатории, в кабинете без единого окна.

Наташа, уже постарше, тайком плачет в московском «Красном отделе», лежа на низкой железной койке и уткнувшись лицом в подушку. – Алексей. Я нужна ему.

Ава репетирует танцевальные движения в старой одесской балетной студии, кружится, ступая по мозаичному полу. В желтом солнышке посередине плитки краской выведено число шестьдесят два. Танцуя, Ава напевает своей кукле: – Каролина, Каролина, Каролина... каждый шаг – ключик мой, я с тобой, и ты будь со мной... раз-два-три, раз-два-три...

Наташа собирает и разбирает штурмовую винтовку снова и снова под внимательным взглядом Ивана. – Мне за тебя стыдно. Медленная, как жирная американка. Что ты собираешься делать в бою? Попросишь врага остановиться и подождать? – Палец Наташи обвивает спусковой крючок.

Ава отрабатывает пируэт в балетной студии, вытягивая носочки, снова и снова касаясь носком номера шесть на плитке – но только левой ногой и только в нужном ритме.

Наташа стоит перед Иваном, на ней майка-безрукавка. Из ножен на поясе он вытаскивает охотничий нож. Наташа не успевает сказать ни слова, как лезвие сверкает – и из пореза на ее плече брызжет кровь. Иван смеется. – Я атакую, птенчик. Если не хочешь, чтобы я покромсал в клочья твою одежду, рекомендую шевелиться побыстрее. Иначе я подрежу твои крылышки. – Наташа делает шаг назад, но Иван быстрее, он снова оставляет порез на ее руке и опять смеется.

Ава кружится, касаясь носком – теперь только правым – плитки под номером два, уже не так много раз. Ее мысли заняты одним: левой – шесть, правой – два. Мама, сидящая рядом, отрывает взгляд от бумаг. – Репетируй танец, Ава, скоро у тебя сольный концерт, и папа тоже скоро вернется. – Из города с голубой мечетью, мам? – Именно, Ава.

Наташа склонилась над унитазом, ее тошнит. И вот она уже пытается смыть кровь с трясущихся рук, но кровь не отмывается, только вся раковина становится красной от безуспешных попыток. Иван стоит у нее за спиной и смеется. – Ты только что совершила свое первое убийство в «Красном отделе», птенчик, и теперь стоишь с дикими глазами и ревешь. Из-за кого, из-за оленя? Это что же будет, когда Москва отдаст тебе приказ убить меня? Да, уж лучше бы ты и впрямь родилась американкой.

Ава вместе с мамой подходит к кабинету военного, но внутрь заходить отказывается. Мама начинает паниковать и дает ей пощечину. Ава ошеломлена. – Генерал Сомодоров – очень важный человек, Ава. Ты должна сделать то, что он скажет, ради твоего отца.

Наташа стоит у станка, отрабатывая плие [балетный термин, обозначающий приседание] ее черный балетный купальник ничем не выделяется среди пятидесяти таких же; она грациозно тянет руки к потолочным балкам театра, стараясь не задевать пистолет, пристегнутый к верхней части ее бедра и скрытый под балетной пачкой.

Ава сидит на полу, прислонившись к стене казенного санузла. Зеленая кафельная плитка. Ава ковыряет цемент, стараясь не натягивать цепь, приковавшую ее к трубе под раковиной. От этого болят запястья.

Наташа за считанные секунды разбирает штурмовую винтовку. Ее лицо неподвижно, как камень. Иван молча наблюдает, закуривая «Беломорканал».

Ава сидит на стуле в лаборатории, одна из дюжины детей, усаженных в одну линию. Ее лоб и запястья опутаны проводами. Голос Ивана начинает обратный отсчет: «Три, два, один...» – и Ава зажмуривается от громкого треска, эхо которого заполняет все помещение. Эксперимент «Красного отдела». Ава смотрит на маму, стоящую за стеклянным экраном, и видит, что та плачет.

* * *

Наташа смотрит в покрытое ржавчиной зеркало над раковиной «Красного отдела». Морщась, она рассматривает шрам на верхней части руки. Порезы крест-накрест напоминают песочные часы. Все Наташино тело покрыто синяками и ссадинами. Она набирает в ладони воду и плещет себе в лицо, а затем снова поднимает взгляд на себя в зеркало. – Придет день, и я убью тебя собственными руками, Иван Сомодоров.

Ава лежит на койке и смотрит на свою куклу Каролину. Руки у девочки связаны. Глаза покраснели от слез. Но даже теперь она тихонько напевает мелодию из балетной студии. Чайковский. – Я убегу, Иван Сомодоров. Однажды я уеду отсюда далеко-далеко, как папа. Тебе не заполучить меня, как ты заполучил маму...

На этом воспоминания сошли на нет, уступив дорогу темноте, а затем, наконец, свету.

– Она приходит в себя, – сказал Алекс. По крайней мере, Ава подумала, что это говорит Алекс. Его голос звучал откуда-то издалека.

Ава открыла глаза. Она лежала на кровати. Алекс сидел рядом, положив руку ей на спину.

– Слава богу. Ты очнулась. Ты справилась. – Он поцеловал ее в щеку.

Наташа ходила по комнате взад и вперед.

– Я все видела, Ава. Все. Никогда ничего подобного не испытывала. Это словно...

– Квантовая связь? – предположил Алекс.

– Эта музыка, – пробормотала Ава. – Мамина музыка.

– Под которую ты танцевала? «Лебединое озеро», – кивнула Наташа. – Ты ведь, конечно же, знаешь, что такое «Лебединое озеро»?

– Озеро? В котором плавают лебеди? – спросил Алекс, беря Аву за руку.

– Она каждую ночь напевала мне эту мелодию, – сказала Ава. В уголках ее глаз заблестели слезы.

– Это балет. Очень известный, истинно русский. – Глаза Наташи блеснули. – Его еще часто называют опусом. Опус Петра Ильича Чайковского. Его ставят в Большом театре.

– Опус? – Ава изумленно посмотрела на нее.

– Что это может значить? – спросил Алекс.

Наташа села на кровать рядом с Авой.

– Это значит, что танец Авы, как мне кажется, был вовсе не танцем.

– Тебе кажется? – Ава села.

– Чем бы ни занималась твоя мать, она хотела быть уверенной в том, что ты запомнишь одну вещь, пусть даже спрятав ее глубоко в подсознание. Собственная лебединая песнь доктора Орловой – последнее, над чем она работала.

– Ты о моем танце? – Ава сопоставила факты. – «Каждый шаг – ключик мой». Так меня учила мама. По крайней мере, так я это помню.

– Именно. В буквальном смысле. Ключ. Думаю, это какой-то код. Возможно, код от того самого проекта, над которым она работала. В котором Иван ставил опыты над ее собственным ребенком. – Наташа многозначительно посмотрела на Аву.

Ава схватила ее за руку.

– Думаешь, все это время код был при мне? Сообщение от моей мамы? Со времен Одессы?

– Что? – Алекс непонимающе смотрел на них. – Думаешь, этот твой танец как-то связан с О.П.У.С.ом? Как такое возможно?

– Вообще-то, я думаю, это некий генетический код, записанный в виде математической последовательности. Полагаю, он основан на ДНК Авы... – Наташа покачала головой и посмотрела на девочку. – И, скорее всего, в твоих воспоминаниях была вовсе не балетная студия. Ведь других танцоров ты не помнишь, верно? Может быть, это происходило в какой-то лаборатории.

– На полу, в том подвале под складом, – медленно проговорила Ава. – Мы там были. Я видела. Там теперь все покрыто грязью, но я разглядела под ней какие-то рисунки.

Наташа вытащила из рюкзака ноутбук, поставила перед собой на кровать и открыла.

– Думаю, твоя мама нарисовала на полу цифры и, похоже, составила их последовательность таким образом, чтобы ты смогла запомнить. И – да. Я думаю, эта последовательность может оказаться неким ключевым кодом к отключению проекта О.П.У.С.

– А это значит, что мы сумеем его вырубить? – спросил Алекс. – Это безумие.

– По крайней мере, мы сможем попытаться его контролировать, – сказала Наташа. Она стучала по цифрам на клавиатуре так быстро, как только могла. – Чтобы не забыть код, – улыбнулась она Аве. – Должно быть, у твоей мамы был блестящий ум.

– И у папы тоже, – медленно сказала Ава. – Он тоже работал на Сомодорова. Там говорила мама. В городе с голубой мечетью.

– Стамбул, – сказала Наташа. – Похоже, у Ивана была еще одна лаборатория. –- Она оторвала взгляд от клавиатуры. – Значит...

– Вот оно. Это и есть ответ. Вот откуда Иван планирует свое большое возвращение, – сказал Алекс.

– Раз уж мы выяснили, что в Одессе его нет, – добавила Ава.

Наташа кивнула.

– Если у меня получится запрограммировать код в какое-нибудь передающее устройство... что-то, что может перекрыть сигналы О.П.У.С.а...

– Как ты собираешься это сделать? Это тебе не мозговой центр ЩИТа, – сказал Алекс. Он оглядел темную комнату. – Понятия не имею, что это за место, но явно не мозговой центр.

– Может, нам и не нужен ЩИТ. Вернее, все, что нам нужно, у нас уже есть. – Наташа взяла со стула свою черную кожаную куртку и пошарила в карманах. Она достала маленький черный прибор. – Должно сработать. Небольшой подарок от Коулсона. Передатчик высокой мощности, прямиком из мозгового центра.

– И ты думаешь, это поможет нам заглушить О.П.У.С. с помощью кода доктора Орловой? – Алекс взял устройство из рук сестры.

– Думаю, попытаться стоит, – сказала Наташа. – Авина мама хорошо натренировала дочь, чтобы та запомнила ее послание. Давайте хотя бы попытаемся сделать так, чтобы ее усилия не пропали понапрасну.

– Моя мама не сдавалась. Она пыталась помочь мне вырваться из лап Ивана единственным способом, который она знала. «Лебединое озеро». – Потрясенная Ава посмотрела на Наташу. – Я даже не подозревала.

Наташа пожала плечами.

– Спасибо, сестра. – Ава вдруг наклонилась к Наташе и поцеловала ее сначала в левую щеку, затем в правую. По русскому обычаю. – Сильная как бык и опасная как бритва, так моя мама сказала бы о тебе, если бы тебя знала.

Наташа отстранилась от объятий, вид у нее был крайне смущенный.

– Молодец, Таш. – Алекс сжал плечо сестры.

Наташины губы растянулись в улыбке, как только

прозвучало это имя.

– Кстати, ты не ошибся. Ты действительно называл меня Ташей, когда только-только научился говорить. Я вспомнила, пока наши с Авой воспоминания были связаны.

– Правда? – удивился Алекс.

Она кивнула.

– А помнишь Брата? Это был мой щенок. Я попросила тебя приглядывать за ним, когда меня отправили в «Красный отдел». – Наташа строго посмотрела на Алекса. – Воришка.

– Погоди. Серьезно? – Алекс изумленно смотрел на нее. – Ты попросила?

Наташа изнуренно прислонилась к стене.

– Ты плакал. Не хотел отпускать меня с солдатами. Ты ненавидел всех людей в форме за то, что случилось с нашими родителями.

Алекс устало опустился на кровать.

– Мне иногда снятся кошмары. Как взрываются бомбы. Прямо в снегу. Снега было много. – Он поднял взгляд на Наташу. – Так много, что я зарывался с головой.

– Зимой мы прятались в подвале. Когда наш дом обстреляли, пробило крышу, и снег падал прямо в детскую. Выжили только мы с тобой.

– И Брат, -– медленно проговорил Алекс.

– И Брат. Только звали его Борисом, пока мне не стукнуло двенадцать и меня не отправили в «Красный отдел».

– Борисом? – Алекс не смотрел на сестру. Он был не в силах.

Наташа откинула голову назад, прислонившись к стене затылком, и посмотрела на грязный потолок. Собравшись с духом, она продолжила:

– В тот день, когда за мной пришли солдаты, я сказала тебе, чтобы ты перестал плакать, потому что ты пугаешь Бориса. Потому что за Бориса теперь придется отвечать тебе, он теперь тебе как младший брат. Ты должен заботиться о нем так же, как я заботилась о тебе...

– «И любить его так же, как я тебя любила», – мягко сказал Алекс. Ава взяла его за руку.

Наташа не ответила.

Алекс вытер слезы рукавом.

– Поэтому я называл его Братом. Он спал со мной в одной кровати. Я кормил его картошкой со своей тарелки. – Теперь он уже говорил по-русски. Ава не выпускала его руку. – Я помню все. Как пытался не шуметь. Пытался не плакать, пока пес лежал со мной под одеялом.

Наташа снова посмотрела на него.

– Несколько лет ты писал мне письма, в которых рассказывал о нем. А потом перестал писать.

– Почему перестал? – Алекс нахмурился, пытаясь сообразить.

– Потому что тебе исполнилось двенадцать, и солдаты пришли за тобой, – тихо ответила Наташа. –- А в «Красном отделе» Ивана даже собакам было не место.

– Этого я не помню.

– Я помню. – Ава сжала руку Алекса. – Для Ивана Сомодорова мы все были просто животными.

Позже тем же вечером Ава с Алексом в обнимку лежали на кровати. Ава слышала, как Наташа в коридоре разговаривает по мобильному с Тони Старком, который занимался проверкой и перекрестной проверкой всех имен из списка подопытных Ивана в рамках проекта квантовой запутанности.

Помимо Авы Орловой и Алекса Романофф.

Наташа достаточно верила Тони, чтобы поговорить с ним. Больше никому из ЩИТа она не доверяла, а проводить второй сеанс квантовой связи было слишком рискованно.

Нельзя из-за необдуманных действий упускать Ивана. Только не теперь, когда мы так близко.

Ава прислушалась к разговору. Похоже, Наташа спорила с Тони о способах нейтрализации теперь уже восьмидесяти семи подтвержденных «запутанных» объектов из списка Ивана и о том, стоит ли предупреждать об опасности сто пятнадцать мировых разведывательных организаций, которые к этому моменту могли быть подвергнуты риску.

Квантовая армия Ивана.

Если ЩИТ их раскроет, они раскроют и нас.

Меня и Алекса.

Наши имена тоже фигурируют в тех документах.

В глазах ЩИТа мы так же опасны, как все остальные зомби Ивана, разве нет?

Если они узнают – если что-то случится, – я навсегда останусь в «7Б».

Или еще хуже, я проведу остаток жизни с электродами на голове.

