Смирнова Ирина

Троллья поганка

Начало

Ка-арис:

Я вбежала в комнату, уже почти ничего не видя, не осознавая, не понимая.

Кровать — самое надежное средство от детских обид. Я всегда пряталась там, зарывшись под одеяло, когда злилась. Вот только когда мне было хоть немного страшно, я мчалась через весь дворец к отцу. Мчалась как ветер, чтобы страх не успел меня догнать…

И я находила отца, где бы он ни был. Он обнимал меня, прижимал к себе, и все страхи отступали, все обиды уходили. Становилось тепло, уютно, надежно, и я верила, что так будет всегда. Мы же долгоживущие. Папа — вечный, он все время будет рядом. И мама…

Но я ошибалась… И сейчас мне очень-очень страшно, а бежать — не к кому.

Синдр:

Не знаю, какой слепень меня в задницу укусил, но вместо того, чтобы пойти от матери напрямки, по утоптанной тропинке, мне приспичило подняться на небольшой пригорок. Прям вот словно ноги сами потащили заглянуть за другую сторону огромного, склизкого, покрытого мхом валуна. Ну или захотелось активно милующихся квакш пугануть.

А то прямо идиллия у них… аж завидно.

Вот когда мой папаша-орк, под три метра в вышину и два метра в плечах, мою мамку-тролльку ростом метр с кепкой в кустах заваливал, о чем он думал вообще? Как у них вышло что-то, до сих пор понять не могу, у него ж… как ее рука!

Иех! Мне о таком только мечтать!..

Но, главное, всем назло, у матери внутри зародился я, и эта героическая женщина меня выносила. Вот за одно это ее любить готов — семь месяцев таскать в пузе еще одну треть самой себя по размерам! И ведь знахарка, готовая от приплода помочь избавиться, под боком была. Но мать у меня психованная… в смысле, эта… самоотверженная! Выносила и родила.

Только на этом ее страсть к подвигам закончилась, и меня, всего такого нарядного, в корзиночке оставили у входа в шатер отца. То-то наутро все его девять жен возрадовались, узрев тролльего подкидыша!

Они там между собой до сих пор дерутся, очередь выдумывают, чуть ли не номерки на ночь разыгрывают. А папаша мой то к мамке бегает, то к кикиморе какой-то, то еще куда-то на сторону — я в его бабах запутался давно. Главное, все от земли в прыжке до маковки достать… Вкус у него такой, странный.

Мне, наоборот, орчанки нравятся, да только я им всем в пупок… ну ладно, прямо в сиськи носом упираюсь. А грудь у них у всех как кулак… отцовский. Утыкаться одно удовольствие. Да только кто ж мне даст?! Никто…

Для троллек я крупный страшный орк, для орчанок — мелкий страшный тролль.

И тут квакши на валуне!.. Милуются! Чтоб их кикимора сварила!

А меня вчера Келда очередной раз на обе лопатки уложила, когда я к ней попытался подкатить. Но уже не смеялась и букет взяла.

Все же права мать — женщины в любом племени до цветов и внимания слабы.

Шириной плеч я, может, и не вышел, клыки тоже так себе… едва заметные. Позор, а не клыки!.. И волосы на голове не брею, потому что иначе толстого хвоста на макушке, как у остальных орков, не выходит. Приходится все что есть стягивать, чтобы хоть издали народ не пугать. Тонкий у меня волос для орка… И цвет волос не темно-зеленый, а черный, как у троллей. Зато кожа не нежно-оливковая, а серо-зеленоватая. И уши, хоть и заостренные, но не вытянутые вверх, а обычного размера, с ладонь.

Пусть для орчанок я — страшный низкорослый слабак, зато мать у меня — кладезь мудрости, а бабка — знахарка… поэтому в кармане лежит зелье приворотное, для Келды.

Доза как на два десятка троллей рассчитана, но зато на седьмицу должно хватить. Главное — придумать, как бы в нее его влить тишком. Куда б подмешать… и со стыда не сгореть.

Но уж очень Келда красивая! А главное, я ж ее не в шатер к себе зову — на такое она точно не согласится, даже если я ее в приворотном зелье искупаю. Просто… хочу!.. А там, может, и до шатра договоримся.

Те орчанки, которых мне уже удалось уговорить, безо всякого зелья, вроде не жаловались. Даже иногда еще прибегали, но тишком. Хвастаться, что спят со старшим сыном вождя, никто не стремился почему-то…

Квакши, возмущенно выкрикивая свое «ква-а-а», спрыгнули с валуна и упрыгали прочь, и я уже тоже прочь идти собрался, как вдруг увидел… чудовище?!

Страшная, тощая, белая… и волосы белые, и кожа!.. Даже не по себе в первый миг стало. Я тут хожу страдаю, что рожей и ростом не вышел, а мне под ноги такой кошмар… чтобы не ныл и богов не гневил, не иначе.

Часть первая

Глава 1

Синдр:

Я почти на минуту застыл, озадаченный увиденным, но потом все же решился. То, что лежало на мху, было, конечно, страшное, вернее — непривычное, бледное, как нежить. Но при этом нежить была вполне себе живая и даже постанывала едва слышно. Поэтому бросать ЭТО помирать жалко.

— Пить! — Судя по уцелевшей рванине, едва прикрывающей тело, ЭТО все-таки было женского рода, и голос тоже на девчачий похож. Красивый голос, хотя и похрипывает немного.

Пить… вот в чем я тебе пить принесу?! У меня во фляге зелье для Келды и планы, между прочим! И на Келду, и на флягу, и на зелье…

— Пить!

Да чтоб тебя леший заплутал!

Слева от валуна болотце начинается, старенькое, вода отстоявшаяся, перебродившая еще до рождения папаши моего, так что пить ее можно без опаски. И лесное озерцо есть неподалеку, а то мало ли, с болотинки животом замается?

Только вот это бессознательное не лицом же в ряску макать? И до озера пройти вперед и вправо надо. А до матери с бабкой назад, по тропе, минут двадцать бегом. За это время ее «Пить!» мне всю душу наизнанку вывернет. До отца ближе, но такое бледное и болезное лучше к бабке.

— Пить!..

Кикиморы тебя свари…

Оторвал от остатков одежды страдалицы кусочек — все равно там рвань сплошная, на ближайшую моховую кочку нажал и в ямку тряпочку опустил. А потом девчонке прямо на губы выжал. Они у нее такие же бледные, почти с кожей сливаются… но хоть язык розовый. Слизала им всю воду и опять за свое.

Раз на десятый я умаялся. Сварит бабка еще зелье…

Выплеснул все из фляги в ту самую ямку, из которой воду брал, и побежал к озерцу. Флягу ополоснуть же надо как следует, а то мало ли что?!

Торопился как мог. Отмыл, воды набрал, обратно прибежал… и на валун задницей так и присел.

Эта немощь бледная, пока меня не было, оклемалась немного, в себя пришла и пить поползла! Угу… Из ямки с зельем.

У меня прямо так и обмерло все. Зелье ж… приворотное… на два десятка троллей рассчитанное.

Ух, как я побежал! Подхватил на руки эту поганку и помчался к матери с бабкой сломя голову. Даже разбираться не стал, подействовал приворот или нет. Может, она в меня вцепилась, чтобы ее ветром на бегу не сдуло? Легкая же, как перышко!

У входа в мамину норку — а как по-другому мне с моим ростом называть тот шалашик, в котором она жила вместе с бабушкой? — я поставил бледную пакость на землю, убедился, что стоит сама, без моей помощи, и принялся осторожно выстукивать по дереву секретный пароль.

— Это ты что такое из лесу притащил, ирод?! — Первой из норы вылезла бабка и уставилась на поганку во все глаза. А та — на нее.

При всем уважении к родне по маминой линии, немощь хоть ростиком была повыше, но зато как былиночка, в отличие от коренастой старой троллихи.

— Под валуном валялась, — признался я.

— И что, ты теперь к нам всякую пакость тащить из лесу будешь? Грязное, тощее, бледное… Прям нежить лесная.

— Ну не красавица, согласен. — Я небрежно пожал плечами, стараясь не замечать пристального взгляда голубых, как яйца дрозда, глаз поганки. — Но ты ж знахарка…

— И с чего это вдруг мне на это убожество отвары свои тратить? Энто ж еще кормить надо, наверное?!

Нет, бабка у меня не злая и даже не жадная, просто характер у нее суровый, как и у мамки. Та легко поварешкой по лбу приложить могла, при том что ей для этого на цыпочки вставать приходилось. А как совсем перерос, так новый способ придумала. Заметит что или надумает, буркнет недовольно: «Наклонись…» И я, как лопух последний, на такое долго велся. Ведь иногда ж и правда что-то показать хотела, а иногда с разворота по лбу — и давай отчитывать…

И тут убожество ко мне шагнуло, обняло, прижалось, потом голову закинуло и в глаза уставилось. А взгляд влюбленный такой… Я почти поверил, удивился даже, а потом вспомнил — зелье ж! Да такое мощное, что орчанку на семь дней под меня уложить должно было. Думаю, чахлу эту на год срубило, не меньше.

— Ты красивый, — объявила она мне и по клыкам погладила. Издевается? Им до красивых расти и расти… и ведь не вырастут уже, все.

— Поцелуй меня! — а в голосе сталь звенит, и говорит так, словно с детства только и делает, что приказы всем раздает.

Я даже опешил немного от такого напора. Может, ей зеркало принести, чтобы на себя полюбовалась? Поцелуй ее… Доска-доской, да еще и бледная. Но глазища большие, сверкают, а цвет с голубого на стальной сменился, и губы вроде розоветь начали.

Тут терпение у чахлы закончилось, она меня прямо за оберег к себе притянула и сама поцеловала. Вот так же, как говорила, — властно и без сомнений, что я посмею отказать. Меня до жара в паху проняло, причем больше от ее уверенности, чем от самого поцелуя. Все мысли о зелье из головы вылетели, только не просто так, а прямо бабке моей в голову. И прямо вот в такой замечательный миг она первой попавшейся ей под руку палкой мне чуть ниже поясницы с размаху как выписала!..

— Ты что ж… в тростиночку эту все мои труды влил? Да ей понюхать бы хватило! Изверг окаянный, лешие тебя забери! Весь в отца — большой, тупой и озабоченный! Да о чем ты думал, орясина безмозглая?!

— Что тут за шум? Синдр, ты ж к отцу пошел… А что это за девушка?

Ну все, теперь точно живым не уйду. Это я и правда не подумал, что они все против меня объединятся, поганку спасти хотел. А бабы сейчас меня виноватым во всем и везде выставят, да еще и драться уже начали!

— С болота притащил, красавчик наш, жабу-царевну… Приличных девушек ему не надо, нам бледность бестелесную подавай! И зельем приворотным ее опаивай. Бестолочь у тебя сын!

— Ма, сама она зелье выпила! Я за водой нормальной к озеру побежал, а она оклемалась и из болота давай пить, а я туда как раз все зелье из фляжки…

— Я, значит, ночь не спала, варила-пыхтела, а ты все мои труды в болото?! Лягухам да трясинницам?! Квакшам да лешим?! Ах ты…

Нет, бабка, конечно, правильно разозлилась… Но теперь седьмицу точно на глаза ей являться нельзя — прибьет. Так что я мамке рукой помахал и рванул по тропинке, к отцу.

Бегаю я быстрее и пробежать могу долго, так что отсижусь у папаши пару-тройку деньков, потом сунусь проверить, как оно. Отпустило их всех тут или нет. Как раз к тому времени поганку откормят и выходят, станет на приличную девку похожа. И зелье, может, выветрится слегка, или бабка каким отворотным ее напоит, чтобы полегчало.

В шатер отцовский я влетел так, как будто за мной не одна старая троллиха, а толпа молодых леших мчалась. Не рассчитал я, что бабка настолько разозлится, — почти на пятки мне всю дорогу наступала, шишками кидаться в спину успевала и орала при этом на весь лес, так что теперь вся деревня орков про мои подвиги знает.

Хорошо хоть, не про зелье, а про то, что я, орясина безмозглая, девку на болоте подобрал и не к себе в шатер повел, а им с матерью подкинул, бесстыдник и последыш орочий…

Так что и десяти минут не прошло, как папаша появился, посмотрел на меня хмуро и объявил:

— Одно дело, когда женщина сама в твой шатер идти отказалась, как твоя мать, и совсем другое, когда ты женщину бросил, да еще и на материнскую шею. Не бывать такому, чтобы мой сын от ответственности бегал. Так что строй себе отдельный шатер и забирай в него свою женщину. Нечего меня на весь клан позорить!..

Хорошо хоть, не сразу выставил, переночевать разрешил. А с утра, даже позавтракать нормально не дав, выпинал строительством заниматься.

Вот не так я собирался свой шатер возводить, не с таким настроем. Я о Келде как первой жене мечтал. Но теперь-то мне уж точно ни от одной орчанки не обломится — кто ж захочет второй женой пойти, когда первая — найденыш болотный без роду и племени, да еще страшненькая, без слез не взглянешь. Спас, называется…

А главное, никому ж теперь ничего не докажешь! Бабка злая, как ее подгорные предки, за то, что я зелье в болото вылил. Девчонка, зелья напившаяся, как только узнает, что я ее в жены беру, опять целоваться полезет… Не признаваться же мне, что я Келду опоить хотел, а досталось все этой пигалице? Вот весело будет, когда действие отвара закончится и поганка эта в себя придет!

Отец на орочьего последыша оскорбился, не иначе, так что будет на законе настаивать, хотя сам-то… сам своих баб в шатер не зовет!.. Но с мамкой ему и вправду не повезло — послала она его с шатром и местом десятой жены.

Только я-то пальцем немощь эту… ну на руках потаскал… а целоваться она сама полезла! Первая… И теперь выходит, что я, насильно поцелованный, еще и в жены ее за это взять должен?!

Главное, беда в том, что бабка про поцелуй всей деревне сообщила, когда за мной бежала. Громко так!

— Как целоваться при всех — так храбрый, а как за последствия отвечать!..

Это ж я только знаю, что последствия — зелье приворотное, в болото вылитое, а не то, что все подумали!

И главное, сначала я ее в шатер приведу, женой при всех назову, а потом, когда приворот закончится, она прочухается, вспомнит, откуда к нам на болото свалилась, и уйдет.

Нет худшего позора для орка, чем сбежавшая от него жена! Разве лишь признание в том, что собирался зелье использовать, потому что без него женщины тебе не дают.

Так что придется с бабкой мириться и умолять ее отворотное какое-нибудь варево сделать. А то слишком много позора лишь за то, что одну девку спасти хотел, а вторую… Ну не силком же взять! И в жены же потом был готов, если б согласилась!

Глава 2

Ка-арис:

Ничего не помню… Вот совсем ничего! Только страх, словно за мной кто-то гонится и надо мчаться, быстро-быстро. Лететь… Почему «лететь», когда я на двух ногах и без крыльев? Но в мыслях сразу четко именно «лететь». Значит, я умею летать? Тогда почему я упала?

Тот большой, что меня нашел, уже третий день не появляется. И хорошо! Боюсь я его — огромный, зеленый, клыки жуткие… Еле-еле себя заставила его поцеловать. Чуть не замутило от отвращения! Но я себя пересилила, сказала, что «хочу»… А я всегда получаю то, что хочу! И кстати, очень хорошо помню, что обращались ко мне все на «вы», потому что я… Кто?

Кто бы я ни была, но никакие яды на меня не действуют — это в голове осталось. Поэтому, едва в себя неизвестно где пришла, сразу поползла пить, даже не задумываясь, что вода может оказаться грязной, вредной, отравленной…

Вот чего я точно не ожидала, так это дурмана на любовь. Но, если подумать, чудовищу же тоже любви хочется, вот он и попробовал меня к себе привязать. Видела я, как он из фляжки своей в болотную воду яд вылил. Только не вышло у него ничего! Лишь несколько минут дурман действовал. Как раз хватило, чтобы понять, чем именно меня опоили и для чего.

Раз любви от меня хочет, значит, точно не обидит. Поэтому я позволила ему взять меня на руки — не босиком же мне за ним идти? Может быть, отнесет к кому-то, кто поумнее?

Наивная! Страшилище, набегавшись по лесу, поставило меня на землю у какого-то шалашика, из которого еще одно чудище выскочило, маленькое, серенькое, ушастое, и давай орать, визгливо так…

Но я все равно внимательно вслушивалась — вдруг удастся понять, куда я попала и как мне выжить, пока память не вернется.

Поэтому, едва речь про отвары зашла, тут же сообразила, кто зеленому монстру дурман приготовил. И интуитивно решила показать, что действует он, дурман этот. Совершенно не хотелось почему-то выдавать свою тайну про невосприимчивость к любой отраве.

Так что собралась с силами, сначала чудовищу клыки пощупала, чтобы убедиться — острые, аккуратнее надо. Причем странные такие — не сверху, как у вампиров… Ледовые грани, откуда я про вампиров помню? Так вот не такие у него клыки, не сверху вниз, а снизу вверх… неудобные! Но поцеловаться получилось. И глаза у страшилища после этого стали такие… такие… Пусть потом детям и внукам хвастается, что его сама… кто?! Кто я?!

А потом чудовище сбежало, оставив меня на попечении двух маленьких сереньких со смешными длинными острыми ушами, кончики которых висели, как у… зайцев… Точно! Зайцев помню!..

Та серенькая, что помоложе, еще и поспокойнее оказалась. Она меня и покормила, и расспросила. Скрывать мне было нечего, потому что не помню же ничего. Вот про яды умолчала и про полеты. С последним сама сначала разберусь, а потом решу, стоит ли об этом кому-то говорить, или не надо. Мало ли на чем или на ком я прилетела? Вдруг удастся это найти и с помощью него вспомнить, кто я и откуда?

Только шел уже третий день, а в голове было пусто, и еще она ужасно болела, наверное от усиленных попыток вернуть себе воспоминания.

Я жила словно в полузабытьи, причем не только потому, что ничего не помнила, а еще и из-за того, что дико не высыпалась.

Каждую ночь, которую я провела в уютном маленьком шалаше, на мягком матрасе, успокаивающе пахнущем какой-то травой, мне снился один и тот же сон.

Светловолосый мужчина пристально смотрел на меня в упор. И от взгляда его льдисто-ясных голубых глаз меня начинало трясти, как от озноба.

— Ты обещана мне, Ка-арис. Вернись ко мне, Ка-арис. Твое место рядом со мной, Ка-арис.

И почему-то самое пугающее:

— Ты должна стать моей женой, Ка-арис!

Вот после слов о том, что должна стать его женой, я просыпалась с криком, какое-то время сидела, глядя в темноту, выпивала принесенный старой серенькой женщиной отвар и вновь засыпала, чтобы опять подскочить от этой фразы…

Не действуют на меня ни приворотные дурманы, ни успокоительные отвары! И если с первым я знала, как притвориться, то со вторым, как ни старалась сделать вид, что мне помогло и кошмар отступил, не получалось.

Утром я заставляла себя встать, умыться холодной водой из ведра, выпить стакан густого сладкого напитка, больше всего похожего на кисель. Еда тут была очень странной — салат из травы с водорослями, бульон из лягушечьих лапок и на второе те же самые лягушечьи лапки, только обжаренные, и еще грибы — жареные или тушеные. Это я с удовольствием ела. А вот от сушеных паучьих лапок, вяленых крысиных хвостиков, маринованных дождевых червей и копченых гусениц вежливо отказалась.

А еще я чуть не выпила «муховой настойки»… Буквально в последний момент заинтересовалась составом и даже успела извиниться, прежде чем выскочила из шалашика.

Продышалась, успокоилась, огляделась… Кругом лес, незнакомый, странный, чужой. И существа вокруг — чужие! Я очень постаралась не заплакать, помня, что… такие, как я, — не плачут.

Но на третьи сутки мне до тоски захотелось вспомнить, где же мой дом, и вернуться.

— Все! Я уже не то что орочью, я уже драконью дозу ей вбухала! Если опять не возьмет… — услышала я перешептывания хозяек шалаша.

Поежившись, укуталась в тоненькое, но теплое одеяло, сжалась в калачик и попыталась уговорить свое тело принять успокоительное и дать всем выспаться. Серенькие ушастики, называющие себя троллями, отсыпались днем, по очереди. А ко мне этот мужчина являлся в любое время суток, стоило лишь задремать покрепче.

Зато благодаря ему я знала свое имя. Ка-арис…

* * *

— Не шуми, орясина оглашенная! Несколько ночей девка не спала, орет и орет, чисто лешачиха какая!

— Ба, слушай… ты это… ты извини! Я просто не знал, как ее напоить, а она заладила «пить» и «пить», вот я и побежал с флягой на озеро. А зелье в болото вылил, чтобы русалок не потравить!..

— Да ладно уж… Зелье зря вылил, а девку правильно принес. Не на болоте ж ее квакшам оставлять, болезную такую? Жаль ее, беспамятную.

— То есть как беспамятную? Я вот как раз чего пришел… Может, она того… домой, а? А то отец жениться на ней требует. Я уже шатер построил, теперь вот или ее женой, или отказ пусть скажет при всей деревне. Зелье-то уж скоро отпустит, а меня потом сбежавшей женой всю оставшуюся жизнь попрекать станут! И ни одна орчанка за меня не пойдет, если первой болотная поганка была. Тем более если потом сбежала. Позора на весь клан… Ба, может, ты ей дашь чего выпить, чтобы она прочухалась и домой захотела, а? Я б ее даже проводил!

— Проводил бы он ее… Да не помнит она ничего, кроме имени! Вот совсем ничего не помнит. И отвары ее мои не берут. Странно, что зелье взяло… Сейчас вот первый раз за несколько суток уснула нормально. Уже часов пять спит, как леший зимой. Так я ей дозу вбухала как на дракона!

— Ну значит, подожду, когда проснется, и попробую поговорить. Как думаешь, она же не сразу на меня накинется? Может, удастся объяснить, что не надо ей ко мне в шатер?..

Разговор я этот слышала словно в полусне, а перед глазами мелькали воспоминания. Не кошмары, а реальные. И из детства, давние совсем, и последние…

Странная смерть отца. Танцующая в прощальном ритуальном танце мать… затем летящая вниз, на скалы… и… мой крик, обморок…

А потом ворвавшийся ко мне в комнату Тха-арис. Тот самый мужчина, являющийся мне в кошмарах. И его уверенные слова:

— Я позабочусь о тебе. Ты станешь моей женой!

А затем… полет… долгий-долгий полет, много дней и ночей не обращаясь, теряя все человеческое… забывая все, кроме единственной цели — сбежать! Сбежать от Тха-ариса. Сбежать, оставляя ему все как откуп. Замок, сокровищницу, подвластных отцу людей и драконов. Обычных водяных драконов.

Да, мой долг — продлить род драконов-оборотней, меня с детства к этому готовили. Я предназначена Тха-арису с рождения, как моя старшая сестра — Ра-аброну. И сестра свое предназначение выполнила уже давно, еще до смерти отца. А я… Я — строптивая, непослушная, упрямая… Я… Я сбежала. Сбежала, чтобы упасть без сил на болоте и забыть обо всем, пока старая троллиха не напоила меня успокоительным отваром, предназначенным для дракона, и ко мне вновь не вернулась память.

И что ж мне теперь делать?

— Девка нам не мешает, но толку от нее никакого. Работать она не привыкла, готовить не умеет, убираться не рвется, в лесных травах не смыслит ничего. Надо придумать, к какому ее делу пристроить можно, просто так в нахлебницах держать не станем, так и знай.

— То есть куда возвращаться, она не помнит, а вы ее у себя оставлять не хотите? Кикиморы ее свари! Это что ж выходит? В шатер женой вести придется? Ба!.. Ну придумай что-нибудь…

Самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела в своей жизни, хотел взять меня в жены чуть ли не силой, а страшилище клыкастое переживает, что меня ему в жены навязывают?! Главное, непонятно, почему он так уверен, что я соглашусь? Ах да, зелье ж приворотное! Что ж, значит придется выдать свой секрет.

Я вышла из домика, одернула платье и храбро взглянула на чудовище:

— Зачем твой отец требует, чтобы я стала твоей? Вы — дикие лесные орки! Никогда дети гор и неба не соединялись с лесными дикарями! Я не пойду к тебе в шатер. Ты недостоин такой чести!..

Глава 3

Синдр:

От облегчения я шумно выдохнул. Чтобы ее лешие к поляне с ягодами вывели! Если она такое всей деревне орков выдаст, меня не то что никто не осудит — наоборот, зауважают. В соблазнении простой бледной немощи чувствуется тоскливая безысходность. А вот если она с таким же гонором выступит — сразу станет видно, что без боя не далась, соблазнял, пока не упарился.

— Пойдем, при свидетелях скажешь, что сама мне отказала… — Ухватив поганку за руку, я ее сначала за собой по тропе потащил, а потом на руки подхватил и побежал.

Поскорее уж со всем этим разобраться и забыть как страшный сон. Хорошо, что орчанки часто в жены идти отказываются не потому, что в орке как в мужчине разочаровались, а по другим каким-то своим причинам. Женщины — они такие… загадочные. Ты к ним со всей душой, а они тебе от ворот поворот. Или наоборот, глаза б в ее сторону не смотрели, а она покрутится вокруг тебя, извернется, и очнешься уже сверху на ней при пяти свидетелях. Хочешь или нет, а все, в шатер веди… У отца седьмая жена как раз так и завелась, потому что сама захотела и быстро все провернула. Папаша и глазом моргнуть не успел, только штаны спустить…

А мне все говорят, что я в отца пошел. И, зная мой гулящий нрав, никому даже в голову не взбредет, что я девку не удовлетворил, вот она меня и послала. Не желает она ко мне в шатер даже первой женой, вот и все. Ее право. Тем более не орчанка ж, мало ли как у ее народа свадьбы играть принято? Она вон себя дитем гор и неба назвала…

И тут меня как метательным камнем в лоб озарило. Я притормозил, поставил этого найденыша болотного на землю и тряхнул как следует:

— А откуда ты помнишь, что твой народ никогда с моим не соединялся?! Память вернулась?

Девчонка нахмурилась сначала, подбородок вместе с носом вверх задрала, ногу одну вперед выставила — ну прям вылитый папаша мой, когда речь перед кланом толкать собирается.

А потом сдулась и… вздохнула так жалостливо, хвощом сушеным по сердцу. Бледненькая, бедненькая и ведь еще характер показывать пытается! Пожалел бы даже, только сначала свои беды уладить надо, те, что от этой бледненькой и бедненькой на меня свалились.

— Давай сначала ты всем скажешь, что не хочешь в мой шатер даже первой женой. Этот позор я переживу, такое у нас не редкость — переспать согласилась, а на что-то большее не готова…

— То есть все думают, что мы с тобой?.. — Чахла глаза широко распахнула, в голосе возмущение зазвенело такое, словно я ее оскорбил от маковки до пяток.

Что вот я такого ей сказал?! Наоборот, это ж мне возмущаться нужно — я к ней с серьезными намерениями, а она мне от ворот поворот и вдаль до степных предков послала.

— Ну да, бабка про последствия орала, когда за мной с дубиной мчалась. Кто ж там разбирать станет, про какие именно она последствия…

— То есть у вас женщина может признать, что мужчина ее обесчестил, отказаться выходить за него замуж, и при этом никто ее не осудит? Странные у вас традиции. — Чья бы лосиха мычала, а бледная и тощая б молчала. — Нет уж! Мне обвинений в том, чего я не делала, не надо совсем! Пока я свободна, то могу брать себе любого из своего народа, даже дикаря. Но не чужака… страшного. Ты же не мой подданный… Так что я и про шатер скажу, и про то, что между нами ничего не было.

— Да чего хочешь, то и говори, — разозлился я почему-то. Уж больно задело и про дикарей, и про то, что я чужак страшный. Красавица тут нашлась, привидение, в дУхах лесных и в тех красок больше!

Главное, не понимаю, с чего вдруг она со мной таким тоном говорить начала. Зелье ж действовать должно вовсю, а меня тут страшным обзывают… С какого такого перепугу?! Я ж в ее глазах красавец должен быть, глаз не отвести.

Нет, конечно, на самом деле я не красавец, но эта поганка от восторга же пищать должна без всякого зелья!.. А она мне тут условия ставит, вместо благодарности за спасение. Я ее в шатер первой женой зову, а она, значит, на всю деревню собирается объявить, что у нас ничего не было. И плевать с макушки самой высокой ели, что я сам не хотел ее в жены брать. Вот только что не хотел… Но теперь прям за живое задела! Чучело бледное, немощь тощая!..

Разозлился я так, что прямо зубами заскрипел, а потом взял это худосочное к себе притянул и поцеловал. Плоская она, что доска мамкина для стирки белья, и ребра как на той же самой доске — выступы. Ни груди, ни задницы…

Но целуется хорошо, жарко… Мне от ее поцелуев сразу жарко. Только едва я во вкус вошел, как она мне тощей своей коленкой между ног…

Чтоб ее… лешаки утащили! Дуру невменяемую!

— Больно же!

— А кто тебе позволил?! — И глазами от злости на меня сверкает так, что прямо искры летят.

Нет, понятно, что это я увлекся. Орчанку тоже если без ее согласия поцеловать попробуешь, можно потом на всю жизнь без важных органов остаться. Там простым ударом коленки в пах не отделаешься. Да и не в этом дело… Девку силой брать — позор на весь клан. Но тут прям за живое зацепила ж!..

— А кто мне отвечал?! — поддел я ее и тут же вспомнил: — А кто меня за клыки пару-тройку дней назад лапал?! А кто ко мне целоваться сам лез?!

— А кто мне отвечал?! — повторила девчонка мой вопрос и руки в бока уперла, а у самой в глазах уже не злые колючки, а смешинки светятся. — Ты такой забавный, когда злишься, и совсем не страшный.

— Да с чего я страшный должен быть, если ты под зельем! Или все, отработало уже? — уточнил я с подозрением. — Бабка ж дозу на целую орку рассчитывала…

— А на меня больше надо, — ухмыльнулась эта поганка и потом вздохнула. — Не нравлюсь я твоей бабушке. И домик у них тесный…

— Я нам с тобой шатер построил, — засмеялся я, подхватив вновь поблекшее тощее чучелко на руки.

Конечно, мать с бабкой ее отмыли, приодели, даже бусики какие-то выдали, чтобы не позорилась совсем. И волосы у нее когда чистые, то красивые и пышные. И лезут в лицо, в нос, глаза… как облако…

— А я от него откажусь, — щекотно выдохнула она мне прямо в грудь, обняв за шею, как в прошлый раз, крепко-крепко.

Я на бегу говорить не очень люблю, поэтому промолчал. А девчонка продолжила, обиженно так:

— И к бабушке твоей я тоже не вернусь, она меня нахлебницей обозвала.

— Никто меня не любит, никто не понимает, пойду я на болото, наемся жабонят, — пропыхтел я, не сдержавшись.

— Я не привыкла к такому обращению!.. — Девчонка даже лицо от моей груди оторвала, чтобы в глаза посмотреть, ну и я на нее краем взгляда зыркнул, потому как вперед глядеть нужно, на дорогу, а не на пигалицу ручную.

Начала-то она говорить с возмущением, зло так и с гордостью какой-то, а закончила с тяжким вздохом, едва слышно и опять в меня уткнувшись:

— И привыкать не собираюсь. Домой вернусь… Ты же меня проводишь?..

Я чуть на бегу не споткнулся, еще б миг — и кувыркнулись бы мы вместе, я и поганка эта наглая. Но сам ведь ляпнул, когда бабку помочь просил. Сам… Все сам!..

— Провожу, — процедил сквозь зубы, прикидывая, о чем вот я думал?! О сутках-двух пути туда и обратно. Но вот после упоминания о детях гор и неба есть у меня подозрения, что идти придется дольше. Ближайшие горы у нас о-го-го где, седьмицей не отделаешься, шагать и шагать. Но ведь сам предложил.

Мы до деревни еще добежать не успели, как с деревьев малышня посыпалась и с визгом понеслась народ предупреждать. На улице — толпа, словно все сразу из домов повылезали. Событие же, старший сын вождя первую жену в шатер принес. Орчанки молодые вдоль дороги выстроились, и каждая так и норовила разглядеть, что за диво я притащил.

А чучелко мне носом в грудь уткнулось, волосами завесилось, дышит щекотно, руки не расцепляет… так ее до своего наскоро сделанного дома и донес. На землю осторожно поставил.

Девчонка постояла какое-то время, словно готовясь в холодное озеро прыгнуть, затем головой тряхнула, волосы с лица убрала, оглядела всех и объявила:

— Сын вашего племени нашел меня без сознания, отнес к своей родственнице-знахарке, чтобы та меня выходила. В благодарность за спасение я его поцеловала, но больше ничего не было. — Народ принялся перешептываться, пока тихо. — Выходить замуж из чувства долга я не хочу, и никакой любви между нами нет. Поэтому я… — тут поганка притихла и вопросительно на меня посмотрела.

Вот я дубина! Надо ж было ей правильные слова отказа заранее сказать! Пришлось наклониться и на ухо ей шептать, фыркая как можно незаметнее, потому что ее пушистые волосы лезли мне и в рот, и в нос… Мягкие они у нее, нежные, но настырные, прямо как сама немощь эта бледнолицая!

— Поэтому я отказываюсь войти в его шатер первой женой, но принимаю его приглашение погостить в его доме.

Глава 4

Ка-арис:

Уже заканчивая фразу, я поняла, что слово «погостить» среди этих клыкастых зеленых монстров имеет какое-то двусмысленное значение, не только то, к которому я привыкла.

Они зашумели, принялись переговариваться. Те, что более крупные и бритые почти налысо, но с толстыми пучками волос на макушке, — одобрительно кивали, а те, что чуть помельче и с обычными хвостами, как у моего страшилища, поглядывали на него кто с легкой ревностью, кто с сочувствием.

Ледяные грани, какое мое чудище маленькое среди этих монстров! Даже женщины его выше… А еще, если сравнивать уровни страшности, то мой — симпатичнее. Волосы у него привычного цвета — черные, а не темно-зеленые, я у людей такие видела. Кожа, правда, оливковая, почти как у окружающих нас клыкастых чудовищ, но чуть-чуть другого оттенка. Зато уши почти обычного размера, а кончики хоть и заостренные, но не вызывают никаких ассоциаций… с зайцами… или ослами.

Но клыки… клыки!.. Хорошо, что намного меньше, чем у остальных. У мужчин местных вообще словно бивни, только перевернутые. Ужас!..

Тут все кругом — ужас. Тролли внутри деревьев «норятся», причем часть дома вглубь, под землю, к корням уходит, а часть — наоборот, как шалаш из прутьев переплетенных, на земле. А у этих огромных страшилищ — натянутые на палочный каркас шкуры, они это сооружение шатром называют. Ненадежно же! Дикари… Давно бы уже научились дома строить, как люди. Красивые деревянные дома…

Как только гомон вокруг стал усиливаться, я решительно толкнула чудище в шатер, так что он чуть на спину не упал. Сама следом вошла, тряпкой какой-то проход занавесила и в упор уставилась на зеленое страхолюдство:

— Я же сказала, что мне обвинений в том, чего я не делала, не надо?! Сказала, что ты не мой подданный, а чужак и неизвестно, как связь с тобой на мне отразится?! Сказала, что ты страшилище клыкастое?!..

— Да ты тоже не красота писаная! Я ж просто… намеком!.. Чтоб тебя лешие утащили! А то бредятина же какая-то выходит. Одно дело, если бы ты сказала, что это я тебя не захотел, спас и ушел. А ты же все так подала, словно я на большее рассчитывал, а ты меня в благодарность лишь поцеловала и большего не дала. А теперь все решат, что все же дала… но сейчас! А раньше просто тебе нельзя было — знахарка же выхаживала…

У меня от возмущения волна начала внутри подниматься, магическая. В человеческом облике это опасно — надо обращаться в дракона и отзлиться всласть или успокоиться. Только как тут успокаиваться?

Тупой, страшный, лишь одним озабоченный дикарь!.. Я с наслаждением представила его лицо, когда обернусь в драконицу, разнесу убожество, которое он называет шатром, и улечу прочь!..

Но тут же выдохнула… стараясь думать о чем-то хорошем. И… и не расплакаться.

Не получается у меня почему-то оборот. Я ж сразу, как только все вспомнила, попробовала превратиться, а ничего не вышло. Сейчас от гнева магия воды внутри проснулась, но не выплеснулась. И обернуться не выйдет — чувствую уже…

Главное — не впадать в панику. Все у меня получится, только позже. По дороге домой потренируюсь… не одна же пойду!

Страшилище, конечно, тупое и озабоченное, но сам-то силу не применяет, только знакомых своих обмануть решил и меня на словах опозорить. Ему-то что… А я и на словах позора не люблю, от слухов потом не отмоешься. Сплетни и слухи могут служить как во вред, так и во благо, если создавать их самим. Чудовище вот постаралось… создал… для своих.

Я поежилась, вспомнив о своем народе.

Представляю, какая сейчас в замке паника: король погиб, королева ушла вслед за ним, принцесса сбежала, старшая принцесса уже давно живет в другом замке… Вот у Тха-ариса забот!.. Еще и меня искать надо.

И тут я вдруг осознала… Ледяные грани! Он же мой жених. Жених, а не муж! Значит, после моего побега весь мой народ перейдет под власть Ра-аброна, мужа старшей сестры. Вот уж… Вот уж нет!

На-арис его любит, конечно, по-своему, потому что с детства смирилась и готовилась стать его женой.

Только я-то знаю, что он властолюбивый заносчивый самоуверенный гад! Почти такой же, как Тха-арис, но хуже, и, главное, он не станет заботиться о моем народе так, как я!

Ну что ж… Побегала от своих обязательств, время возвращаться и принять хотя бы часть.

Пока зеленое чудище тащило меня в свою деревню, я уже объявила ему, что он пойдет меня провожать.

Во-первых, потому что я не очень представляю, куда залетела, и для начала мне надо выйти к большому городу, чтобы понять, где именно я нахожусь и в каком направлении мне надо двигаться обратно.

Во-вторых, я бы не хотела лететь над неизвестной страной драконом. Мы не то что скрываемся, но прекрасно понимаем, что выглядим устрашающе в своем истинном облике. И толпа обезумевших от страха вооруженных дикарей вполне может ранить или захватить в плен, а значит, и… убить… одинокого дракона.

Наш образ жизни очень схож с вампирским, даже в отношении людей — они одновременно и пища, и подданные, которых надо оберегать от остальных. Высшие драконы, такие, как я, само собой, людьми не питаются, мы используем их иначе. Для них стать нашим избранником и избранницей, пусть даже на одну ночь, это большая честь! А для нас — возможность развлечься и, пусть и очень слабая, вероятность расширить свой угасающий род. Вдруг повезет и родится хоть и слабый, но высший?! Умеющий обращаться в человека и дракона… Только везет последнее время все меньше и меньше.

Наш род почему-то угасает. У моего отца было три жены, и две из них так и не смогли родить от него ребенка. Но Тха-арис — сын старшей из его жен от человека, одного из придворных. Старший сын старшей жены, все еще живущей в небольшом замке, оставленном ей моим отцом в качестве откупного.

А средняя жена, та, что была до мамы, предпочитала людям драконов, она и рожала в драконьем облике, откладывая яйца. И сейчас у нее своя личная маленькая армия, как любил шутить отец. Только они все не могут обращаться в людей…

А у мамы родилось четверо детей, и все от отца, но… но только мы с На-арис можем оборачиваться. Гармира и Паншира — практически обычные люди, просто долгоживущие.

Говорят, что так происходит из-за угасания магии и со временем высшие вообще перестанут рождаться. Жаль…

— Значит, решил выставить все так, словно я тебе на шею сейчас из благодарности вешаться стану?! Причем уже всем объявив, что на место в твоем шатре не претендую?! — Я отвлеклась от грустных мыслей и решила окончательно объяснить клыкастому страшилищу, кто он на самом деле.

— Да как ты посмел! Ты — тупой, страшный, озабоченный, мерзкий, подлый тип! Дикарь! Чудовище лесное! Обмануть всех решил и меня опозорить?! Да я сейчас как… Как расскажу всем про зелье, будешь знать! Скажу, что специально меня опоил, пользуясь тем, что я не понимала почти ничего. Что, не так?!

Чудовище сразу заволновалось и встало между мной и выходом, наивное. Да там же толпа еще не разошлась — заору громко, и влетят, мне или ему на помощь.

Странно, но, даже ничего о себе не помня, я все равно за себя совсем не боялась. Даже мыслей не было, что этот дикарь может меня обидеть. Серенькие ушастики милые, а огромные зеленые монстры… по-моему, тоже не опасные. Я вообще не помнила, чтобы чего-то боялась, пока был жив папа. А когда его не стало…

Я должна была остаться с Тха-арисом… Только выходить замуж из чувства долга не собираюсь. Это нечестно, несправедливо, неправильно! Отец сам признавался, что из всех своих жен он любил только мою мать, а двух других просто уважал. Не хочу, чтобы меня «просто уважали»! Меня уважают мои подданные, и люди, и драконы. Так пусть хотя бы муж любит… Или я многого хочу?

Глава 5

Синдр:

— Да как ты посмел! Ты — тупой, страшный, озабоченный, мерзкий, подлый тип! Дикарь! Чудовище лесное!

Я прямо оторопел, когда эта бледность прозрачная на меня сверкая глазищами наступать стала. И взгляд еще такой, словно вот сейчас в лицо вцепится, только не шипит и не рычит. И в глазах — сталь!

— Обмануть всех решил и меня опозорить?! Да я сейчас как… Как расскажу всем про зелье, будешь знать!

Да чтоб тебя ветром отсюда унесло! Я ее лишь намеком опозорил, а она-то меня по-настоящему сейчас прямо при всех припечатает, не отмоюсь!

— Скажу, что специально меня опоил, пользуясь тем, что я не понимала почти ничего. Что, не так?!

Ну я подскочил, проход ей загородил, а у самого внутри паника. Ну не силой же ее удерживать? Вдруг не рассчитаю? Не орчанка же… Сожму чуть покрепче и придушу нечаянно.

— Да сдалась ты мне! Я тебя из фляги нормально напоить хотел, а до этого вокруг тебя с тряпкой прыгал, воду из нее в тебя выжимал! Потом, как слепнем укушенный, помчался к озеру, а ты… взяла и напилась из болота, поганка трясинная!

— Это ты своим монстрам страхолюдным рассказывать будешь! — Девчонка продолжала глазищами на меня сверкать, так что даже не по себе делалось.

Это я — дикарь?! Это она — буйная.

— Собирайся давай, мне домой надо, меня там мой народ ждет.

Вот как сказала, так я чуть из шатра не вывалился, потому что почти у самого выхода стоял. Она не буйная, она наглая! Да так, что прямо челюсти сводит…

— Еды с собой побольше возьми. У вас деньги какие-то есть? Тоже возьми — не в лесу же я ночевать буду? А еще…

— А еще палочку волшебную, чтобы губу закатывать, — огрызнулся я. — Какие у орков деньги? С ума ты сошла, что ли? Вот когда набеги на людские селения делали, тогда у нас все было. Но это еще при прадеде моем, дед успел в пару десятков набегов сходить, и все, вытеснили нас люди.

— Здесь есть неподалеку люди? — обрадовалась наглая немощь. Вот как-то все перебрал, когда пытался решить, кто она такая, а про людей не подумал. Да я и не видел их почти — они в наш лес не ходят, мы к ним в деревни от случая к случаю, лишь по надобности. А до городов их вообще ни один орк из нашего клана не доходил. Из соседского как-то двое добрели, ругались потом страшно. Гиблое место, все за золотые монеты…

Вот гномы с людьми быстро сроднились, а орки, тролли, остальные лесные народы — нет. Эльфы вообще куда-то ушли, даже папаша мой их не застал…

— А драконы?!

— Драконы? — удивился я. — Драконов точно нет, они ж вымерли давно.

— Как «вымерли»?! Нет, они не… То есть у вас тут драконов не водится? Значит, надо идти к людям, у них спрашивать. Люди наверняка знают…

— Ну вот и пойдешь. Короче, я тебя до ближайшего города довожу, людям сдаю, а дальше ты сама как-нибудь.

Девчонка задумалась, нахмурилась. Потом головой замотала:

— Нет, «как-нибудь» меня не устраивает. Доведешь меня до моего замка, я тебе заплачу.

— И что я с твоим «заплачу» делать стану? — Нет, я понял, что она про деньги, про те самые золотые монеты, с которыми в городе жить можно. Только мне-то они зачем? Мне Келда нужна… а она за деньги не продается. — Сиди в шатре и не вылезай, я пойду еды в дорогу соберу. Побольше. И все что нужно, чтобы в лесу ночевать. — Вот чуть язык ей не показал, поганке нахальной. — Потому что в городе нас с тобой точно никто не ждет. Но мы поищем там того, кому ты приглянешься и кто захочет тебя дальше провожать.

— Он еще и мне приглянуться должен! Я неизвестно кому себя до замка провожать не позволю.

— Ну и пойдешь одна-одинешенька, — фыркнул я, плечами пожал и побрел сначала к отцу, потом к матери с бабкой. Мешок заплечный собрал — на две седьмицы хватит!

Вернулся в шатер, а там поганка эта с Келдой о чем-то щебечут!

— Ты, говорят, герой? — Орчанка уставилась на меня в упор, сверху вниз, а я только кивнуть и смог. Уж не знаю, где я там герой, но кто ж от такого звания откажется?

— Принесешь мне шкуру зверя, которого тут не водится, может, и соглашусь стать твоей женой!

И ушла. А я, как дуб, остался стоять и думать, что это было и за что мне такое счастье.

— Я ей сказала, что ты меня проводить до гор, где я живу, вызвался. И что ты очень заботливый, но совершенно точно в кого-то влюбленный, по лицу видно — страдаешь. Про зелье я ей рассказывать не стала.

— И на том спасибо, — выдохнул я, глядя на ухмыляющуюся девчонку. — А как ты догадалась, что я по ней именно страдаю?

— Ты с нее глаз не сводил все время, что мы у шатра стояли. Сложно не заметить. — Поганка одарила меня снисходительно-презрительным взглядом и потом уважительно оглядела мой мешок. — Хорошо собрался, дня на два-три точно запас есть. Пошли?

Я-то как раз хотел ей предложить переночевать в шатре, а в путь отправиться утром, потому как вторая половина дня уже. Но едва рот открыл, как тут же и закрыл. Обвинит сейчас в том, что я хочу напоследок сделать вид, будто все же свое получил, а не просто так, как поленом пришибленный, прусь с ней неизвестно куда неизвестно зачем. Хорошо хоть, Келду предупредила… Точно! Я ж не просто так, а за шкурой зверя иду, такого, какого здесь не водится. За подарком для своей будущей первой жены!..

— Что-то ты подозрительно как-то скалишься, — насмешливо фыркнула девчонка, но на клыки мои покосилась и поежилась. А я очередной раз пожалел, что такие, как у отца, не вырастут…

Орчанки часто шутят, что клыки у мужчины — это его первое достоинство, то, которым он перед всеми красуется. И если первое — маленькое, то на второе и смотреть незачем. Зря это они…

— Вот, теперь наоборот, скис совсем. — Поганка продолжала пристально изучать мое лицо и ехидничать. Разозлившись, я схватил ее за руку, сжал… она ойкнула, я тут же испуганно пальцы расслабил, на ее посиневшее запястье посмотрел и зло выругался. А потом на выход из шатра кивнул:

— Пошли, раз тебе вдруг так резко приспичило. До города ближайшего двое суток пути, я у отца выспросил, он мне даже карту старую срисовать дал. Так что наспишься в лесу, наотдыхаешься!

И усмехнулся, наблюдая, как эта ехидина сразу притихла и нахохлилась. А вот нечего надо мной подшучивать! Я тоже могу… и места слабые уже вычислил. Балованная она и до того, как под валун свалилась, какое-то время не совсем в себе была или бежала от кого-то. Но недолго — кожа уж больно нежная, да и она сама вся… только тронь — и сломается. Босиком явно ходить не привыкла, так что я ей детские сапожки из кабаньей кожи у отцовских жен выпросил. Вытащил их из-за пазухи и протянул:

— Держи… а то мы так с тобой до ближайшего перелесья не дойдем. Разве что я тебя на себе всю дорогу тащить стану.

— А что, мы как-то иначе идти собирались? — Поганка оживилась немного и снова разъехидничалась. С сапожками я угадал — как влитые сели. Я их по своей ладони мерил — один в один и вышло.

— Ногами ты своими пойдешь, — пояснил я нахалке расклад. — Пусть еле-еле плестись будем, уж как-нибудь переживу этот позор. Но в ездовые орки я не записывался. Устану нога за ногу перебирать, перекину тебя через плечо, тощей попой кверху, и пробегусь немного… а потом снова поплетемся.

— Злой ты, — выдала мне поганка возмущенно-обиженно. Но деловито подергала платьице, оглядела себя, потом меня, вздохнула так, будто это не она нас двоих неизвестно куда тащит, а я ей навязался или еще что опять не так сделал, и пошла из шатра по тропинке. Уверенно так, словно знает, куда идти надо.

Ну я мешок за спину перекинул, топор к поясу прицепил и вслед за пигалицей пошагал, как обещал, нога за ногу. На нужном повороте только за руку ее легонечко потянул, едва прикоснувшись, чтобы не забрела, куда не надо. А то лешие с кикиморами уже плутать-веселиться приготовились. Парочке особо настырных пришлось кулаком погрозить, чтобы даже в мыслях не было! Мне только этой немощи, петли вокруг болота накручивающей, не хватало.

Глава 6

Ка-арис:

Я, кажется, начала потихоньку привыкать к виду своего чудовища. Когда смотрела на его лицо, уже не гипнотизировала странные клыки. А его голос, если отвернуться и, главное, не прислушиваться, звучал даже красиво. С таким голосом героические баллады бы петь, а не на меня брюзжать, словно старая дуэнья.

— Куда тебя лешак потащил, зачем ты с тропы сошла, чучело прозрачное? А если б утопла, дурында обормотная? Кикиморы бы утащили, если б я не подбежал! Сказал же, на тропе стой, пока я в кусты отлучусь!

— Да ты сам провалился в тех кустах!..

Зла на него не хватает!.. Тупой он, а не страшный… Тупой, наглый, самоуверенный, и его зеленая клыкастая рожа вызывает не отвращение, а раздражение. Причем какое-то странное.

Обычно я просто ставила в известность: «Ваше общество мне неприятно», и все, больше никогда не видела, не слышала, не вспоминала. А тут…

Приятно его общество или нет, а одной мне до ближайшего города добираться будет сложно. Придется терпеть, тем более привыкла уже. Но в том-то и дело, что раздражение у меня на него какое-то непривычное. Вот скажу я ему: «Мне неприятно твое общество», и он убежит довольный, потому что не ценит, какую я ему честь своим обществом оказываю. Наоборот, обрадуется только!

То есть я могу ему, конечно, заявить, что я дракон-оборотень из рода Асэншейн, но вот есть у меня предчувствие — не проникнется. Даже самого факта, что я дракон, не осознает, потому что бездоказательное заявление получается. Они тут вообще считают, что драконы вымерли! И имя рода отца для него — пустой звук.

Я сразу решила не представляться ему полностью, едва он попытался мое имя сократить!.. Тупой же…

Ка-арис ему не запомнить, он меня до Арис сократить попробовал, потому что Карис ему не понравилось, а двойное «а» выговаривать сложно и смысла нет. Так бы и… стукнула чем-нибудь!

За все свои двести лет я физически выражала недовольство раза три или четыре, потому что большинство окружающих меня людей понимали слова, а драконы — мысли.

Когда я в первый раз по щеке ударила слишком уверенного в себе придворного, мать отвела меня в сторону и объяснила, что цивилизованным созданиям дана речь, а силу надо применять только после того, как разочаровался в своем собеседнике и его цивилизованности. Я запомнила.

Особенно после состоявшегося вечером того же дня разговора с отцом:

— Нельзя поднимать руку на того, кто не сможет тебе ответить. Ты — женщина и высшая, дважды неприкасаемая. Если ты считаешь себя оскорбленной, ты можешь приказать казнить оскорбившего или попросить равного ему по статусу вызвать его на дуэль. Можешь выразить свое неудовольствие и изгнать грубияна, лишив его нашей поддержки. Но пачкать руки самой — значит опускаться до уровня того, кого ты ударила.

И я училась выражать свое неудовольствие, пользуясь словами, только словами. Прямо, честно, спокойно, глядя в глаза. Предупреждение, дуэль, казнь, изгнание…

Но этот… дикарь… он совершенно не понимал слов! И как еще мне донести мое неудовольствие? Только опустившись до его уровня или… подняв его до моего!

— Да куда ты опять прешь, чахла, чтоб тебя кикиморы унесли! Все, давай привал делать.

— Прямо здесь? — Я обвела рукой… болото! Ледяные грани, вот как он место для привала выбирал? Впереди тропа, позади тропа… И там, где мы стоим, — тоже тропа!

— А где еще? Поляны специально для тебя поблизости нет. До нее еще минут двадцать мне бежать и часа два тебе плестись.

— Я не хочу спать прямо… на дороге! — У меня от возмущения внутри снова начал зарождаться фонтан магии, поэтому я закрыла глаза, сосредоточилась и попыталась успокоиться.

Если обернуться не получится, магия не сможет выплеснуться и мне будет очень плохо. Больно.

Тха-арис долго учился обороту, очень долго. Я уже была в сознательном возрасте, когда у него стало все получаться с первого раза. И я очень хорошо помню, как ему было больно… ведь он был драконом нашего клана, а мы все чувствуем друг друга, порой даже на расстоянии. Конечно, основную боль забирал отец, потом мать, сестра… и какой же огромной она была, раз доставалось даже мне?!

— А я не хочу бродить несколько часов в ночи — заплутаем, век не выберемся.

— Сам же сказал, двадцать минут! — Я уставилась на дикаря в упор, а он даже не поежился, так же в упор уставившись на меня. И только спустя вечность, когда я уже готова была сдаться и отвести взгляд, махнул рукой:

— Ну что, чахла с гонором, сейчас повеселимся…

И… перекинул меня через плечо, сверху на мешок! Головой вниз! А потом побежал… Дикарь! Тупица! Чудовище зеленое!

— Придурок! Как ты посмел?! Как?..

— Сама хотела на поляне спать. Спи!

— Прямо на траве? А костер? А…

— Кровать? Матрас? Спальный мешок есть, но он один.

— Спальный мешок меня устроит, — облегченно выдохнула я. — И костер разведи. Холодно.

Костер этот зеленый придурок развел довольно быстро и даже где-то нашел воды, в которую насыпал травы и чего-то сушеного… главное, чтобы не мух!..

Стараясь не задумываться о компонентах, быстро выпила горячий бульон из миски и вопросительно посмотрела на чудовище. Он медленно — уверена, что нарочно медленно, — съел все, что оставалось в котелке, снял широкий пояс, сразу вместе с висящим на нем в чехле топором, пробубнил о том, что завтра надо будет поохотиться. Затем достал из рюкзака большую, сшитую пополам мехом внутрь шкуру и… залез в этот мешок сам!

— Давай, поганка, тут еще три таких, как ты, влезет!

— Да как ты… Как… Как тебе в голову только… Уф-ф-ф-ф!

— Не пыхти ты, как напуганный ежик, залезай. Кикиморы никому не расскажут, не переживай.

— Да при чем тут кикиморы! Главное, что я сама буду знать, что лежала рядом с… Уф-ф-ф-ф!

Ледяные грани, нет слов… нет сил… нет желания… и очень хочется спать.

Внезапно я осознала, что сейчас не принцесса, не дракон, а просто слабая беззащитная девушка. И мне действительно холодно, сыро, темно… страшно. Мне — страшно?!

Я огляделась вокруг, вслушалась в странные ночные звуки лежащего впереди леса и оставшегося позади болота. У костра было более-менее тепло, но… Да и ладно! Это ради моего личного удобства!.. Вынужденная необходимость.

Я быстро-быстро, чтобы не передумать, втиснулась в спальный мешок, прижалась спиной к дикарю и чуть не застонала от удовольствия. Тепло-о-о!

— Спи, поганка, — сонно проворчало мне в ухо чудовище, обхватило своей лапищей, прижимая к себе поплотнее, и… я уснула.

Может быть, отвар подействовал, может быть, усталость, но мне ничего не снилось. Ничего плохого… Проснулась я отдохнувшая, поерзала, попытавшись освободиться из крепкого захвата, но ничего не вышло. Страшилище вцепилось в меня намертво. Но едва я повернулась, чтобы его разбудить, он сам открыл глаза, и мы застыли, неотрывно глядя друг на друга.

Если забыть про цвет кожи и не опускать взгляд чуть ниже, на клыки, то… дикаря можно было бы даже назвать… симпатичным. То есть… ну… ресницы у него были красивые! Длинные, пушистые, черные. Волосы густые, жесткие… и клыки на самом деле не такие уж страшные.

— Чахла, ты давай дуй по своим делам, а потом я пойду поймаю нам кого-нибудь на завтрак. А то на одном бульоне я скоро сам похудею. Будем с тобой как две немощи — ты бледная, я зеленая.

Вот кто его за язык тянул, а? Такой милый был… пока молчал!

Глава 7

Синдр:

Я иногда от ее наглости просто теряюсь! Ну была б орчанка сильная или как мать моя — юркая и вездесущая, а так… Немощь чахлая, быстро идти не может, без костра мерзнет, готовить явно не умеет, а то б помогать кинулась. Ну не сможет умеющая готовить баба спокойно смотреть, как я в кипящую воду все без разбора кидаю. А она даже не дернулась и потом все что вышло еще и съела. Даже не поморщилась.

Но ведет себя так, словно в любой момент встанет и одна пойдет. Может, она дурная? Может, головой об валун стукнулась? Там выступов подходящих хватало… Ну вот куда она без меня дойдет? Лешаки уже себе животы от смеха надорвали, наблюдая за этой путешественницей. А трясинницы устали облизываться и, по-моему, уже сами ее на тропу обратно запихивали, потому как позорно ж такую беспомощную утаскивать.

А пигалица эта бледная вместо того, чтоб вцепиться в меня и радоваться, что я ее провожать вызвался, командовать еще пытается. Поганка белобрысая!

Ночью совсем насмешила, когда еще раздумывать у костра уселась — влезать ко мне в спальник или нет. Вот можно подумать, выбор у нее прям на все четыре стороны. Но долго капризничать не стала, залезла, прижалась ко мне и уснула, сладко так. Ну я ее так пристроил рядышком, чтобы волосами мне лицо не щекотала, и тоже задремал. А потом и совсем заснул, убедившись, что вроде бы все хорошо.

Утром резко проснулся и глазами с поганкой встретился. Она меня так пристально изучала, словно диво какое-то чудное, впервые увиденное. Даже не по себе как-то стало. Потерпел немного, а потом вспомнил, что поохотиться хотел. Да и… в кусты уже пора, а она тут к клыкам руками потянулась. Нет, я помню, что в прошлый раз после этого такой поцелуй последовал, от которого сразу про всю ее чахлость из головы выдувает. И не то чтобы этого поцелуя не хотелось, но у меня на продолжение же потом планы появятся, а оно мне не светит.

Вот чую — не настроена поганка на продолжение.

Она меня как-то странно изучала, не для таких целей, а словно удивлялась чему-то обнаруженному на моем лице. Уж не знаю, что ее так поразило… но я себя прямо богомолом в банке ощутил. Мать вот так же их разглядывает, обдумывая, подходит ли он для запекания или слишком маленький еще.

Поэтому быстренько отправил чахлу по утренним делам. Она при этом на меня так посмотрела, словно я сказал что-то не то или обидел ее чем-то. В общем, подобрал я поганку с придурью, а что делать? Не выбросишь уже… Быстро до города доведу, сдам с рук на руки тому, кто за деньги ее потом дальше проводит…

Но тут я вспомнил! Тьфу ты, чтоб этих баб кикимора сварила… Шкура же! Без шкуры зверя, который у нас не водится, возвращаться нельзя. Келда задразнит, и сам со стыда сгорю.

Значит, придется тогда уж до самого дома ее отвести, не на середине же пути бросать? Глупо как-то… Пообещал, опять же и одной, и второй. Вот кто меня, обалдуя, за язык тянул?!

Едва поганка моя вернулась, я ее на пенечек усадил и строго велел на одном месте сидеть, а сам побрел свои дела делать.

Ну а потом еды нормальной добыл, чтобы позавтракать как орк, а не как троллиха перед первой зимней спячкой. Сразу целое гнездо с яйцами взять было бы удобнее, но я прогулялся по округе и из нескольких гнезд по яйцу взял. А потом заметил дупло, в котором пряталась молодая белка, и сам притаился, выжидая, когда мой будущий бульон нос высунет. Но потом передумал и свернул шею курлыкающему неподалеку тетереву.

Беличью шкурку на коленке обрабатывать было лень, а выбрасывать — жалко. С птицей проще.

К счастью, пока я делами занимался, пигалица никуда не ускакала и даже спальный мешок попыталась свернуть. Посуду ополоснуть, правда, не догадалась, но и это — к счастью. Пусть она и не весит ничегошеньки, но все равно с котелком в руках могла и в трясинку провалиться.

— Яичницу сделать сможешь?

Я сразу понял, что глупость спросил. Не знаю уж, чем это чудо бледнолицое раньше питалось и кто о ней заботился, но подпускать ее к костру, да еще и с запасами, которых не так уж много, кикиморам на смех.

Так что взял крышку от котелка, смазал жиром, перебил в нее все яйца и пристроил на углях, а сам побрел посуду мыть. Вот ведь возложил обузу себе на шею — и мучаться с ней теперь до самого Фрайдера. Именно так, судя по карте, назывался ближайший городок.

Только я насчет двух дней пути разогнался. Это я бы один за два дня дошел, а с чахлой попутчицей хорошо если не седьмицу брести будем.

Вчера мы где-то часа за три прошагали столько же, сколько я в одиночку за час преодолел бы прогулочным шагом, насвистывая и по сторонам поглядывая, да еще и с лосиной какой-нибудь свежезаваленной на плечах. А тут, считай, налегке шел, пяткой сам себе на пальцы наступал, чтобы шаги большие не делать… Устал от этого сильнее, чем если бы всю дорогу с поганкой на руках бежал.

Конечно, время я очень условно высчитывал. Солнечные часы с собой таскать тяжко, а на глазок по солнцу все очень приблизительно выходит.

Вот считать-то до ста я умел хорошо, не дикарь какой-нибудь. Мать моя читать-писать умела. И бабка рецепты свои записывала, а прапрабабкины записи иногда листала. И папаша грамоте обучен был с детства.

А уж без умения считать оркам вообще тяжко. Надо ж и за числом жен следить, и сколько детей в шатре отслеживать, и добычу правильно поделить…

И тому, что если быстро считать до шестидесяти — минута как раз и пройдет, нас с детства учили. «Скоро приду» — оно ж у каждого свое. А вот когда «через десять минут», «через тридцать минут», «через два часа» — это уже понятнее. Так что чувство времени со временем становится встроенным.

А названия делений времени и пути все наши предки от эльфов переняли. Вроде бы от эльфов…

И вот мое встроенное чувство вместе с другим, тоже встроенным, оптимистично так объявило, что до Фрайдера мы будем плестись дня четыре, если не пять.

Не седьмица, конечно.

Только от Фрайдера до Эйридского озера, рядом с которым следующий город стоит, Фригда, таких расстояний почти три получается. Выходит, что мы будем четыре по три, то есть, считай, двенадцать, дней в пути, а если еще и запасик на всякое непредвиденное накинуть, то как раз две седьмицы до Фригды…

А от Фригды до Тайриды где-то… два с половиной таких расстояния, если на глазок. То есть еще десяток дней в пути.

Нет, потом, если верить карте, — горы.

Но эдак я до зимы в путешествии, сначала в одну сторону, потом обратно. Может, правильнее чахле лошадь купить? Интересно, сколько лошадь монеток стоит и смогу ли я на нее заработать?

Глава 8

Ка-арис:

Сегодня чудовище не брюзжало, просто молча шло рядом и иногда поглядывало на меня, очень задумчиво. Я сначала тоже молчала. Мне было о чем… помолчать.

Убить моего отца мог кто-то очень сильный. Кто-то, кому не смог противостоять высший дракон или… не захотел противостоять. Вот о последнем думать было еще страшнее. Только бежать и прятаться было не к кому, а в никуда — не вышло. То есть вышло, но результат мне очень не понравился.

Я, конечно, старалась не паниковать и утешала себя тем, что отдохну и смогу обернуться обратно в драконицу. Но что… что я буду делать, если не смогу?! Если уже никогда-никогда?.. Потому что трусливо сбежала в никуда, оставив свой народ, не выполнив свой долг, не разобравшись со смертью отца?

У меня же словно умопомрачение какое-то случилось! А ведь могла просто сказать Тха-арису, что пока не готова стать его женой, и все. Все! Траур у меня, вполне уважительная причина, почему я о ней не подумала? Почему помчалась неизвестно куда, словно за мной гнались…

А может, за мной и гнались?!

Я даже затормозила, и бредущий за мной зеленый страшила чуть не врезался мне в спину. Конечно, он тут же сообщил мне об этом:

— Чахла, ты что, змею увидела? Или собственный яд наконец-то подействовал и тебя обездвижило? Ты на отдых еще не нашагала и ужин не заработала. Чего там у тебя случилось, немощь бесполезная?!

— Думаю! — рыкнула я на дикаря, но от его слов стало очень обидно.

Вместо попыток вспомнить, почему я решила сбежать, начал вспоминаться сегодняшний обед. Именно после него к моим прозвищам и добавилось слово «бесполезная».

Как будто я двести лет только и делала, что птиц ощипывала! Да я на настоящую охоту летала всего раз десять в жизни. Никакие инстинкты не могли меня заставить вцепиться когтями в беззащитное животное и уж тем более разорвать его на части и съесть! Сырым! Фу, гадость какая!

Нет, есть я предпочитала в человеческом облике и мясо любила с гарниром или в супе. Уже приготовленным, не мной, естественно!

А тут мне сунули в руки труп какой-то птицы и сказали, чтобы я его ощипала. А когда я вернула тушку обратно, совершенно честно заявив, что делать ничего подобного не умею и учиться не намерена, меня и обозвали «бесполезной». Я так обиделась, что даже обедать сначала отказалась! Хотя пахла птица, после того как над ней поколдовал этот зеленый хам, очень вкусно.

Сначала он ее прямо в перьях несколько раз макал в кипящую воду, держа за лапки, затем ловко так принялся выдергивать из нее пух и перья, раскидывая их в разные стороны. Потом подержал тушку над огнем, затем снова макнул в кипяток и после этого — в миску с холодной водой. И уже после разрезал ей туловище напополам, кинул внутренности в котелок, а остальное проткнул веткой и пристроил жариться на костре.

Пахло это все умопомрачительно. Так что я передумала обижаться. Даже проигнорировала приглашение в стиле чудовища:

— Иди лопай, пигалица. Может, хоть после нормальной еды быстрее шагать станешь, а то я себя проводником улитки чувствую.

Просто… есть очень хотелось. И домой. А значит, шагать и правда надо быстрее.

Вот только сразу после обеда на меня навалилась такая усталость! Я решила на полминутки закрыть глаза, а когда открыла их снова — оказалось, что лежу рядом с костром, под головой у меня какая-то чистая скомканная тряпка вроде накидки, а сверху я накрыта нашим спальным мешком.

И только я привстала и огляделась, чтобы поблагодарить чудовище за заботу, как он снова все испортил:

— О, проснулась, немощь бледная? Ночью не выспалась? Давай, поднимай свою тощую задницу и пошли уже… Я даже посуду помыл, пока ты дрыхла как сурок.

Вот и как ему спасибо после такого говорить?!

Я встала, отряхнулась и пошла к тропинке, а потом по ней пошагала. Прямо и прямо… Молча. И хам зеленый за мной следом шагал тоже молча.

Пока я не задумалась, а он в мою спину чуть не врезался.

Смотреть надо, куда идешь, а не по сторонам головой крутить!

— Думает она! — разбрюжался он в ответ на мои слова. — Думать вечером будешь, перед сном. А пока давай ноги переставляй. Мы на таких скоростях до гор только к зиме доберемся!

— А ты куда-то торопишься? — огрызнулась я. — Тебя без шкуры редкого зверя все равно дома не ждут.

— За шкурой я и без тебя сходить смогу, — пробурчало чудовище. — Седьмица туда, седьмица обратно. И горы повидал, и шкуру добыл.

— Ну и…

Вот слов приличных нет, чтобы этому хаму объяснить, кто он есть на самом деле. Можно подумать, я специально медленно иду! Да я… Я вообще ходить не привыкла! У меня ноги уже ноют так, что плакать хочется. А я все равно иду же!.. Потому что надо. Потому что там мой народ!.. И… мой дом. Моя семья. Сестры. Жены отца. Тха-арис.

— Ладно, давай тут привал сделаем. Место удобное. До следующего еще час плестись, — страшилище внезапно решило проявить доброту, но я, упрямо шмыгнув носом и гордо задрав вверх подбородок, даже не стала поворачиваться, чтобы посмотреть на предложенное для привала место. До заката еще часа два точно. Вместо болота и зыбкой почвы уже какое-то время вокруг высокие ели, прямо как дома. И успокаивающий запах хвои.

Нельзя себя жалеть и сдаваться, если впереди есть цель. Надо двигаться вперед, пока есть силы. А силы у меня пока еще были, если не расслабляться и не отвлекаться на грустные мысли. У меня же есть хорошие, оптимистичные, мотивирующие… Есть же?! Например… Вот обернусь драконом и оболью это чудовище, чтобы научился себя вести и руки перестал распускать!

— Отпусти! Отпусти меня немедленно! Отпусти, я сказала!

— Сказала она… И так тащимся еле-еле, так она еще хромать вздумала! Ногу натерла, что ли? Виси и помалкивай, немощь непутевая. На бегу пререкаться трудно…

Синдр:

Не выдержал я, нервы сдали. Схватил эту дурынду упертую в охапку и, вместо того чтобы на присмотренную мною полянку закинуть, пробежал с нею до другой, тоже подходящей. Немощь до нее как раз за часик бы дохромала, а завтра бы вообще идти не смогла.

Сегодня мы прошли примерно в два раза больше, чем вчера. Точно-то никак в лесу не поймешь — тропа и тропа, бредем и бредем. Так что только на свое ощущение времени рассчитывать приходится. Ну и пытаться как-то это ощущение с наглазковым измерителем расстояния соединять. Вот на глазок выходило, что хорошо так прошагали, для чахлы. И если в таком темпе идти будем, то еще через три дня — Фрайдер.

И там я ужом извернусь, а добуду лошадь. Хоть одну — для поганки. Потому что иначе я к концу нашего путешествия озверею, даже на болотной жиже гадать не надо! Сам чувствую, как зверею.

— С чего ты решил, что можешь так со мной обращаться?! Кто тебе позволил?!..

— Сиди уже… Никто не позволил! Давай ногу твою посмотрим, — пробурчал я, отмахиваясь от возмущенной малолетки.

Вот понаблюдал я за ней внимательно, и меня как обухом по голове. Девчонка она еще совсем. Избалованная кем-то девчонка. Может, совсем мелкая, я в людях не очень разбираюсь. Правда, она что-то там про детей гор и неба говорила, но, может, это такой вид людей? Типа как гномы, только тощие и бледные? Очень тощие…

Ножка у поганки была маленькая, целиком в мою ладонь помещалась. Я сапожок с нее стянул и от души помянул всю троллеву родню по матери до пятого колена.

То ли надела изначально утром криво, то ли пока шла — нога вспотела и вывернулась. Но стерла она себе кожу на трех пальцах чуть ли не до мяса. А все туда же…

Первым делом развел костер, сбегал с котелком за водой, потом пошел нужные цветы искать и с лешими пререкаться. Один, старенький, сжалился, притащил из своих запасов ромашку с календулой. Так что запихнул я поганку больной ногой в миску с отваром, строго-настрого велев сидеть как прибитая, а сам пошел подорожник искать и яйцо сырое.

Вернулся — сидит. Лицо недовольное, словно не она себе сама все до мяса стерла, а неведома кикимора. Вынул, вытер, подорожник приложил, травинкой обмотал, из собранных яиц и остатков мяса тетерева мешанину яичную сварганил, пленку из-под яичной скорлупы на стертое место поганке приклеил, а засохший подорожник выбросил… Уф!

С братьями-сестрами младшими никогда столько не возился! А тут прямо нянька. Непонятно только, за что мне это счастье на голову свалилось. Вот чего меня на тех квакш смотреть понесло? Нашел бы ее кто-то другой…

И тут чахла эта таким странным, хрипловатым голоском выдала:

— Спасибо. Только ты молчи и не говори ничего. Ты такой милый, когда молчишь и обо мне заботишься.

Я чуть не подавился! Закашлялся… Но говорить ничего не стал — не мог потому что. Вот сидел такой у ее ног, любовался на тот беспредел, что она за один день пути устроила, обдумывал, надо ли на ночь чем-то заматывать или так сойдет… и надо же! Милый… когда молчу. Вот хорошо не умер, пока кашлял!

Ну а потом побрел дальше «ухаживать», потому что это хромое же еще и кормить надо! Правда, ела она как птенчик, по сравнению со мной, так что кормить в первую очередь надо было меня.

Вот я и отправился добывать нам пищу. И только уже возвращаясь обратно, с заячьей тушкой в руках, осознал, что улыбаюсь. Забавная она. Страшненькая, бледненькая, но забавная. И гонор этот ее меня уже не раздражает, а веселит. И вообще… привык я к ней за сутки.

А когда она в спальном мешке ко мне прижалась и опять что-то про «милого и совсем не страшного» мне прямо в грудь щекотно так профырчала, я совсем растаял. Погладил поганку по ее пушистым волосам и от щедроты души даже имя ее вспомнил:

— Спи… Каарис.

* * *

Утром нога у чахлы выглядела гораздо лучше, чем вчера, но все равно надевать на нее сапог я бы не рискнул. Снова все сотрет, или просто болеть будет. Кожа у этой пигалицы нежная больно. Не знаю даже, как такое в горах могло вырасти! И ручки нежные, и вся она хрупкая. Каждый раз, когда ветер чуть сильнее делается, я нервничать начинаю, что ее унесет. И ведь нет чтобы радоваться!..

Может, ее к нам тоже ветром принесло? Иначе ж непонятно, как она до нас добралась. Босиком. Ничего себе не стерев при этом.

Но только я приготовился устроить поганке допрос, как она опять меня огорошила. Я ж ее вчера, считай, в младшие сестры записал, а она вдруг ногой своей у меня перед носом так крутанула… и большим пальцем мне от плеча и по груди провела, нежно так, щекотно… совсем не по-сестрински оно вышло! А я еще про поцелуй внезапно вспомнил зачем-то. Ну и в лицо этой бледной немощи посмотрел, и прям внутри все полыхнуло!

Взгляд у нее такой был, что сразу все глупости про маленькую сестренку ветром выдуло. Нет, сестренки так уверенно-оценивающе не смотрят! Да так не каждая орчанка-то поглядеть умудрится. Ух, у меня сердце сжалось и потом застучало, словно не на поганку мелкую смотрю, а на Келду, например. Хорошо, что уже утро и нам дальше идти надо. Потому как, если б сейчас вот с таким настроем да вдвоем в спальный мешок, я б не выдержал!

Пока пигалицу на себе таскал и ночами к себе прижимал, выяснил, что грудь у нее все же есть. Небольшая такая, в пол моей ладони. И попа имеется, а не сразу из туловища тощие ножки-спиченки торчат. Только маленькое все, но и сама немощь не крупная же. Хотя у троллих грудь и попа наливные! Про орчанок вообще лучше не думать… Здесь же взгляд… и гонор!

В общем, после завтрака посмотрел я на это чудо бледное, вздохнул тяжко и посадил ее себе на шею. Все равно, считай, уже и так там сидит, зато денек нормально прогуляемся. К завтрашнему утру нога у нее пройдет уже, тогда сама поплетется. Мешок под ее ноги просунул, хотя она сначала отбивалась, потом хихикала, потом принялась меня душить — это она так держаться за меня решила, за шею. Чтобы мы точно никуда не дошли, так тут и померли оба. И еще толпу кикимор с лешими погубили — те от смеха бы лопнули.

— Сиди ровно, тогда не упадешь! Я мешок держать буду, ну и тебя заодно.

Ну и пошагал вперед, нормально, а не нога за ногу. И чего я раньше до такого не додумался? Чахла ж не весит почти ничего, мешок и тот тяжелее, по-моему. Сидит тихо, только иногда попискивает что-то восторженно. Красота ж!

Глава 9

Ка-арис:

Сама не знаю, что на меня утром нашло. Может, я просто привыкла уже к чудовищу настолько, что стала воспринимать его своим? Он так красиво смотрелся на коленях рядом со мной! И вообще был такой милый, такой заботливый, так переживал обо мне!

За двое суток мне даже начал нравиться странный цвет его кожи, зеленовато-серый, как ветви моих любимых елей. Пах он, правда, как чудовище — вечерним лесом; шкурой пойманного на последней охоте дикого зверя, которую только-только начал обрабатывать скорняк во дворе замка; дымом костра… И самцом, озабоченным поиском самки. Мускусный запах возбужденного дикаря, от которого прямо в глазах мутнело, если принюхиваться.

Кожа у него была грубоватая, даже на груди. Не шершавая, а просто… жесткая, как ладони у отца или Тха-ариса. Когда я провела по его коже пальцами ноги, чудовище зажмурилось от удовольствия… И это было так мило!

А когда он посадил меня к себе на плечи и пошагал вперед по тропинке, быстро, уверенно, едва придерживая меня своими огромными ручищами, я поняла, что победила! И что теперь могу считать страшилище своим. Конечно, он не мой народ, но все равно — мой.

Он так резво шагал, сделав всего один небольшой перерыв на обед, что под вечер, еще до заката, мы вышли из леса. Но потом еще где-то с час шли по широкой дороге до высоких стен, ограждающих небольшой городок.

Почти у самых ворот дикарь все же спустил меня на землю. Хотя я уже приготовилась въехать по-королевски, сидя даже не на лошади, а на зеленом ручном монстре.

Вот только охрана у ворот при виде нас напряглась и отказалась пускать в город.

— Что значит «плата за вход»? А за выход у вас платы нет? — возмутилась я, пока притихшее чудовище пыталось понять, о чем вообще речь. — Вам не полагается взымать плату за вход! Сколько жителей в городе?

— Тебе-то какое дело, девка? — решил поспорить со мной один из охранников, тот, что помладше. А вот старший нахмурился и задумался. Правильно!

— Если вы нарушаете закон и берете плату за вход в город, в котором меньше ста тысяч человек, это еще простительно. Конечно, если вы при этом платите налог…

— Валите давайте, мой друг пошутил насчет оплаты, — процедил старший стражник и распахнул ворота.

Я гордо прошествовала вперед, таща за руку дикаря. Тот изо всех сил старался делать вид, что ничего интересного не происходит, но при этом крутил головой во все стороны, иногда смешно втягивая ее в плечи, буквально на несколько секунд. Потом гордо выпрямлялся и снова делал вид, что не видит вокруг ничего достойного его внимания.

— Денег у нас нет?! — шепотом поинтересовалась я, уже и так зная ответ. — Значит, надо искать ночлежку.

В каждом уважающем себя городе должна была быть хотя бы одна ночлежка — приют для бедных путешественников, у которых каждая монетка на счету. Так было заведено во всех странах рядом с нагорьем Звезда Драконов. И я очень надеялась, что рядом с Гномьим хребтом все примерно так же.

Неведомо откуда добытую моим чудовищем карту, которую оно с гордостью иногда изучало, я тоже уже покрутила в руках. Ледяные грани! Эта карта была старше меня, точно! Границы стран на ней были еще доисторические, в смысле очень-очень старые. Без учета последних людских войн по разделу земли, случившихся лет так триста-четыреста назад, как раз во время великого эльфийского исхода.

Я уже давно напрягла свою память — не зря же преподаватели пичкали меня и историей, и законами, и географией — и, главное, задействовала пространственное воображение. Так что теперь примерно представляла, куда меня занесло.

Я пересекла рукав Аза-аэйлин, всю Клаилию, Гномий хребет и упала в центре Иостриума. Страны, в которой когда-то давно жили эльфы. Ну вот, кроме эльфов в ней, оказывается, водились зеленые чудовища, называющие себя орками, и смешные ушастики, называющие себя троллями.

А у нас считается, что все человекоподобные, кроме людей и гномов, вымерли уже давно.

Интересно, а шелки в Эйлизиварском проливе тоже еще существуют? Отец как-то рассказывал о них и о том, что те ведут летопись нашего мира. Вот будет забавно, если они на самом деле не исчезли вместе с эльфами, а так и живут в этом проливе, записывая все, что происходит.

Мы с чудовищем словно поменялись ролями. Теперь я уверенно ходила по городским улицам и расспрашивала прохожих.

Человеческие языки в разных странах отличались незначительно, гораздо сложнее было с разнорасовыми. Но мне повезло, в Иостриуме почти все говорили на «людском», как и в Теспарии. Так что я чувствовала себя почти как дома.

А вот дикарь хоть и старался сделать вид, что это он тут большой и страшный, но все равно ясно было, как город его пугает. Зато он оказался очень сообразительным и не вмешивался, пока я выясняла, как нам дойти до ближайшей ночлежки. И потом послушно шел рядом, только по сторонам озабоченно крутился и принюхивался, словно зверь.

Люди на мое чудовище посматривали хоть и с опаской, но не как на диво дивное. То есть орки здесь не редкость экзотическая. Едва меня озарило этой светлой мыслью, я поймала пробегающую мимо женщину, обменялась с ней вежливыми поклонами и словами приветствия, после чего поинтересовалась, не подскажет ли она, где еще водятся такие же большие и зеленые, как мой спутник. Может, в городе есть какой-то особый район или хотя бы дом для таких вот дикарей.

— А то ж! — обрадовала нас женщина. — Рядом с ночлежкой есть, для пришлых из леса. Туда всех пускают, и орков, и троллей. И гномы некоторые не брезгуют, и эльфы попадаются.

Я даже рот приоткрыла от удивления. Неприлично, конечно, но новость-то какая! Эльфы! Живые! Настоящие! У меня даже давящий постоянно где-то в груди тоскливый комок на время рассосался. Ну или размяк настолько, что я восторженно выдохнула. И само собой, несмотря на совет женщины пойти спать в обычную ночлежку, потому как там спокойнее, мы направились в заповедник для лесных обитателей. Я — на эльфов посмотреть, а чудовище мое — среди своих посидеть. Наверняка же ему со своими уютнее будет! Опять же, может, там его покормят, как своего?

Хотя, едва мы зашли в этот заповедник, стало ясно, что кормить нас здесь точно никто не станет. Но зато здесь готовы были поить, причем всех, причем абсолютно бесплатно. И что-то мне сразу как-то расхотелось смотреть на эльфов и захотелось туда, куда нам добрая горожанка идти советовала. В обычную людскую ночлежку. Потому что бесплатная выпивка бывает только в мышеловке!

Глава 10

Синдр:

Мне в городе нужна была только лошадь, ну и, наверное, переночевать. Лес-то закончился, а чтобы до нового добраться, надо еще час моим привычным шагом топать, а то и побольше. В темноте, да с чахлой на шее — опасно. В такое время не только лешие да кикиморы под ноги могут выскочить, но и кто пострашнее.

Хотя поначалу я даже про лошадь позабыл, так сбежать из этого странного места хотелось. Кругом камень, деревьев нет почти, зато люди вокруг, такие же чуднЫе и мелкие, как моя немощь. Но, правда, не такие блеклые. Едой пахнет, но что-то мне подсказывало — даром тут не кормят, а монеток у нас с собой нет.

Завтра надо будет про цену лошади узнать и посоветоваться с кем-нибудь насчет работы. Лучше день потерять или даже два, но зато потом поганку на лошади везти. Все-таки на плечах ее тащить неудобно, хоть и не весит ничего. Просто случись что, опасность какая-нибудь, это мне ее скинуть надо, топор достать, рожу зверскую сделать…

А лошадей я пару раз видел. Так что по крупу хлопну — и помчится она вскачь, как лосиха или олениха какая-нибудь. И пигалица на ней. Сразу минус одна забота. А потом я их догоню, пробегусь с ветерком, разомнусь.

В людскую ночлежку поганка почему-то идти не захотела, пошла в лесную. Правильно, конечно. В лесной мы спокойно выспимся среди своих, а что там у этих людей на уме — не разберешь.

Кормить нас никто бесплатно не стал. Но сказали, что наверху есть комнаты с кроватями. Нам полагается одна на двоих, потому что чахла — человек и ей тут не место.

Вот ведь жабы болотные! Даром что городские…

Да я, между прочим, сам до сих пор сомневаюсь, человек чахла или кто-то еще. Зато четко видно ж, что девчонка. Значит, ей отдельное место надо!

Уж не знаю, чего меня вдруг так зацепило. В лесу вместе в одном мешке спали — и ничего, но тут прямо обидно стало за поганку. Ну да, мелкая, бледная, незаметная, но это ж не повод ее кровати лишать?!

Правда, как следует пошуметь мне сама поганка не дала, схватила за руку и потащила вверх по лестнице. Так что я только успел выкрикнуть напоследок, что нечего всех огульно человеками обзывать, если доказательств нету!

На втором этаже комнат было штук десять, не меньше, и в каждой — кровати, рядами, вдоль стенок. Свободных — ни одной!

На всех кто-то или спит, или сидит, или вещи чужие валяются. Еле-еле нашли вроде бы ничейную, только ложиться мне на нее совсем не хотелось! И пигалицу тоже перекривило всю, причем почти с самого начала наших поисков. Белье на этих кроватях серенькое и грязненькое, в комнатах пахнет немытыми ногами и чем-то непонятным, сладковатым, типа шамановой настойки, которую тот пьет, когда с духами предков говорить собирается. Посмотрел я, как лохматый и бородатый мужик, вроде не леший, а кто-то другой, не просыпаясь, волосы на голове постоянно чешет, и сам зачесался.

Схватил поганку, вытащил ее в коридор и предложил:

— Давай в другую пойдем, ту, что для людей?

Чахла только вздохнула горестно и как-то виновато. Но пошла вслед за мной вниз. Только на последних ступеньках замерла, как зачарованная, и уставилась на парня в плаще и капюшоне. Он сидел один за столиком прямо у лестницы. Я бы его и не заметил — хрупкий, мелкий, и волосы такие же белые, как у моей пигалицы.

— Родня, что ли?

Ух как я обрадовался! Вот сейчас спихну ее своим, а сам обратно. Прочь из этого города, в родной лес. Подумаешь, ночь. Что я, по ночам не гулял, что ли?! Да и потом мне бы только полянку приглядеть приличную, костерок развести — и все, спать завалюсь.

— Эльф! — с восхищенным придыханием выдала чахла, так и не отрывая взгляда от парня. — Настоящий эльф!

Ну я эльфов никогда до этого не видел. Так что с чего вдруг поганка решила, что это тощее безобразие — эльф, не знаю. Только судя по запаху, это был эльфийский шаман. И встреча с духами предков у него планировалась такая… очень многодуховая. Потому как готовился он к ней очень старательно, заливаясь огромными кружками.

Но чахла или не заметила, что ее эльф уже на живых вряд ли отреагирует, или ей наплевать на это было. Она спустилась, подошла к столику этого шамана, уселась со своей обычной уверенной мордочкой, словно ей все вокруг должны, и принялась сверлить взглядом этого несчастного.

— Пойдем, нам пора! Мы же решили свалить отсюда, — напомнил я пигалице, дергая ее за руку со стула.

Но тут ко мне подбежал мальчишка-тролленок и всунул в руки большущую кружку. Побольше даже, чем у эльфа.

— Хозяин угощает! — протараторил он быстро. — И закуску сейчас подаст!

Я обернулся и встретился взглядом с внушительных размеров угрюмым мужиком. Он стоял за длинным ограждением, которое чахла назвала стойкой. А у него за спиной рядами красовались бутылки с непонятными жидкостями. И две огромные бочки с краниками. Пока мы из-за кровати ругались, я к этим бутылкам не приглядывался, а вот к бочкам принюхаться слегка успел. Шаманская настойка там была, крепкая! И в кружке у меня пенилась точно такая же, попахивающая сушеными клопами и забродившими фруктами.

Я отрицательно помотал головой и поставил кружку на стол. Настойки — дело такое, у абы кого пить опасно. Одно дело бабка моя, там понятно, что и клопы нажористые, и фрукты свежие кидались, и травки правильные добавлены, а не яд какой-нибудь.

— Какой ты… красивый… большой… — внезапно подал признаки жизни эльфийский шаман. — Тут таких, как ты, уже давно не было!

— Правильно, делать нам больше нечего, только в городах торчать, — пробурчал я и снова осторожно подергал чахлу за руку: — Пошли отсюда!

Но поганка уперлась, вцепилась в стул и глазами поедала эльфа, словно чудо какое-то. Вот что она под тем капюшоном разглядеть умудрялась?

Тут я почувствовал, что за нами, кроме хозяина и тролленка, наблюдают еще двое. Остальным-то в зале на нас плевать, а вот эти четверо следили, и очень внимательно. И последние двое тоже были в плащах и в капюшонах, только впечатления хрупких немощей не производили.

Ежей им всем под зад, с чего вдруг к нам такой интерес?!

— Этот дикарь вам мешает, госпожа?

Я чуть не подпрыгнул… от удивления! Вот только что эта парочка сидела через три столика от нас — и вдруг они оказались рядом с нами и смотрят на немощь с тем же восхищением, с каким та — на эльфа.

— Нет, он провожает меня домой, — гордо так объявила поганка и наконец-то соизволила оторвать свой зад от стула. — Я позволила ему считаться на это время моим подданным.

Тут уж меня от возмущения скрутило, но высказаться я не успел.

— Далеко же вас занесло от дома, госпожа, — с сочувствием протянул тот же, что спрашивал про дикаря.

А я у меня внезапно в горле пересохло, потому что я пригляделся к этим двоим и… так ногами к полу и прирос. Вот уж кого никогда живыми раньше не видел и еще б до самой смерти не встречал! Зато страшилок о них в детстве наслушался… Говорили, что раньше они в наш лес похаживали, но потом пропали куда-то, вместе с эльфами и драконами.

Только не пропал никто! Взгляд, как у змеи, и клыки, только на верхней челюсти, а не на нижней. Небольшие, но острые… Кикиморы их свари! Хотя это ж нежить… несъедобные они!

Глава 11

Ка-арис:

Вот уж никогда бы не подумала, что встречу в Иостриуме вампиров! Но они даже меня узнали, мою суть, потому что вежливо поклонились и предложили свою помощь.

Я погрузилась в светскую беседу и на какое-то время даже позабыла, где именно мы находимся. Словно перенеслась в недалекое прошлое, вычеркнув кошмар последних дней.

Но пока я отвлеклась, мое чудище, мрачно сидящее напротив, умудрилось сделать пару глотков того странного напитка, которым его угостил хозяин этой ночлежки. Точно не благородное вино, а дрянь какая-то!

И… Ледяные грани, не знаю уж, что за яд там был, только мое страшилище стало таким же безумным, как и заинтересовавший меня эльф!

Я еле успела выхватить у него из-под носа кружку и вылить оставшееся содержимое на пол.

— Позволила она! — возмущенно выкрикнул в это время Синдр, совершенно неясно к чему. — Подданным! — продолжил он, гневно раздувая ноздри. Только по этому слову я сообразила, какая именно фраза его так задела. А ведь после нее мы уже обменялись множеством других, за двадцать-тридцать минут разговора. — Да ты мне много раз сказала, что между нами ничего не будет, потому что ты дитя гор и неба, а я лесной дикарь! Так вот! Я пошел обратно, к своим. О тебе и без меня есть кому позаботиться.

Выдав все это, злющий монстр вылетел из ночлежки, при этом так хлопнув дверью, что стаканы на ближайших к выходу столах звякнули.

Мы все замолчали. Лично я — от растерянности и странной смеси страха и злости. Детская какая-то выходка, озадачившая и поставившая меня в… глупое положение. Я вроде как официально признала, что это дикое чудовище — мое, и тут оно устраивает скандал, словно… Неприлично, ужасно! Такая сцена в присутствии существ, знающих, кто я и какую честь оказала этому дикарю!

Но… главное было даже не это.

— Какой он… горячий! — внезапно прервал тишину эльф, а потом встал и, пошатываясь, вышел вслед за моим… вернее, уже не моим монстром.

А я все пыталась понять, почему Синдр так разозлился. Ладно бы просто обрадовался тому, что есть на кого переложить заботу обо мне. Это было ожидаемое поведение… для дикаря. Он ведь с самого начала собирался довести меня лишь до ближайшего города.

И то, что мне померещилось… показалось, что он вдруг передумал… это просто потому, что я расслабилась и перестала видеть в нем неотесанного лесного варвара. Зря!

Вот только непонятно, как мне теперь добираться до Драконьей Звезды.

Вампиры, конечно, настоящие аристократы, но вряд ли ради меня изменят свои планы. А мне надо поскорее домой! Как можно скорее… К тому же после того, что случилось с отцом, я не готова доверять кому-то, кто может быть в этом замешан. Тем более вампирам. Они же любители влезть во всевозможные интриги. Мало ли что могло произойти между их верхушкой и моей семьей?!

Так что придется опять наступать гордости на горло и идти искать этого вспыльчивого дикаря. Он мне нужен!

Извинившись за поведение своего спутника, я попрощалась и вышла на улицу. Была темная ночь, но, к счастью, я прекрасно видела в темноте. Вот только страшилище уже успело куда-то скрыться. И эльф — тоже.

Исчезновение эльфа меня очень насторожило, потому что передвигался он не очень уверенно и далеко уйти просто не мог.

Сначала я, даже не задумываясь, прошлась по двору, прислушиваясь и внимательно присматриваясь. Но, как раз когда я услышала какие-то подозрительные звуки в одной из пристроек, а потом, подкравшись поближе, разглядела хозяина ночлежки, разговаривающего с такими же жуткими громилами, как и он сам… неожиданно вспомнила, что в случае опасности не обернусь в дракона. Я — слабенькая девчонка, пристукнуть которую сможет любой, кто пожелает. А если вдруг во мне начнет просыпаться магия и при этом я не смогу сменить ипостась, то умру… Я… умру… от собственной магии!.. Смешно.

Вот только вместо того, чтобы бежать обратно, под защиту вампиров, я тихонечко покралась по тропинке, потом занырнула в кусты и, прижавшись к стене пристройки, мелкими шажками добралась до двери. Мне хотелось не только подслушать, о чем они разговаривают, но и посмотреть, что там вообще происходит.

И… лучше бы я этого не делала! У меня внутри все заледенело, словно одна из величественных граней, оружие и защита нашего рода, внезапно пронзила меня насквозь!

Громилы торговали живым товаром!

Нет, я знала, что подобное существует! Знала, что люди часто обращаются с пленными, словно те — их собственность. Знала, что вампиры иногда меняются своими… эм… любимцами. Знала, что в пещерах Гномьего хребта многие трудятся совсем не добровольно. Только одно дело — услышать об этом совершенно случайно, проходя мимо или стоя рядом и тут же старательно забыв. Совсем иное — подслушать, затаившись в темноте в нескольких шагах от тех, кто этим занимается, находясь в слабой человеческой ипостаси и не имея возможности вмешаться.

