Сара Фокс

Багет в багровых тонах

Sarah Fox

FOR WHOM THE BREAD ROLLS

Copyright © 2017 by Sarah Fox

This translation is published by arrangement with Alibi, an imprint of Random House, a division of Penguin Random House LLC

© Ударова Н.И., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Глава 1

Утреннее солнце блестело на океанских волнах. Я ненадолго задержалась на пляже: оглядела расположившиеся в отдалении острова Сан-Хуан, сейчас представлявшие собой неясные зеленоватые формы. Всего в метре от меня волны мягко касались песчаного берега, на небе – ни облачка. Сегодня на полуострове Олимпик нас снова ждет хороший, погожий денек.

Мне хотелось скинуть мои зеленые «конверсы» и помочить ноги в океане, но я и так провела на пляже слишком много времени. Надо идти в закусочную, где я работаю, – в «Флип Сайд». И не то чтобы мне не хотелось. Нет, я люблю наш маленький ресторанчик, люблю болтать с посетителями, подавать им наши вкуснейшие блинчики, вафли и все остальное, что едят на завтрак. Мне очень повезло: свою работу я люблю, и порой мне бывает трудно поверить, что закусочная теперь действительно моя.

Пару месяцев назад умер Джимми, двоюродный брат моей бабушки. Он завещал мне свой дом, находящийся здесь же, на берегу океана, и «Флип Сайд». У меня тогда как раз был отпуск (я работала помощником адвоката в Сиэтле). Джимми лежал в больнице с двусторонним воспалением легких, а я присматривала за «Флип Сайдом». После его смерти я долго не могла понять, как мне быть: вернуться на работу и к привычной жизни в Сиэтле или же переехать сюда, в маленький городок Уайлдвуд-Ков.

Выбор был непростой, и на то было множество причин, но сейчас я понимаю, что все сделала правильно. Я вернулась в Сиэтл, написала заявление об увольнении и начала собирать вещи. Я приехала в Уайлдвуд-Ков через несколько недель и ни разу еще не пожалела, что решила перебраться в этот городок.

Каждый день я вижу океан, вдыхаю свежий соленый воздух и пять дней в неделю приветствую гостей – новых и уже знакомых – в стенах «Флип Сайда». Конечно, порой я устаю, но в целом все очень здорово. Работая в закусочной, я легко сошлась с местными жителями и уже успела обзавестись парочкой хороших друзей.

Сейчас середина июня, и к нам, помимо завсегдатаев, заходит много новых людей. В самом разгаре туристический сезон, а значит, работы у нас хоть отбавляй. Еще не было шести утра, и на пляже – никого, кроме одного человека, выбравшегося на прогулку, да пары собак, шлепающих лапами по отмели. Но совсем скоро из своих жилищ на пляж выберутся и туристы, и местные.

Шумели волны, я шла по пляжу и улыбалась, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Прогулка по Уайлдвуд-Ков-Бич – лучшее начала дня. Сюда я приезжала еще в детстве, когда мы летом с семьей навещали родственников.

Приблизившись к закусочной, я сошла с песка и оказалась на асфальтированной дорожке набережной, огибавшей наш городок со стороны океана. «Флип Сайд», как и некоторые другие магазинчики и кафе, находился прямо у набережной, так что наши посетители могли насладиться великолепным видом на океан. Подходя к закусочной, я все еще улыбалась, но вскоре улыбка моя померкла.

Мне стало не по себе. Я перешла на бег и остановилась у наших окон. По стеклам, словно кровь, стекала красная краска, огибая те места, где были выведены огромные буквы. «Позор» – виднелось на одном окне; на другом – «тошниловка». Я в ужасе уставилась на надписи и стекающую краску, совершенно не понимая, что можно сделать, а через пару секунд мной овладел самый настоящий гнев.

Я открыла входную дверь и кинулась внутрь. В основном зале никого не было, свет не горел. Освещали его только солнечные лучи, кое-как проникавшие через окна, но вот в кухне свет был. Почти вприпрыжку я кинулась к двери на кухню и оказалась во владениях нашего повара – Ивана Камински. Крупный, мускулистый и покрытый татуировками Иван уже вовсю работал, вместе с ним – его юный помощник Томми Парк, нарезавший бананы и клубнику.

– Вы видели окна? – воскликнула я. На мгновение мне показалось, что из ушей у меня сейчас повалит пар.

Иван нахмурился. Ответил мне Томми:

– Нет, мы зашли через заднюю дверь. А что с окнами?

– Все изрисовали.

– Опять? – спросил Томми с изумлением.

Дней десять назад те же самые надписи появились на окнах у заднего выхода закусочной. Уже тогда я примерно догадывалась, кто это хулиганит.

– Ида, – мрачно проговорил Иван, и я кивнула.

– У нее что, крыша поехала? – спросил Томми.

Иван вытер руки полотенцем, а затем вышел из кухни. Я последовала за поваром, Томми за мной. Оказавшись снаружи, мы втроем уставились на покрасочные работы:

– Ничего себе! Да она сумасшедшая! – воскликнул Томми.

Я тяжело вздохнула. Гнев мой поутих. Конечно, вся ситуация меня страшно раздражала, но от злости я больше не кипела.

– Она работала тут несколько лет назад, а потом ее выгнали – поймали на краже. А теперь она считает, что я виновата, что ее племянник угодил за решетку.

А ведь там ему самое место. Но Иду это не интересовало.

– У нее явно не все дома, – Томми покачал головой.

– И ее это очень злит, – ответила я, глядя на Ивана.

Наш стриженный под машинку, накачанный, татуированный и вечно смотрящий исподлобья повар всегда производил впечатление, мягко говоря, не самого дружелюбного малого. Сейчас же он выглядел так угрюмо, что я бы, наверное, перепугалась не на шутку, если бы была на месте Иды.

– Надо все отмыть, пока краска не засохла, – сказал Иван.

– Cхожу за водой и моющим средством, – откликнулась я, смирившись, что первую половину дня мне придется провести, оттирая эти мерзкие слова.

– Томми, можешь пройтись вокруг закусочной – вдруг она еще где-то оставила свой след, – попросила я.

– Легко, – Томми завернул за угол, а я последовала за Иваном внутрь здания.

– Одолжишь мне Томми на некоторое время?

– Конечно. Я тоже помогу.

– Не надо. Ты иди обратно на кухню, а мы с Томми все отмоем, – ответила я.

Иван кивнул и скрылся за дверью, ведущей на кухню. Я же проследовала по коридору к кладовке. Там я взяла красное пластиковое ведро, моющее средство и какие-то тряпки. Я стояла у раковины и наливала в ведро теплую мылящуюся воду, когда в дверях появился Томми:

– Больше никаких следов Иды.

– Ну хоть так, – я закрыла кран и вытащила ведро из раковины.

Томми поспешил на помощь и принял у меня ведро. Мы вышли на улицу, и я сделала несколько фотографий изрисованных окон на свой телефон. Произошедшее надо задокументировать. Надо было опять сообщить шерифу – какое-то время назад я уже жаловалась на похожее происшествие. Правда, все, что он сделал, – это составил отчет. Надеюсь, на этот раз он сможет принять меры. Беда в том, что никаких доказательств, что надписи – дело рук Иды, у меня нет.

Я засунула телефон в карман, и мы с Томми принялись за работу. Красные буквы с подтеками вскоре превратились в огромные пятна, медленно, но верно краска поддавалась. Томми тер сверху, там, где я не доставала, а я занималась нижней частью окон. Мимо нас промелькнуло несколько человек, которые вышли с утра на пробежку, но никого из них я не знала. Пробегая, они поглядывали на нас, но останавливаться и пускаться в расспросы не стали.

Даже если нам с Томми удастся отмыть окна до первозданной чистоты прежде, чем на пороге закусочной появятся первые посетители, уверена, слухи о произошедшем пойдут, так или иначе. В маленьком городке новости распространяются крайне быстро. Но если Ида думает, что ее выходки подпортят репутацию «Флип Сайда», то она ошибается. В прошлый раз подобные надписи только разозлили наших завсегдатаев, и все мне очень сочувствовали. Тем не менее, жизнь она нам портила.

Приходится тратить время и деньги, чтобы привести все в порядок. На прошлой неделе нам, например, перекрашивали стену, где задний вход, и теперь я очень надеялась, что мы сумеем как следует отмыть окна.

Прошло минут двадцать, и мы немного отступили от главного входа, чтобы осмотреть нашу работу. Несколько пятен успели засохнуть, но в общем и целом от краски не осталось и следа.

– Пятна надо отскоблить, – сказал Томми, оглядывая то, что оттереть не удалось.

– Давай пока оставим так, – я бросила тряпку в ведро. – Большую часть оттерли – и хорошо. Спасибо за помощь.

– Не за что, – Томми взял ведро, и мы пошли к входной двери. – Сообщишь шерифу?

– Да, хотя что он может сделать? Но пусть все будет официально.

– И ты никак не можешь доказать, что это Ида?

– Пока нет.

– Может, надо установить камеры?

Я оглядела здание закусочной, а затем открыла дверь:

– Может, и поставим.

Грустно, что даже в таком маленьком городке, как Уайлдвуд-Ков надо думать о мерах безопасности, но как иначе? Что-то мне подсказывало, что Ида не остановится и сделает все, чтобы жизнь перестала казаться мне сахаром. Но пока нет доказательств, что все это устраивает Ида, шериф Джорджсон ничего не может сделать.

Я вылила грязную воду и убрала ведро обратно в кладовку. Томми пошел на кухню к Ивану. Я позвонила Джорджсону по его прямому номеру, но трубку он не брал, – пришлось оставить голосовое сообщение. Затем я отправила ему фотографии по электронной почте и собралась идти открывать «Флип Сайд», решив, что больше ничего подобного Ида Уинклер учинить не сможет.

Вскоре приехала наша официантка – Ли Хантер, а за ней – Сиенна Мюррей. Сиенне шестнадцать, и она устроилась к нам на время туристического сезона. Я рассказала Ли о случившемся, и ее карие глаза вспыхнули от гнева.

– Это Ида, – сказала Ли, собирая свои светлые волосы на макушке, – я в этом точно уверена.

– Я тоже, – ответила я, переворачивая табличку на двери, так что снаружи теперь читалось «Открыто».

– А доказательства есть? – спросила Сиенна, повязывая красный фартук.

– Нет, – ответила я.

– Нам нужны камеры слежения.

– Томми сказал то же самое. Да я тоже так думаю. Надо будет этим заняться.

На этом обсуждение закончилось, потому что в закусочной появились наши постоянные посетители – Эд и Гэри, пришедшие за своим любимым завтраком – блинчиками, сосисками и беконом. К счастью, остатков краски на окнах они не заметили и вместо этого обсуждали жару, стоявшую последние дни на полуострове. Ли же налила им кофе и удостоверилась, что завтрак им следует подать как обычно. И хотя в городе наверняка совсем скоро прознают об инциденте с надписями, я была рада, что хотя бы сейчас мне не придется его обсуждать.

Ли и Сиенна прекрасно справлялись с заказами сами, так что я пошла в свой кабинет, решив заняться кое-какой административной работой. Где-то через час я выглянула наружу и обнаружила, что, как и всегда во время завтрака, в закусочной царила суета. Обычно по будням к нам заходили без детей, чтобы насладиться вкусным завтраком, а затем отправиться на работу. Сейчас же – в туристический сезон – помимо завсегдатаев в зале сидело несколько семей с детьми. Свободных столиков не было, поэтому я надела фартук и отправилась помогать Ли и Сиенне.

Я поприветствовала семью из четырех человек, приняла их заказы и передала через окошко на кухню. Иван тем временем выставил две готовые тарелки – одну с вафлями с чеддером и беконом, а другую – с омлетом и одним из рулетов, которые только недавно появились в меню. С тех пор как я стала владелицей «Флип Сайда», мне посчастливилось побывать в роли дегустатора новых рецептов Ивана. Стоило мне попробовать сладкие рулетики с пеканом и кленовым сиропом, как я уже знала, что они будут пользоваться бешеной популярностью. И наши посетители подтвердили мою догадку. Ничего удивительного, конечно. Иван – не самый разговорчивый парень, да и выглядит он устрашающе, но все в городе знали, что готовит он восхитительно.

Через пару часов поток проголодавшихся людей поутих, и мы с Сиенной, оказавшись возле кассы, успели обсудить ее планы на остаток недели.

– Пойду к парикмахеру, – начала рассказывать Сиенна, накрутив на палец прядь своих темных волос. Сейчас у нее было асимметричное каре с сине-бордовым мелированием. – Думаю добавить пурпурного.

– Смотреться будет здорово! – успела сказать Ли, проходя мимо нас на кухню. В руках она держала стопку грязной посуды.

Я тоже хотела было согласиться, но тут в закусочную зашел молодой человек и занял маленький столик возле окна.

– Какой симпатичный, – прошептала Сиенна, и глаза у нее загорелись.

Когда Ли вышла из кухни, Сиенна поймала ее за руку.

– Третий столик твой, но можно я обслужу вон того парня? Он такой классный…

Ли кинула взгляд на третий столик:

– Гэвин Полсон? Конечно, давай, иди.

– Спасибо! – Сиенна с чувством поблагодарила Ли и поспешила к Гэвину, держа наготове блокнот и ручку. Через минуту по пути на кухню, проходя мимо меня, она шепнула:

– Очень классный! Готовится поступать в медицинский!

– А он не слишком взрослый для тебя? – спросила я, внезапно начав опекать мою юную сотрудницу. Гэвину на вид лет двадцать.

– Мечтать ведь не вредно? – ответила Сиенна и убежала, так что я и не успела ничего возразить. Через минуту о новом возлюбленном Сиенны я и думать забыла – за окном показалась женщина со спутанными седыми волосами.

– Только не это, – проговорила я. Дыхание у меня перехватило, плечи напряглись. Предчувствие было нехорошее.

К закусочной приближалась Ида Уинклер. Она совсем немного постояла у двери, разглядывая через очки с толстыми стеклами наши окна. Ей явно пришлось не по душе, что все ее труды пошли насмарку. Я задержала дыхание, внутри у меня все сжалось, мысленно я повторяла, чтобы она шла дальше.

Ли, снова направлявшаяся на кухню, остановилась возле меня и проследила за тем, куда я смотрела.

– Пусть только попробует зайти…

Я положила ладонь на ее руку, но глаз с Иды не спускала.

– Давай сохранять спокойствие.

– С ней это не так-то просто.

Ида отвела взгляд от окон, а затем заметила, что мы на нее смотрим. Она ухмыльнулась. Злость в ее глазах была заметна даже с такого расстояния. Внутри у меня все сжалось еще сильнее, но тут она развернулась на каблуках и зашагала прочь от закусочной. Совсем скоро ее и след простыл.

Я с облегчением выдохнула. Но облегчение это было временным. Ида ушла, но у меня было нехорошее предчувствие, что ее выходки только начинались.

Глава 2

Время подходило к обеду, и вот-вот должна была начаться обыкновенная для этого времени суета. Я направлялась за кофейником со свежим кофе, когда зазвонил телефон. Я сняла трубку:

– «Флип Сайд». Марли у телефона.

В ответ мне ничего не сказали.

– Алло?

На секунду мне показалось, я слышу, как на другом конце кто-то дышит, но ответить мне так и не ответили.

– Алло? – еще раз повторила я.

Ответа не последовало, так что я повесила трубку. Я пошла за кофейником, затем прошлась по залу, доливая нашим посетителям кофе. Успела наполнить только две чашки, как вновь зазвонил телефон.

– Я отвечу, – сказала Сиенна, проходя мимо.

Я остановилась возле одной из посетительниц, которая сидела в компании своих двух дочерей-близняшек. Приняв их заказ, я пообещала, что напитки будут готовы буквально через минуту или две.

– Кто звонил? – спросила я у Сиенны, наливая в стаканы чай со льдом.

– В трубку молчали.

– Пару минут назад был такой же звонок… – Я хотела еще что-то сказать, но тут снова зазвонил телефон. Мы с Сиенной обменялись тревожными взглядами, а затем я сняла трубку. В ответ на мое приветствие вновь звучала тишина. Внутри у меня снова все сжалось, и я положила трубку.

– То же самое? – спросила Сиенна.

– Ага.

И снова зазвонил телефон.

Я постаралась, чтобы голос мой звучал жизнерадостно – на случай если это настоящий звонок, хотя, конечно, вряд ли. Мои подозрения тут же подтвердились, потому что мне опять никто не ответил.

– Алло? – сдерживаться у меня уже не было сил, и голос начал звучать раздраженно. На этот раз я услышала неясное хихиканье. От раздражения все мышцы у меня напряглись, и я бросила трубку.

Сиенна взяла две тарелки, которые Томми только что выставил на подставку у окошка, ведущего на кухню.

– Кто-то решил, что это смешно?

– Видимо, да, – ответила я, взяв стакан с чаем. – И я даже догадываюсь, кто именно.

– Ида Уинклер?

– Я уверена, что это она.

Сиенна отправилась с тарелками к успевшим проголодаться гостям, я же понесла чай женщине с двумя дочерьми, а затем вернулась к кассе. Взяла телефон и набрала звездочку-шесть-восемь. Вытащив из кармана фартука ручку, я записала номер телефона, который мне продиктовал робот на том конце провода.

Я нажала отбой. Мимо меня в сторону кухни со стопкой грязной посуды проходила Ли:

– Все нормально? – спросила она.

– Да, все хорошо, – ответила я, и наша официантка скрылась за дверью, ведущей на кухню. Я очень надеялась, что сказала ей правду.

Иван выставил три тарелки, от которых еще шел пар, так что я аккуратно подхватила их и отправилась к столику, за которым сидела та самая женщина с двумя дочками. Снова послышался телефонный звонок, я оглянулась и увидела, как Ли направилась к кассе.

– Пожалуйста, – сказала я, ставя тарелки с блинчиками с голубикой и посыпкой, затем блинчики с шоколадом и зефиром и следом – вафли чуррос.

Гости меня поблагодарили, и я оставила их наслаждаться творениями Ивана.

– Нам что, какой-то шутник названивает? – спросила Ли, когда я подошла к кассе.

– С тобой, видимо, тоже в трубку молчали.

Ли кивнула, а я подняла повыше блокнот, в котором был записан тот самый номер.

– Это наверняка Ида, но я уточню.

– Ведьма, – прошипела Ли сквозь стиснутые зубы. – Надо что-то сделать.

Снова раздался звонок, и мы обе со злостью кинули взгляд на телефон. Затем я сняла трубку. Как только стало ясно, что это вновь чья-то глупая шутка, я отсоединилась.

– Хорошего понемножку, – я выдернула шнур из телефонной базы.

Навынос «Флип Сайд» еду не продавал, так что можно было не опасаться, что мы потеряем несколько заказов. Мы с Ли вернулись к работе, но мысленно я то и дело возвращалась к этим навязчивым звонкам. Как только появилась такая возможность, я оставила Ли и Сиенну в зале одних, а сама отправилась в укрытие своего кабинета. Я сразу же зашла в интернет и принялась за проверку записанного в блокноте номера. Когда на экране возникло имя Иды Уинклер, я ни капли не удивилась. Судя по всему, она решила как следует взяться за нашу закусочную, так что я решила, что стоит обновить телефонный тариф – чтобы был определитель номера и можно было блокировать нежелательных абонентов.

Меня вновь охватило раздражение. Почему вдруг из-за Иды я должна тратить деньги на камеры слежения и менять телефонный тариф? Поразительно, как много неприятностей может создать всего лишь одна женщина. Но зато сейчас у меня есть хоть что-то, с чем я могу прийти к шерифу Джорджсону. Конечно, телефонные звонки не доказывают, что это она разрисовала окна, но, может, Джорджсон хотя бы сможет провести с ней воспитательную беседу. Не знаю, правда, поможет это или нет, но Ли права – что-то делать надо.

Я бросила взгляд на свой мобильный – почти два часа дня, так что я отправилась в зал помогать Ли и Сиенне убирать со столов. Наши последние посетители уже уходили, а на улице их ждал ясный солнечный день.

– Жарко там, – сказала Ли, когда я перевернула табличку надписью «закрыто» наружу.

– Да, жарко, – согласилась я, постояв немного у прозрачной двери и наслаждаясь видом океана. В закусочной было прохладно – работал кондиционер, но от асфальта шел жар, воздух над ним как будто плавился и немного подрагивал, солнце сильно припекало: на полуострове наступил период аномальной жары. Мне хотелось пойти на пляж и позагорать, но для начала нужно разобраться с оставшимися делами в «Флип Сайде».

Через пару минут я попрощалась с собравшимися домой Ли и Сиенной, а сама следующий час провела за уборкой, приведя зал в первозданное состояние и подготовив его к завтрашнему дню. Закончив, я встала возле кассы и обвела закусочную взглядом. Летом огонь в камине у нас не горел, вместо этого там стоял пышный букет свежих цветов, создававший такое же радостное настроение, как и пляшущие языки пламени. Балки из темного дерева ярко выделялись на фоне белого потолка, и в любое время года закусочная выглядела симпатично и уютно.

Я собрала несколько осыпавшихся из букета разноцветных лепестков, забрала выручку из кассы и отложила необходимую сумму в сейф в кабинете – на завтра. К этому времени Томми уже отправился домой, а Иван заканчивал убирать на кухне. Я попрощалась с нашим поваром и пешком отправилась в банк.

Не прошло и нескольких минут, как на улице мне стало жарко. В закусочной в джинсах я чувствовала себя прекрасно, а вот на улице было совсем по-другому. К счастью, в банке тоже работал кондиционер, так что я сумела ненадолго скрыться от уличного зноя. Вновь оказавшись на солнцепеке, я пошла по Мейн-Стрит. Добравшись до середины квартала, притормозила возле антикварного магазина. Перебравшись в Уайлдвуд-Ков, я успела уже несколько раз побывать в этой лавке. В один из визитов купила прекрасное старинное зеркало, которое теперь стоит у меня в спальне, но чаще я заходила, чтобы просто посмотреть, что у них есть хорошего. Я постояла возле магазина: с одной стороны, хотелось добраться до дома, а потом – на пляж, искупаться в океане, но поразмышляв еще мгновение, я зашла в магазин.

– День добрый, Марли, – поприветствовал меня хозяин, чья лысеющая голова высунулась над полкой с фарфоровыми блюдами и статуэтками.

Я улыбнулась в ответ:

– Как дела, мистер Горски?

– Все хорошо, спасибо.

Он вышел из-за шкафа, поправляя круглые очки.

– Чем могу быть полезен?

– Да я так, зашла просто посмотреть.

Мужчина кивнул, и тут зазвонил телефон.

– Если что – обращайся, – сказал он.

Я пообещала, что непременно позову его, если возникнет необходимость, и он поспешил подойти к телефону.

Я медленно прошлась туда-сюда между полками, разглядывая выставленные антикварные вещицы. И хотя я бывала здесь и раньше, каждый раз находилось что-то новенькое. Оказавшись в конце второго ряда полок, я остановилась, чтобы получше рассмотреть несколько ламп без абажуров, расположившихся под самым потолком. Как-то раз, разбирая одну из комнат в унаследованном мною от Джимми викторианском доме, я наткнулась на великолепный плафон. Дальнейшие поиски, однако, успехом не увенчались: саму лампу я так и не нашла.

Я осторожно сняла одну из ламп с полки и рассмотрела ее поближе. Затем взглянула на бирку с ценой. Оказалось, что мистер Горски просил за эту лампу совсем немного, и мне показалось, что она бы прекрасно подошла к моему плафону. Судя по всему, и лампа, и плафон относились примерно к одной и той же эпохе, и темная бронза прекрасно подойдет к стеклянному плафону.