Думать об этом было невыносимо, и Ава решила, что Наташа, наверное, именно поэтому и вышла в коридор, а не осталась в комнате вместе с ними. Ее терзал тот же вопрос.

Что с нами будет?

Ава лежала в тишине, прислушиваясь к биению сердца Алекса. Алекс не проявлял никаких признаков того, что был поставлен под угрозу, но исключать такую возможность они не станут. Наверное, он обеспокоен ничуть не меньше.

– Алекс, – в темноте Ава приподняла голову с его груди. – Как ты думаешь, Наташа права насчет моей мамы? Она правда пыталась меня спасти?

Алекс обнял ее за плечи.

– Да, думаю, она права.

Ава снова опустила голову ему на грудь.

– Надеюсь, это так.

Но все еще беспокоюсь, вдруг мы ошибаемся.

Вдруг мы не сможем разобраться с этой проблемой, пусть даже Наташа Романофф на нашей стороне.

Вдруг случится что-то такое, чего мы и представить себе не можем.

Алекс сжал ее крепче в объятиях.

– Не бойся. Таша сообразит, как вывести из строя эту стиральную машину для мозгов, и тогда все снова станет как раньше, – сказал он. – Вот увидишь.

– Все? – Ава дотронулась до его щеки. – А что, если я не хочу, чтобы все становилось как раньше? – спросила она. – Что, если я хочу, чтобы кое-что осталось так, как сейчас?

– Что, например? – По голосу Алекса было понятно, что он улыбается.

Ава поднялась повыше, к его лицу, и стала целовать его подбородок.

– Ну, у меня есть несколько догадок. – Он обхватил Аву руками и перевернулся, крепко прижимая ее к себе.

После этого они уже ни о чем не думали.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Так вы говорите, в памяти несовершеннолетнего объекта было скрыто секретное оружие?

РОМАНОФФ: В одном конкретном воспоминании. Да, сэр.

МО: И биологическим триггером для расшифровки послания был балетный танец?

РОМАНОФФ: Думаю, да, сэр.

МО: Насколько правдоподобным это кажется вам теперь, при свете дня?

РОМАНОФФ: Настолько же правдоподобным, как единороги, сэр.

МО: И вы предполагали, что это был некий секретный код от О.П.У.С.а?

РОМАНОФФ: Я предполагала, что, раз уж доктору Орловой хватило ума создать эту программу, у нее хватило бы ума и остановить ее, сэр. Думаю, она была уверена, что ее дочь вырастет достаточно сильной, чтобы суметь это сделать.

МО: Так, значит, вы перенесли свою «охоту на ведьм» в стиле «Красного отдела» в Стамбул только потому, что поверили детским воспоминаниям некой призрачной балерины о ее умершей мамочке?

РОМАНОФФ: Я сделала это потому, что наша с Авой квантовая связь была так сильна, что я и думать не хотела о том, на что способны остальные девяносто девять подопытных.

ГЛАВА 29: АЛЕКС

РЕАКТИВНЫЙ САМОЛЕТ ЩИТА

ГДЕ-ТО НАД ЧЕРНЫМ МОРЕМ

Они летели на юг прямиком над Черным морем, весь полет занимал девяносто минут. Стамбул уже виднелся на горизонте, а Наташа сидела за штурвалом.

Поскольку из-за текущей политической обстановки ни поездов, ни автобусов, соединяющих Одессу со Стамбулом, не было, им пришлось воспользоваться реактивным самолетом, который Наташа самовольно позаимствовала у ЩИТа. Она держала его на пустом угольном складе заброшенного сталелитейного завода, расположенного на пустыре к востоку от Одессы; им даже не с первого раза удалось поймать такси, водитель которого согласился бы отвезти их так далеко.

Алекс мог только догадываться, о чем думал таксист по пути назад в город, когда в небо практически прямо над дорогой взлетал самолет.

– Не совсем такую скрытность я себе представляла, – сказала Наташа. – Но это лучшее, что можно было организовать на скорую руку. Приземлимся на базе за городом. Должно сработать. – Наташа нахмурилась. Она снова стала агентом. Даже прекратила использовать лишние слова, как только пристегнула второй полуавтоматический ремень.

– Хорошо бы, – сказала Ава, которая сидела на месте второго пилота. – Плана «Б» у нас нет.

– Вообще-то есть, – сказала Наташа.

– Что? Вряд ли мы можем снова наведаться в ЩИТ, – сказал Алекс.

– Я не вернусь в «7Б», – решительно повторила Ава.

– Никто тебя туда не отправит, Ава. В данный момент я и сама не очень-то доброжелательно к ним настроена, – сказала Наташа. – Учитывая, что мне не очень приятно, когда мне стирают память.

– Ну, так что там с планом «Б»? – спросил Алекс.

– Мы сделаем то, что должны, – сказала Наташа, не отрывая взгляда от радаров.

Смысл этих слов дошел не сразу.

Ава нахмурилась.

– Мы не позволим никому нейтрализовать восемьдесят семь таких как я или Алекс. Восемьдесят семь человек, которым Иван не оставил выбора.

– К тому же ты сама нам только что говорила, что все «квантумы» Ивана внедрены в важные структуры. Мы не можем безнаказанно заявиться в Белый дом, Пентагон, Кремль, Парламент, МИ-6 и открыть там стрельбу, а еще в Пекине и на половине Аравийского полуострова. Это же развяжет Третью мировую. – Алекс покачал головой.

– Поэтому этот план значится не под буквой «А», – мрачно пояснила Наташа. – Но сидеть и ждать, пока один из этих «квантумов» выдаст коды запуска ядерных ракет или выведет из строя радары всех самолетов, летящих в аэропорт Кеннеди или Лос-Анджелеса, мы тоже не можем.

– Должен быть другой способ, – сказала Ава.

– Тони следит за отчетами из АНБ и данными со своих личных спутников. Если возникнут колебания, если он заметит хоть малейший признак того, что армия Ивана переходит к активным действиям – что ж, нам придется разобраться с этим незамедлительно. – Судя по тону Наташи, она была тоже не рада. – Но пока сосредоточимся на нашей задаче.

Ава не отрываясь смотрела на маленький черный прибор, лежащий у нее на ладони. Несколько часов назад, покидая одесскую гостиницу «Дача», Наташа перепрограммировала аппарат, ввела в него последовательность чисел доктора Орловой.

– У нас не так уж много данных. Мы знаем только код из «Лебединого озера», и еще что вторая лаборатория Ивана находится в Стамбуле. – Ава перевернула устройство в руке. – Но нам должно хватить и этого. Нужно, чтобы все сработало.

– Так и будет, – сказал Алекс из-за ее спины.

Наташа коснулась экрана на приборной панели, и на его поверхности возникла карта – спутниковое изображение города.

– Вообще-то, есть еще кое-что. – Пульсирующие огоньки обозначили трехдюймовый круг в центре сетки тесно выстроенных многоквартирных домов. – Приборы засекли сильное тепловое излучение, исходящее из очень маленького радиуса в центре Стамбула. Вот.

– Это лаборатория? – спросил Алекс у сестры.

Наташа кивнула.

– Похоже, от турецкой базы Ивана нас отделяет всего несколько километров. И, судя по силе излучения, думаю, мы нашли источник энергии О.П.У.С.а. Видимо, Иван даже сейчас тянет энергию из городской сети.

– Где? – спросила Ава.

– В старом районе Султанахмет, прямо посреди Стамбула. – Наташа посмотрела на нее. – Пробежимся по плану еще раз?

Ава показала ей устройство.

– Мы находим машину, ищем в ней разъем, подключаем флешку и вырубаем О.П.У.С.

– И?

– Передача данных продлится десять секунд. На устройстве есть счетчик. Обратный отсчет начнется, как только я подключу его к машине Ивана, – сказал Алекс.

– Ты хотел сказать, я подключу, – сказала Ава.

– Нет, – возразил Алекс. – Нет никакой информации о том, что это должна сделать именно ты. Мы лишь знаем, что код хранился у тебя в голове. А флешку можешь отдать мне. Я буду добровольцем. Позволь мне это сделать. Я отключу О.П.У.С. и смоюсь оттуда. Ничего сложного. – Он протянул руку за прибором.

Ава фыркнула и отстранила руку.

– Код основан на моей ДНК, забыл?

– Ты не понимаешь, Ава. В ту секунду, когда О.П.У.С. будет отключен, ты потеряешь все навыки, которые получила благодаря квантовой связи. Ты уже не будешь маленькой крепенькой копией агента Романофф, этаким Мини-Мы, Ты разучишься стрелять из этого своего «глока», или «блоха», или как его там.

Наташа повернулась к Алексу.

– «Глока». В такие моменты мне даже не верится, что мы родня.

Ава свирепо посмотрела на него.

– Боже мой. Спасибо, конечно, за оказанное доверие, но я справлюсь. Хватит переживать.

Наташа вскинула затянутую в черную перчатку руку.

– Ава – наш ключ к обезвреживанию машины, ведь это ее код. Но мы должны доставить ее как можно ближе к цели и прикрывать, пока она будет выполнять задание. А это ничуть не легче. Сложно даже представить себе, как нам удастся все это провернуть.

Ава и Алекс промолчали.

Наташа взглянула на приборную панель.

– Пятнадцать минут. Нам разрешена посадка на летном поле прямо за городом.

– Говоря «разрешена», ты имеешь в виду... – Алекс поднял бровь.

– Мы сами себе разрешили, – пожала плечами Наташа. – К тому же там скорее просто «поле», чем «летное поле».

Алекс взял Аву за руку и сжал ее, их пальцы переплелись. Именно в этот момент он решил, что никогда ее не отпустит.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Значит, вы позволили не одному, а сразу двум несовершеннолетним объектам принять участие в нелегальной секретной операции в стране, где у нас даже нет официального разрешения на выполнение любых оперативных работ?

РОМАНОФФ: Что-то вроде того, сэр.

МО: И вы сочли это оправданным, потому что?..

РОМАНОФФ: Потому что это моя работа. Потому что устранить Ивана Сомодорова было поручено мне еще восемь лет назад. Потому что я должна была помешать ему добраться до Авы, как он когда-то добрался до меня и ее матери, и я не справилась. Потому что я была не в силах спасти кого-либо, когда дело касалось Ивана Сомодорова, но, видит бог, это не остановило бы меня от попыток.

МО: Вы хоть раз задумались, что были другие способы выполнить эту работу, агент?

РОМАНОФФ: Нет, сэр.

МО: Потому что?

РОМАНОФФ: Думаю, потому что я Романофф, сэр.

МО: И теперь вам придется как-то с этим жить.

РОМАНОФФ: Нам приходится мириться со многими вещами, сэр. Это другая сторона медали под названием «Романофф».

ГЛАВА 30: НАТАША

УЛИЦЫ РАЙОНА СУЛТАНАХМЕТ

СТАМБУЛ, ТУРЦИЯ

Найти лабораторию Ивана оказалось несложно. Больше времени потребовалось на то, чтобы найти дорогу от заброшенных сельскохозяйственных земель, где они спрятали самолет, до центра Стамбула. Наташа вычислила местоположение Ивана уже спустя двадцать минут после того, как они вылезли из кузова пыльного грузовика. Спасибо российским операторам связи. Хотя сотовая связь обслуживает шестьдесят восемь миллионов абонентов, лишь несколько из них находились на тот момент в старой части Стамбула, где была расположена лаборатория Ивана. Сигналы русских и украинских абонентов из-под земли практически напрямую говорили приборам: «МЫ ЗДЕСЬ».

Теперь Наташа вела ребят к многолюдному рынку.

– Мы же думали, Иван работает в районе Султанахмет, да? – спросил Алекс. Он указал на табличку. – Вот мы и на месте.

– Видимо, это какое-то турецкое слово, обозначающее часть города, где больше всего туристов, мечетей и народа, – сказала Ава, изучая толпу.

– Это старый город. Иван, как обычно, прячется на самом виду, – сказала Наташа. – Вообще-то это даже умно. Каждый фут этого места священен. Ни одна страна в мире не рискнет тронуть эти здания, даже если там будет скрываться Иван Сомодоров со всей своей армией. Это вызовет международный хаос. – Она была под впечатлением.

– Отлично. Значит, он гений. Пятьдесят очков Гриффин... Сомодору, – мрачно сострил Алекс.

Наташа попыталась не думать об этом. О том, что вот-вот произойдет. О том, что она будет вынуждена сделать.

В сущности, она всегда знала, что именно ей придется спустить курок. Ведь это всегда предназначалось ей, разве нет?

Сосредоточься, Романофф. Только миссия.

Думай только о миссии.

Наташа не стала рассказывать ребятам, насколько нереально сложным было то, что они собирались сделать. Она также не сказала им, как плохо обстояли дела, если верить тому, что поведал ей Старк. «Запутанные» были рассеяны среди работников Пентагона, не говоря уже о Лэнгли [расположение штаб-квартиры ЦРУ]. В Нью-Йорке их и не заметишь среди обычных студентов, соседей, людей, гуляющих с собаками и работающих в саду, детей дипломатов, работающих в ООН. Первыми сработают «бомбы» в Северной Америке.

Дети в России тоже подверглись запутанности. По Наташиным подсчетам, ФСБ насчитывала более двухсот пятидесяти тысяч сотрудников. Кто заметит, если поведение одного-единственного агента из одной поставленной под угрозу семьи начнет меняться?

Студенты в Исламабаде подверглись риску. Межведомственная разведка Пакистана могла представлять угрозу, а ЩИТ узнал бы об этом не раньше, чем через несколько месяцев.

А люди из списка, которые обнаружились в МИ-6? В самом центре Лондона? Это могло обернуться катастрофой.

Или сын заместителя министра Отдела исследований и анализа [служба внешней разведки Индии] в Индии? Он был достаточно близко к «верхам», чтобы оказаться стратегически полезным для Ивана.

И, конечно, студенты и аналитики, которых обнаружили в Берлине. БНД [федеральная разведывательная служба Германии] слишком много известно о постсоветском мире, Иван не сможет оставить их в покое. ЩИТ днем и ночью собирает доказательства, но они зайдут с другой стороны.

Наташа покачала головой.

Будет кровавая бойня – это все, что она знала.

Если ей не удастся добраться до О.П.У.С.а, прежде чем Иван успеет его активировать, то ни Наташа, ни Тони, ни дети уже ничего не смогут сделать.

ЩИТ изолирует их всех, и никто не сможет этому помешать.

Всех, включая Аву Орлову.

И моего родного брата.

Так что сконцентрируйся.

Наташа посмотрела на ребят.

Это всего лишь дети.

