Николай Марчук

Закрытый сектор

Курьер

Серия «Современный фантастический боевик»

Выпуск 205

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

Иллюстрация на обложке Бориса Аджиева

© Николай Марчук, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

* * *

Знаете, сколько нулей после единички в одном кубическом метре долларов США?

Нет?!

Это не удивительно, редко кто в этом мире измеряет деньги в единицах объема. Разве что инкассаторы и различные финансовые службы, которые занимаются перевозкой наличных денежных средств.

Уже больше десяти минут Владимир Дубровский ошарашенно глядел на аккуратные стопки небольших картонных ящиков, которые были набиты банковскими билетами трех разновидностей. Больше всего было американских долларов. Примерный объем набитых серо-зелеными бумажками коробок равнялся одному кубометру. Следом шли разноцветные купюры, веселой, канареечной расцветки – евро, их было около десятка коробок из-под обуви. Замыкали это шествие дензнаков российские рубли, средних размеров коробка, судя по эмблемам, раньше в ней стояла кофемашина известной южнокорейской торговой марки, в шутку именуемой на постсоветском пространстве – «Ленин жив».

Первая мысль, которая возникла в голове при виде кладовки, забитой доверху деньгами: заграбастать все себе и сбежать. Потом немного попустило, и Владимир принялся размышлять более рационально.

Дубровский в уме попытался посчитать примерную стоимость всей этой наличности. Получалось около ста миллионов долларов США, плюс-минус десять миллионов. Можно купить небольшой город или, к примеру, остров в Индийском океане, вместе со всеми его жителями и домашними животными.

Так, ну, ладно, остров с коровами и мулатками – это, конечно, хорошо, но сейчас не об этом, сейчас надо рассчитать примерный объем всего этого богатства. Кубический метр, может метр двадцать?! Вполне возможно. Отлично! Будка «газель» – два на два метра, отгородим сантиметров тридцать, поставим перегородку и получим один и два кубических метра пустого пространства. Тем более что большая часть картонных коробок как раз имеет форму правильного квадрата со сторонами в тридцать сантиметров. Значит, войдут, как ладонь в перчатку!

Уфф! Ну и подкинул мне армейский дружок задачку. Закачаешься! Стоп?! А вес-то какой? Тонна? Две? Нет, сейчас вспомню на примере офисной бумаги для принтера. Восемьдесят граммов на один метр квадратный – значит, получим, около семисот килограммов. Нормально, перегруза при езде не будет, надо только оставшееся пространство будки заполнить чем-нибудь объемным и легким. Туалетной бумагой, к примеру, или пачками с женскими средствами личной гигиены, а еще можно ватой или салфетками закидать. Главное, чтобы под завязку и в случае остановки «гайцам» лень было досматривать весь груз.

Так, а что у нас с «дорожными»? Славон в своем сообщении четко указал: «Возьмешь, сколько надо, на свое усмотрение».

А сколько мне надо?

Бэушная «газель» с будкой-термичкой потянет в цене до миллиона рублей. Надо взять такую, чтобы «сел и поехал». Причем обязательно чтобы будка внутри была без всяких сюрпризов и, желательно, оббита фанерой или OSB. Движок чтобы с нормальным расходом топлива и без гаражных самоделок и доработок. Заправиться до полного бака, взять с собой пару запасных канистр, колес, ключей и инструмента, чтобы с мелкими поломками можно было самому разобраться. Ну и для себя любимого не забыть взять жратвы, прикупить новой одежды и обуви, а то, судя по координатам конечной остановки, где меня должен встретить мой кореш Славка, там епеня и дремучие буреломы. Тайга, одним словом!

Ладно, о буреломах и епенях будем думать, когда до них доберемся. А сейчас задача номер раз – покупка транспортного средства и оборудование в нем тайника для перевозки кубометра налика.

Дубровский встрепенулся, взял себя в руки и отогнал прочь шальные мысли о том, чтобы сбежать со всем этим баблищем.

Куда бежать? За границу? Фигушки!!!

Когда ты ходишь под федеральным законом № 13–30, именуемым в определенном кругу лиц «полвторого», то сбежать у тебя за границу не получится. Тут без вариантов, никакие деньги не помогут. Можно, конечно, пешочком через границу перейти в сопредельные государства, а уже оттуда попробовать дать деру в дальнее зарубежье, но для этого нужны связи, определенный опыт и много еще такого, чем Владимир Дубровский не обладал. Талантов и способностей у Вовки, конечно, много, он мог не только головой думать, но и руками много чего сделать, но среди всего этого разнообразия способностей опыта нелегальной переброски через государственную границу не было.

Со стороны могло показаться, что, имея в наличности сумму, эквивалентную ста миллионам долларов, можно вообще не париться о каких-то там проблемах с законом. Ведь с давних времен известна любимая всеми слоями общества фраза: «За деньги можно всё купить!» Вот только на практике дай ты среднестатистическому представителю общества эти самые сто миллионов долларов, и что он с ними сделает? Что?

Ну вот хотя бы взять обычную домохозяйку, которая сидит дома и воспитывает детей, пока её муж трудится на работе. Сидит она на своей толстой жопе, которую разнесло после вторых родов, на старом диване, который пора менять, потому что он зассан детьми и ободран котом, смотрит в плоский тридцатидвухдюймовый экран корейского телевизора и мечтает о хорошей жизни. На экране телеведущие популярного реалити-шоу разъезжают по разным экзотическим странам и тратят за уик-энд суммы, равные годовому бюджету семьи нашей домохозяйки. И вот она такая мечтает, что вот дали бы ей миллион долларов, вот тогда бы она уж точно зажила, как эти самые телеведущие. Вот она бы всем показала! Но на самом деле ничего она не сделает. Потому что вечером с работы придет муж, и его надо кормить, детей завтра надо отвести в детский садик или поликлинику, тут не до поездок. Нет, можно, конечно, все бросить и не работать, нанять гувернантку для воспитания детей, купить роскошный особняк и так далее. Но как это провернуть на практике? Ведь на дворе не благостные девяностые или начало двухтысячных, когда на каждом углу есть обменный пункт, а банки принимают вклады, когда им денежные средства приносят в чемоданах и баулах.

На дворе 2023 год. В Российской Федерации уже больше трех лет действует закон о запрете наличного оборота иностранных валют. Всё! Обменных пунктов нет, банки валюту меняют только по предварительной записи и проверке правоохранителей, «менял», конечно, можно найти, особенно в Москве на Киевском вокзале, где они работают с украинскими «ганстерами», но туда миллион долларов на обмен не понесешь, там тебя и за десять «тонн зелени» завалят. И что прикажете делать? Найти секретного теневого банкира, который согласится обменять твои доллары на рубли? Ну, где его искать? Объявления в газету дать?

Ну, ладно, пусть тебе удалось найти способ обмена долларов на рубли. Что дальше? Покупка дорогущего дома, ярко-красной «феррари» и небесно-голубого джакузи? И снова мимо! Напоминаю, что на дворе 2023 год и в стране давно действует налог на роскошь, то есть покупки свыше одного миллиона рублей только по безналичному расчету с обязательным сопровождением сделки, где будет указан источник, откуда у вас появился тот самый миллион. Нет, конечно, ушлыми и хитрожопыми людьми Русь-матушка никогда не переведется, мы и не на такое способны в борьбе с государством за сбережение и сохранение своих кровно заработанных многомиллионных грошей. Но напомню, что перед нами обычная домохозяйка, а не гений преступного мира!

Все эти новые законы и порядки обычных людей не касались, у них не было заначенных долларов, и покупки свыше миллиона рублей они совершали совершенно легально, задекларировав все свои наличные сбережения по финансовой амнистии 2020 года.

Владимир Дубровский гением финансовых афер и обналички не был. Хотя таких, как он, в народе называли «тертый калач» и «деловой мужик», а среди таких же, как он, «калачей» он снискал Славу – пробивного парня, у которого один недостаток – молодость. Ну, да когда вокруг тебя «старперы» пятьдесят плюс, то ты в свои двадцать семь для них всегда будешь молодым. И вот сейчас, с высоты своего «тертого» опыта и прочих деловых качеств, Дубровский прекрасно понимал, что сбежать с такой суммой не получится. Далеко не убежишь! Если в оговоренный срок не появиться в точке «Б», то семейка Скворцовых начнет поиски. Они обратятся к определенным «людям», которые, в отличие от государственной бюрократической машины, работают намного быстрее и эффективней.

«Люди» найдут в считаные дни, тут без вариантов!

Значит, надо делать все так, как было написано в том странном сообщении, что пришло от Славика Скворцова. Видимо, они с отцом заранее подготовились к подобным ударам судьбы. Отец у Славона гений подковёрной политической борьбы, он печенкой чувствует опасность, скорее всего, смог опередить оперов ФСБ и ищеек из СК, которые пришли по его душу.

Странно только, что для вывоза «заначки на черный день» выбрали именно Володьку Дубровского. То ли больше некого, то ли действительно за последние три года Дубровский смог доказать свою верность и нужность клану Скворцовых. Черт его знает?!

«Эх, все-таки жаль, что вся эта груда бабла принадлежит не мне!» – подумал Дубровский. Вывести бы все это богатство за границу и там зажить как король. Купить виллу на берегу океана, нанять прислугу, деньги в банк, под проценты, купить кабриолет, белые шорты и туфли на босу ногу, каждый вечер променад на набережной и новая баба из числа приезжих туристок. Просто так деньги, конечно, из России не вывести, для этого нужно время и определенные связи, но если есть цель, то почему бы и не подождать годик-другой?!

Но это все лирика! Хорошо, когда что-то есть, и плохо, когда этого нет…

В этот же день Дубровский посетил несколько фирм, занимающихся перепродажей коммерческого транспорта. Из всех предложений выбрал дизельный «Форд-Транзит» 2013 года. Вышло, конечно, дороже, чем «Газель Некст», но двигатель, ходовка и резина были в отличном состоянии. Больше всего подкупило то, что изнутри будка была оббита листами фанеры, которые легко можно было снять, а под ними оказалось свободное пространство между стоек каркаса. Прикинув примерный объем этой пустоты, выходило, что имеющуюся наличность вполне можно там разместить.

Труднее всего дались погрузочные работы. Дубровский совершенно не продумал, как он будет выносить наличность из квартиры и грузить в машину. Коробки были небольшие, и, вынеся первые десять штук, Владимир сообразил, что ему надо вначале поставить их на землю, потом открыть будку машины, потом закинуть картонные ящики внутрь, а ведь вокруг много посторонних людей: бабушек на скамейке, гуляющих с колясками молодых мамаш и вечно снующих по двору детей. Кто-то из них мог проявить любопытство и заметить содержимое коробок, ну, или, по закону Мерфи, он же закон подлости, какая-нибудь коробка упадет в самый неподходящий момент, и денежные банкноты разлетятся по округе. Пришлось идти в ближайший магазин за большими хозяйственными сумками и армированным скотчем.

Все деньги уместились в двух десятках клетчатых сумок, именуемых в народе «Мечта оккупанта». Весили они прилично, но, чтобы сократить время погрузки до минимума, пришлось в авральном темпе таскать по две сумки за один раз. Управился за двадцать минут, вспотел так, как не потел в зале после часовой интенсивной тренировки.

Потом отогнал машину в укромное место – на окраину городского кладбища, где с помощью аккумуляторного шуруповерта раскрутил фанерные листы и спрятал пачки денег за ними. Здесь пришлось провозиться намного дольше – работал до самой ночи, последние саморезы вгонял уже при свете фонарика. Устал, как негр после сбора сахарного тростника. Между денежных пачек запихнул радиопередатчик, присоединенный блоком питания.

Загнал машину в кусты возле какого-то неработающего завода и уснул в кабине машины. На следующее утро заправил бак машины и шесть двадцатилитровых пластиковых канистр под завязку. Купил необходимый в дороге шанцевый инструмент, ключи, домкрат, пару запасных колес, компрессор для подкачки колес, кое-чего из еды и вещей, проложил в навигаторе маршрут и после полудня отправился в путь. Перед тем как выехать за пределы МКАД, завернул на небольшую мелкооптовую базу и заполнил кузов машины упаковками с пустыми пластиковыми бутылками и одноразовыми стаканами. Получилось дешево и сердито!

Помимо машины, одежды и еды подмывало обзавестись каким-нибудь оружием: шокером, травматом или, на худой конец, газобаллонной пневматикой. Но делать этого было нельзя, потому что такое оружие должно быть под рукой, иначе от него никакого толку, а если оно будет на видном месте, то при остановке сотрудников ГИБДД можно легко спалиться. Поэтому лучше обойтись без оружия, пусть и легального. Правда, разводной ключ на длинной ручке лежал на соседнем, пассажирском сиденье.

Товарные чеки на все купленное Дубровский бережно собирал, чтобы потом отчитаться перед семейством Скворцовых. Славик, конечно же, принял бы и словесный отчет, но с чеками как-то правильнее, а то могут ведь заподозрить в крысятничестве. Личные деньги, пусть и с многими нулями после запятой, дело такое – тонкое!

Пределы Московской области покинул благополучно, на неприметный «Форд» работники дорожной полиции не обращали никакого внимания. Ну и отлично! А то Владимир чувствовал себя, как вражеский шпион в тылу врага. Вся эта конспирация и меры предосторожности могли пойти прахом, если окажется, что его личные данные уже есть на постах ГИБДД.

У Дубровского, конечно же, были левые паспорта иностранных государств: Украины, Молдавии, Польши и Венгрии. Несколько лет назад украинские паспорта продавали за сущие копейки, а имея паспорт Незалежной, можно было за сравнительно небольшие денежки получить и паспорт граничащих с Ненькой стран, что, собственно говоря, Владимир и сделал.

Но сейчас эти разноцветные книжечки, вместе с тремя миллионами рублей, двадцатью тысячами долларов, пятью тысячами евро и тремя двухсотграммовыми золотыми слитками, лежали в тайнике в квартире на Зеленом проспекте.

Эх, узнать бы о происках федералов заранее, тогда было бы все по-другому. Тогда бы Владимир спокойно собрал все заначки, продал квартиру, машину и с паспортом Евросоюза уехал бы за границу. А там начал бы все сначала. Пусть денег у него было бы не так много, но это лучше, чем ничего. Это намного больше, чем пять лет назад, когда у него были только одни долги и дилемма: сесть в тюрьму или лезть в петлю. Тогда ему на пути встретился старый армейский дружок Славик Скворцов, который и предложил идти к нему с батей в зицпредседатели. Так в жизни Владимира Дубровского начался новый период: суматошный, взбалмошный, неспокойный, но… сытный и денежный.

Владимир смог вернуть все долги и откупиться от следствия. За несколько лет он показал семейству Скворцовых, что он может не только с точностью до последней запятой выполнять поставленную задачу, но и сам придумывать способы, как обогатить клан Скворцовых еще больше. Причем некоторые предложенные Дубровским проекты старший Скворцов рубил на корню, как рискованные и опасные. Андрей Сергеевич Скворцов всегда слыл человеком осторожным и предусмотрительным, в отличие от других чиновников и функционеров его уровня, он никогда не выпячивал свое финансовое положение, и все семейство Скворцовых жило, по московским меркам, довольно скромно.

«Интересно, на чем погорел Сергеевич?!» – подумал Дубровский.

Может, на поставке оборудования для онкологической клиники в Серпухове? Или на постройке пищеблока для школы-интерната в Клину? Черт его знает! Может, Скворцовых разрабатывали несколько лет и дело в каких-нибудь старых грешках, когда Андрей Сергеевич был еще мэром областного центра?

Ладно, захотят, сами расскажут. Славик, пошел не в отца и был болтуном, каких свет не видывал. О, а может, все дело в Славике? Может, это он упорол косяк, из-за которого все и погорели?

Как там было написано в сообщении?

Вовка, брат! Нас метут на «полвторого», все бросай и руби концы. Зайди в игру, там дальнейшие инструкции.

А в личке одной сетевой РПГ от младшего Скворцова были более детальные инструкции, где поэтапно было расписано: где находится «схрон» с заначкой на черный день, куда эту заначку надо перевести и что дальше делать. В конце послания была непонятная, но многообещающая подпись:

Если все сделаешь правильно, станешь равноправным партнером. Отсидимся годик в тайге, а потом вернемся и все будем в шоколаде!

Шоколадное обертывание – это хорошо и полезно для здоровья, но Славик звездун еще тот. И что значит отсидимся в тайге?! Это вообще как понимать? Заныкаемся на далекой заимке и будем там выживать на подножном корме, тушенке и самодельных лепешках? Владимир, когда изучал координаты того места, куда надо ему доставить груз, долго не мог понять, что там может быть. Ближайший населенный пункт, отмеченный на карте, – небольшой городок с населением двадцать тысяч человек, может, есть что-нибудь поменьше, не отмеченное на карте, фиг его знает?! Хотя, возможно, там окажется элитный дом отдыха, типа пансионата закрытого режима, в котором проворовавшиеся чиновники отсиживаются от вездесущего ока Путина и антикоррупционного отдела ФСБ. А что, вполне правдоподобная версия, которая может объяснить все нюансы и шероховатости поведения семейства Скворцовых.

Ладно, доберемся до места, там все и узнаем. В вынужденном сидении в тайге можно найти и свои плюсы: во-первых, нормального, полноценного отдыха не было уже больше пяти лет, как впрягся в подчинение к Скворцовым, так и пахал Дубровский, как ломовая лошадь, во-вторых, появится возможность заняться самообразованием – перечитать множество книг, которые были скачаны на лэптоп, подтянуть физическую форму, а то от этой сидячей и нервной работы появились пузень и складки жира по бокам, причем редкие походы в спортзал помогали плохо, ну и в-третьих, надо восстановить пошатнувшиеся нервишки.

С нервами было совсем плохо, Дубровский страдал бессонницей ночью и желанием спать в течение дня, был раздраженный и вспыльчивый, хотя раньше отличался крепкими, как стальные канаты, нервами.

Все из-за этой чертовой работы. Владимиру приходилось носиться по всей стране, заключая контракты и договоры, подписывая соглашения на поставку и акты выполненных работ.

Из соображений все той же секретности Скворцовы не держали большой штат сотрудников: бухгалтер, пара секретарей, сметчик и несколько водителей-курьеров, и над всеми ими – Владимир Дубровский, который был за генерального, исполнительного и коммерческого директора.

Надо отдать должное, Скворцовы платили щедро и в срок, Дубровский за пять лет смог вернуть все долги, купить квартиру в новостройке, в не самом плохом районе Москвы, сменить несколько машин, последним его средством передвижения был трехлетний «Порш-Кайен», купить квартиру своим родителям, которые теперь жили в ближнем Подмосковье.

Обидно было терять все нажитое и приобретенное таким трудом. Владимир понимал, что без покровительства Скворцовых он не добился бы таких успехов, и значит, надо и дальше держаться их семьи.

Но ничего, вот привезет заначку Скворцовым в целости и сохранности, станет равноправным партнером, тогда все будет еще лучше, надо только добраться до нужного места вовремя и без происшествий, а там можно и годик посидеть в тайге, читать книжки и бегать по утрам, сгоняя жиры.

«Кстати о книжках. Помимо профильной литературы на тему экономики и финансов, надо перечитать книги Андрея Круза. Начну, как всегда, с “Эпохи мертвых”, потом “Земля лишних”, потом “Мир тьмы”, и дальше по списку», – подумал Владимир.

Читая фантастическую литературу, Дубровский частенько представлял, что он тоже попадает в параллельный мир. Как он набирает в старом мире целую гору всякого нужного добра, его столько, что не помещается в кузове грузовика, и поэтому приходится цеплять еще и прицеп, потом он переходит границу между мирами, обязательно сразу же трахает симпатичную девушку, принимающую переселенцев в новом мире, после этого отбивает нападение бандитов и завладевает всеми несметными богатствами, которые награбили злодеи за долгие годы. Что должно произойти дальше, Владимир не придумал, он несколько раз садился за написание книги на эту тему, но дальше двадцати страниц текста дело не шло. Эх, жаль, что нет никакого портала в другой мир! Иначе можно было бы отправиться со всем этим богатством туда. В другом мире не надо опасаться мести семейства Скворцовых, с таким капиталом можно начать новую жизнь, став кем-то значимым и весомым. Вот только все это вымысел и фантастика и нет никакого другого мира… А жаль!

Путь из точки А в пригороде Москвы до точки Б в богом забытом городишке на Северном Урале занял два дня. Дубровский машину не гнал, соблюдал меры предосторожности и правила дорожного движения.

«Гайцы» остановили его только один раз, проверили документы, обнюхали и отпустили с миром. В тот момент, когда худощавый гаишник, облаченный в светоотражающий жилет, взмахнул жезлом и показал остановиться, у Владимира внутри предательски екнуло и сердце ушло в пятки. Первой мыслью было вдавить педаль газа в пол и гнать, что есть сил, но благоразумие взяло верх, тем более что на малотоннажном дизельном грузовичке от правоохранителей было не оторваться.

Хорошо еще, что в свое время Дубровский внимательно прослушал краткий курс лекций, которые для своих сотрудников организовал Скворцов-старший. На этих лекциях невысокий толстячок с бегающими, поросячьими глазками и вороватым прищуром подробно рассказывал, как надо себя вести при встрече с правоохранителями, он же организовал систему защиты и охраны офиса. Когда спецы из ФСБ выломали дверь в офис, располагающийся в обычной квартире новостройки на окраине Москвы, то их встретили только три перепуганные тетки и компьютеры с выгоревшим нутром. Бухгалтерша успела нажать на красную кнопку под крышкой своего стола. Помимо того, что активировалась система самоуничтожения офисной оргтехники и вспыхнули термитные заряды в сейфах, был еще отправлен сигнал на телефон Дубровского. Получив сообщение на телефон, Владимир действовал по инструкции, полученной в свое время от поросячьего толстячка. Эти инструкции помогли Дубровскому остаться на свободе.

В дороге Владимир останавливался несколько раз, чтобы дозаправиться, бегло осмотреть машину, быстро перекусить и опорожниться.

Точка Б оказалась поворотом с основной дороги на второстепенную, где был установлен указатель: «Закрытый сектор». Именно такое название было указанно в сообщении Славика. Значит, нам туда…

* * *

На обочине торчало несколько вышек, увешанных камерами наблюдения, к ним была подведена линия электрических проводов. Столбы с проводами уходили вдоль дороги.

Кстати о дороге. Асфальтовое покрытие на второстепенке оказалось отличного качества, это Владимир понял сразу, ведь недаром в прошлом году их фирме доверили заасфальтировать десятикилометровый участок несуществующей в природе дороги. Ему тогда пришлось досконально изучить технологию и способы укладки дорожного покрытия.

Метров через триста после поворота дорогу перекрывал шлагбаум, рядом с которым расположился стационарный пост ГИБДД.

«Или это не дорожная полиция?» – подумал Дубровский, глядя на стоящих рядом со шлагбаумом автоматчиков, экипированных в шлемы и бронежилеты.

Один из автоматчиков повелительно взмахнул полосатым жезлом, призывая к остановке, а потом двинул навстречу, демонстративно перекинув автомат на грудь.

«Приплыли!» – опешил Владимир, понимая, что развернуться ему здесь не удастся.

Массивный шлагбаум, бетонные блоки, выложенные на дороге змейкой, два монолитных колпака-капонира из железобетона на обочинах – вот такой вот странный пост ГИБДД. Позади капониров была еще ровная площадка, отсыпанная щебнем, на которой стояли три легковых автомобиля, укомплектованные и обвешанные таким количеством внедорожных девайсов, что совершенно непонятно, с конвейера какого автомобильного завода они были спущены. На той же площадке размещалась и двухэтажная будка поста. Над будкой возвышалась антенная мачта, усыпанная тарелками и усами передающих и принимающих устройств. А еще Владимир с удивлением заметил, что на втором этаже поста оборудована пулеметная огневая точка. Ствол ПКМСа торчал из-за щитка, печально глядя в небо.

«Охренеть! – подумал Владимир. – Охрана как в зоне строгого режима, только хрипящих от лая овчарок не хватает».

– Выйти! – коротко рявкнул подошедший гаишник.

– А в чем, собственно говоря, дело? – возмутился Дубровский.

– Досмотр! – объяснил второй охранник, бесшумно подошедший сзади.

Первый гаишник вытащил из кармана жилета небольшой прибор – газоанализатор, и, включив его, помахал перед носом Дубровского, потом эту же процедуру он проделал и с внутренним пространством кабины «Форда».

– Что везешь? – спросил досмотрщик, жестом призывая Владимира открыть будку.

– Одноразовую пластиковую тару, – покрываясь холодным потом, ответил Владимир. – Бутылки, тарелки, стаканчики.

– Ясно, – гаишник осмотрел стену пластиковых упаковок. – Это все?

– Ага, – кивнул Владимир, со страхом ожидая команды на полный досмотр груза.

– По пути никого не подсаживай, понял?

– Да, – с облегчением выдохнул Дубровский. – Что я – дурак, что ли?

– Ну, не знаю, – хмыкнул на прощание правоохранитель, – умный человек не потащит туда копеечный товар.

Отъехав подальше от поста, Дубровский остановил машину и, достав из бардачка упаковку таблеток – энергетиков, закинул очередную порцию в рот.

Волшебные пилюли придавали бодрости и сил. Спать нельзя, черт его знает, что происходит вокруг. Вдруг проснешься, а ты уже лежишь в канаве с перерезанным горлом. В современной России за тысячу рублей могут прирезать, чего уж тут говорить о кубометре в долларовом исчислении?

Вспомнились слова инспектора ГИБДД о том, что глупо везти копеечный товар туда. Интересно, куда туда?

Вопрос, куда нужно отвезти деньги и где Дубровский вместе с семейством Скворцовых будет пересиживать лихие времена, не выходил из головы Владимира все это время.

В глухой уральской тайге, на далекой заимке? Зная Скворцова-старшего, можно такой вариант сразу же отмести. Анатолий Семенович Скворцов после перевода в столицу очень сильно полюбил комфорт и превратился в сибарита, которого очень трудно представить живущим в тайге среди буреломов, сугробов и медведей. А ведь там еще, помимо Славика и его бати, была мать Славика, молодая мачеха, две дочери Скворцова-старшего, от первого и второго брака, и еще множество родственников, с которыми Дубровский однажды пересекся на свадьбе Ирки, старшей сестры Славика. Вполне возможно, что все свое большое семейство Анатолий Семенович с собой в тайное убежище не потянет, но кто его знает. Закон «полвторого» предполагает осуждение близких родственников проворовавшегося чиновника, так что Скворцовы могли сбежать в тайгу и всем скопом…

Тогда где? Может, в этой глухомани есть секретный аэродром, к примеру, оставшийся от вояк, с которого можно вылететь за границу? Вполне возможно! Очень даже правдоподобный вариант. Средств, чтобы нанять самолет и вывезти всю свою многочисленную родню за границу, у Скворцовых – как у дурака махорки, то есть за глаза и по самые гланды.

Дорога растянулась широкой лентой среди каменистого ландшафта, с редкими кривыми сосенками и березками по бокам. Дубровский смотрел по сторонам, и его тяготил такой пейзаж: выеденные плеши черной земли, на которой почему-то не было никакой растительности, торчащие из поверхности серые глыбы камней и редкие чахлые деревца с изуродованными, кривыми стволами. Унылый и какой-то тревожный вид из окна автомобиля разительно отличался от того, что было еще пару десятков километров назад, там была пышущая жизнью тайга – обилие хвои и зелени. А здесь как будто прошелся ураган с пожаром, или, к примеру, последствия экологической катастрофы.

Наверное, и правда впереди Дубровского ждет секретный военный объект вблизи испытательного полигона, где есть свой аэродром.

У Владимира настроение немного улучшилось, потому что перспектива сидеть в глухой тайге его не сильно-то и радовала, а вот улететь куда-нибудь за границу, желательно к теплому морю, где можно было отдохнуть в свое удовольствие, совсем другое дело.

Отдых Дубровскому точно не помешал бы, поваляться недельку на теплом песочке – самое то!

Через час на дороге попался еще один блокпост с автоматчиками. Здесь тоже проверка прошла рутинно и шапочно, вооруженный пистолетом-пулеметом сотрудник попросил открыть дверь будки, «обнюхал» Владимира, кабину и будку машины газоанализатором и дал добро на проезд.

Через восемь километров после второго блокпоста дорога заложила крутой вираж, потом был затяжной подъем на длинную холмистую гряду. На вершине холма разместился очередной блокпост с капитальным двухэтажным зданием, большим ангаром, вертолетной площадкой и несколькими «лопухами» сетчатых радаров.

Ну что ж, Дубровский теперь уже точно уверился в своих предположениях, что впереди его ждет аэродром, с которого самолет унесет клан Скворцовых и Владимира Дубровского к теплым морям, зеленым пальмам и крикливым чайкам. Судя по внешнему виду, «блокпост» на вершине холма был не чем иным, как станцией ПВО.

При спуске с вершины холма открылся вид на широкую долину, в которой угадывались правильные формы, присущие жилым и промышленным постройкам.

Ну, точно! Военный городок! Вон как все надежно спрятано от чужих, вражеских глаз.

Настораживало только то, что машину и самого Дубровского никто не досматривал, лишь обследовали сканерами и анализаторами и отпустили восвояси, даже документы на втором и третьем блокпосту не проверили. Странно? Хотя, может, старший Скворцов подмазал кому надо, чтобы машину Дубровского пропускали без досмотра. А с другой стороны, Скворцовы не знали, на какой машине едет к ним Владимир.

«Ладно, дай бог добраться до Скворцовых, а там все вопросы отпадут за ненадобностью!» – подумал Дубровский, подъезжая на «Форде» к очередному шлагбауму КПП.

Проехав еще три контрольно-пропускных пункта, Владимир, наконец, добрался до загадочной площадки – накопителя, где ему было приказано ждать следующего утра. Приказ отдал дядька в затасканном камуфляже, поверх которого был нацеплен светоотражающий жилет. Этот же дядька взял с Владимира плату за стоянку – триста рублей, дал бланк анкеты, которую необходимо было заполнить и отнести в будочку контролера.

Дубровский позволил себе роскошь выбраться из кабины автомобиля, чтобы осмотреться по сторонам.

Смотреть особо было не на что: большая площадка с бетонным покрытием, сетчатый трехметровый забор по периметру, несколько десятков ларьков с уличной едой, вереница кабинок биотуалетов и пару будок с душевыми кабинами.

Вообще-то, машину можно было оставить на стоянке и отправиться спать в ближайший отель, тем более что стоянка охранялась и на ней было достаточно оставленных машин, но были и те, кто не решился бросить свое транспортное средство и решил ночевать в салоне. Дубровский подумал, что машину точно оставлять без присмотра на ночь нельзя, а вот пройтись, чтобы размять ноги и съесть чего-нибудь горячего, вполне можно себе позволить.

Машину Владимир поставил таким образом, чтобы ему была видна задняя сторона будки. Вытащив из будки полиэтиленовый пакет, в котором собрался мусор, аккумулированный в пути, Владимир бодро зашагал к ярко подсвеченным островкам стритфуда, по дороге он занес контролеру заполненную анкету, где честно указал все свои настоящие данные.

Выбор в пирожковых был весьма неплох, помимо обыденных для таких заведений гамбургеров, хот-догов, шаурмы и прочих чебуреков с котятами внутри, были еще первое, второе и компот.

Взяв себе наваристую, исходящую вкусным ароматом и паром солянку и картофельное пюре с поджаркой, Владимир разместился за пластиковым столом под широкополым зонтом. Уселся Дубровский таким образом, чтобы можно было держать в поле зрения свой «Форд».

Солянка оказалась вполне ничего, помимо положенных пяти сортов мяса и колбасы внутри оказались еще маслины и долька лимона. Пюре было немного «стеклянным», но зато мясо в поджарке было весьма хорошего качества – мало прожилок и жира и много плоти. На третье Дубровский взял себе большую чашку капучино.

Развалившись на стуле и сыто ковыряясь в зубах, Владимир прихлебывал капучино, осматриваясь вокруг.

Дубровского сейчас интересовал один момент. А чего тут так много народу? Больше всего накопительная площадка и окружающие постройки напоминали какой-то перевалочный пункт при большой транспортной развязке.

Куда едут все эти люди? Тоже бегут с проворовавшимися чиновниками из страны? Да ну на фиг! Ладно, у Дубровского машина и груз в ней исполняют роль прикрытия для перевозки крупной суммы денег, исчисляемой в кубических метрах, а вот для чего те бородатые дядьки весьма суровой наружности пригнали два трехосных КамАЗа, набитых разномастными тюками, мешками и ящиками? Да еще и сами машины больше напоминают траки из фильмов про зомби-апокалипсис: стекла прикрыты сетками, над крышей кабины гирлянды дополнительных фонарей, да еще и какие-то непонятные хреновины, очень сильно похожие на вертлюги для пулеметов, торчали над кабиной и с правой стороны кабины. Они что, тоже так свои машины упаковали для прикрытия перевозимых денежных средств? Непонятно.

И еще…

Ну не может же быть, чтобы столько народу бежало из России? Здесь же целый перевалочный комплекс с гостиницами, накопительной площадкой на несколько сотен машин и системой охраны. Хотя почему не может? Еще как может, на Руси издревле народ воровал. Как выбьются в чиновники и начальники, так сразу же гребут под себя все, до чего шаловливые ручонки дотянуться могут. Но вот интересно, неужели, что ли, все чиновники, которых поймали на воровстве, могут вот так взять и сбежать? Подозрительно?

Подождите? Стоп! А если…

Если в России в самое ближайшее время должен случиться какой-нибудь эпический замес, к примеру техногенная катастрофа, как в фильме «2012»? И все эти люди будут эвакуированы в безопасное место?

Точно! Возможно, именно на Северном Урале окажется безопасная зона, которую не затронет катастрофа? Или нет? Зачем тогда тащить с собой деньги, которые на самом деле не больше чем порезанная на прямоугольники бумага с защитными знаками? Если мир должен умереть, захлебнувшись в судорогах апокалипсиса, то правильнее было запастись консервами, оружием и средствами защиты, а не тащить в убежище кубометр баксов, которыми даже подтираться неудобно. Да и не надо было бы городить такой огород с преследованием по закону «полвторого». Или, наоборот, Скворцовых «гонят на номера» именно из-за разглашения государственной тайны, и за место в убежище, где можно укрыться от грядущей катастрофы, как раз и можно расплатиться кубометром американских долларов? Интересно, а этих денег хватит, чтобы и Владимир Дубровский присоседился на краешек полки в «последнем вагоне уходящего на юг поезда»? Помнится, в том же голливудском блокбастере «2012» одно посадочное место в спасательной «шлюпке» стоило один миллиард долларов. Надеюсь, что здесь расценки подешевле будут.

Хотя глядя на спокойно прогуливающихся по площадке людей, весело смеющихся и бегающих друг за дружкой детей, трудно представить, что они знают и готовятся сбежать от надвигающейся катастрофы. Может, тогда не будет никакого апокалипсиса? Тогда что?! Впрочем, есть же четкие инструкции Славика, где указаны населенные пункты, которые должен посетить Дубровский, добираясь до того места, где его ждут Скворцовы.

– Не помешаю? – раздался над ухом вежливый вопрос.

Дубровский посмотрел на спрашивающего. Невысокий, плотного телосложения мужичок, одетый в светлые брюки-карго, легкий свитер, поверх которого накинут жилет с множеством карманов.

– Присаживайтесь, – кивнул Владимир, – я уже закончил и ухожу.

– Подождите, – остановил его мужичок. – Я хотел перекинуться с вами парой слов.

Мужчина присел на соседний стул, поставил на стол перед собой высокий бумажный стакан с чаем, такую же бумажную тарелку с порцией чебуреков.

– О чем вы хотели поговорить? – поспешно спросил Владимир, всем своим видом показывая, что ему не до разговоров. – Я, честно говоря, спешу.

– Спешите? – удивился толстячок. – Куда? Переход откроют только утром, а может, и не откроют. Вчера и позавчера «рябь» шла, стабильности не было, так что могут не дать утром разрешение на проход.

– Я спешу лечь поспать, а то два дня и ночь без сна, – выкрутился Дубровский, совершенно не понимая, что хотел сказать незнакомец, употребляя термины «рябь», «переход» и «проход».

Может, здесь есть какая-то переправа через реку, аварийный мост или тоннель в горе? Расспрашивать незнакомца о том, что он имел в виду, Владимир не посчитал нужным, а то сейчас как зацепишься языками, а потом очнешься в канаве голый, без денег и ключей от машины.

Похоже, у Владимира начинала развиваться паранойя, ему в каждом незнакомце чудился враг, который только и мечтал о том, чтобы угнать «Форд», набитый деньгами.

– Тогда последний вопрос, и не смею задерживать, – всплеснул руками незнакомец. – Вы туда едете целенаправленно, к кому-то или просто наобум?

– Целенаправленно, – ответил Владимир, – а что?

– Нет, ничего, просто я здесь вроде агента по найму. Вот, возьмите проспектик, – толстячок протянул несколько флаеров. – Вдруг вас что-то заинтересует из предложенных специальностей. Там все контакты указаны, куда и к кому надо обратиться. Единственная просьба, если вдруг надумаете, то скажите, что буклеты вам дал Алексей Степашин. Договорились?

– Ага, – пожав на прощание руку, Владимир направился к своей машине. Буклеты он засунул в карман, выкидывать их на глазах у вербовщика Дубровский посчитал невежливым поступком.

От сытого ужина и внезапно накатившего ничегонеделанья Владимира разморило, и он жутко захотел спать, глаза буквально слипались. Можно было закинуть очередную порцию энергетика, но тогда к утру он был бы совершенно разбитым.

«Надо немного поспать», – решил про себя Дубровский.

Владимир завел машину, сдал задом к высокой мачте, которая стояла посреди площадки и на её вершине располагались осветительные прожектора. Прижавшись задней стенкой будки, он тем самым заблокировал её от проникновения снаружи. Запер двери кабины изнутри и провалился в сонное царство Морфея…

* * *

Проснулся Владимир рывком: раз! – и подскочил с сидений, на которых спал. От рывка ударился головой о руль. Кто-то кричал снаружи и стучал по лобовому стеклу.

– Вставай! Эй! – в лобовое стекло какой-то весельчак стучал кулаком. – Проспишь переход!

Владимир несколько раз удивленно моргнул, окончательно просыпаясь и приходя в себя. Сон был тяжелым и тревожным, выспаться не удалось, видимо, все-таки Дубровский переборщил с приемом стимуляторов.

Стучавший в лобовое стекло бородатый мужик в спецовке, увидев, что Дубровский проснулся, махнул ему рукой и побрел дальше по своим делам.

Так, что дальше?

В сообщении Славика было четко указано, что надо двигаться вслед за остальными машинами, добраться до населенного пункта под названием Сосновск, а оттуда в городок – Новая Москва, где на КПП его будут ждать, достаточно назвать свои настоящие имя и фамилию.

Сколько раз Владимир пробовал найти на карте населенные пункты с таким названием в той местности, где он сейчас находился, у него ничего не получилось. Наверное, и правда, что это некие секретные населенные пункты, где прячутся и отсиживаются, пересиживая лихие времена, проворовавшиеся российские чиновники и бюрократы.

На площадке царило оживление, люди суетились возле своих машин, перед гостиницей стояли три автобуса, в которые усаживались пассажиры с вещами.

– Поссать-то хоть успею? – спросил Дубровский у бородача в спецовке, который шел обратно.

– Успеешь, – сверяясь по часам, кивнул мужик. – Переход откроют не раньше чем через полчаса. Вон за тем зданием начинается дорога, – бородач указал рукой направление. – Лучше заранее туда подкатить, а то там пробки – обычное явление.

– Понял, спасибо, – кивнул Дубровский и в быстром темпе сделал все необходимые утренние процедуры.

Владимир сбегал к «синим кабинкам», потом вернулся к машине, где быстро умылся и почистил зубы. Перекусывать не стал, тут же погнал машину в указанном бородачом направлении.

Через десять километров дорога привела его к странной площадке идеально круглой формы. Здесь скопилось с десяток грузовых машин, столько же легковушек, и, как ни странно, было много «пешеходов» – около двух дюжин людей разного пола с рюкзаками и сумками.

Перед въездом на «блюдце» площадки машину Дубровского остановили, охранник сверился со своим журналом и прицепил на лобовое стекло «Форда» желтый стикер, где были написаны ф. и. о. Владимира, госномер его автомобиля и конечный пункт назначения – «Новая Москва».

Площадка была как будто выплавлена в скальной породе. Идеально ровная поверхность и такие же гладкие своды ограждения. В центре площадки большая черная лужа пролитого мазута или нефти.

Машины и люди растеклись по краям площадки и застыли в ожидании.

Ну вот и на кой ляд сгонять людей на еще одну площадку? Почему нельзя было на предыдущей стоянке подождать? Обычное русское раззвиздяйство. Гоняют по площадкам туда-сюда, проливают ГСМ, и никто его не убирает.

Владимир достал термос, наполненный кипятком, заварил в термокружке кофе «3 в 1», потом раскрыл пачку с печеньем и только было собрался позавтракать, как раздался предупреждающий визг ревуна сирены.

Все, что произошло дальше, Дубровский списал на выверты своего мозга, который последние два дня подвергался воздействию стимуляторов и энергетиков. Перед глазами поплыли круги, в ушах щелкнуло от перепада давления, а по телу пробежала короткая дрожь, как от статического разряда тока.

Рев сирены стих, мужик в спецовке принялся кричать в громкоговоритель, пытаясь перекричать вой тех немногих собак, которые были в ближайших машинах. К собакам присоединились еще и дети, они тоже принялись голосить на все лады.

Владимир несколько раз сильно зажмурился, надеясь, что наваждение пройдет; вроде полегчало, перед глазами перестали плавать разноцветные круги, да и дети с собаками вроде потише стали выть.

Воспользовавшись заминкой одного из водителей «КамАЗов», Владимир газанул с места и, вклинившись перед зазевавшимся «газоном», выехал со стоянки одним из первых. Перед ним шел всего один грузовик – тентовый «китаец».

Владимир так увлекся этими маневрами, что совершенно не обратил внимания на смену дорожного покрытия. И только по тому, как стало кидать машину, сообразил, что вместо асфальта теперь под колесами – мощенная булыжниками мостовая.

Впередиидущий «китаец» припустил и пошел в отрыв. Владимир не стал за ним гнаться, но и далеко уехать не давал, помня наказ Скворцова-младшего двигаться в общем автомобильном потоке, держался за грузовиком, на дистанции около ста метров.

«Форд» проехал мимо еще одной стоянки, где дожидались пешеходов несколько автобусов и грузовиков с будками-вахтовками.

Только сейчас Дубровский заметил, что окружающий пейзаж заметно изменился. Та выжженная, серая каменная пустыня, что царила вокруг, постепенно стала изменяться в лучшую сторону – появились деревья, кустарники, стало вокруг много сочной, яркой зелени. Даже воздух изменился в лучшую сторону, он стал чистым, хрустальным и как будто наполненным какой-то живительной силой.

Дубровский открыл окно и вздохнул полной грудью, в голове прояснилось, настроение резко улучшилось.

А вообще, вокруг творилась какая-то чертовщина. Впереди на горизонте возвышалась высоченная горная гряда. Пики со снежными шапками вырастали как будто ниоткуда. Не было никаких предгорий и возвышений, горы появлялись неожиданно и стремительно.

Владимир не мог похвастаться хорошим знанием географических особенностей Северного Урала, но вроде здесь не было таких высоких гор. Хотя как это нет, вот же они впереди, видно невооруженным взглядом. Значит, есть!

На обочине дороги появился первый указатель, он сообщил, что до Сосновска осталось сорок километров.

Сосновск?!

В сообщении Славика такой населенный пункт упоминался. Владимир должен был заехать в него, чтобы потом отправиться в городок Новая Москва.

Ну что ж! Все идет отлично! До Сосновска сорок километров. Погода хорошая, на небе ни облачка, если все будет продолжаться так же, то к вечеру, глядишь, Дубровский доберется до КПП при въезде в Новую Москву, а там всего лишь надо передать местным охранникам, что его ожидает Вячеслав Скворцов… и все!

Въезд в городок Сосновск оказался перекрыт контрольно-пропускным пунктом. Причем КПП был организован с учетом фортификационных изысков и нюансов. Десяток въездных рамок, прикрытых бетонными колпаками с пулеметными гнездами, охрана, вооруженная автоматами и всевозможными сканерами и датчиками. Кинологи с собаками и вышки с внимательными пулеметчиками. И большое обилие камер наблюдения.

Въезд в город больше всего напоминал пропускной пункт на государственной границе, отличие было лишь в том, что роль таможни исполняли обычные охранники, которым не требовались въездные визы и загранпаспорта.

– Надолго в город? – спросил подошедший к машине Дубровского охранник.

– Не знаю, – честно ответил Владимир. – Мне вообще-то надо в Новую Москву.

– Тогда лучше в сам город не въезжай, подожди на накопительной площадке, – охранник показал, в какой стороне находится площадка. – Вон, видишь домик с синей крышей? Там формируются колонны на Новую Москву. Спросишь, когда следующий караван. А рядом, видишь, длинная «кишка» с красной крышей. Это гостиница. Если колонна на Москву пойдет завтра, то можешь там переночевать.

– Понял, спасибо. А до Новой Москвы далеко? Может, я сам туда поеду?

– В одиночку туда лучше не соваться. Бандиты на трассе шалят. Можно попасть! А так до Новой Москвы почитай полтыщи кэмэ.

– Бандиты?! – удивился Владимир.

– Ага, – пожал плечами охранник. – Сиротинские на юге всех лихих людей вывели, вот они к нам и подались. Это ж самое милое дело – на трассе переселенцев щипать. Вокруг Сосновска километров на сто более-менее тихо, ну и на подъезде к Москве километров пятьдесят тоже безопасная зона, а все что между ними – дикие земли.

– Понял, спасибо!

Поскольку Дубровский не собирался заезжать в Сосновск на машине, то его не стали досматривать и пропустили внутрь транзитной площадки. Машин здесь оказалось не сильно много, около десятка. Как узнал Владимир в местном аналоге автостанции, последний конвой на Новую Москву ушел всего пару часов назад, и следующий планируется на завтра. Объяснялось это тем, что надо, чтобы собрались желающие двигаться к Новой Москве. Движение в общей колонне было платным и стоило пять тысяч рублей. За эти деньги конвоиры гарантировали безопасность в дороге, которая обеспечивалась вооруженной охраной на бронетехнике.

Владимир уже перестал удивляться происходящему, если бы он был писателем-фантастом, то, скорее всего, именно так бы он описывал иной, параллельный мир, потому что поверить, что в современной России может оказаться место, где будут «шалить бандиты» и передвигаться надо только в составе вооруженной армейской бронетехникой колонны, было трудно. А с другой стороны, ну что он, житель большого мегаполиса, мог знать об изнанке жизни в глухой провинции?

Закон – тайга, медведь – прокурор!

Не просто же так это придумано. Скорее всего, здесь, в глухой тайге, все по-другому. Людей мало, территории большие, за всем не уследишь, возле каждой елки полицейского не поставишь.

Тем более, если правда, что здесь есть какой-то секретный город, в котором живут беглые, проворовавшиеся чиновники, то почему бы не оказаться здесь же и бандитам, желающим пощипать богатеньких буратин? У нас же в России чиновники и бюрократы далеко не всегда являются выходцами из интеллигентных, просвещенных семей потомственных профессоров и функционеров, чаще всего на вершину власти пробивается бывший и нынешний криминалитет. Вчера он убивал и воровал, а сегодня уже носит на лацкане пиджака депутатский значок!

Поговорив несколько минут с работниками местного «автовокзала», Владимир решил прогуляться по городу и подыскать едущих в сторону Новой Москвы попутчиков. Движение на трассе Новая Москва – Сосновск было весьма оживленным, машины ездили по ней постоянно, и «влезть» в какой-нибудь небольшой, но хорошо защищенный частный караван было не трудно. Причем можно было даже немного сэкономить, обычной таксой было две-три тысячи рублей.

Чтобы попасть в Сосновск, Дубровский прошел досмотр, заполнил несколько анкет и получил временный пропуск. «Форд» остался стоять на площадке, прижатый задней стенкой будки к зданию автостанции.

Бросать машину без присмотра не хотелось, но ждать целые сутки попутного конвоя было невмоготу, Дубровскому хотелось как можно быстрее добраться до Новой Москвы и избавиться от набитого деньгами автомобиля.

Сосновск оказался небольшим, шумным городишкой весьма затрапезного вида. Здесь вряд ли можно было найти приличный ресторан, торгово-развлекательный центр и барбершоп.

На тротуаре возле пешеходного прохода из транзитного терминала Дубровский с удивлением заметил экзотику а-ля СССР – толстую тетку в белом халате, которая торговала горячими пирожками. Пирожки продавщица вытаскивала из большого алюминиевого бака, который был прикрыт здоровенной крышкой, утепленной сверху одеялом. Пирожки заворачивались в бумагу и подавались без всяких пакетиков и салфеток. Как ни странно, но торговля шла бойко и пирожки разлетались со скоростью… горячих пирожков!!! Больше всего Владимира удивила цена. Пирожок с горохом – пять рублей, пирожок с картошкой или капустой – шесть рублей, а пирожок с мясом – десять рублей. Ну точно, «совок» в чистом виде!

Покупать уличный фастфуд Владимир не стал, хоть запахи стояли весьма аппетитные, да и народ вроде отоваривался у толстухи не впервые, но Дубровский рисковать своим желудком не решился.

Та часть Сосновска, которая граничила с КПП и транзитной площадкой, больше всего напоминала большую рыночную площадь. Здесь царило обилие торговых рядов, павильонов, магазинов, лабазов, «оптовок» и идущих с ними рыбами-прилипалами гостинец, мотелей, рюмочных, столовых, кафешек и мелких ресторанчиков.

Удивило обилие оружейных магазинов. Попадались даже небольшие ларьки-павильоны, где оружие висело на крючках вдоль стен, как вяленая рыба. Вначале Дубровский подумал, что это не настоящее оружие, а муляжи или страйкольные шарикоплюи, но потом понял, что стволы вполне боевые, причем среди «гражданских» с заблокированным режимом стрельбы очередями попадались и армейские образцы.

Поддавшись любопытству, Владимир зашел в один из таких оружейных магазинчиков, в витринах которого были выставленные, видимые им только на картинках раритеты: пулемет «максим», пулемет ДП-27 и пулемет РПД-44.

Внутреннее убранство магазина особой красотой и великолепием не поражало. Не было стеклянных витрин и полированного дерева прилавков, даже особой подсветки не было. Автоматы, пистолеты, винтовки, ружья и даже пулеметы были свалены чуть ли не на полу в прозаических деревянных ящиках унитарного зеленого цвета. Как будто это было не оружие, а картошка или эмалированные тазики.

А еще в магазине не было охранника, зато у продавца на поясе висела открытая кобура, из которой торчала рукоять револьвера.

Повертев головой и оглядев ассортимент магазина, Владимир даже не сразу сообразил, что хочет спросить у продавца. Изначально он зашел в магазин, чтобы поглядеть на выставку оружия, но красивой выкладки смертоносных железяк здесь не было, и, соответственно, весь смысл эстетического наслаждения как-то сразу пропал.

– Что-то подсказать? – вяло поинтересовался продавец, оторвавшись от созерцания газеты.

Газета?! Настоящая бумажная газета, да еще и без больших цветных картинок с голыми бабами. Ничего себе!

– Почем? – неожиданно для себя кивнул Дубровский в сторону выставленных в витрине пулеметов.

– «Максимка» – двести пятьдесят тысяч, «двадцать седьмой» – сто пятьдесят тысяч, «сорок четвертый» – двести тысяч, – буднично отозвался продавец.

– Недорого, – опять же не понятно почему, прокомментировал слова продавца Владимир. – А пистолеты почем?

– «Макарон» – червонец, «тэтэшник» – семь, «наганы» – по пятере, все остальное дороже. Есть импорт: «глоки», «чижы», «кольты», «беретты», из наших «ярыгин», «викинги», «лебедев», «гэша». У тебя-то самого какое оружие? – неожиданно спросил продавец.

– Вертикалка, двенадцатая, – ответил Дубровский.

– «Тозик» или «ижак»?

– Нет. Beretta UltraLight. Но оно дома осталось в сейфе.

– Богато! – цокнул языком продавец. – Ну, это для души, а для работы чего?

– Для работы?! – переспросил Владимир. – В смысле?

– Подожди, – хитро прищурился продавец. – Ты что, только что прибыл? Новичок?

– Ну, как бы да, – смутился Владимир, – я впервые в ваших краях.

– Понятно, – широко улыбнулся продавец и отложил газету в сторону. – Ну, тогда велком, так сказать. Тогда давай сразу определимся, что тебе привычно из оружия. Если «короткий», то револьвер или пистолет. Импорт или наш? Один будет «короткий» или несколько? Что важно: повышенный боезапас или скрытность ношения? Сделку оформим за пять минут, считай деньги заплатил, через минуту вышел на улицу с пистолетом в кармане. У меня «лицуха» есть, так что все по закону!

– Слушай, давай я позже зайду, забыл, у меня же дело еще одно было, – испугавшись такого напора продавца, Дубровский попятился к выходу.

Покинув оружейный магазин, Владимир тут же перешел на другую сторону улицы и скрылся за поворотом.

«Капец, продавец оружейного магазина – неадекват! – подумал Дубровский. – Это бред, какой-то! У продавца магазина пистолет в открытой кобуре! А если его кто-то выхватит?» И вообще, что это за фигня творится? Как можно вот так вот в открытую продавать пистолеты и пулеметы? Ну ладно ружья, винтовки и карабины. Их продают в магазинах уже очень давно, этим никого не удивишь, но продажа короткоствольного оружия или автоматического – это нонсенс! Прямое нарушение законодательства Российской Федерации.

«Что ж это за место такое?» – устало подумал Владимир.

Дубровский купил в ларьке стакан кофе, два беляша и, присев на скамейку, принялся разглядывать проходящих мимо людей. Надо было собраться с мыслями, чтобы понять, как действовать дальше: искать попутчиков до Новой Москвы или дождаться завтрашнего утра и отправиться с дежурным конвоем?

За десять минут сидения на скамейки Дубровский пришел к неутешительному выводу, что он все-таки попал в некое место на географической карте России, где современное законодательство не работает. Пока он сидел на скамейке и потягивал горячий кофе под сочные, жирные беляши, мимо него прошло множество людей, среди которых были вооруженные пистолетами и револьверами. Причем, судя по внешнему виду, они не являлись сотрудниками правоохранительных органов или работниками охранных структур. Взять хотя бы вон ту толстую тетку преклонного возраста, которая волочет за собой сумку на колесиках. Куртка на тетке не застегнута на молнию, и поэтому видно, что на поясе у неё кобура с пистолетом внутри.

Ёпта, как?!

Дубровский выкинул в урну пустой бумажный стаканчик и пошел обратно к транзитной площадке. По дороге он подумал, что если здесь все так просто с оборотом оружия, то, может, и ему прикупить чего-нибудь огнестрельного и короткоствольного. Тот же ПМ. Дешево и сердито! В армии у Владимира был опыт обращения с «макаркой». Так что можно было бы купить пистолет.

Дубровский даже на какое-то мгновение остановился и было дернулся, чтобы вернуться в оружейный магазин, но потом сам себя одернул, понимая, что оружие – это очень хороший повод для правоохранителей, чтобы докопаться до него и найти повод для тщательного обыска автомобиля. А оно Владимиру надо? Нет, конечно! Когда перевозишь кубометр долларов и евро, то лучше поберечься!

Дубровский быстрым шагом вернулся к своей машине с твердым намерением никуда из кабины «Форда» больше не дергаться, дождаться завтрашнего утреннего конвоя и вместе с ним спокойно добраться до Новой Москвы.

Спешка нужна только при ловле блох… и то не всегда!

– Уважаемый, это не вы искали попутную колонну до Новой Москвы? – спросил подошедший к «Форду» парень.

Вопрос застал Дубровского врасплох, вырвав из задумчивости.

– Я, – машинально ответил Владимир. – А что?

– Мы идем в том направлении, за три «рубля» возьмем тебя в колонну. Пассажиры есть?

– Нет. Я один.

– Тогда, если докинешь еще «рубль», то подсадим к тебе стрелка, вторым номером.

– А без стрелка что, никак?

– Почему? Можно и в одиночку ехать, просто путь долгий, вдвоем веселее. Языками можно почесать. Ну, а насчет бандитов не беспокойся, мы вовремя платим кому надо, так что с нашими колоннами проблем не бывает. Можно, конечно, на отморозков нарваться, но они, как правило, нападают только на одиночные машины.

– А у вас много машин в колонне?

– Хватает. Сегодня пойдет шестнадцать. Так что, едешь или нет?

– Еду, – немного подумав, ответил Дубровский.

Парень вызывал доверие, внешний вид имел вполне приличный, говорил правильно, без употребления мата, слов-паразитов, характерных для криминалитета.

– Тогда выкатывайся за ворота, там будет стоять серебристый «патрик», госномер 920ВВО. Поедешь за ним.

– А как же остальные машины? – с тревогой в голосе спросил Дубровский.

– Караван формируется в Стельках, – пояснил парень, чем еще больше запутал Владимира.

– В Стельках?! – переспросил Дубровский.

– А! – хлопнул себя по лбу парень. – Ты же у нас впервые, только приехал. Извини, туплю! Стельки – это поселок такой, в двадцати километрах от Сосновска, в сторону Москвы. Там чаще всего и формируются колонны и караваны на Москву, там же и несколько больших транзитных складов и оптовых баз. Кстати, ты себе оружие уже купил?

– Нет.

– Зря! В Новой Москве цены на огнестрел процентов на двадцать дороже, чем в Сосновске. Ну, ладно, есть у меня пару лишних стволов, как до места доберемся, если захочешь, я тебе продам.

Дубровский лишь кивнул в знак согласия, удивившись в очередной раз, что оружейный вопрос вновь всплыл. Что же это за место такое, что у них здесь с оружием так все просто?

Помнится, когда Владимир решил озаботиться покупкой ружья, то ему пришлось пройти довольно нудную процедуру получения разрешения на владение оружием. Хорошо, что ему еще помогли некоторые вопросы решить по-левому, а если бы он делал все по закону, то вместо двух недель проваландался не меньше чем полгода. После массовых расстрелов в учебных заведениях в девятнадцатом году Росгвардия закрутила гайки в вопросе легального оборота оружия до металлического и зубовного скрежета. А тут погляди, ходят с пистолями в открытую, ничуть не стесняясь и не боясь полицейских. Видимо, все-таки здесь какой-то заповедник для чиновников, богатеев и прочих сильных мира сего, раз тут так все просто. Уж для себя чинуши и бюрократы расстарались, чтобы законы действовали по-другому, не так, как на другой территории России.

Выкатившись за пределы площадки, Дубровский отметился на КПП и, заметив серебристый «УАЗ-Патриот», направил машину к нему.

Из «патрика» Владимиру махнули рукой, серебристый внедорожник двинул вперед по дороге, «Форд» Дубровского направился вслед за «Патриотом».

Через какое-то время дорожное покрытие сменилось с асфальта на щебенку, а потом и вовсе превратилось в грунтовку. Идущий впереди «Патриот» начал дергаться и вилять из стороны в сторону. На всякий случай Владимир сбросил скорость, чтобы ненароком в него не врезаться.

«Патриот» продержался всего пять минут, потом притерся к обочине и замер погребальным монументом отечественному автопрому. Вылезший водитель громко матерился и поносил создателя УАЗа всеми ругательствами, которые только знал.

Дубровский остановился позади «Патриота», но из машины не спешил вылезать. Водитель и пассажир УАЗа поочередно ныряли под капот машины, чего-то там высматривали и крутили. Видимо, они решили, что своими силами у них никак не получиться отремонтировать и воскресить двигатель «Патриота», потому что один из них направился к «Форду».