Я купила лампу, вышла из магазина и, покинув Мейн-стрит, оказалась на Уайлдвуд-роуд, которая, повторяя линию побережья, вела на окраину нашего городка.

Когда я добралась до дома, мне ужасно хотелось сделать глоток чего-нибудь холодного, а еще искупаться в океане. Огромные ели, растущие по краю дороги, прятали меня в своей тени, но вскоре, выйдя на гравийную дорожку, ведущую к бело-голубому дому, я вновь оказалась на солнце.

На миг забыв обо всех неудобствах, вызванных погодой, я улыбнулась, глядя на свое жилище. И башенка, и резные наличники, крылечки – у главного и у заднего входа – во всем чувствовался характер. До сих пор я все еще не могла поверить, что этот дом – мой, и уже в который раз я мысленно поблагодарила Джимми за такое наследство.

На окне восседал рыжий кот Оладушек. Улыбка моя стала еще шире. Оладушек – отличный парень, и жить с ним под одной крышей – одно удовольствие.

Я почти добралась до крыльца, как вдруг заметила орлана, низко парившего над океаном. Оставив сумку и лампу на крыльце, я направилась к пляжу, выход к которому был с той стороны дома, – хотелось получше рассмотреть эту великолепную птицу. Я забралась на бревно и, прикрыв глаза рукой, чтобы не слепило солнце, наблюдала за орланом, который кружил над поверхностью воды, а затем направился вглубь полуострова.

Когда это удивительное создание скрылось за елями, я заметила знакомую фигуру, идущую по пляжу.

– Патриша! – позвала я.

Темноволосая женщина остановилась и повернулась в мою сторону. Увидев меня, она улыбнулась, помахала и направилась ко мне. Я спрыгнула с выгоревшего под солнцем бревна и пошла ей навстречу.

– Привет, Марли, – поздоровалась Патриша. – Ты с работы?

– Да, – ответила я. – Собираюсь искупаться, – я поглядела на океан, ярко блестевший на солнце.

– Жарко сегодня, да? Но все же хорошо.

Я согласилась с Патришей, а затем спросила:

– Вы не будете продавать свои деревянные поделки на ярмарке в выходные? Было бы здорово увидеть там ваши работы.

Патриша – мама Сиенны – увлекалась резьбой по дереву: у нее выходили замечательные фигурки животных. Я видела парочку на полках в ее гостинице, которая располагалась через три дома от моего.

– Буду, – ответила Патриша. – Но тебе я свои поделки могу и так показать, когда захочешь.

– Я собираюсь заглянуть на ярмарку, так что увидимся там. Если вдруг не получится, то ловлю на слове – обязательно зайду посмотреть.

Мы перекинулись еще парой фраз, но затем, когда стало ясно, что и в джинсах и футболке я вот-вот расплавлюсь от жары, мы распрощались. Я собрала свои кудрявые волосы в пучок и направилась к главному входу. Добравшись до ступенек, ведущих на крыльцо, на секунду остановилась, не веря своим глазам.

Моя сумка лежала на месте, а вот лампа, которую я оставила рядом, пропала. Я резко развернулась и оглядела участок: за елями заметила едва уловимое движение. Не раздумывая, я бегом бросилась к деревьям.

Нырнув под ветки, я стала пробираться к дороге – да так, что кеды взрывали землю, усыпанную сухими иголками. Выбравшись на проезжую часть, я внезапно остановилась: стоявшая на обочине коричневая машина с характерным звуком колес резко сорвалась с места и уехала.

Было все так же жарко, и я тяжело дышала. И к тому же случившееся меня страшно разозлило. Я смотрела вслед машине, скрывшейся за ближайшим поворотом к городу.

Без сомнений, тот, кто сидел за рулем, и утащил мою лампу. И судя по тому, что я успела разглядеть, это была Ида Уинклер.

Глава 3

Доложив о произошедшем шерифу, я бросилась в спальню, где наконец переоделась в шорты и майку, а затем заколола свои темные волосы заколкой. Сразу же стало гораздо прохладней, но при мысли об Иде Уинклер и о том, что она учинила, меня вновь бросало в жар.

В спальню пришел Оладушек и потерся о мои голые ноги. Он мурлыкал и урчал. Я взяла кота на руки, и гнев мой стал понемногу сходить на нет. Оладушек замурчал еще сильнее и начал тереться мордочкой о мой подбородок:

– Я тоже рада тебя видеть, – сказала ему.

Я спрятала лицо в его шерсти, прислушиваясь к мурлыканью, а затем опустила его на пол.

– Спасибо тебе, приятель. Я почти успокоилась.

Оладушек поглядел на меня снизу вверх, а затем удалился из комнаты. Я пошла за ним следом, а когда спустилась на первый этаж, к дому подъехала полицейская машина. С помощником шерифа Кайлом Рутовски мы встретились на крыльце, где я и рассказала ему, что произошло.

– Уверена, это Ида Уинклер, – добавила я, закончив свой рассказ на том, что вор поспешно скрылся на машине. – И в «Флип Сайде» тоже наверняка она постаралась.

– Те надписи на окнах? – уточнил Рутовски.

Я кивнула:

– И еще телефонные звонки, сегодня утром в закусочную постоянно звонили. Я узнала, с какого номера нам названивали, и это ее номер.

– Насколько я понимаю, доказательств, что миссис Уинклер как-то связана с этими эпизодами, нет.

– С тем, что произошло в закусочной, – нет. Но я уверена, что сейчас за рулем той машины сидела именно она.

– Вы не запомнили номер машины?

С большим удовольствием я по памяти продиктовала нужные цифры и буквы. Наконец у меня были хоть какие-то реальные доказательства против Иды. И если полиция установит, что машина принадлежит Иде, то, учитывая, что именно ее я видела в водительском кресле, получится, что она была рядом с местом преступления. И хотя арестовать ее не выйдет, может, шерифу удастся на нее как-то повлиять. Правда, есть вероятность, что и это не поможет, но я верила в лучшее.

Рутовски пообещал все выяснить и уехал.

Я же опустилась на ступеньки и призадумалась. Если полиция не арестует Иду или хотя бы не припугнет, то даже не знаю, что буду делать. Краска на окнах, звонки, мелкие кражи – как-то чересчур. Вряд ли ей удастся свести работу «Флип Сайда» на нет, но настроение из-за нее у меня точно портится. Плохо, конечно, что я так легко ей поддаюсь. Кажется, гнев начинал возвращаться.

Я все сидела на ступеньках, когда к дому подъехал серебристый пикап. Водитель начал парковаться, и я поднялась на ноги, забыв про раздражение и начав широко улыбаться. Из машины выбрался мой молодой человек – Бретт Коллинз, и я поспешила ему навстречу. Не сказав ни слова, я поднялась на цыпочки и поцеловала его. Как только наши губы встретились, я сразу же обо всем забыла. Он притянул меня поближе, и я крепко его обняла. Через пару секунд мы разомкнули объятия, и я поняла, что напряжение, сковывавшее мои мышцы, прошло, а улыбаться я стала еще шире.

– Ого, – сказал Бретт, усмехнувшись. – Вот это приветствие так приветствие.

Я убрала с его лба выбившийся светлый локон и посмотрела в его глаза – ясные и голубые, как летнее небо над нашими головами.

– Рада тебя видеть.

– Я тоже.

Я отметила, что Бретт был за рулем своего пикапа, а не грузовика, на котором он ездил, когда работал.

– С делами на сегодня все? – догадалась я.

– Ага, – ответил Бретт. Руки его лежали у меня на талии. – Я думал, может, проведем вечер вместе.

– Отличная идея.

Хотя прошла уже пара недель, как я вернулась в Уайлдвуд-Ков, мы с Бреттом оказались так заняты каждый своей работой, что времени друг на друга у нас почти не оставалось. Мы старались бывать чаще вместе, но все равно – мне его не хватало.

– Как прошел день? – спросил он.

– Не спрашивай.

– Что-то случилось?

Я кратко рассказала, что произошло в закусочной, потом про кражу.

Между бровями Бретта появилась морщинка.

– Ида слишком далеко зашла.

– Именно. Я обо всем сообщила в полицию. Надеюсь, скоро все наладится, – я посмотрела Бретту в глаза и не смогла не улыбнуться. – Но давай пока забудем про Иду Уинклер.

Только что появившаяся морщинка стала менее заметной, а сам Бретт усмехнулся:

– Прекрасный план.

– У тебя с собой плавки?

– С собой.

– Отлично, – сказала я, чувствуя себя радостней, чем за весь день. – Потому что я умираю – хочу искупаться в океане.

Не прошло и десяти минут, как мы, переодевшись для пляжа и намазавшись защитным кремом, раскладывали наши вещи возле воды. И хотя основная масса людей ходила на пляж, который располагался ближе к городу, здесь, возле бухты, тоже были отдыхающие. Нам с Бреттом удалось найти тихое местечко. Мы бросили полотенца на бревно и пошли прямиком к океану.

Начинался отлив, так что для начала мы прошлись по мокрому песку и только затем оказались у кромки воды. Первая волна коснулась моей босой ноги, и я с наслаждением отметила, что прикосновение это было прохладным и приятным. Я стала продвигаться дальше и, когда вода достигла колен, замедлила шаг. Вода перестала казаться прохладной, теперь она была почти ледяной – настолько, что ноги начинали неметь. А все остальное тело при этом продолжало гореть на солнце.

Чуть впереди меня Бретт без особых раздумий нырнул с головой в надвигающуюся волну, на мгновение исчезнув из виду и вновь появившись через пару секунд. Я знала, что он начнет меня дразнить, если так и буду стоять, поэтому я сделала глубокий вдох – отчасти чтобы просто набраться решимости перед погружением – и нырнула. Холодная вода теперь была со всех сторон, и хотя я пыталась приготовиться к нырку, все равно мое тело было в ужасе от такой смены температуры. Я вынырнула через пару секунд, судорожно глотая воздух.

Бретт засмеялся.

– Здорово освежает, да?

– Вроде того, – проговорила я, убирая с лица выбившиеся кудряшки. Но он прав, конечно. Сначала холодно, а теперь в воде очень здорово.

Я сделала несколько гребков к Бретту. По океану бежали волны, которые меня то мягко поднимали, то опускали. Добравшись до Бретта, я поняла, что он смотрит на водоросли, плававшие неподалеку от нас. Я тут же вспомнила те летние дни, что я подростком проводила вместе с Бреттом и его друзьями, и сразу стало ясно, что он замышляет.

– Даже не думай!

Я со всех ног бросилась к пучку водорослей, думая добраться до него первой. Те же планы были и у Бретта. Он схватил пучок и сделал так, что дотянуться до него я уже не могла. А затем запустил им в моем направлении. Я успела выставить руки перед лицом, защитив прическу от влажной морской травы. Я швырнула этим снарядом обратно в Бретта, но он развалился на полпути и шмякнулся в воду.

Бретт нырнул, а вынырнув, обхватил меня за талию. Я притянула его поближе и обвила руками его шею. Вода была ему всего лишь по грудь, и, дотянувшись до песчаного дна, он удерживал нас на одном месте.

– Прямо как в старые добрые времена, – сказал он, коснувшись лбом моего лба. – Ну, кроме вот этого…

И тогда он поцеловал меня, а я поцеловала его. Губы его на вкус были соленые – как лето. Как бы я хотела, чтобы наш поцелуй длился вечно. Но у океана имелись другие планы. Пошла сильная волна, Бретт потерял равновесие, и мы выпустили друг друга из объятий. Когда он встал на ноги, я вновь обняла его за шею.

– А мне ведь тогда очень хотелось, чтобы ты меня поцеловал, – сказала я, вспоминая, как сильно была влюблена в Бретта в пятнадцать.

– Мне тоже хотелось, уж поверь.

– Правда? Так почему ты меня не поцеловал?

– Я стеснялся.

– По-моему, ты не был особенно стеснительным.

– Кое в чем все-таки был.

Я запустила руку в его влажные волосы.

– Хорошо, что сейчас все по-другому.

Бретт улыбнулся, поцеловал меня еще раз, а потом сказал:

– Согласен.

Мы еще немного поплавали, а потом вернулись на наши места, чтобы обсохнуть.

Затем мы отправились домой, переоделись и занялись грилем на заднем крыльце. После ужина мы, держась за руки, сидели в креслах, болтали и смотрели на океан. Когда небо начало постепенно темнеть, я без особой радости попрощалась с Бреттом – он выехал на Уайлдвуд-роуд и отправился домой.

Хотя день выдался не самый удачный, вечер получился чудесным. Я очень надеялась, что так же чудесно пройдет и весь остаток недели.

На следующее утро я проснулась в прекрасном настроении, помня, как замечательно мы провели время с Бреттом. Я что-то напевала себе под нос, выбирая из своей коллекции футболку, надела джинсы, дольше обычного обнимала Оладушка, покормила его и вышла из дома. Только когда я оказалась на набережной и стала приближаться к «Флип Сайду», я вновь почувствовала напряжение, но тут же выдохнула с облегчением: новых надписей на здании не было. Даже те небольшие красные разводы, от которых Томми так и не сумел избавиться, пропали.

Я скрестила пальцы и быстро оббежала вокруг здания, чтобы проверить, не навещала ли нас этой ночью Ида. К счастью, на наших окнах и стенах не было ни пятнышка краски, так что я вошла внутрь закусочной в весьма приподнятом настроении.

Я заглянула на кухню, чтобы поздороваться с Томми и Иваном, и заодно спросила:

– Томми, это ты окончательно отмыл окна?

– Да, пришел немного пораньше. Понадобилась вода, моющее средство и лезвие.

Я искренне поблагодарила Томми и оставила их вдвоем с Иваном на кухне. Уже у себя в кабинете я в очередной раз подумала, как хорошо, что тогда, в марте, Томми решил устроиться помощником Ивана. Мало того что они прекрасно ладили, и нагрузка на нашего шефа стала чуть меньше, Томми – просто хороший парень.

В хорошем настроении я пребывала и во время завтрака, и днем, а вот потом вновь начались звонки. После третьего молчаливого звонка я выдернула телефон из розетки, и раздражение побежало по моему телу, словно электричество.

Я сделала глубокий вдох, стараясь себя успокоить, и оглядела закусочную. Только четыре столика были заняты, и Ли с Сиенной прекрасно справятся без меня.

Я сняла фартук и шепнула вышедшей из кухни Ли:

– Я отлучусь ненадолго, но, если буду нужна – звоните мне на мобильный.

– Не торопись, – ответила Ли. – У нас все под контролем.

Я зашла в кабинет, забрала свой мобильный и уточнила адрес, который соответствовал номеру телефона Иды. Запомнив, где находится ее дом, я закинула на плечо сумку и вышла на улицу.

День обещал быть жарким, но пока снаружи было приятно и тепло, так что в джинсах мне было весьма комфортно. Пока я шла по Мэйн-стрит, я засомневалась, стоит ли мне идти к Иде, но шага не убавила. От шерифа вестей не было, не знаю, начали ли они заниматься моим делом, а сил ждать, что кто-то придет мне на выручку и все уладит, уже не было.

Особой надежды, что мне удастся вразумить Иду, у меня не было, но стоило хотя бы попробовать. Вдруг, если упомянуть, что я обращалась в полицию, она успокоится? Возможно, перспектива вновь оказаться в тюрьме за кражу, заставит ее задуматься. Конечно, у меня не было желания по-настоящему упечь Иду за решетку, но я хотела, чтобы она наконец оставила меня в покое. Пока что она была единственной ложкой дегтя в моей прекрасной новой жизни в Уайлдвуд-Ков.

Я свернула с Мэйн-стрит и оказалась на Клемент-стрит, где жила Ида. В этой части города я оказалась впервые, но сразу стало ясно, что этот квартал более новый, чем тот, где жила я. Здания на улице были двухэтажные и построены явно на несколько десятков лет позже, чем мой викторианский дом. Аккуратные газоны перед домами еще не успели выгореть под летним солнцем.

Где-то посередине улицы, однако, расположился дом, выбивавшийся из общей картины. Газон зарос, возле калитки, ведущей на задний двор, валялась ржавая велосипедная рама, шины, стопки газет и журналов. Я остановилась возле дорожки – она была вся в трещинах, и я ничуть не удивилась, заметив, что номер дома совпадает с номером дома Иды, который я запомнила, выходя из «Флип Сайда».

Не теряя ни минуты, я прошла по дорожке и поднялась по ступенькам к входной двери. Мне пришлось отскочить в сторону, потому что крыльцо, на которое я зашла, под моим весом заходило ходуном, и я вполне могла упасть. Выбрав наиболее устойчивое положение, я громко постучала.

Дожидаясь ответа, я огляделась по сторонам. В запустении было не только крыльцо. Темно-бордовая краска на доме облупилась, трещину на стекле ближайшего к двери окна заклеили скотчем. Если бы Ида занялась своим жилищем с той же энергией, с какой она портила мне жизнь, наверняка ее дом стал бы самым ухоженным в квартале. Так или иначе, сейчас ее пристанище – словно бельмо на глазу. Интересно, что на этот счет думают соседи.

Несколько секунд прошло в тишине. Я постучала еще раз, весьма громко. Заметив сбоку звонок, я нажала на кнопку. Затем, встав на цыпочки, я попыталась заглянуть внутрь через полукруглое окно над дверью, но ничего, кроме теней, разглядеть мне не удалось.

Возможно, Иды нет дома, но, с другой стороны, вполне вероятно, что она не хочет открывать, особенно если поняла, что в гости к ней пожаловала именно я. Я снова нажала на звонок, затем постучала, а потом наклонилась поближе к двери.

– Ида! – позвала я. – Надо поговорить!

Ответа так и не последовало и, поняв, что мой план провалился, я разочарованно выдохнула. Осторожно, чтобы не навернуться на прогнившем крыльце, я спустилась по ступенькам.

– У Иды сегодня отбоя нет от посетителей.

Я так и подскочила, услышав чей-то голос. Через секунду я заметила, что с крыльца соседнего дома спускается женщина. Голос принадлежал именно ей. Одета она была в юбку до середины колена и майку; темные волосы доходили до середины спины. В руках она держала большую сумку, на голове виднелись солнечные очки. Женщина направлялась по газону прямо ко мне.

– К Иде сегодня уже приходили: тоже стучали в дверь и громко ее звали.

– Извините, я не хотела шуметь.

Женщина отмахнулась от моих извинений.

– Пустяки, ты прошмыгнула словно мышка. В отличие от того, что устроила прошлая гостья.

– Серьезно?

– Мелинда Хайнз.

На мгновение я решила, что женщина назвала мне свое имя, но затем она махнула рукой в сторону дома, стоявшего напротив дома Иды.

– Соседская дочка. Минут двадцать назад точно так же стояла на крыльце у Иды, выла как сирена. Слава богу, пришла ее мать, увела ее. Я уже собиралась звонить шерифу. Меня, кстати, зовут Джульетта Трэн, – сказала она, наконец на самом деле представившись.

– Марли МакКинни, – я тоже назвала свое имя, а затем попыталась повернуть разговор в нужную мне сторону: – Ида к ней вышла?

– Нет, ни слуху ни духу от нее. И тут я ее понимаю. Кому захочется открывать дверь и слушать этот ор?

Я немного отступила, собираясь пойти обратно на работу. Особого желания слушать все оставшееся утро местные сплетни у меня не было.

– Ладно, – сказала Джульетта, а я даже не успела открыть рот. – Если тебе так нужна Ида, можно попробовать через задний двор. Хотя разговаривать с ней бесполезно, – она качнула головой и взглянула на изящные серебряные часы у себя на запястье. – Мне надо бежать. Удачи!

– Спасибо, – сказала я.

Джульетта быстрым шагом направилась к припаркованной неподалеку красной машине с открытым верхом. Забравшись в легковушку, Джульетта уехала, а я вновь оглядела дом Иды. Взгляд мой сместился с главного входа к калитке, которая вела на задний двор. Я решила воспользоваться советом Джульетты. Если Ида пряталась где-то внутри и надеялась, что я просто уйду, то не тут-то было.

Я открыла калитку. Она распахнулась со скрипом и скрежетом. Испугавшись, что Ида услышит, что я иду через задний двор, я торопливо зашагала по цементной дорожке – она тоже была вся в трещинах, по бокам – сплошные сорняки. Я обогнула дом и приостановилась.

Газон на заднем дворе тоже давно не стригли, мусор валялся и там и тут: какие-то ржавые железки громоздились друг на друге (и даже не поймешь, чем они были в прошлой жизни), сквозь них пробивались сорняки. На углу участка росла старая корявая яблоня, рядом – навес для машины, под провисшей крышей которого стоял коричневый автомобиль. Именно эту машину я видела возле своего дома, когда пропал торшер. Самой Иды, однако, видно не было.

Я хотела подняться по шаткой лестнице на заднее крыльцо, но тут заметила сарай, почти полностью скрытый густыми кустами ежевики. Кусты давно пора было подстричь и привести в порядок. Дверь в сарай была открыта, и я решила для начала заглянуть туда, прежде чем попытать счастья в доме.

С трудом пробираясь сквозь высокую траву, я подошла к сараю.

– Ида! – прокричала я, оказавшись поближе.

Как и ожидала, ответа я не получила, но это не значит, что в сарае Иды нет.

Я добралась до двери, схватилась за ручку и открыла ее пошире. Я хотела позвать Иду еще раз, но имя ее застряло у меня горле.

Ида и правда пряталась в сарае.

Точнее, она лежала там на грязном полу и не шевелилась – словно труп.

Глава 4

– Ида… – через несколько мгновений мне все же удалось произнести ее имя.

Она не шевелилась, и у меня появилось зловещее предчувствие.

Я осторожно зашла внутрь сарая и обошла Иду, чтобы наклониться к ее голове.

Грудь у нее не поднималась. Я приложила два пальца к ее шее – пульс не прощупывался. Взгляд мой переместился к ее лицу: под спутанными волосами запеклась бурая кровь.

Я медленно сглотнула, поднялась на ноги и сделала шаг назад, стараясь ничего не касаться. Мне хотелось верить, что Ида просто поскользнулась и ударилась головой, но эта версия тут же рассыпалась: я заметила ту самую старинную лампу, которую купила вчера. Она валялась на грязном полу, я потянулась поближе, чтобы рассмотреть, и тут же заметила следы крови.

Внутри у меня все перевернулось, и, чуть не споткнувшись, я пулей бросилась из сарая. Силой толкнула входную дверь, и она с грохотом ударилась о стену. Еще раз бросив взгляд на бездыханное тело Иды, я кинулась искать в своей сумке мобильный. Пальцы схватили телефон, и я выудила его на свет.

– Миссис Уинклер?

Я выронила телефон, и он оказался в траве. Сердце бешено стучало, я резко развернулась, но человека, звавшего Иду, я так и не увидела.

– Кто там? – спросила я неуверенно, не понимая, к кому обращаюсь.

– Миссис Уинклер, это вы?

Женский голос на этот раз звучал менее уверенно и шел с той стороны высокого забора, которого почти не было видно за кустами ежевики, окружавшими сарай.

– Нет. Меня зовут Марли, – я подняла свой телефон. – Я зашла, чтобы поговорить с миссис Уинклер.

– Она дома? Мне тоже надо с ней поговорить. Если она думает, что может отмахиваться и от меня, и от моей дочери, то она глубоко ошибается…

– Ну… – я не знала, что сказать. – Она дома, – я снова сглотнула, поглядев в том направлении, где лежала Ида. – Но, кажется, она умерла.

Затем последовало долгое молчание.

– Умерла? – повторила женщина. – Боже мой!

– Я как раз собиралась звонить в 911.

Я набрала номер, судорожно вдохнула и сообщила о случившемся диспетчеру. Я как раз пообещала, что никуда не уйду, пока не приедет полиция, как тут ворота, за которыми скрывалась подъездная дорожка, открылись.