Безумную идею вылезти и предложить преступникам денег я отвергла сразу. Им уже вот-вот кто-то должен был заплатить, а я прекрасно знала такой тип существ. Они предпочтут получить одну монету, но сейчас, вместо десяти, но завтра. И даже если я смогу убедить их, что у меня действительно есть возможность заплатить пусть не за всех, а только за одного… Все равно…

Внезапно я поняла, что сомневаюсь потому, что мне страшно. Страшно сделать эти несколько шагов, отделяющих меня от трех огромных мужчин. Как-то позорно быстро я растеряла свою уверенность! Но когда все же решилась хотя бы попробовать поторговаться, троица захлопнула дверь в пристройку и пошла к воротам. Очевидно, пришел покупатель…

Времени у меня было очень мало. Критично мало… и сил — тоже. Но замОк оказался магическим! Наверное, в мире людей это было правильно. Умельцев вскрывать любые засовы или просто силачей, способных вынести дверь с петель, тут найти проще, чем мага. Или дракона… Зато против меня магические замки бессильны!

Я приоткрыла дверь, просочилась внутрь и огляделась.

Ледяные грани! По всей пристройке валялись тела в магических путах! Высокие, сильные мужчины разных рас, причем все опоенные тем же самым ядом, который пил эльф и глотнул Синдр.

Сначала я пыталась найти свое чудовище, а потом принялась сдирать путы со всех, кто попадался мне на пути. Не потому, что очень хотела спасти всех, нет! Это были не мои подданные, и я не обязана была о них заботиться… Но мне нужны были те, кто позаботится обо мне. Те, кто отвлечет внимание и… да, возможно, пострадает при этом. Зато они вновь были свободны, пусть и ненадолго. Но, может быть, кому-то повезет?

Они все были очень слабы, плохо понимали, что происходит, путались у меня под ногами, говорили какую-то невнятную чушь… однако большинство, медленно, пошатываясь или вообще ползком, выбиралось во двор. И кто-то уже догадался устроить шум… Может быть, городская стража придет на помощь?!

Мой дикарь нашелся довольно быстро. Эльф валялся рядом с ним и, по-моему, просто спал. А вот Синдр…

— Его стукнули чем-то тяжелым, госпожа. Прямо по затылку. Много крови, — прошептал возникший практически из пустоты вампир. Я не стала оборачиваться — отвратительное зрелище, хотя лицо, скорее всего, скрывает капюшон. Кровь пробуждает в вампирах животные инстинкты, даже в древних.

— Он — мой подданный, — уверенно произнесла я, сжав кулаки, чтобы чувствовать себя сильнее.

— Мы не выпьем его целиком, — в голосе вампира слышалось… нет, не сочувствие, но намек на понимание и уважение. — Зато вынесем вас отсюда в лес.

— Тогда и эльфа тоже. — Я закрыла глаза, смиряясь с не очень приятным решением. Просто… у меня не было другого. Здесь было опасно, а тот, кто должен был оберегать меня от опасности, лежал у меня под ногами без сознания.

— Хорошо. — Усмешку вампира я не увидела, но услышала.

В ту же секунду меня подхватили на руки, и я зажмурилась, чтобы не видеть, как мелькают перед глазами дома, деревья, поле вдоль дороги, деревья…

— Ждите, госпожа…

Эльфа швырнули рядом со мной спустя несколько минут, а вот чудовище… Я уже успела испугаться за него, ощутить чувство вины, разозлиться на свою беспомощность. А когда была близка к тому, чтобы расплакаться от бессилия и безысходности, тело Синдра бережно опустили мне под ноги.

— Благодарю за помощь. А где ваш друг? — произнесла я, вытерев пару предательских слезинок. И попыталась натянуть на лицо маску непринужденного спокойствия.

Конечно, я с самого начала была уверена, что все будет хорошо. И доверяла заключившему со мной соглашение вампиру. Он же не рискнул бы меня обмануть, ведь я — дракон!

— Мы закончили наше совместное дело, и наши пути разошлись. Мой знакомый пошел своей дорогой, а я решил проследить за вами.

— Это было правильное решение. — Я натянула на лицо подобие улыбки. — Какие у вас дальнейшие планы?

Главное, не начать его умолять остаться с нами до рассвета, чтобы дать мне спокойно выспаться. Я настолько устала, что готова уснуть прямо на земле…

— Да, кстати, госпожа, это же ваши вещи? — Мужчина с улыбкой протянул мне топор моего чудовища и его походный мешок, а потом скинул с головы капюшон.

Это был знак доверия, и я его оценила, уважительно поклонившись. Конечно, драконы сильнее и физически, и магически, но у вампиров тоже множество достоинств, поэтому мы стараемся поддерживать нейтралитет. Мы вообще со всеми стараемся его поддерживать, но с большинством — просто потому, что так удобнее. А с вампирами — потому, что исход сражения не всегда предрешен, а вот сотрудничество всегда взаимовыгодно.

Ледяные грани… наш спальник! Еще бы костер развести — и я бы была совсем счастлива. Хотя сейчас мне хватит и теплой шкуры. Правда, про дальнейшие планы мне так и не рассказали, но уже было все равно.

— Спокойной ночи, госпожа. Я разбужу вас перед уходом.

— Спасибо, — проговорила я, быстро залезая в теплый уютный мешок чуть ли не с головой. И уснула, сразу, как только закрыла глаза.

Глава 12

Синдр:

Проснулся я очень резко и как-то неправильно. Тело ноет, голова болит, во рту — словно бабкиной мушиной настойки перепил.

И тут я вспомнил! Да чтоб их всех горные тролли порвали… Ведь точно, перепил. Только не бабкиной, а той самой, которой меня от чистого сердца хозяин всей этой забегальни угостил. А потом я еще пигалице высказался, потому что это ее снисходительное «мой подданный» за живое задело. Тоже мне, придумала!..

Хотя вот сейчас, на больную, но выспавшуюся голову, я никак не мог понять, с чего вдруг настолько разозлился. Ну да, был повод огрызнуться, но ведь я ее… хлопнув дверью, на вампиров бросил!

И что потом было — не помню.

Во двор выскочил вроде… Да, точно! Ночь, звезды, забор прямо передо мной, а потом… сзади, за спиной, хруст ветки под чьими-то ногами, я поворачиваюсь… и все!..

— Очнулся наконец-то? — поинтересовался кто-то из темноты. Я привстал, пригляделся и прям так на попе в сторону и отпрыгнул. Хорошей я компанией обзавелся, пока без сознания лежал!

— Да не волнуйся ты так, я уже сытый.

Успокоил! И главное, как назло, топора под рукой нет… Пропал топор!

— Ты хоть помнишь, что с тобой было?

— По голове кто-то тяжелым сзади стукнул, — процедил я, нащупав рукой в темноте подходящую дубину. — И если это ты, клыкастая образина…

— На себя посмотри, — рассмеялся вампир и… исчез! И тут же меня кто-то по плечу похлопал. Резко развернувшись, я замахнулся дубиной, но… тварюга опять исчезла, чтобы снова постучать меня по спине.

— Ладно, поразвлекались — и хватит, — объявила клыкастая сволочь, когда я все же умудрился целых два раза заехать по нему палкой. Только сам я к тому времени был злой и уставший, словно полдня бежал с тяжелым грузом на плечах.

— Тебя хотели гномам продать, в пещеры. И если бы не драконица, то рассветов тебе больше не видать. А так вот-вот полюбуешься, как солнце восходит.

— Какая драконица?

Эльфа помню, вампиров помню, тролленка с кружкой, чтоб его кикиморы сварили, помню…

— Ты что, не знаешь? Забавно! Ладно, у меня с солнцем сложные отношения, мы друг друга не любим. Так что пойду в тенечке прилягу, а ты сиди тут, охраняй. Можешь еды добыть, а то скоро твоя спутница проснется, голодная… как дракон!

И, сам рассмеявшись своей странной шутке, клыкастый весельчак опять исчез. Наверное, тенечек искать побежал.

Пока мы развлекались, я успел вокруг оглядеться. Так что уже заметил и чахлу, нагло сопящую в моем спальном мешке, и похрапывающего белобрысого тощего хмыря рядом с ней, накрытого плащом. И то, что эти придурки костер развести не додумались, так что сейчас проснутся и начнут зубами боевые марши выстукивать. Я-то, пока с дубиной крутился, согрелся так, что даже вспотел!

Обойдя полянку, я здраво предположил, что раз мой спальный мешок тут, значит, и остальное где-то поблизости валяется. Ну и точно, нашел! И запасы свои, и топор… И даже ручеек поблизости обнаружил.

Так что, когда поганка завозилась, просыпаясь, я уже и костер развел, и мешанину из яиц сварганил, и отвар на травах замутил, бодрящий.

— Синдр?! Ты очнулся!

Немощь, конечно, слабенькая и тощая, но когда она с разбега напрыгивает и за шею душить начинает, то на пару минут дыхание перехватывает. Особенно если она при этом еще и целоваться лезет… Так, как привыкла… Чтобы прямо раз — и из глаз искорки, а в голове туман. К тому же моей голове сейчас много и не надо.

— Уф! Ну ты меня и напугал! Не смей так больше делать!

Едва чахла нацеловалась, она принялась меня отчитывать, громко и со всей своей самоуверенностью.

— Как?! Ты первая начала…

— Я тебя признала своим подданным! А ты напился какой-то дряни, нагрубил мне и сбежал. Бросил меня, хотя обещал довести до дома. Тебе стыдно должно быть!

Ну… мне на самом деле и было стыдно. Только не говорить же об этом поганке? Она вон опять разбушевалась не по делу. То есть по делу, конечно, но… тут вопросов куча, не понятно ничего, а она меня отчитывает словно мальчишку.

— Вот я тебя не бросила! — гордо заявила пигалица, задрав нос кверху. — И эльфа еще спасла. За компанию.

— Лучше бы ты лошадь какую-нибудь спасла, — пробурчал я, покосившись на еще одно белобрысое недоразумение. Мало мне поганки, так теперь вторая немощь на мою голову!

— Знаешь что… вот про лошадь я меньше всего думала, когда тебя в сарае искала, среди таких же, как ты, упившихся ядом. И если бы мне не помогли тебя оттуда вынести, даже думать страшно…

— Выходит, это не ты меня спасла, а кто-то другой?! — подколол я поганку, стараясь не заводиться снова на пустом месте. Ну да, глупостей натворил и в беду вляпался, как в трясину, по уши.

Пока, правда, не очень понял, в какую именно… но картинка постепенно уже складывалась.

Во дворе меня по голове оглушил кто-то. А потом чахла уже в сарае нашла, среди таких же оглушенных. Значит, переживала, искать отправилась. Причем не одна, а с кем-то в компании, раз потом тот меня из сарая вытаскивал.

— Да если бы не я, этот другой палец об палец бы не ударил ради тебя! — пробухтела в это время пигалица. — Дети неба и гор своих подданных не бросают!

Посмотрел я на это дите, и что-то мне ее так жалко, бедную, стало. Сидит, глазищами в пол-лица сверкает, губки бледные от злости сжала, бровки нахмурила. Смешная, сил нет! Вот орчанку в таком настроении я бы по кривой дуге обошел, а это чудо на руки подхватил и прямо в пушистую макушку поцеловал.

— Ты лучше скажи, что тут вампир делал?

Вот уже когда вопрос задал, внезапно понял, что ответа услышать не хочу. Потому что как-то оно все одно за другим хорошо уж больно складывалось. Я ее оставил мило беседующей с этой нежитью, о которой у нас до сих пор детям страшилки рассказывают. И спасать меня она не одна пошла, а потом утром я об вампира споткнулся… Вот ведь тля болотная! Это ж получается, что нежить вместе с немощью мне жизнь спасли?!

— А он ушел? — Судя по голосу, поганка расстроилась. — Я же его даже поблагодарить как следует не успела.

— А было за что?

Ну глупо же от правды бегать. Какая разница, кто меня спас и по какой причине? Спас же… И если это был вампир на пару с какой-то драконицей… Уф!

Я и так-то не всегда быстро соображал, а сегодня ну прямо тугодум из тугодумов!..

— Ты мне лучше на другое ответь, только честно. Это вот твое «дитя гор и неба», оно ж неспроста? То есть драконы не вымерли? И ты… ты знаешь, где они живут, верно?!

Что-то я в последний момент струхнул немного прямо вот в лоб спрашивать, дракон она или нет. Решил плавно так, мягко. Потому что ну какой из поганки дракон? Кикиморам на смех! Скорее, пока я в отрубе валялся, дракон мимо пролетал и меня из сарая по знакомству вынес. Вот такое на правду похоже, а главное, вампир совсем ни при чем!..

— Знаю, — поганка внезапно порозовела вся и глазки опустила. А у меня внутри предчувствие очень нехорошее начало зарождаться, что все же подозрения изначально были верные. Моя пигалица — вымерший летающий монстр. После вампиров мне только этого на больную голову не хватало!

— Мы туда и идем… к драконам. Ко мне домой идем.

— А чего та драконица тебя с собой не забрала? Ну та, что меня из сарая вынесла? — Надежда решила последний раз попытаться вякнуть, прежде чем ей рот болотной жижей заткнуло.

— Вампир тебя из сарая вынес. Потому что я попросила. И оплату с тебя за это он уже взял. А драконица… Драконица — это я!

И тут у чахлы за спиной вторая моя бледнолицая обуза, уже начавшая шевелиться и просыпаться, издала какой-то не очень членораздельный звук и снова шмякнулась головой оземь.

Хиленькие у эльфийского шамана нервы оказались. Не выдержал, бедолага… То ли дело я!

— Ты?! Драконица?! Так какого?.. Чего мы ползли всю дорогу как улитки? Какого… я тебя на себе пер?! Чего ты не летаешь, а плетешься, да еще и еле-еле? Драконы — они ж… Мощь! А ты… ты… Ты ж поганка мелкая… какой из тебя дракон?! Не выдумывай!

Глава 13

Ка-арис:

— Ты же поганка мелкая! Какой из тебя дракон?!

Ледяные грани… как мне после этих слов больно стало, не передать. Сразу все разом навалилось — и то, что дракон я и правда слабенький; и то, что трусливо сбежала от проблем и забот; и то, что обернуться никак не могу… и…

Нерушимая вера в то, что я доберусь до Звезды Драконов и снова вспомню, как обращаться, сильно покачнулась. А если больше никогда?.. Если так и останусь беззащитной слабенькой человеческой девушкой? Если…

— Да не реви ты! Не реви только…

— Я и не реву!

— Как же не ревешь, если всхлипываешь и слезы по щеке катятся?

Синдр, внезапно снова ставший добрым и ласковым, провел пальцем по моему лицу и даже показал неопровержимое подтверждение тому, что я и правда плачу.

Как только чудовище принялось разоряться о том, какой из меня плохой дракон, оно опустило меня на землю. И теперь мы стояли друг напротив друга, то встречаясь взглядами, то изучая траву под ногами или елки с соснами вокруг поляны.

— Это от злости! Потому что ты — тупица и дикарь! Ничего не понимающий…

Едва удержалась, чтобы ногой от гнева не топнуть. Глупая детская привычка, с которой я боролась очень долго. И вроде бы победила, научилась говорить спокойно и уверенно, но сейчас снова захотелось закричать, затопать ногами и… швырнуть еще чем-нибудь в этого болвана!

— Знаешь… ты это… ты прости… я насчет дракона сгоряча ляпнул. Ты — хорошая. С придурью, конечно…

— Я?! Я с придурью?! Да это ты…

— Только не реви, ладно?!

А я уже не ревела, а злилась. Так, как хотелось. Позабыв обо всех вдолбленных с детства правилах. Всхлипывала, топала ногами, стучала кулаками по этому чурбану бессовестному…

И, странное дело, вскоре мне стало легче. Чурбан еще и обнял меня, покрепче, чтобы мне было труднее по нему стучать.

— Ты меня бро-о-о-осил! Одну-у-у-у! Га-а-а-ад! Преда-а-а-атель! А я… я тебе… пов-е-е-ерила!

Уф… последний раз я так отрывалась лет в семьдесят, может в восемьдесят. Потом уже стыдно было настолько сильно раскрываться, даже перед отцом, не то что перед матерью или сестрами! И при Тха-арисе я никогда ничего подобного не позволяла, хотя воспринимала его как старшего брата, пусть и зная всегда, что он станет когда-нибудь моим мужем.

А сейчас мне почему-то было уже все равно, что там обо мне подумает чудовище, потому что… потому что хуже, чем он уже обо мне думает, все равно не надумается!

— Из меня плохой дракон, а ты предатель! Ты…

— Все, чахла, угомонись. Я же извинился! И не бросил бы я тебя, вернулся бы… если бы мне по затылку чем-то тяжелым не приложили. Ты ж не одна-одинешенька, а с вампирами своими оставалась и вон с этим… белобрысым.

Тут я обернулась и встретилась с заинтересованным взглядом самых красивых глаз, которые я когда-то видела! Большие, чуть вытянутые к вискам, синие, как небо. Идеально очерченные губы, высокие четкие скулы, тонкий с едва заметной горбинкой нос, чуть приподнятые брови и удивительно пышные ресницы.

— Зелененький, ты неотразим! — объявило это потрясающе красивое создание… глядя на мое чудовище. — Такой фактурный, такой горячий!.. Только непонятно, почему мы все в лесу?!

— Город там! — махнул рукой Синдр в сторону тропинки, извивающейся между елок и сосен вниз, к большой утоптанной дороге.

Полянка, на которой мы устроились, была за небольшим пригорком и очень удачно пряталась за деревьями. Если не приглядываться, то и не заметишь.

А вот нам всем было прекрасно видно, как по дороге ехал обоз, телег в десять.

Я посмотрела на свое хмурое чудовище, вспомнила его брюзжание про лошадей и, отряхнув одежду, решительно пошагала по тропинке вниз.

Охраняющие обоз мужчины даже не попытались меня остановить, решив, что я не опасна.

Ледяные грани! Как они были сейчас правы и как же сильно заблуждались. Даже небольшая изящная драконица, в которую я совсем недавно могла обращаться, за пару минут превратила бы их всех в ледяные скульптуры. Конечно, я никогда бы так не поступила без причины. Но насколько же проще общаться, когда уверена, что ты сильнее всех. Ты — дракон!..

— Чахла, куда тебя понесло!..

Чудовище кинулось вслед за мной почти сразу, но охранники, не слезая с коней, окружили его плотной стеной и предупреждающе выставили вперед копья. И так как мне вроде бы пока ничего не угрожало, Синдр спокойно стоял и ждал. Только двух особо настырных от себя отодвинул… Вот так прямо за копье взял и от себя оттолкнул. Один сообразил и отъехал, а второй на землю свалился, но в драку почему-то не полез, а в сторону отошел. Хотя ругался при этом громко и разнообразно.

Я за всем этим лишь краем глаза наблюдала, потому что действовать надо было быстро, пока во мне решительность от былой уверенности бурлит.

К счастью, глава обоза ко мне сам подошел, даже искать и подзывать не пришлось.

— Меня зовут Ка-арис, а его — Синдр. Мы идем к Гномьему хребту. Денег у нас нет, но Синдр — сильный.

— Вижу, что сильный.

Мужчина с улыбкой покосился на мое чудовище. Огладил короткую, ровно подстриженную бороду и потом провел ладонью по волосам, убирая их с лица.

Если он не из долгоживущих, значит, уже перешагнул за половину отведенных ему лет — седины в когда-то темных волосах было очень много, и морщины по всему лицу — на лбу, в уголках рта и глаз, между бровей… Нет, он еще не был стариком, но уже достаточно долго пожил.

И то, что он не разучился улыбаться, было хорошим знаком. По крайней мере, мне очень хотелось так думать. Я уже готова была искать хорошие знаки повсюду, только бы быстрее оказаться дома. Только бы скорее снова стать драконицей!..

И… внезапно у меня в животе все скрутилось в тугой холодный комок липкого страха… Только бы дома все было хорошо!

— Мы очень торопимся! — Когда было нужно, я умела не только приказывать, но и просить. Правда, всегда зная, что мне не посмеют отказать. Конечно, если это не родители или сестры. Но сейчас я просила у человека и прекрасно понимала, что мы с чудовищем для него лишь обуза. Я — обуза… Ледяные грани, как непривычно и обидно.

— Я могу пообещать вам много денег и поддержку детей гор и неба, но все это будут лишь слова, пока мы не достигнем нашей цели, — добавила я негромко. О вознаграждении надо говорить лишь с командиром, а уж он потом сам будет решать, себе все оставить или своим людям раздать.

— Поддержкой детей гор и неба не разбрасываются. — Мужчина внимательно оглядел меня, почему-то хмурясь все больше и больше. — Тебе найдется место в последней телеге. А твоему другу придется идти пешком.

Я согласилась, даже не раздумывая. Обоз — это не отряд всадников, он двигается неспешно, а как быстро и долго может идти Синдр, я вчера оценила.

Мужчина подал знак охранникам, и те опустили копья, пропуская ко мне мое чудовище.

В несколько шагов преодолев разделяющее нас расстояние, дикарь мрачно посмотрел на главу обоза, потом на меня, затем — на цепочку телег, выстроившихся друг за другом. И пробурчал:

— Надеюсь, они будут ехать быстрее, чем ты плетешься…

Я уже приготовилась достойно ответить этому вечно всем недовольному, как вдруг по тропинке стремительно сбежал позабытый нами эльф:

— Эй, зелененький! Я тут подумал и решил, что тебе нужна настоящая мужская компания!

— Он издевается? — хмуро процедил Синдр. — Только его мне для полного счастья и не хватало…

— Этот… странный нечеловек тоже с вами?

А вот глава обоза, похоже, искренне развеселился при виде эльфа.

Пришлось виновато потупить глазки и изобразить на лице что-то похожее на сожаление. Хотя я уже поняла, что реальность и мои детские фантазии о представителях одной из почти исчезнувших высших рас очень сильно отличаются. Мало того, я уже успела позаботиться об этом красивом, но слегка безумном создании и спасти его от участи раба. А Синдр даже показал ему, куда идти, чтобы попасть обратно в город.

Так что тащить его с собой не было никакой необходимости, кроме моего необъяснимого каприза. Почему-то очень хотелось показать это чудо сестрам и… ну да, позаботиться о нем, точно! Все-таки раса же почти исчезнувшая, вымирающая, так же, как и мы. Значит, нам надо держаться вместе. Хороший ведь аргумент? Благородный… И… Синдр так смешно напрягается, когда эльф зовет его «зелененьким»!

— Хорошо, подумайте до вечера, какая от него может быть польза… А пока он может ехать с тобой, на последней телеге.

Глава 14

Синдр:

Передвигались мы… ну, всяко быстрее, чем если бы чахла сама топала. Но с той же скоростью я бы ее на себе нес. Только мы бы были вдвоем и ни от кого бы не зависели. Теперь же время и место для стоянки выбирал не я.

Хотя ближе к обеду я брюзжать про себя перестал. Голова побаливала, иногда кружилась, так что именно сегодня ходок из меня был так себе. Я даже сдался и позволил поганке замотать мне голову какой-то тряпкой, не знаю уж зачем. Просто было приятно, что она волнуется.

Бабкиных отваров бы сюда — вмиг бы был как новенький.

Но бабка была далеко. Зато вокруг крутились люди… напрягая своей непонятностью.

Причем они-то орков иногда видели, хотя все равно косились на меня с опаской. А я впервые с такой расой столкнулся. Хотя… ну люди и люди. Покрупнее троллей, но хиленькие какие-то. И шумные. А может, просто они меня так из-за головной боли раздражали?

Главное, говорят на «общем», и то хорошо. А то у тех же русалок свой язык есть. И у леших — свой. Да даже у троллей свой, только они на нем уже не говорят почти, как и орки на орочьем. Разве что шаманы, когда с духами предков разговаривают.

Но между собой мы все на «общем» разговариваем, иначе как друг друга понимать?

На ночной стоянке трое из людей решили за мной следом еду добывать пойти, «компанию составить», так леший их вмиг запутал, отойти не успели. Не заметь я их — так и сгинули бы, козодои безмозглые. И топали потом за мной, как стадо коз, к водопою.

Кстати, воду люди прямо под собственным носом не чуют — несколько раз мимо ручейка прошли, бурча при этом, что пить хочется. Пока прямо в него носом не уткнулись.

Уж не знаю, как эта раса столько лет выживала… Но ведут они себя в лесу как дикари какие-то и при этом меня же дикарем промеж себя обзывают.

Я сначала разозлился, а потом рукой махнул. Чего на убогих обижаться? Гаркнул только, чтобы под ногами не путались, пока я охочусь. Дык, кикиморы их свари, они даже на это оказались неспособны!

Возомнили себя великими охотниками, в зарослях заметили кабана и на него втроем пошли. На матерого взрослого кабана! Вот зачем он им сдался? Я уже неподалеку молодого оленя приметил, бессемейного еще. Как раз на всех хватило бы, если правильно приготовить.

Так нет, кабана им подавай!

Чтобы кабана копьем убить, надо и копье особое, и силу, чтобы выстоять, когда свин на тебя на всех скоростях бежит, а потом еще весом своим давит. Кабан же не сразу остановится, а если сверху упадет — мало не покажется! Этот зверюга иногда, даже если ему голову срубить, еще вперед на несколько шагов пробежит.

Это ж орк среди зверей! С ним даже медведь не всегда справляется…

Но тут вся хитрость в том, что он, когда мчится, голову в землю опускает, клыки выставляет и несется, ничего перед собой не видя. Так что быстро отпрыгнуть несложно. Но чуть зазевался — все, дыра в пузе обеспечена. Только кто ж зевать во время охоты на кабана станет?!

Вот до сегодняшнего дня думал, что никто.

Да я вообще считал, что в здравом уме никто к кабану не полезет, если надо ужин по-быстрому сварганить. Кабанье мясо вкусное, но не настолько, чтобы рисковать без надобности.

Это хорошо, что я недалеко ушел, быстро обратно прибежал и в последний миг успел по дереву топором стукнуть. Кабан на бегу развернулся, своими мелкими злющими глазками на меня посмотрел и помчался уже в мою сторону. Ну я отпрыгнул, подождал, пока клыкастый свин сообразит, что долго уже бежит, притормозит, повернется и опять на меня полетит, только ветки из-под копыт… А я встал так, чтобы он четко на дерево несся и со всего размаха в него влетел, застряв клыками, всего на секунду. Тут я ему голову топором с размаха и отрубил. Даже руки от усилия заныли!

Троица эта, метательными камнями по своим собственным головам стукнутая, вокруг трупа сгрудилась, довольные! Как будто это не я, а они кабана убили!

Я топор об траву вытер, тушу себе на плечи взвалил и пошагал к стоянке. А человеки сначала в другую сторону направились, да еще уверенно так!

Смотрю, леший за пенечком от смеха на землю упал, гад…

Да я б сам посмеялся, только у меня голова от всех этих прыжков снова заныла. А еще, раз все видели, что эти трое со мной ушли, значит, и вернуться нам всем вместе надо. Или доказывай потом людям, что я их друзей не порубал в лесу, как кабана.

Мы-то в племени дружно живем, с соседскими орками отношения тоже хорошие, но я ж не дурак наивный. Все мирно и тихо, пока придраться не к чему. А как только подозрительность у кого-то языкастого проснется — оправдываться потом устанешь… Меня вон за бабкин длинный язык чуть на чахле не женили. Тут же все серьезней — леший, может, зла и не хочет, просто скучно ему. Но эти ж трое сами себе зла без лешего сотворить смогут. Вон, чуть об кабана не убились.

Так что пришлось им сообщить, что, когда у тебя в голове грязь болотная и ты даже одну тропинку, по которой пришел, запомнить не в состоянии, в лес одному ходить опасно.

Я обычно добрый, правдой стараюсь сильно не огорчать, если сами не напрашиваются. Но тут просто выбора не было. Не отпускать же их лешего веселить? Тот ведь, когда наиграется, обратно на эту же поляну их не вернет, просто где-то неподалеку бросит, а то и в глуши какой… и убежит.

Эти трое костерили меня на все лады, но все же шагали следом, помня, как вначале чуть не заплутали. Только все равно удивились, когда оказалось, что я прав. Вышли мы на стоянку, где уже оставшиеся люди костры развели. Даже воду где-то нашли… Не все человеки бесполезные, оказывается. Это только со мной трое троллевых недотеп отправилось.

Я кабана возле их вожака скинул, а сам развернулся и обратно в лес побрел, уже без компании.

По-быстрому первой попавшейся под руку зверушке голову открутил и понес ее к поганке, ужин делать… Смотрю, прихлебатель белобрысый тоже не совсем безнадежный. Костер уже развел. В котелке вода кипит, причем с травой какой-то. А чахла с недовольным лицом стоит, ложкой это варево мешает.

— Зелененький, какой ты хозяйственный! — Зачем-то спасенный поганкой странный парень подскочил ко мне, выхватил зверька, покрутил его в руках и ухмыльнулся. — Бульон, шашлык и тушеное мяско на завтрак, — объявил он, доставая из напоясных ножен кинжал.

Я всегда считал, что оружие должно быть надежным и удобным, но это было еще и красивым. Украшенное рунами лезвие и изящная рукоять, как раз под руку чахлы или этого вот… остроухого чуда природы.

К тому же эльф довольно быстро и умело разделал с его помощью тушку. Удобно!

Хоть от одной немощи польза есть.

И только я расслабился, подтащил к костру бревнышко и уселся на него, довольный, чтобы отдохнуть, как вдруг рядом со мной плюхнулся кто-то в темном плаще.

Заикой я скоро с этими спасенными и спасателями стану! За топор схватиться успел, а вот вдарить по кумполу этому новоприбывшему — нет. Узнал тварь… в смысле — нежить… Кровососа из детских сказок.

— А вы резво так за день продвинулись, почти час пришлось за вами бежать, — объявил этот наглец.

Потом полюбовался на чахлу, застывшую у костра с поварешкой, и голос у него изменился, вежливый такой стал, как тогда, в забегаловке:

— Рад видеть вас снова, госпожа. Простите, что не успел утром попрощаться.

— Я тоже рада вас видеть, — разулыбалась поганка. А у меня почему-то что-то кольнуло в груди при виде ее улыбки. Это была моя поганка! Моя…

Зачем-то подобранная ею белобрысая немощь всю дорогу приставала ко мне, раздражая до невозможности. Но при этом по нему разве что стукнуть иногда хотелось. А вот вампир будил во мне очень нехорошие желания. Вот только стукнуть его я уже пытался — не вышло.

Но если не отвяжется, то, когда голова пройдет, еще раз попробую. Уж очень он меня бесил! Прямо непередаваемо.

— Сколько еды… — вдруг с придыханием прошептал этот неправильно клыкастый, оглядываясь вокруг. — Путешествие обратно у меня будет сытым, хотя и долгим. — И не успел я высказать ему все, что думаю по поводу его странных намеков, как он добавил, глядя по-прежнему на чахлу: — Не переживайте, госпожа, я буду осторожен. Ваши спутники ничего не заметят, к тому же большинство людей не верит в вампиров.

Глава 15

Ка-арис:

К вечеру я уже много раз вспомнила слова отца о том, что нельзя идти на поводу у своих капризов. Иногда их исполнение может навредить очень большому количеству живых и разумных, а порой — сильно разочаровать и убить прекрасную мечту или иллюзию.

Вот весь сегодняшний день во мне гибла иллюзия…

Ледяные грани! Я с детства мечтала о встрече со светлыми эльфами, представляла их волшебно-прекрасными, благородными и умными, ведь не зря же их называли «дивными»!

Да, Эслентейн был красив… умопомрачительно красив! Красивее Тха-ариса, красивее всех, кого я когда-то видела. У меня перехватывало дыхание, когда я смотрела на него.

Но все остальные мои фантазии с грохотом засыпало обвалом из глыб разочарования.

Первое, что сделало это дивное создание, немного освоившись среди людей, — потребовало бутылку с ядом, похожим на тот, которым оно травилось в ночлежке. Мерзкое вонючее пойло! И цедило его всю дорогу, иногда отпуская странные и не всегда понятные мне шуточки.

Я не сильно вслушивалась, потому что все эльфийское внимание доставалось моему чудовищу.

Но когда намеки стали уже слишком откровенными, не выдержала.

— Зелененький, а твои клыки не царапаются?

— Тебя это не должно волновать! — даже не ожидала, что смогу так резко рыкнуть на эльфа. На представителя редкой и древней расы. На того, кого мечтала увидеть… а теперь уже очень хотела развидеть. В конце концов, мы его спасли, и все! Чего он за нами увязался?!

— Не ревнуй, крошка, лучше давай выпьем!

И взгляд при этом честный-честный, добрый-добрый. Словно даже не понял, что я на него разозлилась.

Сам Эслентейн ни на кого не обижался и ко всем обращался ласково и дружелюбно. Только слышал других очень выборочно.

Синдр вначале пытался ему нагрубить, но эльф только улыбался, становясь еще красивее, и продолжал вести себя так, как ему хотелось.

— Зелененький, не делай такое зверское лицо, когда на меня смотришь! У меня сердце замирает… Хочешь послушать? Твоей ладони как раз на всю мою грудь хватит!

Вот как на него можно всерьез сердиться? У меня довольно быстро перестало получаться.

Я сначала полюбовалась на Эслентейна, с хитрой усмешкой глядящего на мое чудовище. Потом на возмущенно сверкающего глазами Синдра — и рассмеялась.

Даже вечером, когда орк ушел охотиться, я не стала сильно возмущаться и согласилась помочь немного. Правда, я уже привыкла, что мое чудовище все делает само, но это понятно. Я принцесса, он дикарь, так что его долг ухаживать за мной во время пути.

А вот с эльфом я на пару минут засомневалась, ведь он — представитель древней расы, равный драконам… Этих минут Эслентейну хватило, чтобы всучить мне ложку и заставить мешать какое-то зеленое варево. Надеюсь, без мух, червяков и прочей пакости, из которой так любили готовить еду смешные мелкие ушастики. Тролли.

Спустя минут двадцать я уже очень хотела стукнуть эльфа ложкой по лбу. Ледяные грани! Общение с Синдром дурно влияет на мои манеры. Но я действительно с трудом сдерживалась…

Потому что сам Эслентейн ничего не делал! Сидел неподалеку и попивал из очередной бутылки, уже неизвестно какой по счету. Только подходил иногда, принюхивался к пару и довольно кивал. Все! А, ну еще одобрительно так поглядывал на меня и выдавал что-то типа:

— Молодец, крошка! Сейчас еще зелененький мяса принесет, и будет не ужин, а сказка!

Угу… Сказка начнется завтра-послезавтра, когда у меня окончательно выветрится пиетет перед «дивностью» и выработается иммунитет на внешнюю красоту. Без последнего очень сложно осаживать обнаглевшего эльфа, потому что, глядя на его лицо, я на пару секунд забываю, что именно хотела сказать.

Я вообще обо всем позабыла, когда он плавно-тягучим движением, которое не то что у меня, у моих старших сестер никогда не получится настолько притягательным, всего лишь поправил светлый локон, упавший ему на глаза. А потом улыбнулся, проследив за моим взглядом на мелькнувший среди длинных, небрежно стянутых в хвост волос заостренный кончик уха. Да такие уши у многих других рас! У моего чудовища, например… Ледяные грани! Нельзя так улыбаться!

Зато я поняла, почему Эслентейн предпочитает носить капюшон и кутаться в плащ. Он просто здраво оценивает влияние собственной внешности на окружающих. Ведь эти бутылки с ядом люди ему отдавали просто так, даже не прося ничего взамен. Просто восхищенно замирали и потом радостно кивали и протягивали, чуть ли не благодаря при этом. А уж о том, что вечером я должна придумать, какая польза от эльфа в обозе, даже глава уже позабыл. Не подошел, не спросил, а я сама напоминать тем более не стала.

К тому же, когда вернулся Синдр, я наивно решила, что смогу отойти от костра и посидеть спокойно, пока мой дикарь займется ужином. Тем более Эслентейн неожиданно оживился и решил помочь…

Но эльф, заметив, как я вынула ложку, отвлекся от разделывания тушки и помотал головой:

— Мешай, мелкая, иначе все загустеет, слипнется и станет невкусным. Зелененький мясо поймал, я его сейчас порежу, но ты, крошка, отвечаешь за все остальное.

Ледяные грани! И я, как под гипнозом, продолжила мешать, потому что его слова прозвучали так, будто я ответственная за весь ужин… И если я сейчас все брошу, то подведу и чудовище, и Эслентейна.

Но тут я ощутила легкое движение воздуха, а потом, обернувшись, почувствовала, как меня внимательно разглядывают — пронизывающее и чуть покалывающее ощущение во всем теле.

Вампиры тоже привыкли скрывать свою внешность, носить длинные плащи и надвигать капюшоны как можно глубже на лицо. Только их взгляд ни с кем не спутаешь.

Да вообще перепутать зачем-то нагнавшего нас вампира с эльфом было невозможно. Они отличались даже плащами!

У Эслентейна был темно-синий, с красиво вышитыми черной нитью узорами по краям, примерно такими же, как на кинжале, с черными со стертой позолотой пуговицами и из ткани, которую я никогда раньше не видела, — нежной и прочной одновременно.

А у вампира — обычный, темно-серый, на котором почти незаметна была грязь и дорожная пыль. Без всякой вышивки. Простой надежный плащ путешественника.

Опять же эльф был ненамного выше меня, хрупкий и изящный. А вампир… нет, естественно, моему чудовищу он уступал и в росте, и в ширине плеч, но все равно чувствовалось, что там, под плащом, скрывается тело воина, привыкшего сражаться. Конечно, при той скорости, которую могут развивать эти создания, им сражаться не обязательно…

— Рад видеть вас снова, госпожа. Простите, что не успел утром попрощаться.

Голос Эслентейна был мелодичным, может, чуть низковатым для его миниатюрной фигуры, но только если самую капельку. И это было даже красиво, потому что, будь его голос чуть звонче, он бы не звучал так чарующе-вкрадчиво, пробуждая внутри романтичные фантазии, если не вслушиваться в смысл сказанного.

У чудовища голос был ниже и громче. И опять же, если не вслушиваться в смысл, можно представить, как он распевает героические баллады или декламирует какие-нибудь патриотические стихи…

Вампир не будил во мне романтических иллюзий, и петь я ему никогда не посоветовала бы. Это был голос уверенного в себе хищника, низкий, хрипловатый и… притягательный до мурашек. Оружие, которому не могут противостоять низшие расы. Иногда даже более сильнодействующее, чем взгляд.

— Я тоже рада вас видеть, — вежливо улыбнулась я, внутренне поежившись.

Нейтралитет прекрасен, пока про него помнят все стороны. Вот только сейчас я не всесильный дракон, а всего лишь человек.

— Сколько еды… — прошептал своим хищным голосом вампир, и я застыла, с ложкой в руке, потому что понимала — он сейчас не о нашем странном супе, а о людях вокруг нас. О тех, с кем вместе мы провели весь этот день. Они не были моими подданными, но и называть их совсем посторонними я бы уже не смогла. Эти люди приняли нас, поделились местом в телеге, угощали Эслентейна, шутили с нами, разговаривали. Они уже не были чужаками, судьба которых мне совсем безразлична.

Очевидно, все мои мысли отразились у меня на лице, как бы я ни старалась их скрыть. Отец иногда шутил, что в присутствии вампиров не следует даже думать о государственных тайнах. Иначе они каким-то непостижимым образом их все узнают.

— Не переживайте, госпожа, я буду осторожен. Ваши спутники ничего не заметят, к тому же большинство людей не верит в вампиров.

Глава 16

Синдр:

Если бы я не знал, что обязан этому вампиру своим спасением, точно бы шум поднял. Хотя эти хиляки с ним бы не справились, ведь он даже от моей дубины уворачивался.

Да чтоб его трясинницы на дно утащили… И поганка, как назло, стоит молчит. А ведь это ее кровососная пакость, не моя.

— Зелененький, ты сейчас глупость сделать хочешь. — Вампир с моего бревна исчез, словно его и не было, зато белобрысый подсел. — Ты вот кабана притащил, чтобы его ели, верно? Тебе его жаль?

— Кого? — Я сперва даже не понял, чего этот странный эльф от меня хочет.

— Кабана тебе жаль, зелененький? Или ты его спокойно убил, чтобы потом так же спокойно скушать?

Сначала я хотел этого зануду немощного послать, куда леший не заведет, но потом задумался. Кабана я убил потому, что троице, отправившейся со мной, взгрустнулось и они к нему пристать решили. Так бы я оленя прибил… Но да, чтобы спокойно поесть потом.

— О! Вижу свет в твоих глазах! Ты начинаешь понимать, к чему я клоню, — заулыбался белобрысый и протянул мне бутылку с шаманской настойкой. Я отрицательно замотал головой. Нет уж, мне пары глотков этого пойла хватило. Не понимаю, зачем он его пьет постоянно — гадость редкая.

— Для вампиров мы все, — эльф широким взмахом руки обвел поляну, — еда. Причем заметь! — тут поганкина немощь помахала перед моим носом бутылкой, привлекая внимание. — Они нас не убивают! Только иногда, когда очень голодны. А кабана уже ничто не вернет. К тому же, — бутылка снова секунду покрутилась перед моим носом, — некоторые люди разводят вот таких вот кабанчиков дома. Приручают, чешут ему за ушком, кормят вкусняшками, а потом ра-а-а-аз! — и эльф махнул у меня перед глазами кинжалом, вонзая его в бревно рядом с моей ногой. — Убивают его, чтобы съесть.

Да чтоб тебя тролли утащили, былинника-правдоруба! И главное, так быстро все провернул, что я даже топор достать не успел!

— Кабан-то вам не верил, дрался до последнего. А когда ты уже привык, что тебя любят, то бежишь на зов друга как дурачок. А он тебе нож… в сердце. И все!..

У меня возникло странное чувство, что последние несколько фраз были сказаны не о свиньях, диких или домашних. Но, чтоб я кикимору первой женой взял! Рассуждал эльф верно.

Кабана я убил. Пусть не обманом, а в честном бою. Вампир же будет просто кровь пить, как… комар, только крупный. И… прихлопнуть этого комара практически невозможно.

Старики рассказывали что-то про осиновые колья и солнце. Да этот кровосос даже сам упоминал, что у него с солнцем отношения сложные.

Вот только зачем мне его убивать, если он вроде как… наш комар. Ручной. Но на всякий случай я предупредил:

— Чахла, если вдруг мне покажется, что твой неправильно клыкастый знакомый к кому-то из вас перекусить полез, я с ним разберусь! И плевать мне с самой высокой ели на то, что он меня вроде как спас. Пусть держится от нас подальше, ясно?

— Больно ты ему нужен, — насмешливо фыркнула поганка, только взгляд при этом в сторону отвела. Не стала меня сверлить с наглой самоуверенностью, как обычно. — Давайте уже ужинать!

Мы поели почти в тишине. Я жевал и помалкивал. Чахла, как ни странно, тоже суп свой наворачивала и шашлыком закусывала.

Вкусно вышло!

Зато у белобрысого рот не закрывался.

Вот как за день не устал? Да у него уже язык отваливаться должен. Ни одна кикимора знакомая столько не тараторила. Уверен, он бы и русалок заболтал, причем под водой.

При этом лопал он не меньше, чем мы, успевая еще и к бутылке приложиться.

А потом пожелал нам нескучной ночи, улегся у костра, укутался в свой плащ и уснул.

Поганка тоже зевнула, но как-то уж очень подозрительно. И быстро так в спальный мешок устремилась, словно ей там медом намазано.

— Так, чахла, нам надо кое-что обсудить! — и за руку эту подозрительную поймал. Пальцы на запястье едва сжал, чтобы не хрустнуло у нее ничего.

Девчонка все равно на меня хмуро покосилась. Только я уже ко всем ее суровым взглядам привык и даже не рассмеялся. Ну хочется ей казаться крутой и сильной, но до той же Келды ей раздвоиться в ширину и растроиться в росточке придется. Так что приходится взглядами отпугивать.

— Ты мне тут глазки не строй, — рыкнул я на чахлую немощь посуровее. Жалко ее ужасно, но вот прямо попой чую — что-то она от меня скрывает. А я, после того как про дракона выяснил, ужасно подозрительный стал. Прямо сил нет.

— Признавайся давай, почему ты вдруг такая тихая стала. Чего учудила?

А в голове быстро так обрывки сегодняшних событий мелькают. Утром поганка нормальная вроде была. Если не считать ее истерики. Днем в телеге тоже только на белобрысого косилась недобро. Странности начались, когда вампир появился. Улыбочка эта милая, так что зубы сводит. И потом разговор резко свернула, когда я объявил, что голову кому-то неправильно клыкастому откручу.

— Ты ему свою кровь выпить дала?!

Вот чем она еще с этим кровососом расплатиться могла? Честью девичьей, что ли? Кому она нужна, пакость тощая?! Нет, я к ней привык уже, конечно, но все равно доходяжка же. Пусть и есть какие-то намеки, что девчонка, а не доска бесполая, но мало их. Как награда за спасение не прокатит. А вот кровушка, наверное, зайдет. Драконья ж, а не абы чья…

— Нет! Не свою, — огрызнулась девчонка. Я тогда сразу на белобрысого посмотрел и прямо ощутил, как у меня брови у переносицы столкнулись. Нет, тоже не людская ж, эльфийская, но только он уже насквозь своим ядом пропитан должен быть.

— Твою! — выдохнула чахла. Посмотрела на меня виновато, глаза опять в сторону отвела и забубнила: — Ты раненый же был. Крови много… я даже испугалась! — Тут она решилась наконец-то на меня посмотреть.

А я стоял и тихо радовался. То есть, выходит, мы с вампиром этим в расчете! И он не у кого-то из немощей, а именно у меня кровью перекусил. Все честно.

Но да, поганку приструнить не помешало бы. Я уже лицо суровое сделал. Даже слова правильные подобрал, о том, что нельзя без моего согласия мною с вампирами расплачиваться. А если уж отчудила, то сразу признавайся, нечего ресничками на меня хлопать…

И тут чахла ка-а-ак… всхлипнет! И на шею мне кинулась, дурында оглашенная!

— Я так за тебя испугалась! Кругом люди, вот-вот придут те, кто тебя стукнул, а я… я… я ничего сделать не могу! Только веревки с тебя содрала магические!

Глава 17

Ка-арис:

— Я так за тебя испугалась! Кругом люди, а я… я… я ничего сделать не могу!

Сама не поняла, как из меня вырвалось все это. Но я повисла на своем чудовище, прижалась к нему щекой и замерла, слушая, как стучит его сердце. Быстро-быстро, сильно-сильно…

Нет, я была уверена, что приняла верное решение. И если бы вдруг пришлось повторить — все равно поступила бы так же! Но… ледяные грани! Когда я заметила, как меняется выражение лица у Синдра, мне вдруг стало… тоскливо? Наверное, да. Самое правильное слово.

Не стыдно, хотя я и чувствовала себя почему-то не очень уютно под его пристальным осуждающим взглядом. И не страшно, потому что… потому что нельзя постоянно бояться остаться одной и без защиты. Справлюсь я и без него, в конце концов! Да, с ним — проще, спокойнее, и привыкла уже к нему, но… не собираюсь никого возле себя удерживать!

Я его своим подданным назвала. От рабства спасла, пусть и с помощью вампира. Я… Я его несколько раз целовала уже! А он… он…

— Чахла, ты молодец. Ты и так много сделала… Ну кто ж виноват, что ты не орчанка, а немощь бледная? Все равно ты храбро поступила…

Я резко голову от его груди оторвала, чтобы посмотреть в глаза этому наглому дикарю и высказать все, что думаю. Особенно о том, какое счастье, что я — не орчанка, и про немощь тоже… много чего хотелось сказать, очень много!

Но тут Синдр взял и поцеловал меня, очень осторожно. С его-то клыками иначе и нельзя же!.. То есть…

Я замерла, потому что его объятия из просто удерживающих стали чуть более настойчивыми. И то, как он прижал меня к себе, стало напоминать прелюдию к чему-то большему.

У меня имелся постельный опыт, но я все равно слегка занервничала, потому что таких огромных мужчин у меня еще никогда не было! И… Я не уверена, что хочу, чтобы мой дикий телохранитель стал моим любовником. У меня такой потребности нет, а на его поведении это может отразиться в худшую сторону. Он и так себе слишком многое позволяет!

— Чего закаменела-то? — Синдр еще раз поцеловал меня и отстранился. В его взгляде не было раздражения или обиды. Он улыбался, глядя на меня.

Странный, непонятный дикарь…

— Ты ж меня своим подданным назвала, значит, вроде как по твоим дурацким правилам теперь ничего позорного в том, чтобы…

— В спальном мешке твоем погостить? — Я тоже улыбнулась, но потом отрицательно мотнула головой. — Позорного ничего нет. Но надо, чтобы оба этого хотели, а не только кто-то один.

Чудовище смешно носом поводило, а потом чихнуло… забавно так. Я ожидала громов и молний, а он почти неслышно фыркнул:

— Пушистая ты, спасу нет! Пошли уже спать, нехочуха чахлая.

Но сначала мне было надо отбежать чуть подальше от поляны. Я нашла очень уютное местечко, пристроилась там, а потом услышала, как журчит ручеек неподалеку. Конечно, мне очень захотелось и умыться перед сном, и попить. Поэтому я уверенно пошла на звук и только через несколько минут заподозрила, что происходит что-то неладное. Пусть я не могла пока обращаться в дракона, но мое острое зрение, способность видеть в темноте и чуткий слух никуда не исчезли. К тому же я действительно чувствовала воду, ощущала ее призыв. Я же водяной дракон!

Но ручей словно умел передвигаться, журча то впереди слева, то впереди справа, то совсем слева, заставляя меня петлять по лесу.

Вспомнив, как чудовище постоянно ругало то леших, то каких-то кикимор и трясинниц, я остановилась. Конечно, сдаться и отступить было бы правильнее всего, но я разозлилась ужасно оттого, что какие-то мелкие лесные существа считают, что могут безнаказанно потешаться надо мной. Прислушалась, причем напряглась как можно сильнее, чтобы слышать малейший шорох, ощущать дуновение ветерка, видеть все, что происходит вокруг.

Ручеек журчал справа, там, куда я уверенно шагала бы, если б не позволила несколько раз себя обмануть. А вот слева едва слышно пыхтел кто-то, словно стараясь сдержать смех.

Я даже раздумывать не стала, доверившись драконьим инстинктам и отбросив вбитые с детства правила о том, как именно должна себя вести хорошо воспитанная принцесса. На секунды позволив себе стать хищницей, я метнулась на пыхтящий звук и схватила, за что под руку подвернулось, странное лохматое создание, заметно ниже меня ростом.

— Пусти! Пусти, психованная! Уж и пошутить нельзя! Сама рот раззявила, уши развесила и за моей обманкой побежала, а теперь драться удумала? Да я тебя сейчас!

И обросшее лохматое существо попыталось меня пнуть, чтобы вырваться. А во мне от злости начала концентрироваться магия… много магии…

Главное — не паниковать и успокоиться. Не паниковать! Дышать спокойно… Ледяные грани, страшно-то как!

— Да не делал я с ней ничего! Сама на меня накинулась и сама же на землю шмякнулась! Психованная она, говорю же…

— Вода… ей нужна вода! Ее нужно положить в воду. — Мелодичный эльфийский голос я слышала сквозь странный туман. Мне пока еще было не больно, но уже страшно. Я с трудом дышала, тело почти не слушалось, перед глазами — серая пелена…

Я почувствовала, как меня подхватил на руки кто-то большой, сильный, надежный. Мне даже стало немного спокойнее, и я закашлялась, пытаясь продышаться. Но не помогло.

— Держись, чахла. Озера не обещаю, а речушку сейчас найдем…

И мы побежали… то есть Синдр куда-то побежал со мной на руках. Я плохо понимала — куда, потому что старалась вдыхать и выдыхать. Пусть с хрипами, пусть с кашлем, но дышать и не кричать от плавно разрастающейся во всем теле боли. Магия рвалась наружу, пытаясь заставить меня сменить ипостась. А у меня почему-то не получалось!

И вдруг боль отступила… правда, почти сразу я ощутила, что мне мокро и холодно. Зато могу нормально дышать, вроде бы все слышу, а если открыть глаза, то и вижу… два, нет три взволнованных лица. Чудовища, эльфа и странного зеленого лохматого бородатого чудика.

— Уф. Очухалась. Во психованная. Ну пошутил я, чего сразу помирать-то?

— Думать надо, над кем шутить можно, а кого по кривой дуге обходить надо, — зло пробурчал Синдр, помогая мне выползти из узенькой речушки.

Соображала я по-прежнему плохо, но теперь уже от холода. Даже зубы стучать начали, как я ни пыталась их сжать.

— Так, белобрысый, снимай плащ и отворачивайся, — уверенно раскомандовалось мое чудовище.

Я тоже быстро начала скидывать с себя мокрую одежду, совсем не стесняясь взглядов Синдра. К тому же он долго любоваться и не стал — схватил протянутый ему плащ и укутал меня в него раза два. А потом снова подхватил на руки, прижал к себе крепко-крепко и понес… наверное, на нашу поляну.

Только я уснула еще в пути…

Глава 18

Синдр:

Чахла уснула прямо у меня на руках. Она не проснулась, даже когда я ее в спальный мешок запихивал! Хорошо, белобрысый немного помог…

Пуганулись мы с ним мощно так! И ведь видел же лешего у поляны, головой мог бы подумать, что просто так он от нас не отвяжется. Скучно ему… Только у меня тогда думательное место ныло и думать не хотело.

Зато когда пушистое облако вдруг перестало мелькать поблизости, я сразу сообразил, что беда может случиться. Рванул на поиски, а шибко умная вторая немощь за мною увязалась, подскочив, словно и не спал вовсе.

Сначала-то я даже порадовался за чахлу — лешего поймать не каждый сможет. Когда она застонала и упала на землю, я решил, что это лохматый весельчак что-то ей сделал. Но сразу его прибить не успел — не до него было, а потом белобрысый выдал, что это у поганки магия внутри застряла. Вот мало того, что она пигалица нежизнеспособная, так в ней еще магия водится, которая такая же непутевая, как и сама чахла. Потерялась и выйти не может, поэтому моя поганка тут валяется, стонет и страдает!..

— И как эту магию к кикиморам изгнать?

Раз белобрысый такой умный, может, и об этом знает. И точно…

— Ее нужно положить в воду, — объявил этот мозговитый.

Я после этих слов на лешего так посмотрел, что он сразу проникся и быстренько по тропинке побежал, дорогу к воде показывать.

К трясинницам, да еще и по частям, никто не хочет. А я за чахлу распереживался так, что все мое миролюбие сбежало как раз туда, куда даже леший путников не заводил. Берегов совсем не видит, веселушка обросшая… С людьми развлечься не вышло, так он ребенка беспомощного запутать решил.

— Совести у тебя нет, лохудра бестолковая! — это было самое приличное, что я выдал, и то после того, как выдохся уже совсем. А так весь запас ругательств разгневанной бабушки ему огласил, чтобы в следующий раз думалку свою под лохмами напрягал.

Про совесть лешак побухтел немного, но все же понимал, что виноват, и лез помогать как мог. Так что обратно, с чахлой на руках, я с его помощью быстро дошагал — он все заветные тропинки открыл, чтобы мы почти напрямую шли.

Потом эльф одежду поганки аккуратно по бревну разложил, возле костра, но так, чтобы не вспыхнуло. А я ему плащ вернул, после того как мы совместно чахлу в мешок запихали.

Она рядом со мной не замерзнет, а этот хилятик нежный вдруг простудится?

Про вампира, который у нас тут на поляне где-то ужинает или завтракает, я как-то и позабыл. А вот он о нас — нет! Объявился под утро, кровосос, чтоб его русалки на дно утащили!..

Я поганку под себя подгреб и сплю себе сладко… но чутко. Это в шатре у отца расслабиться можно, и то иногда мелочь подкрадется или жена его какая-нибудь решит пошутить. Крепче всего я у мамы спал, пока в их шалашик хоть как-то втиснуться мог. Вот уж там в уши мне кричи — не разбудишь.

А когда кругом то лешие, то эльфы, то люди, то… вампиры бродят, спать крепко опасно! Так что, как только этот комар-переросток прижужжал к нам, я тут же взбодрился и весь обратился в слух.

— Зачем вы вчера к реке ходили? — это он так сразу, вместо «здрасти», на белобрысого накинулся.

— Ты меня взглядом своим не сверли, знаешь же, что у эльфов иммунитет.

Во, немощь всезнающая, дает! С такой интонацией выдал, словно это он — вампир неубиваемый, а к нему какая-то пакость назойливая прицепилась.

Иммунитет от взгляда вампира, значит… А у меня, похоже, нет его. Или есть? Или лучше не проверять?

— Драконице плохо стало?

Напряжение в голосе неправильно клыкастого мне не понравилось. Какое ему дело, что там с чахлой случилось?!

— Девушке захотелось вечером искупаться…

А вот эльф ответил с непередаваемым безразличием, словно ничего странного в желании поганки поздним вечером занырнуть в холодную реку не было.

— Искупаться, значит?.. Что ж… Девушки — они такие… ветреные, верно? Никогда не угадаешь, что им через полчаса в голову взбредет.

Вот не нравился мне кровосос, сильно не нравился. Но про девушек верно завернул. Никогда не угадаешь, что у них там в голове крутится и как оно потом обернется.

— Ты мне только на свою несчастную любовь жаловаться не начинай, красавчик. Из меня плохой слушатель, сочувствия не дождешься.

— Когда самого предали, сложно сочувствовать другим, верно?

Я уже приготовился выскочить из мешка и шмякнуть этого говорливого обухом топора по темечку, чтобы не приставал к моей второй немощи, но тут эльф меня снова удивил.

Быстрая возня меньше минуты — и потом смех вампира, уважительный такой:

— Надо же, а я думал, что все навыки уже пропил. А ты по-прежнему опасен, Эслентейн.

— А ты все такая же заноза в заднице, Алран. И лезешь туда, куда не надо.

— За последние три сотни лет ничего не изменилось. Мне по-прежнему скучно. — Вампир снова рассмеялся. — А у девчушки явно какие-то проблемы. Это же интересно, причем настолько, что даже ты выполз из своей алкогольной спячки. Только не пытайся меня обмануть! В то, что тебя, даже сейчас, смог завалить обычный человек, — не поверю. И дивный эльф, опутанный магическими веревками, — отличная сказочка для наивной драконицы.

У меня прямо уши на голове зашевелились. Едва сдержался, чтобы зубами не заскрежетать от злости. Это что ж выходит? Белобрысый тоже враг? Хотя и так ясно было, что эта немощь не так проста, как кажется. Но зачем он чахлу обманывает?

— Драконица в Иостриуме, без денег и охраны, путешествующая в сопровождении одного орка. Согласись, это повод на время отвлечься, — эльф произнес это все так, словно малому ребенку открывал простые истины. А потом снова вернулся к своему прежнему тону разухабистого придурка: — Я ее ручного зелененького спасти собирался, как случай подвернется. Но подвернулся ты, и мне даже напрягаться не пришлось.

— Да, повезло тебе со мной… — ехидно отреагировал вампир.

— Иногда ты появляешься очень даже вовремя, — точно так же насмешливо ответил ему эльф. — И исчезаешь тоже…

А спустя еще полминуты белобрысый, не повышая голоса, спокойно так выдал:

— Тебе мама не говорила, что подслушивать нехорошо? Вылезай, зелененький, выскажись, пока на части не разорвало!

Ка-арис:

Проснувшись, я где-то минуту пыталась сообразить, почему лежу в мешке голая. Но потом резко вспомнила… все! И лешего, и как я чуть не умерла. И то, что эльф знал, как меня спасти, а я сама — нет.

Зато я поняла, как Тха-арис выжил, осваивая смену ипостаси. Конечно, он научился сдерживать свои эмоции настолько, что иногда казался бездушной каменной статуей. Но теперь мне стало ясно, почему отец так любил заниматься с ним на берегу озера.

И ведь ни слова мне никто не сказал!

— О, проснулась, крошка? Держи! — Эслентейн положил рядом со спальным мешком всю мою одежду.

— А где Синдр? — поинтересовалась я, заодно натягивая на себя короткие штанишки, не доходящие даже до колен. Потом пришла очередь платья, а сапожки я натянула уже после того, как вылезла из мешка и уселась на бревнышко рядом с эльфом.

— Пошел проветриться, — ухмыльнулся в ответ на мой вопрос Эслентейн. — Завтрак в постель? — с непередаваемым галантным ехидством уточнил он, пока я еще возилась с платьем. Но вручил мне тарелку с жареным мясом только после того, как я закончила обуваться. — Кушай, крошка. Скоро уже поедем дальше.

— А вы? — уточнила я, оглядываясь вокруг. Ни котла, ни других тарелок не было.

— А мы уже поели. Зелененький как раз пошел посуду мыть. Раз нам леший теперь за нервный стресс задолжал, надо пользоваться, — подмигнул мне мужчина.

Я сначала полюбовалась, потому что пока его лицо не было скрыто капюшоном, а потом задумалась. Да, Эслентейн, конечно, безумно красивый и выглядит почти ровесником, но в том-то и дело, что на самом деле он, скорее всего, старше, сильно старше.

Ведь он не полукровка, а истинный древний.

Драконы прекрасно чувствуют внутреннюю суть, природную. Поэтому нас никакими иллюзиями не обманешь. А раз Эслентейн — истинный, значит, родиться он должен был еще до исхода эльфов…

Или… его семья зачем-то осталась? Такое ведь тоже возможно. И тогда он действительно мой ровесник. Его страсть к странному ядовитому напитку легко объясняется как раз тем, что он рос среди людей. А плащ и кинжал перешли к нему от отца…

— Крошка, ты о чем задумалась?

Пока я размышляла о том, кто же он, навязавшийся мне в спутники странный мужчина, Эслентейн успел загасить костер и даже свернуть наш спальный мешок.

— Думаю, сколько тебе лет, — призналась я. Иногда, чтобы получить честный ответ, лучше всего задать прямой вопрос.

— Во время великого исхода эльфов я был примерно таким же наивным ребенком, как ты. — В этот раз усмешка у Эслентейна вышла не очень веселой.

Значит… Ледяные грани! Ему примерно лет пятьсот? Интересно, сколько это по меркам эльфов? Для высшего дракона это взрослый зрелый мужчина, готовый к тому, чтобы продлить свой род.

Тха-арису еще далеко до зрелости, он совсем недавно перешагнул за черту юности. Ра-аброн — муж На-арис — с натягом может считаться зрелым. Но с продлением рода у них с сестрой что-то не складывается, а может, они вообще пытались создать видимость попыток исключительно ради моего отца.

Для детей высших, не получивших вторую ипостась, пятьсот лет — это много. Обычный дракон живет от силы тысячу, человеческие потомки и того меньше. То есть для двух моих старших сестер, рожденных после На-арис, пять сотен — это дряхлая старость. Они и так уже… не очень молоды.

Для вампиров пять сотен — тоже большой срок. Но они сами не умирают, так что среди них есть и те, кто старше моего отца. Но есть и «не выдержавшие скуки бессмертия» — так у них принято оправдывать своих собратьев, спаливших самих себя на солнце, например.

Интересно, сколько пять сотен лет для эльфа… и… Может быть, ему во время исхода было не двести, а двадцать?!

— Детка, будь ты эльфийкой, я бы сказал, что гожусь тебе в отцы. Если бы у моего поколения не было проблем с продолжением рода.

Эслентейн устал любоваться на мое задумчивое лицо и сжалился. Я благодарно кивнула и улыбнулась, давая понять, что оценила некоторый намек на юмор.

Значит, у эльфов возраст определяется примерно так же, как и у высших драконов. И… проблемы у нас схожие.

— Сначала мы развиваемся почти как люди, так что на момент великого исхода мне не было и сотни. Я был еще мальчишкой, который наивно считает себя уже взрослым. А вот достигнув зрелости, мы перестаем меняться внешне до самой смерти.

— А сколько живут эльфы?

Если бы я могла втянуть сказанную фразу обратно, обязательно так бы и сделала, но она уже вылетела на волю. И мне было ужасно за нее стыдно…

— Думаю, где-то еще лет через пятьсот-шестьсот я начну постепенно стареть, а через тысячу стану дряхлым эльфийским стариком, — рассмеялся Эслентейн.

Только я чувствовала, что ему почему-то невесело.

— Магия уходит из этого мира, а эльфы, как и драконы, очень от нее зависят. Так что, возможно, все закончится гораздо раньше и мне не придется ждать так долго.

После этих слов у меня не осталось никаких сомнений: тему про возраст и длительность жизни лучше больше не поднимать.

И тут к нам очень поспешно подбежал Синдр, глаза у него странно сверкали, воинственным азартом.

— Лешак сказал, что по дороге из Фрайдера скачет группа всадников. Быстро скачет. И леший уверен, что они собираются напасть на обоз.

— Как далеко? — Эслентейн резко встал, оглядел поляну, явно что-то взвешивая и обдумывая.

— Приготовиться к нападению успеем, а сбежать от них — нет. — У чудовища даже выражение лица изменилось, и из добродушного или брюзжащего придурка он стал похож на готовившегося к битве воина.

— Хорошо, что не в ночи нагнали. Хотя жаль, что Алран не сможет с нами повеселиться. Он любит драки.

Этих нескольких фраз мне хватило, чтобы понять две вещи. Эслентейн знает, как зовут вампира, который нас спас. И уже успел выяснить, что тому нравится. Только… Ледяные грани! Когда?

Глава 19

Синдр:

Леший понуро мялся рядом, пока я ополаскивал котел и тарелки. Лицо у него было настолько задумчивое, что даже сквозь висящие космы мысль светилась. Я пару раз покосился на него с сочувствием, а потом сжалился над бедолагой.

— Сказать чего хочешь или попросить? Давай, скромняху не строй, а то кикиморы засмеют.

— Дык… Это… люди скачут. Той дорогой, что и вы приехали. Шишак над ними пошутил, а они его того…

Я чуть помытую посуду из рук не выпустил, так хотелось у виска покрутить и одновременно пригорюнившегося косматого лесовика по плечу похлопать. Убить лешего в лесу — это равносильно самоубийству. Только все не так уж плохо оказалось.

— Головой в моховую кочку воткнули. — Горемыка лохматый хихикнул, глядя на меня, но предусмотрительно в сторону отпрыгнул. А то бы вымытым котлом по своему немытому котелку с размаху получил, я на моховые кочки не размениваюсь. Стою тут, ему сочувствую, а он надо мной шутить удумал.

— Но разговоры он подслушал. За вами они скачут. Обидел их кто-то из вас очень, большие деньги они из-за вас потеряли. И огромный зеленый орк в разговоре несколько раз упоминался! — Тут пакостная образина снова захихикала. Правда, не удрал, вернул меня до поляны быстрой тропой, как договаривались.

Первым делом я добежал до нашего костровища и предупредил эльфа:

— По дороге из Фрайдера скачет группа всадников. Они собираются напасть на обоз.

— Как далеко?

Белобрысый, уже заранее смурной, обошелся без своих шуточек про «зелененького» и сразу начал задавать правильные вопросы, а не метаться в панике.

Чахла тоже смотрела на меня напряженно-внимательно и паниковать явно не собиралась.

Это хорошо, потому что я уже решил спрятать ее на время заварушки у лешего. А истерящую поганку он под свою опеку брать не станет. Не настолько сильно он нам задолжал.

— Приготовиться к нападению успеем, а сбежать от них — нет.

Мы обменялись с эльфом понимающими взглядами, и я направился к главе обоза, сообщить ему о погоне. Если среди преследователей те, от кого поганка с вампиром меня спасала, значит, и нужен им я. Так что организую тут засаду по всем орочьим правилам и троллий опыт позаимствую. Бабка у меня не только зелья варить умеет, но и про победы своих подгорных предков сказки знает. Так что у меня лишь настоящего боевого опыта нет, но мы сейчас это исправим.

Глава обоза меня внимательно выслушал и ушел со своими совещаться. А я — засаду организовывать. Эльф почти сразу ко мне присоединился, только уже успев добыть откуда-то огромный моток крепкой веревки. Меня такая вряд ли выдержит, а вот его — запросто.

Покрутившись со мной возле дороги, белобрысый опять сбегал к быстро собирающимся обозникам и вернулся не с очередной бутылкой, а с луком и стрелами. Рожа у него при этом была очень выразительная. С таким лицом у меня папаша какую-нибудь калеченную зверушку отлавливает. Гордиться нечем, но все же мясо, а значит — чего зря добру пропадать.

— Не эльфийский, — прокомментировал он свое недовольство. — Но лучший из того, что тут нашлось.

Потом я помог ему опутать веревкой пару деревьев с одной и с другой стороны дороги и протянуть ее в двух местах по земле, поперек пути. Причем провернули мы все так, чтобы я мог легко, одним ударом топора, заставить лежащие веревки подняться вверх, на уровень груди лошади. Эту шутку, как выяснилось, использовали для успешных засад не только тролли, но и эльфы.

Ну а потом мы еще порыскали немного, собирая подходящие камушки. Метать их в лесу во время охоты дело почти бесполезное, если ты не меткий эльфийский стрелок. Отдача от деревьев может и в лоб прилететь.

Но праща мешок не тянет, а пользоваться ею каждого орчонка обучают еще в раннем детстве. Никогда не знаешь, когда вдруг приспичит чем-нибудь в кого-нибудь швырнуть.

Так что моего умения вполне хватало, чтобы крутить пращу над головой, не долбанув при этом самого себя по затылку. И попадать при этом примерно в цель, особенно когда целей много и они крупные.

Уговорить чахлу отсидеться с лешим у меня не получилось — не доверяла она ему, и все тут! А упрямиться поганка умела. Настырная, как моя мать прямо. Натуральная троллиха.

Зато нам удалось соблазнить ее свалить вместе с обозниками. Мы пообещали, что как разберемся — их догоним. Делов-то, вдвоем с десятком конников справиться!

Зрение у меня, конечно, не эльфийское, но хозяина той забегаловки, в которой мы заночевать хотели, я узнал еще издали. Крупный он больно, и запоминающийся.

Вот ему-то мой первый камень и достался. Вышел я на середину дороги, раскрутил пращу и метнул… попал, правда, не в голову, как хотел, а в грудь. Но не беда. С коня скинул — это главное.

Я успел свалить троих, прежде чем они сообразили, что происходит, достали свои луки и принялись в меня стрелять, на всем скаку. Большая часть стрел не то что не в меня, а вообще рядом с ржущими в кустах кикиморами попадала.

Но обидно, сил нет! Оказался среди них меткий гад, успевший попасть мне в ногу до того, как я в зарослях спрятался.

Чтоб этого зоркоглазого те самые кикиморы поймали и сварили!

Ходить быстро — больно, стоять неприятно, бегать невозможно! Я древко сразу отломал, чтобы не мешалось, а наконечник в ноге оставил. Будет время раной заняться — выдерну, а пока не до таких пустяков.

Но первую часть плана я отыграл, а дальше дело было за белобрысым. И несмотря на свои несколько сотен лет, этот эльфийский шаман все выданные ему пять стрел отправил точнехонько по целям.

Так что натянутыми веревками мы притормозили всего двоих оставшихся. Понаблюдали, как они со свистом через головы коней перелетели, и я обухом топорика аккуратно, по очереди, каждого приложил. Для надежности. А потом мы их еще и привязали друг к другу. Чтобы хорошо лежали, спокойно.

После этого пошли собирать подбитых стрелами и камнями. Но там все и без моего топорика уже лежали хорошо и спокойно. Так что свалили тела в кучку, приготовились облегченно выдохнуть, и тут я понял, что одного не хватает. Главный заводила пропал.

Сначала мы по лесу просто так побегали, чуть ли не «Ау!» при этом выкрикивая. Но потом пришлось на помощь лешего звать.

Тот вылез, похихикал надо мной и обрадовал нас, что громилу к Шишаку вывел. Уж очень тому хотелось за моховую кочку отыграться. И успокоил, чтобы мы не переживали: живым обидчик леших из лесу не выйдет.

И за двумя выжившими обещал приглядеть. Может, ему самому в хозяйстве пригодятся, или кикиморам пристроит, чтобы девки не скучали.

Я не то чтобы переживал сильно. Мне уже почти все равно было, так нога болела. Но до дороги я еще сам кое-как дохромал, а потом присел под деревом и вырубился…

Даже расстроиться как следует не успел. Первый боевой опыт, вроде бы удачный, а концовочка какая-то так себе вышла. Кикиморам на смех… Позволил какому-то гаду себе ногу стрелой проткнуть. Папаня бы насмехался потом год, если не больше. Хорошо, что он не узнает… То по голове стукнут, то в ногу ранят. Не сын вождя, а позорище!..

Глава 20

Ка-арис:

Ледяные грани! Как же мне не хотелось оставлять свое чудовище… Но я прекрасно понимала — сейчас от меня пользы никакой. Если бы я могла обращаться… Но я не могу. Мало того, если вдруг разозлюсь настолько, что захочу обернуться, и опять начну задыхаться, то вместо простой обузы стану отвлекающим фактором. Не хочу переживать весь этот позор по новой!

Так что я пожелала Синдру и Эслентейну удачи, уселась в ту же телегу, в которой ехала вчера, и постаралась не думать о плохом. Отвлечься. Каждый час пути приближает меня к дому, скоро я увижу На-арис, Гармиру, Панширу…

Да я даже по Тха-арису немного соскучилась! И по Ра-аброну…

Про мать с отцом лучше не думать, иначе разревусь.

Надо побыстрее научиться снова обращаться в дракона, а то человеческая ипостась начинает меня раздражать и физической слабостью, и повышенной эмоциональностью. Я — высший дракон, магическое создание, надежда и опора своего народа, наследница своего отца… Уф!

Почему же мне все сложнее сдерживаться? У меня такое чувство, что я теряю часть себя!

Сколько я уже не обращалась? Так… на четвертые сутки ко мне вернулась память, в пути мы уже пятый день, то есть я уже восемь дней только человек?! А до этого… сколько я металась в небе драконицей?!

Ледяные грани, как же я хочу домой…

Телеги двигались заметно быстрее, чем вчера. Очевидно, глава обоза очень не хотел, чтобы преследователи его догнали. Даже дневной привал вышел какой-то скомканный, только чтобы дать лошадям передохнуть, а людям быстро поесть. И несмотря на отсутствие чудовища, я не осталась голодной. Возница той телеги, на которой я ехала, подвел к одному из костров, где мне протянули и миску с супом, и палку с шашлыком. И кружку с водой.

Поблагодарив, я уселась рядышком с возницей и постаралась не привлекать к себе внимания. Мало чего понимая в разговорах этих людей, я не хотела выглядеть глупо, спрашивать у них было нечего, а на не очень умную шутку про меня и Синдра я спокойно ответила, что каждый видит происходящее вокруг него через призму собственного жизненного опыта. На этом ехидные подколки про меня и чудовище закончились. Мне очень не хотелось ссориться с этими людьми, но и позволять оскорблять меня саму или моих сопровождающих я не собиралась.

Когда я уже почти доела, к костру подошел глава обоза. Перекинувшись парой слов с одним, парой слов с другим, он поулыбался и мне. Подмигнул, а потом посмотрел как-то странно, нахмурившись, как в первый наш разговор. Но тут же вновь улыбнулся и подлил мне в кружку воды из своей бутылки…

Сильное снотворное, очень сильное, настолько, что я даже зевнула пару раз. А потом организм распознал еще какой-то дурман или яд… Нет, все же дурман, обездвиживающий.

Как интересно! И с дозой ведь почти угадал, потому что меня и в сон клонить стало, и тело почти на минуту стало каким-то вялым. Дурманы на меня, оказывается, действуют… обидно. А я ведь была уверена, что неуязвима.

Хотя кто-то же убил моего отца! И любая нормальная дочь должна была желать мести. Я же трусливо сбежала…

Да, как раз вот в таком странном полуодурманенном состоянии я четко вспомнила все свои страхи и осознала, что сбежала не от Тха-ариса. Мне было просто дико страшно, что по моему родному замку бродит убийца. Тот, кто смог уничтожить гораздо более сильного, чем я. Моего отца. Тот, кто…

Да, мамин прощальный танец и смерть — это тоже странно, очень странно. Страшно и странно. Ведь она любила меня. Как же она могла оставить меня одну? Зачем вспомнила про эту древнюю традицию?! Я подозревала, что происходит что-то ужасное, необъяснимое, и… сбежала. Трусливо сбежала.

Что ж, даже от человека, зачем-то пожелавшего меня одурманить, может быть польза. Хотя я пообещала ему благодарность детей гор и неба, а он пренебрег моим предложением. Но благодаря ему я теперь помню совершенно все, кроме тех нескольких дней, которые металась в небе паникующей драконицей.

Никто меня не преследовал, я сама все выдумала. Сама… Сама струсила, сама сбежала, сама теперь вернусь.

— Устала? Давай я провожу тебя. — Усыпляющее и обездвиживающее действие напитка уже почти закончилось, но я продолжала отчаянно зевать и делать вид, что руки и ноги меня совсем не слушаются. Просто потому, что не смогла придумать, как еще выведать у главы обоза, зачем он так поступил со мной, и решила подыграть ему. Пусть верит, что все идет по плану…

Ледяные грани! Мое чудовище! Надо его как-то предупредить…

Я покачнулась, буквально вцепившись в поддерживающего меня заботливого мужчину. Мы уже отошли от костров, но еще не спустились с дороги. Я старательно изобразила, что меня мутит… Комедиантка из меня никудышная, к тому же я не очень хорошо представляла, как именно это должно происходить, — ни разу в жизни меня не тошнило. Но я знала, что такое бывает иногда при отравлении. Мужчина ожидаемо отшатнулся, на его лице отразилось брезгливое сочувствие. Он буквально переставил меня с тропинки к кустам, а сам отшагнул подальше и даже отвернулся.

Я внимательно оглядела заросли и с облегчением заметила блестящие в зеленой листве глаза какого-то существа. Уж не знаю, кто это был — леший, кикимора или кто-то еще, но я быстро прошептала:

— Где-то недалеко большой зеленый орк. Он друг одного из вас. Скажи ему, что нас предали.

Уф! С другом я, конечно, соврала, но зато это помогло ускорить то странное, лохматое и мелкое, которое быстро-быстро помчалось прочь в глубь леса. Какая я молодец…

А теперь — в телегу и делаем вид, что спим. Крепко-крепко, дыша при этом замедленно и ровно. О, я спец в умении изображать спящую девочку! Это очень полезно, когда ты уже несколько часов должна спать, а вместо этого читала книжку.

Человек тоже мне поверил и ушел прочь. Странно, зачем ему надо было меня усыплять? Я бы и так вернулась обратно и спокойно поехала дальше…

Минут через десять я устала лежать просто так и начала всерьез обдумывать, а не сбежать ли мне снова, так и не узнав, зачем меня собирались одурманить. Правда, вокруг телег постоянно кто-то крутился, так что незаметно исчезнуть было бы сложно. Но когда я уже готова была просто встать и уйти, даже если это привлечет излишнее внимание, по тропинке спустились глава обоза и возница моей телеги. Милый старичок, развлекающий меня с самого утра различными историями и часто упоминающий о внучке примерно моего возраста.

— Ты уверен? Хорошая ж девочка, жалко… — шепотом уточнил этот милый старичок у не менее милого, улыбчивого и заботливого главы обоза.

— Даже если бы она не была похожа на портрет как две капли воды, я все равно был бы уверен, потому что она сама говорила о детях гор и неба. Так что даже не сомневайся.

Ледяные грани! О каком портрете идет речь? Кто мог ему показывать мой портрет?!

А глава обоза продолжил:

— По половине от обещанных за нее денег нам хватит, чтобы безбедно прожить несколько лет! Уж не знаю, кому там этот ребенок в горах дорогу перешел, но если даже гномы засуетились — значит, дело не чисто.

— Гномы, готовые заплатить вознаграждение, — это почти сказка, — недоверчиво и очень жадно выдохнул милый старичок. — Когда они за ней придут?

— Я отправил сигнал на гномий амулет связи. Думаю, они быстро появятся, это ж гномы! У меня такое чувство, что они иногда выкапываются прямо из-под земли.

Мужчины тихо посмеялись шутке, а меня прямо подмывало им сказать, что конкретно тут гномы вряд ли выкопаются. Они живут в горах и ползают по туннелям, прорубленным в камне. Так что появятся они, лишь когда мы будем проезжать каменистую местность, а в лесу такие — редкость.

Но раз я теперь знаю, кто именно за мной охотится, мне нет смысла здесь оставаться. Правда, гномов много, но дожидаться, пока я точно выясню, кто именно во всем замешан, что-то не хочется.

— Если девчонка начнет очухиваться, залей в нее еще. Пусть спит — так надежнее. За ней могут явиться в любой момент…

Я почему-то даже не удивилась, когда милый старичок легко согласился подпаивать меня одурманивающим отваром. Странно, а ведь оба выглядели такими хорошими, улыбались мне… Как же это страшно, когда никому нельзя верить!

Глава 21

Синдр:

Очухался я от резкой боли в ноге, открыл глаза, зажмурился от яркого полуденного солнца, а потом увидел сидящего рядом со мной белобрысого и от души выругался.

— Да чтоб тебя трясинницы на дно утащили!..

— Угу, и тебя, за твою раненую ногу! — огрызнулся эльфийский шаман, даже не поднимая головы.

Вырезанный наконечник стрелы уже валялся на земле, а на моей ране красовалась травянистая зеленая кашица, которую, по-моему, кто-то уже пожевал, и не раз. Я поморщился, вспомнив, как бабка мне на огроменный порез под ребрами что-то подобное прикладывала и действительно тщательно пережёвывала, перемешивая брюзжание на мою дурь с пояснениями про лечебные свойства слюны.

Эслен не брюзжал. Закончив размазывать, он принялся бинтовать мою ногу вполне себе чистой тряпкой. Рубаха чья-то, похоже…

— Сиди спокойно, зелененький. Лошадку под твою фактурную задницу я уже присмотрел. — Закончив, эльф встал, довольно ухмыльнулся и мотнул головой на пасшееся неподалеку внушительных размеров животное. На нем скакал хозяин ночлежки, так что меня этот зверь и правда выдержит, если к себе подпустит.

Как оказалось, переживал я не о том. Самое страшное в поездках верхом — это плавное покачивание земли перед глазами! Когда сам быстро идешь — это одно, а когда ты качаешься, земля внизу качается, голову поднимаешь — ветки деревьев тоже качаются…

— Что-то ты, зелененький, совсем позеленел! Соберись, мы так обоз не догоним!

Точно, чахла же там волнуется, наверное! Надо бы поторопиться…

— Пешком проще! — буркнул я, стараясь смотреть только вперед. Так было легче всего.

— Пешком ты сейчас и трех метров не пройдешь. — Эльф ехал рядом, на более стройной зверюге, и еще одну зачем-то вел с собой за кожаный поводок на морде. — И завтра-послезавтра ты не ходун, так что привыкай быть сверху! — И подмигнул, как-то многозначительно загадочно. А потом рассмеялся: — Шучу я! Не смотри на меня так озадаченно.

Я только рукой махнул, потому что почти все шуточки у белобрысого были странные и подозрительные, как и он сам. Но без его помощи я бы с преследователями не справился.

И тут на дорогу кубарем свалился какой-то незнакомый лешак, конь подо мной резко затормозил, а я еле удержался в седле.

— Ты что, ополоумел совсем?! — мой вопль скорее был похож на испуганный, чем на раздраженный.

Еще бы! У меня от страха сердце остановилось, дыхание перехватило и все органы сначала вверх подпрыгнули, а потом с грохотом в пятки упали. Нет, к степным предкам эту верховую езду! Орки лошадей лишь для перевоза добра использовали — и правильно делали!

Как нога пройдет — все, пешком… только пешком! Тогда я от себя завишу, а сейчас — от дурного зверя подо мной. А если бы он поскакал?! А если бы на дыбы встал?! А если бы я шмякнулся вниз?!

Главное, по деревьям я и выше забирался, даже падал иногда… Встанешь, головой потрясешь, мозги взбодрятся, и все в порядке. Ну или к бабке за отваром сбегаю. А тут — страшно!

Это что ж выходит? Я, старший сын вождя, боюсь какого-то жеребца?! Позорище… хоть иди в трясине с горя топиться!

— Пигалица какая-то белобрысая сказала тебя предупредить. Говорит — вас предали, — проверещал лешак и тут же исчез среди деревьев.

Тут уже на дыбы чуть не встал я! Чахла в беде! Кто мог ее предать?! Если бы не светлый день, я бы подумал на вампира… Но раз не он, то кто? Люди?!

В глазах прямо помутилось от гнева, и резко стало плевать на тошноту, тряску, голод и ноющую боль в ноге… Единственное желание — вперед, быстрее, спасать!.. А раз сам бежать не могу, значит, надо победить проклятого зверя.

— Зелененький, выдыхай! Мы же не собираемся нападать на весь обоз? — Белобрысый какое-то время понаблюдал за моими попытками справиться с конем, а потом посмотрел на мое лицо и ухмыльнулся: — Что, правда? Да ты псих!

Фраза прозвучала как похвала, так что я даже не сомневался — шаман со мной. Хотя насчет нападения на обоз он прав. Я ранен, у него всего пять стрел, и нас, скорее всего, ждут.

Только здравые мысли в мою голову стали приходить после получаса усиленной тряски. Сначала я вообще думать не мог, лишь злился, вцепившись в шею зверя подо мной. Кожаным поводкам, которыми этот хитрый гад был опутан, я не доверял, хотя и их тоже из рук не выпускал.

Белобрысый скакал рядом и помалкивал, иногда поглядывая на меня с сочувствием. А мне даже стыдно не было, плевать на все… Даже на желудок, который постоянно выбирал, хочет ли он изгнать завтрак или же получить обед.

Я даже о чахле старался не думать — толку гадать, кто там ее предал и что с ней сейчас. Если какая-то тварь обидела мою немощь, просто убью, и все. Даже разбираться, зачем он это сделал, не стану.

Но вот где-то через полчаса я смирился, что сразу весь обоз порубить топором не получится, нужен какой-то план. Чахла мне очень дорога, но время моей последней битвы еще не пришло. Оттого, что я погибну, Ка-арис лучше не станет. Сначала надо ее спасти…

— Что, дурь от тряски осыпалась и здравые мысли поперли? — поинтересовался белобрысый, покосившись на меня. — Это хорошо. А то я никак не мог придумать, как буду тормозить озверевшего орка.

— Рано пока звереть, — мрачно пробурчал я. — Не нагнали еще…

Спустя еще примерно полчаса издевательства и надо мной, и над зверюгой подо мной мы наткнулись на дневную стоянку обоза. Эльф потребовал, чтобы мы дали коням отдышаться.

Мы и так каждые минут десять-пятнадцать притормаживали, чтобы животные прошлись шагом. Зато потом они мчались так, что я очень хотел бы зажмуриться. Но от страха, наоборот, даже моргать переставал.

И теперь ругаться с белобрысым не стал — он в лошадях разбирается и раз сказал, что им нужен отдых, — значит, будем отдыхать. Так что я аккуратно слез и практически упал под ближайшим деревом.

А эльф занялся нашими зверюгами — снял с них седла, протер спины, при этом воркуя что-то на своем непонятном языке. Потом уселся рядом со мной, прислонился спиной к дереву и закрыл глаза.

— Адреналин лучше алкоголя, — выдал он через пару минут.

Я не понял ни первое, ни третье слово. Лучше и лучше. Вампир тоже что-то про алкогольную спячку говорил, из которой белобрысый недавно выполз.

— Ты не умничай, — предупредил я на всякий случай. — А то и обидеться могу…

— Риск лучше выпивки, так понятнее? — ухмыльнулся эльф. — Кровь по жилам потекла быстрее. Даже смысл в жизни появился — выяснить, что в Драконьей Звезде происходит. Интересно.

— Драконья Звезда — это дом поганки? — уточнил я. Хотя и так ясно. Она вроде как драконица, так где же ей еще жить, как не на звезде?

— Да, цепь гор так называют, — опустил меня с небес на землю эльф. — Ту, что за рукавом Аза-аэйлин.

— А чего, другого ориентира не придумали? — сначала всерьез озадачился я. Но потом все же решил, что это он не о потерявшемся рукаве, а о чем-то похожем на него, и вытащил свою карту.

Белобрысый покрутил ее в руках и удивленно хмыкнул:

— Ишь ты… еще доисходовая. Но Звезда уже тогда была, смотри…

Я посмотрел и тихо застонал сквозь зубы. Нам до этой самой Звезды еще звездить и звездить! Раз пять по столько же, сколько мы уже прошли… А то и раз шесть! Я-то на первые горы думал, которые, оказывается, Гномий хребет называются.

— Тебя бы как раз в хребет и отвели, вкалывать, пока не сдохнешь, — пояснил мне на всякий случай белобрысый.

— К гномам? — процедил я, стараясь уговорить подгорных предков перестать бурлить во мне и успокоиться.

Орки с гномами редко сталкивались, но тоже не очень их любили. Если лохматые лешие просто норовят запутать в пути, чтобы повеселиться, то бородатые гномы путают, чтобы выманить все, заграбастать себе, а тебя оставить ни с чем. Так что мне папаня строго-настрого запретил с гномами связываться.

Мамка с бабулей вообще ни разу о гномах доброго слова не сказали. Во всех тролльевых сказках гномы — злые обманщики. Теперь еще выяснилось, что рабовладельцы. Кикиморы их свари…

Глава 22

Ка-арис:

Я лежала в телеге и очень старательно «спала», при этом внимательно изучая лес вдоль дороги. И когда деревья вокруг нас встали высокой глухой стеной, сразу поняла — идеальное место для побега.

Как можно тише я откатилась к самому краю, пользуясь тем, что возница лишь поглядывал на меня иногда, а в основном смотрел вперед. Охранники скакали и впереди, и сзади, и даже сбоку от телег, если ширина дороги позволяла. Но их же не просили следить за приставшей к обозу девочкой.

Однако я постаралась выбрать момент, когда сзади оставалось всего трое. Погоревала мысленно об уютном спальном мешке, котелке, тарелках и прочих запасах моего чудовища. Спрыгнула с телеги и быстро побежала вглубь леса, негромко выкрикивая почти в каждые кусты:

— Помогите! Мы дружим с одним из вас… Помогите! Не дайте им меня догнать! Помогите!..

Я бежала долго, пока не устала, но никуда при этом не сворачивала. Только вперед и вперед. А потом, отдышавшись, гораздо медленнее пошагала обратно, в сторону дороги. Очень надеясь, что мои причитания помогли, и если даже кто-то рискнул кинуться за мной, то быстро одумался, а мне самой не суждено умереть в лесу от голода. О хищных зверях я подумала, только когда уже увидела просветы между стволами.

Ледяные грани! Вот дурочка… А если бы и правда хищник какой-нибудь встретился?

Выходить на дорогу не стала, хотя обоза уже поблизости не было. Высунулась, огляделась, убедилась, что вокруг пусто, и снова спряталась за деревьями.

Просидев так вечность, я устала, словно шла пешком сутки!.. На торжественных приемах, где мне полагалось восседать рядом с отцом, происходили какие-то отвлекающие действия. Можно было наблюдать за придворными, послами, прислушиваться к перешептыванию отца и матери… А тут — деревья, дорога и тишина.

Правда, спустя минут десять-двадцать я научилась внимать окружающей меня тишине и видеть что-то интересное в этом однообразии. То пение птицы сменилось, то к ней присоединилась другая пичужка, то затрещала ветка, посыпались шишки… По стволу мелькнул рыжий хвост. В кустах засверкали любопытные черные глаза какого-то местного жителя…

Болтать мне ни с кем не хотелось, так что я просто улыбнулась вежливо, прошептала «спасибо» на всякий случай, и все.

Раз за мной наблюдают, значит, и хищников отпугнут, наверное?! Или нет? Или…

Вечность тянулась, хотя солнце даже не сдвинулось с места, а значит, прошло менее часа. Но мое терпение лопнуло, как мыльный пузырь на выступлении фокусника.

Я встала, отряхнулась и уверенно пошагала обратно, навстречу своему чудовищу.

Какое-то время пробиралась между деревьев, спотыкаясь о корни, хрустя ветками и шишками, огибая кусты… Но потом устала, выбралась на дорогу и пошла вперед, постоянно ощущая напряжение между лопатками и ожидая нападения сзади.

Даже не знаю, что было хуже: скрытно ломиться по лесу или идти вот так, открыто.

Мне постоянно мерещилось, что за мной гонятся охранники обоза, казалось, что слышу стук копыт по земле и мужские голоса. Сердце буквально замирало от страха, заставляя меня шагать все быстрее и быстрее… Я почти бежала, стараясь не оглядываться.

Просто… лесом передвигаться было еще страшнее! Мне никак не удавалось забыть о хищниках. А еще эти корни, кочки, шишки, ветки, так и норовящие меня уронить!..

Чудовище было право — я неправильный дракон, совершенно неприспособленный к выживанию человеком вне дворца. Ничего, я это исправлю! Обязательно исправлю!.. Главное — вернуться домой…

Когда мне очередной раз примерещились голоса и стук копыт, я сначала сжалась в панике и ринулась прятаться за деревья. А потом… Потом узнала этот голос!

— Эти зверюги уже отдохнули! Хватит с них! Там моя поганка в беде, а ты…

— Си-и-и-индр!

Я помчалась по дороге до поворота, за которым буквально налетела на двух скачущих мне навстречу всадников. Мое чудовище!..

Не прошло и полминуты, как я затихла в крепких объятиях, уткнувшись лицом в грудь моего дикого орка. Я закрыла глаза, вдыхала его странный запах грубой животной кожи, леса, мускуса и пота, одновременно борясь с бушующими внутри человеческими эмоциями. Вновь хотелось расплакаться, непонятно почему. Но я удержалась.

— Чахла, с тобой все в порядке? Тебя никто не обижал?!

Я отрицательно помотала головой и даже попыталась улыбнуться. А спустя несколько минут совсем успокоилась, смогла отцепиться от Синдра и усесться на третьего коня, захваченного запасливым эльфом.

Только после этого я пересказала все, что со мной произошло.

— Опять гномы, чтоб их трясинницы на дно утащили! — возмущенно процедило мое чудовище.

А его красивые глаза так воинственно засверкали из-под пушистых длинных черных ресниц, что я даже улыбнулась, любуясь и почти не замечая страшных клыков. Ледяные грани! Как я, оказывается, соскучилась за эти полдня!..

Как мне не хватало моего брюзжащего недовольного дикаря рядом! Как я… Как я к нему привыкла!

— Молодец, чахла! Это ты здорово придумала — нас предупредить.

Я покивала с довольным лицом и засияла, чувствуя необъяснимую гордость от его похвалы.

Это же дикий лесной монстр!.. Страшный… Ну, то есть не то чтобы сильно страшный, просто очень непривычный внешне, но все равно дикий же!

Правда, предали меня люди. Те, кого я никогда не боялась и не считала опасными. А охоту на меня устроили гномы. Маленькие безобидные существа, занятые внутренними распрями и поглощенные жаждой наживы. Вот уж кого драконы никогда не принимали всерьез, хотя мы и жили рядом!.. Мы уважали вампиров, как опасных противников, но гномы… люди… нет! И вот оказывается, что «да»! Мне следует опасаться именно гномов.

Синдр:

Когда на нас буквально наскочила с разбегу поганка, я приготовился сражаться. Ведь за ней могла быть погоня! Драться и обниматься верхом могут только психи, а я был нормальным землеходным орком. Так что я быстро свалился… то есть грузно, как мешок, плюхнулся с коня и кинулся к своей пигалице.

Прижав ее к себе, я ощутил дикое облегчение. Я же переживал о поганке даже до появления лешего… Нельзя такую неприспособленную к жизни немощь оставлять одну надолго! А уж когда нам под ноги свалился ее лохматый гонец, у меня даже голод на время отступил.

Зато теперь, когда чахла снова была рядом, целая и невредимая, я резко вспомнил, что не ел целый день. Нога, правда, тоже заныла. Ну ничего…

Я вопросительно посмотрел на белобрысого. Просто до сегодняшнего дня я был уверен, что у меня очень чуткий слух. Но, как выяснилось, у эльфа он был еще лучше.