– Братка, давай возьмем наш «патрик» налыгача? – предложил водитель УАЗа. – Трос есть, тут километров пять, не больше.

– Хорошо. Я сейчас вас объеду и зацепимся.

Дубровский объехал УАЗ, встал перед ним и, заглушив мотор, вылез из кабины. Парни, весело перешучиваясь, размотали ярко-желтый буксировочный трос, прицепили один конец за крюк «Форда», а второй зафиксировали на скобе «Патриота».

Дорога была совершенно пуста, за все это время мимо них не проехало ни одной машины, ни в ту, ни в другую сторону.

Владимир двинул к кабине «Форда», и в тот момент, когда он схватился рукой за ручку двери, что-то кольнуло его, он обернулся и увидел, как водитель УАЗа вскидывает руку с пистолетом, наводя ствол на Дубровского.

Бах! бах! бах! – пистолет выплюнул одну за другой три пули.

Владимир пригнулся, юркнул за капот машины, тут же, немедля, бросился в придорожные кусты.

Бах! бах! бах! – раздалась за спиной очередная серия выстрелов.

Дубровский ломился через заросли, не разбирая дороги и не обращая внимания на бьющие по глазам ветки и секущие одежду острые колючки деревьев.

Позади раздались громкие крики, а потом сыпанула частой дробью автоматная очередь. Владимир припустил еще быстрее, бежал в глубь леса, совершенно не понимая, что происходит вокруг. Вперед, только вперед! Надо отбежать как можно дальше от дороги. Вражеский автомат бил, не переставая, длинными очередями.

Дубровский зацепился ногой за лежащую на земле толстую ветку, клюнул головой вперед, со всего размаху влетел в ствол сосны. От сильного удара из глаз сыпанул фонтан искр, потом потемнело, и Владимир потерял сознание.

Очнулся Владимир не сразу, судя по циферблату его швейцарских часов Breguet Marine, прошло часа полтора-два с того момента, когда он вылез из машины, чтобы взять на буксир «УАЗ-Патриот».

Голова сильно болела. Ощупал лоб, крови не было, зато назревал здоровенный шишак. Огляделся вокруг: редкие сосны торчали исполинскими великанами среди густого кустарника. Вокруг царили тишина и спокойствие, лишь птицы весело трещали среди ветвей.

Что делать? Возвращаться к дороге? Или подождать? Наверное, лучше подождать…

Владимир улегся на землю и весь обратился в слух. Те, кто в него стрелял у дороги, сейчас находятся в более выигрышном положении. Во-первых, их двое; во-вторых, они вооружены, ну, и в-третьих, они, как нападающая сторона, психологически лучше готовы к происходящему.

Черт! А ведь была возможность купить пистолет! «Почему не поддался душевному порыву и не прикупил себе “макарон”?» – мысленно укорил себя Дубровский.

Эх, был бы сейчас при оружии, чувствовал бы себя намного увереннее. Все-таки килограммовая тяжесть смертоносного железа в кармане придает уверенности больше, чем накачанные бицепсы и трицепсы.

Лучше старенький «тэтэ», чем ушу и каратэ!

Возможно, нападавшие уже укатили, угнав «Форд».

Стоп!!!

«Форд»?!

Сто миллионов долларов!!! Черт!!! Что делать?! Как вернуть машину с деньгами обратно?! Где теперь их искать? Где?!

«Надо собраться и действовать!» – решил про себя Дубровский.

Владимир пролежал на земле еще минут двадцать, усердно вслушиваясь в звуки леса, пытаясь различить посторонние, несвойственные лесной живности шорохи и скрипы. Вроде все тихо, ничего постороннего не слышно. Только свист, клекот и чириканье пернатых обитателей леса.

Потом Дубровский провел ревизию своего имущества.

Легкие трекинговые ботинки, штаны карго, тельняшка, поверх тонкий свитер и куртка с множеством карманов. Вещи были все новые, купленные два дня назад. Особым качеством, конечно, эти шмотки похвастаться не могли, потому что стоили недорого и были, по сути, одноразовыми. Владимир специально их выбирал по этому принципу, чтобы они пережили одну поездку, а потом их можно было со спокойным сердцем выкинуть на помойку. А оно вон как повернулось! Знал бы Дубровский, что ему придется в этих вещах гулять по лесу, подошел бы к выбору снаряжения и обмундирования намного серьезней. Куртка плохо пережила бег по лесу, порвалась в нескольких местах. Ботинки взял бы с более толстой подошвой, куртку и штаны – с дышащей мембраной, ну и по карманам распихал бы много всего нужного и необходимого.

А так… Что у нас в карманах?

Рекламные буклеты, которые ему всучил толстяк на накопительной площадке, сорок три тысячи рублей в купюрах и монетах разного номинала, бумажник с паспортом, водительскими и десятком пластиковых карт, дешевенький мобильный кнопочный телефон, который совершенно не видит сети, зато в нем есть фонарик, одноразовая зажигалка, два стика с сахаром, пару саморезов, которыми он прикручивал фанеру в будке «Форда», и связка ключей, где помимо автомобильных ключей от «Форда» и «Кайена» были еще и ключи от московской квартиры. Во внутреннем кармане куртки – плоский радиоприемник с жидкокристаллическим экраном.

Вот и все! Не густо! Эх, знать бы, что так сложится, взял бы себе нож «для выживания». Как раз видел такой в охотничьем магазине. В рукояти и ножнах такого ножа имеется целый склад всякой полезной в лесу мелочевки: шнур, огниво, иголки, лезвие, булавки, крючки рыболовные с леской, лейкопластырь, точильный брусок небольших размеров, жгут и даже зеркальце с компасом.

Скорее всего, вся эта требуха была дешевой китайской фигней, не выдержавшей бы первого дождя, но сейчас Дубровский был бы рад даже самому простенькому столовому ножу за пятьдесят рублей.

В общем, самый лучший нож для выживания – это тот, который оказался у вас при себе в тот момент, когда вы решили выживать!

Блин! Даже захудалого браслета из паракорда нет! Ну что за несчастье такое?! А больше всего обидно за то, что не купил пистолет, когда была такая возможность. Был бы при себе ствол, возможно, удалось бы отбиться от бандитов. Их ведь было всего двое. А так лишился денег, да еще и в лесу теперь блукать придется неизвестно сколько в надежде выйти к дороге и по ней вернуться в Сосновск.

Владимир пошел в том направление, откуда ему казалось, что он прибежал. Попробовал отыскать следы своего скорого бегства, но следопыт из него был, как из дерьма пуля, то есть никакой. Следов не было!

Ладно, делать нечего, придется идти, куда глаза глядят. Владимир так и сделал, пошел в ту сторону, где заросли кустарника были не такие густые.

Эх, вот был бы он героем какого-нибудь фантастического романа, то его автор обязательно бы озаботился сделать своего героя обладателем каких-нибудь полезных в лесу навыков. К примеру, ориентирование на местности. Типа по мху на пне или по длине веток на елке. Хотя что ему даст осознание того, что север – вон в той стороне, а юг, соответственно, в противоположной? Ну и что? А солнце всходит на востоке, а садится на западе. Толку-то! Сосновск в какой стороне? На юге? Севере? Или западе? Это же надо было, еще будучи в городе, по положению солнца на небосклоне засечь, в какой стороне находится Сосновск, а потом, когда ломился очертя голову через лес, успеть определить, в какой стороне дорога осталась.

«Ладно, повезет, выйду как-нибудь к дороге», – подумал Дубровский.

Ноги в ботинках неприятно чавкали сырыми носками, значит, во время бегства Владимир умудрился где-то еще и ноги замочить.

О! А это идея!

Надо искать ручей или большую лужу! Владимир сообразил, как ему лучше найти собственные следы, он заложил большой круг, потом еще один, и еще, уходя от того места, где находился, по большой спирали. Так он точно не пройдет мимо водной преграды, которую пересекал во время своего бегства.

Небольшой и тонкий, как лента гимнастки, ручей Владимир обнаружил минут через сорок активных поисков. Еще полчаса хождения вдоль русла ручья, и Дубровский нашел след от своего ботинка, впечатанный в мягкой земле близ ручья.

Ну, а дальше дело пошло быстрее и веселее. По своим следам Владимир довольно быстро вышел к дороге. Лес особой густотой похвастаться не мог, было много открытого пространства: поляны и просеки, которые чередовались с зарослями кустарника и одиноко стоящими исполинскими соснами. Под ногами сновала мелкая лесная живность: змеи, ежи и всякие неопределенного вида грызуны. Дубровский был коренным городским жителем, он родился и вырос в мегаполисе, даже срочную службу в вооруженных силах провел там же, воинская часть располагалась в центре одного из городов средней полосы России. В последнее время Владимир частенько выезжал на охоту, но там, честно говоря, общение с природой сводилось к минимуму. Еще бы, если охота в компании с «нужными людьми» чаще всего превращалась в состязание по понтам: егеря загодя подготавливали охотничьи угодья и все обустраивали таким образом, чтобы охотники возвращались домой с трофеями. Немаловажную роль играла амуниция и снаряжение, здесь не было места простеньким ИЖам, ТОЗам и прочим «Сайгам», нет, здесь приветствовали исключительно итальянцев, американцев и немцев: Beretta, Remington, Benelli, Bettinsoli и прочие Hämmerli. Свое ружье Дубровский купил исключительно из тех соображений, что хороший понт – дороже денег. Beretta UltraLight обошлась в двести пятьдесят тысяч рублей, помимо ружья, чтобы все смотрелось аутентично, пришлось купить еще и охотничий костюм, патронташ и множество «мелочей» той же торговой марки. Помимо всего этого, надо было оплатить годовой абонемент на посещение закрытых охотничьих угодий «для своих». В итоге покатушки на охоту обошлись в стоимость новенькой корейской машины среднего ценового сегмента.

«Эх, сюда бы сейчас все это богатство!» – в очередной раз укусил свой локоть Владимир, оглядывая разорванные о ветки рукава куртки.

Около часа он лежал в придорожных кустах, вслушиваясь в тишину. За все это время по дороге никто не проехал. С одной стороны, это было хорошо, значит, бандиты уже укатили, а с другой стороны, плохо, что данная транспортная магистраль не пользуется популярностью у местных. Было бы проще поймать попутку и доехать до Сосновска.

Но ничего, до Сосновска было не больше десятка километров, значит, за пару-тройку часов быстрым шагом можно дойти.

Пока лежал в кустах, несколько раз включал приемник, надеялся, что получится принять сигнал от передатчика, спрятанного среди пачек с деньгами.

Выходить на дорогу не хотелось, Дубровский очень сильно боялся, что его могут заметить те двое на «Патриоте».

«Может, дождаться ночи? – подумал Владимир. – Нет, нельзя. Хрен его знает, что за живность обитает в этих местах. Вдруг здесь есть волки или медведи?»

Собравшись с духом, Владимир выбрался на дорогу и побежал в сторону Сосновска. Пробежав метров пятьсот, ушел с дороги и побрел по лесу, переводя и восстанавливая дыхание. Отдышавшись, вновь выбрался на дорогу и опять побежал. Все-таки бегать по утрам по обустроенным дорожкам небольшого парка и ломиться через лес очертя голову в неудобной обуви и тесной одежде – это разные вещи.

Чередуя бег по дороге и ходьбу по лесу, Владимир через два часа добрался до окраины Сосновска. В голове надсадно звонил набат: надо вернуть деньги! Надо вернуть деньги!

Пока Дубровский бежал, он тщательно продумал план своих дальнейших действий. Первым делом надо найти отделение полиции и договориться с кем-то из местных правоохранителей, только сделать это надо как можно аккуратней, чтобы не привлекать излишнего внимания. Подыскать пару оперов или пэпээсников, отдать им всю наличность, чтобы помогли найти угнанный «Форд».

Город окружал высокий, трехметровый забор, поверх которого шла спираль «егозы». Через равные промежутки по ту сторону забора возвышались высокие мачты, увешанные прожекторами, камерами наблюдения, непонятными датчиками и сигнализаторами.

Последние километры Владимир двигался не по дороге, а через лесные заросли. К тем воротам, через которые он выезжал из городка, подходить не хотелось. Логично было предположить, что кто-то из охранников на КПП был в сговоре с угонщиками.

Двигаясь вдоль забора, Владимир осознал, что все происходящее вокруг более чем странно. К примеру, вот этот забор. Ну к чему он здесь? Это ведь обычный провинциальный городок. Или не обычный? Тогда что в нем такого экстраординарного? Закрытый военный городок? Секретная зона? Нет, система охраны вроде и есть, а вроде её и нет. Дубровского внутрь пропустили без особо досмотра, выпустили тоже без особых проблем. При этом город окружает забор, который больше характерен для учреждений ФСИН.

Метров через пятьсот от основного КПП было еще одно, к нему вела хорошо наезженная грунтовка. Собственно говоря, по ней Владимир все это время и шел, прекрасно понимая, что она должна куда-то вести.

Запасной КПП был намного меньше основного, всего лишь двухстворчатые серые ворота и отдельно стоящая калитка. Над воротами возвышалась массивная бетонная вышка, напоминающая своими очертаниями надворотный форт-бастион.

Подойдя к воротам, Дубровский замер в недоумении. Что делать дальше? Кричать и звать охрану? Кнопки вызова или звонка здесь не было. Странно! Владимир почему-то был уверен, что здесь окажутся люди и машины.

– Эй! Есть кто живой?! – громко закричал Владимир. – Люди!!!

В ответ гробовая тишина, лишь треск и шелест работающих по ту сторону механизмов.

– Эй! Откройте! – Дубровский несколько раз стукнул кулаком в металл ворот.

– Чё орешь? – раздался сверху недовольный мужской голос.

– Впустите внутрь, – запрокинув голову вверх и не увидев собеседника, попросил Владимир.

– Зачем? – искренне удивился собеседник. – Тут служебная проходная. Не положено впускать посторонних. Иди к основной проходной.

– Не могу. Меня обокрали. А можете вызвать наряд полиции, пусть они сюда приедут и меня заберут, – попросил Дубровский.

– Чего? – еще больше удивился невидимка. – Тебя же снаружи обокрали, правильно? Так с какого перепугу с этим будут разбираться местные полицаи?

– А кто? Территория за городом относится к зоне ответственности другого отделения? – догадался Владимир.

– Парень, ты чего, вмазанный? Накурился? – судя по интонациям, невидимка начал злиться. – Вали отсюда, а то сейчас пристрелю!

– Да вы что, с ума сошли, что ли?! – теперь уже разозлился Дубровский. – Вызовите полицейских, что это за разговоры такие. Если это служебная территория, то вызовите наряд, пусть они со мной и разбираются. Или мне написать заявление в прокуратуру? – пригрозил Владимир.

– Куда?! В прокуратуру?! Ха-ха-ха! – заржал во все глотку невидимый собеседник. – Бля, парень, в натуре, откуда ты такой взялся?! Ща, подожди, не уходи, я спущусь, побазарим за прокуратуру!

Дубровский понял, что стоящие перед ним ворота принадлежат какому-то закрытому объекту, возможно, это воинская часть, секретный оборонный завод или вообще колония.

Но уходить было уже поздно, кто его знает, чем это все обернется. Лучше всего дождаться загадочного собеседника и объясниться с ним.

Ждать долго не пришлось, через несколько минут над головой несколько раз лязгнуло металлом, и в надворотной вышке открылась окно, прикрытое до этого стальной заслонкой.

– Ну, привет, чудик! – собеседник был немного старше Дубровского, он, широко улыбаясь, направил на Владимира камеру мобильного телефона. – Давай расскажи, кого надо вызвать сюда?

Говорившим оказался молодой мужчина лет тридцати пяти, на голове у него была черная шапочка, именуемая в девяностые пидоркой. Черты лица правильные, гладко выбрит, да и все зубы на месте. Значит, перед ним не уголовный элемент, да и настроен говоривший вроде не враждебно, скорее всего, его что-то очень развеселило. То, что его насмешили слова Дубровского, это понятно, но почему? Что такого смешного сказал Владимир? То, что он вызовет прокуратуру? И что? Что в этом такого?

– Дружище, я понимаю, что тебя что-то насмешило, вот только не могу вкурить, что именно. Объясни, пожалуйста, будь другом, – как можно вежливее попросил Дубровский.

В свое время Владимир прошел несколько тренингов и семинаров на тему конфликтов, и эти знания пригождались не раз и не два. Порой вовремя произнесенное вежливое слово или обращение меняло в корне ход деловых переговоров.

– Блин! Парняга, ты же сам про прокуратуру заикнулся, – ответил собеседник, чем на самом деле ничего не объяснил.

– И что?

– Как что? Нет же у нас прокуратуры!

– Ну, здесь нет, значит, там есть, – равнодушно пожал плечами Дубровский.

– Где там? – не унимался собеседник.

– В другом городе, – пояснил Дубровский, совершенно не понимая, почему говоривший с ним парень так довольно улыбается. – Я, конечно, не знаю, есть ли прокуратура в Новой Москве, но в Екатеринбурге точно есть, и в Реже есть, – вспомнил Владимир еще один город, который он проехал после столицы Урала.

– Где Ёбург с твоим Режем и где мы? – зычно заржал собеседник. – Вот умора!

– Слушай, мужик, в чем юмор-то, поясни? – совершенно растерялся Дубровский. – Что тебя так развеселило?

– Как что? Ты собрался ехать в Екатеринбург, чтобы подать заявление в тамошнюю прокуратуру! А то, что и Ёбург и Реж остались в старом мире, ты, наверное, забыл?

– В каком еще старом мире? – похолодел Владимир, отчетливо понимая, что перед ним сумасшедший.

Психов Дубровский боялся еще с детства. Был у них во дворе умалишенный дядька лет сорока, который вел себя как малолетний ребенок, так же игрался в песочнице и таскал за собой игрушечную машинку на веревочке, вот только силища в нем была настоящая мужицкая. Как-то при Владимире этот дворовой дурачок, смеясь и пуская слюни, наступил ногой на котенка и раздавил его в кровавую лепешку.

За сегодняшний день это уже второй псих, первым неадекватом был продавец оружейного магазина.

«Что-то многовато психов за один день», – подумал Владимир, оглядываясь по сторонам и прикидывая, как бы половчее сбежать от этих злополучных ворот.

– Эй, подожди, ты чего обиделся? – простодушно крикнул собеседник, видя, что Дубровский собирается уходить. – Ну согласись, что смешно слышать про Ёбург в этом мире.

– Да в каком в этом мире?! – не выдержал и вспылил Владимир. – В каком?! Заколебали! Весь день херня какая-то творится!

– Стой! Стой! – закричал собеседник. – Ты что, не в курсе, что находишься не на Земле?! Подожди, не уходи, я сейчас спущусь к тебе, и мы поговорим. Не уходи! Ща я тебе такое скажу, ты просто офигеешь!

Дубровский отошел на несколько метров от ворот и на всякий случай внимательно огляделся по сторонам, прикидывая, откуда может исходить опасность.

– Привет, как тебя зовут? – послышалось от ворот.

Владимир обернулся и встретился взглядом с вышедшим к нему парнем. Невысокого роста, крепкого телосложения, одежда вся какая-то расхристанная: вытертая куртка-брезентуха с оторванным нагрудным карманом, скатанная черная шапочка на макушке и веселые чертики иронии в глазах.

– Владимир, – представился Дубровский, протягивая руку для рукопожатия.

– Андрей, – отозвался собеседник. Рукопожатие было твердым и крепким.

– И что у нас не так с этим миром? – спросил Дубровский, выделяя голосом последнее слово.

– Все не так! – ответил Андрей, копаясь в памяти своего телефона. – Вот, погляди! – он протянул Дубровскому свой смартфон.

Владимир взял телефон в руки и недоуменно посмотрел на экран. Короткий ролик на несколько десятков секунд: Андрей кормит через прутья решетки большого вольера мохнатого слона… или мамонта? Хотя откуда здесь взяться мамонтам? Значит, слона! А может, вообще это все компьютерная графика и густая, темно-рыжая шерсть дорисована уже потом.

– И что? – не понял Дубровский.

– Как что? Ты что, не видишь? Это же мамонт. Мамонт! В этом мире они существуют, а в старом вымерли тысячи лет назад. Как тебе такое доказательство, что ты в новом мире?

– Дружище, послушай, ты о чем? Какой новый мир? Это прикол какой-то? Или что? А насчет видео, так оно ничего не доказывает, к примеру, месяц назад я ходил в кинотеатр на «Мир юрского периода – 6». И что? Там тоже динозавров показывали.

– А как ты сюда вообще попал? – хитро прищурившись, спросил Андрей.

– На машине, которую у меня потом угнали, а меня чуть было не пристрелили.

– Через усиленные блокпосты проезжал?

– Да.

– Такая круглая площадка, на которой собрали машины и людей, а потом электрический разряд и разрешили проезд дальше, была? И здоровенные горы на горизонте, которых до тех пор не было, видел? Сотовая связь пропала? А?! Было?

Дубровский открыл было рот, чтобы возразить, но на ум ничего не приходило, так и простоял с открытым ртом несколько мгновений.

– Во-о-от! – собеседник Владимира торжествующе поднял палец вверх. – А теперь добавь к этому остальные странности. Например, высокую стену у меня за спиной видишь? А теперь ответь, где ты еще в России видел, чтобы целый город обносили стеной? Или взять свободное ношение короткоствольного огнестрельного оружия. Заметил или нет, что здесь люди свободно носят пистолеты? – с этими словами он хлопнул себя по бедру, на котором только сейчас Дубровский заметил кобуру.

– Стоп! – Владимир, наконец, взял себя в руки и смог трезво и критично мыслить. – А при чем здесь иной мир? Просто есть некая закрытая или просто удаленная территория, на которой обычное законодательство работает несколько иначе. Возможно, здесь у вас нашествие диких медведей или волков, вот и приходится огораживать населенные пункты высокими заборами, и по той же, кстати, причине многие носят огнестрельное оружие.

– Дикие медведи?! Ёпта! Аха-ха! – Андрей громко засмеялся, потом не удержался и даже согнулся в поясе, продолжая ржать, как конь. – Володя, ну ты дал! Ржу не могу!!!

Владимир смотрел на смеющегося парня и дико сатанел. Он злился, очень злился! Дубровский не понимал, что происходит вокруг. Конечно, логически можно объяснить многое, очень многое. Черт, да если захотеть, с помощью длинной математической формулы можно доказать, что дважды два будет пять, а не четыре! Можно объяснить сбои в сотовой связи, можно объяснить высокие заборы, можно даже ношение пистолетов объяснить, к примеру, приняв их за элемент национального костюма, но как объяснить высоченные горы, которые возвышались непреодолимыми небоскребами на горизонте?

Как?

Как объяснить эти чертовы, мать их за ногу, проклятые горы, которых здесь не должно было быть?! Как?!

Видимо, в мимике Дубровского произошли некие изменения, которые заставили Андрея перестать смеяться и перейти на серьезный тон.

– У меня смена заканчивается, давай заскочим в одно место, поужинаем, и я тебе все расскажу. Деньги у тебя есть?

Дубровский залез в карман, вытащил оттуда пятитысячную банкноту и протянул её собеседнику.

– Хватит?

– Более чем. Бухнем заодно! Тебе сейчас выпить не помешает, да и мне не помешает, а то смена была тяжелая, да еще и моя благоверная весь мозг вынесла вчера вечером, все никак не может успокоиться, что мне в этом месяце премия не светит. Ладно, ты постой здесь, я сейчас быренько сдамся, и прокатимся в одно местечко, – Андрей кивнул и скрылся за воротами.

Другой мир!!!

Другой мир!!!

Дубровский подошел к стене, привалился к ней спиной и сел на корточки. Ноги стали как ватные и совершенно не слушались.

Какого фига?! Что за дела? Другой, мать его так, мир! Друго-о-о-ой!!!

Вопросы роились в голове как разъяренные пчелы, чей улей сбили в ветки и теперь он валялся на земле. Поверить в то, что сейчас Владимир находится в другом измерении, было очень сложно, да попросту невозможно. Как в такое можно поверить? Другой мир! Тут же должно быть все иначе. Как-то… как-то все по-другому, что ли. А здесь все обыденно и прозаично, как в забытом богом Мухосранске средней полосы России или на Южном Урале.

Ну вот есть этот самый другой мир, и что? Что нам это дает? Вернее, зачем сюда сбежали Скворцовы? Здесь у них надежное укрытие от оперативников ФСБ? Интересно, как это может быть, если сам Дубровский проник в этот мир и даже не заметил факта перехода. Тогда что?

Что?!

Что в этом мире может быть такого, что гарантирует прекращение преследования со стороны правоохранителей?

Интересно…

– Ну, рассказывай, как тебя угораздило попасть в этот мир? – первым делом спросил Андрей, как только вышел из ворот.

– Хрен его знает, – пожал плечами Дубровский. – Трудно сказать. Знакомые попросили перевезти их вещи из точки А в точку Б. Точка А была в Подмосковье, а точка Б – контрольно-пропускной пункт населенного пункта Новая Москва. Я приехал в Сосновск, тут на автовокзале встретил парней, которые шли колонной на Новую Москву, договорился, что поеду с ними, а в итоге они оказались бандитами. У них типа машина сломалась, попросили дотащить на буксире, я согласился, а они давай шмалять из автомата, еле сбежал. Блукал по лесу, потом добрался до Сосновска. Сейчас надо найти полицейских и вернуть свою машину. Поможешь? Подскажешь, где тут у вас правоохранители?

– Ничего себе квест, – удивленно присвистнул Андрей. – По ходу, твои знакомые тебя конкретно подставили. Хочешь совет? Забей на машину и их вещи, раз они тебя подставили, то и ты им ничего не должен. Зарегистрируйся в пункте по приему переселенцев, получи новые документы и устраивайся на работу. Здесь с трудоустройством никаких проблем нет, хорошие водители на вес золота.

Дубровский и его собеседник шли вдоль забора в сторону основного КПП, там, по словам Андрея, был неплохой шалманчик, где можно было знатно выпить и поесть.

– Зачем мне оставаться в этом мире? – удивился Дубровский. – Вернусь обратно, в старый мир.

– Не получится! Обратно возврата нет!

– Почему?

– Сгоришь от рака. Все, кто возвращается в старый мир, умирают от онкозаболеваний. Кто-то за считаные часы, кто-то за две-три недели, но тут без вариантов, вернешься в старый мир – умрешь! Поэтому я тебе и сказал, что твои знакомые тебя тупо подставили!

– Охренеть! А на кой ляд тогда люди сюда едут?

– У каждого свои причины, но большинство спасаются от рака. Видишь ли, у этого мира есть одна уникальная способность – как только больной раком пересекает границу между мирами, он сразу же исцеляется от хвори. Первые стадии онкологии проходят за считаные часы, тяжелые, запущенные формы – за считаные дни. Вот, гляди, – Андрей вновь вытащил свой смартфон и, порывшись в его памяти, показал несколько фото. – Это фото рентгеновского снимка моей жены. Видишь? Опухоль! А вот снимок, сделанный уже в этом мире через неделю после перехода. Опа! А опухоли уже нет! Так-то вот! Остались бы в старом мире, был бы я уже отцом-одиночкой с двумя детишками на руках.

– А здесь чего делаешь? Чем на жизнь зарабатываешь?

– Да, то же самое, что и там: сутки через трое охранником, в свободные вечера охранником-барменом в баре по соседству с домом тружусь. Жена кладовщицей на одной фирме работает. На жизнь хватает. Мы же в старом мире не в столице жили, так, небольшой городок с населением в пятьдесят тысяч голов. Для нас ничего принципиально не изменилось. Что там глушь, что здесь. Хотя нет, здесь как-то поживее. Этот мир только развивается, он в самом начале, через пару десятков лет тут тоже будут мегаполисы и цивилизация.

– Так, а мне что делать? Как вернуть угнанную машину?

– Вов, честно, не знаю. Полиции, в привычном понимании старого мира, здесь нет. Местные менты контролируют только городскую черту. В Новой Москве примерно так же: законы действуют только в пределах городских стен. Все, что за стенами, – дикие места, где правит тот, у кого больше силы и патронов.

– И что, все вот так вот с этим мирятся? Даже на Диком Западе были всякие наемники, рейнджеры и маршалы, которые за соответствующую плату могли выполнить любую задачу.

– А! Ты вот о чем? Ну так и у нас этого добра навалом. Здесь наемников, как у дебила соплей! Примерно в двадцати километрах по тракту в сторону Новой Москвы есть поселок Стельки, там вся эта шушера и собирается.

– Стельки?! – переспросил Дубровский, вспоминая, от кого он впервые услышал это название.

– Ага, Стельки.

– А другие варианты есть? Что-то более законное, что ли. Ну, чтобы с гарантией, что у тебя деньги возьмут, а потом не прирежут за углом?

– Фиг его знает. Наверное, есть. Я не знаю. Вроде сиротинские не только свои караваны сопровождают, но и за левые заказы берутся. До места доберемся, я там у местных поспрашиваю, может, чего и выведаем. Я-то сам здесь всего полгода, много еще и сам не знаю.

Дальше шли молча. Андрей, видимо, догадался, что Дубровскому надо побыть сейчас в тишине, чтобы обдумать свое положение. А подумать было о чем!

Новый мир! Возврата в старую, привычную жизнь не будет. Никогда!

Вот это больше всего и напрягало. Как принять тот факт, что вернуться в свою новенькую квартиру в Москве нельзя? Как? Нет, понятное дело, что до этого Дубровский думал, что у него квартиру конфискуют согласно закону «полвторого». Но тут такое дело, что заберут или нет, еще бабка надвое сказала! А здесь, оказывается, без вариантов – возврата в старый мир нет!

Кстати, а может, именно этим и объясняется тот факт, что Скворцовы сами не смогли забрать свою «заначку»? Попали в этот мир и только тут узнали, что вернуться не могут. Интересно, а сюда они приехали, спасаясь от «федералов» или от рака?

– Так сюда приезжают в основном спасаясь от онкозаболеваний? – спросил Дубровский у Андрея.

– Не обязательно, – отозвался тот. – У каждого свои причины. Кто-то из-за болезней, кто-то бежит от долгов, ну, там коллекторы, долги в банках и всякое такое, а еще очень много беглых преступников и проворовавшихся чиновников, но эти в основном обустраиваются в Новой Москве. Подожди, так ты же сам должен был доставить груз в Новую Москву. Может, твои знакомые тоже из беглых чиновников?

– Очень на то похоже, – пробурчал себе под нос Владимир.

Возле главных въездных ворот Сосновска образовался небольшой квартал различных увеселительных заведений и дешевых ночлежек.

Андрей остановил свой выбор на заведении, которое специализировалось на уличной еде, отличия от староземельных заведений подобного толку были видны сразу: порции были огромные, мясо для приготовления использовали местных производителей, а также массово подавали разные виды самогона, самодельных настоек и наливок. Пиво, кстати, тоже было местного разлива.

Есть Владимиру не хотелось, но сидеть за пустым столом вроде как неприлично, да и для дальнейшего разговора это вредно. Дубровский заказал себе порцию шашлыка, картофель фри, салат из свежих овощей и на третье – ягодный морс. Возникло сильное желание накидаться спиртным, но Владимир волевым усилием задавил этот позыв, понимая, что нельзя терять время, надо как можно быстрее найти похитителей машины.

– Ну что, как мне вернуть свою машину? – спросил Дубровский у Андрея, когда тот сделал заказ.

– Ща, пять минут, дай перевести дыхание, а то считай сутки на ногах, – отозвался Андрей, потом подхватил принесенный бокал пива и тут же впился в него. – Ох! Красота! А ты чего на сухую?

– Так дело же еще не сделано, некогда мне напиваться, надо «Форд» свой вернуть.

– Ладно, понял, щас перекинусь парой слов с одним парнягой, да и бокальчик надо обновить, – Андрей взял пустой бокал и направился к барной стойке, за которой стояла девица весьма потасканной наружности.

Дубровский огляделся по сторонам, оценивая обстановку. Простенько и дешево. Сама постройка собрана из деревянных блоков, которые даже не стали красить или лакировать, так они и чернели необработанной древесиной. Столы и стулья явно самодельные, типа «хэнд мэйд», но зато изрядно отполированы задницами сотен посетителей. Интерьер заведения можно было охарактеризовать как а-ля Дикий Запад. Сцены только не хватало с танцующими барышнями и пианиста в подтяжках.

Оружие было практически у всех присутствующих, теперь это бросалось в глаза. Пистолеты, помповые ружья, карабины и даже автоматы. Да, находиться в одном помещении с кучей вооруженных людей, которые активно едят и не менее активно выпивают, было неуютно. Интересно, как тут у них поставлена система охраны? Одно дело, дубинка или шокер охранника против кулаков пьяных посетителей, и другое дело, когда завсегдатаи бара вооружены огнестрельным оружием. Как таких усмирять?

– Короче, все порешал, сейчас подойдет один типчик, звать Компот, он в теме. Все, что надо, подскажет и поможет. Два «рубля» отдашь ему за консультацию. Если сговоритесь, то ты сразу обговори финансовый вопрос, а то потом навешают на тебя лишнего. Понял? – Андрей поставил на стол сразу два полных пивных бокала.

– А ты лично этого Компота знаешь?

– Не-а. Его знает мой знакомый. Короче, друг моего друга и сват троюродного брата.

– Ладно, поглядим на этого Компота. Может, чего интересного и подскажет, а нет, так тоже не велика потеря. Два «косаря», говоришь?

– Ага, – булькнул пивом Андрей. – Два. О! А вот и наш заказ.

Высокая, худая, как жердь, девушка с некрасивым, кислым лицом поставила на стол поднос, с которого тут же сгрузила тарелки с едой, и, не сказав ни слова, вернулась к раздаче. Дело близилось к вечеру, и заведение постепенно заполнялось посетителями. Скоро здесь будет шумно.

Дубровский перед собой поставил тарелку с дымящимся, исходящим паром жаренным на углях мясом, средних размеров пиалу с овощным салатом и большое плоское блюдо, в центре которого красовалась горка зажаренной во фритюре картофельной соломки. Морс подали в небольшом полулитровом глиняном кувшине.

– Ну что, по «писюлечке» за знакомство? – Андрей деловито разлил мутноватую жидкость по небольшим стопкам.

– Честно говоря, не хотелось бы. Вдруг договорюсь с твоим Компотом и мы сразу же и выдвинемся.

– И что? Пятьдесят капель не помешает.

– А вдруг за руль?

– Брось, – отмахнулся Андрей. – ГАИ здесь нет, так что можно садиться за руль бухим.

– Странные порядки, – удивился Владимир, беря в руки стопку.

Выпил!

Самогон оказался ядреным и крепким, с непривычки закашлялся. Тут же закусил мясом. А ничего так! Вполне приличная прожарка. Мясо без прожилок, не сухое. Очень даже ничего!

Тут уж Дубровский принялся за еду всерьез. Фактически он сутки не ел, как отужинал вчера вечером перед переходом, так только два беляша за весь день его желудок и видел.

Картошка оказалась так себе. Нет, в принципе, она была нормальной, ну, обычная жареная картошка. В общем, не такая, как в «Макдоналдсе», а как будто её пожарили на обычной сковороде в кухне затрапезной хрущевки. А вот овощной салат неожиданно порадовал. Владимир было уже приготовился к пластмассовым «голландским» овощам с привкусом парафина, а оказалось, что помидоры, огурец и листья салата весьма и весьма съедобны. Прям как с деревенской грядки. И это в начале мая на Урале?!

– Овощи местные? – спросил Дубровский у собеседника, переведя дыхание после сытной и скорой трапезы.

– Ага. Сиротинские! У нас считай все харчи оттуда. И овощи, и мясо, и молочка вся. В округе даже перестали охотиться на зверя. Зачем, если сиротинские привезут все свежее и за копейки.

– А сиротинские – это вообще кто такие?

– Ну, типа анклава такого на юге. Примерно с полтыщи километров строго на юг. Но их земли начинаются раньше. Это сам Сиротинск так далеко, а их патрули можно встретить километрах в ста от Сосновска. У них там несколько городов и поселков, объединенных под одним началом. Большой агрокомплекс, добыча газа и нефтянки, золотишко еще моют и платину, ну и так, по мелочи, всякие фабрики, заводы, мастерские. Хорошо живут, богато! Даже своя авиация есть. Ну, как авиация? «Кукурузники» и какие-то небольшие импортные самолеты.

– Удивительно, – поразился Владимир. – Тут целый мир, со своими городами живет, а на старушке Земле о нем никто не знает.

– Почему не знают? Знают! Нам же с женой предложили сюда переехать. Не бесплатно, конечно, пришлось квартиру продать, но ничего, жизнь и здоровье дороже!

– Вот я, например, никогда ни о каком параллельном мире не слышал.

– А если бы услышал, думаешь, ты бы в него поверил? – усмехнулся собеседник. – Ты, вон, сюда уже попал, и то до конца не веришь в происходящее. Что, скажешь, не так?

– Так, – согласился Владимир.

В словах Андрея была своя правда. Если бы Владимиру в его привычной, старой жизни встретился бы человек и рассказал о существовании некоего параллельного мира, то Дубровский, скорее всего, послал бы его куда подальше, подумав, что перед ним сумасшедший.

– Кто из вас Андрей? – спросил подошедший к столику мужчина.

Причем подошедший имел весьма колоритную внешность. Таких обычно называют – тактический выживальщик. Среднего роста и такого же телосложения. Голова гладко выбрита, глаза прикрыты темными очками, на шею намотан клетчатый шарф «арафатка». Одет в «тактический камуфляж» с обилием карманов, «липучек» и навешанных карабинов, на обоих запястьях несколько паракордовых браслетов. На правом бедре кобура-платформа с пистолетом, на левом бедре ножны, судя по размерам, в них что-то огромное, наподобие «ножа Рэмбо», еще пара ножен вшиты в куртку на груди и предплечье. Там ножи были уже поменьше. В зубах у подошедшего зубочистка, он её перекатывал в разные стороны. Говорил цедя слова, сквозь стиснутые зубы. Скорее всего, он думал, что это очень круто, но выглядело смешно и глупо. Как-то фирма Скворцовых выполняла подрядные работы на одном из объектов Министерства обороны, и Дубровскому пришлось две недели общаться с тамошними обитателями. Уже после завершения объекта и подписания акта выполненных работ Владимир узнал, что все это время они работали в воинской части, специализирующейся на подготовке разведчиков и диверсантов. Так вот, местные обитатели выглядели как самые обычные люди, причем некоторые из них внешне были весьма щуплой внешности. Глаза, правда, у некоторых из них были холодные и безжизненные.

– Я – Андрей! А это Владимир, у него к тебе пара вопросов.

– Мирного неба вашим домам, камрады. Меня зовут Компот! – представился выживальщик. – Давай сразу определимся по взаиморасчетам. За консультацию два «рубля» и ужин.

– Договорились, – согласился Владимир, выкладывая на столешницу загодя отложенные деньги.

Компот сделал заказ: двойную порцию шашлыка и триста граммов коньяка.

– Итак, камрады, что у вас за проблемы?

Владимир вкратце рассказал все, что с ним произошло за сегодняшний день, потом долго отвечал на уточняющие вопросы, причем совершенно непонятно, на кой ляд Компот три раза спросил о цвете кабины «Форда», мощности двигателя и расходе топлива. Похоже, все эти расспросы должны были подчеркнуть «профессионализм» выживальщика и повысить его статус в глазах собеседниках. Дубровский сообщил, что в машине установлен радиомаячок, а у него есть приемник, который позволяет засечь сигнал в радиусе километра от него. Так что операция должна занять считаные минуты: добраться до Стелек, найти по радиосигналу «Форд» и забрать его.

– Ну, в общих чертах я понял суть проблемы. Есть два варианта развития событий. Первый – забиваешь на свою машину и устраиваешься в этом мире. Второй – нанимаешь команду профессионалов, которая найдет твою машину.

– Первый вариант сразу не вариант, – отрезал Владимир. – А сколько может стоить наём команды профессионалов?

– В среднем за разовую акцию – «подскочили-постреляли» – берут по триста тысяч на каждого бойца. В твоем случае надо будет четыре стрелка, как раз две боевые «двойки», плюс расходы на транспорт и боеприпасы. Итого примерно полтора ляма. Потянешь?

– Да, – твердо ответил Дубровский. – Когда сможешь собрать команду и как скоро выдвинитесь на задание?

– Через три дня.

– Поздно, надо сейчас.

– Смешно! Ты, сразу видно, не тактик! Такие вопросы нахрапом не решаются; надо собрать людей, проверить снаряжение, провести боевое слаживание. Это только в кино: щелк! – и понеслись боевые кони в латах и доспехах. В жизни все не так!

– А как же группы быстрого реагирования? У них по нормативу – десять минут на приезд по вызову тревожной кнопки.

– Ну, ты сказал, что в лужу пернул! Ты еще мне в пример чоповцев приведи. Да мне эти все гэбээры, ОМОНы и езжие с ними росгвардейцы на один зубок! Короче, хочешь, давай договариваться, не хочешь, я пошел.

– Я не могу так долго ждать. Надо сейчас, край завтра утром. Груз в машине ценный, я за него головой отвечаю.

– Ну, тогда ценник в два раза выше. За оперативность!

– Расчет после выполнения задания. Как только вернем машину, сразу же получите свои деньги!

– Нет, так не пойдет. Стопроцентная предоплата!

– Ничего себе?! А где гарантия, что вы меня не кинете?

– Меня здесь все знают. Каждый скажет, что Компот не кидает своих партнеров! – важно заявил выживальщик.

– О’кей. Мне надо подумать пару минут. Оставишь нас на минутку? – обратился Дубровский к Компоту.

– Хорошо. Я буду возле бара.

– Андрюха, что скажешь, можно доверять этому Компоту? – спросил Дубровский у Андрея.

– Не знаю, сам смотри, но больше у меня вариантов нет.

– Хорошо, тогда следующий вопрос: где можно быстро занять денег на один-два дня?

– С этим проще, есть много контор, которые дают взаймы под что-то. Что у тебя есть для залога?

– Вот, – Дубровский показал часы, болтающиеся у него на запястье правой руки. – Настоящий швейцарский «Брегет»: титановый корпус, пожизненная гарантия. Брал за пятнадцать тысяч швейцарских франков, это по курсу рубля около одного миллиона.

– Котлы? – скривился Андрей. – Честно говоря, не знаю, смогут ли за них много дать. У них даже корпус не золотой. А больше ничего нет?

– Есть, но, как сам понимаешь, все осталось в старом мире. Там и машина, и квартира. Все там! – Владимир выложил на стол связку ключей, где были ключи от квартиры и ключ от «Порш-Кайена».

– «Порш»? – ткнул пальцем в брелок автомобильной сигнализации собеседник.

– Ага, «Кайен», трехлетка, белого цвета. Полный фарш. Брал за пять лямов. Чисто повезло, знакомый пересаживался на «Панамеру» и продал. А что, можно дать в залог один брелок и техпаспорт?

– А где стоит? В гараже? На закрытой стоянке?

– Нет, машина на открытой стоянке перед «Ашаном» в Балашихе на шоссе Энтузиастов.

Владимир вспомнил, как принял звонок от бухгалтера, притормозил на стоянке, а потом, когда сообразил, что происходит, запер машину и ушел «раз и навсегда».

– Техпаспорт есть?

– Конечно! Вот, – Дубровский достал из бумажника карточку техпаспорта.

– Уже веселее. А фоток, случаем, нет?

– Нет. Телефон остался в машине.

– Ух, ну и странный ты человек, – хмыкнул Андрей. – Непростая ситуёвина. Ох, чую, влезаю я в неприятности.

– Не бзди! Выручи мне за машинку два «ляма», а все, что сверху, возьми себе!

– Два?! – искренне изумился Андрей. – Тут один дадут, и то уже, считай, повезло!

– Ну, тогда подожду. Как-нибудь сам справлюсь, – Владимир демонстративно накрыл связку ключей ладонью.

– Подожди, не спеши! Дай мне часок, я что-нибудь придумаю.

– Хорошо, – согласился Дубровский. – Я тебя здесь подожду.

– Тогда я пошел, постараюсь побыстрее, а ты никуда не уходи.

– И мне бы еще машину достать, можно что-нибудь простое: «Ниву» или «Дастер». И оружие какое-нибудь: пистолет, автомат или помповое ружье. Сделаешь?

– Попробую. А по деньгам как?

– Продадим «Кайен», выкроим из вырученных денег, – ответил Дубровский. – Машину верну, сразу со всеми расплачусь, и тебе, Андрюха, за беготню добавлю, будет твоей жене радость – премия!

– Ну, что решили? – спросил подошедший к столу Компот.

– Да. Сейчас Андрей принесет деньги, так что ты можешь собирать команду. Бюджет: два миллиона рублей.

– Три! – поправил Компот.

– Два! – твердо ответил Владимир. – Возьми меньше народу, получится больше на каждого.

– Хорошо. Тогда утром часов в десять встречаемся здесь.

– Надо раньше. Давай выдвинемся сегодня. Сейчас шесть вечера. Можно выехать сегодня, переночевать в машинах, а рано утром, пока все спят, провернуть всю операцию.

– Нет, – категорично заявил Компот. – Никаких передвижений по ночам. Не фиг! Можно встрять по-крупному. В восемь утра будем на КПП. Не устраивает, ищи других!

– Ладно, договорились, – согласился Дубровский, – буду вас ждать в восемь утра на КПП.

Когда Компот ушел, Владимир заказал большую чашку кофе и крепко задумался.

Новый мир?!

Это серьезно меняет дело. «Форд» надо вернуть любым способом. Любым!!! Тут без вариантов. В машине астрономическая сумма. На эти деньги можно безбедно прожить до конца своих дней.

«Что делать, когда верну деньги? Нет, не так. Что делать если не верну деньги?» – подумал Дубровский.

Если не удастся найти «Форд», что тогда делать? Ехать с повинной в Новую Москву или забить? Наверное, лучше не ехать, потому наказание за потерю такого хабара только одно – смерть. В общем, получается, что если не удастся вернуть спрессованные в кубометр деньги, то лучше забиться в какую-нибудь нору и доживать свой век здесь.

А может, и правда не рыпаться никуда, сейчас принесет Андрей деньги, вырученные за продажу «Кайена». Все-таки два миллиона – сумма приличная. Можно снять здесь какое-нибудь жилье, устроится на работу, да и жить себе потихоньку-помаленьку, как и хотел отдохнуть от суеты, отоспаться вдоволь? А?! Чем плохо?

Какой-нибудь небольшой домик на берегу озера, дровяная печка, банька. Рыбачить каждый день, ставить силки, собирать грибы в лесу. Красота!

В мозгу всплыла такая красочная и привлекательная картина, что Дубровский аж зажмурился от удовольствия, представляя, как он будет отдыхать душой и телом, сбежав от людей, гаджетов и прочих благ цивилизации.

Так, а куда лучше сбежать? Надо как можно скорее узнать, что да как в этом мире, ну хотя бы в общих чертах. Блин, рано Андрюха ушел, надо было его подробнее расспросить.

– Ваш кофе, – некрасивая официантка поставила перед ним чашку.

– Спасибо, – Владимир поблагодарил девушку. – Вот вам на чай! – он протянул «пятихатку» официантке.

– Благодарю, – удивленно ответила девушка, принимая купюру, видимо из-за внешности её не часто баловали чаевыми. – Приятного аппетита.

– Спасибо, – еще раз поблагодарил девушку Дубровский. – Можно один вопрос? Не подскажете, как бы мне побольше узнать о ваших краях? А то я здесь впервые, ну, в смысле, всего пару часов, как перешел через грань между мирами, и совершенно не знаю, куда податься. Может, посоветуете, с кем можно поговорить? – Владимир изобразил самую милую и искреннюю улыбку из своего арсенала.

Надо отметить, что Владимир обладал очень хорошими внешними данными. Лицо у него было красивое и мужественное. Ямочка на волевом подбородке, голубые глаза и светлая шевелюра, уложенная в модную стрижку, делали его любимцем дам. Дубровский знал о том, как влияет на женский пол, и частенько этим пользовался.

Вот и сейчас некрасивая официантка явно попала на крючок тона и улыбки Владимира, дорисовав себе в уме непонятно что. Она тут же плюхнулась на стул напротив Владимира.

– Вас-с-ся-я-я! – повернувшись к барной стойке, закричала официантка. – У меня перерыв! Спрашивайте у меня, я в этом мире больше двух лет и все знаю.

– Может, что-то закажешь, а то как-то неприлично, я с кофеем, а ты с пустым столом. Кофе?

– Нет. Лучше вина, и давай пересядем за другой столик. Вон туда, – официантка указала на небольшой закуток.

– Давай, – согласился Дубровский.

Когда они пересели за другой столик и девушка повернулась к нему в профиль, то он разглядел, что было не так с лицом официантки. На правой щеке у неё было несколько криво заросших шрамов и следов от мелких ожогов. Наверное, если убрать следы от этих ран и представить женское лицо без них, то она была очень даже не дурна собой. И насчет фигуры Владимир был не прав, она была не тощей, а скорее стройной и спортивной, по крайней мере икры ног, которые были видны из-под юбки, на вид были весьма аппетитными и подтянутыми.

– Один урод изуродовал, – произнесла девушка, перехватив взгляд Дубровского. – Хе-хе! Урод – изуродовал. Тавтология!

«О! Да, она еще и начитанная?!» – мысленно удивился Владимир.

– Красота – внутри! – неожиданно для себя выдал пришедшую на ум «мудрость» Дубровский.

– Смешно, – саркастично огрызнулась девушка. – Расскажи про внутреннюю красоту женщине, которая когда-то была профессиональной моделью, а теперь её шарахаются даже конченые алкаши. Ладно, забудь, проехали! Спрашивай, чего хотел?

– Да, собственно говоря, ничего конкретного, просто нужно знать, что почем в этом мире. Где самые крупные города? Кто в них живет? Как люди зарабатывают деньги? Может, где-то есть места, в которые новичку лучше не соваться?

– Ладно, слушай. Только учти, что для таких, как ты, организованы ознакомительные недельные обучающие курсы. Там тебе объяснят все намного доходчивее.

– У меня нет времени на курсы. Мне надо в течение пары часов решить, куда двигать дальше. Может, здесь оставаться, а может, в Новую Москву валить, а может, еще куда-то.

– Ясно. Ну, тогда слушай…

Дальше девушка рассказала, что в этом мире не больше десятка населенных пунктов, которые с большой натяжкой можно назвать городом. Основные были: Сосновск, Новая Москва, Великогорск, Рудный, Сиротинск и Гуляй Поле, – остальные более мелкие, города-спутники. Еще было множество поселков, деревень, хуторов, застав и тому подобных поселений. Были какие-то коммуны, поселения сектантов, военные лагеря и бандитские «малины».

Сосновск образовался как перевалочная база при транспортных переходах. Всего переходов было два: пассажирский – тот, через который сюда попал Дубровский, и грузовой, он находился немного севернее, и там было железнодорожное сообщение со старым миром. Сосновск являлся нейтральной территорией, городом управлял городской совет, состоящий из представителей наиболее крупных корпораций, которые разрабатывали этот мир.

Новая Москва образовалась чуть позже Сосновска, она располагалась в пятистах километрах западнее. По слухам, у них был свой портал в старый мир, и именно ему город был обязан своим появлением на свет. А еще там были очень живописные места, с альпийскими лугами, водопадами, гейзерами и целебными минеральными водами. В тех краях было множество лечебниц, санаториев и домов отдыха. Сам город напоминал рай для богатеев. Фактически население города делилось на две части: малую – богатые буратины и члены их семей, и большую – обслуживающий персонал, который создавал все условия для хорошей жизни сливок общества. В самом городе не было никаких заводов и фабрик, лишь одни магазины, салоны, кафе и рестораны.

Великогорск и Рудный – это два городка на склонах Великих гор, в них жили шахтеры и металлурги. Принадлежали эти города двум конкурирующим добывающим корпорациям. Специализировались они на добыче полезных ископаемых и их дальнейшей переработке. Помимо этих двух крупных поселений на горных склонах было еще с полсотни более мелких. Великогорск и Рудный постоянно конкурировали и понемногу воевали друг с другом. Располагалась горная гряда, на склонах которой добывали полезные ископаемые, в двухстах километрах восточнее Сосновска.

Сиротинск – это целая россыпь небольших городков далеко на юге. Примерно пятьсот километров от Сосновска строго на юг. В центре – большой по здешним меркам город Сиротинск, и вокруг него, как лепестки ромашки, небольшие городки. Сиротинские были главными поставщиками продуктов питания в этом мире. Они производили мясо, рыбу, молоко, муку, фрукты и овощи.

Гуляй Поле по сути городом не являлось, всего лишь большая деревня, где даже не было трехэтажных домов. Одни избы и сараи. Как видно из названия, Гуляй Поле было бандитской вольницей. Располагалось это бандитское гнездо на юго-западе в ста пятидесяти километрах от Сосновска в сторону Новой Москвы. Образовалось это поселение относительно недавно, не больше чем год назад. Так получилось, что с востока бандитов выдавливали вооруженные отряды горнодобывающих корпораций, с юга их гнали сиротинские, которые почему-то считали, что все, что южнее Сосновска, принадлежит им. Вот и пришлось всей местной бандитской швали осесть в тех местах, подальше от неспокойного юга и востока. А там еще обнаружилось коренное месторождение алмазосодержащей породы. Причем выход породы был на поверхности, и алмазы можно было добывать самым простым, ручным способом, как в Африке. Короче говоря, тут бандитам и поперло! Помимо алмазов, они там еще мыли золото, браконьерничали, промышляя дикого зверя в промышленных масштабах, и вырубали лес. И это, так сказать, легальные способы добычи денег, понятно дело, что были еще и незаконные способы обогащения: изготовление и продажа всевозможных наркотиков, работорговля и дальше по списку все, что желает широкая русская душа. В Гуляй Поле и его окрестностях постоянно гремели выстрелы, одна бандитская власть сменяла другую.

– В целом понятно, – прокомментировал рассказ девушки Владимир. – Ну, а по комфортности жизни и, самое главное, безопасности где лучше обосноваться?

– В Новой Москве, там самые лучшие места для обитания богатеев. Охраняемые коттеджные поселки в живописных местах. Есть все, что надо, лишь бы денег хватило на оплату ежегодного абонемента. Ценник назвать?

– Валяй.

– Аренда самого простенького коттеджа, типа таун хаус, без слуг и дополнительной охраны – сто тысяч рублей в месяц. Дальше – выше!

– Новая Москва мне не подходит, климат там не тот, – отрезал Владимир, – а что на счет Сиротинска?

Сиротинск Владимиру понравился из-за своего географического расположения. Он был удален от Новой Москвы, и, соответственно, шанс наткнуться там на Скворцовых был минимален.

– Сиротинск? – удивленно переспросила официантка.

– Ну да. Почему бы и нет? На юге – значит, тепло, опять же с продуктами питания проблем не будет. Сама же говорила, что вся жрачка идет оттуда. Опять же, бандитов всех в округе разогнали, значит, закон там чтут и соблюдают. Что еще надо?

– С Сиротинском все не так просто, как кажется на первый взгляд.

– В смысле? Что не так?

– Ты же в Советском Союзе не жил, правильно? Я тоже не жила, но моя бабушка частенько любила ностальгировать о временах брежневского застоя. Дескать, зарплаты простого работяги с завода или училки из средней школы с лихвой хватало, чтобы прожить. Хватало на еду, на одежду, на коммунальные услуги. А еще государство бесплатно давало жилье и образование. Короче, по нынешним временам современной России – халва, а не жизнь!

– И к чему этот экскурс в историю? А еще они все ходили в одинаковых одеждах и ели одинаковую пищу.

– А сейчас что, не так? – хмыкнула девушка. – Посмотри вокруг, ходят, как клоны, в одинаковых дешевых шмотках из Китая и жрут бумажные окорочка, запивая их порошковым пивом. Этикетки только стали красивее да цены выше, а так те же яйца, только в профиль.

– Трудно не согласиться, а при чем здесь Сиротинск?

– Я там сама не была, но много общалась с теми, кто туда частенько ездит, да и с местными жителями пересекалась не раз и не два. В Сиротинске живут по принципам социализма, если так можно сказать. Там производят большое количество сельскохозяйственных товаров, добывают золото, платину и нефть, еще кучу всего полезного, пашут все как папы Карло и мамы Марло. На вырученные деньги строят жилье и раздают его людям. Прикинул? Все как в «совке», от всех по возможностям, каждому по потребностям.

– И что в этом плохого? – не понял сарказма в словах девушки Дубровский.

– А знаешь, как они этого добиваются? У них весьма жесткие законы. Смертная казнь за любые серьезные правонарушения. Залез в чужой дом, хозяин тебя пристрелит, так его не то что не накажут, ему за это еще и премию выдадут. Изнасилования, наркоторговля, педофилия, порнография, воровство, убийства… и, внимание, вишенка на торте – коррупция, все это наказывается расстрелом! Прикинь, дал на лапу чиновнику, чтобы он тебя в очереди на квартиру вперед продвинул, а тебе и ему за это вышак! А?! Как, нехило?

– А у них что, нет богатых людей? Олигархов, коммерсантов, предпринимателей?

– Есть, почему нет. Всё есть – и богачи, и беднота, но их так по краешку, в основной массе, так сказать, средний класс. Обычному работяге с завода или скотнице с фермы вполне хватает зарплаты, чтобы нормально жить.

– А как могут быть очень богатые люди и при этом не быть коррупции?

– Вот и я о том же. Поэтому ты десять раз подумай, стоит ли тебе обосновываться в Сиротинске. Там можно жить спокойно, но для этого придется научиться жить по законам. А для тебя, красавчик, думается мне, это невозможно!

– С чего это? – удивился Дубровский.

– Ну, не знаю, наверное, потому, что у тебя на запястье часики, которые стоят как пятьдесят учительских зарплат, а может, потому, что на связке для ключей был брелок с лошадкой на щите. Сколько стоит тачка? Пять, шесть, семь лимонов?

– А ты у нас, смотрю, тоже не простая девочка, слова всякие умные знаешь, в эмблемах и марках дорогих часов и автомобилей разбираешься. А чего же тогда с подносом ходишь?

– Не твое дело! – огрызнулась девушка. – Еще вопросы будут?

– Где переночевать можно, так, чтобы с горячим душем и клопов в постельном белье не было?

– К Васе-бармену обратись, на втором этаже есть комнаты.

– Спасибо. Сколько я тебе должен за разговор? – Дубровский выложил на столе тысячную купюру. – Хватит?

– Нет, но больше с такого красавчика мне совесть брать не позволит. Ладно, бывай! – девушка поднялась из-за стола и пошла к барной стойке.

Владимир откинулся спиной на стену и, прикрыв глаза, в очередной раз за этот долгий день задумался.

Другой мир, иная реальность, параллельная вселенная… и еще черт знает что! Угораздило же его попасть в такой переплет. А с другой стороны, лучше сейчас сидеть в прокуренном баре, который стоит в другой реальности, чем лежать на тюремной шконке фээсбэшного изолятора. Вот такая вот фигня, люби малята, как говорил когда-то один пьяненький телеведущий.

Значит, задача номер один – вернуть «Форд». Причем вернуть его любым способом. «Придется для этого кого-то убить, значит, убью, – решительно подумал Дубровский. – Надо вернуть деньги любой ценой».

Что дальше? А вот что будет дальше, решится потом. Не надо бежать впереди паровоза.

Нужны люди, оружие и транспорт. Но главное, нужны деньги. И где это проныра Андрей бегает?

Вспомни про пенопласт, он и всплывет!

– А чего ты сюда запрятался? – удивленно спросил подошедший к столику Андрей.

– Просто так, захотелось посидеть немного в тишине.

– В тишине? – хмыкнул Андрей, намекая на ревущие динамики. – Ну-ну! Короче, пляши, я все устроил. Наш уговор в силе, что все, что сверх двух «лямов», мое?