Я увидела женщину лет пятидесяти с небольшим. На ней была белая блузка и синие шорты. Она шла ко мне сквозь высокую траву. На ногах у нее были босоножки на высоких каблуках. Я повесила трубку, и женщина оказалась возле меня. Я кинула взгляд на сарай, женщина посмотрела туда же. Глаза ее расширились, а рукой она коснулась груди.

– Господи! Она что, и правда умерла?

– Да, – ответила я.

– Какой кошмар, – женщина поправила свои идеально уложенные золотистые волосы и отвернулась от сарая.

Я решила, что, пожалуй, будет лучше промолчать, что Идина смерть – явно не несчастный случай и умереть ей помогли. Наверное, нам не стоило находиться так близко, как мне казалось, к месту преступления, поэтому я подошла к крыльцу у заднего входа, надеясь, что женщина проследует за мной.

– Вы живете по соседству? – спросила я, когда мы обе оказались возле дома.

– Да. Извините, я не представилась. Шери Хайнз. Я услышала, что кто-то здесь ходит, и решила, что это миссис Уинклер. Надеялась поговорить с ней, – она вновь положила руку на грудь. – Боже мой! Неужели все это правда…

– Может, вам присесть? – спросила я.

Шерил c неприязнью оглядела грязные покосившиеся ступеньки, а затем перевела взгляд на заднее крыльцо, где у круглого столика стояло два раскладных стула.

– Да, хорошая мысль.

Очень надеясь, что лесенка выдержит нас обеих, я вслед за Шерил поднялась на крыльцо. Мы осторожно уселись на стулья. Думаю, шериф Джорджсон и его помощник не будут возражать, что мы здесь устроились. Нехорошо, если мы как-то помешаем их расследованию, но еще хуже, если Шерил упадет в обморок. Не знаю, какой у нее обычно цвет кожи, но мне показалось, что она выглядит бледной. Так что лучше всего ее усадить, а не заставлять стоять возле тела.

– Мне нужно сообщить дочери, где я, – Шерил похлопала по карманам своих шорт. – Но я не взяла телефон.

– Позвоните с моего, если хотите, – я вытащила свой мобильный.

– Спасибо. Но я сейчас приду в себя и пойду домой.

– Вам нехорошо? – спросила я, все еще надеясь, что раз Шерил сидит, то в обморок она не упадет.

– Нет-нет, что вы. Просто странное чувство… Настоящий шок.

– Понимаю, – сказала я. – Вы хорошо знали миссис Уинклер?

– Не то чтобы. Мы вот уже несколько лет живем по соседству, но особенно не ладили. Понимаете, она была… не самым общительным человеком.

Видимо, таким образом Шерил пыталась вежливо сообщить, что Ида была противной теткой и желания общаться с ней ни у кого не было. Но тут я припомнила, что Шерил сказала, когда стояла за забором:

– Но сегодня вы хотели с ней поговорить.

Шерил сглотнула.

– Верно. Теперь это мелочь, конечно. Хотела обсудить с ней забор между нашими участками. В некоторых местах он совсем прохудился, и я хотела, чтобы его отремонтировали. Естественно, я надеялась, что стоимость мы разделим пополам, но миссис Уинклер наотрез отказывалась платить, а еще не хотела пускать к себе рабочих.

Про себя я отметила, что теперь Ида ремонту точно не помешает. Но мысль эту я сразу отмела: вряд ли кто-то пойдет на убийство из-за какого-то забора. Но ведь Джульетта Трэн сказала, что это дочка Шерил заходила к Иде до меня, стучала в дверь.

– Так вот что так расстроило вашу дочь? – спросила я самым обыденным тоном. – Все дело в заборе?

Глаза Шерил расширились от удивления.

– Мою дочь?

– Я могу ошибаться, – сказала я, хотя была уверена, что права. – Джульетта Трэн сказала, что видела сегодня соседскую дочку на крыльце у миссис Уинклер, и она была расстроена.

– Ах, вы об этом… – Шерил разгладила несуществующие складки на своих шортах. – Это ерунда, ничего такого.

Ее слова вызывали сомнение, но я отвлеклась, услышав шум приближающейся машины. Затем двигатель затих, хлопнула дверь. Ворота на заднем дворе со скрипом открылись, и на участке появился помощник шерифа Кайл Рутовски. Я спустилась с крыльца на две ступеньки, пока Рутовски пробирался к нам сквозь траву.

– Марли, об убийстве сообщила ты, если я прав.

– Да, – подтвердила я, а затем указала на сарай: – Это Ида Уинклер. Она там.

Шерил за моей спиной поднялась со стула, но Рутовски остановил ее, подняв руку, и сказал:

– Оставайтесь, пожалуйста, на своих местах.

Он отправился в сарай, а я вновь села на стул. В углах крыльца набилась сухая листва, но что-то белое привлекло мое внимание. Я наклонилась, чтобы получше рассмотреть, что же это такое. Оказалось, это клочок бумаги. Поднимать его я не решилась, но зато разобрала пару предложений:

Кирк, мне все известно о… не хочешь, чтобы я пошла в полицию, положи двести долларов в… питьевой фонтанчик в Уайлдвудском парке…

Мне стало не по себе. Я оглянулась – Рутовски все еще не вернулся. Шерил, сложив руки на коленях, смотрела в сторону сарая, и мою находку не видела. Не трогая ее, я села как сидела, решив, что Шерил о ней знать не обязательно.

Понятия не имею, связано ли это как-то со смертью Иды, но, даже если нет, мне бы не хотелось, чтобы из-за меня по городу поползли несусветные слухи. А записка эта, точнее ее обрывки, – прекрасный повод для сплетен. Никого по имени Кирк в нашем городке я не знала, но так или иначе такое чувство, что кто-то пытался его шантажировать. Кто бы это мог быть? Может, Ида?

Она на такое наверняка способна. Но если она и написала эту записку, думая выбить из этого Кирка деньги, то почему ее обрывки валяются у нее же на крыльце? Неужели она вдруг передумала ее отправлять?

Рутовски вышел из сарая, и на этом мои размышления оборвались.

– Думаете, у нее случился сердечный приступ? – тихо спросила Шерил, пока Рутовски переговаривался по рации.

Я ответила не сразу – не хотелось, чтобы она что-то поняла по моему голосу:

– Не знаю.

Послышались шаги, ворота открылись и на участке появился шериф Рэй Джорджсон. Заметив нас с Шерил, он кивнул мне, а затем прошел по траве – к Рутовски. С шерифом и его помощниками я познакомилась в марте, когда убили моего кузена Джимми. Но мы бы познакомились с ним так или иначе, ведь Рэй – дядя Бретта.

Перекинувшись парой слов с Рутовски, Рэй надел бахилы и отправился в сарай. На ногах у Рутовски тоже были бахилы и, судя по всему, он обследовал местность вокруг сарая.

Затем приехал помощник шерифа Деверо. Рэй вышел из сарая, и они втроем стали что-то обсуждать. Рэй взглянул на крыльцо, где сидели мы, что-то сказал, Деверо кивнул и пошел к нам.

– Мэм, как вас зовут?

– Миссис Шерил Хайнз. Я живу в соседнем доме.

– Пройдемте со мной. Мне нужно взять ваши показания.

Шерил обхватила рукой шею, но затем встала, расправив блузку.

– Да, конечно.

Она спустилась по шатким ступеням и вместе с Деверо направилась к воротам.

– Откуда вы знаете миссис Уинклер? – услышала я вопрос, заданный Деверо.

Рутовски продолжил обследовать территорию вокруг сарая, а Рэй тем временем подошел к крыльцу:

– Марли, пойдем, твои показания возьму я.

– Я кое-что нашла на крыльце, посмотри, – сказала я, спускаясь по ступенькам. – Обрывки письма, может, это имеет отношение к делу.

Рой поднялся на крыльцо, я ткнула пальцем в угол, где лежала записка, и он сел на корточки, чтобы получше ее рассмотреть. Трогать бумагу он не стал, а затем спустился вниз, где стояла я.

– Спасибо.

Он не сказал, что он думает, – связана эта записка с убийством Иды или нет, но я и не ожидала, что Рэй начнет делиться со мной своими соображениями.

– Пойдем к моей машине.

Мы собирались уходить с участка, но тут его позвал Рутовски.

– Шериф, я кое-что нашел.

– Постой пока здесь, – попросил меня Рэй.

Я осталась ждать, а Рэй пошел к Рутовски, который стоял возле открытой двери в сарай. Рутовски указал на кусок красной ткани, висевший на гвозде возле дверного косяка. Шериф что-то сказал, понизив голос, и указал на крыльцо у заднего входа. Наконец он отошел от сарая и жестом позвал меня за собой. Рэй придержал ворота, и я первой вышла с Идиного участка, возле которого были припаркованы два полицейских внедорожника. Рэй открыл для меня дверцу и пригласил садиться. Я уселась на пассажирское сиденье, а шериф обошел вокруг машины и сел рядом – в водительское кресло.

– Я так понимаю, что тело обнаружила ты, – сказал Рэй, снимая шляпу и укладывая ее на приборную доску.

– Да, – я сглотнула, вспомнив распластанную фигуру Иды и ее кудрявые волосы, потемневшие от крови.

– Ты заходила в сарай?

Я кивнула.

– Я подошла к ней, чтобы проверить пульс.

– Что-нибудь еще ты трогала?

– Нет, – я поерзала в своем кресле. – Это ведь убийство?

Рэй ответил не сразу:

– На данный момент смерть выглядит подозрительно.

– Лампа… На полу валяется лампа со следами крови, – я замолчала, чтобы перевести дыхание: – Лампа моя. Ида вчера у меня ее украла.

Рэй нахмурился.

– Ты сообщила в полицию?

– Да, Рутовски приезжал.

Рэй открыл блокнот и что-то записал.

– Зачем ты приходила к миссис Уинклер?

– Вчера и сегодня она названивала нам в закусочную, молчала в трубку. И еще украла у меня лампу. Я надеялась поговорить с ней и как-то повлиять – чтобы она прекратила звонки и не разрисовывала нам больше окна. Понятно, что шансов было мало, но хотелось что-то предпринять.

– Ты сразу пошла через задний двор?

– Нет, я подошла к главному входу, постучалась, но никто мне не ответил. Потом пришла соседка, сказала, что стоит попробовать зайти с заднего двора. Я так и поступила, потом увидела, что дверь в сарае открыта… И там была Ида.

– Соседка – та же, что сидела с тобой на крыльце?

– Нет, это соседка напротив – Джульетта Трэн.

Рэй снова что-то пометил в блокноте.

– Джульетта еще кое-что рассказала.

Я повторила Рэю то, что мне рассказали о дочери Шерил Хайнз, которая долго стучала в дверь Иде – до того, как приехала я.

– Видимо, ей тоже не открыли.

Наверное, Ида к тому моменту уже была мертва. Но подробно обдумать эту мысль у меня не вышло: Рэй задал еще несколько вопросов, а затем попросил, чтобы я записала свои показания. Я сделала это прямо в машине, в конце поставила свою подпись.

– Найти труп – это потрясение, – сказал Рэй, когда я вручила ему бумаги. – Как ты себя чувствуешь?

– Бывало и лучше, но я в порядке. Если можно, я пойду обратно в «Флип Сайд».

– Можно.

Мы выбрались из машины. Я хотела было спросить, удастся ли мне получить обратно свою лампу, но вовремя осеклась. Во-первых, вопрос был нетактичный, во‑вторых, учитывая, что именно этой лампой убили Иду, видеть ее у себя дома мне больше не хотелось.

На прощание мы перекинулись с Рэем парой слов, а затем я пешком отправилась на работу. Я шла быстро – уж очень хотелось оказаться в знакомой обстановке и забыть о смерти Иды.

Глава 5

Я вернулась в закусочную немного на взводе. Мало того, что обнаружила Идин труп, еще больше меня поразило, что убить ее могли из-за каких-то темных делишек. Конечно, Иду я особенно не любила и мне бы хотелось, чтобы из моей жизни она исчезла, но я была совсем не рада, что жизнь ее оборвалась таким ужасным образом.

Видимо, смятение отразилось на моем лице, потому что, как только я зашла в «Флип Сайд», Ли взяла меня за руку и отвела в тихий уголок:

– Ты в порядке, Марли?

Я оглядела закусочную: занята только половина столиков, рядом с нами – никого, значит, если говорить тихо, нашего разговора никто не услышит.

– Я ходила к Иде, хотела поговорить с ней.

Ли нахмурилась:

– Ой, видимо, прошло все не очень гладко?

– Что прошло?

– Марли ходила к Иде.

– Ой…

– Я ходила к Иде, но так и не поговорила с ней, – уточнила я, понижая голос еще сильнее: – Не вышло, потому что Ида умерла.

– Что? – с изумлением спросила Ли.

Глаза Сиенны расширились:

– Серьезно?

– Да, – ответила я. Вдаваться в подробности и вспоминать, как лежал труп, мне не хотелось: – Я нашла ее на полу в сарае.

– Какой кошмар… – Ли вновь взяла меня за руку. – Ты в порядке? Мы с Сиенной вполне справимся. Если хочешь, посиди у себя в кабинете или иди домой.

– Все нормально. То еще потрясение, конечно, но я хочу остаться на работе.

Сиенна отошла к соседнему столику – гости за ним как раз расправились со своими блюдами.

– А что случилось? – спросила Ли, пока мы шли к окошку, ведущему на кухню. Там она забрала две тарелки со свежеиспеченными блинчиками.

– Точно не знаю, – ответила я, не зная, стоит ли рассказывать, что это убийство, пока об этом официально не сообщит полиция.

Тут в закусочной появилось несколько новых посетителей. Стало ясно, что совсем скоро начнется обычная обеденная суматоха, а значит, времени для разговоров в ближайшие несколько часов не будет. До закрытия закусочной оставалось всего несколько минут, и только тогда нам вновь удалось собраться втроем.

– Интересно, кто будет заниматься похоронами? Ведь ее племянник сейчас в тюрьме, – сказала Ли, ставя кофейник в кофеварку.

– Не знаю, – ответила я. – Друзей у нее, похоже, не было.

– Как грустно, – нахмурилась Сиенна.

И правда грустно. Но надо признать, особых усилий, чтобы завести друзей, Ида не прилагала. Она вечно с кем-то ругалась. Неужели кого-то ее дурной характер довел до крайней точки? Мне вспомнился обрывок записки, который я обнаружила возле ее дома:

– А у нас в городке есть кто-нибудь по имени Кирк?

Ли задумалась на секунду:

– Хозяин комиссионки – Кирк Джарвис.

– Которая рядом с пекарней? – спросила Сиенна.

Ли кивнула, и тогда Сиенна добавила:

– Мама на прошлой неделе купила там отличный шкафчик. Надо его немного отреставрировать, а так – очень симпатичный.

Этот маленький магазинчик рядом с пекарней на Пасифик-стрит я не раз видела, но внутри никогда не бывала.

– А с Шерил Хайнз кто-нибудь знаком? – спросила я.

Ли покачала головой.

– Нет, я такую не знаю.

– Я тоже ее не знаю, – ответила Сиенна, – но моя мама – вполне возможно. Имя это я точно уже слышала.

– А почему ты спрашиваешь? – спросила у меня Ли. – Она как-то связана со смертью Иды?

– Шерил – соседка Иды. Я с ней сегодня разговаривала.

Больше ничего рассказать я не успела, потому что к кассе подошла пожилая пара. Они хотели расплатиться. Сиенна отсчитывала им сдачу, я забрала грязные тарелки с их столика, а Ли занялась остальными посетителями. Через десять минут, когда ушел последний клиент, в закусочную зашел помощник шерифа Кайл Рутовски.

– Добрый день, – поприветствовала я его. – Чем могу помочь?

Рутовски снял шляпу и провел рукой по своим коротким, темным волосам.

– Могу я переговорить с вашими сотрудниками, пока они не ушли?

Я немного помедлила, удивившись просьбе Рутовски, но затем быстро ответила:

– Конечно. Никто еще не расходился.

Сиенна была на кухне, а Ли – в другом конце зала. Она собирала со столов оставшиеся тарелки.

– Ли! – позвала я нашу официантку. – Помощник шерифа Рутовски хочет с тобой поговорить.

Ли удивилась, но что еще я могла сказать? Стало ясно, что переговорить с ней Рутовски хочет с глазу на глаз, так что я поспешила удалиться:

– Я буду в кабинете. Остальные – на кухне.

– Спасибо, Марли.

Мы с Ли переглянулись, а затем я зашла в кабинет, неплотно закрыв за собой дверь. Я опустилась в свое кресло, и вновь на душе у меня стало нелегко, а все мышцы напряглись. Я понятия не имела, зачем Рутовски разговаривать с моими сотрудниками, но ясно, что причина, которая пришла мне в голову, мне совершенно не нравилась.

Из коридора доносился голос Ли. Внезапно он стал громче, но вот снова затих. Разобрать слов я не могла, но казалось, будто Ли чем-то возмущена. В животе все сжалось, а над правым глазом возникло неприятное ощущение – будто подступала головная боль. Чтобы отвлечься, я проверила электронную почту, но ни на одном письме сосредоточиться у меня не вышло. Время шло очень медленно, но в конце концов в коридоре послышались шаги, и через несколько секунд Ли открыла дверь.

– Поверить не могу! – воскликнула она, ворвавшись в кабинет.

За ней зашли Сиенна и Томми, затем я увидела Ивана, но он остался в дверях.

Ли указала большим пальцем через плечо куда-то в сторону коридора.

– Он думает, что ты подозреваемая!

В животе у меня все сжалось еще сильнее. Так я и думала.

– Так думает не только Рутовски. Шериф, видимо, тоже.

Мне стало больно и грустно. Рэй мне всегда нравился, и я надеялась, он понимает, что на убийство я не способна.

– Может, это ничего и не значит. Может, Рутовски зашел для проформы.

Во рту у меня пересохло, и я попыталась сглотнуть.

– Что он спрашивал?

Тут заговорила Сиенна:

– Хотел знать, во сколько ты ушла из закусочной сегодня утром.

Она обхватила себя руками и выглядела так же растерянно, как и Томми.

– Я обнаружила тело, – сказал я. – Видимо, поэтому я в списке подозреваемых.

Я оглядела всех по очереди.

– Но я клянусь, никакого отношения к смерти Иды я не имею.

– Это и так ясно, – проворчал Иван из дверного проема.

– Мы знаем, что ты ни при чем, – добавил Томми. Ли и Сиенна закивали в знак согласия.

– Но мы беспокоимся о тебе.

Я изо всех сил постаралась улыбнуться.

– Уверен, что беспокоиться не о чем. Рутовски зашел для проформы, вы же сами сказали. На этом, наверное, все и закончится.

– Хорошо бы, – сказала Ли, нахмурившись. – Не хочу, чтобы с тобой было то же, что со мной в марте.

Моя натянутая улыбка исчезла, стоило мне вспомнить, через что пришлось пройти Ли, когда расследовали убийство кузена Джимми. В полиции ее рассматривали как подозреваемую, слухи разлетелись быстро, и кто-то из местных стал относиться к Ли как к прокаженной. А если то же самое будет со мной? Что будет с «Флип Сайдом»?

Нельзя об этом думать. Я встала с кресла и обняла одной рукой Сиенну, а другой – Ли.

– Все будет хорошо.

Мы вышли из кабинета. Впереди шли Иван и Томми.

– Рутовски задал свои вопросы, этим дело и ограничится.

Мои слова никого не убедили, но я старалась не подавать вида, что и сама я не так уж уверена в них. Я еще раз попыталась всех убедить, что все будет в порядке, после чего Ли и Сиенна отправились домой, а Иван и Томми вернулись на кухню. Оказавшись одна, я поняла, что тревога кусает меня, словно тысячи маленьких жучков. Пришло время взяться за уборку: я оттирала столы с особенной тщательностью, пытаясь таким образом отвлечься от невеселых мыслей.

Закончив с уборкой, я решила заняться кое-какими административными делами, но безуспешно. В конце концов я махнула на все рукой и, быстро попрощавшись с Иваном (он единственный, кто к тому времени оставался в закусочной), отправилась домой.

Я шла по пляжу, светило солнце, и счастливые детские голоса танцевали в воздухе. Я дышала глубоко, надеясь, что свежий соленый воздух сможет меня успокоить. Стало легче, но ненамного. Когда я добралась до своего бело-синего викторианского дома, мне было жарко и очень неспокойно.

Оказавшись в доме, я скинула кроссовки и бросилась к холодильнику. Налив в большой стакан чая со льдом осушила его за несколько секунд. Холодный сладкий чай я очень любила, особенно в жаркую погоду или когда дела идут не очень. Сейчас, когда выполнялись оба эти пункта, холодного напитка мне хотелось как никогда.

Когда я поставила на стол пустой стакан, на кухню вбежал Оладушек. Он потерся о мою ногу, и тогда я подхватила его на руки и уткнулась лицом в его шерсть.

– Привет, приятель.

Он замурлыкал, и по моей щеке пошли легкие вибрации. Рыжий кот всегда меня так встречал, и я улыбнулась. Я чмокнула его в гладкую мордочку и подумала, как хорошо, что у меня появилось домашнее животное.

Я поставила его на пол, налила ему в миску воды и дала лакомство – чтобы он не ходил голодным до обеда. Настроение у меня улучшилось, но легкое беспокойство все же продолжало пробегать по моему телу. Слишком волноваться мне не хотелось, поэтому я решила сама выяснить, насколько плохи мои дела.

Я набрала прямой номер Рэя Джорджсона, и после трех гудков он взял трубку:

– Как у тебя дела, Марли? – спросил он после того, как мы обменялись приветствиями.

– Были бы лучше, если бы меня не подозревали в убийстве.

– Я так понимаю, к вам заходил Рутовски.

– Именно. Ты действительно думаешь, что это я убила Иду?

Я постаралась сделать так, чтобы голос мой не звучал обиженно.

– Мое личное мнение не имеет большого значения в данных обстоятельствах, – ответил Рэй. – Ты нашла тело миссис Уинклер и сказала нам, что орудие убийства принадлежит тебе. А еще – что у вас был конфликт.

Я села на диван.

– Это же не значит, что я ее убила.

– Не значит, – согласился Рэй.

Далее последовало молчание, и я все поняла:

– Но это значит, что я подозреваемая.

– Скорее, тот, у кого был мотив.

Так звучит, конечно, лучше.

Я схватилась рукой за лоб, пытаясь замедлить ход своих мыслей:

– Когда она умерла?

– На данный момент точно сказать мы не можем.

– Между ее последним звонком в закусочную и моим звонком в полицию, когда я нашла тело.

Рэй не ответил, но я знала, что права.

Последний звонок произошел всего за несколько минут до того, как я вышла из «Флип Сайда», так что есть вероятность, что у меня будет алиби. С момента ее последнего звонка и до того момента, когда я нашла Иду в ее сарае, прошло менее получаса. Я не знала, сможет ли судмедэксперт определить более точный промежуток, когда умерла Ида, но так или иначе, Иду, вероятно, убили, когда я только шла к ее дому. Но шла я одна, поэтому никто не мог за меня поручиться. Я говорила с Джульеттой Тран, но ведь Иду я могла убить и до и после нашей короткой беседы. Понимая, что алиби у меня нет, я начала волноваться чуть сильнее.

Хотелось, чтобы шериф меня как-то успокоил, но было ясно, что сделать этого он не может. На заднем плане у Рэя послышался чей-то голос, и, извинившись, он сказал, что ему пора. Я повесила трубку. Чувствовала я себя еще хуже, чем до звонка.

Соскучившись по Бретту, я отправила ему сообщение – спросила, будет ли у него время заехать вечером. Он ответил, когда я уже успела переодеться в короткие шорты и майку.