Она перевела взгляд на острые шпили, которые виднелись вдали. Слева возвышалась Айя-София – Софийский собор цвета варенья из розовых лепестков, которое тут и там предлагали торговцы, разложившие товар на покрывалах. Сложное сочетание форм: кубических, острых и круглых. Голубая мечеть справа от Наташи своим размером и значительностью могла потягаться с самим солнцем. В покрытых золотом куполах отражались искаженные шпили и толпы народа, идущие по дорожкам во двор мечети.

– Видишь? Это и есть Голубая мечеть. Святыня Султанахмета. – Наташа кивнула в сторону мечети.

Услышав знакомое название, Ава обернулась.

– Где? Не вижу. – Она нахмурилась. – Это та, над которой птицы летают?

Какие еще птицы?

Наташа никогда не показывала пальцем, она лишь едва заметно давала понять, в какую сторону смотреть. Первое правило Ивана – никогда не двигайся в том направлении, которого от тебя ожидают, – было не так-то просто забыть.

– А напротив, через улицу, стоит Айя-София, тот самый собор, который подвергся нападениям крестоносцев, – сказала Наташа, глядя в небо.

Вот они.

Птицы.

Их была целая стая – крохотные, как ласточки, серые пятна кружили над мостовой прямо перед ними, перелетая от одного фасада к другому.

– Это как Елена Троянская среди церквей, да? – Алекс с интересом разглядывал древнее здание.

Это схема. Повторяющаяся схема.

Птицы так не летают.

Ава шагнула в сторону людского потока.

– Думаю, для крестовых походов уже поздновато, но, похоже, все по-прежнему рвутся посмотреть на вон те два строения. Может, нам стоит тоже пойти?

Это не птицы.

– Не пойти. А побежать!

Наташа грубо схватила их и толкнула вперед, к перекрестку.

Это дроны Ивана.

Пригнувшись, все трое пересекали улицу, Наташа низко опустила голову и лишь глазами сканировала дорогу. Ава с Алексом следовали за ней.

– Сюда.

Они резко завернули за угол, растолкав группу людей. Несколько женщин в плащах, застегнутых от воротника до самых пят. Наташа оглянулась через плечо.

Как минимум шесть маленьких серых объектов продолжали следовать за ними, где-то в пятидесяти футах над мостовой. Если прислушаться, даже с такого расстояния можно было расслышать негромкое жужжание моторчиков. Даже несмотря на топот ног.

Нужно было уходить с открытой местности.

– Внутрь, – прошипела Наташа.

Ава и Алекс последовали за ней по тротуару, пробиваясь сквозь толпу торговцев, мимо разбросанных тут и там кафе и магазинов. Было так тесно, словно они оказались в битком набитом торговом центре прямо под открытым небом.

Они шли, поднимая в воздух пыль.

Торговцы продолжали окрикивать их, даже когда они перешли на бег.

– Хотите купить книгу? А почему нет?

– Английский? Немецкий? Итальянский?

– Я вас помню!

Наташа нырнула за стойку с одеждой, и разноцветные свертки ткани, украшенной вышивкой, посыпались с полок на землю.

Алекс перепрыгнул через кучу тряпичных тапочек и шарфов. Ава уклонилась от старика с подносом с грецкими орехами и скрылась в тени следом за Алексом.

Пока они переводили дух, Наташа вытащила из кармана куртки маленький оптический прибор.

– Что это за штуковины? – спросил Алекс.

Наташа поднесла прибор к глазу.

– Дроны. Долбаные жучки. Если ужалят, то вы будете обездвижены. Когда они летают не так быстро, можно разглядеть у них снизу на животах лазеры.

Даже сейчас по небу, мерно гудя, кружили беспилотники. Все трое смотрели вверх.

– Дроны Ивана? – Ава наблюдала, как они описывают круги над улицей.

– Вообще-то микродроны. Но – да, ты права, – ответила Наташа.

– Значит, это оружие? – Алекс вытаращил глаза.

– Оснащенное камерами. Их задача – найти нас и остановить. – Наташа убрала оптику в карман. – Похоже, мы нашли лабораторию Ивана. Дроны – знак того, что мы подошли к периметру.

– Как же мы их обойдем? – Ава посмотрела на нее.

Хороший вопрос.

Наташа стала рассуждать вслух:

– Они следовали за нами, значит, либо нас засекли, либо они как-то привязаны к О.П.У.С.у, и кто-то из вас, или вы оба, будучи «квантумами», являетесь для них объектами слежения.

– Супер, – сказал Алекс. – И что теперь?

Наташа осмотрела улицу вокруг.

Древняя брусчатка и современные технологии. Тысячелетние сооружения и «Макдоналдс» вдалеке. Они застряли между древней мечетью и «Старбаксом», в хаотической путанице времен.

Как моя жизнь, – подумала Наташа. – А еще Ивана, моего брата и Авы.

Что мы все здесь делаем?

Разве это мой выбор? Я уже ничего не помню.

Как все это началось. Чего я хотела. Кем я была.

До Ивана Сомодорова и оставленных им шрамов.

Она обернулась и посмотрела в другую сторону, туда, где улица – а вместе с ней и толпа, – расширялась и вливалась в широкий городской сквер, красивый и очень старый. Повсюду росли деревья, стояли скамейки, на которых, развалившись, сидели люди, укрываясь в тени деревьев от солнца, пусть и зимнего.

Сосредоточься на миссии. Как попасть на охраняемую дронами территорию, не подняв тревогу?

Повсюду вокруг, не обращая на них никакого внимания, суетились люди. Какой-то мужчина пытался продать турецкий роман, поставив книгу на мольберт с белым холстом. Рядом с ним находился банкомат. На белом металлическом заборе сидели две кошки и наблюдали за всем происходящим. На соседней улице притормозил полицейский автомобиль.

Ничего особенно полезного.

Старик неторопливо ходил по тротуару, продавая расколотые пополам грецкие орехи.

Прямо позади него стояло несколько торговцев с ломтями холодных арбузов, жареными каштанами и кукурузой на палочках.

И что? Закидаем их каштанами?

В дальнем конце ряда один из торговцев завернул в вощеную бумагу что-то вроде кренделя и передал его полицейскому, остановившему свой мотоцикл рядом с ним.

Полиция в полном составе прибыла на обед.

Наташу осенило еще до того, как она отвернулась.

– Выждите три минуты. Затем идите за мной. – Наташа опустила голову и пошла по тротуару к ларькам с едой.

Она обернулась. Дроны по-прежнему кружили над соседним зданием.

Значит, дело в О.П.У.С.е.

Они следуют не за мной.

Они здесь из-за Алекса и Авы.

Не успела она подойти к первому ларьку, как ее схватили за рукав, и «Укус Черной Вдовы» зажужжал.

– Попробовать, – сказал торговец, протягивая ей кукурузу на палочке – «Укус» выпустил заряд электричества, и тележка с едой вспыхнула.

Наташа рванула сквозь толпу.

Полицейский уронил свой крендель. Следом загорелся гриль с жареными каштанами.

Затем ларек с кренделями. За ним – книжный стенд.

Толпа бросилась врассыпную. Теперь в небе повис черный дым, завыли полицейские сирены.

Дронов разглядеть было невозможно – и они тоже не могли ничего видеть.

Ровно через восемь секунд Алекс и Ава были уже возле Наташи, и все трое растворились в уличном хаосе, не сказав друг другу ни слова.

* * *

В воздухе все еще стоял запах горелых каштанов, похожий на вонь жженой резины, когда они миновали пару кварталов и свернули с оживленной улицы. Вдалеке по-прежнему выли полицейские сирены.

– Вот мы и на месте, – сказала Наташа, и пистолет ловко скользнул ей в ладонь.

– Откуда ты знаешь? – Алекс посмотрел на нее.

– Это не первый «последний рубеж» на моем счету, – ответила Наташа. Она не улыбалась. Хотела улыбнуться, но не смогла.

Перед ними был уклон, ведущий к широкому темному дверному проему.

Наташа помедлила, но первым заговорил Алекс:

– Если что-то случится...

– Нет, – сказала Наташа. – Не вздумай.

– Я просто хочу, чтобы ты знала. Я рад, что мы встретились. В смысле, снова. Теперь. Рад, что ты нашла меня, Таш.

– Строго говоря, – угрюмо проговорила Наташа, – это ты меня нашел.

– Строго говоря, – бесхитростно вставила Ава, – это я нашла вас обоих.

Все помолчали.

В голове Наташи роились мысли, но ни одну она не могла выпустить на свободу. Теперь, когда пришло время, она была слишком измучена, чтобы что-то говорить. И, если уж быть честной с самой собой, она была слишком напугана.

Но я хочу, чтобы ты знал, – подумала она, украдкой взглянув на брата. – Знал все.

Наташа быстро опустила глаза на свои черные ботинки, изношенные, как у любого солдата.

Она попыталась представить, что сказала бы ему, если бы могла. Если бы она была из тех людей, кто умеет говорить такие вещи.

Что ты важен для меня.

И всегда был важен.

Что я никогда не хотела оставлять тебя.

Что я горжусь тобой, горжусь так, как если бы была моя заслуга в том, что ты вырос таким.

Что я всегда волновалась о тебе – даже когда потеряла тебя.

Что часть меня не остановилась бы, пока я не нашла бы тебя – и что часть тебя все время ждала этого.

Это в твоих глазах, – подумала Наташа.

Все это.

Наши родители, наше прошлое.

Начало и конец.

Она перевела дыхание и подняла взгляд на дверь перед ними. Она сфокусировалась на облупившейся краске и потрескавшейся древесине дверной коробки.

Надеюсь, ты любишь эту девушку, и она сделает тебя счастливым. Надеюсь, ты сразу же отпустишь меня, и, надеюсь, ты знаешь, что я никуда не уйду.

Она посмотрела брату в глаза, увидела, какие они яркие и слегка затуманенные, и в этот момент поняла, что он тоже любит ее.

– У тебя глаза Романофф, – сказала она, наконец. Это все, что она могла заставить себя сказать. Алекс кивнул. Он протянул руку сестре, но та отстранилась.

Хватит.

Мы Романофф.

Как Калашниковы, только сильнее.

Но брат стоял и ждал, пока она, наконец, не притянула его к себе и не заключила в самые короткие в истории объятия – ровно настолько, чтобы хватило времени дважды быстро похлопать брата по спине.

– Я люблю тебя, сестренка.

С болью на лице Наташа кивнула.

– Ну что, теперь уже можно кого-нибудь пристрелить?

Все трое вошли внутрь без лишних слов. Поворачивая за угол, Наташа успела краем глаза заметить, как ее брат и Ава тихонько обменялись прощальным поцелуем.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Как вам должно быть известно, турецкое правительство теперь от нас не в восторге.

РОМАНОФФ: У нас не было выбора. Мы знали, что доктор Орлова мертва, а Иван Сомодоров вряд ли способен построить новый О.П.У.С. Это был прекрасный шанс для нанесения фатального удара.

МО: Вы собирались раз и навсегда покончить с квантовой запутанностью? И вам было ничуть не любопытно узнать, как далеко могла продвинуться эта технология за последние годы? На американской земле, в безопасности и под зорким наблюдением американского правительства?

РОМАНОФФ: Только из-за того, что мы показывали внушительные достижения в этой области? Иногда прогресс вовсе не является прогрессом, сэр. Иногда от прогресса больше разрушений, нежели пользы.

МО: Снова вы о своих так называемых единорогах? Ви- та-лучи, гамма-излучение?

РОМАНОФФ: Именно, сэр.

МО: Вас ничем не соблазнить, агент Романофф?

РОМАНОФФ: Если бы вы сказали, что можно повернуть время вспять и сделать так, что событий в Одессе никогда не происходило, то я, может быть, и соблазнилась бы.

МО: Но это невозможно, не так ли?

РОМАНОФФ: Никого нельзя перезагрузить, сэр. Даже меня.

ГЛАВА 31: АВА

БАЗА САМОДОРОВА

ЦИСТЕРНА БАЗИЛИКА [древнее подземное водохранилище Константинополя, расположенное в историческом центре Стамбула в районе Султанахмет напротив собора Святой Софии]

ПРЯМО ЗА ВОДОХРАНИЛИЩЕМ, СТАМБУЛ

По закругленной дорожке все трое спустились под землю.

Ава огляделась, и, когда ее глаза постепенно привыкли к темноте, она не сразу поверила, что они ее не обманывают. Место, в котором она оказалась в эту секунду, не имело аналогов во всем мире. Освещенные ряды колонн возвышались вокруг, спрятанные под шумным старым городом. Некоторые колонны были толще других и подсвечивались странным красным светом.

Они попали в водохранилище. И это было не просто какое-то водохранилище, а сама Цистерна Базилика, или Йеребатан-сарай, что в переводе с турецкого означает «подводный дворец», если верить табличке на стене. В отчеканенной заметке говорилось, что это историческая достопримечательность. Единственным источником пресной воды в Константинополе, не считая окружавших его со всех сторон морских вод, была небольшая речка Ликус. Поскольку для удовлетворения потребностей развивающегося города этого оказалось недостаточно, туркам пришлось построить акведук, который доставлял бы воду в город и распределял ее по различным наружным резервуарам. Эту функцию и стала выполнять Цистерна.

Так было написано на табличке.

Но эти слова не могли в полной мере описать то, что предстало перед глазами Авы.

Она стояла у входа просторной, темной подземной пещеры размером, должно быть, с футбольное поле, освещенной лишь тусклым светом.

Ровно столько света, чтобы можно было пересчитать наемников, – подумала Ава.

И она стала считать, оглядывая помещение по всей длине. Охрана была мощной, но вряд ли непреодолимой. Вид охранников вполне соответствовал этому историческому месту, а не военной базе.

Значит, тут кроется что-то еще.

Пещера была разделена на меньшие территории серией деревянных пешеходных мостиков, которые делили пространство; они тянулись над резервуарами с водой, заливавшей каменный пол. По мостикам ходила небольшая группа туристов.

Туристы. Учтем. Надо постараться не забыть о них.

Между мостиками на равном расстоянии друг от друга возвышались ряды огромных колонн, которые, по-видимому, подпирали резной потолок. Стержни и капители колонн были неровными, а их пышность казалась нелепой и неуместной, словно они попали сюда из великолепного прошлого.

Сейчас было другое время.

Ава была потрясена.

Мой папа работал здесь каждый день? Неужели лаборатория Ивана на самом деле находится здесь? В таком красивом и мирном месте?

Наташа посмотрела на запястье. Блеснула вспышка света, и она быстро прикрыла руку черным кожаным рукавом, а затем наклонилась к Аве и Алексу.