– Да, но деньги нужны прямо сейчас. Компот со своими людьми будет в восемь утра на КПП.

– Успеем. Давай сюда техпаспорт, я нашел нужного человечка, пока бегаю, он пробьет у московских, как бы половчее забрать твою красавицу. Если как ты говоришь, то через пару часов полный расчет будет у тебя. Я его приведу и прям здесь напишем договор купли-продажи. Договорились?

– Да. А за сколько сторговал-то?

– Два с половиной. Так что пятьсот тысяч мои.

– А не продешевил?

– Ты чего?! Нет, конечно! А, чуть не забыл, сверху еще будет тебе «Нива» трехдверка, ПМ и помпа с запасом патронов. Нормально?

– Пойдет. Спасибо!

– Пока не за что. Я побежал, а ты здесь жди.

– Если меня в зале не будет, то значит, я наверху, там, говорят, есть ночлежка.

– Чё, телочку уже снял? – скабрезно ухмыльнулся Андрей.

– Нет, просто устал за день, хочу немного в койке поваляться.

– Ладно, найду тебя, если здесь мест не будет, скажешь бармену, где тебя искать.

Андрей ушел, а Владимир еще минут двадцать посидел за столиком, а потом договорился с барменом насчет свободной комнаты на ночь и, получив ключи, пошел искать свое жилье.

Комнату нашел быстро, их на втором этаже было всего четыре. Две справа и две слева, в конце короткого коридора общий санузел на два толчка, совмещенный с душевой.

Сама комната была верх аскетизма и прагматики. Двуспальная кровать, небольшой столик на колесиках, тумбочка с лампой и прибитая к стене вешалка. Вот и все. На кровати лежали стопка чистого белья и пара полотенец. Ради интереса открыл выдвижной ящик прикроватной тумбочки и, увидев его содержимое, понятливо хмыкнул. В ящике лежали несколько упаковок презервативов, гель для смазки и пачка влажных салфеток. Понятно, для чего в основном используют эти комнаты.

Дубровский сходил в душ, помылся, кое-как почистил свои вещи и, увалившись на постель, принялся ждать, когда вернется с покупателем Андрей. Но не дождался… уснул.

Проснулся Дубровский от ощущения, что он в комнате не один. Была у Владимира такая особенность, он кожей чувствовал присутствие чужих людей в помещении. Бывало, зайдет в пустую квартиру и понимает: есть в ней кто-то кроме него. Вот и сейчас он почувствовал, что в комнате кто-то есть, кроме него.

Глаз не открывал, вслушивался. Раздался негромкий скрип, как будто кто-то переступил с ноги на ногу. Потом послышался легкий шелест падающей на пол одежды.

– Спишь? – кожу плеча обдало жаркое дыхание. – Ты спрашивал, должен ли мне что-то за разговор? Я придумала, какую взять с тебя плату, красавчик, – девушка мягко скользнула под одеяло, прижавшись горячим телом к Владимиру.

Дубровский дернулся, отстраняясь, но официантка действовала напористо и решительно, её рука тут же схватила Владимира за причинное место, а губы девушки впились ему в шею страстным поцелуем.

– Не дергайся, я тебя не укушу. Клянусь, что ничем не болею, свет включать не буду, чтобы не пугать тебя, и утром, когда проснешься, меня здесь уже не будет.

Владимир поддался, так его еще ни одна девушка не уговаривала, тем более что на ощупь фигура и обводы официантки оказались на твердую пятерку.

– Умница, – промурлыкала девушка, – я такое умею, что ты эту ночь до конца своих дней не забудешь.

Официантка оказалась права, она в постели вытворяла такое, что в некоторые моменты даже искушенному женским вниманием Дубровскому было неловко, потому что он не понимал, как можно так изогнуться, да еще и двигаться в такой позе. Успокоилась чаровница только под утро, когда за окном начал сереть рассвет.

* * *

Как провалился в сон второй раз за эту ночь, Дубровский вновь не понял. Вроде еще мгновение назад девушка лежала рядом с ним, рисуя своими пальчиками непонятные узоры на его груди, а тут уже и будильник на телефоне звонит противными трелями, извещая весь мир, что уже семь утра и пора вставать.

Официантка не обманула, ее и правда не было рядом. Ушла! Ну и отлично, одно дело трахаться в полной темноте, не видя её изуродованного личика, и другое дело смотреть при свете дня на эти шрамы и ожоги. Бр-рр!

Сходил в туалет, потом оделся и спустился в зал, отдал ключи от комнаты и заказал завтрак. Девушки нигде не было. Вообще хорошо, не очень хотелось встречаться с ней, получилось бы крайне неловко. Трахалась девчонка, конечно, как богиня, такое вытворяла, что и правда хрен забудешь!

На завтрак Владимир взял себе большую порцию «сельского» омлета, где вместе с яйцами были добавлены грибы, сыр, зелень и два сорта мяса, большую кружку крепкого, сладкого чая и большую, еще горячую сдобную плюшку.

Слопал все предложенное за считаные минуты, аппетит после бурной ночи был просто зверский. А ничего так, в этом мире жить можно! Еда хорошая, девушки горячие и безотказные, еще деньги вернуть, и вообще будет красота!

Поев, Владимир подошел к бармену и расспросил насчет Андрея. Дубровский думал, что, скорее всего, Андрей приходил ночью и, видимо, услышав музыкальное сопровождение, доносящееся из его комнаты, решил не мешать и ушел.

Но оказалось, что Андрей больше не приходил, как ушел с техпаспортом «Кайена» вчера вечером, так и не возвращался. Странно! И где теперь его искать?

– А где его найти, не подскажешь? – спросил Владимир у бармена.

– Да хрен его знает, – отмахнулся бармен, полируя пивные бокалы. – Он человек у нас непостоянный, тем более когда вмазанный. Вчера вечером в «клетке» бои были, так что он, скорее всего, был там. Игроман он у нас, все деньги проигрывает.

– А живет где?

– Где-то в общаге на Кутузова. Точнее не скажу.

– Вот гадство! А не подскажешь, у кого можно поточнее узнать?

– Да у Дашки и спроси, она с его женой вроде знается.

– Дашка? Это кто?

– Ну, ты, паря, даешь! Девку ебешь, а как её звать, не знаешь! – хмыкнул бармен.

– Понятно, и где её найти?

– Она к десяти сюда сама придет.

– А она разве не здесь ночует?

– Нет. Хату где-то в городе снимает.

– К десяти поздно, мне бы сейчас.

– Давай я ей позвоню, разбужу, скажу, что ты её ищешь, – предложил бармен.

– Давай. Я снаружи на скамеечке посижу.

Бармен кивнул, а Дубровский вышел на улицу. Снаружи было немного прохладно и зябко. Над городом висели ошметки густого тумана, дул легкий, едва уловимый ветерок. Владимир вдохнул полной грудью и, задержав дыхание, мечтательно улыбнулся. Воздух был чистый и сладкий на вкус. В Москве такого воздуха не бывает, там лишь смог да выхлопные газы, а здесь прям лесной бальзам, а не воздух, хоть закатывай его в трехлитровые банки да вези на продажу.

Дубровский присмотрелся к прохожим, пытаясь понять и оценить, как здесь живут люди, чем зарабатывают себе на жизнь, как развлекаются, проводя свободное время, и есть ли у них это самое свободное время. Вроде свободного времени у них должно быть валом, интернета же в этом мире нет, и значит, никто не залипает в социальных сетях.

Глянув на часы, Владимир вдруг понял, что уже восемь утра и пора бы здесь появиться команде Компота. Интересно, они все такие, как он, «супервыживальщики», или среди них есть и нормальные люди?

К 8:30 на КПП никто не появился. Не было ни Андрея, ни Компота с его зондер-командой. И как это понимать?! Ну, ладно Андрей, он мог банальным образом кинуть Дубровского. Забрал себе все деньги и просадил их за ночь на ставках или в карты. А почему нет Компота?

Странно…

На часах 9:00. Так никто и не пришел. Ни Компот, ни Андрей…

Что делать? Как возвращать «Форд»?!

От грустных мыслей Дубровского отвлек проехавший мимо мотоцикл. Ярко-красный Kawasaki Ninja притормозил в нескольких метрах от него, за рулем была стройная, высокая девушка в обтягивающем черном комбинезоне с ярко-красными вставками. На голове у нее был шлем такой же красно-черной расцветки. Барышня сняла шлем и повесила его на руль, её голову прикрывал намотанный клетчатый платок-шемах.

«А ничего так формы, весьма аппетитные! – легкомысленно подумал Дубровский, оценивая мотоциклистку «гастрономическим» взглядом. – У ночной официантки, наверное, такие же».

– И чего стоим, на баб пялимся, красавчик?! – строго спросила подошедшая вплотную мотоциклистка.

Лица девушки Владимир не видел, оно практически все, кроме глаз, было скрыто клетчатым платком. Лица Дубровский не видел, зато голос узнал. Еще бы не узнать, ему этим голосом всю ночь всякие пошлости на ухо шептали. Вот так встреча!

– Привет, Даша! – поздоровался Владимир. – Чего же ты сбежала? Позавтракали вместе бы.

– Неужели скучал? – усмехнулась девушка.

– Конечно, скучал. Как можно не скучать по такой шикарной женщине?

– Врешь, скотина! – девушка в шемахе больно ткнула Дубровского указательным пальцем в грудь. – Врешь и не краснеешь. Мне Вася рассказал, что на самом деле тебе нужно найти того алкаша, с которым ты вчера вечером бухал. Так?

– Так, – не стал отнекиваться Владимир.

Смысла дальше врать не было, раз официантка все бросила и примчалась по первому звонку, значит, Дубровский ей чем-то глянулся и она ему поможет.

– Если хочешь, чтобы я тебе помогла, рассказывай все как на духу, иначе сам ищи своего Андрюшку-хрюшку!

Владимир не стал артачиться и спорить и рассказал историю своего появления в этом мире. Всю правду, конечно же, он не стал выкладывать, но его рассказ был очень подробным. Момент с машиной Владимир обошел очень просто, он сказал, что машина стояла уже загруженная и укомплектованная на закрытой стоянке.

– Так значит, ты хочешь сказать, что совершенно случайно попал в наш мир? – уточнила девушка, когда Дубровский закончил. – Как думаешь, что было в машине?

– Ясно дело, что в машине есть тайник с деньгами или золотом, – проигнорировав первый вопрос, ответил Владимир. – Я же в кузов не лазил, так, пару раз в дороге «гаишам» открывал будку, там упаковки с одноразовой посудой.

– А чего ты, если знал, что в машине есть тайник, просто не сбежал с этими деньгами? Зачем надо было везти их твоим заказчикам? – удивилась девушка. – Сильно честный?

– А если и честный, то что с того? – с вызовом ответил Дубровский. – Опять же, всю жизнь потом скрываться и шкериться по щелям, как крыса, удовольствие малоприятное. Да и родители у меня там остались, они же бы в первую очередь пострадали. Так что сбегать с деньгами не вариант.

– Подожди, а чего это ты у меня вчера вечером выведывал, где бы лучше осесть в этом мире человеку с деньгами? А? Честный, говоришь? Ну-ну!

– Так обстоятельства же изменились. Понимаешь? Одно дело помочь своим работодателям и покровителям в надежде, что они тебя не бросят и отмажут от федералов, и другое дело понимать, что тебя использовали втемную, заманив в параллельный мир, из которого уже не выбраться. Мне же здесь не надо беспокоиться о том, что меня преследуют оперативники ФСБ по закону «13–30»!

– Нравишься ты мне, красавчик! Люблю, когда люди не врут. Помогу я тебе. Только придется тебя огорчить. Твой приятель Андрюшка толкнул вчера твой «Кайен» за пятьсот тысяч рублей, которые ночью просадил в казино. Я звонила его жене, она его под утро нашла в одном из игровых домов, в кармане у Андрея было всего три тысячи рублей. Так что извини, но вот такие пироги!

– Хреново! – скривился Дубровский, хаотично соображая, что можно предпринять в такой ситуации. – Ладно, черт с ним! Подскажи мне, как быстрее всего добраться до Стелек и где можно купить недорогое оружие?

– А чем расплачиваться будешь?

– У меня осталось тридцать с чем-то тысяч рублей и, как ты вчера заметила, дорогие швейцарские часы, – Владимир показал «Брегет» на запястье. – Можно сдать их в ломбард?

– Ну, не такие уж они у тебя и дорогие, – прокомментировала девушка слова Дубровского, снимая часы с руки Владимира. – Видели мы ходики и подороже.

– Брал за миллион рублей, думаешь, за них ничего выручить нельзя?

– Почему же? Вполне можно за них чего-то и выручить, – девушка нацепила часы себе на руку и, подняв её, немного полюбовалась результатом. – Мне нравится. Стильно! Ладно, хватит трепаться, пойдем, подберем тебе что-нибудь скорострельное и брутальное.

– Куда идем?

– В бар! Оружие и патроны – это четвертый по популярности эквивалент денег в этом мире.

* * *

Арсенал богатством и ассортиментом не поражал, почему-то Дубровский ожидал увидеть нечто наподобие того, как обычно показывают в боевиках – гладко отполированные стены с подсветкой, на которых в специальных креплениях висят сотни образцов огнестрельного оружия: пистолеты, револьверы, дробовики, пистолеты-пулеметы, автоматы и РПГ. Обязательно бармен в таких случаях оказывается капец какой знаток всякого огнестрела, и он тут же начинает рекламировать все это богатство на стенах.

Тут же все оказалось просто, как нестираный носок, – бармен Вася вынес из подсобки картонную коробку из-под кондиционера, в которой было свалено десятка два разномастных огнестрельных «дудок».

Владимир принялся ковыряться в коробке, раскладывая её содержимое на ближайшем столике. Два пистолета Макарова, один так себе, второй вытерт до ржавчины, да еще и весь в каких-то засечках, как будто им откупоривали бутылки или забивали гвозди. Три пистолета ТТ, все примерно в одном состоянии средней ушатанности – воронение на месте, пятен ржавчины нет. Два обреза из винтовки Мосина.

– А это откуда? – искренне удивился Владимир. – Фильм, что ли, про кулаков и махновцев где-то поблизости снимали?

– В душе не гребу, – пожал плечами Вася, – кто-то из посетителей забыл. Но ты эти огрызки даже не бери, я как-то попробовал из этого обреза шмальнуть, так чуть себе кисть не вывернул.

– Еще бы, – хмыкнул Дубровский, – это же мосинка, там патрон винтовочный, как у пулемета.

В коробке было еще пара револьверов: один древний наган, второй блестящий, хромированный кольт. Ради интереса Владимир повертел в руке американца, взвешивая и прикидывая баланс. Тяжело, но держать удобно, ухватистая рукоять.

– Патроны к нему есть?

– Шесть штук, все, что было в барабане. Если надо, можно в городе прикупить. Понравился?

– Ага, – Владимир щелкнул барабаном, выбрасывая его, а потом отложил револьвер в сторону. – Шесть патронов маловато, да и опыта в быстрой перезарядке у меня нет, так что на фиг его, лучше уж ПМ.

Помимо пистолетов и обрезов в коробке были еще пистолет-пулемет «Кедр», АКСУ и несколько обрезов из охотничьих ружей. На самом дне коробки валялись четыре травмата разных торговых марок и такой же степени изношенности.

– Ну, что берешь? – спросил бармен.

– А что можно?

– Всё! – широким жестом махнула Даша. – Странный ты человек, красавчик, вроде и мажорик, а глазки вон как загорелись, как пушки увидел. Ты, случаем, не брешешь нам? Может, ты опер засланный или вояка? А?

– Я тогда возьму «ксюху», ПМ и тэтэшник, – проигнорировал подозрения девушки Дубровский. – Сколько я за это все должен и где раздобыть патроны и запасные магазины?

– Патроны и магазины у меня есть, – Вася покопался в недрах кладовки и вытащил пластиковый ящик для ручного инструмента, – выбирай.

В ящике расположились разномастные магазины и десяток картонных пачек с патронами. К «укороту» нашлось три магазина, к пистолетам по четыре магазина. Дубровский тут же набил магазины патронами, потом пощелкал затворами огнестрела, проверяя работоспособность оружия. Вроде все в норме. А там как карта ляжет, не дай бог придется в бою проверять.

– Ну, а тебе что-то предложить? – спросил Вася у официантки.

– Фи-и! – скривилась девушка. – У меня всё своё, – Даша откинула подол куртки, и Дубровский увидел открытую кобуру с каким-то импортным пистолем внутри.

– «Глок»? – полюбопытствовал Дубровский, опознав пистолет в кобуре.

– Ага, – кивнула девушка. – Все-таки странный ты тип, красавчик, всё-то ты знаешь. Точно не вояка?

– Нет, просто в свободное время посещал стрелковый клуб.

– Ну-ну. Ладно, чего тут судить-рядить, погнали твою машину возвращать. Вася, что у нас с транспортом?

– Есть ключи от «газели», «Нивы» и «Хеликс» праворукий. Что брать будете? Советую «Ниву», она на ходу, пару раз сам на ней катался, все в норме.

– А с «Хеликсом» чё не так? – спросил Дубровский.

– Не знаю, давно стоит, хотите, возьмите, но если в дороге заглохнет, ко мне претензий не предъявляйте, – пожал плечами бармен.

– А свой «патрик» чего не предлагаешь? – строго спросила Даша.

– Дашка, ты сама знаешь, для тебя всё на свете отдам, но меня же Машка потом запилит, сама же знаешь, что в её положении нервничать нельзя.

– Подкаблучник! Ладно, собери нам в дорогу чего-нибудь поесть и выпить, да мы поедем, и еще найди нам раций две штуки, я видела, где-то валялись, такие ярко-оранжевые.

– Найдем, – пообещал Вася.

В путь выдвинулись через час, за это время Дубровский заправил машину, проверил уровень всех жидкостей в «Ниве», попинал колеса, осмотрел трубки и провода в двигательном отсеке, ну и напоследок собрал и разобрал пистолет Макарова. Всё эти манипуляции он проделывал, чтобы хоть немного успокоиться, уж больно сильно нервничал Владимир, его буквально трясло. Давненько такого тремора с ним не случалось, а если хорошенько вспомнить, то вообще никогда, даже в те далекие годы, когда он плавал в бурных водах малого бизнеса и его предприятие тонуло, а коллекторы и судебные приставы кружили над ним, как стая голодных акул, даже тогда он так не нервничал. Странно, с чего бы это?!

– Держи, красавчик, выпей, а то ещё кони двинешь от трясучки! – Даша протянула ему небольшую фляжку.

Дубровский махнул содержимое фляжки и тут же закашлялся, пойло было крепким.

– Что это?! – выдохнул через пару секунд Владимир.

– Самогон, – простецки ответила девушка. – Обычно в первые дни после перехода некоторых людей, особенно из числа тех, кто не болел в старом мире раком, плющит и колбасит. Ты явно из их числа.

– И что, никто не догадался исследовать этот феномен и изобрести какое-нибудь лекарство? – спросил Дубровский, еще раз прикладываясь к фляжке. Не пьянства ради, а для лечения, так сказать!

– Конечно, лекарство придумали, – хмыкнула девушка, – такие бурые пилюли, жутко горькие и невкусные, но тебе их теперь нельзя, они с алкашкой плохо взаимодействуют.

– Что?! – поперхнулся Владимир. – Чего же ты мне раньше не сказала? Зачем самогон дала?

– А у тех пилюль есть побочный эффект – сонливость и полная апатия на несколько дней. А ты мне нужен бодрый и активный, у меня планы на тебя.

– Какие еще планы?

– Самые что ни на есть половые планы. Половые и сексуальные! Должен же ты будешь отработать мою помощь.

– Зараза! – буркнул Дубровский себе под нос.

– Сам дурак, – парировала девушка, показав язык. – Я – за руль, а ты за стрелка будешь, как скажу, доставай автомат и держи его под рукой, тут места такие, что варежкой щелкать нельзя.

На заднем сиденье «Нивы» были сложены несколько одеял, пара спальных мешков и коробка с продуктами: хлеб, пара палок сухой копченой колбасы, треугольник сыра, термос с крепко заваренным чаем.

Со слов Даши Дубровский понял, что первая их задача – это добраться до поселка Стельки, там у официантки был какой-то знакомый, который крутился в околокриминальный кругах и мог помочь дать наводку на угонщиков «Форда».

Пока девушка крутила рулем, выводя машину окольными путями, Дубровский старательно вертел головой в разные стороны, пытаясь заранее засечь опасность, но в округе все было тихо и спокойно. Люди шли по своим делам, кто-то тащил пакеты с продуктами, кто-то праздно шатался, треская на ходу разномастную уличную еду, а многие даже были заняты делом – чего-то стругали и сколачивали, чего-то копали, кто-то красил и мастерил. Ну и, как всегда, кто-то с утра принялся закладывать за воротник – троица пьянчуг мастырились на скамейку с чётким намерением выжрать полтарашку чего-то мутного и сизого. Обычная затрапезная жизнь в богом забытом мелком городишке где-то за Уралом… или в другом мире!

«Капец! Другой мир!!!» – в очередной раз подивился Дубровский.

Пригород Сосновска покинули быстро, правда, зачем-то Даша повела машину не по наезженной трассе, а какими-то круголями через застройку лачуг и бараков.

– Так надо, зачем нам светиться на КПП? – ответила девушка на немой вопрос Дубровского.

Минут двадцать ехали молча, Дубровский дулся на официантку, а та зевала и хмурилась. Первой не выдержала девушка.

– Хватит дуться! Лучше бы спасибо сказал, согласись, что тебе после самогона полегчало и трясучка прошла.

– Соглашусь, нервишки успокоились.

– Ну, вот и я о том же! Держись меня, и не пропадешь. Тетя Даша знает, что говорит.

– Тётя Даша? – хмыкнул Владимир. – Сколько тебе лет?

– Такие вопросы дамам не задают. Тут дело не в том, сколько жить, а как жить. Меня жизнь так часто пинала и буцкала, что некоторым и за сто лет не прилетит такого.

– Бывает, кому сейчас легко, – пожал плечами Дубровский.

– Красавчик, ты хоть расскажи что-нибудь о себе, чего просто так ехать в тишине.

– А чего о себе рассказывать? Человек как человек, можно сказать среднестатистический, как все.

– Ну, не скажи, я в вашем брате мужиках хорошо разбираюсь. Знаешь, сколько во мне членов побывало? О! Тебе даже в страшном сне столько не привиделось бы. А вот тебя с первого взгляда не раскусила, вроде бы и человек богатый, но не мажор, да и ведешь себя как-то странно, как затрапезный учитель истории из обычной школы, но при этом вроде и в оружии разбираешься, да и достаточно злой, чтобы переть навстречу опасностям. Так кто ты такой, красавчик?

Упоминание о членах почему-то разозлило Дубровского. Интересно, с чего бы это? Какое дело Владимиру до разнообразия и насыщенности половой жизни какой-то там встречной-поперечной официантки?! А вот на тебе, зацепило.

– Эй, красавчик, ты чего?! – толкнула Даша Дубровского. – Ты что, обиделся? Ну, ты даешь, ты что, влюбился в меня, что ли? Ха-ха! – прыснула девушка. – Ты это брось, в меня влюбляться нельзя!

– Ничего я не влюбился! – огрызнулся Владимир. – Делать больше мне нечего! Чего тебе рассказать? Обычный человек, ничего выдающегося. Родители – интеллигенты, папа – учитель истории, подрабатывающий изготовлением чучел из охотничьих трофеев, мама – логопед.

– Девушка или жена есть?

– Нет. Жены отродясь не было, и постоянной девушки тоже.

– Чего так? Не нагулялся еще, что ли?

– Вроде того.

– А по жизни чем занимался, пока в Закрытый сектор не угодил?

– Работал исполнительным директором в одной строительной фирме. Если коротко, то помогал чиновнику среднего эшелона власти и его сыну потихоньку пилить государственный бюджет.

– А до этого кем был?

– Индивидуальным предпринимателем. Как дембельнулся, сразу же ринулся в мутные воды капитализма, но то ли просто не повезло, то ли по жизни такой, как-то не заладился у меня бизнес, быстро прогорел, влез в долги и кредиты, чуть было не посадили. В этот самый миг мне и повстречался армейский дружок, который и помог с деньгами, а потом взял к себе на фирму, где я уже и поднялся до исполнительного директора.

– С оружием научился ладить в армии? Где служил? Был на войне?

– Нет, в боевых действиях не участвовал, но с оружием обращаться умею, и в армии много приходилось, да и потом в стрелковом клубе состоял, но тут уже больше для себя, да и знакомств много заводил в тире. Так что вроде и для удовольствия, и для пользы дела.

– А как так случилось, что при таких внешних данных тебя никакая краля еще не охомутала? – продолжала допрос Даша.

– Я слишком умный, чтобы меня охомутали, – огрызнулся Дубровский.

– Ой ли! Был бы умный, в армию бы не попал и в бизнесе не прогорел бы! Колись, что не так с тобой?

– Да все так со мной! Просто в институте на втором курсе любовь случилась безответная, соответственно учеба похерилась, вот и пришлось «надеть сапоги».

– Ничего себе! Прям «Санта-Барбара»! Она, наверное, была из богатой семьи и её родители были против вашего брака? – пошутила девушка.

– Вроде того, только она была мусульманкой, и против наших отношений были и её и моя семья.

– Ого-го! Ромео и Джульетта! Красавчик, ну ты даешь! И после этого ты решил забить на женщин?

– Ничего я не решил и ни на кого я не забивал. Просто некогда было, работы много, выходных нет, отпуск, только когда в командировку отправляют. Не до жены и семьи! Ладно, хватит обо мне, лучше скажи, что там у тебя за знакомый такой, что может нам помочь?

– О! Я тебе скажу, там тот еще типчик. Валера – тридцать сантиметров! Причем это не метафора, я специально линейкой мерила, там точно тридцать сантиметров, смотреть страшно, такая коряга!

– Не понял? – нахмурился Владимир. – Чего тридцать сантиметров?

– Длина члена тридцать сантиметров. Чего не понятно? Так вот, этот самый Валера всех в Стельках знает, он, между прочим, женат на дочке Дикого Прапора, который, в свою очередь, держит весь поселок.

– И почему этот Валера должен нам помогать?

– Да потому, что его дражайшая половина жутко ревнивая, и если она узнает, что с её Валерчиком кто-то «игрался», то ему трындец. Понял? Шантажировать его будем.

– А ему не проще нас завалить?

– Проще, но тут ты нам и нужен, будешь осуществлять силовое прикрытие.

– Понял.

На какое-то время оба замолчали и ехали молча. Первой вновь не выдержала Даша:

– Так что ты будешь делать, если не вернешь машину с деньгами? Вернешься к бывшим хозяевам или сбежишь?

– Не знаю, как-то об этом еще не думал. А ты что посоветуешь?

– Все зависит от того, что ты умеешь делать и какой образ жизни предпочитаешь. Думаю, лучший вариант – это сдернуть в Сиротинск, там всегда есть работа, за которую хорошо платят и обеспечивают жильем.

– Ты же говорила, что там весьма жесткие порядки.

– Порядки там нормальные и с законом все хорошо, главное, жить по их правилам, и все будет окей. Тут самое интересное, что сиротинские никогда, ни при каких обстоятельствах не выдают своих, они друг за дружку стоят стеной. Были случаи, когда сиротинские силовики стирали целые поселки с лица земли, чтобы наказать бандитов, посмевших пролить кровь их земляков.

– Ну, не знаю, – скептически скривился Дубровский. – Бабло всегда побеждает всё на свете, и зло, и добро! Дадут твоим сиротинским за мою голову пару «лямов», и они как миленькие меня выдадут со всеми потрохами.

– Может, конечно, ты и прав, но я до сих пор не слышала ничего подобного. Зато пару месяцев назад был случай, когда «волки» сожгли пару чемоданов, набитых деньгами, говорят, что вместе с хозяином этих чемоданов и сожгли.

– Волки?! – переспросил Владимир.

– Ага, у сиротинских один из биг-боссов с фамилией Волков, вот его нукеров и кличут за глаза – «волками».

– А сама почему там не живешь, раз у них все так правильно?

– Климат тамошний мне не подходит, да и легкие наркотики я люблю, так что мне с тамошними пуританами не по пути.

Разговор снова затих сам по себе, Владимиру было неприятно, что Даша в открытую разглагольствует о пристрастии к наркотикам и развратной жизни. Нет, Дубровский и сам был далеко не пай-мальчиком, да и девиц он похлеще видал, чем Даша, но все равно разговор с девушкой был неприятен и оставлял после себя склизкий и липкий след.

Дорожное полотно испортилось совсем, и раздолбанный асфальт сменился отсыпанной гравием грунтовкой. Машину кидало на ухабах и безбожно трясло. Даша курила в открытое окно, периодически материлась на особо глубокие рытвины и гнала машину, как будто торопилась на распродажу со скидками в девяносто процентов.

Перед «Нивой» двигалась небольшая колонна из шести машин: трех длинных фур, двух самодельных броневиков, слепленных из «газонов» и современной тачанки а-ля батька Махно – пикап, в кузове которого была установлена тренога с «Утесом». «Газоны» были увешаны дополнительными листами железа и прикрыты решетками, у одного в кузове разместилась спарка из пулемета Калашникова и станкового гранатомета, второй выполнял роль транспорта для личного состава, в кузове установили бронекапсулу, из бойниц которой торчали стволы автоматов.

– Видал? – Даша кивнула на колонну, обгоняя её. – Вот так и живем, за пределы города без оружия выходить как-то даже и неприлично. На! – девушка показала «фак» водителю пикапа, тот в ответ ткнул ей дулю.

– Зачем ты его дразнишь? – Владимир удивился дурости девушки. – Сама ведь говорила, что здесь нет законов! Сейчас шарахнут из пулемета и порешат обоих.

– Боишься? – хохотнула девушка. – Не бойся! Пока ты со мной, ты в безопасности! Я – бессмертная! Знаешь, сколько раз костлявая старуха выгоняла меня из ада? Ой, и не сосчитать!

Владимир внимательно посмотрел в лицо девушки и понял, что у неё явные проблемы с психикой, в глазах официантки плясали демонические огоньки, а губы были сжаты в тонкую нить. Да-а! Вот ведь бог послал спутницу, такая заведет в тартарары и погубит, к чертям собачьим! Но ведь другого варианта все равно нет, и значит, надо держать ухо востро, хвост пистолетом и не прозевать тот момент, когда пора соскочить, чтобы не попасть в эти гребаные тартарары.

К поселку Стельки добрались через час, наверное, дорога должна была занять гораздо меньше времени, но Даша зачем-то свернула в сторону, завела машину в лесок, где тут же предложила заняться сексом. Дубровский спорить не стал и, облокотив официантку на капот «Нивы», без всяких ласк и прелюдий тут же овладел ею, девушка, похоже, именно этого и ожидала от него. Когда все закончилось, она как ни в чем не бывало чмокнула Дубровского в щеку, усадила его на водительское сиденье и сделала ему минет. И все это в полной тишине, без всяких вопросов и разговоров. И только потом они продолжили свой путь.

Стельки походил на обычное российское село средней полосы России. Много деревянных домов, сложенных из потемневших бревен, какие-то каменные и оббитые железом постройки, пара десятков ветряков, множество огородов. Ограды, забора, стены и даже худенького частокола вокруг поселения не было, но вот при въезде стоял поднятый шлагбаум, пара недостроенных каменных капониров и коробка из набитых песком мешков. При всем этом благолепии торчал старик, вооруженный эскаэсом.

– Стоять! – просипел старик, обдав салон «Нивы» жутким перегаром. – Кудой ехаете?

– Тудой! – жестом Наполеона махнула Даша рукой в направлении села. – Держи, старче! – девушка протянула сторожу пятьсот рублей. – Выпей за мое здоровье!

– Маловато будет!

– А в зуб?! – строго спросила девушка.

– Проезжай, – махнул рукой дед.

Девушка хмыкнула и, прибавив, погнала машину дальше, в глубь села. Машину Даша остановила возле ближайшего магазина, здесь она несколько минут кого-то зорко высматривала, потом окликнула стайку подростков и, коротко переговорив с одним из них, сунула ему пару мелких купюр, и он тут же побежал вдоль по улице.

– Так, красавчик, слушай внимательно, бери автомат, пистоль и иди в магаз, сядешь внутри возле окошка и следи за мной, если начнут метелить и убивать, выскакивай и отбивай меня, а если все будет тихо и благородно, то… ну, короче, там разберешься. Понял?

– Ага, – кивнул Дубровский, подхватил оружие и полез наружу.

«Ксюху» и автоматные магазины Владимир упрятал в небольшую спортивную сумку, ПМ положил в карман куртки. Сельский магазин смахивал на… обычный сельский магазин, примерно тот же ассортимент и та же обстановка: водка-пиво, колбаса-сыры-крупы, ободранные стены, заплеванные мухами потолки и окна. Возле большого витринного окна два пластиковых столика, где можно было распить купленные в магазине спиртные напитки.

Дубровский подозрительно оглядел нутро магазина, встретился взглядом с толстой, неопрятного вида продавщицей, на секунду задумался, потом спросил:

– Кофе есть?

– Вам какой? – улыбнувшись щербатым ртом, уточнила продавщица. – Зерновой, растворимый или заварной из аппарата?

Продавщице на вид было лет сорок, выглядела она весьма непрезентабельно: оплывшая, тучная фигура с большущей задницей и необъятной грудью десятого размера, прическа – пергидридные локоны, и ярко-красная помада на толстых губах. Возможно, если бы она скинула пару десятков лишних килограммов, сделала бы правильный макияж и восстановила бы зубы, то можно было бы посчитать её симпатичной, но сейчас это был тихий ужас. Хотя чего он ожидал от затрапезного деревенского магазина, ну не будет здесь работать победительница конкурса «Мисс мира».

– Сделайте, пожалуйста, из аппарата, капучино, – заказал Владимир.

То ли тон у Владимира был такой дружелюбный, то ли продавщица не привыкла к вежливости, то ли фиг его знает, что там у торгашки в голове перемкнуло, но она как-то вмиг вся преобразилась, поправила свои сиськи, подмазала губы и клацнула кнопками кофемата. Дубровский на все эти телодвижения внимания не обратил, он уселся на стул напротив окна и принялся высматривать Дашу. Гостей пока не было, «Нива» стояла в гордом одиночестве в двадцати метрах от входа в магазин, официантка сидела внутри салона и курила.

– Пожалуйста, ваш кофе, – каким-то елейным, приторно-сладким голосом прошептала продавщица, подойдя к Дубровскому сзади.

Торгашка навалилась на плечи Владимира, придавив ему шею своим бюстом, при этом шептала она прямиком в ухо Дубровскому:

– Я вам вместо сухих сливок добавлю домашненьких, собственного производства! – Шлеп, и в бумажный стаканчик с мутноватой жижей плюхается большая ложка чего-то желтого и жирного.

– Спасибо, – натянуто поблагодарил продавщицу Владимир, с ужасом осознавая, что это он пить точно не будет, после домашних сливок кофе превратился в какую-то жуткую бурду с запахом прокисшего молока.

– А вы к нам надолго? К кому-то в гости или по делам? – продавщица плюхнулась на соседний стул и, нисколечко не стесняясь, расстегнула несколько пуговиц, оголяя декольте.

– По делам, – сухо ответил Владимир, показывая всем своим видом, что, дескать, вали, толстуха, отсюда, не видишь, я занят.

– А что за дела? Может, я вам могу чем-то помочь? Я здесь все и всех знаю, – продолжал допрос продавщица. – Меня зовут Инесса! А тебя?

– Вова.

– Владимир? Какое красивое имя, прямо как у Путина. Так какие дела тебя к нам занесли, тезка Путина?

В такие моменты Дубровский очень жалел, что его внешность вызывает такую бурную реакцию у определённого типа женщин, они буквально вешались и липли на него. Блин, и не уйти никуда, на улицу не выйдешь, там нет никакого укрытия. Что делать? Как отшить приставучую толстуху Инессу?!

– Машину свою ищу, белый «Форд-Транзит», будка-«термичка», вчера угнали возле Сосновска, знающие люди сказали, что, скорее всего, она будет в вашем селе, – непонятно зачем выдал правду Владимир. – Можете помочь?

– О-о-о! – хриплым рыком прошептала торговка. – Конечно, могу помочь! Пять минут, и твоя машина будет найдена.

– Да-а? – искренне удивился Владимир реакции продавщицы. – За пять минут можно найти угнанную машину?

– Ну конечно, – оскалив некрасивый рот, выдохнула торговка. – Может, не пять минут, но за пару часов машину мы с тобой найдем, если она в Стельках, то сто процентов найдем.

Судя по уверенному тону торговки, она не врала. Владимир искренне заинтересовался её словами и уже более внимательно на неё посмотрел, чтобы показать серьезность своих намерений, он пододвинул стаканчик с кофе к ней и даже накрыл её руку своей ладонью, а потом произнес:

– И что от меня требуется, чтобы моя машина была найдена?

– О-о-о! – вновь прохрипела продавщица, одновременно делая несколько действий, она махнула одним глотком весь кофе и тут же сграбастала пальцы Дубровского, сжимая их. – Думаю, ты меня понял, и мы договоримся о расплате.

– Вначале машина, потом расплата! – твердо произнес Дубровский, высвобождая свои пальцы из стальной хватки. – Пару-тройку раз расплачусь.

– Неделю! – так же твердо выдвинула встречные условия торгашка. – Муж из рейса вернется через неделю, поэтому неделю, и каждый день по два раза! Водка и закусь за мой счет!

– Соблазнительно, – усмехнулся Дубровский, когда Инесса заикнулась о спиртном, потом он глянул в окно и обомлел от увиденного, Дашу сбили с ног и сейчас заталкивали в багажник большого внедорожника. – Ёпта! – выкрикнул Дубровский, вскочил со своего места и было бросился к выходу, как зацепился за ногу Инессы и растянулся на полу. От удара из сумки вывалился автомат и магазины к нему.

Подскочив с пола, Владимир подхватил автомат, собрал магазины и бросился к выходу.

– Стой!!! – закричала торговка. – Стой!!!

Владимир остановился и оглянулся.

– Не выходи на улицу, увидят, убьют. Это люди Батьки, завалят на раз, тикай в подсобку, я скажу все как надо!

– Ты чего? – удивился Дубровский. – Они девушку похитили, надо её срочно вернуть. Где тут у вас полиция?

– Какая, в жопу, полиция? Дуй в подсобку, – торговка схватила Владимира за рукав и потащила за прилавок. – Спровадим парней Батьки, а потом будем думать, как тебе помогать. Сиди и не рыпайся!

Владимира самым наглым образом запихали в небольшую подсобку, где он тут же плюхнулся задницей на мешок с крупой, сверху на него свалилась связка веников.

– Твою мать! – сквозь зубы процедил Дубровский.

Ситуация складывалась скверно, Владимир оказался в ловушке, если сейчас в магазин войдут приспешники Батьки, то они его с легкостью найдут, и пусть Дубровский шарахнет длинной очередью сквозь дверь и положит одного, максимум двух, дальше его так же сквозь дверь или стены покрошат в мелкую капусту. В том, что продавщица его выдаст, Дубровский не сомневался, кто он для неё? Так, очередной покупатель, не больше…

– Ты кудой лезешь, курва? – раздался за дверью грозный окрик торгашки. – С ума сошел?! Говорю же, что в магазин никто не заходил… да, мне насрать, что там снаружи стоит! Я тебя сейчас так огрею, что окосеешь… мля!!! Да куда ты свои ручки тянешь! Мужу скажу, он тебе пупок на лоб натянет, и будешь своим писюном вместо галстука трясти! Пошли отсюда, суки!!! То-то же!

Несколько минут продолжалась возня, снаружи доносились возмущенные крики и забористые маты, похоже, вошедшие в магазин приспешники Батьки отбивались от нахрапистой продавщицы. Крики постепенно стихли, несколько раз хлопнула входная дверь, потом заскрежетало железо и лязгнули засовы. Дубровский подобрался и приготовился подороже продать свою жизнь.

За дверью происходила какая-то нездоровая активность: после металлического лязга засовов прошлепали шаги, раздался шум льющейся воды и хлюпанье – кто-то принимал скорый душ или мылся. Что-то подсказывало Дубровскому, что хозяйка магазина решила воспользоваться ситуацией и взять с Владимира часть оплаты в виде аванса. Зараза! Вот ведь неуемная бабенка. Нет, Владимир не переломится, если загонит пару раз толстухе, фигли тут, дело не хитрое – поставил раком, нагнул пониже, да наяривай посильнее, чтобы быстрее закончилось, просто у него сегодня и вчера уже был контакт, да не просто контакт, а вполне обильный и страстный, так что с продавщицей может все получиться довольно долго, а оно ему надо?! Хотя если для дела надо и трах с Инессой поможет отыскать «Форд», то почему бы и нет, тут уж, как говорится, и чёрту лысому загонишь по самое не балуй, лишь бы толк был и польза.

Снаружи тихо щелкнула щеколда, дверь распахнулась, и в просвете появилась, она… богиня! мать её так, за ногу да об дерево!! Продавщица постаралась подать и показать себя во всей красе. Дубровского всегда удивляло, как женщины могут часами собираться и прихорашиваться перед зеркалом без всяких видимых изменений во внешности, вот вроде четыре часа просидела в салоне красоты, вышла, а как была, так и осталась, и при этом эта же женщина могла за какие-то считаные мгновения накраситься, накрутиться, побрить ноги, выщипать брови, да еще и юбку перешить. Вот как?! За четыре часа ни хрена не изменить, и за пять минут, да какие там, к черту, пять минут – секунды!!! как в армии между командой «подъем» и командой «строиться»!!!

Инесса выглядела на твердую пятё… тройку, ну, опять же по избалованным меркам женского любимца Дубровского. Продавщица переоделась в мужскую рубаху, накинутую на голое тело, приняла душ, причесалась, сменила макияж, да еще и так густо надушилась, что Владимир сразу же подумал, что надо как можно быстрее переходить на оперативный простор, покинуть замкнутое пространство небольшой кладовки, иначе быть беде и обмороку вследствие отравления БОВ типа «Шинель № 5».

– Вовочка! Я тебя спасла, можешь быть спокоен! – Инесса расстегнула несколько верхних пуговиц, оголила и без того особо не прикрытый мощный бюст и пошла в атаку. – Мне нужна твоя помощь, я ведь хорошая девочка и заслужила награду, – продавщица подошла вплотную и, недолго думая, сграбастала Дубровского в объятия. – Поцелуй меня!

Вовочка, о как?! Дубровский уклонился от объятий и, недвусмысленно положив руку на затылок продавщицы, надавил.

– О! Я намек поняла! – коротко хохотнув, выдала Инесса и тут же нырнула вниз, плюхаясь на колени.

Надо отдать должное, работала продавщица так умело и страстно, что уже через несколько минут Дубровский понял, что все пройдет намного быстрее и… приятней, чем он ожидал. Как только стало понятно, что финал близок, Владимир так же молча остановил движения женщины, потянул её за волосы наверх, развернул спиной к себе, облокотил на ближайший мешок…

– О-о-о-о! – громко простонала женщина. – Как же долго я этого ждала! Давай, давай, ещё… ещё…

Дубровский работал как сваезабивательная машина, ритмично и настойчиво забивал «сваю» в почву, которая оказалась на удивление влажной почти сразу, раздалось мокрое хлюпанье и чавканье – похоже, у Инессы секса не было очень давно.

«Вот это уже не очень хорошо, – подумал Владимир, – так я быстро не кончу».

Действительно, тот прилив близкого финала, который ощутил Дубровский, быстро прошел, а значит, надо что-то делать, чтобы закончить все это как можно быстрее. «В конце концов, мне надо машину найти, да и Дашку неплохо было бы освободить», – подумал Владимир. Мысль об официантке придала Дубровскому сил, и он даже возбудился, вспомнив, как недавно занимался сексом с девушкой в лесу.

– О-о-о! – неожиданно громко застонала Инесса.

Похоже, мысли об официантке положительным образом сказались на стойкости члена, и продавщица немедленно это почувствовала. Дубровский прикрыл глаза, чтобы отрешиться от происходящего, и представил на месте торговки Дашу. Помогло! Процесс пошел веселее и сноровистее, Владимир разошелся не на шутку.

– А-а-а-а!!! Да-а-а-а!!! – женщина билась под ним в конвульсиях, опираясь руками в стену. – Да-ааа!!!

К финалу первой пришла Инесса, она издала отчаянный визг и, не удержавшись, повалилась на мешок, Дубровский, не ожидая такой реакции, не удержался и плюхнулся сверху, забрызгав спермой спину продавщицы.

– Ёпта! – прошептал Дубровский, рыская по сторонам в поисках того, чем можно вытереться. – И почему у такой шикарной женщины так давно не было секса? – спросил Владимир. – Чем муж занимается?

– Муж объелся груш! – переведя дух, еле слышно прошептала продавщица. – У него и раньше особо не стоял, а сейчас и подавно. А живем мы в маленьком селе, здесь друг дружку знают, так что сам понимаешь, любовника не заведешь, вот и бедую я. Ох, как же хорошо-то! Водку будешь?

– Лучше коньяк или виски.

– Есть, все есть! Минуточку, сейчас все будет в лучшем виде! – Инесса подскочила с мешка и, сверкая голым задом, умчалась в торговый зал.

Владимир отряхнулся, натянул штаны и вышел следом. Так и сверкая своим непотребством, Инесса порхала по небольшому пространству магазина, собирая скатерть-самобранку: выдернула пару бутылок спиртного с полок, вытащила палку копченой колбасы, банку оливок, нарезала лимон и открыла коробку конфет.

– Давай по рюмашке, и пойдем в дом, – предложила женщина, – а хочешь, могу баньку затопить или ванну с джакузи наполнить. Как скажешь, так и сделаю!

– Давай, но только потом! – Владимир тут же остановил поток веселого энтузиазма. – Вначале найдем мою машину, потом освободим девушку, ну или вначале девушку, а потом машину.

– Девушку?! – переспросила Инесса. – Ту, которую забрали люди Батьки? Она тебе кто?! Жена? – в голосе продавщицы появились сварливые нотки.

– Нет, она мне не жена. Она помогала искать машину.

– А, ну, если она тебе не жена, то забей на неё, – продавщица легкомысленно отмахнулась рукой, – а машину я тебе сама помогу найти. Тебе какая нужна? Легковая, грузовая? Хочешь, могу подарить свою «Мазду»!

– Чего?! – взревел Дубровский. – Так ты что, меня обманула? Мне нужна конкретно моя машина. Моя!!! Белый «Форд-Транзит»!!! Никакая мазда, пазда, шуязда мне не нужна!!!

– Конечно, конечно! Вовочка, я тебя поняла, белый «Форд». Как скажешь, найдем «Форд», если окажется не белый, то я договорюсь, его за пару дней перекрасят. Только не злись, я все сделаю!

– Какой, к чёрту, сделаю, ты что, не понимаешь, у меня угнали машину, и мне надо вернуть груз, который в ней находился, если его не вернуть, то меня убьют.

– Давай я дам им денег. Что там был за груз? Сколько надо, чтобы откупиться?

– Много, у тебя столько нет. Короче, это не важно, мне надо чётко понимать, ты можешь мне помочь найти угнанную машину или нет?

– Могу, конечно, могу. Сейчас пять минут, ты посиди пока, выпей, закуси, а я сбегаю к соседке и вернусь. Был бы муж дома, так нашли бы за пару минут, но ничего, найдем.

– Кто у нас муж? – вяло поинтересовался Дубровский.

– Наемный киллер, – простодушно ответила Инесса, натягивая трусы.

– Кто?! – поперхнулся коньяком Владимир.

– Охотник за головами. В этом мире это весьма прибыльный бизнес. Магазин – это так, чтобы я без дела не сидела, но ты не бойся, пока мне хорошо, ты в безопасности. А вот решишь меня бросить, то тут я тебе не завидую, – эти слова, сказанные перед выходом, Инесса бросила, как будто выстрелила из пистолета, жестко и неотвратимо, и куда делось лебезение и простодушие, которое еще минуту назад изливалось из неё?

Дубровский махнул стопку коньяка, тяжело выдохнул, переждал пару секунд, потом неторопливо закусил. Напугали ли его слова Инессы? Скорее нет, чем да. За свою недолгую, но бурную и насыщенную событиями жизнь Владимир не раз и не два связывался с замужними женщинами, и ничего, жив как-то до сих пор. Если удастся вернуть деньги клана Скворцовых, то плевать он хотел на какие-то там угрозы сорокалетних блондинок, а если не получится вернуть «Форд», то он столкнется с такими проблемами, что муж-рогоносец, пусть и киллер, для него будет не самой страшной проблемой.

На всякий случай закинул в свою сумку бутылку водки, пару банок тушенки и буханку хлеба. Среди прилавков нашел стойку с оружейной сбруей: дешевые брезентовые кобуры, ремни и подсумки. Взял себе простенькую плечевую кобуру скрытого ношения. Пока прилаживал сбрую, подгоняя перекрученные ремни, вернулась Инесса.

– Танцуй! Нашли твой «Форд»! – победно известила Инесса. – Только что-то ты недоговариваешь, – хитро прищурилась торговка, – там груза на пять копеек.

– Дело не в грузе, дело в… – Дубровский на секунду замялся, понимая, что правду говорить нельзя. – В бензобаке тайник. Там наркота.

– Герыч?

– Не знаю, скорее всего, да. Не важно. Где машина?

– На стоянке, перед «Избой».

– Что за изба?

– Гостинишка местная, там целый комплекс: баня-сауна, бордель и так далее. Те, кто угнал твою машину, поселились там и чего-то ждут. Согласись, странно?

– Согласен. А девушка, что со мной была, где?

– Не знаю, на кой она мне нужна? – нахмурилась женщина.

– Её надо вытащить, она много знает и легко тебя… и меня выдаст.

– Не проблема, я дам кому надо денег, и её через час не будет!

«Охренеть! Ничего так порядочки в этом мире?» – подумал Дубровский.

– Ёе нельзя трогать, она должна быть живой и невредимой, – поспешно соврал Владимир, – девушка – представитель поставщика дури, без неё меня гарантированно завалят.

– Что-то я уже пожалела, что с тобой связалась, – насупилась женщина. – Хороший трах – это, конечно, замечательно, и такому самцу, как ты, многое можно простить, но связываться с наркоторговлей у меня особого желания нет.

– Подожди, не руби сгоряча. Помоги мне вернуть машину, и я заберу тебя с собой, укатим куда-нибудь вместе, денег у меня много, будем жить вместе, – Дубровский гипнотизировал Инессу самым влюбленным взглядом, на какой только был способен. – Только ты и я… и три миллиона долларов!

– Сколько?! – поперхнулась торгашка. – Откуда у тебя столько?

– Я в этот мир сбежал, потому что промутил государственный контракт на покупку оборудования для больницы, а наркотики мне подсунули для перевозки какие-то местные барыги, они просто не знали, что у меня денег куры не клюют.

– И где доллары?

– В Сосновске, в камере хранения на автостанции, там, в большом ящике, хранятся запаянные цинки для патронов, только внутри не боеприпасы, а триста пачек, по десять тысяч долларов в каждой, – вот такая гора денег получается, – Дубровский развел руки, показывая размер денежной груды.

– Не врешь? – каким-то враз осипшим голосом прошептала Инесса.

– Нет! – твердо сказал Владимир.

Торговка застыла соляным столбом, её взгляд наполнился мечтательной, стеклянной пеленой, а нижняя челюсть немного отвисла. Дубровский, понимая, что надо как-то закрепить успех и внушение на женщину, сделал шаг навстречу к ней и тут же одной рукой пригнул её голову вниз, а второй рукой обозначил цель. Инесса поняла все с полуслова и, плюхнувшись на колени, принялась яростно и вдохновенно за дело. Закончилось все быстро, когда Инесса отвалилась в сторону, Дубровский дернул её за шевелюру и зло прошипел ей в лицо:

– Запомни, теперь ты только моя! Если с кем-то другим трахнешься, убью! Поняла? А теперь собирайся, нам надо вернуть машину и забрать наши деньги!

Владимир специально выделил эти слова, давая торгашке надежду, что она в скором времени станет обладательницей не только привлекательного мужчины, но и крупной суммы денег.

Инесса вскочила с пола как ошпаренная и заметалась по магазину, скидывая в сумки разные товары, потом она убежала в глубь коридора, сообщив, что пошла собирать свои вещи, а Владимиру надо пройти в гараж и подготовить находящуюся там машину для длительной поездки.

Мучили ли Дубровского при этом угрызения совести? Конечно, нет. Он отлично понимал, что играет сейчас на женских чувствах и эмоциях, используя их в своих корыстных целях. В конце концов, как только он вернет свой «Форд» и Дашу, так тут же распрощается с Инессой, послав её куда подальше, ну, вернется та в свой магазин, к мужу импотенту, ну и хрен с ней. Жестоко? Может быть, но, во-первых, жизнь вообще штука сложная и жестокая, а во-вторых, Инесса, между прочим, сама угрожала убить Дубровского, наслав на него своего мужа-киллера. Кстати, интересно, а она при этом рассказала бы своему благоверному о способах оказания Владимиру внимания, или нет?

* * *

– А вот еще одна бизнес-идея, – Инесса на мгновения задумалась, глупо раскрыв рот и закатив глаза, – налаживаем канал по поставке в этот мир молоденьких девушек, к примеру, каких-нибудь пэтэушниц, типа у нас тут швейная фабрика с хорошими зарплатами и полным соцпакетом. А сами их будем продавать в бордели Гуляй Поля. А?! Как тебе идея? За смазливую девчонку могут дать несколько миллионов рублей, а если попадется целка или просто очень красивая деваха, так и десяток «лямов» отвалят. Считай, десять девчонок в месяц пригнали, уже на бутерброд с красной икрой заработали.

– А почему бандиты с Гуляй Поля сами девчонок не пригоняют себе, зачем им мы? – лениво поинтересовался Дубровский.

Владимиру до усрачки надоели бизнес-идеи торгашки, чего она за этот час, что они сидели в засаде, не предлагала, тут тебе и лаборатория по производству «фена», и работорговля, и какие-то непонятные мутки с лотереями и фальшивыми деньгами, и еще хрен знает чего. Причем все «схемы», «идеи» и «темы» оказывались напрочь криминальные и безнравственные. Нет, Дубровский сам был далеко не девочкой-пионеркой, думавшей, что в мире добро всегда побеждает зло, конечно, Владимир на своей последней работе в фирме Скворцовых всякого повидал и переделал, но одно дело кроить бюджетные денежки, выполняя государственные заказы по завышенным ценам через аффилированные фирмы-однодневки, и совсем другое дело работорговля, производство наркотиков и заказные убийства. Хотя, может, Вовка Дубровский просто сам себя оправдывал в своих же глазах? Кто знает, кто знает?

Инесса загнала свою машину в пространство между двух сараев, после чего они с Дубровским забрались на крышу одной из построек, откуда открывался прекрасный вид на россыпь разномастных домишек, именуемых в Стельках гостинично-развлекательным комплексом «Изба». Помимо небольшой гостиницы, которая была на самом деле чем-то средним между хостелом-общагой и затрапезным борделем, тут была большая стоянка, пару ангаров-складов, где можно было за сравнительно небольшую плату арендовать площадку, чтобы спрятать наворованных хабар, автомастерская, сауна, тир, небольшой игорный зал, пара магазинчиков и дюжина небольших коттеджей, выстроенных в два ряда. Прям как на Диком Западе: салун, доступные девахи, огнестрельное оружие и казино.

Перед тем как спрятаться на чердаке сарая, Инесса сбегала в «Избу» и с кем-то там скоро переговорила, вернулась торговка довольная собой и пообещала, что решит проблему в скором времени.

– Слушай, а можно еще набрать команду из отчаянных парней и заняться проводкой караванов, причем там все на договоренках с местной босотой, ты им платишь, и на твои караваны никто даже не посмотрит, – не унималась Инесса, предлагая очередной перспективный план по вложению денег, хранящихся в заначке.

– Зачем тогда тратиться на команду вооруженных людей, если все решает предварительная договоренность с местными бандитами?

– Как зачем? Кто ж тебе заплатит за безопасность, если у тебя за спиной не будет пару десятков вооруженных до зубов крепких парней? Тем более что особо ценные грузы можно, так сказать, до финальной точки не доводить, а забирать себе. Понимаешь?

– Ясно, ладно, давай потом поделим шкуру неубитого медведя. Ты мне лучше скажи, долго нам тут еще куковать? Скоро ночь настанет.

– Так нам это и надо, – Инесса зевнула, широко раскрыв рот. – Сейчас прибежит одна девчуля и принесет ключики от твой лайбы. Только надо будет устроить отвлекающий маневр и поджечь вон тот домик, – торгашка ткнула пальцем с обгрызенным ногтем на один из коттеджей.

– И сколько денег за эту услугу возьмет твоя девчуля? – поинтересовался Дубровский.

– Не важно, – отмахнулась торговка, – это мои проблемы. Ты же мне потом все вернешь? В постели…

– Конечно, – буркнул Владимир, – все верну, еще и сверху насыплю. А теперь расскажи, как нам вернуть захваченную у магазина девушку?

– Вовочка! Ну зачем тебе она? – вильнув в сторону взглядом, завела старую пластинку Инесса. – Может, мы как-нибудь сами разберемся? Машину заберем, груз отдадим, что еще надо? Ну что нам теперь – жизнью ради какой-то шмары рисковать? А? Ну сам посуди.

Дубровский задумался.

А ведь и правда, зачем ему спасать Дашу? Ну кто она ему такая? Знакомы меньше суток, трахнулись пару раз, и все! Что теперь, из-за этого рисковать своей жизнью и горой бабла? Оно ему надо? Если все пройдет успешно, то уже через пару часов Дубровский и Инесса могут въехать в ворота Сосновска, сидя в кабине «Форда», с горой денег в кузове. Кстати об Инессе… Она хоть и проигрывает Даше в сексе, в возрасте и внешности, но зато у торговки намного больше житейского опыта и природной смекалки. Уж она точно знает, как с умом распорядиться такими деньжищами и где надежно спрятаться от гнева семейства Скворцовых. С такой женщиной за спиной не пропадешь, будешь жить лучше, чем Галкин под крылом Пугачевой. Ну и пусть она старше его, и фигура у неё оплывшая, зато сосет классно и явно неприхотлива в обслуживании, если уж завела разговоры о борделе, значит, точно не будет против, чтобы Владимир ходил налево. Для таких женщин главное, чтобы их периодически трахали, доводя до оргазма, и давали денег на ежедневный шопинг, а в остальном хоть потоп и цунами вокруг. Может, и правда забить на вызволение стройной брюнетки, забрать «Форд», Инессу и махнуть куда подальше, где зажить в свое удовольствие? Может, это и есть тот самый шанс, о котором так долго мечтал Владимир?

У Дубровского еще с детства была мечта найти чемодан денег и, сбежав от родителей, жить в свое удовольствие: каждый день есть сахарную вату, кататься на аттракционах и играть в видеоигры, потом мечта немного трансформировалась – вата заменилась на лобстеров, аттракционы на «Ламборджини», а «Нинтендо» на Памелу Андерсон. Ну, а когда он совсем вырос, то и мечта о найденном чемодане куда-то испарилась, уступив место суровым реалиям взрослой жизни, в которой никто ничего не находит, а деньги либо воруются, либо зарабатываются. А тут такой шанс! Новый мир, где нет обязательств, выданных в старом мире, гора денег, которую он легко может присвоить себе, да еще и опытная женщина под боком, которая не только поможет ему вернуть эти деньги, но и в дальнейшем поможет советом.

– Ну, так что, Вовочка? Давай заберем нашу машину, вернем её наркобарыгам, если надо, то заплатим штраф, и будем жить в свое удовольствие, – раздался над ухом приторно-сладкий голосок Инессы.