Последний объект на сегодня. Буду у тебя в течение часа.

Я улыбнулась.

Бретт был в пути, а я решила приготовить салат с макаронами на ужин. Закончив с приготовлениями и поставив миску в холодильник, я услышала шаги на заднем крыльце. Бретта я встретила у дверей. Стоило мне его увидеть, как я сразу успокоилась.

– Привет, – Бретт притянул меня к себе и поцеловал.

На моем лице вновь появилась улыбка, и я отвела светлый локон, упавший ему на лоб. Волосы у него были все еще влажные после душа, который он принимал в конце рабочего дня.

– Хорошо, что приехал.

– Да, хорошо. Как прошел день?

Моя улыбка дрогнула.

– Марли? – Бретт взял меня за руки. – Что случилось?

Я рассказала, что произошло утром и как я обнаружила Иду. На переносице у Бретта появилась складка – явный признак, что он беспокоится.

Он покрепче сжал мои руки.

– Я тебе очень сочувствую.

Я опустила глаза и посмотрела на наши руки и переплетенные пальцы. Думать хотелось только о нас двоих.

– Это еще не все. Похоже, Иду убили, а у меня был мотив.

– Какой еще мотив? Что за глупость?

– Твой дядя не думает, что это глупость. Я обнаружила тело, а Ида последнее время доставляла нам немало неприятностей. Ее ударили по голове лампой, которую она украла у меня. Так что полиция теперь официально мной занимается…

– Уверен, Рэй и не думает, что это ты убила Иду.

– Он сказал, что его личное мнение ничего не значит. Я никогда бы не пожелала Иде смерти, но похоже, что мотив у меня и правда был. И подходящие обстоятельства тоже…

– Рэй делает свою работу, такие правила. Но наверняка совсем скоро с тебя снимут все подозрения.

– А что, если нет? Все будут думать, что я убийца, и перестанут заходить во «Флип Сайд». Что будет с закусочной?

Из-за одной только мысли, что все будет именно так, у меня сбилось дыхание, стало очень страшно.

– Марли, все уладится, я тебе обещаю, – Бретт положил руки мне на плечи.

Я закрыла глаза. Как бы мне хотелось ему верить, но ничего не выходило. Бретт обнял меня покрепче, и я прижалась щекой к его груди.

– Скоро все выяснится, и мы заживем как раньше, – проговорил Бретт где-то над моей головой.

Его уверенность и звук бьющегося сердца успокоили меня. Он поцеловал меня в макушку, а я продолжала держать его крепко-крепко. Постепенно мое беспокойство исчезло, и мне стало легче. Я немного отстранилась – чтобы взглянуть в его прекрасные голубые глаза.

– Спасибо. Я что-то расклеилась…

Он убрал прядь волос за мое ухо.

– Ты и не расклеилась. Просто расстроилась, но оно и понятно. Все будет хорошо.

Я снова его обняла, и тут меня захватил целый водоворот чувств. Кажется, я по уши влюбилась в Бретта. С нашего первого же поцелуя я что-то испытала, но я и подумать не могла, что чувства будут такими глубокими и сильными. Никого я еще так сильно не любила. От этой мысли мне стало сначала очень хорошо, но потом на меня обрушилась волна страха, и внезапно появившееся счастье скрылось в этой пучине.

Не зная, как быть с нахлынувшими чувствами, я отступила от Бретта и постаралась улыбнуться:

– Ты прав. Все наладится.

Я направилась к холодильнику.

– Пить не хочешь?

– Марли… – между бровей у Бретта вновь появилась складка.

Я постаралась улыбнуться поубедительнее:

– Все в порядке, Бретт, – ответила я, доставая кувшин. – Чай со льдом будешь?

Еще секунду Бретт внимательно глядел на меня, а затем лицо его прояснилось:

– Конечно, наливай.

С большим облегчением я наполнила два высоких стакана, и мы вышли на заднее крыльцо, чтобы насладиться солнцем и морским бризом. Еще час мы болтали ни о чем, просто наслаждаясь летней погодой и обществом друг друга. Я старалась не отвлекаться, но где-то внутри меня засел страх, пробиравшийся и в голову, и в сердце.

– В эти выходные мама будет продавать свои гончарные поделки на рынке, – сказал Бретт, наблюдая за Оладушком, который аккуратно ступал по перилам. Я обещал, что сегодня вечером помогу ей со сборами, завтра она целый день будет в Порт-Анджелесе.

– Так тебе надо ехать?

– Да, – ответил Бретт. – Но если хочешь, я могу побыть с тобой. Скажу маме, что приеду позже.

Я улыбнулась и покачала головой.

– Да нет, все нормально, поезжай.

Бретт поднялся с кресла, я последовала его примеру. Я все еще держала его за руку, и мне очень хотелось притянуть его к себе и крепко поцеловать, но я не стала. Мы вдвоем прошли возле дома и вышли к подъездной дорожке. Бретт остановился и повернулся ко мне лицом.

– Звони, если что, – сказал он.

– Конечно.

Он наклонился ко мне, чтобы поцеловать, и я в ответ потянулась к нему.

Мне хотелось забыть обо всем и раствориться в поцелуе, но в голове крутились мысли, и отвлечься не вышло. Я отстранилась буквально через секунду или две после того, как наши губы соприкоснулись.

Бретт внимательно на меня посмотрел, нахмурив лоб.

– Ты точно в порядке?

Я выдавила улыбку:

– Все нормально.

Я отступила на шаг.

– Ну, до скорого?

В глазах Бретта что-то мелькнуло. То ли он не понимал, что происходит, то ли обиделся на меня. Наверняка не скажешь, но, так или иначе, переживал он из-за меня.

Он улыбнулся, но совсем не так тепло, как обычно.

– До скорого. Спокойной ночи.

Я осталась на подъездной дорожке, а Бретт зашагал к своей машине. С одной стороны, мне хотелось броситься за ним вслед, а с другой – хотелось кинуться в дом. Бретт исчез из виду, а в груди у меня стало пусто и больно. Видимо, гораздо большей угрозой для моей новой счастливой жизни была я сама, а вовсе не расследование убийства Иды.

Глава 6

Бретт ушел, а я пошла к океану и быстро окунулась. Но даже соленой воде не удалось смыть беспокойство, засевшее у меня внутри. Я переоделась в майку и шорты, купальник повесила на бельевую веревку, и вот, стоя посреди гостиной, я поняла, что чувствую себя совершенно потерянной. Оладушек крепко спал на подоконнике на кухне. Вот бы и я была такой же спокойной и безмятежной, как он.

Сквозь приоткрытые двери вместе с вечерним ветерком в дом пробирался запах океана и лета. Теплый воздух касался моей кожи. Я подошла к каминной полке и взяла одну из фотографий в рамке. Это был совместный снимок: мама тогда только вышла замуж за моего отчима, мне исполнилось семнадцать. Хорошее время. Дело было в Сиэтле, мы тогда устроили барбекю, и кто-то из маминых друзей решил нас сфотографировать. Мама и отчим стоят обнявшись, я – перед ними, обнимаю своих сводных брата и сестру – Шарлотту и Дилана.

Мы и понятия не имели, что нас ждет. Разве могли мы подумать, что через десять лет мы с мамой снова останемся одни. Отчим, Шарлотта и Дилан погибли в автомобильной аварии четыре года назад. С тех пор я стала очень закрытым человеком: все время в работе, никого к себе не подпускала. Да, у меня случались романы. Кажется, я даже влюблялась, но старалась всегда держать себя в руках.

В Сиэтле я оставила работу и переехала сюда, в Уайлдвуд-Ков, – для меня это серьезный шаг вперед. Кажется, я наконец начинала выбираться из своего укрытия. И как же страшно, что все, что я обрела в этом прибрежном городке, можно так легко потерять. Если пострадает мое доброе имя, то «Флип Сайд» не ждет ничего хорошего. И в отношениях с Бреттом тоже не все гладко. А в чем причина? Не знаю, и от этого на душе еще тяжелее.

Я еще раз взглянула на улыбающиеся лица на фотографии, а затем поставила рамку обратно на каминную полку и насыпала еду для Оладушка. Потом я поковыряла вилкой свой ужин, но в итоге большую часть салата с макаронами поставила обратно в холодильник. Отправившись на пляж, я прихватила с собой книгу, но читать не читала. В основном я смотрела на океан: вот бежит волна, касается гальки, песка. Начало темнеть, и я закрыла книгу. Прочитала я всего пару страниц. Пора идти спать. Очень надеюсь, что завтра жизнь покажется мне проще и понятней.

Тем не менее к утру положение мое ничуть не улучшилось. Я долго ворочалась в кровати, а потом все-таки погрузилась в беспокойный сон и проснулась за двадцать минут до будильника. Я откинула одеяло, Оладушек соскочил с кровати и с надеждой выбежал в коридор, а затем поглядел на меня:

– Ты знаешь правила, приятель, – сказала я, направляясь в ванную. – Сначала душ, потом завтрак.

Недовольный Оладушек остался в коридоре. Он ждал меня на том же месте, когда я с мокрой головой вышла из душа. Кот мяукал и терся о мои ноги, пока я надевала привычные джинсы и футболку с рисунком, а потом выскочил вперед меня и побежал по лестнице, когда я вышла из спальни. Я улыбалась накладывая ему утреннюю порцию корма, а он выписывал восьмерки вокруг моих ног и мурлыкал. С этим милахой долго пребывать в плохом настроении не так-то просто, и я была очень рада такой компании.

Сама я тоже позавтракала, почистила зубы и отправилась в «Флип Сайд». Начинался рабочий день, и это хорошо. Хотелось отвлечься, подавая блинчики нашим посетителям. А еще нужно будет оплатить счета, заказать все необходимое для закусочной. Я зашла на кухню, чтобы быстро поздороваться с Иваном и Томми, а потом направилась в кабинет и погрузилась в работу. Ровно в семь прервалась – пора было открываться, но потом я еще час провела у себя, занимаясь делами.

Потом я вышла в зал, чтобы помочь Ли и Сиенне во время завтрака. Я с радостью принялась за работу. Туристы в основном болтали о своих планах на день или о том, что они делали накануне, прошло совсем немного времени, и самой горячо обсуждаемой темой стала смерть Иды. Несколько человек, в том числе завсегдатаи Эд и Гэри, уже знали, что тело нашла именно я.

– Ужасно, – прокомментировал Эд, когда я сказала, что о смерти Иды и правда сообщила именно я.

Гэри кивнул в знак согласия, щедро поливая блинчики кленовым сиропом.

– Она и при жизни доставила вам немало хлопот, и теперь тоже – хотя она и мертва.

– Тоже? – переспросила я, надеясь, что под нынешними хлопотами Эд подразумевает, что я нашла тело, а потом доложила в полицию.

Эд понизил голос:

– Говорят, Иду убили, а подозревают – тебя.

Я очень надеялась, что новости о произошедшем еще не успели разлететься по всему городу, хотя, безусловно, меня не удивило, что все в курсе всего.

– Я не подозреваемая, но у меня мог быть мотив, – поправила я, но Эд и Гэри, похоже, меня не слышали.

– Какая разница, – Гэри покачал головой, положив нож и вилку на блинчики. – Разве ты убийца? – Он снова покачал головой.

Я бросила взгляд за соседний столик и увидела, что на меня смотрят с расширенными от удивления глазами. Гэри, в отличие от его друга, голоса не понизил.

– Я тут ни при чем, – сказала я вроде бы Эду и Гэри, хотя в то же время мне хотелось, чтобы меня услышали и туристы.

– Конечно, Марли, – сказал Эд. – Не мучай себя и не переживай.

Но последовать совету Эда у меня не вышло. Я подошла к соседнему столику, за которым сидели туристы лет сорока пяти, и спросила, готовы ли они сделать заказ. Туристы переглянулись, а затем одна из двух женщин откашлялась и встала из-за стола.

– Знаете, мы передумали.

Трое ее спутников тоже засобирались. Потеряв дар речи, я глядела, как женщины хватают свои сумочки и вместе с мужьями движутся по направлению к дверям.

– Хорошего дня, – успела сказать я, когда они уже выходили из закусочной. Голос мой звучал слишком тихо – вряд ли они услышали.

– Что произошло? – спросила Ли, проходя мимо с тарелкой блинов в одной руке и с яичницей в другой.

– Думаю, испугались, что я их отравлю.

– Что? – Ли бросила взгляд на дверь. – Что за ерунда?

– Ты думаешь?

– Конечно! – Ли наклонилась поближе ко мне. – Не бери в голову! Я знаю, как это неприятно, но выше нос. Все местные знают, что ты невиновна.

Ли пошла к соседним столикам, чтобы отдать заказы. Конечно, она права: все местные и все, кем я дорожу, знают, что я никого не убивала. Но дело все в том, что «Флип Сайд» во многом зависит от людей, которые знают меня не так хорошо. А учитывая, что все в городе – и местные, и туристы – только и делают, что обсуждают расследование, я не могла не беспокоиться.

Вполне возможно, что подозрения с меня снимут очень быстро. Но вдруг нет? И даже если шериф скажет, что мотива у меня не было, пока не найдут настоящего убийцу, наверняка многие будут относиться ко мне с подозрением, начнут избегать.

Я схватила кофейник, намереваясь пройтись между столиками и подлить посетителям кофе, и тут меня охватила решимость. Ждать своей участи, мучиться и переживать за «Флип Сайд» и свое будущее в Уайлдвуд-Кове я не собиралась. Даже если полиция установит точное время смерти Иды, меня это вряд ли спасет. Но если найдется настоящий убийца – это другое дело.

Весь день завсегдатаи «Флип Сайда» засыпали меня вопросами по поводу Иды. К счастью, никто, кроме той компании, из закусочной не сбежал. Да, кто-то бросал в мою сторону взгляды – любопытствующие или же настороженные, кто-то переставал шептаться, стоило мне пройти мимо, но в остальном утро прошло спокойно.

Посетители шли в закусочную нескончаемым потоком, в кабинете меня ждала куча работы, так у меня не находилось и минуты, чтобы подумать, как начать свое личное расследование, чтобы выяснить, кто убил Иду. Я вернулась домой ближе к вечеру и хотела обдумать план действий, но, оказавшись за кухонным столом, поняла, что на месте мне не усидеть.

– Надо выйти на пробежку, – сказала я Оладушку.

Он свернулся калачиком на спинке дивана и, услышав мой голос, приоткрыл один глаз, а секунду спустя снова его закрыл. Мои планы его явно не интересовали, но я знала, что мысль меня посетила правильная. Я слишком беспокоилась, надо привести себя в порядок, чтобы все обдумать.

Я быстро переоделась в спортивное, собрала волосы в хвост, сделала растяжку, а затем в быстром темпе направилась к дороге. Бегать в жару – то еще удовольствие, но я решила, что потом можно окунуться в океан. Оказавшись на Уайлдвуд-роуд, я ускорилась и направилась в сторону города. Я хотела было свернуть налево, чтобы пробежаться по жилому району в восточной части нашего городка, но затем у меня возникла другая мысль, и я побежала дальше прямо.

Я пронеслась мимо магазинов в центре, а затем повернула на юг, так что океан оказался у меня за спиной. Кудрявые локоны, выбившиеся из хвоста, прилипали к вискам, и я почти что свернула к магазину с мороженым, но справилась с этой слабостью и направилась дальше – в тот район, где жила Ида.

В конце ее улицы я перешла на шаг, отметив, что перед домом Тран не припарковано ни одной машины. Видимо, моему плану поговорить с Джульеттой и обсудить то утро, когда убили Иду, сбыться не суждено. Тем не менее я решила все же постучать: вдруг она все-таки дома, хотя ее красного кабриолета поблизости и не видно. Я постучала в дверь и стала ждать, пытаясь расслышать звук приближающихся шагов, но ничего слышно не было. Постучала еще раз, но безрезультатно.

Не собираясь так просто сдаваться, я прошла мимо дома Иды и постучала в дверь Шерил Хайнз. Тут мне тоже не повезло. Видимо, в четверг днем в этом районе дома никого не застать. Надо заглянуть к ним в другой раз.

Я свернула с Идиной улицы и вновь перешла на бег, продолжив его в южном направлении в хорошем, устойчивом темпе. Чем больше я отдалялась от центра, тем больше было расстояние между домами. Некоторые дома прятались за высокими деревьями, подъездные дорожки становились все длиннее. Через несколько минут я добралась до границы района – там проходила река Уайлдвуд, огибавшая ближайшие дома со стороны их задних дворов.

Надо выбрать: либо я поворачиваю обратно, либо перехожу на грунтовую дорожку, которая вела прямо в перелесок, раскинувшийся возле реки. Долго думать не пришлось: домой не хотелось, а на лесной дорожке можно отдохнуть в тени.

Наконец уйдя с солнца, я порадовалась: стало чуть прохладней. Звуки города замолкли, и все, что я слышала, – это пение птиц и шум реки, бежавшей где-то справа, за деревьями. Чудесный маршрут. Надо почаще сюда забегать, особенно в жаркие дни.

Тропинка поворачивала – и я следом за ней; впереди виднелась поляна. Я не собиралась останавливаться, но тут что-то привлекло мое внимание, и я остановилась. На поляне – ближе к реке, а не к дороге – валялась куча мусора. Я подошла ближе, чтобы хорошенько рассмотреть. Чего там только не было: куски пиломатериалов, старый велосипед, какая-то здоровая батарея и треснувшее весло для каноэ – в общем, хлам.

Обернулась, оглядывая поляну. Другого мусора или чего бы то ни было, чтобы объяснило происхождение этой кучи, не наблюдалось. Кто это здесь раскидал? Я достала телефон и сделала несколько фотографий.

Я обошла эту свалку, чтобы посмотреть, не скатилось ли что-нибудь в реку. Вроде бы нет, но на этом я не успокоилась. Просто возмутительно, что кто-то взял и выбросил свой мусор прямо в лесу. Нехорошо и для окружающей среды, и для животных, и для людей, которые забредут в эти места.

Даже не знаю, к кому надо обращаться с такими вопросами. Возможно, шериф поможет? Уверена, что выбрасывать мусор вот так – незаконно. Я позвонила напрямую Рэю, но он не взял трубку; оставлять сообщение я не стала. Вместо этого написала Бретту.

Надо идти домой. Я убрала телефон обратно в чехол для бега, который крепился на руке, и двинулась в сторону города.

Больше я не останавливалась: в хорошем темпе добежала до своего дома. Оказавшись внутри, я выпила большой стакан холодной воды. Бретт пока так и не ответил, так что я сняла свою беговую форму и надела купальник – после пробежки пора освежиться в океане. Вернувшись домой и переодевшись, я снова позвонила Рэю. На этот раз он ответил, и я рассказал ему о своей находке.

– И что там было? – спросил он тоном куда более заинтересованным, чем я ожидала.

Я перечислила кое-что из того, что валялось в той куче.

– Баллоны с пропаном, стеклянная посуда или неизвестные жидкости?

– Вроде бы нет. А что такое?

– В последние годы на нашем полуострове участились случаи работы подпольных нарколабораторий. Все, что я перечислил, – явный признак свалки рядом с метамфетаминовой лабораторией. Тут, видимо, другое, но, если наткнешься – держись от такого мусора подальше и сразу звони нам. Такие свалки бывают крайне опасными.

Я пообещала, что, если что, буду осторожна. Конечно, лаборатории по производству наркотиков – не самая успокаивающая новость, но, наверное, такое бывает много где. Я постаралась как можно подробнее описать Рэю место, где я обнаружила свалку, и он сказал, что сегодня обязательно все проверит.

Закончив разговор, я вышла в переднюю часть дома, следом за мной – Оладушек. Большая ель отбрасывала прохладную тень на две грядки, которые когда-то возле забора вскопал кузен Джимми. Грядки находились прямо на границе с соседским участком. Когда я переехала из Сиэтла, все время у меня уходило на «Флип Сайд», а засеять клумбы руки не доходили. Правда, я все-таки посадила капусту и морковь, на следующий год планы у меня были гораздо обширней. Стоя в тени, я прополола грядки от сорняков, а Оладушек бродил рядом и охотился на кузнечиков.

От земли меня оторвал зазвонивший в кармане телефон.

– Привет, – сказала я Бретту, садясь на бортик одной из грядок.

– Прочитал твое сообщение, – ответил Бретт. – Ты не звонила Рэю?

– Да, я дозвонилась до него совсем недавно. Он пообещал съездить посмотреть.

– Хорошо. Незаконные свалки у нас появляются все чаще.

– Но почему? Ведь есть же законные свалки, куда можно выбросить все что угодно.

– Конечно, но кому-то жалко платить лишние деньги, другим просто лень. Совести у них нет. Не думают ни о природе, ни о животных. Бывает, что выбрасывают свое барахло прямо кому-то на участок.

– Какой ужас. И что, ничего не поделать?

– Что-то можно. Отец знает Билла Арчера из Департамента природных ресурсов. Он пытался положить конец незаконным свалкам в нашем округе. Я расскажу ему о свалке, которую нашла ты.

– Спасибо.

По крайней мере, все заинтересованные стороны будут проинформированы, но я все равно расстроилась. Полуостров Олимпик я люблю, и особенно люблю Уайлдвуд-Ков. И как же раздражает, что местная природа страдает из-за людей, которым лень выбрасывать мусор по правилам.

Мы поговорили с Бреттом еще пару минут, но ему надо было ехать на последний объект. Я спросила, не освободится ли он позже, но дальше он ехал в Порт-Анджелес за новой деталью для тракторной косилки. Бретт был занят, сад я прополола, так что позвала Оладушка и пошла в дом. Меня ждал вечер в компании моего пушистого приятеля.

Глава 7

Следующим утром я открыла «Флип Сайд», как обычно, в семь часов. Первыми пришли завсегдатаи, но затем подтянулись и туристы, и дело пошло на лад. Вчера меня отвлекла свалка, которую я обнаружила в лесу, и времени поразмыслить, как найти убийцу Иды и вернуть себе доброе имя, у меня не было. А теперь мне не терпелось начать собственное расследование. Правда, подавая завтраки и подливая кофе, я мало что могла сделать.

Днем, после того как обеденная суета поутихла, в закусочной появилась Лиза Моралес. Она села за небольшой столик возле окна и помахала мне. Я улыбнулась и помахала в ответ, а затем приняла заказ у другого посетителя. Когда я приехала в Уайлдвуд-Ков в марте, Лиза стала первой, с кем я подружилась. Она работала помощником юриста (как и я в Сиэтле) и, как правило, приходила в «Флип Сайд» на завтрак или обед один или два раза в неделю.

Я передала заказ Ивану на кухню – вафли с беконом и чеддером – и пробежала глазами по залу. Людей в закусочной немного, и Ли и Сиенна прекрасно справятся без меня. Сунув блокнот и ручку в карман фартука, я пересекла зал и уселась на стул напротив Лизы. Ли как раз только приняла у нее заказ.

– Как дела? – спросил я, когда Ли направилась на кухню.

– Отлично, – ответила Лиза, убирая темные волосы за ухо. – Тем более у вас здесь есть кондиционер.

– Там опять пекло?

– Ага, я думала, что расплавлюсь, пока шла сюда, но мысль о кулинарных шедеврах Ивана придавала мне сил. – Лиза сделала глоток ледяной воды, глядя на меня поверх бокала. – Ну а как у тебя дела?

Судя по тому, как прозвучал этот вопрос, я предположила, что она уже в курсе.

– Что говорят?

– Говорят, что кто-то убил Иду Уинклер, а тело нашла ты.

– И все?

– Разве этого мало?

– Да нет, вполне достаточно. Но это не все, – хотя рядом никого не было, я все же понизила голос: – Полиция считает, что у меня был мотив.

Карие глаза Лизы расширились:

– Бред!

– Такие дела.

– Это потому, что ты нашла тело?