– Ищите вход в его частное помещение, – тихо прошептала она.

– Разве может его лаборатория быть здесь? В этом месте? – отозвалась Ава.

– Водохранилище наверняка выбрано для того, чтобы проникать под землю, не вызывая подозрений. Представь, что это огромный вестибюль. Наверняка мы не найдем ничего похожего на лабораторию, пока не зайдем за дальний периметр, но вход должен быть где-то здесь. Спрятан на самом видном месте, понимаешь? Нужно его просто найти. – Наташа двинулась вперед, в тень.

– А как же Иван? – Алекс посмотрел на сестру.

– Оставь это мне.

– А что нам оставить себе? – Алекс поднял бровь.

– Дисциплину? Это точно не для меня. – Наташа почти улыбнулась. – И вы можете меня прикрывать. Для этого я и дала вам оружие. Но только для этого. У кого бьется сердце – тот мой. Ясно? – Наташа схватила Аву за руку. – Ава?

– Я поняла.

– Нет, не поняла. Ты – не я. Тебе может казаться, будто ты – это я, но это не так. Ты не знаешь, что может произойти, когда мы войдем, даже если уверена в обратном.

– У меня есть твои воспоминания, – напомнила ей Ава. – Я знаю, что может случиться.

– Но моих способностей у тебя нет. Для этого их не хватит, – сказала Наташа.

Ава промолчала.

– Я не шучу. – Наташа крепче сжала ее руку.

Ава высвободила руку.

– Поняла.

– Ты у нас профи, Таш, – сказал Алекс.

Наташа пересеклась с ним взглядом.

– Верно. Я профи. Так что никакого героизма. Это касается всех.

– Просто дайте мне попасть внутрь, – сказала Ава. – Я проворачиваю все это дело с флешкой, и мы убираемся восвояси. – Ее взгляд скользил по залу в поисках хоть какого-то намека на вход. – Как можно быстрее. Когда я нахожусь так глубоко под землей, я начинаю чувствовать себя, будто в могиле.

Вырубить эту идиотскую машину. Вот для чего я здесь.

Она попыталась не думать о том, что случится после. Если Наташа права, машина буквально вырвет все «запутанные» нейроны из ее организма. Если повезет, она проделает то же самое с сотней других «запутанных» объектов, в какой бы точке мира они ни находились. Возможно, включая Алекса. Он не проявлял никаких признаков, но это не значит, что он не был частью программы.

Ава попыталась сосредоточиться на разговоре Алекса с Наташей.

Алекс говорил, понизив голос:

– Я почти уверен, что мы зашли через заднюю дверь, предназначенную только для посетителей, что, наверное, обеспечивает им прикрытие. Может, нам стоит немного отмотать пленку? Начать издали?

– Верно. – Наташа кивнула в дальний конец пещеры. – Следуйте за мной, ребятки. – После этого Алекс с Авой двинулись вслед за Наташей Романофф, погружаясь во тьму пещеры и в глубину истории.

Истории Ивана Сомодорова.

Ава покачала головой.

Хороший выбор, Иван. Это место словно создано для перестрелок. И, что еще лучше, оно скрыто прямо под густонаселенным центром города – города с мощной электросетью. Неудивительно, что ты решил обосноваться здесь.

Ее мозг, по-прежнему находясь под влиянием квантовой запутанности, быстро оценил обстановку.

Идеальное место для снайперов. Можно срезать цель из любого угла, из любой щели. Широкий охват, но легкое проникновение. Зато в резервуарах есть вода. Надо выяснить, какая там глубина и как далеко...

– Ава, – прошипела Наташа.

Вздрогнув, Ава посмотрела на нее.

– Мост. – Наташа двинулась вперед.

Пора выдвигаться.

Они пошли к ближайшему мостику, стараясь держаться той стороны, где было темнее. Один за другим они, словно крысы, крались в темноте, перебегая от одной колонны к другой, петляя, прокладывая себе путь по дощатому лабиринту.

Мостики соединялись друг с другом над подсвеченной, покрытой рябью поверхностью воды. Отражающийся в воде свет был прекрасен, он гипнотизировал и отвлекал, поэтому Ава старалась на него не смотреть. Вместо этого она рассматривала дальние стены.

Ищите вход в его частное помещение.

Водохранилище наверняка выбрано для того, чтобы проникнуть под землю, не вызвав подозрений.

Представь, что это огромный вестибюль.

Так говорила Наташа.

Теперь она перепрыгнула на соседний мостик и нырнула за колонну как раз в ту секунду, когда мимо проходила группа охранников, увлеченно о чем-то беседующих.

Алекс двинулся к Аве, и та застыла.

Дерьмо.

Ава глянула через плечо, за ней уже было двое охранников.

Они меняются местами.

Ава посмотрела вперед. В отраженном свете сверкнули стволы их оружия.

Мост ограничивал свободу перемещения. Особенно учитывая, что препятствия на пути были вооружены. И защиты на них было не меньше, чем на фехтовальщиках.

Это не охранники.

Это солдаты.

Наемники Ивана.

Наташа сделала жест – и скользнула в темную ледяную воду, не подняв брызг. Алекс последовал за ней. Затем Ава.

Холод пробирал сквозь одежду. Отталкиваясь ногами от свай, Ава перебиралась от одной опоры к другой, затем к следующей – пока не оказалась вне зоны досягаемости пушек.

Медленно и осторожно Ава выплыла на поверхность возле стены пещеры. Над водной гладью появились лишь ее глаза и лишь на секунду, которой хватило, чтобы сориентироваться в пространстве.

Рядом с ней над водой показались головы Наташи и Алекса.

Все чисто.

Ава подумала, что тени в этой части пещеры было достаточно, чтобы укрыться.

Вслед за остальными она вылезла на неровный край моста. Ава крепко сжала зубы, чтобы они не стучали. Ее взгляд был острым как у сокола.

Они оказались в самой темной части пещеры, дальней от входа. Ава прикинула в уме, какое расстояние она проделала; всего в водохранилище было двадцать восемь рядов по двенадцать колонн в каждом. Она миновала уже двадцать две.

Настало время для стратегической математики.

Если лаборатория Ивана точно вписывается в это пространство, значит, вход должен быть где-то поблизости. Может быть, служебный вход или закрытый контрольно-пропускной пункт. Что-то обыденное, но при этом неприступное.

Вот оно.

Вход был метрах в двадцати от них.

Яркая сигнальная лента ограждала единственный деревянный мостик, ведущий к отдельной ржавой двери.

Вход в лабораторию. Это наверняка он.

Ава подумала, что на табличке на двери наверняка написано: «Вход воспрещен».

Доски под ногами Авы задрожали, и она, даже не оглядываясь, поняла, что по мостику за ее спиной прошли солдаты.

Наташа скользнула по направлению к двери. Она уже достала из-за пояса нож.

Не оставляя себе времени на то, чтобы передумать, она сунула лезвие в старую замочную скважину; с четвертой попытки замок открылся.

Слишком просто.

Иван, можно сказать, оставил дверь специально открытой для них.

Должно быть, он снова их ждет.

Трое когда-то русских переглянулись в последнем молчаливом разговоре. Ава знала, что все думают об одном и том же.

Будь по-твоему, Иван.

Давайте сделаем это.

Толкнув стальную дверь, Наташа увидела, что со времен Одессы изменилась не только она сама.

В распоряжении Ивана теперь были высокие технологии. Это был уже не старый судоремонтный склад в умирающих украинских доках, а внушительная научная лаборатория, оснащенная по последнему слову техники, размером с самолетный ангар – и именно так она выглядела. Подземная военная исследовательская база, созданная ради одной-единственной вещи – машины, расположенной на высокой стальной платформе в центре помещения.

Сам О.П.У.С.

Снайперы были расставлены по периметру платформы, основание которой, возвышаясь всего на пару метров в высоту, протягивалось метров на десять в каждом направлении.

Наемники.

Опять.

Теперь, когда света было достаточно, чтобы разглядеть их, Ава заметила, что все они одеты в черные рубашки поло с коротким рукавом, черные бронежилеты и черные военные брюки, штанины которых были заправлены в черные армейские ботинки, как у полиции Стамбула.

Лица скрывались под черными капюшонами.

Они одеты как полицейские из спецподразделения для противодействия уличным беспорядкам.

Это объясняет большие пушки и бронежилеты.

Когда все трое спрятались за ящиками, сваленными возле скругленного каменного угла, Наташа начала считать наемников. Но их было слишком много, чтобы пересчитать всех до единого.

Ее глаза сузились.

С этой точки она могла видеть не только солдат Ивана. Она видела все – и кое-кто выделялся на фоне всего прочего.

Иван Сомодоров.

Она наблюдала, как он вышел из-за О.П.У.С.а. Он стоял высоко на деревянных лесах, удерживающих устройство посередине комнаты.

Призрак из прошлого перестал быть призраком.

Старый русский ухмыльнулся, глядя сверху вниз.

– Наташка? Я знаю, что ты там. Я же говорил, что ты придешь, и ты меня не разочаровала. Ты меня никогда не разочаровывала, верно, птенчик?

Его лысина блестела под флуоресцентными лампочками, свисающими с потолка пещеры; голова была единственной частью его тела, не скрытой под мешковатым тренировочным костюмом из черного нейлона. Наташа отвела взгляд от его лица, но не могла оторваться от толстой витиеватой татуировки, разделявшей его шею на две части. Даже не всматриваясь, Наташа знала, что там написано.

«Нет человека – нет проблемы».

Этим мотивом руководствовался Сталин, и его потенциальные враги исчезали. Иван придерживался того же принципа.

Наташин желудок сжался в скользкий комок мускулов и желчи.

Иван опустил взгляд на наручные часы и покачал головой.

– Как бы то ни было, боюсь, нам придется немного ускорить события. У нас очень плотный график. Собственно, у нас осталось двенадцать минут. Мы же не можем заставлять детей ждать.

Наташа молчала.

Алекс и Ава смотрели на нее.

– Выходи и поздоровайся со своим старым другом, птенчик, – снова крикнул Иван. Он говорил с сильным акцентом, и звук его голоса эхом отражался от стен.

Но Наташа Романофф больше не собиралась играть в игры с Таинственным Иваном.

В эти игры она играла всю жизнь. Этому нужно положить конец, только не ценой пули в спину ее младшего брата. Не стоит рисковать его жизнью и жизнью Авы.

Наташа знала, что, если придется, она пожертвует собой ради их спасения. Она всегда знала это, это даже не обсуждалось.

Единственный вопрос: почему?

Сначала – из чувства долга. Ответственности и преданности. В этом была суть работы, которую она так любила и так хорошо выполняла. Ради высшего блага, ради спасения многих людей.

Это был старый урок, и она хорошо его усвоила еще со времен России.

Но теперь все изменилось.

Теперь она научилась еще кое-чему – тому, что она еще только начинала понимать. Чему-то такому, чего ей не приходилось испытывать долгие, долгие годы.

Любить.

Наташе не было страшно.

Она так решила.

Ей нужно было всего лишь отвлекать Ивана достаточно долго, чтобы Ава успела сделать то, ради чего они пришли сюда.

Алекс посмотрел на нее.

– Таш. Что ты собираешься...

Наташа сделала шаг вперед.

Ава схватила ее за руку.

– Не надо.

Но Наташа решительно прошла мимо них и встала посреди зала.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

МО: Чего он на самом деле хотел от вас? Иван Сомодоров? Потому что мне в голову приходят более легкие способы устранения цели, нежели заманивание ее под землю в турецкое водохранилище.

РОМАНОФФ: Есть одна старая пословица, еще из ГУЛАГа. Как наказать человека, у которого есть два брата? Пусть первый убьет второго, а третий на все это смотрит.

МО: Значит, это произошло и с вами? Вы были теми тремя братьями?

РОМАНОФФ: Это просто старая пословица, сэр.

МО: Я слышал другую пословицу про ГУЛАГ.

РОМАНОФФ: Какую же?

МО: Не попадай в ГУЛАГ.

РОМАНОФФ: У меня не было выбора. И у всех остальных тоже.

МО: Думаю, вы ошибаетесь. Думаю, вы сами в какой-то степени этого хотели. Думаю, вы искали Ивана Сомодорова, тянулись к нему, все трое. Вы перенесли конфликт в Одессу, а затем в Стамбул.

РОМАНОФФ: Только после того, как он притащил его в Соединенные Штаты. После того, как он украл ребенка у матери. МО: Значит, вопрос следует задать иначе: чего вы хотели от Ивана?

РОМАНОФФ: Думаю, это бессмысленный вопрос, сэр.

ГЛАВА 32: НАТАША

БАЗА САМОДОРОВА

ЦИСТЕРНА БАЗИЛИКА

ПРЯМО ЗА ВОДОХРАНИЛИЩЕМ, СТАМБУЛ

– Иван, – сказала Наташа предупреждающим тоном. – Не надо никого сюда впутывать. Это всего лишь дети. – Она медленно поднимала руку, направляя дуло пистолета прямо в голову Ивана. – Это сугубо между нами.

Солдаты с закрытыми капюшонами лицами нацелили на нее оружие; Наташа почувствовала, как снайперы переместились ближе, двигаясь вдоль периметра помещения.

Их как минимум в десять раз больше, чем нас.

Они прятались там заранее.

Иван пожал плечами.

– Не порти момент, Наташка. Я давно ждал этого дня. Как и мои юные друзья по всему миру. – Он осклабился. – Они этого пока не знают, но узнают, и очень скоро.

– Имеешь в виду свою армию малолеток? Квантумов?

– Хорошее слово. Надо запомнить, – кивнул Иван.

– Да, кстати, насчет всей этой истории с квантовой запутанностью. Ничего не выйдет. Я об этом позабочусь, – сказала Наташа. – Мы знаем, что ты задумал. И этому не бывать.

Иван улыбнулся.

– Похоже, ты не поняла. У меня уже все получилось. Оглянись вокруг. Мы собрались здесь, все вместе. Кто, по-твоему, выступает на моей стороне уже сейчас?

Они здесь. «Запутанные». Эти бойцы в капюшонах.

У Ивана их больше сотни.

Больше, чем мы думали.

Целая армия.

И все они не старше моего брата.

Голос Наташи в полной мере выражал отвращение, которое она испытывала.

– Ты больной. Они еще слишком молоды, чтобы сражаться.

Иван снова пожал плечами.

– Я вроде как помню, что в их возрасте ты уже знала, как обращаться с «глоком». – Он улыбнулся. – Я стал отцом для этой армии, Наташка. Таким же, каким был для тебя.