Прижав к себе поганку и успокаивающе поглаживая ее по спине, я одновременно продолжал переживать о погоне. Но Эслен отрицательно помотал головой и покивал с умной рожей, поджав при этом губы, словно старался не улыбаться. И шуточки свои странные придержал. Правильно, я сейчас не в настроении веселиться! У меня тут поганку чуть гномам не продали… Сначала меня, потом мою пигалицу!

Мне внезапно просто до зуда в ладонях захотелось заглянуть в логово этих наглых гадов, передать привет от своей тролльевой родни и слегка помахать там топором. Но погостить с такими планами надо идти в очень хорошей большой компании. Иначе это будет последняя битва, которая никого ничему не научит. Судя по бабкиным сказкам, топором размахивать гномы тоже умеют…

Поэтому я отложил эту мысль до более подходящих времен, а сам помог поганке усесться на коня и со вздохом полез на свою зверюгу.

Наездник из меня так себе, хотя душить несчастное животное во время скачки я уже перестал. Даже научился спину держать почти прямо, правда, в ремни по-прежнему вцеплялся намертво. А вот мое слезание и залезание на этого зверя было зрелищем не для слабаков.

Чахле просто повезло, что ее внимание привлек белобрысый, а когда она снова повернулась в мою сторону, я уже гордо восседал на коне. Условно гордо. Если бы не нога — ни за что бы на эту тварь не залез…

— Обоз догоним ночью, — уверенным командным тоном поставил нас в известность эльф.

Я лишь плечами пожал, но спорить не стал. За этот день я уже свыкся, что Эслен не такая уж бесполезная немощь, как прикидывался, и в битвах кое-что понимает.

— С твоей раной от тебя пользы мало, зато мы с Алраном повеселимся. А ты, зелененький, присмотришь за Ка-арис.

— Ты ранен?! — внезапно разволновалась чахла. Даже побелела еще больше, чем всегда, и уставилась на меня возмущенно-испуганно.

Я лишь отмахнулся, состроив самую презрительно-пренебрежительную рожу, на какую был способен. Но поганку это не обмануло, и замотанную ногу она, наконец-то, разглядела.

— Болит? — запереживала она, глядя на меня с заботливой жалостью.

Последний раз на меня точно так же мать смотрела, когда мне лет пять было, а то и меньше. Я тогда подрался с одним из ровесников, само собой проиграв, но так, что победитель после этого меня долго по дуге обходил.

Я даже задумался, как правильнее ответить. Гордо, хитро или честно. Даже представил, как я сейчас лягу страдать, а чахла вокруг меня круги наворачивать станет и заботиться. Но тут же вспомнил, что заботиться моя поганка, может, и хочет, но не умеет. Иех… Ладно, сначала сам ужином озабочусь, а потом лягу и пострадаю немного. На поцелуя два-три…

Глава 23

Ка-арис:

Странно, я ведь волновалась о своем чудовище, даже позаботилась о том, чтобы его предупредить о предательстве главы обоза. Но при этом мысли о том, что с ним или с Эслентейном может случиться что-то плохое, были очень… поверхностные. Осознанно я отторгала их, старалась на них не заостряться, не воспринимала, отталкивала от себя. О хищных зверях в лесу я сначала не подумала из-за отсутствия жизненного опыта, зато потом не могла отвлечься от ужасных кошмаров ни на минуту. А вот раненый дикарь, истекающий кровью где-то на дороге, убитый…

Нет! Нет, нет, нет! Ледяные грани, нет! Даже сейчас, когда мы вместе, я не хочу ни на секунду представлять себе, что такое… такое… на самом деле такое действительно было возможно! А раз за мной охотятся гномы, мое чудовище постоянно под угрозой. Как и Эслентейн. И я не могу себя успокоить тем, что это их долг, — они оба не мои подданные. То есть… Синдра я признала своим, но он не осознал всю величественность произошедшего.

— Выдыхай, зелененький. За нами гнались обычные городские бандиты, собирающиеся отомстить за потерю денег.

Пока я отвлеклась, мужчины негромко обсуждали между собой случившееся. Это было так привычно и успокаивающе-надежно!

Странно. Спасение эльфа было моей прихотью, и я была уверена, что от него не будет никакого прока. А он уже успел своим советом спасти жизнь мне, своей помощью — спасти мое чудовище. Мое…

Тут я вспомнила, с чего именно началось наше путешествие, и внезапно поняла, что… Злюсь? Ревную! Ледяные грани! Я — ревную! Это мой дикарь! Мой! И… я не хочу его возвращать той огромной женщине.

Глупо! Мы знакомы всего восемь дней. Я не знаю о нем почти ничего!.. Ничего, кроме того, что он влюблен в такую же дикарку и пошел провожать меня, чтобы добыть ей в подарок шкуру. И еще он постоянно обзывает меня немощью, бесполезной неумехой, чахлой, поганкой… Он не уважает меня, не верит в мою драконью сущность, не ценит оказанной ему чести. Он не такой, как все окружающие меня ранее мужчины!

Даже Эслентейн понимает, кто я!.. И вампир… Алран… Он тоже знает, понимает и ведет себя со мной согласно общепринятому этикету. И только мое чудовище обращается со мной так, словно я обычная человеческая девчонка! Он заботится обо мне не потому, что я дочь одного из властителей Звезды Дракона. Он…

— Бандиты в том городке ущербные какие-то, — разбрюзжался в это время Синдр. — Но я рад, что мы их уделали. Тоже удумали — работорговлей заниматься!

— Орки своими пленными тоже торговали, и совесть их не мучила, — с ехидством произнес Эслентейн, очень странно глядя при этом на мое чудовище.

Ледяные грани! Вчера меня это лишь забавляло, а сегодня уже беспокоит?

— Пленные появлялись после битв, — гордо так выдало мое чудовище. — А эти слабаки трусливо опаивали сильных, а потом нападали сзади. Меня гораздо больше волнует, зачем гномам Ка-арис.

— Зачем гномам дракон? Магическое создание, чувствующее запах алмазов? Даже не догадываюсь, зелененький, — как-то не очень весело рассмеялся эльф и покосился в мою сторону: — Гораздо больше меня интересует другое. Откуда гномы знают, что по Иостриуму путешествует одинокая драконица, захватить которую сможет даже человек.

Я с восхищением посмотрела на Эслентейна. Он легко, всего парой фраз, выделил самое важное из того, над чем я размышляла с того момента, как узнала про обещанное за меня вознаграждение.

— У них даже мой портрет есть, — вспомнила я важную мелочь, о которой забыла сообщить сразу.

— Ночью все выясним, — успокоил меня эльф. — Алран переговорит с главой обоза. Развлечется.

Дальше мы лишь изредка перекидывались одной-двумя фразами. Эслентейн подшучивал над Синдром, тот отфыркивался и иногда смешно бухтел на что-нибудь. Передвигались мы неспешно, чтобы не нагнать обоз раньше времени. А под вечер устроились на небольшой поляне, и тут выяснилось, что у нас с собой нет ничего — ни котла, ни тарелок, ни спального мешка… Все осталось в телеге. К тому же Синдр очень заметно хромал, причем пытаясь сделать вид, что с ним все в порядке. Ледяные грани! Даже думать не хочу, как же ему плохо на самом деле!

Но главное, на охоту пришлось идти эльфу, а мы остались вдвоем.

Синдр:

Я страдал от души, причем стараясь делать вид, что не страдаю. Это очень важно. Оркские женщины уважают сильных, но на заботу их тоже можно выманить. Только выглядеть при этом надо не убогим слабаком, давящим на жалость, а терпеливым героем, скрывающим свою боль. Вот я и скрывал, искоса поглядывая на поганку и успев показать кулак белобрысому. Тот сначала удивился и решил сам проявить обо мне заботу, но быстро понял свою ошибку и свалил добывать нам ужин. Молодец…

Костер развести мы смогли — серных палочек и у меня, и у Эслена было попрятано по всем карманам. А найти подходящий камень в лесу несложно. Так что я уселся на бревно, вытянул вперед раненую ногу, порадовавшись, что она у меня и правда побаливает. Не перепутаю хотя бы, если забудусь.

Поганка присела рядом, всем своим видом выражая сочувствие и желание сделать мне что-нибудь приятное. Ее пушистые волосы иногда слегка щекотали, когда она особо активно крутила головой. Я уже к этому привык. Привык к ней всей, целиком.

Теперь чахла не казалась мне бледной страшной немощью. Щеки у нее немного порозовели. Глаза поблескивали, красиво переливаясь от голубого до серого. Брови и губы начали выделяться на лице. Особенно губы…

— Синдр, тебе очень больно, да? Хочешь, я тебя перебинтую?

Едва сдержавшись, чтобы не замотать отчаянно головой, я прошептал: «Не надо». И потянулся к этим маняще выделяющимся губам.

И тут поганка нахмурилась, задумалась о чем-то, глядя на меня, а потом обняла меня за шею и поцеловала. Сама. Причем ловко так, словно настоящая орчанка. Хотя с моими мелкими клыками несложно делать вид, что их нет. Но все равно, первые пару раз чахла их побаивалась, но теперь она была сама уверенность.

— Ты красивый! — прошептала она, ненадолго оторвавшись от поцелуев. Ответить ей я не успел, она запустила пальцы мне в волосы и… совершила святотатство — распустила мой хвост!..

Я даже пикнуть не успел, что такое только с мужем делать можно. Пусть творит, что хочет!

Вскоре мы увлеченно целовались уже лежа на земле, то есть я — лежал, а наглая пигалица сидела на мне сверху и… В общем, опыт у поганки был, это точно! И страсть… И… зубки у нее оказались довольно острые!

Когда она в первый раз куснула меня за сосок, я даже ойкнул.

Орчанки так не делали. Поцеловались, обозначили, что на все согласны, и вперед! Получать удовольствие. Но Ка-арис нравилось наглаживать мое тело, целовать, покусывать, шептать о том, какой я огромный, какой красивый.

А я лежал и тихо зверел, потому что штаны уже начали трещать. Только снять их мне не давали. Нет, я легко бы вырвался — чахла даже не смогла своими ручонками полностью обхватить мои запястья. Но еще никогда раньше со мной ничего подобного не делали.

Так что пусть в глазах уже все плывет, а в паху ноет от перевозбуждения. Потерплю. Интересно же, что потом будет!

Глава 24

Ка-арис:

Ледяные грани! Как я разозлилась, когда поняла, что мое чудовище притворяется! Нет, нога у него и правда болела, но явно меньше, чем он хотел мне показать. Кто-то зачем-то давил мне на жалость…

Сначала я хотела просто высказать все, что думаю, а потом… Потом я внезапно поняла, зачем он это делает. Как же я могла забыть, что мой дикарь озабоченный на всю нижнюю голову?!

И тогда я решила проучить его так, чтобы надолго запомнил. Чтобы никогда больше даже в мыслях не было попытаться обмануть меня, пусть даже с простой и понятной целью. Одно дело — скрывать боль, из гордости, из желания поберечь мое спокойствие, и совсем иное — делать вид, что страдаешь от боли, хотя на самом деле вполне можешь ее терпеть.

А я ведь переживала и волновалась по-настоящему!

Сначала я, даже не сдерживаясь, больше царапалась и кусалась, чем возбуждала. А потом увлеклась и в какой-то момент поняла, что мне и самой нравится. Месть плавно перешла в нечто большее, в то, чего этот дикий обманщик сегодня не заслужил!

С трудом скрывая довольную усмешку, я потерлась об отчаянно пытавшийся вырваться на волю член. Головку уже было видно из-под натянутого до предела пояса штанов. Наверное, не самое приятное ощущение, но зато запоминающееся!

Я в очередной раз зло куснула Синдра за сосок, порадовалась промелькнувшей на его лице болезненной гримасе и принялась зацеловывать место укуса.

Давно я так не развлекалась! Если уж быть честной, то никогда. Я позволяла ублажать меня, иногда допуская какого-либо счастливца к своему телу. А тут… живая игрушка, к тому же не понимающая, что в нее играют! Дикая, наивная, открытая…

В затуманенном взгляде чудовища светился практически детский восторг, и мне внезапно стало немного стыдно. Он ведь не хотел ничего плохого. И никогда не скрывал, что в его голове бОльшая половина мыслей о женщинах, о физической связи с ними. Озабоченный молодой дикарь, красивый своей первобытной страшностью, и даже его клыки скорее возбуждают, чем пугают!..

— Прости, зелененький, но закончите уже после ужина. Я устал ждать.

Вроде бы появление Эслентейна только помогло мне с моим планом, но почему-то я ужасно расстроилась. А Синдр даже застонал, причем так жалостливо, что у меня все мстительные мысли испарились.

— Да не переживай ты так, сейчас перекусим, и мы с Алраном вас оставим. Развлекайтесь хоть всю ночь!

По расстроенному лицу чудовища было ясно, что перекусить он хотел гораздо меньше, чем меня. Но все же поднялся и отряхнулся, болезненно поморщившись при этом. Судя по сочувствующему взгляду эльфа, в этот раз Синдр не притворялся…

Но моего сочувствия не хватило, чтобы кинуться помогать Эслентейну готовить ужин. Вот уж нет уж!

Я уселась на бревнышко, вытянула к костру ноги, закрыла глаза… и поняла, что ужасно устала! Вроде бы полдня в телеге провалялась, потом пробежалась, конечно, а после — на коне ехала. Но устала так, словно весь день пешком шагала.

— Чахла, не спи! Сначала ужин.

Я едва сдержала улыбку и даже глаза открыла, чтобы посмотреть на Синдра. Пойманную зверюшку они уже освежевали, на куски порезали, теперь сидели вдвоем нанизывали мясо на палочки, которые уже тоже успели где-то найти. И вот все такое занятое, мое чудовище все равно нашло время побрюзжать. Странно, почему меня это раньше так раздражало? Он же такой милый, когда хмурится, и взгляд еще состроил почти суровый. Грозное чудовище!..

— Тебя даже за водой отправлять одну страшно, — недовольно продолжил Синдр и вздохнул.

Вот тут я все-таки немного обиделась, поэтому улыбаться перестала и огрызнулась:

— С лешим я сама справилась, а он, между прочим, нас о погоне предупредил!

— Угу, а потом чуть не померла прямо у меня на руках…

— Кстати, — прервал наши переругивания Эслентейн. — А расскажи нам, как тебя угораздило оказаться в Иостриуме, если ты не умеешь обращаться в дракона.

— Умею! — я сначала выпалила, все еще злясь на чудовище, а уже потом задумалась, правильно ли поступила. Могу ли я доверять эльфу, внезапно оказавшемуся у меня на пути?

— Сюда я прилетела как раз драконом, — не знаю уж почему, но я рискнула поделиться своей тайной. Мне нужен кто-то умный рядом! Умный и надежный, в идеале. Только никто не даст мне гарантий надежности, никто, никому, никогда… После того, как папа… Так, не сейчас!

— Длительное нахождение в одной ипостаси? Что ж, это объясняет, почему ты теперь застряла в человеческом теле.

— Это пройдет?! — сама не поняла, как у меня вырвалось. И еще прозвучало отвратительно умоляюще, по-детски как-то, словно… словно я повелась на слова Эслентейна о том, что он мог бы быть моим отцом. Только я — не эльф, а он не дракон. И я пока что тоже не дракон…

— Конечно пройдет, со временем.

Ледяные грани… я выдохнула просто неприлично шумно. Веду себя как ребенок! Расслабилась, разболталась…

— Ну что, зелененький, охраняй нашу красавицу и мой ужин! У нас тут веселье намечается, обоз надо будет нагнать. По пути все расскажу.

Я даже не сразу поняла, кому были сказаны последние фразы, а потом обернулась и встретилась с прожигающим взглядом из-под капюшона плаща. Как я не заметила появления Алрана? Когда он появился?! Сколько он успел услышать?!

— Мы вытрясем из главы обоза все, что можно. А потом вернемся. И я буду очень голодный.

— Хорошо, я оставлю тебе пару палок, — согласно кивнул Синдр.

— Даже пару? Какая щедрость! — непонятно почему развеселился Эслентейн и, послав нам воздушный поцелуй, перекинул через плечо лук и пошагал за уже исчезнувшим среди деревьев вампиром.

Синдр:

Иех… чтоб тому гаду, который меня ранил, в их потустороннем мире икнулось! Не то чтобы я сильно драки любил, но набить морду твари, предавшей мою чахлу, хотелось до зуда в кулаках! Но это ж надо было похромать вслед за белобрысым и кровососом. Постоять где-нибудь в лесочке, пока они порядок наводят, потому что неповоротливый орк с топором — идеальная мишень. Если ломанусь в открытую, может, и успею порубать одного-двух обозников, но до их главы не доберусь. А главное, поганка-то тут одна останется, пока я за нее мстить буду. Конечно, она вроде как с лесными жителями уже как своя болтает, даже посыльных из них сделала. Но мало ли зверю какому приглянется? Тощая, конечно, на один зуб, но мало ли ленивый или больной какой-то окажется? Ему и чахла — целый пир…

Я даже головой потряс, отгоняя дурные мысли. Нет, пусть уж белобрысый со своим другом сами разбираются, раз уж вызвались. Мне надо драконью пигалицу до ее дома довезти.

— То есть ты в болото упала, когда драконом налеталась? — уточнил я. Складно все выходило, не придерешься. Я ж еще тогда понял, что она не пешком до того камня с квакшами дошла, вот только до правды ни в жизнь бы не додумался.

— Да, — буркнула чахла недовольно, словно это я ее лично из рогатины подбил. — И теперь мне никак не обернуться обратно.

— А чего к нам прилетела? Дело какое-то было или так просто?

Вот я… камнем метательным стукнутый! Давно надо было вытрясти из этой немощи, как ее к нам на болото занесло. Белобрысый же унамекался прямо, что порядочным драконам в Иостриуме делать нечего! И теперь еще охота эта, гномы, портрет опять же…

— То есть ты какая-то непростая драконица, раз с тебя портреты рисовали?

— Я дочь одного из трех королей драконов! — Поганка даже приосанилась, когда это говорила. — А летела я не куда-то, а откуда-то, ясно?! Из дома я сбежала, потому что… потому что… Потому что я трусливая беспомощная немощь, вот! И мне было страшно!

А мне стало стыдно… Чахла выпалила это все, зло сверкая глазищами, но при этом чуть не плача. И прозвучало все это очень знакомо. Словно это я сам сказал. То есть… я так и говорил. И не раз.

Только она не права!

— Ты, Ка-арис, храбрая. Очень храбрая для девчонки. И совсем ты не беспомощная, просто тебя другому учили. Это я бесполезный позор отца и всего племени. То сзади подкрадутся и по голове стукнут, то от стрелы увернуться не смог. — Я вздохнул и отвернулся.

Стыдно. И за то, что поганку столько времени обзывал, словно так и надо. И что сам оказался бесполезной немощью. А еще думающим только о себе! Поганка же не зря все это на меня вывалила. Мучается она. Переживает. Из дома сбежала…

— Тебя там обижали? Дома?

— Нет, не обижали. — Чахла тоже вздохнула, подсела ко мне поближе, обняла и прижалась поплотнее.

Придурок я, как есть, на всю голову. Мерзнет она, ночью, в одном своем легком платьице. Надо бы дров в костер подкинуть… только жалко поганку от себя отрывать. Приятно так, когда она мне в грудь сопит. И волосы ее щекочут так нежно. Я взял и поцеловал, прямо в макушку.

— А чего тогда испугалась? Ты давай, рассказывай все. Гномы с портретом не просто же так засуетились. Да еще и денег за тебя пообещали. Понятно было бы, если бы твое племя тебя искало, но не гномы! Или гномы как эти… с которыми людям говорить проще? Ну, чтобы не с драконами, а с гномами все улаживали?

— Молодец, зелененький! Отличная мысль!

Вот как нормальный орк мог настолько расслабиться, чтобы к нему целый белобрысый эльф подкрался, а он даже не услышал?! Позор отца я, а не старший сын. И дело не только в клыках и росте!

Глава 25

Ка-арис:

Я даже вздрогнула от неожиданности, когда буквально в двух шагах от нас прозвучал голос Эслентейна. Неужели так увлеклась страданиями, что не услышала шагов по тропинке?

Но тут из темноты выступил Алран, откинул капюшон и уселся напротив меня.

— О, смотрю, я вовремя. Еще немного — и ужинать пришлось бы уголечками. Ты куда смотрел, зелененький? Хотя не отвечай… И так понятно, что тебе не до ужина. — Эслентейн вроде бы и шутил, как обычно, но взгляд у него при этом был очень серьезным.

Да и Алран хмурился, глядя то на меня, то на Синдра:

— Прошу прощения, госпожа, что мы вас перебили. Не хотелось подслушивать. Но орк прав — расскажите нам все, это важно.

Я затихла, уставившись на огонь и пытаясь решить, что именно можно рассказывать, что нельзя, что на самом деле важно, а что нет. И готова ли я поделиться с абсолютно чужими мне людьми семейными тайнами.

Синдр обнял меня со спины, укрывая собой и от холода, и от переживаний. Я погладила его руку, благодаря за поддержку.

Эслентейн вручил мне шашлык на палочке:

— Пожуй, пока думаешь. На сытый желудок все добрее.

Я улыбнулась эльфу, продолжая гладить свое чудовище. В темноте его кожа казалась почти черной, но в отблесках пламени, наоборот, становилась ярко-зеленой. Непривычно, странно и… красиво. А под жесткой кожей — переплетающиеся линии вен и плотные мышцы, на которые тоже можно любоваться бесконечно, рисуя по ним пальцем.

Вот так, одной рукой наглаживая Синдра, а другой удерживая палочку с шашлыком, я поужинала. В полной тишине, прерываемой лишь жужжанием ночных насекомых и трескотней мающейся от бессонницы птицы где-то неподалеку.

Мужчины тоже ели молча. Точнее, Алран просто сидел и смотрел в огонь, а вот двое других тщательно жевали, делая вид, что они ничего не ждут.

Но я понимала, что просто обязана выдать часть своей истории в обмен на сведения, полученные от главы обоза. Здесь нет моих подданных, и никто ничего мне не должен, как бы это ни было непривычно.

— Какой сегодня день? — я решила начать с конкретики, до которой не додумалась, когда мы были в городе. Вернее, мысль спросить дату у кого-нибудь из горожан была, но я постеснялась, а потом стало не до этого.

— Сорок второй день лета, госпожа. — Алран отвел взгляд от пламени и посмотрел на меня.

Как у большинства вампиров, у него были большие, глубоко посаженные глаза. Даже если изначально это было не так, со временем черты лица у обращенных меняются и глазные впадины становятся очень четко заметными, не знаю уж почему. А еще по цвету глаз можно примерно угадать возраст. Когда красные блики видны лишь во время голода или гнева, значит, вампиру нет и сотни. Если изначальный цвет глаз иногда проявляется в минуты полного спокойствия, но обычно имеется красноватый оттенок — вампиру не больше четырех сотен. А вот когда глаза всех тонов красного — значит, перед тобой древний.

Сейчас я смотрела в светло-янтарные глаза, в которых красиво отражались отблески пламени. У Эслентейна уголки глаз тянулись вверх, к вискам, а у Алрана, наоборот, были чуть загнуты вниз, и это придавало его лицу грустное и немного печальное выражение. Он был очень привлекательным, как обычный мужчина, а не как дивное эльфийское чудо.

Если уж начинать сравнивать всех, то Тха-арис был красивее. Точнее, в моем женихе не было отпугивающей хищности в каждом жесте, в каждой черточке плавно измененного после обращения лица. В улыбке, демонстрирующей острые клыки, гораздо более пугающие, чем у Синдра. В хрипловатом голосе…

Тха-арис был родной и привычный! А Алран… его взгляд заставлял меня нервно ежиться, а сердце биться медленнее.

Так… Сорок второй день. Значит, налеталась я восемь дней назад, а драконом металась в панике целых шесть суток. Неудивительно, что я разучилась обращаться.

Надеюсь, что мне хватило ума иногда спать, потому что если я махала крыльями без отдыха, то они у меня вообще должны были отвалиться!

— Ровно четырнадцать дней назад мой отец, один из трех королей Звезды Драконов…

— То есть вы — принцесса Теспарии из рода Асэншейн?

Похоже, Алран уже слышал кое-что о случившемся. Не зря же его янтарные глаза затянуло легкой красноватой дымкой.

— Да. — Я кивнула и снова замолчала почти на минуту, собираясь с силами. — Я не знаю, как именно это произошло, но… его убили. И мне было очень страшно. Особенно после того, как мама ушла за ним в ритуальном танце. Она никогда… Она всегда… У нее же остались мы! А она…

Ледяные грани, как же тяжело! И ласковые объятия Синдра не успокаивают. Наоборот, еще сильнее хочется расплакаться.

— Я так испугалась всего этого, что сбежала, оставив старшую сестру с мужем… и… Вряд ли они стали бы привлекать к моему поиску гномов, ведь у нас достаточно подданных среди людей. Да и с теспарийским кланом вампиров у отца были хорошие отношения. А вот с гномами мы мало общались.

И это я еще очень тактично высказалась, насчет гномов. На самом деле мы даже не замечали их существования в Звезде Драконов. Мы в принципе не интересовались никем, кроме нас самих.

Вот Гномий хребет мы оставили подземной мелочи. Только эти жадные создания жили не только там, но и прятались в дальних «звездных» пещерах, так что могли знать о нас кучу лишних подробностей.

И тогда размышления Эслентейна похожи на правду. Драконы действительно могут отличать камни по запаху. Любые камни, не только драгоценные. Возможно, гномам нужен дракон в качестве… поисковой собаки?! Но все равно не ясно, как они узнали, что я в Иостриуме…

— То есть они не могли знать, что вы сбежали из Теспарии? — продолжил вытягивать из меня подробности Алран.

— Ледяные грани! Ну конечно нет! Кто бы им сказал?! — Сперва искренне возмутившись, я тут же ойкнула и замерла, уставившись на мужчин. Только что сама же думала о гномах, живущих внутри «звездных» пещер! — Могли, если им сообщил кто-то из живущих в подземельях Звезды Дракона и следящих за нами. Похороны отца и ритуальный танец матери мог увидеть любой. И мой побег… Я же вылетела из замка не скрываясь и помчалась куда глаза глядят.

Мне стало настолько стыдно, что я отвернулась и уткнулась лицом в грудь Синдра.

— Что ж, придется посетить Гномий хребет. — Алран встал, оглядел нас всех, кивнул на прощание, накинул на голову капюшон и… нет, я понимаю, что вампиры не исчезают. Просто быстро передвигаются с места на место. А легенда о том, что они умеют обращаться в летучих мышей, скорее всего, просто выдумка. По крайней мере, я никогда ничего подобного не видела.

— Все, спокойной ночи, малыши, — усмехнулся Эслентейн, полминуты с ехидством наблюдающий за мной и моим напряженным чудовищем. — И да не приснятся вам гномы…

— Расскажи, что вы узнали. — Я оторвалась от широкой груди Синдра и уставилась на эльфа. Осуждающе-величественным взглядом, который так старательно перенимала от матери. — Иначе очень нечестно получается, — попыталась я немного сгладить свой приказной тон.

— Такова жизнь, ваше теспарийское высочество, — рассмеялся дивным мелодичным смехом мужчина. — Но на самом деле мы просто не узнали ничего нового. Этот обоз из Тайриды, городка на границе Иостриума и Клаилиа, в низовье Гномьего хребта. В двадцать восьмой день лета всем главам обозов раздали твой портрет, крошка. Как я понимаю, это был ровно тот день, когда ты сбежала из дома после похорон отца? — Я лишь грустно кивнула, снова спрятавшись в надежных объятиях помалкивающего чудовища. — Попросили не трепаться и пообещали вознаграждение. Ну и дальше все просто. Обоз дошел до Фрайдера, сгрузил привезенный товар, загрузился новым, и на обратном пути из леса прямо в руки главе обоза выскочила ты. Правда, в компании со мной и орком, — говоря все это, Эслентейн достал из карманов плаща бутылку, от которой пахнуло его любимым ядом. Покрутил ее в руках с задумчивым выражением лица, а потом взял и вылил жидкость в костер. Огонь сразу вспыхнул так, что чуть не опалил меня и чудовище.

— Придурок белобрысый, — недовольно буркнул Синдр и потом уточнил: — А погоню за нами он же и устроил? Или ему просто с нею повезло?

— Повезло, — хмыкнул эльф, с какой-то странной печалью глядя на пустую бутылку. — Глава рассчитывал от нас избавиться еще до приезда в Фригду. Просто придумывал, как это провернуть, чтобы не вызвать подозрений других обозников. И тут такая удача!.. Мы сами свалили, оставив ему малышку, — Эслентейн покосился на меня. В его глазах промелькнула такая боль, что мне стало не по себе. Может быть, я напоминаю ему кого-то из прошлого?

— Надеюсь, гад осознал, как сильно ошибся? — зло уточнил мой дикий защитник.

Он протянул руку, и эльф вручил ему мешок с нашими вещами. Тот самый, который я оставила в телеге, убегая в лес.

Мужчины вернули его, так что у нас теперь снова были и посуда, и, главное, спальный мешок! Теплый, уютный, в который можно было забраться вдвоем и сладко выспаться…

Глава 26

Синдр:

Да чтоб всех этих гномов трясинницы за бороды поглубже в болото утащили и там надругались! Ну не на белобрысого же мне злиться, так не вовремя объявившегося?! Так что во всем виноваты гномы! Они и так во всем виноваты, тут даже обсуждать нечего.

Нет, я над своей неуклюжей никчемностью порасстраивался немного, но не все же время убиваться? Да и привык я уже к тому, что ни к нашим, ни к вашим. Ни орк, ни тролль. Только Келда ж не просто так разговор про шкуру завела? Значит, нравился я ей такой, как есть. И поганке даже без зелья нравлюсь, хотя она не Келда, конечно… Но ведь тоже женщина, пусть и странненькая немного.

Что-то мне даже в мыслях называть ее страшненькой уже не хотелось. Привык я к ней.

Бледненькая, тощенькая, наглая, как… тролль! Но при этом забавная. И наглость ее часто в храбрость переходит. А еще горячая… Ух! В смысле… Ух бы я с ней! Только не сегодня.

Сегодня она в спальный мешок залезла, меня обняла, насколько длины ручонок хватило, лицом в грудь уткнулась и уснула. Сразу. А я еще минут десять-двадцать лежал, на небо смотрел и пигалицу свою по спине гладил.

Смешная… Когда спит — совсем девчонка, а когда… ух!

Правда, я немного занервничал насчет того, как оно… в смысле, у меня не как у отца, конечно, а поганка покрупнее, чем моя мать, но все равно ж…

А потом решил, что после разберемся, как дело дойдет. Это ж наедине надо, а у нас теперь постоянно белобрысый под боком. И на вторую жену он как-то совсем не тянет, даже если я глаза закрою…

Я так старательно глаза закрыл, что открыл уже только утром. Смотрю, эльф уже проснулся и сидит в костер смотрит. Ну точно как наш шаман! И взгляд такой же — словно не тут он, а где-то далеко, с духами разговаривает. Но едва я начал из мешка вылезать, как белобрысый прочухался:

— Что, зелененький, выспался? Давай ногу перевяжу.

Ну, я сначала до кустов ближайших дохромал и только потом уселся на бревно, ногу вытянул и чуть зубами не заскрипел от боли, пока Эслен повязку менял. Всех предков до пятого колена вспомнил, правда шепотом, чтобы поганку не разбудить.

— Заживает, — удовлетворенно выдал эльф, забинтовывая рану. — Но бегать ты еще седьмицу не будешь, точно.

Обрадовал. Значит, придется до самой Фригды на зверюге ехать. То еще счастье… Но пешком я пока далеко не уйду. Вот ведь, кикиморам на смех, как все поменялось! Теперь я — немощь, а белобрысый у нас кормилец, поилец и защита.

Вчера мы не очень плотно поужинали, так что остатков на завтрак хватило. Хотя я бы еще чего-нибудь съел, но не гонять же эльфа на охоту только ради добавки? Жалко его… Я хоть добровольно в это все вписался, а он-то просто увязался за нами, от скуки. Ну вот теперь у него веселья — завались. Я, чахла, кровосос, гномы… Да еще и сам со странностями.

Когда мы все расселись по коням, вполне себе бодренькая до этого чахла внезапно поникла и горестно вздохнула. Я даже озадачился. Вряд ли она из-за зверюги так расстроилась, это я изо всех сил делал вид, что мне не страшно и не хочется от души выругаться. Еще седьмицу залезать на эту четвероногую подозрительную животину, непонятно что думающую! Как-то не так я наше путешествие представлял… Но быть бесполезной немощью ужасно.

Ка-арис:

Внезапно я поняла, что ужасно переживаю о сестрах, о Тха-арисе, об отцовских женах, о наших подданных. Обо всех брошенных мною близких и о тех, за кого я должна была отвечать, но сбежала. Не соскучилась, не паникую о том, кто там сейчас всем заправляет, не стыжусь того, что всех бросила, а переживаю! Подозрительная смерть отца, ритуальное самоубийство матери, а теперь еще и охота гномов за мной… Надеюсь, за время моего отсутствия не случилось ничего непоправимого.

— Не куксись, крошка, от этого легче не становится. — Эслентейн понимающе улыбнулся, в то время как чудовище просто озабоченно смотрело на меня.

Да, легче точно не станет. И я молча поскакала вперед, словно стараясь сбежать от размышлений о своих безответственности и эгоизме.

— С детства в седле, верно? — Вскоре эльф нагнал меня, ловко перехватил поводья, заставляя коня подо мной замедлить бег.

— Верно. — Я гордо выпрямилась, расправила плечи и уверенно посмотрела на Эслентейна.

Да, он помогает мне, непонятно почему, и ничего не требует взамен. Пока не требует. Да, я доверилась ему и Алрану, но пусть не забывает, кто я! И мне самой следует об этом помнить, а то что-то непозволительно расслабилась. Я — принцесса Теспарии! А со мной обращаются то как с обузой, то как с ребенком!..

— А вот твой зеленый друг только недавно познакомился с конями.

Я успела небрежно хмыкнуть, прежде чем до меня дошло сказанное. Обернувшись, я еще пару минут подождала, пока мое запыхавшееся чудовище доскачет, и улыбнулась ему, едва скрывая ехидство. Нет, я не собиралась вслух повторять все то, что было высказано мне в первые дни пути. Но не смогла удержаться и от души повеселилась про себя… Ровно до того мгновения, как Синдр оказался ко мне настолько близко, что я смогла разглядеть виноватое выражение его лица и уловить в его взгляде неуловимо знакомое чувство.

Ледяные грани! Мне даже не надо было ничего говорить. Мой дикарь уже сам все сказал себе вместо меня. Наверное, с таким же усердием и речевым разнообразием, с каким доставалось и мне. Дурашка…

Я протянула руку и погладила Синдра по щеке.

— Ты никогда не ездил верхом, а я не ходила пешком. Но это не означает, что ты бесполезная немощь. Просто раньше тебе этого было не надо, — и я ободряюще улыбнулась. — Зато у тебя теперь есть новое умение. Вдруг пригодится в жизни?

— Нет уж! Как только нога пройдет, я слезу с этой зверюги и пойду сам, потому что…

— Потому что ты капризуля, зелененький. Хочешь делать только то, что у тебя получается, — поддержал меня Эслентейн.

— Ты же не пойдешь махать булавой? — Мое чудовище недовольно прищурилось на эльфа. — А я не создан для езды верхом…

— Создан-создан. — Ожидаемо вспомнилось, как было тяжело от подколов Синдра. И ведь оправдывалась про себя как раз так же. — У тебя уже хорошо получается! Ты быстро учишься. — Я улыбнулась и погладила напряженного и злющего дикаря по плечу, а потом рука практически сама соскользнула ему на грудь. Как-то раньше я даже не заостряла внимания, что он без рубашки. Зато теперь вид его обнаженного тела вызывает во мне странное чувство, очень похожее на возбуждение.

И это при том, что рядом удивительно красивый мужчина, старше, умнее, красивее… Ледяные грани!

Что со мной творится и почему меня тянет к этому грубому, зеленому, клыкастому, вечно брюзжащему язвительному парню?! Только когда он удивленно посмотрел мне в глаза и тоже улыбнулся, я почти забыла о его клыках! Просто у него лицо так осветилось от этой улыбки…

Я не очень любила на людях демонстрировать, что у меня с кем-то из мужчин слишком близкие отношения. Не то чтобы это было моветоном, ведь я пока еще не замужем. Однако, учитывая, как быстро я охладевала, мне казалось более правильным просто не выделять. И вот, глядя на своего дикаря, представила его во дворце, среди придворных… вспомнила услужливые улыбки и заискивающие взгляды и… поежилась. Нет, сама я с удовольствием вернусь в свой привычный мир. Наверное… А вот мое чудовище будет там смотреться очень… дико.

Зато сейчас, в лесу, он выглядит очень органично, даже на этом огромном коне. Они словно созданы друг для друга!

Не отводя взгляда, я привстала в стременах, приобняла Синдра за шею одной рукой и поцеловала. Потом, рассмеявшись, сначала чуть потрепала его забавный хвост на макушке. Вспомнила, какие у него длинные красивые волосы, когда распущенные. И снова поцеловала, потому что он был невозможно милый. Застывший от удивления и растерянности. А вот когда мое чудовище очнулось и само полезло ко мне обниматься, я увернулась и поскакала вперед. Не слишком быстро, чтобы он точно смог меня догнать, но и не очень медленно. Чтобы это не было похоже на игру в поддавки.

Глава 27

Синдр:

Следующие три дня были какие-то странные. Чем-то похожие на тот, когда я пигалицу на себе тащил, — такие же легкие. Мы даже не пререкались почти, только перешучивались.

Правда, теперь рядом с нами еще и белобрысый крутился.

Нет, он уже давно доказал, что не немощь бесполезная. И пользы от него было побольше, чем от меня, как я ни старался.

На каждой стоянке я ветки для костра собирал, стараясь не кряхтеть при этом, как старый дед. Но охотничек из меня был еще так себе, лишь за зазевавшимися воронами. Яйца еще мог собирать из гнезд, на завтрак. Только их в середине лета уже мало было, большинство желтков уже птенцами прыгало. Но зато грибы появились и ягоды некоторые.

А Эслен с лешими договариваться не хуже меня умел, к тому же они к нам всем хорошо относиться стали. Так что в лесу эльф не терялся, пока за мясом охотился.

Вот только при нем к поганке приставать как-то неудобно было. Хотя та целовала меня, не стесняясь. Но я-то большего хотел! Причем вот что странно — про Келду не то чтобы совсем позабыл, но вспоминал все реже и реже. А ведь именно из-за нее и на обман с зельем решился, и провожать пигалицу пошел… Не то чтобы меня совесть мучила, просто странно стало. Хотел ведь так, что на все ради нее готов был. И вот, седьмицы не прошло, как из головы почти выветрилась.

Нет, понятно, что однолюб из меня не вышел бы, но променять Келду на чахлу… в голове поменять… это как-то подозрительно. Ясно, что, раз она все время рядом крутится, меня к ней тянуть будет. Но во сне-то! Во сне мне ж Келда являться должна. Высокая, мускулистая, с грудью в мою ладонь, с округлыми бедрами, покачивающимися, когда она идет. Зеленокожая, черноглазая, с пышным хвостом на макушке и клыками побольше, чем у меня!

Не иначе как кикиморы околдовали, потому что в здравом уме не только наяву, но и во сне любоваться чахлой — это перебор.

А еще мне нравилось, как Ка-арис улыбалась. И как смеялась. И как смотрела, уверенно, словно настоящая орчанка. А уж как целовала!.. А как…

Как вспомню, что, если бы не белобрысый с ужином, у нас бы все получилось, так прямо хоть плачь. То есть, конечно, это гномы виноваты, а не эльфийский шаман, чтоб его лешие подольше плутали!

Главное, как выяснилось, эти два многолетних дознавателя из главы обоза все вытрясли, а потом его отпустили! В глаза нам напылили, как тот пожалеет о том, что поганку рискнул обидеть, а сами даже скальп с него не сняли, и пальцы не отрубили, и… не помню уже, что там древние орки делали с предателями.

Последние несколько сотен лет мы предателей просто убивали. Избивать их было недостойно, драться по-честному — тем более. Но они его даже не убили!

Обо всем этом белобрысый признался в самый первый день нашего путешествия на зверюгах. Только уже после того, как мы под вечер догнали тот самый проклятущий обоз и Эслен настоял на том, чтобы мы объехали его лесными тропами. Нет, я сообразил, что это хитрость, чтобы внимание не привлекать. Когда телеги остались далеко позади, мы снова вернулись на дорогу и спокойно поехали дальше. Тогда-то я и спросил, какой смертью умер предатель. А тот вполне себе живой, оказывается!

— Зелененький, пойми! Нам он нужен, чтобы выйти на того, кто стоит выше, — остаток пути до ночного привала втирал мне эльф.

А я никак не мог понять, почему нельзя было выбить из твари имена других тварей, чтобы потом добраться и до тех тварей тоже. Мой дед так бы сделал, мой отец так бы сделал, и я так бы сделал… обязательно! Пусть и плохо себе представляю, как надо пытать гадов так, чтобы не убить сразу. Он ведь поганку хотел гномам продать! Да я б его… топором бы тюкнул с размаха, и все.

— Да не знает этот глава ничьих имен, кто бы ему их сказал?! Зелененький, ты такой наивный, словно только что из лесу вышел! Он видел только того, кто вознаграждение обещал. Вот к нему он и пойдет, как приедет. Про нас расскажет…

Тут я окончательно растерялся:

— Он пойдет и выдаст нас гномам? Зачем?!

— Чтобы те на нас вышли, — говоря это, белобрысый смотрел на меня как-то странно, примерно как я на чахлу. Словно… умилялся! Весельчак!..

— Алран у этого урода все выяснил. Но потом сделал так, что тот наш разговор забыл и помнил лишь о том, что упустил девочку-драконицу, путешествующую с эльфом и орком. А если бы мы его убили, то нам самим пришлось бы бегать по Тайриде в поиске кого-нибудь условно похожего по приметам на того, кто нам нужен. Думаю, мы бы его спугнули раньше, чем нашли.

— А так он за нами будет бегать, что ли? — Или я совсем дурной, или эти двое сами себя перемудрили.

Бледнолицые чахлы в компании с белобрысыми эльфами и зеленокожими орками не часто по лесной дороге прогуливаются. Так что найдут нас быстро и предупреждать о нападении не станут!

— Набежит толпа, а нас всего двое и поганка, — попытался я объяснить этому психу. — У тебя всего пять стрел, я успею несколько камней метнуть, чахла котелком первого подбежавшего стукнет легонечко. Дальше что?

— Они же не по воздуху полетят, — опять поумилялся на меня Эслен.

У меня от его взглядов прямо почесуха начинается, словно лешие сразу стаю комаров наслали.

— Мы доедем до Фригды раньше, чем обоз, почти на двое суток. А Алран к тому времени уже добежит до Гномьего хребта. Когда же обозники появятся в городе, мы уже будем скакать в направлении Тайриды.

— А если глава обоза расскажет о нас раньше? Он ведь сумел как-то сообщить гномам обо мне, — влезла в наш разговор чахла. Умно влезла, правильный вопрос задала.

Белобрысый даже нахмурился, прежде чем признать:

— Вот этот момент — слабое место в нашем плане. Вся надежда на то, что гномы не станут сами за нами охотиться. Но они могут предупредить кого-нибудь во Фригде. Поэтому мы в город заезжать не станем, а сделаем большой крюк. Пусть и потеряем несколько часов, но подстрахуемся от засады и внезапного нападения. До того как к нам вернется Алран, нам надо быть очень осторожными.

Поэтому весь остальной путь до Фригды мы были и правда очень осторожными. Даже спали по очереди, то я, то белобрысый.

А еще с лешими договорились, чтобы те нас предупредили, если вдруг заметят что-то подозрительное. За это мы на месте каждой ночевки оставляли им дань в виде большого ломтя настоящего людского хлеба. Я за такой и сам бы помочь не отказался, но Эслен объявил, что стащил целую буханку у обозников именно для оплаты.

И так как мы за день пересекали владения нескольких леших, каждому из которых тоже надо было оставить немного дани, к концу третьих суток от буханки почти ничего не осталось.

Глава 28

Синдр:

Мы сделали довольно ощутимый крюк, чтобы обогнуть второй на нашем пути крупный город. И я впервые увидел море… Поганка, правда, настаивала, что это не совсем море, а пролив, но, по-моему, уж точно не озеро! И не река. Значит — море.

Я заявил этим двоим, особо умным, что пусть мы потеряем пару часов, но я должен налюбоваться на это чудо! На самом деле мне просто было страшно, и я пытался заставить себя привыкнуть к виду этой синей водной степи.

Русалки тут жили такие же дурные, но более капризные. Разговаривать со мной они отказались, а вот эльфа так и норовили соблазнить и утащить с собой.

А этот придурок белобрысый взял и полез не просто в воду, а далеко, на глубину. И поганку за собой потащил! То есть она сама за ним потащилась…

Да чтоб их всех эти самые русалки защекотали! Мало мне зверюги, на которой пришлось учиться ездить, так из-за этих двоих пришлось тоже на глубину идти. Хорошо, я ростом их всех выше, но они каким-то чудом на воде оба держались там, где меня уже с головой скрывало.

— Зелененький, ты что, плавать не умеешь?!

— А где я должен был учиться?! На болоте, с квакшами?!

Вот иногда нормальный бывает, а иногда так бы и убил!

— Давай я тебя научу!

Отказать этому психу я не успел, он вынырнул из воды, сам как русалка — волосы мокрые, а вместо хвоста белые штаны до самых икр, тоже мокрые… Вынырнул и напрыгнул мне на плечи, утягивая с собой на дно. Я от неожиданности не устоял, хлопнулся лицом в море и от страха залупил руками и ногами изо всех сил… А через полминуты где-то понял, что… научился!

— Во! Теперь не так агрессивно стучи по воде, словно она — гном. А чуть поспокойнее… Во, молодец, зелененький! Ты прирожденный пловец. Одиночка…

Когда мы, высохнув и перекусив, поехали дальше, я мысленно пообещал себе еще вернуться. С чахлой… Уж очень мне понравилось обниматься и целоваться в воде! Поганка повисла у меня на бедрах, руками обхватила за шею, и мы с ней стояли так… пока белобрысый опять все не испортил.

Уха у него приготовилась! Вот какая уха, когда… Ух! Нет чтобы самому с русалками потискаться, пока мы с чахлой отрываемся.

Ногу мне, правда, после купания, опять перевязывать пришлось. Так что брюзжать на эльфа у меня рот не открылся, только мысленно его откостерил от души. Вечно лезет со своей едой не вовремя! Еще минут десять я б без его ухи потерпел, точно!

И так по обниматься удается лишь урывками, а хочется все сильнее и сильнее. Словно наваждение какое-то.

Но у белобрысого прямо какое-то чутье было! Не зря я его за шамана принял, умел он влезть как раз тогда, когда меньше всего был нужен. И к кикиморам не пошлешь — жалко.

Но в травах он разбирался тоже как шаман или моя бабка. Потому что не прошло и седьмицы после ранения, а я почти перестал хромать. Так что иногда спрыгивал со зверюги и шел пешком, недолго, пока кони «отдыхали от скачки». Вот мой отдыхал и от меня, правда, косился при этом настороженно. По-моему, эта животина сомневалась в моей сообразительности так же сильно, как и я — в ее. Но как ни странно, у нас даже некое взаимопонимание возникло. А когда я решил пробежаться немного, психованный зверь обрадовался и помчал впереди, но при этом постоянно оглядываясь, и, пусть меня трясинницы утащат, тварь строила ехидные рожи! Взгляды у него были пакостные, словно он надо мной веселится. Или ему просто бегать наперегонки понравилось… Кто его, психа, разберет?

Несмотря на кривую дугу, по которой мы обогнули Фригду, от моря до Тайриды мы добрались всего за четыре дня и устроили привал на ночь, чтобы войти в город утром.

Когда я проснулся, чахла еще спала, а Эслен уже ушел охотиться. Я подкинул веток в костер, посидел немного, полюбовавшись на спящую поганку, потом сходил с котелком за водой. Родник был совсем неподалеку, так что я быстро обернулся. К тому же лешим мы продолжали платить дань свежим хлебом, каким-то чудом добытым белобрысым в небольшой деревушке у моря, и вяленой рыбой, из той же деревушки.

А когда чахла проснулась и сходила умылась, накидал в котелок со вчерашнего дня собранных трав на утренний отвар, чтобы было чем завтрак запивать, а сам отошел… по делам… и наткнулся на большую поляну с ягодами. Их так много оказалось, что я сорвал большущий лист лопуха и принялся собирать в него. Ну и в себя тоже, чтобы попробовать, созрели они или кислятина еще.

Вкуснотища оказалась… Не иначе как лешие за угощение постоянное расплатиться решили. Совесть замучила.

Ка-арис:

Седьмица в седле! Да, это лучше, чем пешком, но гораздо хуже, чем в телеге. Зато быстрее… И только это меня утешало! Потому что все остальное напрягало до судорог в животе. Даже непонятная привязанность к чудовищу беспокоила, потому что она была ужасно не вовремя. Но именно благодаря Синдру я иногда расслаблялась, смеялась, пыталась сделать вид, что все прекрасно.

Эслентейн тоже постоянно подшучивал над моим дикарем и еще поглядывал на него иногда очень странно. Если бы кто-то из них двоих был девушкой, я бы поняла, но так как они оба были мужчинами, то… Ледяные грани, нет, конечно, я знала, что иногда и между мужчинами вспыхивают чувства! И эльф постоянно подшучивал над Синдром, иногда двусмысленно, а порой совсем прямо намекая, но… Мне почему-то все время казалось, что это — игра. Возможно, из-за того, что в Теспарии подобные отношения не одобрялись, если у кого-то из пары не было постоянного союза с кем-то другого пола. Все наши законы были направлены на продолжение рода, так же, как и у наших соседей с двух сторон.

Драконья Звезда раскинулась сразу на четыре страны, но часть Осшэша уже давно принадлежала королевскому роду Агланы. Самому плодовитому на сыновей.

И Ра-аброн, муж моей сестры, был вторым ребенком этого рода, принцем без трона, но с возможностью унаследовать его после старшего брата. Но пока на троне восседал их отец… А вот трон Теспарии освободился!

Ледяные грани! Как?! Как от шуток Эслентейна над моим чудовищем я опять додумалась до кошмара своих последних дней?

Все мои мысли, даже самые фривольные, извилистыми или прямыми путями приводили меня к Ра-аброну, властному, эгоистичному и… женатому на моей старшей сестре! И к Тха-арису, которого растили как будущего короля Теспарии, моего мужа… А значит, соперника Ра-аброна в борьбе за престол?!

Из-за этого я снова начала просыпаться среди ночи! Пусть не с криками, но в панике… и засыпала вновь лишь в объятиях Синдра, умудряющегося прижать меня, почти подмять под себя, накрыв своим телом, но при этом продолжающего сонно подхрапывать. И кстати, странно, но меня это не раздражало, а, наоборот, успокаивало!

Дикий, совершенно неприспособленный для жизни во дворце орк, сильный, теплый, уютный, надежный, родной… Он был настолько далек от всех этих политических игр, что, глядя на него, я тоже забывала о них. На время. Чтобы потом снова какими-то непонятными мне путями опять вспомнить об оставленном и, по сути, преданном мною Тха-арисе. Я бросила его, бросила своих подданных и сбежала, вместо того чтобы найти и отомстить…

Страшно! Даже думать о мести было страшно, потому что тот, кто справился с моим отцом, был сильнее, умнее, хитрее, чем он. И разве могла я, маленькая, наивная и потерявшая способность обращаться драконица, соперничать с ним? Может быть, я зря так рвусь в Драконью Звезду? Может быть…

— Крошка, не хмурься. Готовить надо с улыбкой, тогда еда получается вкуснее! — Мелодичный голос Эслентейна разогнал кружащие у меня в голове вопросы.

За эту седьмицу я много раз порадовалась своему капризу. Если бы не эльф, нам с Синдром было бы очень сложно. На самом деле… Даже подумать страшно, но если бы не эльф, то мы бы уже оба оказались в плену у гномов, в лучшем случае. Про худший я и думать не хочу! Не хочу даже в мыслях представлять, что дорогое мне существо… что мое чудовище… Нет!

— Чахла, смотри, что я нашел! Ягоды, сладкие! Открывай рот…

Есть с ладони у мужчины? Ледяные грани! Еще недавно такого бы и не приснилось…

— Правда, вкусно?

— А мне? Мне ты ягод не собрал? Вот так всегда… Трудишься в поте лица, охотишься, а тебя даже никто ягодами не угостит? Зелененький, ты обо мне совсем не думаешь!

Я уже привычно застыла, пытаясь понять, шутит ли Эслентейн или и правда кокетничает с моим чудовищем, а Синдр тоже застыл. Даже лоб нахмурил, тоже пытаясь что-то понять.

А потом ухмыльнулся и протянул эльфу зажатый в другой руке широкий лист, в котором тоже были завернуты ягоды. То есть он сначала протянул его просто так, но вдруг улыбнулся и отсыпал часть себе на ладонь…

Я окончательно заледенела, смотря на это представление. Эслентейн тоже замер, поглядел на свернутый лист, в котором еще оставались ягоды, затем на небольшую горсть на ладони моего чудовища и… рассмеялся.

— Все, зелененький, уел!

Эльф забрал себе кулек с ягодами, а я съела те, что оставались… осторожно беря их губами, ощущая жесткую кожу и наблюдая, как Синдр жмурится от удовольствия.

Глава 29

Ка-арис:

Так как ночью Алран не появился, мы решили ждать его в лесу, а на разведку в Тайриду отправить Эслентейна. Просто прогуляться по городу, оглядеться и осмотреться.

— Зелененький, бдительность без меня не теряй! И помни, без штанов с гномами рубиться сложнее.

— Половина перемрет от зависти, не дождавшись удара топором, — ухмыльнулся мой дикарь, даже не смутившись. — Так что не спеши обратно, отдохни, — и покосился на меня, явно рассчитывая на то, что мы тоже отлично проведем вместе время.

Ледяные грани! Я понимаю, что мужчинам почти все равно где и когда, а некоторым даже с кем, но…

— Убери руки, — процедила я тихо. Эслентейн отошел еще не слишком далеко, так что вполне мог услышать, как мы ссоримся. А мне этого очень не хотелось.

На самом деле я не хотела ругаться, просто надо было объяснить Синдру, что сейчас не время… Глава обоза наверняка успел рассказать гномам обо мне, о моих спутниках и о том, что я хочу попасть домой, а значит, обязательно окажусь в Тайриде. Скорее всего, на нас никто не напал по пути лишь благодаря помощи леших. Мы ведь скакали то по главной дороге, то по созданным лесными жителями тропам, чтобы избежать встреч с кем бы то ни было. Возможно, за нами уже охотятся!

А главное, Алран должен был уже ждать нас здесь, а его нет! Вдруг с ним что-то случилось, вдруг…

Синдр приобнял меня, скрестив свои длинные руки чуть ниже моей талии, и уставился мне в глаза, преданно-выжидающе, умилительно сложив при этом губы бантиком. И вместо того, чтобы разозлиться, я улыбнулась… И даже поцеловала его, так… слегка небрежно… просто чтобы дать понять, что не сержусь, и заодно чтобы он окончательно понял — я не настроена на продолжение!

— То есть так и будем просто сидеть и тупить в костер? — грустно уточнило мое чудовище. — Давай хоть поцелуемся нормально?

— Знаю я твои поцелуи! — Вместо того чтобы рассердиться, я рассмеялась и отрицательно помотала головой. — Нам нельзя терять бдительность! В любой момент могут появиться враги, понимаешь?!

— Мой топор при мне, — гордо объявил Синдр и вздохнул, горестно так, словно я ребенка конфеты лишила. Так что, сжалившись над несчастным, я поцеловала его именно так, как он и просил. Привстала на цыпочки, сдавила пальцами его плечи, словно он может попробовать сбежать, и крепко прижалась к его губам своими. Я могла целоваться очень долго, бесконечно долго, как и мой дикарь. Позабыв обо всем, лишь иногда отрываясь на секунду… Ровно до тех пор, пока ладони моего чудовища не оказались у меня под платьем!

— Нет! Я же четко сказала «Нет!», — спокойно произнесла я и шагнула прочь, разрывая и поцелуй, и объятия. Так и знала, что он не станет удовлетворяться малым и полезет за бОльшим. Дикарь озабоченный! Непонятно только, почему меня это так радует…

— Сначала все выясним…

— Слушай, то я не был твоим подданным, теперь нам надо выяснить все, потом еще какая-нибудь причина найдется, вот на болотной жиже не гадай! Зачем откладывать то, чего хочется и тебе, и мне?..

— Мне не хочется! — уверенно соврала я, даже не покраснев. Но Синдр посмотрел на меня с таким ехидством, что я все же немного смутилась и отчаянно замотала головой: — Не сейчас!

— Ладно, будем тупить в костер, — подозрительно покладисто согласилось мое чудовище. Может, конечно, сообразил, что сегодня не тот день, когда следует расслабиться и забыться.

* * *

Эслентейн не был в Тайриде уже лет двести точно. У эльфа с этим городом были связаны очень плохие воспоминания. Когда лет сто двадцать назад ему понадобилось встретиться с одним знакомым, он предпочел пересечь границы родного Иостриума, чтобы посетить Компель, город в другой стране, который тоже находился рядом с Гномьим хребтом.

Но сейчас выбора у него не было.

Тайрида не сильно изменилась, только расширилась, и часть старых зданий в центре перестроили.

Но любимая когда-то харчевня сохранилась, превратившись в уютный кабачок.

Эслен уселся в уголочке, заказал шашлык и вино, расплатившись честно изъятыми у главы обоза монетами. Эльф не видел ничего постыдного в том, чтобы слегка уменьшить вес кошелька у человека, который собирался предать ни в чем не повинную малышку гномам. На самом деле он часто так делал — присматривал какого-нибудь богатого негодяя и изымал у него деньги на собственное пропитание.

Правда, в этот раз цель была не только поесть, а еще и послушать, что творится в округе. Но с утра пораньше в кабачке было пусто, так что Эслен попытался разговорить явно скучающую девушку, разносившую еду. Для этого ему понадобилось всего лишь скинуть капюшон и ласково улыбнуться.

— Чудесная погода, правда?

Девушка, на пару секунд замершая как зачарованная, медленно кивнула головой и выдавила что-то типа «м-м-м-м».

— Давненько меня не было в этом милом городе. Здесь все так же мирно и тихо, как раньше?

— М-м-м-м… да! — выпалила девушка и, обрадовавшись, что дар речи к ней вернулся, добавила: — Всегда завидовала тем, у кого в родне были эльфы, но вы совсем-совсем как истинный! Вот уж повезло, да? И уши тоже?..

— С ушами у меня все в порядке, — не уточняя, что именно он понимал под этой фразой, Эслентейн вновь улыбнулся, намекая, что готов слушать дальше.

— Ох… да… Тут в основном у всех в родне гномы, сами понимаете! Эльфы редко появляются. Разве что темные, но они страшные такие!..

— Темные? — Эслен попытался скрыть, как его взволновали эти слова. Столько лет прошло, время и алкоголь уже давно должны были все стереть из памяти. Все чувства: боль, обиду… Но почему-то все снова вернулось, в груди заныло, и рука привычно потянулась к кружке с вином. До этого Эслентейн лишь делал вид, что пьет. Но в последний миг эльф вспомнил, что он здесь не для того, чтобы оплакивать свою неудавшуюся жизнь, а для спасения жизни драконицы.

— Да, черные почти, а волосы белые как снег! Говорят, раньше они редко вылезали из пещер, а последние лет двести постоянно крутятся в городе по вечерам. Страшные! Глаза пустые, прозрачные… И все ножами увешаны, как бандиты какие-то. Да они и есть банда, а главарь у них женщина, представляете?!

— Представляю. — Эслен кривовато улыбнулся. — У них всем заправляют женщины. Так заведено. И раньше они враждовали с гномами. Терпеть друг друга не могли. Неужели помирились?

— Ну, не знаю… С гномами рядом я их не видела, — засомневалась девушка. — Но раз спокойно ходят по Тайриде, значит, встречи не боятся. Гномов-то тут много!

— А илитиири сколько?

— Как вы их смешно обозвали! — захихикала девушка. — Их все называют дроу, а за глаза — темными эльфами. Они на эльфов очень обижаются, но не гномами же их называть?

— Да уж. У светлых с темными не самые лучшие отношения, — хмуро процедил Эслентейн. — Но есть слухи, что предки действительно общие. Только верить слухам нельзя.

— Это верно, глупостей навыдумывают, а потом всем рассказывают, — с совершенно искренней серьезностью согласилась девушка. — А дроу пятеро, одна женщина и четверо мужчин. Слушаются они ее… прямо завидно!

Эслен понимающе хмыкнул, между делом уточнил, не возвращался ли в город большой обоз с товарами, поблагодарил за вкусный завтрак, оставил на столе мелкую монетку как чаевые и вышел. Самое время возвращаться в лес, потому что встречаться с илитиири ему совершенно не хотелось. Эти твари, конечно, не вампиры, но недалеко от них ушли. Любопытно, что им нужно в Тайриде?

Глава 30

Любопытство победило, и Эслентейн, скрыв лицо за капюшоном, принялся бродить по улицам города, стараясь не сильно погружаться в воспоминания. Конечно, глупо было надеяться встретить кого-то из илитиири до обеда, но мало ли, случится чудо?

Чуда не случилось, и эльф отправился перекусить в другой кабачок, не в тот, где он завтракал. Это место явно было облюбовано гномами. Оно и находилось почти на окраине города, неподалеку от Гномьего хребта.

Эслентейн не стал снимать капюшон, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, и уселся так, чтобы быть как можно незаметнее. Правда, на чужака все равно поглядывали косо, но не задирались, лишь пару раз довольно громко высказались о том, что некоторые совсем никого не уважают и сидят, спрятав рожу. Эльф достаточно много пожил на свете, чтобы не реагировать на подобную глупость, тем более от гномов.

После обеда Эслен решил, что любой уважающий себя эльф, даже темный, будет держаться подальше от этих наглых шумных бородачей. Конечно, скорее всего, отряд илитиири не слишком-то себя уважал, раз вылез на поверхность и живет тут уже почти двести лет. Но все равно вряд ли они бы смогли за такой короткий срок перешагнуть через эльфийскую брезгливость и опуститься до постоянного общения с гномами. Так что Эслентейн направился в другую половину Тайриды и не ошибся…

Чтобы заметить пожелавшего слиться с забором илитиири, надо обладать или удивительно острым зрением, или обостренным вниманием. У Эслена было и то и другое, но он все равно не успел почти ничего сделать, только замереть, когда в вечерних сумерках не освещенный фонарями кусок забора слева показался ему подозрительным, и резко повернуться. Ну и положить руку на клинок, спрятанный под плащом. Все!

Острое обсидиановое лезвие вплотную прижалось к кадыку, мешая сглотнуть, а светло-голубые, почти прозрачные, глаза уставились в скрытое капюшоном лицо Эслентейна, пока тот тоже пытался разглядеть напавшего.

Девушка была не права, утверждая, что дроу — страшные. Непривычные для людских глаз — это да. Илитиири почти не выходили на поверхность, а те, с кем они встречались, редко делились своими впечатлениями, предпочитая помалкивать. Если выживали, конечно. Потому что обычно темные эльфы выбирались из своих подземелий только для того, чтобы кого-нибудь убить или утащить с собой, для жертвы во славу Ллос.

— Тариен? Какого?!..

— Долэ нала лост иблит!

— На себя посмотри, — огрызнулся Эслен, тоже на эльфийском.

Никому не понравится, когда его обзовут пустоголовым придурком, да еще сразу на двух языках.

— Ты слегка опоздал, лет так на четыреста! — Несмотря на презрение в голосе, дроу убрал нож от горла своего собеседника.

— Кто бы говорил! Я ждал три года… Три года я провел в этом городе.

Дроу нахмурился. Светлые, почти белые, брови сдвинулись к переносице, а высокий черный лоб прорезала одинокая морщинка.

— Мне сообщили, что все эльфы покинули этот мир и ты сбежал вместе с ними.

— Твоя сестра чуть не принесла меня в жертву вашей богине! Конечно, я сбежал… от нее.

Эслентейн глубоко выдохнул и отвернулся. Поток воспоминаний уже было не остановить, но можно было хотя бы попытаться скрыть, что они до сих пор имеют над ним власть.

— Маинстин? Тебя? В жертву?! — Увеличившиеся черные зрачки заполнили почти всю прозрачно-голубую радужку, а лезвие снова оказалось прижатым к горлу светлого эльфа. — Ллос сама отметила тебя или это было решение Дома?

— Знаешь, я как-то не уточнял, — Эслен, идеально сохраняя внешнее спокойствие, осторожно отодвинул руку с ножом, глядя при этом прямо в глаза своему собеседнику. — Кто бы там меня ни выбрал, я был против. Поэтому воспользовался помощью одного своего знакомого и покинул ваш гостеприимный дом…

Последняя фраза была произнесена с очень заметным сарказмом.

— Но потом три года я ждал… Что тебе мешало выйти на поверхность?!

— То одна, то вторая, то третья… Тем более ты же сбежал и уплыл. Ты сбежал, не предупредив!

— Знаешь, как-то было не до того! Хотелось успеть попрощаться с семьей, которую я больше никогда не увижу! — Злость почти заглушила боль, по крайней мере внешне. Но разрастающийся внутри удушающий комок проталкивался только крепким дурманящим пойлом, которого под рукой не оказалось. — А желающих передать тебе прощальную записку не нашлось.

Оба мужчины замолчали, пристально изучая друг друга. Они были примерно одного роста, стройные, с тонкими талиями, на бедрах болтались почти одинаковые ножны, на плечах — плащи, на головах — капюшоны. Правда, плащ дроу сшили из особенной ткани, изменяющей цвет, как кожа некоторых ящериц. Благодаря таким плащам илитиири и удавалось оставаться почти незаметными, даже если смотреть на них в упор. Естественно, на таком плаще не было никаких узоров и пуговиц, в отличие от эльфийского.

— И что же заставило вас вылезти? — Эслентейн не выдержал первым. Несмотря на неожиданную встречу, он все еще помнил, зачем явился в этот город и что в лесу его ждут.

— Мелочь… Ссора Маинстин с новой главой нашего Дома, после которой у нас не оставалось выбора. Или лечь всем на алтарь, или сбежать на поверхность и начать работать на гномов. — Тариен покрутил в руках обсидиановый кинжал, рукоятью которого служила обточенная кость какого-то существа, а соединение с лезвием было туго обмотано оплавленными сухожилиями.

— Твою сестру чуть не уложили туда же, куда она так настойчиво собиралась пристроить меня? Забавная шутка…

— Я не верю, что Маинстин собиралась принести тебя в жертву! — сквозь зубы процедил дроу, зло сверкнув глазами.

— Можешь спросить. Хотя… Человеческая поговорка про кошку, которая сдохла от любопытства, родилась в подземных городах илитиири, верно? — Эслен тоже сверкнул синими глазищами, невесело усмехнулся и пошел прочь. Но сразу же остановился и резко обернулся, когда дроу спокойно предложил:

— Хочешь узнать наше последнее задание?

Синдр:

Уже смеркалось, а эльф все еще таскался по Тайриде. Надеюсь, в городах леших нет и он не заблудился. И гномы его не утащили, а то жалко будет. Я уже к нему привык.

Мы с поганкой уже несколько раз нацеловались, но дальше дело не шло никак! Обидно, прям хоть волком вой! То все хорошо, но белобрысый рядом, то вроде наслаждайся в одиночестве, дык опять что-то не устраивает. Главное, вроде сладилось уже все, осталось совсем чуть-чуть…

Я ж уже вторую седьмицу как верность храню, не пойми кому только. Келде моя верность не сдалась, она шкуру в подарок заказала, а чахле…

— Слушай, как вы там размножаетесь вообще, если у вас все время триста тридцать три причины, чтобы мужику не дать?! Вот как?!..

— Не капризничай! Не время сейчас, — и во взгляде смешинки. А сама улыбается. Ну и как вот мне спокойно сидеть и смотреть на все это?! Только притянуть к себе, обнять за плечи и поцеловать, чтобы хоть чуть стало легче. Но легче не станет, потому что захочется большего, а у нас же и правда триста тридцать три причины, почему мы должны сидеть и тупить в костер, ожидая нападения гномов или тех, кого они наймут на наши поиски.

Можно подумать, они тут с дозором ходят кругами, а улопавшиеся наших угощений лешие ворон ловят!

И тут у меня перед глазами мелькнул черный силуэт, по лицу хлестанула белая прядь, не пушистый мягкий локон Ка-арис, а густая, жесткая и с какой-то вплетенной в нее побрякушкой. Но едва я потянул руку к топору, как мне в спину уперлось острое лезвие.

— Сидеть, безмозглая зеленая туша, — процедил мне кто-то прямо в ухо. — Нам нужна только твоя девчонка. Тебе умирать не обязательно.

Глава 31

Ка-арис:

Я никогда не видела таких существ, но слышала о них почти столько же, сколько об их светлых братьях. Темные и светлые, солнце и тьма, добро и зло, красота и… тоже красота. Просто иная.

Женщина и мужчина возникли буквально из ниоткуда, почти такие же бесшумные, как вампиры. Конечно, мы с Синдром слегка отвлеклись и могли не услышать слабые шорохи. А ведь я предупреждала, что надо быть настороже! Но… сама-то выдерживала с трудом, а мое чудовище раз в полчаса забывало обо всем, накидывалось на меня, и мы целовались… Ледяные грани! Никогда и ни с кем раньше я не целовалась так самозабвенно, так долго, так часто. Я с трудом останавливала и себя, и Синдра, стараясь не забывать об опасности.

Когда начало темнеть, а Эслентейн так и не появился, я по-настоящему заволновалась. И как выяснилось, не зря!

Странно, но мне почему-то было совсем не страшно. Я не вскочила, не закричала, не стала вырываться из сильных рук, схвативших меня за плечи. Просто сидела и смотрела в глаза женщине, усевшейся напротив, за Синдром. По тому, как тот выпрямился и напрягся, я сразу поняла, что темная эльфийка чем-то ему угрожает. Скорее всего, ножом. А этот сумасшедший упорно пытается дотянуться до топора. Только я-то знаю, что он не успеет… С такими созданиями мог справиться лишь Алран, но он тоже пропал, как и Эслентейн. Может быть, они вообще меня предали? Оба?! Возможно, они устранили главу обоза, чтобы самим получить вознаграждение и поделить между собой?!

И тут я услышала, как хрустнула под чьими-то ногами ветка, потом затрещала шишка, отлетел в сторону камушек, зашуршали листья. К нам кто-то шел, причем старательно не скрываясь. Шагали уверенно, только не насвистывали по пути.

В первый миг я лишь уверилась в своем предположении о предательстве, потому что это был наш светлый эльф в компании темного. Потом я заметила, что Эслентейн держит руки за спиной, значит, скорее всего, они у него связаны.

А еще я увидела, как увеличились глаза эльфийки. Она была удивлена настолько, что на несколько мгновений расслабилась. Синдр, наблюдающий все это время за мной, что-то увидел в моем взгляде или просто почувствовал, как давление со спины ослабло, и резко повернулся, попытавшись заехать локтем в сидящего за ним врага. Эльфийка успела выгнуться так, что ее не задело, и отклониться вбок, уходя от удара второй руки моего чудовища. Не прошло и секунды, как женщина стояла на земле, вцепившись в странный нож с черным и словно пылающим огнем лезвием, а мой дикарь нависал над нею с топором.

Эльфийка ловко уворачивалась от довольно неповоротливого по сравнению с ней орка. Как я понимаю, она просто хотела красиво убить Синдра, но не учла, что он крупнее ее в полтора раза и в руках у него тяжелое оружие. Я отслеживала движения женщины только благодаря своему драконьему зрению. Но отреагировать хоть как-то, попытаться освободиться от захвата напарника эльфийки, дернуться на помощь моему чудовищу… Ничего из этого я не успела сделать за те несколько секунд, пока на поляне происходил этот странный и опасный танец. Даже испугаться как следует у меня еще не получилось… Я просто заметила сверкнувшее лезвие топора и услышала глухой удар, а потом увидела, как женщина падает, так и не выпустив ножа из рук.

А когда удерживающий меня мужчина ринулся к Синдру, я заледенела от ужаса, понимая, что теперь-то все уже будет гораздо страшнее, потому что нападающий хотел просто убить, а не покрасоваться. Но тут дорогу ему преградил другой, только пришедший, выкрикнув что-то громко на непонятном мне языке.

Когда время снова ожило, я начала дышать, а Эслентейн подбежал ко мне и встал так, чтобы загородить от темных, стало понятно, что мое чудовище не разрубило дурную эльфийку пополам, а оглушило ее обухом топора.

— Ножики быстро сдали белобрысому… хотя вы тут все белобрысые, леший вас разберет где кто! Короче, оба черных все оружие отдали, быстро! Если не хотите, чтобы я вашу бабу на шашлык порубил, — и Синдр встал так, что вот даже если в него сейчас пальнут чем-нибудь, то он все равно упадет на эльфийку. Одним своим весом он мог бы ее придавить. Но топор в его руке выглядел еще более угрожающе. Я бы не рискнула.

И вот тогда меня затрясло… Зубы принялись отбивать барабанную дробь, а все тело буквально скрутило от озноба. Хорошо хоть запоздалое желание закричать я успешно победила.

Темные эльфы, зло переглянувшись друг с другом, швырнули Эслентейну под ноги парочку ножей. Потом, под пристальным взглядом нашего эльфа, они покидали в кучу и мечи, и кинжалы, и даже миниатюрный арбалет. А после этого чинно расселись у костра, искоса поглядывая на так и валяющуюся на земле женщину. Странно, мстить за нее они рвались, а вот посмотреть, что с ней, ни один не захотел.

Я встала, чтобы самой подойти и проверить, жива ли эльфийка вообще, потому что вряд ли мой дикарь слишком уж рассчитывал силу удара. Мог и убить…

— Сядь обратно, крошка. Зелененького с топором рядом с этой змеей вполне хватит.

Эслентейн произнес все это очень спокойно и как-то слишком буднично, словно каждый день оказывался в подобных ситуациях. Меня же трясло все сильнее и сильнее. Нас чуть было не убили! Моего дикаря чуть было не убили!.. Темные эльфы — не сказка!..

А наш эльф, противореча собственным словам, сам подошел к лежащей на земле женщине, быстро связал ее оказавшейся у него в руках веревкой, пока Синдр продолжал зависать над ними с топором в руке, и затем осмотрел рану.

Только после этого мой дикарь, облегченно выдохнув, опустил оружие. И в ту же секунду один из темных эльфов метнул в него вытащенный откуда-то очередной, не знаю уж какой по счету, нож… Я только успела открыть рот, чтобы вскрикнуть… Но тут второй темный эльф тоже швырнул нож, который сбил полет первого, и тот вошел не в грудь Синдру, а в плечо.

Ледяные грани!.. Земля тихо покачнулась, в глазах потемнело… но я устояла, не позволив себе упасть в обморок. Хотя очень хотелось!.. Вернее, устоять у меня не получилось — я присела обратно на бревно и глубоко вдохнула.

Наблюдать за красивой дракой двоих темных эльфов у меня уже не было сил. А бежать к моему орку не было смысла. Он сам выдернул нож из своего плеча, покрутил его в руках и рявкнул:

— По местам! Иначе я зарежу вашу бабу этой странной дрянью! Совсем спятили, что ли, оба? Чего вам не сидится спокойно? — И после этого очень обиженно добавил: — Только нога прошла, так вы взяли и руку проткнули, орясины бестолковые. Вот ведь черномазость белобрысая, чтоб вас кикиморы сварили! Сами дурачье агрессивное, баба у вас полоумная… Чего вы к нам вообще заявились?!

— За вознаграждением, — мрачно пояснил Эслентейн. — На гномов они работают.

— Ну и придурки, — устало выдохнул Синдр. — Такой вечер испортили…

Глава 32

Синдр:

Бабу я прибил чудом, не иначе как на вампире натренировавшись. Потому что она была как мошка болотная — мелкая, юркая и назойливая. И жалила ощутимо. Но у орков с троллями в толщине кожи полное согласие — жесткая она и у тех, и у других, не вдруг-то порежешь! Прокусить не каждая мошка сможет, даже если сядет и будет тужиться от усилий, пока глаза не вывалятся.

А тут баба… с ножом… ну да, острым, и без железа, всем лешим на зависть! Не любят они железо…

Размахивала черная змеюка своим жалом не просто так, а с умом. Чувствуется, что оружие в руках держать умеет и драться любит, почти как орчанка. Вот только росточком она была чуть выше чахлы и хрупкая такая же. Дунешь — улетит, щелкнешь по лбу — убьешь.

Так что я просто старался не дать ей сильно себя исцарапать ножиком, а сам пытался поудобнее топор в руках устроить, ну и замах не очень сильный сделать, чтобы тюкнуть только… легонечко…

Жалко ее убивать было, баба все-таки. Но настырная и, как бы я свое самомнение ни холил, опасная! Так и мелькала у меня перед глазами, то с одного боку, то с другого. Только успевай уворачиваться, чтобы живот не продырявила. Но когда она меня меж ребер ткнула, пусть и не глубоко, но ощутимо, я понял, что пора все эти танцы заканчивать. Баба-то меня всерьез убить нацелилась, это у меня рука не поднимается… Но тут я прочухался, про поганку подумал и как вдарил этой белобрысой мошке прямо по маковке!.. Правда, в последний миг удар смягчил, чтобы череп не разнести.

Вдруг пригодится потом? Поболтать о делах гномьих, например.

А когда я муху настырную на землю уложил, вроде еще живую, меня озарило.

— Ножики быстро сдали белобрысому, если не хотите, чтобы я ее на шашлык порубил, — и встал в позу дровокола над полешком.

Полено, правда, дурное было, горелое. Зато два других уголька выдохнули. Так что озарило меня верно — бабы у всех слабое место, и у меня, и у них.

Но едва наш эльф, уже успевший развязаться, недоорчанку своими же собственными веревками и скрутил, как два ее мужика снова подскочили, и один из них в меня ножом швырнул! Я даже увернуться толком не успел… Зато разозлился, сил нет!

— По местам! Совсем спятили, что ли, оба? Вот ведь черномазость белобрысая, чтоб вас кикиморы сварили! — Давно меня так не распирало. Разве что на гада обозного, который мою поганку хотел гномам отдать. Прикидывался хорошим, а сам… предателем оказался!

Но на этих я за гномов не злился. Они честно напали, я честно их дурынду по темечку обухом чпокнул. Договорились вроде… И вот теперь исподтишка ножом кидаться?! Хорошо, второй вроде вменяемый. Даже в драку с первым полез.

— Придурки. Такой вечер испортили…

Эслен потащил эльфийку поближе к костру, а потом попросил чахлу сбегать за водой. Родник был неподалеку, но я все равно занервничал:

— А если на нее в темноте очередные черные выскочат?

— Других илитиири в округе нет, только эти трое. Они, правда, местным пускают пыль в глаза, что их пятеро. Маинстин — мастер иллюзий, а люди почти не отличают эльфов друг от друга.

Как я понял по кивку белобрысого на вырубленную мною бабу, Маинстин звали именно ее.

— И когда вы задружить успели? — уточнил я, внезапно вспомнив, что наш эльф заявился в компании одного из темных, причем на давних врагов они похожи не были. Правда, именно тот самый темный сбил полет ножика, так что, может, он и нормальный, но я никому из них доверять не рвусь. Ни одному.

Вдруг и наш светлый тоже предатель? Хотя не похож… Да и зачем ему так заморачиваться? Давно бы уже чахлу выкрал, особенно если бы с вампиром в долю вошел. Или хотел, чтобы мы сами до города доехали? Тоже правильно…

— Почти пять сотен лет назад, — огорошил меня Эслен.

— Да, я и забыл, что ты — древнее зло, — хмыкнул я и переглянулся с удивленной не меньше моего чахлой. — И они всегда такие буйные были?

— Маинстин ничуть не изменилась, — подмигнул мне белобрысый и покосился на двух других, один из которых внимательно присматривал за вторым. — И эти двое тоже… Как будто и не расставались.

Я предпочел промолчать о дураках, над которыми даже время бессильно. И протянул чахле котелок, чтобы она сбегала в него воды набрала.

Не для того, чтобы рану промывать, — я эту муху наглую аккуратно стукнул, нежно, помня, как голова потом неприятно болит и кружится. А для того, чтобы белобрысый отвар сварил от сильного ушиба того, что у этих троих явно потерялось.

Вот только не успела поганка скрыться за деревьями, как тот из темных, который шибко буйный и совсем безмозглый, пригвоздил ногу второго очередным ножом к бревну, а сам испарился… Вот трясинницы меня забери! Исчез, как будто его здесь и не было… Зато баба очухалась и давай ржать, словно умом повредилась.

— Что, Тариен, чувствуешь, как яд течет по твоим венам?! Сдохни, предатель!

Главное, дура стукнутая, совсем не боялась, что мы ее добьем. Просто мне сейчас не до нее было!..

Я едва понял, что черный с концами пропал, по-настоящему, сразу помчался в лес следом за чахлой, размахивая топором… И чуть не вляпался в примитивную ловушку!.. Мужика я не разглядел, а вот его нож под ребрами ощутил всем телом. Только я за пару секунд до этого как раз о засаде подумал. Наверное, инстинкт предков проснулся и уберег. Так что успел затормозить, насторожиться и увернуться от невидимого, но осязаемого противника. Он меня лишь оцарапал. И только я топор занес, чтобы шмякнуть его уже безо всяких там выкрутасов, как услышал знакомый голос:

— Выдыхай. Я его держу.

Вампир, возникший тоже из ниоткуда, пока я замахивался, успел схватить темного, скрутить его и ткнуть мордой в землю.

— Весело тут у вас. Дроу бегают…

— Ты давай тащи его к нашим, а я пойду чахлу… Ка-арис найду и провожу. Ступили мы. Не надо было ее одну отправлять.

Родник действительно был очень недалеко, так что вернулись мы с поганкой быстро, и пяти минут не прошло. Эта глупышка услышала возню в лесу и вместо того, чтобы убегать или затаиться, пошла к нам обратно… Ну вот мы потом снова к роднику дошли, воды набрали и обратно объявились. Как раз вовремя!

Зрелище не для слабаков. Кикиморы бы от смеха лопнули, на болотной жиже не гадай. Потому как лежит на земле темный, без штанов… Вроде бы совсем-совсем без штанов!.. А вампир сидит на бревнышке, держит его за ногу так, что бедолагу в спине выгнуло, и присосался… не вдруг и разберешь, к какому месту он присосался!

Зато баба их черная уже не радуется, и мужик ее валяется рядом, плотно повязанный, невеселый. Эслентейн застыл возле костра, как идол возле юрты шамана, и такое чувство, что совсем белый стал. А лицо у него настолько злое, что даже я поежился. Ни разу его злым не видел, все время или улыбался, или грустил иногда. Сейчас же злой был, как мой батяня… Да не, отцу такую рожу не состроить!..

Это ж уметь надо — так нашего белобрысого довести, чтобы тот озверел!

Нет, я тоже не очень добрый вернулся, готовый переубивать всех, не разбираясь. Но тут попахивало переломанными костями, кольями в живот и снятыми скальпами.

— Зря мы за водой ходили, — шепотом поделился я с чахлой своими сомнениями. — Лечить сейчас некого будет. Одного кровосос выпьет, а двух других белобрысый на шашлык пустит. Давай пойдем еще погуляем? Не будем им мешать развлекаться.

Глава 33

Ка-арис:

Вампир, пьющий кровь из раны, — редкое зрелище, обычно означающее, что скоро в мире на одно дитя ночи станет больше. Потому что чаще всего на подобное соглашаются обреченные, отравленные через кровь и решившие обменять смерть от яда на вечную жизнь.

Только таинство обращения действовало лишь на людей, а Алран был занят спасением темного эльфа, вроде бы того, с которым пришел наш светлый. Я не успела их как следует разглядеть и запомнить. Они были очень похожи, словно братья, причем или погодки, или близнецы.

Древние расы не подвластны обращению. А когда у тебя в руках источник почти пяти литров крови, вовремя остановиться и не убить его очень сложно. Но Алран справился…

— Примерно пол-литра я выпил. Если я выпью еще, он умрет. Сердце остановится от резкой большой кровопотери.

Вампир произнес это спокойно, как лекарь, ставящий не очень утешительный диагноз, и глядя при этом на светлого эльфа. Я же вопросительно посмотрела на хмурого Синдра, ожидая пояснений.

Просто Эслентейн выглядел так, что сразу было понятно — он сейчас ничего объяснить не сможет.

— Один черный ткнул ножом второго, и тогда баба их начала нести что-то про яд, который течет по венам. И смеяться. Похоже, я ее слишком сильно по голове стукнул, — чудовище довольно быстро пересказало последние события, продолжая при этом недовольно хмуриться. — Когда кого-то из племени змея кусает, шаман советует отсасывать и сплевывать яд, чтобы он по телу не разошелся.

Я кивнула. Теперь все было ясно, кроме одного.

Спасать кого-то постороннего таким способом не стал бы ни один вампир. Конечно, отравленная кровь их не убьет, но удовольствия от нее они не получат. Это как прокисший сок, так наружу и просится… Но Алран и не глотал, а сплевывал по методу шамана орчьего племени.

Просто… Например, драконы не любили носить на себе людей, и их приучали к этому с рождения, давая привыкать к специальному седлу, к наезднику, с которым им придется проводить много время, к унижению разумного и сильного тем, кто его слабее. Драконы подчинялись нам, высшим, а мы заставляли одних наших потомков возить на себе других.

Так вот… Чтобы вампир, разумный и сильный, согласился на такое унижение для достоинства… к тому же рана была спереди и значительно выше колена… Или я уже сама надумываю лишнего? Когда речь идет о жизни близкого существа, какая разница, куда именно он ранен?! Важно другое. Для постороннего ни один вампир ничего подобного не сделал бы, даже если рана была бы на запястье или шее!

И Эслентейн слишком уж заметно переживает о судьбе раненого. И эльфийка при виде него удивилась, словно перед ней возникло привидение. И…

— Надеюсь, что он сможет справиться с остатками яда. Противоядия у них я не нашел.

Кажется, впервые за все время нашего знакомства я видела светлого эльфа таким… Нет, это была не злость, это было лицо палача. И точно…

Эслентейн резко поднял за полы плаща второго темного, с крепко связанными ногами и руками. В синих глазах бушевало пламя, от которого даже мне хотелось спрятаться.

Но тот, другой мужчина лишь рассмеялся:

— Что, убьешь безоружного? Трус! Всегда был трусом…

— Всегда? Все то время, что я сражался вместе с тобой и Тариеном? Променяв свою семью на ваши проклятые подземелья?! Ах да!.. Я не позволил Маинстин прибить меня на алтаре во славу вашей спятившей богини.

Темный эльф склонил голову и вдруг ударил ею прямо в грудь Эслентейна, а потом резко выпрямился, чтобы стукнуть затылком ему в подбородок. Только светлый, хрипло выдохнув, успел отшатнуться в сторону. А темный сумел удержаться, несмотря на связанные ноги, и не упасть лицом в землю. Стоявший рядом со мной Синдр уважительно присвистнул:

— Хороший противник. Дурной, но хороший. Храбрый. Убить такого — большая честь.

— Мы не будем никого убивать, — уверенно заявил Алран. — Орк прав, Рилдой — хороший противник. Даже жаль, что я не могу его обратить. А для утоления голода я предпочту женщину. Все равно от нее одни проблемы.

— Не смей! — Темный не стал кидаться на вампира, понимая, что это бесполезно. Он упал так, чтобы накрыть своим телом эльфийку… Правда, тут же был отброшен в сторону, причем с таким размахом, что перелетел через костер и чуть не врезался в ствол дерева, стоящего на другой стороне поляны.

— Останови его!

На этот выкрик Эслентейн лишь помотал головой. Синие глаза стали буквально черными, а лицо словно высеченным изо льда — такое же белое и застывшее.

— Я был с вами. Дрался с вами. Считал вас своими друзьями. Доверял вам. Но едва над вашей семьей нависла угроза, вы предали меня.

— Верховная жрица хотела жертву, Маинстин выбрала тебя. Это честь…

— Честь?! — Никогда не думала, что мелодично-певучим голосом можно рычать, да еще так, что внутри все замирает от страха. — Честь сдохнуть на алтаре во славу богини, в которую даже не веришь?! Нет, твоя сестра приручила меня специально, чтобы кинуть под нож. Никакой чести в этом нет, ни для меня, ни для нее… ни для тебя, знавшего о ее замысле. Так что теперь я поступлю с ней так же. Принесу ее в жертву, только не неизвестной богине, а тому, кто спас моего друга от смерти.

Пока мужчины спорили, Алран, обернувшись и вежливо поклонившись мне, подхватил связанную эльфийку и исчез в лесу.

Я облегченно выдохнула, потому что наблюдать за пиршеством вампира — не самое приятное зрелище. Пусть мне и не было жаль напавшую на нас женщину, все равно… Я поежилась от легкого озноба. Хорошо, что зубы больше не стучали от страха, но тело вновь начало потряхивать от внутреннего напряжения.

Синдр:

Единственное, что я понял, — вся темная банда была знакома с Эсленом, и раньше он тоже в нее входил. Ну за четыреста лет можно с такой толпой перезнакомиться, что леший в их связях запутается! Мужик, кстати, которого вампир спасал, оказался в штанах, просто они у него кожаные, черные, вот я в темноте и не разглядел сразу. Потом только сообразил, что бедолаге штанину ножом пополам разрезали, чтобы до раны добраться.

А вообще прав был Алран. Веселье было в самом разгаре. Правда, напавшая на меня дурная баба уже не радовалась. Она только молчала и зло сверкала своими прозрачными страшными глазищами. Зато неотравленный черный отрывался за всех. Притих, только когда наш кровосос сбежал, захватив с собой ужин.

После этого Эслентейн кинулся к одному темному, а я — ко второму. Проверить, надежно ли он связан, и подтащить поближе к костру. По-хорошему его бы надо было прибить и забыть, но не связанного же?

И я почему-то подозревал, что если его развязать, то дожидаться, пока я его убью, он не станет, а снова драпанет в кусты, как заяц. Ищи его потом по всему лесу! С таким даже лешие не помогут, засмеют только. А вампир занят, ужинает. Тем более он уже раз этого черного ловил. В традиционный ритуал превращать не надо.

Глава 34

Ка-арис:

На пару минут я осталась в одиночестве, но потом Эслентейн, убедившись, что его знакомый жив, повернулся ко мне:

— Вы принесли воды? Побудь с ним, я…

— Мне от яда бабка настойку всучила! — Синдр, уже успевший подтащить к костру второго темного, бросил его неподалеку от меня и принялся рыться в своем мешке. — Вот, держи! Высушено, вымочено, смешано как надо. Чего ты сейчас в лесу в спешке ночью найдешь? Завтра уже начнешь рыскать.

— Спасибо, зелененький. — Эслентейн даже попытался улыбнуться, но я видела, как трясутся его руки, вцепившиеся в небольшой тряпочный пакетик, плотно набитый травой.

Отравленный эльф был ему очень дорог, вот только непонятно, почему они так долго не виделись?

— Со вторым что делать будем? — деловито уточнило мое чудовище. — Таскать с собой, пока вампир не слопает? Оставлять его живым нельзя, он же злой и буйный. Опять ножом размахивать начнет…

— К счастью, я не знаю, как проводить обряд во славу Ллос, а то бы принес его в жертву, чтобы Тариен точно выжил. — Эслентейн со злостью дунул на свалившуюся ему на лоб прядь, словно это она была во всем виновата. — Даже странно, насколько я был наивен, считая их всех своими друзьями!

— Она бы тебя не услышала! — выплюнул второй темный, пытаясь при этом извернуться так, чтобы видеть нас всех. Устроившись на боку, к нам лицом, он с презрением уставился на Эслентейна.

— Не уверен. Иногда чужие боги могут отреагировать быстрее, чем свои. Из любопытства, — медленно процедил наш эльф. В отблесках пламени очень ясно было видно, как напряглись у него мышцы. Даже на шее…

— Никого не отравили, не убили и не упустили, пока меня не было?

Мы все дружно вздрогнули и уставились на возникшего из темноты вампира, небрежно швырнувшего на бревно рядом со мной кожаные штаны, целые. И пока я пыталась тактично сформулировать вопрос о судьбе эльфийки, Эслентейн, хмыкнув, внезапно словно забыл о нас всех. Взяв котелок, он повесил его над огнем, подергал мое чудовище, выясняя соотношение воды и травяного сбора, и принялся варить отвар, старательно игнорируя усевшегося возле костра Алрана. Но тот лишь усмехнулся, совершенно не обижаясь. А потом совершенно будничным тоном произнес:

— Я посетил Звезду Драконов, чтобы уточнить, какая там сейчас обстановка.

— И какая? — вроде бы два слова, но я с трудом выдавила их из себя. Горло словно заморозило, так что получился жалкий почти неразборчивый хрип.

— Смерть вашего отца признана семейным делом, так что за одну ночь выяснить подробности не получилось. А оставаться еще на сутки я не рискнул, и так опаздывал уже. Хотелось добраться обратно до Тайриды не бегом, а спокойно.

Ледяные грани! Спокойно?! За две седьмицы преодолеть почти восемь сотен километров?!

Нет, конечно, драконом я пролетела бы от Фрайдера до дома за семь-восемь часов, но Алран не был драконом! Он был вампиром, умеющим преодолевать за две-три минуты сотню километров. Вот только потом ему пришлось бы довольно долго отдыхать.

Их гонцы как раз так и делают — бегут от одного главы клана до другого, чтобы потом выпить несколько литров крови и уснуть на сутки.

Спокойная прогулка вампира — это та же сотня километров, но только за три часа. И да, потом ему все равно нужно будет отдышаться, причем желательно перекусив при этом… Но путешествовать в таком темпе две седьмицы, чтобы выяснить, что происходит в королевстве драконов… То есть он это ради меня, получается, сделал?!

— Я выяснил только, что обвиняемый в убийстве короля и запугивании королевы уже задержан, но подозревают, что у него был сообщник. Его пока поймать не удалось. А правит Теспарией законный наследник.

— Как его зовут?! — У меня снова не получилось произнести короткую фразу нормальным голосом. Мало того, я ощутила, как дрожат ноги, и присела, чтобы не позориться.

— Ра-аброн, госпожа.

Ледяные грани! Все так, как я и думала… Муж сестры захватил власть в моем королевстве. Но ничего… Когда я вернусь, все уладится. Конечно, все уладится!.. Не будем же мы устраивать войну за трон? Отец завещал его мне, потому что я должна была выйти замуж за Тха-ариса. Нас готовили править нашей страной, а Ра-аброн чужак… Чужак!..

— Госпожа?! С вами все в порядке?

— Нет! Нет, со мной не все в порядке… Я трусливо сбежала, бросив свою страну, своих подданных… Я…

— Вы еще совсем ребенок, госпожа. Но мой клан готов оказать вам поддержку, если она вам понадобится. Мы решили поставить на вас…

— Потому что я еще ребенок?

Приступ самобичевания резко прошел. Я даже не сразу осознала причину, почему мне стало тепло и надежно. А это просто Синдр присел рядом и обнял меня, даря спокойствие и уверенность. Мое чудовище…

Синдр:

Сначала я следил за белобрысым, чтобы он отвар не испортил. Потом помогал ему этот отвар вливать. Сложно поить кого-то, кто плохо соображает, бредит на непонятном языке и еще зубами постоянно постукивает. А влить в него надо было кружки три-четыре, нормальные такие, оркские. Но вдвоем мы справились, хотя черный и сопротивлялся как мог. Плевался, вырывался, головой крутил и лепетал постоянно муть какую-то. К тому же он был горячий, как настоящий уголь… От него даже пар шел, по-моему. И глаза у него были страшные, прозрачно-голубые.