– Помнишь, на прошлой неделе я рассказывала, что нам разрисовали стены и стекла? И я тогда решила, что это Ида.

Лиза кивнула, и я продолжила:

– На этой неделе еще хуже. Ида звонила нам сюда в «Флип Сайд» и молчала в трубку, а потом стащила у меня антикварную лампу, которую я оставила возле своего крыльца. Я пошла к ней, чтобы поговорить, и тогда-то и нашла тело. А еще хуже то, что именно этой лампой ее, судя по всему, и убили.

– И полиция думает, что из-за этого ты могла ее убить?

– Видимо.

Лиза нахмурилась:

– Тебе нужен адвокат?

От этого вопроса в животе у меня завязался узел.

– Надеюсь, что нет.

– Если что, могу порекомендовать пару человек.

– Спасибо, буду иметь в виду, но хорошо бы, чтобы до такого не дошло.

– Да, хорошо бы.

Мы замолчали, когда появилась Ли с тарелкой клубнично-банановых блинчиков и стаканом кофе со льдом. Я взглянула на блинчики – мои любимые, – и у меня потекли слюнки.

– Давай я тебе тоже принесу, – сказала Ли с улыбкой.

– Спасибо, – ответила я, а Ли уже направилась к кухне.

Лиза принялась за свой завтрак:

– Как ты думаешь, кто на самом деле убил Иду?

– Не удивлюсь, если у Иды куча врагов. Она ведь была не самой приятной женщиной.

– Да уж.

– А ты ее хорошо знала?

Лиза положила в рот первый кусочек своих блинчиков:

– Я живу в паре домов от нее.

– Точно!

Почему-то раньше до меня не доходило, что Лиза и Ида – соседки. А ведь я пару раз бывала в бело-зеленом уютном домике Лизы, и теперь вполне могла представить, где он находится по отношению к Идиному жилищу.

– Близко я с ней знакома не была, – продолжила Лиза, – но пару раз мы пересекались, и продолжать с ней общение у меня не было никакого желания.

Лиза замолчала, сделала глоток кофе, а затем вновь заговорила:

– Ужасно, конечно, что ее убили. И, честно говоря, страшновато, что все это произошло почти что рядом с моим домом.

– Конечно, я понимаю. Надеюсь, шериф быстро поймает преступника. Желательно до того, как «Флип Сайд» обанкротится.

– Ты серьезно из-за этого переживаешь?

Я ответила не сразу: появилась Ли с моими блинчиками и большим стаканом чая со льдом. Я сказала спасибо и с наслаждением втянула аромат блинчиков, фруктов и сливок. Затем я сделала пробный глоток своего напитка и улыбнулась: Ли налила мне отличного персикового чая.

– Если все начнут думать, что я и правда убийца, закусочной на пользу это точно не пойдет.

– Никто не начнет думать, что ты убийца, – сказала Лиза с уверенностью, которой можно было только позавидовать.

Я положила в рот кусочек блинчика и, ощутив восхитительный вкус, ненадолго отвлеклась ото всех забот. С минуту мы обе ели молча, а затем вновь заговорила Лиза:

– Если подумать, то у Иды дома последнее время происходили любопытные вещи.

Я отреагировала с интересом:

– Какие еще любопытные вещи?

– Четыре дня назад я вечером выносила мусор и услышала, как она спорит с мужчиной. Я стояла далековато, так что мало что расслышала, но потом Ида начала кричать. Требовала, чтобы мужчина ушел с ее участка. А мужчина в ответ крикнул, что, мол, «с рук тебе это не сойдет». Потом она захлопнула дверь, и больше я ничего не слышала.

– Не знаешь, кто это был?

– Без понятия. Я ведь даже его не видела.

Я задумчиво пожевала вилку, на которую был наколот кусочек блинчика.

– Если он угрожал Иде, то он тоже в списке подозреваемых.

«И желательно, чтобы его имя в этом списке было повыше моего», – добавила я про себя.

Сделав еще один глоток чая, я вспомнила, что Лиза упомянула о нескольких любопытных случаях.

– А что еще?

Лиза кивнула, проглотила кусочек блинчика и продолжила:

– Моя соседка Джоан сказала, что собака у нее лаяла как сумасшедшая всю ночь перед смертью Иды. Видимо, по улице ходил какой-то бродяга. Она вышла посмотреть и увидела какого-то парня. Он разглядывал Идин задний двор. Стоило ему заметить Джоан, как он ушел.

– Она сообщила в полицию?

– Не знаю.

Я пораскинула мозгами:

– Интересно, не тот ли это мужчина, с которым Ида ругалась накануне?

– Возможно.

– Как думаешь, Джоан согласится поговорить со мной?

– А почему нет? Скажи, что ты от меня. Она живет в желтом домике неподалеку от моего.

Лиза расправилась с блинчиками и допила кофе:

– Мне надо возвращаться на работу, но ты звони или пиши. Уверена, очень скоро все прояснится.

– Надеюсь.

Я встала из-за стола, и Лиза приобняла меня, а затем направилась платить к кассе, где дежурила Сиенна. Я собрала со стола наши тарелки и отнесла их на кухню, обдумывая все, что Лиза успела мне рассказать. Если бы мне удалось выяснить, кто ошивался возле Идиного участка и с кем она так громко ругалась, я бы пустила Рэя по следу этого человека, а меня официальное следствие подозревать бы перестало. Закрывать закусочную еще рано, но как только рабочий день подойдет к концу, я тут же навещу Лизину соседку, – посмотрим, что она расскажет.

В зале стало тихо, заняты были только четыре столика. Я взглянула на улицу за окном: по набережной прогуливались люди. Кто-то вышел на пробежку. Все они в футболках и шортах. Желающих пройтись оказалось больше, чем обычно, и я вспомнила, что сегодня открыт фермерский рынок. Обычно рынок работал только по субботам, но из-за ежегодного уайлдвудского фестиваля цветов, поглазеть на который съезжалось множество туристов, зайти на рынок можно вот уже два дня.

Неплохо бы заглянуть туда, посмотреть, что продают, и немного проветриться. Так и время пройдет быстрее: зайду на рынок, а потом можно идти к Лизиной соседке – возвращать себе доброе имя.

Я оставила Ли и Сиенну за главных, сняла фартук и вышла на улицу, залитую ярким солнцем. Совсем недалеко от «Флип Сайда» вдоль набережной расположились прилавки с товарами: поделки, местные продукты, натуральные кремы, варенье, желе и выпечка. Кто-то продавал вафли чуррос и самсу… Соблазнительные ароматы смешивались друг с другом, и, несмотря на сегодняшнюю порцию блинчиков, с которой я разобралась минут десять назад, так хотелось что-нибудь попробовать.

Не торопясь я подходила к прилавкам, здоровалась со знакомыми продавцами. Просмотрев примерно половину всех представленных товаров, я оказалась возле прилавка Патриши Мюррей, которая продавала свои поделки из дерева.

– Ты все-таки пришла, – сказала Патриша, улыбаясь, когда увидела меня.

– Посетителей в «Флип Сайде» сейчас совсем мало, так что я решила заглянуть к вам.

– Здесь так много всего!

– Это точно.

Я решила повнимательнее рассмотреть фигурки, которые вырезала Патриша:

– Какая красота!

Патриша вырезала птиц, морскую фауну и других животных вроде кошек и медведей. Мой взгляд мгновенно упал на морского конька. Морские коньки мне всегда нравились, и я, конечно, не удержусь и куплю его себе. Я взглянула на ценник и достала из сумки кошелек.

– Хочу этого конька, – сказала я Патрише.

Я вручила ей несколько купюр и тут заметила изящную колибри. Они мне тоже очень нравились. И Лизе тоже. В августе у нее день рождения, так что я решила купить и эту фигурку. Я отдала Патрише деньги, а она завернула мои покупки, и я аккуратно уложила их в сумку. Мы немного поболтали о резьбе по дереву, а затем Патриша спросила, как Сиенна справляется, помогая в «Флип Сайде».

– Прекрасно, – ответила я с энтузиазмом. – С ней очень приятно работать. И вообще, нам стало гораздо легче.

Тут я вспомнила, что сказала Сиенна, когда я спросила их с Ли, знакомы ли они с Шерил Хайнз. Видимо, до конца рабочего дня ждать не придется и расследование я могу начать прямо сейчас:

– А вы знаете Шерил Хайнз?

– Шерил? Конечно. Не очень близко, но у нас есть общие друзья. А что такое?

Я ответила не сразу, потому что к прилавку подошли две женщины. Они осмотрели деревянные поделки и перекинулись парой слов с Патришей. Одна из женщин остановила свой выбор на касатке, сделанной из морской коряги, а затем они с подругой ушли.

– Больше меня интересует дочь Шерил, – наконец сказала я так тихо, чтобы никто кроме Патриши меня не услышал. – Вы знаете о смерти Иды Уинклер?

– Да. Говорят, шериф расследует это дело как убийство.

– Это правда. Ее тело обнаружила я.

– Сиенна говорила. Ужасно, наверное.

– Приятного мало, конечно.

Я помолчала, пока мимо прилавка проходила пара средних лет. Они оглядели зверушек Патриши, а затем пошли дальше.

– В общем, с Шерил я познакомилась, пока ждала шерифа возле дома Иды. А до этого другая соседка сказала, что дочка Шерил в то утро громко стучала в дверь Иды, звала ее, кричала.

– Не знаю, в чем там дело, но не удивлена, что с Идой у них был конфликт. Ты же знаешь, что за человек Ида… А Мелинда… Она весьма вспыльчивая. Помню, в школе у нее были неприятности, потому что она дралась с другими детьми.

– Серьезно?

Значит, Мелинда вспыльчивая. Что же получается: она вспылила настолько, что убила Иду? Видимо, мама отвела ее домой, а потом она пошла на задний двор. Ида была в сарае, у них вышла ссора, и в итоге Мелинда схватила мою лампу и ударила Иду по голове.

– Школу она закончила пару лет назад, – продолжила Патриша, – и ни о чем подобном я больше не слышала. Думаю, успокоилась.

– Наверное.

– Им с Шерил последнее время пришлось нелегко. Дуглас – это муж Шерил – умер три месяца назад от сердечного приступа. Даже не знаю, останется ли Шерил здесь или куда-то переедет.

– А она не отсюда?

– Нет, она из Флориды. Переехала сюда, когда познакомилась с Дугласом. Да она никогда и не скрывала, что хочет вернуться домой. Не знаю, поедет ли Мелинда с ней. Но вполне вероятно, что к концу года Шерил уедет.

Так я узнала кое-что о Мелинде и Шерил Хайнз, но – кроме вспыльчивости Мелинды – какое это все имеет отношение к убийству? Тем не менее теперь Мелинда в моем списке подозреваемых.

Все больше людей подходило к прилавку Патриши, так что я быстро попрощалась и поспешила поздороваться с мамой Бретта, Элейн, и его тетей Гвен. Их прилавки располагались неподалеку. Элейн продавала керамику, а Гвен – акварельные рисунки. Их товары мне очень понравились, и я задержалась на несколько минут, чтобы поболтать с ними. Затем я пошла обратно в «Флип Сайд».

По пути я заметила яркий плакат, рекламирующий предстоящий цветочный фестиваль. Начало намечено на десять утра в воскресенье. Посетители закусочной на прошлой неделе обсуждали предстоящее мероприятие, и я знала, что в городе много увлеченных садоводов, которые с нетерпением ждут его каждый год. Они выставляют свои растения и надеются сорвать какой-нибудь приз. Не знаю, будет ли у меня время на этот фестиваль, но надо иметь в виду, что туда можно заглянуть.

Я вернулась в «Флип Сайд» незадолго до закрытия. Я попрощалась с последними посетителями, повесила табличку «закрыто», прибралась и отправилась в банк.

Стоя в очереди, я изучала фотографии на стене, а затем посмотрела в окно. Заметив знакомую кудрявую голову, я сделала шаг по направлению к двери. Моя первая мысль – окликнуть Бретта, проходившего мимо банка, чтобы провести с ним хоть немного времени. Пускай даже минуту или две. Но затем я засомневалась: ко мне вернулись все мои вчерашние страхи. Так я и стояла в нерешительности, когда ко мне подошел лысый мужчина лет пятидесяти с небольшим, одетый в деловой костюм. С ним вместе стоял молодой человек, которого я узнала: Гэвин Полсон, который так нравился Сиенне.

– Добрый день, – сказал мужчина постарше. – Вы мисс МакКинни?

Я постаралась перевести внимание с окна на мужчину.

– Да, это я.

Мужчина протянул руку.

– Митч Полсон, управляющий банком. А это мой сын Гэвин.

Я пожала им обоим руки.

– Я долгие годы знал Джимми Колсона, – продолжал Митч. – Рад, что вы продолжаете его дело. Как у вас, все хорошо?

– Да, все хорошо, спасибо, – ответила я, надеясь, что полицейское расследование на этот факт никак не повлияет.

– Очень рад наконец познакомиться с вами. Хорошего вечера.

– И вам.

Гэвин улыбнулся мне, а затем проследовал за отцом в ближайший кабинет.

Вновь оставшись одна, я поспешила к двери. Видеть Бретта мне хотелось гораздо сильнее, чем переживать из-за каких-то страхов. Я выбралась на улицу, где ярко светило солнце, но Бретта видно не было. Я приложила ко лбу ладонь наподобие козырька и огляделась. Но Бретта так и не увидела. Разочарованная, я вернулась обратно в банк.

Через несколько минут я вновь вышла на улицу, помедлила возле двери, еще раз оглядывая улицу в поисках Бретта. Но его и след простыл, и его машины и грузовика поблизости тоже не наблюдалось. Но если я хочу поговорить с ним, можно позвонить. Я вытащила телефон, палец замер над сенсорным экраном. Но номер Бретта я так и не набрала, а вместо этого закинула телефон обратно в сумку. Мною вновь завладели страхи.

Когда мы прощались с Бреттом в последний раз, я наверняка его обидела. Или, по крайней мере, сбила с толку. Не уверена, что сейчас у меня получится наладить наши отношения. Говорить по телефону – это одно, совсем другое – увидеть его. Вдруг он заметит что-то такое в моем взгляде, что только все испортит. И я не знаю, смогу ли подобрать такие слова, которые убедят его, что переживать не о чем. Мысли и чувства – все перемешалось, и я понятия не имела, что делать. Но разобраться с собой надо как можно скорее. Еще больше рисковать нашими отношениями мне вовсе не хотелось, но нужно время, чтобы все обдумать.

Пожалуй, думать лучше всего дома или же отдыхая на пляже, но у меня много других неотложных дел. Так что пошла я не домой, а в совершенно противоположном направлении, и вскоре оказалась на улице, где располагался дом Лизы. Деревья, высаженные вдоль тротуара, отбрасывали приятную тень, и я вновь пожалела, что на мне джинсы, а не шорты.

Оказавшись возле дома, соседствующего с Лизиным, я поднялась по ступенькам и постучала в дверь симпатичного желтого домика. С той стороны двери радостно залаяла собака, но больше ничего я не услышала. Дожидаясь человеческой реакции на мой стук, я стала разглядывать сад Джоан. Вдоль дорожки, ведущей к двери, красовались клумбы с розами, газон и кусты – подстрижены. Под окнами висели горшки с разноцветными цветами. Домик Джоан выглядел очаровательно.

Прошло несколько мгновений, а мне так никто и не ответил. Я снова постучала и внимательно прислушалась. Но кроме лая – ничего. Плохо, но надо вернуться в другое время.

Я медленно шла по тенистой улице, думая, что делать дальше. Хотелось домой, чтобы переодеться во что-нибудь более легкое, но тем не менее по пути я решила кое-куда зайти и двинула в сторону магазинов. Зайти я решила в небольшую комиссионку рядом с пекарней «У Мэриэлл», возле которой, конечно, остановилась, чтобы поглазеть на витрину.

Ближе к вечеру прилавок с печеньем, пирожными и другими лакомствами заметно поредел в отличие от того, что я видела утром. Но и остатки выглядели весьма соблазнительно. Бретт любит корзинки с пеканом, а у меня самой выпечка никогда не получалась. Как-то раз я хотела сделать булочки, вышло ужасно, так что если мне хочется побаловать Бретта его любимыми корзиночками, то надо искать помощи у профессионалов. Мне очень стыдно, что я его обидела, но, может, это угощение хоть как-то меня извинит.

Я зашла в кондитерскую, где, слава богу, работал кондиционер, и поинтересовалась, остались ли корзинки.

– Осталось только две, – ответила мне розовощекая девушка лет двадцати.

– Я возьму.

Позади меня со звоном колокольчика открылась дверь. Я оглянулась и увидела Гэвина Полсона.

– Привет, Мэриэлл, – сказал он, широко улыбаясь. Заметив меня, он добавил:

– Добрый вечер. Марли, да?

– Да.

– Приехал домой на лето? – спросила Мэриэлл, укладывая мои корзинки в маленькую коробку и завязывая на ней тесемку.

– Да, приехал на пару недель.

Мэриэлл взяла у меня деньги, а потом вновь обратилась к Гэвину:

– Надо как-нибудь встретиться.

Кажется, щеки у нее порозовели еще сильнее. Видимо, Сиенна – не единственная, кому приглянулся этот студент.

– Конечно, – согласился Гэвин.

Мэриэлл отвлеклась от Гэвина, я сказала ей спасибо и выскользнула из кондитерской, куда как раз собиралась зайти группа туристов – обгоревшее на солнце большое семейство. Целых три поколения во все глаза разглядывали выпечку.

Оказавшись на раскаленной от солнца улице, я чуть не столкнулась с Сиенной. Она стояла прямо у входа в кондитерскую и говорила по телефону. Она улыбнулась мне и сказала в трубку:

– Я пока с друзьями, но к ужину буду.

Она попрощалась со своим собеседником и нажала на отбой.

– О, Марли. Пришла за сладостями?

Я подняла повыше коробочку, которую мне вручила Мэриэлл.

– Корзинки с пеканом для Бретта.

– Вкуснятина! А у нас печенье.

– У нас?

Сиенна бросила взгляд на окно кондитерской, за которым виднелся Гэвин. Он разговаривал с Мэриэлл, а она складывала печенье в бумажный пакет.

– Ты гуляешь с Гэвином? – я не сумела скрыть удивления.

Сиенна слегка порозовела.

– Ты ведь не скажешь маме? Она разозлится, если узнает, что у меня свидание со студентом.

– И правильно сделает, – сказала я. Мне вновь захотелось уберечь Сиенну от возможных неприятностей.

– Мы возьмем печенье и пойдем на пляж. Все очень романтично и невинно, не о чем переживать.

Сиенна вновь беспокойно посмотрела через окно: Гэвин шел к выходу.

– Марли, не рассказывай, пожалуйста.

Гэвин вышел на улицу, а Сиенна умоляюще уставилась на меня своими карими глазами. Я понимала, что поступаю неправильно, но все же сказала:

– Хорошо вам погулять.

Лицо Сиенны просветлело.

– Спасибо, Марли! До завтра!

Она помахала мне рукой, и вместе с Гэвином они отправились на пляж. Я проводила их взглядом, а затем пошла в комиссионку.

Над дверью зазвенел колокольчик, и я оказалась внутри. В отличие от кондитерской, здесь кондиционера не было. Возле кассы стоял старый вентилятор, который, поскрипывая, направлял потоки воздуха из стороны в сторону, стараясь создать прохладу, но тщетно.

Я отвела от лица волосы, которые вентилятор без особого энтузиазма сдул мне на лоб, и прошла дальше вглубь помещения. С полок глядели самые разнообразные вещицы, какие-то легкие штуковины свисали с потолка, ниже на веревочках болтались ценники.

Мужчина лет сорока с немытыми темными волосами сидел за кассой и разглядывал журнал – судя по всему, посвященный старым автомобилям. Я прошла мимо. Мужчина без особого интереса поднял на меня взгляд.

– Помочь? – спросил он бесцветным голосом.

– Вы Кирк?

– Не, я Джек. Кирк там… – Джек кивнул головой в сторону открытой двери в конце магазина. Оттуда в темноту зальчика падал ярко контрастный прямоугольник света.

– Позвать?

– Спасибо, не надо, – сказала я быстро. – Я зашла просто посмотреть.

Мужчина кивнул и вернулся к своему журналу.

Я прошлась вдоль полок, медленно продвигаясь к концу зала. Подходя ближе к открытой двери, я расслышала голос – кто-то ругался. Сделав вид, что меня крайне заинтересовали пыльные дверные ручки, я встала рядом с полкой возле двери.

– И что нам с этим делать?

Я слегка наклонилась в сторону и выглянула из-за двери. Мне открылся вид на небольшой двор. Трава там была не стрижена, сквозь трещины в асфальтированной дорожке пробивались сорняки. Коренастый мужчина в красной футболке, заляпанной краской, расхаживал туда-сюда мимо деревянного стула – наполовину белого, наполовину розового. В одной руке он держал баллончик с краской, а в другой – мобильный телефон. Шеи у него как будто совсем не наблюдалось, а его блекло-каштановые волосы, длинные и неопрятные, давно пора подстричь.

Больше во дворе никого не было, так что я решила, что это и есть Кирк.

– Надеюсь, так оно и есть, – сказал он в трубку. – Если ничего не выйдет, то…

Я успела разглядеть его сердитое лицо, а затем он резко повернулся ко мне спиной и пошел в другую сторону.

– Ладно, – рявкнул он. – Да уж.

Кирк убрал телефон, а я быстро вернулась к полке – чтобы он меня не увидел. Он выругался, а затем я услышала удар. Удивившись, я вновь выглянула во двор: недокрашенный стул лежал сломанный. На кирпичной стене я увидела пятна белой краски. Значит, Кирк либо бросил, либо пнул стул прямо в стену. Он вновь выругался, а я отошла подальше от открытой двери.

Я схватила одну из дверных ручек, изображая неподдельный интерес. Через мгновение в помещение вошел Кирк. Увидев меня, он тут же остановился. Лицо его все еще выглядело очень недовольным.

Я улыбнулась, укладывая дверную ручку обратно на полку.

– Добрый вечер. Вы, наверное, Кирк?

– Да. Мы разве знакомы?

– Нет, – ответила я. – Но я знаю, что владельца этого магазина зовут Кирк. Как я понимаю, вы знали Иду Уинклер?

Лицо его, немного подобревшее, вновь стало недовольным, да еще сильнее, чем раньше:

– Кто это вам сказал?

– Ой, – я сделала вид, что вопрос меня озадачил. – Даже не знаю. Кто-то упомянул.

– Да? Этот кто-то не знает, о чем болтает. Я ни разу с этой женщиной не пересекался.

Кирк прошел мимо меня, видимо, направляясь к выходу. Оказавшись возле Джека, он, не останавливаясь, бросил:

– Вернусь через час.

Затем он вышел через главный вход.

Я же не двигалась: эта внезапная встреча сбила меня с толку. Через пару секунд я пришла в себя и решила, что пора идти. Дольше задерживаться здесь мне незачем.

Мужчина, сидевший за кассой, даже не потрудился поднять глаза, когда я прошла мимо него к выходу. Оказавшись на улице, я ничего не могла разглядеть: после темноты комиссионки яркое солнце ослепило меня. Я начала быстро моргать и прикрывала глаза рукой для тени, а затем быстро направилась в сторону дома.

Я надеялась, что после визита в комиссионку что-то прояснится, но вместо этого у меня появилось еще больше вопросов. Даже если бы я не нашла клочок записки с именем Кирка возле Идиного дома, я все равно уверена, что он соврал, когда сказал, что не знал Иду. Он звучал фальшиво, и взгляд его бегал туда-сюда.

Иду он знал. Может, не близко, но знал. Так зачем врать?