– Ты никогда не был мне отцом, Иван.

– Конечно, был. Я стал отцом для самой удачной пары квантумов, двух моих девочек. Мой блудный птенчик и мой ключик к будущему. Считай это нашим маленьким семейным воссоединением – воссоединением, которое изменит весь мир.

– Нет уж, спасибо, – сказала Ава. – Я пас.

Лампы по всему потолку пещеры замигали.

Скачок напряжения.

Начинается, – подумала Наташа.

– Ну, приступим. – Иван посмотрел вверх. – Нам пришлось перехватить почти все городские электросети. Скрестим пальцы на удачу, чтобы все не закончилось, как в Чернобыле. Я объяснил руководству в Москве, что в прошлый раз мы были не готовы. Но на этот раз мне поможете вы, мои девушки.

– Поможем? Мы не станем тебе помогать. Никогда в жизни, – пробормотала Ава.

Наташа оглянулась через плечо на Алекса, затем на Аву.

– Давайте, ребятки, как учили. Ты налево. А ты направо.

Затем Наташа снова повернулась к Ивану.

– Прости. Мы вынуждены отказаться.

– Жизнь – это череда ужасных разочарований.

Наташа пожала плечами в ответ – и тут же пошла в атаку.

Алекс бросился налево. Ава метнулась вправо.

Ава налетела на ближнего к ней солдата – тот повалился на пол, продолжая стрелять, – и откатилась в сторону.

Алекс выхватил оружие у ближайшего бойца, ударил его прикладом по голове, и тот камнем рухнул на пол.

Наташа занялась солдатами, стоявшими между ней и платформой с О.П.У.С.ом. Сначала она ударила ногами – тяжелые ботинки одновременно врезались в животы двух рядом стоящих солдат. Пока над ее головой со всех сторон очередями свистели пули, Наташины ноги коснулись пола как раз вовремя, чтобы нанести очередной удар – на этот раз ногой по коленям двух головорезов, охранявших лестницу, ведущую к платформе.

Я отвлекаю их. Ава с Алексом справятся. Я освобождаю им путь и обеспечиваю прикрытие. Так было задумано. Так мы репетировали.

Она пыталась навлечь на себя как можно больше пуль, постепенно приближаясь к поблескивающему стальному устройству, установленному на платформе.

Теперь Наташа увидела, что оно было соединено проводами с огромной сетью энергогенераторов, в точности как на одесском складе восемь лет назад. Оно по-прежнему напоминало ужасное неизвестное морское чудовище, которое протянуло свои щупальца к кораблям.

Только новый О.П.У.С. был в десять раз больше одесского – и источников энергии было, соответственно, больше в десять раз. Взрыв мог бы уничтожить полгорода наверху.

Не нагнетай, Романофф.

Она подобралась уже так близко, что могла разглядеть таймер, установленный на поверхности машины. Времени оставалось немного.

У нас десять минут, чтобы прикрыть эту вечеринку.

Но Наташа не могла справиться одна, без Авы и флешки.

Очередной залп снайперских пуль разрезал воздух вокруг Наташи, она пригнулась и прижалась к полу.

А затем встала над стальной поверхностью О.П.У.С.а.

Иван Сомодоров смотрел на нее. Они остались один на один. Как было в самом начале.

Наташа Романофф и Иван Сомодоров.

Наташа заметила, что снайперы перестали стрелять.

Он запретил им целиться в меня. Почему?

Хочет лично оказать мне последнюю почесть?

Она пожала плечами.

– Я здесь, чтобы убить тебя, Иван. Время пришло.

– Знаю, что ты так думаешь, – ответил он. – Я ждал тебя, моя Наташка.

– Не знаю, почему все сложилось именно так, – сказала Наташа. – Но так уж вышло.

– Несколько философский вопрос, – сказал Иван. – Но, боюсь, это уже неважно. Я рад, что ты здесь и сможешь увидеть все собственными глазами. Скоро все кусочки головоломки встанут на свои места, и родится новое движение. Грядет великое возрождение того, что мы утратили. «Красный отдел» во всем своем великолепии. Империя, объединяющая людей, величайший союз, какого мир еще не видел.

– Брось, Иван. Все это звучит так, будто ты уже проиграл. Давай просто покончим с этим.

Он улыбнулся, но улыбка скорее напоминала дикий звериный оскал.

– Сегодня? Когда луна в небе похожа на вареник?

– Не знаю, я не обратила внимания, потому что мне было все равно.

– Нет, не все равно. Тебе никогда не бывает все равно. Это твоя величайшая слабость и твой самый страшный секрет.

– Заткнись, Иван.

– Ты не задумывалась, почему оказалась такой уязвимой для О.П.У.С.а? Все эти милые маленькие ниточки, которые тянутся во всех направлениях, но не могут соединиться ни с кем – хоть с кем-нибудь. – Посмеиваясь, он достал сигарету.

«Беломорканал».

Твоя последняя, – подумала Наташа.

Он зажег сигарету и затянулся.

– Ты так хорошо вписалась в американскую жизнь, птенчик.

– В этот липкий комок слизи? – сказала Наташа. – Еще как.

Она нацелила на него оружие.

Давай.

Наташа услышала, как еще один отряд снайперов просочился через дверь и занял боевую позицию по периметру зала.

Запасной план Ивана.

Она прислушалась к шагам.

Их было много – слишком много, и ей это не понравилось.

Он готовился к этому. Ждал нас.

Она слушала.

На десять часов. На три. На пять.

Ей даже не нужно было оборачиваться. Боевая математика была здесь бессильна.

Но даже при таких условиях она не могла заставить себя опустить оружие.

Иван поднял руку.

– Нет необходимости, – сказал он кому-то через плечо. – Она этого не сделает. Не сможет. – Он снова посмотрел на Наташу. – Никогда не могла.

– Вижу, ты в себе уверен, – сказала Наташа. – Для человека, который у меня на мушке.

– Конечно. Мне лучше знать. – Он указал на ее левую руку и обнажил в улыбке свои кривые зубы. – Ведь это я перерезал тебе крылышки.

Наташа приготовилась стрелять.

– Луна на небе еще не та, моя Наташка. И нам с тобой еще многое нужно закончить. Я знал, что ты вернешься ко мне. Иначе зачем мне было создавать все это, если не для тебя?

– Потому что ты клинический психопат, товарищ?

Он подошел к ней ближе.

– Потому что это твоя миссия, птенчик. Быть здесь, сейчас. Ты просто не помнишь. Просто не знаешь. В этой лаборатории находится последний действующий прототип О.П.У.С.а.

– Или бездействующий, – пожала плечами Наташа. – Как ни назови.

– Ты сделала все в точности так, как тебе было велено. Доказала, что система работает. – Иван улыбнулся. – Все прошло по плану Юлии Орловой, единственного советского ученого, сумевшего разгадать загадку квантовой запутанности. – Он показал на прибор в центре комнаты. – Представляю вам О.П.У.С., получивший свое название в честь команды его создателей.

– Избавь меня от подробностей, – сказала Наташа, но Иван был увлечен.

Он показал на резкие буквы, вытисненные по отдельности на стальной табличке. Его палец почти коснулся серебристой «О».

– Видишь? Орлова. Это она. До того, как я превратил ее в отдаленное подобие человека.

Иван передвинул палец к букве «П».

– Это, разумеется, муж Юлии. Анатолий Павлов. Именно он додумался до первого нейрокомпьютерного интерфейса. Я лично убил его.

Отец Авы, – вспомнила Наташа.

Иван показал на «У».

– Петр Усов. Был всего лишь представителем администрации «Красного отдела», но именно благодаря ему наша лаборатория продолжала работать еще долго после того, как закрылись остальные. В итоге для него все тоже закончилось плачевно. Его нашли плавающим в водонапорной башне: слишком многого просил.

Пожав плечами, Иван перешел к последней букве.

– И вот мы плавно перешли к вашему покорному слуге. – Он улыбнулся. – Иван Сомодоров, старый боевой пес. Защитник человечества. Патриот «Красного отдела». Старый друг Романофф, живых и мертвых.

– Который забирает все у всех и называет это наукой, – будничным тоном добавила Наташа.

– Не наукой. Прогрессом. Новый день всегда наступает, что бы мы ни делали. Это выше наших с тобой сил, Наташка.

– Орлова, Павлов, Усов, Сомодоров? Что это, стихи? – Она махнула дулом пистолета в сторону его лица. – Написанные на ритм Авиной ДНК?

– Проявление бунтарства заблудшего ребенка в минуту наставления, – вздохнул Иван. – Неважно. Ты справилась со своей работой, и я тобой доволен. Ты вернулась ко мне, старик гордится тобой.

– Напрасно. – Наташин голос не выражал никаких эмоций.

Иван шагнул к ней и накрыл дуло ее пистолета ладонью.

– Меня не обманешь. Ты навсегда останешься одной из девочек Ивана. – Он мягко оттолкнул от себя дуло. – Прошло много лет, но ты ждала все это время, и я тронут.

– Я еще не закончила, – сказала Наташа. – Осталось еще одно дело. Это тоже касается девочек Ивана.

Иван поднял бровь. Не отводя взгляда от его холодных глаз, Наташа продолжала:

– Можно сказать, все девочки Ивана ждали этого много лет, а не я одна.

– Да?

– Да.

Прежде чем он успел ответить, Наташа спустила курок.

Хрупкий, как стекло.

Пуля пробила ладонь той самой руки, которая приковывала Наташу к батарее в течение многих долгих зимних ночей.

Она пробила челюсть Ивана, раскрошив кости в мелкую пыль.

Вошла в основание его черепа.

Взгляд Ивана стал пустым.

Его колени подогнулись.

Наташа отвернулась прежде, чем тело упало на пол.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

МО: Значит, вы ликвидировали цель. Ивана Сомодорова. Одно из списка дел, которые нужно закончить перед смертью. Должно быть, вам было приятно.

РОМАНОФФ [после паузы]: Вам приходилось убивать кого-нибудь, сэр?

МО: В Афганистане. С тридцати пяти тысяч футов.

РОМАНОФФ: Не обижайтесь, сэр, но это не одно и то же. Это всегда неприятно.

МО: Каково же это, агент?

РОМАНОФФ: Как если бы вылетела не одна пуля, а две – в обе стороны, сэр. Хочешь убить человека, который у тебя под прицелом? Нужно смириться с тем, что вместе с ним ты убиваешь и человека, который жмет на спусковой крючок. Выбора нет.

МО: Похоже, вы часто это повторяете.

РОМАНОФФ: Я же русская.

МО: Были русской.

РОМАНОФФ: Была.

МО: Как бы то ни было, вы вычеркнули Ивана Сомодорова из списка.

РОМАНОФФ: Думаю, мне нужно составить новый список дел, которые нужно успеть выполнить перед смертью.

МО: А что насчет О.П.У.С.а?

РОМАНОФФ: Он был следующим в списке.

ГЛАВА 33: АВА

БАЗА САМОДОРОВА

ЦИСТЕРНА БАЗИЛИКА

ПРЯМО ЗА ВОДОХРАНИЛИЩЕМ, СТАМБУЛ

Залп из снайперских винтовок, последовавший за этим, оглушил даже тех, кто находился в дальнем конце лаборатории.

Ава нырнула за перевернутый стол. Алекс толкнул солдата в капюшоне на блок электропитания, а сам присел рядом с Авой.

– Наташа, – сказал он, задыхаясь. – Судя по выстрелам, у нее проблемы.

Ава обернулась к платформе, на которой стоял О.П.У.С. Его по-прежнему отделял от них ряд снайперов.

Но это было неважно.

– Все слишком затягивается, – сказала Ава. – Надо придумать, как попасть наверх.

Алекс кивнул.

– И как же?

Я должна вырубить О.П.У.С.

Загрузить флешку и обезвредить целую армию.

Моя мама начала все это. Пришла моя очередь все закончить.

Она ничего не сказала.

Лишь машинально двинулась вперед.

– Стой! – крикнул Алекс. Он взял оружие у солдата, который лежал без сознания, и протянул Аве. Только тогда она заметила, что для себя Алекс пистолет уже достал.

– Я отвлеку их на себя. Если я этого не сделаю, ты не сдвинешься и на пять футов.

– Ни за что. Это слишком опасно. Просто прикрой меня.

Алекс поднял оружие.

– Всего несколько секунд. Я тоже пойду. Встретимся на платформе.

С другого конца лаборатории послышались звуки перестрелки.

Выстрелов было так много, что Ава сбилась со счета.

Алекс уже двинулся вперед, и Ава понимала, что не сможет остановить его. Он вытащил из-за пояса пистолет и снял его с предохранителя.

Ава посмотрела на Алекса.

– Ты ведь этому не обучался.

– Все будет хорошо. Я же Романофф – Он коснулся рукой ее щеки. – Просто дождись, пока они отвлекутся на меня. А затем действуй.

Пуля просвистела совсем рядом с ними. Их заметили.

– Ложись! – крикнула Ава и потянула его вниз что было сил.

– Постой, – крикнул он в ответ. – Прикрой меня...

Алекс собрал все силы и бросился на платформу, ныряя прямо под пули. Он исчез среди дыма и суматохи.

Через несколько секунд Ава услышала его крик:

– Давай!

Она кинулась к платформе.

На другом конце помещения она разглядела Наташу: та стояла спиной к металлическим строительным лесам. Численное преимущество было не на ее стороне, но Ава знала, что Наташу это никогда не останавливало.

Половина зала была под обстрелом.

В нескольких метрах дымился и искрил главный О.П.У.С. Неизвестно, как долго он мог выстоять под шквалом пуль, заполнивших помещение.

Нужно было действовать быстрее.

Алекс присел за стальной конструкцией и начал палить из обеих пушек. Ава последовала за ним, когда убедилась, что путь зачищен. Она шла на несколько шагов позади него, вылитый квантовый двойник Наташи Романофф.

Пригнись... двигайся быстрее... опусти голову... не пересекайся ни с кем взглядом...

Скрытность – это скорость и движение...

Ава увидела, как Наташа застыла на другом конце зала.

– Не ходи сюда, брат! – крикнула она по-русски.

– Давай, – едва слышно сказал Алекс. – Сделай это, Ава.

Он выпускал одну пулю за другой.

Ава не могла произнести ни слова. Шатаясь, она подалась вперед и опустилась на колени перед О.П.У.С.ом. Обеими руками она принялась ощупывать боковые панели в поисках разъема, пока пули свистели над ее головой.

– Не могу... найти.

– Ищи дальше, – крикнул Алекс.

Он продолжал стрелять.