Но не бросать же белобрысого? Он от переживаний совсем белый стал, почти как волосы у темного.

И только когда мы немощь эту болезную скрутили и напоили, эльф принялся ему штаны с рваных на целые менять, а я выдохнул и прислушался к разговору поганки с кровососом.

— Госпожа?! С вами все в порядке?

— Нет! Нет, со мной не все в порядке… — и понеслось по проторенной тропинке. Ну я решил не дожидаться, пока она до плохого дракона договорится, подсел рядышком, схватил ее в охапку и прижал к себе покрепче. Нечего тут буянить, без нее весельчаков хватает!

Смотрю — помогло, успокоилась, сама ко мне прильнула… Жаль, поцеловать сейчас не даст. Вот чую, что не даст. Когда она вся такая напряженная, ее надо гладить и молчать. В макушку поцеловать можно, в плечо — уже опасно.

Смешная она. Брови нахмурила, лицо серьезное, голос звенит.

— Потому что я еще ребенок?

Глупая… Не знаю, кто там сейчас вместо нее в ее племени правит, но по ней же видно, как она за своих переживает! Так что я бы тоже на нее поставил, если бы даже выбор был. То есть я так и сделал. Не видать Келде своей шкуры, пока мы чахле ее племя не вернем.

Глава 35

Ка-арис:

— На ребенка мы бы ставить не стали, госпожа. Ведь мы сможем поддерживать вас лишь ночью, а днем вам придется справляться самой. И будь вы действительно всего лишь ребенком, то вас бы свергли на первые же сутки правления. Нет, у вас есть много других, выгодных для нас качеств. И главное, вы будете держать слово. А значит, мы сможем спать днем спокойно. — Алран улыбнулся, но его взгляд и голос были абсолютно серьезными.

Интересно, мне всегда казалось, что Ра-аброн — опытный политик, властный, эгоистичный, но достаточно разумный, чтобы не настроить против себя вампиров.

— Вы говорили об объединенном клане трех стран? Клане Звезды Драконов?

Мысленно я скрестила пальцы на удачу, отчаянно надеясь, что Алран говорил именно об этом клане, самом многочисленном из всех, потому что в него входили вампиры целых трех стран — Фасвойсэ, Теспарии и Агланы. И если они будут хотя бы просто держать нейтралитет, не поддерживая ни одну из сторон, я уже буду в выигрыше. Но, ледяные грани! Как же страшно… Страшно даже на мгновения всерьез задумываться о ссоре…

Не хочу называть это битвой! Какая битва, когда Ра-аброн — муж моей родной сестры?! Я помню его с детства. С самого раннего детства я помню его высокомерное лицо, снисходительную ухмылку и насмешки, которые доставались и мне, и На-арис.

Так! Стоп! Я ведь специально себя накручиваю. Было же и хорошее?.. Наверняка было, иначе отец бы давно расторг этот брак. А может быть, он и хотел его расторгнуть?..

Нет, Алран сказал, что преступник уже пойман, и раз Ра-аброн на троне, значит, пойман кто-то другой. «Дело семейное» Уф!

— Да, госпожа. Весь тройной звездный союз готов выступить на вашей стороне. Правда, мы опасаемся, что на стороне вашего противника будут драконы Агланы.

Ледяные грани… Все же война?! Или нам удастся договориться мирно? Надеюсь, что удастся. Высших и так не очень много, а если мы начнем сражаться друг с другом… убивать, вместо того чтобы объединяться… Может быть, правильнее не вмешиваться, оставить все как есть?

— Вы же понимаете, госпожа, что, когда происходит смена правящего рода, в первую очередь избавляются от соперников, их родственников и приближенных?

Так и хотелось закричать: «Нет! Не понимаю! Не хочу понимать! Это ваши взрослые игры! А я — ребенок!», но я уже не была ребенком. И в истории уже было подобное. Целую семью драконов уничтожили, убив взрослых мужчин, даже высших, а женщин насильно взяв в жены, шантажом, запугиванием, детьми… И случилось это не так уж давно, пусть и до моего рождения. А сделал так дед Ра-аброна!.. Взял и захватил королевство Осшэш. Так почему бы теперь его внуку не проделать то же самое с Теспарией? Вернее… Он уже проделал это! А я, законная правительница, сижу неподалеку от Гномьего хребта, в пяти сотнях километров от родного нагорья, и ничего… ничего… ничегошеньки не могу сделать! Потому что я теперь не дракон!

— Понимаю, — со вздохом ответила я Алрану. — Но пока мы доберемся до Теспарии, может быть уже поздно.

— Я позаботился об этом. Вернее, я решу эту проблему, как только вы подпишете договор.

Мужчина достал из внутреннего кармана плаща и протянул мне свиток и перо-иглу с колпачком на острие. Да, все важные соглашения с вампирами принято подписывать кровью.

Я сглотнула мешающий нормально дышать комок в горле и принялась внимательно вчитываться в текст.

Все было стандартно и одновременно необычно. Союз со звездным кланом детей ночи я заключала не как правительница Теспарии или от имени рода, а лично, как Ка-арис Асэншейн.

«Взаимно обязуемся поддерживать друг друга против всяких потрясений, откуда бы таковые ни проистекали. А также взаимно обязуемся, не ища и не заключая новых союзов, сначала сговориться между собой, чтобы условиться относительно образа действий, какого следует держаться сообща. И если вследствие этого соглашения появится необходимость в военных действиях, таковые должны сообразовываться с особой конвенцией, которую предстоит заключить отдельно».

Уф… Даже у моего отца договор с вампирами был не настолько всеохватывающий. Вплоть до согласия воевать на стороне друг друга.

Но дольше всего я размышляла над другим абзацем:

«И даже если между нами возникнут некоторые разногласия по поводу частных вопросов, обещаем сговориться так, чтобы эти разногласия не смогли одержать верх над соображениями высшего порядка. А также взаимно обязуемся не допускать, чтобы кому-либо удалось разлучить нас на почве принципов…»

Интересно, как именно они собираются этого не допускать?

Нет, в целом все было понятно, четко и на каждый непредусмотренный чих предполагалось обсуждение, соглашение и новый договор, в котором следовало учесть все нюансы, удовлетворить интересы всех сторон, и обязательно мирно, не позволяя никому разлучить нас.

Ледяные грани… И посоветоваться не с кем! Синдр всех этих тонкостей не поймет, Эслентейн занят лечением своего друга, а Алран… Алран — один из вампиров.

От безысходности я даже покосилась на второго из темных эльфов, временно затихшего, но внимательно слушающего и наблюдающего за нами.

А потом решительно проткнула себе указательный палец и подписала договор. Моя подпись была последней, четвертой. Трое вампиров, возглавляющих звездный клан, уже оставили свои кровавые росчерки на бумаге.

Алран даже не вздрогнул, только выжидающе выгнул бровь и потом спокойно взял протянутый ему свиток и спрятал его в плащ.

— Прошу прощения, госпожа, что не даю вам спокойно заснуть, — чуть виновато улыбнулся мужчина, когда я широко зевнула и устало вздохнула. — Зато через четыре часа вы окажетесь у себя дома. Мы договорились о помощи с одним из наших союзников.

После этого вампир исчез. Но спустя минут пять, не больше, потому что я даже задремать как следует не успела, над нашими головами послышался знакомый мне с детства шум.

Драконы! К нам летели драконы! Шесть драконов!.. И среди них был один высший. Вернее, одна.

— Ва-аршес!

Ледяные грани! Я никогда не была близка с этой женщиной, мы почти не общались и мало виделись. Она предпочла обществу людей животных, пусть и разумных. Проводила с ними почти все время, являясь во дворец раз в десять лет, по особым праздникам, чаще всего на день рождения моего отца.

Несмотря на расставание, они продолжали относиться друг к другу с уважением, и я бы даже сказала, что между ними оставалось что-то похожее на любовь. Такую… привычную, скорее как у сестры и брата.

Но сейчас я была ей безумно рада! На мгновение мне показалось, что все беды позади. Что я сейчас вернусь домой и все станет как прежде, словно я и не убегала.

Только первые же слова Ва-аршес сразу спустили меня с небес на землю.

— Объясни мне, почему ты сама не можешь оторвать свою задницу от земли и долететь до замка? Не понимаю, как у Чха-арона могло уродиться такое ничтожество. Сбежать сил хватило, а вернуться обратно нет?!

Глава 36

Синдр:

Как я в штаны от страха не наложил — сам не понял. Чудом, не иначе. Я-то решил, что, раз вампир испарился, можно спать ложиться. Правда, Алран что-то там про помощь союзников завернул, но я их разговор с чахлой временами совсем понимать переставал. Так что решил, что опять недопонял чего. И тут эти союзники на нас с неба посыпались. Шесть огромных ящериц с крыльями, змеиными глазищами, шипастыми мордами и зубастыми пастями. Падает такая громадина на четыре лапы, крылья складывает и чинно отходит в сторону. А на ее место следующая, и следующая, и следующая…

Я, когда дышать снова смог, первым делом порадовался: хорошо, что поганка в такое чудовище обращаться не может!..

Нет, они по-своему даже красивые были. Чешуя — как море, от светло-голубого до темно-синего. У каждого свой окрас, так что отличать можно, если приглядеться. Даже крылья разного цвета, у кого-то светлые, а кого-то темные. Но не как у птиц, а как у мышей летучих, кожистые. И огромные! И хвост… Если таким прихлопнет — убьет.

А последняя из этих громадин обернулась в женщину, на голову выше Ка-арис, с золотистой шапкой волос. Орчанки до такого не додумывались — намотать толстую косу вокруг головы несколько раз. Я еле сдержался, чтобы не спросить, зачем таскать такую тяжесть. Наверное, у них там в горах совсем холодно, вот она косой и греется. Хотя нормальная меховая шапка была бы удобнее. Интересно, куда ее муж смотрит? Или в горах шкуру снять не с кого?

Но тут эта позолоченная взяла и все сочувствие на корню прикопала, наехав на мою пигалицу!

— Не понимаю, как у Чха-арона могло уродиться такое ничтожество…

И меня словно рой слепней за задницу укусил, причем все одновременно! Я ж видел, что поганка этой золотистой обрадовалась. Значит, не чужие. Опять же отца ее по имени назвала, а речь явно об отце шла, значит, и с ним была знакома.

Когда бабка или мать меня гоняют, со стороны, наверное, тоже так себе выглядит, хотя я-то понимаю, что они не со зла. Но эта кикимора летучая таким мерзким тоном все сказанула, да еще губы презрительно выгнула и морду состроила… Да чтоб ее трясинницы на дно утащили!

— Это с чего вдруг Ка-арис ничтожество? Потому что сбежала, а ты осталась? И при тебе левый мужик власть в племени захватил?! Не чахл… Ка-арис ничтожество, а ты! Сама в драку не полезла, за поганк… за Ка-арис примчалась, чтобы ее против этого мужика выставить? И знаешь что?! Мы этому вашему вождю наваляем, пусть даже это будет моя последняя битва. Отсиживаться не станем!

— А это что такое? — Баба еще больше скривила губы, только как-то странно. Я не сразу понял, что она смеется. То есть старается не смеяться, но у нее не выходит.

И тут она увидела нашего черного, того, который не отравленный, а просто валялся под бревном связанный. И глаза у нее загорелись странным хищным огнем. Но сначала она снова оглядела меня с ног до головы и потом выдала чахле:

— Твой зеленый забавный. Мощный. Хороший генофонд для сыновей, но клыки страшные. Если передадутся детям, придется сводить магически…

— Эй! Клыки у меня маленькие, конечно, но тебя это не касается!

— Ах, маленькие? Значит, ты — мутант? Генетический уродец? Но и от тебя может что-то путевое уродиться, если повезет. Хотя я бы рисковать не стала. Особенно когда есть выбор, — и драконья кикимора аккуратно пнула ногой темного. — Если он ничей, я заберу его себе. Никогда таких странных существ не встречала. Где ты его нашла?

— Они живут в подземельях Гномьего хребта, — пробурчала поганка. По-моему, она на эту тетку сильно обиделась, но очень старалась это скрыть. Я подошел к ней и обнял, пряча от этой ящерицы-переростка. Язва безмозглая! Как можно было мою пигалицу ничтожеством обозвать?!

Ка-арис:

Как же мне стало тепло и приятно, когда мое чудовище, сначала схватившееся за топор при появлении драконов, потом полезло защищать меня от Ва-аршес! Отчитал ее как девчонку… И после его слов мне самой стало легче, сгущавшееся чувство вины рассеялось. Если отбросить всю пафосность, обязательства дочери короля и наследницы трона, мой не слишком храбрый и не очень умный побег и прочие высокоморальные нюансы, а оставить только то, что на поверхности, простое и понятное, оцененное взглядом дикаря, то картинка получается не в пользу тех, кто остался. Да, я сбежала, но я всего лишь девчонка-драконица. Неужели для того, чтобы остановить Ра-аброна, никого больше не нашлось?

А потом началась обычная суета, когда кто-то из бескрылых отправляется в свой первый полет на драконе. Мне тоже предстояло первый раз в жизни взмыть в небо не самой, а пристегнутой к седлу.

Синдр выглядел так, что я даже забеспокоилась, не придется ли тащить его на дракона силой? Сердце испуганно сжалось, едва я представила, что он сейчас развернется и уйдет. Он ведь даже лошадям не доверял! А тут… драконы!

Лошадей пришлось оставить на попечение лешего, но он заверил, что «животинки будут в порядке, накормлены и напоены». И пусть вслух он ничего подобного не сказал, но, судя по его виду, желал, чтобы мы поскорее убрались из его леса. За это он был готов на все.

Эслентейн очередной раз удивил, довольно уверенно закрепив своего темного друга в седле безо всякой помощи, как будто раньше довольно часто проделывал подобное.

Второго темного закрепила сама Ва-аршес. Похоже, она не пошутила, а действительно решила забрать нашего пленника себе. На всякий случай я предупредила ее, что этот странный мужчина довольно опасен.

— Голый и связанный? Только если кусаться начнет. Но тогда это будет означать, что он не слишком умный и я ошиблась с выбором. Придется избавиться… А жаль! — потрепав притихшего эльфа по щеке, жена моего отца удовлетворенно улыбнулась. — Но, по-моему, этот подземный красавец отлично понимает, насколько выгодно быть любимцем высшей драконицы. Думаю, мы с ним договоримся!.. И то, что он умеет за себя постоять, это его достоинство, а не недостаток. — Темному досталась новая порция поглаживаний. При этом с лица Ва-аршес не сходила хищная предвкушающая улыбка, хотя в голосе зазвучала озабоченность: — Так сложно найти человекоподобного, который не сильно уступает дракону.

Я изобразила на лице понимание, но на самом деле была немного ошарашена между делом услышанными подробностями. Считалось, что мы можем продлить род лишь от драконов или от людей, а тут… человекоподобный генофонд, выведение клыков магией. Сколько всего я, оказывается, не знала! Кстати, интересно, а мой отец подозревал об экспериментах его бывшей жены? Насколько это все… естественно, что ли?.. Существа других рас в качестве отцов…

— А мужчины из высших тоже пытаются решить проблему рождаемости таким странным образом? — я попыталась сформулировать свой вопрос как можно корректнее.

Но Ва-аршес рассмеялась и кивнула.

— Конечно! Мы пытаемся возродить угасающий род высших, вступая в связи с представителями других рас. Но узколобые борцы за чистоту крови пытаются нам помешать, поэтому приходится скрываться. Да и похвастаться пока все равно нечем. — Женщина перестала улыбаться и вздохнула. — Мы гибнем, Ка-арис. Но пока существует три рода, есть надежда продержаться до какого-нибудь интересного открытия. Если Ра-аброн уничтожит Асэншейнов, то надежда сократится на треть. Ты должна остановить его.

— Почему я?! — Внутри начала вновь зарождаться паника и желание сбежать, спрятаться, скрыться от всего этого кошмара. От ответственности, к которой я не готова. От обязательств, которые я не выбирала…

— Ты — наследница Чха-арона. На-арис растили женой короля, тебя — королевой.

Глава 37

Ка-арис:

Да, сестра была с детства обещана Ра-аброну, и, вопреки словам Ва-аршес, я никогда не задумывалась почему. Я вообще о многом не задумывалась, принимая решения отца как единственно верные. Или просто, как гениальный ребенок, сразу понимала верность принятого решения?

Через На-арис отец породнился с могущественными воинственными соседями, заключил союз о ненападении, и поэтому весь народ Теспарии спал спокойно.

Я смутно понимала, почему мы не объединяемся с королем Фасвойсэ против Агланы. Легкой победы не будет, так что проще платить дань дочерьми.

И если бы не родилась я, Ра-аброн стал бы королем моей Теспарии. Он и так пытается стать королем, но пока еще незаконно. Вот если я преклоню перед ним колени и признаю его правителем, тогда — да. А пока что он… регент при дурной наследной принцессе. Или узурпатор, если все же нам не удастся договориться.

Синдр:

Видал я этих драконов! Видал я эти полеты! Видал я эту сбрую, которой меня собирались пристегнуть к огромной чешуйчатой ящерице! Да я только к зверюге копытной привык — и на тебе, через топь напрямки! Полетели на крылатой громадине, у которой башка с полменя! А еще она зубы скалит, когда поворачивается и смотрит, как меня к ней привязывают… Словно насмехается!

— Га-а обладает ментальной речью…

— Какой речью он обладает?! — Еще б я понимал, откуда именно эта речь должна исходить, которую Гаа…д понимает!

— Ментальной. Проще говоря, он читает твои мысли, — чахла произнесла это с совершенно серьезным лицом, но что-то я в ее серьезность не верил. И клыкастая морда надо мной точно ржала!

А я еле сдерживался, чтобы не начать вырываться.

У меня в голове копошится огромная чешуйчатая жуть?! Да к лешему все! Мы так не договаривались! Я вообще за шкурой шел…

Ну ладно, про шкуру я сгоряча. Плевать уже на нее. Тут вокруг поганки такая заварушка намечается, что не до шкуры. Но летать, да еще с подслушивающей мои мысли синей образиной, я не собираюсь! Никто из моих предков не летал, и я не хочу!

…Но мы все же взлетели. Я смотрел вперед, в шипастый затылок, и ярко видел, как врезаюсь в эти шипы лицом. Запросто ж, если вдруг что-то пойдет не так! Когда я набирался храбрости опустить голову совсем немного вниз, то начинал думать звуками. Седло крепилось так, что крылья оглушающе хлопали у меня за спиной, а в ушах постоянно свистел ветер.

Я смотрел на шипастый затылок и с тоской вспоминал свою копытную зверюгу. Все познается в сравнении. Сейчас я бы скакал на ней и скакал.

Хорошо, что гадская образина уже не веселилась и не вертелась. А мы все летели и летели…

Мне казалось, что я вмерз в седло. Что все мои мышцы свело и я больше не смогу двигаться. Никогда. Я считал вслух, распевал мысленно боевые песни орков, потом понял, что меня все равно никто не слышит, кроме Гаа…да, и принялся орать их вслух. Громко, потому что было страшно. Когда я окончательно охрип, то стал их шептать, а потом снова петь мысленно.

По моим ощущениям мы летели вечность! Часов пять точно.

А потом, наконец-то, приземлились на большой… поляне… Я даже удивился. Не так как-то я себе представлял горы. Та же трава, те же цветы, даже деревья ничем не отличаются. Река течет, словно мы и не в горах вовсе.

Нет, потом-то уже становится ясно, что не так все: слева ущелье, справа скала какая-то, едва травой прикрытая, сзади крутой откос и еще одна поляна. Непривычно.

Зато поганка прямо расцвела, закружилась, засияла. Сразу видно — домой прилетела, не то что я.

Вот как я отсюда обратно спускаться буду?! На Гаа…да ни за какие монетки и шкуры редкого зверя я больше не сяду! Живым досюда долетел, в шипы рожей не уткнулся, ногами и руками шевелить могу. Все! Слава всем степным и подгорным предкам! Полетали — и хватит. Внукам есть что рассказать… Но повторяться уже незачем. Уверен, как-то сюда и без драконов можно добраться, значит, и вниз дорога есть. Только найти надо.

Пока я оглядывался по сторонам, Эслентейн выпутывал своего друга, который за время пути даже слегка очухался. Язва драконистая снова обернулась в бабу и принялась распаковывать второго темного. А поганка кинулась навстречу очень похожей на нее, такой же бледной моли, только постарше. Сильно постарше. И повыше. Я было подумал, что это мать, но чахла же вроде говорила, что мать у нее погибла. Значит — сестра, потому как очень похожи. А то, что одна почти ребенок, а вторая уже в морщинах, так у орков тоже иногда между детьми большая разница в годах.

Ка-арис:

— Гармира!

Я побежала навстречу сестре, обняла ее и едва сдержалась, чтобы не расплакаться. — Как вы тут? Он ведь еще не начал всех убивать?

Шутка вышла не слишком смешная, но после четырех часов полета в седле у меня выдулось ветром все чувство юмора. Его и было-то не очень много…

Ледяные грани! Если мне теперь придется летать только так, я разлюблю небо. Мне хотелось снова разрезать воздух своим собственным телом, ощущать разницу воздушных потоков крыльями, взмывать и опускаться по собственному желанию, а не управляя чужим разумом.

— Я видела в небе всего шесть драконов, — взволнованно и почему-то очень испуганно произнесла сестра. Но потом ее тон сменился на обвиняющий: — А главные убийцы скрывались в нашей семье. Ра-аброн правит Теспарией так, словно это его родная страна, и относится к нам всем с уважением.

Я даже поежилась, потому что когда она говорила об убийцах, то в упор смотрела на меня. И мне это очень не понравилось! Но я решила сделать вид, что все в порядке.

Для начала мне надо выяснить подробности, которые старательно забыла пересказать Ва-аршес, увиливая от вопросов, как змея.

— Да, я слишком много пробыла в облике дракона и теперь восстанавливаюсь.

Я решила не скрывать от сестры временную потерю своего дара. Это все равно вскоре станет всем известно, ведь я действительно пока не могу обращаться. Временно.

— То есть ты — бескрылый дракон, летавший в небе? — в голосе Гармиры прозвучал уже не испуг, а ужас.

— Можно сказать и так, — я посмотрела на сестру с удивлением, совершенно не понимая, что именно ее беспокоит.

— «Когда в небо взмоет бескрылый дракон, мир затрещит по швам», — процитировала она, но подошедшая к нам Ва-аршес тут же разнесла весь пафос.

— Что, очередное видение? Я бы даже поверила, если бы они не были у тебя такие мутные. Двести лет назад ты утверждала, что Ка-арис и Тха-арис должны быть едины и их ждет высшее предназначение.

— Наверное, я ошиблась… Надеюсь, что я ошиблась.

— Ка-арис не могла быть замешана в заговоре против Чха-арона! — Ва-аршес произнесла это так уверенно, словно это она — моя сестра, а не Гармира, которая явно сомневалась.

Ледяные грани! Я?! Обожавшая своего отца?! Да вся семья знала, насколько сильно я его любила и как была к нему привязана! Скорее я бы убила за него!..

Глава 38

Ка-арис:

— В любом случае во дворце тебе пока нельзя появляться, — заявила Гармира. — Если не хочешь оказаться в подземелье, вместе со своим бывшим женихом.

Я растерянно уставилась сначала на сестру, потом на Ва-аршес. Судя по лицам обеих, они не шутили.

— Тха-арис в подземелье?!

Внутри все сжалось, заледенело, превращаясь в один большой снежный ком, а зубы пришлось сжать, чтобы они снова не застучали.

— Его… его обвиняют в заговоре против моего отца?!

Не верю! Тха-арис не мог… Или мог? Нет, он очень уважал своего короля, ценил его заботу, преклонялся перед ним. Он был мне как старший брат!

— Я должна поговорить с ним!

— Для этого тебе надо всего лишь в открытую объявиться в замке, и тогда тебя схватят и запрут рядом с Тха-арисом, — усмехнулась Ва-аршес. — Но вряд ли ты сможешь кому-то доказать, что не причастна к заговору. Ра-аброн не даст тебе возможности оправдаться.

— Уверена, он выслушает Ка-арис, если та будет вежлива и убедительна. Даже если она дала себя втянуть в это… по глупости… Ра-аброн ее простит, если она преклонит перед ним колени, и…

— Что ты несешь?! — Ва-аршес, задвинув меня к себе за спину, гневно взглянула на мою сестру. И так глубоко задышала от злости, что у нее даже ноздри расширялись…

Ледяные грани… Вот оно!.. Началось! Ладно бы Ра-аброн оказался чужак-захватчик, тогда все было бы проще. Но он много лет жил здесь, с нами, так что для той же Гармиры успел стать своим. Причем настолько, что она верит ему больше, чем мне. И это при том, что я ее родная сестра!

Нет, я понимаю… он был красивый и молодой тогда же, когда Гармира и Паншира были молоды. Жених, а потом муж их старшей сестры. Возможно, они даже были в него влюблены, тайком. Но Тха-арис тоже их ровесник, они росли вместе! Или, может быть, дело именно в этом?

Не прошло и минуты, а в моей голове родилось несколько логичных вариантов объяснений происходящему. Я продолжала с напуганным и удивленным лицом смотреть на Гармиру из-за спины Ва-аршес, а сама тщательно обдумывала, как мы будем действовать дальше.

Во-первых, сестра тщательно скрывала свои планы, потому что бывшая жена моего отца была прямая, как копье. Пусть я плохо ее знала, но ее прямота была почти легендой. А значит, она не потащила бы меня сюда, зная, что здесь ловушка.

Во-вторых, Ва-аршес именно копье, оружие, воин по характеру и навыкам. Она наверняка предусмотрела возможность предательства, и раз выбрала для встречи именно Гармиру, значит, та показалась ей наименее опасной.

Естественно, о моем возвращении ничего не сказали На-арис, ведь она жена Ра-аброна. Но у меня три старших сестры, однако Ва-аршес не стала просить помощи у Панширы. Надо потом выяснить почему.

А сейчас мне надо убедить Гармиру, что я не виновата в заговоре против своего отца. И скрыть свое желание добраться до Тха-ариса, чтобы поговорить с ним. И уж тем более не дать заподозрить, что я собираюсь бороться за власть.

И еще…

— Синдр!

Синдр:

Эслентейн принялся о чем-то довольно бурно спорить со своим другом на непонятном мне языке. Устав от попыток разобрать, о чем они ругаются, я решил подойти ближе к поганке. На всякий случай. Уж больно там что-то подозрительное происходило.

Вот вроде бы чахла уже дома, я все, что обещал, выполнил и перевыполнил, но как-то беспокойно мне за нее. И ведь понимаю, что пользы от меня тут мало, — у них вон все напыщенные, в нарядах непонятных, драконы опять же, куда я лезу со своим топором? От белобрысого прок будет, он умный. От кровососа его уже навалом. А я здесь прямо как поганка у нас на болотах, немощь бесполезная. И язык, на котором они разговаривают, не то чтобы совсем непонятный, но какой-то странный. Словно специально слова коверкают, чтобы запутать.

Но слова словами, а когда язва схватила поганку, запрятала ее себе за спину и гаркнула на вторую бабу так, что та вздрогнула и сжалась, я понял, что стою тут по делу, а не просто так. Заваруха того гляди начнется!

Затихшая быстро оклемалась, плечи расправила, с вызовом посмотрела и на язву, и на чахлу, а сама за спиной давай руками какие-то фигуры выписывать, прям как наш шаман, когда погоду править собирается. Только он это, наоборот, делает так, чтобы все видели, а эта — тишком.

Ну я и решил, что лучше потом извинюсь, если что не так понял, взял и обухом топора нежненько эту вторую приложил. Легонечко!

А чахла сразу из-за спины у язвы вылезла, руки в бока уперла, ножку вперед выставила, головой тряхнула, чтобы волосы с лица убрать… Суровая такая, как бы сдержаться и не заржать на всю поляну!

— Синдр! Зачем ты это сделал?!

— А чего она пальцами за спиной знаки рисовала? Мало ли чего?! Если так и надо, то, как в себя придет, я прощения попрошу, мне не жалко.

Ка-арис:

— Знаки? — Ва-аршес нахмурилась, потом вздохнула расстроенно и предложила: — Давай я тебя на ночь пока у себя спрячу? Во дворец без поддержки идти опасно. — И бывшая моего отца зло покосилась на мою сестру, валяющуюся на траве без сознания. — Паншира почти сразу преклонилась перед Ра-аброном, а Гармира все время твердила, что нужно тебя найти, чтобы сделать власть законной. Я думала, она хочет вернуть ее тебе…

Прямая, как копье, но совершенно чуждая политическим хитростям!

Паншира, признавшая Ра-аброна королем, могла на самом деле ждать меня, как спасительницу от узурпатора, а занятая моими поисками Гармира надеялась, что я склонюсь перед мужем своей старшей сестры и признаю его власть законной.

— Знаешь, давай поступим иначе. — Я еще раз с легким осуждением покосилась на своего дикаря, хотя в душе была с ним согласна.

Топор — самое верное средство остановить мага, пытающегося призвать кого-то на помощь. Удар дубинкой решил бы многие политические разногласия гораздо быстрее, чем попытки договориться и найти приемлемое, устраивающее всех решение.

— Ты заберешь с собой моих друзей. — Я сразу имела в виду только эльфов, но Синдр на всякий случай приосанился, упрямо выставил вперед нижнюю челюсть, демонстрируя свои клыки, и злобно засверкал глазищами. — Один из них еще не очень хорошо себя чувствует, так что, может быть, ты придумаешь, как ему помочь. Но главное, ты заберешь с собой Гармиру. Только свяжи ее, чтобы она не смогла магичить.

— У меня есть комната, глушащая магию, — понимающе кивнула Ва-аршес. — Я запру ее там, на время.

— Отлично, а я прогуляюсь по окрестностям, присмотрюсь. Потом тайком прокрадусь к тебе. Если вдруг Ра-аброн что-то почувствовал…

— Он сможет убедиться, что тебя у меня нет, а летала я за очередными образцами для размножения. — Ва-аршес хитро улыбнулась. — А Гармиру будет кому обработать, чтобы она не проболталась до вашего возращения. И… — тут женщина стала серьезной и внимательно посмотрела мне в глаза: — Я очень надеюсь, что моим драконам не придется сражаться с армией Агланы.

— Я тоже очень на это надеюсь. — Постаравшись, чтобы мой кривой оскал был больше похож на улыбку, чем на отражение лица Синдра, я даже обняла Ва-аршес на прощание. А потом чудовище помогло ей закинуть бессознательное тело Гармиры на дракона.

Зато эльфы бросать меня тоже отказались. Вернее, Эслентейн хотел остаться со мной, отправив своего друга в безопасное место, но тот выдал ему какую-то длинную непонятную фразу, и на этом их перепалка закончилась.

Так что Ва-аршес улетела, забрав с собой лишь второго темного и мою сестру. Она, правда, предлагала мне оставить хоть одного дракона, чтобы тот поджидал нас в каком-нибудь тайном месте, но я отказалась, однако взяла амулет вызова. На всякий случай.

Пешком до замка бывшей жены моего отца добраться сложно. Это королевский дворец выстроен с расчетом на людей и вампиров, не умеющих летать.

Хотя на самом деле подсознательно я уже давно решила, что, когда мы выберемся из дворца, с нами будет дракон. С нами обязательно будет дракон, потому что я не верила в вину Тха-ариса! И я сделаю все, чтобы его освободить.

Эпилог первой части

Эслентейн всегда верил в живучесть дроу. Всегда! Даже когда Тариен резко начал сереть, а Маинстин смеяться как безумная.

Да, под этот смех верить было сложно. Нога не поднялась заткнуть бывшую любовницу, хотя эльф был уверен — она бы его ударила, даже не задумываясь. Ударила, избила, убила, принесла бы в жертву… Все что угодно, только бы выжить самой. Счастливо выжить.

Но когда появился Алран, Эслентейн понял, что боги или за него, или за Тариена, и конкретно в тот момент разницы почти не было. Просто к живучести дроу добавилось везение.

И кровный договор с вампиром ради спасения жизни друга эльф подписал, ни секунды не колеблясь.

К тому же… что такого может потребовать Алран, на что Эслентейн не решился бы сам?! Они уже столько лет знакомы и так часто пересекаются, что давно следовало заключить этот союз. Тем более вампир подчеркнул, что договор будет двухсторонним, а не просто долгом, который потом обязательно придется вернуть.

Эслентейн верил, но это не мешало ему мысленно молиться всем богам, даже Ллос. Он ничего и никому не обещал, потому что знал — если палец о палец стукнут, то потом сами найдут, когда станет нужен, и отказать он не сможет.

Прилет драконов можно было считать своеобразным знаком свыше, особенно когда эльф увидел седло. С трудом удалось сдержать слегка нервный смех, просто не хотелось привлекать к себе внимание. Незаметным и вроде как слишком занятым проще прислушиваться к разговорам, наблюдать и делать выводы.

И это очень хорошо, что не надо задумываться, как крепить Тариена, руки действовали сами, по памяти, словно и не было тех четырехсот лет. Словно они снова единая команда, семья, пусть и небольшая. И у них очередное поручение, которое нужно быстро выполнить. Они снова седлают каждый своего ящера, чтобы вместе дружно отправиться в путь, а потом, вернувшись, завалиться в их отдельный домик, хлебнуть чего-нибудь покрепче…

Пить кровь, квашенную в желудочном соке подземных гусениц, Эслентейн так и не научился, а вот к моховой настойке прикладывался с удовольствием. Зато трое остальных членов его новой семьи могли заливаться влосниаром, той самой квашеной кровью, кувшинами. Алрану бы наверняка тоже понравилось…

Для того, чтобы погрузиться в воспоминания было еще проще, неподалеку шепотом ругался Рилдой, поминающий и вампиров, и гномов, и драконов… Причем как крылатых, так и бескрылых.

— Если она взлетит, миру конец! Нам всем конец…

Правда, долго потрудиться предсказателем у темного эльфа не вышло, потому что к нему подошла старшая из дракониц и довольно умело зафиксировала связанного темного в седле. А потом наклонилась и прошептала что-то, от чего бедолага вспыхнул и его лицо стало цвета зрелой сливы. Наверное, пообещала развлечься сразу по прилету.

Но Эслентейн все равно запомнил странные слова бывшего соратника и, естественно, насторожился, когда спустя несколько часов услышал схожую фразу, сказанную прибежавшей их встречать магичкой:

— Когда в небо взмоет бескрылый дракон, мир затрещит по швам.

Мужчина прекрасно понял слова, но не очень сильно — смысл. А главное, если у магички было видение, то откуда про конец света узнал Рилдой?

Тариен, пришедший в себя за время полета и только начавший бурно выяснять, каким таким чудом он выжил, тоже отлично расслышал и понял сказанное.

Мало того, в отличие от своего друга о предполагаемом конце света темный эльф знал гораздо больше. Он даже прекратил ругаться на заключенный союз с вампиром, потому что это единственная раса, которую илитиири уважали и никогда не предавали, так как побаивались.

Дроу почти минуту задумчиво смотрел на трех разговаривающих женщин, а затем обреченно выдохнул:

— Значит, умрем чуть позже и, надеюсь, вместе. — Взгляд, устремленный на Эслентейна, прожигал, вернее, замораживал насквозь.

Светлый эльф очень долго привыкал к странной внешности темных, но дольше всего к их глазам, к почти белой радужке с легким оттенком голубого, зеленого, карего и даже фиолетового. Но когда любишь, ничто не имеет значения. Ни цвет кожи, ни цвет глаз… Ни их любовь к мистике и загадочная манера общаться. Жаль, что часть его любви досталась той, которая не смогла ее оценить.

— Теперь все только вместе. Навсегда, — уверенно ответил Эслентейн другу и улыбнулся. — До самого конца мира.

Часть вторая

Глава 1

Ка-арис:

Едва Ва-аршес и ее драконы улетели, я повела свой маленький отряд по извилистой тропинке к условно секретному входу во дворец. Конечно, там Ра-аброн оставил засаду в первую очередь, но он был чужак и не знал обо всех семейных секретах.

У каждого члена семьи был личный потайной путь, и, само собой, о своем На-арис наверняка разболтала мужу, а вот о моем не знал никто, даже родители. Я очень ответственно отнеслась к заданию отца, впрочем как всегда. Моя дверь во дворец или из дворца находилась неподалеку от ворот, которыми пользовались все члены королевской семьи, включая бывших жен, мужей и женихов дочерей…

Пешком я до дворца еще ни разу не добиралась, но была уверена, что идти недалеко, ведь драконом я преодолевала это расстояние минуты за три.

Только я ошиблась. Сильно ошиблась. Потому что шли мы не три минуты и даже не тридцать три… А три часа! Ледяные грани! Три часа! Хорошо, что я представляла, куда нам надо идти, потому что часто любовалась этой дорогой сверху.

Сначала надо было спуститься вниз по тропинке вдоль высоченной скалы. Раньше я не замечала, какая она огромная, и уж тем более не задумывалась, что красивые кустики с другой стороны дороги вооружены огромными колючими шипами. Зато теперь — знаю точно. Потому что споткнулась о камушек и упала бы, если б не шагающий сразу за мной Синдр. Причем меня понесло именно вбок, на кусты, так что успела и как следует испугаться, и слегка оцарапать руку.

После спасения я уже приготовилась выслушать эмоциональную длинную речь от своего чудовища на тему моей никчемности, но меня лишь чмокнули в макушку, осуждающе покосившись на слегка закровоточившие царапины.

— Промыть бы, — буркнул сзади Эслентейн.

— Да, скоро будет озеро, — успокоила я всех, и в первую очередь себя. Потому что «скоро» же… Но тогда я даже не догадывалась про три часа!

До озера мы шли час… Причем сначала мы спустились, а потом нам пришлось подниматься, и уже не вдоль ровной скалы, за которую при желании можно держаться одной рукой, а в тени деревьев, мимо разбросанных то тут, то там огромных, покрытых мхом валунов.

Возле одного такого камня Синдр остановился и радостно замахал рукой:

— О! Смотри! Квакши!

Не то чтобы я боялась земноводных, но радость чудовища от встречи с ними не разделила, пока он не пояснил:

— Да я у нас, на болоте, как раз пошел таких же точно спугнуть… ну не совсем таких, мои покрупнее были… и на тебя наткнулся! А то так бы и валялась, пока тебя б кикиморы не подобрали.

Я нервно поежилась, потому что, судя по присказкам Синдра, ничего хорошего от этих существ ждать не приходилось. К тому же…

— То есть мы бы никогда не встретились, если бы не лягушки?!

— Ага! — закивал головой мой зеленый дикарь.

Мой! Из-за лягушек? Ледяные грани! Вот уж никогда бы не подумала, что именно этим созданиям я буду обязана за свое возвращение домой. Ведь без чудовища я, скорее всего, так и пропала бы на болотах.

А потом мы снова спускались вниз, при этом еще петляя то влево, то вправо. Затем — вверх, а после — снова вниз… И наконец — озеро!

Сверху оно казалось миражом. В ясную погоду вода в нем ярко-бирюзового цвета — как будто внутрь плеснули краски. И я первая подала дурной пример, с визгом бросившись в прохладную воду прямо в одежде. Только обувь скинула…

Синдр кинулся вслед за мной, быстро стянув с себя штаны. И, судя по восторгу в его глазах, он оценил приятную прохладу и то, что глубина накрывает не сразу, а постепенно. Уверена, каменистое дно его не очень беспокоило, а вот я раньше заходила в озеро аккуратно, стараясь не уколоть ступни о камушки. Сейчас же мне тоже было почти все равно… Я вернулась уже не такой неженкой, как раньше, и, кажется, меня это радует.

Эслентейн и его друг разделись до подштанников, прежде чем заплыть наперегонки чуть ли не до середины озера. Но едва я отвлеклась на других мужчин, чудовище хищно заурчало рядом и, схватив меня за талию, подсадило к себе на бедра… Настойчивый, озабоченный, только об одном постоянно думающий дикарь!

И… ледяные грани! Мне это нравится!

Я прижалась к нему, обхватив за шею руками и за бедра — ногами, а потом потянулась к его губам, лизнула его клык… Когда мы начинали целоваться, я сама забывала обо всем! И летящего в небе дракона заметила, уже когда было поздно прятаться…

Единственное, что я могла сделать, — ненадолго нырнуть, но трое странных мужчин, купающиеся в озере возле королевского дворца, все равно вызвали бы подозрение. Так что я просто приняла к сведению, что тайно прокрасться, может, и не получится. Однако у меня оставалась небольшая надежда на успех, потому что над нами пролетел не дракон, а драконица, моя старшая сестра, На-арис. Вдруг она не захочет выбирать между сестрой и мужем, просто промолчав о том, что меня видела?

— Так! Про безалаберность, никчемность и безмозглость без тебя знаю, — я настойчиво постучала по Синдру пятками, намекая, что хочу с него слезть.

Почему-то прямую просьбу он воспринимал иногда как повод попререкаться, а вот физические намеки до него доходили сразу. С моей вбитой с детства привычкой сначала именно говорить, перестраиваться было очень сложно.

— А про то, что красивая и вкусно пахнешь? — Чудовище уставилось на меня своими черными глазищами в обрамлении длинных пушистых ресниц. Взгляд невинный такой, губки бантиком… даже в сочетании с клыками все равно потрясающе мило!.. Или у меня понятие прекрасного окончательно сдвинулось?

Почему меня привлекает мощный клыкастый зеленокожий орк? Наивный и немного… нет, не глупый, конечно, но… ладно, остановимся на наивном!..

Между прочим, ладно бы выбора не было. Но ведь рядом есть Эслентейн, к дивной красоте которого я уже давно привыкла и воспринимаю как нечто само собой разумеющееся. А я ведь помню, как первые дни дар речи теряла при виде него!

Хорошо, что, когда за нами прилетели драконы, эльф успел закутаться в плащ и спрятать лицо. Ва-аршес сразу его не разглядела, а потом заинтересовалась темным и забыла обо всем. Кстати, друг Эслентейна тоже красив, по-своему, более экзотично, что ли… Опять же! Алран тоже очень симпатичный…

Но я почему-то целуюсь с орком и всерьез размышляю о чем-то большем… Глупо, ведь я иду спасать своего жениха, чтобы потом вместе свергнуть узурпатора и править в Теспарии.

Только правительница из меня будет… дурная!..

— Как я могла так расслабиться?! Как я могла не подумать о безопасности?! Как я могла забыть, что тут, недалеко от дворца, в любой момент может пролететь кто-то из высших или человек на обычном драконе?! Как…

— Чахла, уймись! — Синдр внезапно разозлился, причем не в шутку, а очень-очень по-настоящему. И, схватив меня в охапку, перекинул через плечо и потащил в тень от деревьев, посадил под валуном и принялся разводить костер, бурча при этом что-то себе под нос.

— Ты кто, поганка? Ты — малолетка драконья! Ты должна бегать, радоваться, баловаться и валяться в траве с такими же оболтусами, как я, ясно?! Ты не можешь вести себя как опытный вождь племени, у тебя опыта с гулькин… короче, нет у тебя опыта совсем! Ты к жизни нормальной вообще не приспособленная, тебя где-то в теплице растили. И ты в этом не виновата, ясно? — Недовольное брюзжание становилось все громче и громче, а последнюю фразу Синдр почти выкрикнул. Потом помахал рукой, подзывая оставшихся на берегу эльфов, и снова уставился на меня.

Ледяные грани! Когда он злится, то такой красивый, что не оторваться! Глазища сверкают, зубы чуть оскалил, челюсть нижнюю вперед выдвинул, чтобы клыки были лучше видны… так бы любовалась и любовалась… уф!

— Ясно! Но мне срочно нужен этот самый опыт вождя племени. Я должна научиться мыслить как вождь, понимаешь? Потому что иначе я не смогу спасти своего… друга и отнять престол у того, кто его захватил незаконно. А если даже смогу отнять, будет вдвойне позорно, если я не справлюсь… не смогу править своим народом! Натворю кучу ошибок…

— Заведешь умного шамана. Так всегда делается. Кто-то должен быть умный — или вождь, или шаман. А второй слушаться первого.

Шаман… советник то есть… да, правильная мысль. Я даже некоторое время ее думала, перебирая кандидатов и постепенно отогреваясь у костра. И только когда мое платье почти подсохло и я принялась натягивать на ноги сапожки, меня вдруг как обухом топора Синдра по голове ударило!

Я ведь, когда говорила про спасение Тха-ариса, вслух назвала его не женихом, а другом… Это что ж выходит?! Я боюсь признаться дикарю, что у меня есть жених? Да он вообще со мной пошел за шкурой для своей будущей жены! А я про наличие жениха напомнить постеснялась?! Ледяные грани… что со мной происходит?

Глава 2

Синдр:

Пока чахла, скукожившись, пригорюнилась у костра, я устроился рядом и задумался. Пожрать бы чего-нибудь… А то с вечера во рту ни крошки, а мы сначала всю ночь летели, а теперь по горам бегаем.

Правда, горы эти от нашего леса ничем не отличаются, если не приглядываться. Так-то видно, что где-то ущелье глубокое, где-то скала слишком высокая, а если вдаль смотреть — то пики каменные вокруг и облака нависают, как в непогоду.

А еще леших тут не водится. Я специально оглядывался, по сторонам головой крутил, только под каждый валун и кустик не заглядывал. Нет никого! Озерницы есть, но пугливые — сразу спрятались, едва мы в воду запрыгнули. Но я успел их разглядеть, хотя больше на поганку смотрел. Она иногда со странностями, а иногда нормальная баба… с которой и поржать вместе можно, и побаловаться.

— Тут зверье какое-то водится? Или только квакши? Есть хочу, сил нет!

— Тут много зверей. Достаточно, чтобы прокормить почти две тысячи драконов, — усмехнулась чахла и посмотрела на меня с надеждой: — А ты решил поохотиться? Не заблудишься? Надо влево…

Меня прямо перекривило от таких подозрений, но наставления поганки я выслушал и только благодаря им заблудился не сразу.

Леший тут, похоже, все-таки был. И с орками он до этого не встречался, так что не знал, бедолага, с кем повеселиться решил…

Только сначала я с местной живностью ознакомился. Зайцы тут были такие же, как у нас, а вот рогатый скот отличался. Но я решил, что нам двух зайцев хватит, лучше потом еще поймаю, свеженького. К тому же нога начала немного поднывать, намекая, что с нее пробежек пока хватит. А ведь мне еще лешего ловить!

И тут я увидел… уф! Наверное, мне это мерещится, потому что сидящая под деревцем девчонка была прям моя ожившая мечта. Смесь Келды и поганки. Точно, брежу… на болотной жиже не гадай. Высокая, фигуристая, с округлостями, которые сразу в глаза бросаются, глаза черные, как у орчанок, брови широкие, губы пухлые, сочные, словно ягоды… кожа светло-зеленая, а волосы темные, тоже с зеленью. Только клыков для полного счастья не хватало, чтобы меня окончательно ума лишило.

И одета она была так, чтобы было легко раздеть.

У меня руки сами к ней потянулись, ноги сами в ее сторону пошагали, в голове туман… Девчонку эту еле-еле в дымке различаю. Только губы и грудь. В ушах словно шаманский бубен грохочет, так сердце стучит. Штаны мешаться стали, хоть сразу снимай! Причем зеленая красавица вроде не против, в глазах желание светится… Ух, как мы сейчас! Прямо вижу уже, как заваливаю эту красотку на валуне. Уже предчувствую, как пощупаю ее соблазнительные округлости. Даже жар ее тела ощутил и губы… близко-близко, дыхание в дыхание…

И тут — ра-а-аз, и как бабка отшептала!.. Особенно когда на валун снова взглядом наткнулся и про квакш вспомнил. И про поганку, которая еду ждет. И…

— Слушай, мне бы к озеру выйти. Ждут меня там.

— Уверен, что ждут? — Девчонка смотрела на меня все так же, с желанием, и еще языком губы облизала, заманивая. А у меня перед глазами чахла. Как она сидит у костра, коленки к груди прижала и задумалась о чем-то. Родная такая… пусть и не красавица, зато моя. Моя чахла!

— Уверен, конечно. — Куда они денутся-то? Дракон их унесет, что ли?

Ка-арис:

Где-то через полчаса я занервничала. Вроде Синдр в лесах всегда хорошо ориентировался, ни разу не терялся. Но все равно с каждой минутой становилось все беспокойнее. Мало ли что случилось? Вот как я могла отпустить его одного в незнакомом месте?! А если он ногу подвернет? А если в ущелье свалится?! А если…

Была бы крылатая, взлетела бы и помчалась искать. Но сейчас я могла только сидеть и нервничать, причем как можно незаметнее, чтобы эльфы не поняли. А то пойдут искать, и что тогда? Мне за всех сидеть и переживать? Или я на самом деле хочу, чтобы они пошли?

— Мы с Тариеном пройдемся немного. Оглядимся. Ты как, крошка?

Я покрепче обняла колени и уткнулась в них лицом, чтобы Эслентейн не видел моих влажных глаз. Но потом все же поджала губы, выпрямилась и уверенно улыбнулась:

— Далеко не уходите! Синдр уже вот-вот придет.

Мужчина согласно кивнул, а потом подмигнул и тоже улыбнулся:

— Зелененький настоящий охотник, но рядом с горами водятся охотники на охотников.

Нахмурившись, я попыталась сообразить, на кого именно эльф намекает. Хищников тут водилось немало, но вряд ли кто-то из них решится напасть на мое чудовище.

— Прекрасные, как эльфийки, доступные, как нимфы, и непостоянные, как русалки. Конечно, тебе они не попадались, но неужели не слышала о них ни разу?

Я перебрала в голове все, что слышала, даже сказки из детства, потом пожала плечами и отрицательно помотала головой:

— Нет, не слышала…

— Значит, не так шалят, как в Гномьем хребте. Но все же мы сходим проверим. Когда мы шли сюда, Тариену показалось, что он видел одну из таких ветрениц. А я уже как-то привык к зелененькому и расстроюсь, если его утащит какая-то красивая озабоченная глупышка. Конечно, я надеюсь на его иммунитет…

— Иммунитет? — Я даже не могла точно объяснить, что именно сейчас испытываю.

Страх, что Синдр попал в лапы другой женщины? Гнев? Ревность? Или сомнение, что с ним могло случиться подобное?

Даже не знаю почему, но я злилась и одновременно сомневалась, хотя это ужасно глупо. Молодая, красивая и доступная? Да ей даже пальчиком моего дикаря манить не надо будет, сам прибежит, обо всем позабыв.

— Ну, если мужчина влюблен, то он устоит от соблазна. — Эслентейн снова ехидно ухмыльнулся, глядя на меня.

А потом оба эльфа повернулись ко мне спиной и пошагали прочь, по той же самой тропинке, по которой уже больше часа назад ушел Синдр.

И я была очень им благодарна за то, что перед уходом они не стали советовать мне сидеть тихо, не высовываться, следить за костром… Я тоже не стала им говорить об осторожности.

Внезапно я стала очень суеверная. Пожелание «береги себя!» подразумевало, что они идут на встречу с опасностью. А так… так я верила, что они пошли прогуляться по округе. И если закрыть глаза, расслабиться и просто подождать, совсем чуть-чуть, они скоро вернутся вместе с Синдром. Главное, чтобы он вернулся! Чтобы все с ним было хорошо… а блудница-ветреница — это мелочи! В конце концов, он мне дорог… Он мне дорог?! Ледяные грани!

— Значит, мне не показалось. Тебе хватило наглости вернуться в Теспарию?!

Глава 3

Синдр:

Похоже, в здешних краях шалят не лешие, а лешачихи, потому что едва я зеленую красотку отшил, как тут же увидел знакомую тропинку. Я как раз вот с этого места плутанул, получается, кругалями в какой-то ельник глухой забрел, потом за зайцами погнался, потом на грудастую недоорку вышел. И поохотился, и с местными лесовиками познакомился. Сейчас еще своих трех белобрысых накормлю, буду совсем молодец.

До валуна, рядом с которым мы костер развели, я дошел минут за десять — торопился, почти бежал. Почему-то очень хотелось скорее увидеть чахлу, обнять ее, поцеловать… Жаль, с чем-то большим все время мимо!

И вот подбегаю я к костру, который вовсю горит, то есть кто-то совсем недавно в него веток подкидывал, кручу головой по сторонам, а вокруг — никого!

И тут вижу: над озером — дракон! Низко летит, только что от земли поднялся. Способность размышлять из головы сразу выдуло, я схватил топор и ринулся за этой чешуйчатой тварью. Потому что понял — сперли мою чахлу, пока я тут глазки всяким лешачихам строил! Чуть-чуть не успел, придурок никчемный. Прямо из-под носа какие-то крылатые громилы прут мою собственную поганку! Убью…

Ка-арис:

— Тебе хватило наглости вернуться в Теспарию?!

Я вздрогнула, подскочила и уставилась на На-арис, подкравшуюся ко мне совершенно бесшумно, в человеческом облике. Хитро — шум крыльев я бы услышала точно, а так, с ее-то легкой походкой и с моей глубокой задумчивостью… Это вначале я была одно сплошное ухо, а потом стала пытаться понять, что я чувствую к Синдру, и забылась. И ведь понимала, что кругом опасность! Какая из меня королева, когда я в своих чувствах к мужчине разобраться не могу?!

Я смотрела на разгневанную На-арис, а думала о своем чудовище. О том, есть ли у него иммунитет или нет. И что будет, если… Ведь Синдр — дикарь, объяснения о том, что Тха-арис мой будущий муж, его не успокоят. Или успокоят? Как, интересно, у орков принято…

Ледяные грани, что за глупости роятся в моей голове?!

— Причем тут наглость? Я переживала смерть отца и хотела побыть одна. Теперь мне стало легче, и я вернулась.

— Переживала?! Ты… Ты убила его! Ты и твой жених!

— Зачем?! — я не стала спрашивать На-арис, как она смогла поверить в этот бред, я попыталась заставить ее задуматься о другом: — Зачем мне это было нужно? Я могла спокойно подождать еще лет двести-триста, повзрослеть, перенять у отца побольше опыта… Если я — циничная убийца, так долго и старательно играющая любящую дочь, у меня все равно должен быть повод, верно? Или я маньячка, убивающая всех без разбора? Тогда почему я не убила сначала кого-то другого, попроще? Для тренировки? Ра-аброна, например? Или тебя? Или… Гармиру и Панширу?

Сестра, гневно сверля меня глазами, приоткрыла рот, потом глубоко вдохнула, нахмурилась, снова приоткрыла рот и опять ничего не сказала.

Я прямо ощущала, как в ее голове мелькают различные варианты ответов. Как она их перебирает, готовится выдать какой-то особо приглянувшийся мне, но потом находит в нем неувязку и начинает искать следующий…

В этом было наше основное отличие — обычно я сама обдумывала и принимала решения, тогда как На-арис очень часто слепо доверяла мужу. А сейчас ей приходится напрягаться самой.

Иногда я пыталась представить, насколько сильно мне надо увлечься мужчиной, чтобы позволить ему решать за меня. Не знаю даже… мне кажется, так сильно, как отца, я не полюблю никого.

— Ра-аброна ты бы не посмела убить! Тогда разразилась бы война…

— То есть ты признаешь, что я — не маньячка. Хорошо.

Главное, не сорваться и продолжать разговаривать с собственной сестрой как с посторонней. Да так оно и есть, на самом деле. Она совсем меня не знает, раз поверила в обвинения.

Но мне нужно, чтобы На-арис не выдала меня Ра-аброну. Мне нужно немного времени… Мне нужно спасти Тха-ариса!

— Ты… ты не убийца. Ты пошла на поводу у своего жениха, он тебя запутал!..

Не сорваться, не расплакаться… я спокойна. Совершенно, абсолютно спокойна.

— Но почему мы решили провернуть это все именно сейчас? И зачем я сбежала, вместо того чтобы насладиться успехом?

— Испугалась! — рыкнула На-арис и задумалась, продолжая злобно глядеть на меня.

— Сама-то веришь? Циничное убийство собственного отца, а потом вдруг такой глупый детский побег? — Я посмотрела на сестру снисходительно-ласково, словно это я — старшая, а не она.

Меня буквально трясло от напряжения. Приходилось постоянно следить, чтобы расслаблять пытающиеся сжаться челюсти. Пальцы я плотно сцепила за спиной, потому что внезапно всплыла давно забытая привычка теребить бусы или ожерелье. А я всегда так делала, когда нервничала.

— Значит, он убил… и запугал тебя. — На-арис слегка расслабилась и уже сама посмотрела на меня с намеком на сочувствие.

Очень хотелось выкрикнуть, что это неправда. Тха-арис не такой… Да даже если отбросить эмоции, ему тоже просто незачем это делать. Да и не смог бы он… Точно!

— Ты и правда веришь, что нашего отца легко убил бы выращенный и воспитанный им полукровка?

— Но Тха-арис признался!

Сердце болезненно сжалось, воздуха резко стало не хватать, а с трудом сдерживаемая истерика снова подкралась слишком близко.

— И? Что именно он сказал? Как объяснил? Для чего он это сделал?

— Не знаю. — Сестра пожала плечами и вновь нахмурилась. — Я не спрашивала у Ра-аброна…

— То есть ты сама не присутствовала при признании?!

Так, а теперь главное — не сорваться и не обругать родную сестру. Она просто любит мужа, вот и все. Просто любит… Меня же не раздражало, что мама любила отца и верила ему.

— После твоего побега Ра-аброн взвалил на себя всю тяжесть управления страной… И поиск убийцы отца он тоже взял на себя. Мне было тяжело… и я очень понимаю маму, которая не справилась и не захотела жить дальше. Она разочаровалась в тебе!

— На-арис! — Я спокойна, я не хочу наорать на сестру, не хочу схватить ее за плечи и трясти, пока она не поймет, что подозрительнее всех себя ведет ее собственный муж. — Мне ни к чему было убивать отца, потому что я не готова пока стать королевой. Но если бы убила, то не стала бы убегать, чтобы оставить королевство в руках Ра-аброна. А если бы испугалась и сбежала, то не стала бы возвращаться… — И тут спокойствие покинуло меня, и я все-таки сорвалась: — Подумай сама, а не мозгами своего мужа! Зачем я сделала все, чтобы освободить ему трон?! Неужели ты считаешь, что я настолько глупа? Да я короновалась бы как можно скорее и вышла бы замуж за Тха-ариса, отказавшись от года траура, как вы мне все и предлагали! Вы! Все! Пока я не сбежала в панике прочь. Вспомни!

Уф! Надо было наорать на сестру раньше. Зря я себя сдерживала. По крайней мере, мне точно стало легче. И На-арис расслабилась.

— Я должна это обдумать…

— Обдумывай, только не делись ни с кем, особенно с мужем. Конечно, он ни в чем не виноват, — я обязана была это сказать, пусть сама уже не сомневалась, что именно Ра-аброн все это и устроил. — Но мне надо слегка отдышаться, успокоиться и…

— Если не ты убила отца, то кто?! — На-арис замерла, глядя на меня так, словно это я должна сказать ей ответ. Да, из нее королева не вышла бы…

— Это сделал кто-то, кому он доверял, к кому он мог повернуться спиной и кто знал, как убивать высших драконов. И кто получил выгоду от смерти нашего отца.

Ледяные грани! Ну задумайся ты, все же сходится в одной точке, и имя ей — Ра-аброн! Хотя… Вряд ли отец подставил бы спину дракону из рода правителей Агланы. Нет, в одну точку сходятся только две линии из трех. Можно закрыть на это глаза и продолжать обвинять Ра-аброна, но ведь у него тоже должна была быть причина, почему он решился пойти на убийство именно сейчас.

Успеть, пока я не выросла?..

— На-арис! — меня внезапно озарило. — Мы должны найти убийцу. И нам будет проще это сделать, пока все считают, что я по-прежнему в бегах и под подозрением. Только не говори про мое возвращение своему мужу, у него и так много забот. Обещаю, когда мы соберем достаточно доказательств, я приду к нему. Мы ведь не сможем вдвоем задержать преступника, нам понадобится помощь правителя.

Я была очень убедительна. Я сама верила в то, что говорила. Я смотрела на сестру честнейшим взглядом. Приблизилась к ней почти вплотную, состроила умоляющее выражение лица, взяла ее за руки и сжала пальцы. Даже не знаю, что победило — моя уверенность или манипулирование родственными чувствами. Или я и правда нашла нужные слова, которые заставили На-арис проникнуться.

— Хорошо. Я обдумаю все, что ты сказала. Завтра в полдень встретимся здесь же. Обсудим все еще раз.

Сестра обернулась и полетела прочь, а я стояла и смотрела ей вслед и тут увидела Синдра. Он мчался вниз, размахивая топором и злобно сверкая глазищами.

Глава 4

Синдр:

Под ногами громко шуршит, ветер в ушах свистит, ноги вниз почти сами бегут… Размахнуться бы и топор швырнуть! В голову… Нет, голова в чешуе… В шею? Не попаду — гад уже далеко. Топором — не попаду, но ведь у меня еще и праща есть! Надо только…

Я уже даже камень подходящий приглядел, как вдруг увидел на берегу чахлу.

— Стой! Не надо!

Ну так вот сразу резко остановиться у меня не вышло, но топор я на всякий случай откинул, чтобы поганку нечаянно не пришибить. Подбежал, подхватил на руки, закружил…

Даже ругаться сил не было, и выяснять, что это было, — тоже. Просто обнял ее, прижал и замер. Хорошо все с ней… Счастье-то какое!

И только спустя пару минут, когда я отдышался, мы оба дружно, почти одновременно, спросили друг у друга:

— А где эльфы?

— Куда смылись белобрысые?

— Они тебя пошли искать, тебя час почти не было! Вы не встретились?

Я не стал высказывать вслух все, что подумал про придурков, оставивших мою чахлу без присмотра. Тупицы! Обалдуи! Дубины стоеросовые! Орясины безмозглые…

Интересно, это я дракона спугнул или поганка сама договорилась? Кто это вообще был-то?

Ка-арис:

— Тебя же час почти не было!

Синдр посмотрел на меня с удивлением, потом уставился на солнце, задумался, но после махнул рукой, нахмурился и, судя по злым косым взглядам в сторону тропинки, поминал сейчас Эслентейна и его друга добрым словом. Или не их, а того, кто его задержал?

— А давно эти обалдуи тебя бросили?

Теперь пришла моя очередь задумываться. Судя по вспотевшим ладоням, внутренней слабости и тому, как меня потряхивает, разговор с На-арис занял вечность. Но если оценить здраво и со стороны, то…

— Минут пятнадцать прошло, не больше. Они же тебя спасать пошли от какой-то местной ветреницы. Не попадалась?

Уф, после того как я отыграла целый спектакль для сестры, сделать безразличный вид и спросить о другой женщине, небрежно так, между делом, — легче легкого! Но у меня даже дыхание сбилось, и смотреть в глаза своему дикарю оказалось очень сложно. Я отвела взгляд и принялась изучать тропинку, а потом схватила все еще молчащего Синдра за руку и потащила наверх, за деревья. А то мало ли еще какой-то дракон мимо пролетит… И так о моем появлении уже две сестры знают! Осталось уведомить третью и самого Ра-аброна. Конечно, вряд ли меня запрут в подземелье вместе с Тха-арисом, тем более если выяснят, что я теперь дракон без крыльев…

Почему-то меня очень зацепили слова Гармиры о бескрылом драконе, и мысленно я стала называть себя именно так. Дракон без крыльев… А у такого нет права править страной. Я не соперница Ра-аброну. Но, к счастью, На-арис об этом не знает и не сможет разболтать мужу.

Ледяные грани! Как я хочу опять стать любимым младшим ребенком!

Как кому-то пришло в голову, что я могла подумать об убийстве отца и захвате власти?! Наверное, только тому, кто сам хочет усесться на трон… или тому, кто не понимает, насколько это огромная ответственность и загруженность, постоянная, без права на свободное время!.. Тому, кто рассчитывал, что за него будет править другой… Например, любимый муж!

Уф! Я так стану параноиком, подозревающим всех и вся… Надо остановиться и успокоиться. К тому же у меня есть более прозаические подозрения, не такие глобальные. Было ли у моего дикаря что-то с другой женщиной или нет?! Было или… Я — ревную?! Ужас какой…

— Не хочешь — не отвечай.

Я даже плечами передернула, словно мне действительно все равно. Подумаешь, мелочи какие-то…

— Попадалась, — Синдр произнес это так, что я сразу напряглась, готовясь услышать то, что мне не понравится. — Красивая, как орчанка. — Чудовище уставилось на меня честнейшим взглядом, а потом хитро ухмыльнулось: — Но я ей сказал, что меня ждет голодная чахла, так что как-нибудь в другой раз…

— В другой раз?!

— В другой раз!

— Ах ты…

Я застучала кулаками по груди и плечам Синдра, сначала не в полную силу, а потом поняла, что ему совсем не больно, и разошлась от души. И за то, что задержался, и за то, что я волновалась, и за то, что к нему пристают какие-то… «красивые, как орчанка»… пока я его жду! И… и за то, что он дразнится, когда я ревную… по-настоящему, всерьез ревную! А он… он дикарь!.. И у меня жених… И… меня обвиняют в убийстве отца!.. И… все и так сложно! За что мне еще и это?!

Синдр:

Чахла разбушевалась не на шутку, а я стоял и улыбался, как придурок. Но мне было так хорошо, просто не передать! Я был счастлив, что моя поганка рядом, что она злится… смешно и умилительно. Удары ее маленьких кулачков ощущались как приятное похлопывание, но лицо у нее при этом было зверское, как у настоящей орчанки. Прямо первая жена в гневе!

Не удержавшись, я все же подхватил это пыхтящее чудо на руки и поцеловал, а потом еще… и еще… и…

— Вот ты где! Мы уже три раза округу обошли, а ты давно вернулся и вину заглаживаешь? Давай обед готовить, зелененький, а то у меня такое чувство, что я дракона съел бы!

— Дракона он бы съел? Того, который только что улетел и чудом не съел поганку?! Как ваши белобрысые головы додумались до такого?! Бросить чахлу одну и свалить… О чем вы думали?

Пока я отчитывал сладкую белобрысую парочку, светлая ее половина взяла у меня зайцев, достала свой нож и принялась их разделывать. А темный, поджав губы, мрачно сверлил меня взглядом, потом процедил что-то на своем языке, раз пять повторив «иблит». После чего отвернулся и принялся помогать Эслену готовить.

Ну, я тоже не стал стесняться в выражениях, завернув о том, что только полные обалдуи бросают беззащитных поганок в одиночестве.

— Все, зелененький, мы поняли, что у тебя иммунитет к горным нимфам, — хмыкнул светлый, когда я пошел на второй круг. — Выдыхай! Я не был в этом уверен. А свои игрушки нимфы не возвращают. У них мужчин мало, каждый на вес золота, так что жил бы ты в их мирке до потери мужской привлекательности. Не уверен, что крошка стала бы столько ждать…

Я уже было открыл рот, чтобы снова напомнить им о драконе, но потом передумал. Они же не на прогулку для удовольствия пошли, а меня спасать. Кто ж знал, что как раз именно в это время к чахле чешуйчатая дрянь нагрянет?

Так что я уселся у костра, обнял поганку и выдохнул. А потом вдохнул и полез целоваться. В конце концов, раз я горной нимфе отказал, значит, заслужил хотя бы поцелуев? Побольше!

Глава 5

Ка-арис:

Пообедав, мы отправились дальше, к дворцу. И тогда я выяснила, что пешком от озера, до которого пара взмахов крыльями, нам идти два часа… Ледяные грани! Наверное, я никогда не привыкну к этому… А ведь На-арис назначила мне встречу завтра в полдень у озера! И? Что мне делать?

— Поганка! Ты чего застыла, словно в стену уткнулась?!

Шутник… Да, в стену я и уткнулась, потому что меня внезапно озарило. Гармира же тоже человек. Только человек! И как вот она добралась до поляны, на которой мы все приземлились? Заранее за три часа выбежала? Или ждала нас там всю ночь? Или… Или прилетела на драконе, но тогда куда он потом делся? А мог он спрятаться и потом, опередив нас, вернуться во дворец и предупредить Ра-аброна?

— Так, крошка, зелененький прав, мы тут уже минуту стоим. Нас не заметят?

Хорошо, что второй эльф предпочитает помалкивать и общается только с Эслентейном. А то еще бы и он сейчас высказался…

Я вытянула руки вперед, активируя проход через дворцовую стену и открывая маленький портальчик, на создание которого у меня ушла пара лет. Зато он был совсем-совсем тайный и вел не в мою комнату, нет! Такой глупости я не сделала, хотя вначале думала об этом. Но потом остановилась на подвальных кладовых. Туда-то мы и перешли.

Отсюда был портал ко мне, но я им редко пользовалась, стараясь не привлекать внимания к проходу из дворца. Хотя в детстве я довольно часто пробиралась в кладовые, тайными, но явными тропами. Тут было много вкусного, так что мы сытно перекусили, прячась среди бочонков с вином и подвешенных мясных туш.

Эслентейн, устроившись рядом с одной из бочек, смешно принюхивался, иногда горестно вздыхал, но цедил исключительно воду из небольшой фляжки. В начале нашего знакомства он ею совсем не пользовался, везде таскаясь с бутылкой. Я решила на всякий случай поддержать и утешить эльфа:

— По сравнению с тем ядом, который ты пил у людей, наше вино почти сок.

— Я чую это по запаху, крошка, — мужчина подмигнул мне, словно не заметив сурового взгляда своего друга. Зато тот разразился гневной тирадой на своем языке.

— Все, белобрысые, угомонитесь! — рыкнул на эту парочку Синдр. — Вы всегда так ругаетесь, словно четыреста лет вместе прожили, причем чьей-то первой и второй женой.

Ледяные грани! Давно я так не смеялась, причем стараясь делать это бесшумно. Эслентейн тоже издавал странные звуки, больше всего похожие на борьбу с приступом хохота. А вот его друг даже подскочил, хотя до этого мы все сидели на полу, и схватился за нож, гневно сверкая на мое чудовище своими страшными прозрачными глазами.

— Ты чего, шуток совсем не понимаешь? — миролюбиво поинтересовался Синдр, оставшийся спокойно сидеть рядом со мной. — Я уже скоро ваш язык освою. Мне вот только интересно, «иблит» — это почти как «обалдуй» или покруче?

— Дерьмо это, если буквально. Ну и все, кто не илитиири, — с усмешкой пояснил Эслентейн, а потом тоже встал, приобнял своего друга, разворачивая его лицом к себе, и… поцеловал. Я даже охнула, так это было неожиданно. Причем для темного эльфа тоже — он прямо заледенел, уставившись куда-то в только ему видимую бесконечность. А потом сглотнул, выдохнул, расправил плечи и с вызовом посмотрел почему-то на мое чудовище, тоже вроде бы удивленное, но гораздо меньше, чем я. Затем светлые льдистые глаза уставились прямо мне в душу. Эльф разглядывал меня так, словно впервые увидел и хотел очень внимательно изучить.

А потом он глубоко вдохнул, резко выдохнул, расслабился и уселся на пол, дернув при этом Эслентейна за руку, чтобы тот сел рядом с ним.

— Я видел, как ты дрался, ты победил Маинстин, — произнес темный, глядя на Синдра. — Ты почти илитиири. Но если ты еще раз назовешь меня женой, ты станешь совсем труп почти илитиири.

— Перевожу: ты совершил святотатство, назвав его женщиной. — Светлый эльф с укором посмотрел на мое чудовище, но в его синих глазах сверкали смешинки. — Зелененький, не делай так больше. У илитиири матриархат, вся власть в женских руках.

— Бедняги, — искренне посочувствовал Синдр. — Хотя у нас, когда жен становится больше трех, тоже начинается этот самый… матриархат. Одну-двух еще как-то можно к порядку призвать. И то не всегда.

С трудом подавив в себе желание закатить сцену по поводу двух-трех жен, я постаралась сосредоточиться на более важном. Нам следовало как можно бесшумнее пробраться в подземелье и освободить Тха-ариса. А для этого надо было придумать и обсудить план, решить, кто что должен делать и нужна ли мне такая толпа помощников. Наивная уверенность, что одна я справлюсь быстрее, испарилась уже давно, хотя и далеко не сразу.

Самое страшное — если Ра-аброн держит моего жениха где-то отдельно, у себя. Но выяснить это удастся лишь после того, как я обойду все камеры, и такую прогулку надо провернуть незаметно.

Из кладовой можно было напрямую попасть в подземелье. Ведь и охрану, и заключенных требовалось кормить, так что три раза в сутки сюда спускали баки с едой и ставили на тележку возле большой деревянной двери.

К обеду мы уже опоздали, поэтому дождались времени ужина, и, когда охранник широко распахнул дверные створки, Синдр отвлек его шумом из кладовой, а я и прикрывающий меня Тариен быстро просочились в подземелье. Конечно, мне было бы спокойнее с Эслентейном, но оставлять вспыльчивого темного эльфа наедине с моим чудовищем я не рискнула. К тому же… матриархат же! Ледяные грани, это немного заводит!

Мы бесшумными тенями проскользили до достаточно глубокой ложной арки. Таких в коридорах было несколько, специально для того, чтобы прятаться в тени во время допроса или разговора с заключенными. Иногда надо было провести опознание, но так, чтобы опознаваемый об этом не узнал, например. Или понаблюдать за поведением узника, опять же незаметно. Ну и, как выяснилось, это очень удобно, когда хочешь посмотреть на всех заключенных по очереди, чтобы найти среди них того, кто тебе нужен.

Охранники, даже не подозревая о нашем присутствии, активно помогали нам в этом, раздавая еду и требуя, чтобы сидящие в камерах «отрывали свои задницы и подваливали за миской!».

Сложность во всем этом была только одна — бесшумно перемещаться от арки до арки. Но таких испытаний мне пришлось пережить всего два. И во время перебежек я не то что не боялась, а даже как дышать, забывала!

Прижаться спиной к стене, не думая о том, что по ней может ползать, левую ногу чуть-чуть сдвинуть, глядя при этом вперед, на охранника, громыхающего миской о клетку. Убедиться, что все в порядке, и сделать шаг, буквально вдавливаясь всем телом в камень. Вытянуть левую руку, пощупать стену… сдвинуть левую ногу… сделать шаг… вытянуть руку…

Тариен проскальзывал этот же путь гораздо быстрее, он буквально сливался с темнотой, и только там, где торчали факелы, уныло освещающие пару метров вокруг, на полсекунды мелькало что-то неуловимое. Но для того, чтобы это заметить, надо было смотреть в ту сторону, сжав зубы и сцепив пальцы в кулаки от накатившего наконец-то страха и напряжения.

Когда мы затихли в третьей арке, сжавшись и замерев как статуи, я узнала протянутую за миской руку. Лица было почти не видно из-за непривычно взлохмаченных волос, но я даже не сомневалась — мы нашли Тха-ариса!

Глава 6

Синдр:

Доверить оберегать чахлу белобрысому, да еще и не проверенному боем, а пришлому?! Я переругался с поганкой не на шутку и на Эслена рыкнул не хуже его темного дружка. Но чахла уперлась, властным тоном объявив:

— Я приняла решение! Основная угроза может прийти извне, поэтому я и оставляю тебя здесь. Тебя и Эслентейна.

Что из меня плохой шпион, я даже не спорил. Но почему темный, а не светлый?! Почему она берет с собой почти неизвестного мужика?!

— А я не готов доверить свою женщину этому… матриархатному!

Тут поганка заткнулась, приоткрыла рот и уставилась на меня так, словно я что-то неожиданное сказал. Нет, кикиморы меня свари, я с ней просто так таскаюсь! И целоваться лезу все время исключительно из-за ее красоты неземной!

Мне несколько раз во сне удавалась чахле и клыки приставить, и кожу в зеленый цвет покрасить… А главное, грудь побольше и росточек повыше… Получалась шикарная орчанка с замашками моей поганки, ее глазами и голосом. Сны были… Ух! Но как-то раз я проснулся, наткнулся взглядом на настоящую чахлу, прижавшуюся ко мне, сладко посапывающую, бледненькую, без клыков… И чего-то прямо даже стыдно перед ней стало. Ну не красавица она у меня, зато характер наш, орчий! А это важнее.

— Слушай, ну сам подумай, — поганка быстро отдышалась, перестала из себя властную первую жену строить и решила пойти против меня хитростью. Вот прямо чую, как она всю свою женскую хитрость в кулак собрала, чтобы по мне им стукнуть. Голосок стал ласковый, сладкий такой, вкрадчивый, глазки кокетливые состроила, прямо все оружие против меня, — раз он матриархатный, значит, привык женщин защищать и их слушать. Так что мы там вдвоем быстро справимся, ведь в подземелье я знаю, что делать. А вот вытаскивать нас оттуда уже вам придется. Ну и если со мной что-то случится, ты же всегда сможешь ворваться через эту хлипкую дверь и перебить всех.

— Давай, может, сразу с этого и начнем? — Я умоляюще посмотрел на чахлу, признавая про себя, что рассуждает она верно. Но…

— Все будет хорошо! — успокоила меня поганка. Обняла, поцеловала, а потом так же уверенно заявила: — Пойдемте ждать, когда ужин принесут. И тогда действуем по плану…

По плану мне надо было отвлечь охранника, чтобы чахла смогла тихо просочиться в подземелье и найти там своего знакомого. Я пошевелил тушами, они качнулись, мужик ожидаемо полез посмотреть. Я засел за дальними бочками — они были самые высокие. Эслен притаился за дверью, чтобы помочь мне, если одного моего кулака охраннику будет мало. Но все обошлось.

Чахла с темным белобрысым проскользнула за дверь, а светлый остался со мной.

— Ну что, слепок с ключа я снял, — сообщил он мне с довольной ухмылкой. И покрутил перед носом куском сыра, в котором действительно был впечатан след от ключа. И когда успел? Я охранника, может, на минуту отвлек, не дольше, и белобрысый по плану должен был в коридоре прятаться, а не в ключики играть.

— Теперь надо придумать, из чего бы его сделать по-быстрому. — Эслен принялся прогуливаться по кладовой, изучая то мясную косточку, то деревяшки какие-то. Вот на большой деревянной поварешке он и угомонился. Уселся в уголочке и принялся стругать что-то из ее черенка. Похоже, ключ.

А я едва сдерживался, чтобы не начать бегать по кругу или вломиться в то самое подземелье с ноги. Зачем мне ключ, когда я с двух ударов топора эту дверь с петель снесу? Придумали тоже… Двери, ключи… Шатер и спящий орк у входа!

Время тянулось отвратительно медленно! И если бы не Эслен, я бы уже давно был в том подземелье. А так я даже в коридор из кладовой выбежать не успевал.

— Зелененький, не психуй, у них все в порядке. Сядь, фактурная прелесть, не отсвечивай.

На «прелесть» и прочие странные шуточки я уже не обижался. Но в конце концов на «все в порядке» вспылил.

— С чего ты решил? Кто тебе сказал?! Может, они давно в беде и их спасать пора!

— Зелененький! С твоей крошкой пошел мой друг, он убивает как дышит, не задумываясь. И поверь мне, тех, кого он признает «почти илитиири», очень немного. Местные охранники точно не удостоятся. Мужики они, может, и крепкие, но медленные. А нож убивает быстро. Много ножей — еще быстрее.

Я вспомнил, что вся куча оружия, которую мы вытрясли из двух темных, потом куда-то испарилась, и, почти не напрягаясь, догадался, куда именно.

— Как думаешь, бабу вашу Алран того… — не знаю уж, какая болотная хмарь меня за язык дернула. Спросил и сам же на середине заткнулся, вспомнив, как белобрысый злился. Но вот, кольнуло что-то. Баба злая была, конечно, но сдохнуть как еда кровососа — не очень достойная смерть. Не то чтобы она ее не заслужила, смерть в смысле…

— Маинстин? Думаю, развлекаться оставил. Деликатес же, — не очень весело усмехнулся Эслен. — Эльфийская кровь, древняя, смаковать долго будет. Сразу не убьет… А зря, — последние два слова белобрысый процедил непривычно зло. Но я его понимал, конечно. Дурная баба и мстительная. Таких в живых оставлять опасно.

Ка-арис:

Я едва удержалась, чтобы не подбежать сразу, выстоять, дождаться, пока всех заключенных накормят и охранники уйдут есть сами. Все. По правилам один должен был остаться караулить, но, как я и подозревала, эти правила никто не соблюдал. Расслабились.

В основном здесь держали в заключении тех, кого нельзя было перевести в нормальную тюрьму в самой Теспарии. Это был или воспитательно-переубедительный акт, или пауза в ожидании подтверждения преступления и последующей тихой казни… И спасать ни первых, ни вторых желающих не находилось уже очень давно.

Выдержать еще почти полчаса, пока охрана скроется в своем закуточке, оказалось ужасно трудно. Я едва выдержала это испытание.

А потом надо было же еще перебежать поперек коридора так быстро, чтобы меня не заметили из соседних камер. Я вцепилась в прутья решетки и уставилась на сидящего на каменном полу Тха-ариса, всегда ухоженного, идеально одетого, стремившегося соответствовать своему статусу, доставшемуся не по родству, а по счастливому стечению обстоятельств. Он почувствовал мой взгляд лишь спустя почти минуту, а то и дольше, настолько сильно погрузился в свои мысли. Увидев промелькнувшее в его взгляде удивление, а потом радость, я грустно улыбнулась и приложила палец к губам. Но Тха-арис и сам понимал, что надо помалкивать и не привлекать внимания. Подойдя ко мне почти вплотную, он протянул руку и погладил меня по щеке…

Ледяные грани! Как давно уже он не позволял себе ничего подобного. Только в детстве, утешая или успокаивая. А едва я из угловатого подростка превратилась в девушку, все ласковые прикосновения закончились, только вежливое общение с поклонами, реверансами, хорошо хоть не на «вы»!

Так, главное, не расплакаться… Еще успею, потом.

Кривовато улыбнувшись, я принялась изучать наручники, которыми Тха-ариса сковали. Понятно, что для высших драконов они были особенные, блокирующие способность к обороту и к внутренней магии. Но я быстро нашла в них изъян — они не были защищены от воздействия извне.

Все это время мы молчали. Задумчивый взгляд мужчины, стоящего рядом, близко, почти вплотную, не отвлекал, а помогал сосредоточиться, напоминая, что нам надо торопиться.

Что ж… придется рискнуть, второй раз я сюда проникать не собираюсь, да и не получится уже так просто. Или На-арис предупредит мужа, или сам Ра-аброн решит переместить важного узника поближе, или… Да мало ли что может случиться?! Действовать надо было сейчас. И аккуратно.

Я попробовала чуточку разозлиться, совсем капельку… еще капельку… еще… Под внимательным спокойным взглядом в упор разозлиться так, чтобы активировалась магия, у меня не получится. Надо…

— Уходим! — Темный эльф возник у меня за спиной словно из ниоткуда. Нет, понятно, что у меня нет на затылке глаз, но его появление оказалось неожиданностью и для Тха-ариса, который как раз смотрел на противоположную стену коридора, украшенную факелами.

Я ткнула пальцем в наручники, а потом отрицательно помотала головой. Эльф нахмурил белые брови, так странно смотревшиеся на его черном лице, потом прикоснулся к наручникам сам и тут же отдернул руку.

Похоже, сила, рассчитанная на обезмагичивание драконов, вытягивает магию и из древних. Но тогда получается, что они не срабатывают только на меня? А я-то решила, что поняла их секрет и сейчас всех спасу! Но не вышло… Я — бескрылый бесполезный никчемный дракон! От меня никакого проку… Я даже собственного жениха освободить не могу!

Ледяные грани… во мне сразу столько магии заискрило! Я даже испугалась, что не справлюсь и придется меня макать в бочонок с вином, например. Потому что до озера даже Синдр не успеет добежать…

Я злилась на саму себя, от всего сердца, по-настоящему. На свою беспомощность, глупость, трусость… И когда эльф очередной раз прислушался к происходящему в закутке у охраны и сурово посмотрел на меня, намекая, что время истекло, я вцепилась в один из наручей… Мои собственные руки, просунутые через прутья решетки, ударились о них от страшного усилия. Но резкая боль лишь увеличила мою злость. Тха-арис едва успел поймать первый разломанный наруч, не дав ему с грохотом упасть на каменный пол, а я уже разломала второй. И, обессиленная, едва сдерживаясь, чтобы не закричать от жгучей болезненной рези в пальцах и выворачивающей ломоты в костях, повисла на успевшем подхватить меня эльфе.

Меньше чем через минуту мы оказались у двери, которая почти сразу же приоткрылась…

Глава 7

Синдр:

Белобрысый внезапно напрягся и выскользнул в коридор. Подойдя к двери, он замер, прислушиваясь. Я даже пальцем в ухе поковырял, но не слышал ничего, никаких странных звуков. Но потом уловил что-то похожее на слабое постукивание или, скорее, поскребывание. Эслен, довольно ухмыльнувшись, вставил самодельный ключ в замок, провернул его, приоткрыл дверь и тут же быстро снова ее захлопнул. За эти полминуты нас в коридоре увеличилось в два раза.

Едва увидев, в каком состоянии мне вернули мою чахлу, я чуть этого матриархатного на его белобрысой косе не повесил! Но ему повезло, потому что руки у меня уже были заняты. Поганка обняла меня за шею, прижалась и… по-моему, заснула!

— Она сломала металлические наручники, — с восхищением в голосе выдал темный. — Хрупкая, как эльфийка, а сильная, как илитиири…

— Как орчанка, — рыкнул я и злобно покосился на обоих эльфов. — И вообще, она — дракон!

— Не ругайтесь, — устало прошептала мне в шею поганка. — Нам надо уходить. Сейчас я открою проход… — И добавила, скорее прося, чем приказывая: — Поставь меня на пол!

Минут через десять ей и правда удалось намагичить выход, но я за эти бесконечные минуты успел много чего передумать, даже то, что с отцом как-то плохо попрощался и по матери соскучился. Просто за дверями явно начиналась какая-то заваруха. И дело попахивало хорошей дракой, которая не известно, как закончится.

Если к этим, из подземелья, подмога не придет, то мы их перебьем, а вот если придет, то тогда… А когда последняя битва буквально стучит в дверь, прежде чем храбро рыкнуть: «Открывай!», хочется проверить: вдруг удастся выжить без позора?

Нам повезло. Чахла умудрилась открыть свой странный путь в стене и удержать его, пока по нему быстро прошагали эльфы. А потом я молча подхватил ее на руки, не слушая воплей про сосредоточенность, которая ей очень необходима, и вынес из замка.

Ну и так и тащил ее на себе, пока мы бежали обратно до озера. Где-то за полчаса уложились, может чуть подольше, но своими ножками поганка бы раза в три-четыре дольше семенила. Мы от озера до дворца вечность плелись.

На берегу нас уже ждали четверо драконов, и Гаад среди них. Я его как увидел, сразу весь проснувшийся внутри азарт прямо в пятки и уронил. Вот и так настроение было словно несвежих мухоморов объелся, а тут еще и этот намек чешуйчатый.

Но ругаться было не с кем. Чахла смогла проморгаться лишь настолько, чтобы самой усесться в седло. А меня к Гааду быстро пристегнул Эслен…

Я обреченно закрыл глаза, сосчитал до ста, и… мы приземлились за стеной странного замка. Ну, слава небесным лешим! Не создан я для полетов. Мои предки были степные и подгорные, крылатых — не встречалось!

Ка-арис:

Я была у Ва-аршес в гостях только совсем маленькой, поэтому ее замок помнила очень смутно. Сейчас я тоже не была готова его разглядывать — голова кружилась, синяки на руках ныли, пальцы начинало жечь при малейшем соприкосновении с чем-либо.

Оказавшись вновь на руках Синдра, я прижалась щекой к его плечу и попыталась свернуться в клубочек, закрыв глаза и отгородившись от мира. У меня было чувство, что я выплеснула не только всю магию, но и вообще все свои силы, чтобы сломать эти наручники. Надеюсь, это было сделано не напрасно…

— Лекарь сейчас тебя осмотрит, — голос хозяйки замка звучал как в тумане. Я очень устала и до тошноты хотела спать. Тем более сейчас уже новая ночь, а я и прошлую не спала, лишь подремала немного в кладовой. Так что неудивительно, что и мозг, и тело мечтают только об одном. — Неси ее на кровать…

Синдр:

Замок был огромный, я даже не думал никогда, что такие бывают! В нем наверняка был собственный леший, запутывающий тех, кто по этому замку бродит. А еще я всегда думал, что у всех домов крыши острые, как у шатров или шалашей. Ну или закругленные, как земляные домики.

Но у странного замка крыша была ступенями, широкими такими, на которые могли приземлиться драконы. И в каждой ступени, слегка нависающей над нижней, была дверь внутрь замка и лестница наверх, на следующую. Я даже не сомневался, что в каждой, хотя сумел разглядеть только три — ту, на которую мы опустились, и еще две над ней.

Когда из дверцы выбежала золотистая язва, я уже успел подхватить поганку на руки и мне было не до разглядывания, куда там нас принесли. Чахла была бледнее чем обычно, ее тонюсенькие ручонки были все в синяках от запястья до локтя, кожа на внутренней стороне ладоней содрана, и выглядела она… как будто вот-вот исчахнет совсем.

Так что, едва главная по драконам заговорила о кровати и лекаре, я лишь рыкнул:

— Давай, дорогу показывай!

И пошагал за ней следом, иногда, когда прислушивался, бурча в ответ то «да», то «нет». Но обычно цедил: «Не знаю», чтобы отвязалась. Ну откуда я мог знать, где этот спасенный чахлой парень? Может, сбежал, а может, его прибили. За дверью в подземелье шум стоял такой, словно там толпа орков что-то отмечает.

Внутри замков я никогда не был, но этим не сильно впечатлился. Как-то иначе я их по рассказам стариков представлял. Как вот тут жить можно? Стены из камня, холод неприятный, полумрак… Пока шли по коридору, даже продрог, словно под конец осени с утра из шатра без куртки выскочил. И в комнате, куда нас язва привела, было не жарко, но зато я нашел, где тут можно костер развести. И даже дрова уже были заготовлены.

Но сначала я осторожно положил поганку на кровать, стащил с нее сапоги, чтобы ноги отдохнули, и прикрыл одеялом, чтобы не замерзла, пока я огонь разжигаю.

— Лекарь сейчас придет, — объявила путеводная баба. Как-то ее чахла называла даже, Варшес вроде. Понятливая оказалась, потому что сразу добавила: — Он будет осторожен и постарается не разбудить Ка-арис.

Я одобрительно угукнул и занялся костром. Когда огонек радостно затрещал, извиваясь по поленьям, в комнату ворвался бледнолицый белобрысый парень, судя по рваной одежде и запаху давно не мытого тела — явно не лекарь. Увидев меня, он замер и принялся сверлить меня взглядом. Я тоже на него зыркнул недобро, а потом негромко уточнил:

— Это из-за тебя у нее все руки до мяса содраны?! Надеюсь, ты того стоишь… Сбегай лучше лекаря поищи, нечего идолом в центре комнаты стоять. А благодарность ей твоя сейчас ни к чему, ты ж за этим прибежал? Она двое суток не спала.

Парень вроде даже встряхнулся, только взгляд у него все равно какой-то шалый остался. Но это уже не моя забота, а чахлы. Как прочухается, пусть сама с ним разбирается.

— Лекарь ей нужен, а он, видать, заблудился, понял, да? Приведи моей женщине лекаря и свали отсюда. Спасли тебя, вот и радуйся.

Глава 8

Ка-арис:

Сквозь сон я услышала, как Синдр с кем-то тихо разговаривает, в своей обычной манере. Потом наступила тишина, и я снова заснула, чтобы проснуться оттого, что кто-то трогает мои руки, недовольно прицокивает, почти как мое чудовище, а потом меня буквально пронзил дикий зуд в пальцах. И пусть это было очень-очень давно, когда я была совсем маленькая и не умела обращаться по собственному желанию, но я сразу узнала это ощущение… Мазь, залечивающая раны и восстанавливающая кожу. Надо перетерпеть минут десять, и все пройдет. Главное — перетерпеть, не пытаясь содрать повязки и расчесать заживающие болячки. Тогда, в детстве, мне очень часто лечили колени и локти — я иногда оборачивалась еще до приземления и падала на четвереньки.

Я приоткрыла глаза и почти сразу заметила стоящего неподалеку Тха-ариса. Внешне он выглядел уже получше, но одежда превратилась в грязные лохмотья, а взлохмаченные и тоже не слишком чистые волосы напоминали прическу леших.

— Очнулась?! Ка-арис, нам надо поговорить… Сейчас, пока ты снова не сбежала!

— Окстись, обалдуй! Ей выспаться надо. Сказал же, двое суток не спала, а ты лезешь со своими разговорами. Если ты и раньше такой настырный был, не удивительно, что она от тебя сбежала.

Я очень постаралась не улыбаться, потому что у меня в голове вместо голоса Синдра зазвучал другой, старшей из сереньких ушастых созданий, у которых я жила несколько дней после потери памяти. Интонации были точно ее, и это смешное слово «окстись» я от нее часто слышала. Забавно осознавать, что мое огромное чудовище — сын и внук этих маленьких милых ушастиков. И вдвойне весело, когда он начинает напоминать их. Такой большой… «фактурный»… Уф!

Бедный Тха-арис! Он-то к такому не привык…

— Я не сбегу. Синдр прав, мне очень нужно поспать. И… я не верю, что ты убил моего отца, — почему-то мне показалось важным сказать об этом. Ну и на всякий случай добавила: — Мы найдем, кто это сделал…

— Мы вместе или ты и этот… — Судя по взглядам, которыми обменивались мой жених и мое чудовище, дружбы с первого взгляда между ними не сложилось. Но я разберусь с этим всем завтра… когда высплюсь.

— Мы вместе. Я, Синдр, ты, еще два моих… друга.

Ледяные грани! Мозг просто плавится от напряжения, и мне некогда задумываться, как правильнее назвать Эслентейна и Алрана. А ведь еще есть темный эльф, про которого я забыла, но уточнять, что друзей у меня, кроме чудовища, не двое, а трое, — лень. Спать хочется до тошноты, еще немного — и я сорвусь… или… или усну… и пусть они сами разбираются!

Синдр:

По-моему, чахла договаривала конец фразы уже во сне. Настырный странный парень еще пару минут постоял возле ее кровати, но будить не пытался. Так что гнать его прочь я перестал. Но мне и самому хотелось спать, а засыпать при чужаке было опасно. Поэтому я еще раз попытался намекнуть, прежде чем выставить белобрысого силой:

— Слышь, ты давай, отмойся, переоденься и утром приходи.

— Только после тебя, — объявил этот безумец и еще руки на груди сложил, чтобы мне было удобнее его из комнаты вынести.

С виду он казался покрупнее Эслена, но не намного. И я не ожидал, что его внезапный и сильный удар уложит меня на пол. С грохотом. Потому что тут же все каменное, а я — крупный.

Зарычав, я уже приготовился ему навалять по-настоящему, но посмотрел на спящую поганку и… вышел, подхватив свой мешок с вещами. Но далеко отходить не стал, а встал у двери — так, чтобы этот псих не смог ее захлопнуть перед моим носом.

Дождался, пока белобрысый оборванец тоже окажется в коридоре, и попытался заскочить в комнату. Но у меня не вышло. И у него не вышло.

Мы несколько раз даже лбами столкнулись, пытаясь друг друга оттолкнуть и пролезть к чахле, а потом уселись под дверью, вплотную, подперев ее спинами, чтобы второй не смог открыть.

Пока мы молча бодались и пихались, у меня даже сонливость пропала. И когда плюхнулись рядышком — тоже какое-то время еще бодрился. Но потом глаза буквально сами стали закрываться…

— Зелененький, ты чего тут отдыхаешь?

Я потряс головой и уставился на противно бодрого Эслена и его темного друга. Оборванца рядом со мной не было!

Подскочил, чувствуя, как внутри просыпается желание убивать, рванул дверь, чуть ли не сорвав ее с петель, и ворвался в комнату к поганке.