Глава 8

И хотя по пути домой я усиленно обдумывала все, что мне известно об убийстве Иды, озарения на меня так и не снизошло. Кирку очень не хотелось, чтобы я – или кто бы то ни было еще – знала, что он был знаком с Идой. К тому же я на собственном опыте убедилась, что характер у него еще тот. Но имеет ли это все какое-то отношение к убийству? Не знаю. Так или иначе, оказавшись дома и сбросив кроссовки, я была уверена, что Кирк – среди подозреваемых.

Если Ида его шантажировала, то понятно, почему Кирк мог хотеть от нее избавиться. Быть под колпаком у Иды ему, естественно, не с руки. Кроме того, тогда становится понятно, почему Кирк не признавал, что знал Иду. Наверное, он заметал следы: не хотел, чтобы кто-то, зная об их знакомстве, понял, что она требовала от него денег за какой-то секрет.

А что за секрет? Понятия не имею.

Я обняла Оладушка, переоделась и устроилась на заднем крыльце с бокалом персикового чая со льдом и книжкой. Оладушек кружил по двору, охотясь на кузнечиков, а я постаралась расслабиться и погрузиться в вымышленный мир романа. Моя попытка увенчалась успехом, но длилось это недолго: я вновь почувствовала беспокойство и, оставив книгу, пошла к пляжу.

Там уже давно начался прилив, так что я сняла свои шлепки, взяла их в руки и пошла к воде, оставляя следы на мокром песке. Я зашла в воду по лодыжки, а затем направилась к восточной части бухты, где появились каменистые приливные бассейны.

Я снова надела шлепки и, оставив песок, ступила на каменную поверхность. Прошлась между бассейнами, стараясь не поскользнуться на водорослях, покрывающих камни. В детстве, когда мы приезжали к кузену Джимми и его жене Грейс, я частенько исследовала эти бассейны. Став постарше, брала с собой на эти вылазки своих брата и сестру. Как же они были рады, когда находили морского ежа или морскую звезду! Мы соревновались, кто найдет больше всего плоских морских ежей или крабов.

Я страшно скучала по Шарлотте и Дилану и тем прекрасным денькам. Но я рада, что, по крайней мере, у меня есть что о них вспомнить. Я встала на краю бассейна, покрытого ракушками, а затем села на корточки, чтобы получше рассмотреть красивого пурпурного морского ежа. Я наблюдала за ним, а когда стала собираться обратно домой, успела заметить еще двух ежей, три морские звезды, парочку крабов и пескарей и одну лунную улитку.

Отвернувшись от кромки воды, я заметила Бретта. Он шел ко мне по песчаным отмелям, и я пошла ему навстречу. Мы встретились на полпути, и я поприветствовала его поцелуем.

– Как дела? – спросила я.

– Хорошо. Я закончил немного пораньше. Это здорово. А ты что делала?

– Изучала приливные бассейны.

– Видела что-нибудь интересное?

Я рассказала о своих находках, а затем мы оба повернулись к воде. Небо было безоблачным, в отдалении – острова Сан-Хуан, и вид открывался великолепный.

– Красота, да? – спросил Бретт.

– Да, – согласилась я.

Бретт взял меня за руку, и мы медленно отошли от набегающих волн. Мы помолчали, и было очень спокойно, но затем я взглянула на Бретта, и все мои страхи вновь вернулись, а чувство легкости пропало.

Мне внезапно показалось, что тишину надо как-то заполнить, но что сказать – я не знала. Мы направились по мягкому сухому песку к моему дому, и тут Бретт с беспокойством взглянул на меня своими голубыми глазами.

– Все нормально?

Я поняла, что сильно сжала его руку. Отпустила ее и попыталась улыбнуться.

– Все хорошо.

Мне показалось, что он собирается продолжить свой допрос, но в кармане его шорт зазвонил телефон. Он достал его и ответил:

– Здравствуйте, миссис Райдаут, – сказал он. Затем он слушал, что ему говорили, а лицо его становилось все более серьезным.

– Где именно? – Бретт снова помолчал, а потом спросил: – А что именно там лежит?

Я посмотрела на Бретта с беспокойством, не понимая, что происходит.

– Звучит не очень. Близко не подходите. Я буду на месте через несколько минут, позвоню оттуда дяде.

Как только он повесил трубку, я спросила:

– Что случилось?

Бретт листал свой список контактов.

– Это моя клиентка. Вдова, живет недалеко от города, у нее свой участок. Она вышла прогуляться и нашла кучу мусора.

– Еще одна свалка? – спросила я с грустью.

– Кажется, еще хуже. Судя по ее описанию, как будто отходы из подпольной лаборатории, где делают наркотики.

– Какой ужас, – сказала я, вспоминая, что Рэй рассказывал мне о таких свалках.

Бретт поднес телефон к уху:

– Посмотрим, получится ли дозвониться до Рэя.

Он подождал несколько минут, пока шел звонок, но потом покачал головой.

– По своему номеру он не отвечает.

Бретт набрал несколько цифр.

– А теперь ты кому звонишь?

– В 911. Если это отходы лаборатории, где делали метамфетамин, то надо немедленно сообщить в специальную службу.

Разговаривая с диспетчером, он пошел к своему фургону, я – следом. Бретт сел за руль, а я устроилась на пассажирском кресле. Как только он закончил разговор, завел двигатель и через мгновение мы выехали на Уайлдвуд-роуд.

– Свалка у реки, которую я обнаружила, весьма опасна, – сказала я, пока мы ехали, – но это еще хуже. Могут пострадать и люди, и животные.

Бретт мрачно кивнул.

– И миссис Райдаут и без того натерпелась, не хватало еще, чтобы ей пришлось разбираться с этими отходами.

– А что такое?

– Год назад у нее от рака умер муж, а четыре месяца назад она попала в аварию.

– Какой кошмар. У нее есть другие родственники?

– Да, но не на полуострове. Надеюсь, Рэй все быстро решит.

Мы свернули на тихую дорогу, а примерно через милю оказались на грунтовке, которая шла через рощу, а затем выехали к аккуратно подстриженному газону (я не сомневалась, что это дело рук Бретта) и подъехали к симпатичному двухэтажному белому дому с крыльцом.

Женщина, которой на вид было около шестидесяти, стояла на крыльце и махала нам рукой. Бретт остановил фургон, и, когда миссис Райдаут спустилась по ступенькам, чтобы встретить нас, я заметила, что она слегка хромает.

Мы выбрались из машины, Бретт меня представил, а миссис Райдаут сказала, что покажет место свалки.

– Близко подходить не будем, естественно, – добави-ла она.

С крыльца она принесла бинокль и повела нас к задней части дома, ходить ее хромота ей почти не мешала. Пройдя через задний двор, мы вошли в лес по хорошо протоптанной тропе.

– Я стараюсь выходить на прогулку каждый день, – сказала миссис Райдаут. – Больная нога не помешает мне наслаждаться всем, что я любила раньше. Но этой тропинкой я не ходила уже пару дней, поэтому не знаю, когда здесь оказался этот мусор – сегодня или вчера.

На вершине небольшого холма она остановилась, передала бинокль Бретту и указала куда-то сквозь деревья. Я заметила что-то бело-серое и металлическое сквозь зелень, но что именно это было – неясно.

Спустя мгновение Бретт опустил бинокль и передал его мне.

– Не нравится мне это все.

Я навела бинокль на свалку и увидела что-то вроде баллонов с пропаном и какие-то трубки, а еще множество другого мусора, опознать который я не могла.

– Я в бешенстве, – покачала головой миссис Райдаут.

– Еще бы.

Я сама начала переживать из-за произошедшего, а ведь это был даже не мой участок.

Мы направились обратно к дому. Туда уже подъехал грузовик из отдела пожарной охраны, за ним – машина шерифа. Рэй и его помощник Деверо выбрались из автомобиля и вместе с сотрудниками пожарной части стояли у ступеней крыльца. Бретт и миссис Райдаут кратко рассказали, что они нашли и где. Затем представители власти отправились в лес за домом.

– Думаю, быстро они не управятся, – сказал Бретт, наблюдая, как они уходят.

– Вам двоим нет необходимости здесь оставаться, – заверила нас миссис Райдаут. – Я пока почитаю, а они мне потом скажут, что делать. В любом случае, мы мало что можем предпринять.

Мы согласились. Миссис Райдаут поблагодарила нас, что мы приехали. Мы сели в фургон Бретта, медленно проехали мимо пожарной машины и машины шерифа и выехали на дорогу.

– Как думаешь, что будет дальше? – спросила я.

– Будет много работы. Хотя не знаю, кто всем займется. Может быть, департамент экологии или криминалистическая лаборатория.

– Мусор увезут, а что потом? Эта часть участка миссис Райдаут теперь, может, заражена.

– Возможно, – согласился Бретт. – И я боюсь, что расплачиваться придется самой миссис Райдаут.

– Это недешево, наверное.

– Недешево.

Я нахмурилась, глядя в окно. За прошедший год эта женщина многое пережила. Несправедливо, что и с этим ей тоже придется разбираться. Бретт уже высадил меня у дома, а я все продолжала думать о миссис Райдаут. Интересно, не может ли город как-то помочь миссис Райдаут.

Глава 9

На следующее утро я решила, что нужно что-то предпринять, чтобы помочь миссис Райдаут с ее участком, как только опасную свалку вывезут. Между завтраком и обедом в «Флип Сайде» я отправила сообщение Патрише Мюррей. Рассказала ей, что случилось, а также как я думаю можно решить сложившуюся ситуацию. Патриша – хороший человек, и к ней можно обратиться. К тому же она очень активный общественник и, возможно, подкинет пару хороших идей для моего плана.

Остаток утра я провела в работе, но днем заглянула Патриша.

– Получила твое сообщение, – сказала она, когда я ее поприветствовала. – У тебя есть время, чтобы поговорить?

– Конечно, – сказала я, развязывая фартук. – Пойдем в кабинет.

Я остановилась у кухни, чтобы захватить чашку кофе для Патриши и кленовые рулетики Ивана для нас обеих.

Мы уселись в кресла, наслаждаясь рулетиками, а затем вернулись к основной причине визита Патриши.

– Я видела Гвен Джорджсон в продуктовом магазине сегодня утром, – сказала Патриша, имея в виду жену Рэя. – Она более подробно рассказала мне о свалке у миссис Райдаут.

– У вас, видимо, более свежая информация, чем у меня.

– Сейчас там работает полиция штата. А еще Департамент экологии и люди шерифа. Занимаются расследованием и наводят там порядок. Рано утром они обыскали участок миссис Райдаут и нашли недалеко от свалки брошенный трейлер.

– Его использовали как лабораторию для производства наркотиков? – спросила я.

– Похоже на то. Через лес проходит дорога, ведущая к участку миссис Райдаут, по ней редко ездят. Похоже, что туда его пригнали люди, которые занимались наркотиками. Конечно, полиция все еще проводит расследование, но, похоже, миссис Райдаут не имеет никакого отношения к нарколаборатории, поэтому штат, скорее всего, возместит счет за вывоз свалки.

– Это хорошие новости. А дальше? Нужно как-то восстановить ущерб, нанесенный окружающей среде.

Патриша, сделав глоток, поставила чашку с кофе на стол.

– Это уже другой вопрос.

– Значит, моя идея по сбору средств все еще актуальна?

– Определенно. И есть еще кое-что, что надо учитывать. Я поговорила с Биллом Арчером до того, как приехала к тебе.

– Бретт упоминал это имя. Он работает в Департаменте природных ресурсов, верно?

– Да. Они с женой живут здесь, в Уайлдвуд-Ков. Мы говорили о принятии превентивных мер, чтобы такого больше не повторилось. Проблема не только с нарколабораториями, тут еще и незаконный сброс отходов у реки.

– И что он сказал?

– Он предложил перекрыть доступ к участкам, где можно устроить свалку. Например, сделать ограждение из больших валунов вдоль дороги у реки, чтобы машины не могли проехать. Или же городские власти могли бы поставить забор. На участке миссис Райдаут можно поставить ворота. Камеры наблюдения – тоже хорошая идея. Если кто-то решит проехать через ворота, то полиция сможет отсмотреть записи и увидит, кто это был.

– Хорошие идеи, – сказала я, проглотив еще один кусочек рулета.

– Думаю, если мы начнем сбор средств, то многие нас поддержат. Я успела поговорить только с несколькими людьми, но все они, похоже, хотят помочь. Миссис Райдаут прожила здесь десятилетия, ее хорошо знают в городе, и все хотят, чтобы река была под защитой.

– Как думаете, как нам начать сбор средств? Я подумала, что в «Флип Сайде» можно назначить день, когда выручка будет частично идти на эту идею.

– Прекрасно! Возможно, продавцы на фермерском рынке могли бы сделать то же самое. Может быть, это будет тот же день, что и в «Флип Сайде»?

– Отлично, согласилась я.

Мы назначили дату сбора средств, затем Патриша ушла, обещая держать меня в курсе происходящего. Хорошо, что я написала ей по поводу моей идеи. Уверена, она привлечет и других жителей.

Было приятно знать, что мы что-то делаем для борьбы с незаконным сбросом отходов и поможем миссис Райдаут. Надеюсь, тех, кто устроил свалку на участке миссис Райдаут, поймают. Мне вовсе не нравилась мысль, что они перебрались в другое место и продолжают свое ужасное дело.

Когда рабочий день подошел к концу, я отвлеклась от мыслей о свалке и вернулась к загадке убийства Иды. Надо двигаться вперед, но я не знала, какой шаг следует сделать дальше. Вернувшись домой, я решила искупаться в океане, надеясь, что так мой разум прояснится.

Я спустилась на пляж, оставила полотенце на бревне и пошла к океану. Как только привыкла к холодной воде, перевернулась на спину, наблюдая, как пухлые облака плывут по небу, а волны мягко поднимают меня то вверх, то вниз. Впервые за этот день я по-настоящему расслабилась, стресс и напряжение отступили. Я закрыла глаза и слушала, как на меня набегают волны, откуда-то долетали голоса детей, играющих на пляже. Вот что я люблю больше всего в пляже в Уайлдвуд-Ков – он успокаивает.

Мне становилось все спокойнее, пока я болталась на волнах. Потом по коже побежали мурашки, солнце уже не особенно грело, и мне стало прохладно. Нырнув под воду, я поплыла к берегу. Вынырнув, сквозь соленую воду я разглядела Бретта, стоящего у кромки воды. Я так расслабилась, что забыла обо всех неурядицах в наших отношениях, и искренняя улыбка расползлась по моему лицу.

– Привет, – я вышла на мелководье, вокруг моих ног сновали мелкие рыбешки. Я дошла до Бретта, приподнялась на цыпочки и быстро его поцеловала, стараясь не закапать его одежду. – Как дела?

– Хорошо. Как у тебя?

– Тоже. Отлично поплавала.

Босыми ногами я пробежала по гальке, а Бретт принес полотенце и накинул мне на плечи. Я пробралась через полосу камешков босиком.

– Спасибо, – я вытерла лицо.

Бретт сел на бревно, я села рядом, наслаждаясь теплом солнца, прогнавшего мурашки с моей кожи. Несколько минут мы болтали о том, как у кого прошел день, а затем замолчали, наблюдая, как волны бегут на песок.

– Патриша Мюррей сказала, что на участке миссис Райдаут нашли брошенный трейлер, – сказала я через некоторое время. – Как думаешь, есть ли шанс, что полиция найдет тех, кто работал в нарколаборатории?

– Надеюсь, – сказал Бретт. – Думаю, все зависит от того, нашли ли они отпечатки пальцев или другие улики.

– Об этом пока неизвестно?

– Пока нет.

– Мы поговорили с Патришей: надо помочь миссис Райдаут – возместить расходы на уборку свалки и установить на ее участке ворота или камеру наблюдения. Думаем, надо устроить сбор средств.

– Звучит здорово. Я готов помочь, чем смогу, и денег тоже пожертвую.

– Спасибо. Надеюсь, многие откликнутся.

– В этом городе люди точно захотят проявить участие, я не сомневаюсь.

Мы снова замолчали. Над головами у нас пролетел белоголовый орлан. Когда величественная птица исчезла из виду, я снова посмотрела на океан.

– Марли, – сказал Бретт через некоторое время, – о чем ты думаешь последнее время?

Я собиралась ответить, но тут Бретт добавил:

– И я говорю не только о том, что тебя подозревают в убийстве.

Я сглотнула, прежде чем заговорить.

– Я все еще переживаю из-за «Флип Сайда». Я только взялась за это дело, не хочется прямо сразу терпеть неудачу. Но если все начнут меня избегать, не будут приходить на завтраки и обеды…

Замолчав, я взглянула на Бретта. Понятно, что спрашивал он вовсе не об этом, но другого ответа я ему дать не могла.

Он взял меня за руку.

– Никто не начнет тебя избегать. Подумаешь, кто-то не придет, закусочной это не страшно. Скоро все наладится.

– Надеюсь, ты прав.

Он поднял мою руку и поцеловал пальцы.

– Я прав.

Я хотела опустить голову ему на плечо, но волосы у меня все еще были влажными, поэтому я просто и дальше держала его за руку. Взгляд мой упал на воду, и справа я заметила какое-то движение. Свободной рукой прикрыла глаза от солнца и увидела золотистую собаку, которая бежала к нам по пляжу.

– Что-то он неважно выглядит, – я поднялась с бревна.

Бретт тоже заметил пса и пошел к нему следом за мной. Собака, прихрамывая, шла к нам. На левую лапу она почти не наступала. Мы остановились, собака подошла к нам и высунула розовый язык. Я опустилась на колени, Бретт присел рядом. Пес понюхал мою руку.

– Привет, приятель, – сказал Бретт, потрепав собаку по голове. Он осмотрел ее задние лапы. – Что с тобой случилось?

– Бедняга, – я позволила псу полизать мою руку. – С ним явно не все в порядке.

Мало того, что у него явно болела лапа, кудрявая шерсть спуталась и была грязной. Пес был худой, и за ним явно не следили.

– У него есть хозяин? – Бретт встал и, сложив руку козырьком, оглядел пляж.

– Видишь кого-нибудь? – Я посмотрела на Бретта, поглаживая пса.

– Пара человек загорают. Хозяина вроде не видно.

Бретт погладил пса по голове, и он, несмотря на свое плачевное состояние, посмотрел на него счастливыми карими глазами.

– Вы, ребята, побудьте здесь, а я пойду поспрашиваю.

Пес с тоской посмотрел на Бретта, но я аккуратно его держала, чтобы он не пошел следом.

– Сидеть, приятель.

Тут пес обратил свое внимание на меня: он вильнул хвостом и лизнул меня в щеку.

– Какой ты хороший. Как же ты здесь оказался?

Пес осторожно уселся на песок, и я погладила его спутанную шерсть. Бретт вернулся через несколько минут, и собака, завиляв хвостом, вскочила на ноги, будто ничего у нее не болело. Бретт присел на корточки и взъерошил шерсть у него на голове.

– Хозяин не нашелся? – спросила я.

Голубые глаза Бретта смотрели с беспокойством.

– Нет.

Пес начал лизать ему руки, и Бретт улыбнулся.

– Не волнуйся, приятель. За тобой присмотрят.

– Конечно, – согласилась я.

– Надо придумать ему имя. Что думаешь?

Ничего придумать я не смогла, и тогда сказала:

– Ты решай.

Бретт секунду смотрел на собаку, а затем сказал:

– Бентли?

Я улыбнулась:

– Отличное имя.

– А ты что скажешь, приятель? – спросил Бретт собаку.

В ответ пес восторженно завилял хвостом.

– Тогда пусть будет Бентли.

Бретт поднялся с корточек и вытащил из кармана телефон.

– В десяти минутах отсюда есть ветеринарная клиника. Я позвоню им.

Я схватила свое пляжное полотенце и сунула ноги в шлепанцы. Бретт нашел номер клиники в интернете, позвонил им и где-то минуту или две говорил с кем-то из сотрудников.

– Его посмотрят? – спросила я, когда Бретт повесил трубку. Судя по его ответам – так оно и было.

– Да. Сказали, чтобы мы его привозили прямо сейчас.

– Слышишь, Бентли? – сказала я. – Там тебя вылечат.

Мы пошли через пляж к дому, Бентли без проблем последовал за нами. Мы шли медленно, чтобы пес особенно не спешил. Он с трудом ступал на больную лапу, передвигаясь по мягкому песку на трех. Ему стало легче, как только мы выбрались на более твердую поверхность, и вскоре мы подошли к фургону Бретта, припаркованному возле передней части дома.

– Поедешь с нами? – спросил Бретт, открывая пассажирскую дверь.

– Я бы поехала, – сказала я, – но мне нужно переодеться, а я не хочу заставлять вас ждать.

Когда Бретт уговорил Бентли подойти к открытой двери, я вспомнила, что до этого была в пекарне.

– Но я сейчас принесу кое-что для вас, пока ты его сажаешь.

Очень быстро – насколько это возможно в шлепанцах – я поспешила к задней части дома. На кухне вытащила коробку с выпечкой и через секунду вернулась обратно. Когда я вышла, Бентли уже сидел на пассажирском сиденье грузовика Бретта, барабаня хвостом по обивке. Бретт захлопнул пассажирскую дверь, когда я подошла.

Я протянула ему коробку.

– Забыла отдать тебе вчера. Извини, они не самые свежие.

– Это то, что я думаю?

Бретт заглянул внутрь коробки.

– Да.

Он улыбнулся и быстро меня поцеловал.

– Спасибо.

– Дай знать, как все пройдет в клинике, хорошо?

– Конечно.

Он забрался в фургон и завел двигатель.

Я помахала рукой, когда он отъехал от дома, и Бретт помахал в ответ. Грузовик свернул на Уайлдвуд-роуд и скрылся из виду, а я пошла в дом, чтобы переодеться. Я беспокоилась о Бентли, но мне стало легче от мысли, что в клинике ему помогут. Вот бы и по поводу остальных моих забот мне тоже стало легче. Особенно в том, что касается моих отношений с Бреттом.

Он понимал, что что-то не так, но мне не хотелось, чтобы он сомневался в том, как я к нему отношусь. Мне надо во всем разобраться, но как это сделать?

Я переоделась, перекусила и позвала Оладушка. С тех пор как я вернулась домой, он не показывался – наверное, крепко спит где-то наверху. И вот теперь Оладушек зашел на кухню, часто моргая.

– Привет, соня. Ужинать будешь?

Я поставила на пол его миску, но, вместо того чтобы, как обычно, сразу побежать к еде, он остановился и обнюхал мои ноги.

– Видимо, ты учуял Бентли. Он милый пес.

Не знаю, могла ли хоть какая-то собака показаться Оладушку милой, но он не высказал своего мнения. Обнюхав меня еще немного, он потерял ко мне интерес и сосредоточился на своем ужине. Я подошла к открытым входным дверям и посмотрела на воду, обдумывая, чем заняться вечером.

У меня было много дел дома, но большинство из них были большими и серьезными, и я была не готова за них браться. Я не меняла обстановку и не двигала мебель с тех пор, как переехала в этот дом, и мне все еще было непривычно думать о нем как о своем собственном. Все-таки это дом Джимми. Мне хотелось кое-что отремонтировать и что-то обновить – особенно на кухне. Там ничего не менялось по крайней мере лет двадцать. Но это нужно хорошо продумать, а времени у меня особенно нет. Сегодня вечером можно посмотреть онлайн-каталоги, чтобы подумать над идеями дизайна для новой кухни, но мне не хотелось.

Над моей головой сгущались тучи, и мысль о ремонте не вызывала особенного восторга. В конце концов, если «Флип Сайд» начнет терять клиентов, я вряд ли с такой же легкостью буду готова потратить часть наследства на обустройство дома. Я вспомнила заверения Бретта, что закусочная все вынесет. Надеюсь, он прав. Мне нравилась моя новая жизнь в Уайлдвуд-Ков, и я не хотела, чтобы что-то менялось.