Ава заметила обгоревшую, искрящую панель и попыталась расшевелить ее, двигая взад и вперед, все сильнее и сильнее, пока генератор не расшатался достаточно, чтобы можно было вытащить его из основного прибора.

Она рывком выдернула его.

Аву ударило током, и она заметила провода на обратной стороне, тянущиеся к аппарату. Она бросила генератор на пол. Он обжигал как огонь.

– Слишком поврежден. Я даже не вижу, куда можно вставить флешку.

Думай.

Ты не просто Ава Орлова.

В твоем распоряжении код твоей матери и Наташины воспоминания.

Любовь Алексея.

Они сражаются на твоей стороне и ради тебя.

Найди способ, чтобы их усилия не пропали даром.

Она смотрела на переплетения проводов внутри О.П.УС.а.

Это электросхема.

Очень сложная, но определенно электросхема, соединенная с центральным процессором.

Ты должна взломать ее.

Наташа смогла бы.

Ава подцепила толстый красный провод из всей массы проводов. Затем синий. Прикусила их концы и соединила вместе.

Затем она сунула руку внутрь машины и вытащила ее «мозг» – материнскую плату размером с обувную коробку.

Вот.

Я должна найти способ подключить флешку, и тогда, если я смогу переписать вот этот раздел...

Плата в ее руках заискрила, и голубые электрические разряды охватили все устройство. Все, на что Ава была способна, – это удержать плату в руках.

Она подняла взгляд.

– Здесь все под напряжением, Алекс! Мы можем взлететь на воздух в любую минуту!

Алекс тоже это заметил.

– Ты должна продолжать! – крикнул он.

В ту же секунду его рука дрогнула – пуля зацепила Алекса, и он выронил пистолет. Ава закричала. Она услышала очередной выстрел, достала пистолет и выпалила туда, откуда стреляли. Снайпер по-прежнему держал Алекса под прицелом – Ава видела красный лазерный указатель на его груди.

– Алексей! – закричала она. – Алекс, не надо!..

Прогремел выстрел, но пуля угодила не в грудь

Алексея Романофф. Она попала в искрящий генератор, тот самый, который Ава вытащила из машины. Когда Алекс схватил устройство, его руки тут же почернели и покрылись ожогами, но это его не остановило.

– Кому нужен клинок? – закричал Алекс. – Если вам нужен я, попробуйте меня достать.

Ава понимала, что он говорит, глядя на то, как он размахивает оружием, наклоняет шею и отмахивается от пуль, как огромный медведь от атакующих его пчел...

Наконец, он рухнул на пол, прямо возле Авы.

– Алекс, нет!.. – вскрикнула Ава.

Алекс перекатился на спину и открыл глаза. Он с трудом проговорил по-русски:

– Сделайте это...

Пули одна за другой впивались в обшивку машины, и Ава пригнулась к земле. Из ран Алекса на каменный пол сочилась кровь.

Рядом возникла Наташа.

Не раздумывая, она выхватила из рук Алекса искрящий генератор.

Она посмотрела на Аву.

– Кабул. Помнишь?

Ава кивнула. Наташа не просто так вспомнила столицу Афганистана; она имела в виду миссию. Очень известную.

Она точно знала, о чем думает Наташа. Затем она перевела взгляд с Алекса на О.П.У.С.

– Быстрее.

Наташа выбежала из лаборатории, уклоняясь от пуль; за ней тянулись провода под напряжением.

Оказавшись у края деревянного мостика, она остановилась. Вид перед ней открывался ужасающий. Сотни наемников Ивана, одетых в форму полиции Стамбула, заполнили весь зал и преградили ей путь.

Вооруженные до зубов.

Наташа замахнулась пульсирующим от напряжения куском стали с проводами, пнула снайпера, который пытался вылезти из воды на мостик за ее спиной.

Она с размаху ударила генератором по голове одного из наемников, тот упал в воду – и она бросила горящий генератор вслед за ним.

Волна бело-голубых разрядов разлилась по водохранилищу, покрыв даже поверхность воды. Казалось, будто сама вода охвачена огнем.

Этот запах.

Все горит.

Цистерна горит.

Даже вода в огне.

Штурмовики, остававшиеся в воде, неистово кричали. Даже если они не умерли, они как минимум потеряли сознание.

Наташа Романофф только что обезвредила половину армии Сомодорова.

За пять секунд.

Она попятилась от горящего цунами, которое охватило большую часть водохранилища, и побежала так, словно от этого зависела ее жизнь.

Так оно и было.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

МО: А что потом?

РОМАНОФФ: Выключите пленку.

МО: Я никогда ее не выключаю.

РОМАНОФФ: Сэр.

МО: Продолжайте.

РОМАНОФФ: Это не касается ни вас, ни Соединенных Штатов. Ваша часть истории на этом заканчивается.

МО: Так не пойдет.

РОМАНОФФ: Остальное – личное. Это не имеет отношения к спасению жизней американцев. Спасению чьих бы то ни было жизней.

МО: Что вы считаете личным в данный момент, агент Романофф?

РОМАНОФФ: Нет. Это вас не касается. Это личное. Некоторые вещи должны оставаться при мне.

МО: Кто сказал?

РОМАНОФФ: Это не касается ни Мстителей, ни турецкого правопорядка, ни какой бы то ни было глобальной миротворческой операции. Это моя жизнь.

МО: Вы – последняя линия обороны для граждан Соединенных Штатов, не говоря уже об остальном мире. Соответствуйте.

ГЛАВА 34: АВА

БАЗА САМОДОРОВА

ЦИСТЕРНА БАЗИЛИКА

ПРЯМО ЗА ВОДОХРАНИЛИЩЕМ, СТАМБУЛ

Ава крепко сжала руку Алекса. Его кожа была бледной, холодной и влажной на ощупь, и Ава продолжала сжимать его руку снова и снова.

– Не отключайся, Алекс. Мы почти у цели.

Он кивнул, не открывая глаз.

Ава снова сосредоточила все свое внимание на приборе, стоящем перед ней. О.П.У.С. буквально светился. Яркие энергетические вспышки словно пульсировали внутри массивного переплетения проводов.

– Он работает. Похоже, я его включила. Теперь нужно как-то его замкнуть.

Время пришло.

Она сунула руку в карман, где лежала черная флешка.

Это было единственно важным в этот момент: последний шаг на пути к уничтожению кошмарного проекта Ивана. По крайней мере, так должно было произойти. При условии, что написанный Наташей код сработает.

Ава оглянулась на Алекса, которого она перевернула на бок, чтобы остановить кровотечение из ран на правой руке и ноге. Она все еще сжимала его левое предплечье.

– Уже пора, да? – Алекс открыл глаза.

Ава кивнула.

– Все получится, – сказал он.

– А если нет?

– Значит, провернем все это еще раз. – Он попытался улыбнуться, но вышла лишь болезненная гримаса. – Давай. Сделай это.

– Десять секунд, – сказала Ава.

Она посмотрела на материнскую плату. Флешку можно вставить прямо... сюда.

– Пять.

– Что, струсила? – Алекс закрыл глаза, его голос был очень слабым. Ава понимала, что его нужно доставить домой как можно скорее, пока он не потерял слишком много крови.

– Ну, хотя бы «занозой» не зовешь, – сказала она, в упор глядя на машину перед собой.

Три.

Два.

Один.

Давай.

Она вставила флешку в материнскую плату и подсоединила последний искрящий провод, чтобы замкнуть цепь.

Все.

Закрыв глаза, она упала рядом с Алексом. Его губы изогнулись в улыбке. Это было последнее, что она почувствовала: его губы на своей щеке.

– Молодец.

И весь мир взорвался вокруг нее.

Вокруг них.

Миллионами крохотных кусочков их прошлого.

Авы, Алекса и Наташи Романофф.

Юлии Орловой, Анатолия Павлова, Петра Усова и в особенности – Ивана Сомодорова.

Тучи едкого черного дыма опустились на Аву, окутав и ее, и всех, кто еще остался в живых. Дым заполнял водохранилище, прорываясь сквозь туннели и взрываясь у каждого выхода.

Будто крещение, – подумала она.

Только не водой, а дымом и огнем, смертью и разрушением...

И без церкви.

Самый большой из больших взрывов...

Только означает он смерть вселенной...

А не зарождение.

Ава поняла, что теряет сознание, силы покидали ее.

Глаза Наташи Романофф, которые все это время скрывались под ее собственными глазами, исчезали.

Сработало.

Она начала забывать.

Не все – лишь те воспоминания, что принадлежали не ей.

Остальное она помнила.

Может быть, это последний мамин подарок.

Возможность помнить.

Ава сбросила с себя покореженный обгоревший лист металла. Нижняя часть обшивки совершенно расплавилась.

– Все закончилось, – сказала Ава и села, возвращаясь в мир белой пыли и серого пепла. – Понимаешь, похоже, все на самом деле закончилось. Я чувствую.

Она опустила ладонь на теплую щеку Алекса.

– Ну же, Алекс. Давай выбираться отсюда. Нужно, чтобы тебя подлатали.

– Раскомандовалась, – пробормотал он.

Принять душ.

Вот чего я сейчас хочу.

Закутаться с головой в чистые простыни и пролежать так тысячу лет.

И чтобы Алексей Романофф оставался рядом со мной еще на тысячу лет.

Она посмотрела на Алекса. Его лицо было бледным, но глаза двигались под закрытыми веками.

– Идти сможешь?

Ава взяла его за руку и сжала.

– Ради тебя? Все, что угодно. – Его губы едва шевелились, произнося эти слова. – Всегда.

Последнее слово он произнес шепотом, а затем медленно, устало сжал Авину руку в ответ.

Один раз – и затем второй.

– Держись, – сказала Ава. – Потерпи еще пару минут.

Он потерял много крови.

Благодаря Алексу Ава была все еще жива – и ее мозг снова принадлежал лишь ей одной.

Если бы он не спровоцировал снайперов Сомодорова, смогла бы Ава отключить О.П.У.С.?

А если бы мама не согласилась работать в «Люкс- порте», если бы она не вела этот проект, если бы папа не стал работать в стамбульской лаборатории – выбрал бы тогда Иван Аву в качестве подопытной?

А если бы не выбрал, встретила бы Ава Наташу Романофф?

А если бы она не познакомилась с Наташей Романофф, разве она нашла бы Алекса?

Аве даже думать об этом не хотелось.

Она услышала вдалеке, за обломками, Наташин голос:

– Нужно убираться. Здесь повсюду полиция – настоящая полиция.

– Сюда, – позвала ее Ава.

Но, по мере того как дым рассеивался, а глаза обжигало огнем, к Аве приходило понимание, что еще не все закончено.

Ей осталось сделать еще кое-что.

Что-то, чего она никогда раньше не делала.

Она перевернулась на бок, несмотря на порезы и кровь, не обращая внимания на острые обломки, в которых лежала, будто в постели из камней и битого стекла.

– Я люблю тебя, как бы тебя ни звали. Алекс Мэнор или Алексей Романофф. Ты меня слышишь? Я люблю тебя. Я хочу играть в парке с твоей собакой, познакомиться с твоим дурацким котом. Хочу фехтовать в паре с тобой, танцевать с тобой и есть мороженое вместе.

Она улыбнулась.

– И я хочу поцеловать тебя, поцеловать по-настоящему, так, чтобы забыть, где кончаются твои губы и начинаются мои. – Она уткнулась носом в рубашку Алексея и втянула воздух. – Что думаешь?

Раздался скрежет – это Наташа отодвинула в сторону перевернутый лабораторный стол, преграждавший ей путь.

– Алекс?

Ава прижалась к нему и прислонила ухо к груди, чтобы услышать глухое биение сильного сердца, как прошлой ночью, когда они с Алексом спали в одесской гостинице «Дача».

Она подождала.

И ничего не услышала.

Прислушалась снова.

– Алексей?

Нахмурившись, она приподнялась над ним.

Потрогала его залитую кровью щеку.

Щека была холодной.

Затем закричала Наташа, но что-то было не так, ведь Ава не слышала вообще ничего.

Весь мир погрузился в тишину, словно Аве проткнули барабанные перепонки, и кровь текла из них, а не из ран Алекса.

Все замерло. Никакого движения. Ава не знала, продолжает ли гореть вода, а пепел – падать на пол.

Это было неважно.

Теперь уже все было неважно.

Все.

Она перевернула его на спину.

Вдыхала воздух в его сине-багровый рот.

Целовала холодные губы.

Трогала его спокойное лицо.

Где-то далеко сестра Алекса давила кулаками ему ребра.

Вверх-вниз.

Вдох-выдох.

Дыши, черт бы тебя побрал

Дыши

Он холодный, как мрамор, – думала Ава.

Уже холодный

Как мои родители

Как Иван

Как снег, который накрывал лицо Алексея в его кошмарах

Люди не должны быть холодными, как мрамор

Люди должны быть теплыми

Они должны жить

Они должны прикасаться

Они должны шептать

Они должны смеяться и любить плакать и ждать

И ждать

Ждать

Алексей Романофф

Ты должен подождать

Подожди меня

Алексей

Нет

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИЗ ЖУРНАЛА УЧЕТА ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

Предоставлено Турецким отделением ЩИТа, региональное управление в Стамбуле.

Обгоревшие обломки аппарата О.П.У.С. изъяты и упакованы. Груз подлежит отправке в изолятор временного содержания ЩИТа для дальнейшего изучения и исследования.

Примечание: Все активные устройства ввода/вывода отсоединены. Аппарат деактивирован и нейтрализован.

Подопытные, прежде подвергавшиеся воздействию технологии О.П.У.С., возвращены в прежнее психическое состояние.

Состояние засекреченной информации определить следующим образом: «НЕ ПОД УГРОЗОЙ».

[Романофф_Н]

ГЛАВА 35: НАТАША

ТРАНСПОРТНЫЙ САМОЛЕТ ЩИТА

ГДЕ-ТО НАД СРЕДИЗЕМНЫМ МОРЕМ

– Нет. Я никуда не поеду! – кричала Ава в грузовом отсеке самолета ЩИТа. Самолета Коулсона. Наташа была не в состоянии даже думать, не говоря уже о том, чтобы вести самолет.

Ава колотила в запертую металлическую дверь, пока кулаки не стали багровыми.

– Выпустите меня! Нельзя оставлять его там. Нужно подождать. Алекс придет в себя.

Пока Ава кричала, пол самолета резко накренился. Она покачнулась, но Наташа помогла ей удержаться на ногах.

Лететь было нужно, нравилось им это или нет.