Костер уже давно погас, так что моя чахла лежала на кровати, свернувшись в клубочек и обмотавшись одеялом в два слоя. Но одна.

— Ты какой-то нервный, зелененький…

— Будешь тут нервным, — буркнул я в ответ. — Хотел спокойно спать лечь, но приперся…

Тут я обернулся и наткнулся взглядом на вчерашнего оборванца, правда, теперь тот приоделся и отмылся. Застыв в дверях, он пялился на Эслена точно так же, как когда-то поганка, даже не моргая.

Потом, наконец-то, заметил меня, может быть, потому, что я зарычал… Невыспанный, злой и голодный — не самое удачное время сталкиваться со мной снова.

Но тут псих перевел взгляд на закутавшуюся в одеяло чахлу, затем на погасший костер, снова на чахлу, потом на меня и… покраснел! Чтоб меня трясинницы на дно утащили! У него даже в глазах вину разглядеть можно было.

— Довыделывался? Заморозил поганку! — накинулся я на этого болвана. — Шумел, спать ей не давал, мною кидался… Вот зачем она тебя спасала, такого беспокойного?!

— Слушай, прежде чем ты ему ответишь, скажи: здесь завтраком кормят или его самим добывать надо? И как? Врываться в местное хранилище еды или идти искать ближайший лес с дичью?

Я даже не стал перебивать Эслена, потому что сам был не прочь перекусить. Ужин уже успел перевариться.

— Сейчас найду Ва-аршес.

Парень выглядел очень растерянным или удивленным. Но хоть бодаться с эльфами не стал и послушно ушел добывать нам завтрак. А я — разводить костер, потому что сейчас поганка проснется и ей придется из одеяла вылезать… и, кстати, интересно, где тут «кустики»?

— Что, зелененький, судя по взгляду, тебе не только поесть приспичило? Пошли, чудо цивилизации покажу!

Ну, чудом он меня не удивил, ночные горшки я и раньше видел. Зимой мелкие прямо в шатре свои дела делают, а не в лес отбегают.

Правда, тут посудина была большая, с подзадником, удобная, прямо хоть с собой уноси. Вместо шкуры. А главное, все потом не внутри осталось, а утекло куда-то… «по трубам».

И вода в рукомойнике бралась неизвестно откуда, тоже «по трубам». Надеюсь, не по тем же самым…

Глава 9

52 день лета

Ка-арис:

Сперва мне показалось, что я и не засыпала. Все те же, все там же. Но потом разглядела за широкой спиной Синдра, что за окном светает, значит, несколько часов прошло. И еще я унюхала запах бульона. Я любила по утрам молоко и пышные булочки с корицей, а папа иногда шутил, что в замке Ва-аршес по утрам бульон, на обед бульон и жареное мясо, а на ужин бульон и тушеное мясо. И ничего, кроме овощей и мяса!.. Ледяные грани! Я была уверена, что он шутит…

— Чахла, не притворяйся! Вставай, мы тут все с тобой поговорить хотим!

— Я не притворяюсь, а жмурюсь! — Как-то раньше меня манера чудовища обращаться ко мне не по имени устраивала, но сейчас, при Тха-арисе, почему-то стало неприятно.

А еще я обнаружила, что неумытая, непричесанная, в помятом грязном платье, тогда как мой жених уже успел привести себя в порядок и выглядел идеально, как всегда. Пусть даже одежда и была ему чуть великовата.

— Ты не жмурься, ты давай завтракай, и будем решать, что дальше делать. Спасти кого надо ты спасла, теперь нужно твой клан вернуть, верно?

Я согласно кивнула и со вздохом выползла из теплого одеяла, но, едва дотронулась босыми ногами до холодного каменного пола, вставать на него сразу расхотелось. Чудовище сочувственно понаблюдало за моими попытками, а потом, присев возле кровати, натянуло мне на ноги сапожки, валяющиеся неподалеку. Я благодарно улыбнулась и, довольная, первым делом подошла к столу, на котором красовалась большая миска с вкусно пахнущим бульоном, круглая тарелка с овощами, точно такая же — с фруктами и блюдо с хлебом. Повара у Ва-аршес явно не были сильны в кулинарных изысках. Ожидаемо, конечно, ведь основная часть обитателей этого замка — драконы.

Изучив, что ждет меня на завтрак, я отправилась приводить себя в порядок. Стирать платье уже бесполезно, высохнуть не успеет, а без него я только перед Синдром себя уверенно чувствую. Так что просто умоюсь, причешусь, и хватит. В конце концов, у нас не аудиенция в большом зале, а небольшое сборище заговорщиков, на которое, наверное, надо пригласить и хозяйку замка.

Но когда я вернулась в комнату, Ва-аршес уже сидела за столом, с бокалом вина, красивая и уверенная. Настоящий полководец драконьей армии. Хорошо, что она за нас, потому что именно ей подчиняется большая часть драконов Теспарии.

— Ну, крошка, мы готовы тебя выслушать, — подбодрил меня Эслентейн, после того как я выпила кружку бульона с хлебом и закусила все это овощами. Странный, но сытный завтрак.

— Давайте сначала выслушаем Тха-ариса, — логично предложила я. — Он знает гораздо больше, чем мы. И ваш совет тоже будет не лишний, — кивнула я салютнувшей мне бокалом Ва-аршес. — Хотя ваша помощь уже неоценима, — я решила начать восстанавливать привычку к общению в рамках дворцового этикета. — Кстати, как себя чувствует моя сестра? — Внезапно я вспомнила о том, что где-то тут прячут и Гармиру.

— Отдыхает в специальной комнате, — с легким ехидством в голосе успокоила меня Ва-аршес и выжидающе уставилась на Тха-ариса: — Давай, мальчик, рассказывай, что там во дворце произошло. А потом вам надо будет покинуть мой замок, как можно скорее. Конечно, вряд ли Ра-аброн ринется проверять меня сразу, сначала обыщет горы…

Да, сначала горы, а затем начнутся обыски у самых неблагонадежных, и, само собой, жены моего отца первые под подозрением. Но сначала посетят мать Тха-ариса, а уже потом Ва-аршес.

Внутри у меня все сжалось, едва я задумалась, как сильно сейчас рискует хозяйка замка. А ведь она предупреждала, что лучше бы мне у нее не появляться, но потом сама же прислала за мной драконов, я даже не просила о помощи… они просто ждали нас на озере…

— На-арис! — внезапно вспомнила я о второй сестре и тут же сама себя осадила. — Еще не полдень, успеем… Давай, Тха-арис, рассказывай, что тут творилось, пока меня не было!

Вначале я не услышала ничего нового. После моего побега оставшиеся три сестры признали власть Ра-аброна, причем На-арис и Паншира — безусловно, а вот Гармира настаивала, что без моего согласия любой занявший трон — всего лишь регент. И необходимо найти и вернуть меня как можно скорее. К слову, меня искали по всей Теспарии, но до Иостриума, само собой, не додумались. Зато были обнаружены сомнительные доказательства моей причастности к убийству отца.

Тха-арис сам присутствовал при этом и был так же растерян и удивлен, как и Ра-аброн.

— Он был искренне изумлен, Ка-арис! Настолько искренне, что я ему поверил, забыв о том, в какой семье он вырос. Искусству лжи его обучали с детства, а я расслабился… Просто все указывало на тебя!

Да, с кем еще, если не с собственной дочерью, мог провести вечер король Теспарии? Два бокала, слабенькое цветочное вино, мое любимое, блюдо с пирожными, среди которых опять же больше всего моих любимых, с корицей и шоколадом, ранние персики, еще твердые… Все указывало на то, что вечер отец провел в разговоре со мной. И ножны… ножны от маленького дамского кинжала — «драконьего когтя», которым при желании можно убить и высшего, если вонзить его прямо в сердце. Спереди или со спины — неважно, но удар, сделавший меня сиротой, был нанесен сзади. А драконы-оборотни мало к кому поворачиваются спиной, если она не защищена кольчугой. Легкой, почти невесомой кольчугой, в которой отец ходил почти все время и снимал только перед сном.

— Все указывало на тебя, ведь твоя мать ждала его в это время в спальне. Прислуга подтвердила… А вот кто был в кабинете с твоим отцом, они не видели.

— Хорошо, Ра-аброн решил, что убийца — я, почему же тогда он посадил в подземелье тебя?

Мое сердце сжалось от обиды и горя, но плакать сейчас было нельзя. Не время. Кто-то хотел подставить меня, свалить вину за смерть отца на мои плечи… И Тха-арис поверил?!

— Мы решили никому не рассказывать, сами убрались в кабинете, сами перебрали бумаги… И я сам нашел тот договор… договор с Фикбольдом, королем гномов, перечеркнутый и с надписью через весь лист: «Никогда в жизни!»

— Причем тут ты и гномы? — Я с изумлением уставилась на Тха-ариса, виновато отводящего взгляд и глядящего куда угодно, только не на меня.

— Именно я больше всего общался с их посольством, и именно я пытался убедить твоего отца, что этот союз ему выгоден.

Ледяные грани! А я не знала ничего ни о посольстве, ни о договоре. Странно…

— Все было очень тайно, — подтвердил мои подозрения Тха-арис. — Гномы хотели узаконить свое королевство в Драконьей Звезде, предлагая военный союз и официальную дань. Надо было лишь признать их право проживать в глубинных подземельях, до которых все равно драконам нет никакого дела. Но твой отец категорически отказался. Я так и не понял причину. Мне кажется, это было что-то личное…

Глава 10

Ка-арис:

— То есть Ра-аброн решил, что ты…

— Что мы с тобой вступили в сговор с гномами и убили твоего отца.

— Нет, он не мог… Это очень глупо!

Тха-арис согласно кивнул. Ва-аршес тактично промолчала. Синдр тихо пробурчал о том, что как какое-то дерьмо, так обязательно рядом кружат гномы. Эслентейн тихо сидел и очень внимательно слушал.

А вот его друг слишком заметно напрягся. Настолько сильно, что даже я это заметила. Правда, он тут же снова стал равнодушно-отстраненным, но… ледяные грани! Я видела, как его лицо застыло на пару секунд словно черная маска, едва мы заговорили о гномах.

— И он обвинил тебя в пособничестве мне и гномам? — Внутри начал зарождаться смех, абсолютно неуместный, но едва сдерживаемый.

— Да. — Судя по приподнятым уголкам плотно сжатых губ, Тха-арис тоже понимал, насколько это обвинение смехотворно. И притянуто… И…

— Может быть, следует поговорить с Гармирой? — спросив, я выжидающе взглянула на Ва-аршес, продолжающую попивать вино и игнорирующую завистливые взгляды Эслентейна.

При желании эльф тоже легко мог себя побаловать — бутылка и чистые бокалы стояли на столе. Но он не стал этого делать.

Правильно. Вино с утра — это перебор, конечно… Но не буду же я учить жизни жену своего отца?

— Думаю, сейчас она не сильно настроена на общение, — задумчиво протянула Ва-аршес и выразительно посмотрела на меня. — Но я постараюсь договориться с твоей сестрой, после того как она перестанет ныть про больную голову.

Я укоряюще вздохнула, покосившись на Синдра. С Гармирой мне бы хотелось пообщаться самой, только сейчас это было действительно не вовремя. Нам следовало скрыться, и как можно быстрее, до того, как здесь появятся драконы Ра-аброна. И я даже знаю, где нас точно не будут искать, но с удовольствием на какое-то время приютят. Осталось только придумать, как бы нам туда пробраться… И только после того, как я встречусь с На-арис. Или как раз с ней встречаться сейчас не стоит?

Ледяные грани! Я не готова принимать решение за решением, от которых зависит не только моя жизнь, но и тех, кто сейчас со мной… а также — кто будет править Теспарией, то есть… то есть судьба страны. Страшно, до озноба!

Я сейчас так хотела услышать умный совет, вот только никто не готов был мне его дать.

Ладно, будем действовать по обстоятельствам.

Сначала выбираемся из замка, потом… потом мне все же надо встретиться с На-арис или по крайней мере попытаться это сделать. Только… Да, встречаться в открытую у озера — глупо. Надо встречаться там, где я в любой момент смогу скрыться. Так, ну вот, план на ближайшие пару часов есть, потом придумаю, как поговорить с Гармирой, и постепенно выясню, кто убил моего отца, докажу, что это не я и не Тха-арис, ну и после этого намекну Ра-аброну, чтобы освободил мое место на троне. Пока против меня даже мои собственные сестры, выяснять, что думают остальные приближенные, рано. Я не готова сражаться против семьи… Против всей семьи.

Синдр:

Я мог поржать над троллями, пошутить над кикиморами, опасался трясинниц и шугал леших. Побаивался кровососов. При этом я готов был признать, что среди них есть нормальные, которых не стыдно назвать другом.

Но, чтоб меня те самые кикиморы слопали, гномов я еще ни одного не видел, а уже заранее терпеть не мог! Всех! Все зло от гномов… Меня даже новый белобрысый так не злил, как все гномы вместе и каждый по отдельности. Заранее.

Как следует перекусив, мы вышли из холодного замка. Во дворе тоже было прохладно, но не настолько.

Пока мы шагали по коридорам, я шел строго по центру, так, чтобы меня нельзя было обогнать ни слева, ни справа. Впереди гордо шествовали чахла и язва, потом я, затем — эльфы. И замыкающим — бывший оборванец. Причем я затылком ощущал, как ему все это не нравится, и особенно — высокий орк, из-за которого ему не видно поганку. Но я даже ни разу не обернулся, чтобы позлорадствовать.

И вот, оказавшись во дворе, этот спасенный на нашу голову обогнал нас всех, оглядел с безразличным видом и поинтересовался у чахлы, словно остальных здесь и нет:

— Мы не полетим?

Ну не гад он после этого?! Но окончательно я рассвирепел, когда увидел, как моя пигалица губу закусила и рожицу сделала печальную такую…

Убил бы!

— Пешком потопаешь, как все, — рыкнул я на него. — Жаль, тебя не послать в полет отсюда подальше. Для чего-то ты поганке нужен.

— Зелененький, не злись. Юноша просто пока еще не осознал, что ему придется терпеть наше присутствие еще какое-то время, — ухмыльнулся ехидно Эслен.

— Недолгое, — мрачно прошептал темный эльф.

Я так же мрачно зыркнул на этого оптимиста, а потом на «юношу». Но высказать ему все не успел, потому что чахла успокоилась и опять начала командовать.

— Синдр прав, пойдем пешком. Так мы будем менее заметны, и, главное, летать можешь только ты.

— А ты?! Что с тобой случилось, Ка-арис? Я могу тебе чем-то помочь?

— Все в порядке, я просто слишком много времени провела в облике дракона, и… мне пока не удается обернуться. Ничего страшного.

Поганка проговорила это все так быстро и лицо при этом сделала такое уверенное, что, не знай я ее как облупленную, может, и принял бы все за правду. Особенно про «ничего страшного». Вот только я-то ее знал! И главное, оборванца своего она тоже не обманула.

— Сколько времени ты уже не можешь обернуться? Это плохо, Ка-арис! Если ты не восстановишься…

— Да, претендовать на трон я не смогу!

— Да при чем тут трон!

После этого выкрика не только я заинтересованно замер, но и даже выпроваживающая нас язва насторожилась.

— Не в троне дело… Я же чувствую, что тебе плохо.

Чувствует он! И чахла вдруг покраснела как-то подозрительно.

Это ж что выходит? Всю дорогу меня соблазняла, а теперь у нее очередной спасенный есть, а я побоку, что ли?!

Это моя чахла! Я ее из болота вытащил, отмыл, приодел, откормил, пусть не сам, а с мамкиной помощью, но и до мамки, и до гор сам же довел! Я ради нее на драконе летал… дважды! Так что нет уж.

К тому же чувствовать-то он, может, и умеет, а вот заботиться — нет. Мерзнуть вчера оставил…

Но тут поганка шагнула вперед, ко мне поближе, и осторожно переплела свои пальцы с моими. Только смотрела она при этом на стоявшего прямо у ворот замка парня, который вроде даже и не заметил ничего, так разволновался.

— Я смогу тебе помочь! Твой отец научил меня летать, а я позабочусь о тебе. Я обещал ему заботиться о тебе…

— Что-то пока у тебя плохо выходит, — буркнул я, но продолжать не стал, потому что поганка покрепче сжала мои пальцы своими.

Ладно, намеки я понимаю. Не хочет она, чтобы мы с этим зазря спасенным ругались, значит, я потом ему тихо наедине все объясню. Неважно, кто он и кому что обещал, но заботиться о чахле у него пока не получается. Так что пусть учится, пока я здесь.

Ясно же, что я в горах не приживусь и мне в свой лес вернуться придется. Хоть и не хочется поганку оставлять… А выбора нет.

Она у меня в племени немощь бесполезная, а я здесь… не пойми кто, не пойми зачем.

Выучу чувствительного о ней заботиться… и уйду. Поганка, конечно, моя, но ее дом — не мой.

Глава 11

Ка-арис:

Мы ушли из замка Ва-аршес через ворота для прислуги, просто потому, что парадных у нее не было. И, уже спускаясь по извилистой тропинке, едва успели спрятаться за стволы деревьев — глаза эльфов оказались внимательнее драконьих, и Эслентейн первым заметил три быстро увеличивающиеся в небе точки. Это прилетели посланники Ра-аброна.

— Впритык успели, — облегченно выдохнул Тха-арис и внимательно посмотрел мне в глаза. Он довольно часто это делал, явно ожидая объяснений.

Только я пока плохо представляла, как рассказать ему, что меня связывает со светлым и темным эльфами, а особенно — с чудовищем. И Синдру я пока не решилась рассказать всю правду о том, что у меня есть обязательства не только перед страной, но и… Ледяные грани! Я не хочу замуж за Тха-ариса… Я его не люблю!

— Какие у нас планы, крошка? Штурмовать дворец? — Эслентейн вроде бы и шутил, вот только взгляд у него при этом был очень серьезный. А его темнокожий друг хмурился и оглядывался по сторонам, будто ожидал нападения. Один Синдр был спокоен и уверен в себе, как всегда.

— Сначала надо найти настоящих убийц. — Я тоже нахмурилась, потому что понимала, насколько это будет сложно, ведь нам придется еще и скрываться, значит, нужны свои люди во дворце.

На-арис? Она предана мужу… И даже если я ее запугаю, внушу, что Ра-аброн в опасности, она все равно пойдет к нему и все расскажет. Но, кажется, я знаю, чем она мне может помочь.

Гармира? После того, как она чуть было не призвала на помощь? Практически предав меня?.. Нет, точно не она. Особенно после того, как Синдр ее оглушил.

Ва-аршес? Ее появление во дворце вызовет подозрения…

Значит, придется связаться с придворными, которые были преданы моему отцу, а сейчас — в опале, пусть и не такой глубокой, как Тха-арис.

— Гномы очень хотели получить дракона. Так сильно, что наняли илитиири, когда люди не справились. Им не нужен был любой дракон, они хотели получить именно тебя.

Я обернулась и несколько раз моргнула, пытаясь сфокусироваться на Тариене. В моей голове еще прокручивались варианты, кого я могла бы сделать своими глазами и ушами во дворце. И есть ли смысл встречаться с На-арис. Поэтому я не сразу уловила, что именно он сказал.

— Меня? Почему именно меня?

— Маинстин знала больше, я — мало. Возможно, гномы хотели дракона, потерявшего способность обращаться. Это могло быть связано с видением твоей сестры. Похожее предсказание мы уже слышали от нашей пророчицы, когда уходили эльфы.

Я растерянно перевела взгляд на Эслентейна, чтобы убедиться, что он не улыбается. Но мужчина был собран и серьезен.

— Такими вещами не шутят, — напомнила я Тариену на всякий случай.

— Ледяные грани! Предсказание… — раздался тихий шепот у меня за спиной.

Тха-арис точно не способен на шутки, я его и улыбающимся-то давно уже не видела.

— Кто-то из делегации гномов упоминал о предзнаменовании конца света, связанном с бескрылым драконом… Ка-арис! — Меня резко развернули, и я оказалась лицом к лицу со своим побледневшим женихом. — Ты пришла сама или… прилетела… Ты прилетела на драконе, да?

— Конечно. — Я начала злиться, потому что всегда относилась к видениям Гармиры как к блажи, на которую не стоит обращать внимания. И вот… К тому же опять всплыли гномы!

— Чахла, ты ему или сама скажи, чтобы он от тебя руки убрал, или я скажу. Мало не покажется!

Я сначала повернулась к Синдру, потом посмотрела на взволнованного Тха-ариса и решила, что гномы от нас уже никуда не денутся, вместе с предсказаниями, а вот худой мир между моим женихом и моим же чудовищем мне просто необходим. Временный, плохенький, но мир.

— Так… Тха-арис — мой жених, мы должны были пожениться еще лет через пятьдесят-шестьдесят, но, возможно, это придется сделать раньше. То есть…

Тут я замялась, глядя на вытянувшееся лицо чудовища и обдумывая, как бы так пояснить, что я вот прямо сейчас замуж выходить не намерена. Ни за кого! Хотя, а чего тут обдумывать? Иногда прямая правда самое правильное решение.

— Если бы я не сбежала, то уже была бы женой, но теперь… — Ледяные грани! Как же это трудно, оказывается, всего лишь сказать, что я собираюсь пойти против воли отца. Против его посмертной воли! — Короче, я пока не готова. Вот. Я встретила другого мужчину… — Уф! Да, чудовище расслабилось, но зато напрягся Тха-арис. — И… Я… Мне… — Р-р-р-р-р! Даже руки вспотели от напряжения, и говорю едва слышно, трусиха. Какая из меня королева Теспарии?! — Мне надо разобраться в своих чувствах, вот! Я хочу выйти замуж по любви, а не из уважения. Это детей можно…

Теперь я слишком разговорилась, и остановиться вовремя не удалось. По-моему, Тха-арис прекрасно понял недосказанную мною фразу.

— Детей?.. — Глаза моего жениха гневно сверкнули.

Мы уставились друг на друга, гипнотизируя и словно пытаясь передать ментально не только эмоции, но и мысли. И их было очень много.

Да, я была рождена в любви и в законном браке, а Тха-арис — вне брака и в страсти, которая очень быстро отгорела. Драконице сложно любить человека, пусть даже с толикой драконьей крови. Они так быстро старятся… Как и… орки… Ледяные грани! Не хочу думать об этом, не хочу… Родители должны быть рядом как можно дольше, а Тха-арис своего отца практически не знал. Вся его сыновья преданность досталась моему. И…

Вот только в человеческом облике ментальное общение невозможно. Поэтому пришлось все же использовать слова.

— Ты ведь меня не любишь, а значит, наши дети в любом случае родятся лишь в уважении…

— С чего ты решила, что я тебя не люблю?! Я был с тобой рядом с самого твоего рождения. Я наблюдал, как ты росла, как взрослела, как…

— Ты ни разу не сказал мне об этом! Ни разу!

Глупейшая ситуация…

Синдр:

Нет, я не тупой, просто не хотел задумываться, что у этого нового белобрысого могут быть какие-то права на поганку. На мою поганку. И вот она сказала об этом четко и ясно. А потом… Потом добавила:

— Я встретила другого мужчину. А ты меня все равно не любишь, значит, наши дети родятся лишь в уважении…

И мне сразу стало легче дышать. Но не надолго. Потому что этот спасенный на мою голову взял и выпалил:

— С чего ты решила, что я тебя не люблю?!

А поганка покраснела, глаза в сторону отвела и пролепетала:

— Ты ни разу не сказал мне об этом! Ни разу!

И тут я вспомнил, что тоже ни разу не сказал, что люблю. Кикиморы меня свари, а как иначе это чувство называется? Ну не просто же так я ради нее даже в горы приперся, хотя мог посадить на дракона и помахать рукой вслед. Нет же, хочу убедиться, что она самозванца прогонит, спокойно тут устроится, даже этого вон… заботиться хочу о ней выучить. Выходит, или меня еще в Фрайдере так по голове приложило, что до сих пор нормально соображать не могу, или оно самое… как у папаши моего к мамке. Любовь. Надо ж было так вляпаться-то!

Глава 12

Ка-арис:

— Значит, так! Все признания отложим до лучших времен. — Я внимательно посмотрела на Тха-ариса, возмущенного и виноватого одновременно, потом перевела взгляд на застывшего, словно он увидел что-то страшное, Синдра. Я даже обернулась и огляделась, чтобы убедиться, что вокруг все спокойно. Потому что выглядело мое чудовище очень странно. Но когда я уставилась на него, выразительно сверля взглядом, он проморгался и согласно кивнул:

— Давай отложим. Вечером устрою тебе лучшие времена: костер разведу, ужин приготовлю, спальный мешок достану, тогда и будем признаваться.

Судя по взгляду чудовища, настроен он был решительно, но хоть до вечера время у меня есть.

— Давайте, рассказывайте про конец света и его связь со мной и гномами.

Я кивнула Тариену, давая понять, что первым хочу выслушать его. Ведь именно он поднял эту тему.

— Наша провидица говорила, что, когда в небо поднимется бескрылый дракон, мир разлетится на куски.

— «Когда в небо взмоет бескрылый дракон, мир затрещит по швам», — в памяти дословно всплыло сказанное Гармирой.

— Да, гномы тоже упоминали об этом, — негромко произнес Тха-арис, стараясь при этом не смотреть в мою сторону. Будто бы я по своей воле стала таким драконом! — А один из них очень подробно расспрашивал, что должно произойти, чтобы дракон стал бескрылым. И когда я заинтересовался, зачем им это, рассказал о предзнаменовании.

— Наш шаман про конец света ничего не говорил, а гномам я не верю. — Синдр обошел меня и обнял со спины, прижимая к себе. И легкая паника, уже начавшая зарождаться внутри, отступила, словно испугавшись его огромных сильных рук.

Ледяные грани! Действительно, что за бред?! Конец света оттого, что я на драконе полетала?!

— Для того, чтобы захватить твой дом, нас мало, но в кладовой мне понравилось. — Чудовище, совершенно не стесняясь удивленно-возмущенного взгляда Тха-ариса, поцеловало меня в плечо. А я не стала его осаживать…

Да, Синдр наглый и озабоченный, но он переживает обо мне и не скрывает этого. За две седьмицы нашего путешествия мы с ним от взаимного недопонимания и неприятия внезапно достигли странной и необъяснимой близости. Мне с ним хорошо, спокойно, уютно, надежно. От него я бы никогда не сбежала…

И пусть он совсем не создан для того, чтобы быть мужем королевы Теспарии, я хочу, чтобы он был рядом со мной. Хочу…

Ледяные грани! Это же всего лишь мгновения… Его жизнь — мгновение. И… наверное, ему будет лучше провести ее с той, другой, которая послала его за шкурой.

А вообще, я не о том думаю!

— Нам надо поскорее спуститься на территорию, подвластную вампирам, — решила я поделиться своими планами. — У них нас вряд ли будут искать, ведь ни я, ни Тха-арис никогда с ними не общались. Зато там нам помогут укрыться на время.

— Хорошая мысль, крошка, — одобрительно кивнул Эслентейн. — Только требуй сразу Алрана и ни с кем не говори, кроме него.

Я согласно угукнула. Конечно, именно так я и собиралась сделать, потому что как найти нужную нам деревню мне объяснил именно Алран. И пусть он опасный и хитрый, но я уже к нему более-менее привыкла. Так же, как и к эльфам.

Хорошо, что они меня не оставили… Хотя и странно. Синдр — понятно, вроде бы понятно почему. А эта парочка? Они ведь могли остаться в лесу, рядом с Гномьим хребтом. А они прилетели со мной… Зачем?!

Синдр:

Я вспомнил, как поганка умеет отбиваться, если что-то ей не нравится. И решил, что терять мне уже нечего. Мне было нужно понять, кто ей важнее, я или этот жених. Поэтому взял и обнял, прижал к себе и не удержался — поцеловал. Мы не целовались уже сутки! И когда она доверчиво прильнула ко мне, молча, не вздрагивая, не глядя на этого спасенного, которого прямо перекосило, я выдохнул. Может, ее судьба под тот валун закинула? И бабка моя так озлилась, потому что ее судьба покусала? И отец шатер строить отправил…

А совсем мне полегчало, когда через пару часов мы вышли к небольшой деревне. Я уже такие видел, и не раз. Вместо шатров — деревянные домики. Строить дольше, но жить удобнее. И гораздо уютнее, чем в каменном замке.

Навстречу нам вышел человек, увидел чахлу и поклонился.

— Приветствую вас, несравненное дитя гор и неба, Ка-арис Асэншейн. Господин предупредил, что вы посетите нас.

Поганка сразу плечи расправила, ножку вперед выдвинула, носик вверх задрала… как обычно. И не скажешь, что половину пути у меня на плечах проехала, потому что ногу чуть не подвернула.

А все потому, что решила от меня отойти и с женихом своим о чем-то переговорить. Приспичило ей. До жениха не дошла, от меня отошла, ну и… Хорошо, я успел ее со спины поймать, а жених этот спереди подхватил. Иначе навернулась бы, и все. Надолго бы отходилась. И это при том, что она нам все уши прожужжала об озере, на которое нам надо к полудню добраться.

Угу, так я ее и отпустил по бережку прогуливаться, чтобы на нее опять драконица эта насела. Да у поганки руки после того разговора тряслись и глаз дергался! Нет уж, если идти в деревню к кровососам, с которыми у нее договор, мысль была верная, то насчет озера она не права. Тем более сама же призналась, что драконице той не доверяет. И зачем с ней встречаться?

— Господин велел освободить вам дом, позаботиться о том, чтобы вы были сыты, и выполнять все, что вы попросите! И просил предупредить вас, что тот, с кем вы знакомы, тоже уже здесь. Вечером вы сможете поговорить и с нашим господином, и с его другом.

Пока мы через всю деревню шли, я помалкивал. Все-таки одно дело жениха белобрысого от поганки отпугивать, и совсем другое — ляпнуть глупость какую-нибудь, когда вокруг толпа чужаков. На чахлу они вроде как не нападают, ведут себя вежливо, так что можно и помолчать. Вот я и молчал.

В доме опять же нас одних не оставили. Показали, где можно руки помыть, где у них ночной горшок, то есть дыра в полу, причем в отдельном домике, чтобы в доме не пахло. Умно, мне понравилось. Потом нас за стол усадили и принялись угощать!

А когда ешь, тоже сильно много не поговоришь — рот-то занят. И чужаки, опять же, кружат. Но тут Эслен возьми меня и подставь, когда никто не просил:

— Зелененький, я по твоему лицу вижу, как тебя мысль распирает. Поделись с нами. Может, мы об одном и том же думаем?

Я тщательно кусок мяса дожевал, морсом кисловатым запил и только после того, как стакан на стол поставил, выдал:

— На озеро с той драконицей встречаться надо кому-то из нас сходить и договориться о встрече ближе к вечеру, когда Алран проснется. Топором с драконом не справишься, стрелой тоже не проткнешь, так что, если это чешуйчатое схватит чах… Ка-арис, помешать ему…

— Ей, — поправила меня чахла, но посмотрела с одобрением.

Может, порадовалась, что я ее при чужаках по имени назвал? Просто они к ней по титулу, с поклонами, а тут я раз — и «поганка». Не, я даже с отцом знал, что иногда он — «папаша», а иногда «великий вождь нашего племени».

— Да неважно, — хмыкнул я и оглядел всех, даже жениха на мою голову: — Главное, спасти Ка-арис у нас не выйдет, если эта «ей» крылатая решит ее утащить. Так что встреча с драконом днем на озере — плохая затея. Я против.

Глава 13

Ка-арис:

Нет, на самом деле я тоже была против того, чтобы с На-арис среди белого дня и на открытой местности встречаться. Вот только то, каким тоном Синдр сказал последние слова, меня задело. Словно я ему позволила за меня решения принимать.

Одно дело, когда мы в лесу и он там лучше разбирается, но совсем другое, когда мы в горах, у меня дома, вокруг чужие люди, Тха-арис… Что они все подумают? Какой-то дикарь невесть что о себе возомнил или что мною можно командовать всем, кому…

— Хорошая мысль, зелененький, правильная. Я тоже считаю, что королеве Теспарии не стоит так часто рисковать своей жизнью. — Теперь, когда Синдра поддержал Эслентейн, демонстрировать свое неудовольствие было бы глупо. А светлый эльф перевел взгляд на меня: — Уверен, ваше величество, вы сами все прекрасно понимаете. Остановить вас, когда вы решили спасти своего друга, мы даже не пытались, тогда вас заменить было просто некому. Но теперь все изменилось.

— Ничего не изменилось, — огрызнулась я, прекрасно понимая, что мужчины правы. Я ведь сама так же хотела поступить… Но под укоряюще-понимающим взглядом Эслентейна почти сразу успокоилась и пояснила: — Как выглядит На-арис, знаем только я и Тха-арис. Мне менее опасно встречаться со своей сестрой.

После этих слов мужчины выпрямились и упрямо насупились. Все. И оба эльфа, и мой жених. А уж про чудовище и говорить нечего. Видела я уже у него такое выражение лица, и означает оно только одно: оглушит своим топором, но к озеру идти не пустит.

Я со вздохом оглядела свой маленький упертый отряд и уверенно объявила:

— Тогда поступим так…

Синдр:

— Будем действовать так, как я сказала!

Чахла закончила свою речь и нос вверх задрала. Взгляд насквозь прожигает, прямо искры. Даже Эслену досталось, хотя он влез, чтобы меня прикрыть. Потому как после моего: «Я против» — поганку словно слепень в одно место укусил. Что у нее там в головушке перемкнуло, не знаю. Вроде ничего такого не сказал, только правду. А чахла после этого чуть вместе с лавкой не подпрыгнула, вот эльф и влез.

Но план у поганки был правильный, меня все устраивало. Почти все. По-хорошему я бы ей вообще не дал с этой драконицей общаться, сестра она ей или неизвестно кто. Видел я, как чахла после разговора с этой сестрой выглядела. Но тут уже ясно, что никто меня спрашивать не станет, им же надо из дворца захватчика прогнать. Причем по-простому, с топором, туда ворваться и перебить всех, кто против, почему-то нельзя.

Решив, как именно поступим с драконицей, мы начали обсуждать, что будем делать позже. Как правильнее свергать чужака. Хитрости какие-то надумали, лазутчиков решили подослать, втихую с народом переговорить.

Эслен с другом и жених поганкин вроде даже понимали все, иногда влезали и подсказывали что-то, а я себя опять ненужной немощью ощутил. Вроде на общем языке говорят, слова знакомые, а смысл иногда совсем мимо меня пробегает, словно его леший поманил.

Но я сидел, сделав умное лицо, и даже кивал иногда, особенно когда Эслен говорил. Он плохого не скажет, а я вроде как в разговоре участвую. А молчу, чтобы умнее казаться. Да и наговорился я уже за сегодня, хватит пока.

Наконец они чего-то надумали. Связаться с теми, пересечься с этими, поговорить с еще кем-то… А ведь все решается одной хорошей битвой, которая покажет, какой из вождей сильнее. За кем больше встанет воинов племени, тому и верят. За тем и пойдут. И раз тот, второй, чужак, захвативший власть, значит, народ должен выбрать чахлу. Она вон как переживает, волнуется. Может, силенок у нее и мало, но характер-то сильный.

Правда, бабу вождем не каждое племя примет, но раз никто про это не заикнулся, значит, тут такое бывает. Опять же язва чешуйчатая вполне себе вождь, драконами лихо командует.

Жалко их только всех… Мелкие, бледненькие, чем-то на Эслена похожие. Как-то у меня в голове это не укладывалось. Драконы! И вот такие вот… недоразумения.

Раньше думал, что только чахла такая, неудачная. Но нет, жених у нее тоже не намного крупнее, и язва, и сестра, которой я по голове топором тюкнул. Вторую-то я только драконом видел, но даже не надеюсь уже, что она сильно отличаться будет. Такая же, небось, бледненькая и светленькая.

* * *

Закончив обсуждать планы, Эслентейн и Тариен отправились к озеру. Именно они должны были встретиться с сестрой Ка-арис и передать ей сообщение о том, что место и время встречи изменились. Захватить эльфов, прикрывающих друг друга, будет сложно даже драконам, к тому же, с их острым зрением и чутким слухом, они заметят засаду даже раньше, чем Синдр. И спрятаться им будет проще.

— Ты уверен, что мы сделали правильный выбор? — не так уж часто Тариен начинал разговор первым, только если его действительно всерьез что-то волновало.

— Уверен. Эта девочка сразу привлекла мое внимание, а уж после того, как в нее вцепился Алран, я даже не сомневался. Теперь выясняется, что ею же заинтересовались и гномы. Малышка забавна сама по себе, но, раз она еще и предвестница конца света, мы с тобой находимся именно там, где должны — в эпицентре всех событий.

Эслентейн предвкушающе усмехнулся, а потом успокаивающе похлопал друга по плечу:

— Я просрал четыреста лет своей жизни, но умереть хочу весело и вместе с тобой.

Тариен на это лишь хмыкнул, затем замер, внимательно прислушиваясь. Но тут же расслабился — шуршание издавал еж, внезапно решивший перебежать тропинку, по которой шли мужчины.

— В деревне я почувствовал присутствие Маинстин. Думаю, нам надо переговорить с ней, а потом с Рилдоем.

Эслентейн, перестав довольно улыбаться, нахмурился. Но Тариен, остановившись, повернулся к светлому эльфу, схватил и сжал его руки в своих. Для илитиири это было неслыханным проявлением эмоций и доверия, самому пойти на телесный контакт, пусть даже наедине.

— Я знаю, что они хотели убить меня, а когда-то давно и тебя. Но с гномами общалась именно Маинстин. И, уверен, она знает о предсказании. А подробности нам не помешают.

— Спасенный дракон тоже общался с гномами. Возможно, у него тоже есть связи, — Эслентейн понимал, что поговорить с братом и сестрой Тариена действительно нужно, но все внутри него протестовало против этого. Эльфу не хотелось встречаться ни с женщиной, которую он когда-то любил, ни с мужчиной, которому он когда-то верил. Особенно после того, как этот мужчина чуть не убил… чуть не убил Тариена, едва он его нашел снова!

— Возможно. — Едва заметная улыбка быстро промелькнула на темном лице. — Я сам поговорю с Маинстин…

— Нет. — Эслентейн даже передернулся от отвращения. — Я не отпущу тебя одного к этой лживой хищнице. Кто знает, чего она тебе наговорит без меня?!

Глава 14

Ка-арис:

После обеда нас оставили одних, меня, чудовище и Тха-ариса. Эльфы отправились на озеро, чтобы передать На-арис мое письмо и назначить новое место встречи. Я очень надеялась, что сестра воспримет это как осторожность и предусмотрительность, а не как неуважение и уж тем более не как повод загнать ее в ловушку. Надеюсь, Паншира еще не объявила по всему дворцу розыск Гармиры.

— Нам надо о многом поговорить! — Тха-арис подсел ко мне поближе, положил свою ладонь мне на колено и внимательно посмотрел мне в глаза. — Наедине!

Я согласно кивнула, вздохнула и покосилась на Синдра.

— Пойду осмотрюсь, — мрачно буркнуло мое чудовище. Но, уже стоя в дверях, процедило, глядя в упор на Тха-ариса: — Если опять мою поганку запугаешь, пришибу.

Едва Синдр вышел, я приоткрыла рот, чтобы начать рассказывать, что со мной произошло и почему мне так важен этот дикарь, и… Но тут мой жених внезапно вспомнил, что он тоже мужчина, или насмотрелся на то, как со мной ведет себя Синдр, и сделал неправильные выводы…

В общем, он взял и поцеловал меня, без разрешения, просто обнял и поцеловал! У меня даже дыхание перехватило! И от возмущения, и от неожиданности… и…

— Тха-арис! Нет! — Едва я снова смогла связно думать, тут же отпихнула от себя расхрабрившегося жениха, выставив вперед ладони и уперев их ему в грудь. — Как ты…

— Ты моя, Ка-арис! Твой отец хотел, чтобы мы поженились. Я готов был взять тебя в жены и заботиться о тебе, но ты сбежала. И, вернувшись, утверждаешь, что не знала о моей любви к тебе, что не хочешь брака, основанного на уважении, что тебе безразлично вымирание высших драконов!..

— С чего ты взял?! — У меня снова почти на секунду перехватило дыхание, так что я просто смотрела на Тха-ариса, хватала ртом воздух и первую фразу прохрипела или, скорее, просипела, но зато со второй все наладилось. Возмущение, наоборот, придало мне силы: — Мне не безразлично вымирание нашей расы, но да!.. Да!.. Я не хочу выходить замуж из уважения! Я хочу, чтобы меня любили! Хочу любить сама! Хочу…

— И ты думаешь, что вот эта туповатая груда мышц — тот, кто тебе нужен?! Думаешь, твой народ примет вот этого зеленого громилу как мужа их королевы?

Ледяные грани! Я едва не выкрикнула, что мне плевать на народ и его мнение. Но это было бы не правдой. Мне не хотелось становиться королевой, это да. Я еще была не готова к такой ответственности и боялась ее, очень боялась. Но я понимала, что Ра-аброн не сделает мой народ счастливым, ему наплевать на него, на мою семью, на убийц моего отца…

— Сначала я стану королевой, а потом буду решать, кого именно Я, — ух, с какой высокомерной интонацией мне удалось произнести это «Я», даже сама удивилась! — хочу видеть своим мужем. Пока у тебя на меня меньше прав, чем у Синдра, потому что он доказал мне свою преданность, а ты — нет. Воля отца уже не закон, да я и раньше слушалась его не беспрекословно.

Вру и не краснею. Хотя если считать чтение в ночи, вместо того чтобы спать, маленьким бунтом и актом непослушания, тогда да, я иногда была очень капризной девочкой. Но вот чтобы всерьез, чтобы пойти наперекор в выборе мужа, такого я от себя не ожидала. Только… храбрая я, потому что отца нет рядом и он не может посмотреть на меня с укором. И я могу себя утешать тем, что он бы понял… Он бы понял любого другого высшего вместо Тха-ариса, но не лесного дикаря. Я же даже повзрослеть не успею, когда он состарится и…

Королева, свержение захватчика с престола, разыскивание убийц… Ледяные грани! Какие мелочи!

Зато я вот-вот разрыдаюсь от мысли, что потеряю Синдра так скоро.

— Я бы понял, если бы ты выбрала эльфа, любого из двух! Они красивы, умны и смогут достойно стоять на полшага позади тебя, поддерживая все твои решения. Смогут дать тебе правильный совет и не опозорить… К тому же они из долгоживущих, как и мы. Но орк?!

Я тихонечко пошмыгала носом, старательно успокаиваясь. Странно, я ведь всегда воспринимала Тха-ариса старшим братом. Знала, что могу попросить у него помощи, поддержки, защиты. И при этом стесняюсь при нем расплакаться, тогда как при своем чудовище легко могу рыдать и скандалить. Я вообще при Синдре веду себя как… как обычная девушка. И мне это нравится! А самое главное, для него-то я тоже обычная, даже хуже…

Как ни странно, но, вспомнив, какими словами меня могло обзывать мое чудовище, я едва сдержала улыбку. На душе стало тепло и уютно. Он заботится обо мне просто так, потому что… потому что любит? Как он там сказал? «Вечером устрою тебе лучшие времена: костер разведу, ужин приготовлю, спальный мешок достану, тогда и будем признаваться».

И глупо, конечно, но его признания я жду… А признания Тха-ариса боюсь.

Внезапно у меня проснулась подозрительность, и я решила уточнить:

— А откуда ты знаешь таких, как Тариен? Откуда ты знаешь, что он тоже эльф? Ты уже видел таких, как он?

— Ка-арис! Я несколько седьмиц развлекал делегацию гномов! Конечно, я слышал о подземных эльфах и о том, что они, в отличие от лесных, «дивных», остались в нашем мире.

— А о чем ты еще слышал от гномов? И… как ты думаешь, от кого они могли узнать, что я сбежала в Иостриум?

Синдр:

Уходить совсем не хотелось, я бы предпочел заткнуть уши и следить за этим… Тхарисом, чтоб ему весь день икалось! Вот ведь чую — напугает опять мою чахлу, обалдуй чешуйчатый! Но поговорить им и правда нужно, а мне оглядеться тоже не помешает. Не на крылечке же сидеть? Первый натиск врагов отбить у жениха этого силенок хватит, а я на шум быстро подбегу и топором порядок наведу.

Так что пошел я прогуляться по деревне. Осмотреться. Прислушаться.

Люди от меня не шарахались, но таких, как я, здесь раньше точно не было. Я по детям понял. Кое-кто носы из-за заборов высовывал, кто-то на заборе сидел, кто-то храбро бежал за мной следом, но поодаль. Любопытничали, но опасались. А взрослые их тихо шугали и поглядывали на меня искоса. Не знали, чего ожидать.

Чахла бы и тут выделялась хрупкостью и мелкостью. Потому как большинство взрослых было покрупнее, даже женщины. Даже Эслен со своим другом выглядели бы не слишком внушительно, потому что мужчин такой же хилой комплекции я пока не заметил. Вот жених белобрысый был похож на человека, только не сильно крупного, средненького такого.

Но когда я наткнулся на мужика примерно такого же роста, как я, мы с ним поглядели друг на друга с уважением, я нижнюю челюсть вперед выдвинул, чтобы клыки показать, он зубы оскалил. Прямо на душе приятно стало, словно дома побывал. И дети понятные, и взрослые предсказуемые. Хорошо тут! Ну и пусть не орки, а люди, все равно хорошо! Легко и просто. Нравится мне здесь. Даже природа похожая. А то, что не шатры, а домики деревянные, да еще и за заборами, так я к такому уже тоже привык. Пока до Гномьего хребта добирались, мимо таких деревушек проходили иногда.

Глава 15

Ка-арис:

— Как ты думаешь, от кого гномы могли узнать, что я сбежала в Иостриум?

Этот вопрос волновал меня больше всего. Внезапно в голове настойчиво зажужжала мысль, что я ничем не отличаюсь от На-арис, совершенно ничем! Та безоговорочно верит своему мужу, а я — Тха-арису. А вдруг он и правда на стороне гномов? А вдруг он и правда?..

— Не знаю.

Наверное, мой собеседник ощутил сгущающиеся тучи подозрения вокруг. Я сама понимала, что не права, только как это быстро доказать? Как можно быстрее, пока сомнения окончательно не растоптали мою веру. Я и так становлюсь параноиком и подозреваю всех, даже эльфов. Всех, кроме Синдра!..

— С главой посольства еще достаточно много общалась твоя сестра. — Тха-арис смотрел на меня с сочувствием и некоторым укором. Конечно, он не был готов ко всему случившемуся, так же, как я.

— Гармира? — Ясно, что не На-арис, иначе об этом бы знал Ра-аброн… Или… Уф! Нет, мне надо срочно решить, кому я верю, а кому нет, и не давать себя сбить с толку никакими подозрениями.

— Паншира. — Тха-арис едва заметно склонил голову набок, внимательно наблюдая за мной. А потом потянулся и поправил прядь волос, упавшую мне на лицо. — Ты никогда не любила заплетать косы.

— Да, мне так больше нравится. — Вот такая ненавязчивая ласка не раздражала, но вызывала какое-то странное тоскливое чувство. Вину, непонятно почему и за что.

— Значит, Паншира. Что ж…

Больно, обидно, но, похоже, ни одной из сестер я не смогу довериться полностью.

— Ка-арис, даже если мне не суждено стать твоим мужем, я все равно буду предан тебе. Твой отец научил меня обращаться, и ты должна понимать, что этим он спас мне жизнь.

Вздохнув, я слегка кивнула головой. Да, я понимала его как никто другой, потому что едва не умерла от бушующей внутри магии, которая не смогла выплеснуться и чуть не убила меня. Это была бы страшная и мучительная смерть, от которой меня спасли Эслентейн и Синдр.

— Да, я принимаю твою преданность и ценю ее. — Уф… ледяные грани! Эти слова вырвались у меня сами по себе, но я так часто слышала их от отца, что даже не задумывалась, насколько глубокая сила в них скрыта. Когда один дракон признает своим вассалом другого дракона. Это даже мощнее, чем договор с вампирами, это связь, не видимая никем, кроме этих двоих. Связь до самой смерти одного из пары.

И теперь, ощущая связывающие нас тонкие и прочные нити, я получила так необходимое мне доказательство. Тха-арис не мог убить моего отца! Он был предан ему точно так же, как сейчас — мне. Он признал во мне свою королеву, но не оставил надежды добиться меня как женщины. Я ощущала все его желания и помыслы, и… да, они были гораздо тщеславнее, чем мои. Но он тоже переживал о моем народе, о нашем народе, но больше всего — о высших драконах. О продолжении рода, о возрождении былого величия…

Что ж, отец тоже всегда хотел того же.

Синдр:

Заборчики здесь были смешные, лестницей, то вверх, то вниз, потому что тут вся земля была такая. Холмистая. Часть домиков устроилась внизу, потом тропинка вилась вверх, и новые домики возвышались над нижними, потом пара-тройка на одной высоте и… вжух! Вниз поехали! У меня прямо руки зачесались шатер тут поставить, нам с поганкой… Дурь, конечно! Зачем ей шатер? У нее целый дворец есть. Будет. После того как мы чужака прогоним.

Я, пока гулял, все обдумывал то, что чахла с остальными напланировала. И даже то, что вначале не понимал, вроде уложилось.

Сначала поганка хотела настоящих врагов найти, тех, кто ее отца убил. Без этого ей никто не поверит. Чужак всех ее близких убедил, что это она виновата. И жених ее. Насчет жениха не уверен, а чахла точно на убийство не способна, но это мои слова, а меня тут не знает никто.

Так что поганка соберет тех, кого чужак вождем не устраивает, и будет с их помощью искать, как доказать, что не она виновата, и тех, кто действительно виноват.

И сделать это надо быстро, потому что через седьмицу чужак объявит чахлу окончательно пропавшей, а себя — законным вождем.

Как по мне, надо просто всех подозрительных пугануть как следует, пообещать скальп снять, например. Или палец отрубить. Вряд ли кто продолжит молчать, после того как один палец потеряет. Орк бы ругался, Эслен бы шутил, друг бы его молчал, а вот насчет драконов что-то я сомневаюсь. Хотя язва бы тоже молчала. Кремень баба, жаль, не орка. Ладно, с пальцем, может, и не со всеми вышло бы, но начал бы я с запугивания. А чахла хочет уговаривать и… взывать! Смешная!.. Главное, жених ее с «взыванием» не согласен был. Может, стоит с ним поговорить? Он вроде не дурак. Или сначала с поганкой? Или с Эсленом?

Вот едва я решил, что лучше всего начать с Эслена, как увидел эту парочку, топающую к селению. Деловые такие оба и загадочные. Но целые, ни у кого ничего не откушено, и заплечных мешков с головой дракона не видно. Значит, удачно все прошло.

Мы друг другу помахали рукой, и все направились к домику, в котором чахла с женихом наедине общалась. Ничего, сейчас с ноги дверь открою, рожу зверскую сделаю и прорычу: «Ваше время истекло!» Даже интересно, жених этот сразу в штаны отложит или защищать поганку кинется?

Не кинулся. И не испугался. Даже смотреть на меня не стал, только буркнул что-то себе под нос. Зато поганка напряглась и уставилась на меня выжидающе.

— Эльфы идут, — пояснил я. — Сейчас про встречу рассказывать станут. Интересно же, как оно прошло.

— А… эльфы… — Чахла выдохнула с облегчением, а я уселся с ней рядом, приобнял ее покрепче и подвинул к себе поближе. Подальше от жениха. Он с ней рядом насиделся, пока я по селению гулял. Хватит, хорошего понемногу. А то обнаглеет и опять вечером начнет пытаться меня от поганки отогнать.

Тут в дом вошли Эслен и его друг и тоже плюхнулись на лавку, напротив, через стол. Темный сразу за морсом потянулся, а светлый себе тарелку с остатками мяса пододвинул. И молчат оба, время тянут. Ну и мы молчим.

Наконец, Эслен наелся, руки о тряпку, на столе валяющуюся, вытер, оглядел нас и ухмыльнулся довольно.

— Про новое место встречи сказали. Почему сама не пришла — объяснили. Сестра твоя, крошка, красавица редкостная, особенно когда злится.

— Сильно разозлилась? — взволнованно уточнила чахла, почти спрятавшись при этом у меня под мышкой.

— Женщины любой расы при виде Эслентейна забывают обо всем, — с легким презрением произнес темный. Тариен.

— Орчанки бы тоже забыли, от жалости. И откармливать бы принялись, — буркнул я, переглянувшись с усмехающимся Эсленом.

Он слова своего друга всерьез не принял, и правильно. Может, по меркам драконьих женщин светлый и красавец, человеческие тоже с него глаз не сводят. А наши бы от смеха плакали, потому как тощенький, бледненький, белобрысенький… «Красавец», кикиморам на смех!

Глава 16

Ка-арис:

Узнав, что встреча с сестрой прошла удачно, я с облегчением выдохнула. Нет, расслабляться рано, впереди сложный разговор, но у меня еще есть время к нему подготовиться.

Тха-арис прекрасно это понимал, эльфы вообще ушли прогуляться по округе, а Синдр решил выяснить, как в доме разводят костер, где добывается еда, как она готовится и где именно мы будем спать. Он, правда, попытался привлечь к этому Тха-ариса, но потом махнул рукой и нашел кого-то из людей, кто согласился все это ему рассказать.

Так что, когда в дверях появился Алран с еще одним вампиром, у нас была полная идиллия — Синдр копошился у печки, а мы с Тха-арисом оба сидели на скамейке, на небольшом расстоянии друг от друга, закрыв глаза и опираясь спинами о стену. Молчали и размышляли. Причем, по-моему, все трое.

Второй вампир оказался мне знаком, это с ним был Алран в ночлежке Фрайдера. Это маленькое совпадение меня очень порадовало и удивило одновременно. Если этот мужчина владеет целой деревней людей так недалеко от нас, почему я никогда раньше не встречалась с ним во дворце?

С отцом общались совершенно другие вампиры, значительно старше.

— Госпожа, рад видеть вас в урочище под властью моего отца. Позвольте еще раз вам представиться: меня зовут Урлен, я кровный брат Алрана.

Угу… значит, их обратил один и тот же вампир, и, судя по равным взаимоотношениям, у них примерно один и тот же возраст. Вампирский. И раз поселение принадлежит их создателю, возможно, именно он появлялся во дворце, а теперь передал дела сыновьям. Ненадолго или навсегда, у вампиров такое бывает.

Я привстала, чтобы поклониться и представить Тха-ариса и Синдра. На мое чудовище Урлен посмотрел с добродушной усмешкой:

— Да, именно при мне вы оказали этому мужчине честь, признав его своим подданным. Рад, что он по-прежнему находится подле вас…

Ледяные грани! А я-то как рада, что во всем этом клубке окружающих меня непонятных личностей со мной рядом есть такой надежный и верный Синдр.

— С другим вашим подданным я тоже имею честь быть знаком, мы несколько раз пересекались в комнатах, выделенных для гномьего посланника и его свиты.

Да, я именно об этом… Легко и непринужденно слил мне информацию, что Тха-арис крутился подле гномов и что он сам тоже там бывал, а значит, кое-что знает. Я уверена, что он знает!

— К сожалению, мой отец не стал подписывать договор с королем гномов… — с сожалением в голосе начала я фразу, закидывая удочку в мутное озеро вампирско-гномьих интриг.

— Странно. — Искреннее удивление Урлена заставило меня напряженно замереть, как можно незаметнее сцепив руки под столом и пристально уставившись на усевшегося напротив вампира.

— Я слышал, что он подписал этот договор. После того как Алран появился здесь и рассказал о том, что вас ищут гномы, я связался с отцом. Он не стал бы меня обманывать, да и смысла в этом не было.

— То есть… отец подписал договор с королем гномов? — стараясь не запинаться от волнения, уточнила я и выразительно взглянула на Тха-ариса. Но тот лишь пожал плечами, всем своим видом излучая недоумение.

— Получается… что договор пропал, — констатировала я. — Ра-аброн, муж моей старшей сестры, замещающий сейчас меня на троне, при свидетеле, моем женихе, нашел перечеркнутый документ, на котором почерком моего отца был написан отказ.

— Очень странно. — Урлен переглянулся с Алраном и встал из-за стола. — Простите, но мне придется снова потревожить отца… и лучше это делать наедине. А вас пока покормят ужином.

После чего мужчина практически исчез, и только легкий хлопок двери намекал на то, что на самом деле он просто быстро вышел.

Зато буквально через минуту в дом вернулись оба эльфа, тоже загадочные, слегка напряженные, но в целом вроде бы довольные. Хотя ориентироваться мне приходилось исключительно на Эслентейна, а он почти все время улыбается, тогда как лицо его друга тоже почти все время напоминает застывшую маску. Красивую, черную, лишенную любых эмоций маску…

— Ка-арис, надо срочно найти этот договор! — Тха-арис произнес это тоном старшего брата, а не подданного, за что получил в награду мой не очень добрый взгляд. И сразу замолчал.

Зато Синдр, подсев ко мне с другого бока, принялся пересказывать эльфам, что они пропустили, причем так, как он сам это понял:

— Союз с гномами, оказывается, заключили, но бумагу сперли. А этого вон, — последовал небрежный кивок в сторону моего жениха, заставивший Эслентейна усмехнуться, а Тха-ариса поморщиться, — в подземелье посадили, за то, что он другую бумагу нашел. Не подписанную. Может, сначала подписали, а потом поругались.

Ледяные грани! Вот я сразу решила, что отец долго не соглашался, но потом его уговорили. А ведь Синдр прав, все могло быть совсем наоборот! Сначала подписали, потом разругались… и Тха-ариса быстро упекли в подземелье, потому что слишком много знал… Уф!

Я хотела попросить у На-арис найти неподписанный договор, из-за которого ее муж запер моего жениха, но теперь мне надо было какими-то хитрыми путями добиться, чтобы она нашла два договора.

Ра-аброн станет королем, только когда после смерти моего отца и моей пропажи пройдет ровно тридцать дней. Закончится минимально приличествующий срок траура. Да он вообще не мог рассчитывать, что станет королем! На престол должна была взойти я… Но если у него есть договор с гномами, подписанный к тому же не им, а прежним королем, то… то за ним стоит довольно сильная армия. За мной — вампиры, за Ра-аброном — гномы. Ледяные грани! Это будет не просто война, это…

Так, главное, не впадать в панику…

— Короче, мы так и так собирались гномам морды набить. И тут они сами буквально на кулак запрыгивают, словно их слепни в зад кусают! Так что веселье намечается.

Я с укором посмотрела сначала на довольного Синдра, потом на ухмыляющегося Эслентейна, на хмурящегося Тариена и на загадочного Алрана. Тха-арис как притих после моего сурового взгляда, так и помалкивал. Правда, все остальные тоже молчали, только мое чудовище радовалось, как ребенок, честное слово. Мы тут еще ничего толком не поняли, не выяснили, с договорами и их последовательностью не разобрались, а он уже для себя все решил и подзуживает эльфов идти драться с гномами. Дикарь! Милый, родной, но… прямой как палка же!

Глава 17

Синдр:

Да чтоб этих гномов трясинницы на дно утащили, чтоб их кабаны на рога, медведи на ошметки, кикиморы все оставшееся — в суп… Вот на болотной жиже не гадай — и тут без них не обошлось! Кому еще могло понадобиться бумаги красть? Но теперь-то уж точно пойдем и наваляем, чтобы бумаги вытрясти. Или чтобы их им затолкать поглубже…

Это пусть поганка решает, мне все равно.

Я вот вижу, что Эслен с другом согласны, Алран тоже с нами, по глазам ясно. Жмурится довольно, только не облизывается, кровосос… предвкушает, не иначе! И у меня руки чешутся скальпы поснимать. Принесу домой шкуры гномов… не ради Келды, а просто чтобы прониклись! У папаши ни одного скальпа в шатре не висит, повода как-то не случалось, а у меня вот будет. И повод, и скальпы. Достали меня эти гномы хуже слепней поздним летом!..

— Давайте веселье пока отложим, — объявила поганка, сбив весь настрой. Мужики сразу погасли, даже жених ее притих, хотя тоже не прочь был гномам морды начистить. — Сначала я переговорю с На-арис, может быть, она сможет выяснить, что было раньше, подписание или отказ. Это важно!

— И надо найти подписанный договор! — снова влез белобрысый дракон.

Тхарис, Нарис, Карис…

Ясно, почему чахла так злилась, когда я ее Арис пытался звать. Они тут все Арисы, поганка Ка-а, сестра ее На-а, и жених у нее Тха-а… Как будто в горле запершило. Но так оно и есть, раздражает он меня. А я — его. Но сейчас я ему даже посочувствовал, потому что чахла так на него зыркнула, что даже я поперхнулся. И Тха-а закашлялся.

Вот даже я понимаю, что сейчас поганка из себя вождя строит, так и зачем ей под руку лезть и мешаться? Можно подумать, она не догадывается, что надо все бумаги найти… чтобы гномам лишнюю в глотку через зад затолкать!

Странно, я вот ее всего чуть больше двух седьмиц знаю, а он с рождения. И чего тупит тогда? Она ж понятная как палка. Еду ей готовить доверять нельзя, заботиться сама о себе не умеет, не то что о муже и детях, в лесу заблудится и помрет, если не сожрет кто из жалости или леший не выведет, чтобы кикиморы от смеха не лопнули… Но при этом решила Тха-а своего спасти, придумала и спасла ведь. И меня от гномов спасла, пусть и не совсем сама, а с вампирской помощью. Но это и есть дар хорошего вождя — раздать приказы народу, продумать, кто что должен делать.

Вампиры ее послушались? Послушались. Тоже дар! Эльфы вон за ней пришли, сидят, помогают. И чего тогда этот Тха-а ею командовать пытается? Она без него прекрасно все решит и его самого еще озадачит.

Ка-арис:

Тха-арис, очередной раз ощутив мое неудовольствие, выраженное пока что лишь взглядом, замолчал. Но при этом настолько заметно нервничал, для меня заметно, что я не стала долго на него сердиться. Его заточили в подземелье из-за этого договора. Понятно, почему он из-за него так переживает.

А я сейчас переживаю из-за встречи с сестрой, очень. Настолько, что кусок в горло не лезет!

Хотя, пока Синдр разглагольствовал о нападении на гномов, в дом тихо просочились три молодые девушки и стали накрывать на стол, под присмотром местного главы деревни. Того, кто нас встречал днем. Кажется, их зовут старостами.

И расставляемая девушками еда пахла очень вкусно. Даже учитывая то, что я почти полдня просидела на лавке, размышляя и планируя, все равно проголодалась. Вот только от волнения есть было трудно — тело хотело, а разум отвлекал постоянно, заставляя переживать и размышлять о том, как все пройдет.

— Прекращай тарелку глазами сверлить. Хватай вилку и налегай давай, а то еда сама в рот не запрыгнет, ее уже пожарить успели.

Вот хорошо, я к нему уже привыкла, и к тому, как он заботу свою высказывает, — тоже. А у Тха-ариса даже глаз дернулся. Забавно… Совсем недавно Синдр на моего жениха с прожигающим укором смотрел, когда тому про договор высказаться понадобилось. А главное, чудовище же меня ни «чахлой», ни «немощью», ни «поганкой» не обозвало! Хм…

Я посмотрела на девушек, продолжающих крутиться вокруг стола, то подавая новые тарелки, то убирая грязные и пустые. Наличие Алрана действовало на них очень воодушевляюще, а еще они постоянно поглядывали с благоговейным восторгом на Эслентейна. А вот на Синдра косились с какой-то подозрительной веселостью, шушукались, перешептывались и хихикали между собой.

Ледяные грани! Теперь у меня аппетит совсем пропал.

— Смотрю, ты, пока прогуливался, успел с народом познакомиться? — с ехидством уточнила я, в ужасе осознавая, что, кажется, собираюсь закатить сцену ревности. По ревнивому скандалу в сутки, что ли? Это у меня не иначе как от нервов… Надо успокоиться и выдохнуть!

— Ну да, они тут все милые такие, прямо как дома побывал! — совершенно искренне заулыбался Синдр. И потом кивнул в сторону девушек: — Их Мэри, Кэтти и Натти зовут.

Та-а-ак… Он просто знает их имена, и все. Просто знает их имена… У меня через час встреча с сестрой, серьезный разговор, я должна сосредоточиться… а он просто знает имена девушек!

— Я, пока гулял по селению, познакомился с местными ребятишками и вот с ними тоже, они сестры… И их отец…

Так, главное, не гаркнуть, что мне глубоко безразлично, кто их отец. Мне и правда глубоко безразлично! Я…

— …их отец — кузнец. Так я заглянул к нему о работе поговорить. Больше-то я вряд ли тут на что сгожусь. Охотиться здесь все мужики умеют. Поле я их посмотрел — не мое это. Скучно. А в кузне весело, мне понравилось молотом стучать.

Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться от облегчения. Ну конечно, он просто искал себе место, поближе ко мне. Как же это мило… Он хочет остаться и не быть обузой!..

От избытка чувств я обняла чудовище, притянула к себе и поцеловала. А потом, стараясь не слишком заметно улыбаться, пододвинула к себе тарелку. Действительно, еда сама в рот не запрыгнет, а тут столько всего вкусного — и свежие овощи и фрукты, и соления, и тушеные овощи с мясом, и жаркое, и рыба… И пироги с разными начинками! И напитки на любой вкус — и сладкие, и кислые, и чуть хмельные…

На обед такого разнообразия не было! Вот что значит «хозяин поблизости!»…

Кстати, вскоре вернулся и сам Урлен, озабоченно переглянулся с Алраном, после чего сделал знак рукой, и все люди из дома испарились.

— Договор был подписан тайно, — сообщил вампир, глядя в основном на меня. Однако реакцию Тха-ариса он тоже отследил. Но мой жених просто сильно удивился, причем искренне, потому что фальшь я бы ощутила. — О подписании планировалось сообщить чуть позже. Но, возможно, потом обнаружились какие-то неучтенные неувязки и договор был расторгнут.

Что ж, Урлен мыслит так же, как и Синдр. Отец передумал и расторгнул договор, который был очень важен королю гномов и еще кому-то. Почему же этот кто-то до сих пор не объявился с этим договором и гномьей армией за плечами?

К тому же можно предположить обратное. Отец сначала не соглашался, а потом все же подписал, и подписанный договор исчез, а остался лишь первый, не подписанный. И тогда выходит, что отца убили именно из-за его желания вступить в союз с гномами.

Так… Я отодвинула пустую тарелку, сжала в руке стакан с морсом и задумалась. Какой вариант более реален? Мой или тот, который выбрали мужчины? Они ведь не утверждают, что так правильно, просто интуитивно называют действия в том порядке, который им кажется логичным.

Подписание, затем ссора и договор расторгнут, а подписанный бесследно исчезает. Зачем?! Нелогично… Он должен был лежать на самом видном месте, а исчезнуть должен был черновик. И все свидетели подписания вместе с гномами должны были танцевать и поклоняться новому королю, размахивая свидетельством заключенного союза. Иначе все бессмысленно!..

Или отец был убит не из-за договора и гномов? Но я в это не верю.

И с Тха-арисом все странно. Почему он не знал ничего о тайном подписании, если именно ему доверили развлекать послов и к тому же он был одним из немногих приближенных к моему отцу? Эта нелогичность меня очень смущала. Вампиры знают, а жених наследницы престола ни сном ни духом?!

И еще якобы неожиданная находка черновика в кабинете… Неужели убийца не мог спрятать эту проклятую бумагу заранее, сразу после убийства?!

Или все же убийство отдельно, договор отдельно и все это чреда совпадений?

А если сначала был резкий отказ, затем уговоры, а уже после — подписание, спонтанное, неожиданное, на которое Тха-ариса не успели позвать, пригласив тех, кто оказался рядом? Вампиров.

Значит, все происходило вечером или вообще ночью.

Договор подписывается, и… убийство, пропажа подписанного экземпляра, не подписанный кладется на видное место, Ра-аброн тащит в кабинет моего жениха, тот находит бумагу с отказом гномам, после чего отправляется в подземелье…

Так гораздо складнее. Вот только… Знал ли муж моей сестры, что мне хватит духу ринуться спасать Тха-ариса? Ох, вряд ли. К тому же никто ведь вообще не ожидал, что я сбегу в страхе!

Но встретиться со своим женихом я бы точно захотела, и до побега, и после. Значит, мне бы в любом случае донесли про найденный черновик.

Опять же, учитывая непредсказуемость моего побега, я ведь могла сама подписать союз с гномами, если бы мне объяснили его выгоду. А вот расторгнуть уже подписанный отцом — вряд ли.

Так… из этого следует… мысль… Важная мысль… только я ее упустила! Ладно, не навсегда же она от меня сбежала?

— Что ж, время идти на встречу с моей сестрой! — Отставив стакан, из которого почти ничего не выпила, я встала из-за стола. Страшно, до дрожи… И в голове полный бедлам. Но надо идти.

Глава 18

Ка-арис:

На встречу я пошла с Эслентейном и вампирами. Синдр бухтел, пыхтел, строил недовольное и обиженное на весь мир лицо, но все же признал очевидное — идти с топором против драконов глупо и бессмысленно. Можно просто мрачно постоять рядом со мной, сверля взглядом На-арис, но вряд ли это сделает наше с сестрой общение более доверительным. А быстро исчезнуть в случае опасности у него не получится — драконы стремительны, когти у них острые, и будет лучше не нарываться. Зато нас с Эслентейном два вампира в любой момент могут подхватить и скрыться.

В качестве последнего аргумента я предъявила Тариена, с точно таким же недовольным лицом гипнотизирующего своего друга. Не то чтобы это сильно помогло… Так что пришлось пускать в ход поощрительные пряники, то есть вставать на цыпочки, обнимать чудовище за шею, притягивая к себе поближе, и целовать, уже не замечая клыков. И, судя по тому, как мне ответили, ждут меня сегодня лучшие времена для признания. Но, странное дело, я к ним готова и хочу их! Я очень-очень хочу услышать от Синдра, что он меня любит, и… загадочно промолчать в ответ. Хотя бы еще на седьмицу… Пусть посомневается! Он такой милый, когда ревнует меня к Тха-арису!

А вот что делать с Тха-арисом, не знаю. И думать об этом сейчас не хочу…

У меня перед глазами пример эльфов, которые из-за какой-то глупости провели четыреста лет раздельно и теперь не могут оторваться друг от друга. Так вот… У меня нет этих четырехсот лет! У меня есть Синдр и есть мгновения, которые мы можем прожить вместе. И…

Наверное, я все-таки тороплюсь. Конечно, тороплюсь. Нельзя влюбиться за две седьмицы, нельзя! Надо… А если он уйдет и не станет ждать? Уйдет, и некому будет меня обнять, так крепко, как только он может? Надежный, сильный, наглый дикарь!

— Чахла, ты помни, что тоже дракон, покруче, чем твоя сестра. Ей, чтобы стать драконом, надо обращаться, а в тебя мы и так все верим.

Во-о-от… Во-о-о-от кто так сможет меня приободрить, погладить, поцеловать в макушку и прошептать на ухо:

— Задай ей там…

Главное, не разрыдаться от избытка чувств. На меня, между прочим, все смотрят, а я стою и глазами хлопаю… на свое чудовище!

Синдр:

Поганка, приняв боевой вид, пошагала по тропинке, Эслен держался рядом, затем — Алран, и замыкал шествие новый кровосос, Урлен.

Я проводил их взглядом, почесал затылок и вздохнул.

Вот у вампиров имена нормальные, простые. Тариен тоже вполне себе хорошее имя, хотя я б до Тара сократил, но и так ничего. А Арисы все, как специально, со своими «а-а» носятся. Хотя, может, и правда специально. Га-ад тоже через «а-а», а та сестра чахлы, которую я все-таки топором приложил, без «а-а» была и не дракон.

Я еще по дороге сюда пытался из поганки вытрясти, как так вышло.

— Может, жены разные?

— Нет!

— Отцы разные? — ну мало ли, у них же тут все не так, как у всех.

— Нет.

— То есть мать дракон, отец дракон, а дети — как придется?

— Им магии не хватило!

Вот и понимай как хочешь. Магия! Какая такая магия?!

Дождавшись, когда чахла совсем скроется из виду, мы отправились в дом.

Первым влетел Тха, потом — Тариен. Я вошел самым последним, уселся на лавке рядом с этим… илитиири. Вот ведь придумали себе название для расы! У них еще какое-то другое было, попроще… точно! Дроу.

Сначала мы все сидели молча. Я доедал рыбу, запивая ее каким-то местным шаманским дурманом. Легоньким таким, вкусным, не то что та отрава, которой меня в ночлежке угостили. Этот, конечно, тоже не бабка делала, но с рыбой хорошо шло.

Но потом, когда еда закончилась и девчонки, хихикая между собой и строя нам всем троим глазки, принялись убирать со стола, я все же решил, что молчание у нас какое-то неправильное. Нет в нем понимания, единения, общей слаженности в мыслях. Словно чужие молчим.

А ведь нам вместе гномов бить идти, так что надо хотя бы с темным подружиться. С ним-то мне точно делить нечего.

И тут он словно почуял мой настрой:

— Пошли, прогуляемся. Дело у меня одно есть.

Дело — это хорошо, это не квакш на валуне пугать. Так что я согласно кивнул и на Тха покосился. Но тот как сидел с застывшей рожей, так с ней и остался. Никакого интереса к нашим прогулкам не проявил. Меня прямо подмывало ему про совместную битву с гномами напомнить, но решил, что не время. В конце концов, ни мне, ни гномам до выражения его рожи дела нет. А удар у него хороший, гномам мало не покажется. Еще если топор ему добыть или палицу, так вообще хана этим людокрадам придет.

А чего он тут рожи строит — понятно. У него ведь тоже на чахлу планы, да еще дольше, чем у меня, но она хвостом покрутила и ко мне перепорхнула. Ясно, что он лопух, спугнул ее по дурости, да и я, когда нашел, тоже не сразу оценил. Только мне двух седьмиц хватило понять, какой клад к нам на болото рухнул. Может, и этот понял, вот и оплакивает сидит. Как мужчина. Молча.

Так что мы его с темным оставили, сами вышли, даже не во двор, а за забор. Тоже молча. И только когда мы уж почти до другого края селения дошли, Тариен решился открыть рот. До этого, видать, боялся, что мошка залетит.

— Присмотри за домом. Мне внутрь надо.

Вот тут я озадачился, очень. По чужим шатрам без хозяина у орков лазать не принято. У троллей тоже не очень поощряется, можно и поперек спины бревнышком получить.

Мужики у троллей отдельно живут, компанией, а к бабам только в гости ходят, причем лишь к своим. Дед вот мой на сторону ни разу не сходил, хотя тут еще одна уважительная причина есть — боялся, что бабка угостит настоечкой на бузине с беленой. Их если правильно смешать — вкусно, а если по-другому правильно — то тоже вкусно, только недолго.

Но это у меня от задумчивости мысли вскачь не в ту степь. Главное ж что? Главное — не принято без хозяина в гости заглядывать.

— Тебя там девка ждет? Чего за домом-то смотреть, не убежит. Ты поточнее скажи, что тебе внутри надо и что мне снаружи делать.

Тариен, уже открывший калитку, повернулся ко мне и смотрел в упор почти минуту. А потом рукой махнул:

— Ты ментально совсем бревно. Не пробиться. Слушай, здесь моя сестра, я с ней поговорить хочу, пока вампиры и Эслентейн ушли. Наедине хочу поговорить, понимаешь?

Я на это только плечами пожал:

— И что мне делать, если ты ее упустишь? Как я Эслену и Алрану в глаза смотреть буду?

— Не упущу. — В светлых глазах Тариена сверкнул темный мрачный огонь. У меня прямо мурашки по спине стадом проскакали, такой взгляд у дроу этого вышел.

— Но и прибивать ее не надо, — на всякий случай попросил я. — А то нехорошо выйдет. Как корову у соседа украсть… Алран же ее для того… — прям что-то язык не поворачивается про еду сказать, тем более брат же все-таки. Неприятно, наверное.

— Просто поговорю. А ты тут постой. Если кто идет — отвлеки, я услышу.

Глава 19

Ка-арис:

Довольно быстро сгущались сумерки. Мы шли по горной тропинке, все выше и выше.

Скалистая местность, огромные валуны, одинокие низенькие деревца и я в сопровождении трех мужчин в темных плащах. Причем лица двоих из них скрыты за капюшонами.

Чувствовала я себя с таким сопровождением настоящей принцессой в изгнании. Ну… или колдуньей, которую ведут на костер, — были и такие времена, если верить книгам.

Эслентейн шагал рядом, чуть приотстав, но всегда готовый подать мне руку, поддержать под локоть и даже пару раз осторожно приобнял за талию, не давая упасть или оступиться. При этом он даже не пытался со мной заговорить, очевидно надеясь, что я размышляю о чем-то важном. Например, о том, что скажу сестре при встрече.

А я старалась заставить себя выбросить из головы прощальный взгляд Синдра и спрятать улыбку, едва вспоминала наш поцелуй. И его слова… и… Так, мне и правда надо о разговоре с сестрой думать, а не о влюбленном в меня дикаре! Он ведь уже влюблен! Влюблен же?.. Значит, не денется никуда. Вон, даже работу себе присматривал.

Он уже мой, а вот на трон Теспарии вот-вот взойдет Ра-аброн, и мне надо срочно что-то сделать, чтобы этого не произошло. Срочно! А не смаковать вкус губ своего чудовища…

Успокоиться и взять себя в руки мне помогло лишь сравнение, что я веду себя почти как На-арис, а это просто недопустимо! Я будущая королева, значит, мужчина должен быть на втором месте, после страны. Страны, которой уже правит другой, пока еще регентом, но вскоре все изменится…

— Крошка, помни: за тобой один влюбленный орк, два эльфа и очень много вампиров. И им всем нужна именно ты.

— Гномам тоже была нужна именно я, — почему-то внезапно вспомнила и сразу ощутила, что вокруг темно и холодно, а я до сих пор не могу обращаться. Или могу?.. Попробовать страшно — вдруг не получится.

И… Действительно, зачем вампирам именно я? Чем их Ра-аброн не устраивал?

— Пришли? Хорошее место, — похвалил мой выбор Эслентейн и внимательно огляделся, а потом уставился в небо. Значит, поблизости никого нет, кроме нас.

Я уже убедилась, что эльфийское чутье и зрение почти такое же острое, как у драконов. Вернее, чутье чуть хуже, а зрение — лучше, чем у нас в человеческом облике. Так что можно расслабиться. Хотя сначала я тоже осмотрелась, просто на всякий случай.

Для встречи я выбрала луговую равнину, попасть на которую можно было, только поднявшись по тропинке и пройдя под невысокой аркой, созданной самой природой. Напротив арки, через поляну, красовалась одинокая скала, на верхушке которой возвышалось одинокое дерево. Дальше, за скалой, высоко в небо упиралась гора, переходящая в каменистую гряду, огибающую большую часть равнины. Арка находилась в самом начале этой гряды, резко обрывающейся у крутого обрыва. Я очень хорошо знала, что там, внизу, разевало свою пасть «кровавое» ущелье.

Это место было удобно тем, что никто никогда не подкрадется к тебе незамеченным. Разве что с неба.

Взобраться по крутому склону ущелья, да еще и бесшумно, невозможно. Перелезть через гряду и не привлечь внимания трудно. Незамеченным спуститься с горы тоже никто не сможет. А дерево на скале — отличный ориентир для дракона.

Вампиры, так и не сняв капюшонов, тихо растворились в ночи еще до того, как мы вошли в арку. Если бы я не знала, что они где-то рядом, ни за что бы не догадалась.

— Женщины все время опаздывают, — с усмешкой прокомментировал Эслентейн, снимая плащ, чтобы расстелить его на земле. Но присесть мы не успели — в небе послышался шум крыльев, и рядом с нами приземлилась драконица. Очень злая драконица, обернувшаяся в такую же очень злую молодую женщину.

— Ты! Ты освободила Тха-ариса? Я знаю, что ты!

— Тха-арис на свободе? Хорошо. — Я постаралась состроить невозмутимое лицо. Надеюсь, у меня получилось.

— И не пытайся сделать вид, что ты в этом не замешана! Думаешь, я не поняла, почему ты перенесла встречу? Чтобы он смог улететь подальше! Но Ра-аброн подозревал, что ты так поступишь! — На-арис злорадно улыбнулась, и мое сердце болезненно сжалось. Предчувствие беды я ощутила чуть позже, а сначала мне стало ужасно тоскливо от мысли, что сестра, родная сестра, предпочла мне — мужчину. И сейчас радуется тому, что я проиграла и что-то не предусмотрела. Вот только что?!

— Он был уверен, что ты полезешь спасать своего жениха, и привязал к нему магическую нить. Так что, где бы Тха-арис ни прятался, Ра-аброн выследит его, даже не сомневайся!

Я едва сдержалась, чтобы не выдать свой испуг. Так и продолжила стоять с невозмутимым лицом, глядя на сестру… На чужую мне женщину, которая так легко предала меня.

И… Тха-арис с Синдром в деревне, без защиты! Что же делать? Договориться с На-арис уже точно не получится, значит, надо уходить.

— Что ж, зря я рассчитывала на твою помощь. Ты думаешь только о себе и своем муже, а не о том, чтобы отомстить за нашего отца, — совершенно спокойно, почти безэмоционально, произнесла я. Даже жалости в голосе не было. Просто сухая констатация, и все. Зря…

Обидно, но зачем На-арис об этом знать?

— О нет, ты ошибаешься! Мне не все равно! Я отомщу за убийство отца, не переживай!

В глазах сестры засветилась одержимость на грани легкого безумия. У меня внутри и так все заледенело от волнения за Синдра и Тха-ариса, а теперь стало совсем страшно.

И тут я ощутила, что мы не одни. Пока мы разговаривали, я почувствовала нечто похожее на магический всплеск, но не придала ему значения. Это было ошибкой, потому что… Гора! В горах есть подземные ходы, по которым перемещаются гномы. Да… Я глупая девчонка, а не королева, потому что не могу предусмотреть все и сразу. Стараюсь, но не могу!

Выбирая место встречи, я упустила самую главную, самую реальную опасность… гномов!

* * *

Эслентейн легко увернулся от первого из нападавших, проткнул второго кинжалом в живот и вырвал у него из рук палицу. Не эльфийское оружие, но сойдет, чтобы продержаться несколько минут.

Мужчина прекрасно понимал приоритеты — в первую очередь, едва только дыхнуло опасностью, Алран схватил и унес прочь Ка-арис, оставив вторую драконицу растерянно крутить головой. Второй вампир, Улрен, утащил одного из гномов, и это правильно, пленный был нужен. Вдруг он сможет прояснить, что происходит в Теспарии?

Если бы с ним рядом был Тариен, Эслентейну было бы легче. Всегда проще, когда кто-то прикрывает тебе спину, особенно если это тот, кому ты веришь. Сейчас же было важно верить в Алрана и отбиваться от гномьего дюжника, пусть уже вполовину уменьшенного и самим эльфом, и порезвившимся, пока выбирал подходящего гнома, Улреном.

Размахивать сразу двумя палицами оказалось не так-то просто, руки и тело уже забыли, что такое настоящий бой. Но постепенно Эслентейн вошел во вкус, правда, гномы тоже оказались не из слабаков. Так что у эльфа было всего одно преимущество — гибкость. Именно поэтому удары гномов хоть и достигали иногда цели, но все же не оказывались фатальными. Обидно, что и ударам Эслентейна не хватало убийственной силы. Кинжал был надежнее, но для этого надо было подпустить врага к себе слишком близко.

— Все, повоевал — и хватит. — В тот миг, когда эльф уже ощутил прикосновение палицы ко лбу, увидел ее, услышал свист разрезаемого ею воздуха… он внезапно оторвался от земли, потеряв опору под ногами, а перед глазами быстро замелькали темные тени, вызывая головокружение и легкий приступ тошноты.

— Давно уже не испытывал ничего более… отвратительного, — выдохнул Эслентейн, когда вновь оказался стоящим на земле и слегка отдышался.

— Например, удара палицей в лоб? Извини, что помешал, — рассмеялся Алран и пнул ногой уже связанного гнома, валяющегося под деревом. — Улрен был прав, предполагая, что эти бородатые твари воспользуются случаем.

— То есть вы ожидали… — подала голос драконица, тоже старающаяся отдышаться после переноса.

— Вы сделали очень правильный выбор места для встречи, госпожа, учтя все, кроме настолько откровенного предательства. А мы подозревали даже это, потому что зло — наша стихия.

— Крошка, не переживай, даже боги ошибаются. — Эслентейн сразу понял, что девчонка обвиняет себя в случившемся. — Но нам надо поторопиться. Если я правильно понял, у твоего парня где-то закреплена магическая нить, по которой его смогут вычислить. А возле него крутится мой парень, и он еще не успел мне как следует надоесть.

Глава 20

Синдр:

Сначала я честно стоял и по сторонам смотрел, потом понял, что темный разницу в размерах не учел. Он-то, если б у забора стоял, никому бы в глаза не бросался, а я тут, наоборот, народ привлекаю. На меня уже стали поглядывать искоса.

Так что я прогулялся по улочке туда-сюда, словно по лесной тропинке, воздухом дышу, по сторонам смотрю. А потом взял да и шмыгнул за забор к тому дому, куда темный зашел. Шмыгун из меня так себе, конечно, но вроде никто не заметил.

Ну у дома ж тоже зеленеть не дело, под молодой дубок не замаскируюсь, как ни старайся. Так что я внутрь вошел, в этот… предкомнатник. Замер и прислушался. Подслушивать, конечно, нехорошо, но ведь неясно же, может, темный здесь тайком, а кругом люди. И тут я, незваный. А мне в этом селении жить, если повезет.

Так что я решил, что, если и услышу чего лишнего, все равно не пойму. И ведь прав был, не понял сначала ни слова, потому что говорили они не на общем. Но через полминуты где-то Тариен на общий перешел. С презрением, словно в лицо плюнул:

— Нет, легкой смерти я тебе не дам. Не заслужила. Ты обо мне не думала, с чего вдруг мне о тебе думать?

И сестра его тоже на общем ответила:

— Значит, и правду я тебе не скажу. Не заслужил! Сдохнете, так и не узнав, как спастись.

И засмеялась еще…

Вот прямо чувствуется, что одна семья. Та же доброта за каждым словом спряталась.

Меня прямо подмывало пойти самому помочь. Потому как хоть и стерва, но с характером. Смерть на правду менять — это ж какая сила должна быть!

Затем наступила тишина. Совсем тишина. Я уж было решил, что все же уломала, убьет он ее. Чуть было не кинулся оттаскивать темного от безумной бабы.

Как бы мне самому ни хотелось ее придушить, но нехорошо это — в чужом доме чужую… корову… чтоб их тут всех трясинницы на дно утащили! И ведь все внутри протестует против такого издевательства! С гонором же, и дралась как орчанка, а кровосос из нее еду сделал, вместо того чтобы с честью прибить. И пусть Алран вроде как за нас, но… неприятно как-то.

Даже чутка время потянул, не то чтобы нарочно, просто решая, что выше ставить. Честь врага или то, что враг — чужая собственность.

А потом слышу, пыхтит вражина, зло так пыхтит, и опять на своем оба залопотали. Ничего не понятно! Но только я рукой махнул, как баба на общий вернулась:

— Рилдой сам дурак, с чего бы мне его спасать? Два брата, и оба придурки…

И опять на своем зашпарила, резво так, со злостью. С ехидством. И Тариен ей так же отвечает. Ругаются, короче, как родные. Только перья не летят.

Зато темный эльф вылетел, чуть меня дверью не пришиб. Замер, взгляд суровый сделал. Угу, как бы не уржаться от страха.

Ну я ладонь вперед вытянул и сначала его рост от земли показал, глаза закрыл и головой помотал, чтобы он понял — не видать такого мелкого. А потом ладонь до своего лба поднял, а глаза широко распахнул, типа удивляюсь.

И тут этот матриархатом ударенный улыбнулся. Хороший знак. А то вечно с каменной мордой ходит.

Мы тихо так вышли, сначала во двор, потом за забор. И пошагали прочь, словно по делам. Но когда отошли подальше, Тариен даже отчитаться попытался:

— Надо гномов ловить. Они знают, как остановить конец света. И это как-то связано с драконом.

Ка-арис:

Сначала обдумать и осознать, что родная сестра меня предала, было некогда. Я очень переживала о Синдре и Тха-арисе.

Но потом Улрен, перекинув через плечо гнома, умчался в деревню, а мы втроем — я, Алран и непривычно серьезный эльф — пошли туда же более привычным способом, своими ногами. Торопиться нам уже смысла не было, хотя я и старалась идти как можно быстрее.

— Не волнуйся, крошка, — успокоил меня Эслентейн. — Тариен из младшего Дома, но для разрушения чужой магии его способностей хватит. — Правда, он тут же заставил меня вновь напрячься: — Главное, чтобы он сумел обнаружить эту нить, а уж порвет он ее легко.

— То есть он может ее просто не увидеть?

— Раз он до сих пор ее не заметил, может быть, она просто не сияет, как полуденное солнце летом. Да и к твоему жениху Тариен не сильно приглядывался. — Эльф весело рассмеялся, только взгляд у него был очень задумчивым. — Но если он не справится, возможно, получится у меня. Опять же есть ты. И зелененький…

— Орки не владеют магией, — напомнила я.

Само собой, про Синдра Эслентейн пошутил, но что-то у меня с юмором сейчас все слишком сложно.

— Еще как владеют, — загадочно усмехнулся эльф. — У орков, троллей и гоблинов схожая магия, крошка. Очень сильная. Но пригодная в основном для войны. Даже магию илитиири проще использовать в мирных целях.

На пару минут я задумалась, а потом решила, что раз Синдр про свою магию ни слова не сказал, значит, он о ней не знает. Но если Тариен не справится, то придется попробовать все способы, даже найти магические силы в моем чудовище. Мне-то магию внутри себя будить опасно… Хотя, возможно, придется рискнуть.

Я обернулась, буквально физически ощутив затылком внимательный взгляд Алрана. Заметив мой интерес, он скинул капюшон, чтобы я могла видеть его лицо, и поинтересовался:

— А вы заметили, госпожа, как ловко ваша сестра выдала вам тайну про магические нити? Думаете, она о них проговорилась по глупости?

Я пожала плечами, нахмурилась и попыталась прокрутить в голове нашу неудачную встречу. Тут еще Эслентейн добавил мне сомнений:

— Кстати, в первую нашу встречу твоя сестра производила впечатление спокойной и рассудительной женщины, а вот во вторую она явно была немного не в себе. Или… — тут эльф переглянулся с Алраном, затем взглянул на меня, — очень хотела казаться такой.

— Думаете, ее заставили? — Удушающая тоскливая обида чуть отступила, хотя все равно на душе было противно. Меня предала родная сестра! Предала ради мужчины, подставила гномам…

— Думаю, она готова была пожертвовать вами, но при этом постаралась предупредить ваших спутников об опасности, исходящей от Тха-ариса. Эдакий компромисс добра и зла, — опустил меня с небес на землю Алран. — Скорее всего, ей не безразлична судьба вашего жениха или кого-то, — тут он выразительно покосился на Эслентейна, — из ваших друзей.

— Но не моя, — внутри боролись раздражение, злость и апатия. Все-таки, как бы я себя ни подготавливала к предательству На-арис, все равно это оказалось для меня серьезным ударом. И я никак не могла после него оправиться.

К счастью, мы уже почти пришли, так что можно было временно перестать переживать, к тому же я уже увидела быстро шагающего нам навстречу Синдра. Ждал. Встречал. Волновался. Приятно… Мое чудовище!

Глава 21

Синдр:

К дому, где остался Тха, мы пришли очень вовремя. Нас на подходе чуть не сбил второй кровосос с грузом. Просвистел как заяц, а на плече у него болтался бородатый лохматый низкорослый крепыш, чисто леший, только одет иначе.

Правда, при виде промелькнувшего мимо нас вампира, мчавшегося на всех своих скоростях, я чего только не передумал. Целых две секунды переживал, пока груз не разглядел. Но все равно на всякий случай уточнил:

— С чах… С Ка-арис все в порядке?

Вряд ли кровососы это лохматое с моей поганкой перепутали, тем более второго-то нет, значит, охраняет где-то чахлу мою вместе с белобрысым.

И тут темный самоубийца словно взбесился, подскочил с ножом в руке к живому вампиру и процедил:

— Где Эслентейн?!

Главное, по скорости этот илитиири, может, и не настолько шустрый, как кровососы, но взгляд у него был такой, что я б лично струхнул. Немного.

— Алран сказал, что твой друг его должник, так что не переживай. Будет жить, пока с долгами не расплатится.

Судя по ухмыляющемуся оскалу, вампир взгляда не испугался. А потом быстрым движением попытался нож из рук темного выдернуть. И не вышло у него! Вокруг эльфа внезапно сгустилась черная мгла, и он исчез! Я даже одобрительно гыкнул, так это неожиданно получилось.

Нежить тоже хмыкнула, ну эдак снисходительно:

— Хорошая шутка. Долго учился? Твой друг еще переживал, что в тебе магических сил мало.

— Достаточно, чтобы убить одного вампира, — буркнул темный, возникая из своего черного клубка.

У меня при виде такой шутки внутри слегка екнуло. Это мне повезло, что его сестра против меня такую мглу не применяла. Интересно, потому, что дурная, или потому, что сил магических не хватает?

— Ты — причина долга. Твоя жизнь не то чтобы ценна, но, как я понял, должник расстроится. Так что выяснять, кто кого убьет, мы сейчас не станем. — Кровосос с усмешкой оглядел злющего Тариена и добавил: — У нас есть дело поважнее. Нам надо вытрясти все из гнома, пока не вернулась драконица, и снять магическую нить с дракона. Так что заканчивай мериться крутостью и пошли развлекаться.

Ка-арис:

— Магическую нить Тариен нашел, но снять не может, — отчитался мне Синдр, после того как наобнимался, нацеловался и убедился, что я целая и невредимая. — Так что они пока гнома пытают. А меня выгнали, после того как я ему руку чуть не сломал. Оно само вышло, — со вздохом призналось чудовище. — Так что подожду, пока закончат, а потом приду скальп снимать.

— Скальп с гнома? Зелененький, да ты эстет! — рассмеялся Эслентейн и похлопал Синдра по плечу. Учитывая их разницу в росте, выглядело забавно.

Но потом эльф быстро пошагал вслед за Алраном, бросив мне уже на ходу:

— Крошка, тебе тоже пока лучше не заглядывать. Ты еще слишком маленькая для таких ужасов.

Не поняла даже, то ли пошутил, то ли всерьез.

Но я решила, что с гномом мужчины и без меня справятся, а вот мне хотелось посмотреть, что это за магическая нить, и… мало ли… вдруг у меня получится? Конечно, магия слежения относится не к азам, но все равно развлечение для начинающих подростков. Правда, уверена, Ра-аброн это развлечение усилил, расширил и к тому же хорошо замаскировал. Но попробовать-то я могу?! Разумные мысли о том, что следовало бы сначала попробовать всем остальным, и о том, что мне затрагивать свои магические силы опасно, куда-то испарились. То есть я еще помнила, что они были, но желание рискнуть оказалось сильнее предусмотрительности.

Я уверенно подошла к дому, открыла дверь и… замерла, услышав стоны, злую ругань, звуки ударов, хрипловато-хищный голос Алрана, что-то негромко спрашивающего, судя по интонации… снова удар… стон…

Ледяные грани! Нет, я туда не хочу. Эслентейн был прав, мне там нечего делать. Но надо же как-то вызвать сюда Тха-ариса.

Я обернулась к Синдру, и мое чудовище одобрительно кивнуло:

— Тха позвать? Стой тут, чахла, я мигом.

Вышли они оба и правда быстро, причем Синдр вынес из дома два пустых ведра и мотнул головой:

— Пошли к колодцу. Если опять перетрудишься, я тебя оболью и все пройдет.