При этом пальцы торговки шарили по ширинке штанов Владимира, похоже, женщина намеревалась в очередной раз подтолкнуть его на верный путь, но именно этот поступок и взбесил Вовку, он одернул руки Инессы и зло прошипел ей в лицо:

– Нам нельзя её бросать! Нельзя! Она сиротинская, агент под прикрытием, если мы её бросим, то нам обоим хана! – Зачем сейчас Дубровский наврал и приплел жителей Сиротинска, Владимир сам не понял, что пришло первое на ум, то и ляпнул.

– Да ладно?! – лицо Инессы стянула гримаса страха. – Вот чёрт! Гребаный твой карась! Ну конечно, теперь все понятно! Сиротинские! Она прям совсем ихняя или привлекли со стороны? Подожди, а ты?! Ты? Ты – сиротинский?

– Нет, конечно! – опешил от такой реакции на свои слова Владимир. – Я же говорю, что случайно во все это влез. Да чего ты так всполошилась?

– Да потому что сиротинские никогда своих не бросают и за каждого своего погибшего земляка мстят страшно и долго. С ними даже самые лютые отморозки опасаются связываться. А тут такое! Что же делать?

– Успокоиться и перестать кипешить. Подумай сама, мы же теперь вроде как под крышей Сиротинска работаем. Понимаешь? Вернем «Форд», вернем девушку и свалим по-быстрому. А там, может, схоронимся под крышей сиротинских, раз уж они такие крутые, что их все боятся, то почему бы не воспользоваться таким замечательным случаем?

– Под крышей? – задумчиво прошептала торговка. – А она точно сиротинская?

– Вроде да. Ёпта, Инесса, фигли ты мне тут мозги делаешь? Говорю же, что я в вашем мире всего пару дней, – вспылил Дубровский. – Вон, кажется, твоя девчуля бежит, – Владимир кивнул в сторону тропинки, по которой быстрым шагом шла толстая тетка в замызганном, длинном спецхалате серого цвета. – Она?

– Ага, точно, она. Короче, если твоя шалава и правда из Сиротинска и она может это как-то подтвердить, то можно попробовать её вызволить. Только поклянись, что она тебе никто и у тебя и правда есть много денег!

– Клянусь своим здоровьем, что тайнике лежит очень и очень много денег, и если ты мне поможешь вернуть машину и Дашу, то часть этих денег будут твои!

– Сколько? – хищно оскалив зубы, строго спросила Инесса. – Сколько ты мне отдашь?

– Один миллион долларов, – тут же ответил Дубровский.

– А почему не полтора миллиона? Ты же говорил, что там три миллиона. Если я тебе помогаю и мы теперь вместе, то мне причитается половина.

– Так, ты же спросила, сколько я тебе отдам за помощь, значит, ты хочешь меня бросить, как только получишь деньги. Правильно? – притворился оскорбленным Дубровский. – За твою помощь я готов тебе отдать треть, а вот если мы и дальше будем вместе, то все моё будет твоё, и значит, что все деньги будут нашими, общими, я ведь в этом мире только появился и ничего практически не знаю, мне нужна мудрая, опытная спутница, которая поможет надежно распорядиться всеми деньгами. Всеми тремя миллионами долларов! Понимаешь? – Дубровский говорил все это гипнотизирующим тоном, вводя свою спутницу в легкий ступор.

Все-таки Инесса была очень алчной… и очень наивной женщиной.

– Хорошо, я поняла. Мы будем вместе, и я тебе во всем помогу.

Инесса вышла навстречу тетке в спецовке, они о чем-то коротко переговорили, торговка передала тетке свернутые в «котлету» деньги, и та отбыла восвояси.

– Вот ключи от твоей машины, – Инесса протянула хорошо знакомый Владимиру брелок с автомобильным ключом, – только действовать надо быстро. Ты прикинул, как подожжешь коттедж?

– Ага, – кивнул Дубровский, сгребая ключ в карман. – Где нам забрать Дашу?

– Отгоним «Форд» ко мне домой, а там решим, как будем вызволять твою соску, – визгливо огрызнулась торговка.

Владимир лишь мельком кивнул и, выбравшись с чердака, где они прятались, забрал из машины канистру с бензином и пару пятилитровых пластиковых емкостей, заполненных питьевой водой. Воду он тут же слил под колеса машины, а в емкости перелил бензин из канистры.

Что дальше делать, Дубровский уже знал, пока валялся на чердаке, составил примерный план действий. Размеренной и уверенной походкой своего, тутошнего человека Владимир подошел к скоплению построек и, пройдя задними дворами, закинул одну из баклажек на крышу сарая. Вторую баклажку он закинул на крышу задней веранды указанного Инессой коттеджа. Обе пластиковые емкости предварительно были пробиты ножом и сейчас, валяясь на крышах, медленно истекали бензином. Горючая жидкость стекала по волнам металлочерепицы и уходила по желобам водостока вниз. Небольшая сумка через плечо под весом сложенного в неё оружия оттягивалась вниз.

Владимир немного постоял возле коттеджа, прикурил сигарету, сделал пару жадных затяжек и бросил тлеющий окурок прямиком под выход водосточной трубы.

Дубровский развернулся и таким же размеренным, ленивым шагом пошел обратно, достал еще одну сигарету, раскурил её и вновь, не докурив до конца, выбросил под стенку сарая, туда, где располагался выход водосточной трубы.

Владимира трясло от страха, до этого момента он всегда считал себя хладнокровным и уверенным в себе человеком. Дубровский даже не знал, что может так сильно бояться, сердце колотилось как припадочный в эпилептическом ударе, ладони разом взмокли, хоть выжимай, а в голове разлилось такое отупение, что было совершенно непонятно, куда идти и что дальше делать. Это раньше, в той старой жизни, в том старом мире, Владимир думал, что повидал и пережил многое, но сейчас он четко осознал, что если его спалят, то не будет никакого административного штрафа, не будет никакого суда и следствия, его просто-напросто тупо и хладнокровно убьют, влепят пулю в лобешник, а из затылка вывалиться кусок кости с пригоршней мозгов. И все, поминай как звали, и не помогут ему при этом никакие связи и деньги.

Владимир вздрогнул всем телом, смахивая с себя оковы страха, и зашагал твердо и уверенно. Убьют?! Да и по фигу, все равно рано или поздно костлявая старуха с ржавой косой придет за всеми и уведет с собой каждого! Бессмертных не бывает. Главное не сколько жить, а как жить!

Позади затрещало. Владимир мельком оглянулся и довольно оскалился – над крышей сарая взметнулось косматое, оранжевое пламя. Дыма пока не было, но зато языки огня поднимались метра на два-три.

Не сбавляя хода, Дубровский перемахнул через небольшой заборчик, отделявший стоянку от остального мира, и направился к своему «Форду», в том, что это была именно его машина, Владимир был уверен на сто процентов – вон на кабине выцветшая наклейка, а вон скол на бампере. Все сходится! Внутрь будки только не заглянешь, там висел совершенно незнакомый замок, видимо, угонщики решили перестраховаться и навесили свой замок. Ну и ладно, его сбить – дело пары минут, главное, чтобы тайник не нашли и не утянули доллары.

Владимир открыл дверь машины, уселся на место водителя, вставил ключ в замок зажигания, повернул его… тишина! «Форд» не издал ни единого звука. Стартер, движок – все было мертво.

Чёрт! Что случилось?!

Поблизости раздались крики и выстрелы. Дубровский затравленно посмотрел в боковое зеркало – к нему бежали вооруженные короткими автоматами люди. Дернув из внутреннего кармана пистолет, Владимир снял пээм с предохранителя. В машину они стрелять не будут, скорее всего, попробуют взять его живым, значит, как только поравняются с кабиной, надо сразу же стрелять, прям через стекло, а потом бежать к забору и надеяться, что Инесса не сбежит и дождется его.

Владимир направил ствол пистолета в сторону двери и уже было собрался открыть огонь, но автоматчики пробежали мимо, даже не остановившись, лишь бегущий последним невысокий мужичок с плешивой шевелюрой на секунду замедлил бег и, бешено пуча глаза, прокричал:

– Сваливай на хер отсюда, ща как ёбнет! Склад с гэсээмом загорелся!

«Твою ж мать!» – выругался про себя Дубровский, проклиная богов, которые были сегодня не на его стороне. Это ж надо выбрать наобум самый неприметный сарай, поджечь его, чтобы в итоге это оказался склад, в котором хранится горючка! Сейчас как рванет, и огненная река сожжет, к чертям собачьим, машину с деньгами.

На стоянке мгновенно стало многолюдно, десятки людей бежали в разные стороны: мимо промчались полуголые девицы, у которых из одежды были только махровые полотенца, одно из таких одеяний упало, и высокая стройная брюнет помчалась дальше в костюме Евы, но некоторые бежали и к пожару, видимо это были хозяева гостиничного комплекса, не желавшие без боя отдавать свое имущество прожорливому огню. Крики, гомон и визг разносился по округе.

Владимир выскочил из машины и хотел было уже рвануть прочь, но на секунду замешкался, прикидывая в уме, успеет ли он сорвать навесной замок, раскидать содержимое кузова и спасти хоть сколько-нибудь денег из тайника?! Нет! Точно не успеет!

Послышался глухой удар, и на стоянку влетела машина Инессы – серебристая Mazda BT-50. Пикап снес ограждение, смял бочину стоявшего рядом «УАЗа-Хантера».

Торговка выскочила из машины и, быстро сориентировавшись, вытащила из-под сиденья буксировочный трос. Через секунду трудяга ВТ-50 вытащил со стоянки мертвый «Транзит», а еще через пару мгновений сарай, объятый пламенем, рванул, и к небу взметнулся гейзер огня.

Дубровский смотрел на стену багряного огня и черного дыма за спиной, и его била нервная дрожь, мгновение, и он бы сгорел вместе с машиной и деньгами. Хорошо, что Инесса оказалась намного решительней, чем он, торговка только что спасла ему жизнь.

«Мазда» свернула в проулок, потом в еще один, где и вовсе остановилась. Инесса выбралась из пикапа и подбежала к «Транзиту».

– Ты как? Нормально? Не сильно испугался? – в голосе женщины слышалась материнская забота. – В общем, давай так, я метнусь за твоей прошмандовкой, а ты пока доставай наркоту из тайника, как вернусь, свалим отсюда все вместе на моей машине. Договорились? Тебе инструмент нужен или так справишься?

Владимир лишь отрицательно мотнул головой, мол, езжай, сам справлюсь.

Женщина мимоходом чмокнула Владимира в щеку и, тут же запрыгнув в свой внедорожник, укатила прочь.

Вот тебе и торговка, вот тебе и наивная женщина! «Спасла она тебя сейчас, тюфяк!» – зло ругая свою нерасторопность, подумал Владимир.

Дубровский несколько раз обошел вокруг машины, прикидывая, что делать с тайником. Разгружать машину – не вариант, в принципе, раскидать содержимое кузова не составит особого труда, но вот что потом делать с деньгами? Ведь их там не триста пачек, как он наплел Инессе, их там гораздо больше. Как отреагирует крашеная блондинка Инесса на гору денег, еще неизвестно, вполне может застрелить Владимира или сдать местным бандитам, что, в принципе, одно и то же.

От нечего делать Дубровский поднял крышку капота и заглянул внутрь.

– Вот же ты дебил, Дубровский! – еле слышно прошептал Владимир, глядя на отсоединенные контакты от клемм аккумулятора. – Твою ж мать, аккумулятор не догадался проверить?! Дебилоид!

Накинув контакты на клеммы и затянув их как следует, Владимир повернул ключ зажигания, и двигатель «Форда» тут же завелся, сыто заурчав. Звук работающего движка отозвался в голове Дубровского как самая чарующая и волнительная мелодия, да что там мелодия, просто бальзам на душу. Настроение сразу же поднялось, и захотелось тут же свалить куда подальше, оставив Инессу с носом.

Стоп! А Даша?!

Чёрт! Бросать официантку Владимир даже не думал, непонятно чем, но брюнетка зацепила его и, казалось, забралась в самую душу. «Влюбился, что ли?» – удивленно подумал сам про себя Дубровский. Странно, но подобных чувств он не испытывал очень давно.

Оставив машину тарахтеть на холостых оборотах, Владимир отошел на пару метров в сторону, чтобы оглядеть, где же он оказался. Тупичок, образованный двумя близко стоящими постройками, судя по непрезентабельному виду, это было что-то вроде гаражных самодельных боксов – большие сараи, обшитые листовым железом. Где-то метрах в ста темнели еще какие-то постройки, а еще немного дальше по улице торчал одинокий столб, на котором мотылялась на ветру тускло горевшая лампочка.

Ночь, улица, фонарь… сарай!

Черноту наступившей ночи разгоняли и окрашивали в оранжевые цвета огромные языки пламени, которые расплескались на несколько сотен метров. Полыхало будь здоров, если огонь будет распространяться такими темпами, то сгорит не только банно-гостинично-бордельный комплекс, но и вся селуха. Владимир удивленно присвистнул, поражаясь размаху устроенной им диверсии, это ж надо такую хрень учудить, специально захочешь, и то так не сможешь! Диверсант хренов! После такого местная босота гарантированно перекроет все выезды из села.

Чтобы получше разглядеть размах пожарища, Дубровский вскарабкался на крышу одного из гаражей, благо забраться туда особого труда не составляло, так как кто-то зачем-то прислонил деревянную лестницу к стенке правой постройки.

Взобравшись на крышу, Дубровский во второй раз присвистнул. Горело так, что казалось, что там настоящее извержение вулкана, огонь вздымался к ночному небу тугими протуберанцами. Вдобавок к этой огненной феерии в огне пожара стали взрываться боеприпасы, а судя по особо громким хлопкам, помимо патронов там еще кто-то забыл ручные гранаты. На всякий случай Владимир уселся задницей на шифер крыши, а то вдруг из далекого огня прилетит какая-нибудь шальная пуля или осколок. Еще со «срочки» Дубровский помнил, что винтовочный патрон способен послать пулю на добрых полтора-два километра. От нечего делать Владимир достал из оружейной сумки «укорот» и повесил его на грудь.

Из-за того, что Владимир заинтересованно таращился на грандиозный пожар, он откровенно прозевал приближающуюся машину. Пикап Инессы стремительно подкатил к гаражам, водительская дверца еще на ходу открылась, и торговка закричала дурным голосом:

– Вова! Вова! Бегом сюда! За нами погоня! Ты где?!

Дубровский только хотел было отозваться, но неожиданно раздались выстрелы, и к гаражам подскочила еще одна машина – небольшой китайский грузовичок. Над кабиной «китайца» была установлена турель с пулеметом, а в кузове разместился пулеметчик, именно он сейчас и стрелял. Дульная вспышка пулемета расцвела рыжим цветком, и короткая очередь сбила Инессу с ног. Женщина отлетела на несколько метров, повалилась на траву и застыла там переломанной куклой. От падения её и без того короткая юбка, столь неуместная в предстоящем путешествии, задралась до самого верха, обнажив бедра и тонкие полоски трусиков, совершенно не прикрывающие задницу. Почему-то в этот момент Дубровскому больше всего захотелось слезть с крыши и прикрыть чем-нибудь мертвую женщину, ему стало жутко стыдно за её наготу.

Владимир передернул затвор автомата и открыл огонь. Почему он начал стрелять, Дубровский как-то и не сообразил, автомат как будто сам по себе выпустил длинную очередь, которая за считаные мгновения опустошила магазин на тридцать патронов. То ли сегодня боги были на стороне Дубровского, то ли частые посещения стрелкового клуба дали о себе знать, но Владимир одной очередью смог поразить трех противников: двоих в кабине грузовичка и третьего в кузове за пулеметом.

– Красавчик, не тупи!!! Бегом сюда!!! – закричала вывалившаяся из пикапа Даша. – Быстрее!!!

Знакомый голос сумасшедшей брюнетки вывел Дубровского из оцепенения, он тут же спрыгнул с крыши гаража и подбежал к пикапу. На Дашу было страшно смотреть, её белое, как простыня, лицо было изуродовано жуткой гримасой животного страха.

– Валим отсюда, быстрее, если нас догонят, то к чертовой матери снимут кожу с живых!!! – завизжала девушка.

– Конечно-конечно, – закивал Владимир и вместо того, чтобы броситься к «Форду», зачем-то кинулся к мертвой Инессе.

– Куда?! – Даша дернула Владимира за воротник. – Ей хана! Вон посмотри, башка пополам треснула, некогда её оплакивать, самим выбираться надо.

Дубровский только сейчас понял, что до этого он как завороженный пялился на неприкрытые ягодицы Инессы, и только сейчас заметил, что вместо головы у торговки кровавая каша из перемолотых костей и мозгового вещества.

Даша подхватила небольшую сумку из салона пикапа и, хромая на левую ногу, заковыляла к «Транзиту». Дубровский двинул вслед за ней. Совершенно не понимая, что делать дальше и чувствуя бездонную пустоту внутри себя, он плюхнулся на водительское сиденье и, сняв машину с ручника, медленно объехал «Мазду» и повел «Форд» в сторону бушующей огненной стихии.

В голове у Дубровского громогласным набатом бился хоровод мыслей: «Я убил троих человек!!! Из-за меня застрелили Инессу!!! Меня поймают и расстреляют!!! Что делать?!»

Хрясь!!! Даша со всего размаху залепила Дубровскому пощечину.

– Возьми себя в руки, красавчик! – устало прошептала девушка. – Выберемся из этого дерьма, потом будешь рефлексировать! Еще раз вмазать или не надо?

Резкая и неожиданная боль встряхнула Владимира, мозг прояснился, и он смог думать более осмысленно.

– Не надо, – прошипел сквозь зубы Дубровский.

– Ну и хорошо, – довольно кивнула девушка. – Куда ты едешь, там же огонь?

– Объедем стороной и свалим из этой селухи, там был проезд, так что, даст бог, вырвемся!

– Ты уверен?

– Нет, но ехать через КПП нам не резон, там по-любому будет усиление, и нас хрен пропустят.

– Ты с ней трахался? – неожиданно спросила Даша.

– Это имеет какое-то значение? – вопросом на вопрос ответил Дубровский.

– Значит, трахался, – резюмировала девушка. – И как, понравилось? Сиськи-то у неё побольше моих.

– Даш, давай все истерики и разборки оставим на потом, как выберемся отсюда, так я тебе сразу на все вопросы отвечу. Хорошо?

Девушка насупилась, демонстративно отвернулась и замолчала.

– Вообще-то, если бы не Инесса, то тебя бы не спасли и «Форд» бы не вернули, – через несколько минут произнес Владимир, чтобы прервать затянувшуюся молчаливую паузу. – Так что ты должна быть ей благодарна.

Даша ничего не ответила, продолжая насупленно глядеть в окно и обиженно дуться.

«Ну и фиг с тобой, – подумал Дубровский, – в конце концов, я ей ничего не обещал».

Впереди разлилось море огня, языки пламени вздымались высоко к небу, озаряя округу мрачными, багровыми красками. Казалось, что в селении под названием Стельки открыли филиал ада и еще немного, и из пламени полезут черти со сковородами наперевес.

Среди огня и дыма метались люди, пытавшиеся тушить пламя, получалось это у них из рук вон плохо, здесь хорошо бы нагнать техники, включая авиацию, но где же её взять в ином мире?

Владимир на секунду задумался, пытаясь сообразить, куда ему лучше направить машину, потом он понял, что огонь движется вправо, и повернул машину влево. Вроде и удалось объехать огненную бурю стороной, а все равно жарило так, что даже сквозь закрытые окна чувствовалось.

– Сейчас колеса расплавятся, и застрянем здесь, – хмуро буркнула себе под нос Даша. – Выворачивай левее, там был небольшой ручей, за ним есть проселок, ведущий на заброшенную лесосеку.

Дубровский сделал как сказала девушка, повел машину левее и совсем скоро перемахнул через небольшой мосток, который вывел его на заброшенный проселок. Видимо, протекающий здесь ручей уберег округу от огня, деревья стояли целехонькие и невредимые.

Дорога, едва различимая в свете фар, петляла между деревьев как змея, Дубровский вел машину, больше полагаясь на интуицию, чем на зрение, видимо это его и спасло. К спрятавшемуся в придорожных кустах секрету «Форд» выкатился, можно сказать, с тыла, то есть по направлению не от села, а к селу.

– Стой! – зычно выкрикнул автоматчик, злобным тигром выскочивший из кустов. – Постреляю на хрен!!!

От неожиданности Владимир слишком резко нажал на тормоз и со всего размаху влепился головой в лобовое стекло.

– Твою ж мать!!! – растирая ушибленную скулу, прошипела Даша. – Какого чёрта ты так тормозишь?

– Руки, руки вверх! Так, чтобы я их видел! – кричал автоматчик. – Вышли из машины!

Хоть Владимир и сильно испугался, но рассудок от страха не потерял.

– Как мы двери откроем, если руки нельзя вниз опустить? – спросил Дубровский у автоматчика.

Совсем молодой парень, лет восемнадцати, на какое-то мгновение замешкался, его взгляд вильнул в сторону, и Дубровский сообразил, что на другой стороне дороги, скорее всего вон в тех густых зарослях какого-то колючего кустарника, сидит еще один боец.

– Одну руку можете опустить, чтобы открыть дверь, но только без шуток… стреляю без предупреждения! – хорохорился боец.

Владимир догадался, что парень, похоже, еще больше напуган, чем они с Дашей. Левой рукой Дубровский нащупал ручку, медленно потянул за неё, открывая дверь, и когда та начала распахиваться, как бы невзначай опираясь на неё рукой, полез из машины, а на самом деле пальцы сжали рукоять пээма.

– Дебилы! Какие же вы все дебилы!!! – неожиданно громко выкрикнула Даша, выбираясь из кабины со своей стороны.

– Руки!!! Кому сказано, руки подними! – истерично взвизгнул парнишка, тряся автоматом Калашникова.

– Пошел на хер! – огрызнулась девушка, совершенно игнорируя крики автоматчика, руки Даша держала на груди, сжимая края куртки, в которую была одета.

– Что?! – взревел безумным носорогом автоматчик, его взгляд наполнился такой решимостью, что стало понятно, еще секунда, и он разрядит весь бэка в девушку. – Руки!!!

Видимо, Даша поняла, что сейчас не время для демонстрации своего вредного характера, и девушка медленно подняла руки вверх, при этом полы куртки, которые она еще минуту назад фиксировала, распахнулись, и оказалось, что куртка накинута на голое тело.

Молодой парень буквально впал в ступор, созерцая обнаженную грудь девушки, которая предстала во всем великолепии. В воздухе повисла секундная пауза, автоматчик пялился на женскую грудь идеальной формы и пропорции – не слишком крупную, но и не «прыщик», а так, чтобы в самый раз, при этом у парня нижняя челюсть медленно опускалась вниз, а глаза затягивало мечтательной поволокой. Дубровский отлично понимал, какие сейчас роятся мысли в голове у молодого салабона: «Я б ей вдул!!!»

В придорожных кустах, где, скорее всего, прятался товарищ автоматчика, раздался еле слышный треск, как будто кто-то нетерпеливо переминался с одной ноги на другую, и под подошвой ботинка сломалась сухая ветка.

Этот треск прозвучал для Владимира как выстрел стартового пистолета. Медлить и тупить дальше нельзя, хватить пускать слюни на Дашины титьки!

Дубровский вскинул пистолет и открыл огонь. До стоящего с выпученными глазами молодого автоматчика было всего пара метров, на таком расстоянии не промахиваются, ну разве что уж совсем криворукие рукожопы или фатальные неудачники. Владимир, слава всем богам Олимпа, не был ни тем, ни другим!

Две пули, выпущенные из пистолета, попали автоматчику в грудь, сбили его на землю, где он принялся корячиться, хрипя ртом и пуская кровавые слюни. Не обращая внимание на раненого, Владимир перенес огонь на кусты и добил в них остатки магазина. Как только боек сухо щелкнул, извещая, что патроны закончились, Дубровский выхватил из-под приборной доски «ксюху», которая была зафиксирована в специальных зажимах, и тут же полоснул длинной очередью крест-накрест, прошивая место засады от всей щедрости своей души до полного опустошения автоматного магазина. Ничто так не показывает широту и богатство русской души, как длинная очередь из автомата Калашникова.

Когда патроны в автоматном магазине закончились, Владимир подошел к застреленному пареньку, подобрал его автомат и вновь опустошил содержимое рожка по придорожным кустам. Оглянулся, нашел глазами Дашу, девушка лежала на земле, прикрыв голову руками.

Дубровский сменил магазин в автомате и осторожно заглянул в недра расстрелянных кустов. Там лежал мужчина пожилого возраста с пышной бородой, которая сейчас напиталась кровью и была похожа на половую тряпку темно-бордового цвета. Пули попали в голову, разворотив мужику череп на две неравные части, крови натекло много, получилась большая лужа. Совершенно механически, на автомате, подобрал оружие – АК-74М, вытащил из подсумков пару запасных рожков.

– Ты как? Норм? – будничным голосом спросил Дубровский у Даши. – Ехать можешь? Садись за руль.

Девушка смотрела на Владимира совершенно безумными глазами, в них плескался такой безграничный ужас, что Дубровский даже оглянулся назад, подумав, что у него за спиной стоит кто-то страшный. Ведь не могла Даша смотреть на него такими глазами. Но нет, девушка смотрела на него. Странно!

– Вставай, нельзя здесь оставаться, выстрелы слышны далеко, надо сваливать! – Дубровский дернул Дашу за руку и кое-как затолкал её внутрь кабины.

Усадил девушку на её место, закрыл дверь, подобрал автомат с первого убитого, срезал ножом пояс с подсумками и полез на водительское сиденье. Машину повел намного быстрее, чем до этого, сейчас на первом месте была скорость, надо было как можно быстрее свалить отсюда, выбравшись на оперативный простор.

– Ты всегда такой? – тихим, безжизненным голосом, глядя перед собой стеклянным взглядом, спросила Даша.

– Какой такой? – не понял вопроса Владимир.

– Странный. Я вначале подумала, что ты обычный офисный хомяк, который возомнил себя крутым мачо, да и вел ты себя вполне себе так, как я и ожидала. А тут такое?!

– Какое такое? – Дубровский вновь не понял, что имеет в виду Даша.

– Когда ты сейчас стрелял, у тебя лицо было совершенно спокойное, а на губах легкая мечтательная улыбка, как будто ты не людей убиваешь, а мороженку на пляже трескаешь. Ты маньяк?!

– Ага, маньяк. Сексуальный! – пошутил Владимир. – Ты чего голая? Что с тобой случилось, когда тебя похитили?

Дубровский решил перевести разговор в другое русло, а то, похоже, даже для немного сумасбродной и уверенной в себе официантки недавние события оказались слишком яркими и страшными.

– Ничего себе, опомнился! Кстати, а где ты был, когда меня в багажник машины запихивали? – почти нормальным тоном сварливо спросила Даша. – Толстуху свою, что ли, пендерил?

– Да там это… как сказать, – замялся Дубровский. – Короче, не важно! Чего голая-то?

– Обыскивали, пацаны думали, что на мне микрофон висит, вот и раздели, хорошо, что Дрын запретил меня трогать, а то давно бы отбарабанили во все щели, а так всего лишь полапали да за сиськи подергали. В целом, жить можно, вовремя твоя корова завалилась и увела меня оттуда. Кстати, как это у тебя так все получилось удачно: и машину нашел, и меня спас, да еще и некрасивую толстуху трахнул? Везучий ты, красавчик!

– Не начинай! – одернул девушку Дубровский. – Просто повезло, оказалось, что у Инессы муж в авторитете у местных и она всех знает, вот и согласилась помочь. Я ей денег пообещал. Честно говоря, мне частенько в жизни везло. Вот как сегодня, то прям мрак кромешный, как все плохо, стоишь в очереди в банке к специалисту по взысканию долгов и понимаешь, что сейчас тебе будет полный капец и, скорее всего, вызовут правоохранителей и тебя из банка повезут в полицию, – и тут бац! И мимо проходит армейский дружок Славик Скворцов, который тут же решает все твои финансовые проблемы, и из банка ты выходишь не должником, а человеком с перспективной работой и вполне реальными планами на жизнь. Так и здесь, еще вчера я был неудачником, за которым гнались фээсбэшники, который случайно попал в другой мир и у него угнали машину, в которой было налички на сто с лишним «лямов зелени», и как вернуть эти деньги, он не знал, – и вдруг бац! И за каких-то пару часов получилось вернуть не только деньги, но и девушку, которая оказалась неожиданно дорога. И теперь можно все эти бабки забрать себе и вместе с любимой девушкой начать новую жизнь.

Зачем Владимир сейчас все это говорил, он не знал, наверное, после пережитого стресса надо было кому-то выговориться, а про любимую девушку он это не для красного словца, а действительно только сейчас понял, что Даша ему не безразлична, и точно так же он сообразил, что хочет и будет делать дальше. Он заберет все деньги себе и найдет, куда их применить.

– А насчет того, что я тебя напугал, то не переживай, я такой бываю не часто. Меня надо очень сильно довести, чтобы планка упала и включился режим зверя.

– Режим зверя? – переспросила Даша.

– Да, это мне так в детстве психологи объясняли. Говорят, нормальное явление, защитная реакция организма в стрессовой ситуации. Одни от страха столбенеют, а я наоборот. Так я в жизни очень спокойный и уравновешенный, можно даже сказать, немножко тряпка, обычно с людьми не ругаюсь, не ссорюсь.

– Тряпка?! – хмыкнула Даша. – Шутка? Видела я, как ты за полчаса положил пятерых, при этом морда у тебя была спокойная и даже немного довольная. Всем бы быть такими тряпками. Хотя согласна, несколько раз ты тормозил и рефлексировал, это у тебя, наверное, совесть просыпается. Ладно, чёрт с ним, я сама дура и психичка, поэтому мы и нашли друг друга. А что ты там говорил про любимую девушку? Это я, что ли?

– Да, а почему бы и нет? А про деньги ты что, не услышала или думаешь, я шучу?

– Мне плевать на деньги. Деньги – зло! Если они есть, хорошо, а если их нет, то и хрен с ними, я уже купалась в деньгах, и мне это нравилось, но они не могут решить всех проблем. Я тебе так скажу, за твою удачу и везучесть надо платить, и ты за неё платишь. Вот помог тебе твой дружбан, и что в итоге вышло? Из-за него ты оказался в другом мире, из которого выхода нет. Идем дальше. Помогла тебе эта Инесса, сманил ты её деньгами, ну или членом, уж не знаю, чего там больше было, но для неё чем это закончилось? Смертью! Так что ты тысячу раз подумай, нужны тебе эти деньги или нет. Сейчас возьмешь все себе, а потом будешь остаток жизни каждого куста шарахаться и не спать по ночам от страха, что за тобой придут.

– Ты что, предлагаешь вернуть деньги Скворцовым? – удивился Владимир.

– Нет, я ничего не предлагаю, деньги твои, тебе и решать.

Дубровский ничего не ответил. Через пару минут машина выбралась из леса на большую дорогу, Владимир повернул налево и втопил педаль газа в пол. Дизель, трубно гудя, разогнал «Форд» до ста двадцати километров в час. Где-то позади слева, за макушками придорожных деревьев, в ночной темноте полыхало зарево сильного пожара. Владимир нахмурился, прекрасно осознавая, что поджог и убийство пятерых местных бандитов свяжут с ним довольно быстро. Валера – «тридцать сантиметров» проведет прямую линию между Дашей, поджогом и расстрелом своих подчиненных. Найдут бармена и через него узнают всю подноготную Владимира Дубровского, тем более что он и своими документами там светил. Тут еще и муж Инессы может всплыть, мстя за свою гулящую женушку. У местных намного больше возможностей в этом мире, они Дубровского очень быстро найдут. Так что в Сосновск возвращаться не вариант. Может, и правда мотануть в Новую Москву, сдать деньги Скворцовым, рассказать, как бился за их деньги, пусть и решают все эти проблемы.

Ладно, утро вечера мудренее, надо отдохнуть, а потом на трезвую голову решить, что делать дальше. Владимир нашел пологий съезд с дороги, закатил машину подальше в лес и еще час петлял среди деревьев, чтобы спрятаться как можно дальше, потом лес закончился и начались невысокие холмы. Места здесь были и красивые, и живописные – поросшие редкими деревьями невысокие сопки и много ручьев. Возле одного такого ручья Владимир и решил заночевать.

Дубровский сбил с двери будки чужой навесной замок, вытащил упаковки с одноразовой посудой, проверил тайник. Деньги были на месте. Здесь же в кузове машины они с Дашей и заночевали.

Утро началось с водных процедур, плотного завтрака… и секса. Угонщики не тронули коробку, в которой лежали продукты и походные принадлежности, поэтому на завтрак вскипятили чайник, запарили пару «бомжпакетов» с лапшой, разогрели тушёнку. Пили кофе с шоколадными батончиками.

После завтрака прогулялись по округе, Дубровский даже немного поохотился и подстрелил здоровенную птицу, которая не могла летать, зато чертовски быстро бегала, правда, пуля 5,45 оказалась быстрее, и на обед приготовили дичь, запеченную на костре. Часть мяса сварили в котелке и доели уже вечером.

Владимир проверил состояние машины и усомнился в нормальности угонщиков, они почему-то даже не удосужились проверить машину, все, что было в «Форде» до угона, так и осталось на своих местах, даже двадцать тысяч рублей в бардачке. Как будто угонщики стырили «Форд» не для себя, а по специальной наводке, то есть под заказ. Но кому нужно заказывать угон дешевенького грузовичка? Странно!

Дубровский проверил оружие, разобрал его, почистил и внимательно пересмотрел патроны, выщелкнутые из магазинов. Получилось, что в арсенале у него теперь есть помимо «ксюхи» и пистолетов два АК-74, восемь полных магазинов к ним и две осколочные гранаты Ф-1.

В сумке Инессы, которую так удачно захватила из салона «Мазды» Даша, оказалось много интересных ништяков. Во-первых, там было пятьдесят тысяч долларов, триста тысяч рублей, два пакета с золотой крупой общим весом около килограмма, косметичка, набитая разной ювелиркой: кольца, цепочки, браслеты и сережки, – два паспорта на разные имена, но зато с одной и той же фотографией Инессы. По одному документу она значилась Ингой Кауляйте, гражданской Евросоюза, а по второму – Ириной Шушловой, гражданкой РФ. Помимо паспортов, денег, золота и прочих материальных ценностей в сумке еще было два компактных пистолета: Glock 42 и ПСМ. «Глок» Даша сразу же забрал себе, мотивируя тем, что ей нужнее, кстати, и все содержимое сумки она тоже хотела прибрать к рукам, но, поперебирав драгоценности и украшения, пришла к выводу, что её вкус и Инессы не сочетаются, поэтому она ничего себе, кроме пистолета, брать не будет. Владимир лишь пожал плечами и продолжил чистить трофейные автоматы.

Весь день они провели вместе, много разговаривали и шутили, как будто просто выехали на пикник и сейчас не скрываются от бандитов, а весело проводят время на выезде за городом.

Уезжать отсюда совершенно не хотелось, красота вокруг стояла неимоверная, а самое главное – это звенящая, первобытная тишина, как будто они оказались не просто в другом пространстве, но и на другой планете. Где не было других людей, денег и всего того, что связано с этими двумя факторами. Владимир понял, что именно этого он и хочет – скрыться с Дашей от всего мира и наслаждаться тишиной и спокойствием.

– Ну что, Дарья батьковна, что вы мне посоветуете сделать с деньгами? Отвезти их Скворцовым или оставить себе?

– Ну, а ты как сам думаешь?

– Я много чего думаю, но еще не решил, что лучше. Если отвезти их в Новую Москву и вернуть хозяевам, то, с одной стороны, они, скорее всего, решат мои проблемы с бандитами из Стелек, а с другой стороны, на вольные хлеба они меня не отпустят, и значит, опять придется горбатиться на них, а мне этого чертовски не хочется. Я только сейчас понял, что у меня есть только одно желание – забиться с тобой в глухую нору и не высовываться оттуда тысячу лет.

– Это ты мне так делаешь предложение руки и сердца? – хитро прищурившись, спросила девушка.

– Вроде того, – пожал плечами Дубровский, – ты против?

– Нет, не против. Ладно, если так, то я согласна и помогу тебе… нам, – поправилась девушка. – Итак, что нам надо сделать? А надо нам выкатиться на дорогу, желательно где-то на возвышенности, заныкаться там, и как только засечем приближающийся торговый караван сиротинских, сразу же сдадимся им.

– Сиротинским? – удивился Дубровский. – А с чего такие перемены? Ты же вроде против их устоев и правил.

– Ничего, я потерплю, мы, женщины, вообще-то народ терпеливый, тем более если рядом есть мужчина.

– Хорошо, а как мы их остановим? Не думаю, что они просто так решат притормозить и подвезти двух путников.

– Для этого есть одна хитрость, как только заметим сиротинских, сразу же выкатим на дорогу машину, а на борту предварительно напишем: СС-100.

– Что это означает?

– Точно не знаю, вроде какого-то спецсигнала для своих. Я с одним сиротинским бойцом гоняла, вот он мне об этом и рассказал. Так, а ты чего это насупился? – повысила голос Даша. – Ну, гоняла, и чо? Или мне тебе припомнить твою толстуху?

– Не надо, – огрызнулся Владимир. – Понял я уже, кого себе в верные подруги выбрал. Только я вот что думаю, машина наша уж больно приметная, хорошо бы её бросить, а к сиротинским напроситься в попутчики. Надо только придумать, что с деньгами делать. Может, закопаем где-нибудь здесь большую часть, возьмем себе немного, а как все устаканится, вернемся и выкопаем клад?

– Не надо, деньги прятать не будем, я с сиротинскими смогу договориться. Мой знакомец – один из приближенных Волкова, Саня Лошкин, надо всего лишь найти старшего конвоя и шепнуть ему пару слов, а там они сами все сделают как надо. Так что за это не бойся. Давай только деньги перепакуем в однородные тюки, ну, чтобы они не сильно в глаза бросались.

Дубровский не стал спорить, чувствовалось, что девушка знает, что говорит. Владимир выволок из кузова «Форда» тюки с пластиковой посудой, аккуратно разрезал пластик упаковки, потом вытащил коробки с деньгами.

– Охренеть!!! – потрясенно прошептала девушка, когда вся наличность оказалась разложенной на траве.

– Вот и я о том же. Точно сиротинские не захотят присвоить себе все это богатство?

– Уже не знаю, просто когда глазами видишь, сколько здесь денег, то можно и умишком тронуться. Давай получше все это упакуем, чтобы было непонятно, что внутри, – предложила девушка.

С упаковкой денег провозились до темноты, получилось три больших тюка, со стороны похожих на ортопедические матрасы. Коряво, конечно, но зато совершенно непонятно, что внутри этих «матрасов» налички на сто миллионов долларов.

На этих же баулах и улеглись спать. Засыпая, Дубровский еще подумал, что во многих музыкальных клипах любят изображать сладкую жизнь именно как сон на серо-зеленых долларовых купюрах, но он чувствовал только сильную усталость и дикое желание как-нибудь избавиться от всей этой денежной обузы. Хотя нет, если уж быть до конца честным, то Дубровский хотел, чтобы все эти деньги принадлежали ему и только ему, чтобы не было никаких Скворцовых, которым нужно отвезти всю эту наличность, чтобы не было никаких бандитов, которые теперь гоняются за ним… чтобы только он – Вовка Дубровский, чтобы рядом стройняшка Даша… и пара лямов «зелени». И больше никого в этом мире!

* * *

Утро началось с водных процедур, дежурного секса и скудного завтрака. Как только все ритуалы и приготовления были закончены, тут же отправились в путь. Отъехав от места стоянки, Владимир еще раз посмотрел на излучину ручья и с сожалением подумал, что ему здесь было хорошо и спокойно, а еще они не убрали за собой ворох пластиковой посуды, разбросанной по округе. И это очень плохо, так как белые пластмассовые тарелки и стаканы видны издалека и очень сильно демаскируют место стоянки. А с другой стороны, ну кто здесь их будет искать, да и вообще, они скоро выкатятся на трассу Сосновск – Новая Москва и о всякой маскировке придется забыть.

Сразу на трассу выбраться не получилось, Дубровский свернул не туда и часа два блукал по округе, в итоге пришлось въехать на невысокий, пологий холм и в бинокль оглядеть окрестности. С горем пополам, но к асфальтированной нитке дороги все-таки выбрались.

По предварительной договоренности Даша должна была сидеть в придорожных кустах, высматривая приближающиеся машины, а Дубровский разместился в тарахтящем на холостых «Форде». Если девушка заметит сиротинских, то окрикнет Владимира, и тот выкатит на дорогу.

В засаде просидели больше часа, сиротинские так и не появились, за это время мимо них проехали с десяток автомобилей и столько же организованных автоколонн. Дубровскому надоело сидеть в машине, он заглушил движок и вылез наружу. Именно из-за того, что дизелек перестал тарахтеть, Владимир и услышал жужжание где-то над головой. Запрокинув голову, он заметил едва различимую точку, выписывающую в небе круги.

Квадрокоптер, беспилотник?!

Зачем он здесь? Кого высматривает? Может, их?

Жужжащая в небе фиговина очень сильно не понравилась Дубровскому, и внутри поселилось чувство тревоги и близкой трагедии. «Гнать прочь от дороги или, наоборот, выкатить на трассу и покатить в сторону Новой Москвы? А может, рвануть к Сосновску? Что делать?!» – панически забились одна за другой мысли в голове Дубровского.

– Даша! – крикнул Владимир. – Бегом сюда. В небе квадр! Надо валить отсюда.

– Давай сюда! – закричала в ответ девушка, показывая рукой на дорогу.

Дубровский запрыгнул в «Форд», завел его и тут же выгнал машину на асфальтовое покрытие дороги.

– Давай я сяду за руль, – приказала Даша, – а ты будешь за стрелка!

– Думаешь, что все так серьезно? – Владимир спорить не стал и уступил место за рулем.

– Береженого бог бережет, сказала монашка, натягивая презерватив на свечку, – вместо ответа пробубнила себе под нос пошлый анекдот девушка.

– В Москву поедем?

– Не совсем. Не доезжая до Новой Москвы километров пятьдесят есть поворот налево, там небольшой город-крепость Арбат, в нем окопались сиротинские, у них там что-то вроде перевалочной базы. Туда стягиваются торговые караваны, и уже оттуда идут грузы в Новую Москву. Там дело такое, что сиротинским запрещен въезд в Новую Москву, они вроде как в состоянии войны, ну или около этого. Короче, если повезет, то прорвемся в Арбат.

– Прорвемся?!

– Ага. Перед поворотом на Арбат стоит блокпост москвичей. Если не получится откупиться, то придется прорываться с боем.

Дубровский лишь тяжко сглотнул подкативший к горлу комок и полез в очередной раз проверять оружие. С автоматами все было в порядке, за прошедшие с последней проверки пятнадцать минут с ними ничего не случилось.

«Форд» катил по трассе минут сорок, за это время грузовичок обогнал несколько попутных машин, Дубровский пристально всматривался в их пассажиров, чтобы заранее предугадать опасность.

Впереди замаячил высокий, затяжной подъем, на вершине которого стояли два пикапа, перегородив дорогу.

– Твою ж мать! – выругалась Даша, нажав на тормоз. – Допрыгались! Ну что, назад поворачиваем или примем бой?

Дубровский огляделся по сторонам, пейзажи так себе – леса нет, окопа полного профиля нет, ничего нет. Есть чахлые кустики, какие-то кочки да парочка куцых сосенок с искореженными стволами. В таких условиях затяжную позиционную войну не выиграть.

– Сдавай назад, разворачивайся и медленно кати прочь, как скажу, поставишь машину поперек дороги, сама шмыгнешь в кусты, и топи во все лопатки.

Девушка хмыкнула, ничего не ответила, дернула рычаг переключения скоростей и лихо развернула машину. Владимир повесил один автомат на грудь, второй уместил на плече и приготовился к десантированию. Все это время он внимательно смотрел в зеркало заднего вида, следя за действиями противника. А вражеские бойцы тем временем не заставили себя долго ждать и, забравшись в пикапы, рванули за «Фордом» вдогонку.

– Тормози! – выкрикнул Владимир, как только они доехали до заранее выбранной им точки. – Закатывайся вон за те валуны, – Дубровский указал на торчащие вдоль дороги большие камни. – Вон из машины!

Даша плавно нажала на тормоз, прижимая грузовичок к обочине, и, вывернув руль, загнала машину за две невысокие гранитные глыбы.

Укрытие, надо отметить, так себе, видали и получше.

Владимир выскочил из машины, тут же снял «семьдесят четвертый» с предохранителя и, упав на одно колено, поймал в прицел мчавшийся первым пикап. Второй автомат он положил на землю перед собой.

Дубровский был собран и спокоен, в такие минуты, когда бояться было уже поздно и нужно было только действовать, он всегда был монументален и уверен в себе, как вот эти камни, поросшие мхом и вросшие в землю. Пройдет тысяча лет, умрут миллионы людей, разрушатся сотни империй, разорятся тысячи корпораций, а они так и будут стоять на этой обочине, поросшие мхом и плесенью.

Автомат коротко рявкнул первой, пристрелочной очередью, в два патрона, а потом зачастил, как швейная машина – быстро и точно. Патроны в магазине быстро закончились, Владимир отложил автомат в сторону, тут же взял второй и вновь открыл огонь.

Даша была рядом, она никуда не убежала и, как только Дубровский отложил первый автомат, тут же подобрала его, сменила магазин на новый и, передернув затвор, подготовила оружие к бою.

«Верная боевая подруга!» – отметил про себя Владимир, добивая магазин второго автомата.

Как только боезапас опустел, он тут же отдал автомат девушке и, приняв из её рук первый «семьдесят четвертый», тут же зачастил короткими очередями.

Стрелял Дубровский хорошо, все-таки частая практика приносит свои плоды. Да и двести метров не такая уж и огромная дистанция для автомата, вполне допустимый норматив АК-2 для стрельбы из положения «с колена» по поясной мишени.

Первыми очередями Владимир изрешетил лобовое стекло идущего с небольшим отрывом уазовского пикапа, машину кинуло в сторону, она выскочила с дороги и ухнула в глубокую придорожную канаву, где и осталась лежать смятой консервной банкой.

Вторая машина резко замедлила ход, из задних дверей салона двое парней попытались выпрыгнуть на ходу, но то ли подготовки у них не хватило, то ли просто не повезло, но один явно сломал себе при десантировании ногу, а второй зацепился за что-то ремнями своей разгрузки и несколько метров тащился за машиной, громко вереща и крича от боли.

Дубровский так же хладнокровно расстрелял вторую машину, благо сделать это оказалось еще проще, ведь она подъехала совсем близко – до неё было не больше пятидесяти метров, рукой подать. Даже Даша включилась в дело, расстреляв длинной очередью магазин «ксюхи».

Добив кричащего благим матом бойца с переломанной ногой, который пытался уползти с дороги, Дубровский прошелся короткими очередями по всем вражеским телам, которые он видел со своей позиции, потом высадил еще один магазин в корпус первого пикапа. Пули дырявили автомобильное железо с легкостью шила, пробивающего брезент.

– Ходу, ходу! – не теряя времени, Владимир с Дашей запрыгнули обратно в «Форд», и девушка тут же ударила по газам, выгоняя машину на дорогу.

– Притормози, – приказал Дубровский, как только их грузовичок поравнялся с расстрелянной машиной. – Остановись вон там, – Владимир показал, куда надо поставить машину, – и следи за дорогой в обе стороны, если что, ори, как потерпевшая.

Девушка понятливо кивнула и тут же принялась выполнять приказание. Даша вела себя как нельзя лучше, она не спорила и не тупила, все приказы Владимира выполняла быстро и четко. И куда делась своенравная и строптивая официантка, острая на язык и любящая спорить?

Держа автомат наготове, Владимир внимательно осмотрел расстрелянную машину, застывшую посреди дороги памятником самой себе. Данную инсталляцию можно было бы назвать: «Хотели как лучше, а получилось как всегда».

Водитель в пикапе лежал на передних сиденьях, раскинув руки в разные стороны. Ему попало несколько пуль в грудь и горло, кровищи натекло – целое море, на резиновых ковриках под ногами собралась целая лужа. В этой кровавой жиже валялся новенький укорот – АК-105. Дубровский хотел было его взять, но, честно говоря, не хотелось мараться, и он оставил автомат нетронутым. А вот лист бумаги, который был пристегнут к торпеде специальной прищепкой, сразу привлек внимание Владимира. Еще бы, ведь там красовалось ксерокопированное фото «Форда-Транзит», точно такого же, за рулем которого сидела сейчас Даша.

Заглянув в кузов пикапа, Владимир увидел там разложенный тубус РПГ-18, она же «Муха». Странно, Дубровскому казалось, что этих гранатометов даже на складах уже не осталось, ведь приняты на вооружение они были хрен знает когда и на смену «Мухам» пришло уже новое поколение разовых гранатометов. Брать в руки тубус Дубровский не стал, чёрт его знает, что там внутри? Может, она бракованная, тем более что сложить обратно «Муху» нельзя, по правилам её нужно «отстреливать в сторону противника».

Помимо гранатомета в кузове было несколько запасных канистр с бензином и запакованный цинк с патронами 5,45. Его, конечно же, Дубровский прибрал к рукам. Чего добру пропадать?

А вот валявшиеся на асфальте так неудачно десантировавшиеся бойцы оказались просто кладезем ништяков и трофеев. С обоих Владимир снял по уже знакомому укороту АК-105, шесть автоматных магазинов, вместе с разгрузками и легкими бронежилетами.

Лицо одного из десантников показалось Дубровскому смутно знакомым, но где он его видел, Владимир не вспомнил.

– Давай быстрее, чего копаешься! – закричала Даша, сдавая машину задом. – Сзади есть какое-то движение.

Владимир сноровисто закинул все добытое в салон «Транзита», тут же забрался сам, Даша ударила по газам, «Форд» рванул с места как ужаленный. Проезжая мимо съехавшего в кювет пикапа, Владимир на всякий случай высадил еще один магазин, ему то ли от адреналина в крови, то ли и вправду увиделось какое-то непонятное шевеление за колесами вражеской машины.

– Твою жжжж мать!!! – в сердцах выкрикнула девушка. – На кой ляд я с тобой поехала?! Убьют же!!! На черта покойникам деньги?

– Все будет хорошо, прорвемся! – попытался успокоить Дубровский Дашу. – Оружие есть, машина цела, так что рано еще умирать.

Девушка ничего не ответила, лишь сильнее сжала руль и прибавила газу. Тонкие девичьи пальцы с ухоженным маникюром побелели от усилия, но Дашка этого не заметила, в её лице появились решимость и какая-то отрешенность.

– Красавчик, пообещай мне, что если ты выживешь во всей этой передряге, а я нет, то мое тело отвезешь в Сосновск и похоронишь там. Где конкретно, знает бармен Вася. Обещаешь?

– Не неси чушь, – отмахнулся Дубровский. – Все будет хорошо, до ста лет доживешь!

– Клянись, что похоронишь меня в Сосновске! – не унималась девушка.

– Хорошо, клянусь, – через несколько минут ответил Владимир. Дубровский видел, что в этот момент лучше с Дашей не спорить, похоже, у неё начался очередной заскок, и проще ей пообещать то, что она хочет, чем успокаивать, взывая к логике и здравому смыслу. Владимир хорошо знал, что по многим вопросам с современными женщинами лучше не спорить.

Чтобы хоть как-то отвлечься от тяжелых мыслей, Владимир принялся набивать пустые магазины патронами. Для этого он вскрыл цинк с помощью ножа, и уже через десять минут пять магазинов были снаряжены до конца.

– Ух ты, какая интересная бумага! – Владимир показал Даше найденную на торпеде пикапа ориентировку.

Именно ориентировкой этот лист формата А4 и был, тут уж сомневаться не приходилось. Фото машины Дубровского с точным описанием госномера и особенностей кузова, а также фото самого Владимира, причем фото было взято с паспорта. Интересно, откуда дровишки? А особого шика добавляла заглавная надпись на ориентировке: «За голову преступника назначена награда – 10 млн рублей».

– И что теперь с этим делать? – сам у себя спросил Владимир.

– Остановить машину, найти дерево с удобной веткой и повеситься на нем, – тяжело пошутила девушка. – Ох, что-то ты мне недоговариваешь, красавчик. Где-то ты юлишь! С чего бы за твою черепушку назначили такую большую цену?

– Не знаю, может, это из-за того, что я поджег тот сарай в Стельках?

– Может, и из-за этого, – согласилась девушка, – только нам после всего этого хрен блокпост москвичей проскочить. Так что надо думать, что дальше делать. Есть мысли, как рыбку съесть и на пальму влезть? А то мне моя промежность подсказывает, что одновременно и головы и деньги нам не сохранить, тут надо чем-то пожертвовать.

– А если мы деньги закопаем где-нибудь, бросим машину, а сами пешком, через лес пойдем к Арбату? Примут нас сиротинские? Сможешь с ними договориться? – немного подумав, предложил Владимир.

– Пешком, говоришь? – хитро прищурилась девушка. – А что, это вариант. Надо деньги спрятать, а машину бросить на дороге, развернув её мордой к Сосновску, чтобы погоня думала, что мы решили вернуться туда.

– А можно еще попутку какую-нибудь перехватить, перегрузить деньги в неё и добраться до Арбата на колесах, – Дубровский предложил еще один вариант.

– А хозяина попутки куда денешь? Убьешь или с собой возьмешь? – улыбнулась девушка.

– Ну, можно обездвижить и в лесу к дереву привязать, а в виде компенсации денег ему оставить.

– Не неси бред! – одернула Владимира девушка. – Фильмов, что ли, насмотрелся? Дерево, деньги? Чушь полная! Тебя быстрее свинцом нашпигуют, чем ты кого-то обездвижишь и к дереву примотаешь. Ты еще предложи мне голой на дороге встать и, как только подкатит попутная машина и оттуда выползет сексуально озабоченный подросток, его тачку и угнать. Ага, щассс! Такое только в кино бывает! Ладно, давай и правда пешком пойдем, так хоть дальше, но зато надежней. Надо только место для захоронения клада приметное найти, чтобы потом легче было отыскать.

* * *

Подходящее место мы нашли довольно быстро, не прошло и двадцати минут, как впереди замаячил едва заметный съезд с дороги, ведущий куда-то в глубь придорожной лесопосадки.

Лесопосадка на самом деле оказалось весьма приличным по размерам филиалом широколиственного леса. Едва различимая нитка дороги исчезла через двести метров. «Форд» проехал еще метров сто, углубляясь в гущу леса, но как только деревья встали на пути машины непреодолимой преградой, пришлось остановиться.

– Дальше пешком! – нарочито весело и даже слегка бравурно заявил Дубровский. – Разведаем местность, найдем место для тайника, заныкаем бабки, а там поглядим, что делать дальше.

Даша лишь понуро кивнула и молча покинула кабину машины. Видя состояние девушки, Владимир решил её не трогать и оставить возле «Форда» для охраны. Пускай посидит в тенечке раскидистых крон дубов, отдохнет, а он сам все разведает. Девушка восприняла предложение Владимира безучастно, она уныло пожала плечами и уселась на ствол поваленного дерева. Дубровский лишь виновато развел руками, нацепил на плечо ремень автомата и побрел на разведку.

Владимир бродил по окрестностям больше часа, в конце концов, когда он уже отчаялся найти что-либо подходящее на роль тайника, ему улыбнулась удача – карстовая промоина в земле, по размерам вполне подходящая, чтобы уместить там все три тюка с деньгами. Вернувшись к машине, Дубровский застал идиллическую картину – караульный спит на посту. Даша свернулась калачиком на подстеленной куртке и крепко спала. Не став будить девушку, Дубровский вытащил первый тюк с деньгами и потащил его к найденному укрытию. Нести длинный «матрас» с деньгами было жутко неудобно – не видно, куда идешь, мешает автомат за плечом, и ветки деревьев так и норовят порвать полиэтилен упаковки. Но ничего, справился за сорок минут, тюк с деньгами нырнул в глубь карстовой ниши, как к себе домой.

Со второй упаковкой дело пошло быстрее, Владимир уже знал, как нести ношу, чтобы идти быстрее, да и на обратном пути он разведал более короткий путь.

Когда Владимир вернулся к машине в третий раз, заметил, что Даша так и не проснулась, дрыхла без задних ног. Дубровский укрыл спящую девушку еще одним одеялом и полез в кузов, переупаковывать деньги. Необходимо было разделить третий «матрас» с деньгами на две части. Большую часть Дубровский также планировал спрятать в тайнике, а вот меньшую часть – пару миллионов долларов и всю рублевую наличность – оставить в машине. Нужна ведь мелочишка на карманные расходы.

Распакованный тюк с деньгами он распотрошил на две части, запаковал деньги обратно и, прихватив с собой лопату, потащил последний «матрас» к схрону. Извлеченные из упаковки деньги он оставил валяться в кузове, сложил из них небольшую груду, захлопнул дверцу и ушел. Ну, а чего здесь такого? Подумаешь, в кузове машины валяется на полу несколько сотен пачек с деньгами, эка невидаль.

Возле тайника Владимир провозился больше часа, пришлось активно помахать лопатой, пряча деньги. В итоге получалось весьма симпатично и неплохо: дремучий лес, вокруг раскидистые, могучие дубы, и возле одного из них – скособоченного, с уродливым, раздвоенным стволом, замшелый валун, прикрывающий тайник с деньгами. Всё как и положено для настоящего клада. Не хватает только карты и всяких тайных указателей.

Возвращаясь назад и уже подходя к поляне, на которой стоял «Форд», Дубровский услышал какие-то посторонние звуки, возле машины явно были посторонние. Чувствуя неладное, Владимир перехватил автомат поудобнее и изменил траекторию движения, он заложил крюк, чтобы выйти к машине с той стороны, откуда они приехали.

Последние метры он прополз на брюхе, аккуратно раздвигая ветки и обращаясь в слух при каждом подозрительном шорохе и треске.

Рядом с «Фордом» стояли два одинаковых внедорожника – разукрашенные в пятнистый серо-зеленый камуфляж пикапы «Додж Рем». Сколько в них приехало гостей, Дубровский не разобрал. Двое вооруженных автоматами парней стояли возле «Форда» и перекладывали пачки с деньгами с места на место, видимо считали. Еще двое допрашивали Дашу, один держал её за руки, заломленные за спиной, а второй чего-то горячо выговаривал, периодически тыча пальцем в девичью грудь. Девушка была обнажена, и, похоже, её била истерика, она всхлипывала и срывалась на крик, но ей били по лицу, и она испуганно замолкала.

Дубровский нервно сглотнул, понимая, что еще несколько мгновений, и у него снесет крышу. Он себя знал, сейчас перед глазами потемнеет, потом кругозор сожмется до узконаправленного тоннеля, и всё – п…ец всем, кто не спрятался.

Быстро оценив расположение сил противника и возможные траектории прострела, Дубровский отошел метров на десять в сторону. Теперь он сможет закинуть гранату в распахнутый кузов своего грузовичка.

К горлу подкатил нервный ком, падающее в пучину холодной ярости сознание вкупе с инстинктом самосохранения пыталось напоследок крикнуть, что где-то есть еще минимум двое-трое бойцов противника, но было поздно… демоны в голове Дубровского выпрыгнули наружу, забыв закрыть за собой калитку.

Отточенным движением Владимир вытащил из кармана разгрузки трофейную гранату РГН, дернул кольцо и метнул её в сторону «Форда». Граната была еще в воздухе, Владимир вскинул автомат и открыл огонь. Первая очередь ушла немного высоко, Дубровский боялся зацепить Дашу, но он тут же поправился и второй очередью сбил тыкавшего в Дашину грудь бойца на землю.