Решив, что нужно принимать меры, чтобы этого не произошло, я схватила телефон и позвонила Лизе.

– Я заходила сегодня к Джоан, но ее не было дома, – сказала я, как только мы обменялись приветствиями. – Не знаешь, она дома сейчас?

– Дома, – ответила Лиза. – Я ее вижу отсюда. Она на заднем дворе поливает сад. Хочешь, я спрошу у нее – поговорит она с тобой сегодня или нет?

– Спроси, пожалуйста.

– Хорошо, подожди минутку.

Я ждала, слыша только приглушенные шумы на другом конце провода. Через минуту Лиза вернулась.

– Она говорит, приходи.

– Отлично! Я буду через несколько минут.

– Заходи, как будешь у нас, – сказала Лиза. – Мы будем на крыльце. И лучше не на машине, а пешком.

Последние слова Лизы меня удивили, но я согласилась. Быстро попрощавшись, я заперла дом и пошла в район, где жила Лиза. Пока я шла по тенистой улице к дому Джоан, я отчаянно надеялась, что она даст мне какую-то зацепку и я смогу вернуть себе доброе имя.

Глава 10

Зайдя в ворота в белом заборчике у дома Джоан, я пошла по бетонной дорожке на задний двор. Мне навстречу, лая, бежал вест-хайленд-уайт-терьер. Я присела и протянула ему руку. Маленькая белая собачка понюхала мои пальцы, а затем лизнула меня. Я решила, что это явный знак, что я могу идти дальше во двор. Как только я завернула за угол дома – пес бежал за мной по пятам, – я заметила Лизу и пожилую женщину. Они сидели в белых плетеных креслах на заднем крыльце, а между ними стоял круглый столик с напитками.

– Привет, Марли, – Лиза махнула мне рукой.

– Джоан, это моя подруга Марли МакКинни. Марли, это Джоан Креншоу.

– Приятно познакомиться, – сказала я седовласой женщине, поднимаясь по ступенькам на крыльцо.

Джоан ответила приветствием. Она поднялась с кресла. Сделала это энергично и легко, что явно не соответствовало ее возрасту.

– Давай я тебе чего-нибудь налью, милая.

Лиза подняла свой бокал и улыбнулась.

– Джоан сделала «Маргариту».

– С манго будешь? – крикнула Джоан через открытую раздвижную стеклянную дверь, которая вела на кухню.

– С манго – отлично! – ответила я.

Я уселась в свободное кресло, а сумку бросила на крыльцо. Лиза сделала глоток «Маргариты» и откинулась на спинку плетеного кресла.

– Вот это жизнь.

Я проследила за ее взглядом: задний двор Джоан был полон разноцветных растений, все выглядело ухоженно и очень аккуратно.

– Прекрасный вечер, – сказала я. – У Джоан очень красивый сад.

– Это точно, – согласилась Лиза. – Не знаю, как ей это удается. У меня даже комнатные растения загибаются через неделю-две.

– Все дело в любви и внимании, – сказала Джоан, выходя на крыльцо со стаканом «Маргариты» в руке. – Растениям, как и любому существу, нужны любовь и внимание.

Она передала мне стакан, и я сказала спасибо. Джоан села на свое место, а я сделала глоток и почувствовала вкус и аромат манго.

– Отличный коктейль, да? – спросила Лиза с улыбкой.

– Очень вкусно.

– Ну вот, – сказала Джоан, также сделав глоток «Маргариты», – Лиза сказала, что ты та бедняжка, которая нашла тело Иды.

– Так и есть.

Джоан покачала головой.

– Сочувствую. С ней при жизни было не очень приятно иметь дело. Но представляю, как это ужасно – найти труп.

– Да, я была в ужасе. – Я сделала глоток «Маргариты», чтобы отогнать воспоминания о безжизненном теле Иды.

– И на этом дело не кончилось, – сказала Лиза Джоан. – Теперь Марли среди подозреваемых.

– Боже мой! Неужели это правда? – спросила Джоан.

– Если быть точными, то я прохожу как человек, у которого был мотив, – сказала я, надеясь, что мой статус в расследовании не изменился. – Но клянусь, я не имею никакого отношения к ее смерти.

Джоан замахала руками.

– Конечно, конечно! По тебе сразу понятно, что ты не убийца.

По своему опыту я знала, что отличить убийцу от хорошего человека не всегда так просто, но я промолчала. Приятно, что Джоан мне сразу поверила.

– Я так понимаю, вы видели бродягу в переулке в ночь перед смертью Иды, – спросила я.

– Да, видела.

– Вы сообщали об этом шерифу?

– Нет. Бродяга убежал, как только увидел меня, так что я решила, что вызывать полицию смысла нет. Но теперь, после Идиной смерти, думаю, стоит сообщить куда следует.

– Я тоже так думаю, – согласилась я.

– Утром я свяжусь с шерифом. Ты думаешь, этот бродяга и есть убийца Иды?

– Возможно, – сказала я. – По крайней мере, немного подозрительно, что кто-то слонялся вокруг ее участка в ночь перед убийством.

– Очень подозрительно, – сказала Лиза. – И если мы выясним, кто это, возможно, он тоже окажется в списке подозреваемых. Над тобой, Марли.

– Надеюсь, так и будет.

Я обратилась к Джоан:

– А можете описать этого человека?

Джоан задумалась и сделала глоток «Маргариты».

– Было темно, и в переулке почти не было света, но я уверена, что это мужчина. Довольно плотный и выше меня, но не очень высокий. Среднего роста. Точно сказать не могу, но мне показалось, что у него борода. Наверное, это все.

– Ну, хоть что-то для начала, – сказала Лиза.

Я кивнул в знак согласия.

– Лица его вы не видели?

– Нет, – ответила Джоан. – Было слишком темно. Он взглянул на меня на мгновение, а потом бросился в противоположном направлении.

Я потягивала «Маргариту» и со всем вниманием слушала Джоан. Описание было не самым подробным, но это лучше, чем ничего. Так сразу я не могла припомнить никого с бородой и плотного телосложения. Но ясно одно: Кирк Джарвис под описание точно не подходит. Хотя это не значит, что он непричастен. Бродяга и убийца – не обязательно один и тот же человек. И если Кирка, как я думала, шантажировали, он единственный, у кого был явный мотив убить Иду. По крайней мере, пока получается так.

– Как думаете, что там этот бродяга делал? – спросила я.

– Не знаю, но его явно очень заинтересовал Идин участок. Он какое-то время простоял в переулке, а потом вышла я. Залаял Ангел, а я вышла минуты через три-четыре. Я решила, что во дворе бегает енот или что-то такое, но Ангел не переставал лаять, и когда я открыла дверь, он побежал прямо к задним воротам. Тогда я и решила присмотреться к Идиному участку.

Я вспомнила, что Лиза сказала мне накануне.

– А мужчина осматривал Идин двор?

– Именно, – подтвердила Джоан. – Он приоткрыл задние ворота и смотрел в щелку. Не знаю, собирался ли пролезть внутрь или просто смотрел, но Идин участок его явно заинтересовал.

Я задала Джоан еще один или два вопроса, но больше она ничего сказать не могла.

– Твои цветы будут на фестивале? – спросила Лиза, глядя на буйство красок в саду.

– Да! Мне нравится участвовать в конкурсах.

– Ты что-нибудь выиграла?

– Я пока не в курсе. Я ведь помогала в комиссионке, поэтому узнаю только завтра.

– Джоан часто набирает больше всех баллов за свои розы, – сказала Лиза.

– Не сомневаюсь, – сказал я, с восхищением глядя на цветы с крыльца.

– С Шерил Хайнз всегда непросто соперничать, – сказала Джоан. – Последний раз выиграла она.

– А вы хорошо знаете Шерил и ее семью? – спросила я, ухватившись за возможность узнать об этой женщине побольше.

– Не то чтобы хорошо, но они живут здесь уже порядка десяти лет. Шерил весьма приятная женщина. Вежливая, и одета всегда так, будто едет в загородный клуб. У меня к ней претензий нет, в отличие от других соседей.

– В каком смысле? – спросила я.

– Говорят, что Шерил высокомерна и любит судить других. А еще говорят, что уж кому-кому, а точно не Шерил стоит осуждать других.

– Почему это? – спросила Лиза.

– О ее прошлом ходят слухи, но не знаю, правда это все или нет.

Я надеялась, что Джоан расскажет об этих слухах подробнее, но она не стала.

Мы замолчали, а потом я задала следующий вопрос:

– А что насчет ее дочери?

– Ах, Мелинда, да, – Джоан взглянула на свой пустой стакан, потом на мой и на Лизин. – Кто-нибудь еще будет «Маргариту»?

– Я нет, спасибо, – быстро сказал я. Хотя было вкусно.

Как бы ни было вкусно, домой мне хотелось вернуться относительно трезвой. Лиза тоже отказалась, и Джоан продолжила рассказ о своих соседях:

– Мелинде сейчас, наверное, года двадцать три или двадцать четыре. Мне она никогда особых хлопот не доставляла, но я слышала, что у нее время от времени бывали истерики, даже в более старшем, подростковом возрасте. Кажется, пару раз ее отстраняли от школьных занятий. Один раз из-за драки, а в другой раз она курила в раздевалке для девочек.

Я поставила пустой стакан на колено:

– Она все еще живет с Шерил?

– Кажется, нет, – ответила Лиза.

– Нет, – сказала Джоан. – Она снимает жилье с друзьями у нас в городке, но проводит много времени у матери: пару месяцев назад умер ее отец.

– Точно, – сказала Лиза. – Очень грустно. Никто ведь не ожидал.

Пожилая женщина кивнула.

– Да уж. У него случился сердечный приступ. Прямо на работе. Раз – и его не стало.

Джоан печально покачала головой.

– Шерил и Мелинда устроили генеральную уборку в доме, выбрасывают все лишнее. Думаю, хотят начать жизнь заново.

– Я слышала, Шерил хочет переехать во Флориду, – сказала я, вспоминая разговор с Патришей Мюррей.

– Да, и я думаю, Мелинда поедет с ней. Шерил там выросла, и они часто ездили во Флориду, когда Мелинда была маленькой. Шерил, наверное, захочется быть поближе к родственникам после смерти мужа.

Ангел, лежавший у ног Джоан, вскочил с места: он заметил белку, прыгавшую по участку. Яростно взвизгнув, маленькая собака полетела вниз по ступенькам и загнала белку на дерево. Джоан позвала его, и через мгновение все снова стало тихо, но я заметила, что, пока мы болтали, солнце успело опуститься за крыши домов.

Я сказала, что мне пора, и Джоан собрала наши пустые стаканы. Мы с Лизой последовали за ней на кухню. Ангел шел за нами. Джоан оставила посуду у раковины и провела нас через столовую и гостиную к входной двери.

– Извините за беспорядок, – сказала она, махнув рукой на диван, на котором валялась одежда. – Я помогаю в комиссионке, и иногда люди оставляют вещи мне здесь, а не в магазине. Я их разбираю, а потом в понедельник несу на работу.

Она схватила девчачью ночную рубашку с Золушкой, красную футболку взрослого размера, которые валялись наверху одной из стопок с вещами, и переложила их в стопку поменьше.

– Если что, заходи в наш секонд-хенд, – сказала она мне. – Вся прибыль идет в местные благотворительные организации.

– Буду иметь в виду, – ответила я.

У входной двери я поблагодарила ее за напитки и за беседу.

– Не за что, дорогая. Было приятно познакомиться.

– Мне тоже, – сказала я.

Мы с Лизой ушли по тропинке через сад. Обменялись еще парой слов, а затем Лиза направилась к своему дому, а я пошла по улице. Я добралась до поворота и остановилась, думая, повернуть мне направо или налево. Если пойти направо, то я вернусь домой, но если пойти налево, то можно свернуть в переулок и осмотреть участок Иды.

Я была в переулке в среду, когда разговаривала с Рэем, но я была сосредоточена на разговоре и вокруг не смотрела. Вряд ли я что-то увижу или узнаю, но я все равно решила пойти посмотреть. К счастью, манговая «Маргарита» меня приятно расслабила и особенно пьяной я не была, так что ходила быстро и ни во что не врезалась.

Я оказалась в переулке, между участком Джоан и задним двором Иды, и поняла, что ничего особенного здесь не увижу. Ворота, ведущие во двор Иды, были опечатаны, значит, осмотреть сарай, где я нашла ее тело, не получится. Можно, конечно, перелезть через забор, но я этого делать не буду. В любом случае, особого смысла в этом нет. Я и так внимательно осмотрела место смерти Иды после того, как нашла ее. Может, в состоянии шока что-то и упустила, но, даже если это так, шериф и его помощники наверняка собрали все улики, зарегистрировали их и теперь хранят как доказательства.

Решив, что у меня нет причин задерживаться, я обернулась, намереваясь выбрать курс в сторону дома. Когда я проходила мимо дома Шерил Хайнз, мой взгляд скользнул по забору. Он был намного ниже, чем тот, что окружал дом Иды. И тут я заметила, что задняя дверь открыта и за ней происходит какое-то движение. Вместо того чтобы пойти дальше, продолжить свой путь домой, я отперла ворота и вошла во двор Шерил.

Я прошла по бетонной дорожке к задней двери, справа от меня – гараж, слева – небольшой розовый сад. Оказавшись на заднем крыльце, я постучала в дверной косяк.

– Добрый вечер! – сказала я громко, когда у двери так никто и не появился.

Где-то рядом зазвучали шаги, и на кухне появилась молодая женщина с каштановыми волосами. Она увидела меня, и ее глаза сузились.

– Вы кто? – спросила она холодно.

– Меня зовут Марли МакКинни. Мы с Шерил познакомились на днях. Вы ее дочь?

– Мамы нет дома, – ответила девушка. Говорила она совсем не доброжелательно.

– Тогда не буду тебя больше задерживать, – я почти развернулась, собираясь уходить, но вдруг остановилась: – Ты в порядке?

Мелинда еще больше сузила глаза.

– А почему это я должна быть не в порядке?

– Я слышала, вы с Идой поругались в день ее смерти. Я с ней тоже ругалась. Она разрисовывала краской окна в моей закусочной и все такое. А тебе она что сделала?

Выражение лица Мелинды стало еще более закрытым, чем прежде.

– Ничего.

Она явно не хотела разговаривать, но я решила еще немного поднажать.

– Тогда из-за чего вы с ней ругались? Ида многим доставляла неприятности.

– Не из-за чего. А теперь вам пора…

Где-то за кухней открылась и закрылась дверь.

– Мелинда? – в передней части дома прозвучал голос Шерил.

В коридоре послышались шаги, и на кухне появилась она сама. На руке у нее висела дизайнерская сумочка. Она остановилась, увидев меня, но через секунду меня узнала и ее лицо смягчилось.

– Мисс МакКинни?

– Да, – ответила я, – но, пожалуйста, зовите меня Марли.

Мелинда скрестила руки на груди.

– Она уже уходит.

– Ну-ну, Мелинда. Давай будем более вежливыми.

Шерил положила сумочку на стул и поманила меня за дверь.

– Я зашла узнать, как у вас дела, – сказала я Шерил, ступая на кухню. – Тот день, когда умерла Ида, был не из приятных.

– Это уж точно. А теперь полиция расследует ее смерть как убийство!

Мелинда бросила взгляд в мою сторону.

– Я буду наверху.

Без лишних слов она исчезла в коридоре. Секунду спустя шаги послышались на втором этаже.

Шерил покачала головой, но комментировать поведение дочери не стала.

– Хочешь чего-нибудь попить?

– Да нет, спасибо. Я ненадолго.

Шерил крутила на шее нитку жемчуга.

– Убийство Иды выбило меня из колеи, но сейчас я в порядке. А как ты?

– У меня тоже все нормально, – сказала я, решив не упоминать, что я в списке подозреваемых. – Но я никак не могу перестать думать, что же произошло с Идой.

Шерил снова покачала головой.

– Ида… Врагов она заводила гораздо быстрее, чем друзей. Думаю, кому-то она чересчур насолила.

– Не знаете, кому именно?

– Боюсь, что нет.

– Вы же живете по соседству. Ничего необычного в то утро вы не видели? Ида не кричала?

– Нет, я ничего не видела. Если бы она закричала, я бы, конечно, пошла посмотрела. Хотя я ее и не особенно любила.

Она замолчала, а потом добавила:

– Я тем утром была в саду и слышала, как кто-то бежал по улице.

Мое внимание заострилось на этих словах.

– Во сколько это было? И в каком направлении бежали?

– На север от Идиного дома. Но это не значит, что кто-то бежал с ее участка. Что касается времени, я не знаю точно, но это было прямо перед тем, как я услышала, как кричит Мелинда. Я вышла во двор и увидела ее на переднем крыльце Иды. Я привела ее домой, и мне потребовалось некоторое время, чтобы ее успокоить, а затем я вернулась в сад, чтобы полить помидоры. Через десять или пятнадцать минут я услышала, что кто-то ходит по участку, и это была ты.

Когда я обработала эту информацию, то подумала: не могла ли убийцей быть Мелинда? Она убила Иду, затем оббежала ее дом и начала стучать во входную дверь, чтобы все ее видели и слышали и чтобы все выглядело так, будто она не знает, что Ида уже мертва. Но если Мелинда убила Иду, почему бы не пройти через двор ее матери? Зачем рисковать и бежать на виду у соседей? Может, она не хотела, чтобы ее увидела Шерил?

– Так или иначе, я надеюсь, шериф во всем разберется, – сказала Шерил.

– Я тоже, – голос мой совершенно не передавал, насколько сильно я хочу, чтобы все как можно скорее разъяснилось.

– Мама! – Мелинда крикнула сверху. – Что делать со всеми этими бумагами?

Шерил тихо вздохнула, но затем улыбнулась:

– Пойду-ка я ей помогу.

Я направилась к открытой двери.

– Конечно. Берегите себя.

– Ты тоже. Спасибо, что зашла.

Когда я вышла на заднее крыльцо, Шерил закрыла за мной дверь. Я пошла по дорожке к задним воротам, планируя отправиться прямо домой. Небо начало темнеть, вокруг меня стали сгущаться тени, и я отогнала комара, который хотел впиться в мою голую руку.

На время избавившись от навязчивого насекомого, я закрыла за собой ворота и пошла дальше, но тут мое внимание привлек шаркающий звук. Я обернулась и увидела, как через Идин забор перевалился мужчина и с глухим ударом приземлился на землю.

– Эй! – крикнула я.

На долю секунды мужчина повернулся в мою сторону, а затем развернулся и бросился по улице, исчезая в углубляющейся темноте.

Ошеломленная, я осталась стоять на том же месте. На мужчине – несмотря на поздний час – была бейсболка и солнцезащитные очки, поэтому узнать его было непросто. Тем не менее я уверена, что человек, который проник на участок, где убили Иду, это не кто иной, как управляющий местного банка Митч Полсон.

Глава 11

Встревоженная густыми тенями и тем, что я только что видела, я вышла из переулка на соседнюю улицу, а затем позвонила шерифу, чтобы сообщить об инциденте. Закончив разговор, я поспешила домой. Там меня встретил Оладушек. Я запирала дверь, а он кружил вокруг моих ног.

– Чем ты занимался, Оладушек? – спросила я кота, подхватив его на руки.

В ответ я получила довольное мурлыканье.

– Спорим, твой вечер был не таким насыщенным, как мой?

Я опустила Оладушка на пол, и он побежал по коридору в заднюю часть дома. Потом остановился и оглянулся на меня, а затем исчез в гостиной. Понимая, что он хочет сказать, я сбросила шлепанцы и последовала за ним. Кота я обнаружила рядом со шкафом. Он сидел, уставившись на дверь. Я открыла дверцу и вытащила игрушку, делившую пространство вместе с пылесосом.

Маленькое чучело птицы с хвостом из перьев висело на веревке, привязанной к пластиковой палочке. Как только я вытащила фальшивую птичку из шкафа, Оладушек на нее прыгнул и ударил ее лапой. Я обошла гостиную, размахивая игрушкой, а Оладушек прыгал, наскакивал и бил птичку лапой. В конце концов он устал и плюхнулся рядом с диваном. Я спрятала игрушку в шкаф, и тут кто-то постучал в дверь.

Оставив Оладушка отдышаться, я поспешила по коридору и открыла дверь. На крыльце стоял помощник шерифа Кайл Рутовски.

– Добрый вечер, Марли. Насколько я понимаю, ты сообщила о взломщике на участке Уинклер.

– Да, – я сделала шаг назад и открыла дверь пошире. – Заходи.

Рутовски отказался от чая и кофе и проследовал за мной в гостиную. Он поприветствовал Оладушка, а затем сел в предложенное ему кресло. Я села на диван напротив, подобрав под себя ноги.

– Хотел уточнить несколько деталей, – сказал Рутовски, открывая небольшую тетрадь. – Этот взломщик – мужчина?

– Да, в этом я точно уверена.

– И ты так же уверена, что он находился на участке миссис Уинклер?

– Да, он перелез через забор со двора в переулок. Я как раз шла домой из гостей.

– Можешь описать этого мужчину?

Я колебалась, не зная, стоит ли мне говорить, кто, как мне кажется, это был. Подумав немного, я решила, что надо сказать.

– Он был в солнечных очках, и уже стемнело, так что точно я не видела, но мне кажется, что этот мужчина похож на Митча Полсона.

Рутовски нахмурился.

– Мистер Полсон из местного банка в Уайлдвуд-Ков, да?

– Да, я про него.

– Ты говоришь, тебе кажется, это был мистер Полсон. Ты думаешь, это кто-то похожий на Полсона или он сам?

Я снова замялась.

– Я уверена, что это был он, но на мужчине была бейсболка, поэтому не знаю, лысый он, как мистер Полсон, или нет. Возможно, это и правда кто-то просто похожий на него.

Рутовски молча что-то записывал в блокнот. Как только он закончил писать, он снова посмотрел на меня.

– А что насчет бейсболки? Цвет? Логотип?

– Бейсболка темная. Возможно, синяя или черная. Логотипа я не заметила.

Рутовски снова начал что-то записывать, а я мысленно отругала себя: надо было лучше рассмотреть этого человека. Но, с другой стороны, особой возможности разглядеть его у меня не было.

– Что еще ты можешь мне рассказать? – спросил Рутовски.

– Ничего особенного, – сказала я с сожалением. – Одежда на нем была темная, и это все, что я успела заметить. Он исчез буквально за секунду.

– Я понимаю. Спасибо, что сообщила.

Рутовски встал, и я последовала его примеру.

– В ночь перед смертью Иды возле ее участка тоже кто-то ходил, – сказала я.

Рутовски снова нахмурился.

– В тот вечер ты тоже там была?

– Нет, – быстро сказал я, не желая усугублять подозрения на мой счет. – Мне рассказала об этом соседка Иды, Джоан Креншоу. Я сказала ей, что об этом надо сообщить в полицию. Она обещала, что свяжется с вами утром.

– Спасибо. Посмотрим, что она скажет.

Я проводила Рутовски к двери.

– Джоан сказала, что мужчина, которого она видела, был крупный. А тот, кого видела я, был не особо большим. Так что, наверное, это разные люди. Как-то странно, да?

– Да уж, – Рутовски открыл входную дверь, собираясь уходить, но остановился. – Но может, это ничего и не значит. Мы, конечно, со всем разберемся, но лучше, чтобы ты не принимала участия в расследовании.

Мне хотелось возразить после подобного мягкого выговора, но я не успела. Рутовски уже вышел из дома.

– Спасибо за помощь, Марли, – сказал он, прежде чем спуститься по лестнице с крыльца.