Я даже улыбнулась, прежде чем незаметно поежиться, вспомнив, как моя магия искала выход наружу и как я замерзла в речке. Что-то мне кажется, что в колодце вода не теплее…

— Нашим я сказал, где мы. Так что темный скоро подойдет, а то его тоже к гному не пускают, — шагая первым по тропинке и размахивая ведрами, сообщил Синдр. — У него нервишки слегка зашалили, так что сначала чуть второго кровососа не прирезал, а теперь все пытается гнома на кусочки порубать. То пальцы отрезать, то губы, то уши… — в голосе Синдра слышалось ворчливое осуждение. Он бурчал на Тариена примерно так же, как ругался на меня, когда я очередной раз что-то не так сделала. А ведь речь шла о живом существе, пусть и гноме!

— Я ему раз десять намекнул, чтобы скальп не портил, — продолжил возмущаться мой дикарь. — Надеюсь, Эслен ему не даст.

Тха-арис на все это неодобрительно хмурился, но я видела, что его гораздо больше волнует магическая нить, по которой его, а значит и меня, легко смогут вычислить.

Под мерное ворчание Синдра мы добрались до колодца. Чудовище сразу полезло заполнять ведра водой, а я, уточнив, где именно Тариен обнаружил крепление нити, закрыла глаза, успокоилась, отрешилась от реальности и попыталась задействовать внутреннюю магию, совсем капельку, затем еще чуточку… и еще… и, широко распахнув глаза, я смогла увидеть эту проклятую нить. Она была тонкая, как паутинка. Неудивительно, что никто ее не заметил. А главное, она почти не фонила магией. Только зная, что она есть, и специально выискивая, можно было ее найти.

Казалось бы, самое трудное позади — нить найдена, но вот открепить ее у меня никак не получалось. Она была закреплена на спине Тха-ариса, под лопаткой, там, где при обороте появляются крылья. То есть, когда мой жених был драконом, эту нить вообще не видно и до нее не добраться. Странно, но, наверное, это не просто так сделано?

— Слушай, а как Ра-аброн умудрился прицепить тебе ее прямо к телу? — Я старательно простукивала пальцами плотную сцепку лимагосов, маленьких, невидимых глазу частичек, из которых и состоит любая магия. Подушечки пальцев иногда приятно покалывало, но порой по телу пробегала резкая боль, заставляющая всколыхнуться магию внутри меня. Словно быстрый вихрь пронесся над спокойной водяной гладью, поднял волны и унесся прочь.

Меня очень беспокоило и то, что нить оказалась буквально в теле, и то, что место крепления выбиралось явно продуманно, хитро. А ведь Тха-арис уже обращался… Ну конечно! Оборот и закрепил эту нить внутри, а изначально она была просто зацеплена за кожу… Старая хитрость, я про такое читала.

— Не знаю. Я бы почувствовал, — Тха-арис растерянно пожал плечами и вздохнул.

Синдр со скучающим лицом сидел на скамейке между полными ведрами. Но при этом не сводил с нас глаз, так что я даже расстроиться не успела, как он уже подошел, обнял со спины, поцеловал в макушку. И мне сразу стало легче, словно сил прибавилось.

— Давай, поганка, по тебе же видно, что ты уже надумала что-то. Если надо дернуть нитку или Тха подержать, пока ты дергаешь, — я запросто.

Глава 22

Синдр:

Хорошо, что сначала я видел, как темный Тха всего залапал, ища у него какую-то нить. Нить, которая тянется прямо до дворца!

И вот что они потом с ниткой такой длины делать станут? В клубок смотают? Да такой клубок целый клан орков под конец с места не сдвинет!.. Это ж даже не из снега бабу скатать, это огромадина с полдворца высотой получится. А придавит если кого, то все, блинчик выйдет.

Нет, бросить эту нитку надо! Она ж еще обмоталась вокруг деревьев, пока мы сюда шли, на болотной жиже не гадай. И в траве вся извозюкалась, и в иголках…

Вот сижу я на лавочке, любуюсь, как моя поганка своего жениха щупает, и стараюсь о нитке думать. Не о той, на которой я бы этого Тха подвесил, а о той, которую ему кто-то прицепил и теперь по ней к нам заявиться может. Идет он такой от дворца, нитку в клубок сворачивает, вокруг деревьев круги накручивает… С горки-то просто — толкнул клубок и рядом беги, главное — не обгоняй. А в горку если? Картины одна другой смешнее, с ниткой этой. А настроение все равно встать и кулаком по черепушке жениховой стукнуть. Стоит, млеет, пока моя чахла ему спину наглаживает! И лицо у поганки такое задумчиво-несчастное, ну прямо обнять и плакать. Орки не плачут, даже мелкие, а вот пообниматься — это я с радостью. И чахла тоже замерла у меня в руках, расслабилась, облаком своим пушистым щекотится… Наклонился и прямо ее в макушку чмокнул! Милая такая, моя! Любимая… Я это слово в голове по-всякому покрутил, продолжая поганку обнимать. Хорошее слово. Правильное.

Ну а когда чахла оклемалась вроде немного, предложил помочь. Вдруг у них просто сил эту нитку выдернуть не хватает?

— А знаешь… Давай рискнем! — оживилась поганка, потом вокруг колодца место осмотрела, носик наморщила и к Тха пристала: — Встань так, чтобы сразу мог обернуться и ничего здесь не сломать.

Иногда, когда она командовать всеми начинает, я себя прямо первой женой вождя чувствую. Боевая такая, и все ее слушаются! Вот и сейчас жених ее встал как велено, пигалица моя вокруг него покрутилась, потом всучила мне что-то невидимое, а сама напротив Тха встала и за руки его взяла. Дурында! Сама ж сказала, что ему обращаться надо будет сразу, как я это невидимое дерну. Значит, сначала нить выдергиваю, потом поганку хватаю и валю подальше, чтобы драконом не зашибло нечаянно.

Невидимое у меня в ладони было вполне себе осязаемое, тонкое только очень и жглось слегка, как крапива в детстве, пока кожа еще не загрубела. Ну я на всякий случай намотал еще раза три, чтобы не соскочило, и рожу зверскую сделал, потому что увидел, как по тропинке к нам эльфы идут, оба. Быстро так идут. Чахла-то к ним спиной, не видит, но зато они мою рожу разглядели, замедлились. А потом Эслен развернулся и обратно побежал. Забыл, наверное, что-то… Темный же, наоборот, к нам помчался. Но тут поганка своим командирским голосом резко выкрикнула:

— Дергай!

Ну я и дернул… а потом сразу с места рванул, схватив чахлу на бегу за талию и перекинув через плечо. Отбежал подальше, поставил ее обратно и только потом обернулся.

Ну… Почти как Га-ад, может чутка побольше. А гонору было… Словно сейчас с полселения драконище появится.

Лавку у колодца, правда, чуть не снес и ведра опрокинул. Вот и все разрушения.

— Психованные! — выдохнул добежавший как раз до нас Тариен. — Совсем как илитиири… только зеленый. И… этот… лопух!

— Сам ты… — буркнул я на темного, но обижаться не стал. Ясно ж, что это он от восхищения выдал. Правда, при чем тут лопух, я не очень понял, да и не до этого мне было. Радостная чахла, счастливо попискивая, сбегала к вновь ставшему человеком Тха, а потом так же стремительно примчалась ко мне, повисла на шее и принялась целоваться.

И вот можно подумать, в такие мгновения мне больше делать нечего, только пытаться понять, почему меня темный эльф лопухом обозвал! Да плевать я на всех сейчас хотел с верхушки самой высокой ели!

— Время признаваться уже подходящее? Или все-таки пойдем костер разожжем?

Ка-арис:

Я согласилась на этот эксперимент, почти не веря в удачу. Нет, с виду я излучала уверенность, чтобы Синдр даже не сомневался в успехе, но для себя решила, если ничего не выйдет — не расстраиваться. В конце концов, еще ведь Эслентейн не пробовал. И вампиры.

Это была такая почти детская наглость, взять и выдернуть нить из тела Тха-ариса, просто взять и выдернуть, безо всяких отражающих щитов, поглощающих экранов и других защитных реверансов, которыми нас приучали пользоваться, чтобы не навредить ни себе, ни окружающим.

Конечно, мы рисковали, причем я и Тха-арис понимали это, а вот Синдр…

Мое чудовище действительно оказалось магически одаренным, раз смогло почувствовать нить. Мало того, оно было… магоотталкивающее или магопоглощающее… В общем, я не поняла, как это сработало, но оно сработало! Нить выдернулась!

Меня буквально распирало от восторга, но я постаралась успокоиться, хотя бы настолько, чтобы убедиться — опасность нам действительно не грозит.

Под спокойное суфлирование Эслентейна мы с Синдром наблюдали, как Тариен вместе с вампирами запутывали остатки нити, чтобы они не привели к нам врагов.

Конечно, магия в любом случае исчезнет в течение двух-трех часов, но мало ли как раз в это время Ра-аброн, расстроившись, что ему не удалось меня захватить, отправится на охоту за Тха-арисом?

Поэтому Тариен смял конец нити, напитав ее темной силой, которую могут легко ощущать и, главное, осязать вампиры. А с той скоростью, которую могут развивать Алран и Урлен, они уже минут через десять от души порезвятся, запутывая нить где-то очень далеко от нас и этого селения.

Тха-арис все это время крутился вместе с вампирами и темным эльфом, словно не замечая ни меня, ни Синдра. Мне даже стало обидно за чудовище, все же оно заслужило благодарность за спасение.

Вот Эслентейн и по плечу моего дикаря похлопал, и похвалил, в своем, конечно, стиле:

— Тебя, зелененький, с женщинами оставлять нельзя! Они же из тебя веревки вьют, а ты потом одной левой магические нити из драконов выдираешь!.. Вот чего было нас не подождать?

— А толку? Получилось же все! — задрал нос кверху Синдр, при этом приобнимая меня так крепко, словно боялся, что я сбегу. — Так что вы тут развлекайтесь без нас, а я признаваться пойду. И это… поищите другой дом, ладно? Особенно пусть вон тот, ниткообделенный, подальше от нас держится. У меня сегодня планы…

Я даже возмутиться от такой наглости не успела, как меня подхватили на руки и бегом понесли в дом, который выделили нам всем. А этот наглый дикарь только что всех выгнал!

— Думаю, тебе на кровати привычнее будет. Я ж признаюсь и приставать полезу, а ты начнешь про холод, про то, что спальный мешок, про всякие неудобства ныть… А тут у тебя просто никаких поводов! Я даже костер разведу, чтобы в доме тепло было, и дверь запру! Чтобы твой жених не мешался.

Глава 23

Ка-арис:

К счастью, Алран успел вытащить гнома на улицу до того, как Синдр со мной на руках ввалился в дом и захлопнул дверь. Думаю, ему бы гном не помешал, он бы его просто не заметил.

Мое чудовище было полностью поглощено мной, он видел только меня и шел напролом, не замечая стульев, лавок…

Нет, на одну подвернувшуюся ему по пути лавку он меня водрузил, чтобы скинуть с себя штаны. А я быстро сама стянула с себя платье, потому что решимость на лице у Синдра просто вопила — порвет!

Конечно, платьице было грязное и кое-где рваное, но нового и чистого я попросить не догадалась. Хорошо хоть, у Ва-аршес я успела слегка ополоснуться, пусть и как котенок. Но сделал ли то же самое Синдр, я не знала.

Однако мой дикарь и правда как следует подготовился, потому что кровать в комнате, куда меня, вновь подхватив на руки, перенесли, оказалась разобранная. Я уселась на нее и огляделась.

Рядом, на табурете, стояла миска, полная воды, и лежало аккуратно сложенное полотенце.

Я, правда, не сразу сообразила, зачем она, пока Синдр не обтер себе…

Ледяные грани! За время путешествия я успела не раз оценить размер, разглядеть его во всей красе, но сейчас чудовище вновь заострило мое внимание на его… внушительном и возбужденном члене.

Заметив мой заинтересованно-восхищенный и, наверное, слегка испуганный взгляд, Синдр приосанился… словно все его достоинство заключалось именно в том самом месте.

Я с трудом сдержалась, чтобы не улыбнуться. Не сейчас. Не тогда, когда слежу за обтиранием такого важного органа. Этого ни один мужчина не поймет.

Внезапно я задумалась о том, какой бы была моя первая ночь с Тха-арисом. Ведь я тогда его боялась и опасалась, несмотря на имеющийся опыт, довольно успешный, пусть и небольшой. Но я бы волновалась и еще… наверное, мне было бы очень стыдно. Не знаю…

Тха-арис давил меня своей отстраненностью. Спокойствием, за которым мне мерещилось безразличие. Властностью, которая легко с него слетела, столкнувшись с моей.

Но смогла бы я проявить свой характер до этого путешествия? Или отдалась бы, уверенная, что так и нужно, во имя страны и продления рода, даже не попытавшись получить удовольствие? Не проявляя инициативу, как с чужим?..

Даже страшно стало от таких мыслей!

Я усмехнулась, отняла у Синдра полотенце и чистым кусочком обтерла себя, одновременно наблюдая за жадно поедающим меня взглядом чудовищем. Дикарь, решивший, что добыча наконец-то в его руках!.. Наивный!

Ну или я наивная, потому что только приготовилась наброситься сама, пока меня не повалили, как оказалась сидящей у Синдра на бедрах.

— Ка-арис, — почти промурчало чудовище и, удерживая меня на весу, принялось очень осторожно целовать мне грудь. Я ощущала кожей прикосновения клыков, скользяще-поглаживающие и чуть надавливающие, но не царапающие. Синдр очень старался, тихо шепча о том, какая у меня нежная кожа, какая я маленькая, легкая… и как давно он этого хотел, и…

Его возбужденный член, плотно зажатый между нашими телами, только добавлял остроты моим ощущениям. Голова кружилась, внутри все горело от желания. Я тоже хотела этого дикаря… давно. Хотела его всего, целиком!..

— Точно, признание же!

Синдр, резко прекратив меня целовать, вдруг уставился на меня мутноватым взглядом, попытался сфокусироваться, даже головой слегка потряс. И, глядя мне в глаза, выдал:

— Чахл… Ка-арис, я тебя люблю! Очень! Ты станешь моей первой женой?

— Да ща-а-а-аз!

Ухмыльнувшись, я сдернула завязку с волос моего чудовища, полюбовалась на его слегка растерянное выражение лица, а потом, запустив пальцы в жесткие черные пряди на затылке, протянула, негромко, томно-хищным голосом:

— Я еще подумаю, достоин ли ты стать моим мужем. Но если и соглашусь, то жена у тебя будет всего одна. Первая и последняя! Я!

А потом поцеловала, крепко, жарко, жадно, чтобы знал — это он мое чудовище. Только мое!.. И никаких других женщин между нами не будет, пусть не мечтает.

— Поганка! — восхищенно выдохнул Синдр.

А потом… Миг!.. И мы оказались лежащими на кровати.

— Назовешь ты меня мужем или нет — это мелочи. Но другого мужчины рядом с тобой не будет! Так своему жениху и объясни. Он упустил, я — нашел. Так что ты — моя!.. Лю-би-мая! — последнее слово чудовище протянуло, словно смакуя, и даже облизнулось, так оно ему нравилось. Только это спасло его от грандиозного скандала вместо секса. Это я буду решать… Будет, не будет… Понятно, что не будет.

— Зачем мне другой?

Ой! Ледяные грани! Я что, вслух это сказала?! Ну и ладно…

Синдр:

Утром я проснулся самым счастливым мужчиной в мире. Засыпал я, наверное, тоже. Просто я тогда был очень уставший. Вернее — удовлетворенный… Очень. А утром проснулся голодный и счастливый.

Настолько счастливый, что, дойдя до двери, просто распахнул ее. А убивать барабанящего в нее, как в шаманский бубен, Эслена не стал.

— Вау, зелененький! Я прямо волнуюсь за нашу дракошу, — протянул светлый, с уважением поглядев на мое приподнятое с утра достоинство.

— У орков есть все, чтобы делать женщин счастливыми, — хмыкнул я, с сочувствием посмотрев на этого несчастного. — А тебя темный из постели выкинул, что ли? Чего соскочил-то в такую рань?

— Мы тут из гнома кое-что вытрясли, обсудить надо. Так что давайте, просыпайтесь, одевайтесь и топайте во-о-о-н туда, — и Эслен махнул рукой, указывая на один из домов. — Мы все там. Ждем.

Я уже было кивнул и потянулся закрыть дверь, но тут вспомнил, что поганка бубнила что-то про платье, которое надо поменять.

— Слушай, попроси у Алрана чистое что-нибудь для чахлы. А то бабкин наряд у нее совсем истрепался. Скоро одни бусики останутся…

— Пусть приходит в том, что есть, а там разберемся. Не до нарядов пока, зелененький, поверь мне!

Когда светлый вместо своих привычных шуточек говорил что-то с серьезной рожей, это был плохой знак. Так что я быстро распинал Ка-арис, сначала запинав свою совесть, потому что будить спящую пигалицу было жалко. Милая такая, посапывает, волосы по подушке, губки бантиком. И не скажешь, что всю ночь со мной отрывалась так, как не каждая орчанка может! Горячая у меня чахла, прямо у-у-ух!

А еще деятельная. Едва про гнома услышала, засуетилась, нарядилась, лицо на бегу из рукомойника на улице ополоснула, после того как до дыры их странной сбегала. На все про все и десяти минут не ушло. И вот передо мной не сонная лапочка, а мелкая командирша. Даже голос изменился, снова стал властный такой, а не ласковый, как ночью.

— Ну, пошли слушать, что там наши из гнома вытрясли?

Глава 24

53 день лета

Ка-арис:

Дом, куда переместилась «допросная», находился совсем рядом. Там собрались все мужчины: оба вампира, оба эльфа и Тха-арис. Когда мы с Синдром вошли, все сидели за столом, в такой же, как в нашем доме, большой проходной комнате с огромным каменным камином, который местные называли печкой. Гнома нигде не было видно. Как я поняла, его просто от меня прятали, но меня это вполне устраивало. Это Ва-аршес любит во всем принимать участие, а мне был важнее результат.

— Скальп цел? — первым делом уточнило мое чудовище, внимательно оглядев всех.

— Цел, нам пока дорого то, что под скальпом, — буркнул Эслен и переглянулся с Алраном. Это они, похоже, выясняли, кто меня в курс дела вводить станет. Но пока два моих спутника играли в гляделки, Тха-арис их опередил:

— Ка-арис, теперь мы точно знаем, как все было. Твой отец передумал заключать договор. Сначала подписал, тайно, чтобы потом объявить всем об этом, но потом поругался с главой делегации…

— Почему?

Конечно, такое иногда случалось. Договор — не приговор, передумал и разорвал, особенно если оглашения не было. Но само собой, мне хотелось знать причину, из-за чего мой отец поругался с гномами.

— Гномы хотели равноценный союз, — мрачно процедил мой жених, лучше всех представляющий, как обнаглевшим гадам повезло, что они после такого пожелания выбрались живыми из дворца. — То есть одну из твоих сестер как гаранта, — пояснил Тха-арис на всякий случай, не увидев у меня на лице никакой реакции.

Просто я была настолько поражена гномьей наглостью, что у меня не осталось никаких эмоций! Вернее, их было так много, что они все смешались, и я никак не могла решить, чего же в этой мешанине больше. Ясно, что отец разозлился! Одно дело — отдать дочь более сильному противнику, такому же высшему дракону, то есть на благо страны и во имя продления всего рода. И совсем иное — отдать дочь каким-то жалким лохматым выходцам из подземелья. Причем Гармира и Паншира уже не молоды и их не готовили к замужеству. К тому же они привыкли не ограничивать себя в мужчинах, потому что даже два потомка высших, сохранившие лишь человеческую или лишь драконью ипостась, гипотетически могли зачать полноценного высшего дракона.

Да дело даже не в этом… Сам факт, что королю гномов хватило наглости потребовать внести подобный пункт в договор, раздражал даже меня. Представляю, как взбесился отец!

И если отца убили из-за разрыва договора, то, скорее всего, в опасности все, кто об этом разрыве знает. Ведь вот-вот должен всплыть уже подписанный, пусть и без последнего пункта.

— Но это еще не все. — Тха-арис смотрел на меня уверенным взглядом придворного, привыкшего говорить своим сюзеренам только правду, какой бы тяжелой она ни была.

Интересно, если бы он стал моим мужем, какие бы были у нас отношения? Он бы все решал за меня и в итоге правил бы Теспарией вместо меня?

Ведь он пытался… Пытался действовать со мной властно и уверенно. И… Единственное, на что я оказалась способна тогда, — сбежать. От всего. От страха, от горя и от властного жениха, который не догадался обнять, пожалеть, успокоить, а попытался надавить.

Тха-арис с детства привык скрывать свои эмоции, контролировать их, потому что был бескрылым драконом, внутри которого бушевала магия. Был таким же, как я. Сильные эмоции приносили боль… Только нельзя сопереживать другим, если не умеешь переживать сам. Да даже угадать, что именно чувствует другой человек, нельзя, потому что внешние проявления незнакомы и непонятны. И что в таких случаях надо делать — тоже не ясно.

Вот если бы вместо Тха-ариса тогда рядом оказался Синдр, он бы… Он бы прогнал всех прочь, взял бы меня на руки, обнял бы и так и сидел со мной, пока я бы не успокоилась. И не стала снова сильная и уверенная.

Словно почувствовав, что я думаю именно о нем, мое чудовище поступило ровно так, как я и ожидала. Обняло меня со спины, прижало к себе, смешно зафырчало и потом нежно поцеловало в макушку.

— Один подписанный экземпляр договора с первоначальным текстом пропал, тот, что принадлежал вашему отцу. В нем не было пункта про брак короля гномов с одной из ваших сестер, но зато во владения гномов на законном основании передавались подземелья Звезды Драконов, принадлежащие Теспарии. И Фикбольд, король гномов Звезды Драконов, собирается предъявить свою копию новому королю драконов Теспарии.

Точно. Логично. Так, как и думала.

— Еще один повод не позволить Ра-аброну законно захватить власть. — Я выпрямилась, и Синдр сразу убрал руки с моих плеч, словно понимая, что сейчас я должна излучать уверенность, а не впитывать ее от приближенного ко мне мужчины. — Расторжение договора стало причиной смерти моего отца, и гномы наверняка в этом замешаны! Но я не понимаю…

У меня никак не складывалось в единую картину предательство На-арис, пропажа договора и то, что гномы еще только собираются показать подписанный вариант Ра-аброну. Получается, до этого он его не видел?! Тогда ради кого меня предала родная сестра? Ради гномов, что ли?!

— И последняя новость. — Тха-арис, наконец-то, решил посмотреть на меня с сочувствием.

Только сейчас оно уже было неуместно, потому что я уже готова была действовать, несмотря ни на что. Я уже поняла, что моя страна под угрозой двух захватчиков, которые вот-вот договорятся. Ра-аброна и Фикбольда. И хочу я или нет, но нам придется сражаться…

Возможно, то, что на моей стороне вампиры, остановит Ра-аброна. В конце концов, если не совесть, то инстинкт самосохранение должен его удержать!

Я буду пытаться решить все мирно…

Не хочу войны! Почти любой. Особенно — войны между драконами… И единственные, кому стоит меня бояться, это гномы! Все гномы! Потому что у тех, кто живет в Гномьем Хребте, тоже руки в грязи.

— Пленный уверяет, что любовница короля Фикбольда и мать наследника — женщина драконьего рода.

У меня прямо внутри все обмерло, хотя в голове вроде бы наступила ясность. Не ради Ра-аброна старается На-арис, а ради другого мужчины. Но от этого на душе стало еще более мерзко… Я бы поняла, если бы во имя мужа, которого показательно обожала, но во имя… гнома?!

Синдр:

Когда Тха произнес: «Последняя новость» — и выразительно уставился на чахлу, я сразу понял — сейчас гадость скажет. Вот на болотной жиже не гадай, по лицу видно!

Ну тот и выдал:

— Любовница короля гномов — драконица!

Я сначала только про любовницу понял, но потом уловил, что там еще про мать наследника было. То есть выносила, родила и любовнику подкинула? И раз никто об этом парне слыхом не слыхивал, то не так, как моя мать, с правом жить на два дома, а тайно.

И тут у меня впервые подобие сочувствия зашевелилось. К одному гному. Ладно, к двум — папаня его признал же и наследником сделал, значит, не гнобил, за своего принял. Так что тоже хоть в чем-то, но молодец. И выходит, это он свою любовницу просто вернуть хотел? Ну, может, криво попросил, конечно, бывает. Не те слова подобрал… К тому же он не сам просил, а делегацию прислал, на других понадеялся. Хотя с отцом будущей жены лучше самому идти познакомиться, но, может, у гномов оно иначе принято?

Короче, посочувствовал я этим двоим немного. Совсем чуть-чуть. Потому что потом они же на мою чахлу охоту устроили!

Ладно, любовницу в шатер женой позвать, понимаю! Честь по чести хотел, через отца-вождя все уладить. Но поганка им моя зачем?!

Глава 25

Ка-арис:

— Нам надо переговорить с гномами!

Сама не верю, что сказала это, но, к сожалению, такое решение было самым логичным. Просто из того, что я только что узнала, следовал до отвращения логичный вывод — отца убила На-арис. Вот только Фикбольд же не идиот? Он же не мог ожидать, что мой отец отдаст в жены мелкому подземному корольку свою уже замужнюю дочь?! Значит, выбор был между Панширой и Гармирой, и тогда… тогда я не понимаю, зачем На-арис ввязываться во все эти гномьи разборки?! Что ее связывает с гномами?

Мысль о том, что именно она — любовница и мать наследника, я, поразмышляв немного, отторгла. Можно скрывать походы к любовнику, но беременность… Возможно, я бы и не заметила, но мать и сестры точно узнали бы! Да и Ра-аброн… они же спят вместе, по крайней мере в одной постели, по крайней мере иногда… Короче, не сходится!

Да и вообще, с чего вдруг я решила, что речь идет о моих сестрах?! В Теспарии семьдесят восемь высших дракониц! Так что…

Ледяные грани! Я всего третий день дома, а мне уже хочется спрятаться от свалившихся на меня проблем или сбежать обратно, неизвестно куда, но уже с Синдром. И… может быть, это как раз и будет самое мирное решение? Ра-аброн пока ведет себя вполне достойно…

— Хорошо. Нам уже давно пора спать, но я предупрежу глав клана. — Урлен встал из-за стола и внимательно посмотрел на меня так, что у меня сердце сжалось и замедлилось. Зато я резко вспомнила про свой договор с вампирами.

Алран оказался более вежливым, он тоже встал, улыбнулся и отодвинул стул, предлагая мне сесть. Так что, как раз когда за вампирами захлопнулась дверь, и я, и Синдр удобно устроились за столом. Эслентейн даже пододвинул нам тарелку с пирожками и кувшин с молоком — деревенский завтрак.

— Запуталась, крошка? — с сочувствием поинтересовался у меня эльф, и взгляд у него был такой заботливый, сопереживающий, почти отеческий. Сердце у меня снова сжалось, но на этот раз не от вымораживающего страха, а от грусти. — Но насчет встречи с гномами ты совершенно права. Прежде чем выносить приговор, надо выслушать обвиняемых.

Я лишь усмехнулась и печально вздохнула.

— Мы здесь уже третий день, а сделано так мало…

Я резко замолчала под пристальным взглядом Эслентейна и задумалась. За двое суток мы спасли Тха-ариса, узнали о наличии следящей нити и освободились от нее. Правда пока не поняли, кто и когда ее прицепил. Зато выяснили про два договора с гномами и даже их очередность, а также то, что На-арис связана с гномами и что у короля гномов есть любовница из высших драконов…

— А как именно… — я запнулась, подбирая слово, — допрашиваемый назвал королевскую любовницу?! Высшей драконицей или…

— «Женщиной драконьего рода», — четко, почти по слогам, произнес Тха-арис.

То есть этой любовницей может быть и Паншира, и Гармира… И еще множество аристократок Теспарии!

Что ж, пришло время пообщаться еще раз с другой моей сестрой. Но для этого надо добраться до Ва-аршес.

Синдр:

Когда чахла объявила, что ей приспичило посетить свою родственницу по отцу, чтобы переговорить с еще одной сестрой, я только у виска пальцем не покрутил. Но эта троллица замаскированная уперлась, так что выбора у нас не осталось. Идти решили все, просто потом рассредоточиться так, чтобы успеть предупредить вампиров, если вдруг что-то случится.

Почти до самого замка мы прошагали цепочкой: эльфы впереди, потом Тха, за ним чахла. А я — замыкающим. Мало ли сзади кто-то нападет или поганка споткнется?

Половину дороги поганковый бывший строил из себя романтичного ухаживателя. По всем правилам строил. Словно его моя мать на это дело натаскивала — то цветок ей подарит, то про красоту природы целую речь выдаст, то в воспоминания ударится. Типа «а помнишь, лет тридцать назад дело было»…

Я сначала злился, а потом рукой махнул. Пусть развлекает, мне не жалко. Любит-то чахла меня, и вспомнить нам есть что, свеженькое, а не былины тридцатилетней давности. Он вон столько лет с ней знаком, а оценить и удержать не сумел. Козодой безмозглый.

Главное — чахла хоть и щебетала активно, а все равно оглядывалась на меня постоянно или отставала, чтобы обнять и в щеку чмокнуть. Или руку за спину заводила, а я свою вперед протягивал и ее пальцы своими сжимал, легонечко совсем. Хрупкие они у нее, длинные, тоненькие, нежные…

Ну и где-то на середине пути я не выдержал, подхватил на руки и себе на шею усадил. Чахла сразу восторженно взвизгнула, так что даже эльфы обернулись. Эслен одобрительно большой палец вверх поднял, Тариен губы скривил, типа улыбку обозначил. Для него это уже верх эмоций. Ну а Тха нахмурился, но ничего не сказал. Правильно. Теперь его очередь сзади плестись и помалкивать.

Ка-арис:

Перед выходом из деревни я переоделась в чистое, хоть и ношеное платье, а еще и мне, и Тха-арису выдали по походному плащу, обычному, как у Алрана и Урлена. На высокого широкоплечего Синдра плащ тоже нашелся, вот только мое чудовище носить его отказалось.

Неподалеку от замка Ва-аршес я достала амулет связи, чтобы узнать обстановку. О своем посещении я предупредила на несколько часов раньше, так что нас ждали. Меня и одного сопровождающего.

— Всю свиту с собой не тащи, возьми кого-нибудь одного. Только не твоего зеленого громилу, он слишком выделяется.

С одной стороны, я была согласна с Ва-аршес, а с другой — вот как я должна была объяснить Синдру, что он остается за воротами, а я иду дальше? С Тха-арисом, потому что он может подсказать что-то, помочь сделать какие-то выводы, уловить какие-то намеки, которые я могу пропустить. Он нужен мне в разговоре с Гармирой!

Я мысленно рассмотрела и вариант, когда я просто озвучиваю, что все будет именно так. И вариант, когда я пытаюсь объяснить, что иногда Тха-арис нужнее. Остальные варианты были смесью первых двух, на одном из них я и остановилась. Решила использовать в основном первый, но взяв немного из второго.

— Синдр, вы с Эслентейном и Тариеном ждете меня здесь. Я постараюсь выяснить все как можно быстрее. Тха-арис пойдет со мной, потому что он местный и Гармира его знает…

— Надеюсь, гномов тут не водится. — Синдр как-то подозрительно спокойно отнесся к моему решению. Даже спорить не стал. — Но если вдруг объявятся, драпайте сразу, без седла.

И чудовище посмотрело мне в глаза, серьезно так. Мне хватило благоразумия не начать распинаться о том, что полеты без седла очень опасны и что, скорее всего, «драпать» мы будем бегом, но я очень надеюсь, что потребности «драпать» не появится… Нет, я просто кивнула и сделала вид, что не заметила огромный кулак Синдра, выразительно крутящийся прямо под носом Тха-ариса. Эдакий тонкий намек о том, что если со мной что-либо случится, то моему жениху долго жить не светит.

— Все будет в порядке! — пообещала я своему дикарю и поцеловала его, крепко-крепко. А потом отправилась к черному входу в замок. Тха-арис шагал рядом, по-моему слегка озадаченный и очень сильно задумчивый. А я уже что-то устала раздумывать. Уже третий день я здесь и, по-моему, только и делаю, что думаю, думаю и думаю. Надоело!

Глава 26

Ка-арис:

Ва-аршес ждала нас у входа в сам замок. На вежливый поклон Тха-ариса она лишь устало отмахнулась:

— Не до реверансов сейчас! Во дворце готовятся к коронации Ра-аброна.

— На-арис, наверное, счастлива. — Прежде чем рассказывать свои новости, я надеялась узнать подробности, которые мне не известны. Да и, если здраво подумать, прямой и далекой от придворных интриг Ва-аршес рассказывать про предательство моей сестры совсем не обязательно. Ну… или я просто уже дую на любую воду, не разбираясь, горячая она или холодная.

— Настолько, что вчера даже удостоила меня своим посещением, — презрительно фыркнула хозяйка замка. Ее красивое лицо искривилось в брезгливой ухмылке.

— Утром?

Ва-аршес внимательно посмотрела на меня, потом улыбнулась:

— А ты с ней встречалась вечером?

Ледяные грани! Мне еще учиться и учиться всем этим интриговым тонкостям. И умению вот так непринужденно качнуть головой с аккуратно уложенной короной из косы золотых волос. У мамы эта непринужденная величественность получалась еще естественнее. Поклонники вились вокруг нее стаей, послы соседних стран считали за честь поцеловать ей руку и перемолвиться парой слов. Она была умная, красивая и потрясающе недоступная… Настоящая королева!

— Я живу на свете в три раза дольше, чем ты. — Ва-аршес рассмеялась так заразительно, что я тоже не выдержала и улыбнулась.

— Да, мы договаривались пообщаться в полдень, но потом я перенесла встречу.

— Ясно. — Моя собеседница на секунду замолчала, задумчиво покусывая нижнюю губу. — На-арис осчастливила меня своим присутствием как раз после полудня. И, по-моему, надеялась застать тебя.

Мы переглянулись, довольные нашей предусмотрительностью и тем, что у меня нашлась поддержка, о которой пока никто не догадался. То есть… сейчас-то уже известно, что на моей стороне вампиры, иначе я бы не смогла так быстро исчезнуть прямо перед носом команды гномов. Интересно, Ра-аброну успели донести или пока еще нет?

— А Гармиру она найти не надеялась? Или ее пропажу до сих пор не заметили? — этот вопрос я уже задала, когда мы прошли по коридорам первого этажа, поднялись на второй и остановились перед обычной, ничем не примечательной дверью. Если не задаваться целью устроить обыск в замке, пройдешь мимо и не заметишь…

Тха-арис всю дорогу вежливо помалкивал, ведя себя как обычный придворный, хотя он всегда старался подчеркивать и соблюдать дистанцию между нами. Даже ухаживал очень ненавязчиво, и… возможно, окажись он более настойчивым, все вышло бы иначе!

Наверное, во мне до сих пор боролись принцесса, осознающая, какой именно должен быть муж у королевы драконов, и обычная девчонка, которой я была уже довольно долго. Настолько долго, что даже мышление начало меняться и приоритеты…

Если бы я была уверена, что Ра-аброн не устроит показательных казней, не пойдет по пути своего деда, я бы… Ледяные грани!

Я просто хочу небольшой замок, как у Ва-аршес, минимум прислуги и… Синдра.

— Нет, про Гармиру она не спрашивала. Мне кажется, что ее пропажу заметят, только когда она не явится на коронацию.

— Даже Паншира? — Я не очень много времени проводила с сестрами, они ведь были все намного старше, чем я. Но то, что они сами настолько мало замечали друг друга, было странно.

— В молодости Гармира имела привычку пропадать чуть ли не на седьмицу. Последний раз она так отчудила всего-то лет сто назад. Чха-арон тогда даже волноваться начал, даже вознаграждение объявил тому, кто скажет, где его дочь.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить тот случай. Ведь сто лет назад я была уже достаточно взрослой. Но никакой паники и розысков припомнить не удалось. Похоже, родители тщательно скрывали от меня семейные проблемы. И тут меня прямо накрыло приступом то ли паранойи, то ли озарения.

Я уверенно вошла в комнату, уселась на пододвинутый мне Тха-арисом стул и в упор уставилась на сестру, сидевшую в кресле, возле окна, и даже не потрудившуюся встать при нашем появлении.

— Наверное, ты очень разозлилась, когда отец отказался подписывать договор с королем Фикбольдом?

Я произнесла это спокойно-безразлично. Словно продолжая уже начатый разговор.

Что ж, если не угадала, не беда. Но вдруг Гармира от изумления выдаст что-то интересное?

Только я была уверена, что все рассчитала правильно. Союз, условие, женщина драконьего племени, длительные пропажи и наверняка большой, но тайный семейный скандал стопятидесятилетней давности. После которого за сестрой начали пристально следить и она потеряла возможность посещать своего любовника.

— Откуда ты узнала?!

Ледяные грани… Мысленно я выдохнула с такой силой, что снежная шапка могла бы улететь вниз с самой высокой горы!

— Отец запретил нам встречаться, сказав, что никогда принцесса Теспарии не станет женой простого гнома. И тогда Фикбольд стал королем! Он стал королем ради меня! — в голосе Гармиры зазвучали очень знакомые мне интонации. Гордость. Именно так мама сообщала об очередных успехах отца, а На-арис хвасталась свершениями Ра-аброна. — И он всего лишь хотел, чтобы мы состарились вместе. Рядом с нашим сыном и нашими внуками!

— А меня он зачем хотел выкрасть?! — я не выдержала роли умудренной жизнью спокойной дамы и сорвалась. Но, увидев озадаченное лицо сестры, поняла, что об этом она ничего не знает. — И почему ты не сбежала к нему, после того как отец умер…

Уф! Так, очень опасная тема, ведь отца могла убить и сама Гармира, и ее неудачливый любовник, и… Нет, любовник точно не мог. Ведь все указывало, что у отца в гостях был кто-то очень близкий, кто-то, сумевший потом создать видимость моего присутствия мелочами, известными очень немногим.

— Я должна была найти того, кто это сделал! Я… Я хотела убедиться, что это не Фикбольд! — В глазах сестры сверкало отчаяние, а в голосе звенела обреченная решимость. — Мне было намного легче, пока я верила, что это сделала ты!

Закрыв глаза, я сосчитала до десяти, потом еще раз и еще… Наконец, собралась с духом и объявила:

— Нет, твой гном не убивал отца. Конечно, если он не вступил в заговор с кем-то еще из наших родных и приближенных. К тому же он ведь тогда был в подземелье…

— Он был во дворце, — устало вздохнула Гармира. — Один из членов делегации… Его бы все равно никто не узнал потом, ведь для драконов все гномы на одно лицо.

Глава 27

Синдр:

Отпускать мою пигалицу в замок почти без присмотра мне совсем не хотелось.

Только я еще в деревне подслушал ее разговор с язвой. Как-то нечаянно получилось. Чахла вышла на улицу и долго не возвращалась. Конечно, вряд ли ее бы сперли гномы, но на всякий случай я решил выглянуть и проверить. Просто так, мало ли что.

Ну и первым делом на поганку во дворе взглядом наткнулся. Уже хотел подойти и спросить, чего она тут проветривается, живот, что ли, прихватило? Или, может, просто взгрустнулось?

Но тут слышу голос язвы, а он у нее запоминающийся такой, уверенный, почти как у поганки. Причем самой язвы нет нигде, а голос — есть. Прямо рядом с пигалицей моей звучит, а та стоит ко мне спиной, то есть не видит, что я тут изо всех сил округу оглядываю и пытаюсь понять, что происходит.

Вот поэтому и услышал, а то бы сразу дверь закрыл и ушел обратно, у меня там полтарелки еды еще оставалось.

Язва такая:

— Громилу зеленого с собой не бери, крупный он больно, внимание привлечет.

А поганка ей в ответ:

— Я Тха-ариса возьму, он в дворцовых сплетнях, может быть, даже лучше меня разбирается.

Я бы со стыда сгорел, если бы меня с собой брали потому, что я в сплетнях разбираюсь. Это ж позор, после которого только пойти и в трясине утопиться. Да и то трясинницы всей толпой напрягутся и на сушу такую дрянь опозоренную выбросят, чтобы одним болотным газом с нею не дышать.

А Тха, наоборот, когда вслед за чахлой в замок пошагал, покосился на меня свысока, словно это мне повод задуматься, а не ему. Ну я ему глаза раскрывать не стал, пусть идет, наивный.

У нас с эльфами свой план был.

Я-то и правда выделяюсь, тут язва права, а вот Тариен, если удачно встанет, — вообще незаметный. Не знаю уж, как у него так выходит, но хочешь — со стеной сольется, хочешь — с деревом. И быстрый, не как кровососы, конечно, но для разведки сойдет.

А если вдруг что, у него кроме ножей в запасе еще дым черный есть. Вот он мне покоя долго не давал, потому что я никак понять не мог, почему баба их меня этим дымом не запутала.

Только когда я к темному с этим пристал, он сначала уставился на меня как на малыша несмышленого:

— Ты же орк!

Ясное дело, не сомневался никогда.

— И что, против орков мглу черную выпускать нельзя?!

— Смысла нет, — ухмыльнулся Тариен. — Вы ж в бою превращаетесь в берсерков и тогда никакой магии не подвластны. Думаешь, Маинстин не пробовала? Только ты не заметил даже!

— Ты, зелененький, когда совсем злой, почти дракон, только маленький, — не удержавшись, съехидничал Эслен.

Вот как знал, что надо было с темным наедине говорить, только они ж все время как склеенные ходят. Неясно, как до этого друг без друга выживали, но теперь, по-моему, даже до дыры отхожей вдвоем, как в детской песенке про гусей. «Один серый, второй белый…»

Но то, что я почти дракон, мне понравилось.

А потом мы с эльфами принялись играть в башенку. Я встал у стены, мне на плечи залез Эслен, а ему на плечи — Тариен.

— С виду мелкие, а весите как пять поганок вместе! — пропыхтел я, балансируя с этой парочкой.

Но потом темный подтянулся и полез вверх, а светлый спрыгнул вниз и уселся у забора, рядом с воротами.

— Падай рядом, зелененький, скучать нам тут с тобой час точно, так что давай за жизнь поболтаем.

Я плюхнулся рядом, вытянул ноги, оперся спиной о стену и с интересом посмотрел на белобрысого:

— И как она, жизнь? Есть чего рассказать?

* * *

Тариен залез на толстую защитную стену и, почти не поднимая головы, буквально на ощупь закрепил веревку на присмотренном еще снизу выступе. Теперь надо было слезть во двор, незаметно и бесшумно. Хорошо, что по улице мелькали лишь немногочисленные слуги, а не живущие в замке драконы. Даже с учетом того, что илитиири часто передвигаются по подземельям верхом на ящерах, переговариваясь с ними ментально, а ящеры и драконы пусть дальняя, но родня, Тариен все равно не сильно горел желанием познакомиться с крылатыми родственниками своих ездовых животных поближе и очень старательно излучал это нежелание, буквально фонил им.

Оказавшись на земле, дроу спрятал веревку в выбоинах стены, запомнил место и быстрыми перебежками добрался до замка. Он не стал использовать черный ход для прислуги, а осторожно просочился через главный. Старенького дворецкого Ва-аршес держала только для того, чтобы он громко объявлял ей о гостях, пожелавших заявиться открыто. А от непрошеных по двору гуляли собаки и драконы. Вот только никогда раньше этот замок не посещал ни один илитиири, не считая привезенного связанным Рилдоя.

Тариен собирался не только как следует осмотреться и убедиться, что Ва-аршес действительно можно доверять, но и найти брата. Не для того, чтобы спасти, а чтобы проверить, не нужна ли ему братская помощь по уходу в мир иной.

Маинстин он бы тоже с удовольствием помог, если бы ее захватил любой другой вампир. Но дроу считал себя должником Алрана, несмотря на то что этот долг взял на себя Эслентейн.

А еще он знал, что женщины илитиири обязательно постараются отомстить за свои унижения, уж так они устроены. Причем делать это они любили чужими руками, руками своих мужчин.

И раз Маинстин просила ее убить, торговалась, но не использовала власть старшей их маленького рода, значит, этот козырь она приберегла для другого. Для предсмертного желания, когда у Тариена просто не будет выбора, только пойти и выполнить волю матроны своего Дома. А сестра наверняка затребует для сопровождения к Ллос или Алрана, или Эслентейна. Так что не зря говорят: чем дальше от женщин, тем целее будешь. И ты, и те, кого у илитиири быть не должно. Друзья.

А вот Рилдой, хоть и пытался его убить, причем действуя не только по приказу Маинстин, но и по собственной инициативе, все равно не заслужил такого позора. Стать любовником по принуждению, да еще не просто так, а чтобы продлить род чужой расы? Все в руках Ллос, но даже она не вправе требовать подобного унижения!

Так что Тариен планировал заботливо избавить старшего брата от этой участи. Насильно использовать илитиири как самца-производителя для высших драконов?! Лучше смерть от кинжала, чем такое бесчестье!

Ка-арис:

Гармира достаточно хорошо разбиралась в порядках гномьего королевства. Вот только зачем гномы сначала пытались выкрасть меня во время путешествия по Иостриуму, а затем напали здесь, в Теспарии, и как с ними могут быть связаны Ра-аброн или сама На-арис, сестра даже предположить не могла.

Она, правда, заикнулась про пророчество, в котором упоминается бескрылый дракон, но я отказалась выслушивать этот бред.

— Откуда они узнали, что я бескрылая?! Глупости! Они охотились именно за мной, у них даже мой портрет был! И вчера они нападали явно на меня, понимаешь?! Ну хорошо, вчера им кто-то уже мог сообщить об этом. Только кто?! Ты? На-арис?! Так она не знала, что я бескрылая! Тха-арис?

Я обернулась и посмотрела на своего бывшего жениха, потом перевела взгляд на Ва-аршес. Женщина лишь усмехнулась и пожала плечами.

А я снова пристально уставилась на сестру, глубоко вдохнула, будто бы только сейчас принимая очень важное и ответственное решение, хотя уже давно все обдумала.

— Гармира! Ты уверена в своем муже? — и, получив утвердительный кивок, я гордо объявила: — Тогда мы пойдем к нему, все обсудим, и, независимо от того, заключим мы с ним договор или нет, ты останешься со своей семьей. — Заметив, как сестра побледнела, я сообразила, что выразилась не совсем точно: — С мужем и сыном!

Глава 28

Сначала Тариен вычислил комнату, где держат Рилдоя, только после этого пришлось потратить почти минут двадцать, чтобы определить, где устроились драконица и ее друг. А затем еще какое-то время эльф внимательно прислушивался, притаившись под дверью, потому что разговор был довольно занимательным. Но потом все же отправился выполнять семейный долг.

Брат оказался не только заперт, но и прикован за ногу к кровати, только при этом он категорически отказался от помощи.

— Да, она не илитиири, а всего лишь дракон, но зато только моя! Она приходит ко мне каждую ночь и уходит на рассвете, — эти слова сопровождались циничной ухмылкой и вызывающей позой. Мужчина даже не потрудился прикрыться покрывалом, с удобством устроившись в ворохе подушек.

— А с рассвета до заката ты сидишь на цепи, как сторожевой гоблин?! — презрительно процедил Тариен.

— Завидуешь? — рассмеялся Рилдой. — Эта дуреха считает, что приручает меня, а на самом деле это я приручаю ее. Скоро весь ее замок станет моим! И я создам первый Дом илитиири, главой которого станет мужчина!

— Ллос не благословит ни тебя, ни твой Дом. — Тариен незаметно принюхался к брату, но запаха безумия не ощущалось.

— Ллос — не единственное божество илитиири, — пафосно выдал Рилдой, заставив своего не слишком религиозно озабоченного гостя вздрогнуть от подобной ереси.

Эльф был настолько удивлен планами брата, до этого безропотно подчинявшегося Маинстин и признающего только одну богиню, что чуть не забыл спросить о пророчестве про конец света.

— Что, хочешь подольше насладиться собственным предательством? — Красивые серовато-розовые губы искривились в презрительной ухмылке.

— Чужие грехи всегда ярче светятся, а свои во тьме прячутся, — пробурчал Тариен старую присказку.

И тут Рилдой разразился гневной обвиняющей тирадой:

— Я здесь потому, что ты променял семью на своего светлого неженку. Ты предал и меня, и Маинстин. Ты предал свой Дом, и Ллос отвернулась от тебя.

Тариен внимательно присмотрелся к брату и понял, что странный блеск в его светлых глазах был не безумием, а решимостью.

Рилдоя просто распирало от желания отомстить, но возможности не было. Пока. Но он почти обманул, почти заставил поверить, что увлечен приручением драконицы и действительно мечтает создать свой собственный Дом.

Маинстин часто говорила, что их общая мать слишком размякла ровно на те несколько лет, пока Тариен был ребенком, поэтому он и вырос таким наивным. Не просто послушным, как и полагается мужчине-илитиири, знающему, какие наказания его ждут за попытку возразить матроне или любой другой женщине Дома, а искренне верящим в родственные чувства и матери, и сестры, и брата.

Конечно, со временем большая часть этой доверчивости выветрилась, но остатки до сих пор давали о себе знать.

— Ллос, может, и отвернулась от меня, но и на тебя ей смотреть противно. — Выхватив один из ножей, Тариен швырнул его в Рилдоя, метя четко в сердце. Однако вальяжно расслабленная поза брата ожидаемо оказалась обманчивой, и он успел не только увернуться, но и прикрыться подушкой. Теперь в руках Рилдоя было оружие, но это был всего лишь прощальный подарок от Тариена, чтобы у брата был выбор.

Быстрый скользящий удар другим ножом по ноге — и можно уходить…

Оружие, оставленное в качестве дара выбора смерти, пролетело в нескольких сантиметрах от левого плеча Тариена и воткнулось в дверь. Обернувшись, мужчина встретился взглядом с родным братом. В глазах одного сверкала ненависть, зато второй был совершенно спокоен. Он поступил ровно так, как его учили с детства. Спас члена своего Дома от позора. Даже позволил тому напоследок, перед смертью, испытать, на чьей стороне удача и богиня.

— Ллос дает мне возможность загладить свою вину, — удовлетворенно прошептал Тариен, хотя и знал, что Рилдой его уже не слышит. Яд начал течь по венам…

Ка-арис:

— Ты с ума сошла?! — Тха-ариса так возмутило мое решение, что он позабыл, кто из нас будущий правитель Теспарии, а кто — бывший жених. — Твой отец был против!..

— Мой отец хотел счастья своим дочерям, — почти выкрикнула я, а потом несколько раз быстро укусила себя за губу, чтобы отвлечься от печальных мыслей. И продолжила, уже спокойнее: — Но все же он пытался сделать нас счастливыми в соответствии с нашим положением, а так не всегда получается.

И я бы сама не поняла этого, если бы не влюбилась в Синдра. Если бы не мое путешествие по Иостриуму, я бы думала так же, как отец. И никогда бы не позволила Гармире унизить род Асэншейн законной свадьбой с… гномом! Пусть хоть он трижды король! Принцесса Теспарии в подземельях Звезды Дракона вместе с каким-то мелким бородатым существом? Позор на всю страну! Но теперь я знала, что ни рост, ни раса, ни цвет кожи не имеют значения, когда любишь. И еще… Еще я завидовала сестре. Она старится вместе со своим любимым мужчиной, ведь гномы не из долгоживущих, насколько я знаю. Правда, я очень мало о них знаю…

— Гармира будет счастлива так, как хочет сама. — Следующую фразу, которая сразу всплыла в моей голове как продолжение первой, я прогнала прочь. Но осадок от нее остался. «Пусть Гармира будет счастлива, даже если у меня это не получится».

— Ка-арис, ты же не собираешься заключать союз с гномами? Вспомни! Твой отец передумал!..

— У него были на это причины! — Я в упор уставилась на Тха-ариса, уже начиная жалеть, что взяла с собой его, а не Синдра. Тот бы понял… наверное. Конечно, он бы понял.

— У моего отца были причины, и одна из них сидит сейчас перед нами, — я кивнула в сторону Гармиры. — Но сначала отец заключил этот союз, значит, он видел в нем выгоду. И я хочу прочитать условия… Хочу обдумать их так же, как обдумал мой отец, и если меня все устроит, то я всего лишь подтвержу уже заключенный моим отцом договор. Вот и все! — тут запал у меня закончился, и я с сожалением выдохнула: — Жаль, что я не могу этого сделать.

— Подписанный отцом договор у меня. — Гармира выжидала минут пять, глядя на меня и явно обдумывая, достойна ли я узреть эту бумагу. Ледяные грани! Пять минут… И я прекрасно понимала ее сомнения, потому что теперь меня начали мучить собственные.

— Откуда?! Как он к тебе попал?

Уф! Даже руки вспотели от напряжения, едва у меня лишь на мгновение промелькнуло подозрение, что отца все же убила Гармира. Иначе каким образом к ней попали эти проклятые бумаги?

Глава 29

Ка-арис:

— Как к тебе попал договор?!

Мы с сестрой уставились друг на друга, словно соревнуясь в детской игре в гляделки. Гармира сдалась первой, отвела взгляд и прошептала, виновато съежившись и глядя куда угодно, только не на меня:

— Я украла его… Я прокралась в кабинет отца и украла.

— Когда отец был уже…

— Нет! — возмущенно выкрикнула Гармира, вновь в упор уставившись на меня. Факт того, что я посмела подумать, будто она убийца, оскорбил ее, а то, что она сама совсем недавно обвиняла в этом меня, как-то слишком быстро забылось. Или меня обвинять можно?!

— Он выбежал во двор, злющий. Мама и Паншира побежали за ним, чтобы его успокоить. А я вбежала в кабинет, схватила договор, валяющийся на столе, и выбежала обратно. Я надеялась, что отец одумается… Что я сумею его уговорить… Что… Что мое счастье ему важнее, чем все эти проклятые условности! Но я не успела…

Мы снова замолчали, а потом, не сговариваясь, обе соскочили и кинулись друг к другу. Я рыдала взахлеб, и мне даже не было стыдно ни перед Ва-аршес, ни перед Тха-арисом. Мне наконец-то было с кем оплакать смерть родителей.

А когда мы немного успокоились, то выяснилось, что остались втроем. Хозяйка замка тихо выскользнула. Но зато вскоре в комнату, после вежливого стука само собой, заглянула служанка и передала мне записку от Ва-аршес: «Извини, срочное дело. Если хочешь — можешь забрать Гармиру с собой. А можешь прийти за ней, когда тебе удобно. Прислуга предупреждена».

— Ну что, где ты прячешь договор отца с гномами? — поинтересовалась я у сестры, показав записку и ей тоже. — Мне бы хотелось его почитать до встречи с королем Фикбольдом.

Синдр:

Мы с Эсленом уже и языком начесались, и подрались, в шутку конечно. Всерьез я бы почти сразу с белобрысым пятном рядом остался. Ну или не сразу, но все равно победил бы, каким бы юрким эльф ни был. Потому как один удар моего кулака — и все, готовое пятно.

Мы уже и по тропинке туда-сюда прогулялись, по очереди конечно, чтобы возвращения наших не пропустить.

И когда я от тоски уже решил неподалеку костерок запалить и шашлык из зайчатины замутить, со стены на нас свалился Тариен.

— Вечером точно к гномам пойдем. Нашла драконица жену их короля, — обрадовал он нас и уселся у стены с каменной мордой.

И Эслен рядом с ним плюхнулся, такой же мрачный. Словно муховой настойки несвежей заглотили или грибов не тех слопали и теперь животами маются.

Я, пока мы тут с белобрысым вдвоем развлекались, потихоньку из него вытряс, как его угораздило так с первой женой промахнуться. Вместо бабы Тариена взять.

Правда, он меня еще больше озадачил, потому что Тариен у него второй женой оказался. Первой все-таки та баба была, которую Алран себе на прокорм забрал. Вот как можно после нормальной бабы на мужика запасть?!

— Слушай, это тебе просто не повезло. Зря ты сразу отчаялся, надо еще раз по бабам попробовать. Только в этот раз я тебе нормальную найду. С сиськами, задницей, короче, со всем чем надо. Просто ты не распробовал как следует!

А этот придурок давай ржать, как зверюги, которых мы лешему оставили. Кони. Даже на траву от смеха упал. Лежал, стонал, всхлипывал… Я уж решил что все, окочурится сейчас, а мне потом всем объясняй, что ничего плохого не сделал. Наоборот, как лучше хотел.

Но ничего, оклемался, успокоился. Даже выдал что-то из своего обычного:

— Зелененький, ты неотразим!

Но про бабу я запомнил. И раз обещал, найду. Нельзя друга в таком деле бросать.

Ну а когда темный объявился и они оба с кислыми рожами рядком устроились, посмотрел я на них, подумал… И что-то мне Тариена тоже жалко стало. Вот чую, у него та же беда, что и у Эслена. С первой не вышло, и бросил. Не бойцы, в общем, оба оказались. Так что и ему надо будет правильную бабу найти, чтобы проникся.

Иех, троллиху бы ему!.. И по цвету похожи, и росточком сошлись бы, и характерец… Прям одно к одному!

Эти двое сидели как каменные идолы, пялились в пустоту и молчали. Долго. Минут двадцать-тридцать. А потом из ворот моя баба вышла, вместе со своей сестрой и Тха.

Сестра ее, как меня увидела, сразу такую же рожу сделала, как у эльфов. Один в один. А чахла нас всех оглядела, на белобрысых покосилась с подозрением, а потом ко мне подбежала, счастливая такая, в глазах искорки! Так что мы на какое-то время про всех забыли, пока целовались. А потом поганка, не слезая у меня с рук, своим властным тоном объявила:

— Пойдем прогуляемся, тут недалеко. Гармира свой тайник навестит.

* * *

Как и все высшие драконы, Ва-аршес обладала способностью к ментальному общению, правда, переговоры в человеческом облике ограничивались лишь эмоционально-чувственной сферой, тогда как в драконьей ипостаси удавалось общаться словами и даже короткими фразами. И драконица очень обрадовалась, обнаружив, что захваченный ею темнокожий мужчина тоже умеет общаться ментально. Конечно, для этого надо было находиться поблизости, но достаточно сильные чувства, как выяснилось, срабатывали и на небольшом расстоянии. Так что боль Рилдоя Ва-аршес ощутила как свою собственную.

Влетев к себе в комнату и застав свою новую игрушку при смерти, драконица очень сильно разозлилась. Однако потратила еще пару минут, чтобы написать записку и передать ее служанке. Только после этого она сняла цепь, подтащила мужчину к окну, положила его на подоконник, затем быстро выбежала в коридор, добежала по лестнице до первой из крыш-ступеней, обернулась драконом, резко спикировала и схватила в лапы мужское тело, свисающее из раскрытого окна. А потом взмыла вверх и, крепко сжимая в когтях ценный груз, помчалась в сторону одного из людских селений, принадлежащих вампирам.

Алран, гораздо чаще путешествующий и привыкший спать не только в уютной кровати, но и на природе, проснулся первым. Урлен еще недовольно хмурился, пытаясь сквозь сонную дымку сообразить, что это за странные громкие звуки, отвлекающие его от дневного сна. А Алран уже дошлепал босиком до входа и принюхался. Светло-янтарные глаза широко распахнулись от изумления, когда вампир ощутил знакомый запах.

Резко распахнув дверь, он успел с ехидством произнести: «Какой приятный сюрприз, госпожа!» — но тут заметил бессознательное тело дроу, валяющееся на крыльце. Пока не менее изумленная Ва-аршес, рассчитывающая на встречу с Урленом и никак не ожидавшая увидеть его кровного брата, приходила в себя, Алран затащил Рилдоя в дом.

— Ты пришла просить о помощи или в надежде спалить нас на солнце? — поинтересовался он у так и стоящей в дверях драконицы.

— У тебя я не буду просить ничего, — процедила Ва-аршес, но тоже вошла и захлопнула за собой дверь.

— Как хочешь, но тогда твой новый кандидат в отцы дракончиков умрет, причем уже довольно скоро, — говоря это, Алран выпрямился и посмотрел на женщину. В его уже покрасневших глазах промелькнула странная смесь: одновременно боль и сочувствие.

— Где Урлен? — Ва-аршес, отодвинув вампира в сторону, направилась через проходную комнату в спальню. — Урлен! Мне нужна твоя помощь!

— Палец о палец не ударю ради твоего очередного мужика, — сонно пробурчал разыскиваемый. — Договаривайся с братом. Вам уже давно пора было отругаться и помириться.

— Мы не можем помириться, — откликнулся Алран. — Вампиры бесплодны, ты помнишь? А кто-то очень озабочен потомством…

— Тебе не понять! — огрызнулась Ва-аршес, поворачиваясь к младшему из вампиров. — Спасешь или будешь выделываться?

Глава 30

Синдр:

До тайничка этой самой Гармиры было действительно недалеко. По орчьим меркам. А по чахловым — часик туда, часик обратно и еще часик с лишним до селения. И пока мы туда-сюда таскались, у меня живот окончательно от голода скрутило, но привал на обед поганка делать отказалась:

— Сейчас не время прохлаждаться. Когда вернемся, разбудим вампиров — много новых сведений.

Ну, раз даже вампиров никто жалеть не собирался, значит, и правда дел невпроворот. Так что я зубы сжал и решил, что дотерплю уж как-нибудь. Хотя завтракали мы наспех, а пока под забором сидели, потом до тайника брели, затем, уже другими тропинками, — к людской деревне, время через полдень к раннему ужину подобралось.

Была бы только моя пигалица с нами, посадил бы к себе на плечи и вместо «прохлаждения» нога за ногу быстренько бы до домика с едой добрались. Но поганка же с собой сестру потащила, а та тоже не очень быстроходная оказалась. Так что времени мы потеряли — словно лешему дорогу перешли.

А когда добрели наконец-то, выяснилось, что вампиров кто-то до нас разбудить умудрился, потому что они уже нас ждали, оба, красноглазые то ли от голода, то ли от недосыпа.

Моя чахлая вождица на радостях чуть опять про еду не забыла, начала договорами размахивать, сестру свою с кровососами знакомить, но я весь этот беспредел быстро прекратил.

Обычно я, как папашка, тихий и покладистый. Но не тогда, когда мне нормально поесть с утра не дают. Ладно, в дороге присесть не дали, потому как драконы эти медленнее эльфов ноги переставляют. Если б мы еще и привал устроили, вообще к ночи до селения приплелись бы.

Но теперь-то что поесть нормально мешает? Думай себе, обсуждай, но уже на сытый желудок.

— Вот все вы такие тощие, потому что про еду забываете. Время обедать пропустили, теперь еще весь ужин проболтать собираетесь?!

Я мог бы плюнуть на этих говорунов и уйти поохотиться, но ведь на болотной жиже не гадай — пока меня нет, удумают себе чего не надо и рванут туда, где их не ждут. Вот возьмут и ринутся в спешке гномов бить, без меня. Или того хуже, дождутся, когда я, голодный и злой, с добычей приду, и потащат в подземелья. Нет уж! Лучше перебдеть, чем недобдеть. Чахла, к слову, тоже с утра не кормленная… Так что стукнул я кулаком по столу и затребовал обед и ужин.

— С голодухи даже мозги хуже варят. А гномы столько времени ждали и еще час лишний подождут, с них не убудет!

Ка-арис:

Увидев уже проснувшихся вампиров, я обрадовалась, потому что мне надо было с ними переговорить насчет союза с гномами. Просто из документа, который я вдумчиво перечитала несколько раз, я выяснила несколько интересных моментов.

Во-первых, гномьих королевств было несколько. Причем в Гномьем Хребте эти королевства объединились, примерно как тройной звездный союз вампиров. А вот как раз в Звезде существовало два отдельных гномьих государства, одно из которых входило в Союз Гномьего Хребта, а второе… Второе пыталось отстоять свой суверенитет, и как раз именно им правил король Фикбольд.

И все бы сразу стало намного понятнее, если бы гномы, напавшие на меня во время встречи с На-арис, оказались из первого королевства, но это было не так. На меня напали подданные короля Фикбольда, неофициального мужа моей другой сестры.

Так что перед встречей с будущим зятем меня познабливало от напряжения, а еще же надо было согласие вампиров на заключение союза. Я собиралась обсудить с ними уже имеющиеся пункты, возможно — внести какие-то новые…

Только Синдр прервал все мои политические планы:

— Чахла, завязывай со своей болтовней и поешь нормально. Тощая, как тростинка, а все туда же, вместо обеда до тайника перлась, теперь вместо ужина решила союз с гномами обсуждать? Да с голодухи мозги только хуже варят, это ж всем известно! А гномы столько времени ждали и еще час лишний подождут, с них не убудет!

Я еле сдержалась, чтобы не рыкнуть в ответ, а потом внезапно вспомнила, что действительно только завтракала. И, наверное, чудовище правильно ругается, к тому же оно-то тоже у меня не кормленное… И эльфы голодные, оба, правда, они-то вежливо помалкивают, даже Эслентейн. А уж Тариен вообще как-то подозрительно притих. И самое странное, Алран с Урленом почему-то очень странно на него косятся.

Так что я решила прислушаться к желанию Синдра и попросила хозяев угостить нас чем-нибудь. Заодно, пока едим, обстановка немного разрядится, а то ощущается какое-то всеобщее напряжение, разве что не искрим.

Синдр:

К обсуждению я почти не прислушивался, хотя в целом все ясно было. Гномы хотели, чтобы, если у них беда, драконы за них заступались, а за это они за драконов тоже горой. Маленькой. Опять же землю, то есть горы, делили: подземелья какие-то отходили гномам, и драконы обещали в них не лазать. Короче, обычный договор, типа тех, что еще мой дед с соседями заключал. Или как у орков с троллями, например. Ничего интересного.

Гораздо веселее было наблюдать, как поганка с Тха воевала. Я устроился на лавочке, тарелку с яблоками к себе подвинул поближе, чтобы тянуться было недалеко, похрустывал, помалкивал и умилялся.

Вот или чахла об валун при падении ударилась и поменялась, или жених этот ее совсем не знал. Или, ну чтоб уж совсем все перепробовать, вдруг сбежала отсюда одна чахла, а вернулась — другая, подменыш?

Старики рассказывали, что бывало такое, когда кроме леших и кикимор в лесу еще какие-то фейри жили. Только они давно исчезли, даже дед мой их не застал. Так вот те для смеха могли орчонка выкрасть и уродцем подменить, с рожками, копытцами, хвостиком и поросячьим рыльцем.

Правда, у поганки с рыльцем все хорошо, хвостика нет, рожек в ее пушистом облаке я тоже не нашел, и ножки у нее хоть и маленькие, но нормальные — ступня и пять пальцев. И выходит, что во всем валун виноват.

Потому что ну как можно жить рядом двести лет — это ж прорва времени! — и не знать о чахле ничегошеньки… Да за те дни, что мы тут крутимся, уже выучить можно было — едва она нос так смешно вверх задирает, значит, все, затыкайся. Скалкой или метелкой поперек спины не огребешь, конечно, но скандал получишь. Потому что прав ты или нет, а троллицу эту не переспоришь, только разозлишь.

— Ка-арис, в этом подземелье алмазная жила!

— Да, я знаю! Она обнаружена еще до моего рождения, и с тех пор мы ничего с ней не делали.

— Потому что для людей там слишком опасно, а драконьи полукровки не станут заниматься добычей алмазов.

— И? — Поганка подбоченилась, левый глаз прищурила и уставилась на Тха, а того несло по кочкам, чтобы уж точно все шишки собрать:

— И ты собираешься отдать все гномам?!

— А кому еще? Вампирам она не нужна, — чахла насмешливо фыркнула и почему-то посмотрела на меня.

Я быстро головой замотал, отмахиваясь:

— Гномам так гномам. — Алмазов я в глаза никогда не видел, но понятно же, что драгоценности, которые потом за монетки покупают. — Пусть добывают, раз могут. Если жалко просто так отдавать, потребуй, чтобы тебе дань платили этими алмазами.

— Точно! Процент с прибыли, — оживилась поганка. — Синдр — ты гений!

Глава 31

Ка-арис:

Я так боялась, так волновалась, так переживала, что дорогу до небольшого подземного городка гномов провела как не в себе. Больше всего я запомнила Синдра, в руку которого вцепилась и не отпустила, даже когда навстречу нашей маленькой делегации вышел десяток бородатых мужчин, вооруженных топорами и булавами. В отличие от леших, их длинные волосы были причесаны и заплетены в две косы, а бороды — у кого в три, у кого в одну. А у их командира вообще в четыре косички.

Мы с собой взяли пленного гнома, чтобы дать понять, что изначально идем с миром, несмотря на чудесный повод к войне. А рядом со мной шагал самый драгоценный дар, который драконы Теспарии могли сделать королю Фикбольду. Моя сестра и его неофициальная жена, Гармира.

Правда, драконов в моей свите было мало, всего один, но зато он был знаком с королем, раз тот присутствовал в составе делегации.

Сомнения о том, насколько правильно я поступаю, противопоставляя свое желание заключить мирный союз решению отца, от этого союза отказавшегося, грызли меня весь вечер. Несмотря на то, что я уверенно спорила с Тха-арисом, отстаивая свою точку зрения. Скорее я спорила сама с собой, прежней, именно поэтому не осадила своего бывшего жениха, а выслушивала все его аргументы и отвергала их, один за другим. Хотя раньше Тха-арис сам был за этот союз, теперь он нашел уйму причин, почему его заключать не следовало. Наверное, чтобы оправдать решение моего отца. И только когда Тха-арис выдохся, я успокоилась, потому что переубедила и его, и себя.

К счастью, мне не пришлось переубеждать вампиров, в договор с которыми входил пункт, запрещающий мне заключать другие союзы без их согласия. Но это не мешало мне волноваться, переживать и даже бояться… несмотря на идущего рядом Синдра. Без него мне было бы совсем тоскливо, а так я хоть как-то держалась. По крайней мере, надеюсь, по моему лицу никто не догадается, насколько сильно я паникую.

Синдр:

Когда я увидел бородатых гадов, едва сдержался, чтобы не прибить их всех по-быстрому. Сложно не тюкнуть топором того, кто с самого начала пути устраивает нам гадости. Умом я понимал, что именно эти гномы вообще меня впервые видели и чахле вон поклоны отбивают, только руки сами тянулись к топору. Все же, как по мне, хороший гном — скальп гнома. А вместо этого мы и пленного возвращать собирались.

Но тут дело такое… Вождь все же чахла, основные гадости от гномов на нее свалились, так что ей решать — мстить или мириться. Вождем быть сложно, иногда приходится выбирать не то, что хочется, а то, что выгоднее. Но пленного гнома я перед входом в подземелье веревочкой обмерил и предупредил:

— Если кто-то из твоих против Ка-арис что-то затеет, на шкуры пущу. Рассчитаю, сколько шкур на шатер надо, и буду на вас охотиться. А с тебя не только шкуру, но и скальп сниму, потому что это ты на нее напал.

— Псих зеленый! Мне командир приказал! — огрызнулся бородатый, но если до подземелья он гордый шел, словно леший по лесу, то после нашего разговора притих. Задумался. А когда своих увидел, рванул к ним навстречу так шустро, будто за ним кикиморы гнались. Чуть Эслена не уронил, так резко за веревку дернул. Но эльфы вдвоем его обратно к себе притянули, и в город он с нами вошел. Тихий и задумчивый.

Для переговоров нас завели в какую-то пещеру, которую эти бородатые бестолочи называли «дворец». Наверное, они уверены, что раз король, значит, живет во дворце. Надо будет отцу сказать, чтобы свой шатер тоже дворцом стал называть. Вот в племени повеселятся!

Дальше все засуетились, выбежал какой-то гном с бородой в косичках. Я попытался пересчитать, но все время сбивался, потому что гном накинулся на сестру чахлы, словно ее вечность не видел. Потом появился другой гном, постарше, у которого тоже вся борода в косичках. Но он сначала поганке поклонился, выяснил, зачем та к нему явилась, и только потом направился к ее сестре… и тут я прямо растерялся даже, потому что он зачем-то на колени перед ней бухнулся и давай ей на палец колечко насаживать. У самого руки трясутся, у сестры этой тоже все трясется. Она еще и всхлипывать зачем-то начала. И чахла стоит, глаза незаметно трет.

Похоже, у них так принято в жены брать. Странно как-то, вроде радоваться должны… Конечно, обидно, что отгулял, потому что тут после свадьбы положено верность хранить. А как ее хранить, когда жена всего одна? Так что я бы понял, если бы гном разрыдался, но он-то как раз крепился. Я его прямо даже зауважал. К тому же он сильно рисковал, беря в жены бабу выше себя, считай, на голову. Вот только кольца надевать не умеет совсем, почти минуту возился.

А после началась старая песня про то, кому чего куда что и сколько раз.

Бедолага бородатый как про вампиров услышал, только кивал и жену свою тискал. На все соглашался, в общем.

Понятно, что с такой женой не забалуешь. Жаль, с грудью и задницей у сестры чахлы та же беда, что и у самой чахлы. А так смотрелась эта парочка прямо как я бы с Келдой. И если у этой Гармиры гонора хотя бы вполовину столько, сколько в поганке, пропал мужик, на болотной жиже не гадай. Затянуло его в семейную пучину, как в трясину, не вынырнет уже…

И когда стало ясно, что вот-вот все подписывать станут, тут я со своим вопросом влез. Потому что мне на алмазные жилы с верхушки самой высокой ели наплевать, а вот то, что мою чахлу похитить собирались, очень волновало.

— Вот этот обалдуй говорит, что ему на Ка-арис напасть командир приказал. Так вот прежде чем вы тут все подпишите, я бы хотел с этого командира скальп снять.

Поганка на меня посмотрела с укором, словно я что-то не то ляпнул, но поддержала:

— Да, ваше величество, мы собирались обсудить этот вопрос после подписания договора, но раз Синдр задал его раньше, давайте уладим все сейчас. Мне бы тоже хотелось знать, почему ваши люди напали на меня, и еще выяснить, каким образом мой портрет и сведения о моем исчезновении буквально на следующий день могли оказаться у гномов Гномьего Хребта.

Ка-арис:

Дипломат из Синдра, конечно, никудышный, но я об этом с самого начала нашего знакомства подозревала. Так что в тот самый момент, когда мы уже почти подписывали договор о взаимном сотрудничестве, он влез с выяснениями о том, какой гад натравил на меня отряд гномов.

Естественно, я тоже рассчитывала это узнать, но попозже. Однако подставлять свое чудовище я не стала, а сделала вид, что все идет почти по плану. В конце концов, примерно так ведь оно и идет…

Глава 32

54 день лета

Ка-арис:

Фикбольд настолько искренне изумился и так естественно возмутился, что я ему поверила. К тому же я сама никак не могла найти объяснения, зачем нападать на меня, когда собираешься сделать все возможное, чтобы добиться брака с моей сестрой. Еще большим откровением для Фикбольда оказались сведения о том, что он якобы собирается явиться на коронацию Ра-аброна и вручить ему подписанный моим отцом договор, который тот не сможет опротестовать.

Тогда я вытолкнула вперед нашего пленного, и тот, запинаясь, повторил своему королю то же самое, чего моим мужчинам удалось добиться от него под пытками. И подтвердил, что слышал это от своего командира.

— Ваше величество, главной целью моего союза с драконами являлось узаконивание отношений с любимой женщиной! Все остальное — приятное и очень выгодное дополнение. Но, кажется, я догадываюсь, кому могло хватить наглости попытаться перепрыгнуть через меня. Обещаю, я все улажу!

— Отдай предателя мне, я с него шкуру сниму, — влезло в разговор мое не слишком дипломатичное чудовище. — Ну или хотя бы скальп, — протянуло оно почти жалобно.

Я не выдержала и рассмеялась:

— Хотите, я оставлю вам Синдра, чтобы он немного помог вам в общении с предателями?

— Благодарю, но мы уладим все сами. — Фикбольд не оценил ни мое предложение, ни мой повод для веселья. Наверное, я бы тоже напряглась, если бы кому-то из моих подданных предложили снять шкуру. — Если кто-то из моих приближенных переметнулся к врагам, я сам сниму с него скальп!

— Что ж, тогда давайте подпишем договор. — Я сделала рукой приглашающий жест и заодно сурово зыркнула на Синдра. Но мое чудовище упрямо набычилось и выглядело бы даже забавно, если бы речь не шла о довольно важном для меня политическом союзе. Тха-арис стоял и помалкивал, выговорившись за вечер, зато мой дикарь в два шага оказался возле стола и, неожиданно даже для меня, взял документ и принялся его читать! Ледяные грани, вот только этого мне не хватало!

— Надо еще один пункт, — заявил Синдр, даже не глядя при этом в мою сторону, а сверля взглядом Фикбольда. — Про предателей, которых следует пытать в присутствии кого-то из поганк… из племени Ка-арис.

— В таком случае я требую, чтобы этот пункт был обоюдным, — тут же отреагировал король гномов.

Синдр, наконец-то, соизволил посмотреть в мою сторону, а меня прямо распирало от злости. Вот кто его просил влезать со своими пунктами?!

— То есть ты нам в команду своего посла, а мы тебе в команду своего? Обмен?

Фикбольд на это предложение почему-то напрягся, а мое чудовище продолжило, уже обращаясь ко мне:

— Я же правильно понимаю, что, если кто-то из драконов нападет на мужа твоей сестры без твоего согласия, ты обидишься и начнешь выяснять, как ему такая глупость в голову пришла?!

У меня от злости сил ответить что-то внятное не оказалось, поэтому я просто кивнула.

— Но пока вроде драконы гномов просто не замечают. А вот на нас гномы с самого начала пути нападали, с портретом за тобой охотились, потом уже здесь накинулись. И доверять гномам у нас повода нет, — говоря это, Синдр положил договор снова на невысокий столик и ловко перекинул топор из левой руки в правую. — Так о каком обоюдном пункте этот бородатый тут сейчас толкует? Ты к нему сама пришла, сестру привела, пленника притащила, который на ясном общем языке наговорил такого, что все решили свалить на предателя в племени. К тому же есть у меня подозрение, что размеры того племени не намного больше, чем у моего отца, если не меньше. А порядка нет. — Синдр уставился на застывшего гнома и очень суровым тоном, каким он даже меня никогда не отчитывал, поинтересовался: — Так ты уверен, что тебе наша помощь не нужна и ты сам разберешься? И что делать станем, если на чахл… на Ка-арис опять гномы нападут? Тебе морду бить? Или опять ждать, пока ты со своими предателями сам разберешься? Я б вот тебе сестру свою не доверил, пока ты бы мне головы предателей на блюде не принес.

— Предателя мы найдем сами, — упрямо процедил Фикбольд. А потом схватил договор, вписал в него что-то быстро, расписался и протянул мне.

Злость у меня мгновенно выветрилась, потому что, похоже, мой дикий орк как раз вполне подходил для переговоров с такими же дикими гномами. Так как от руки король вписал: «Если кто-то из наших подданных устроит заговор или совершит покушение на драконьего властелина Теспарии или членов его семьи, обязуемся найти и выдать его, дабы суд над ним был совершен по драконьим законам».

Я почти минуту размышляла, но потом все же решилась и добавила пункт от себя: «Если кто-то из наших подданных поступит так же против Фикбольда, правителя гномов Звезды Драконов, и членов его семьи, и сделано это будет не в качестве защиты жизни драконьего властелина Теспарии, самозащиты или по другой уважительной причине, обязуемся пригласить представителя гномьего королевства, дабы смог он отчитаться, что суд над предателем произведен».

Уф! Вроде и то же самое по смыслу, но гораздо более точное по сути. Ледяные грани! Меня тошнит уже от напряжения, но вроде бы, наконец-то, все улажено…

И даже вмешательство Синдра принесло пользу, потому что эти пункты договора и правда были нужны. К тому же мы оказались в выигрыше: и наши предатели, и гномьи будут наказаны по драконьим законам.

Но едва мы вышли из подземелья и сопровождающий нас отряд гномов, поклонившись, отправился обратно, я махнула рукой, чтобы все остальные шли прочь, а сама ухватила Синдра за руку и буквально прорычала, чувствуя, как меня опять начинает трясти от злости:

— Как ты… как ты посмел влезть?! Кто… кто дал тебе право?!

— Ты, чахла, иногда умная, прямо завидно. А иногда дурная, как русалка во время нереста. Вечер целый вчера этот договор мусолили, а самое главное, про твою безопасность вписать, забыли. И кто еще о тебе думать будет, кроме меня?

И он так спокойно, так ласково это произнес, да еще при этом обнял и поцеловал в макушку, как он всегда делает, когда я, по его мнению, веду себя как неразумная немощь, что мне стало стыдно. Потому что он прав. Я вчера обдумала все, даже процент с алмазной жилы, а о своей безопасности собиралась поговорить потом, как о чем-то не сильно важном. И получается, что обо мне и правда некому позаботиться, кроме огромного зеленого орка. По-настоящему позаботиться. Ва-аршес и Тха-арис видят во мне будущую королеву, вампиры — союзницу, от которой им явно что-то нужно, эльфы… вот их я так и не поняла до сих пор. Но они готовы меня защищать, однако вмешиваться в мои политические дела — нет. И только Синдр не побоялся, влез, отчитал Фикбольда и, что самое интересное, добился, чтобы тот первым вписал пункт о предательстве. Кстати, Гармира права, ее муж, может быть, и сумел стать королем гномов, но мыслить как король он пока еще так и не научился. А я, почти не задумываясь, продумала и вписала именно то условие, которое меня устраивает. Уф…

Глава 33

Синдр:

Еще до ухода из дворца я, Эслен и Алран перечислили еще безбородому гномьему пареньку приметы главы обоза, по которым он довольно быстро нарисовал портрет. Меня от такой скорости снова скрутили подозрения — а вдруг портрет чахлы этот же рисовальщик сделал? Вон как ловко у него вышло! Почти как живой, пусть и не раскрашенный.

Вот не доверяю я этим гномам, всем разом. И тем, кто сразу против нас, и этим, которые будто бы с нами. Но то, что «наши» гномы пообещали поймать хозяина обоза и отомстить ему за поганку, немного примиряло с их существованием. На всякий случай я мальчишку и портрет того старичка, который телегой поганковой правил, нарисовать заставил. По поганкиному описанию, потому что я сам в людях не очень разбираюсь. Похожие они все для меня.

В драконах белобрысых кое-как с трудом разницу вижу, эльфов я просто никаких других не знаю, кроме Эслена, мужики темные для меня оба тоже на одно лицо были, пока не пригляделся.

С людьми тоже наловчился бы со временем, но не было его у нас. Главу я хоть как-то выделял, а старика, который телегой правил, совсем не помню. Но чахла молодец, справилась.

Так что у гномов было с чего начать копать в сторону Гномьего Хребта. И было с чего копать тут — пытать командира нашего пленного, которого мы с собой притащили. Фикбольд еще при нас приказал того привести, и Эслен успел порадоваться, что не укокошил его во время боя. Он тогда, оказывается, троих гномов уложил, а вампиры по одному каждый, скромно как-то. Но все равно могли и командира прибить в пылу боя, а вот не прибили.

На допросе мы уже присутствовать не стали, потому как у меня сразу руки зачесались помочь, только я по лицу чахлы видел, что это ее не обрадует. И вообще ее прямо распирало от желания мне высказаться.

Поэтому, когда мы из пещер практически в рассвет вылезли и вампиры помчались прочь в свой тенечек прятаться, а эльфов с Тха поганка сама послала… в тенечек… и приняла свою любимую позу вождя перед племенем, то есть передо мной, я понял, что мне сейчас прилетит. И точно!

— Как ты посмел?! Как ты мог?! Как тебе в голову такое пришло?!

А я что, виноват, что больше никому не пришло? Я, может, ждал-выжидал, пока тот же Тха или Эслен что-то вякнут или Алран — он тоже мужик умный. Но ведь нет, никто не влез, так что пришлось самому.

— Вот кто еще о тебе думать будет, кроме меня?!

Ну и потом подхватил эту троллицу белобрысую на руки и поцеловал. А она обняла, облаком своим пушистым мне весь нос защекотала, а своим носом мне в шею уткнулась и давай туда пыхтеть-сопеть. Я терпел-терпел, потом не выдержал и предложил:

— Давай лучше целоваться, пока я чихать не начал, а?!

Когда мы вволю нацеловались и я понял, что хочу и, главное, запросто могу рассчитывать на нечто большее, то прямо с поганкой на руках побежал нагонять остальных. Они нас поджидали неподалеку, оба эльфа и Тха. И правильно, гномы кругом мельтешат, драконы летают, и ни по тем, ни по другим сразу не поймешь, наши они или не наши.

У самого селения Эслентейн и Тариен внезапно объявили, что у них какое-то дело, Тха мы отправили во второй дом, куда потом обещали подтянуться деловые эльфы, а я понес поганку к нам. Правда, руки так и чесались соорудить отдельный шатер, но, пока я буду добывать и обрабатывать все, что надо для строительства, кто все это время о моей пигалице позаботится? Сама она как была нежизнеспособная, так и не изменилась ни капельки. На Тха надежды никакой, я даже обучать его передумал, без толку. Эльфы с вампирами дела свои постоянно мутят, и вот на болотной жиже не гадай, к чахле они хоть и хорошо относятся, а так, как я, заботиться не станут!

Ка-арис:

Раздеваться мы начали еще в дверях спальни, а потом… не знаю, что на меня нашло, но я сама толкнула Синдра на кровать. Он, естественно, поддался и упал, причем на его лице при этом была такая хитрющая улыбка! Конечно, я сразу, едва уселась сверху, потянулась его поцеловать… Хорошо, что клыки у моего орка едва достают до верхней губы и, когда мы целуемся, они меня почти не касаются. Или я просто уже наловчилась за столько дней практики? И размер у него оказался не таким уж… Не таким неудобным, как я предполагала. И… даже думать не хочу, что мы будем делать потом, когда я стану королевой Теспарии.

Хочу целовать своего дикаря, наслаждаться его осторожными поглаживаниями, смотреть в его сверкающие восторгом глаза, слушать, как он шепчет: «Ка-арис»… Капризное мое чудовище, вспоминающее мое имя, только когда уже совсем-совсем возбужден!

А еще ему нравится, когда я его покусываю. Забавно… Может быть, потому, что кожа у него слишком плотная и мои прикосновения он почти не чувствует? Не знаю. По-моему, ему просто нравится все, что бы я с ним ни делала.

— Хочу жить у моря… вместе с тобой… представляешь, как нам было бы хорошо?!

— Да уж, — я насмешливо фыркнула и поцелуем прервала эти наивные фантазии.

«У моря»… Кто отпустит королеву жить там, где она хочет, и с тем, кого она хочет? Да и… как я буду жить у моря?! Нет, конечно, если построить там большой дом с небольшим штатом прислуги… Я же сама так хотела, только тут, в горах. Но почему бы и не у моря?

Я устроилась у Синдра на бедрах и предвкушающе улыбнулась. О нет, мое чудовище, так легко ты меня не получишь! Я еще не насладилась своей победой. Мое любимое чудовище…

* * *

— То есть ты его спас? — поинтересовался Эслентейн, с каким-то болезненным сочувствием разглядывая Алрана. — Внезапная нехватка страданита в организме?

— Мозгов ему в организме не хватает, — недовольно буркнул Урлен.

— И как… эм… — светлый эльф покосился на темного, у которого вместо лица была застывшая каменная маска. — Как ты его спас?

— Противоядием, — ухмыльнулся Алран. — Не переживай, твой друг пока единственный отсосанный.

— Не то чтобы я сильно волновался по этому поводу…

— А я уж было решил, что ревнуешь, — хмыкнул вампир и тоже покосился на Тариена. — Ва-аршес обещала держать своего осеменителя в цепях.

— Илитиири в роли пищи… Илитиири в роли… Да чтоб вас солнцем ослепило! — Темный эльф подскочил, но Улрен, сидевший рядом, тут же дернул его за руку, усаживая на место.

— Ва-аршес помешана на продлении рода, и, если твой брат станет отцом высшего дракона, его ждут такие почести, о каких даже ваши матроны первых Домов не мечтали, — попробовал объяснить Алран. А потом протянул Тариену бумагу, подписанную кровью. Кровью его брата. Текст тоже был написан кровью.

«Я, Рилдой, сын… брат… потомок…»

— Всю родословную перечислил, — прокомментировал темный эльф первый абзац, занявший большую часть листа. Но выражение лица у него слегка смягчилось.

«Клянусь не причинять вреда своему брату Тариену, своему названому брату Эслентейну и никому из рода драконов или вампиров, если этого не потребует мой спаситель, вечным должником которого я теперь являюсь».

— Красиво завернул, — одобрительно покивал головой светлый эльф, пока темный все еще переваривал прочитанное. — То есть он теперь тоже твой должник?

— Нет, он должник Ва-аршес, — с интонацией «меня окружают сплошные идиоты» произнес Урлен. — И даже не спрашивай у меня, как так вышло! Но я и Алран всего лишь засвидетельствовали договор.

— М-м-да-а-а… — Эслентейн снова сочувствующе посмотрел на младшего из вампиров.

— Отвали со своей жалостью, — отмахнулся тот. — Я, по крайней мере, запоев на сотню лет не устраиваю.

— И то верно, — ухмыльнулся эльф. — Герой! Вампиры не плачут…

Глава 34

55 день лета

Синдр:

Сутки прошли сказочно! Мы настолько обнаглели, что даже поели в своем доме, отдельно от всех. Я сбегал к «соседям», набрал еды побольше и убежал обратно, кормить чахлу. Конечно, называть себя за это мужчиной-добытчиком — кикиморам на смех, но и из поганки первая жена-хозяйка как из трясинницы — русалка. Вроде и хвост такой же, и грудь при ней, а на лицо посмотришь — и с криком убежать хочется. Вот и пигалица моя такая же, с виду вроде баба, но к хозяйству подпускать опасно. Да и не в хозяйстве счастье… Что я, сам пожрать нам не сварганю? Не выживет она в шалаше, ни тут, ни у моря. Капризная она, и, главное, быть вождем ей нравится.

Ка-арис:

Ледяные грани! Мы не вылезали из кровати сутки! И мне не надоело… Синдр, как ненасытный дикарь, хотел меня почти без отдыха. Вот вроде только упали, обессиленные, удовлетворенные, но стоило мне потянуться поцеловать его, просто так, чтобы передать, как мне было хорошо, и вот мы уже снова сливаемся в единое целое!..

Это была какая-то тайная орчья магия, я уверена! Потому что нормальный мужчина, любой нормальный мужчина, не смог бы продержаться сутки. А главное, с каждым разом меня саму словно пропитывало необузданной внутренней силой, мне самой хотелось еще… и еще… и… Вроде бы мы иногда засыпали. Пару раз Синдр убегал ненадолго и возвращался с пирожками, фруктами, даже окорок приволок, который почти весь сам и съел.

Я была так счастлива, что у меня кружилась голова, как будто я без устали летала… Только ближе к утру я вспомнила, что сегодня уже пятьдесят пятый день лета и до коронации Ра-аброна осталось всего четыре дня, считая и этот. А у меня нет ничего, что я смогла бы предъявить в свое оправдание, если вдруг он попытается выставить меня убийцей собственного отца. Мало того, я, вопреки отцовской воле, тайно заключила союз с гномами и самолично вручила их королю свою сестру. И главное, я ничуть не жалею об этом! Вот только…

— Завтракать здесь будем или уже к остальным выползем? — Синдр сладко зевнул, потянулся и притянул меня к себе, прерывая мои размышления. А ведь у меня в голове крутилась какая-то умная мысль… Да и ладно, потом вернется, если и правда умная!

Синдр:

Завтракать мы все же решили не в кровати. Вампиры уже попрятались у себя, эльфы успели поесть до нашего явления, только Тха лениво ковырялся в тарелке. Но при виде нас он начал тыкать вилкой в несчастный кусок мяса с такой злостью, словно это гном. Разве что не рычал, поглядывая на меня как на врага. Можно подумать, это не он сам чахлу проворонил, а я у него из-под носа ее увел. Да даже если и так! Ка-арис сама подумала и выбрала, с кем ей лучше.

Я, конечно, слышал, что некоторые мужики пытаются баб силой удержать, но вот как по мне — это не только глупость, потому что сама сбежит, хоть к кикиморам в котел, из упрямства. Но и мужик такой слова доброго не стоит. Хотя попробовал бы какой-нибудь смертник мою мамку попытаться силой сдержать! Так бы к трясинницам и схоронили, с битой рожей, без мужского достоинства, с выдранными клыками… и с мешком еловых шишек в заднице. И если б мать сама не справилась, то ей бы подруги помогли, да и тролли б поддержали.

Правда Тха силу применять не лез, только на меня смотрел очень многообещающе. Похоже, опять хотел мною покидаться, но я ж не совсем болван, против дракона в драку лезть? Мы уже поборолись, поняли, что силы примерно равны, так что все честно. Выбирает Ка-арис.

— Малышка, мы тут напрягли вампирские темные связи. Так что ты тут погрусти в хорошей компании, а нам надо гномов навестить, передать им приметы твоего заказчика. Если повезет, то без обозников все выясним. Время-то летит. А вампиры хотят, чтобы королевой Теспарии стала ты.

— А ты? Чего хочешь ты? — Ка-арис уже успела усесться и начать есть. Но тут даже тарелку отодвинула и давай светлого белобрысого взглядом сверлить.

Эслен сразу морду мечтательную соорудил и в окно уставился. Словно не ему вопрос задали. Но потом понял, что поганка от него так просто не отвяжется. Заулыбался, как обычно, когда очередную шутку свою непонятную ляпнуть собирается. И тут Тариен всю его игру испортил:

— Мы на стороне Алрана, потому что Эслентейн ему за мою жизнь должен.

— Ну я бы не стал выражаться так категорично, — эльф тряхнул своим белобрысым хвостом, с укором посмотрел на темного, потом внимательно так на чахлу: — Сначала мне было интересно, зачем ты бродишь по Иостриуму. Потом я понял, что ты зачем-то нужна и гномам, и вампирам, а это еще интереснее. Алран объяснил мне, что его клану именно ты, миролюбивая умная правительница, выгодна на троне Теспарии. Но зачем ты понадобилась гномам из Гномьего Хребта, я до сих пор не знаю, а мне очень хочется это выяснить. А еще, крошка, ты забавна сама по себе, так что я помогаю тебе потому, что ты мне нравишься. И твой зеленый друг тоже, — тут Эслен рассмеялся, хлопнул меня по плечу и пошел к двери: — Мы скоро вернемся. Только расскажем бородачам приметы того, кто нанимал Маинстин.

— А что, проговорилась наконец? — обрадовался я, даже не подумав, что этим могу выдать Тариена. Только увидев, как вытянулась его рожа, сообразил, что зря с вопросами полез.

— Да, зелененький. И не надо пытаться напустить загадочного тумана, по туманам тут есть другой мастер, да еще какой! А про вашу вылазку в дом к Алрану я знаю, он мне сам и рассказал. А ему даже не догадаетесь кто!..

— Маинстин, — процедил темный сквозь зубы.

— Да, твоя сестричка, к которой я просил тебя не ходить! Хорошо, что она не стала ничего тебя приказывать, используя свою власть. Зато Алран использовал свою и вытряс из нее и про твое появление, и про контракт с гномами, и даже про пророчество о бескрылом драконе и конце мира.

— Илитиири должны умирать достойно, а не выживать рабами, для забавы вампиров и драконов! — огрызнулся Тариен.

Судя по всему, намечалась очередная семейная ссора, так что я отвернулся и уткнулся в тарелку. Пусть грызутся. Вот уж точно, как про них сказано: «После хорошей драки только жарче любится». Прямо по всем орчьим правилам развлекаются.

— Твой брат выбрал жизнь…

— И перестал быть илитиири!

— А твоя сестра в обмен на все рассказанное попросила Алрана помочь ей уйти достойно.