Ухнул взрыв!

Граната влетела в кузов машины, взорвалась там, и наружу вылетело целое облако денежных банкнот вперемешку с дымом и гарью.

Дубровский, не меняя позиции, стоя в полный рост, добил остатки магазина во второго вояку, который от неожиданности плюхнулся на землю и попытался откатиться в сторону, под прикрытие деревьев. Там его Дубровский и достал, пули стеганули по груди бойца, потом перешли на горло, и в небо взметнулся ярко-красный фонтан.

Владимир действовал как робот, он механически сменил магазин, поймал в прицел тех двоих, что лежали на земле возле колес «Форда», и открыл огонь. Парней, упакованных в бронежилеты, оглушило взрывом, но не убило, один даже перекинул автомат на грудь и попытался из положения лежа на боку вести автоматный огонь, держа АКМ одной рукой.

Пули стеганули по веткам над головой Дубровского, но он даже глазом не моргнул и хладнокровно, как на стрельбище, расстрелял обоих автоматчиков.

Владимир побежал вперед, на бегу меняя магазин в автомате. Отстрелянный рожок он бросил на землю, не было времени вошкаться с подсумками. До «Форда» он не добежал метров пять, с другой стороны поляны метрах в тридцати от него темно-зеленый куст орешника расцвел дульной автоматной вспышкой. Вражеские пули прошли стороной, взметнув цепочку земляных фонтанчиков, Владимир огрызнулся на ходу, стреляя от бедра. Краем глаза он заметил, что Даша жива и, одной рукой прикрывая голову, а второй активно загребая перегнившие листья, ползет к нему навстречу.

– К лесу ползи! – что есть мочи заорал Дубровский. – К лесу!

Длинной очередью добил на бегу магазин автомата, сухой щелчок затвора подсказал, что пора перезарядиться. Укрывшись за кузовом, Владимир сменил магазин в автомате, потом нащупал очередную гранату в подсумке, выдернул кольцо и забросил эргээнку в сторону леса, но не туда, где примерно был стрелок, а немного в сторону, иначе осколками могло накрыть и Дашу.

«Раз, два, три!» – мысленно отсчитал про себя Дубровский и, как только раздался приглушенный взрыв гаранты, тут же бросил себя вперед. Здоровому человеку, чтобы пробежать тридцать метров, надо всего несколько секунд, автомат Калашникова за то же время выпустит минимум двадцать пуль. Так себе арифметика, честно говоря.

Стреляя короткими очередями перед собой, Дубровский скакал как угорелый, как ужаленный в задницу бешеный сайгак. Он бы еще на бегу и маятник «качал», но как это делать, даже не представлял себе, да и был ли от этого толк?

Даша все-таки уползла в лес, Дубровский вломился в густые заросли, как таранная машина при осаде древней крепости. Тут же сменил магазин на более полный, а тот, что был в автомате, полупустой, сунул обратно в подсумок.

Кровь стучала в висках сотнями разномастных молоточков, адреналин бурлил и требовал действия, горячий пот застилал глаза и не давал сосредоточиться. Владимир несколько раз обернулся вокруг своей оси, пытаясь выискать противника, но цели он не находил.

Что за чёрт?! Где этот проклятый стрелок?

«Даша? Где Даша?!» – запоздало опомнился Дубровский.

Владимир хотел было закричать, чтобы привлечь внимание девушки, и уже даже открыл рот, но тут же захлопнул пасть обратно, осознав, что своим криком только навредит и себе и Даше. Девушка ведь тут же закричит в ответ, и тем самым неизвестному стрелку тут же станет известно о местонахождении обеих целей.

Вместо криков и глупых мельтешений по лесу Дубровский опустился на колени, потом совсем приник к земле и навострил уши, обращаясь в слух.

Где-то справа раздавалось тихое скуление, прерываемое сдавленными всхлипами.

Ага, есть, это Даша!

Значит, жива и, скорее всего, относительно невредима. Была бы ранена, вела бы себя по-другому, голосила и звала на помощь.

А вот справа раздались тихие шаги, скрип подошвы, потом едва различимый треск сухой ветки под тяжелыми башмаками. Не меняя положения тела, чтобы, не дай бог, самому не издать лишний звук, Дубровский навел ствол автомат в ту сторону, откуда доносился звук осторожных шагов.

Похоже, солдат противника тоже услышал девичий скулеж и шел на него. В той стороне, куда был направлен автомат Дубровского, мелькнул смазанный силуэт, но чувства Владимира были обострены до предела, и он тут же открыл огонь. Длинная, торопливая очередь, расстояние до цели плевое – чуть больше десяти метров, силуэт шмыгает за ствол дерева, но не успевает, получает горячий свинец в бок. Вражеский боец все-таки успевает спрятаться за стволом дерева, но его правая нога торчит снаружи, и Дубровский не прощает такую оплошность, короткая очередь, пули калибра 5,45 дырявят камуфлированный берц, и автоматчик, дико вереща, вываливается из-за дерева. Еще одна короткая очередь, и враг затихает.

– Даша, ты цела? – крикнул Дубровский.

В ответ раздается треск автомата, несколько пуль вонзаются в ствол дуба, за которым стоял Владимир, а одна, отрикошетив от толстой ветки, залетает Дубровскому за воротник. Спину вмиг обожгло огнем, как будто плеснули кипятку за шиворот.

Стреляли откуда-то справа. Владимир присел на землю и огрызнулся в ответ, потом выдернул последнюю гранату из разгрузки и закинул её в чащу леса.

Бухнул взрыв!

Владимир сменил магазин. Все, в подсумке остался еще один, но в нем едва треть от положенных тридцати патронов.

– Даша, ползи к машине и уезжай отсюда. Я тебя догоню! – ползя к застреленному автоматчику, крикнул Дубровский.

Дзинь! дзинь! – раздался над головой свист пуль, Дубровский активней задвигал ногами и локтями, подползая к застреленному бойцу.

Чёрт! У покойника оказался АКМ. Дубровский надеялся разжиться запасными магазинами. А тут такой нежданчик!

Невидимый стрелок вновь открыл огонь, пули стегали землю совсем рядом. Автоматчик, видимо, был где-то поблизости, потому что уж очень кучно ложатся пули, и стрелок по-любому понимает, куда надо стрелять. На звук так точно не наведешься.

Дубровский распластался за стволом дерева, предварительно прислонив труп к стволу. Будет хоть какая-то защиты. Потом Владимир подтянул к себе автомат покойника и несколько магазинов из его разгрузки. АКМ был непростой, а доработанный и тюнингованный. Тут тебе и трехточечный ремень, и коллиматорный прицел, и прорезиненная калоша на тыльнике телескопического приклада, и штурмовая рукоять, которая – о чудо! – может, превращаться в сошки. Ну ни хрена себе «калаша» обделали!

Положив автомат на тело его бывшего владельца, Дубровский открыл огонь. Бил средними очередями по шесть-семь патронов. Очередь. Еще одна, еще, еще. Неожиданно автомат выплюнул несколько трассеров, потом еще пару-тройку обычных боеприпасов и заглох.

Ага! Владелец АКМа был парень опытный, он снарядил автоматный магазин несколькими патронами с трассирующими пулями, чтобы знать, когда заканчивается БК.

Хитрован!

В ответ по позиции Дубровского зачастили длинными очередями. Владимир засек примерное направление и тут же ответил. Он выпустил длинную очередь на весь магазин и, как только автомат затих, тут же вскинул свой АКМ-74М и принялся бить короткими очередями, при этом отбегая в сторону. Сменив позицию, Дубровский вновь перехватил в руки АКМ, благо тот все время болтался на очень удобном для подобных маневров трехточечном ремне, сменил магазин и открыл огонь.

Полосуя очередями крест-накрест перед собой, Дубровский вломился в кусты, откуда по нему стреляли. Смазанный лохматым камуфляжем силуэт отскочил в сторону, но Владимир тут же поправился и последними тремя патронами в магазине все-таки достал неуловимого стрелка.

Затвор щелкнул, Владимир не глядя вытащил последний полный магазин к АКМу, вставил его в приемник и навел прицел на дергающегося на земле паренька. Неожиданно стрелок оказался совсем юным и хрупким. Лежащий рядом с ним такой же навороченный АКМ казался неестественно огромным по сравнению с пропорциями хозяина. Боец болезненно морщился, цапал себя за грудь, пытаясь дотянуться до застежек бронежилета, но у него ничего не получалось. Владимир хотел было уже добить раненого, чтобы прервать его мучения, но тут их глаза встретились, и Дубровский понял, что перед ним женщина, а вернее, совсем молодая девушка. Она перестала мучить липучки бронежилета, протянула окровавленную ладонь к Владимиру, её губы скривились в попытке что-то сказать, но изо рта вырвались лишь предсмертный хрип и кровавая юшка. По телу воительницы прошлась судорога, лицо передернуло спазмом, и она обмякла.

Владимир еще минуту постоял над девушкой, потом подхватил её автомат, вытащил из широкого подсумка круглый бубен от РПК и пошел искать Дашу.

Видимо, во время перебежек и ползанья по земле Дубровский где-то умудрился ушибить ногу, голень правой ноги ныла и горела огнем, но Владимир на подобные мелочи внимания не обращал. Он только что чудом выжил в стрелковой мясорубке, где уж тут расстраиваться по поводу какого-то там ушиба.

Девушку Владимир нашел все на той же поляне, она бездумно бродила вокруг «Форда», собирая разбросанные по траве деньги. Видя, что Даша занята делом, тут же принялся за дело.

Вытащил из кабины своей машины все ценное и нужное, перетащил это к одному из трофейных пикапов. Из двух «Ремов» выбрал тот, у которого в кузове был установлен ПКМС, треногу пулеметного станка модернизировали, приспособив под свои нужды.

Особо мародерничать не стал, казалось, что петля погони стягивается вокруг шеи и надо валить отсюда как можно быстрее. Обшмонал два трупа, снял с них оружие и бронежилеты, осмотрел второй внедорожник, перетащил из его кузова дополнительные канистры с топливом и цинки с патронами.

– Даш, хватит там копаться, всех денег не соберешь, а время дорого! – окликнул Дубровский девушку.

Даша даже не дернулась в его сторону, так и продолжала бродить по поляне, механически нагибаясь к земле, поднимала очередную банкноту, клала её в мешок, выпрямлялась, делала следующий шаг, вновь нагибалась, поднимала купюру, и так раз за разом.

– Даш! – вновь крикнул Владимир.

Реакции ноль, девушка двигалась, как заводная игрушка. Да что за чёрт?! Владимир подошел к Даше, положил ей руку на плечо, девушка повернулась к нему, её глаза были совершенно пусты и бездонны. Она дернулась, высвобождаясь, и вновь нагнулась, подбирая очередную банкноту.

Дальше Владимир разговаривать не стал, просто взвалил слабо трепыхающееся женское тело себе на плечо, подтащил к машине, скинул девушку на заднее сиденье и тут же всунул ей в руки бутылку с водкой. Спиртное он нашел в бардачке «Рема». Даша вяло отмахнулась от предложенной бутылки, но Дубровский, свернув крышку, тут же насильно начал вливать водку ей в рот. Девушка начала захлебываться, выплевывая водку, Владимир держал крепко и твердо. Когда бутылка опустела наполовину, Дубровский ослабил хватку, дал ей освободиться и тут же протянул запакованные в пластик бутерброды. Даша с жадностью вцепилась в еду, но доесть не успела, алкоголь и только что пережитый стресс сделали свое дело, и девушка вырубилась, мгновенно уснув.

«Надо поскорее валить отсюда». Отогнав машину на несколько десятков метров от поляны, Дубровский остановил своего «Доджа» и, выбравшись из кабины, расстрелял несколько магазинов по оставшейся на поляне технике – негоже оставлять трофеи врагам. Да и по остовам машин будет легче найти эту поляну. В том, что машины, ну, по крайней мере «Форд», останутся здесь на вечную парковку, Дубровский не сомневался. Кому нужна машина с поврежденным в хлам двигателем? Не сдавать же её на металлолом, в этом мире вряд ли есть пункты по сбору вторсырья. Да и экологов, которые бы озаботились очисткой леса от автомобильного металлолома, здесь еще нет.

* * *

Хорошо, что девушка уснула, Дубровскому сейчас надо хорошенько обдумать все происходящее. Во время осмотра трофейных машин Владимир обнаружил сканер, который считывал сигналы, испускаемые его «Фордом». «Вот, значит, как загонщики так быстро нас обнаружили, а я-то грешным делом думал, что нас опять выследили с помощью квадрокоптера».

Радиомаячок могли поставить только в Стельках. А что это значит? А вот хрен его знает! Могли поставить, чтобы потом отслеживать, боясь угона, могли поставить, чтобы, бросив машину в укромном месте, легче было найти заказчику. И это все из расчета, что угнана была не фура, полная дорогостоящей техники, нет, угнана была дешевая машина с копеечным грузом. Или угонщики знали, что внутри машины кубометр американских денег?

Все эти размышления приводили к неутешительному выводу: Скворцовы на…али Дубровского! Причем не просто, а в извращенной форме. Эти скоты не просто заманили его в иной мир, откуда нет возврата, они, похоже, планировали его еще и убить. Действительно, зачем им лишний свидетель. Это в старом мире Владимир Дубровский нужен был семейству Скворцовых, чтобы воплощать их идеи, превращая бюджетные средства в звонкую монету личной копилки клана Скворцовых. А здесь, в мире Закрытого сектора, уже нет бюджетных средств, нет государственных программ, которые можно дербанить и пилить. Вот и получается, что Дубровского тупо слили в унитаз.

Хотя нет, еще не слили, свои денежки они ведь еще не получили. А это значит, что еще непонятно, кто кого куда слил.

Дубровского охватило чувство обостренной справедливости, ему захотелось отомстить семейству Скворцовых, сделать так, чтобы они не просто никогда не увидели своих денег, а чтобы они точно знали, что это именно Вовка Дубровский их им не отдал. Мало того, хорошо было бы потратить часть этих проклятых денег на то, чтобы еще больше напакостить Скворцовым. Можно, например, нанять киллера и заказать старшего Скворцова. А, чем не отличная идея?! Идея просто супер!!

Настроение у Владимира заметно улучшилось, он даже решил отпраздновать это свое озарение и смену настроения. Взял недопитую бутылку водки, что валялась на соседнем сиденье, и сделал большой глоток, прям из горла. Спиртное провалилось внутрь и опалило пищевод. Дубровский совершенно не обратил внимания на подобные мелочи и тут же сделал второй глоток.

На дорогу Владимир выезжать не стал. Слишком опасно. Тем более, если есть такой хороший «проходимец», как «Додж Рем», то можно двигаться полями и огородами. Так Дубровский и сделал. Ехал по бездорожью несколько часов, выбирая как можно больше каменистых и сухих участков, чтобы не оставлять следов от колес.

Боль в ноге не прошла, а стала нарастать и беспокоить. Остановив машину, Владимир вылез наружу и, закатав штанину, осмотрел раненую ногу. Ни хрена себе подвернул?

Штанина и нога были самым натуральным образом прострелены. Небольшая дырочка в ткани брючины и длинная, глубокая борозда в мясе. Увидев, как обстоят дела на самом деле, Дубровский лишь порадовался тому, что вражеская пуля прошла мимо и всего лишь зацепила плоть, а могла бы и кость перебить, и тогда фиг Владимиру удалось бы выйти из перестрелки живым. Рану обработал йодом и перевязал.

Куда дальше ехать, Дубровский особо не знал, но, конечно, ориентировался, в какой примерно стороне Новая Москва и где Сосновск.

Захотелось есть, Дубровский провел инспекцию продуктовых запасов и, найдя пластиковую коробку с ИРП, схомячил все, что там было: две небольшие консервы с кашей, заправленной говядиной и свининой, банку говяжьей тушенки, пачку паштета, два пакетика с повидлом и упаковку крекеров. Запил все это благолепие «пепси», разбавленной водкой. От съеденного и выпитого разморило, и Владимир, загнав машину подальше в лес, откинул спинку сиденья и завалился спать. Рядом безмятежно сопела Даша, за окном стрекотали цикады, а вступившая в свои права ночь так и убаюкивала сонным блаженством.

Засыпая, Дубровский лишь в очередной раз подивился тому, как быстро смахнул с себя весь цивилизованный лоск – пару часов назад он застрелил полдюжины людей, а сейчас спокойно спит, не ощущая никаких мук совести, при этом он был уверен, что покойники не будут являться во сне и требовать, чтобы он рыдал на их могилах. Сдохли и сдохли!

Проснулся Владимир от того, что по соседству шебуршилась Даша.

– Ты чего? – сонно спросил Дубровский.

– Ничего, спи, – тихо отозвалась девушка и выбралась из кабины.

Владимир приподнялся, чтобы проследить, куда пошла Даша, и, увидев, что та явно наметилась на «кустики», тут же откинулся на спинку кресла. За окном серел рассвет, часы на приборной доске показывали 6:30. Нормально так поспал, часов девять точно продрых, а спутница так вообще все двенадцать часов проспала.

– Ну, и какого фига мы здесь забыли? – спросила Даша, вернувшись в машину. – Думаешь, безопасно так близко подъезжать к населенным пунктам?

– Чего?! – встрепенулся Дубровский. Сонную дремоту смахнуло как рукой. – Какой еще населенный пункт? Ты о чём?

– В окно посмотри, – отозвалась девушка, роясь в пакетах с едой.

Владимир вылез из машины, огляделся и обомлел. Те кусты, что он принял ночью за непролазные дебри в лесу, оказались весьма ухоженными посадками чёрной смородины. «Додж» стоял на окраине какого-то села, совсем рядом, за макушками деревьев, маячила высокая труба котельной или еще хрен знает чего, может, это и вовсе было какое-то промышленное предприятие. Там же за деревьями в предрассветной серости угадывались очертания ветряков, которые в отсутствие ветра понуро держали свои лопасти в нелепом томлении.

– Охренеть! – почесав затылок, прошептал Дубровский.

– Во-во! И я о том же, – поддакнула Даша с набитым ртом. – Кушать будешь?

– Куда тут жрать? – заторопился Владимир. – Выбираться отсюда надо, а то сейчас рассветет, и дороги перекроют.

– Пять минут ничего не решат, – глубокомысленно заявила девушка, свинчивая крышку с пластиковой литровки «пепси». – Сейчас поедим и покатим. Ты как, еще не потерял боевой настрой? А то я что-то вчера распсиховалась и немного истерила.

– Нормально, держусь. Бабки я заныкал, так что мы налегке. В общем, надо где-то нам схорониться на пару месяцев, а потом вернуться за деньгами.

– Хорошо, я что-нибудь придумаю, молодец, что деньги спрятал, нам без них легче будет оторваться от погони. Кстати, ты не думал, что слишком большой шухер вокруг нас происходит? Странно это, не находишь?

– Странно не то слово, тут попахивает подставой. Думаю, что семейство Скворцовых не планировало оставлять меня в живых. Видимо, я слишком опасный свидетель.

– Даже так? – удивилась девушка. – Что ж ты такого о их делишках знаешь?

– Думаю, дело не в делишках, вернее, не в тех схемах и махинациях, в которых я участвовал, там, кстати, к Скворцовым особых вопросов нет, думается мне, что дела в деньгах, которые я им везу. Вполне возможно, что это не их деньги.

– А чьи же?

– Каких-нибудь других людей. В последние годы в России всерьез взялись за коррупционеров, конечно, не за всех, а, скажем так, только за тех, кто переходит запретные вешки или, к примеру, входит в противоборствующую местной элите группу. Там же идет постоянная возня и междоусобные войны, грызутся, как пауки в банке. Так вот одним из самых распространенных способов коррупционной безопасности является создание общаков. То есть деньги, которые, к примеру, получены в виде отката за какой-нибудь большой проект, аккумулируются в одном месте, и все участвовавшие в этой сделке чинуши знают, где и сколько хранится, также они знают, когда и сколько им обломится. Хотя нет, где хранятся деньги, знают далеко не все, а лишь избранные, а вот сколько кому и за что причитается, знают наверняка. Именно это и позволяет им не брать взятки и выглядеть честно перед народом. Это целая система, которая позволяет и волкам быть сытыми, и овцам довольными. Система!!! Понимаешь?

– Подожди, но ведь по телику постоянно передают, что то одного чиновника возьмут на взятке, то другого посадят. Как же так?

– Просто жадность никто не отменял. Вот есть у него в заначке пару лямов «зелени», а тут появляется возможность срубить по-легкому, к примеру, сто тысяч рублей. С одной стороны, мелочь и при размерах его заначки можно и пройти мимо, а нет! Кто ж пройдет мимо, наверное, только умный и не жадный, но таких не часто встретишь среди наших управленцев. Вот и горят они на мелочах.

– И что, ты думаешь, что именно такой общак ты и везешь Скворцовым?

– Почему бы и нет? Мы ведь не знаем, как сложились обстоятельства и почему Скворцовы переметнулись в этот мир. Опять же, зная старшего Скворцова, могу с уверенностью сказать, что он не позволит своим денежкам где-то там отлёживаться без него. Так что вполне реальный вариант, что меня подставили и сделали так, что я украл чужие деньги. При таких раскладах живой я для Скворцовых угроза. Ну что, ты доела? Тогда садись за руль, а я на всякий случай буду в кузове, за пулеметом.

Даша допила «пепси» и перелезла на водительское сиденье. Дубровский накинул на себя куртку, нацепил на голову вязаную шапку с прорезями для глаз, нахлобучил сверху легкий шлем и перебрался в кузов.

В кузове перед пулеметным станком была сооружена конструкция из хромированных труб, предназначенная для пулеметчика, на неё можно было опереться спиной во время движения, и к ней же необходимо было пристегиваться, чтобы не вывалиться за борт. Так Владимир и сделал, пристегнул себя ремнями крест-накрест.

К пулемету шло питание из металлического ящика, приваренного к станку, судя по объему, там было уложено несколько скрепленных между собой лент «соток». Из пулемета Дубровский стрелял всего три раза в жизни, два раза в армии на учебных стрельбах и потом еще разок на коммерческом полигоне. Особыми успехами в этом деле Владимир похвастаться не мог, ибо, как ни странно для гражданских, но пулеметчик – это не просто дядька с пулеметом в руках. Быть пулеметчиком – это целая наука, и этому учат долго и упорно. Хороший пулеметчик, как и снайпер, – на вес золота, в любом подразделении. Но Владимир в общих чертах знал, как обращаться с пулеметом, так что в ростовую мишень со ста метров, даст бог, попадет, не с первого, конечно, раза, но попадет точно!

Тем временем Даша вывела «Додж» из кустов и осторожно повела его вдоль кромки поля. Повсюду были ухоженные и посаженные под линеечку фруктовые деревья, что именно здесь росло, вишня или яблоки, Дубровский определить не мог, не хватало знаний в садоводстве, но выглядело очень аккуратно и красиво, Владимир даже засмотрелся и поэтому прозевал, когда они выскочили на дорогу.

Пикап вырулил на грунтовку и, набирая скорость, помчался по ней, впереди замаячили какие-то постройки, очень похожие на однообразные коттеджи. Действительно, через пару сотен метров «Додж» ворвался в жилую застройку – по обеим сторонам дороги через равные промежутки торчали абсолютно одинаковые двухэтажные домики, выполненные в готическом стиле, похожие на небольшие средневековые рыцарские замки с остроконечными крышами и башенками-флюгерами.

Лепота!

Судя по темным окнам и некоторой заброшенности, коттеджный поселок был еще не обжит. Этот факт Дубровский отметил с некоторым облегчением, если здесь никто еще не живет, значит, есть шанс выбраться незамеченными.

Накаркал! Незамеченными выбраться не получилось, как только «Рем» проехал через коттеджный поселок, дорога свернула направо и впереди показалось скопление машин. На обочине стояло несколько таких же, как и у них, «Доджей» с пулеметами в кузовах, еще было парочку грузовых машин, явно военного образца, а совсем рядом в поле стоял небольшой вертолет. Там же в поле стояло несколько палаток и вился дымок походного мангала.

Останавливаться и разворачиваться было уже поздно, их заметили, но, похоже, приняли за других, потому что несколько мужиков, бродивших среди машин, приветливо замахали руками и чего-то закричали. То, что это по их душу, Владимир не сомневался, уж слишком похожи были внедорожники друг на друга, ясно было, что они выехали из одного гаража.

– Гони! – крикнул Дубровский. – Гони, что есть мочи!

«Додж», как заправский скакун, прыгнул вперед, помчался, набирая скорость. Дубровский дернул затвор и, перехватив поудобней приклад пулемета, нажал на спусковой крючок. Пулемет затарахтел как швейная машинка, монотонно и неотвратимо, выплевывая пулю за пулей. Первые очереди легли немного ниже, чем планировал Дубровский, пули выбили пылевые фонтанчики посреди дороги, но Владимир покрепче перехватил пулемет, и дело пошло лучше. Проносясь мимо машин, Дубровский не отпускал спусковой крючок, пулемет зашелся одной длиннющей очередью. Огненный пунктир прочертил машины, стоящие вдоль дороги, досталось всем, кому больше, кому меньше, но всем. Никого не забыл, никого не обидел. Считаные секунды, меньше минуты, а содержимое ящика с пулеметными лентами внутри пусто. Двести патронов вылетели за какие-то мгновения. Раз, и нет!

Владимир перехватил трофейный АКМ, изогнулся всем телом и высадил содержимое автоматного рожка в снующих позади людей, потом быстро сменил магазин и вновь расстрелял его одной длинной очередью. От этого не было уже никакого толку, потому что машину трясло и подбрасывало на ухабах, о прицельной стрельбе не было даже речи, но Дубровскому было спокойней стрелять, чем просто смотреть, как враги мечутся по дороге. Даже если всего пару пуль продырявили автомобильное железо в нужном месте, то это уже очень хорошо и замечательно.

«Додж» свернул с дороги, и Владимиру пришлось присесть, вцепившись обеими руками в раму, иначе его могло как тряпичную куклу пару раз хорошенько приложить мордой об крышу кабины.

Похоже, Даша его слова восприняла слишком буквально. Скатившись в поле, «Рем» не сбросил скорость, а, похоже, только, наоборот, прибавил. Пикап несся по полям как пришпоренный скакун, Дубровский хотел было заменить пулеметную ленту, но на такой скорости и при такой тряске об этом не могло быть и речи.

Выждав еще пару минут, машина как раз съехала с очередного поля и углубилась в заросшую могучими дубами рощу, Владимир несколько раз стукнул по крыше кабины и прокричал Даше, чтобы она остановилась.

– Ты как? – спросил Дубровский Дашу, как только машина остановилась.

– Чуть не обоссалась от страха, – честно призналась девушка. – Но было круто, я, кстати, думаю, что мы совсем близко от поворота на Арбат. Пару километров, и выкатимся к ним, так что совсем немного осталось.

– Отлично, тогда давай езжай, но помедленнее, мне надо сменить бэка в пулемете.

– Я тут подумала, в кабине есть рация, может, попробовать вызвать сиротинских? Вдруг получится найти их волну?

– Попробуй, – равнодушно пожал плечами Дубровский. – Может, клюнут на свой сигнал о помощи – «эсэс сто», – предположил Владимир.

Заморачиваться с соединением пулеметных лент Владимир не стал, он всего лишь поставил коробку-«сотку» в приваренный ящик и завел ленту в пулемет.

Даша одной рукой держала руль, а второй бубнила в микрофон автомобильной радиостанции, вызывая на связь сиротинский анклав Арбат.

Пикап проехал через дубраву, забрался на пологий склон, потом скатился с него, впереди показалась чёрная змея асфальтовой дороги. Похоже, осталось совсем немного, еще чуть-чуть, и они будут в безопасности.

Вновь накаркал! Откуда-то сверху донеслось стрекотание вертолетного движка, Дубровский задрал голову и в сердцах выругался:

– Твою ж в звезду! Даша, гони!!!

Вертолет, подобно хищной птице, заметившей жертву, стремглав бросился к ней. На подножке аппарели вертолета сидел боец с автоматом в руках. Как только аппарат приблизился достаточно близко, автоматчик открыл огонь. В реве автомобильного двигателя и стрекоте вертолета Дубровский совершенно не разобрал, куда целит стрелок. Похоже, пока пули ложились мимо и «Додж» не зацепили.

Пикап продолжал мчаться к дороге, вертолет шел параллельным курсом, постепенно снижаясь. Автомат стрелка в вертолёте периодически расцветал дульной вспышкой.

Даша бросала машину из стороны в сторону, пытаясь уйти от погони. Владимир стрелял из акаэма в сторону вертолета, но пока безрезультатно, машину мотыляло по сторонам, как бельё в стиралке. Стрелок из вертолета бил короткими очередями, Дубровский в ответ садил длиннющими на полмагазина, пытаясь отогнать опасную стрекозу подальше. Так они соревновались в стрельбе минут десять.

Все-таки автоматчик сверху оказался удачливее, а скорее всего, просто опытнее – «Додж» неожиданно дернулся, по его капоту стегануло автоматной очередью, машина пошла юзом и со всего размаху влетела в одиноко стоящее дерево.

Дубровский налетел грудной клеткой на пулеметный станок и хорошенько звезданулся лбом о приклад пулемета. Хорошо, что в этот момент на голове был шлем, он и уберег Дубровского от сотрясения мозга.

Вертолет завис напротив «Рема», вражеский автоматчик хладнокровно всадил одну за другой несколько очередей в капот пикапа, из-под радиаторной решетки повалил густой белый пар, и воздух наполнился запахом машинного масла.

Всё, приплыли, кина не будет, кинщик сдох!

Владимир, превозмогая боль в грудной клетке, ухватился за пулемет и, поведя стволом, ловя в прицел проклятый винтокрыл, открыл огонь. Пули стеганули пустое пространство, пилот был настороже и дернул машину вверх, уводя из-под обстрела.

– Да твою мать, якорный ты карась!!! – взревел Дубровский, выдернул пулемет из креплений и принялся полосовать воздух длинными очередями.

Автоматчик огрызнулся в ответ, пули взъерошили землю справа от Вовки, пройдясь свинцовым пунктиром по борту пикапа. Дубровский видел только отливающий глянцевой синевой борт вертолета, он ловил в прицел вертлявую стрекозу и пытался попасть в цель. Стрелял, не замечая ответного огня, стрелял, не обращая внимания на искры рикошетов, оставляемые от попаданий вражеского автоматчика. Владимир исступлённо продолжал жать на спусковой крючок пулемета, что-то безумно крича во все горло.

Вертолет взмыл еще выше, потом пошел в одну сторону, в другую, потом немного снизился и, заложив крутой вираж, хотел было уже уйти из зоны поражения, но Дубровский все-таки сумел последними в ленте зарядами достать проклятый вертолет. Машину завертело вокруг своей оси, и она, стремительно снижаясь, ухнула вниз. Взрыва не было, лишь треск рвущегося металла и грохот сминаемого пластика.

Вертолет упал метрах в ста, Владимир отбросил пустой пулемет, дотянулся до автомата и высадил один за другим три магазина в исходящий черным дымом корпус вертолета. Среди обломков что-то громко хлопнуло, вспыхнуло пламя, и через мгновение остов вертолета превратился в огромный пионерский костер. Пламя вздымалось высоко к небу, чадя смолянистыми клубами чёрного дыма. Внутри огня кто-то громко вскрикнул, потом закричал во все горло. Крик был наполнен нотками ужаса и боли. Через пару секунд все стихло. Лишь рев пламени, треск лопающегося пластика и взрывы патронов в огне оглашали округу.

– Даш, ты видела? Я его сбил! Сбил, мать его так, этот стрекозел! – победно выкрикнул Дубровский, стуча кулаком по крыше кабины. – Даш, выбирайся, надо срочно валить. Ножками побежим, ножками! Даш?!

В ответ тишина, только едва различимое шипение из раскуроченного моторного отсека «Доджа» и еле слышный шепот, переходящий в заунывный скулеж.

– Даш? Даша! С тобой все в порядке? – Владимир запутался в застежках ремней, дернул их несколько раз, пытаясь отцепить свое тело, потом не выдержал и перерезал ремни ножом.

Выпрыгнул из кузова и тут же упал на землю, правая нога горела огнем. Держась руками за борт и кривясь от боли, с трудом сумел встать на ноги. Вся правая штанина была в крови, что с ногой, Дубровский не посмотрел, он не думал о боли и о себе, сейчас его волновало, почему девушка молчит. Добрался до кабины пикапа, заглянул сквозь разбитое боковое стекло внутрь.

Даша сидела на водительском сиденье, немного сползя по нему вниз. Глаза были открыты, губы сжаты в тонкую, наполненную болью нитку, светлая кофта пропитана кровью. Крови было много, очень много. Из светло-бежевой кофта превратилась в темно-бордовую. Лобовое стекло пикапа было прошито пулями в нескольких местах, видимо стрелок из вертолета отличился.

Владимир осторожно вытащил хрупкое девичье тело наружу, положил на землю и принялся накладывать повязку. Как это делать правильно, Дубровский не знал, понимал, что надо остановить кровотечение и сделать повязку потуже. Сперва он наложил первый ИПП, который был у него в подсумке разгрузки, потом еще один, найденный в бардачке пикапа. Белоснежные слои медицинской марли тут же багровели, намокая кровью. Кровь не останавливалась, повязки помогали, но недостаточно хорошо.

Девушку надо было срочно доставить к врачу, иначе она умрет. Владимир взял Дашу на руки и понес её к дороге, идти было тяжело, нога горела огнем и плохо слушалась. Девушка хрипела и стонала, из уголка её рта появилась тонкая струйка крови. Владимир испугался, что делает только хуже, и, остановившись, осторожно опустил Дашу на землю. Девушка зашлась в кашле, пришла в себя, из её рта вырывались кровавые сгустки и капли. Повреждены легкие!

На дороге показались два пикапа «Додж Рем», Дубровский вскинул автомат, стволом вверх и высадил содержимое автомата одной длинной очередью.

– Эй, эй, сюда! Я здесь! Здесь! – принялся кричать и размахивать руками Дубровский, привлекая внимание водителей пикапов.

Мысль о том, чтобы бросить девушку и убежать одному, Владимиру в голову не пришла и прийти не могла, он был слишком правильным и хорошо воспитанным для этого.

Обе машины были возле Владимира уже через пару минут, из пикапов выскочили упакованные в однообразную амуницию бойцы, Дубровского сбили с ног, скрутили и принялись методично избивать.

– Девушке, помогите девушке! Она умирает! – кричал Владимир, пока не отключился от очередного, особо удачного удара по голове.

* * *

– Сука, где деньги?! Деньги где? – кричали Дубровскому и продолжали бить.

Возле обломков вертолета и разбитого пикапа собралось весьма много народу, к первым двум пикапам присоединилось еще несколько разных машин, последним прикатил большой «Хаммер» желтого цвета, в котором прибыл лично старший Скворцов, именно он сейчас и кричал на Дубровского, требуя сказать, где деньги.

– Девушке, помогите девушке, – хрипел Дубровский под градом ударов, – спасите её, тогда скажу.

Шепота Владимира никто не заметил, его продолжали избивать. Он перестал хрипеть и вновь провалился в беспамятство обморока. Пришел в себя Дубровский от резкого запах нашатыря.

– Вова! Вовка, ты меня слышишь? – перед лицом виднелась недовольная рожа младшего Скворцова. – Скажи, где деньги? Где? Не скажешь, тебя сейчас начнут на куски резать.

– Девушка, что со мной была, жива? – Дубровский сплюнул обломки выбитых зубов.

– Жива! Пока еще жива! – зачастил Славик Скворцов. – Говори, где деньги, иначе я прямо сейчас ей в пизду нож засажу! Говори, где деньги!

– Чё, Славик, припекло?! – криво ухмыльнулся Владимир и вновь сплюнул кровавый сгусток. – Хотите получить бабло назад, спасите девушку, передайте её сиротинским в Арбате, и тогда я отдам все деньги.

– Чего?! – зло выдохнул Славик, низко наклонившись над лежащим на земле Владимиром. – Ты еще условия будешь ставить? Гони бабло, сука!

– Пошел к черту, пидор хренов! Помнишь Новый год в госпитале? Ты тогда бросился на четверых дагов или я? Вспомнил?! Хрен вы меня сломаете, сдохну, а вам ничего не скажу, ты меня знаешь! – Дубровский неожиданно для всех выбросил руку и цепко ухватил Славика за кадык. – Я тебе горлянку вырву за свою бабу, понял!!! – второй рукой Владимир дернул младшего Скворцова за ботинок и уронил его на себя.

Больше ничего Дубровскому сделать не дали, на него навалились сразу несколько бойцов и оттащили верещащего как резаная свинья Славика.

– Ладно, хрен с тобой, – выкрикнул младший Скворцов, – будут тебе сиротинские! Приведите кто-нибудь эту девку в чувство, перевяжите её и дайте мне рацию.

На полчаса Дубровского оставили в покое, его не били, лишь сковали запястья наручниками и приставили охрану – двоих автоматчиков, которые внимательно следили за Владимиром, близко не приближаясь к нему.

Дубровский собрался с силами и, поднявшись, уселся, оперевшись спиной о камень. Метрах в десяти выше по склону два бойца копошились над Дашей, приводя её в чувство.

В голове у Владимира тут же начал работать компьютер, подбирая варианты, как можно выбраться из сложившейся ситуации. Голова соображала плохо, ну еще бы, столько пропустить ударов по ней.

В принципе, обменять свою и Дашину жизни на скворцовские деньги не трудно. Трудно сделать это так, чтобы Скворцовы его не обманули. Как сделать так, чтобы выжить? Как? Что можно предложить такого сиротинским, чтобы они взяли их с Дашей под свою защиту? Что?! Дубровский в этом мире без году неделя, он ничего про Закрытый сектор не знает. Ничего! Чем он может быть полезен сиротинским?

К Владимиру подошел смуглый молодой мужчина, внешне напоминающий армянина, упакован он был в светло-серый ментовский камуфляж. Позади него маячило трое таких же бойцов. От группы машин подбежал Славик Скворцов и о чем-то наскоро пошептался с вновь прибывшими.

– Вот тебе сиротинские! – представил серых камуфляжников Славик. – Говори, где деньги!

– Как только Дашу приведут в чувство, она задаст пару вопросов и проверит, настоящие ли это сиротинские, – хмуро ответил Владимир. – Вы точно из Сиротинска? – обратился Дубровский к камуфляжнику.

– Они самые, – кивнул мужчина и тут же представился: – Рубен! Ты, парень, давай, быстрее петляй тут с этими, – кивнул он на Славика. – У меня времени в обрез, возвращай им эти деньги, и повезли твою тёлку к нам на базу, а то она кони тут двинет. Время сейчас работает против нас!

– Я понимаю, но мне надо убедиться, что вы действительно из Сиротинска, у меня важная информация для вашего главного.

– Да бога ради, – кивнул мужчина, – ты только не тупи, решай быстрее. Отдай им деньги, и мы тебя с девушкой сразу же переправим в Сиротинск. В Арбате есть своя взлетка, там стоит АН-2, можем на нем вас отправить.

Дашу привели в чувство и, положив на носилки, поднесли к Дубровскому. Рубен обменялся с Дашей парой фраз, потом извлек из внутреннего кармана закатанную в пластик фотографию, показал её девушке.

– Вот – Волков, вот – Лошкин, а вот, собственно говоря, я, – тыкая пальцем в фото, комментировал изображение мужчина. – Узнала? Ну, и отлично! Не беспокойтесь, если у вашего парня действительно есть важная информация для Сиротинска, то мы вас в обиду не дадим.

– Дайте мне с девушкой наедине пошептаться, – попросил Дубровский.

– Щаз-з-з! Так говори! – потребовал Скворцов.

Дубровский подполз в девушке и, прильнув к её уху, прошептал:

– Они точно из Сиротинска?

– Да, – еле слышно ответила девушка. – Я узнала на фото Лёху Лошкина. Этот из Сиротинска.

– Тогда молчи, больше ничего не говори, они тебя отвезут в безопасное место. Я решу все дела и вернусь к тебе.

– Тебя убьют, – прохрипела Даша. – И меня убьют!

– Рано помирать! – подбодрил Владимир девушку. – Все будет хорошо, ты, главное, выживи, я вернусь и возьму тебя в жены, а ты родишь мне много детей.

Девушка ничего не ответила, устало прикрыла глаза, из-под век потекли ручейки слез, губы растянулись в грустной улыбке.

– Давай, парень, поехали, не до любезностей сейчас, дело надо делать, вот вернешься и налюбуешься еще своей девахой, – послышался позади грубый голос Рубена.

Дубровскому помогли встать, подхватили его под руки и подвели к уазику-«буханке» с двухрядной кабиной и небольшим кузовом, в котором был установлен КПВТ.

Наручники расстёгивать не стали, наоборот – пристегнули еще один наручник, прикрепив Дубровского к скобе над дверцей. Вместе с Рубеном в машину забрался еще один его боец в сером камуфляже и трое скворцовских бойцов. Ни Славик, ни его отец в «буханку» не полезли, видимо брезговали таким прозаичным транспортом. Уазик двинулся первым, сзади к нему в хвост пристроилась длинная вереница из шести машин, одна лучше и навороченней другой, помимо двух «Ремов» и канареечного «Хаммера», были еще закатанный в золотую эмаль «Форд F-150» и два армейских «Тигра», выкрашенные в блестяще-чёрную зеркальную краску.

Дубровский крутил шеей, пытаясь рассмотреть, куда унесли Дашу на носилках, но ничего не получалось.

– Куда ехать? – спросил Рубен, как только «буханка» выкатилась на дорогу.

– Надо у скворцовских бойцов узнать, как проехать к тому месту, где остался стоять мой «Форд-Транзит», оттуда пешком, – отозвался Владимир.

– Не надо, – нахмурился Рубен, – я знаю, где это, ты там положил пятерых пацанов и девчонку, ну и «Рем» раздобыл. Правильно?

– Да, так точно!

– На, разжуй таблетки, это стимуляторы, тебе легче должно быть, – Рубен вытащил из тонкого тюбика-цилиндра несколько таблеток и буквально силой впихнул их в рот Дубровского.

Владимир раскусил таблетки, скривился от горечи, но жевать не перестал. Таблетки подействовали усыпляюще, в голове затуманилось, Дубровский, засыпая, подумал, что Рубен ему категорически не нравится, была в нем какая-то неправильность. Вообще, во всем происходящем было что-то корявое и неправильное, какая-то червоточина в этом Рубене.

Очнулся Дубровский от резкого запаха нашатыря.

– Приехали, вставай! – крикнул ему в лицо Рубен. – Показывай, где тут деньги заныканы?

Дубровский очумело завертел головой, пытаясь понять, где он оказался и что вообще здесь происходит. «Буханка» стояла на той самой поляне, где Владимир бросил свой «Транзит», рядом, покосившись на простреленных колесах, грустно светил расстрелянной лобовухой «Додж Рем».

В голове гремели колокола, во рту был такой сушняк, что казалось, будто Дубровский только что вышел из недельного запоя. Обещанного прилива сил и энергии не было, видимо таблетки Рубена не помогли, или помогли, но не так.

Почему-то на поляне кроме «буханки» и одного «Тигра» больше машин не было, причем, судя по раскраске камуфляжа, среди всех бойцов, заполнивших поляну, сиротинских было только двое: Рубен и еще один мужик. Неужели эти двое настолько круты, что могут спокойно себя чувствовать в окружении дюжины обвешанных оружием злодеев? Может, и правда за ними есть такая мощная поддержка? Ничего, совсем скоро мы это узнаем.

– Туда! – махнул рукой Владимир и показал, куда идти.

Дубровский пошел первым, за ним двинулись двое автоматчиков, Рубен махнул рукой, и все остальные вояки, вытянувшись в колонну, затопали следом. На поляне остался лишь один караульный.

– А ты где служил? – спросил Рубен, нагнав Владимира.

– Срочку, в комендантской роте, а что?

– Комендачом?! Не врешь?

– Нет, а что?

– Ничего, просто ты такие выкрутасы выкидываешь, что тут некоторые думали, что ты чуть ли не генерал ГРУ под прикрытием.

Дубровский равнодушно пожал плечами и зашагал дальше. Владимира не покидали тревожные мысли, происходящее не нравилось ему все больше и больше. Слишком много несостыковок, как-то уж больно вольготно ведет себя сиротинский Рубен среди скворцовских боевиков, прям как… как? Как их командир! Нет, этого не может быть, ведь Даша узнала на фото своего знакомого Лошкина и какого-то там важного кренделя – Волкова, в честь которого и называли сиротинский спецназ – «волками». Тогда что? А черт его знает что! Может, Скворцовы тоже принадлежат к сиротинским? Вполне возможно! Почему бы и нет. И что тогда делать? Вот хрен его знает!

– Вон под тем дубом есть расщелина, там спрятаны деньги.

– Все?

– Да, все. Небольшая часть у нас была с собой, они остались в том «Додже», который врезался в дерево!

– Ага, была там сумка с долларовой россыпью, – кивнул Рубен. – Парни, вон там пошуруйте!

– Рубен, давай отойдем в сторонку, – попросил Дубровский, бросив короткий взгляд на ботинки мужчины.

– Давай, – Рубен шагнул в сторону, но все равно продолжал стоять так, чтобы видеть, как бойцы раскидывают землю короткими походными лопатками. – Что у тебя?

– Вы точно из Сиротинска?

– Конечно! – Рубен смотрел прямо в глаза Владимиру, ни один мускул не дрогнул на его лице. – Не веришь, можешь спросить, что там да как, где что стоит, здания какие есть, улицы. Спрашивай? Только проблема в том, что ты сам никогда в Сиротинске не был и вряд ли сможешь проверить, правду я говорю или нет.

– Скажите честно, девушке спасут жизнь или добьют? – поняв, что происходит, устало спросил Дубровский.

– Все норм! – крикнул один из боевиков, копавших землю возле старого дуба. – Деньги здесь. Три здоровенных мешка!

– А сам как думаешь? – хитро улыбнувшись, вопросом на вопрос ответил Рубен.

– Думаю, что убьете. Зачем вам лишние свидетели?

– Это точно, свидетели, тем более лишние, никому не нужны. Как догадался, что я подставной?

– Вы ведете себя среди этих людей как командир, хотя, по логике, они не должны вам подчиняться. Вы обо мне слишком много знаете: кого я убил и где, что у меня при себе было и сколько времени я провел в этом мире. Ну и напоследок, у вас такая же обувь, как у тех парней, что я застрелил сегодня утром. Прям точь-в-точь!

– Молодец, глазастый! – похвалил Дубровского Рубен. – Жалко тебя убивать, нравишься ты мне.

– А как же то фото, на котором вы запечатлены вместе с Волковым и Лошкиным?

– А что фото? – пожал плечами Рубен. – Я и правда знаю Черпака и Палача, вот только наши пути-дорожки разошлись пару лет назад, а фото было сделано, когда мы еще считались одной бандой! Мне Славик сказал, что надо выдать себя за волковского бойца, я так и сделал.

– Понятно. Здесь застрелите или назад повезете, чтобы Славик или его отец лично пулю мне в башку пустили?

– Нет, парень, дело такое, что легкой смерти тебе не видать, уж больно много хлопот ты нам всем доставил, хотя лично для меня все сложилось как нельзя лучше: и конкурентов немного подчистили, и неплохой барыш я сегодня подниму с ребятами, – алчно улыбнулся мужчина.

– Вы можете взять себе из этой груды денег сколько захотите, Скворцовы вряд ли знают точную сумму, которая там должна быть. Я подозреваю, что это вообще не их деньги. Поэтому если там не хватит пары миллионов долларов, то они не хватятся!

– Даже так?! – хихикнул Рубен. – А с чего такая щедрость с твоей стороны? Думаешь, я сжалюсь и тебя отпущу?

– Нет, просто вы мне тоже понравились, чувствуется, что вы человек порядочный, – соврал Дубровский, – пусть лучше вам достанется часть денег, чем этим скотам Скворцовым.

– Ладно, спасибо на добром слове, я подумаю над твоими словами. Может, хочешь закурить? Кстати, хорошо держишься, молодец!

– Нет, ничего не надо, разве только в бардачке расстрелянного «Форда» я забыл свой крестик, если можно, я бы его забрал?

– Вообще не вопрос, религия, вера в бога – дело святое, сам человек верующий, в церковь хожу, свечки ставлю, туда-сюда! – засмеялся Рубен.

Было видно, что у главаря бандитов хорошее настроение, еще бы, выслужиться перед начальством, да еще и такой денежный бонус найти. Два больших баула с деньгами понесли отдельно от третьего, меньшего размера. «Значит, все-таки Рубен решить скрысятничать, – подумал Дубровский. – “Форд” – это хорошо, этим можно воспользоваться».

Владимира довели до машины, дали забрать из фордовского бардачка крест – небольшую самодельную железяку с приваренной поперечиной. Потом его усадили в «буханку», и машины тронулись в путь. Рубен на этот раз ехал отдельно, в «Тигре», а вот в уазик набилось много народу, кое-кто сел даже в кузов, денежные тюки перевозились отдельно в машине командира.

Сразу машины в путь не тронулись, долго ждали, когда Рубен и еще один его подчиненный вернутся из леса, скорее всего они там прятали третий тюк с деньгами.

Обратный путь занял довольно много времени, вот только вереница машин поехала не в сторону Новой Москвы, а свернула с трассы вправо и больше часа катила по довольно приличной бетонке через лес, потом показались грунтовка и высокий, трехметровый сетчатый забор.

Забор был странной формы – не прямой, а с двумя скосами, выгнутыми внутрь. Еще одна странность – два ряда колючей проволоки, один поверх гребня забора, а второй внизу, у самой земли. Зачем такие сложности, было непонятно.

В заборе был обустроен основательный КПП – бетонный домик приплюснутой квадратной формы, с узкими окнами-бойницами, рядом шестиметровая вышка, где помимо нескольких прожекторов два пулемета: крупнокалиберный «Утес» и ПКМ.

Проезжая через створки ворот, Дубровский изловчился и осторожно выглянул наружу – земля перед забором и вдоль дороги была усеяна бугорками правильной формы – минные заграждения.

Странное заведение, очень похожее на тюрьму или особо охраняемый объект. Что здесь забыли Скворцовы?

Гадать пришлось недолго, машины пересекли пустое пространство, похожее на каменную пустыню – земля вокруг была темного, неживого цвета, вроде бы не чернозем, какая-то серая, отливающая серебром, несколько раз Владимиру показалось, что он заметил валяющееся кости. Вообще удивительно!

Дорога вильнула несколько раз, и машины, перемахнув через невысокую гряду, стали спускаться по длинному, пологому склону. Было видно, что местность вокруг похожа очертаниями на блюдце. Почти идеальной геометрической формы, круговой пологий спуск, в центре которого темнеет что-то вроде тумана. Со своего места Дубровскому было не разобрать, что это такое, но похоже было именно на черный туман, который завис исполинским грибом в центре гигантского блюдца. Земля под колесами машин изменилась в худшую сторону, она стала каменистой, выжженной и совершенно безжизненной на вид, как будто машина переместилась на поверхность какой-то метровой планеты.

– Бляха-муха, как же я не люблю сюда ездить! – неожиданно подал голос один из пассажиров «буханки». – К чёрту все эти доплаты, лучше сидеть с голым задом, чем сюда приезжать.

– Сивый, курва, заткнись. Не надо чертыхаться, беду накличешь! – одернул его водитель «буханки», усатый пожилой дядька с грустными глазами. – Господи, спаси и сохрани! – водитель широко перекрестился и поддал газу. – Хорошо бы вернуться на трассу до темноты. Так что, парни, не тупить, быстро сделали дело, и назад. Трупы не шмонать, покидали быстренько, и валим отсюда.

«Буханка» обогнула склон блюдца по часовой стрелке, и Дубровскому стала видна противоположная сторона, невидимая до этого из-за черного марева тумана. На том склоне была небольшая площадка, на которой стояли видимые им до этого машины: «Хаммер», Ф-150 и пара армейских грузовиков. А еще там было несколько временных построек – блок-контейнеров, обнесенных сетчатым забором, с высокой радиомачтой. Еще на склоне был сооружен деревянный помост, который выдавался далеко вперед и почти касался темного марева, клубящегося тумана.

Все сидящие в машине бойцы были увлечены пейзажами за окном, на Владимира никто не обращал внимания, да и зачем за ним следить. Дубровский еле передвигал ногами, когда его вели обратно к машине, Владимира даже пристегивать к ручке над дверью не стали, он так и сидел со скованными перед собой руками. Пользуясь безразличием охраны, Дубровский осторожно достал из кармана давешний крестик и принялся ковыряться в замке наручников; когда-то давно, в прошлой жизни, когда он служил в рядах российской армии, то на спор с сослуживцами Владимир пару раз открывал подобные наручники с помощью подручных инструментов. Вот и сейчас он просунул один конец крестика в замочную скважину и, несколько раз покрутив его там, нащупал пластину пружины, если хорошенько нажать, то, скорее всего, замок откроется и руки будут свободны, вот только пока это делать рано, надо немного подождать.

«Буханка» в сопровождении «Тигра» подъехала к «Хаммеру». Дубровского вытащили наружу и подвели к Славику Скворцову, стоящему возле американского внедорожника канареечной расцветки.

– Ну что, Вовка, отдал деньги? Молодец! Да, бродяга, задал ты нам жару! Столько народу положил, капец!

– Я ваши деньги защищал! – глядя прямо в глаза бывшему приятелю, процедил Дубровский. – А вы меня тупо подставили!

– Ну, извини, бывает. Вы – чернь, обслуга, расходный материал! Хотя с тобой, надо признать, нехорошо получилось, а я говорил отцу, что давай встретим тебя в Сосновске, и всех делов, а он – нет, зачем мы держим такую прорву вооруженных людей, надо их проверить в деле. Вот и допроверялся, что теперь не только с барыгами из Стелек надо утрясать дела, но еще и как-то с сиротинскими петлять.

– С сиротинскими качель не будет, – встрял в разговор Рубен. – Я ему по дороге туда дал пару таблеток «правды», короче, сиротинские не при делах и он их приплел так, наобум. Баба его с кем-то из них там шашни водила, но так, не серьезно. На самом деле они планировали просто купить крышу у сиротинских, из твоих, кстати, денег, Славик.

– Ну, вот видишь, Вовчик, а ты говоришь, что деньги мне вез и их защищал, а на самом деле фигня все это, хотел себе наши с батей денежки заграбастать! В компост его!

Подчиненные Славика выбрасывали из кузова человеческие трупы, подтаскивали их к краю площадки, потом в дело вступали другие люди, облаченные в серебристые костюмы пожарных – повышенной огнестойкости. Странно, от чёрного тумана не шибало высокими температурами, жара не было, да и, честно говоря, было скорее холодно, чем жарко. К чему эти серебристые балахоны? Может, дело в ядовитых испарениях и костюмы защищают от них? Но нет, бойцы, стоящие в начале помоста и на площадке, не носили никаких противогазов и защитных масок. Тогда что?

– Рубен, как все прошло, долго искали закладку? – обратился Славик к Рубену.

– Нет, полчаса, не больше, но без его помощи фиг бы нашли, а так все, как он и говорил под действием пилюль «правды» – два больших баула с деньгами.

– Отлично, как только пересчитаем деньги и отдадим нужное наверх, выпишу тебе премию и неустойку за причинённые неприятности. Надеюсь, теперь мы с тобой и твоими людьми сработаемся, – потом он повернулся к Владимиру и продолжил: – Да, конечно, подпортил ты нам жизнь, Вован, заставил понервничать, батя чуть кони не двинул от всех этих переживаний. Но ничего, теперь мы заживем, теперь все у нас будет на мази. Прострелите ему ноги и сбросьте к остальным в компост, я хочу, чтобы он туда попал живым! – злобно щерясь, прошипел Славик. – Вот и посмотрим, какой ты у нас окажешься крутой, когда попадешь туда и встретишься с истинными хозяевами этого мира!

Что имел в виду Славик под хозяевами этого мира и куда туда должен попасть Дубровский, Владимир не понял, он понял главное: действовать нужно либо сейчас, либо уже никогда!

– Все-таки лошара ты, Славон, тебя все имеют, а ты даже об этом и не догадываешься! – с вызовом произнес Владимир, поднимаясь с колен.

– Что ты сказал? – визгливо выкрикнул младший Скворцов. – Кто это тут лошара?

– Ты! Денег было – пять баулов!!! Твой Рубенчик нашел четыре, два закрысил себе, а пятый так вообще вы не нашли, а в тех, что у тети привезли, там вообще «куклы» вместо настоящих денег, так что хрен тебе в рот, а не спокойную жизнь! – громко выкрикнул Владимир.

– Что?!! – бешеным носорогом взревел боец, стоящий рядом с Дубровским. – Да я тебя сейчас, за такие слова, – он подскочил к Владимиру и замахнулся на него прикладом автомата.

Это был тот самый наемник, с которым Рубен уединялся в лесу, пряча деньги. Дубровский упал на колени, уходя от удара, тут же разомкнул наручники, нырнул в ноги противнику и, повалив его на землю, отобрал автомат.

Короткая очередь, и стоящий рядом Славик упал навзничь, пронзенный пулями. Дубровский затравленно оглянулся, взглядом пытаясь найти путь к спасению, но бежать особо некуда – к машинам нельзя, там слишком много народу, вдоль по склону тоже нельзя, там не было ни единого укрытия, сплошная каменная равнина с редкими пучками сухой, жесткой травы. Владимир прикладом ударил в лицо пытавшегося подняться автоматчика и тут же спрыгнул с помоста вниз, приземлился на ноги и юркнул под деревянный мосток. Несколько раз выстрелил сквозь деревяшки настила и побежал вниз по склону. Сверху кричали люди, раздалось несколько выстрелов, Дубровский огрызнулся в ответ короткой очередью, а потом впереди встала непреступная стена чёрного тумана. Владимиру стало не до стрельбы, он зажмурил глаза и прыгнул в жуткое, клубящееся марево.

* * *

Туман оказался плотным как кисель и чёрным как сажа, двигаться в нем было тяжело. Дубровский чувствовал себя будто муха, угодившая в тягучую, липкую смолу. Дергаешь, сучишь лапками, а выбраться из ловушки не можешь. Вокруг стояла мертвая тишина, никаких звуков. Крики, выстрелы, топот погони – все это осталось снаружи… там, где были солнечный свет и люди. Здесь, в этом проклятом тумане, не было ни единого признака жизни. Не было света, не было звуков, не было запахов. Лишь чёрное марево вокруг, которое ощущалось кожей. Туман заползал под воротник, трогал распахнутую грудь, сквозь прорези в одежде касался открытых ран. Туман был живой, он, подобно коварному, но осторожному хищнику обнюхивал свою жертву, знакомился с ней, чтобы понять, как бы половчее расправиться с ней, найти слабое место, брешь в броне, чтобы один раз, но наверняка вцепиться клыками и убить.

Вместе с липкими прикосновениями клубящейся тьмы пришел и страх, хотя нет, какой, к чёрту, страх! Пришел ужас!!! Паническое ощущение безволия и собственной слабости, как в детстве, когда тебе пять-шесть лет, ты просыпаешься посреди ночи от странного скрипа и везде мерещатся чудовища и монстры, а ты дрожишь от страха и боишься пошевельнуться, потому что знаешь, как только дернешься, монстры и чудовища мигом накинутся на тебя и утащат в свое логово.

Дубровский дернулся, бешено закричал во все горло и щедро полоснул веером длинной автоматной очередью. Боек сухо щелкнул, немногочисленные патроны в магазине закончились.

– А-а-а-а! Убью, к херам собачьим!!! – что есть сил выкрикнул Владимир и ломанулся вперед, не видя дороги и не понимая, что делает. Он бежал вперед, грозно размахивая бесполезным автоматом.