Наташин мозг, мозг агента ЩИТа, был на автопилоте. На машине путь до болгарской границы занял бы два часа сорок минут. На самолете они уже в считаные минуты оказались за пределами воздушного пространства Турции.

А это значит, они вырвались.

Наташа опустила руку на трясущиеся кудряшки девочки.

– Ава, – сказала она мягко. – Алексей не вернется. Его больше нет. В этом мире от него ничего не осталось. Мы обе это знаем.

Ава опустилась на пол грузового отсека.

Наташа скользнула вниз по стене и присела рядом с девочкой.

Аву трясло. Она пыталась что-то сказать, но губы так дрожали, что едва можно было разобрать слова.

– Но он же еще утром был здесь. Мы оба были. В гостинице.

Это казалось невероятным.

Так не должно было быть.

Наташа понимала.

– Знаю. Но ему пришлось нас покинуть. – Она просунула руку Аве за спину и обняла ее, и девочка прижалась к ней с такой силой, что Наташа подумала, как бы не выстрелил пистолет за поясом.

Ава дрожала и плакала без остановки.

– Почему?

Наташа перевела взгляд на окно, с усилием сдерживая подступающие слезы.

– Я не знаю.

– Почему все всегда уходят? Почему остаемся только мы? – Ава едва выговаривала слова.

Наташа поняла, что не может смотреть на Аву. Она не могла смотреть на что-либо, кроме стены напротив. Она не знала, что будет, если заставить себя отвести от нее взгляд. Наташа пыталась раздавить об эту пустую твердую стену все свои чувства.

– Этого я тоже не знаю.

– Это нечестно, – сказала Ава охрипшим голосом.

Наташа сделала глубокий вдох.

– Верно.

– Не отпускай, – тихо сказала Ава.

– Не буду, – ответила Наташа. Теперь она смотрела в потолок. Она боялась, что стена в одиночку не выстоит под напором ее чувств.

Запрокинув голову, она почувствовала, как под ресницами начинает скапливаться что-то тяжелое и горячее.

Нет.

Только не сейчас.

И не со мной.

Я не должна сейчас плакать.

Но прошло всего несколько секунд, и потолок стал таким же тяжелым, как и стены, а Наташины глаза жгло от напряжения.

Такое вынести никому было бы не под силу.

Когда придет моя очередь?

Когда я смогу уйти?

И кто тогда будет провожать меня?

Наташа Романофф сдалась.

Она позволила стенам и потолку с грохотом обрушиться. Она позволила всему вокруг разбиться на тысячи кусочков. Она позволила миру встретить свой конец.

Моего брата больше нет.

Моего брата, последнего родного человека.

Они победили, а я все потеряла.

И его, и саму себя.

Часть меня пропала навсегда и никогда не вернется.

Они годами скрывали его от меня, а теперь его действительно больше нет.

Наташа закрыла глаза и перестала сдерживать слезы.

Они бежали по ее лицу, шее, волосам.

Они капали на макушку Авы, свернувшейся у нее на руках, но Ава слишком сильно всхлипывала и не замечала.

А если и замечала, ей было не до того.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

Свидетельство о смерти: подросток, несовершеннолетний.

Имя: ххххххххххххххххххххххххххххххх

Возраст: ххх

Пол: ххх

Гражданство: ххххххххххххххххххххххххх

Место рождения: ххххххххххххххххххххххххх

Дата смерти: ххххххххххх

Место смерти: хххххххххххххххх

Время смерти: хххххх

Название операции: хххххх

Причина смерти: ххххххххххххххххх

[ОТРЕДАКТИРОВАНО]

ГЛАВА 36: АВА

ЦЕРКОВЬ ВСЕХ СВЯТЫХ

ПРИГОРОД МОНКЛЕР, НЬЮ-ДЖЕРСИ

Оркестр старшей школы Монклер на похоронах играл Чайковского.

Лебединое озеро.

Мать Алекса Мэнора – вернее, опытная оперативная сотрудница ЩИТа, игравшая роль его матери, – плакала не переставая.

Почти целый час она не отрывала платка от лица. В этот день она не стала надевать свитер с кошками. Играла она весьма убедительно, кем бы она ни была. В этом Ава не могла ее упрекнуть. Возможно даже, что она действительно привязалась к подопечному, хоть и была оперативником. А учитывая, что речь шла об Алексе, это было вполне вероятно. Он располагал к себе людей; это было одним из проявлений его обаяния.

Прямо как его сестра, только та, наоборот, всех отталкивает.

Ава осмотрела ряды сидящих, усилием воли стараясь не заплакать. Хотя ее глаза и были скрыты под темными очками, которые она одолжила на время, Ава не хотела проявлять слабость. Только не перед этими людьми.

Этими чужаками.

В церкви было полно старшеклассников, некоторые лица Ава уже видела смеющимися в своих снах. Было странно теперь видеть их плачущими. И лишь лучший друг Алекса, Данте, казался на удивление собранным.

Он сидел рядом с гробом вместе с пятью безымянными, безликими мальчиками, которых Ава видела лишь однажды на турнире по фехтованию.

Данте все время обнимал за плечи свою младшую сестру.

Это Софи.

Алекс говорил, ее зовут Софи.

Ава сидела на дальней скамье позади Наташи, надевшей для конспирации светлый парик с прямыми волосами и огромные темные очки; в таком виде она походила на модель, прилетевшую из Парижа и страдающую от смены часовых поясов. Коулсон же, сидевший рядом с ней, выглядел как Коулсон.

Похоже, по-другому он не умел.

Тони Старку пришлось, скрепя сердце, остаться дома, ведь объяснить присутствие самого Тони Старка на похоронах обычного подростка из пригорода Нью-Джерси не представлялось возможным.

Стив Роджерс прислал цветочную композицию в виде американского флага, из уважения к Наташе. Пеппер Поттс тоже прислала цветы. Брюс Бэннер, последний из Мстителей, передал лишь записку в маленьком белом конверте. Наташа и сейчас сжимала ее в руке.

Ава держала в руках бумажный буклет и смотрела на него не отрываясь. В нем была напечатана фотография: Алекс в фехтовальной куртке и со шпагой в руке. Фото отражало всю его сущность: уверенный в себе, веселый, энергичный и полный жизни.

Ава провела пальцем по светлой полосе на снимке: его шпага. Старая спортивная сумка с фехтовальным снаряжением Алекса теперь лежала в Наташиной квартире, никому не нужная. Наташа решила отдать всю его экипировку Аве; даже она была не в силах просто взять и выбросить все это. Ава же и сама не знала, как и когда она сможет открыть эту сумку.

Наверное, никогда.

У нее перехватило дыхание.

Она вдруг поняла, что встала со скамейки. Ей нужно было выйти. Она скользнула в проход между рядами и скрылась на парковке возле церкви.

Ава остановилась и с ужасом посмотрела на катафалк.

Катафалк Алексея.

Тот самый, который отвезет его тело на кладбище, к его могиле.

Настоящей могиле.

Где он останется лежать навеки.

Нет.

Это все не по-настоящему.

Этого просто не может быть.

Ава опустилась на бордюр и, наконец, перестала сдерживать слезы. Она сняла темные очки, и ее глаза постепенно привыкли к яркому свету. В глазах, помимо слез, она чувствовала знакомое жжение, которое преследовало ее после Стамбула.

Она знала, как сейчас выглядит со стороны: обычная Ава, какой она была раньше; вот только на самом деле все изменилось. Все стало другим, и дело было не только в ее разбитом сердце. В зрачках девочки искрился голубой свет, с того самого момента, как О.П.У.С. взорвался, и причин этому она не знала. И это была не единственная перемена...

Тебя больше нет, Алексей.

Ты покинул меня, и теперь я осталась одна со всем этим.

Это несправедливо.

Ава не знала, что все это значило и как ей предстоит с этим бороться – что бы это ни было, – без него.

Она знала лишь одно: ей придется постараться, ради них обоих.

– Мы никогда всерьез не задумываемся о том, что однажды кого-то из наших близких повезут на такой штуке, да?

Голос был дружелюбный.

И незнакомый.

Вздрогнув от неожиданности, Ава поспешно вытерла слезы.

Она подняла взгляд и увидела Данте Круза, который сидел на бордюре рядом с ней. Рукава его рубашки были закатаны до локтя. Пиджак он снял. Его глаза были красными от слез. Значит, он тоже плакал. Увидев Авино лицо, он удивился не меньше, чем она сама.

– Это ты, – сказал Данте. – Что ты тут делаешь?

– Что? – нервно спросила Ава.

Она пыталась успокоиться, но сердце бешено колотилось. Ей нечего было сказать друзьям Алекса, а ему – в особенности.

Только не в реальной жизни.

Я не должна была попасть в его реальную жизнь.

– Я друг Алекса, Данте. Данте Круз. А ты – та самая девчонка из Филли. На которую Алекс запал на турнире, – сказал Данте.

Конечно.

Это все, что он знает.

Аве стало легче. Но она по-прежнему была убита горем.

– Я Ава. Ава Орлова. И я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Нет, еще как понимаешь. Я тебя запомнил. Ты долго наблюдала за Алексом. И это был последний раз, когда я видел своего лучшего друга живым.

Ава не знала, что ответить.

– Я не...

– Когда он пропал, я рассказал о тебе в полиции. Я пытался убедить их искать тебя. Я даже описал твою внешность художнику-криминалисту в участке. Но это ни к чему не привело.

– Это была не я.

– Тогда кто ты?

– Мы с Алексеем были друзьями. Мне... мне тоже его не хватает.

На лице у Данте появилось скептическое выражение.

– Алекс. Его звали Алекс. Могла бы хоть имя запомнить. – В голосе Данте чувствовалось раздражение, и Ава растерялась.

Данте посмотрел на нее. Все в его внешности выдавало в нем сына капитана полиции. Суровый взгляд и такое выражение лица, словно он требует говорить только правду.

– Ладно. Хорошо. – Ава вздрогнула. – Возможно, это была я, там, в Филли.

Но Данте и так это знал, ей необязательно было говорить. Он только покачал головой. Ава снова вздрогнула.

– Скажи мне только одну вещь, Ава. Если бы ты не пришла на тот турнир, если бы ты не привлекла его внимание – мой лучший друг был бы сейчас жив?

Ава не могла ему ответить. Не могла сказать этого вслух. Не могла смириться с этим.

Уж кому-кому, только не Данте Крузу.

Для Алекса он был как член семьи, даже ближе, чем когда-то Наташа. Глаза Авы снова наполнились горячими слезами.

Ты знаешь, что это моя вина.

Конечно, моя.

Он был бы сейчас жив, если бы не встретил меня.

Если бы я не видела его во сне.

Если бы Наташа не следила за ним.

Если бы я не жила в ее голове, не следовала за каждым ее шагом.

Во всем, что случилось, виноваты мы обе.

Наташа и я.

Два человека, которые любили его больше всего на свете.

– Я так и знал, – с горечью сказал Данте. Он встал, оставляя ее сидеть на бордюре в одиночестве. – Мне нужно обратно на похороны. Мне еще предстоит нести гроб и хоронить своего лучшего друга. – В его глазах был лишь холод. Он закинул куртку за плечо.

– Мне очень жаль, – с тоской сказала Ава. – Мне так его не хватает.

Данте посмотрел на нее, и слезы уже было не остановить.

Она и не пыталась.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

МО: Каких слов вы ждете от меня?

РОМАНОФФ: Мои ожидания чрезвычайно скромны, сэр.

МО: Я не могу решить, что выбрать: отстранить вас от должности или посадить за решетку.

РОМАНОФФ: Один вопрос, чего я заслуживаю, и совсем другой – какие будут последствия.

МЮ: Из-за вас погиб ребенок.

РОМАНОФФ: Это я и без вас знаю.

МО: Приму к сведению. Но ответственность за все ваши действия несете вы и только вы, агент. Учтите это.

РОМАНОФФ: Я всегда имею это в виду.

МО: Последнее слово?

РОМАНОФФ: Неважно, что я хотела бы сказать. Важно то, что я хотела бы сделать.

МО: И что же?

РОМАНОФФ: Со всем уважением, но то, что сейчас происходит, вас совершенно не касается.

МО: Это все?

РОМАНОФФ: Нет. Да пошел ты! Сэр. Теперь все.

МО: Не то слово, агент Романофф, и это еще слабо сказано ..

[помехи] Агент? Что вы делаете? Нельзя просто так взять и уйти с федерального...

ОДИННАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

ГЛАВА 37: НАТАША

АКАДЕМИЯ ЩИТА

АДМИНИСТРАТИВНОЕ ЗДАНИЕ

Наташа Романофф шагнула внутрь Академии через главный вход, отряхивая снег со своей черной кожаной куртки.

Она остановилась лишь напротив Стены почета, секретного каменного мемориала агентства, установленного в память погибшим сотрудникам.

У Наташи перехватило дыхание, когда она увидела его имя. Это было все равно что смотреть на собственное надгробие.

АЛЕКСЕЙ РОМАНОФФ

Наташа провела пальцем в черной перчатке по буквам и прислонилась лбом к камню.

Сколько уже прошло, год?

Но ты никуда не ушел.

Ты смеешься. Ты учишься кататься на велосипеде. Бегаешь за воздушным шариком в холодном московском зоопарке. Играешь с псом, который прыгает выше твоего роста.

Она закрыла глаза.

Было ли оно на самом деле таким? Наше детство? Реально ли хоть что-то за стенами «Красного отдела»? Узнаю ли я когда-нибудь?

Что из личных воспоминаний они не тронули?

И что еще чуждое хранится глубоко в моем подсознании?

– Удивлены? – За спиной Наташи раздался голос Коулсона.

Наташа, вздрогнув, открыла глаза. Она оторвалась от стены.

– Не ожидала. Ведь он не был агентом. Не успел стать.

– Но стал бы выдающимся. У него были все задатки. К тому же кто знает, сколько жизней он спас тогда, в Стамбуле.

Наташа кивнула, заставив себя, наконец, отвернуться от мемориала.

– А что Ава?

– Идемте. Я покажу.

Наташа смотрела сквозь стекло неприметной двери в неприметном коридоре.

– Она вспоминает о том, что случилось?

– Только при необходимости.

– Но воспоминания не тянут ее назад?

– Если уж на то пошло, они подталкивают ее вперед. Она лучшая в классе по всем дисциплинам, агент Романофф.

Наташа посмотрела на агента Коулсона.

– А ее... состояние? – Она не знала, как это назвать: загадочное голубое свечение, которое Ава излучала с той секунды, как в Стамбуле взорвался О.П.У.С. Она находилась ближе всех к эпицентру взрыва и пострадала сильнее всех.