— И?!..

— Она уже должна была уйти к своей богине. Уговор был о смерти на рассвете.

Я даже поперхнулся и резко развернулся, чтобы посмотреть, как Тариен выдержит эту новость. Сестра все-таки. Не чужая…

Но он, наоборот, выдохнул с облегчением и даже улыбнулся:

— Надеюсь, она получила то, что хотела. Маинстин никогда не смирилась бы.

— Да, мне тоже будет легче дышать, зная, что нам не надо постоянно оглядываться, ожидая нападения твоей сестры. Тут я с тобой согласен.

Эслен еще что-то сказал, но уже за дверью, так что я не расслышал.

Что ж, достойному врагу достойная смерть. Богиня этой воинственной красотки должна ею гордиться и принять с распростертыми объятиями.

Глава 35

— Пойдем убедимся, что все прошло хорошо! — предложил Эслентейн своему другу. Потому что с Маинстин никогда нельзя быть ни в чем уверенным до конца, особенно в ее смерти.

Они пришли очень вовремя… Во дворе дома без сознания и с несколькими кровоточащими ранами в теле валялся Алран. На его коже уже начали появляться ожоги от солнца, а если бы эльфы чуть задержались, вампир бы сгорел, не успев спастись, даже если бы пришел в себя от боли.

Затащив вдвоем бессознательное тело в дом, эльфы услышали стон в одной из комнат и обнаружили Урлена, тоже не совсем вменяемого, с такими же кровоточащими ранами на теле.

— Одна Маинстин такой погром устроить не смогла бы, — процедил светлый эльф сквозь зубы, старательно терпя, пока Алран восстановится с помощью его крови.

Тариен лишь промолчал, так как к его запястью присосался Урлен. Насыщение вампира, когда он жадно глотает кровь, чтобы вернуть себе силы, а не просто смакует в качестве аперитива к нормальной пище, которая им тоже необходима, очень неприятный и болезненный процесс для того, кто служит спасителем. Но эльфы в любом случае пошли бы на это, даже если бы над ними не висел долг жизни.

— Она была не одна, — смог наконец-то промычать что-то внятное Урлен, с заметным усилием заставляя самого себя оторваться от целительного источника дивной древней крови. — Меня пытался убить сын здешнего старосты. Уж не знаю, когда эта стерва его соблазнила…

— А как же хваленый вампирский гипноз? — усмехнулся Эслентейн, хотя в его взгляде было больше волнения, чем насмешки.

— Эта тварь не просто стерва, она умная стерва, — почти с восхищением выдал Алран, вытянувшись на полу и уставившись в потолок.

Раны уже начали затягиваться, и ожоги на коже постепенно исчезали, словно их никогда и не было. Крови эльфов потребовалось не так уж и много, чтобы запустить регенерацию, а вот если бы на их месте были люди… В том состоянии, в каком находились вампиры, первые кинувшиеся на помощь своим хозяевам могли и погибнуть. Так что своим предательством сын старосты приговаривал сразу двоих своих односельчан к смерти.

— Она создала черный туман, в котором мы видим с трудом, а человек не видит вообще. Он бил наудачу, но обсидиановым ножом! Она же палец о палец не ударила, соблюдая наш договор… сука!

— Ясно, — протянул Эслентейн и переглянулся с Тариеном. Тот как раз проводил ревизию всех своих ножей, и личных, и доставшихся «в наследство» от брата и сестры, после того как тех разоружили.

— Возможно… — темный эльф еще раз пересчитал ножи и задумался. — Похоже, одного не хватает. Только как он умудрился его спереть?!

— Ну ты же не спишь с ножами? — Алран, приподняв голову, посмотрел на Тариена, потом кривовато улыбнулся: — Что, раскладываешь по постели или прячешь под подушку?! Или?..

— Я смотрю, ты ожил, — хмыкнул Эслентейн. — Так что мы сейчас пришлем вам источник заботы и пищи. И вот что я тебе скажу, друг, — светлый эльф даже наклонился над младшим вампиром, чтобы тому было удобнее видеть его лицо. — Не везет тебе с другими расами, завязывай уже! Выбери вкусную человеческую девушку и люби ее, пока не кончится. Что ж тебя все время то на дракониц, то на илитиири тянет?!

— Может, я тебе завидую, — недовольно пробурчал Алран, снова устраиваясь поудобнее на полу. — Ты же как-то с этой стервой справлялся?!

— Да, пока она не попыталась принести меня в жертву своей богине, а ты не спас меня в первый раз. Теперь она чуть не убила тебя, пусть и чужими руками. Так что отдыхай, а я пойду убью ее, и…

— Ва-аршес! Она наверняка попытается спасти своего брата и напасть на Ва-аршес!..

— Ладно, присмотрим мы и за этой драконицей, — с демонстративно усталым вздохом произнес Эслентейн. — Но пообещай завязать с другими расами. Милая уютная теплая человеческая девушка… Влюбись и успокойся уже!..

Выйдя из дома вампиров, светлый эльф осуждающе покачал головой и недовольно пробурчал:

— Нашел за кого переживать! А вот я бы с удовольствием понаблюдал, кто из этих двоих стерв победит, драконица или илитиири. Ты бы на кого поставил?..

Ка-арис:

Закончив завтракать, я оглядела двоих оставшихся со мной мужчин и объявила:

— Сейчас я буду рассуждать, а вы — возражать или задавать вопросы!

Тха-арис сразу понятливо кивнул, пусть и с недовольным выражением лица. Но, по-моему, его недовольство относилось скорее к тому, что я провела еще одну ночь с Синдром. А вот мое чудовище посмотрело на меня с удивлением:

— Я что, метательным камнем по затылку стукнутый? Возражать тебе, когда ты из себя вождя строишь?

— Прекрасно в пещерах справился, — подколола я своего дикаря. — И сейчас осилишь. Главное, не привыкай. Значит, так! Гармина не виновата, она не убивала отца, но выкрала подписанный договор. Фикбольд не виноват, он лишь хотел получить Гармиру. Но есть другие гномы, которым зачем-то понадобилась именно я. Причем они охотились за мной и в Иостриуме, и здесь. А еще есть На-арис, которая сначала вроде бы была на моей стороне, но потом вдруг переметнулась на сторону гномов, однако… — я закрыла глаза, вспоминая поведение сестры. Может она и не ожидала, что мне на помощь придут вампиры, но совсем не удивилась при виде эльфов. То есть она могла и правда рассчитывать, что кто-то из них спасется и предупредит Тха-ариса, чтобы его не нашел Ра-аброн? Ничего не понимаю! Совсем ничего не понимаю!..

И главное, оба эльфа убежали, вампиры спят…

Но тут Синдр, прислушавшись к нарастающему шуму во дворе, мотнул головой в сторону двери:

— Потом порассуждаешь. У кровососов заваруха какая-то, народ к ним бежит. Пойдем проведаем.

Когда я вошла в дом, внутри которого толпилось девушек двадцать, если не больше, мое сердце сжалось от дурного предчувствия. Как-то, еще маленькой, я застала покушение на одного из вампиров, вот тогда, чтобы восстановить его силы, отец призвал девушек из прислуги, и часть из них выносили из той комнаты уже мертвыми. Но сейчас я больше переживала не за людей, ведь они — подданные Урлена, а значит, должны быть готовы к подобному. Я волновалась за Алрана, к которому уже успела привыкнуть, и за его друга, который тоже уже не совсем чужой.

— Все в порядке, госпожа, не переживайте, — первым я наткнулась на Алрана. Он полулежал на кровати с плотным навесом, окруженный сразу тремя девушками, его глаза пылали ярко-красным, а вот лицо было белее снега в горах. — Эслентейн решил, что я слишком часто спасаю ему жизнь, и для разнообразия спас нас с Урленом.

— Дай угадаю. Бабу вы упустили? — влез в наш разговор Синдр. — Вот на болотной жиже не гадай! Зря я ее тогда топором не угробил. Пожалел… Но какая баба! — в голосе моего чудовища зазвучало восхищение.

Резко обернувшись, я уставилась на этого дикаря, обдумывая, как правильнее ему показать, насколько сильно меня раздражают хвалебные оды другой женщине.

— Да ты что, поганка! Не ревнуй! Я ее как бойца хвалю. Дерется она хорошо! Ей бы мужика нормального, чтобы гонор сдерживал, хоть немного… — судя по тону Синдра, он сам плохо верил в то, что предлагал. Тем более потом он, уже гораздо увереннее, продолжил: — Но убить надежнее. Достойно убить. Потому как мужика, любого, жалко. Вдруг не справится? Такую бабу разве что дракон усмирит, да и то… — чудовище покосилось на моего бывшего жениха и прямо все сморщилось, словно лимон съело.

Да, Тха-арис с такой женщиной, как сестра Тариена, точно не справится. Я даже не знаю, кому бы я такое счастье доверила, если она справилась с двумя вампирами. И сдается мне, теперь начнет мстить и мне, и эльфам, и… всем, короче. Наверное, следует предупредить Ва-аршес, ведь у нее в замке живет брат этой… как ее… Маинстин.

Глава 36

Эслентейн и Тариен сначала решили добраться до гномов, а уже потом, на обратном пути, заглянуть к Ва-аршес. Просто чтобы проверить, какая из женщин Алрана победила другую. Но, даже прекрасно зная Маинстин и довольно смутно, в основном по слухам — Ва-аршес, светлый эльф ставил на вторую. Просто потому, что та привыкла свои проблемы решать сама, а не сваливать на других, и у нее за спиной сейчас был Рилдой, сменивший госпожу из-за долга жизни.

Оба брата были преданы своей сестре, по-своему, так, как принято у илитиири, однако свои интересы ставили выше, если это было возможно. И Эслентейн даже не сомневался в выборе Рилдоя, так же как и Тариен, наслушавшийся о планах по созданию Дома, возглавляемого мужчиной. Конечно, насчет главы Дома брат погорячился, но, когда на одной чаше весов сестра, в любой момент готовая тобой пожертвовать во имя собственных прихотей, а на второй — возможность жить с женщиной, готовой спасти тебя от смерти… надо быть полным идиотом, чтобы предпочесть сестру. А Рилдой был подлым, циничным, но при этом умным.

Так что за судьбу Ва-аршес Эслентейн был совершенно спокоен. А вот с гномами следовало переговорить, причем как можно скорее.

Гномья стража перехватила эльфов примерно там же, где и в прошлый раз, и отконвоировала во «дворец» к Фикбольду. В этот раз встреча проходила без излишнего пафоса, гномы не скрывали свое недовольство, эльфы — почти враждебную недоверчивость. Но им было о чем поговорить во имя мирного мира.

— Про бескрылого дракона я уже наслышан. — Король уселся на единственное в пещере кресло, сначала оставив гостей стоять. Но потом одумался и дал знак, чтобы о незваных пришельцах тоже позаботились.

— А об остальной части пророчества? — хмуро поинтересовался Тариен, проигнорировав подставленный ему стул. Гномы и илитиири не просто враждовали по старой памяти, как светлые и темные эльфы, а постоянно сталкивались в борьбе за территорию. Так что взаимная неприязнь просто искрила, мешая разговору.

— Остальная часть хранится в Гномьем Хребте. Мы не взаимодействуем…

— А у нас есть другие сведения, — Эслентейн привлек внимание к себе, чтобы хоть как-то сгладить напряженную обстановку. — Во время встречи с королем Теспарии в составе делегации находился как минимум один гном из Гномьего Хребта.

— Не может такого быть! — уверенно объявил Фикбольд и тут же, вопреки своим словам, задумался, вспоминая и перебирая лица гномов, вместе с ним посетивших короля драконов.

— Может. У нас есть два источника, утверждающие одно и то же. Один из членов делегации пытался заключить союз с вампирами от имени гномов. Вот только имя короля было не Фикбольд, а Хагрильд. И именно король Хагрильд — центральная фигура в управлении гномьим союзом, и именно он нанял отряд илитиири, чтобы те захватили для него Ка-арис Асэншейн, путешествующую по Иостриуму. Откуда Хагрильд мог знать, что Ка-арис улетела из Звезды Драконов и, главное, в какой именно стране она оказалась?

— Да сотня возможностей! — рассерженно процедил Фикбольд. — Пролетела она мимо Гномьего Хребта и привлекла внимание наблюдателей, вот они и…

— Они искали не просто дракона, а конкретно Ка-арис, раздав всем путешествующим торговцам ее портрет. Если добавить к этому попытку заключить союз с вампирами от имени другого короля, то все сходится.

— Ничего не сходится! Вы сами сказали, что портретом размахивать стали в тот же день, когда принцесса Теспарии пропала. Гномы, даже предатели, не умеют перемещаться так быстро. — Фикбольд от возмущения даже приподнялся с кресла. — Я проверю всех, кто входил в состав делегации, но не надо сваливать все на нас! Возможно, посланник короля Хагрильда сумел заключить союз хотя бы с одним из вампиров? Возможно, на его стороне оказался кто-то из драконов. Ищите врага среди тех, кто может слишком быстро переносить сведения. А теперь прошу простить, у меня много дел, и поиск предателей — одно из них.

Ка-арис:

Вернувшись обратно в дом, я снова уселась между двумя своими мужчинами, бывшим женихом и текущим любовником.

— Возвращаемся к тому, с чего начали! — снова объявила я.

К Ва-аршес идти втроем было довольно… легкомысленно, так что я связалась с ней через амулет и быстро предупредила о побеге сестры ее очередного любовника.

И теперь была настроена вновь поразмышлять. Это очень отвлекало, не давая впадать в панику.

До коронации оставалось всего четыре дня, и я даже не сомневалась, Ра-аброн готов на все, чтобы меня обнаружить. Ведь я — его единственное препятствие на пути к трону.

Правда, до сих пор не научившееся вновь принимать драконий облик… Но я продолжала верить в свои силы и в то, что буду лучшей королевой своему народу, чем пришлый чужак.

В конце концов, я уже заключила от своего имени союз с вампирами и союз с гномами, пристроила свою сестру и не стану возражать против экспериментов Ва-аршес, которые Ра-аброн никогда не одобрял.

Я спасла Тха-ариса, и если не получу трон, то мой жених останется преступником вне закона. Потому что… Потому что я до сих пор не нашла настоящего убийцу!

Надо быть честной: народ, возможно, даже не заметит разницы. Пострадают мои близкие, пострадают верные мне придворные…

К тому же у меня ведь есть еще одна сестра, кроме На-арис и Гармиры! Неизвестно, как на ней отразится смена власти. Сейчас она признала королем Ра-аброна, но спасет ли это ее в дальнейшем?

— Я рассуждаю, а вы слушаете!

Синдр:

Поганка, едва мы вернулись в дом, снова задрала носик кверху и принялась с умным лицом вещать что-то, не всегда понятное. Тха слушал ее тоже весь из себя умный, а я, уютно устроившись на скамейке, прислонился к стеночке и задремал. Но не крепко, внимательно прислушиваясь к голосу чахлы, чтобы не пропустить, когда надо угукнуть, например. А то, на болотной жиже не гадай, рассвирепеет или надуется, если заметит, что я совсем о другом думаю.

А я в этих ее семейных разборках совсем уже запутался. То гномы во всем виноваты, то не гномы, то не все гномы… То одна сестра плохая, вторая хорошая, то вторая плохая, а первую к гномам, то… Кстати, у чахлы же вроде три сестры было! Куда третья делась?

— …и я не понимаю, как в Гномьем Хребте успели так быстро узнать, что сбежала именно я. И откуда у них мой портрет или кто-то, кто дал мое описание настолько точно, что по нему маг сумел воссоздать мой облик на бумаге.

— Мы вон за пять часов на драконах долетели, — влез я, ловко сделав вид, что слежу за всеми рассуждениями чахлы. — Для этого самому быть драконом не обязательно.

— Ты прав! — Поганка прямо подпрыгнула на скамейке и уставилась на меня с восхищением. На Тха я очень старался не смотреть, а то бы не удержался и показал ему язык. Или пожалел бы беднягу. Он ведь старается как может.

— Сейчас свяжусь с Ва-аршес, она сможет выяснить все что угодно у любого дракона. Конечно, это не амулетный разговор, но эльфы что-то задерживаются, — тут чахла как-то уж очень устало и грустно вздохнула. — Я уже начинаю волноваться. За всех…

Глава 37

Ка-арис:

Мысль о том, что в убийстве отца замешана Паншира, много раз пыталась проникнуть в мою голову, но я упорно гнала ее прочь. Особенно после того, как помирилась с Гармирой и помогла ей воссоединиться с мужем. Конечно, мы обговорили, что, если у меня все получится… когда у меня все получится и я стану королевой Теспарии, мы закатим большую пышную свадьбу. Но эти двое уже столько лет вместе, у них есть общий ребенок, уже взрослый общий ребенок, так что Фикбольд вполне может зваться мужем моей сестры, точно так же, как Ра-аброн.

Ледяные грани, как же мне страшно!.. Как меня трясет всю, и никак не удается отстраниться и думать о На-арис и Паншире как о посторонних.

Почему они предали меня? Которая из них убила отца? На-арис научилась так хорошо лгать или просто поверила Паншире? Почему? Как?! Сколько вопросов… И самый главный: за что?! Раз не из-за гномов, то почему?

Эльфы вернулись уже после обеда, уставшие и ужасно недовольные чем-то. Похоже, встреча с гномами прошла не так, как они планировали.

— Среди них не просто предатель. Там явно мутит воду кто-то очень близкий Фикбольду, и какая-то часть армии на его стороне. Иначе бы на тебя не напали во время встречи с сестрой. И еще этот слух о том, что король гномов придет на коронацию короля драконов с уже подписанным договором… И так быстро узнать о том, что ты сбежала…

Эслентейн недовольно ворчал все время, пока ел, и, даже насытившись, не стал добрее.

— Я уважаю желание твоего родственника разобраться во всем самому, без пришлых, но, похоже, он запаздывает с разборками. Тут уже вовсю пора снимать скальпы, — и эльф подмигнул Синдру.

Само собой, мне от этих откровений лучше не стало, только еще больше скрутило от волнения. Конечно, виду я не подавала, но страшно было ужасно.

К тому же я очень нервничала из-за ссоры с Тха-арисом. Он настойчиво предлагал облететь наиболее надежных наших… моих подданных, переговорить с ними и предупредить о моем возвращении. А я отказалась. Во-первых, это было опасно, причем как для самого Тха-ариса, которого могли предать и снова захватить в любой момент, так и для тех, с кем он собирался общаться. Массовых бунтов до самой коронации Ра-аброна не будет, это точно. А желающие взбунтоваться организуются сами, в этом я даже не сомневалась.

Главное, массовых казней до коронации тоже не будет, но, если бы я была чужаком, собирающимся незаконно занять престол, во имя спокойствия я бы заранее засадила в подземелье всех потенциальных бунтарей.

Так зачем Тха-арису выполнять работу, которую сейчас, вполне возможно, старательно делают слуги Ра-аброна? Если это так, то нам нужно будет потом просто проникнуть во дворец и спасти всех… Надеясь, что им хватит ума не плевать в лицо тирану, давая повод убить себя заранее.

Я попросила Ва-аршес не только переговорить с драконами, но и как-то незаметно выяснить, начались ли зачистки среди придворных. Просто… наивная девочка, продолжающая жить во мне, все еще рассчитывала на мирное решение. И на то, что Ра-аброн думает не только о власти, но и о цене, которую придется за эту власть заплатить.

Война между высшими драконами… Что может быть страшнее для нашего вида, и так находящегося на грани вымирания? Любая война — это страшно, но для драконов она может оказаться последней.

Для себя я решила, что если никаких массовых казней не предвидится… если просто будет выбор между мной и мужем моей сестры… если… Я не готова к войне! Ледяные грани! Я не хочу войны между драконами! Но и не хочу, чтобы всех моих сторонников тихо истребили… Мне страшно! Я хочу, чтобы все снова было как раньше, хочу еще немного повзрослеть рядом с родителями. Я не готова к такой ответственности, я…

— Чахла, ты давай завязывай страдать, а то у меня от твоего вида сердце не на месте. Может, надо в Гномий Хребет наведаться? Все гномье зло там же сидит? Раз Фик считает, что с врагами в племени сам разберется, давай сходим проведаем других вождей, а? Жалко, что повоевать нормально не получается. Все ходим и ходим, болтаем со всеми и болтаем… Но, может, и с теми поболтаем? Кровососов вот отправить этими… делегатами! Они ж при случае опасности ноги сделают, только бородатые их и видели?

Я даже улыбнулась сначала, так наивно прозвучали слова моего дикаря. Пойти поболтать в центр гномьего зла… Но потом я всерьез задумалась. Действительно, если отправиться вместе с вампирами, то я ничем не рискую. Правда, мне понадобятся драконы Ва-аршес, чтобы быстро добраться до Гномьего Хребта. Хорошая мысль, на самом-то деле!

Если даже ничего не узнаем, по крайней мере будем знать лицо, вернее, лица главного гномьего зла. Ведь раньше мы гномов вообще не замечали. Но, похоже, и я, и Ра-аброн пересмотрели свои взгляды. Ведь На-арис и гномы действовали вместе… Вряд ли моя сестра сама додумалась заключить этот союз!

Синдр:

Насчет скальпов я полностью был согласен с Эсленом. Пора уже снимать, пусть не у всех, но через одного гнома точно. Ладно, может, через двух. Только вот как были у нас все беды от гномов, так от них все зло и валит. И любая орчанка уже поняла бы, что пришло время войны и пора собирать мужа на битву. Даже Тха уже сообразил и собирался лететь поднимать народ, но поганка его остановила. Я с трудом не влез в их ссору, хотя был на стороне Тха. Это и остановило — решил сначала попробовать с чахлой наедине еще раз спокойно поговорить. Может, мне удастся ей все объяснить? Может, она сама выдохнет и поймет, что пора сражаться?

Но потом я решил схитрить и предложил чахле посетить Гномий Хребет. Пусть она верит, что идет туда мир налаживать, а я сам вечерком с мужиками обсужу это дело.

Во-первых, это почти разведка выйдет — узнаем, как там все устроено, осмотримся. Тем более у нас и лазутчик есть — Тариен. Он в Хребте вырос, так что должен в пещерах этих, как я в лесу, все знать.

Во-вторых, если сразу на битву настроиться, то, когда что-то не так пойдет, сможем взять и порубать всех гномов. Против вампиров эти бородатые злыдни долго не протянут. Повеселимся, оттянемся. Скальпы, шкуры… Главное — всех не перебить, потому как надо же у кого-то выяснить, что происходит.

Конечно, может, мы и без драконов управимся. Но сдается мне, что гномов в этом Хребте много.

В общем, поганку я туда слетать поболтать с вождями уговорил, а сам собирался к войне все подготовить.

Ка-арис — умная, но слишком баба. Не орчанка. Нет, я тоже всегда за то, чтобы легонечко по лбу тюкнуть для просветления и потом речь толкнуть, но иногда правильнее прибить и не волноваться уже.

Вот темную бабу не прибили вовремя — и что? Бегает теперь, гадости подстраивает, кровососов чуть не угробила. Что бы мы без кровососов делали?! Алран же уже почти свой, жалко его…

Конечно, я сам виноват, пожалел. И другие пожалели. Вот и надо на ошибках учиться. Правда, батяня всегда на чужих советовал, но и на своих тоже можно. Главное — с первого раза, взял и научился. А не спотыкаться об одну и ту же кочку, кикиморам на смех.

Глава 38

Ка-арис:

Лететь в Гномий Хребет я решила ночью, чтобы на рассвете уже быть там. С собой я обязательно хотела взять вампиров, Тха-ариса и Тариена. Естественно, Эслентейн полетит за компанию. А вот рискнет ли сесть на дракона Синдр, я не знала…

С Ва-аршес и ее отрядом мы пересеклись не в самой деревне, а чуть подальше, на поляне в небольшом лесочке. Синдр почему-то назвал ее «елань» и долго возмущался, почему я выбрала именно эту:

— Чахла! Она ж вся борщевиком заросла! Вот о чем ты думала?.. О том, что цветочки красивые? Да, я о них! Не трогай эту дрянь своими ручонками! Из них бабка средство от прыщей делает, даже орчью кожу слоями снимает и ожоги оставляет, если передержать, а тебе ж много не надо… Брось, я сказал! Я тебе сейчас другие цветы принесу, не опасные…

Так что и десяти минут не прошло, как у меня в руках был букет вроде таких же белых цветов, как и те, которые я хотела сорвать сама. И пусть первые были красивее, а главное, от Синдра, но вторые были загадочнее. Высокие стебли, некоторые даже выше меня, вытянутые узорчатые листья и сверху много-много мелких соцветий, кучками, словно маленькие зонтики. Беленькие и нежно-розовенькие… Не знаю уж, чем они ему не угодили. Только в травах мое чудовище разбиралось хорошо, а ожог — это не яд, так что рисковать я не стала. Стояла, ждала Ва-аршес и нюхала выданный мне безобидный букет.

Драконы прилетели не все сразу, а в два захода, сначала четверо, вместе с предводительницей, а потом, спустя час, еще трое. Это было очень разумное решение, так как небольшие группы привлекали меньше внимания. А мы очень старались сохранить место, где я и Тха-арис скрывались, в тайне.

И вот, пока мы ждали последнюю тройку, Ва-аршес пересказала мне все, что успела узнать. По амулету она даже намекать отказалась, сказав, что не доверяет уже никому и ей искренне жаль Чха-арона. Одного этого мне хватило, чтобы убедиться в правоте своих подозрений. Поэтому я была морально готова, когда услышала:

— Не повезло моему бывшему с дочками…

Только я-то считала, что причина смерти отца связана с гномами, но Ва-аршес мрачно процедила:

— Твоя сестренка летала в Аглану. Причем за последние несколько месяцев три раза. Само собой, ее дракону даже не пришло в голову кому-то об этом сообщить, тупой зверь!

Растерявшись от новых сведений, я поняла, что мне надо присесть. И, не успев обернуться и поискать взглядом пенечек или бревнышко, оказалась у Синдра на коленях. Дышать сразу стало легче, но все равно больно… буквально физически больно! Ледяные грани!

Конечно, Аглана — это не гномы, а драконы. Родня Ра-аброна. Но… Такое предательство отец бы точно не простил, если бы о нем узнал. Никому бы не простил, кроме На-арис, которую сам принес в жертву. Но ведь он не узнал?!

— Отец…

— Зверюга не очень разбирается в датах, сама понимаешь, — Ва-аршес тяжело вздохнула, при этом стараясь не смотреть на меня. А я сидела, глядя в одну точку, и внутри было пусто-пусто.

Ледяные грани! Я за эти дни столько раз сомневалась то в одной сестре, то в другой, то в третьей. Но все равно подсознательно надеялась на чудо. На то, что виноват кто-то другой. Я обижалась на Гармиру и На-арис за их подозрения, подозревала сама, но…

— Твой отец как-то пришел в загон слишком рано и заметил, что дракон Панширы уставший. Так и выяснил… Но это еще не все.

— Не все?! — я сама не заметила, как буквально выкрикнула это, привлекая к себе внимание.

И тут же чудовище притянуло меня к себе покрепче, нежно целуя в макушку. А стоящий неподалеку Тха-арис покосился на меня с сочувствием и одновременно с осуждением.

Да, я веду себя не по-королевски, знаю! И мне немного стыдно, но без Синдра мне было бы тяжело, и я рада, что он сейчас рядом. Я могу откинуть голову ему на плечо, слушать, как бьется его сердце, чувствовать, как сжимаются его руки на моей талии. Он рядом, поэтому мне не так страшно от ноющей пустоты внутри.

— Сразу после похорон твоего отца Паншира летала к Гномьему Хребту.

— Зачем? То есть… Да… Портрет?!

— Похоже, что именно он. — Ва-аршес тоже посмотрела на меня с пониманием и сочувствием. Хотя осуждение тоже было. Или мне просто оно уже везде мерещилось?! Ну и… все равно!

Тут на нашу поляну одновременно опустились три дракона, а к Урлену подбежал человеческий мальчишка и что-то зашептал, довольно эмоционально размахивая руками.

— Простите, госпожа. В деревню пришел гонец от гномов. Возможно, у него важная информация, так что придется чуть-чуть задержаться.

Я даже не сомневалась, что это будет и правда «чуть-чуть», ведь добежать до деревни, выслушать новости и вернуться обратно для вампира дело пяти минут. Но меня начало слегка потряхивать. Почему-то я очень заволновалась о Гармире — вдруг с ней что-нибудь случилось?

Однако это были сведения о другой моей сестре…

— Удалось вычислить и захватить лазутчика короля Хагрильда, — отчитался Урлен. — Быстро сработали. Но они и так заняты раскрытием заговора, так что мы просто подсказали, в каком направлении искать зачинщика.

Что ж… Я могла только пожалеть несчастного Фикбольда, который всего лишь хотел жениться на любимой женщине, а в итоге неожиданно получил кучу проблем, заговоры, лазутчиков и еще ответственность за толпу подданных, доверивших ему свои жизни. Меня к этому с детства готовили, и то я попыталась сбежать, а он влез во все это добровольно. Но, я уверена, не подозревая и о половине воздушных ям, в которые можно провалиться, и стремительных потоках, которые могут закрутить и унести совсем не туда, куда хотелось.

— Лазутчик признался, что сумел подкупить вашу сестру и она обещала ему помочь заключить союз с королем Агланы и Теспарии…

— С королями? — уточнила я, решив, что Урлен ошибся.

— Нет, госпожа, ваша сестра дала понять, что очень скоро на троне двух стран будет сидеть один король и союз с гномами этому новому властелину драконов не помешает.

— Странно, что этот король не изъявил желания заключить союз с вампирами!

Меня действительно очень насторожила эта странность. Ведь вампиры были ближе, привычнее, и заключать союз с ними было бы логичнее!

— Вы еще слишком молоды и, наверное, не знаете, что короли Агланы уничтожили почти всех вампиров, живущих на их территории, за то, что мы сражались на стороне короля Осшэна и пытались помешать захвату этой страны. Это была тайная война, о которой не рассказывается принцессам на уроках истории, — Урлен мрачно и чуть печально усмехнулся. В этот миг он чем-то очень неуловимым напомнил мне Алрана. Я даже покрутила головой и поискала того взглядом. Сам он почему-то нас сторонился с момента появления Ва-аршес.

Найдя его в компании эльфов, я улыбнулась, даже не знаю почему… Просто мне внезапно стало легче дышать. Я успокоилась и приняла все случившееся, перестав переживать из-за предательства сестры. А еще я поняла наконец-то, почему вампиры выбрали меня, а не Ра-аброна. Еще одна загадка оказалась решена.

Глава 39

56 день лета

Синдр:

Леший ногу сломит во всем этом бедламе! Не семейка, а змеиный клубок какой-то. Хорошо хоть, та сестра, что за наших гномов, вроде нормальная оказалась. Зато та, что дракон, — предательница, а третья, похоже, собственного отца прибила.

Нет, забирать надо чахлу из этого гадюшника и вперед, к морю. Построим там домик на берегу и заживем, я рыбу ловить стану или на охоту ходить, а она…

Может, научится домом заниматься?

Я попытался представить Ка-арис наводящей порядок в доме…

Ясное ж дело, что в шатре она замерзнет, придется деревянный дом выстроить, как у людей в селении. Только это, наверное, не спасет. Все хозяйство на мне окажется, хоть вторую жену заводи. А второй жене чахла голову отгрызет, даже если не научится в дракона превращаться.

Я даже головой потряс, прогоняя страшное видение поганки в образе щуплого белого с голубыми пятнами дракона, гоняющего по берегу моря внушительного вида орчанку, очень похожую на Келду. Но и тянуть на себе и охоту, и готовку, и уборку, и… А когда дети появятся, что, и дети тоже на мне?!

Нет, так не пойдет… И как тогда?

Сделать поганку вождем и сбежать, оставив ее одну? Выживала же она как-то без меня?! Хотя у нее отец был, а теперь только Тха, проку с которого нет совсем.

Что-то и так плохо, и эдак колючки в бок, и вот эдак жестко!

Чего вот мне спокойно не летелось? Пел бы себе боевые песни, как в первый раз, так нет же. Приспичило семейную жизнь с чахлой начать продумывать. Вот где я, где чахла, а где семья?! Какая из нас семья?!

Так, нет, такие мысли в самую дальнюю трясину и поглубже палкой затолкать!.. Плевал я с верхушки самой высокой ели на то, что они здравые. И что мать батяню любила, а все равно ему отказала, потому как раз, что семьи бы не вышло. По-разному они ее хотели.

А мы с поганкой придумаем что-нибудь. Она вон Тха от ворот поворот и самой дальней тропой в лесную чащу отправила. Потому что умная. Конечно, я лучше, чем этот занудный дракон. Только где же нам шатер… В смысле дом где построить, чтобы вместе жить? И как нам жить вместе, когда она у меня нежизнеспособная?! Или научится со временем?

Я еще немного похмурился, пытаясь представить чахлу, шебуршащую по дому, как жены у моего отца. За водой, полы подмести, ковры перетряхнуть, одежду пошить, детей помыть… Никогда на воображение не жаловался, но тут тормозило оно у меня прямо с разбегу об скалы их здешние.

С тоски я даже про эльфов подумал. А чего? Пусть тоже с нами живут, в соседнем шатре… в смысле, в доме. Присмотрят, пока я на охоте. Опять же, по очереди можно будет охотиться ходить.

Тем более я же им бабу нормальную найти хотел, двух баб… уф!

Ладно, с морем не выйдет ничего. Будем в озере купаться. А дом в селении у кровососов построим, как я сначала и хотел…

Ка-арис:

В этот полет Синдр уселся на дракона почти спокойно. Нет, я чувствовала, что он нервничает, видела, как он весь напрягся, буквально заставляя себя усесться в седло. И еще больше напрягся, когда я принялась закреплять его, но при этом внимательно следил, как я это делаю. Еще пара-тройка полетов — и он научится справляться самостоятельно.

Больше всего я сейчас думала о сестре и о ее словах насчет общего короля Теспарии и Агланы. Странно, но ненависти или даже злости на нее во мне не было, только пустота. Может быть, я просто устала уже злиться и недоумевать? Мне казалось, что мы идеальная любящая семья, и вдруг столько открытий!

Эта пустота внутри очень помогала не волноваться о встрече с гномами. Потряхивать меня начало, лишь когда стали видны вершины Гномьего Хребта. Только тогда накатил легкий приступ паники. Но я почти сразу снова успокоилась.

Что я им скажу? На месте сориентируюсь!

Что мы будем делать, если что-то пойдет не так? Развернемся и уйдем.

Вампиры на моей стороне, и я теперь прекрасно понимаю почему. И дело не в личной выгоде, а в мести, а это более надежный аргумент.

Мы приземлились там, куда направил своего дракона Тариен. Он знал, куда нам идти и где искать тех, с кем я хотела бы встретиться и переговорить. Урлен и Алран были слишком молоды, чтобы встречаться с королями Гномьего Хребта. Но, как я поняла, встречи между представителями самых крупных союзов этих двух рас уже были. И сдается мне, если удастся, договор будет трехсторонним, а не двух, как между мной и Фикбольдом. Конечно, опиралась я лишь на свою интуицию и наблюдения, а они не вызывали у меня доверия… Проклятая пустота выедала изнутри не только эмоции. Меня кружило и мотало от вороха сомнений к надежде на победу и обратно. Но при этом я была совершенно спокойна!.. Словно заледенела внутри.

Синдр сумел самостоятельно разобраться с упряжью и спрыгнул на землю прямо рядом со мной. Конечно, я отстегнулась быстрее и подбежала на помощь, которая моему дикарю уже была не нужна. Зато его поддержка, объятия и поцелуй очень мне пригодились. Я слегка оттаяла и даже смогла улыбнуться.

— Все будет хорошо! Сейчас пуганем гномов, вытрясем из них правду и полетим обратно, разбираться с твоей родней.

Не улыбаться после этих слов было просто невозможно. Эслентейн и тот одобрительно похлопал мое чудовище по плечу:

— Верно, зелененький! Сейчас одних интриганов за бороды подергаем и потом других прогоним с чужого трона. Наша крошка в короне будет просто неотразима!

Тха-арис, тоже подошедший к нам, согласно кивнул и внимательно посмотрел при этом именно на меня. Взгляд у него был какой-то слишком серьезный, и мне стало немного не по себе. Я и так храбрилась из последних сил. Но, оглядев свой маленький отряд, я снова собралась и уверенно объявила:

— Вперед! В пещеру, к гномам!

Синдр:

Не люблю я бродить в темноте, да еще и босиком. Чавкает под ногами что-то, как на родном болоте, вот только тут не болото. И местная живность хоть и похожа, но другая совсем. Еще и за чахлу переживать приходится. Она так уверенно пошагала вслед за Тариеном, словно в темноте видит. И Тха с ней рядом пристроился.

Пока мы шагали шумно и с факелами, я был первым, но потом темный белобрысый настоял, что надо красться, даже если вместе с нами армия вампиров, потому что мы рядом с территорией илитиири. И что, если встретимся с его бдительными однорасовцами, охраняющими границы, мало нам не покажется.

И я ему поверил, потому что он-то и его собратья в темноте видят, а я — нет. Только и успею, что чахлу схватить и к себе за спину спрятать. А потом стоять насмерть, рубя все, что движется.

Так что мы крались в темноте, тихие, как мышки… прямо как на охоте, только напряженней. Я от каждого шороха вздрагивал и вставал в боевую стойку. Даже вспотел от волнения, хотя крались мы совсем немного, метров сто может.

Но когда Тариен подал знак, что опасность миновала, выдохнули мы так шумно, что даже спугнули какое-то существо. Оно пролетело над нами, хлопая своими крыльями и блестя маленькими красными глазками. Вот ведь… срань какая! То есть я чуть того… страшное оно, спасу нет!

А когда мы зажгли факелы, на нас еще целая стая таких же чудиков напала. Злющие, пищат, верещат, глаза горят… Огня они, к счастью, боялись, так что повопили и свалили.

Но тут Тариен напрягся и рукой махнул в щелку какую-то между стен. Я б этот лаз и не приметил, такой он незаметный был. Но длинный! Первым делом в него поганку с Тха запихнули, потом вампиры скрылись, потом мы с эльфами.

Я топор на всякий случай поудобнее взял, чтобы, как и собирался, рубить им по всему, что движется. С хорошими намерениями в темноте не крадутся, а за плохие — самое оно топором получить. Чтобы неповадно было!

Глава 40

Ка-арис:

Когда я поняла, что Синдр остался где-то в начале подземного коридора, прикрывать наше… мое отступление… вот тут-то я прочувствовала, как умею паниковать. Мне понадобилась почти минута, чтобы успокоиться. Алран как раз успел сбегать на разведку и, вернувшись, хмуро помотал головой. Коридор заканчивался тупиком. Мы были в ловушке.

Правда, напасть на нас тоже никто не рискнет, потому что для этого надо будет влезть в узкую щель, где его встретят мое чудовище и эльфы. Но… ножи в щели прекрасно пролетают! Отравленные ножи!..

Ледяные грани, зачем я потащилась к этим гномам?! О чем я думала?! Зачем мне этот трон?! Я хочу быть с Синдром… Хочу прожить с ним тот небольшой отрезок времени, который отведен ему, а потом… Даже думать не хочу, что будет потом!..

И тут я ощутила едва заметные вибрации. Привычный звук… вернее, даже не звук, а колебания воздуха.

Дернув Тха-ариса за рукав, я оттопырила уши ладонями, намекая, что надо прислушаться. Мы оба напряглись, я даже глаза закрыла, чтобы не отвлекаться. Да… слева!..

Стараясь действовать как можно бесшумнее, мы оба принялись ощупывать стену, сначала пройдя чуть-чуть влево, обратно, потом вернувшись вправо. Затем мы разделились — Тха-арис ушел почти до конца коридора и принялся двигаться ко мне навстречу, а я — к нему. Вампиры, сообразив, что мы не сошли с ума, а действительно уверены в том, что где-то тут должен быть проход, кинулись нам помогать. Эльфы и Синдр стояли к нам спиной, прислушиваясь к шуму в пещере. Наверное, мы все-таки выдали себя, привлекли внимание илитиири. Ничего! Сейчас…

Да где же этот проклятый проход? Раз я так хорошо чувствую эти колебания, значит, они где-то совсем рядом. Близко, как приближающиеся крадущиеся шаги, которые я тоже различаю, потому что вся обратилась в слух. Кто-то идет по пещере к нашему лазу…

Ледяные грани! Да почему же эта стена никак не кончается?! У меня даже волоски на теле шевелятся от этого звука, настолько он четкий, близкий. А ладони ощущают только холодные влажно-склизкие камни… Странно, а совсем недавно стена была сухой. И вот, надо же… Словно где-то неподалеку есть вода. Раз есть вода, значит…

Проход оказался чудовищно узким! Я в него протиснусь, эльфы протиснутся, вампиры… с трудом, наверное, но протиснутся, как и Тха-арис. Но Синдр… Синдр…

Синдр:

Эльфы пытались затереть меня к себе за спину, а я — встать так, чтобы загородить их. Потому что я один закрывал собой весь проход, а между этими, стоящими нос к носу, еще могла пара… ну ладно, одна чахла просочиться.

С трудом, знаками, но я сумел донести до двух упертых белобрысых, что из-за меня ножи метать можно, а вот получить ножом — сложно. Да и не собирался я умирать! Не знаю уж, чего там эти двое себе напридумывали, а я постепенно пятился, заставляя и их отступать все глубже.

Может, тот, кто крался по пещере, и видел в темноте, но не в бесконечность же!

И тут я ощутил взгляд чахлы. Резко обернулся и разглядел, как Тха затаскивает мою поганку в стену. Вот чтоб меня кикиморы сварили, не увидел бы сам — никогда бы не поверил. А еще мне показалось, что чахла отбивается. Но вампиры вроде не дергаются, один из них даже рукой, по-моему, махнул.

Точно, махнул, потому что Эслен в ответ упрямо замотал головой. Я уже начал подумывать об легком ударе топориком, но тут Тариен ему на пальцах все объяснил, и оба эльфа тоже ринулись в стену. Так что в проходе остался только я… Или не только? Темно кругом, не разберешь, только дыхание чье-то слышно.

Ка-арис:

Я молча боролась с Тха-арисом, даже куснула пару раз, но он все равно затащил меня в найденную мною же самой пещеру. А я могла думать только об одном — Синдр! Синдр остался там, за стеной! Мой Синдр!

Я не кричала, не ругалась, не издавала никаких звуков. Я вырывалась молча, но что я могла сделать против мужчины? Ничего. Мало того, я понимала, что Тха-арис поступает правильно, спасая свою королеву. Дурную королеву, которую зачем-то потянуло «посмотреть в лицо главного гномьего зла». Зачем?! Чего мне дома не сиделось?!

Едва я притихла, устав сопротивляться, Тха-арис ослабил хватку, и я смогла оглядеться. Мы пролезли в огромную пещеру, но не простую… Я даже на время бояться за Синдра перестала, едва сообразила, что мы в сокровищнице. Настоящей древней драконьей сокровищнице. Отец иногда о таких рассказывал. Правда, я не знала, что драконы водились и в Гномьем Хребте…

Потом я заметила огромный прозрачный ящик. Стекло? Хрусталь?! Ледяные грани!.. Внутри него лежало тело… женское…

Вырвавшись из захвата Тха-ариса, я подбежала к ящику, возле которого уже стояли эльфы и вампиры. Язык жестов, на котором они переговаривались, был мне незнаком. Но общение шло очень бурное, и в какой-то миг Алран исчез, а Эслен улыбнулся и приобнял меня за плечи, успокаивая.

Я облегченно выдохнула. Конечно, они не оставят Синдра там одного, и кто еще ему поможет лучше, чем вампир? Быстрый, сильный, хищный… Вот только протащить мое чудовище сюда он вряд ли сможет.

Тут подошедший к нам Тха-арис прикоснулся к моей руке, легонечко, словно не он только что сжимал меня со всей силы, не позволяя вырваться и сбежать к любимому мужчине.

Сделав вид, что не заметил злющего взгляда, мой непрошеный спасатель потянул меня куда-то влево, прочь от хрустального гроба, в котором покоилась женщина, будто бы спящая. Хотя, судя по одежде, кое-где истлевшей до неприличия, прилегла она в этот ящик много веков назад.

Но меня поджидал еще один сюрприз, который я вначале не заметила, зато разглядел Тха-арис…

Свернувшись клубочком как домашний пушистый зверек, так любимый многими людьми, в дальнем углу пещеры крепко спал огромный… очень-очень огромный дракон! То есть… драконица… Ледяные грани! Мы нашли мать-прародительницу всех драконов! Ну а кто еще это мог быть? Только она… И тогда выходит, что женщина в хрустальном ящике…

— «Но в подземелье у гномов живет та, что весь мир создала», — прошептал Тариен, уставившийся на драконицу с таким же почтительным изумлением, как и мы с Тха-арисом.

Бесшумно подкравшиеся Урлен и Эслентейн тоже замерли, любуясь величественной мощью. Но потом, переглянувшись, оба эльфа и вампир кинулись обратно к ящику и зачем-то полезли внутрь. А я присела на пол возле огромнейшей драконьей морды и погладила ее.

Чуда не произошло. Мать-прародительница продолжала спать крепким беспробудным сном. И это именно ее спокойное размеренное дыхание привело нас сюда.

Еще раз погладив более нежную и мелкую чешую рядом с ухом, я встала и тоже направилась к ящику со спящей женщиной. Но резко остановилась, потому что Тха-арис вскрикнул.

Я обернулась…

Глава 41

Синдр:

Я отошел подальше от входа в стене и поближе к выходу из лаза. Глаза постепенно привыкали к темноте, которая оказалась не такой уж темной. Я видел свет из пещеры и как кто-то иногда загораживал его. Слышал шаги, потом топот, голоса… Мысль, что меня тут бросили, возникла и тут же заблудилась. Я не доверял Тха, не был уверен в Тариене и кровососах, но чахла и Эслен должны что-то придумать. Сам я старался стоять тихо, почти не дыша. За меня где-то через стену сопело какое-то существо. А потом я услышал мужской вскрик и чуть не подпрыгнул от неожиданности.

Что там у них случилось?! Вот вроде оставил поганку с толпой народа, а они все равно умудрились без меня куда-то вляпаться! Вот как им можно чахлу доверить?

Я так разозлился, что чуть не ринулся прорубать проход топором! Даже замахнулся… и тут ощутил легкое прикосновение. Алран. Со стальным клыком во рту родился, не иначе. Чудом его не приложил! И ведь даже не обругать придурка. Кто к орку с топором в руках под этот самый топор лезет?

Но мне при виде кровососа даже как-то легче стало. Правда, чем он мне поможет — неясно. Проход в стене вдвоем по камушкам разнесем?

Те, кто в первой пещере бродили и говорили, тоже услышали вскрик и затопотали куда-то. Так что Алран на несколько секунд исчез, потом появился снова и поманил меня за собой.

Мы выползли, огляделись — никого. Как почудилось!

Не прошло и минуты, как следом появились остальные. Причем выглядели они так, словно болотное привидение встретили, особенно Тха. Вот точно, в землю краше закапывают! Белый, как будто баба снежная. Но выяснять, что там им примерещилось, я не стал, а потопал за Тариеном.

Мы теперь шли так — впереди вампиры туда-сюда мелькают, проверяют, чтобы пусто кругом было, потом эльфы, затем типа драконы… Вот язык у меня не поворачивался ни чахлу, ни жениха ее бывшего этим словом называть! Язва на дракона похожа, а эти двое — недоразумение одно, пока что. Но поганка — ладно, ей простительно…

И последним шел я, постоянно оглядываясь и прислушиваясь. Потому что не очень понимал, куда эта орава из пещеры умчалась. Бегают ведь где-то тут рядом кругами, если их местный леший не запутал. И не уверен, что если мы все встретимся, то обрадуемся.

Ка-арис:

Я обернулась на Тха-ариса, почему-то с ужасом смотрящего на спящую мать-прародительницу, и чуть не пропустила момент, когда Тариен нашел в ящике то, что они там так отчаянно искали. Свиток, защищенный очень сильной магией, потому что с виду он был абсолютно целым. Контраст с одеждой женщины очень сильно бросался в глаза.

Но посмотреть, что написано или нарисовано на свитке, мы не успели. Неожиданно из лаза появился Алран и замахал рукой, а потом вампиры быстро вытащили нас обратно, в ту самую пещеру, из которой мы не так давно пытались спрятаться. Причем, судя по их взволнованным лицам, выяснять, что происходит, пока было рано. Мы, чуть ли не бегом, двигались прочь по подземным туннелям. И я очень надеялась, что Тариен знает, куда именно.

— Не понимаю, почему усилили охрану! — наконец пробурчал темный эльф, когда я уже совсем запыхалась и мы ненадолго остановились.

— Это были не илитиири, а гномы, — внезапно огорошил нас Алран. — Но дружелюбными они не выглядели.

— И что теперь? — нахмурился Синдр. — Будем считать, что насмотрелись, и пойдем обратно?

— Нет! — я оглядела свой маленький отряд и уверенно продолжила: — Мы дойдем до цели и поговорим с гномьими королями!

И, ледяные грани! Мне было о чем с ними поговорить. Я была очень серьезно и решительно настроена узнать правду. Мало того, я уже созрела до применения силы и снятия скальпов. Потому что… драконья мать-прародительница в заточении — это уже даже не помощь в свержении короля, это беспредельная наглость! И я должна была призвать обнаглевших гномов к порядку.

В том, что виноваты не илитиири, а именно гномы, я даже не сомневалась. Хотя эльфы вели себя так, словно что-то знали, но удивлены они были почти так же, как мы с Тха-арисом и вампиры. Не сыграть так изумление! Тариен знал, где лаз, значит, прятался там иногда, но при этом, как пройти сквозь стену в пещеру к прародительнице, не знал. Иначе бы предупредил. Может, этот проход вообще открывается только для драконов?! Но тогда, наверное…

— Поговорить с королями — дело хорошее, только, может, мы устроим засаду и поймаем одного-двух гномов из той толпы, что тут неподалеку бегает?

— И снимем с них скальп, — с ехидством продолжил за Синдра Эслентейн. — Зелененький, мы понимаем, что ты перенервничал, но пусть эта толпа как бегала, так и бегает. Мы идем к тем, кто этой толпой командует.

Синдр:

До огромного подземного города мы добрались без приключений. Засекли нас их охранники, только когда я уже крыши домов мог разглядеть. Выскочили, топорами размахивают, рожи страшные строят, хотя за бородами и не разглядеть ничего. Сначала кинулись нас обезоруживать, но потом их главный проморгался, скомандовал что-то не на общем. И попытался условия выдвигать. Типа мы можем идти дальше, а мерзкий дроу пусть останется здесь.

И тут поганка из-за наших спин вышагнула, брови насупила, глазами сверкнула и так на этого бородатого зыркнула, что он прямо сдулся весь разом, вместе со своей бородой.

— Мы хотим видеть короля Хагрильда. Он потратил столько усилий, чтобы со мной встретиться, и я уверена, очень расстроится, если я сейчас развернусь и уйду обратно.

Причем выдала она свою речь медленно, словно ребенку мелкому объясняла. И спокойно, словно нас не окружала толпа придурков с топорами, булавами и копьями.

Но не успел главный гном задуматься, как сзади нас появилась еще толпа, поменьше — пять-шесть бородачей, чем-то очень напуганных. И затараторили на необщем.

Тариен и Эслен прислушивались к этой болтовне, явно что-то понимая. Но я и без них догадался, что это те самые, от которых мы скрывались. Даже обидно стало. Кикиморам на смех! Думали, путевые враги какие-нибудь, например, друзья темного объявились и сейчас начнут ножиками в нас кидаться. А оказался пяток гномов. Раскидали бы и не заметили!

— Представитель союза королевств Гномьего Хребта примет вас, ваше величество! — командир гномов снова вспомнил общий и даже поклонился Ка-арис. — Я провожу к нему и вас, и ваших друзей.

Глава 42

Синдр:

Так и тянуло сказать об огромного размера радости, не умещающейся внутри и рвущейся наружу. Прямо вот на языке крутилось. Но решил не портить всю эту показушную кутерьму. Встречаются два крутых вождя, один из которых моя чахла. Надо поддержать и вид сделать внушительный. Я тут когда очередной раз про папашу думал, меня вдруг озарило. Я ж тоже не в болоте найденный, а сын вождя. Так что могу считать себя этим… делегатом от племени. Удобно. Когда надо — охраной прикинусь, когда надо — почти муж, но с этим позже разберемся. А когда могу и делегатом от орков выступить. И нос так же кверху задрать.

Правда, при этом головой крутить неудобно. А посмотреть было на что. Целый город же, почти Фрайдер, только в подземелье. Даже свет откуда-то сверху шел, тускленький. И домишки вначале были пусть и каменные, но маленькие. Но потом расширились, заматерели, в несколько этажей стали, и шпили на крышах, и даже огород во дворе. Только вместо травы — мох. Вот кикиморы бы повеселились! Но хитро ж удумали, ничего не скажешь.

И еще я впервые гномью бабу увидел… Много гномьих баб! Те, что мелкие, вместе с такими же мелкими пацанами из домов повыскакивали и бежали вслед за нами. Те, кто чуть постарше, чинно расселись на заборах, еще старше — встали в позы у калиток. А самые боевые попытались к нам пристроиться. На Ка-арис они косились не слишком добро, поэтому и я на них глазами сверкнул, клыки оскалил, и нас сразу в покое оставили. На вампиров, укутанных с головой в плащи, тоже лишь поглядывали с подозрением, а вот в Тариена разве что болотной жижей не кидались. Но я за ним на всякий случай присматривал.

Но вот от Эслена вообще глаз отрывать нельзя было, чтоб не порвали на лоскутки. Он вроде как капюшон надел, только это его не спасло и какая-то гномиха глазастая разглядела, что среди нас живой эльф. Вот и лезли все, на лицо посмотреть. И главное, своих мужиков отпихивают, мимо них просачиваются, хотя те нас кольцом обхватили, охраняя. Я-то сначала думал, что баб от нас, но потом понял — нас от баб. Они у них хуже троллих!

С виду причем как раз самый смак, только мелкий. У папаши моего ум бы помутился от обилия выбора. Все грудастые, пышные, на лицо приятные, только кожа не зеленая, а серовато-желтая. Ну и клыков нет. Зато косы! Прям с мою руку толщиной, любых цветов — от темных до светлых. Даже рыжие встречались.

Но когда мы уже ко дворцу подошли, высоченному, с башнями, с изваяниями какими-то из камня во дворе, с тропинками мелким щебнем между моховых кочек, из-за одной из скульптур выбежала такая… такая аппетитная гномка! Руки в бока уперла, меня сначала оглядела, покивала одобрительно, потом взглядом по вампирам пробежалась, губы искривила, типа обычными мужиками в плащах нас не удивишь, на Тариена вообще рожицу сморщила, словно кислое яблоко откусила… и тут у Эслена капюшон слетел. Вышло так, не нарочно. Охранники резко остановились, один неудачно повернулся… и все!.. Минус гномиха, плюс еще одно изваяние.

А я сразу понял — надо брать! Такая баба… такие сиськи!.. и глаза тоже ничего… и сзади — у-у-у-ух!

Я даже головой покрутил, чтобы лучше разглядеть можно было. А когда услышал, как недовольно пыхтит рядом поганка, сверкая глазищами, пояснил шепотом:

— Ты чо, с ума сошла?! Я не себе ж… — и на Эслена глаза скосил, чтобы поняла, о ком говорю. Хотя, можно подумать, у нас выбор большой. Кровососов пристраивать без надобности, Тха что-то пока пристраиваться не рвется, вот и остаются два белобрысых эльфа.

Короче, я так идеей Эслена пристроить загорелся, что, когда мы мимо уже оживающего изваяния гномихи проходили, пнул одного из охранников и шепотом уточнил:

— А это что за баба такая?

Тот на меня сначала глянул с подозрением, но потом все же пробубнил:

— Племянница короля Хагрильда.

Я даже расстроился немного. Хорошо, что не дочь, конечно. Но кто ж этих гномов знает, может, та племянница уже давно кому-то в жены обещана, как моя чахла.

Насупившись, я покосился на Тха, но потом все же выдохнул. Мотает меня как медведя-шатуна зимой. Решил, что поганка моя, не отдам никому, и все. Она вон согласилась, что моя. А кому там до меня обещана была — это уже дело прошлое.

Ка-арис:

Хорошо, что опыт ведения важных переговоров приходил ко мне постепенно. Сначала я просто подписала договор с вампирами, потом встречалась с Фикбольдом на своих условиях, и вот теперь — Хагрильд, как представитель союза гномьих королевств.

Тронная зала дворца была во многом похожа на ту, в которой довольно часто я присутствовала вместе с отцом, вот только теперь я не сидела на кресле подле трона, а стояла, окруженная своими соратниками. Два ряда придворных, мимо которых мы прошли, были довольно хиленькие. Но я понимала — тут все, кого успели собрать по-быстрому, ведь мы незваная делегация.

Обменявшись официальными любезностями, я перешла к главному:

— Ваше величество, мы наслышаны, что вы желали с нами встретиться, — чисто инстинктивно я с самого начала разговора перешла на высокопафосную речь, когда королевская особа говорит о себе во множественном числе. У меня даже голос изменился. Я неосознанно начала говорить с отцовскими интонациями. И как ни странно, но это оказалось правильным решением. Снисходительный взгляд короля гномов сменился уважительным. Наверное, осознал, что я все же не безродная девочка. — Слухи утверждают, что вы готовы были выдать награду за мое появление. Но моя страна и так достаточно богата, так что вознаграждение я оставлю вам, в качестве подарка.

Я очень-очень постаралась, чтобы мои слова прозвучали одновременно и как предупреждение, и как приглашение посмеяться над милой шуткой.

— Вы еще слишком молоды, чтобы верить слухам. — Хагрильд даже не встал с трона при нашем появлении и сейчас продолжал сидеть, хотя я уже ощущала, как его вальяжная самоуверенность сменилась настороженностью. Что ж, он сам напросился…

— Конечно, с высоты вашего возраста, когда уже не хватает сил, чтобы встать и достойно поприветствовать женщину королевской крови, я кажусь слишком юной. Но я считаю, что верить слухам не стоит в любом возрасте. Именно поэтому я решила посетить вас лично. Возможно, раз вы так настойчиво хотели этой встречи, вам есть что мне предложить?

Уф, странно, но мне даже уже не страшно. Наверное, когда ощущаешь, что у тебя за спиной не пустота, а надежные друзья, изображать уверенную в себе королеву не так уж и сложно.

— Союз королевств Гномьего Хребта хотел бы заключить взаимовыгодный договор с Теспарией и о поддержке, и о разделе сфер влияния. Но мы не уверены, что вы обладаете должными прерогативами для заключения этого договора.

— То есть вы желали встречи со мной, но при этом не уверены, тот ли я дракон, который вам нужен? — я резко снизила градус пафосности, огляделась вокруг и небрежно кивнула: — Что ж, надеюсь, вы понимаете, что, когда я, как законная наследница Чха-арона, короля Теспарии, при поддержке своих соплеменников и союзников взойду на престол, мне уже станет некогда разгуливать по подземельям Гномьего Хребта. И я не уверена, что буду заинтересована в этом договоре, по крайней мере условия могут очень сильно измениться.

— Вы слишком юны, поэтому слишком самоуверенны, — снисходительно выдал Хагрильд.

На что я загадочно улыбнулась и демонстративно покосилась на вампиров, а потом пояснила:

— Моя уверенность основывается не на пустом месте. А вот откуда берет корни ваша? — Тут я собралась с духом и добавила: — Вы поставили не на ту сестру, ваше величество. Потомок высших драконов, не умеющий обращаться, никогда не станет правителем.

Ледяные грани, я понимала, что сама тоже такой же «потомок», но сейчас мне надо было получить подтверждение предательства Панширы. Еще одно. Потому что я никак не хотела верить в это. Принять. Смириться.

— Зато он может родить высшего дракона, который станет наследником сразу двух королевских семей, — и Хагрильд сдал мою сестру, выдав даже те подробности, о которых я… в здравом уме… даже после случая с Гармирой все равно бы не додумалась! Родить наследника от двух королевских семей! Ледяные грани… Вот причина, по которой На-арис предала меня. Паншира беременна от ее драгоценного Ра-аброна. Интересно, а сам счастливый отец знает? Или девочки все решили за его спиной? Уф! Так, надеюсь на моем лице не отразилось ни удивления, ни возмущения. Хотя, может быть, удивление тут и уместно, а так как я наверняка не сумела скрыть его полностью, лучше его обыграть, незаметно вытирая вспотевшие руки и стараясь не поддаваться эмоциям. Потом! Все потом…

— Вы же понимаете, что даже ребенок от двух высших драконов может родиться обычным магом? Нет никаких гарантий…

— Ошибаетесь! Если в момент появления на свет ребенок получит сильный магический потенциал, то он станет высшим! — Я посмотрела на довольно ухмыляющегося короля гномов и тоже улыбнулась. — Вас кто-то обманул, ваше величество! Магический потенциал во время родов не влияет почти ни на что, иначе в пещеру, где спит первородная драконица, было бы постоянное паломничество.

На самом деле влияет, еще как! И Паншира об этом знала, и, выходит, она знала о первородной. И хотела родить высшего дракона, воспользовавшись помощью гномов, а потом сделать своего ребенка наследником сразу двух королевств… И с На-арис сразу становится все ясно. Осталось только понять, знает ли об этом Ра-аброн и какая ему отведена роль в плане Панширы. На-арис-то она наговорила, конечно, только то, что наша поглощенная любовью к собственному мужу сестра готова услышать. Но что-то я начинаю сомневаться, что все вот эти ухищрения проделаны во имя счастья чужого мужчины, пусть и отца ее будущего ребенка…

Ра-аброн не пойдет на развод с На-арис, тем более ради того, чтобы прожить вместе с Панширой пару сотен лет. Больше она вряд ли протянет… Это же глупо, менять истинного высшего на мотылька-однодневку!

Тут я встретилась взглядом с Синдром, потом посмотрела на Тха-ариса и, по-моему, слегка покраснела. Но сразу же взяла себя в руки, сосредоточилась и в упор уставилась на Хагрильда, до сих пор обдумывающего мои слова.

Глава 43

Ка-арис:

— Вы нашли последнее убежище создательницы мира? — внезапно каким-то усталым голосом спросил король гномов.

Он как-то весь состарился прямо на глазах. Плечи согнулись, глаза погасли, седина в голове и бороде резко стала заметна. Я даже не сразу поняла, почему такие перемены.

— Мы должны были гордиться и хранить тайну, которую нечаянно узнали наши предки, а не пытаться ее использовать. Но соблазн получить подвластного нам короля драконов оказался слишком велик.

Я тактично промолчала, потому что даже мне, юной и наивной, хватало ума понять, что Паншира использовала бы гномов в своих целях. Она — их, а не они — ее.

— Скажи, девочка, ты ведь и есть бескрылый дракон?

Я вздрогнула. Не знаю, вроде бы все и понимала, что долго скрываться не получится, но все равно рассчитывала на чудо. Что взлечу прямо перед коронацией, например.

— Она — королева Теспарии, — внезапно вмешался в разговор Тха-арис. — А вы пытались ее похитить из-за глупого пророчества!..

— Ошибаетесь, молодой человек. Мы хотели ее похитить, чтобы не дать вернуться до коронации отца нашего избранника. Он должен был стать законным королем Теспарии, чтобы его сын спокойно унаследовал трон.

Вот тут я очень сильно напряглась, да и остальные мои спутники тоже. Во-первых, Хагрильд вновь выпрямился, расправил плечи, во взгляде засверкала прежняя властность, а на лице появилась снисходительная ухмылка. Во-вторых… Ледяные грани, когда тебе выдают свои планы, большая часть из которых может исполниться только после твоего устранения, это может означать лишь одно! Мысленно тебя уже устранили…

Синдр:

Вот как только хитрый бородатый гад про бескрылого дракона спросил, я сразу понял — битве быть. Рожа у него при этом стала масленая такая, противная, и в глаза поганке смотреть перестал. Тха, которого пришлось тоже в наш план посвятить, чтобы он с драконьей язвой договорился, тут же влез, отвлекая внимание на себя. Ну и дальше мы только переглянулись, и Алран на пальцах показал, по какой задумке дальше действуем.

Мы, как для настоящей битвы, несколько схем наметили. В основном на советы Тариена опирались, потому что он с гномами больше нас всех дело имел. Но и к Тха прислушивались, не совсем он дурак оказался. Конечно, хотелось верить, что все пройдет хорошо, но в таких делах надо быть готовым к тому, что всякое случиться может.

Вампиры, когда мы их поговорить позвали, обрадовались, потому что они, оказывается, тоже защиту чахлы вместе со своими вождями планировали. И собирались потом нас привлечь, чтобы мы понимали, как действовать. Так что я правильно во все это ввязался, организовав всех вместе.

Так-то опыта боя у меня всего один, да и то не совсем удачный. Ну или два, если нападение темных засчитывать. И тогда я тоже не как сын вождя себя повел. Ошибок понаделал столько, что в пору к трясинницам топиться идти.

В этот раз ошибок совершать было нельзя, поэтому я всех в одном месте свел и сидел помалкивал. Слушал, как эльфы и вампиры рассуждают. Только иногда влезал, когда точно знал, что по делу.

Тха тоже больше молчал и глазами хлопал. Сразу видно, что у него тоже первая битва намечалась.

Но сейчас он хоть и напрягся весь, а вел себя уверенно. Поганку прикрыл. Внимание на себя отвлек. По-моему, никто и не заметил сначала, что чахла и один вампир исчезли.

— Вы правда верите, что вам удастся уговорить Ра-аброна признать своим наследником незаконнорожденного ребенка, пусть даже высшего?

Тха продолжал развлекать короля гномов разговорами, а наша… кхм… делегация… редела на глазах. Охранники уже напряглись и головами завертели. Ясное дело, привели одного орка, двух драконов, двух эльфов и еще двоих мужиков в плащах. Со сложением у гномов вроде все в порядке, так что до семи считать умеют. Когда нас пятеро стало, они решили, что померещилось.

Но когда через несколько минут нас всего двое осталось — я и Тха, — вот тут-то гномы поняли, что не они здесь самые хитрые.

Наша задача как раз и была сначала те самые несколько минут продержаться, пока Урлен чахлу на место встречи с местными кровососами вынесет и затем с подмогой к нам вернется. Мы собирались не просто красиво сбежать, а проучительно. Чтобы знали, как за спиной у поганки заговоры строить.

Но при этом проучить проклятого гнома должен был кто-то из драконов, а не вампиры. И так как драконов у нас всего двое, пришлось доверить подвиг Тха. Я лишь собирался проследить, чтобы этот подвиг оказался не последним в его жизни.

Главное, как Тариен и предупреждал, ни стрел, ни ножей никто метать не стал. Зря, конечно. Но гномы, как орки, любят топорами махать, и тут я с ними целиком согласен. Вот только когда идешь против орка, махать начинать надо сильно раньше. На опережение.

Только бородатые не ожидали, что среди нас есть вампиры. Иначе, уверен, повели бы себя по-другому. Они-то все на темного косились, ожидая гадостей именно от него. А так — ну, мужики в плащах и капюшонах. У нас все в плащах. И чахла, и Тха.

Потом с исчезновением все так слаженно проделано было, что бородачи не сразу поняли, кто кого обхитрил. Думали, что это они нас, а на самом деле мы их.

И к тому времени, когда в большую гостевую комнату ворвались несколько отрядов боевых гномов и начали оттирать в сторону нарядных, из всех делегатов только мы с Тха и остались, спина к спине со зверскими рожами.

Надеюсь, что он ее сделал!

Я кучу времени потратил, обучая его выдвигать вперед челюсть и глазами крутить, чтобы страшнее казаться. Толку без клыков мало, конечно. Но зато боевой утробный рык орков у него с первого раза вышел.

Ясное дело, спереть самого противного бородача нам бы не дали. Так что надо было хватать кого-то из нарядных, кого еще не оттерли, и прорываться к выходу. Нравоучительно.

И тут я увидел ту самую бабу, которую эльфам приглядел. Она стояла возле двери, через которую мы пришли. Даже сворачивать никуда за ней не надо было. Так что я Тха под бок пнул, и он обернулся драконом! Дыхнул ледяной водой на гномью свору, раскидав их подальше, ну и я топором успел приложить самых отчаянных. Потом побежал впереди, размахивая топором направо и налево, а Тха за мной, прикрывая. Поливая тех, кто под ноги лез и мешался, а хвостом отшвыривая тех, кто с первого раза не понимал.

Баба-то понятливая оказалась, сообразила, что надо в сторону отбежать.

Только уж больно она хорошо нам подходила. Племянница же королевская, нравоучительно выйдет, прямо лучше не придумать! Опять же, может, не такая стерва окажется, как темная, мы ж ее голодом морить не собирались. Полюбуется на Эслена и проникнется. Не зря ж ее при виде него обыстуканило?

Глава 44

Ка-арис:

Я уже второй раз за сегодня переживала самые страшные минуты в своей жизни. И оба раза это было связано с Синдром. Только если в первый раз я была рядом, то теперь я даже не представляла, как он, что с ним… и что с Тха-арисом.

Урлен попытался мне объяснить, что это был экстренный план по спасению, продуманный заранее, что все будет в порядке, что они даже местных вампиров попросили о помощи и те согласились ее оказать, несмотря на светлый день. Просто заранее спрятались в пещере…

Заранее. Ледяные грани! Мои мужчины все продумали заранее, позволяя мне расслабиться и сосредоточиться на переговорах. И да, я даже не сомневалась, что у них есть план. Наоборот, я бы очень удивилась, если бы этого плана не было.

Только ведь не идет все всегда так, как задумано!

— Зачем они остались? Зачем нам пленные?!

Я бегала кругами по небольшому туннелю и никак не могла успокоиться. Нет, сначала я вела себя как положено наследной принцессе. Поблагодарила вампиров за помощь. Порадовалась, когда ко мне присоединились эльфы. Но потом… Потом мое терпение лопнуло!..

— Да, я понимаю, что вампиры клана Гномьего Хребта не собираются влезать в наш конфликт! Но почему они просто не вытащили всех сразу?

— Крошка, пойми, это необходимо. Гномы должны осознать, что ты способна за себя постоять…

— Я! Я, а не Синдр… При чем тут…

— Зелененький пока что совершенно ни при чем. Он вызвался помочь единственному дракону в твоей команде. Согласись, было бы странно, если бы за твою честь вступился кто-то другой. Это бы означало, что сами драконы не могут за себя постоять.

— Ледяные грани… чтоб вас…

Я осела на холодный каменный пол и уткнулась лицом в колени. Совсем не по-королевски. Да, все было верно, гномов надо было поставить на место, но…

— Не хочу войны!

— Да кто ж ее хочет, малышка? — Эслентейн подсел ко мне и принялся осторожно гладить меня по спине. Ласково. Не так, как Синдр, но тоже помогало. Все будет хорошо!

Поэтому, когда в проеме возникло мое довольное чудовище, я была более-менее спокойная. Не бегала кругами, не теребила всех, требуя мчаться на помощь двум моим героическим придуркам, просто сидела и смотрела в одну точку. Но все мое спокойствие улетучилось, едва я увидела родное зеленое лицо, клыкастую улыбку и услышала басовитое:

— Заберите от меня эту бабу, брыкается жутко!

Издав счастливый вопль, я кинулась к Синдру на шею, повисла на нем и застыла, ни о чем не думая, просто наслаждаясь тем, что он рядом. Его крепкими объятиями, его запахом… Сама сжала его как можно крепче, чтобы уж точно больше не вырвался и никуда не исчез.

Только через несколько минут я осознала, что мое чудовище вернулось одно. Тха-ариса с ним не было!

Синдр:

Нам надо было лишь пробиться из дворца. Из города нас троих уже вынесли вампиры. И того, огромного, кто пер меня на себе, я очень бы хотел стукнуть в… зад! Потому что он перекинул меня через плечо и помчал вперед, а я старался не крутить головой, висевшей почти у самой земли. И не схватить этого несуна клыками за ляжку! Когда я так чахлу или вот только что гномку волок, как-то оно нормально все было. Даже не задумывался, каково это, самому так висеть. И это я мордой в ноги, а обычно-то чуть выше выходит, в то место, откуда они растут…

Хорошо, что бегал кровосос так, что уши от ветра закладывало. Га-аду еще учиться и учиться крыльями махать! Ни одна пещерная кикимора, если тут такие водятся, меня не разглядела. А то самоубилась бы от смеха, на болотной жиже не гадай.

Но Тха, судя по всему, было хуже, чем мне. Потому что мы вдруг на всех скоростях затормозили от его выкрика: «Стой, дальше я сам!»

Ну раз он сам, значит, и я сам. Правда, пришлось постоять почти минуту, чтобы не исторгнуть из себя все съеденное за последние сутки. Потом отнял подозрительно притихшую гномку и сначала чуть не перекинул ее через плечо, по привычке. Но потом решил, что, раз я ее Эслену несу, надо пытаться подружиться. Так что водрузил это мелкое грудастое чудо себе на плечи и пошагал вслед за кровососами. А Тха покрутился с нами, повертелся и… пропал. Правда, его вампир тоже отстал, так что я решил, что, может, дело какое срочное возникло в организме. Бывает. Перенервничал. Первый бой все-таки.

Раз проводник с ним остался, значит, доберется, куда надо. Мне вот к поганке нужно, нервничаю я, когда ее рядом нет. И гномку чем скорее эльфу передам, тем лучше. Пусть приручает…

Но тут меня внезапно озарило, что этот… белобрысый лопух… приручать никого не будет. Он же просто даже не оценит, какое я для него счастье добыл. Так что остаток пути я гномку натаскивал. Она понятливая оказалась, особенно когда я ей пояснил, что мы ее не для заточения в башне выкрали, а чтобы дядю проучить. А когда узнала, что я хочу ее с Эсленом свести, сначала опять заистуканила ненадолго, но потом оживилась и давай из меня подробности трясти. Что белобрысый есть любит, какой он вообще, что ему нравится. Я даже растерялся от такого напора. Главное, она с первого раза его полное имя выучила. И свое назвала. Смешное и длинное. Штопбекки. Я ее сначала Штопкой стал звать, за что получил с размаху по затылку, так что даже в ушах зазвенело. Хорошая баба — рука тяжелая, даром что росточком не вышла. В мамкину бы семью хорошо вписалась. И характерец тоже… в мамку. Так что повезло Эслену. Я прям как для себя выбирал, лучше б искал — не нашел, а тут судьба прямо в руки закинула.

Мы с гномкой в конце концов до Бекки договорились. Правда, бурчала она все равно долго. И про мои мозги, и про короткую память. Но про Эслена слушать ей хотелось больше, чем возмущаться. Так что смирилась. Умная Штопка. Фигуристая. С гонором. Мечта!

Ка-арис:

Тха-арис вернулся минут через двадцать, когда я уже начала грызть ногти, причем в буквальном смысле, даже при наличии Синдра рядом.

— Где ты был?! — Конечно, я не стала его обнимать, как чудовище, но подбежала, чтобы убедиться — цел, невредим, немного взволнован. И никакой вины во взгляде!

— У прародительницы, — уверенный спокойный ответ сразу охладил меня, заставив саму испытать вину за свою непредусмотрительность. Я-то про драконицу вспоминала с восхищением, но даже не подумала к ней вернуться и убедиться, что с ней все в порядке. Мне было эгоистично не до нее.

— Она просыпается, Ка-арис! Мы разбудили ее.

И тут я поняла, что на самом деле Тха-арис не был спокоен. Скорее это была отстраненность обреченного, смирившегося с неизбежным. Потому что все так же, без каких-либо эмоций, мой бывший жених поинтересовался, глядя мне в глаза:

— Может быть, именно ее пробуждение разрушит наш мир?!

Глава 45

Синдр:

Едва я услышал вдалеке голоса, быстро ссадил Штопку с плеч, подхватил под мышку и пронес так последние пару метров. А то чахла ревнивая очень оказалась. Лучше не будить лихо зазря. Но гномка от возмущения принялась брыкаться как коза. Не поняла, глупая, что я ее от драки с моей драконицей спасаю. Так что Эслену я ее спихнул, не скрывая облегчения. И предупредил:

— Это племянница короля, так что ты все эти ваши культурные расшаркивания не забудь проделать. А то она после общения со мной помялась слегка.

Ну и потом мне не до Штопки стало, я по поганке своей уже соскучиться успел. Да еще за Тха переживал, а он, как назло, таскался где-то еще полчаса, точно. Потом объявился. Морда каменная, глаза как плошки, по сторонам не смотрит. Я сначала решил, что дурмана какого-то принять успел, только неясно, где нашел.

Но потом он возьми и ляпни:

— Может, то, что мы драконицу разбудили, разрушит наш мир?!

И тут меня прямо за живое проняло! Устал я уже от их пророчеств, спасу нет! Так что подошел, взял за рубашку, тряханул как следует и уточнил:

— Чего у нас теперь? Вместо бескрылого дракона разбуженный? И когда успели-то?! — Хотя я и так догадался когда. Вот ведь не так уж и долго без присмотра были, а успели наткнуться на кого-то!

— Не переживай, проморгается и успокоится. Я вот, когда разбуженный, тоже злой, а когда голодный — прямо чудовище! И ничего…

Стою вот, с серьезной рожей все это им выговариваю, а чахла вдруг как рассмеется и давай хихикать на всю пещеру:

— Чудовище-чудовище! И голодное, и невыспанное! Куда до тебя матери-прародительнице!

Смотрю, Тха тоже вроде бы отпустило немного. Заулыбался. Только взгляд все равно напуганный какой-то. Не такой взгляд должен быть у героя, который только что первую битву отстоял и еще пленного с собой притащил.

Поэтому я принялся рассказывать, какие мы крутые, как всем дали… И я, и Тха. И какие рожи у гномов были, особенно у короля их тупоголового. И что вот, пленную притащили, племянницу королевскую. Будет у нас жить, чтобы старик уму-разуму набрался.

И тут Штопку разобрало. Точно зараза какая-то здесь в воздухе витает. Дурманная. То баба как баба была, а после моих слов давай гоготать. Стоит, за живот от смеха держится и говорить внятно не может, только постанывает что-то неразборчиво.

Но я пусть не с первого раза, а сообразил, что она нам сказать хочет:

— Дядя только счастлив будет, что меня выкрали. Мужа искать не надо. Приданое мужу отдавать не надо. Позориться за меня не надо.

— А чего за тебя позориться-то? — уточнил я опасливо. Вот так выкрадешь другу бабу, а она, может, того… больная чем-нибудь, или еще беда какая-то. Или просто дурная. Хотя Штопка вроде нормальная. Но, может, оно не сразу заметно делается?

— А я с топором играть больше люблю, чем рубахи вышивать. Все детство ножи метать училась, вместо того чтобы пироги печь.

— Зачем принцессе пироги печь? — тут уж чахла растерялась, влезла.

Меня так и тянуло ляпнуть: «Чтобы мужа кормить!», но промолчал. С трудом, но промолчал! Потому что Штопка за меня так и ответила:

— Мужа иногда баловать.

А я внезапно заметил, как Тариен на гномку стал поглядывать. С интересом. После того как про ножи услышал. Ну, я ее, конечно, Эслену тащил, но, если темному приглянется, тоже дело. Потом, значит, еще одну гномку где-нибудь найду.

Ка-арис:

Я только более-менее успокоилась и отдышалась, но тут Синдр встал, отряхнулся и объявил:

— Значит, надо опять к гномам топать, раз мы им, считай, доброе дело сделали, Штоп… Бекки украв. Кого там брать-то надо?

Хорошо, все остальные мужчины его не поддержали. Я даже влезать переубеждать не стала, потому что знала — бесполезно. Вот когда он такой спокойный, уверенный, значит, все решил и отговаривать бессмысленно, разве что какие-то причины умные огласить. А у меня в голове только одна причина была: «Не смей уходить! Я с ума сойду, пока тебя дождусь…»

Глупая причина, женская, а не королевская. Потому что рассуждал-то Синдр правильно. С королевской точки зрения — правильно. Врага лучше проучить заранее, чтобы чувствовал твою силу и уверенность. Казни для устрашения не зря придуманы. Лучше убить одного-двух зачинщиков и остановить восстание, запугать правителей соседних стран и предотвратить войну… Синдр мыслил как король, а я… Я хотела повиснуть у него на шее и никуда не отпускать, потому что для меня он был важнее всех! И если он не вернется… Если он не вернется, королевство мне уже будет не нужно!..

Как можно было успеть влюбиться настолько сильно? Когда именно это случилось?! Что мне теперь с этим делать?!

— Зелененький, вы с Тха-арисом шороху во дворце навели, этого на первое время хватит. И что бы там Хагрильд о своей племяннице ни думал, вы у него из-под носа ее выкрали. Все это видели. И остальным королям Гномьего Хребта об этом донесут, да еще и приукрасят. Так что как бы на самом деле Хагрильд к этой милой девушке ни относился, а какие-то действия по ее спасению ему придется изобразить. Или на нас напасть и ее отбить, или попытаться договориться. Или поискать союзника среди наших врагов. Но что-то точно нужно будет сделать, иначе его свои же за труса примут.

Приятный голос Эслентейна действовал умиротворяюще сам по себе, но он и говорил очень правильные вещи. Перечислял ровно те причины, которые я сама понимала, но не смогла сформулировать и озвучить.

— И я предлагаю валить отсюда как можно скорее, пока нас не вычислили или гномы, или илитиири, или еще какие-нибудь не очень дружественно настроенные подземные жители.

Синдр:

Предложение валить в целом было самое верное. Гномам надавать мы всегда успеем, главное, Тха уговорить и… Меня прямо скрутило, но по-другому быстро от их Звезды до этого Хребта не добраться никак! Только на драконах. Так что придется мне еще с Га-адом пересечься. Не на Тха же мне летать? Вряд ли он на себя седло наденет. Да и Га-а я как-то больше доверяю. Привык уже.

— Точно. Засиделись мы тут, — поддержал я Эслена и покосился на Алрана с его дружками. Этим-то сейчас из подземелья выходить на солнышко опасно.

— Мы сами доберемся до Звезды, — кивнул мне второй кровосос, Урлен. — Тут недалеко.

Глава 46

Ка-арис:

Мы уже двинулись вперед, к выходу из пещеры, когда нас догнал один из вампиров и швырнул мне под ноги молодого гнома. А тот, испуганно косясь то на Тариена, то на Синдра, то на Тха-ариса, быстро затараторил о том, что представители союза королевств Гномьего Хребта хотят со мной встретиться и обсудить… много чего, прямо сейчас, там, где я скажу, на моих условиях. Хоть вот прямо здесь!

Я вопросительно посмотрела на вампира, потому что назначать встречу с такими опасными и непредсказуемыми противниками без поддержки своих союзников я была не готова. Буквально через минуту возле нас оказались Алран и Урлен. А еще минут через пять мы отправились обратно, вглубь подземелья, обустраивать место встречи с королями Гномьего Хребта.

Я разрешила взять каждому из них по одному сопровождающему, телохранителю или советнику, это уж как им удобнее. И пообещала, что, даже если мы не достигнем договоренностей, мои подданные не нападут первыми.

— Зауважали, — Синдр довольно щурился, словно дворцовый кот, и гордо поглядывал то на меня, то на Тха-ариса. А вот последний очень волновался, ежился и, по-моему, откровенно боялся чего-то.

— Добром это все не кончится! Что-то их напугало… Вот поверь мне, это совсем не наше нападение, а…

— Да уймись ты, Тха! Сделай морду победителя, и все хорошо будет! Ну пугануло что-то этих хмырей бородатых, мы или ваша драконица разбуженная, какая разница?! Главное, чтобы они с Ка-арис мировую подписали. С паршивого гнома хоть волос клок, если уж скальп снять не даете! Подпишут, что лезть помогать врагам чахлы не станут, — и все, свободны. Пусть дальше сидят тут в темноте и боятся. А мы пойдем трон возвращать.

Да, с возвращением трона следовало поспешить, потому что до коронации Ра-аброна оставалось двое суток, а нам ведь еще обратно возвращаться время нужно.

Синдр:

Суету все развели страшную. Вампиры хоть продуманно рассредоточились, чтобы врагов тормозить, если полезут напролом незваными. Эльфы принялись пещеру изучать, в которой чахла с гномами встречаться решила.

Ну а я вспомнил, как эта тварь бородатая даже зад свой не оторвала, пока с поганкой разговаривала. Поэтому порыскал вокруг и нашел то, что хотел, — большущий камень. Прикатил его в пещеру, усадил на него чахлу, полюбовался. Красота! Высоковато, правда, но зато внушительно! Сразу проникнутся, кто тут в пещере главный вождь.

С камнем я вовремя подсуетился. Только поганка на нем устроилась, как вампиры привели гномью эту… делегацию. Вот только дядю Штопки они или сразу с собой не взяли, или прикопали по дороге. И пока они пинались, как малышня перед папашей, решая, кто будет за всех говорить, я все больше и больше убеждался — завалили по пути, чтобы не мешался.

— Ваше величество, мы хотим заключить с вами союзный договор… — И понеслось! Главное, рожи у всех такие, словно они поганке что-то очень ценное предлагают. Только я же не совсем дурной, я слово «нейтралитет» от папаши не раз слышал, когда он с другими вождями общался. И значение этого слова — сидим на жопе ровно, пока вас лупасят все, кому не лень. Помогать не лезем. Ни им, ни вам. Вот что они поганке обещали! Не влезать в ее драчку с захватчиком. А взамен они хотели, чтобы она с драконицей какой-то поговорила. Наверное, той, которую они разбудили.

Ну тут хоть все честно.

Чахла тоже так решила. Покивала и сказала, что постарается все уладить. Ну, вернее, она гордо заявила, что проблема будет решена, и все принялись быстро договор сочинять и подписывать по кругу. Даже вампирам показали, чтобы те все проверили. Ну и я для порядка прочитал. Нейтралитет почти везде и во всем, кроме проблем с драконами и кровососами. Тут поганка уперлась и настояла, что никаких нейтралитетов не будет, если гномы полезут к ее сородичам или союзникам. Огребут по самую маковку. Грозно сказала, многообещающе, я прямо заслушался! Иногда немощь бледная, а иногда прямо вот вождь настоящий, только маленький.

Бородатые прониклись и все вписали, что им было велено.

А поганка так это красиво с камня спрыгнула, о мою руку оперлась и скомандовала:

— Пойдем усмирять мать-прародительницу!

Ка-арис:

Пока мы шествовали по туннелям к пещере, где спали драконица и создательница мира, у меня ноги тряслись от страха. Я вся тряслась! Я очень пыталась сохранять уверенный вид, но именно потому, что мне было страшно до озноба, я ухватилась за Синдра, а не за Тха-ариса.

Я сжимала руку своего чудовища и про себя просила у отца прощения, молилась всем известным мне богам и старалась не оглядываться назад, на идущих следом эльфов. И марширующих за ними гномов. И… не думать о дроу, которые тоже где-то поблизости. И не ругаться мысленно, что я не успела улететь отсюда вовремя… И…

— Прошу вас, ваше величество! — Один из гномов обогнал меня, чтобы показать гораздо более высокий и широкий проход в ту самую пещеру. Мы его не заметили, потому что он был в самой дальней стене и завален огромным камнем.

Синдр легко откатил эту странную дверь в сторону, и мы вошли в спальню двух самых древних существ этого мира.

Мать-прародительница еще не проснулась, но я поняла, что именно беспокоит гномов: она уже не лежала неподвижно, а шевелила то хвостом, то лапами. То перекладывала голову. Сейчас я бы не рискнула подойти к ней и погладить.

Сообразительные вампиры очень ненавязчиво вытолкали гномов прочь, потому что мне надо было упасть на Синдра, выдохнуть и подумать.

Что я могу сделать? Пробуждение драконицы неизбежно. Можно лишь его ускорить, но я не уверена, что это правильное решение. Сидеть здесь и ждать, пока она проснется? Тоже не очень здравая мысль, учитывая тот факт, что до коронации Ра-аброна осталось двое суток.

«Когда в небо взмоет бескрылый дракон,

Мир затрещит по швам,

И тёмная синь станет ближе к Звезде,

Разогнав людей по горам.

Рукав Аза-аэйлин Звезду обогнёт,

Чтоб море пронзить, как стрела.

Но в подземелье у гномов живёт

Та, что весь мир создала.

Из раны у моря польется вода

И смоет леса и зверей.

А магам останется только смотреть

И становиться слабей».

Тариен зачитывал нам текст, написанный на найденном им свитке. Я вслушивалась в слова и отказывалась их понимать. Просто отказывалась! Потому что… Вот только всеобщего потопа нам сейчас всем и не хватало!

Глава 47

Ка-арис:

И тут мать-прародительница открыла глаза и уставилась на нас. В первые секунды ее взгляд был мутновато-сонным, но постепенно он становился все более осмысленным. Мы все застыли кто где стоял, даже не делая попыток пошевелиться, сбежать или хотя бы сбиться в одно место. Просто стояли и смотрели, выжидая, что будет дальше.

Но… Я наивно верила, что знаю свое чудовище, только даже я не ожидала от него такого! Синдр, единственный из нас всех, уверенно подошел к драконице, при этом словно мимоходом отодвинув меня поближе к Алрану и Урлену, и уселся очень правильно, так, чтобы мать-прародительница могла видеть только его.

Но потом… У Тха-ариса не то что глаз дернулся, у него нервный тик начался! А я не знала, как правильно поступить. Молчать и не влезать, позволив Синдру действовать дальше так, как считает нужным? Или подбежать и… успеть прикрыть его собой, чтобы великая драконица почуяла свою и не стала бы нас всех убивать?

— Слушай, ты прости, что мы тебя разбудили, ладно? Мы не со зла. Просто от гномов спрятались, а тут ты спишь. Мы вроде не шумели сильно. А хочешь, я тебе колыбельную спою и ты снова уснешь?

Когда-то, в начале нашего знакомства, я представляла, как Синдр своим баском поет героические баллады. Сейчас мне представилась возможность послушать, как звучат в его исполнении колыбельные:

«Спи, юный орк, завтра новый денек,

С отцом на охоту пойдешь, юный орк.

Поймаешь оленя и кабана,

Научишься шкуру снимать на раз-два.

Будешь леших пугать громким рыком своим,

Спи, юный орк, завтра всех победим!»

Не знаю, как драконице, а мне очень понравилось, хотя я, конечно, сильно предвзята. Но, судя по глухому покашливанию Эслентейна, он тоже оценил пение моего чудовища. А вот Тха-арис как стоял с недовольным лицом, зло сверкая глазами, так и продолжал мрачно сверлить Синдра взглядом. Нет, я прекрасно его понимала, для нас двоих мать-прародительница была легендой, почти божеством, той, от которой мы все произошли. И тут какой-то дикарь нахально плюхается на пол, обращается к ней на «ты» и еще… еще поет колыбельную!..

— У тебя доброе и храброе сердце. Я рада, что орки до сих пор живы.

Уф! Ледяные грани!.. Она заговорила!

Синдр:

Как я под себя не отложил, когда эта чешуйчатая громадина на меня дыхнула изморозью, а потом загромыхала. Заговорила. Да чтоб меня трясинницы на дно утащили! На общем заговорила!

— Я рада, что орки до сих пор живы.

А как я-то рад… Прям вот вспучило от счастья и живот прихватило. Но сижу, улыбаюсь, даже чахле рукой помахал, чтобы видела — у меня все в порядке. Эта зверюга с треть пещеры размером была прамамой всех драконов, как я понял. Так что осталось найти прапапу, выпить с ним настойки, договориться, как мужик с мужиком, и все. Поганка моя честь по чести, можно даже с выкупом, как у некоторых рас принято. Шкура там или скальп гнома… Правда, со скальпами нескладуха какая-то, прямо уж не знаю, с какого гнома его снимать!

— Но вы похитили свиток с пророчеством. Верните его туда, откуда взяли!

Тут Тариен вроде даже смутился немного. А бумагу, с которой он нам вслух страшилки читал, свернул и в стеклянный ящик положил, к какой-то полуголой бабе. Типа я не я, баба не моя, ничего не брал, вам всем примерещилось.

Штопка на темного то ли с восхищением, то ли с осуждением покосилась. Драконица удовлетворенно фыркнула и хвостом махнула:

— Уходите!

Но когда мы всей радостной толпой уже рванули прочь, громадина снова громыхнула на всю пещеру:

— Только откуда среди вас взялся эльф? Мне казалось, что я их всех вывезла из этого мира.

— Я не смог оставить без присмотра могилы предков, — вроде бы негромко пробухтел Эслен.

Но драконица его услышала и засмеялась. Ну то есть я через пару секунд понял, что этот грохот, от которого камни сверху падают, это смех. А вначале подпрыгнул даже от неожиданности.

— Раз я проснулась, значит, уже скоро в небо взмоет бескрылый дракон. Даже интересно, что бы это значило… Но скоро тут никаких могил не останется.

Тут уж я опять не выдержал:

— Да что вы все заладили с этим драконом бескрылым! Ну полетала чахла на другом драконе — и что теперь? Миру конец?! Думаете, он такой хрупкий? Столько лет уже живем, и ничего!

— То есть бескрылый дракон уже нашелся? — заинтересовалась прамамаша и уставилась на чахлу. Потом хмыкнула. Перевела взгляд на меня. И опять засмеялась.

Я Алрана быстро пнул и наверх рукой потыкал. Мне-то ладно, но, если на чахлу или белобрысых упадет, все. Черепушки всмятку. Так что сваливать отсюда надо, пока эта веселуха чешуйчатая обвал не устроила.

— Ты это… поспи еще немного лучше, — предложил я драконице. — А с миром все в порядке пока. Море далеко, горы высоко, в лесах лешие бегают. И мы тоже пойдем, у нас времени в обрез, а дел по горло.

— Хорошо, орк. Я посплю. А ты со своими друзьями найдите вторую часть пророчества, раз уже прочли первую.

— Есть еще и вторая?! — внезапно воодушевился Тха. — О том, как спасти мир?!

— Да. Кто-то похитил второй свиток. Верните его обратно.

И вот понимаю, что мне самому на этот свиток плевать с верхушки самой высокой ели, но ведь это прамама чахлы, то есть как ни крути, а подсуетиться придется. Или чтобы ей понравиться и насчет поганки договориться, или чтобы поганка на эти поиски не отвлекалась. Делов-то… Или гномы украли, или темные белобрысые.

— Я знаю, у кого второй свиток, — обрадовал нас наш темный белобрысый, едва мы отошли от пещеры подальше. — У нашей пророчицы. Даже Маинстин несколько раз упоминала, что мир держится на драконах. Один его чуть не разрушит, а второй его сможет спасти.

— Замечательно. Но ты к ней не пойдешь!

Белобрысые снова решили поиграть в первую и вторую жену, но я им не дал. Ясное дело, если там все бабы такие же злющие, как сестра Тариена, идти туда никому не надо. От одной темной бабы бед как от толпы гномов! То Эслена чуть на алтаре не прирезала, как поросенка. То кровососов чуть не угробила.

Нет, надо как-то продуманно провернуть, по плану, а не с топором наперевес. Хитро нужно. Это даже я понимаю. А уж Тариен лучше нас всех знает, на что его бабы способны.

— Никто туда не пойдет. Мы твою пророчицу на живца выловим. Надо ей замануху какую-то предложить, ради которой она встретиться согласится.

Надышали они все на меня своей страстью со всеми встречаться и договора заключать. Если мы даже с гномами вместо хорошей драки в конце концов нейтралитет подписали, то чем бабы дроу хуже?

— Наивняшка ты зеленая! Женщины илитиири привыкли получать все, не отдавая ничего. После того как мы с ними встретимся, они оставят себе свиток, заберут себе замануху и воткнут всем нам ножи в спины.

— Но это же не повод облегчать им жизнь своим приходом, — буркнул я. — С топором против них идти опасно. — А когда эти два белобрысых загоготали, словно дикие гуси, обиженно рыкнул: — И нечего так ржать!