Долго бежать у Дубровского не получилось, он споткнулся обо что-то мягкое и растянулся во весь рост. Упал на груду какого-то тряпья, попробовал встать, руки разъехались в жидкой грязи, Владимир вновь повалился лицом на землю, уткнувшись носом в твердую плоть окостенелого трупа. Волна омерзения и брезгливости на какой-то миг вытолкнула все панические страхи, Дубровский подскочил как ужаленный, прыгнул вперед, но тут же вновь поскользнулся и упал навзничь… упал неудачно, ударился затылком обо что-то твёрдое. На какое-то время Владимир провалился в темный омут беспамятства.

Очнулся Дубровский от ноющей боли в ноге, в том самом месте, где его плоть продырявила пуля. Боль пульсировала и ныла, как будто её терзал и рвал мелкий зверек, его острые зубки впивались в кожу, зажимали небольшой кусочек человеческой плоти, потом зверек активно мотал своей головой, и добыча исчезала в прожорливой глотке.

Владимир так отчетливо представил эту картину, что, когда он провел рукой, чтобы ощупать свою ногу, и его пальцы наткнулись на комок шерсти, издавший воинственный иск, он ни капельки не удивился.

– Твою ж мать! – выругался в сердцах Владимир, ухватил пищащий комок шерсти посильнее и, широко размахнувшись, закинул грызуна подальше от себя.

Улетая, комок шерсти издал такой громкий визг, переходящий в ультразвук, что у Дубровского заболели уши. Неожиданно вокруг поднялся целый гвалт разнотонального гомона: треск, писк, скулеж, пронзительные визги, перестукивание и утробное рычание полетели со всех сторон.

Владимир испуганно вскочил на ноги и затравленно огляделся вокруг, черный туман, который до этого стоял непроглядной стеной, немного развеялся, его сменила сероватая дымка, стелящаяся возле самой земли, которая хоть и была довольно плотной, но сквозь неё проглядывались очертания окружающих предметов.

Дубровский разглядел, что вокруг него, везде, куда бы он ни посмотрел, взгляд упирался в человеческие останки. Трупы разной степени разложения валялись повсюду – где-то поодиночке, а где-то и целыми грудами, сложенными в причудливые пирамиды из разложившихся тел. Часто попадались обглоданные костяки, отполированные черепа и горы тряпья.

Глянув себе под ноги, Дубровский чуть было не обделался от страху – мимо него проползла человеческая голова с застывшей предсмертной маской ужаса. Владимир собрался было уже заверещать от страха и броситься бежать сломя голову, но приглядевшись, понял, что голова ползет не сама по себе, а её тащит какое-то животное, внешне похожее на мохнатого паука, но с огромными желваками, в которых тварь и держала голову.

Происходящее было не чем иным, как кошмаром… ночным кошмаром, такого в реальности просто быть не могло… потому что? Потому что не могло быть, и точка!

Тьма над головой сгущалась, Владимир поднял глаза к небу и ужаснулся: там в высоте висело море чернил, которые никак не могли быть тучами или облаками, нет, даже на вид было понятно, что висящая над головой тягучая жидкость имеет не природное, а какое-то потустороннее, неестественное происхождение. Порождение злых, чертовских чар. Дубровский сразу вспомнил, как водитель «буханки» истово крестился и запрещал одному из пассажиров чертыхаться.

Владимир тут же вспомнил молитву «Отче наш» и принялся бубнить её себе под нос. Эффекта на окружающий мир это не произвело, единственное что – своим шепотом он, кажется, привлек внимание мелкой живности, которая в огромном количестве пировала на человеческих костях и останках. К ногам Дубровского тут же устремился поток щелкающих, визжащих и скулящих тварей. Какие-то были похожи на облезлых крыс с длинными хвостами и скользкими, отливающими мазутом телами, какие-то были похожи на мохнатых пауков, муравьев и скорпионов, а были и весьма человекоподобные, смахивающие на маленьких чёртиков – ручки, ножки, небольшая голова с рожками и длинный хвост.

Под рукой не было никакого оружия, автомат где-то потерялся, а карманы и подсумки обчистили во время захвата. Владимир безнадежно пошарил по карманам в поисках хоть чего-то, что можно было использовать вместо оружия, но нашел только полупустой, смятый коробок спичек. Дубровский тут же зажег одновременно несколько спичек и ткнул разгорающееся пламя в ворох тряпья под ногами. Скомканные, пропитанные забуревшей кровью тряпки неожиданно полыхнули и загорелись ярким, сильным пламенем. Вспыхнувшее пламя было столь ярким, что Владимир болезненно зажмурился.

Яркая вспышка заставила торопящуюся к Дубровскому живность отпрянуть и заверещать от боли. Скулеж, треск, щелканье и писк достигли небывалой высоты, казалось, что еще немного, и от этого гвалта из ушей потечет кровь.

Тряпки сгорели быстро, пара минут, и на месте высокого пламени жалкие ошметки рассыпающихся на глазах угольков. Дубровский тут же подбросил в затухающий костер новую порцию тряпья, пламя вновь ярко вспыхнуло, а потом взорвалось белой вспышкой, изнутри огненного шара вылетел какой-то комок шерсти, объятый пламенем. Зверек злобно пищал и убегал прочь, оставляя за собой дымный след.

– Что, твари, не нравится?! – воинственно выкрикнул Дубровский, оглядываясь по сторонам в поисках топлива для костра.

Владимир четко осознал, что он жив ровно до тех пор, пока горит пламя, как только огонь погаснет, вся эта мелкая, злобно визжащая свора тварей тут же накинется на него и растерзает. Дубровский подкинул в костер еще тряпок, и еще, в огонь полетели даже кости и какие-то деревянные обломки, похожие на остатки гроба. Владимир попытался накидать тряпок столько, чтобы получилась внушительная стена огня, прикрывшись которой он сможет сбежать от этих исчадий ада.

Отступив на пару шагов назад, Дубровский отшатнулся от жаркого пламени и чуть было не упал, зацепившись ногой за конский череп. Здоровенный, побелевший от времени костяк принадлежал некогда огромному коню. Череп в длину около метра, да к тому же из лба торчит самый натуральный рог, как у нарвала. Прям не лошадь, а мифический единорог. Не понимая до конца, зачем он это делает, Дубровский уперся ногой в конский череп и что есть сил ломанул рог из лобной кости. Раздался резкий треск, и в руках у Владимира оказался костяной кол длиной сантиметров семьдесят-восемьдесят. Хоть какое-то подобие оружия.

Взяв рог за остриё, Дубровский намотал на толстую часть несколько витков тряпья и поджег его. Пламя вспыхнуло ярко и жарко. Мелкие твари, что яростно шипели и копошились по ту сторону огненной стены, взвыли единым хором и кинулись напролом через пламя, на эту сторону они вывалились объятыми пламенем клубками. Дубровский отскочил в сторону и тут же задал такого стрекача, что пятки не то что засверкали, а превратились в сверхновые!

Владимир бежал так, как никогда не бегал, даже в самые лучшие свои годы, когда был молодым и жизнерадостным бугаем, полным сил и энергии. Позади неслась бушующая волна горящих тварей, огонь, вонь паленой плоти и леденящий душу свист и вопль настигали Дубровского. Перепрыгнув на бегу через груду мертвых тел, Владимир резко затормозил, ткнул самодельным факелом в мертвечину, она тут же загорелась темно-красным дьявольским пламенем.

Порыскав в карманах, Дубровский извлек крестик, который помог ему освободиться от наручников.

Дубровский в очередной раз упал, запнувшись в темноте за чей-то обглоданный труп. От удара зажатый в кулаке крестик впился в ладонь, глубоко войдя в плоть. Кисть руки тут же окрасилась алой кровью. Не обращая внимания на новую рану, Дубровский перехватил костяной рог обеими руками и приготовился отмахиваться им от прущих на него потоком мелких тварей. Кровь из раненой ладони испачкала выбеленную кость рога, алые мазки впитались в белоснежную твердь, и костяной рог неожиданно стал прозрачным, буквально хрустальным, а из его тупого конца, там, где обугливались остатки намотанных тряпок, ударил луч ослепительного, белого света.

Дубровский неожиданно почувствовал себя одновременно джедаем из «Звездных войн» и Гэндальфом из «Властелина колец», у тех тоже в руках была светящаяся хрень. Действуя по наитию, Владимир выставил рог перед собой, направив бьющий луч света в хлынувших на него бестий.

Слепящий белый свет действовал на мерзких монстров подобно пене огнетушителя на пламя, твари буквально сдувались, таяли и исчезали на глазах. Несколько минут, и от преследующих Дубровского монстров не осталось и следа. Владимиру даже показалось, что темное небо над его головой стало немного светлее. Дальше он продолжил свой путь неспешным шагом, луч на конце рога уменьшился в размерах, превратившись в шар, испускающий тусклый свет, которого, впрочем, было достаточно для освещения дороги. Теперь Владимир видел, куда он идет, осталось только определить и понять, куда он идет и зачем он идет.

Несколько минут Дубровский нарезал круги по округе, пытаясь понять, как ему выбраться из этого странного места. Находясь снаружи этого загадочного тумана, Владимир успел заметить, что черный протуберанец не такой уж и огромный, может, около трехсот метров в диаметре, ну, может, с полкилометра, но никак не больше. Сейчас же он, по своим ощущениям, пробежал намного больше и, соответственно, давно должен был достичь противоположного края туманного облака. Почему тогда вокруг него по-прежнему непроглядная, мрачная темень? Где выход?

Под ногами хрустели мелкие кости, сновали чёртики и пауки, которые при первом же приближении Дубровского тут же бросались наутек!

Шар на вершине рога понемногу тускнел и терял свою силу, тут же, как по приказу свыше, мелкая шелудивая братия визжащих тварей вновь начала собираться вокруг Дубровского. Владимир потряс костью, как будто это был обычный фонарик, в котором садились батарейки, но от тряски света не прибавилось. Дубровский в затухающем свете шара успел разглядеть высохшую кровь на своей ладони и сообразил, что для чудодейственного света, спасшего его жизнь, нужна свежая кровь… его кровь. Владимир тут же с помощью крестика расковырял запекшуюся ранку на ладони, и как только свежие капли крови оросили белесую кость рога, яркий свет вновь ударил из его навершия. За несколько секунд Владимир выжег всех мелких монстров, не успевших убраться с его пути, и дальше пошел намного бодрее. Теперь он знал, что в его руках есть мощное оружие с восполняемым боекомплектом. Главное, чтобы крови хватило, чтобы выбраться из этого чёртового тумана.

* * *

Через несколько часов бесполезных поисков Дубровский понял, что либо он попал в иную реальность, либо в этом тумане действуют иные законы физики. Двигаясь по этой черной поверхности, заваленной разлагающимися трупами и побелевшими от времени костяками различных существ, он несколько раз останавливался и отмечал пройденный путь, сооружая вешки из особо крупных костяных экземпляров. Мимо такой вешки – длинной реберной кости, воткнутой в землю, он прошел три раза. Три!!! Как такое может быть? Получалось, что Владимир все время ходит по кругу. Но ведь должен же быть отсюда выход. Везде, где есть вход, есть и выход! Надо только найти его! Как это сделать, Владимир пока не знал.

Возможно, есть какие-то боковые ответвления, незаметные при столь тусклом освещении, и Владимир уже несколько раз проходил мимо выхода, но просто его не замечал. Надо просто увеличить мощность освещения, осветить каждый темный закуток в этом проклятом тумане, и тогда, возможно, Дубровский и заметит выход!

Сперва Владимир хотел было расширить рану на ладони настолько, чтобы вытекшей крови хватило на хороший световой столб, но потом он подумал, что рог может «перегореть», и тогда он останется без единственного надежного оружия. Этого допустить никак нельзя. Мелких снующих вокруг тварей еще было очень и очень много, со всех сторон доносилось громкое щелканье, свист, какие-то шепотки и переругивания, несколько раз Дубровскому отчётливо слышалась человеческая речь на каком-то неизвестном каркающем языке, где-то над головой периодически раздавалось зловещее клокотание и хлопанье крыльев.

В течение часа Владимир бродил по округе и собрал всё, что, по его мнению, могло гореть: тряпки, обломки дерева, пучки какой-то жесткой, похожей на чахлый камыш травы, обрывки бумаги и упаковочной тары. Больше всего, конечно, было тряпок, которые раньше были одеждой. Несколько раз попались довольно целые, сохранившие форму пальто и шинели, судя по форме пуговиц и покрою, это были очень старинные вещи, скорее всего, еще дореволюционные. Все найденное Дубровский стаскивал в одну большую груду, по истечении часа она выросла почти на полтора метра над землей, а в диаметре была больше трех метров.

Загорелась свалка вещей быстро, небольшой язычок пламени, рожденный дешевой китайской зажигалкой, весело взметнулся по грубой холщовой материи, и уже через пару секунд перед Владимиром полыхал огромный костер. Косматые языки пламени поднимались на высоту трехэтажного дома, жар был настолько сильный, что Владимиру пришлось отойти на приличное расстояние. Сила огня оказалась не по вкусу мелким бестиям, и они в страхе разбежались кто куда и забились в свои потайные норы.

Жар огня, его свет, его сила наполнили душу Владимира такой энергией, что он почувствовал, что еще немного, еще чуть-чуть, и он сможет найти выход и выбраться из этого богом забытого, проклятого места.

Душа пела и ликовала, сделалось так хорошо, что Дубровский закричал во все горло.

– А-а-а-а-а! – орал Владимир, что было сил. – А-а-а-а!

Видимо, боги, если они были в этом мире, услышали призыв скачущего вокруг костра человека и ответили на него. Раздался громкий треск, потом ударил раскатистый набат грома, в темном мареве неба мелькнула молния, и на землю полился дождь. Густые, тяжелые, черные капли падали сверху. Попадая на пламя, они шипели и испарялись, негодуя из-за краткости своей жизни. Ливень был короткий, но очень сильный, плюхнуло, как из ведра.

Раз!.. И все! Огня нет, света нет! Лишь навалившаяся чернильная тьма и зловещий, торжествующий стрекот и щелканье мелких тварей, почувствовавших слабость человека.

Владимира скрутил приступ паники и отчаяния. Резкая перемена, которая с ним случилась за пару минут, вот только что он чувствовал себя первобытным богом, бросившим вызов стихии, а буквально через мгновение – он никто, слабый человечишка, оказавшийся в смертельной опасности, откуда нет пути к спасению. Свет на конце рога погас, и мир погрузился в кромешную темноту.

В этой навалившийся тьме человек ясно осознал, что сейчас умрет. Хитиновые, волосатые, облезлые твари выберутся из своих нор и укромных мест, соберутся в стаю и накинутся на одинокого человека, растерзают его, вгрызутся в теплую, еще живую плоть и высосут жизнь.

Владимир обессиленно плюхнулся на колени и приготовился умереть. У него не было сил, чтобы дальше сопротивляться, да и не хотел он уже сопротивляться. Зачем? Все равно смерть рано или поздно всех настигнет, так какой смысл сопротивляться ей. Проще перестать рыпаться и трепыхаться и обрести, наконец, вечный покой.

Сквозь сомкнутые веки, всей кожей, особенно теми местами, где зияли недавние раны, человек почувствовал, что сейчас ему придет конец. Трескотня, визг и переругивание мелких исчадий ада слышались отовсюду, они медленно приближались к человеку со всех сторон, они понимали, что жертва выдохлась и обессилела. Еще немного, и они полакомятся свежим мясом.

Владимир коротко помолился и неожиданно вспомнил лицо Даши, причем он помнил её не с уродливыми шрамами на одной половине лица, нет, он увидел её другой – красивой, без уродства, с просветленным, одухотворенным обликом.

От видения забрезжил легкий огонек света, маленький и трепетный, как язычок церковной свечки, которая стоит одну копейку и которые частенько лежат в храме бесплатно, специально для таких маетных, ищущих душ.

Владимир открыл глаза и удивленно отметил, что язычок пламени правда существует, причем не в его видениях, а в реальности. Где-то вдалеке светился пока еще небольшой из-за расстояния клубок света. Вскочив на ноги, Дубровский сильным ударом разметал близко подошедших к нему пауков и бросился бежать к свету. Боясь потерять огонек из виду, он на бегу слегка разодрал свою многострадальную ладонь и, как только рог вспыхнул, опустил его пониже, чтобы свет не мешал ему видеть направление, и принялся бежать еще быстрее. Человек несся огромными скачками, перепрыгивая через трупы и не успевших скрыться тварей. Он понимал, что там, где есть свет, там и должен быть выход из этого чёрного мира.

Мужчина бежал все быстрее и быстрее, огонек становился все ярче и ярче, он рос на глазах, становился больше и сильнее. Совсем скоро небольшой огонек превратился в целую россыпь огней, а еще через какое-то время человек выбежал на пустое, свободное от костей и трупов пространство.

На залитой тусклым, мрачноватым светом пустоши стояло двенадцать сгорбленных существ. Человекоподобные фигуры, невысокие, не выше полутора метров горбуны, в темных, кожаных хламидах с глубокими капюшонами. У каждого в руках тонкий длинный посох, заканчивающийся небольшим светящимся кроваво-рубиновым светом огнем. Ноги у горбунов были тонкие и почему-то переходили не в ступни, а в трёхпалые птичьи культяпки. Из-под капюшонов выглядывали отливающие золотом маски, изображающие птичий клюв. Этот облик напомнил Владимиру что-то из Средневековья, нечто подобное он видел на картинке в учебнике по истории. Что-то связанное с чумой или холерой. А что конкретно, Владимир вспомнить не мог.

Горбатые фигуры образовывали круг, в центре которого горел огонь непривычного, маслянисто-чёрного цвета. Именно на свет этого огня Дубровский и прибежал. Но сейчас он понял, что это был не божественный свет, не путь к спасению. Нет, этот огонь, скорее всего, был проклятием, приманкой для таких, как он.

Владимир сделал осторожный шаг назад, потом еще один, горбуны стояли не шевелясь, не обращая никакого внимания на незваного визитера. Человек было уже облегченно вздохнул, подумав, что сможет уйти незамеченным, но не тут-то было. Двенадцать горбунов как-то разом, всем скопом оглянулись на человека и не сговариваясь пошли в его сторону. Ближние две фигуры в тяжелых плащах угрожающе выставили свои посохи вперед, навершия на них запульсировали красными маячками.

Дубровский понял, что еще мгновение, и его испепелят. В человеке неожиданно проснулась воля к жизни, желание бороться с этими клюворылыми горбунами. В человеке проснулся зверь – первобытный и беспощадный. Зверь, который становится сильнее льва, если его загнать в угол.

Дубровский перехватил рог правой рукой, левую поднес к губам и что есть сил вгрызся зубами в запястье на левой руке. Молодые, крепкие зубы с неожиданной легкостью прокусили кожу на запястье, тут же были повреждены кровеносные сосуды, пролегающие в этом месте. Человеческий рот наполнился солоноватым вкусом, Дубровский смачно харкнул собственной кровью на рог и тут же хватился обеими руками за витую, длинную кость. Кровь полноводным ручьем вытекала из разорванного запястья, стекала по костистому рогу, который на глазах наливался хрустальным, пронзительным, режущим глаз светом.

Горбуны ударили темно-красным лучами из своих посохов, Владимир ответил широким белым светом из рога. Под ответный удар попали оба клюворылых стрелка, их буквально смяло и скомкало, их тяжелые балдахины мгновенно вспыхнули и тут же опали на землю черными кляксами пепла. Без своих покрывал горбуны оказались похожи на уродливых страусов, которым какой-то сумасшедший творец переиначил тело, добавив тощие руки вместо крыльев и вытянув туловища, придав некую схожесть с людьми. Дымящиеся твари громко закаркали и бросились наутек, но уйти им Дубровский не дал, он тут же испепелил их еще одним ударом.

Хоть второй удар и добил тварей, но он оказался заметно слабее первого. Владимир глянул на свою руку и с ужасом увидел, что левое запястье потемнело, а кровь больше не хлещет из раны. Недолго думая, Дубровский вновь вгрызся в собственную плоть, но теперь уже на правом запястье. Боли Владимир не чувствовал, его волновало только одно, он хотел уничтожить как можно больше этих мерзких созданий, если надо, то он сердце собственное вырвет из груди, чтобы оно вспыхнуло ослепительным светом и поразило оставшихся бестий.

Рог наполнился ярким светом, и Владимир щедро мазанул крест-накрест перед собой. Клюворылые тут же огрызнулись в ответ, завязалось некое подобие перестрелки: Дубровский поливал их ослепительным светом, горбуны били в ответ тонкими красными лучами.

Вот один горбун исчез в яркой вспышке огня, вот второй лишился своих ног, третий получил удар в спину, Владимир шел вперед, совершенно не заботясь о собственной безопасности, горбуны дрогнули и отступили. Догоняя лучом очередного тонконогого горбуна, Владимир неосторожно прошил лучом из своего рога чёрное пламя, которое по-прежнему горело в центре круга.

Ослепительно белый свет и маслянисто-чёрное пламя встретились друг с другом – грянул гром, раздался треск молний, по земле пробежали извилистые трещины, выжившие в перестрелке горбуны как один бухнулись на колени и тревожно закаркали что-то на своем птичьем языке.

Чёрное пламя расступилось, и из него появилась человеческая фигура. Вполне обычная мужская фигура, вот только она была прозрачной и не совсем реальной, скорее это был фантом, призрак… или хрен знает, как их правильно классифицировать.

Владимир, недолго думая, тут же с силой надавил себе на грудь в районе сердца тонким, острым концом рога и, как только на коже выступила кровь, нажал сильнее, рог проник под кожу на сантиметр, вошел между ребер, слегка раздвинув их. Рог наполнился почти прозрачным светом, и мощный луч ударил в призрачную фигуру, вышедшую из огня.

Вот теперь человек почувствовал боль! Дубровского пронзило огнем всепоглощающей боли, казалось, что в многострадальном теле нет ни одной клеточки, которая сейчас не вопила бы от ужаса, не кричала бы, зовя на помощь, не молила бы, чтобы Владимир прекратил эту пытку.

Луч света ударил в фигуру, но тут же отразился от неё, мазанув по нескольким горбунам, сгорбившимся на полу, клюворылые тут же испарились в ярких вспышках.

Боль достигла своего апогея, Владимир обессиленно упал на землю, рог выпал из его рук, стукнувшись о каменный пол бесполезной костяшкой. Призрачная фигура подошла к человеку пристально посмотрела на него, потом повернулась к горбунам и что-то резко выкрикнула, потом она величаво вернулась обратно в чёрное пламя, которое через мгновение потухло, втянувшись в землю.

Выжившие горбуны опасливо подошли к лежащему без сознания Владимиру, несколько раз ткнули его своими посохами, а потом, ухватив за ноги, утащили в глубь черного тумана.

* * *

Очнулся Владимир лежа на мокром, промозглом камне, спина окостенела от холода, рук и ног Дубровский не чувствовал. Вначале он подумал, что связан, но нет, пошевелив пальцами рук, понял, что свободен. Повернув голову набок, Владимир встретился взглядом с Дашей.

Девушка лежала по соседству, её голова была повернута вбок, и глаза пристально смотрели на Владимира.

– Даш, – еле слышно прошептал Дубровский, зовя девушку.

Даша молчала, её глаза были широко распахнуты, они смотрели строго… и безжизненно.

– Даш! – вновь позвал Владимир. – Ты что, обиделась? Даш, не злись, я не знал, что это подстава, я, как и ты, думал, что это сиротинские. Даш, ответь мне! Я тебя не бросал, честное слово! Даша!

Девушка не отвечала. Дубровский сделал над собой чудовищное усилие, превозмогая боль во всем теле, он смог поднять правую руку, перекинуть свое тело на бок и обнял лежащую рядом девушку. Прикоснувшись к Дашиному лицу, Владимир почувствовал все тот же холод, как и от камня. Ледяное прикосновение! Безжизненное и мертвое!

Даша была мертва!

Владимир прижал мертвое девичье тело покрепче в надежде согреть его и оживить, но ничего не вышло. Дубровскому захотелось закричать во все горло, но крик застрял комом в горле, и наружу вырвался лишь хриплый стон.

Сколько Владимир так пролежал в обнимку с трупом, он не помнил, может, час, может, одну минуту, может, вечность. Время для него остановилось и потеряло всякий смысл. Он хотел лишь одного – лежать на сыром, холодном камне, держать в своих объятиях любимого человека и самому превратиться в камень, стать седым валуном, поросшим мхом.

– Красавчик! Хватит валяться! – раздался над головой звонкий смешок Даши. – Все-таки редкостный ты лентяй, Вовка, только и делаешь, что спишь!

Владимир резко подскочил и ошалело захлопал глазами. Даша сидела перед ним на камне, скрестив ноги по-турецки. Одета она была в рваные джинсы и теплый длинный свитер с огромным воротником. Шрамов, обезображивающих одну половину лица, не было. Кожа на щеке была гладкой и ровной, без единого изъяна.

– Даша?! – пораженно прошептал Владимир, оглянувшись назад.

Там, где только что лежал труп девушки, возвышался длинный, невысокий валун, похожий своими очертаниями на человеческое тело.

– Нет, блин, …яша! – передразнила его Даша. – Кто же еще? Красавчик, не зли меня, хватит валяться, пошли за мной.

Дубровский встал с земли и медленно побрел вслед за девушкой. Даша шла впереди, легко перепрыгивая с камня на камень, она была босая, и каждый раз прыжок заканчивался легким шлепком голой кожи о шершавую поверхность камня. Владимир как завороженный глядел на девичьи пятки и улыбался счастливой улыбкой влюбленного человека.

– Чё ты лыбишься, как дебил? – поинтересовалась девушка, мельком оглянувшись назад. – Выглядишь откровенно хреново! В гроб и то краше кладут!

Владимир оглядел себя и был вынужден признать правоту Дашиных слов. Руки от кистей и до предплечий почернели и представляли собой сплошные рваные раны. Куртки не было, футболка разодрана в клочья, и от неё остался лишь жалкий смотанный в жгут хомут на шее. На груди рваная рана черного цвета, с обугленными краями, со стороны похожими на лепестки какого-то диковинного, уродливого цветка. Ногтей на пальцах не было, вместо них куски обожжённого мяса. Несколько пальцев на правой руке, судя по тому, как они торчали в сторону под неестественным углом, сломаны. Штанина на левой ноге отсутствует до колена, а сама нога обожжена и какого-то фиолетового цвета. Вместо обуви – скомканные носки.

– Офигеть! – потрясенно прошептал Владимир.

– Не то слово, – поддакнула Даша. – Ты морду свою еще не видел, теперь тебя впору называть не красавчиком, а уродцем или Квазимодо! Сейчас дойдем до воды, сам посмотришь, оценишь!

Через несколько минут девушка привела Владимира к небольшой купели, выдолбленной в скале. Вода поступала в каменную выемку из нескольких ручейков. Один сбегал справа и был прозрачным и хрустальным на вид, тонкая струйка змеилась по камням и впадала в купель с веселым, задорным звоном. Второй ручей тек медленно и важно, цвет воды в нем был намного темнее, почти черный, но, скорее всего, это из-за цвета камней, по которым он бежал, они были антрацитового окраса.

Впрочем, вода в купели была прозрачной, хорошо было видно дно и плоские камни на нем. Владимиру показалось, или камни на дне бассейна были выложены каким-то хитрым образом, образующим диковинный узор.

Увидев свое отражение в зеркальной глади воды, Дубровский на какое-то мгновение не поверил, что это он. На него смотрел старик, седые всклокоченные волосы, глубокие морщины, серый цвет лица и несколько шрамов со следами запёкшейся крови. Больше всего досталось глазам. Вместо глаз было два провала в темное царство мертвых, они были абсолютно безжизненны и холодны.

Странно, но почему-то вода из купели не вытекала. До края бортика не хватало сантиметров десять. «Если в емкость впадает два ручья, несущих с собой столько-то кубометров воды в час, то какой должен быть объем емкости, чтобы вода из него не вытекала?» – тут же в уме Дубровский сочинил про себя детскую задачку, чтобы хоть как-то отвлечься от созерцания своего внешнего вида. Смотреть на свое отражение в воде было больно и неприятно, как будто присутствуешь на собственных похоронах, видя себя лежащим в гробу.

– Ныряй, только осторожно, там глубоко, – приказал девушка.

– Чего? – весело ухмыльнулся Дубровский. – Тут и метра нет, вон, камни на дне видно.

– Ага, щас-с-с! – девушка задорно хихикнула и столкнула Владимира в воду.

Упав в воду, Дубровский, конечно же, ожидал, что будет холодно и неуютно, возможно, даже неприятно, чёрт с ним, скорее всего, будет неуютно и местами даже больно! Но такой вспышки боли он точно не предполагал.

Сотни, да что там сотни?! Тысячи!!! Миллионы раскаленных иголок вонзились в каждую пору, в каждый квадратный миллиметр на коже, в каждую клеточку! Ужасная боль пронзила каждый мускул, свела судорогой мышцы и раздробила каждую косточку.

Владимир ушел глубоко под воду, а ноги никак не могли нащупать дно. Сильно взмахнув руками, он поплыл к поверхности и, вынырнув, громко закричал:

– А-а-а-а-а! Ядрена вошь!!! А-а-а-а!!!

Даша сидела на краю купели, опустив ноги в воду, и весело бултыхала ими, не замечая жуткого холода.

– Не кричи, беду накличешь! – строго одернула девушка. – Хватит плескаться, а то кожа слезет! Вылезай давай!

Дубровский послушно подплыл к краю, ухватился руками за скользкие камни и, подтянувшись, выбросился на берег. Чернота на руках прошла, да и сломанные пальцы выглядели вполне целыми и здоровыми. Даже жуткая рана на груди и та затянулась. Видимо, вода в купели была не простой, а целебной.

Встав в полный рост, Владимир отметил, что от него валит густой пар, как будто он вышел из жарко натопленной парной на лютый мороз. Одежда, к сожалению, в отличие от тела, не самопочинилась и не восстановилась. А жаль, пара крепких ботинок и новая одежда ему бы сейчас не помешали.

– Что дальше? – весело спросил Дубровский. Чувствовал он себя сейчас отлично, был полон сил и энергии.

– Ничего, – пожав плечами, ответил Даша. – Была рада тебя видеть. Видишь узоры на дне? Запомни их, они тебе пригодятся. Тебе нужно серебро, кровь и серый порошок, похожий на порох. Рисуй ими эти узоры, и ты спасешься! – выдала Даша непонятную по своему содержанию фразу и, повернувшись, пошла прочь.

– Стой! Куда ты, а я? – Владимир попытался ухватить девушку за руку, но у него ничего не получилось.

– Я иду к дочке, мы с ней три года не виделись, я по ней жуть как соскучилась! Прощай, красавчик, мне было с тобой хорошо, и я ни о чем не жалею! – Даша звонко засмеялась и перед тем, как исчезнуть, выкрикнула: – Живи!!!

От этого крика Дубровский и проснулся, он открыл глаза и понял, что все увиденное было не чем иным, как сном. Владимир по-прежнему лежал на холодной земле, обнимая труп Даши. Наваждение сна прошло, оставив после себя ощущения нереальности происходящего, казалось, что все это очередной сон.

Поднявшись с земли, Дубровский оглянулся. Он стоял посреди каменной пустоши. Абсолютно голая каменная равнина. Нет ни травы, ни чахлых деревцев, ничего! Лишь камни разного размера, цвета и формы. Какие-то камни были небольшие и гладкие, похожие на гальку с ялтинского пляжа, какие-то, наоборот, большие, угловатые, с острыми краями, торчащими наподобие игл дикобраза. Попадались и большущие валуны, размером с легковую машину, а то и небольшой грузовичок.

Сейчас Владимир стоял посреди гладкой, ровной поверхности, похожей на белый мраморный поднос, коими так славится Турция. На идеально ровной и гладкой поверхности лежало несколько десятков человеческих тел. Трупы были свежие, на них не было видно следов разложения, да и запаха особого не ощущалось. Тела были уложены не абы как, а в правильную прямоугольную форму, напоминающую колесо: окружность и радиусы, расходящиеся от центра к краям. В центре фигуры – небольшая лужица маслянисто-чёрной жидкости. Очень похожая на ту, что видел Владимир, когда попал в этот мир, тогда он еще подумал, что это разлитый мазут от нерадивого водителя грузовика.

«Значит, площадка – это портал!» – догадался Владимир.

Что же тогда тела, для чего они здесь? Плата за работу портала? Гостинцы для встречающей стороны? Или, может, площадка – это аппарат для утилизации трупов?

Чёрт его знает. Много вопросов и ни одного ответа! Кстати, еще один вопрос: а что здесь делает Владимир? Почему он оказался единственным живым среди трупов? Случайность? Оплошность тех, кто сюда стаскивал трупы, они приняли его за покойника?

Куда идти, Дубровский не знал, вокруг, куда ни глянь, всюду однообразная каменная пустыня. Хорошо, что хоть солнце на небе есть, тусклое светило периодически выглядывало из-за низких серых туч.

Оставаться на этой площадке Владимиру совершенно не хотелось, пусть мертвые будут с мертвыми, а он еще жив, и значит, ему надо искать живых.

Нагнувшись над Дашей, он мысленно попрощался с ней и поцеловал в лоб, потом ладонью прикрыл глаза. В последний раз, прощаясь, он провел пальцами по волосам мертвой девушки и почувствовал, что в волосах что-то есть. Это была небольшая серебряная сережка в форме птичьего крыла, видимо, когда убийцы тащили труп, сережка слетела с уха и запуталась в волосах. Надо признать, что за те пару дней, что Владимир и Даша провели вместе, он не замечал у неё на ушах серьги. Ну, да ладно, не важно, Дубровский решил взять сережку себе на память о Даше.

Осмотрев остальные трупы, Владимир не нашел ничего ценного, что могло бы пригодиться ему в пути, тела были частично раздеты и все без обуви.

Сколько сможет пройти пешком в этом каменном мире, Владимир не знал, возможно, что он замерзнет в первую же ночь! Кто его знает, какие у них тут температуры по ночам?

Будет идти столько, сколько сможет, тем более, пусть этот мир и безлюдный, и неживой, но здесь намного комфортней, чем в той преисподней, из которой он недавно выбрался. Воспоминания о времени, проведенном среди мелких, вечно кричащих монстров, о встрече с горбунами и их призрачном хозяине заставили болезненно поморщиться.

Владимир отошел от площадки на несколько сотен метров, когда внутри него появилось какое-то необъяснимое чувство тревоги, как будто он вновь оказался на первом курсе универа и сейчас стоит перед дверью, ведущей в аудиторию, где ему предстоит сдавать свой первый экзамен в жизни. Внутри все звенело и дрожало, как натянутая струна. Дубровский завертел головой по сторонам, пытаясь определить, откуда придет беда, но вокруг по-прежнему было безмятежное царство камня. Лишь когда взгляд касался площадки, усеянной мертвыми человеческими телами, внутри начинало дрожать сильнее, похоже, сейчас телепорт заработает. Наверное, подобные чувства испытывали младенцы и собаки, именно поэтому они кричали и выли, когда телепорт работал. Дубровский помнил это по единственной своей отправке из того мира в этот, вернее не в этот, а еще в тот, который Закрытый сектор. Короче, в тот единственный раз, когда он из района Северного Урала попал в мир Закрытого сектора.

«Чёрт, да что происходит с мыслями? – удивленно подумал Владимир. – Думаю всякий бред!»

На площадке ничего не произошло, не было ни вспышек, ни громкого грохота, просто чувство тревоги внутри Владимира как-то резко и само собой прошло, значит, портал уже прекратил свою работу.

Интересно, что теперь лежит на том огромной мраморном подносе? Дубровский, немного помявшись, все-таки решил вернуться и посмотреть, какие изменения там произошли. Идти по камням босиком было тяжело и больно, но Владимир все равно продолжал идти.

На гладкой каменной поверхности не было ни единого тела, они все просто исчезли. Растворились в воздухе! Скорее всего, перенеслись куда-то, куда и был настроен телепорт. Немного побродив по «подносу», Владимир решил сменить направление и пойти в другую сторону. Подходя к краю площадки, Дубровский босыми подошвами ног почувствовал какие-то шероховатости на полу, когда здесь лежали тела, то пол был абсолютно гладкий, а сейчас он оказался присыпан каким-то мелким, похожим на порох порошком.

«Порошком?! Порох?!» – неожиданно задумался Владимир, а ведь в его сне Даша ему говорила, что ему спасут жизнь узоры, начертанные с помощью серебра, крови и порошка, похожего на порох.

Встав на колени и уткнувшись носом в пол, Владимир действительно обнаружил, что холодный гладкий мрамор усеян мелким, гранулированным порошком. Что с ним делать и как его использовать, Владимир пока не знал, но решил, что потом с этим разберется. А пока надо собрать этот порошок. Тут, как назло, поднялся ветер. Вот не было никакого ветра, и тут на тебе, задул? Упав на живот, Дубровский хаотично начал елозить руками по мрамору, собирая мелкую черную пыль. Тонкие струйки мелкозернистого порошка превратились в живые ручейки, они подобно шарикам ртути соединялись друг с другом и единым потоком скатывались к центру площадки, где была разлита чёрная маслянистая жидкость. Порох юркими капельками просачивался сквозь пальцы Владимира и убегал в сторону лужи. Кое-как Дубровскому все-таки удалось собрать чуть больше жмени этого порошка и рассовать его по карманам. Боясь, что порошок самопроизвольно вытечет из карманов, Владимир как можно быстрее покинул зеркало площадки.

Теперь Дубровский шел в ту сторону, куда вела его Даша, в том непонятном видении, что ему причудилось. Владимир хорошо запомнил дорогу и сейчас шел быстро, сноровисто перепрыгивая с камня на камень. Хоть ноги, руки и большая часть тела ныли и отзывались при каждом движении болезненными уколами, но сил у Владимира заметно прибавилось. Через полчаса он нашел то место, где девушка столкнула его в воду. Здесь был точно такой же бассейн, но выглядел он неглубоким, всего сантиметров сорок – пятьдесят в глубину, да и воды в нем не было, а вот узоры на дне присутствовали, правда, следует отметить, что выглядели они заметно тусклее и бледнее, чем в видении.

Что дальше делать, Дубровский представлял себе лишь в общих чертах. Девушка сказала, что ему помогут серебро, кровь и порох. Надо всего лишь начертить узоры подобно тем, что были начертаны на дне бассейна, и это поможет ему спастись. Кстати, интересно, от чего спастись? От голодной смерти в этом безлюдном мире? Или здесь есть какие-то неведомые Дубровскому опасности и ловушки?

Только подумав о возможных ловушках и неприятностях, Дубровский заметил, что небосвод над площадкой, где лежали трупы, стал заметно темнеть, он и до этого не мог похвастаться чистотой и светом, а сейчас так совсем наливался пугающей темнотой.

– Твою ж мать! – в сердцах выругался Владимир. – Как же я задолбался от всей этой чертовщины.

Как и на чем рисовать загогулины узоров, Дубровский сразу не сообразил, вначале он привычным уже движением полоснул себе руку куском острого камня и попробовал пальцем размазать собственную кровь по линиям на камне, потом присыпал слегка порошком из кармана, но ничего не произошло, черный порох даже не впитался в кровь, все так же остался плавать на поверхности чернеющей крови. Владимир вспомнил, что во сне Даше говорила о серебре, тогда он, повертев в руках сережку в форме крылышка, попробовал ею размазывать кровь и порошок по камню. Эффект оказался тот же – то есть никакой! А тучи над головой все сгущались и сгущались. Что-то подсказывало Владимиру, что из этих туч вновь явится какое-то зло и начнет творить ему всякие козни, а у него даже рога нет для защиты.

«Кстати, а может, линии надо рисовать не на камне, а на собственном теле?» – подумал Владимир. Он тут же, с силой надавливая на сережку, провел ею по тыльной стороне кисти левой руки и, как только на расцарапанной коже выступила кровь, сыпанул туда порошка. Порошок вмиг впитался в кровь, царапина в одно мгновение почернела, потом изменила окраску на ярко-красную и тут же погасла, линия на коже стала похожа на старый, загрубевший от времени шрам. Увидев такой результат, Владимир понял, что делает все правильно. Он встал в полный рост, чтобы были лучше видны линии узоров под ногами, и принялся повторять их, царапая себе кожу серебряной сережкой. Как только кровь проступала на теле, он тут же втирал туда черный порошок.

Тем временем тьма над головой сгустилась до степени чернил и, став вязкой и весьма ощутимой, стекла на землю, приняв форму протуберанца. Ветра не было, вернее он стих. В километре от Дубровского на белой площадке телепорта вертелся против часовой стрелки протуберанец чёрного цвета, края его короны обрывались в небо резкими порывами, напоминающими крылья ворона.

То ли у Владимира начались слуховые галлюцинации, то ли нет, но он отчетливо слышал птичье клокотание. Глянув несколько раз на небо, никаких птичьих стай Владимир там не заметил.

Ничего хорошего вся эта катавасия принести не могла, Владимир понимал, что ему надо как можно быстрее валить отсюда, причем не ногами, а как-нибудь по-другому, желательно телепортироваться! В мозгу набатом гремели слова Даши о том, что рисунки помогут ему спастись! Дубровский принялся кромсать свое тело в два раза быстрее, он чиркал острой колючкой сережки, не обращая внимания на глубину порезов. Чтобы начертить все линии узоров и повторить рисунок на полу, поверхности рук не хватило, пришлось исполосовать грудь, живот и даже захватить немного ног. Когда работа была закончена, Владимир уже не мог стоять на ногах, его качало от усталости и боли, рисунки наполнялись кровавым светом и пульсировали адской болью. Черный протуберанец вихря медленно и величаво плыл в сторону валявшегося на земле Дубровского. Еще пара минут, и чернильное марево поглотит Владимира.

Лежа на стылом камне, Дубровский неожиданно для себя успокоился и, отрешившись от всего бренного в этом мире, представил себе, как сейчас хорошо оказаться посреди леса, где-нибудь на тихой поляне, чтобы вокруг шевелили своими кронами могучие дубы и легкий ветерок мягко касался их толстых веток.

Неожиданно для самого себя Дубровский вспомнил, как его отец, давным-давно, когда Вовка был еще сопливым пацаном, пел под гитару странную песню. Всех слов он не помнил, только последние строчки:

Пока земля еще вертится,

И это ей странно самой,

Пока еще хватает

Времени и огня,

Дай же ты всем понемногу

И не забудь про меня…

Владимир закрыл глаза и приготовился умереть, но где-то там наверху решили по-другому. Тело Дубровского окуталось серебристым маревом и исчезло. Через мгновение чёрный протуберанец смерча прокатился по тому месту, где лежал окровавленный человек. В этот раз смертному удалось уйти и темные силы не получили своей жертвы.

* * *

– Леший, держи ровнее, растрясем же его на фиг! – послышался опасливый шепот.

– Не бзди, Косой, немного осталось, до тачанки дотащим, а там с ветерком до наших доберемся! – натужно пыхтя, отозвался голос постарше и погрубее.

Дубровский открыл глаза и увидел мельтешение веток над головой, судя по равномерному качанию и некой стесненности в руках, его связали и несли куда-то на носилках.

– Вы кто? – прошептал Владимир.

– О, очнулся! – устало прохрипел грубый голос. – Свои мы, свои! – над лицом Владимира нависла бородатая морда с надвинутым на затылок черным беретом. – Нашли тебя, бедолагу, и тащим к доктору.

– Развяжите, я сам пойду! – попросил Владимир.

– Лежи! Сам он идти собрался, – отозвался бородач в чёрном берете. – Никто тебя не связывал, на тебе живого места нет, не тело, а один сплошной синяк в порезах.

– Леший, глянь, чё там сзади! – молодой предупреждающе зашипел.

– Твою мать! Встряли!!! – носилки плюхнулись на землю, Дубровский еле сдержался, чтобы не заорать во все горло от боли.

Лежа на земле, Владимир увидел, что его все это время несли по просеке, вырубленной в жидком лесу. Над головой висели пасмурные тучи, а на лицо сыпалась мелкая рябь нудного, противного дождя. Над ним стояли двое бойцов, запакованные в кевлар бронежилетов, один постарше и помассивней – в черном берете, второй – моложе, примерно возраста Владимира. Оба вооружены автоматами, обвешанными различными приблудами: подствольными гранатометами, коллиматорными прицелами и еще фиг знает какими хренями. Выглядело оружие, как космический мегабластер. Молодой достал из кармана рацию и с кем-то связался:

– Первый, прием! У нас вновь активность портала, но на этот раз тут какая-то чёрная фигня! Что делать? Прием!.. Понял! Понял! Отбой! – через какое-то время, выслушав, что ему сказали, отозвался молодой боец.

– Ну, чё? – переспросил бородатый.

– Волков сказал, чтобы попробовали загасить портал спецзарядами, если не получится, поставить маяк, а самим драпать отсюда. Раненого бросать нельзя, – отчитался молодой.

Дубровский остался лежать на земле, бойцы разошлись в стороны и, переснарядив подствольные гранатометы, открыли огонь. Гранатометы методично бухали, отправляя по настильной траектории заряды к цели. До черного облака было метров триста. Сорокамиллиметровые гранаты падали в черную муть, взрывались там, и облако таяло на глазах.

– Вроде все, – произнес молодой боец после шестого выстрела. – Зараза, опять коллиматор слетел! – он потрогал пальцем съехавший набок с креплений коллиматорный прицел.

– Оставь его, вернемся, исправим, хватай лямки, потащили раненого, – поторопил его бородач в берете.

Дубровского вновь подняли и потащили дальше.

– Ребят, вы хоть скажите, в каком я мире сейчас? – тихо спросил Дубровский, внутренне сжимаясь в ожидании ответа, вдруг он оказался на старой Земле и его вопрос сочтут признаком сумасшествия.

– В Закрытом секторе, – отозвался молодой, – сейчас мы в зоне ответственности Новой Москвы. Потому двигаться надо быстро, чтобы не попасть под раздачу.

– А вы чьих будете? – задал еще один вопрос Владимир.

– Волковские мы. Из Сиротинска! А ты чьих?

– Не знаю, я как-то сам по себе. Ребят, а вы на меня случайно наткнулись или специально караулили?

– Много будешь знать, долго не проживешь, – пробурчал бородач. – Притащим к командиру, у него все и спрашивай.

– СС сто! – выдал Дубровский услышанный от Даши пароль.

– Мог бы и не говорить, и так понятно, что ты важный фрукт, – отозвался молодой боец. – Вон из-за тебя сам Волков с младшим Сиротиным в поле задницы морозят.

Услышав это, Владимир обреченно выдохнул, понимая, что его неприятности и приключения никак не закончатся. Ускользнув от Скворцовых, убежав от каких-то чертей из преисподней, он вновь попал в переделку, но на этот раз им заинтересовались сиротинские во главе с ужасным и загадочным Евгением Волковым.

В груди защемило, линии на теле начали наливаться болью, а в голове раздался грохот молоточков. На Владимира вновь напал приступ панической атаки, он завертел головой, пытаясь понять, откуда ждать опасности.

– Стойте! – выкрикнул Дубровский. – Подождите!

– Чего? – запыхавшись, спросил боец в берете. – Что случилось?

– Не знаю, хрень какая-то должна произойти! – опасливо покосился по сторонам Владимир.

– Твою ж мать! – выругался боец с позывным Леший. – Косой, глянь, опять чернота полезла, – бородач ткнул пальцем в ту сторону, откуда они притащили Дубровского.

В начале просеки, там, где несколько минут назад клубился черный водоворот дыма, воздух вновь наливался чернильной мутью.

– Сколько у тебя осталось спецгранат? – спросил молодой боец у Лешего.

– Две.

– И у меня столько же. В тачанке есть еще РПГ с «кукурузами» и пара аэрозольных баллончиков.

– Короче, Косой, оставь мне «маяк», спецбэка, закидывай на закорки «трехсотого» и тащи его в тачку.

– Нет, Леший, не пойдет, я в группе старший! Тащить будем вдвоем!

Молодой боец категорично отмахнулся от предложения старшего товарища, вытащил из кармана небольшой стальной шар, вжал пальцем кнопку на сфере и, широко размахнувшись, метнул его в сторону начинающего чернеть облака. Потом он достал из подсумка небольшую камеру «Гоу Про», включил её и с помощью пластиковых стяжек прикрепил к ветке дерева. Объектив камеры был направлен на начало просеки.

– Машина далеко? – спросил Дубровский.

– В полукилометре, а что? – отозвался Косой.

– Сюда доедет?

– Да.

– Оставь мне свой автомат, а сам беги за машиной, мы как-нибудь вдвоем справимся!

– Задолбали, советчики хреновы! – огрызнулся молодой боец. – Леший, хватай и потащили. Только я ща хоть какую-то преграду поставлю, а ты время зря не трать, добивать спецбэка!

С этими словами Косой вытащил из очередного подсумка аэрозольный баллончик и принялся орошать просеку по всей ширине. Из распылителя вырвалась струя серебристого цвета, пожухлая трава под ногами покрывалась налетом серебра. Боец в берете методично выстрелил три гранаты из подствольного гранатомета, каждый раз, когда граната попадал в черное облако и взрывалась там, черная муть на какое-то время светлела и редела, но потом вновь наливалась чернотой.

Вновь подхватив носилки с Дубровским, военные побежали дальше по просеке. Двигались они слаженно и ритмично, видимо сказывались частые тренировки. Владимир старался не двигаться, чтобы не мешать бойцам нести его.

До машины они так и не успели добраться, оставалось совсем немного – метров сто, не больше. Позади послышалась уже знакомая Владимиру какофония щелкающих звуков, и на просеку вывалилась целая орава мелких тварей. В обычном мире под лучами тусклого осеннего солнца они казались неестественными, потусторонними персонажами какого-то гротескного кинофильма ужасов.

Большие мохнатые пауки, костистые змеи, больше похожие на ржавые цепи, крысы с облезлыми хвостами, маленькие чертики с рожками и торчащими наружу клыками, скорпионы, клацающие на бегу своими клешнями, огромные, размером в собаку муравьи – все это ужасное скопище тварей настигало несущих Дубровского бойцов с неотвратимостью курьерского поезда.

Когда первые монстры достигли политого серебряной краской участка земли, то они взвыли от боли и, покрывшись язвами ран, тут же обмякли и издохли, оставшись лежать смятыми костяками. Двигающиеся следом за ними твари перебрались через опасный участок по трупам своих невезучих собратьев и двинулись дальше.

– Косой, хватай доходягу на загривки и тащи! – командирским тоном рявкнул пожилой боец. – И не вякай мне, майору, командир хренов!

Косой, как ни странно, спорить не стал, скинул с плеча автомат, бросил рядом несколько спаренных между собой магазинов, перемотанных серебристым армированным скотчем, потом подхватил Дубровского и, закинув его себе на плечи, побежал дальше.

Владимир вывернул шею и впился взглядом в оставшегося на просеке бородача. Мужик в берете переснарядил автомат, заменив магазины на такие же, но перемотанные серебристым скотчем. Боец подхватил автомат Косого, выстрелил ВОГом из подствольника, тут же расстрелял одной длинной очередью вначале один магазин, потом второй. Отложив автомат товарища в сторону, он взял в руки свой автомат, вновь выстрелил ВОГом и тут же разрядил один за другим оба магазина в наступающую волну тварей.

Сорокамиллиметровые гранаты взрывались облаком мелких осколков, которые, врезаясь в монстров, пронзали их насквозь, заставляя дымиться и корчиться в болезненных судорогах. Пули пробивали сразу несколько тварей, буквально высекая их целыми рядами. Отстреляв все четыре магазина, боец смог на несколько минут задержать накатывающуюся волну щелкающих и скрежещущих порождений тьмы. Возможно, ему бы удалось их остановить совсем, будь у него в руках не автомат с ограниченным боезапасом, а спарка из автоматического гранатомета и крупнокалиберного пулемета с неограниченным боезапасом и вечными стволами, но, к сожалению, такое бывает только в сказках и компьютерных играх.

Бородатый хладнокровно сменил магазины в обоих автоматах, прикрепив обычные бакелитовые рожки, зарядил подствольники и вновь открыл огонь.

Похоже, в тех магазинах, что были перемотаны серебристым скотчем, были какие-то специальные пули, потому что они причиняли мелким тварям намного больше урона, чем те, которыми стрелял бородатый боец сейчас. Обычные пули, попадая в монстров, пробивали хитиновые панцири, отрывали части тел – в принципе, наносили какой-то урон, но того эффекта, который был при использовании спецбэка, не было. Твари продолжали ползти вперед, не обращая внимания на раны и оторванные конечности.

Оставшийся на просеке боец поочередно менял автоматы, методично расстреливая магазин за магазином. Когда очередной магазин опустел, а твари оказались уже слишком близко, времени на смену не оказалось, бородатый выхватил пистолет из кобуры и шагнул навстречу хлынувшей волне монстров. Мгновение, и хитиновая масса накатила на отстреливающегося из пистолета майора, сбив с ног и поглотив его. Больше всего Дубровского поразило то, что боец в берете не бежал от надвигающихся на него тварей, а хладнокровно шел им навстречу, наступая на них.

Бумс! – тихо хлопнул взрыв гранаты, разметавший в разные стороны только что образованный холм монстров, подмявших под себя тело майора.

– Что там? – натуженно хрипя, прошипел Косой.

– Майор подорвал себя гранатой, – стискивая зубы от боли, ответил Владимир.

– Царство небесное, – отозвался парень, – земля пухом и отдыха на небесах!

Дубровский ничего не ответил, лишь мысленно повторил слова несшего его бойца. Через минуту они выбрались из леса, и Владимир увидел стоявшую перед деревьями багги. Трехместная машина с двумя сиденьями спереди и одним, чуть повыше, сзади. Спереди рядом с водителем был установлен пулемет «Печенег», а наверху, на шарнирном станке, – АГС.

– Плюхайся на сиденье и жди! – опустив на землю Дубровского, устало произнес Косой.

От разгоряченного тела молодого бойца валил пар, он отцепил из креплений трубу РПГ, снарядил гранатомет диковинным зарядом и, устало шатаясь, отошел на несколько метров от машины. Скорее всего, изначально граната представляла собой стандартный противопехотный «карандаш», но её немного модернизировали, прилепив на корпус несколько сотен серебряных дробинок, сделав гранату похожей на початок кукурузы. Вскинув гранатомет на плечо, боец на мгновение оглянулся, прикидывая, чтобы выхлоп от выстрела никого не задел, потом прицелился и выстрелил. «Початок» улетел вдаль по просеке, оставляя за собой хорошо заметный дымный след. Граната ударила в самый центр катящегося по просеке хитинового вала, прогремел взрыв, и на какое-то мгновение показалось, что все монстры уничтожены. В том месте, куда попала граната, вспучилось облако взрыва, который в первые же мгновения вместо обычного грязно-оранжевого цвета окрасился зеленоватым свечением, которое перекинулось на задние ряды движущихся плотным потоком тварей. Над лесом тут же раздался визгливый ор сотен умирающих монстров.

Владимир обессиленно забрался на верхнее сиденье, пристегнул себя ремнями и, дернув ручку тросика, зарядил станковый гранатомет.

– Сил хватит? – прыгая на водительское сиденье, спросил Косой, видя, что обессиленный Дубровский забрался в кресло стрелка-гранатометчика. – У него отдача будь здоров!

– Справлюсь, – едва шевеля губами, прошептал Дубровский.

Багги взревела мотором, машина сдала назад, в этот момент свора монстров выкатилась за пределы леса.

– Бей! – перекрикивая рокот мотора, выкрикнул Косой.

Дубровский нажал на спуск, первая, короткая, очередь в три выстрела вылетела из короткого ствола автоматического гранатомета. Облачка сизого дыма расцвели в кронах деревьев, отдача у гранатомета действительно была сильная, и при стрельбе его ощутимо бросало вверх. Поправившись и навалившись на гранатомет, Дубровский вновь надавил на спуск. В этот раз гранаты легли намного точнее и разорвались в первых рядах наступающих хитиновых монстров. Цепь взрывов пересекла просеку вдоль, разметав в разные стороны вырвавшихся вперед быстроногих «муравьев». Владимир взял поточнее и принялся бить короткими очередями по два-три выстрела, смещаясь дальше, в глубь просеки. Косой резво развернул багги, и машина помчалась по полю, Дубровский попробовал развернуть турель с гранатометом назад, но сил сдвинуть станок у него не хватило, а уже через секунду, когда машина подскочила на кочке и он со всего размаху ударился лицом о корпус гранатомета, Владимир потерял сознание и обмяк на кресле, от падения его спасли ремни безопасности.

* * *

В себя Владимир пришел от резкого запаха нашатыря, ударившего в нос, а оттуда проникшего в мозг, подобно лавине, уничтожившей марево беспамятства.

– Как чувствуешь себя? – Над Владимиром навис молодой парень с небольшим фонариком в руках. – Тошнота, головокружение, слабость?

– Вроде нет, – с удивлением отметил Владимир, внутренне проведя инспекцию своих органов чувств.

В теле царила легкая слабость, но вполне приемлемая, которую точно нельзя было сравнить с тем бессилием, которое он ощущал, когда его несли Косой и Леший.

Мысль о мужиках, спасших его жизнь, заставила вздрогнуть и тревожно оглядеться.

Владимир лежал на походной раскладушке, установленной под навесом. Рядом с койкой стоял столик с разложенными на нем медицинскими инструментами и лекарствами, тут же была стойка с капельницей, к которой был подключен Дубровский. Судя по цвету во флаконе, внутрь Владимира вливали жидкое серебро.

– Где я? – прошептал Владимир.

– В безопасности, – односложно ответил парень. – Срочно нужно, чтобы ты ответил на несколько вопросов. Только от тебя сейчас зависит, останешься ли ты в дальнейшем в безопасности или нас всех сожрут темные твари.

– Не понял?

Дубровский еще раз огляделся по сторонам и понял, что находится посреди небольшого военного лагеря.

Десяток палаток разного размера, примерно столько же грузовиков и бронетранспортёров, множество военных носились из стороны в сторону, занятые каждый своим делом. Кто-то разматывал пулеметные и гранатометные ленты на земле, пули и гранаты тут же красили из баллончиков серебристой краской и сматывали ленты обратно в улитки и коробки. Некоторые бойцы из тех же серебристых баллончиков окрашивали элементы своей амуниции: шлемы и бронежилеты, попадались даже такие, кто наносил краску себе на руки и лица. Рядом был установлен большой навес, под которым стояли столы с разложенными картами, ноутбуки казенного армейского вида, тут же расположились специалисты, активно что-то обсуждающие. На первый взгляд могло показаться, что в лагере царят бедлам и неразбериха, но это только на первый взгляд неопытного, гражданского человека. На самом деле в этой беготне, матерных криках сержантов и мельтешении солдат были четкий порядок и организация, просто обычному человеку она была не понятна. Кто в армии служил, тот в цирке не смеется!

– Ну, так продолжим, – обратил на себя внимание молодой парень. – Имя, фамилия, как сюда попали?

– Владимир Дубровский, в этот мир попал случайно. Меня подставили, попросили доставить некий груз из точки А в точку Б, но не объяснили, что конечный пункт окажется в ином мире, из которого нет возврата.

– Что за груз?

– Деньги. Примерно сто миллионов долларов.

– Ясно, – парень буднично чиркнул в своем блокноте и продолжил задавать вопросы.

Дубровский отвечал честно, ничего не утаивая и не скрывая. Зачем? Похоже, эти парни всерьез собирались разделаться с армией хитиновых монстров. Владимир подробно рассказал, как попал в этот мир, как потерял грузовик с деньгами, как его нашел. Дубровский особо в подробности своих кошек-мышек со стрельбой и погонями вдаваться не стал, уделив больше внимания приключениям в черном тумане.