Если бы только Алекс выжил...

– Ава по-прежнему сияет, если вы об этом, – кивнул Коулсон. – И мы до сих пор мало что знаем. Но мы позволили ей провести пару экспериментов в лаборатории. Она сделала себе пару фехтовальных шпаг – они теперь складываются и раздвигаются. Похоже, они работают как проводники ее энергии.

Шпаги Алексея, – подумала Наташа. – Которые я отдала ей. Значит, она одна не могу смириться с потерей.

Наташа лишь кивнула.

– И?

– Скажем так, не хотел бы я оказаться тем парнем, которого она атакует этими шпагами, – пожал плечами Коулсон.

– Вы наблюдаете за ней из личных побуждений? – спросила Наташа.

– А вы?

– Я забегаю время от времени, как обещала. И, знаете, не только я. Она еще общается с дочкой того таксиста. Вроде бы та девочка приглядывает за Авиной кошкой.

– Оксана.

Коулсон кивнул.

– Еще Аве иногда звонит Тони Старк. Похоже, ему нравится рассказывать ей анекдоты.

Наташа закатила глаза. Разве хоть кто-то хоть когда-то знал мотивы Тони Старка?

– Кто-нибудь еще? – спросила она.

– Иногда приходят письма от мальчика по имени Данте Круз. Он был...

– Другом моего брата. Я знаю.

Наташа наблюдала, как Ава карабкается по отвесному скалодрому, волосы собраны сзади в короткий хвостик. Она казалась почти невесомой. Неудержимой. Ничто не тянуло ее вниз.

Для нее существовала только стена, по которой нужно было взобраться, и больше она ни о чем не думала.

Не верится, что она стала на год старше. Выглядит почти на год моложе.

– Входите, – сказал Коулсон.

Наташа толкнула дверь и оказалась внутри.

Дюжина студентов Академии – мальчиков и девочек, – спускались по тросам, прикрепленным к высокому потолку зала.

Ава развернулась на тросе и оглядела свои мишени. Взмахнув ногой и вытащив пистолет, она, не моргнув глазом, поразила все цели.

Идеальный результат.

И только тогда Наташа поняла, что Ава не выпустила ни одной пули. «Глок», который она сжимала в руке, едва заметно светился синим. Судя по всему, оружие в руке Авы служило проводником электромагнитных импульсов внутренней энергии девочки. Она была словно Зевс, метающий молнии с небес.

Наташа подняла бровь.

– Теперь понимаете, о чем я? – улыбнулся Коулсон.

– Верно, все так же сияет, – отозвалась Наташа, не сводя взгляда с Авы.

Прозвучал гудок, все остальные тросы упали – и все новобранцы оказались на полу.

Ава вскинула кулак и издала победный клич:

– Да!

Наташа пристально смотрела на нее. Девочка с хвостиком цвета корицы. Трудно было поверить, что это та самая Ава.

– Она готова?

– Она – это что-то, – сказал Коулсон. – Прошло всего одиннадцать месяцев, но, как я уже сказал, она лучшая в классе.

– А кошмары?

– Их стало меньше. Совсем не прошли, конечно. Ей нужна семья, агент Романофф. Группа поддержки, нечто большее, чем просто друг. Может быть, вы могли бы помочь?

– У меня нет семьи, – машинально сказала Наташа.

Ава не замечала Наташу, пока другие курсанты не начали восторженно перешептываться. Наташа Романофф – это ведь та самая Черная Вдова, а в Академии ЩИТа Мстители были не просто знаменитостями.

Они были героями.

Ава обернулась и встретилась с ней взглядом. Ее губы слегка дрогнули в подобии улыбки.

Затем она оттолкнулась ногой, держась за трос, и сделала переворот на триста шестьдесят градусов – точь-в- точь как тогда, когда прыгала с моста в Филли.

Только Алекса на этот раз рядом не было.

Наташа наблюдала за всем этим снизу. Она тоже помнила тот момент, и поняла, что хотела сказать этим девочка.

Я здесь. Я справилась. Я знаю, что я делаю.

Я уже не ребенок. Той девочки больше нет.

Ава спрыгнула на пол и встала напротив агентов, и Наташа увидела ее не совсем уставную куртку. Белая, кевларовая, с длинными рукавами, высоким воротником, она сидела на ней, как влитая. Судя по виду, это была старая фехтовальная куртка, распоротая и перешитая так, чтобы села точно по фигуре.

Когда Ава отвернулась, чтобы взять бутылку с водой, сердце Наташи дрогнуло. На Аве была не просто куртка. Это была куртка Алексея. На спине Авы значились выцветшие буквы его фамилии: «МЭНОР».

Девочка направилась к ним, и Наташа разглядела знакомый рисунок, яркими нитками вышитый на груди ее куртки. Двойные красные песочные часы, расположенные крест-накрест, образующие четыре ярко-красных. треугольника, соединенных вершинами.

Улыбнувшись, Наташа указала на символ.

– Красная Вдова, значит? Ну, и как тебе имя, нравится?

Ава пожала плечами:

– Нужно время, чтобы притереться.

– Да? И сколько времени тебе потребуется? – Наташа помахала связкой ключей. – Слушай, у меня есть самолет, у ЩИТа есть база в Рио, а у одного моего старого приятеля из Южной Америки как раз намечается небольшая заварушка...

– И? – Ава подняла бровь.

– И я у него в долгу. Ну и, разумеется, мне не помешал бы напарник. Или, скажем так, отдых.

Коулсон казался удивленным.

Наташа улыбнулась.

– Ну, что скажешь, Красная Вдова? Поможешь мне рассчитаться с кое-какими долгами?

Ава пожала плечами.

– Если хочешь, – сказала она, наконец. Подчеркнуто небрежно.

Я словно смотрю в зеркало, – подумала Наташа. – Она будто моя тень. – Наташа улыбнулась.

– Иди собирай вещи. Встретимся на улице.

Ава с надеждой посмотрела на Коулсона.

Тот кивнул и поспешно исчез за дверью, чтобы не передумать.

Умница.

Провожая Наташу к выходу из Академии, Коулсон увидел Аву. Та стояла в вечернем сумраке на заснеженной улице рядом с сияющим красным «Харлеем». У ее ног лежал вещевой мешок, набитый, как показалось Наташе, старым шпионским снаряжением.

Ава дрожала.

– Новый «хог»? – Коулсон кивнул в сторону мотоцикла.

Наташа покачала головой.

– У Авы завтра день рождения. Это ее подарок.

– А, – Коулсон улыбнулся. – Надеюсь, на этот раз открытку не забыли.

Наташа вытащила открытку из кармана.

Коулсон нащупал в своем пиджаке ручку.

– У меня как раз с собой «Монблан Фонтан» тысяча девятьсот пятьдесят шестого...

– Я уже подписала и все такое. – Наташа пожала плечами. – Обычной ручкой.

Коулсон рассмеялся.

– Вы уж с ней помягче.

Наташа посмотрела на него.

– Ладно. – Коулсон вздохнул. – Выжмите из нее все соки.

Наташа взялась за дверную ручку.

Коулсон схватил ее за руку.

– Она, конечно, не заменит вам брата, агент Романофф, но все-таки эта девочка лучше, чем кто бы то ни было, подошла бы на роль вашей сестры. Она могла бы даже стать вашим другом.

Наташа потянула на себя дверь. Ее губы дрогнули, и на лице появилась слабая тень улыбки.

– Знаете, Фил, это несколько сложно. В эмоциональном плане.

– Действительно? – Коулсон улыбнулся. – Я бы сказал, неплохое начало, Наташа.

– Ну, уж точно не конец, – ответила она. И с этими словами шагнула в снежную зимнюю ночь.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЩИТа

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

СНОСКА: ТЕКСТОВАЯ РАСШИФРОВКА – КОНФИДЕНЦИАЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Примечание директора. Ниже представлен первый файл по делу № 121А415.

КОУЛСОН: Агент Романофф, вы готовы приступить к выполнению миссии? Директор Фьюри хочет, чтобы вы выполнили ее в одиночку.

РОМАНОФФ: Я немного занята. Новый щеночек.

КОУЛСОН: Погодите, вы что... завели щенка?

РОМАНОФФ: А вы как думаете?

КОУЛСОН: Ладно. Вы должны быть в Одессе к двенадцати. Мы получили от МИ-6 новые данные о местонахождении оборудования, которое мы отслеживаем.

РОМАНОФФ: Цель?

КОУЛСОН: Считайте, вам выпал шанс вновь встретиться со своим старым другом. Иваном Сомодоровым.

РОМАНОФФ: Друзей у меня ровно столько же, сколько щенков. Буду в шесть.

КОУЛСОН: Никогда не поздно завести друзей, агент Романофф.

РОМАНОФФ: Вообще-то поздно.

КОУЛСОН: Можете, к примеру, называть меня Филом.

РОМАНОФФ: Конец связи.

ИЗ ЧАСТНОГО АРХИВА: ПРОЕКТ «ЧИСТЫЙ ЛИСТ»

СТРОГО СЕКРЕТНО

ОТ КОГО: Романофф, Наташа

КОМУ: Романофф, Наташа

СВИДЕТЕЛЬ: Коулсон, Филлип

Я, НАТАША РОМАНОФФ, ПОДТВЕРЖДАЮ, ЧТО СЕГОДНЯ «СМ. ФАЙЛ» Я ПОПРОСИЛА АГЕНТА ЩИТа ФИЛЛИПА КОУЛСОНА ПРОВЕСТИ НА КОРЕ МОЕГО ГОЛОВНОГО МОЗГА И НА КОРЕ ГОЛОВНОГО МОЗГА МОЕГО ЕДИНСТВЕННОГО РОДНОГО БРАТА АЛЕКСЕЯ РОМАНОФФ ОПЕРАЦИЮ УРОВНЯ АЛЬФА-ШЕСТЬ ПО УДАЛЕНИЮ ВОСПОМИНАНИЙ.

Я, НАТАША РОМАНОФФ, ЗАЯВЛЯЮ, ЧТО МЫ ОБА –Я И МОЙ БРАТ, – СОГЛАСНЫ НА ПРОВЕДЕНИЕ ДАННОЙ ПРОЦЕДУРЫ С ЦЕЛЬЮ ОГРАДИТЬ ПОСЛЕДНИХ ЖИВЫХ ЧЛЕНОВ НАШЕЙ СЕМЬИ ОТ «КРАСНОГО ОТДЕЛА».

Я, НАТАША РОМАНОФФ, ПЕРЕДАЮ ОПЕКУ НАД АЛЕКСЕЕМ РОМАНОФФ ДИРЕКТОРУ ЩИТа ФИЛЛИПУ КОУЛСОНУ СРАЗУ ПО ЗАВЕРШЕНИИ СЕГОДНЯШНЕЙ ПРОЦЕДУРЫ. ВСЕ ФИНАНСОВЫЕ ТРАНЗАКЦИИ ПРОВОДЯТСЯ ЧЕРЕЗ СЕМЕЙНОЕ ИМЕНИЕ РОМАНОФФ ПОД УПРАВЛЕНИЕМ ПЕППЕР ПОТТС.

Я, НАТАША РОМАНОФФ, ПОДТВЕРЖДАЮ, ЧТО Я ОКАЗЫВАЛА СОДЕЙСТВИЕ В ПРОВЕДЕНИИ ПРОЦЕДУРЫ ИСХОДЯ ИЗ ДАННЫХ, ПОЛУЧЕННЫХ МНОЙ ВО ВРЕМЯ ОБУЧЕНИЯ В «КРАСНОМ ОТДЕЛЕ».

Я, НАТАША РОМАНОФФ, ТАКЖЕ ПОДТВЕРЖДАЮ, ЧТО ПРИНЕСЛА ДИРЕКТОРУ КОУЛСОНУ И МИССИС ПОТТС КЛЯТВУ ХРАНИТЬ ТАЙНУ, В ТОМ ЧИСЛЕ ОТ СЕБЯ САМОЙ.

Я, НАТАША РОМАНОФФ, ЗАЯВЛЯЮ, ЧТО ЭТО МОЕ ЗАВЕЩАНИЕ И МОЯ ПОСЛЕДНЯЯ ВОЛЯ.

И ДА ПОМОЖЕТ МНЕ БОГ.

ОБ АВТОРЕ

МАРГАРЕТ ШТОЛЬ – соавтор бестселлера №1 Нью-Йорк Таймс «Прекрасные создания» (который также был экранизирован), а также автор нашумевших романов «Иконы» и «Идолы». Ранее Маргарет работала писателем и ведущим игровым дизайнером в индустрии видеоигр, но затем начала сотрудничество с 7 Studios под руководством Льюиса Питерсона. Сейчас Маргарет со своей семьей живет в Санта-Монике, Калифорния. Когда Маргарет не пишет, ее можно найти защищающей своих невинных кошек от злобных роботов ее мужа.

Content

Маргарет Штоль - Черная вдова. Красная метка

Литературно-художественное издание

АКТ ПЕРВЫЙ

ГЛАВА 1: НАТАША

ГЛАВА 2: НАТАША

ГЛАВА 3: НАТАША

ГЛАВА 4: АЛЕКС

ГЛАВА 5: АВА

ГЛАВА 6: АЛЕКС

ГЛАВА 7: АВА

ГЛАВА 8: АЛЕКС

ГЛАВА 9: АВА

ГЛАВА 10: АЛЕКС

ГЛАВА 11: АВА

ГЛАВА 12: НАТАША

ГЛАВА 13: АВА

ГЛАВА 14: НАТАША

ГЛАВА 15: АЛЕКС

ГЛАВА 16: АВА

ГЛАВА 17: НАТАША

АКТ ВТОРОЙ

ГЛАВА 18: АВА

ГЛАВА 19: АВА

ГЛАВА 20: АВА

ГЛАВА 21: НАТАША

ГЛАВА 22: АЛЕКС

ГЛАВА 23: НАТАША

ГЛАВА 24: АВА

ГЛАВА 25: АЛЕКС

ГЛАВА 26: НАТАША

АКТ ТРЕТИЙ

ГЛАВА 27: НАТАША

ГЛАВА 28: АВА И НАТАША

ГЛАВА 29: АЛЕКС

ГЛАВА 30: НАТАША

ГЛАВА 31: АВА

ГЛАВА 32: НАТАША

ГЛАВА 33: АВА

ГЛАВА 34: АВА

ГЛАВА 35: НАТАША

ГЛАВА 36: АВА

ГЛАВА 37: НАТАША

ОБ АВТОРЕ