Глава 48

Ка-арис:

Когда мы вернулись в деревню, была уже поздняя ночь. Вот только, несмотря на буквально вал событий за последние сутки и дикую внутреннюю усталость, спать мне совершенно не хотелось.

Я прекрасно понимала, что совершаю отчаянную глупость, рискую всем, чего успела добиться за столь короткий срок, но…

Ледяные грани! Все равно если не взлечу, значит, не стану королевой! Так что на самом деле терять мне нечего!..

Поэтому я схватила Синдра и потащила с собой. Нет, не на озеро, хотя именно туда мне хотелось больше всего, но это было бы уже чересчур рискованно. Я потащила его к неглубокой и довольно узенькой речушке. Мне просто хотелось оказаться поближе к воде, если вдруг что-то пойдет не так.

Мое чудовище, едва только сообразило, что мы собираемся поиграть в догонялки, тут же оживилось. Да, как только мы чуть-чуть отошли от деревни, я побежала, прекрасно понимая, что Синдру потребуются секунды, для того чтобы меня догнать. Но он старательно топал, практически дыша мне в спину, заставляя мчаться все быстрее и быстрее. Вскрикивать, словно меня и правда догоняет чудовище, взвизгивать тихонечко от странной смеси необъяснимого страха, вполне понятного предвкушения и какого-то детского восторга…

— У-у-у-у! Как сейчас поймаю! — грозно пропыхтел мне в спину Синдр.

Я ойкнула, попыталась бежать еще быстрее и… взлетела!..

Синдр:

Поганка смешно пискнула, делая вид, что страшно напугана. Я затопал еще сильнее, стараясь не запутаться в ногах и не побежать быстрее. Это был бы полный провал — поймал бы сразу и никакого веселья. Но тут чахла вскрикнула восторженно-радостно и взмыла в небо маленькой белой драконицей с голубым гребнем от головы до самого кончика хвоста. И на лапах у нее чешуя оказалась темно-синей, словно носочки. Трогательной такой, милой… совсем не страшной!

Она обернулась и полетела в мою сторону. Наверное, намекая, что теперь моя очередь убегать. И я помчался обратно в селение, иногда выкрикивая на бегу:

— Не ешь меня, страшная чахла! Я тебе еще пригожусь!

И тогда драконица начинала жутко клацать зубами почти рядом с моим ухом и глухо утробно бурлить чем-то внутри. Кикиморам до ее смеха еще учиться и учиться. Не знал бы, что это моя поганка, окочурился бы от страха. А так даже замедлялся иногда, чтобы убедиться — летит моя немощь белобрысая! Парит! С прамамой пообщалась — и сразу крылья выросли. Вот она, родная кровь-то!

Но само селение мы стороной обежали, незачем людей нашими ночными забавами запугивать. А еще я не хотел, чтобы мою счастливую чахлу кто-то, кроме меня, видел. Вот навыделывается драконицей, вернется в свой привычный вид, нацелуемся на радостях и, может, еще чего… только это вряд ли. У меня уже желание лечь и упасть под кустиком иногда накатывает. А поганка сейчас последние силенки истратит, и все, уснет в полете.

Что-то я прямо как начал об этом думать, так разволновался, что все настроение в догонялки играть пропало. Постоянно стал оглядываться и проверять — летит моя бледная страшилка чешуйчатая или падает на землю и мне ее ловить уже надо? А как ловить? Это если она нормальной чахлой падает — то легко, а если вот такой вот громадинкой, то придавит же! Рухнет всем своим весом, и пятно от меня останется. Зеленое. На фоне травы…

— Си-и-индр! Я смогла! Я нормальный дракон! Не бескрылый! Они все перепутали!

Счастливая поганка, опустившись на землю, превратилась снова сама в себя, подбежала и повисла у меня на шее. Я еще успел ее покружить, ощущая, как она крепко обнимает меня своими ручонками, а потом понял — все, готова. Улеталась моя чахла. Так у меня на руках и уснула…

* * *

Сначала Эслентейн галантно помог юной гномке усесться на дракона. А через пять часов полета отстегнул уставшую, но ужасно довольную девушку и даже легонечко приобнял, чтобы ей было легче спуститься с дракона на землю.

Синдру зря казалось, что эльф, после неудачной влюбленности в Маинстин, опасается всех женщин или недолюбливает их. Совсем нет. Эслентейн относился ко всем представительницам слабого пола с легким покровительственным налетом, особенно к тем, кто был явно моложе его. Просто он не оценивал их женские прелести, воспринимая всех, кому еще нет и двухсот, детьми.

Гномку он воспринимал как милую крошку, почти такую же наивно-трогательную, как и Ка-арис. И само собой, не сразу сообразил, что «милая крошка» пытается его соблазнить, причем довольно умело. То ненавязчиво прижавшись и схватив за руку, как будто чуть не упала с высокого камня. То стряхнув у него с плаща несуществующую пылинку и уверенно улыбаясь на вопросительно-недоумевающий взгляд. А уж вопросы из юной гномки сыпались как листья с дерева по осени! И во время их путешествия по пещерам, и перед ее первым полетом, и по пути к деревне. Причем нельзя сказать, что девушка щебетала без устали или спрашивала всякие глупости. Например, гномка внимательно посмотрела, как Эслентейн управляется с упряжью, и потом под его присмотром повторила все сама. А после попросила, чтобы все же именно эльф пристегнул ее, потому что ей так будет спокойнее.

Или когда она действительно чуть не рухнула в пропасть… Вернее, когда Эслентейн решил, что она вот-вот туда рухнет, и подбежал. Девушка, ухватившись за него, продолжила изучать что-то внизу, а потом пояснила:

— По-моему, там есть торф. Или бурый уголь. Прямо на поверхности! Куда смотрят местные гномы?!

— Местные гномы смотрят на местных дракониц, — ухмыльнулся эльф, но потом все же догнал Урлена и рассказал ему, что острый гномий глаз обнаружил что-то интересное.

А пока Эслентейн был занят разговорами, юная гномка решила попробовать подружиться со злобным мрачным дроу. Конечно, их расы постоянно враждуют и Штопбекки привыкла воспринимать илитиири исключительно как врагов. Но конкретно этот враг — друг светлого эльфа, значит, и ей нужно наладить с ним отношения. Поэтому девушка решила завести разговор о том, что совершенно точно интересует всех дроу и в чем она сама тоже немного разбиралась:

— А сложно научиться метать ножи в цель не глядя?

Эслентейн, переговорив с вампирами, идущими впереди, чуть приотстал, чтобы его смогли нагнать Тариен и гномка. Эта парочка замыкала цепочку усталых путешественников, возвращающихся в деревню с ближайшей удобной для незаметной посадки в ночи поляны. И понял, что за несколько минут отсутствия пропустил потрясающе интересный диалог, закончившийся уже при нем недовольным рыком темного эльфа:

— Илитиири этому чуть ли не с рождения учат! Так что старайся ты или нет, все равно так, как наши женщины, владеть ножами не сможешь!

На что «милая крошка», упрямо сверкнув красивыми большими глазищами, объявила:

— Значит, спорим! Ты месяц учишь меня так же, как когда-то учили тебя. И если Эслентейн решит, что у меня ничего не получается, значит, я от тебя отстану.

— А если я решу, что ты делаешь успехи? — светлый эльф быстро сориентировался и проникся хитростью девушки. За месяц с таким учителем, как Тариен, из малышки выйдет очень опасный противник. Даже если потом илитиири в ней разочаруется.

— Значит, будете учить меня дальше, — довольно ухмыльнулась девушка. — А то достали уже своими женщинами… — недовольно буркнула она. И Эслентейну очень ясно послышалось в голосе гномки не только возмущение, но еще и ревность.

Глава 49

57 день лета

Ка-арис:

Проснулась я оттого, что меня кто-то целовал, нежно и одновременно требовательно. Еще не открывая глаз, я сразу вспомнила, что вчера… Вчера я снова взлетела! Я не бескрылый дракон! Я будущая королева Теспарии! За мной — вампиры, гномы Звезды Драконов… У меня нейтралитет с союзом королевств Гномьего Хребта… Ледяные грани! Я говорила с прародительницей всех драконов! Я… Уф…

Но все переживания медленно отступали под напором Синдра. Он хотел меня очень настойчиво, уверенно добиваясь своего. И мое возбуждение от переизбытка впечатлений от вчерашних событий сменилось обычным. Я тоже начала отвечать на поцелуи. Сначала лениво, больше погруженная в воспоминания о полете, о праматери, о гномах… в раздумья о завтрашней коронации…

Но потом все забылось! Все. Остались только мы — я и мое чудовище. Родное, желанное, любимое, надежное. Его сильные руки, его красивые глаза под пушистыми ресницами, его губы, обжигающие мою кожу все новыми и новыми поцелуями. Его жаркий шепот, пробирающий до мурашек. Его ласковые поглаживания, заставляющие выгибаться ему навстречу и желать большего. Не только прикосновений, но и проникновения…

— Я хочу тебя! Сейчас и немедленно!

После этого я спихнула своего дикаря спиной на кровать, уселась на него сверху и улыбнулась. Мой! Весь мой… Гладкая зеленая кожа, сильные мышцы, чуть набухшие от напряжения вены, темно-зеленые соски, которые так приятно покусывать, заставляя мое чудовище стонать… Тихо и одновременно настолько сладко, что, кроме желания обладать им, в голове не остается больше ничего. Мой!

— Любимая…

У-у-у-х! Я вцепилась пальцами в бедра своего дикого орка, откинулась назад и плавно опустилась на его член, размерами которого он так гордился. Мне так нравилось ощущать его внутри себя, чувствовать, какой он большой, пульсирующий, мой…

Синдр был весь мой! Не потому, что я его принцесса, не потому, что мне нельзя отказывать, не потому, что это великая честь… А потому, что я — его любимая. Ледяные грани! Как же это возбуждает!

Синдр:

Такое утро было! Я прямо проникся, как все хорошо начиналось! Сначала мы с чахлой в кровати порезвились, потом пошли в соседний дом позавтракать. Там нас ждал почему-то недовольный Тха, два невыспанных эльфа и вполне себе счастливая Штопка.

Кровососы, похоже, как ночью отсыпаться ушли, так до сих пор и спали.

Судя по тому, как Тха косился на гномку, именно она его и раздражала. Уж не знаю чем — баба как баба, к тому же активная. Все правильно делала — мужиков своих подкармливала, и нам заодно досталось. Она, оказывается, с утра пораньше уже сходила с местными перезнакомилась, продуктов выпросила, блинов напекла, кашу сварила, ягод откуда-то целую корзину притащила… Не удивлюсь, если сама в лес сходила и местного лешего собирать заставила. Так что Эслен с Тариеном сидели и лоснились прямо. Правда, на тарелку с блинами поглядывали опасливо. Ну ясное дело, с такой бабой не забалуешь, сразу видно. Так что ели, пока хозяйка не решила, что сытые.

Я быстро сам чахле на отдельное блюдо три блина отложил, чтобы голодной не осталась. И принялся друзей спасать.

— Вкусно? — уточнила гномка, поглядывая на меня, точно моя мамка. С умилением и гордостью.

— А то! — хмыкнул я и подмигнул Эслену. — Сразу видно хорошую хозяйку. На обед еще бы супец понаваристее…

— Суп я делать не люблю, — буркнула Штопка. — Но Тариен попросил гномьих щей, так что мы сейчас пойдем мох собирать.

— Я это есть не буду! — тут же влез в разговор Тха. — Она и блины с какой-то каменной пылью смешивала!

— С мелом, придурок! Чтобы полезней были! — огрызнулась гномка. — Не хочешь — не ешь, вон Синдру больше достанется.

Чахла, уже слопавшая один блин, напряглась немного, но потом заулыбалась хитро:

— Главное, не муховая настойка… А мел и не чувствуется совсем!.. Вкусно очень, спасибо.

Штопка сразу расплылась прямо, засияла. И пока я остальные блины доедал, принялась поганке рецепт рассказывать. Я сначала обфырчать ее хотел, потому как чахла только лопать блины умеет, а готовить не осилит. Это еще огонь же разводить надо, масло на сковороду лить, потом переворачивать их, бедных, чтобы подгореть не успели! Тут же опасности кругом — обварится, обожжется, спалит и блины, и дом до угольков… А потом гляжу — моя поганка не просто из приличия головой кивает, а вроде как даже запоминает что-то. Может, и правда готовить научится? Прям не Штопка, а одна сплошная польза на два дома выходит. Чего вот Тха на нее рычит? Правда, мамкина муховая настойка тоже вещица знатная, непонятно, чем уж она чахле не зашла. Мух мать всегда самых жирных ловит, с зеленцой…

И вот когда я наелся, разомлел и начал задремывать, как и оба эльфа, поганка возьми и объяви:

— Я вчера смогла обернуться драконицей, так что теперь я полноправная законная наследница, и завтра на коронации Ра-аброна ждет сюрприз! Но меня кое-что очень беспокоит.

Пока народ переваривал про то, что чахла снова стала летучая, я подбирал слова, чтобы, если опять про конец света тема поднимется, рыкнуть так, чтоб сразу и опустилась. Но и поганка при этом не обиделась.

Сложное дело, особенно после вкусной еды.

Только чахла о другом, оказывается, волновалась.

Ка-арис:

Меня беспокоили три неразгаданные загадки.

Первая — дракон Гармиры. На встречу с нами сестра прилетела на своем личном любимце, а потом мы про него совсем позабыли. Но, когда Ва-аршес пыталась разговорить дракона Панширы, любимчик Гармиры сытый и невредимый бродил неподалеку. И сообщил, что ждал хозяйку, та не пришла до вечера, и он решил вернуться домой. В целом все вроде бы не страшно и не должно вызывать подозрения, потому что Гармира могла улететь и на другом драконе. Но… Но она никогда не летала на других драконах без необходимости. Так что всякий, кто хорошо знал мою сестру, насторожился бы и из-за того, что она уже довольно надолго пропала, и из-за того, что пропала она без своего любимца.

Вторая — следильная нить на Тха-арисе, якобы оставленная Ра-аброном. Как я могла вообще поверить в эту глупость?! Да если бы нить действительно оставил Ра-аброн, он бы не стал метаться в поисках своего сбежавшего пленника, а сразу прилетел бы к вампирам с требованием вернуть преступника. Его солдаты едва не засекли нас, уходящих из замка Ва-аршес, но при этом не полетели следом! Глупость какая-то несусветная… Если на Тха-арисе была следильная нить, как они могли упустить нас прямо под своим носом?

Вывод только один: эту нить на Тха-ариса нацепил кто-то другой.

И на третье: зачем На-арис сообщила нам об этой нити?! Мужчины правы, не такая уж у меня сестра дурная, значит, сделала так, скорее всего, осмысленно, а не на эмоциях. Отдавая меня в лапы гномам, она уже подозревала, что пострадаю только я? Но как?! Если бы не вампиры, оба эльфа погибли бы, сражаясь за меня… И никто бы не успел сообщить Тха-арису о нити. Выходит, На-арис знала, что кто-то спасется? Или… она знала, что спасутся все?! То есть это именно она прицепила к Тха-арису эту самую нить?

— Скажи мне… — я пристально и сурово уставилась на своего бывшего жениха.

Тот даже поерзал и нахмурился, так ему стало неуютно. Хотя до этого он вполне искренне радовался, что я вновь научилась обращаться, и даже сорвался с места, чтобы попытаться меня обнять. Но тут же уселся обратно под строгим ревнивым взглядом Синдра.

— Скажи, пока ты был в подвале замка, кто-то прикасался к твоей одежде? Или… — тут у меня случилось просветление, и я предположила: — Может быть, кто-то из моих сестер встречался с тобой раньше? До того, как тебя закинули в подвал, но когда ты был уже в той самой одежде?

Тха-арис сначала задумался, а потом в его глазах тоже засверкало озарение:

— Да! Ты права! Она подошла и спросила, не слышал ли я что-нибудь о тебе… Просто подошла и спросила!

Глава 50

Ка-арис:

Спрашивать, почему Тха-арис сразу мне не сказал об этом, почему забыл, почему не подумал, что это важно? Ледяные грани! Да понятно почему! Мы изначально все решили, что это сделал Ра-аброн. Даже не решили, нет, нам об этом сказали, и мы все поверили. Понятно, что, если бы к Тха-арису подошла именно На-арис, он бы непременно сообщил мне, но к нему подошла Паншира. И поэтому даже потом, когда мы все уже осознавали, что во всем случившемся виновата именно она, Тха-арис не вспомнил о той самой встрече мимоходом в коридорах дворца. К тому же после нее столько всего случилось…

А Паншира просто предусмотрительно прицепила следилку на моего жениха, уверенная, что тот обязательно выведет ее на меня. Прицепила так, чтобы сразу после оборота нить ушла под кожу и оставалась с Тха-арисом все время, даже если он переоденется. Конечно, высшие драконы хоть раз в сутки, но меняют облик. Просто именно в тот самый день, вечером, Ра-аброн заподозрил моего жениха в измене и запихал его в подвал. Ну или просто решил подстраховаться и спрятать его там в качестве живца и чтобы не дать встретиться со мной.

Теперь я была на девяносто девять процентов уверена, что мой зять не имел никакого отношения к убийству. А так как дураком он тоже не был, скорее всего, Тха-арис был спрятан в подвале именно от меня. Прежняя я обязательно прибежала бы, если бы пряталась где-то поблизости или объявилась во дворце, налетавшись и успокоившись. Так что мимо Ра-аброна точно бы не прошла, а он, судя по всему, очень жаждал со мной поговорить и, кстати, вполне мог подозревать ту же Гармиру… или все же меня, как ни обидно это признавать. В конце концов, вдруг я по глупости и на эмоциях убила отца, а потом сбежала от страха?

Значит, Ра-аброн ничего не знал, а вот На-арис узнала, причем буквально перед нашей последней встречей.

Я попыталась как можно четче вспомнить наш разговор, отстранившись и наблюдая как бы со стороны, без обиды, без злости.

«Ты! Ты освободила Тха-ариса? Я знаю, что ты!» Да, когда она выкрикивала это мне в лицо, я чувствовала ее искреннее возмущение и одновременно уверенность. Она действительно знала, что это сделала я.

«Ра-аброн подозревал, что ты так поступишь! Он был уверен, что ты полезешь спасать своего жениха, и привязал к нему магическую нить». На-арис всегда верила в то, что ее муж самый умный, самый предусмотрительный, самый замечательный. Думаю, она очень разозлилась, узнав, что я выкрала Тха-ариса прямо у него из-под носа, а финт со следилкой придумала Паншира. Так что гнев сестры был вполне естественным.

«Где бы Тха-арис ни прятался, Ра-аброн выследит его, даже не сомневайся!» — вот оно, предупреждение, которое я сразу не уловила. Причем, используя своего мужа, На-арис приписывала ему гениальную идею Панширы и одновременно не давала мне возможности задуматься, а не стоит ли попытаться переговорить со своей другой сестрой, найти с ней общий язык, воззвать к родственным чувствам.

А главное, она знала, что со мной будут вампиры!.. Знала, что я сумею спастись. Иначе зачем предупреждать? Конечно, она знала…

Внезапно стало гораздо легче дышать, потому что, оказывается, предательство одной сестры пережить гораздо легче, чем сразу двоих!

«Мне не все равно! Я отомщу за убийство отца, не переживай!» Я вспомнила безумную одержимость в глазах На-арис, и мне стало даже немного жаль Панширу…

Я-то тут, в селении вампиров, а она во дворце. Наивно продолжающая верить в то, что кругом нее сплошные глупцы и вскоре трон Теспарии перейдет к ее ребенку, вернее — к ней, как к регентше.

Интересно, как она собиралась избавляться от Ра-аброна?! Или… На-арис и тут подсуетилась, прикрыв своего мужа?

Внезапно я поняла, что не хочу ни о чем думать, ничего планировать, ни к чему готовиться. Завтра коронация, завтра все выяснится, завтра… Завтра я стану королевой, а сегодня я хочу быть с Синдром. Не драконицей, а обычной девчонкой. Хочу быть с ним!..

Синдр:

Внезапно чахла подскочила, словно ее слепень в попу укусил, требовательно дернула меня за руку и объявила:

— Пошли! Хочу гулять, хочу костер, кабана, ягоды… Хочу купаться в реке!

— Ка-арис, у тебя завтра коронация, — влез Тха, пока эльфы и гномка принялись о чем-то шушукаться между собой.

— Ты думаешь, я могла забыть о таком важном событии в моей жизни?! — каким-то уж очень властным голосом выдала поганка. Словно обухом по голове стукнула. Причем с размаху. — Но коронация у меня завтра! А сегодня я хочу побыть с любимым мужчиной. Потому что… возможно…

Тут чахла замолчала и снова потянула меня за собой, настойчиво и при этом странно шмыгая носом. Подозрительно как-то. Но во дворе ей явно полегчало, так что мы сходили в наш дом, где я оставил свой походный мешок, а потом отправились гулять.

Сначала мы гордо прошагали через всю деревню, держась за руки, потом прошлись по той самой тропинке, по которой вчера бегали друг за дружкой. Только в этот раз мы по ней подальше ушли, высоко, петляя между небольшими кучками деревьев и холмами, за которыми ничегошеньки не было видно. Подъем был не крутой, идти было легко, дорожка была утоптанная, но мы то шагали нога за ногу, то опять в догонялки играли. А несколько раз я чуть приотстал, чтобы поганке цветов сорвать. Красивых, пышных. Краснющих! Никогда таких не видел.

Бабка бы отругала, конечно, а мамка еще бы и по лбу настучала. Но просто пахли они так, что с ног сбивало. Нюхал бы и нюхал…

Чахла оживилась, уселась на один из валунов и давай венок плести. Где только в своем дворце научилась-то?!

И все на меня косится, словно не себе, а мне плетет. И точно! Сначала еще цветов затребовала, а потом этот венок мне на голову водрузила. И личико хитрое такое состроила… Можно подумать, я не заметил, как она мне опять волосы распустила! Мы ж уже договорились, что я ее женой беру, так что пусть развлекается. Мне не жалко. Если я ей без хвоста больше нравлюсь, так почему бы свою женщину не порадовать, пока мы вдвоем?

Ну а потом мы дальше вверх пошли, пока в разрыв не уперлись. Вдалеке еще такой же склон, прямо напротив нашего. А почти прямо под ногами у нас маленькая речушка течет. Потом она плавно так спускается и все шире и шире делается, а внизу, ух как сильно внизу, даже смотреть страшно, она уже в бурлящую приличную реку превращается и виляет куда-то влево от нас, далеко…

Вдруг чахла рассмеялась, платье с себя скинула и в речушку бултыхнулась! А течение-то пусть в начале и слабое, но все же какое-никакое есть, причем с каждым метром оно под напором воды все сильнее становится!.. И эта полоумная с радостным визгом помчалась вниз, в бурлящий далеко-далеко маленькой синей ленточкой поток.

Я сначала по бережку за ней следом побежал, а потом, с перепугу позабыв, что плавать почти не умею, прямо в штанах в реку и плюхнулся. Хорошо, мешок с плеч сбросить догадался.

Руками по воде луплю, как Эслен учил, только пигалицу эту безмозглую догнать все равно не выходит! Несет ее вниз все быстрее и быстрее, а скорость такая, что я уже и руками лупить забываю. Голова кругом идет… Перед глазами камни, кусты, деревца… Может, даже весело было бы, если б за чахлу не боялся. Убьется же ведь!

А она вдруг извернулась хитро, оттолкнулась от воды и… взлетела… Лапами меня схватила и понесла наверх, прямо к брошенному мешку.

Приземлились мы аккуратно, я даже не убился. Только дыхание перехватило, от возмущения. Я, значит, ее спасать полез, рискуя всем ценным. Живот о камни ободрал. Перепугался за нее чуть не до смерти. А она… Она развлекается тут, понимаешь!

Только высказать я ей все это не успел, потому что поганка, не успев обернуться из драконицы, прижалась ко мне, теплая такая, родная, совсем уже не мокрая, в отличие от меня, и давай целоваться. Так, как она умеет.

А потом я плохо помню… но как-то на спине оказался, уже без штанов. И поганка сверху, довольная! Потом мы еще на каком-то валуне пристроились… Потом прямо в реке, в самом истоке, где течение слабое и меня уж точно никуда не унесет. Потом… вроде опять на берегу… Только уже после того, как я костер развел и даже штаны просушил. А то без штанов охотиться не очень удобно. Все-таки достоинство у меня немаленькое, но кожа там самая нежная.

Зайца мы слопали, точно помню. Вкусный был… и после зайца по новой начали, с берега. И так до вечера!.. Хорошо время провели, мне понравилось.

Ка-арис:

Я наслаждалась каждой минутой, каждой секундой. Стараясь даже не вспоминать о завтрашней коронации и о том, что, возможно, мне придется выбирать между короной и Синдром. Мне в любом случае придется что-то решать, ведь он из недолгоживущих… Ледяные грани! Не хочу думать об этом! Не хочу! Мне безумно хорошо рядом с ним, легко, весело, спокойно, уютно, надежно… Главное — надежно. Он ринулся меня спасать из реки, при этом совершенно не умея плавать. Не думая о том, что может утонуть сам… Он забыл о том, что я уже могу обращаться, забыл обо всем. Он любит меня… Любит больше, чем себя. И… Если придется выбирать между Синдром и короной, я даже задумываться не стану! Но что делать с его быстротечной жизнью?

Глава 51

58 день лета

Ка-арис:

Коронация Ра-аброна словно специально была назначена на утро, хотя традиционно все важные события в Теспарии начинались ближе к вечеру, чтобы на них могли присутствовать наши постоянные союзники. Вампиры. У отца со Звездным кланом были очень хорошие отношения, правда не такие прекрасные, как у меня. А вот Ра-аброн сразу давал понять, что с момента его восшествия на престол вампирам в Теспарии придется сложно.

Не понимаю, как можно раскидываться такими сильными и надежными союзниками?! Но неприятие у них взаимно, и мне это оказалось очень выгодно.

Конечно, заявляться без поддержки вампиров было немного страшновато. Фикбольда я тоже попросила устроиться в засаде, чтобы вмешаться, только если понадобится.

В моей свите из драконьего рода были Тха-арис, Ва-аршес и Гармира. Само собой, меня сопровождали оба эльфа и Штопбекки, как представительница Гномьего Хребта. И самое главное, игнорируя кислое выражение лица моего бывшего жениха, я настояла, чтобы со мной рядом был Синдр. Пусть народ сразу видит, что их будущая королева сделала выбор мужчины, и свыкается с этой мыслью.

Мне было настолько страшно, что я даже не волновалась. Просто словно наблюдала за всем происходящим со стороны. Рано утром мы своим ходом дошли до замка Ва-аршес, там Гармира и хозяйка замка меня отмыли, причесали, переодели и даже нарядили.

Тха-арис и эльфы тоже привели себя в порядок, отмылись, причесались…

Синдр сказал, что мылся он вчера, а переодеваться ему все равно не во что, тем более штаны целые и чистые. Поэтому он сидел так, чтобы я в любой момент могла скосить взгляд и посмотреть на свое чудовище, с аппетитом уминающее жареное мясо и запивающее его бульоном. В меня не то что кусок, глоток воды не лез… А вот мужчины были спокойны. Вернее, Тха-арис делал вид, что спокоен.

Ледяные грани! Как я раньше не замечала? Он на самом деле никогда не был безэмоциональным истуканом, просто очень хорошо умел скрывать свои чувства, если это было нужно. Но за те несколько дней, что мы провели в довольно тесном непринужденном общении, я изучила его гораздо лучше, чем за все предыдущие годы.

И теперь я отлично видела, что на самом деле Тха-арис взволнован, напряжен, беспокоится за меня, злится на Синдра, нервничает из-за отсутствия вампиров, которые могли бы меня быстро спасти. Но он старательно скрывает все это, чтобы не отвлекать. Он тоже думает обо мне…

Уф… Страшно-то как, кто бы знал!

Вот только бояться нельзя, надо излучать уверенность. Причем в одиночку, а не схватив за руку Синдра. Надо быть величественной, как мама… Надо…

— Чахла, ты только рожи такие зверские не строй, они тебе не идут. Будь проще, ты же мелкая еще, а не вождь, переживший трех шаманов и кучу битв.

У-у-уф! Так… Наверное, как мама — это перебор. Я и правда еще мелкая. И надо быть более естественной, более… Надо быть самой собой и успокоиться, наконец!

— Все готовы. Вылетаем?

Ва-аршес смотрела на меня в ожидании. Она брала с собой свой основной драконий отряд, лучших из лучших. Они будут прикрывать наше отступление, если понадобится.

Только я очень надеюсь, что не понадобится… что все обойдется… что мы договоримся… что…

Синдр:

Поганку очень заметно потряхивало, поэтому я старался быть рядом. Подмигивал. Махал рукой. Иногда ляпал что-нибудь смешное. А когда язва объявила, что все готовы и пришло время вылетать, подошел, подхватил ее на руки и закружил по комнате.

Конечно, бабы все заохали и заахали — платье помнется, прическа испортится. Дурынды! Им деревянная кукла в платье нужна или боевая чахла?! Уж не знаю, что там моя пигалица себе надумала, но после трех кругов это у нее из головы выветрилось. Она снова стала самоуверенной поганкой. Глазища заблестели, носик вверх задрался…

Вот только из ее пушистого облака волос сделали что-то несусветное — косы заплели, на голове скрутили, сеточкой какой-то все это закрепили. И платье на нее напялили длинное, пышное, непривычное, неудобное. Хотя сама чахла в этом наряде вроде нормально себя чувствовала, но мне она в нем совсем не нравилась. Все попрятали, не потискать, не погладить…

— Спасибо, — прошептала поганка и посмотрела на меня с такой благодарностью, что мне даже не по себе стало. Можно подумать, я что-то великое сделал. А она еще повисла у меня на шее и поцеловала как всегда. Только потом взяла и отпрянула.

— Вылетаем!

Угу, сразу голосок прорезался, командовать начала. Вот что у вождя главное! Чтобы рявкнул — и все тут же построились. Мы с эльфами и Штопкой на одну из крыш побежали, чтобы на драконов усесться. Я уже довольно ловко Га-ада к себе пристегнул. И даже по морде его погладил чешуйчатой. Хороший он. Привык я уже к нему. Ну и полетели потом ко дворцу косяком, как гуси по осени.

Народу вокруг дворца было видимо-невидимо! Толпились все вокруг круглого возвышения, с два-три дома точно. А на возвышении стоял крупный рыжий мужик с бородой и две женщины, судя по внешнему сходству с чахлой — ее сестры. Одна сильно старше, типа той, что с нами прилетела, а вторая почти ровесница. Красивая.

С другой стороны от мужика стоял старик в строгом таком коричневом наряде. Рожа у него была смурная, недовольная. И он все время искал кого-то глазами в толпе. Зато когда мы приземлились и чахла в саму себя обернулась — обрадовался. Я уж было решил, что спрыгнет сейчас нам навстречу. Но удержался.

Зато рыжий сразу помрачнел, набычился и рожу состроил такую, что у меня кулаки сжались. Я, конечно, портить встречу родственников не стал. Но клыки оскалил. И оба эльфа капюшоны скинули, чтобы стало видно, что они не местные белобрысые, а пришлые.

Народ зашумел и с моей стороны стал отступать, а со стороны Эслена — истуканиться в восхищении. Как обычно все. Ничего нового.

Ка-арис:

Хотя по Ра-аброну и было видно, что он мне не очень рад, но при народе говорить он ничего не стал. Правильно, доказательств моей вины у него же нет. А то, что именно я наследница престола, все знают.

Нет, когда я поднялась на пьедестал, зять тихо процедил несколько не очень лестных фраз. На что я, улыбаясь и кивая головой восторженно-радостной толпе, тоже процедила, что мне есть о чем с ним поговорить после коронации.

— Коронацию мы на сегодня отменим, — злобно прошипел Ра-аброн. — Корона убитого на голову убийцы…

— Ты считаешь, что на голове глупца, изменяющего собственной жене, она будет смотреться лучше? — все так же улыбаясь народу, негромко уточнила я. — Ты не заметил заговор прямо под самым своим носом и чуть не позволил убийце моего отца избавиться и от меня.

Пока мы мило обменивались гадостями, мой официальный жених и Гармира, имеющая право стоять на королевском пьедестале по праву рождения, ненавязчиво окружили Панширу. Та оказалась зажата между двумя другими сестрами и с Тха-арисом за ее спиной.

Я очень надеялась, что в этот раз не ошиблась в своих выводах. Что На-арис на нашей стороне и что у нее нет личных планов по захвату власти для Ра-аброна. Хотя одно то, что мое появление оказалось для него сюрпризом, говорило о многом.

— Каково это, жить с руками в крови? — это Гармира, не выдержав, заранее накинулась на Панширу.

Ра-аброн с искренним удивлением посмотрел на двух моих сестер, потом перевел взгляд на третью, свою собственную жену, и, наконец, удосужился взглянуть на меня.

— Сейчас я объявлю, что коронация переносится на вечер, — принялась я объяснять ситуацию, — чтобы могли прийти наши союзники. Представители Звездного клана вампиров и делегация от короля Фикбольда. А представитель союза королевств Гномьего Хребта уже здесь…

Наверное, про Гномий Хребет я упомянула зря. Или Паншира решила, что у нас есть не только косвенные доказательства ее вины, которых действительно было немало, но и настоящие… Или…

Ледяные грани! Я честно хотела решить все в семейном кругу! К тому же сестра ведь была беременна, и, уверена, это было основной причиной, почему На-арис так ее оберегала. Хотя я на ее месте все же рассказала бы обо всем мужу и заперла бы эту опасную тварь в подвале. Потому что убившая один раз, легко убьет еще… и еще…

Глава 52

Синдр:

На возвышение я не полез, решив, что, если понадобится, окажусь там в два прыжка, а стоя напротив рядка родственников, могу лучше рассмотреть, что там у них происходит. Поганка с рыжим перешептывались, а сестры поганки друг с другом. И тут одна, которая незнакомая, быстро так вытащила из рукава нож и попыталась проткнуть им вторую, гномью. Но та оказалась не раззявой, успела увернуться, еще и ледышкой в лоб сдачи отвесить. А когда сестренка снова замахнулась, тут уже Тха оживился, в драку полез, руки стал нападавшей пытаться скрутить. Дурында! Раз они ледыхами так хорошо махаются, взял бы и тюкнул ее по голове легонечко!..

— Не смейте ее трогать, она беременна высшим драконом! — влезла командовать третья поганковая родственница, та, которая помоложе.

Только, как по мне, беременность не оправдание, когда ты с ножом на родную сестру кидаешься.

Тут вообще заварушка началась, такая чисто семейная. Но я в нее не полез, потому что моя чахла спокойно в сторонке стояла. И правильно! Разбираются три бабы и два мужика между собой, зачем толкучку устраивать?

Вот Тариен подсуетился, впрыгнул на возвышение и туманчика черного подпустил, чтобы народ не видел, как их вожди родственные дела решают.

Правда, и мне стало не видно, что там происходит. Зато я видел поганку. Она стояла рядом с мужиком в коричневом и улыбалась всем кривовато.

А потом начала толкать речь о том, что коронация переносится на вечер. И что у ее сестры легкое умопомрачение из-за сложной беременности. И что да, скорее всего, это будущий наследник престола, высший дракон. Потому его мамашу так перемкнуло, от осознания важности своей великой миссии. Поэтому ей везде мерещится опасность, вот она и накинулась на сестру с ножом. Привиделось что-то, примерещилось. Дело, в общем, житейское, вы же понимаете?!

Кикиморам на смех такое объяснение!

Не, орчанки беременные могут покапризничать, могут скандал мужу устроить о том, что ей любви мало или хочется того, не знаю чего, иди и найди, или ты не мужик. Но чтобы на родню с ножом — это перебор уже.

Но народ зашумел восторженно, загомонил, что, мол, понимают все… Дурные какие-то!

А меня что-то злить туман этот черный стал, в котором не видно ничего.

Вдруг из тумана та самая сестра, беременная, выскочила и помчалась через толпу. Точно, как безумная. А за ней Тха, рыжий и та сестра, что помоложе.

Угу… А та, что гномья, спрыгнуть спрыгнула, но бежать никуда не стала. И правильно. К ней Штопка кинулась утешать и успокаивать. Даром что от других гномов «делегация», не от Звездных, но они за утро сегодняшнее сильно сдружились. Бабы иногда так умеют.

И только я на двух чужих баб отвлекся, как моя возьми и взлети! А мне что делать?! Я-то летать просто так не умею! Ну побежал следом… Ясно же, что она за сестрой своей спятившей погналась.

Ка-арис:

Паншира бежала прочь с такой скоростью, что даже мне, в полете, было за ней не угнаться. Словно у нее внутри был огромный источник силы… Вот Гармира запыхалась от драки, и сил преследовать сестру у нее уже не было.

Ледяные грани! Ну конечно… Паншира провела много времени с матерью-прародительницей, вот и напиталась жизненной и магической силой!

Тха-арис, На-арис и Ра-аброн тоже сообразили, что в человеческом облике они Панширу не догонят, поэтому обернулись драконами. Но сестра успевала не только бежать, но еще и ударять в нас ледяными ядрами! Сколько же в ней магии! Мы едва успевали уворачиваться, пытаясь осторожно напасть на безумную, внутри которой было сокровище… Младенец… Высший дракон!

Материнский инстинкт, уже несколько дней бушующий в На-арис, сейчас, когда мы все были на одной ментальной волне, передался и мне. Тха-арис и Ра-аброн тоже прекрасно понимали ценность этого ребенка, а значит, и его матери. Мы кружили вокруг, стараясь не повредить Паншире, а она, пользуясь этим, бежала вперед, к только одной ей известной цели…

Но внезапно, почти одновременно, мы тоже все поняли, куда именно она бежит. Знакомая тропа, каменистая гряда, в ней — арка, за ней — поляна, одинокая скала с таким же одиноким деревом на верхушке и… широкая пасть Кровавого ущелья!

У меня внутри все так и обмерло, потому что… зачем?! Зачем Паншира привела нас сюда? На секунды мне показалось, что она собирается спрыгнуть… но это же глупо! То есть…

— Что? Испугались! Трусы! Все вы трусы! Одна всю жизнь любила того, кого не одобрил папочка, и страдала, живя без него. Вторая всю жизнь любила того, кого одобрил папочка, и страдала, живя с ним! Как, На-арис, рога голову к земле не тянут? Всепрощающая дура! Он пользовался тобой, а ты боялась ему слово поперек сказать… Да, Ра-аброн?! Ты ведь только ноги не вытираешь об эту дуреху?! Гулящая мразь… О чем ты думал, когда пришел в себя в моей кровати? Ты что, надеялся, что у тебя не встало? Ха! Все отлично сработало! Это твой ребенок, придурок!

Мы все столпились вокруг балансирующей на самом краю Панширы и боялись даже шелохнуться. Конечно, скорее всего, дракон успеет поймать летящего вниз человека, но… А вдруг нет?! Вдруг…

Да, теперь мне уже не надо было никому доказывать, что именно Паншира убила нашего отца. Это всем было ясно как день. Вернее, это уже было давно всем ясно, и не знал об этом один Ра-аброн.

— Ты такая наивная, На-арис! Я рыдала у тебя на плече, рассказывая, как твой муж меня изнасиловал, и смеялась про себя. Но ты настолько дурная, что даже с помощью гномов не смогла захватить Ка-арис. Ведь все было проще простого, а ты не справилась… и Гармиру упустила, хотя я тебе четко сказала, что она у Ва-аршес.

— Угу. И про магическую нить она нас предупредила.

Я устала от этого потока желчи, и, раз сама На-арис не собиралась объяснять Паншире, что дурная и наивная тут именно она, пришлось это сделать мне, шарахнув менталом в голову сразу всем, без разбора.

Сестра сразу заткнулась, а взгляд у нее стал безумно-опасный. Я даже не успела среагировать, как в На-арис полетело несколько ледяных ядер. К счастью, в отличие от меня, Ра-аброн оказался быстрее, он успел отпихнуть жену в сторону и прикрыть ее собой. Но одно из ядер слегка повредило ему крыло. Нестрашная рана, которая затянется через пару дней.

Вот только Паншира, швыряя ядра, покачнулась… резко обернулась назад… ее глаза широко распахнулись, словно она впервые разглядела дно Кровавого ущелья… Тха-арис дернулся к ней, чтобы схватить и удержать, но сестра, рассмеявшись, швырнула ядром и в него:

— Преданный идиот! Ледышка, не способная любить! Что, тебя променяли на эльфа?! И правильно!..

Но тут Паншира снова покачнулась, замахала руками, чтобы удержать равновесие, но вместо этого… полетела в пропасть!..

— Нет! Малыш…

Ментальный вопль На-арис оглушил гораздо сильнее, чем настоящий вскрик, прозвучавший до этого. Одна сестра ринулась в пропасть за другой. Тха-арис тоже взлетел и тут же спикировал в ущелье, но Ра-аброн взмыл в небо раньше, забыв, что у него повреждено крыло. Или помня, но не думая об этом. И спасать он ринулся не малыша, нет… Он боялся за свою жену.

Сейчас, во имя общей охоты открывшись друг другу, став общим коллективным разумом, ощущая мысли и чувства остальных как свои собственные, я осознала, что не только На-арис любит мужа, но и он любит ее. Просто по-своему… Но сейчас он был готов рискнуть своей жизнью, защищая жену.

Я сразу ринулась вниз, не тратя времени на взлет. Вчера, когда мы бесились с Синдром у реки, я уже выделывала такие пируэты. Вчера было весело и легко. Сегодня — очень-очень страшно, что не успею. Страшно за малыша, за сестру, за Ра-аброна… Я неслась вниз, сложив крылья, и успела! Успела подлететь под Панширу так, чтобы она упала мне на спину.

Да, спина дракона не очень мягкая, да еще с учетом скорости, с которой сестра падала в эту страшную бездну…

Да, если бы не подлетевший тут же Тха-арис, вцепившийся в меня лапами и замедливший наше падение, я бы упала пузом на острые камни Кровавого ущелья.

Но все закончилось хорошо!.. Мы без сил валялись на дне пропасти, радуясь, что все выжили. Даже бескрылый Ра-аброн… Взмывший в небо…

Ледяные грани! До чего меня все достали с этим пророчеством! Неужели я теперь тоже в каждом обычном событии буду видеть предзнаменование конца света?!

— Смотрите! Вода! Вода в Кровавом ущелье! — На-арис, более-менее оклемавшаяся, в отличие от меня и ее мужа, уже успела оглядеться вокруг и разглядеть то, чего никогда раньше здесь не было.

— Много воды… Словно новая река образовалась, — выдохнул Тха-арис. И мы все ощутили его волнение, потому что… потому что…

«Когда в небо взмоет бескрылый дракон,

Мир затрещит по швам,

И тёмная синь станет ближе к Звезде,

Разогнав людей по горам.

Рукав Аза-аэйлин Звезду обогнёт,

Чтоб море пронзить, как стрела.

Но в подземелье у гномов живёт

Та, что весь мир создала.

Из раны у моря польется вода

И смоет леса и зверей.

А магам останется только смотреть

И становиться слабей».

— Надо срочно найти вторую часть пророчества! — Тха-арис старался быть спокойным, очень старался, но получалось у него плохо.

— Сначала нам надо выбраться отсюда, связать Панширу, пока она не пришла в себя, и тогда уже можно начинать думать о пророчествах, — буркнула я.

— Чахла, ты там?! Ты живая?! Тебя надо спасать?! Мы тут с Га-адом и остальными, если что!

Глава 53

Синдр:

Га-ад нагнал меня, когда я выбежал из толпы и мчался вслед за едва видимыми точками в небе. Все-таки орку за драконом не угнаться, как ни старайся. Но другому дракону — запросто!..

Я быстро влез на Га-а, закрепился за секунды, и мы погнались за чахлой и ее семейкой. Остальной крылатый отряд, вместе с Ва-аршес, кружил рядом. Эльфов, правда, было не видно. Но я внезапно увидел картинку, как они стоят у возвышения, прикрыв собой Штопку и сестру поганки, ту, которая нормальная. А сквозь толпу к ним храбро проталкивается Фикбольд. Храбро, потому что косятся на него почему-то недружелюбно. Не любят здесь гномов, сразу чувствуется. Но ножами никто не размахивает. Такое, похоже, только между родней принято. Странные они все. Опасно тут. Надо или чахлу отсюда забирать, или при ней оставаться. Мы вот с Га-адом уже почти команда!

Я даже расслабился немного, пока летел. Вот только когда понял, куда прилетел, чуть со страху не обмер. Огромная расщелина с неровно сколотыми краями, внизу вьется туманная серая дымка, через которую все равно видно тонкие заостренные камни и толстые булыжники, укрывающие дно. И где-то там, среди этого ужаса, моя чахла!

— Вода?! — Язва тоже смотрела вниз, только куда-то вправо. Там действительно текла тонкая речушка. Правда, когда я отвлекся на перекрикивание с поганкой, а потом снова посмотрел на ручеек, мне показалось, что он стал шире. И смотрю же я сильно сверху, то есть на самом-то деле там уже нормальная такая река. Но их же здесь, в горах, много. Чего все так напряглись?!

* * *

Бекки довольно легко сходилась и с другими гномами, и с представителями остальных рас, если эти представители не были самоуверенными глупцами. Ей понравился огромный орк, и она сразу нашла правильный путь к обоим эльфам. Правильный — в смысле не дружба и ровные, почти братские, отношения, а плавное распинывание мужского интереса. Бекки быстро заметила, что эльфы между собой слишком близки, здраво оценила свои возможности и решила, что проще брать двоих, чем оторвать светлого от темного. Гномка с детства была очень целеустремленной и привыкла добиваться того, что хочет, независимо от требуемых усилий.

Эслентейн, конечно, сначала привлек девушку внешне. Но за последующие сутки он не совершил ничего такого, за что в нем пришлось бы разочароваться. Он помогал готовить, разбирался в травах и приправах, знал, как превратить ягоды в варенье… А его друг умел метать ножи! И пусть Бекки все время пытались внушить, что нож для женщины — лишь орудие на кухне, гномка считала, что умение метнуть это орудие в лоб противнику тоже не лишнее.

Познакомившись с родственницами драконицы, подружки орка, Бекки, само собой, оценила крутой нрав Ва-аршес и решила, что той подружки ни к чему. А вот Гармира ей очень понравилась: та была мягкая, спокойная, и почему-то о ней хотелось заботиться. Ну и еще она была королевой местных гномов, а Штопбекки планировала нанести тем дружеский визит как представительница королевств Гномьего Хребта. Мало ли, удастся подружиться?

Вчера члены союза наделили Бекки правом налаживать контакты по всей Звезде. И она собиралась воспользоваться этим по максимуму. Все-таки девушка была воспитана в королевской семье и знала, насколько важны подобные международные связи. А еще она была очень рада, что грядут перемены и гномы решились вылезти из своих подземелий. И хорошие знакомства, особенно с местной гномьей королевой, очень даже пригодятся.

Поэтому, когда Гармира, уставшая от схватки с сестрой, более-менее величественно сошла с пьедестала и едва не осела тут же возле него на землю, Бекки кинулась прикрывать новую знакомую.

А оба эльфа остались рядом оберегать женщин. В конце концов, в погоню за обезумевшей убийцей кинулась вся ее родня, отряд драконов и Синдр.

Но вскоре через толпу протолкался Фикбольд вместе со своими гномами, подхватил жену на руки и под присмотром нескольких придворных отправился с нею во дворец, чтобы там дождаться вечера.

Теперь можно было прогуляться по округе, осмотреться и, может быть, обнаружить, куда улетели Ка-арис и другие драконы. Правда, эльфам было немного непривычно прогуливаться втроем. Но Бекки даже не подумала уйти вместе с гномами. А едва Эслентейн попробовал заикнуться, что неплохо было бы найти остальных, девушка оживилась и первой пошагала в ту же сторону, куда убежал Синдр. Мужчины, переглянувшись, пожали плечами, немного растерянно усмехнулись друг другу и отправились следом за самоуверенной гномкой. Но потом разделились — темный пошел впереди девушки, а светлый сзади. Так было проще ее оберегать.

Внезапно Тариен ощутил опасность, причем очень близко. Илитиири очень чувствительны к чужой энергетике, к колебаниям воздуха, к запахам, к звукам… Они учатся анализировать все происходящее вокруг чуть ли не с рождения, потому что родственник, кидающийся на тебя с ножом, для них нормальное явление. Брат может убить брата, сестра уничтожить сестру, причем руками брата… Зарезать любовника в кровати, потому что он надоел, но слишком много знает или стал опасен? Легко! Поэтому дроу научились почти не спать, им хватает двух-трех часов в сутки, приспособились почти ко всем существующим ядам, почти как драконы, и научились ощущать опасность заранее, до того, как нож в чужой руке начинает свое движение к сердцу.

Эльф резко развернулся, встретился взглядом с Маинстин, подкараулившей его в толпе, успел отдернуться, так что удар прошелся вскользь, по плащу, ощутил, что Эслентейн где-то рядом, и… отшатнулся, не успев поймать рухнувшую ему под ноги сестру, в спине которой торчал небольшой гномий топор.

— Тварь! Это мои эльфы! — гневно раздувая ноздри, выдохнула Бекки. Вот только Маинстин ее уже не слышала…

Зато неожиданно возле них появилась другая илитиири. Она прятала лицо под капюшоном, чтобы не привлекать внимание к своей темной коже, но ее выдавал плащ, сшить который могли только в подземных городах дроу.

Тариен напрягся, готовый в любой миг швырнуть нож или левой, или правой рукой. Одновременно прикидывая, нужен ли ему нож Маинстин, обычный кинжал, который та, скорее всего, выкрала или выкупила у кого-то из местных.

Эслентейн замер сзади от темной эльфийки, тоже напряженный и готовый сражаться, если понадобится.

Одна Бекки игнорировала появление слишком заинтересованного зрителя, в то время как остальные старались отойти подальше, делая вид, что не замечают случившегося. На самом деле так оно и было. Тариен почти инстинктивно создал черную дымку, как только сестра упала на землю, и не успел ее убрать, дожидаясь, пока гномка вытащит свой топор, вытрет его о платье Маинстин и спрячет оружие обратно в складки своей одежды.

— Какой позор для илитиири, пропустить удар в спину, да еще и от гнома, — с презрением процедила эльфийка.

— Кто к нам со злом, того мы топором, — процитировала Бекки известную гномью присказку.

— Прям как про зелененького сказано, — хмыкнул Эслентейн, при этом осторожно перегруппировываясь, чтобы в любой момент можно было бы напасть на незваную собеседницу.

— Даже не думай, — процедила женщина, сверкнув спрятанным между пальцев острым тонким кинжалом из стали, а не из обсидиана. — Пришпилю, как жука на брошь. — А потом перевела взгляд на зло засверкавшую глазами гномку. — По законам илитиири теперь тебе переходит весь Дом Маинстин и ее обязательства перед другими Домами.

— И какие же у нее были обязательства? — Про Дом Бекки пропустила мимо ушей, в отличие от Тариена. Тот сразу понял тонкий намек о том, что теперь у него новая матрона.

Эслентейн тоже едва заметно хмыкнул и с сочувствием покосился на друга. Получается, что, даже если они захотят избавиться от гномки, ничего у них не выйдет. За главой рода надо присматривать, если она не сделала тебе ничего плохого и ты не ушел из семьи. А Бекки была хорошей девочкой, так что теперь придется о ней заботиться.

— Она выполняла мои поручения. Иногда. — Эльфийка усмехнулась и с недовольством зыркнула на обоих мужчин. — Радуйтесь, что я пришла с миром, иначе вы оба были бы уже трупы.

После этих слов женщина на мгновение скинула капюшон, и Тариен резко посерел от волнения. Он уже начал догадываться, кто именно ими заинтересовался, хотя слышал ее голос лишь несколько раз, и то издали. Пророчицы илитиири редко опускаются до того, чтобы долго разговаривать с мужчинами. Разве что тогда, когда отдают приказы, но для этого надо входить в круг счастливцев, служащих такой выдающейся матроне. Или когда вещают очередное откровение Ллос, но в такие моменты голос у них меняется.

— А теперь отведите меня к драконьей королеве. Мне надо с ней кое-что обсудить.

Глава 54

Ка-арис:

Ра-аброна удалось поднять с помощью двух драконов. На-арис кружила рядом, переживая за мужа. Я уютно устроилась на коленях у Синдра, и мы оба сидели и наблюдали, как Ва-аршес внимательно обследует крепко связанную Панширу.

— С ребенком все в порядке, — наконец порадовала она нас. — С матерью что делать будем?

— Усыпить? — Тха-арис вопросительно посмотрел на меня, потому что именно мне, по его мнению, предстояло решать судьбу сестры. Я горестно вздохнула, пытаясь убедить себя, что все в полном порядке. Несколько дней расследований, заключенные союзы, сотни потерянных нервных клеток — и свершилось… Я — королева Теспарии, пусть пока еще не коронованная.

— Да, так будет безопаснее всего, — я решительно кивнула головой, но при этом задумчиво посмотрела на На-арис. Интересно, какой план был у нее? Дождаться родов, забрать ребенка и избавиться от матери?

— Согласен. — Ра-аброна вроде бы никто не спрашивал, но он влез в наш разговор так уверенно, словно имел на это право. Я дернулась встать, чтобы смерить наглеца уверенным взглядом, осадить и дать понять, что он всего лишь муж сестры королевы. Но Синдр удержал меня, продолжая крепко обнимать, и при этом прошептал на ухо:

— Ты все равно ему в грудь дышишь.

Я выдохнула и расслабилась. Действительно. Королевское величие не должно зависеть от того, стою я или сижу. Поэтому, откинувшись головой на плечо своего чудовища, я улыбнулась и перевела взгляд на На-арис:

— Твой муж выразил ваше общее мнение? Или просто решил верноподданнически озвучить одобрение моего решения?

Сестра напряглась, задумалась, по привычке покосилась на Ра-аброна, но потом, очевидно, вспомнила, что умеет мыслить самостоятельно и у нее неплохо получается:

— Да. Я сама планировала так сделать, когда Паншира потеряет бдительность…

Все присутствующие, даже Синдр с драконами, посмотрели На-арис с сочувствием. Как можно быть такой наивной?! Но я тут же вспомнила, как сама металась, пытаясь убедить себя в невиновности всех сестер. Конечно, это тяжело… Это очень тяжело. К тому же она, наверное, думала, что Ра-аброн ей изменил вполне осознанно…

— Ваше величество, тут к вам гостья.

Приближение эльфов я заметила уже пару минут назад, как и то, что их почему-то четверо, а не двое… То есть уже трое, если считать юную гномью посланницу, захваченную Синдром и Тха-арисом.

Поэтому лишь кивнула Эслентейну, взявшему на себя роль глашатая, и мысленно оценила, что он обратился ко мне не «крошка», а по титулу.

— Ты — королева драконов? — Незнакомка, укутанная в такой же плащ, как и Тариен, скинула капюшон, и я залюбовалась ее экзотической красотой. Белая толстая коса, эбонитовая кожа, четко очерченные сероватые с розовым оттенком губы и бездонные светло-голубые глаза. И только по ним можно было догадаться, что эльфийка уже не молода.

— Я. — В конце концов, моя коронация всего лишь формальность. Так что официально я уже королева, хочется мне этого или нет.

— Тогда я хочу заключить с твоим народом договор. Близится конец света. Рукав Аза-аэйлин пересек границу Осшэша. Сааленция исчезла, смытая потоками воды.

Вокруг наступила тишина. Лично меня просто замутило от страха. Аза-аэйлин не доходил до Звезды, а теперь, получается, он увеличился вдвое, обогнул Звезду и… смыл столицу Осшэша?! Получается, что вода в Кровавом Ущелье — это как раз тоже он? Рукав Аза-аэйлин?!

«Когда в небо взмоет бескрылый дракон,

Мир затрещит по швам,

И тёмная синь станет ближе к Звезде,

Разогнав людей по горам.

Рукав Аза-аэйлин Звезду обогнёт,

Чтоб море пронзить, как стрела.

Но в подземелье у гномов живёт

Та, что весь мир создала.

Из раны у моря польется вода

И смоет леса и зверей.

А магам останется только смотреть

И становиться слабей».

Тха-арис и Тариен продекламировали первую часть пророчества хором, причем не сговариваясь. Вышло еще более жутковато, чем если бы говорил кто-то один. По крайней мере мне так показалось.

— Я знаю вторую часть пророчества. — Эльфийка в упор уставилась на меня. — И я скажу его тебе, но при условии, что твой народ позволит моему народу переселиться сюда.

— Всем илитиири? — Я напряглась, потому что какая-то часть подземелий принадлежала уже не мне, а Фикбольду и он наверняка не обрадуется новым соседям.

— Нет, только избранным, — в голосе женщины прозвучала уверенность аристократки, которая даже не сомневается в своем праве влиять на чужие судьбы.

— Хорошо, — устало согласилась я. — Мы вывезем всех избранных сюда, если ты уверена, что здесь им будет безопаснее.

— Гномий Хребет погибнет, — спокойно произнесла эльфийка. Я сразу же покосилась на Бекки, а та застыла, глядя куда-то мимо нас, похоже просто не веря в услышанное.

Синдр тоже хоть и напрягся, но как-то вяло. Хотя его племя жило далеко, и, возможно, потоп его не настигнет… Надеюсь… Но про себя я решила, что в первую очередь, когда все уладится с этими пророчествами, мы полетим и выясним, как поживает семья моего чудовища.

— Держи, — посланница илитиири протянула мне свиток, очень похожий на тот, который мы нашли в стеклянном ящике. Текст был написан на непонятном мне языке, поэтому я передала бумагу тому, кто точно смог бы ее прочитать. Просто потому, что уже прочитал первую часть.

Тариен, поклонившись сначала мне, потом эльфийке, взял свиток и продекламировал перевод:

«Та, что в подземелье у гномов была,

Вихрем закружит живых

И перекинет всех в другой мир,

Где дивные эльфы ждут их.

Но чтобы творенье её не пропало совсем,

В нём должен остаться дракон,

И снова взойдет Драконья Звезда,

А маги вернутся в свой дом».

Ну… придворный поэт вырвал бы себе из головы все волосы от стыда. Только Тариен одновременно читал, переводил на общий и при этом еще и зарифмовывал, причем, в случае с первым отрывком, опираясь на другие переводы. Гномий, например… Ведь Гармира наверняка процитировала при нашей первой встрече именно его, выдав за собственное видение.

— Значит, мы должны оставить этот мир и перенестись к эльфам? — расстроенно уточнила На-арис.

— Да выдумки все это, — презрительно фыркнул Синдр. — С бескрылыми драконами у вас тут прямо куда ни плюнь… То ты была бескрылая, теперь этого вон, — чудовище махнуло рукой в сторону напрягшегося от услышанного предзнаменования Ра-аброна, — толпой подымали. А потом ты, чах… ты же рассказывала про свою мать, которая тоже с неба сиганула без объяснений? Тоже бескрылая, выходит, потому что крылья сложила. — Я озадаченно переглянулась с сестрой. А ведь Синдр прав: мама тоже сложила крылья, став бескрылой. Только это же древний обычай, так часто поступали любящие жены. То есть можно почти в любой момент сказать, что пророчество начало сбываться?

И тут мое чудовище, словно ощутив мои сомнения, добавило:

— У нас шаман, когда настоечки хорошо выпьет, для вдохновения, два любых события между собой свяжет и к любому знамению притянет. Но только потом всегда уточнит, что это не боги ему сказали, а мухи в настойке, а мухам верить надо с осторожностью.

— То есть драконы не смогут спасти мир? — хмуро уточнила эльфийка. Я лишь растерянно пожала плечами и поискала взглядом Тха-ариса. Просто я уже какое-то время не видела его поблизости.

Действительно, мой бывший жених пропал. Но самое интересное — в руках Тариена не было свитка со второй частью пророчества. А на мой вопрошающий взгляд, усиленный изогнутой бровью, мужчина ответил взмахом руки в сторону. В направлении маленькой темной точки… Дракона, стремительно улетавшего к Гномьему Хребту и к той, которая просила вернуть ей второй свиток. К нашей матери-прародительнице…

— Мы сделаем все, что сможем, — уверенно ответила я эльфийке. — Наш договор в силе. После коронации соберу всех драконов, и полетим забирать твой народ. Пара часов уже ничего не изменит, зато я стану законной королевой Теспарии…

И пусть на самом деле я уже была не очень уверена, что хочу этого, но отказаться от короны никогда не поздно. А вот короноваться по всем правилам было необходимо, просто для того, чтобы оставшийся здесь Ра-аброн не смог проделать это в мое отсутствие. И пусть на самом деле я уже почти верила своей сестре и ее мужу, почти верила… так, как раньше… но! Остатки паранойи зудели и требовали убрать все соблазны, во избежание разочарования.

Вот, например, Тха-арис соблазна не выдержал… И что мне теперь делать со своим женихом?! Он ведь не предавал меня, а кинулся выполнять желание матери-прародительницы. Только своим поведением он четко показал, что мне не доверяет. Что сомневается. Что… Ледяные грани! Зачем он это сделал, не понимаю?! Что им двигало?!

Глава 55

Ка-арис:

Я так переживала, так ждала, так волновалась… А в итоге саму коронацию почти не запомнила, пребывая в каком-то эйфорическом и одновременно паническом состоянии. Я — королева Теспарии?! Никаких войн, все тихо и мирно?! Да ладно!

Нет, конечно, я — молодец, столько союзов заключила, столько семейных тайн выяснила… И корону на меня сейчас водружают не только потому, что это желание моего отца, назначившего меня наследницей. Я ее заслужила! Вот только…

Рукав Аза-аэйлин взял и соединил между собой Большое и Малое Западные моря. Рассек наш единый материк, Ксоргладэ, на две части, затопив при этом целый город и, наверняка, кучу деревень вокруг. А что будет потом? Что будет дальше? Нас всех перекинет в другой мир? А если я этого не хочу?!

Ледяные грани! Глупо, конечно, спорить с природной стихией, но трусливо сбегать в другой мир — тоже глупо! Потому что от каждого потопа не убежишь. Я уже набегалась и собиралась выживать в своей стране, со своим народом, а не прятаться в другом мире! Но и мешать тем, кто захочет перенестись, я не вправе… Уф!

Едва коронация закончилась, все подвластные мне драконы взмыли в небо. Все! И высшие, и обычные. Потому что я собиралась спасти не только темных эльфов Чаринды, но и всех выживших после потопа.

Мы не будем просто смотреть и становиться слабее!

Ра-аброн связался с отцом, и тот обещал прислать драконов Агланы. В помощь.

Ледяные грани! А я так боялась, что нам придется воевать друг против друга… Но теперь, когда опасность нависла над всем миром, мы внезапно объединились.

Король Фасвойсэ тоже согласился оказать посильную помощь всем пострадавшим.

Мы все стали единым целым, чтобы спасать, а не сражаться.

Я внимательно наблюдала за Ра-аброном, с трудом держащимся в воздухе, но все равно долетевшим до Осшэша, чтобы наблюдать и руководить драконами отца. И через пару часов с легким сердцем оставила его командовать и драконами Теспарии.

Да, я — королева, но мой зять — идеальный главнокомандующий, четко чувствующий, как надо действовать, и быстро принимающий решения. И я была рада, что мы на одной стороне и нам не пришлось столкнуться в битве.

Но теперь, в ночи, доверив ему спасение людей, сражающихся с обезумевшей водяной стихией, я могу наконец-то долететь до Гномьего Хребта, выяснить, что там происходит. И главное, где мой бывший жених и что он сотворил со свитком со второй частью пророчества? Просто отдал матери-прародительнице или использовал как-то иначе?..

* * *

Уже в ночи Тха-арис приземлился возле входа в одну из пещер Гномьего Хребта неподалеку от Тайриды. Совсем не там, куда они прилетели в первый раз все вместе — он, Ка-арис со своим настырным орком и эльфы. Про этот вход он услышал мельком, от Тариена. И как ни странно, нашел его почти сразу, можно сказать, что почувствовал. Инстинктивный зов. Внутренняя связка, возникшая с матерью-прародительницей и оказавшаяся сильнее его связи с Ка-арис.

Тха-арис уважал дочь своего правителя. Видел, что все ее решения принесли пользу, что она в итоге разгадала, кто убийца, добилась своей цели, стала королевой… О, Тха-арис даже не сомневался, что Ка-арис коронуют. Но это не мешало воспринимать ее как… ребенка, доверенного ему ее отцом. Ребенка, которого он должен был беречь и опекать. Ребенка, который внезапно возомнил себя взрослым и, что самое странное, действительно ведет себя так, как будто стал им. Вот только Тха-арис еще не научился видеть в этой милой наивной девочке взрослую умную женщину. Зато в прародительнице это ощущалось очень четко. Умная. Сильная. Властная драконица. Великая мать всех драконов. Та, которой надо подчиняться и чьи пожелания — закон.

И нет, Тха-арис не собирался выслуживаться перед прародительницей. У него и в мыслях не было ничего подобного. Он хотел защитить ту, которую по-прежнему считал ребенком. Защитить от принятия сложного и ответственного решения.

«Та, что в подземелье у гномов была,

Вихрем закружит живых

И перекинет всех в другой мир,

Где дивные эльфы ждут их.

Но чтобы творенье её не пропало совсем,

В нём должен остаться дракон,

И снова взойдет Драконья Звезда,

А маги вернутся в свой дом».

Тха-арис уловил из текста самое главное. Нужен дракон, который должен остаться в гибнущем мире, чтобы потом тот мог возродиться. И он даже не сомневался в том, что Ка-арис принесет себя в жертву, как и положено истинной королеве. Но… пусть он и не стал воспринимать таскающегося за ней орка как равного, однако признавал, что тот действительно любит, а главное, любим и… Не такой уж он и дурной, как вначале казалось. Может быть, Ка-арис что-нибудь придумает, ну а если и нет, то будет счастлива сто или двести лет. Сколько там живут орки?! А вдруг в новом мире, полном магии, им удастся продлить его жизнь на более долгий период?

Тха-арис не смог сделать доверенную ему девочку счастливой, не смог защитить, не смог удержать. Что ж, значит, он сделает все, чтобы та была счастлива с другим.

— Я знала, что ты придешь!

Мать-прародительница лежала в своей пещере почти в той же позе, в какой они оставили ее, расставшись уже много часов назад.

— Знала, что придешь именно ты, — уточнила драконица, пристально глядя в глаза Тха-арису. — Мне осталось очень мало. Я слишком стара и умираю, так же, как и этот мир.

— Но… тогда как же… Как же создательница справится без своего дракона?! — Мужчина в растерянности прокручивал в голове слова пророчества. Да, там не было ни слова о том, что создавшая этот мир тоже переместится. То есть, получается, демиурги тоже умирают?!

— Она тоже слишком стара, — драконица оскалила зубы в грустной улыбке. — Скоро и ей придет кто-нибудь на смену. Кто-то, кто сумеет полюбить этот мир, наполнить его магией и возродить в нем драконов. Но пока мир будет умирать, и только от твоего решения зависит, какая смерть его ждет — быстрая или медленная.

— А как будет выглядеть медленная смерть? — Тха-арис очень сильно рассчитывал, что мир восстановится до того, как полностью разрушится. Поэтому, естественно, чем медленнее, тем лучше.

— Долгой, — драконица тихо зафырчала, радуясь чему-то. — Магия будет исчезать, поколение за поколением, все расы смешаются и превратятся в обычных недолгоживущих. Они начнут придумывать, как выжить в безмагическом мире, и разрушат его. Израсходуют все его ресурсы так же, как раньше израсходовали всю магию.

— Столетия? — Тха-арису хотелось конкретики, хотелось точных дат, новых предсказаний. Хотелось понимать, во имя чего все это.

— Века. — Старая драконица устало закрыла глаза. — А теперь положи свиток на место и подойди ко мне. Я уже не осилю перенос, так что обо всех, кто пожелает уйти к эльфам, придется позаботиться тебе.

Глава 56

Ка-арис:

Когда я, с помощью Чаринды, добралась до пещеры, где много веков спала мать-прародительница, оберегая создательницу этого мира, меня поджидал не очень приятный сюрприз. Я была уверена, что обнаружу всех троих — и драконицу, и демиурга, и Тха-ариса, но нашла я лишь прародительницу, вернее… ее тело. А еще точнее, то, что от него осталось, — высохший остов с выпирающими костями, обтянутыми чешуйчатой кожей. Я застыла, глядя в остекленевшие, полуприкрытые веками глаза. А потом какое-то время смотрела на приоткрытую пасть со сверкающими белоснежными зубами.

Зрелище было больше тоскливое, но и немного страшное. Самым пугающим оказалось полное отсутствие магии, словно в этой пещере ее никогда раньше не ощущалось. Хотя я прекрасно помнила это потрясающее и пьянящее чувство, когда даже зависти не было, просто преклонение перед силами, витающими вокруг.

И вот сейчас этих сил не было, а один из источников… мать-прародительница драконов(!) лежала мертвой…

Но где тогда Тха-арис и создательница мира?!

Синдр:

Едва увидев старуху-драконицу, я сразу понял — отмучилась. Не то чтобы у меня в роду шаманы пробежали, просто тут сразу ясно все было. Глаза в одну точку, поволока мутная и челюсть слегка приоткрытая. Но на всякий случай подошел проверить, пока чахла застыла, как истукан на поле. Для нее это же прародительница была, вторая мать. А она первую не так давно потеряла.

Так что я старушке драконьей и глаза сам закрыл, и рот прикрыл осторожно, и… вспомнил, как совсем недавно с ней разговаривал, вздохнул и погладил ее по шее. У нее на ней такие же шипы были, как у Га-а, острые. И вроде с руками у меня все в порядке, не из задницы, а как-то умудрился уколоться. Сам не понял как! И прямо по всему телу сразу какая-то такая жгучая боль, словно кровь загорелась. Куда там нити Тха, которая всего лишь слегка жглась, как крапива. Тут меня прямо спалило изнутри! Я даже испугался чутка. То есть не чутка, конечно. Перепугался я знатно, в пот от страха и жара прошибло. Но чахле-то показывать это нельзя — расстроится, паниковать станет, а я вроде живой. Ну или не понял еще пока, но стою. Ноги держат, руки машут, топор не уронил, глаза видят… Да еще как видят! Даже лучше, чем раньше!

Ка-арис:

Я с умилением смотрела на Синдра. Он раньше меня понял, что надо позаботиться о теле матери-прародительницы. Даже погладил ее, ласково, как только он умеет. Я едва сдерживалась, чтобы не расплакаться, но расслабляться было нельзя. Мы ведь не знали точно, что именно здесь произошло, почему драконица, так долго живущая, внезапно умерла. От старости или ее убили? Куда делась создательница мира, спокойно спавшая в своем стеклянном ящике последние сотни лет? И куда пропал Тха-арис?!

Размышляя, я продолжала наблюдать за Синдром, пусть и не слишком внимательно. Но заметила, как он внезапно побелел, вернее, посветлел и тут же оглянулся на меня, чтобы улыбнуться и состроить невиннейшее выражение лица. С меня на сегодня уже хватило тайн, поэтому я направилась к своему чудовищу, чтобы выяснить, что с ним случилось.

Но тут меня внезапно озарило, причем вот как говорят иногда «как громом», так и меня. Я снова застыла и с ужасом уставилась на Синдра:

«Та, что в подземелье у гномов была, вихрем закружит живых и перекинет всех в другой мир, где дивные эльфы ждут их».

— Чахла, с тобой все в порядке? — чудовище ничего не поняло, но заволновалось. Причем так искренне, что мне стало стыдно. Синдр не может ничего от меня скрывать. Просто не может! Он ведь честный и открытый. Но на всякий случай я решила уточнить:

— Со мной — да, а с тобой?

— А что со мной? — Честный и открытый Синдр уставился на меня настолько подозрительно честным взглядом, что моя паранойя просто взвыла. Но сильно активизироваться не успела, потому что мое чудовище понуро вздохнуло: — Укололся вот… о шип. Не пойму как.

Я собралась с духом и все же подошла к телу матери-прародительницы, принюхалась и удивленно охнула:

— Это же концентрированная магия!

Первым моим желанием было наломать шипов и унести с собой, но это было бы неуважение к матери-прародительнице. Поэтому я подозвала гномов, появившихся возле пещеры, пока мы тут крутились, и попросила очень тщательно оберегать тело драконицы. Очень-очень тщательно.

А потом мы с Синдром отправились обратно к выходу из подземелья, туда, где меня уже ждала Чаринда и еще семеро темных эльфов. Две женщины и пятеро мужчин.

Просто драконов у меня с собой было лишь девять, и один из них — Га-а, дракон Синдра.

— Летим обратно к Звезде Драконов, — скомандовала я, радуясь, что илитиири прекрасно сами справляются с упряжью и мне не надо обходить их всех и пристегивать, а потом — расстегивать. — Хотя как раз там сейчас, скорее всего, самое опасное место, — на всякий случай добавила я. — Потоп вряд ли доберется до Гномьего Хребта. И создательница мира, похоже, выбрала другую гору для вихря.

— Я — предсказательница, — уверенно кивнула мне Чаринда. — И пусть иногда ошибаюсь в мелочах, но в целом все идет так, как я и предвидела. И нам надо поторопиться. Вряд ли Тариену хватит духа вмешаться и задержать саму демиургу.

* * *

Тха-арис сначала даже не ощутил, что в нем что-то изменилось. Он пришел в себя, огляделся, увидев мертвое тело матери-прародительницы и пустующий стеклянный ящик, плавно покачивающийся на свисающих с потолка пещеры цепях. С трудом поднявшись, мужчина несколько минут стоял, выравнивая дыхание и борясь с жуткой, буквально до тошноты, головной болью. На самом деле болело все тело, кровь пылала, оплавляя кости, кожа зудела, в ушах шумело, стучало, пульсировало… Хотелось лечь обратно на пол, рядом с телом драконицы, и уснуть, навечно. Но Тха-арис откуда-то знал, что пока так делать нельзя. Надо лететь. Лететь домой.

Точно! Так сказала мать-прародительница, как раз перед тем, как выдохнуть ему в лицо странной густой субстанцией, в которой оказалось невозможно дышать. А еще стало так больно, что Тха-арис закричал… и потерял сознание.

Лететь… Лететь домой.

Мужчина, шатаясь, побрел прочь, сначала из пещеры, потом по подземным переходам. Он шел, почти не глядя вперед, только себе под ноги. Шел медленно, потому что каждый шаг отдавался болью во всем теле, особенно — в голове. Но, выйдя из подземелья, Тха-арис понял, что самое ужасное предстоит испытать именно сейчас. Обращение. Обычный процесс, который на самом деле состоит из перестройки всего скелета, изменения объема и массы тела и других магических вывертов. То, чему он учился первые лет двести своей жизни. И боль, которую он испытывал тогда, до сих пор сохранилась в памяти. Поэтому оборачиваться внезапно оказалось страшно. Вдруг у него теперь не получится? Вдруг то, что с ним случилось, как-то повлияло на его способность к обороту? Вдруг?..

Тут Тха-арис вспомнил покачивающийся на цепях ящик. Потряс головой, прогоняя и боль, и жуткое видение — вихрь, подхвативший всех живущих на Звезде и закруживший их, чтобы вырвать из привычного мира и выбросить в неизвестность. Нет! Конец света вот-вот наступит…

Даже не заметив, когда именно он успел обернуться, Тха-арис летел в сторону Звезды. Летел в два… в три раза быстрее, чем раньше. Словно разрезая пространство. Мчался вперед, зная, что должен успеть выполнить два очень важных дела. Спасти мир от потопа и остановить демиургу, не дав ей перенести всех. Должен быть выбор! Обязательно должен быть выбор. Мать-прародительница очень настойчиво повторила это. Последний раз он услышал ее слова, уже почти теряя сознание:

— Каждый имеет право выбирать себе мир. Это важно!

Глава 57

Ка-арис:

Через несколько часов, усталые, пролетая над Рукавом Аза-аэйлин, мы даже не сразу заметили, что ширина реки больше не увеличивается. Наоборот, она словно уменьшилась, как будто великий водяной дракон втянул в себя ее часть. Что ж, это хорошо. Значит, потоп отменяется, спасенные люди вскоре смогут спуститься с горы, если захотят, и выстроить новый город, на берегу или как можно дальше от воды. Им решать. Мы сделали все, что могли.

Прерывать полет или просто опускаться ниже я не стала. Внутри меня уже давно звучал зов На-арис. На Звезде происходило что-то страшное… И я спешила, очень спешила. Буквально из последних сил!..

Вихрь, круживший в центре нагорья, не позволил нам приземлиться возле дворца, но зато четко указал, куда именно нам следует торопиться.

Мы опустились на краю опасной зоны, и, если бы не Синдр, я бы помчалась прямо в пыльный смерч, кружащий не только живых, но и вырванные с корнем кусты и деревья. Конечно, я тоже взмыла бы вверх, как пушинка, и на этом бы вся моя спасательная миссия закончилась.

Но мое чудовище, обхватив меня за талию, потащило прочь, бурча себе что-то под нос о безмозглых мелких немощах.

— Синдр, мне надо туда! Там На-арис, там Ра-аброн! Там мои подданные.

— И что, оттого, что вы там все будете хороводы вокруг этой бабы водить, что-то изменится?! — недовольно пробухтело мое чудовище, но остановилось.

— Бабы? Ты видишь сквозь смерч?!

Ну конечно! Ледяные грани! Он же укололся о шип матери-прародительницы! Магия попала прямо ему в кровь… Он сейчас наполнен магией… Он…

И тут я осознала, что, если попрошу, Синдр рванет ради меня в этот вихрь, сразится с демиургой, остановит ее… или не остановит. И если он проиграет, то я останусь без него!

— Да, и знаешь что… скоро тут все стихнет.

Я недоверчиво посмотрела на свое чудовище. Но, действительно, смерч затих, причем словно его и не было. Даже кусты, которые только что витали в воздухе, вновь оказались растущими рядом с дворцом. А в центре площади стояла уже очень немолодая и очень усталая женщина. И… Тха-арис. Тха-арис в облике дракона.

Вот только побежала я не к нему, а к На-арис и Ра-аброну. Повисла на сестре, уткнулась ей в плечо и совсем не по-королевски расплакалась…

Синдр:

Поганка временно перестала быть могучим вождем. Так что я сам пошел выяснять, что тут происходит. Из усталой полуголой бабы вытрясти почти ничего не удалось. По-моему, она немного умом тронулась, потому что бубнила все время о великом потопе, который смоет всех с лица земли, и о том, что надо перенести всех живых в другой мир, к светлым эльфам, пока у нее еще есть силы.

Зато Тха смог более-менее внятно объяснить, что первый неплановый перенос он чудом остановил и теперь надо собрать всех драконов по-быстрому, решить, кто тут остается, а кто валит к эльфам, и потом запускать бабу… в смысле вихрь, по новой.

Зачем надо валить, я понял смутно. Что-то с магией связанное. Типа тут она со временем совсем исчезнет, а в новом мире ее много. Поэтому всем магам и магическим расам здесь будет грустно.

Мне тоже стало грустно, потому что чахла — это же дракон, а драконы — это магические расы. Но все равно я побрел к ней, дождался, когда она отлипнет от сестры, и передал все, что узнал.

Сам Тха почему-то подходить к поганке не рвался. Боялся по шее получить, наверное, за то, что свиток стащил. Но чахла пошмыгала носом, одернула платьице, задрала нос кверху и сама пошла на разборки. Мне бедолагу даже жаль стало. Он тут вроде как только что всех от взбесившейся бабы спас и тут же от другой обозленной огреб, громко так, с топаньем ногой и пощечиной под конец разговора. Ну не поварехой в лоб — и хорошо. Можно сказать, что повезло.

Ну а потом спятили все, валом, на седьмицу, не меньше. Мельтешили, летали, рыдали, снова мельтешили, опять летали. Я старался в этот сумасшедший дом не встревать. Сидел себе на берегу речушки или кузнецу помогал. Иногда с умилением наблюдал, как Штопка эльфов своих строит. Потому как жить на два дома мы перестали и я к ним переехал. Временно.

Мы уже решили, что я им потом помогу свой деревянный шалаш построить. Попозже. Когда все уладится.

Мне-то тут оставаться смысла нет — чахла со всеми драконами сваливает. Но помочь друзьям я всегда с радостью. Потом, может, шкуру добуду, правда, пока не придумал чью. Не гномью же. Келду я уже давно не вспоминал, но совсем налегке возвращаться не хотелось. Да, чтоб меня трясинницы утащили, вообще возвращаться не хотелось. Но и тут оставаться тошно.

Я сначала предложил к морю всем переселиться. Но потом как представил, что буду там один жить, без чахлы, так сразу и передумал.

Лучше уж к отцу в племя вернусь. А эльфы как соскучатся, могут ко мне на драконах… М-да… Ну, значит, на лошадях добраться. Или через Алрана привет передать.

Вампиры никуда уноситься не собирались. Их общий совет решил, что им и тут хорошо. У них своя магия, которая не угасает. Основная их пища — люди. А в новом мире людей еще долго не будет. Так что они все здесь оставались. И гномы. У них теперь вообще раздолье намечалось, раз драконы Звезду освободят. Фикбольд от счастья плясать должен. Тем более его-то баба с ним остается. Это вторую, ту, которая всю кашу заварила, так в спячке и собирались в другой мир перетаскивать. И гномья баба очень по этому поводу переживала, а еще из-за того, что после родов кашеварная, скорее всего, сразу к предкам отправится. Потому что у нее магическое переполнение, нервное истощение и на всю голову помутнение. Короче, не переживет она роды.

Прилетевшие с Ка-арис из Гномьего Хребта темные белобрысые собирались сваливать. Все, кто под началом шаманки-предсказательницы.

Они сначала горы меняли, потому что спастись хотели, а потом поняли, что очень хотят в мир с магией, раз уж так удачно на одной горе со всеми отваливающими оказались. Только Тариен всем объявил, что у него новая… на м… короче, главная по дому, а он при ней. Зато брат его уже мешки с вещами собрал и на них сидел в ожидании отправления.

Правда, Штопка, в шутку вроде, возмутилась, что Рилдоя никто от Дома не отлучал и из Дома не выкупал. Но потом рукой махнула.

А рука у нее, к слову, тяжелая…

Я как узнал, что она топориком сестру Тариена насмерть тюкнула, сразу еще больше собой загордился. С первого взгляда такую бабу друзьям урвал! И ведь помогло. По струнке ходят, слушаются, Эслен даже иногда на формы Штопкины поглядывает. Так что сладится у них все скоро, на болотной жиже не гадай.

В общем, хорошо все у всех. Только мне грустно. Потому что в другой мир с чахлой я не хочу, у меня тут родня ж. Друзья. Да и сам мир мне нравится, а что в том, другом, неизвестно.

Но без чахлы мне тоскливо. И одну ее отпускать страшно. Тха ведь тоже здесь остается. Так что она совсем одна, немощь белобрысая. Кто о ней там заботиться станет?!

Глава 58

Ка-арис:

Решение остаться в этом мире я приняла почти сразу. И старалась не отвлекаться на переживания. Да, мне было очень страшно. Ведь магия всегда была частью меня, и теперь я собиралась выбрать мир, в котором она постепенно исчезнет. Но это был мой мир! И я не хотела снова сбегать куда-то, опять оставлять своих друзей, а главное, Синдра. Я же прекрасно чувствовала, что он не хочет перемещаться. И я не вправе требовать от него настолько сложного выбора, который с трудом готова сделать сама.

Странно, но среди драконов тех, кто отказался перемещаться, оказалось достаточно много. Правда, на три королевства их не хватит. Мы объединимся в одно, но зато большое и сильное. Потомки высших, сохранившие по одной ипостаси, тоже разделялись. Гармира оставалась со своим мужем и сыном. Ва-аршес уводила всех своих детей с собой… Всех, кроме одного.

Мы пересеклись с «главнокомандующим» отцовской драконьей армии по ее просьбе, и она сразу озадачила меня вопросом:

— Твой зеленый громила остается с тобой?

Я даже не сомневалась, что Синдр будет рядом до самого конца, который теперь случится чуть позже, из-за магии в его крови. Не сомневалась ровно до этого мгновения. Но после заданного вслух вопроса я поняла, что мне надо поговорить с моим чудовищем. Обсудить, узнать его планы. Надо. Но страшно. А вдруг он развернется и уйдет к своим? Глупо, конечно… Куда он от меня уйдет?! Он же мое чудовище! Но в груди что-то сжалось. Хотя куда уж больше? И так постоянно летаю, с трудом сдерживая рыдания и панику.

— Да, — уверенно ответила я.

И Ва-аршес кивком головы подозвала к нам Га-а, дракона Синдра. Он стоял с остальными, чуть поодаль, но тут же подошел к нам. Его грустная морда и печальные глаза прекрасно отражали и его, и мое настроение.

— Он выбрал своего седока, — недовольно буркнула Ва-аршес и тоже вздохнула. Га-а был ее сыном, причем из последних кладок. То есть в ее понимании еще совсем ребенок. Но седок для дракона — это очень важно. Иногда важнее, чем семья.

— Я позабочусь о нем, — пообещала я. — Все будет хорошо!

— Надеюсь, — Ва-аршес хмыкнула, вновь превращаясь в гордую величественную красавицу. — А я присмотрю за твоей сестрой. Не доверяю я ее мужу.

Мы обменялись понимающими улыбками и разбежались заниматься своими делами. Все-таки переезд в другой мир — очень важное событие, а седьмица на сборы — ужасно мало.

Но Тха-арис сказал, что это крайний срок, на который согласилась демиурга.

— У нее сил мало, и она все время в спячку впасть пытается, — пояснил он.

Мой бывший жених находился рядом с этой странной женщиной постоянно, заботясь почти так же, как Синдр обо мне. Она была до краев наполнена магией, но при этом совершенно не ориентировалась в реальном мире. Хотя если ей столько лет, сколько нашему миру, то неудивительно…

— Она восстановится в новом мире, когда ей не придется постоянно тратить внутреннюю магию, — попытался объяснить мне Тха-арис. Но я только покивала и отправила его к На-арис. Ей надо рассказывать, как ухаживать за демиургой, а не мне.

У меня тут дурдом… Правда, у сестры — тоже, ведь им с Ра-аброном надо успеть продумать и собрать с собой необходимый для выживания минимум, ничего не зная о том, куда именно они отправляются.

И вот настал день «отлета». Я с самого утра уже успела тихо пореветь в своей комнате, потом привести себя в порядок и выйти к народу, вместе с На-арис и ее мужем. Коронацию этой пары я собиралась провести сама, назначив их своими преемниками. Ра-аброн становился соправителем над драконами Теспарии. А На-арис — королевой драконов Теспарии и соправительницей драконов Фасвойсэ.

Наследный принц третьей страны Звезды Драконов был слишком юн, а его мать слишком… слишком растеряна от собственного выбора между мужем и сыном. Мальчик родился высшим, но застрял во время оборота между человеком и драконом, и вся надежда была именно на магический мир. А его отец заявил, что слишком стар для перелетов между мирами… Странное и нелогичное решение.

И я была вполне согласна с Ра-аброном:

— Берегись, Ка-арис. Оставшиеся драконы Агланы признали тебя своей королевой по приказу моего отца, и они будут сражаться за тебя. А вот трусы Фасвойсэ попытаются напасть исподтишка.

Как странно меняется восприятие. Еще недавно я боялась отца Ра-аброна и вполне лояльно относилась к королю другой соседней страны. Теперь же я понимала, что именно он мой основной враг. Враг, который готов остаться в умирающем мире только ради того, чтобы попытаться захватить власть. Глупость какая! И, ледяные грани! Я бы предпочла, чтобы драконов Агланы осталось побольше!..

Синдр:

Поганка несколько раз прилетала в деревню, но дальше поцелуев у нас дело не заходило. Я же чувствовал, что ей сейчас не до меня. Но в ночь перед массовым исходом драконов я ждал почти до рассвета. Сидел, как дурак, на крыльце. И ждал. Верил, что придет попрощаться. Но она не пришла. Поэтому с утра на площадь, где намечались всеобщие прощания, не пошел я. Эльфы пытались меня растормошить, но я послал их… туда, куда леший не заведет.

Настроение было — хоть прямо сейчас вставай и уходи. Но я решил дождаться, когда их там всех перенесет. А через час не выдержал и пошагал к их дворцу. Пусть чахла со своими «вождиными» делами совсем про меня забыла, но я-то про нее — нет. Так что пойду, поцелую на прощание, слова какие-то добрые скажу. Ра-а ее кулаком перед рожей покручу, чтобы знал — будет мою поганку обижать, приду из другого мира и настучу.

Идти было грустно, шел я медленно и, странное дело, приблудился. Сначала даже не понял, как это меня угораздило, а потом в местную лешачиху уткнулся. Стоит, красавица, грудь вперед выставила, личико счастливое. Ну я ей настроение и подпортил:

— Давай обратно тропинку прокладывай! Не останусь я с тобой, не надейся.

— А зря, — и выгнулась соблазнительно, губки надула. Взгляд манящий. И тут слышу «ква-а-ак» рядом. Я б и без него морок выдержал, но с кваком этим у меня и дурь сразу из головы выветрилась. Хлопнул я лешачиху по заду и зашагал прочь, уверенно так зашагал. И точно, тропинка словно сама под ноги ложиться стала. Как раз до дворца и площади их. А там толпень! Не протолкнуться.

Но я ж настырный, пролез к их возвышению, пусть и с трудом. Смотрю, чахла моя, вся такая нарядная, в платье, с косами и обручем золотым на голове, короной типа, стоит и держит в руках другую корону. А у ее ног на коленях этот… Ра-а… и она ему корону на голову водрузила и давай речь толкать. Еле дождался, пока все выскажет. Хорошо, сестре своей она корону еще раньше напялила, так что вроде бы все дела сделала.

Поэтому я взял и сдернул ее с этого помоста, прямо на руки. И она сразу прижалась ко мне, родная такая, милая. Моя. Вот куда я ее одну отпускать собрался?!

— Я с тобой куда хочешь, — прошептал ей на ухо. Ну чтоб не сомневалась даже. Эльфов потом попрошу до моих родных дойти, сказать, что живой, просто дурной и ушел за шкурой в другой мир. А поганку свою в одиночку, без меня, никуда не отпущу. Пропадет же! И я без нее пропаду. Любимая ведь.

— Это хорошо, — обрадовалась чахла, но при этом почему-то носом шмыгнула. — Ва-аршес мне Га-а оставила, чтобы мы могли вместе летать, куда захотим. И на море. И на болото, к твоим. И…

— Так мы что, здесь остаемся? — у меня прямо груз с плеч упал. Хотя вроде бы наоборот, шел сюда налегке, а теперь с поганкой на руках стою. Только какой из нее груз? Пушинка моя. Пигалица дурная. Нет чтобы сразу сказать…

— Конечно, — удивилась чахла и уставилась на меня с подозрением. — Ты же не думал, что я от тебя в другой мир сбегу?!

Эпилог второй части

Эслентейн сидел за столом, у окна, но любовался не на улицу, а на Бекки, крутящуюся у печи. Гномке приспичило напечь пирогов, причем непременно половину с грибами, а половину — сладких, с черникой и брусникой. «Чтоб добро не пропадало».

Добра этого ягодного Синдр от своих притащил ведер десять, так что уже и так поели, и кисель сварили, и варенье сделали. Теперь вот новая напасть — пироги.

Пироги у Бекки получались вкусными и сытными, вот только после них делать ничего не хочется, а дел по дому ближе к зиме всегда много. Но пироги есть придется, а то гномка надуется, и потом это им же с Тариеном и аукнется.

Бекки, энергично замешивая тесто, ненавязчиво подтолкнула эльфу миску с ягодами. Тот понятливо кивнул, взял ступку и принялся давить их в пюре. А потом, хитро усмехнувшись, покосился на гномку и протянул ей испачканные в ягодах пальцы. Вот когда умудрился-то?

Слизнув сладкую мякоть, Бекки нахмурилась и, забросив тесто, пошла к ведру с черникой. Слишком уж кисло выходило…

Но не успела наклониться, как сначала услышала хлопок входной двери, а потом почти сразу ощутила, как ее бедра сжали сильные мужские руки.

— Сначала пироги! — Бекки выпрямилась и грозно сверкнула глазищами на своего второго мужа. Темный, как уголешка, и страстный, как пламя. Светлый гораздо спокойнее, зато по хозяйству помощи больше. А этот сейчас плюхнется на лавку и начнет в ножи свои играть, как ребенок в куклы. Да и ладно… Всю дневную заботу он потом в ночи вернет. С таким в одной кровати не заскучаешь. Горячий мужчина. Вот кто скажи, что дроу такие ненасытные любовники, — не поверила бы.

Бекки довольно ухмыльнулась, вспоминая сегодняшнюю ночь. А потом высыпала горсть черники в миску и занялась тестом, поглядывая искоса то на светлого, то на темного красавца. Вот уж во что верилось с еще большим трудом, так это в то, что оба этих мужчины — ее мужья. Дядя до сих пор брюзжит иногда, только кто ж его слушать станет? Тем более теперь, когда через полгода в их семье малыш появится!

А вот королевская семья увеличиваться пока не собирается. Не до того им, видите ли. Мотаются по миру, отслеживают, чтобы кругом порядок был.

Эслентейн, разминая ягоды, тоже задумался о семействе драконов. Просто стыдно немного стало. Они сейчас пироги есть будут, а от Тха-ариса, бедного, один нос остался и скулы.

Сам признается, что пришла пора в спячку уходить, чтобы магия его окончательно не выпила, но не хочет. Боится, что стоит ему уснуть, как в королевстве переворот начнется. Не доверяет он старому королю Фасвойсэ, и правильно. Скользкий тип. Всю семью в другой мир отправил, а сам тут остался с молодой любовницей. И вот явно замышляет что-то недоброе. Надо бы до него дойти вместе с вампирами, поговорить по душам, может, и душу к праотцам отправить, ради всеобщего спокойствия.

Синдра, главное, к этому не привлекать, потому что сделать все надо тайно. А орк как был прямой и честный, так таким и остался.

Вот если потребуется явно кого-то проучить, лучшего кандидата не найти. Придет с топором, уйдет с топором и скальпом. Только желающих в открытую выступить против мужа королевы уже давно не найти. Он ведь не один на огонек заглянет, а вместе со своим драконом, таким же на всю голову повернутым. Зачем Ка-арис армия, когда у нее такой муж есть?!

— Тариен, переговорить надо. План есть. — Эслентейн отодвинул миску с ягодами, подмигнул Бекки и поцеловал ее в щеку, проходя мимо: — Мы ненадолго, милая. Сейчас обсудим кое-что и вернемся.

Темный, быстро собрав свои ножи, встал, но вместо поцелуя снова погладил гномку по округлому заду. Ловко увернулся от скалки и выскочил на морозный воздух вслед за другом.

— Ты насчет старика-дракона? Убрать его надо.

— Яд?

— Нет. Сразу подумают на илитиири. А значит, на Ка-арис.

— М-да…

Ка-арис подставлять было нельзя. Так что выбор смерти следовало обдумать более тщательно.

— Вечером к Алрану сходим. Посоветуемся. Он как раз недавно вернулся.

Эльфы понимающе переглянулись. В дела вампиров они старались не лезть, но поручения от случая к случаю выполняли. Даже осев на одном месте и став семейными, оба мужчины все равно иногда скучали и развлекались, влезая в какие-нибудь не особо опасные авантюры. Это Алран, после того как Ва-аршес ушла в мир магии, а Маинстин — в темный потусторонний мир Ллос, пустился во все тяжкие.

— Бабу бы ему, — ехидно хмыкнул Тариен.

— Надо Синдра попросить найти, — ухмыльнулся Эслентейн. — У него это хорошо получается.

Конец!

Content

Смирнова Ирина Троллья поганка