За то время, пока Дубровского расспрашивали, он успел осмотреться по сторонам: на большом холме с пологими склонами и плоской, как журнальный столик, вершиной соорудили оборонительные укрепления – поставленные в ряд пластиковые емкости, наполненные водой. Откуда притащили эти прямоугольные баки синего цвета, было непонятно, но несколько грузовых машин с кранами-манипуляторами стояли внизу, у подножия холма. Тут же торчали невысокие легкосборные вышки, на вершинах которых разместились пулеметчики, у подножия вышек были оборудованы дополнительные огневые точки. Количество пулеметов разного калибра и станковых автоматических гранатометов на каждого бойца явно зашкаливало и превышало все допустимые нормы. Особенно Дубровского поразила счетверённая зенитная пулемётная установка, собранная из четырех пулеметов «максим», в устройстве была предусмотрена принудительная циркуляции воды и большая ёмкость пулемётных лент – на пятьсот патронов вместо обычных двухсот пятидесяти. Он думал, что подобные динозавры остались в далеком прошлом, ан нет, на этом холме их собралось целых пять штук. Три расположились непосредственно на редуте, а две в центре холма, причем, судя по углу наклона, эти две установки предназначались для стрельбы по воздушным целям. Интересно, зачем?! Кто тут может летать по воздуху? Вертолеты? Так для них крупнокалиберные «Утесы» страшнее будут.

На вершину холма закатилось несколько пикапов, из которых тут же сыпанули разномастно экипированные бойцы, явно бандитской наружности. Одеты были все в какое-то тряпье и самодельщину, камуфляжи, застиранные и несколько раз перешитые, многие были просто в тельняшках, поверх которых висели подсумки с автоматными рожками. Среди вновь прибывших выделялся здоровяк с густой окладистой бородой черного цвета, у него на плече висела мощная винтовка пятидесятого калибра. Судя по тому, как от него шарахались остальные вояки, он, видимо, здесь был самой главной шишкой. «Возможно, это кто-то главный у сиротинских», – подумал Владимир.

Единообразной экипировкой могли похвастаться всего пара десятков бойцов. Про себя Дубровский решил, что те, у кого экипировка получше, они здесь вроде элиты, тем более что держалась эта группа бойцов особняком, а остальные, скорее всего, так, сбоку припека, на подхвате.

– Единорог, говоришь? Череп точно лошадиный или, может, другого животного? – переспросил тихо подошедший мужчина. Он был среди тех, кто прикатил на пикапах.

– Не знаю, я не специалист в черепах. Вроде лошадиный, вытянутый такой. Рог длинный, около метра, да и сам череп здоровый, при жизни здоровенная животина была, – ответил Владимир.

Спрашивающий Дубровского мужчина неопределённо хмыкнул и задумчиво хрустнул яблоком. Эта обыденность и какая-то простецкость немного покоробили Владимира. Он тут рассказывает о потусторонних и экстраординарных вещах, да за такой рассказ его в старом мире враз бы упрятали в психушку, да что там в психушку, его бы сразу пригласили бы экспертом на «Рен-ТВ» или в «Битву экстрасенсов» на ТНТ, а этот мужик в застиранной тельняшке с заплатками на локтях буднично хмыкает и хрумкает яблоком.

– Не верите? – набычился Дубровский.

– Почему? Верю! – пожал плечами мужчина. – Этих уродов, что ты описываешь, мы зовем чумными докторами. Твари весьма опасные, невидимыми молниями пуляют, врать не буду, костяным дубьем мы еще не гоняли, но серебра они боятся, это проверено пару раз. Яблоко будешь? – мужчина вытащил из подсумка плод и протянул его Владимиру.

– Так эти темные твари что, не редкость в этом мире? – удивился Владимир, беря яблоко. – А почему мне местные о них не рассказывали?

– Потому что они, слава богу, все-таки редкость в этом мире. Просто мы на них целенаправленно охотимся, вот и приходилось пару раз пересекаться.

– Мелких монстров было очень много, целая стая! Справитесь?

– Не знаю, может, справимся, а может, нас всех здесь схарчат, – пожал плечами мужчина. – Впервые такой сильный провал вижу. Обычно их не больше пары штук, а тут целая орда. С воздуха квадр за ними наблюдает, их там реально до хрена!

– Так, может, надо что-то делать? – заволновался Дубровский. – Подмогу звать. Может, надо вашему главному, как его? – Владимир напрягся, вспоминая имя главного сиротинского силовика. – Волков! Точно! Может, надо Волкову сообщить?!

Парень с блокнотом хрюкнул и как-то странно покосился на Владимира.

– И что он сделает? – улыбнулся мужик в тельняшке. – Да ты не переживай, все будет хорошо! Тут видишь, какая фигня? Смерти на самом деле нет. Знаешь, почему? Когда мы есть, то смерти еще нет, а когда смерть наступает, то нас уже нет. Таким образом, смерть не существует ни для живых, ни для мертвых. Эпикур сказал! Круто?! – с этими словами он достал все из того же подсумка небольшую фляжку и, отвинтив крышку, сделал небольшой глоток. – Выпей, полегчает!

Дубровский машинально взял протянутую ему фляжку и сделал большой, жадный глоток. Огненный шар улетел по пищеводу и взорвался напалмом внутри желудка.

– Что это??? – через долгих пару минут прошептал Владимир, вытирая слезы. – Спирт?

– Почти! Самогон! У меня для тебя хорошая новость – твой организм не до конца еще отравлен ядом темных тварей. Иначе ты бы уже покрылся язвами и сдох от этого пойла. Жить будешь!

Владимир вновь ужаснулся всему происходящему. Где-то поблизости бродит целая армия хитиновых монстров, а он тут разговаривает с каким-то затрапезным алкашом в старой тельняшке, который угощает его яблоками и самогоном. Выглядел говоривший действительно просто: поношенные камуфляжные штаны, заправленные в стоптанные ботинки с высоким голенищем, тельняшка навыпуск, поверх которой надета ременно-поясная система с подсумками, на плече висит АКС с подствольным гранатометом, на поясе ножны, судя по торчащей оттуда рукояти, перемотанной синей изолентой, с самодельным ножом внутри. Явно ведь, что это какой-то затрапезный водила или бухарик-сержант-раздолбай. Но лицо показалось Владимиру знакомым, вроде он где-то этого мужчину видел?

– Рубен всплыл, – неожиданно отозвался парень с блокнотом. – Товарищ говорит, что эта скотина выдавала себя за вашего лепшего кореша.

Точно! Дубровского сразу осенило, когда речь зашла о мерзавце Рубене, заманившем его с Дашей в ловушку. На том фото был этот мужик, именно в него тыкал Рубен, утверждая, что это и есть «тот самый Волков».

– Как закончим с этим провалом, надо бы найти этого подонка и рассчитать его, – произнес в никуда мужик в тельняшке.

– Товарищ командир, – скороговоркой выдал подбежавший с электронным планшетом боец. – Началось движение, похоже, твари собрали достаточно сил и сейчас готовы атаковать, – он протянул мужику планшет, тыча пальцем в экран. – Очень большой провал. Больше десяти тысяч особей, причем портал до сих пор работает, и сюда продолжают проваливаться темные.

– Точку перехода смогли засечь?

– Примерно в радиусе ста метров от места установки маяка, – пожал плечами боец. – Точнее не получается, потому что птички ближе не подлетают, теряется сигнал, и они валятся. Шестую уже потеряли! Тварей очень много, они текут, как полноводная река. Похоже, портал работает на постоянной основе!

– Ясно, что у нас с Арбатом?

– Технике еще надо минут сорок, чтобы выйти на нужные позиции.

– Хорошо. Значит, вступим в бой, а там поглядим, кто кого. Витек, бери своих хлопцев и двумя группами дуй к точке перехода, может, сможешь на месте определить точнее, где стоит портал. Получится – загасишь его из ПТУРа, нет – будешь корректировать огонь «Градов». Только близко не лезь, а то мне твоя мамка уши оборвет, если тебя убьют! – обратился мужик в тельняшке к молодому парню с блокнотом. – И смотри мне, без лишнего геройства!

О том, что это и есть сам Волков, Дубровский уже догадался. Неожиданно он оказался в самой гуще импровизированного штаба – к Волкову подтянулось одновременно с десяток разночинного люда, которым тут же были поставлены быстрые и четкие приказы и нарезаны задачи:

– Колян, ты со своими отходи на запасную позицию, будете со стороны корректировать взаимодействие с артой и управлять «птичками». Дед, выдвигай навстречу тварям две тачанки с «максимками», пусть они их к нам подтягивают и фланги прикроют, а то, не дай бог, орда возьмет в клещи. Хрюндель, засей склон холма так плотно, как только сможешь, но оставь проход для тачанок. Все, что есть, ставь в поле, нам лишние фугасы здесь ни к чему, все равно не успеем их освоить, поэтому пускай все в дело. Можешь заряды не маскировать, тварям все равно, как спрятана мина, они в этом ничего не понимают. Косой, забирай раненого и отходи с рэбовцами, головой за товарища отвечаешь. Ясно?!

– Нельзя его отсюда убирать, – возразил Колян, старший каких-то загадочных рэбовцев. – Темные твари прут точно по следам багги Косого, прям как по ниточке повторяют его маршрут. Думаю, они идут по следу этого парня, – Николай кивнул в сторону Дубровского.

– Интересно! – задумался Волков. – Кровь вперемешку с серебром, говоришь?

– Там еще рог единорога был, – подсказал Владимир.

– Ладно, разберемся. Коляныч, ты его кровь взял на пробу?

– Взял, даже кусочек кожи срезал, – буднично ответил Николай. – Хорошо бы еще пробы слизистых взять и семенной жидкости.

– Чего?! – опешил Владимир. – Вы в своем уме?

– Действительно, Коляныч, ты что-то погорячился, давай обождем немного, порешаем с ордой тварей, а потом распилим товарища на части. Идет? – пошутил по-чёрному Волков. – Так, Сухаркин, а где флаги над редутом? Мы чё, драпать собрались?

– Никак нет, товарищ командир! – вытянувшись во фрунт, отчеканил коренастый мужичок лет пятидесяти, облаченный в «горку», перепоясанную сверху крест-накрест патронташами. – Коземякин, мать твою так, где флаг отряда, сукин ты сын?! – мужичок в «горке» тут же перенес свой гнев на подчиненного – субтильного высокого парня, который мгновенно вытащил из своего рюкзака тельняшку и примотал её за рукава к длинной палке.

– Коземякин, твою дивизию, ты какого … тельник свой опять на просушку вывесил?! – негодовал Сухаркин. – Где флаг?!

– На базе остался, товарищ прапорщик, – понурив голову, промямлил долговязый. – Я же не знал, что мы встрянем по полной. А тельник мастевый, я в нем три командировки в «песочнице» вытянул и без единой царапины, думал, как сын родится, ему подарю.

– Е… мой лысый череп!!! – взревел прапорщик Сухаркин. – И чего теперь делать, дурья твоя башка? П…й обратно в располагу, и чтобы через пять минут флаг был тут!

– Отставить! – вмешался Волков, видя, что долговязый Коземякин собрался куда-то бежать. – Тельняшка тоже сойдет. Ромыч, иди сюда! – позвал Волков огромного бородатого мужика, которого Дубровский изначально принял за самого главного здесь. – Ромыч, надо вот этого доходягу как можно быстрее привести в чувство, – Волков ткнул пальцем в Дубровского. – И не отходи от него ни на шаг, чую своей волосатой задницей, что парнишка непростой и польза от него будет! Кстати, темные прут конкретно на него, поэтому, Ромыч, на тебе бэпэ. Осилишь?

Здоровяк набычился, бросил быстрый взгляд на Дубровского, потом посмотрел на большую, кубовую пластиковую емкость, стоявшую в кузове бортовой «буханки», и согласно кивнул.

– Осилю, чего же не осилить!

Владимир не совсем понял, что сейчас произошло и к чему призывал Волков бородатого богатыря, но догадался, что просьба касается непосредственно его жизни.

– Колян?! А ты почему еще здесь? – выкрикнул Волков, заметив главного рэбовца.

– Я здесь останусь, когда еще выпадет такой шанс опробовать ВОП в работе?

– Ух ты, так мы не просто так будем воевать, а с музыкой! – широко улыбнулся Волков. – Сухаркин, поставь на обратной стороне холма две машины, чтобы, как только подойдут «Грады», можно было эвакуироваться отсюда. И еще, мужики, если у кого есть что на просушку, то не стесняйтесь, вывешивайте! – громко крикнул командир, обращаясь к подчиненным.

В ответ раздался дружный хохот, но через несколько минут над укреплениями стали подниматься один за другим разные по размеру и стилистике исполнения флаги и знамена. Всего их собралось около десятка. Здесь был флаг ВДВ, морской пехоты, пограничных войск, флаг ВМФ СССР, Андреевский флаг, флаг Советского Союза, российский триколор, имперский чёрно-желто-белый флаг с волчьей головой, еще было пару флагов с надписями, которые Дубровский прочитать не смог, слишком мелкие были буквы.

– На вот, пожуй, – бородатый здоровяк протянул Дубровскому бумажный промасленный сверток. – Тока ты ешь маленькими кусочками, а то с непривычки может и вывернуть. Меня, кстати, Романом кличут, – представился здоровяк.

Дубровский взял протянутый сверток, рассматривая здоровяка. Высокий, мощный, с полностью лысой макушкой, окладистой бородой и длинным шрамом через все лицо. Его фото хоть сейчас в картотеку итальянского врача-психиатра Ломброзо, он бы обрадовался такой харе – низкий лоб, развитые надбровные дуги, широкий нос и хмурый взгляд.

– Владимир. Владимир Дубровский, – протянул руку Дубровский.

Рукопожатие у бородача вышло мощным, ладонь как лопата, а на ощупь – как точильный камень.

– Ты это, того, если припрет, то не соромься, вали прям под машину, держи, вот тебе бумага, – здоровяк протянул Владимиру пачку бумажных салфеток.

– А что, должно пронести? – испугался Владимир, с осторожностью обнюхивая кусочки вяленой рыбы, которая была в бумажном свертке.

– А хто его знает? – пожал плечами здоровяк. – Но серебрянка – самое первое снадобье от чёрной хвори. Жека сказал, чтобы я тебя на ноги поставил, так вот лучше этой рыбки никто с этим не справится!

– Жекой вы так просто Волкова зовете? – уточнил Дубровский, откусывая небольшой кусочек рыбы.

Рыба оказалась на удивление вкусной. По жирности рыба могла соперничать с нельмой, но вкус был более выразительный, как у муксуна. Не заметив, Дубровский съел всю рыбу в свертке без остатка, причем сделал это за считаные минуты.

– Ой, а я все съел, – поразился Владимир. – Это плохо? – спросил он у великана.

– Нет, – улыбнулся бородач, при этом лицо его перекосило такой гримасой, что Дубровский внутренне сжался, – если чувствуешь себя хорошо, то бог в помощь, значит, нет в тебе черной хвори. Держи, запей чаем травяным.

Владимир с благодарностью принял пластиковую крышку-кружку от термоса с ароматным травяным настоем внутри.

– И ты угощайся, воин, – вторую кружку великан протянул Косому. – Твоего друга черные сожрали?

– Ага, – кивнул Косой, принимая кружку с настоем. – Жалко Лешего, славным воякой был, все хотел к «морским волкам» попасть, он ведь в старом мире в звании майора на пенсию вышел. Обе чеченские прошел.

– Помянем Лешего, – чернобородый Рома плеснул в кружку Владимира и Косого с чаем чего-то алкогольного из простой армейской фляжки. – Лично его не знал, но погиб он геройски, сейчас тварей изничтожим, останки его найдем, по-человечески похороним. Не чокаясь! Пусть земля будет пухом! – великан сделал большой глоток из горла фляжки. – Ну, чё, мужики, помянули, пора и за работу, – с этими словами Рома достал из кармана шеврон и прицепил его через «липучку» на плечо.

На шевроне был изображен волк из советского мультфильма «Маугли». Большой белый волк, спокойно сидящий на скале. Внизу надпись: «Акела не промахивается».

– Рома, а почему вы в «мульты» пошли, а не в «морские волки»? – спросил Косой. – Вас же Волков сто процентов взял бы в свой личный отряд.

– Не взял бы, – возразил здоровяк. – Он хоть мне и кум, но нормативы для приема для всех едины, а там такая планка, что я физически её не вытяну, старый уже, да и толстый. Тем более что и самому оно на фиг не надо. Так я сам по себе, Волков позвал – я пришел, не позвал – я сам решаю, идти или нет. Так что мне и так хорошо.

– А что такое бэпэ? – спросил Дубровский, кивая на пластиковую емкость.

Владимир пригляделся и рассмотрел на боку емкости прицепленную панель с несколькими кнопками и еще какую-то фиговину на другом боку контейнера.

– БП – это двести килограммов мощной взрывчатки и тонна серебряной картечи в виде поражающих элементов, – объяснил Рома. – Последний довод! Полное название – наземный боеприпас повышенной мощности, но как-то не прижилось и сократилось до бэпэ, то есть – «большой пиздец». Если все вокруг погибнут, а темные твари все-таки возьмут позицию, то я должен буду его взорвать, – совершенно спокойным голосом, как-то слишком буднично, произнес чернобородый богатырь.

– Дистанционно? – уточнил Владимир.

– Нет, – пожал плечами Роман. – Там сбоку есть таймер, но с другого боку несколько обычных детонаторов, в том числе и простенький УЗРГ можно ввернуть. Так что если что, то моя «смертница» будет самой большой в этом мире, – с этими словами здоровяк показал небольшую самодельную гранату. – Отсюда выверну взрыватель, вкручу в бэпэ и ё…у ко всем чертям! На вот, чтобы не сидеть без дела, покрась пули серебрянкой, а то чую, что моего запаса на сегодня не хватит. А я пойду узнаю, куда нам лучше пристроиться, чтобы остальным не мешать.

Дубровский взял протянутую ему коробку, в которой лежала россыпь винтовочных патронов и небольшая железная баночка из-под крема с желеобразной серебристой мазью внутри.

– И что, вы здесь все носите с собой гранаты для самоподрыва? – спросил Дубровский у Косого, обмакивая пулю в серебристый крем.

– Не знаю, – пожал плечами парень. – Я, к примеру, не ношу. Если темные твари накинутся, то и так сожрут.

– Я кто такие «мульты»? Отряд?

– Не совсем. «Мультами» называют несколько отрядов, которые выбрали себе отличительный знак в виде изображения волка из мультфильмов. Как у меня, например, – парень показал плечо, где красовался шеврон с волком из «Ну, погоди!», который стоял в брюках клеш, тельняшке и с папиросой в зубах. – В отличие от «морских волков», «мульты» – это отряды ополчения, нас призывают в случае возникновения опасности. Хотя надо признать, собирают довольно часто, каждый месяц. А так, в мирной жизни у меня небольшой бизнес, я – сапожник, занимаюсь ремонтом обуви и всяких разных мелких вещей.

– Плохо получается? Не выгодно ремонтировать обувь?

– Почему? Очень даже выгодно! В этом мире не так много дешевых магазинов, а ходить приходится очень много, обувь часто рвется, так что на прибыль я не жалуюсь. Работы валом, расценки у меня нормальные, налогов практически нет, да и, в отличие от старого мира, здесь частный бизнес вообще не кошмарят, даже наоборот – места предоставляют, кредиты беспроцентные дают. Меня из банка достали, буквально на коленях умоляют взять у них кредит и расшириться, но я твердо решил, что буду служить и в свободное от службы время заниматься починкой обуви.

– Странно, – поразился Владимир. – Тут же убить могут, неужели так много платят, что стоит рисковать жизнью?

– Платят нормально, но если бы я все свое свободное время починял обувь или расширил бы свой бизнес, то, конечно, зарабатывал бы в разы больше, но тут дело в другом. Не все можно измерять прибылью, доходом и деньгами. Есть еще и другие ценности!

– Это какие, например? – усмехнулся Дубровский, ожидая лекции на тему патриотизма и нравственных скреп.

– Не важно, – отмахнулся Косой. – Поживешь в нашем мире пару месяцев, сам поймешь, а если даже не поймешь, тоже не страшно, каждый живет так, как ему хочется.

Владимир ничего не ответил, продолжил молча обмакивать пули в серебристую мазь. В коробке было больше сотни патронов. Судя по размеру и маркировке, это был винтовочный боеприпас штучного производства —.338 Lapua Magnum, он же 8,6×70 мм. Мощный патрон, таким стреляют на дальние дистанции в полтора – два километра.

Вернулся Роман Чернов и, довольно оскалившись, произнес:

– Нормалек, договорился, кому надо пригрозил, кого надо послал куда подальше, ну а деду пообещал пузырь цветочного самогону, так что есть у нас разрешение занять позицию в первой линии.

– Отличненько! – обрадовался Косой. – Чур, мне пулемет!

– Бери, – вальяжно отмахнулся здоровяк. – Я винтовкой обойдусь. Тебе чего дать? – спросил он у Дубровского.

– Не знаю, – протянул Владимир, понимая, что отсидеться в кустах не получится. – Есть что-нибудь с легкой отдачей? А то мне еще как-то хреново.

– С легкой отдачей, говоришь? – Роман порылся в салоне пикапа. – Владей! С бэка хреновато, всего четыре магазина со спецпатронами, но можешь намазать столько, сколько успеешь.

Дубровскому дали автомат, смахивающий на АК-74М, жилет с подсумками, четыре автоматных магазина, набитых патронами с серебристыми пулями, еще десять пустых, вскрытый цинк патронов и банку с серебряным гелем.

Буханку с бэпэ в кузове подогнали поближе к первой линии обороны, и они втроем заняли отведенную им позицию – шесть метров пластикового редута. Пока Дубровский смазывал кончики пуль в геле и набивал магазины, Косой и Чернов обустроили стрелковые ячейки. Притащили деревянные поддоны, несколько деревянных ящиков из-под гранатометов, устроили из них лежанки, чтобы можно было лежа вести огонь.

Чернов лег справа, оперев на пластиковый редут ствол своей винтовки Remington 700, сошки пока были сложены, сам Роман пока возился с прибором для определения силы и направления ветра. Косой расположился слева, устроив себе полноценное пулеметное гнездо, вооружен парень был пулеметом «Печенег», тут же стояли запасные коробки с патронами и еще один, ручной пулемет РПК-16. Дубровский лег посередине между ними, автомат он положил рядом и сейчас смотрел на предстоящее поле боя – широкое пустое поле, поросшее молодой зеленой травой. По краям поле охватывали две гряды, которые постепенно сжимались и упирались в холм, на котором сейчас занял оборонительные позиции отряд под командованием Евгения Волкова. Получалось, что орда темных тварей пройдет по полю и, постепенно сжимая фронт, упрется в редут, над которым реет десяток флагов. Автомат, который ему дал Роман, оказался вовсе не «калашниковым» сотой серии, как первоначально подумал Владимир, а его аналогом – автоматом АЕК-978 калибра 5,45.

– А почему нам не дождаться, когда монстры подойдут совсем близко, а потом, выставив дистанционный подрыв на БП, убежать на следующий холм, где расположился штаб рэбовцев? – немного подумав, спросил Дубровский. – Мощный взрыв, да еще и на возвышенности, накроет всех гадов скопом!

– Возможно, Волков так и сделает, а может, и нет. Ему виднее, – задумчиво отозвался Чернов, оглядывая предстоящее поле боя. – Но я бы малехо пострелял, все-таки не каждый раз получается вот так встретиться лицом к лицу с тварями, да еще и на заранее подготовленной позиции и при дневном свете.

– А обычно как? – заинтересовался Дубровский.

– Я темных видел всего два раза, – глядя в оптический прицел, произнес Роман. – Оба раза это было в лесу и ночью. Первый раз разошлись краями, тварь сбежала, а вот во второй раз бились по полной, еле отмахался, знатная зверюга попалась, вроде с виду мелкая, не больше кошки, но когтями порвала кевларовый броник на раз!

– Там этих тварей тысячи! – подавленно выдавил Косой.

– Не бзди, малец! – нарочито весело прогремел чернобородый великан. – Х…и нам кабанам, вые…м всех, и по домам!

Дубровский не разделял подобный подход к делу. Шапкозакидательские настроения – это, конечно, весело, но надо быть реалистами, сил здесь явно недостаточно. Около сотни бойцов, вооруженных стрелковым оружием различного калибра и скорострельности, возможно, они и представляют собой определенную силу, но если хитиновые монстры навалятся скопом, то просто завалят числом. У тварей нет инстинкта самосохранения, нет страха и уж тем более нет чувства жалости и сострадания. Они накроют беспощадной волной позиции людей, сомнут их и задавят числом. Конечно, судя по боевому настрою, хорошей подготовке и обилию оружия, люди продержатся какое-то время, скорее всего, уничтожат много тварей, но исход битвы все равно очевиден!

– Чё смурной такой? – спросил Чернов. – Боишься? Это нормально! Мне тоже страшно. На, хлебни! – здоровяк протянул заветную фляжку с самогоном.

Владимир машинально взял флягу и отхлебнул жидкость, по вкусу напоминающую расплавленный металл. Закусывать не стал, отказавшись от протянутого сухаря. Хотелось напиться, чтобы заглушить страх. Пьяным умирать легче.

– А кто из здешних бойцов «морские волки»? – спросил Дубровский, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей. – Вон те? – он кивнул в сторону группы военных, облаченных в единую экипировку, обвешанных однообразными автоматами с обилием навешанных на них приблуд, да еще у каждого был на голове шлем, снабженный камерой.

– Не-е-е-е, – легкомысленно отмахнувшись, протянул Косой. – Это курсанты! Волков вечно с собой тягает молодняк, обучая и натаскивая их. Вон, видишь, стоит парочка оборванцев рядом «Утесом» и вон еще двое ковыряются в ящике с минами, тоже одеты как бомжи с вокзала, вот они и есть «морские волки». Элита! Только ты им в лицо не говори, что они оборванцы, а то пиздюлей вломят. Еще будешь? – парень вернул Владимиру фляжку, чтобы тот передал её Чернову.

– А чего они так плохо одеты, раз такие крутые?

– Понты!

– Нет, на самом деле, они чаще всего косят под бандосов, вот и одеваются как хотят, – поправил Косого бородатый великан, – опять же Волков не против, вот они и выпендриваются, удивительно, что еще свой анархический флаг не подняли, а так вечно под черным знаменем с «Веселым Роджером» воюют.

– Здоровеньки булы! – широко улыбаясь ртом, полным золотых зубов, поприветствовал всех невысокий мужичок с лысой, как коленка, головой. – А ну, подвинься, молодежь, дайте дяде поработать.

Подошедший боец был крепкого телосложения, но невысокого роста, зато мог похвастаться очень широкими плечами. Одет он был в камуфлированные шорты, черные кроссовки и зеленую футболку, поверх которой был надет жилет с подсумками и карманами для автоматных магазинов. Помимо автомата за плечом в руках у него была большая брезентовая сумка.

– Ромыч, принимай гостинцы, – не прекращая щериться золотыми зубами, произнес визитер.

Лысый коротыш протянул Чернову несколько светодиодных прожекторов, которые было приказано прикрепить снаружи редута, как только темные твари будут совсем близко, подсоединить их к небольшому литиевому аккумулятору и включить. Также вновь прибывший воин подсказал, что внутрь емкостей, служивших защитным редутом, необходимо добавить спецгель, которым намазывали пули патронов. Вода, которой были наполнены пластиковые прямоугольники, смешавшись с концентрированной эмульсией серебра, превратится в яд для темных тварей, и когда они подойдут слишком близко, можно будет пробить наружные стенки редута, и вытекающая вода создаст дополнительный барьер для исчадий ада.

– Будешь? – спросил Чернов у лысого мужика, протягивая фляжку с самогоном. – Это сэм, тут нет виноградного сока, смело пей.

– Ромыч, не соблазняй, сам же знаешь, что нам нельзя, – потупив взор, отмахнулся крепыш, но, взяв флягу, тут же добавил: – Прикрой меня.

Чернов встал так, чтобы прикрыть своей могучей фигурой лысого от взора строгого командира, а потом еще и накрыл сверху своей курткой, так чтобы прикрыть крепыша от взгляда с небес.

– Уф-ф-ф! – скривившись, выдохнул визитер, откидывая куртку. – Крепкая зараза! Хорошо зашла! Решено, с вами остаюсь! – решительно махнул рукой крепыш. – Кто не знает, меня зовут Рамиль. Позывной – «Татар».

– Косой, – представился Косой и тут же уточнил: – Дима.

– Владимир Дубровский, – подал голос Владимир.

– Отлично, я сейчас на минутку сбегаю к своим, притащу дополнительный бэка, а вы пока сервируйте поляну. – Рамиль вытащил из своей большой сумки две картонные коробки и протянул их Чернову.

– А чего это он, чтобы выпить, курткой прикрывался? – спросил Косой, когда лысый крепыш удалился на приличное расстояние.

– От своего бога шифруется, – объяснил Роман. – Рамиль – татарин, верующий мусульманин, им запрещено пить алкоголь, вот он и прячется, ну, еще и принципиально не пьет вино и коньяк, дескать, в Коране есть об этом упоминание, а о водке и самогоне нет, вот он их и предпочитает. Если на войне не пить, то можно совсем с катушек слететь.

– А это чего он дал? – заинтересовался Владимир, разглядывая коробки из простенького, серого картона.

– Подарочный, офицерский сухпай. Его обычно выдают по возвращении домой, чтобы, возвращаясь в семью, боец мог порадовать домочадцев, – пояснил Чернов. – Рамиль пока холостяк, вот и складирует их.

Внутри оказался довольно приличный гастрономический набор деликатесов: несколько банок с рыбной икрой, запаянные в пластик небольшие палки сухой сыровяленой колбасы, сыр, копченое мясо, плоская бутылка коньяка и россыпь маленьких шоколадок с различным наполнителем.

– Богато! – присвистнул Косой. – Нам такого не выдают!

– Приезжай в гости, угощу, – предложил Роман. – Мясо и икра из моего хозяйства.

– Ну что, по маленькой? – предложил Косой, скручивая пробку с бутылки.

Ответить ему не успели, где-то поблизости раздался пронзительный рев сирены, и стальной голос, искаженный хрипом динамиков, прокричал:

– Тревога! К бою!

* * *

Дубровский вскинул автомат, опер его на шершавый бок пластикового бруствера и прильнул щекой к прикладу.

– Ничего себе, откуда их столько?! – ошарашенно произнес Чернов.

Раскинувшееся перед взором поле заканчивалось стеной невысокого молодого ельника. Сейчас над лесом поднималось облако серого дыма, раздавался тихий, вибрирующий гул, а в оптику бинокля было видно, что к полю через лес движется некая сила, которая сносит на своем пути всю растительность. Серый дым поднимался вверх на фронте шириной в полкилометра, гул становился все громче и отчетливее.

– Эх, быстрее бы «Грады» подошли! – тихим голосом прошептал Косой. – Хрен мы их тут задержим!

– Родина скажет – задержим, – твердо сказал Роман. – Если дойдет до рукопашной, то намажьтесь серебряной мазью, хоть какая-то защита будет.

– А чего мазать-то? – заинтересованно спросил Косой.

– Жопу! – огрызнулся великан. – Чем драться будешь, то и мажь. Есть нож – намажь его лезвие, есть топор – мажь топор, будешь драться руками – обмажь костяшки пальцев. Всё, мужики, приготовились, если надо, помолитесь, потом некогда будет. Косой, разлей бухло по стаканам, махнем для смелости! – приказал Чернов парню. – А я пока принесу все стволы, что есть в наличии, думаю, лишним это не будет.

Здоровяк сбегал несколько раз к своему пикапу и притащил еще два автомата и пулемет Калашникова, второй ходкой он приволок несколько коробок с пулеметными лентами и полную сумку автоматных магазинов.

Вернулся Рамиль, выглядел лысый крепыш обеспокоенным и встревоженным.

– Мужики, у меня для вас две новости. С какой начинать? – сбрасывая на землю тяжелый пулеметный ранец «скорпион», спросил Рамиль.

– С хорошей! – предложил Косой.

– А кто сказал, что есть хорошая новость? Обе новости плохие. Во-первых, «Грады» задерживаются, им перекрыли дорогу москвичи, но Волков уже дал команду херачить всех без разбору, но чтобы бээмки были здесь. Соответственно, скорее всего, нам предстоит воевать на два фронта – спереди нас будут жрать темные твари, а с тыла – фигачить москвичи. Ну и, во-вторых, судя по аэросъемке, монстры, что прут на нас, каким-то образом растут и увеличиваются в размерах. Наш спец по темным гадам говорит, что они напитываются энергией нашего мира, короче, схарчат они нас на раз!

– Устанут жрать, – пробасил Чернов. – Гонцу, принесшему плохую весть, коньяк не наливают!

– Сам дурак! – огрызнулся Рамиль и, вытащив из кармана разгрузки стограммовый фунфырик, свинтил крышку и опрокинул в себя. – Здрав будя, бояре!

– Охламон! – покачал головой чернобородый великан. – Все Волкову расскажу!

От коньяка Дубровский отказался, упиваться совсем не хотелось, а вот кусок сыра он съел с большим удовольствием, запил водой из фляги и закинул в рот несколько кусочков шоколада. Умирать натощак не хотелось.

Первая волна хитиновых монстров бурным потоком вырвалась из леса, оставляя после себя размолотые в щепу деревья. Два «газона» «Садко Некст» с установленными в кузовах четырехствольными пулеметными установками огрызнулись огнем и покатили в сторону холма. Скорее всего, изначально водители рассчитывали катить на небольших скоростях, все-таки дороги как таковой не было – обычное поле, целина, изъеденная рытвинами и кочками, но та неотвратимость и быстрота, с которой черная волна хитиновых тварей накатывала на них, внесла свои коррективы. Уже через пару секунд после начала движения машины неслись, как подорванные по тревоге пограничники. О всяких предосторожностях и точности стрельбы тут же забыли, задача была только одна – спастись и не дать себя сожрать.

– Огонь! Надо прикрыть пацанов! – приказал Равиль, укладывая свой «Печенег» на бруствер.

Стрельбу начали сразу все, били из всех стволов, длинными, злыми очередями. Дольше всего стреляли все те же четырехствольные пулеметные установки. Пулемет Максима в среднем выдает около семисот пятидесяти патронов в минуту, в установке их – четыре, соответственно общая скорострельность М4 – три тысячи в минуту. По сути, это чудовищная молотилка, способная создать непреодолимую стену огня и свинца на узком фронте. На холме было три таких установки, еще две расположились в кузовах уходивших от погони машин. Они тоже вели беспрерывную стрельбу длинными очередями. Охлаждение пулеметных стволов принудительной циркуляцией воды давало возможность стрелять без перерыва в течение длительного времени – больше двух минут, ни один современный пулемет не мог бы похвастаться подобными результатами.

Грохот стоял такой, что Владимир подобрал две еще горячие стреляные гильзы и заткнул ими уши, чтобы хоть немного защитить свой слух. Долбили длинными и короткими очередями несколько десятков разнокалиберных пулеметов, садили автоматы и карабины, хлопали один за другим гранатометы, отрывисто рявкали АГСы, где-то по соседству несколько раз пшикнул ПТУР. Поле боя залило огнем и свинцом, хитиновых монстров рвало и кромсало на части, их смешали с землей и перемолотили в труху.

Дубровский стрелял наравне со всеми, до катящейся по полю волны хитиновых монстров было чуть больше пятисот метров – дистанция вполне нормальная для уверенного поражения цели пулей калибра 5,45. За те несколько минут, что велась стрельба, Дубровский высадил четыре магазина.

Обе машины смогли оторваться от преследователей и взлетели на холм, подобно верховым скакунам. Пулеметы в «газонах» не переставали стрелять, высаживая боекомплект длинными, беспощадными очередями.

Живое море хитиновой заразы разом изменило направление своего движения, забыв о двух машинах, бешено удирающих от них, и рвануло в сторону холма, откуда по ним били пулеметы, автоматы и гранатометы.

Серебряные пули и посеребренные осколки гранат, попадая в монстров, убивали их наповал, оставляя после себя дымящуюся черным дымом бесформенную груду тлеющих останков. Тварей было очень и очень много, открытое пространство от холма до кромки обугленного леса занимало площадь примерно полкилометра на километр, и сейчас оно все было заполнено хитиновой армией черных тварей, бездумно прущих на оборонявших свои позиции людей.

Раскаленные струи свинца, распускающиеся облаком осколков гранат взрывы встали непреодолимой преградой на пути бушующей волны исчадий ада. Монстры перли вперед, совершенно не заботясь о своих убитых и раненых собратьях. Твари неслись к холму, двигаемые вперед совершенно безумной яростью к людям и ко всему живому в этом мире, в мире, где есть солнце и солнечный свет. Наш мир был им ненавистен, они ненавидели все живое, существующее в нем.

Бойцы за пластиковым редутом стреляли без перерыва, если автомат замолкал, ловя клин, его отбрасывали в сторону и брали в руки следующий. Земля под ногами тут же покрылась сплошным ковром стреляных гильз и съеденных сегментов пулеметных лент.

В треск автоматных и пулеметных очередей периодически вклинивались раскатистые взрывы мин и фугасов, установленных на подступах к холму.

Черный едкий дым, низко стелющийся вдоль земли, заполонил все свободное пространство, он укрыл, подобно черному покрывалу, трупы расстрелянных и разорванных гарантами мерзких гадов, закрыл собой их от солнечного света. Куда стрелять, было непонятно, целей не видно, кругом один дым, клубящийся и стелющийся, как живое существо.

– Прекратить огонь! – взревел разъяренным носорогом громкоговоритель. – Не стрелять!!!

На секунду над холмом зависла молчаливая, ошарашенная тишина. Бойцы не могли поверить, что они смогли отразить натиск тварей, сумели отбить атаку накатывающейся девятым валом хитиновой заразы.

– Ура!!! Ура-а-а-а-а! – грянул общий крик радости.

– Твою мать!!! Х…и вы орете?! Быстро сменили бэка! – негодовал металлическим тоном громкоговоритель. – Набить пустые магазины, проверить оружие, смазать спецгелем все обычные патроны, что есть в наличии!!! Подготовить гранаты! Выполнять!!!

– Так вроде бы мы их одолели! – ошарашенно пробормотал боец, который во время отбития атаки монстров оказался поблизости и стрелял по монстрам из РПГ-7. – Видно же, что всех уничтожили!

– Их там в десять раз больше, – расстроил его Равиль, – на нас сейчас вышла группа длиной всего пятьсот метров, а там сплошной поток на десятикилометровом участке.

– Да ну нах?! – поразился гранатометчик.

Владимир сполз на землю и принялся выщелкивать патроны из магазинов, принесенных Черновым, сидевший по соседству Косой смазывал пули гелем и тут же набивал магазины обратно. Работали молча, понимая, что надо беречь силы, а может, просто прощались с жизнью, все прекрасно понимали, что живыми им с этого холма не уйти.

– Знать бы, чего они к нам прицепились, эти твари, – пробурчал присевший рядом гранатометчик.

Он обматывал «кукурузины» осколочных реактивных гранат витками серебряной проволоки. Во время подрыва разлетевшаяся кусками в разные стороны проволока создаст дополнительные осколки, которые поразят еще больше тварей.

– Вроде говорят, что прорыв случился из-за того, что к нам кто-то с той стороны прорвался, – бормоча себе под нос, раздумывал вслух боец. – Знать бы, кто это, можно было бы его убить, глядишь, и твари бы повернули назад.

– Чего ты раскудахтался?! – одернул его Роман. – Тебе что приказали? Держать позицию и стрелять? Вот ты держи и стреляй. Понял?

– Понял, – буркнул гранатометчик.

– На, выпей, – Чернов протянул ему стакан мутного самогона.

Гранатометчик махнул стакан, икнул, покраснел лицом, превратившись в помидор. Глядя на него, Владимир подумал, что у парня сейчас остановится сердце или его хватит инфаркт.

– Е…ть, – едва выдохнув, прошипел гранатометчик. – Что это-о-о-о-о?

– Страхогон, – буднично пожал плечами великан.

– Твою ж за ногу! Ты чего?! Он же запрещен!

– Нет, не запрещен, – улыбнулся Чернов. – Он просто не разрешен.

– А какая разница? – на щеках гранатометчика разлился малиновый румянец, а в глазах заплясали озорные, пьяные чёртики.

– Большая! Его может изготавливать только одно хозяйство в этом мире. Моё!

– Ромыч, а мне нальешь? – спросил Равиль, протягивая железную кружку.

– Не сейчас, как по-настоящему припрет, всем налью! – пообещал здоровяк.

– Проверка связи. Раз! Раз! – стальная хрипота громкоговорителя сменилась более человеческим голосом.

Дубровский повернул голову в ту сторону, откуда исходил звук, и заметил молодого парня, стоявшего возле раскладного столика, на котором было установлено оборудование, чем-то напоминающее диджейский пульт. Возле столика стояли несколько тарахтящих бензогенераторов и пара усилителей звука, от него же тянулись разноцветные толстенные провода, уходящие на внешнюю сторону холма. Владимир проследил взглядом, куда уходят провода, и понял, что они было присоединены к мощным колонкам направленного звучания.

Тем временем диджей в камуфляже и с автоматом за спиной по очереди называл номера колонок, щелкая тумблерами и кнопками на пульте, в ответ раздавался писк и треск, несущийся со стороны поля.

Звук, издаваемый колонками, был настолько противный и раздражающий слух, что тут же в сторону диджейского пульта понеслись угрозы и проклятия.

Набив очередной автоматный магазин патронами со свежепокрашенными серебром пулями, Владимир встревоженно огляделся по сторонам. Его что-то беспокоило, какая-то заноза засела в голове и не давала покоя. Высунувшись из-за бруствера, осмотрел поле боя. Черный дым клубился барашками под порывами ветра и понемногу развеивался, истлевая и исчезая. Слева и справа от холма дым практически исчез, оголив и явив солнечным лучам серый прах, оставшийся после полчища монстров. Наиболее жирные черные мазки дыма остались лишь в одном месте – узкой ложбине, тянувшейся через все поле в сторону холма и едва не доходившей до его подножия.

– А теперь, по просьбам разгневанной общественности, музыкальная пауза, – скороговоркой произнес диджей.

В колонках что-то зашуршало, заиграла музыка, и над полем разнеслись слова песни:

Чьё призвание – утюжить морские узлы

И наматывать вздохи и мили,

Берегам оставляют не часто следы,

По земле они редко ходили.

Настоящие волки живут не в лесах,

Их узнаешь по чёрным бушлатам,

Их мечты в белоснежных летят парусах,

Засыпая на валах девятых…

– О, цэ дило! – довольно почесав себе пузо, произнес гранатометчик. – Под музыку воевать легче! Ну, где там эти твари, ща я их на немецкий крест рвать буду! – боец вскинул гранатомет и полез на бруствер.

– Куда?! – взревел Чернов, хватая его за лямки разгрузки. – Сдурел? А ну, назад!

– А не хрен было его поить дурогоном, – нравоучительным тоном заметил Равиль, отхлебывая из своей фляги. – Сейчас Волков заметит и прикроет твою лавочку!

– Отпусти меня! – неожиданным фальцетом вскрикнул гранатометчик. – Вон они, рядом совсем! А ну, отпусти, ща я им покажу, почем сиськи у кузькиной матери!

– Слазь, говорю!

Чернов что есть сил дернул за ремень гранатомета, тот порвался, и великан плюхнулся на задницу, гранатомет отлетел в сторону. Гранатометчик повалился по ту сторону защитного барьера, но быстро вскочил с земли, перекинул из-за спины автомат АК-103 и выпустил длинную очередь в сторону жирного, черного языка дыма, который ветер подогнал довольно близко к вершине холма. Спецпули, попадая в черную тушу дыма, вспыхивали росчерками трассеров и разрезали марево на части.

– К бою!!!! – закричал Косой что есть сил и вскинул пулемет.

«Печенег» в руках парня ударил длинной, взбалмошной очередью, пули серебристым серпом расчеркнули темную ткань непроглядной тьмы, и людям открылись твари, скрытно подкрадывающиеся к их позициям.

Дубровский встал в полный рост и принялся стрелять из автомата. Бил не целясь, держа автомат у пояса, до цели было рукой подать, бестии подобрались совсем близко. Когда первые пули гранатометчика вспороли черное облако, то оказалось, что под его прикрытием подкрадывались десятка два полупрозрачных силуэта, отдаленно похожих на людей с гипертрофированными длинными руками, заканчивающимися огромными пальцами-клинками.

Рядом затрещал пулемет Равиля, и тут же раздался предостерегающий окрик Чернова.

– Берегись! – крикнул великан, стреляя из противотанкового гранатомета.

Самодельная осколочная реактивная граната вылетела из трубы РПГ-7 и, стремительным росчерком пролетев сотню метров, клюнула землю среди полупрозрачных фигур. Прогремел взрыв, облако огня и осколков накрыло темных тварей. Несколько секунд, и силами двух пулеметов и трех автоматов была поставлена окончательная точка в скрытном прорыве длинноруких монстров.

– Что тут у вас? – спросил подбежавший Волков.

– Темные подкрадывались под прикрытием черного дыма, – доложил Равиль. – Молодой пацан хлебнул черновского дурогона и как-то смог их заметить, – Татар, показал на гранатометчика, который в этот момент перелезал обратно через бруствер.

– Дурогона?! – вопросительно вскинул бровь Волков.

– Страхогона, – поправил его Роман. – Настойка на грибах. Помнишь, в прошлом году на рыбалке ты пробовал.

– Это когда я чертей до утра гонял, а жена потом со мной неделю не разговаривала? – уточнил Волков.

– Точно, – улыбнулся великан.

– Охренеть. Ромыч, сдавай всё бухло, что у тебя есть, а то ты мне так всех бойцов отравишь!

Чернов набычился, полез в карман и вытащил оттуда помятую армейскую фляжку, потом немного подумал и из другого кармана достал еще одну, оба сосуда отдал Волкову, но тот, забрав конфискат, даже не подумал успокоиться и требовательно выставил руку вперед.

– Лучше сам сдай, все равно ведь найду и заберу!

От полного обдирания и тотального обыска Чернова спас громкий крик с левого фланга:

– Воздух!!!

Все посмотрели на небо и увидели, что весь небосвод над лесом почернел от огромной стаи черных птиц, которые выстроились клином и летели по направлению к холму, занятому людьми.

– Твою ж мать! – в сердцах произнес Волков. – Этого в «буханку», – приказал командир, указав на Дубровского. – Прикройте машину всеми «максимками», что есть в наличии, твари идут конкретно за ним, надо это использовать по полной. Рома, ты с ним, отвечаешь за него головой, понял? Дед, перестрой позиции. Колян, где твои чудодейственные звуковые помехи? Сейчас самое время их испытать в действии.

Дубровский ничего не успел возразить, его как котенка подхватили и буквально на руках потащили к уазику со спаренной кабиной и небольшим кузовом, в котором стояла пластиковая емкость БП.

Позади послышались резкие, отрывистые команды, щедро сдобренные матом. Владимира затащили внутрь уазика, нацепили на него бронежилет, поверх которого накинули крупноячеистую попону, сделанную из серебряных цепочек.

– А это еще на фига? – изумился Дубровский.

– Лишним не будет, – отмахнулся Равиль. – Чернов, у тебя еще твой хреногон остался?

– Страхогон, – поправил его Роман. – Остался, а что?

– Плесни! По-моему, сейчас он как нельзя лучше пригодится!

Через лобовое стекло машины было хорошо видно, что помимо огромной стаи птиц в сторону холма вновь движется бушующая река хитиновых тварей. Бестий было очень много, в несколько раз больше, чем в первой волне.

– Сиди тут и носа наружу не высовывай, – приказал Дубровскому Равиль. – Мужики, айда, пулеметы сюда тащите и бэка весь, что сможете унести, тоже сюда волоките.

Вокруг закрутилась нехилая суета: к «буханке» подогнали четыре «газона» с установленными в них четырехствольными пулеметными установками. Грузовики поставили квадратом, прикрыв уазик со всех сторон, сюда же подъехали несколько багги со спарками из пулеметов и автоматических гранатометов.

Вернулись Чернов, Косой и Равиль, они притащили с собой оружие и боеприпасы, оставленные возле редута, вместе с ними прибежал и молодой гранатометчик, который представился Серегой.

А уже через пару секунд, едва только Дубровский успел взять в руки свой АЕК, как вокруг одновременно заревели бесконечно длинными очередями шестнадцать пулеметов «максим», им тут же начали вторить «Печенеги», ПКМы, АГСы и автоматы. Тысячи пуль улетали в небо каждую секунду, воздух наполнился кислым запахом сгоревшего пороха, ароматом раскалённого оружейного масла, звоном лязгающих затворов и сыплющихся сверху водопадом стреляных гильз.

Звук стрельбы и грохот гранатометов был настолько сильным, что Дубровский сразу же оглох, потеряв ориентацию в пространстве, для него все сузилось до крошечного по своим размерам тоннеля шириной в открытый прицел автомата. Владимир совершенно не понимал, где он и что творится вокруг, он просто давил на спусковой крючок, держа в прицеле приближающееся с огромной скоростью чёрное пернатое облако. Птицы сбились в плотную группу, превратившись в одну большую, гигантскую птицу, похожую на причудливого дракона.

Дубровский стрелял из автомата, высунувшись в окно машины. Когда патроны заканчивались, он выдергивал из подсумка новый магазин, менял его и вновь открывал огонь. Навстречу стае птиц летели несколько десятков струй раскаленного свинца. Пули, попадая в темных тварей, прошивали их насквозь, поражая по три-четыре штуки за раз. На землю сыпался ливень из обугленных, исходящих серым, пепельным дымом пернатых тушек, казалось, что еще немного, еще чуть-чуть, и летающие бестии отвернут, испугавшись своих потерь и раскаленного серебра, но нет, они целеустремленно неслись вперед, не считаясь с тем, что их с каждым мгновением становится все меньше и меньше. Птичий клин сжался в черный таран, огромная птица превратилась в мощное осадное бревно, которым можно легко выбить ворота любого, даже самого защищенного замка.

Зловещий клекот тысяч птичьих глоток слился в единый, леденящий душу рев. Несколько бойцов, стрелявших из кузовов «газонов», не выдержали этого накатывающего с неотвратимостью асфальтового катка тарана и, бросив оружие, кинулись наутек. Мгновение, и птичий кулак впечатается в «таблетку», вбивая её в землю.

Неожиданно раздался громкий визг фонящих колонок, который тут же сменился какофонией разных звуков, в которых можно было узнать отрывки симфонических мелодий, голос органа, бумканье барабанов и крик циркулярной пилы. Этот удар музыкального винегрета подействовал на птичий рой лучше всякого пулемета, птицы сыпанули в разные стороны, как будто напоролись на невидимую преграду, но они были слишком близко к земле, и пусть удар получился не мощно сжатым кулаком, а растопыренными в разные стороны пальцами, но он все равно был.

В крышу УАЗа ударилось одновременно не меньше десятка птиц, двум особо крупным удалось даже пробить автомобильный металл. Машину так сильно тряхнуло, что она чуть не завалилась на бок. От неожиданности Дубровский упал между сидений и, дико закричав от внезапно нахлынувшего приступа страха, вывернув автомат из-под руки, выпустил в крышу весь остаток магазина. Из того положения, в котором он сейчас держал автомат, окошко затвора смотрело ему прямо в лицо, раскаленная струя горячих гильз ударила Владимиру в щеку, причинив жуткую боль. В тесном салоне «буханки» завоняло паленым мясом. Сильный ожог и внезапный приступ острой боли отрезвили Дубровского и помогли прийти в себя. Владимир подхватил с водительского сиденья ручной пулемет РПК-16, выбил ногой заклинившую дверь и вывалился наружу. На вершине холма кипел жаркий бой, сотни птиц метались над поверхностью и атаковали отстреливающихся людей, с левого фланга через пластиковый редут перевалила волна хитиновых тварей, которая тут же расползлась в разные стороны и тоже вступила в схватку с людьми. Бойцы разбились на небольшие группы и, встав спина к спине, отстреливались от наседавших на них бестий, повсюду слышались стрельба, взрывы гранат, лязганье затворов.

Рядом с «буханкой», стоя плечо к плечу, держали оборону Косой, Равиль и Чернов, молодой гранатометчик Серега лежал на земле с развороченной грудной клеткой. Ребра и обрывки амуниции торчали наружу подобно лепесткам страшного цветка, а внутренности смялись и превратились в кровавую кашу.

– Назад! – бешено пуча глаза, закричал Роман на Дубровского. – Назад, в машину!!!

– В сторону! – в свою очередь выкрикнул Владимир и, как только Чернов немного посторонился, полоснул длинной очередью из ручника.

Пули попали в подкрадывающегося чёртика, они сбили его с ног и откинули назад. Тварь немного покаталась по земле, но потом вновь поднялась и рванула вперед.

«Значит, в барабане обычные пули», – подумал Дубровский и вновь нажал на спуск. Длинная очередь, выпущенная практически в упор, разорвала чёртика пополам.

Над холмом раздался возбужденный, восторженный визг, издаваемый тысячами тварей, которые вдруг неожиданно для себя заметили Владимира, и к «буханке» устремились все монстры, что были в округе.

Разом, одновременно, как по команде!

В этот момент Владимир осознал, что бестии пришли только за ним, за ним одним, и если бы он не вернулся в этот мир, то и темные твари не вторглись бы сюда.

Отпихнув ногой Романа, попытавшегося затолкать Владимира внутрь машины, Дубровский одним прыжком оказался в коротком кузове машины и, обхватив руками шершавые бока пластикового контейнера БП, скороговоркой прокричал:

Пока земля еще вертится,

И это ей странно самой,

Пока еще хватает

Времени и огня,

Дай же ты всем понемногу

И не забудь про меня…

Мгновение, и Владимир оказался посреди каменной пустыни, вокруг до самого горизонта, куда только мог дотянуться взор, была пустая, как письменный стол, равнина, вымощенная ровными, гладкими камнями. Справа, всего в паре десятков метров, прямо в воздухе висела черная простыня портала, к которому с разных сторон стекались полноводные реки разнообразных хитиновых монстров. Тварей было очень много, их колонны простирались до самого горизонта. Здесь были миллионы бестий!

Даже сейчас, лежа животом на вершине пластикового кубового контейнера, Дубровский видел, что по каменной крошке у основания пластмассового куба движется тонкий ручеек небольших черных муравьев с большими, гипертрофированными красными желваками.

Рядом с зеркалом портала стоял здоровенный великан. Он широко расставил могучие ноги, руки, обвитые связками мышц, были скрещены на груди, голову венчал шлем с загнутыми вверх рогами. Облачен великан был в кожаные доспехи, украшенные человеческими черепами.

Задерживаться и рассматривать монстров Дубровский не собирался, честно говоря, он сам не понимал, как здесь оказался, когда он прыгнул на пластиковый бак, начиненный взрывчаткой и серебряной картечью, то единственной его мыслью было сделать так, чтобы ничего этого не произошло, чтобы все эти твари и монстры в один миг исчезли, испарились… и вдруг он оказался посреди каменного плато, заполненного этими самыми тварями и монстрами.

Но сейчас Владимир совершенно четко понимал, что ему надо сделать, он откинул крышку на боку пластикового контейнера, щелкнул одним тумблером, потом два раза нажал на клавишу, выставляя время взрыва через десять секунд, и, сломав пластиковую крышку предохранителя, вдавил пальцем большую красную кнопку.

Зеленый дисплей мигнул, и на нем появился обратный отчет: «10… 9… 8…»

– Эй, рогатый, получай! – выкрикнул Дубровский, вставая в полный рост.

Сколько оставалось патронов в бубне РПК, Владимир не знал, он нажал на спуск, и ручник отозвался трелью вылетающих пуль. Очередь попала в грудь рогатого великана, пули раскрошили несколько черепов, висящих на доспехах, вгрызлись в тело монстра, оставляя после себя фонтанчики маслянистой, черной крови. Рогатый великан сделал шаг назад, пошатнулся, но не упал, наоборот, он пошел навстречу летящим в него пулям. Монстр выкрикнул какую-то фразу и начал вскидывать правую руку, но Дубровский не собирался тут оставаться и смотреть, чем это может закончиться, он спрыгнул с контейнера и мысленно произнес строки, помогавшие ему телепортироваться:

Пока земля еще вертится,

И это ей странно самой,

Пока еще хватает

Времени и огня,

Дай же ты всем понемногу

И не забудь про меня…

Дубровский четко осознал, что падает в темный колодец, но падение оказалось коротким и ярким. Вспышка, и он лежит на земле, а над ним проносится длинная пунктирная линия огня.

– Твою мать, Вовка, сукин ты сын, – кричал поблизости Чернов. – Лежи, не вставай. Лежи, гаденыш ты такой, не вставай, Христом Богом прошу, падла ты худосочная!

Дубровский вжался в землю, боясь пошевелиться, судя по предостерегающему крику Романа, шевелиться действительно нельзя. Владимира дернули за ногу и потащили в сторону.

– Есть, зацепил! – крикнул кому-то Чернов. – Я его держу. Тащите меня!

Владимира поволокли быстрее, через мгновение он оказался в какой-то яме. Над головой сверкали росчерки трассеров, совсем рядом стучали длинными очередями сразу три пулемета, рявкал короткими очередями станковый гранатомет.

– Ты где был, зараза такая?!

Нависший над Владимиром Чернов был страшен своим видом, лицо в крови, куртки нет, прямо на голое тело накинут жилет с подсумками, живот перемотан окровавленной грязной тряпкой.

– Не знаю, – честно произнес Дубровский.

– Его контузило, – мельком обернувшись, со знанием дела заявил Равиль. – Ромыч, надо отходить. Бэпэ все равно куда-то про…али, хрена тут сидеть.

Татар выглядел не лучше Чернова, он был тоже целиком в крови, с почерневшим от копоти и гари лицом.

– Мужики, гляньте, чего это они?! – Косой на секунду отвлекся от пулемета и показал на поле боя.

Скопище хитиновых монстров, которое еще минуту назад целеустремленно нападало на людей, бесстрашно атакуя их позиции, не считаясь с потерями, лезло на пули, вдруг сыпануло в разные стороны, а то и вовсе побежало назад. Некоторые так и вовсе выглядели как испуганные щенки, метавшиеся под пулями в поисках укрытия.

– Ух ты ж, твою мать! – удивленно крякнул Чернов. – Братцы, а они, кажись, зассали! – громко выкрикнул Роман. – А ну-ка, зададим им перцу! Р-р-рота-а-а, подъем!!! – здоровяк подхватил ПКМ как пушинку и, поднявшись в полный рост, пошел в атаку.

За Черновым тут же следом поднялись Косой и Равиль, а за ними еще с десяток бойцов, державших оборону в яме.

– Ура-а-а-а!!! – разнесся над холмом восторженный рев.

Из соседних укрытий, из перевернутых на бок бронеавтомобилей, да и просто с земли тут же поднялись в полный рост живые защитники редута и, громко крича, пошли в атаку на дрогнувших, повернувших назад тварей.

– Бей их, хлопцы!!! – ревел Чернов, полосуя перед собой пулеметными очередями. – Мочи гадов!!!

Справа и слева так же били пулеметы и автоматы, хлопали взрывы ручных гранат. На левом фланге выжившие бойцы сплотились вокруг Волкова, который, ковыляя и держа автомат одной рукой, вел их в атаку. Несколько раз стычки переходили в рукопашные схватки, людям приходилось выбивать тварей, забившихся в щели и норы, бестий били топорами, прикладами автоматов, ножами.

– Связь?! Где радист! – закричал Волков, когда совместными усилиями удалось отбросить хитиновых тварей за пределы пластикового редута.

Возле своего командира собрались все выжившие – сорок израненных, окровавленных бойцов. Вершина холма представляла собой перепаханную, израненную, выжженную поверхность луны, где апокалипсическими памятниками самим себе застыли изуродованные и обгоревшие обломки и остовы автомобилей, бронемашин. Стволы крупнокалиберных пулеметов были перекручены в спираль, четырехствольные установки торчали стволами в разные стороны, подобно растопыренным пальцам на израненной ладони. Землю покрывал толстый слой серого пепла, под ногами хрустели обломки и черепки хитиновых панцирей. Вперемешку с пеплом, хитиновым крошевом лежали окровавленные, изодранные в клочья человеческие тела.

– Дед, дырявьте и сталкивайте целые пластиковые контейнеры вниз, выставить боевое охранение, ищите раненых, – приказал Волков.

Сброшенные вниз контейнеры, наполненные водой с серебром, создали временное препятствие для находящихся внизу тварей. Монстров было еще очень много, они заполнили собой все свободное пространство между холмом и остатками леса, а в оптику бинокля было хорошо видно, что и в лесу их тьма-тьмущая. Поведение гадов резко изменилось, они больше бездумно не атаковали позиции людей. Бестии выглядели растерянными и потерянными, они бездумно метались из стороны в сторону, «водили хороводы» и даже кидались друг на друга.

Нашли целую рацию, по ней Волков вызвал кого-то и приказал выдвинуться в квадрат С-11, захватить объект 6 и обеспечить безопасную высадку десанта, потом он несколько минут переговаривался с кем-то еще, громко крича на собеседника матом.

Дубровский обессиленно опустился на землю и, прислонившись спиной к горячему металлу раскуроченного кузова «буханки», устало прикрыл глаза. Провалиться в беспамятство Владимиру не удалось, что-то держало его сознание на поверхности, не давая уснуть. Он отчетливо слышал все, что происходило вокруг. Волков вел беспрерывные переговоры по рации, отдавая приказы и координируя действия подчиненных. Организовали эвакуацию раненых, их вывезли на соседний холм, где располагался штаб. Обратно привезли небольшое подкрепление и дополнительный боекомплект. Темные твари несколько раз предпринимали попытки штурма, но столь вялые и безуспешные, что их с легкостью отбивали при помощи легкого стрелкового оружия. Возле Дубровского по-прежнему дежурили, охраняя его, Чернов, Равиль и Косой.

После того как раненые были эвакуированы, а все ценное, в том числе и останки погибших бойцов, собрано и вывезено с холма, Волков приказал убираться всем остальным. «Грады» наконец смогли добраться до нужного рубежа, развернуться и были готовы открыть огонь.

Косой, Чернов, Равиль и Дубровский ехали вместе с Волковым на бронеавтомобиле «Тигр». Машина командира шла в колонне самой последней, Волков отходил с позиций только после того, как лично убедился, что там больше никого нет.

– Ну, рассказывай, как это у тебя получилось? – спросил Волков у Дубровского. – Телепортировался на ту сторону и взорвал бэпэ?

– Ага, – кивнул Владимир, поразившись догадливости собеседника.

– Способность к телепортации умеешь контролировать или все происходит спонтанно во время стрессовой ситуации, когда твоей жизни угрожает опасность?

– Не знаю, – честно ответил Владимир. – Надо пробовать.

– Попробуешь. Только давай не сейчас, хорошо? Отдохнешь, отоспишься, наберешься сил, с Ромкой на рыбалку сходишь, в бане попаришься. А потом и будем экспериментировать и пробовать.

При этом у Волкова был такой отеческий и заботливый тон, что Дубровскому сразу стало как-то тепло и спокойно, как будто он наконец нашел свое место в этом мире, нашел свой дом, обрел надежную защиту.

Раздался сигнал вызова, Волков схватил рацию в руки.

– Да! Понял! Начинайте! Держитесь, – предупредил Волков всех, кто был в машине. – Твари кинулись следом за нами, все-таки ты для них, Вовка, как манок для уток.

Где-то вдалеке раздался нарастающий рев, переходящий в могучий рокот, потом прошла серия мощных взрывов. Машину ощутимо тряхнуло, водитель прибавил скорости и погнал броневик еще быстрее. Взрывы стали раздаваться все чаще и чаще, сливаясь в единый громогласный припев песни победителя!

Под эту какофонию взрывов и рева ракет Дубровский и уснул спокойным, глубоким сном.

* * *

– Что ни говорите, хлопцы, а так воевать можно, – сыто почесав себе живот и широко зевнув, довольно произнес Роман Чернов. – Ща чаек напарится, я вас таким медком угощу, пальцы по самые локти оближете.

– Ой, я таки вас умоляю, ну какой медок? – выскрёбывая ложкой дно тарелки, отмахнулся Равиль. – Вот у нас мёд так мёд! Видел пасеку у Марата? Там же цветочек к цветочку, пчелки одна в одну. Вот у нас мёд – всем мёдам мёд!

Владимир лежал на раскладушке и млел от расслабленной неги, в которой он пребывал уже второй день. После того как «Грады» накрыли полчища темных тварей, разведка доложила, что орда гадов разбита и большая их часть погибла, но все равно осталось еще очень много. Волков принял решение добить их всех до конца, чтобы ни одна тварь не осталась в этом мире. Дубровский должен был выступить в роли все того же «манка» для монстров.

Первые десять часов после ударов «Градов» Дубровского перевозили с места на место, выманивая разрозненные группы тварей. Как только гадов скапливалось достаточное количество, бойцы меняли позицию, а монстров накрывал залп РСЗО.

На следующий день Дубровский со своими охранниками прибыл в небольшую промышленную зону, расположенную в пригородах Новой Москвы. Рядом с этой «промкой» разместился небольшой аэродром, рассчитанный на прием легких самолетов. Зону и аэродром захватили десантники, высадившиеся из прилетевших из Сосновска самолетов, при этом их поддерживали с земли отряды под непосредственным командованием Волкова. В течение последующих двух дней Косой, Равиль, Чернов и Дубровский, разместившись под большим просторным навесом, «ничего не делали». Вернее, они ели, пили, спали, снова ели, пили, спали – в общем, активно изображали из себя приманку для оставшихся в полях монстров. С одним из самолетов из Сиротинска к Чернову приехал его младший брат, который привез с собой переносную дровяную печку, мангал, большой запас домашней снеди и самогона. В итоге четверка «манков» уже второй день наедалась до отвала и напивалась в пределах правил приличия. Если поначалу все это происходило в основном споро и молча, так как все отходили от недавних событий, то совсем скоро превратилось в откровенную пьянку, которой обычно сопутствуют пьяные базары и необдуманные поступки. Равиль и Чернов использовали любой, даже самый малейший повод для взаимных подколок и подначек, они соревновались и соперничали друг с другом во всем, мерились все, чем только могли. Несколько раз чуть не дошло до соревнований по стрельбе и вольной борьбе. Пришлось вмешаться Волкову, который изъял у них все оружие и спиртное. Но оказалось, что Чернов предвидел такое развитие событий, поэтому малую толику алкоголя загодя заначил, закопав трехлитровую бутыль крепкого самогона. Теперь им приходилось пить умеренно и спорить друг с другом шепотом.

Владимир от общей пьянки быстро отказался, ему элементарно не хватало здоровья столько пить, да и Косой тоже сошел с алкогольного марафона довольно быстро. А вот Роман и Равиль продолжали забег, соперничая друг с другом. Помимо поедания домашних разносолов и валяния на раскладушке, Владимира активно таскали на допросы. Ну, как таскали? Три раза в день, после завтрака, обеда и перед ужином, приходил вежливый молодой человек, который располагался за принесенным с собой раскладным столиком и начинал задавать разные вопросы Дубровскому, активно записывал ответы в большой блокнот в кожаном переплете. Молодой человек был представлен Волковым как его секретарь. А вот Чернов его обозвал «кровавым палачом кровавой гэбни». Появляясь в обед, он уточнял ответы Дубровского, услышанные утром, а приходя вечером, более дотошно расспрашивал о том, что было рассказано в обед. При этом сам «кровавый палач кровавой гэбни» на все расспросы Дубровского отвечал уклончиво, объясняя тем, что не имеет права разглашать секретные сведения, мол, дождитесь, когда Волков немного освободится, и он лично вам все расскажет и ответит на все вопросы, а его задача – составить наиболее подробный отчет и восстановить картину происшедших событий. Несколько раз Дубровскому показывали короткие ролики и фотографии разных людей, прося опознать в них тех или иных личностей, причем касалось это не только встреченных Владимиром в этом мире людей, но и многих тех, кого он знал в старом мире. Это было странно, создавалось впечатление, что Волкову необходимо не просто понять, как Дубровский попал в этот мир и что здесь делал, но и узнать всю его жизнь, прожитую в прежнем мире.

Периодически над Дубровским ставили различные эксперименты: то водили вдоль забора промзоны в надетом тяжелом серебряном доспехе, то, наоборот, заставляли чуть ли не голяком гулять вдоль того же самого забора. Все эти телодвижения фиксировались на камеру и еще какие-то чудо-приборы, которые за Владимиром таскали парни из команды Николая, главы рэбовцев. Сам Николай был ранен в бою на холме в ногу, ему где-то раздобыли инвалидную коляску, в которой он и перемещался.

А еще Дубровского периодически навещали различные люди, которые рассматривали его как экспонат музея, и если обычно это делали издалека, то один раз две симпатичные барышни подошли вплотную, перекинулись парой фраз с Черновым, угостили всех домашними пирожками, постреляли глазками и убрались восвояси. Молодые женщины были облачены в камуфляж, у обеих пистолеты-пулеметы и туго набитые подсумки. В глаза бросались шевроны: Маша из детского мультфильма «Маша и Медведь», у которой на бицепсе выбита голова волка. На вопрос Дубровского, а не кажется ли окружающим, что это изображение несколько дискриминирует грозный образ волка, которым так любят щеголять остальные бойцы, Чернов отмахнулся, что с баб взять, особенно когда одна жена Ивана Сиротина, а другая – Евгения Волкова.

Факт того, что жены двух самых влиятельных лидеров Сиротинска бродят в зоне боевых действий, да еще и обвешанные оружием, весьма поразил Владимира.

За пределами промзоны, которая была обнесена высоким забором, периодически слышались частые выстрелы – это выставленное охранение уничтожало монстров, которые тонкими ручейками стекались к периметру базы.

– Мужики, как думаете, а нам за эти три дня заплатят боевые или нет? – спросил Косой, чтобы прекратить очередной начинающийся спор между Черновым и Равилем.

– Конечно, – веско произнес Равиль. – Думаю, помимо стандартных боевых получим еще и премию. Не боись, Волков отродясь подчиненных не обижал, всегда все было по справедливости.

– Хорошо бы. А как думаете, война с москвичами будет или нет?

– Вот тут не знаю, – ответил Равиль, дуя на горячий чай в кружке. – Тут опять же все зависит от того, как командир себя поведет. Захочет, схлестнемся с москвичами, не захочет, миром разойдемся.

– А от москвичей что, ничего не зависит? – влез в разговор Дубровский. – Насколько я понял, Новая Москва – самый богатый регион в этом мире, у них есть свой портал в старый мир, огромные ресурсы, много людей.

– Москвичи, конечно, самые зажиточные бурдюки этого мире, тут не поспоришь, но в этом и их слабость, – Равиль отхлебнул чай и поморщился, обжёгшись. – Они привыкли всё покупать. Нужны вояки – они покупают наёмников, вооружая их самым современным оружием, нужны специалисты – они их покупают, заманивая в этот мир за огромные деньги. У них все купленное!

– А разве это плохо? Вы ведь тоже воюете за боевые, вам ведь тоже покупают снаряжение и амуницию. – Владимир тоже взял кружку с чаем. – В чем принципиальное отличие?

– Принципиальное отличие в том, что если нам не будут платить боевые, то мы все равно будем воевать, да и снаряжение чаще всего покупаем себе сами, вернее, мы четко знаем, что выплаченные нам деньги мы честно заработали своим трудом и они нам не с неба свалились. Опять же нас, сиротинских, невозможно перекупить, мы не продаемся! – Равиль все-таки не сдержался и обмакнул кусочек лепешки в миску с мёдом.

– Это как? – поразился Дубровский словам татарина. – Если, к примеру, тебе сейчас предложат миллион долларов, роскошный дом в Новой Москве, крутую тачку и табун девушек модельной наружности, ты что, не согласишься переехать сюда? Только честно ответь!

– Честно, не соглашусь, – под насмешливым взглядом Чернова Равиль еще раз обмакнул лепешку в мёд. – Мертвецу на том свете дом, машина и табун прошмандовок не нужен. В гробу карманов нет! Мы же приносим клятву верности, и в случае предательства итог один – пуля в затылок!

– Да, ладно?! – поразился Дубровский. – Неужели все так серьезно? Что, прям все жители Сиротинска приносят клятву верности?

– Все не все, но те, кто занимает определённые должности, служат с оружием в руках, да и так считают себя гражданами Сиротинска, все приносят клятву верности. Причем это не просто слова, это как присяга в армии.

– А что получают взамен?

– Много чего получают. К примеру, если сейчас какой-нибудь гражданин Сиротинска попадет в опасность, то для того, чтобы его вытащить оттуда, будут брошены все силы и средства. Сиротинских даже отморозки с Гуляй Поля никогда не берут в заложники, если у тебя на рынке Сосновска украдут сумку и найдут в ней сиротинский паспорт, то гарантированно вернут вещи в целости и сохранности, да еще и извиняться будут.

– И как же удалось добиться такого благолепия? – с иронией усмехнулся Дубровский.

– Кровью, очень большой кровью, – тяжело произнес Равиль.

– Ой, татарин, ну чего ты краски сгущаешь! – Роман тайком достал из-под своей раскладушки бутыль и немного плеснул в свою кружку. – Сейчас Вовку напугаешь своими байками. Не слушай его! Никто никого не заставляет клясться на крови, просто у нас жизнь лучше, чем у москвичей. У нас просто все устроено более справедливо, чем в Новой Москве. У нас нет такого большого разрыва между бедными и богатыми, у нас все примерно одинаковые. Бедных и нищих нет совсем, все обеспечены жильем и работой, причем простому работяге на заводе зарплаты гарантированно хватит на то, чтобы пить, есть, платить за квартиру, покупать себе шмотки, да еще и откладывать по чуть-чуть, чтобы в конце года сгонять на курорт к татарам, – кивнул в сторону Равиля Роман. – Как при «совке» во время позднего Брежнего.

– И жилье бесплатно дают? – не поверил Владимир.

– Ну да. А что в этом такого? – пожал плечами Чернов. – После Великой Отечественной войны как-то умудрились в быстром темпе отстроить целые города и переселить народ из хибар и бараков в нормальные квартиры. А сейчас столько новых технологий, всякие строительные материалы разные. Строй, не хочу.

– Что-то вы ушли в сторону, – прервал рассуждения Чернова Косой. – Будет война с Москвой или нет?

– Будет, – твердо ответил Равиль. – Но когда, знают только Волков и Сиротин-старший. Сейчас, думаю, мы выкатим москвичам счет за своих погибших бойцов и уничтоженную технику, они сполна заплатят, и мы вернемся домой.

– Думаешь? – не поверил Косой. – Вот так возьмут и заплатят?

– Конечно, а почему бы и нет? У нас с Новой Москвой очень большой товарооборот, как они без наших продуктов питания жить будут? Сами они хрен что производят, а с той стороны скоропортящиеся продукты не натаскаешься, поэтому им с нами воевать самим не резон, тем более что в прорыве темных, как я понял, виноваты сами москвичи, потому что затеяли с тварями какие-то свои шашни, прикармливали их. Мы их, считай, спасли, сделали за них всю работу. Могли ведь свалить отсюда, отдав Новую Москву на растерзание монстров. Вовка, ты только не обижайся, но что мешало тебя оглушить и забросить в центр Москвы? Ничего! А за тобой, как по ниточке, пришли бы темные твари и на хрен сожрали бы всех москвичей.

– Ты мне это брось! – сурово заявил Чернов. – Мы своих не бросаем!

– Я знаю, просто рассуждаю вслух! – оправдался Равиль.

– Рома, а я вот не понял, что значит, что у вас нет богатых и бедных? Это как? К примеру, Сиротин. Он же вроде, ну, как бы основатель всего, что вы называете Сиротинском, правильно? Значит, он у вас самый богатый? Или тот же Волков, никогда в жизни не поверю, что самый главный силовик не является одновременно и самым богатым человеком в этом мире.

– Вовчик, тут такое дело, вот возьми меня, к примеру, как думаешь, я богатый человек или нет?

– Думаю, что ты не бедствуешь, но и богачом тебя назвать нельзя. У тебя есть дом, свое хозяйство, пасека, ты работаешь и живешь с этого. Скажем так, ты – середняк!

– Не угадал! – расхохотался великан. – Нет, в том плане, что у меня есть дом и хозяйство и я живу с того, что выращиваю своими руками, это все правда, но при этом я еще владею огромными землями к западу от Сиротинска. Земля, леса, реки, огромное озеро, ценные породы древесины – все моё! Если бы я разрешил рубить лес, вылавливать рыбу в промышленных объемах, мыть золотишко в моих реках, то легко заработал бы столько бабла, что тебе и не снилось. Но все это нах не нать! А знаешь почему? Потому что деньги – это зло, то, как я сейчас работаю и живу, меня вполне устраивает. Надо быть скромнее, никому понты не нужны. А если рассказать про Сиротина, то сомневаюсь, что у него есть кубышка с наличкой или золотишком, не такой он человек, пахарь он, каких свет не видывал, вкалывает с утра и до поздней ночи. Ездит, к примеру, на старенькой «Ниве»-трехдверке. Его младший сынок – Витек, тот самый малец, который тебя расспрашивал, когда ты очнулся на вершине холма, и именно он с группой своих бойцов пытался на двух бэтээрах прорваться к порталу, чтобы его заткнуть из ПТУРов. Сам знаешь, сколько их в живых осталось из шестнадцати бойцов, слава богу, что сам жив остался. Ну, а Женька Волков, он конечно, тоже человек не бедный, деньги у него есть, причем не малые, вот только он, дурашка такой, эти деньги все время тратит на совершенно глупые вещи: то дом выстроит для своих подчиненных, то общественный парк с фонтанами построит, то вывалит пару лямов зелени на то, чтобы из старого мира вывезти малолетних ребятишек, безнадежно больных онкологией. Три года назад, когда к Сиротинску подъехала банда на бронетехнике и при поддержке парочки «Градов», Волков в одиночку пошел с ними воевать, чтобы выиграть время, чтобы старший сын Сиротина смог добраться до города и предупредить об опасности. Хотя мог и не впрягаться и убраться с их дороги по-тихому, в конце концов, он был с женой и ребенком, и его фиг бы потом кто упрекнул в трусости, но нет, он остался. Вернулся домой только через полгода. Где шастал, до сих пор не знаем, но дело он тогда свое сделал, бандосов задержал, мы вовремя успели их перехватить, не дошло дело до большой беды. Понимаешь, Вовка, тебе надо привыкнуть к тому, что это в старом мире все решает бабло, и это в старом мире самый крутой тот, у кого больше денег, а зеленые бумажки есть единое мерило правильности. Здесь у нас в Сиротинске все немного по-другому. Но ничего, поживешь с нами, пообщаешься с людьми, сам все поймешь, ты мужик правильный, с верными принципами жизни, тебе будет легко влиться в коллектив.

– Ну, не такой уж я и правильный, – хмыкнул Дубровский, вспомнив старую жизнь. – У меня грешков – вагон и маленькая тележка.

– А кто безгрешен?! Я? Равиль? Хрена лысого! У меня две ходки «к хозяину» за плечами! Ничего, будем жить! Я тебе землю дам, дом помогу построить, жинку тебе найдем, такую, что глаз отвести не сможешь. Заживешь, как у бога за пазухой!

– А мне дашь земли? – неожиданно спросил Косой.

– Легко! – улыбнулся великан. – Конечно. Землю дам, лес на стройку дам, только приезжай. Ты же у нас сапожник, верно? У меня шкур валом, есть весьма экзотические, можно такие сапоги сшить, что хоть в Новую Москву продавай в элитные бутики. Я вообще думаю расширяться, пора бы и людей заселить, вот хочу общину сербов к себе пригласить.

– Это тех, что месяц назад прибыли? – уточнил Равиль.

– Они самые. Вроде нормальные люди, к работе приспособленные, из деревни.

Разговор сам собой свернул в обсуждение различных нюансов местного земледелия и ведения сельского хозяйства, под них Дубровский и уснул.

Сквозь сон он слышал, как к нему подошел кто-то и сделал укол в плечо. Дубровский почувствовал укол, но никак на него не отреагировал, так за эти дни, проведенные под навесом, ему делали уколы больше десяти раз, и он уже привык.

* * *

Просыпался Владимир тяжело, голова гудела как улей с тысячами неправильных пчел, которые делают, как известно, неправильный мед. Горло пересохло и походило на филиал пустыни Сахары. А еще очень хотелось ссать, мочевой пузырь, казалось, сейчас лопнет.

Открыв глаза, Дубровский не понял, где он находится. Над головой не было навеса, да и палатки тоже не было, а вот бревенчатые стены и сложенная из камней печка были. Кровать, на которой лежал Владимир, стояла возле стены, сложенной из плохо очищенных бревен, рядом пылала жаром печка, в центре небольшой комнаты стоял стол, за которым сидел Роман и при свете керосиновой лампы читал бумажную газету.

– Ром, что произошло? Где мы? – осипшим голосом прошептал Дубровский.

– О! Проснулся? – встал из-за стола Роман. – Попей водички.

– Так где мы? – переспросил Дубровский, в три глотка выпив стакан воды и немного откашлявшись.

– В безопасном месте. Ты как уснул, тебе вкололи снотворного и в серебряном ящике вывезли с промзоны.

– А чего не предупредили?

– Дык мы и не знали, пришел Волков с Коляном, увидели, что ты спишь, говорят, не фиг будить, ширнули тебе в плечо, погрузили в ящик из листового серебра, ящик в кузов «КамАЗа», меня за руль, и погнали тайными тропами.

– А зачем такие сложности?

– Не знаю, Волков сказал, что для твоей безопасности, он через полчаса сам придет, так что все вопросы ему и задавай. Сейчас поешь или Женю дождемся да вместе порубаем? Я тут уху сварганил и жаркое.

– Давай дождемся, я только выйду, отолью.

– Как на крыльцо выйдешь, справа будет нужник.

Вернувшись с улицы, Дубровский прилег на кровать и вновь уснул.

– Горазд все-таки ты дрыхнуть, – насмешливо произнес Волков, дергая Дубровского за плечо. – Видимо, совесть чиста, раз так крепко спишь.

– Не жалуюсь, – широко зевнул Владимир.

– Прошу к столу, – пригласил всех Чернов. – Как говорится, чем бог послал!

На столе стояли глубокие тарелки с исходящей паром ухой, накрытый лепешкой чугунок с жарким, большое плоское блюдо с грубо нарезанным салом, вяленым и копченым мясом, большими ломтями серого хлеба, зеленым луком, чесноком, тут же было несколько плошек с солеными грибами и маринованными огурцами. В центре всего этого натюрморта возвышалась четырехгранная высокая бутыль с коричневатой жидкостью и плавающими корешками внутри.

Как ни странно, ели молча, Дубровский с вопросами не лез, а Волков особо не разговаривал, лишь несколько раз похвалил угощение Чернова. Еда действительно была очень вкусной. Уха наваристая, густая и очень вкусная. Жаркое с нежнейшим мясом темно-красного, почти черного цвета. Как-то незаметно для себя Дубровский выпил три рюмки самогона, не захмелел, а лишь попросил себе добавки, съев еще одну тарелку ухи и жаркого.

– Ну, расспрашивай, – махнул рукой Волков, обращаясь к Дубровскому. – Или, если хочешь, я сам расскажу тебе одну интересную историю, а если у тебя останутся вопросы, то ты их потом задашь.

– Сделайте милость, – согласился Владимир.

– Мне выйти? – спросил Чернов, поднимаясь из-за стола.

– Нет, – покачал головой Волков. – Ромыч, ты у нас вроде незаинтересованной стороны, и Владимиру при тебе будет легче воспринимать мои слова. Короче, сиди и слушай, так психологически Вовке будет легче.

– А вы всегда все так честно рассказываете? – подивился Дубровский рассуждениям Волкова.

– Ну да. Чего юлить? Правду всегда говорить легче, чем врать. В общем, слушай историю про парня по имени Владимир.

Жил-был юноша Вовка Дубровский. Учился хорошо, школу закончил без единой четверки с золотой медалью. Папа – учитель истории, мама – логопед. Владимир получил хорошее образование, но в институте, после первого курса, пережил первую любовь, из-за которой бросил учебу и свалил в армию. Сделал он это назло родителям, которые были против его выбора, кстати, надо отметить, что родители девушки тоже были против. Так что уход в армию был вполне обоснован. В армии Вова служил в комендантской роте, зарекомендовав себя хорошим солдатом, там же он познакомился с Вячеславом Скворцовым, парнем весьма дурного нрава и разбалованным богатыми родителями. Этот Славик по собственной дурости оскорбил парня из Дагестана, и когда тот пришел со своими земляками на разборку, то за Скворцова вступился только Вовка Дубровский. Этот случай характеризует его как весьма странную натуру, эдакий романтик с собственными критериями добра и зла. После армии Владимир не захотел продолжать учебу, хотя у него к этому были большие способности, Дубровский ударился в бизнес. Дела шли не особо хорошо, для бизнеса должен быть другой склад ума, нужно быть более жестоким и прагматичным. В общем, в какой-то момент наш герой обанкротился и погряз в долгах, именно в этот момент на его пути встречается его армейский дружок – Славик Скворцов, который тут же предлагает ему должность своего помощника. Надо отметить, что Вова парень весьма умный, исполнительный и, самое главное, честный, он довольно быстро заслужил полное доверие не только Славика Скворцова, но и его отца – чиновника и казнокрада. В общем, жизнь Вовы наладилась, он трудился в поте лица на семейство Скворцовых, помогая им тырить бюджетные деньги, но надо отметить, что несколько раз, втайне от Скворцовых, наш герой помог бюджетным организациям, где их фирма делала ремонт и вела стройку, сделал кое-какие неучтенные работы. И все было бы хорошо и жил бы наш Вова сыто и богато, если бы в один прекрасный момент старший Скворцов не прознал бы об одном чудодейственном средстве, которое помогает избавиться от любой, даже самой последней степени рака раз и навсегда, принял пилюлю – и нет онкологии. Оказалось, что это чудодейственное средство производят в месте под названием Закрытый сектор. После того, как Скворцовы узнали о Закрытом секторе больше, они решили в нем поселиться, тем более выяснилось, что так или иначе, но им бы пришлось в самом скором времени и так куда-нибудь сбегать из страны. А дальше самое интересное, изначально планировалось подставить Дубровского под статью, но решили убить двух зайцев сразу и Владимира навели на схрон, в котором фирма, барыжащая чудо-пилюлями, хранила свой общак. Получилось, что одновременно и конкурентов обанкротили, и на приличную сумму налички разбогатели. А дальше Вова прикатил в наш мир и про…л вверенные ему деньги. Так, теперь о пикантном. Славик Скворцов решил всех обмануть и украсть деньги, которые перевозил Вовка Дубровский, вот такие вот пироги с котятами.

– Так, по этой части рассказа есть вопросы? – спросил Волков у Дубровского.

– Есть. Откуда вы все это знаете? Взяли старшего Скворцова?

– Нет, не взяли, честно говоря, даже не знаю, где его искать. Просто деньги, взятые тобой в той самой квартире, принадлежали нам.

– Кому? – голос Дубровского осип.

– Нам. Это были деньги за товар, который производился на одном из предприятий Сиротинска. В частности, сырье для таблеток, исцеляющих от рака, поставляло фермерское хозяйство Ромки, – Волков поднял рюмку и отсалютовал нахмурившемуся Чернову. – Ромыч, не парься, все вклады застрахованы, мы же работали через Банк, так что нам пофиг, что их украли.

– И? – напрягся Владимир.

– Не напрягайся, я же сказал, что тебя подставили. К тебе, Владимир, никаких претензий. Ну что, продолжим? В общем, в ходе нескольких дней сплошных погонь – догонялок и перестрелок, наш герой смог вернуть себе деньги, но, к сожалению, ненадолго, его все-таки зажали в тиски, убили спутницу, а самого вынудили броситься в портал, ведущий в мир, где верховодят темные твари. Ну, вот, дальше особо рассказывать нет смысла, потому что все происходящее в Темном мире мне известно только с твоих слов, Дубровский. Поэтому эту часть я опущу и продолжу с того момента, когда Владимир вернулся в наш мир. Итак, видимо, Владимир, ты там сильно насолил темным, раз они решили погнать вслед за тобой целую орду монстров и бестий. Шли гады строго на тебя, шли как по указке. И вот тут уже у меня есть пара вопросов. Первый: сможет ли кто-то другой, кроме тебя, овладеть способностью к перемещению между мирами? Второй: способен ли ты контролировать свои способности? Сам понимаю, что ответов у тебя на эти вопросы пока нет, думаю, со временем мы вместе найдем ответы на все вопросы. Теперь о самом главном: что нам с этим дальше делать? Прорыв темных тварей ликвидирован, большая их часть уничтожена, возможно, что небольшая часть заныкались по норам и в дальнейшем будут понемногу гадить, но это не наши проблемы. Надо найти обоих Скворцовых, допросить их, а потом уничтожить. Есть предположения, где их искать? – обратился Волков к Дубровскому.

– Не знаю, – пожал плечами Владимир. – Кстати, в Славика я стрелял и точно попал, так что если он не убит, то, возможно, сейчас в больнице или госпитале.

– Нет, в больницах Новой Москвы, по крайней мере в тех, что мы знаем, его нет, – покачал головой Волков.

– Слушай, Женя, а ты вообще знаешь, зачем эти самые Скворцовы снюхались с темными? – спросил Чернов. – Как им в голову только такое могло прийти?!

– Легко! Бабло всегда побеждает добро! – усмехнулся Волков. – Ромыч, понимаешь, тут такое дело, что на самом деле всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Эти Скворцовы не просто сотрудничали с темными, скармливая им свежие трупы людей, они взамен получали некую субстанцию, которая в несколько раз сильнее, чем то, что изготавливаем мы.

– Что за субстанция? – нахмурился Роман.

– Внешне это похоже на мелкозернистый порошок серого цвета. Сама схема выглядит следующим образом: труп скидывают в чёрный туман, через пару часов, когда туман после «выдоха» отступает, на высушенном туловище трупа находят несколько граммов серого налета, его разводят в пропорции один к тысяче и получают концентрат. Один труп – один килограмм концентрата, который можно использовать для изготовления нескольких тысяч доз. Розничная цена одной таблетки, способной убрать онкологию раз и навсегда, доходит до ста тысяч долларов. Оценили, сколько ребята зарабатывают на этом сотрудничестве? Миллиарды! Дешево и сердито!

– И что? Спустите на тормозах, раз они такие заряженные? – разочарованно хмыкнул Дубровский.

– Подожди, не лезь поперек батьки в пекло! – одернул Владимира Волков. – Есть еще один момент. Получается, что с одного скормленного темным трупа Скворцовы зарабатывали весьма много денег, и им не надо было устраивать настоящий конвейер по поставке мертвых тел, опять же если бы на рынке появился их товар в том количестве, что они могли поставлять, то мы бы сразу это заметили, а этого не произошло. И еще, тот объект, о котором ты рассказывал, появился много лет назад, еще в то время, когда Скворцовыми здесь и не пахло.

– И что все это означает? – заинтересовался Чернов. – Жека, у тебя ведь есть ответ на все эти вопросы?

– Ответа нет, есть предположение. Я думаю, что этот самый «серый налет», который остается на трупах после воздействия на них тьмы, есть не что иное, как горючее для портала, который работает близ Новой Москвы. Он, кстати, работает совершенно не так, как портал в Сосновске. Новомосковские «ворота» хоть и меньше, чем грузовые в Сосновске, но зато работают намного ровнее, без «скачков» и «волн». Мы хоть и в контрах с москвичами, но в последнее время большинство грузов тянем через них. В общем, возможно, массовые убийства и поставка мертвых тел темным – это не что иное, как плата за работу портала. Тем более что твой рассказ, Владимир, это косвенно подтверждает. Серый порошок, который ты втирал себе в царапины и порезы, оказался на каменной поверхности именно после того, как оттуда исчезли трупы, и этот же самый порошок стекал к центру площадки, впитываясь в лужу пролитых «чернил». Верно?

– Да, – потрясенный услышанным, тихо прошептал Владимир.

– И если это так, то ничего мы не сделаем Скворцовым. Ничего! Без постоянно работающего портала из старого мира в этот о комфортной и безопасной жизни можно забыть. Не будет портала, скатимся в средневековье! Ну, или как вариант: вернуться в старый мир и, чтобы там не сдохнуть от онкологии, жрать постоянно волшебные пилюли.

– Как?! – гневно выкрикнул Владимир. – Вы в своем уме? Они же людей убивают и скармливают нечисти! Понимаете?! А вы хотите им это простить? Хотите забить на это? И только из-за того, что вам не хочется жопу лопухом подтирать, привыкли к мягкой туалетной бумаге!

– Смелый?! – жестко процедил Волков.

– Да, смелый! – с вызовом ответил Дубровский, выдержав тяжелый взгляд Волкова. – Смелый и не отступлюсь. Не поможете, я сам, в одиночку буду воевать против всей этой системы! А если вы за них, то лучше убейте меня.

– А что, это мысль, – усмехнулся Волков.

Глядя на хорохорящегося парня, Евгений Волков встал из-за стола и, сняв с прибитой к стене вешалки свою ременно-поясную систему, накинул её на плечи Владимира, а потом еще и накинул автомат с подствольным гранатометом.

– Вперед, воин! Иди и побеждай! Как за дверь выйдешь, дуй строго на восток, порядка двухсот километров, а как их пройдешь, на месте дорогу спросишь, как пройти в логово злодеев! Понял?

– Значит, не поможете? – кивнул Дубровский, перекидывая автомат за спину и щелкая застежками РПС. – Значит, струсили? Испугались остаться без комфортной жизни?

– Нам с ними воевать не резон. Их много, а нас мало. Ты будешь похоронки на мужей и сыновей женам и матерям относить? Тебе надо, ты и воюй! – выкрикнул Волков.

Дубровский хотел было открыть рот, чтобы высказаться, но промолчал. Он минуту постоял с закрытыми глазами, а потом исчез. Вот только что стоял в центре небольшой комнаты, а спустя какое-то неуловимое мгновение исчез, как будто его вовсе не было.

– Твою ж мать! – ошалело прошептал Чернов, перекрестился и одним махом выпил стакан самогона. – Жень, ты хоть и предупреждал, что такое возможно, но, бля буду, обосраться можно, когда человек вот так, бац, и исчезает. Хорошенько ты его разозлил.

– Ромыч, сам в шоке! А по-другому он пока не может перемещаться, чтобы его способности активировались, он должен быть в состоянии стресса. Лишь бы этот уникум переместился в пределах этого мира и в радиусе действия маяков, а то хрен мы его отыщем, – Волков вытащил из кармана куртки рацию. – Рашик? Что там у нас? Есть засечка? Да-а?! Ни хрена себе! Сколько? Всего пятьдесят кэмэ? Отправляйте туда мобильный модуль и все ближайшие группы! Подключай группу Черпака, он ближе всех. Вертолет за мной, мигом!

– Жень, мне как – с вами? – спросил Чернов, снимая с вбитого в стену гвоздя СКС.

– Нет, оставайся здесь. Возможно, наш телепортун вернется сюда.

– Понял. Удачи!

– И тебе! – кивнул Волков и шагнул на улицу.

* * *

Слепая ярость на собственное бессилие разрывала Дубровского изнутри, он представлял себе лоснящуюся морду старшего Скворцова, который сидит где-то в безопасном месте и ему за этого ничего не будет, и хотел только одного – найти эту скотину и наказать. Вбить его керамические зубные импланты глубоко в глотку, так чтобы он захлебнулся кровью. Чтобы эта скотина сдохла! Умерла в мучениях за всех тех, кто по его приказу был убит на поживу темным тварям.

Глядя в серые, спокойные глаза Волкова, Дубровский до боли в костяшках сжал кулаки и мысленно произнес:

Пока земля еще вертится,

И это ей странно самой,

Пока еще хватает

Времени и огня,

Дай же ты всем понемногу

И не забудь про меня…

Мгновенная вспышка тьмы… и небольшая комнатенка в жарко натопленной бревенчатой избушке сменилась на залитую матовым светом лужайку с коротко подстриженной зеленой травой. Классический английский газон. Сергеич всегда любил по утрам походить босиком по коротко стриженной траве. Он говорил, что это для здоровья полезно.

Именно такой газон был перед загородным домом старшего Скворцова. Вот только дом был другой, побольше и побогаче. Видимо, в этом мире Андрею Сергеевичу Скворцову не надо было стесняться своих доходов.

Большой трехэтажный дом, построенный в викторианском стиле, по размерам сравнимый с дворянскими усадьбами девятнадцатого века. Перед домом широкий газон с фонтаном и уходящим вдаль парком.

Дубровский взял автомат в руки, вытащил из подсумка ВОГ, загнал гранату в подствольный гранатомет, сменил тридцатизарядный магазин на «сорокапятку», пара которых были в отдельном подсумке. Охлопал подсумки, открыл клапаны карманов – провел ревизию боеприпасов.

Владимир не понимал, что происходит, но каким-то звериным чувством глубоко внутри себя знал, что внутри большого дома скрывается старший Скворцов.

– Выходи, сова, медведь пришел! – зло процедил Дубровский, нажимая на спусковой крючок «костра».

Хлопок! Граната, вылетев из короткой трубы подствольника, клюнула входную дверь. Взрыв бухнул не сильно, без особого огня, но зато с дымной шапкой.

Дверь с петель не сорвало, вопреки киношным стереотипам, её не разнесло в щепы, она не влетела внутрь помещения. Но от взрыва входной замок сломался, и дверь гостеприимно распахнулась.

Полсотни метров, разделявших Дубровского от раскуроченной входной двери, Владимир пробежал за пару секунд.

Владимир Дубровский шел убивать, он горел жаждой мести!

Большой холл, по размерам сравнимый с небольшим спортивным залом. Обилие золота, мрамора и лепнины. Внутреннее убранство обставлено в помпезном стиле французских королей. Плавно изгибающаяся широкая лестница поднимается на второй этаж, ступени прикрыты красной дорожкой. Огромная хрустальная люстра свисает сверху.

Короткая очередь из автомата, мужчина в ливрее, спускавшийся по лестнице, валится ничком, забрызгивая кровью стену за своей спиной. Длинный коридор уходит вправо, хлопок гранатомета, и ВОГ улетает по коридору, где взрывается, ударившись о стену.

Перезарядка подствольника. Хлопок! Граната взлетает вверх, ударяет в потолок, взрывается, засыпая мелкими осколками свободное пространство второго этажа. Перепрыгнув на бегу через труп дворецкого, Владимир молнией взлетает на второй этаж.

Смазанное движение в одной из комнат, короткая очередь сквозь сизое облако дыма, движение прекратилось. Лестничная площадка расходится сквозным коридором. Справа слышен требовательный, барственный крик. Сергеич! Его начальственные нотки ни с чем не спутаешь. Уж сколько раз он орал на Владимира, и не счесть, причем чаще всего орал просто так, чтобы показать, что он – начальник, а ты – дурак! Граната в коридор налево, следом длинная очередь, прочесавшая входные двери, ведущие в комнаты.

Владимир сменил магазин в автомате на новый, вытащил из подсумка стальной мячик гранаты РГН. Дернул кольцо, метнул гранату к двери, из-за которой слышал голос старшего Скворцова. Укрылся за поворотом, внимательно наблюдая за левым рукавом коридора. Заметив движение одной из дверей, полоснул по ней короткой очередью, и как только эргээнка взорвалась, побежал к вынесенной взрывной волной двери.

Прыгнул в дверной проем сквозь дымный гриб, тут же отскочил в сторону, держа под прицелом автомата внутреннее убранство комнаты. Куда он попал, Владимир сразу не понял. Большая комната, стены оббиты мягкими на ощупь панелями, одна стена – сплошное зеркало от пола до потолка, сейчас, правда, разбитое вдребезги. Посреди комнаты прикрученная к полу деревянная дыба, обтянутая черной кожей, тут же большой Х-образный крест, на котором распята окровавленная молодая девушка. На третьей стене – длинная вешалка, где развешаны всякие приспособы для садомазо. Голый Андрей Сергеевич Скворцов стоит на коленях и держится руками за голову, из-под пальцев стекает кровь.

Ударом ноги Дубровский сбил старшего Скворцова на пол, потом пнул его еще раз, но уже не в голову, а по причинному месту. Пока Скворцов корячился и извивался на полу, держась за пах, Владимир оглянулся посмотреть, что с распятой девушкой.

Сперва он подумал, что девушка пострадала от осколков гранаты, но потом пригляделся и понял, что её зверски замучили, тело было покрыто сотней мелких порезов, кое-где глубокие царапины складывались в отдельные буквы и символы. Из груди, в районе сердца, торчала рукоять ножа.

– Это кто? – спросил Дубровский, кивая на убитую.

– Кукла, – прошептал старший Скворцов. – Я с ней играл, а она потом сломалась. Она сама, честно!

Выглядел Андрей Сергеевич неважно, от былого статного и уверенного в себе хозяина мира не осталось и следа. На полу валялся глубокий, сморщенный старик, который выглядел настолько жалко, что, глядя на него, Владимир испытывал лишь чувство презрения.

– И многих ты здесь замучил?

– Я никого не мучил, я играл, – возразил старик.

Старший Скворцов посмотрел на Дубровского, в его глазах промелькнула какая-то мысль, взгляд приобрел осмысленность, плечи сами собой расправились, и он, поднявшись с пола, резко выкрикнул:

– Дубровский, сучонок ты говняный, где отчет за прошлый месяц? Думаешь, я не знаю, что ты…

Договорить Сергеич не успел, Владимир ткнул его стволом автомата прямиком в открытый рот, и несколько верхних зубов откололись и вылетели наружу. Скворцов тут же замычал как корова, хватаясь за окровавленный рот. Дубровского охватил приступ ярости, и он принялся пинать ногами своего бывшего босса. Бил нещадно, футболил, как заправский гопник в уличной драке, когда хочешь не просто избить соперника, а намереваешься втоптать его в землю. Под конец экзекуции, когда Андрей Сергеевич перестал защищаться и закрываться руками, а у Дубровского ощутимо заболела правая нога в районе голеностопа, Владимир психанул и расстрелял содержимое автоматного рожка в упор. Длинный магазин от РПК, рассчитанный на сорок пять патронов, опустел за несколько секунд. Пули развалили голову старшего Скворцова на две неравные части, грудная клетка и вся верхняя часть туловища представляла собой сплошное кровавое месиво. Владимир устало опустил вниз как-то неожиданно ставший тяжелым автомат. Почему-то после свершения мести он не почувствовал долгожданного облегчения, наоборот – стало тяжелее, навалилась тяжелая, звенящая пустота.

– Не хило ты его! – раздался веселый голос от двери.

Дубровский резко развернулся, вскидывая опущенный автомат. В дверном проеме стоял Славик Скворцов. Живой и невредимый.

Владимир отчетливо помнил, как всадил в него автоматную очередь, и пусть вполне возможно выжить после такого ранения, тем более есть всякие средства защиты в виде бронежилетов, но нельзя выглядеть таким бодрым и полным сил. На младшем Скворцове были надеты лишь спортивные штаны, торс был гол. На животе и груди не было следов от попадания пуль. Даже если Славик в тот момент был в бронежилете, который не пробили пули, то должен был остаться синяк, и не один, а тут ни следа. Как?!

– Молодец, что зашел, – широко улыбаясь, заявил бывший сослуживец. – Спасибо, что помог. Сам бы я не решился отца убить. Нет, чисто технически это не проблема, но все-таки он отец, родная кровиночка, рука бы поднялась, но дрогнула. А так все четко получилось: и папик сдох, и старый друг объявился. Ну, рассказывай, как выбрался с того света? – Славик сделал шаг вперед, сближаясь с Владимиром.

Движения младшего Скворцова были какие-то плавные, танцующие, как будто он вдруг стал необыкновенно гибким и спортивным. Раньше за Славиком отродясь не замечалось любви к спорту, он больше предпочитал алкоголь и пассивный отдых, максимум на что был способен – это занятие сексом с разнообразными партнершами. Даже внешне младший Скворцов заметно изменился, он стал более подтянутым и спортивным, торс бугрился мышцами, а плоский живот мог похвастаться отчетливыми кубиками пресса. Больше всего изменилось лицо Вячеслава, черты стали заостренными, хищными и целеустремленными, глаза полыхали блеском и огнем. Как будто в них плескалось дьявольское пламя.

Указательный палец сам собой нажал на спусковой крючок, но в ответ раздался лишь тихий щелчок.

Магазин пуст!

Глядя на приближающегося Славика, Дубровский отстегнул магазин и сбросил его себе под ноги.

– Меня пули не берут, – довольно скалясь, произнес Вячеслав. – Тогда возле черного тумана, когда ты выстрелил в меня, то я умер, но меня воскресили и дали новую жизнь. Я теперь другой, я – высшее существо! Батя мой – дурак, как попал в этот мир и давай херней маяться, то девок пачками убивает, то соль на всякие глупости переводит. Вот зачем ему деньги? К чему эти бумажки, когда у тебя есть возможность добывать соль этого мира?! – непонимающе пожал плечами Славик.

Дубровский мацнул подсумок, отмеченный серебристой нашивкой, отвел крышку-клапан в сторону и потянул изнутри магазин с намотанным серебристым скотчем.

– Серебро?! – жадно поведя ноздрями, удивленно спросил Славик.

Черты лица младшего Скворцова еще больше заострились, в этот момент он стал похож на хищную птицу: нос немного удлинился, глаза прищурились и впали, а из горла донеслось клокотание.

– Убери эту гадость! – потребовал Славик. – Иначе убью!

Владимир даже не думал слушаться, он вогнал магазин в приемник, дернул затвор, но дальше ничего сделать не смог, мощный удар неведомой силы в грудь отбросил Дубровского назад, он со всего размаху приложился о стену, автомат отлетел далеко в сторону. Но тому, кто сейчас был в теле Славика, этого показалось мало, Владимира приподняло в воздухе и тут же еще одним ударом выбросило в окно.

Приземлился Дубровский плохо, ударившись о землю, он сломал себе ногу. В горле сразу пересохло, а голова пошла кругом, жутко затошнило и очень сильно хотелось пить. Владимир попробовал встать на колени, но сильный спазм и вспышка огня в правой ноге заставили болезненно вскрикнуть и упасть обратно на землю, где он, свернувшись в позе эмбриона, зашипел от накатывающих волн чистой, бесконечной боли.

С нескольких сторон к лежащему на газоне Владимиру подошли десятка два вояк в черных мешковатых костюмах, увешанных оружием.

– Хозяин, нам его добить или вы это сами сделаете? – раздался рядом едва знакомый голос.

«Рубен!» – опознал говорившего Владимир.

Громко кряхтя и притворно всхлипывая, Дубровский немного вытащил из подсумка второй магазин с серебряными пулями и, изловчившись, выщелкнул верхний патрон. Куда его спрятать, Владимир не знал, ведь его гарантированно обыщут и, скорее всего, разденут.

По-прежнему лежа на земле и крича уже совершенно натурально, Дубровский, с силой давя на гильзу пальцами правой руки, загнал автоматный патрон калибра 5,45 себе под кожу предплечья левой руки. Загнал глубоко, в самое мясо, наружу торчало лишь донышко гильзы. Дикая боль, похожая на жидкий огонь ожога, заглушила нытье перелома, и Дубровский, уже нисколечко не стесняясь, заорал, что есть сил:

– А-а-а-а-а! Больно!!!

– Чего это он? – опасливо прошептал один из близко подошедших бойцов.

– Не знаю, – отмахнулся Рубен и тут же приказал: – Разденьте его догола.

К Владимиру бросилось сразу несколько вояк, они не стали заморачиваться с культурным раздеванием, а просто срезали ножами ремни РПС, штаны и футболку, а кроссовки сдернули, не заботясь развязыванием шнурков. От такого варварского обращения с переломанной ногой Владимир заорал уже так, что его было слышно, наверное, даже на луне.

– Ничего себе как орет? – ласковым голосом произнес подошедший Славик. – Приятно слышать. Твоя боль – лучшая пища для таких, как я. Я буду пить тебя небольшими глотками, наслаждаясь каждым мгновением.

Неведомая сила приподняла Дубровского в воздухе и заставила вытянуться как струну. Кровь, вытекающая из раны на руке, стекала по ноге и капала на землю, окрашивая изумрудную траву газона в черный цвет.

– Знаешь, кто я? – спросил Славик, глядя в глаза Дубровского.

– Тварь! – прошептал Владимир, силы покидали его, он понял, что младший Скворцов высасывает из него жизнь.

– Нет, приятель, это ты – тварь. От слова «сотворенный». А я – высшее существо, один из хозяев этого мира. Скоро мы придем в этот мир и заберем все, что по праву принадлежит нам. Вы, грязные людишки, всего лишь наша кормовая база, как рыба в пруду или колосья пшеницы в поле.

– Хрен тебе в рот! – просипел Дубровский. – Серебро вас остановит, вы его боитесь, потому что оно вас убивает!

– Сопротивляешься?! – прищурился Славик. – Это хорошо, значит, я буду пить тебя дольше!

Глаза младшего Скворцова стали похожи на орлиные – ярко-жёлтая радужка и черный, большой зрачок в центре. Владимир хотел было пошевелить руками, но они его не слушались.

– И по какому праву, интересно, вам принадлежит этот мир? – спросил Дубровский, чтобы хоть как-то отвлечь тварь, заговорить её, растягивая время своей гибели. – Это не ваш мир, вы в нем чужие! Я видел ваш мир, там безжизненная каменная пустыня, по которой шастают полчища хитиновых гадов!

– Ошибаешься! – по-орлиному заклокотал Скворцов. – Это наш мир. Мы создали его. Этот мир – ловушка, силки, временная кормушка. Люди часто делают кормушки для птиц, знаешь, такие домики на ветвях деревьев, чтобы птицы там отъедались. Но кормушка не принадлежит птицам, хотя они по своей глупости и отсутствию мозгов могут думать обратное. Так же и здесь! Этот мир создали мы – повелители, хранители соли! Создали с одной целью – чтобы заманить сюда как можно больше людишек, они населят этот мир, построят здесь дома, начнут размножаться, и когда их станет достаточно, чтобы мы могли какое-то время прокормиться и вырастить следующее поколение своих птенцов, вот тогда мы и вернем себе этот мир. Мы придем в него, и все станет на свои места: люди поймут, что они всего лишь семечки и кусочки сала в кормушке.

Тварь говорила так самозабвенно и горячо, что, видимо, на какой-то миг немного отпустила хватку, по крайней мере Дубровский почувствовал, что может двигать руками. Владимир скрестил руки на животе и, вцепившись пальцами в донышко гильзы, резко выдернул патрон из своей окровавленной плоти. Тут же, не останавливая движения, он ударил кулаком с зажатым между пальцами патроном в глаз Славика. Серебряная пуля вошла точно в птичий зрачок твари, пробила его, Дубровский надавил что есть сил, и патрон вошел внутрь глаза по самый поясок гильзы.

Славик тонко вскрикнул, отпустил хватку, Владимир повалился на землю, вновь приземлился на переломанную ногу и потерял сознание от резкой вспышки боли.

В беспамятстве Дубровский провел лишь несколько мгновений, вокруг загремели выстрелы, и он пришел в себя. Лежа на боку, Владимир видел, что корчащийся и катавшийся по земле Славик пытался вытащить патрон из своего глаза, из которого сейчас тянуло дымом и разносился отчетливый запах горелых перьев. Бойцы в мешковатом камуфляже пытались прикрыть и помочь своему хозяину, но у них это получалось из рук вон плохо, их сейчас убивали одного за другим. Из темноты прилетали пули, которые разили наповал. В ответ «черные» пытались отстреливаться, они частили длинными, заполошными очередями, но все было без толку, один за другим солдаты падали на землю, забрызгивая кровью своих товарищей. Несколько пуль попали и в младшего Скворцова, но, видимо, это были обычные пули, потому что они не причинили ему никакого видимого вреда.

– Я сейчас его убью! – визгливо завопил Рубен, подскакивая к Дубровскому и направляя на него ствол автомата. – Прекра…

Докричать свое требование Рубен не успел, пуля снайпера попала ему точно в висок справа, вышла из затылка вместе с приличным куском черепной коробки.

Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения оставшихся в живых троих бойцов, они как по команде бросили оружие и, подняв руки над головой, опустились на колени. Вот только им это не помогло, и жизнь свою они не уберегли. Бесшумные пули вылетели из темноты и поразили всех троих одного за другим.

Дубровский взглядом нашел свои разорванные вещи и подсумки с патронами, они лежали рядом, всего в каких-то несчастных паре метров. Хватаясь пальцами правой руки за траву, Владимир пополз к вещам. Вытащил из подсумка магазин, перемотанный серебристым скотчем, подобрал валявшийся рядом автомат, вытащил из него магазин и поставил свой. Держа автомат одной рукой, он намотал для крепости хвата ремень на левую, раненую руку и, поймав в прицел стонущего Славика, открыл огонь.

Пули стегали дергающееся тело младшего Скворцова, пробивали его насквозь. Из места, куда попадало серебро, тут же начинал валить дым, а тварь верещала все тише и тише, потом и вовсе замолкла. Тело Славика покрылось пламенем, окуталось серым дымом и буквально за считаные секунды истлело, оставив после себя груду крошащихся костей.

– Эй, приятель, лови пакет! – из темноты прилетел ИПП, который плюхнулся на землю возле Дубровского. – Сам справишься?

– Справлюсь. Выпить есть?

Владимир взял пакет, разорвал его и с недоумением уставился на него, не зная, что мотать в первую очередь: ногу или руку. На руке кровотечение остановилось, а ногу разбарабанило так, что тут нужен был опытный травматолог, а не рулон бинта.

– Немного подожди, Волков уже на подлете, а нам нельзя здесь больше быть, мы сейчас в дом пару плюх засадим, чтобы избежать нюансов, – прокричали из темноты.

Откуда-то справа, из глубины парка, раздался хлопок, потом следом еще один, и две яркие кометы, расчеркнув темноту огнем хвостовых вспышек, ударили в дом. Грохнул взрыв, потом еще один, в доме вылетели окна, начался пожар. В глубине дома кто-то громко кричал и звал на помощь. Владимир, не обращая внимания на крики, пополз к одному из лежавших на траве мертвых бойцов: Дубровский смог разглядеть вывалившуюся из подсумка небольшую плоскую фляжку. Внутри оказался весьма недурственный виски.

Где-то в высоте раздался нарастающий грохот вертолетного движка, а уже через пару минут вдалеке ударил луч мощного прожектора. Направленный нож света рассек тьму, потом к первому прожектору подключился еще один, и еще. Лучи зарыскали по темному небосводу, пытаясь найти тушу вертолета.

Затрещали пулеметы, огненные тире понеслись ввысь, росчерки трассеров вспарывали ночь, но вертолет пока избегал попаданий. Грохнули взрывы, и прожекторы один за другим погасли, в ответ стрельба только усилилась, и на земле, примерно в полукилометре от горящего дома семейства Скворцовых, закипел самый натуральный бой. Гремели взрывы, ухали гранаты, трещали пулеметы и автоматы, несколько раз басовито ухнула мощным басом пушка.

– Здорово, паря! – неожиданно рядом с Дубровским оказались два лохматых чучела, вооруженные винтовками с длинными глушителями. – Приказ изменился, дали добро на твою наземную эвакуацию, ну и нас заодно заберут.

Тот, что поменьше, взял оружие того, что побольше, закинул его винтовку себе за спину. Большое «чучело» легко подхватило Дубровского под мышки и, взвалив себе на плечи, побежало прочь от дома.

– Эх, знатная все-таки ты птица, раз ради тебя Волков разрешил вскрыть нашу группу, – двигаясь сзади и прикрывая товарища, произнесло «чучело» пониже ростом. – Ну, оно и к лучшему, хоть домой вернемся, а то задолбало уже это московское гостеприимство.

Дубровский ничего не ответил, лишь в очередной раз вскрикнул от боли в переломанной ноге и уже дежурно, как по привычке, потерял сознание.

Эпилог

Говорят, нельзя войти дважды в одну и ту же воду. Говорят, но вы не верьте, вполне даже можно, почему бы и нет, тем более если вода, к примеру, налита в тазик. Хотя нет, там вроде говорили про реку. Точно, нельзя войти дважды в одну и ту же реку, ведь каждый раз это будет новая вода, которую принесет течение. Или опять что-то не так, река ведь осталась та же, это вода новая, а река та же.

Так все-таки можно войти дважды куда-то или нет?!

Владимир Дубровский, наверное, мог, по крайней мере в мир Закрытого сектора он возвращался не раз и не два. За тот год, что прошел с тех пор, когда он впервые попал в Закрытый сектор, Дубровский пересекал границу между мирами трижды. Вот и сейчас, стоя перед круглой, выплавленной в скальном массиве каменной площадкой, он совершенно спокойно ждал скачка в пространстве и времени, чтобы вернуться домой… в Закрытый сектор!

Перенос прошёл привычно и буднично: собаки выли, младенцы визжали, остальные кривились от резкого и быстро проходящего приступа головокружения и головной боли.

Владимир обладал способностью перемещаться между мирами самостоятельно, без всяких порталов, но прибегал к этому крайне редко, только в случае острой необходимости, как, к примеру, три месяца назад, когда пришлось срочно рвать когти из Женевы, тогда он прыгнул в Мертвый мир, а оттуда уже в окрестности Сиротинска. Но такие скачки Дубровский не любил, уж очень плохо они влияли на здоровье, он тогда две недели лежал пластом, вставая с постели только для того, что сходить по нужде и выпить отвар трав.

Нынешняя командировка выглядела легкой прогулкой и воспринималась как легкие каникулы. Подумаешь, надо сгонять в российскую глубинку, в некий городок N и привести в негодность содержимое двух товарных вагонов. Дел на трое суток и пару бутылок водки, которые он споил местному диспетчеру, нарочно перепутавшему очередность погрузки вагонов. Просто и незамысловато, как и любит непосредственный командир Дубровского – капитан первого ранга Евгений Павлович Волков.

– Как съездил? – спросил Роман Чернов, встречавший Дубровского на той стороне.

– Нормально, – пожал плечами Владимир. – Держи, подарок тебе! – Дубровский протянул другу большую красивую книгу с цветными иллюстрациями редких и экзотических животных.

Садясь в машину, Дубровский периферийным зрением отметил, что Равиль и Косой двигаются в толпе переселенцев в новый мир, делая вид, что они не знакомы друг другу и уж тем более не осуществляют его силовое прикрытие.

Жить в этом мире Дубровскому понравилось, здесь многое пришлось по вкусу. Простые правила, простая жизнь. Владимира периодически отправляли в командировки в старый мир, где он выполнял различные, специфические поручения. В свободное от командировок время Дубровский с товарищами гонял по местным лесам в поисках провалившейся в этот мир нечисти, которую тут же пускали в расход. Ну, а когда совсем нечего было делать, Дубровский писал книги. Ну, книги – это громко сказано, пока осилил написание только одного произведения, которое назвал – «Курьер». Где почти правдиво описал свои приключения, которые с ним произошли, когда он попал в мир Закрытого сектора. Кое-что, конечно, приукрасил, не без этого, но в целом получилась почти документальная повесть. В планах было следующее произведение – «Охотник за нечистью», но когда он его напишет, Дубровский еще не знал. А так в целом все было у него хорошо. Всё нормально, всё как надо! Владимир Дубровский вернулся домой, к друзьям. Здесь его всегда ждут, и здесь его дом!

Content

Николай Марчук
Закрытый сектор
Курьер

Эпилог