Я посмотрела, как он садится в свою машину, а затем закрыла дверь. Отмахнувшись от замечания, что вмешиваюсь в расследование, я вместо этого задумалась о других его словах.

Возможно, и правда ничего такого, что к Идиному участку проявляют повышенный интерес. Хотя сомнительно. Иду убили, а вокруг ее дома крутятся два человека. Наверняка что-то там нечисто. И самый главный вопрос: неужели кто-то из них и убил Иду?

Я хотела позвонить Бретту перед сном, но, посмотрев на часы, решила, что уже слишком поздно. Проверила свой мобильный и увидела сообщение от Бретта. Он написал, что ветеринар отправил Бентли на рентген и оказалось, что лапа у него сломана. На следующий день ему назначили операцию.

Готовясь ко сну, я все думала о псе. Надеюсь, он выздоровеет, и если у него были добрые хозяева, то ветеринар мог бы помочь их найти. А если нет, то хорошо бы, чтобы его взяли к себе хорошие люди. На мгновение я подумала, что могла бы взять его сама, но тут же решила, что это не лучшая идея. Не знаю, как отреагирует Оладушек на пса-соседа, к тому же я часто бывала на работе по девять-десять часов. Конечно, я могу отлучиться с работы, чтобы проведать собаку и выпустить погулять, но все же это не очень удобно.

Хотя я переживала и о Бентли и из-за всего, что успела узнать за сегодняшний вечер, перед сном постаралась выкинуть из головы все мысли. Прошло немного времени, и я заснула. А на следующее утро проснулась, готовая встретить новый день.

Пока шла до «Флип Сайда», я вспоминала свой визит к Хайнзам. Когда я спросила у Мелинды, что у них произошло с Идой, она замолчала. Конечно, она и без того не самый открытый и разговорчивый человек, но говорить об Иде она совершенно точно не хотела, и я не могла понять почему.

Конечно, я ее почти не знала, но уверена, Мелинда не из тех людей, кого может смутить публичный скандал. Тем более учитывая, что я о ней слышала, та сцена на крыльце у Иды – далеко не первая в ее жизни. Может, она решила, что из-за этого скандала на нее могут пасть подозрения? И могла ли Мелинда из-за каких-то разногласий убить Иду? Наверняка шериф и его помощники допросили ее насчет этого инцидента. Не знаю, была ли она с ними более разговорчивой, чем со мной. Да и Рэй с коллегами мне ничего не расскажут, конечно.

Я зашла на кухню, поздоровалась с Иваном и Томми и стала готовиться к рабочему дню. Вскоре пришла Ли, и через несколько мгновений появилась Сиенна с яркими пурпурными прядками в подстриженных волосах. Мы с Ли недолго восхищались новым цветом волос Сиенны, потому что через несколько минут появились первые клиенты. В воскресенье к нам на бранч приходило много людей, у всех нас было много работы, и лишь к концу рабочего дня поток оголодавших местных и туристов ослаб.

– У тебя есть планы на остаток дня? – спросила я Ли, помахав на прощание семье из пяти человек.

– Мы с детьми пойдем пить чай с клубникой в англиканскую церковь. А потом заглянем ненадолго на цветочный фестиваль.

– Как я любила ходить туда пить чай, – вступила в разговор Сиенна, проходя мимо нас с пустым кофейником в руке. – Там делают вкуснейшую клубнику из марципана.

– Это правда, – согласилась Ли, а Сиенна тем временем исчезла на кухне. – Очень вкусно. Приходи, Марли, если будет время.

– Может быть, – сказала я.

Как мне ни нравилось после работы отдыхать на пляже, было бы неплохо внести какое-то разнообразие.

– Начало в два, все продлится до половины пятого, – добавила Ли, прежде чем пересечь зал и вытереть недавно освободившийся столик.

Иногда я не уходила из «Флип Сайда» вплоть до четырех, но сегодня решила, что, возможно, мне удастся уйти раньше. Последние посетители покинули закусочную, и, когда мгновение спустя из кухни вышла Сиенна, я остановила ее, положив руку ей на плечо. Ли все еще убирала в другом конце зала и слышать нас не могла.

– Как дела с Гэвином?

Мы не разговаривали с Сиенной с глазу на глаз с тех пор, как я наткнулась на нее возле пекарни.

К моему удивлению, Сиенна закатила глаза.

– Это было наше первое и последнее свидание, – сказала она.

– Как так? – спросила я, обеспокоенная, что мог такого натворить Гэвин.

– Было скучно. Он только и говорил что о поступлении в медицинский. И еще сказал, что он слишком занят и на пляже сможет пробыть не больше получаса. Видимо, он взял кучу разной подработки, пока в городе.

Сиенна снова закатила глаза:

– А потом ему написала мама, и он ушел, хотя мы пробыли на пляже всего минут двадцать. Не такой уж он и классный, как я думала.

К нам присоединилась Ли, и я сменила тему, вздохнув с облегчением, что все, что сделал Гэвин, – это навел на Сиенну скуку. Когда обе официантки ушли, я поторопилась начать уборку. Закусочная была закрыта по понедельникам и вторникам каждую неделю, но я хотел убедиться, что все в порядке и готово к приему посетителей в среду утром. Закончила я около трех. Быстро попрощалась с Иваном и Томми, а затем отправилась домой, чтобы проведать Оладушка и переодеться.

Поднимаясь на второй этаж, чтобы переодеться к чаю, я позвонила Бретту. Он не работал по воскресеньям, поэтому я надеялась, что он ответит. И действительно – Бретт взял трубку. Я улыбнулась, как только он сказал «привет» и поняла, как долго мы с ним не разговаривали, хотя прошел всего-то день.

– Как дела у Бентли? – спросила я, открывая шкаф.

– Пока ничего не известно, – ответил Бретт. – Ветеринар обещал позвонить, как выйдет из операционной, расскажет, что и как. Я хотел навестить Бентли, ветеринар сказал, что лучше подождать до завтра.

Я просматривала вешалки с одеждой.

– А что насчет его хозяев? Ничего не известно?

– Нет. Микрочипа у него нет, так что с хозяевами никак не свяжешься. Ветеринар думает, что он убежал пару дней назад. Перелому тоже уже несколько дней.

У меня сжалось сердце, когда я подумала, что Бентли так долго бродил в округе со сломанной лапой.

– И что же с ним будет?

– Если хозяева не найдутся, то я думал взять его себе.

Мое лицо озарилось.

– Серьезно?

– Я уже давно подумываю завести собаку. В детстве у меня всегда был пес, у нас всегда были псы, и мне очень не хватает четвероногого друга. Так что я бы взял Бентли.

– Здорово, Бретт! Прекрасная мысль.

– Я тоже так думаю, но не стоит забегать вперед. По закону существует период удержания в семьдесят два часа, и только потом бездомное животное можно взять себе. А иногда период удержания затягивается. В любом случае Бентли еще некоторое время побудет в клинике, и я не знаю, что будет дальше.

Я сняла с вешалки легкий сине-белый сарафан.

– Ну, если у него еще нет хорошего дома, то у тебя ему будет отлично.

– Это плохо, что очень надеюсь, что хозяев у него нет?

– Конечно, нет. Он прекрасный пес. Понятно, что ты хочешь взять его себе.

Перекинув сарафан через руку, я села на кровать. Хотя я и собиралась пойти на чай в церковь, поняла, что, несмотря на все беспокойство по поводу наших отношений, я лучше проведу день с Бреттом.

– Что ты делаешь сегодня?

– Я в Порт-Таунзенде. Только что помог маме и Гвен собрать их прилавок после фестиваля искусств, и теперь собираюсь к приятелю. Они с женой пригласили меня на ужин.

– Звучит здорово! – мне удалось сдержать разочарование в голосе.

Бретт спросил о моих планах, и я рассказал ему о чае.

– Хорошо тебе провести время, – сказал он. – Я слышал, что кормят там всегда вкусно.

Я на секунду закусила нижнюю губу.

– Бретт?

– Да?

Я колебалась, не зная, что хочу сказать. Что я скучаю? Что я без ума от него, но почему-то мне страшно, и я не знаю почему? Да, все это мне хотелось ему сказать, а еще много другого, но тут я услышала, как хлопнула дверь: Бретт, видимо, сел в свой фургон и собирался ехать к другу.

– Марли, все в порядке?

Я постаралась ответить нормальным голосом:

– Да, все в порядке. Мы скоро увидимся?

– Надеюсь. Завтра, например, если получится.

– Ладно. Хорошего тебе вечера!

– И тебе!

Когда я закончила разговор, у меня возникло внезапное желание свернуться калачиком, взять хорошую книгу и спрятаться от остального мира. Но вряд ли это хорошее решение. Скорее всего, я бы не смогла увлечься рассказом, потому что мысли раз за разом будут возвращаться к убийству Иды.

Зная, что лучше выбраться в люди, я быстро надела сарафан и сунула ноги в сандалии. Солнце палило – день для середины июня был необычно жаркий, и я решила поехать на машине. Мне пришлось припарковаться в половине квартала от живописной белой церкви, и я задумалась, будет ли для меня место. Судя по количеству автомобилей, припаркованных рядом, церковный чай – популярное событие.

Выйдя из кондиционированного салона, я проследовала по указателям к лестнице, ведущей в подвал церкви. Внизу дверь была открыта, еще один указатель говорил, что надо зайти внутрь. Когда я спускалась по лестнице, из-за двери донесся тихий женский голос.

– Мне очень стыдно за то, что я сделала, – сказала женщина, – но, по крайней мере, теперь уже все позади.

– Я не уверен, – ответил мужской голос, звучавший как-то печально.

Его спутница снова заговорила:

– Но раз ее больше нет, значит, все будет в порядке.

Мужчина понизил голос, поэтому я не расслышала, что он сказал. Мой внутренний поисковый радар работал на полную мощность, и я зашла внутрь.

По сравнению с яркой, солнечной улицей, помещение церкви казалось тусклым и темным. Сначала я ничего не видела, но потом заметила двух людей, стоящих в нескольких футах от меня. Я моргнула, и, когда глаза привыкли к полумраку церки, смогла кое-что различить. Эти двое торопливо выходили из, как я теперь поняла, небольшого предбанника, ведущего в основной зал. Мельком я разглядела темноволосую женщину, но с ней мы не были знакомы. А вот лысого мужчину я знала. Это был управляющий местного банка – Митч Полсон.

Глава 12

Я так и осталась стоять в дверном проеме, пораженная тем, что я услышала и увидела. Слова женщины вновь зазвучали у меня в голове.

Мне очень стыдно за то, что я сделала.

Но раз ее больше нет, значит, все будет в порядке.

С этой женщиной все будет хорошо.

Что она такого сделала? И она говорила об Иде?

Вполне вероятно. Иды, безусловно, больше нет, и у нее была какая-то связь с Митчем Полсоном. Не знаю, что это за связь, но что-то там было. И не думаю, что проникать на место преступления под покровом темноты – типичное времяпрепровождение для управляющих банками.

Две девушки, визжа от смеха, выбежали из главного зала и побежали к двери. Я быстро отошла, и они пронеслись мимо меня прямо на залитую солнцем улицу. Я отвлеклась от своих мыслей и вдруг вспомнила, зачем приехала в церковь. Я вышла из тусклого предбанника и направилась в ярко освещенный главный зал.

Столы, накрытые белой скатертью, заполнили все пространство. Почти все они были заняты людьми разных возрастов, которые наслаждались чаем, изысканными сэндвичами и множеством мини-десертов. Я осмотрела толпу в поисках знакомых лиц. Четыре женщины среднего возраста сели за стол, и за ними я заметила блондинку.

Лавируя между столами и стульями, я подошла к Ли. Она стояла рядом с длинным столом, перед которым также стояли две пожилые дамы, вручая деньги тому, кто, казалось, отвечал за кассу.

– Ли! – позвала я блондинку.

Она обернулась, услышав мой голос.

– О, Марли! – Она сунула кошелек в сумочку. – Я отправила девочек занять нам столик. Она осмотрела комнату и затем кивнула на столик, за который сели три ее дочери.

– Я принесу ваш заказ в один миг, дорогая, – сказала ей одна из пожилых дам.

– Спасибо, – сказала Ли. – Присоединяйся к нам, Марли?

– С удовольствием.

– Что будешь пить, милая? – спросила женщина, когда я передала ей немного денег. – У нас есть чай, кофе и лимонад.

– Чай, пожалуйста.

– Присаживайтесь, я скоро принесу.

Я поблагодарила женщину и направилась к Ли и ее дочерям.

– Привет, Марли! – поприветствовала меня старшая дочь Ли, десятилетняя Аманда.

– Привет, девчонки.

Семилетняя Брианна подпрыгнула на своем месте и улыбнулась мне, а пятилетняя Кайла расчесывала волосы у куклы, которую она держала на коленях.

Женщина, которая приняла мой заказ, подошла к столу вместе с другой седой женщиной. Одна из них несла поднос с напитками, а другая – поднос с едой. Вскоре на столе появились тарелки с бутербродами и чаем, и одна из женщин заверила нас, что десерты тоже будут скоро. Девочки принялись за бутерброды, которые они запивали лимонадом, а я оглядела комнату.

– Это событие и впрямь пользуется популярностью, – заметила я, глядя на десятки людей.

– Да, – согласилась Ли. – Сюда всегда приходит много людей.

– Здесь так вкусно! – подхватила Аманда, жуя сэндвич.

– Особенно клубника, – вмешалась Брианна. – Мам, когда они принесут клубнику?

– Скоро, – сказала Ли. – Ешь бутерброд.

– Да это ненастоящая клубника, – сказала Аманда сестре, закатывая глаза.

– Я знаю! – выпалила в ответ Брианна.

– Девочки, тихо, – вмешалась Ли. – Успокойтесь.

Девочки замолчали и занялись бутербродами и лимонадом. Я взяла сэндвич. Мне достался со сливочным сыром. Вдруг я заметила темноволосую женщину, которая разговаривала с Митчем Полсоном. Я кивнула в ее направлении и спросила Ли:

– Знаешь эту женщину?

Ли проследила за моим взглядом.

– Ты про Динну Полсон? Немного.

– Это жена Митча Полсона? – спросила я.

– Да. Мы с ней здороваемся, но я ее знаю не очень хорошо.

Я задумалась над этой информацией. Была ли пара как-то связана со смертью Иды? Динна сказала, что сожалеет о том, что сделала. Может быть, она убила Иду? Если так, то ее муж тайно отправился домой к Иде и искал улики, которые могли бы вывести полицию на его жену?

Я наблюдала за этой женщиной: она болтала и смеялась с двумя парами за ее столиком. Митч подошел к ней и поцеловал в щеку, а затем сел рядом. Ли тоже все еще смотрела на них:

– Они всегда выглядят как идеальная пара, – сказала она.

– А они и правда идеальная пара? – спросила я.

Ли пожала плечами и взяла чашку кофе.

– Может, и так, но кто знает, что у них творится за закрытыми дверями.

Это точно. И судя по тому отрывку разговора, что я услышала, не все в мире четы Полсонов было так радужно. Но не знаю, в чем дело: либо жизнь их омрачала какая-то мелкая неурядица, либо дело было в их причастности к убийству.

Отбросив мысли о Полсонах, я спросила девочек, как они проводят летние каникулы. Мы поболтали пару минут, пока доедали бутерброды. Вскоре подошла одна из пожилых женщин и поставила посреди нашего столика двухъярусное блюдо. Мы поблагодарили ее и стали разглядывать вкусности, которые нам принесли.

– Я хочу это! – воскликнула Брианна, указывая на изящную птичку с розовой глазурью.

Ее сестры с энтузиазмом высказывали свои предпочтения, и Ли помогла им выложить на тарелки выбранные десерты – вместе с марципановой клубникой для каждой девочки. Я наслаждалась шоколадным мини-кексом, а затем попробовала марципановую клубнику. Сиенна и Ли были правы: на вкус – восхитительно.

К тому времени, как мы закончили трапезу, девочки уже подпрыгивали на своих местах, поэтому Ли отправила их на улицу поиграть, а мы остались допить кофе и чай. Когда чашки опустели, Ли взяла свою сумочку:

– Пойду посмотрю, что они там замышляют. Пойдешь с нами на цветочный фестиваль? Надолго мы не останемся, но я хотела посмотреть.

– Конечно, пойдем.

Поблагодарив пожилых женщин, мы вышли из церкви и увидели девочек Ли. Они играли в салки, и лица их раскраснелись от жары.

– Девчонки, пошли, – крикнула им Ли.

– А Марли пойдет с нами посмотреть на цветы? – спросила Кайла, подскочив к нам с куклой в руках.

– Пойду, – ответила я. – Какие у тебя любимые цветы?

– Розы, – ответила она без колебаний. – Они так здорово пахнут.

Она взяла меня за руку, и мы пошли через улицу к единственной начальной школе в городе. Там в спортивном зале и проводился цветочный фестиваль. Даже после короткой прогулки приятно было уйти с солнца. Как только мы вошли в спортзал, мы почувствовали прекрасные ароматы – повсюду стояли столы с великолепными цветами.

Все еще держа меня за руку, Кайла потянула меня к розам, и я подняла ее на руки, чтобы она понюхала все вазы. Она все время болтала без умолку, и когда я опустила ее обратно, она увидела еще одну маленькую девочку в другом конце зала.

– Смотри, мама, это Айша. Можно я схожу поздороваюсь?

– Хорошо, – сказала Ли, – только не выходи из спортзала.

– Хорошо, – сказала Кайла, убегая к своей подруге.

Аманда и Брианна разглядывали цветочные композиции, так что мы с Ли ходили по залу вдвоем. Мы остановились перед особенно красивой вазой с розами, желтые лепестки которых по краям становились персиково-розовыми. Рядом на столе лежала лента с надписью «Первое место» и наградная розетка, судя по которой, эти розы получили больше всего очков в своей категории. Я взглянула на бирку участника в нижней части вазы и увидела на ней имя Джоан Креншоу.

– Я познакомилась с Джоан только недавно, – сказала я Ли. – У нее и правда красивый сад.

– Сад ее я никогда не видела, но розы очень красивые, – сказала Ли. – Знаю, что она получала этот приз и раньше, но не последние несколько лет. Уверена, она очень рада победе. Думаю, все будут рады, что результаты отличаются от прошлого года.

– Да? А почему? – спросила я с интересом.

Ли понизила голос:

– В прошлом году победила Ида. Никто особенно не обрадовался.

Я собиралась что-то ответить, как вдруг услышала, что кто-то зовет меня по имени. Я обернулась и увидела Патришу. Ли коснулась моей руки:

– Я пойду удостоверюсь что с девочками все в порядке и они не хулиганят.

Она направилась через весь зал к своим дочками, а я обернулась к Патрише.

– Привет, Марли, – сказала она с улыбкой. – Как тебе выставка?

– Очень красиво. А вы выставляли свои цветы?

– Нет. У меня дома только пара горшков и подвесные корзинки, но мне нравится приходить и смотреть, что у кого выросло.

Патриша хотела сказать что-то еще, но посмотрела куда-то мне за спину.

– Привет, Шерил.

Я обернулась и увидела, что Шерил Хайнз собиралась пройти мимо нас, но услышала Патришу.

– Привет, Патриша.

Затем Шерил заметила меня:

– И здравствуй, Марли. Нравится выставка?

Мы обе ответили утвердительно.

– Вижу, вы получили несколько призов за ваши розы, – сказала я, кивая на ближайший стол. – Поздравляю!

– Спасибо. Садоводство – одно из моих любимейших увлечений, и в выставке участвовать всегда весело.

– Как ты поживаешь? – спросила Патриша у Шерил. – Наверное, ужасно, когда прямо рядом с твоим домом происходит убийство?

Шерил схватилась за нитку жемчуга, висевшую у нее на шее.

– Да, ужасно. Марли тоже пришлось нелегко. Это ведь она нашла Иду.

Шерил перевела свой взгляд на меня:

– Я слышала, что тебя, кажется, в чем-то подозревают. Я понимаю, как это грустно.

Меня вовсе не обрадовало, что новости обо мне распространились по городку так быстро, но ничего удивительного. Тем не менее последнее заявление Шерил показалось мне любопытным.

– А тебя шериф тоже подозревает? – спросила Патриша, опередив меня.

Шерил оглянулась и понизила голос, ее пальцы все еще играли с жемчужинами.

– Не меня, а Мелинду. К сожалению, в день смерти Иды произошел неприятный инцидент.

– Да, я слышала, – сказала Патриша.

– Конечно, Мелинда не имеет никакого отношения к смерти Иды, – продолжила Шерил, – но инцидент привлек к себе довольно нежелательное внимание со стороны шерифа и его помощников.

– А что ее так расстроило тем утром? – спросила я, надеясь, что она не вспомнит, что в день убийства я этот вопрос уже задавала.

– Думаю, все дело в переднем дворе Иды. Там как будто свалка, – быстро сказала Шерил, щеки ее порозовели. – Понимаете, я хочу в ближайшее время продать дом, и подобное соседство снижает стоимость недвижимости.

– Так это правда, что вы планируете переехать во Флориду? – спросила Патриша.

Шерил сказала, что да, но я почти не обратила внимания на эту новость. Вместо этого я задумалась, что так смутило Шерил в моем вопросе? Не соврала ли она? Если так, то почему и она, и Мелинда так скрывают, из-за чего они тем утром ругались с Идой?

Я вновь подключилась к разговору и, как только появился удобный момент, спросила:

– А у Мелинды есть алиби?

– Она все утро была со мной, – ответила Шерил.

– Значит, она вне подозрений?

– Надеюсь, что да, – сказала Шерил. – Неужели они хоть на секунду могли подумать, что Мелинда – убийца? Вот поэтому мне и хочется как можно скорее уехать из этого города.

Я не знала, что ответить, но тут вступила Патриша, которая спросила, когда Шерил планирует уехать во Флориду.

– Все зависит от того, когда мы продадим дом. Мы с Мелиндой разбираем вещи, решаем, что оставить, а что выбросить. Это, конечно, большой труд, так что и не знаю, когда мы выставим дом.

Шерил обратила внимание на нескольких женщин ее возраста и сделала шаг им навстречу.

– Было приятно поболтать!

Шерил уже ушла, и мы даже не успели попрощаться. Поболтав с Патришей еще пару минут, я пошла посмотреть георгины за соседним столиком. В какой-то момент я подняла глаза и заметила Гэвина Полсона, беседующего с Джоан в другом конце зала. Оставив георгины, я решила к ним присоединиться.

– Привет, Марли, – сказала Джоан, когда я подошла. – Ты знаешь Гэвина?

– Да, мы знакомы. Рада тебя видеть.

– Я тоже, – сказал он с улыбкой.

– Марли у нас что-то вроде сыщика-любителя, – сказала Джоан.

Я отошла в сторону, пропуская Джейка, продавца в магазине Кирка Джарвиса. Он протиснулся мимо, следом за ним – фигуристая брюнетка, которая держала его за руку.

– Да нет, – сказала я, как только Джейк и его спутница исчезли. – Я просто хочу вернуть себе доброе имя.

– Получается? – спросила Джоан с неподдельным интересом.

– Надеюсь, но я не уверена.

Джоан собиралась сказать что-то еще, но тут заговорил Гэвин:

– Боюсь, мне пора бежать. Я обещал помочь убрать в церкви после чая.

– Это очень мило с твоей стороны, – сказала Джоан.

Гэвин пожал плечами:

– Просто помогаю друзьям бабушки.

Он отступил от нас на шаг, но затем остановился:

– Кстати, Джоан, у мамы есть еще одна коробка с одеждой для комиссионки. Могу занести сегодня вечером?

– Хорошо, приноси. Увидимся.

Джоан повернулась ко мне, как только он ушел:

– У его бабушки деменция. Бедная женщина. Сейчас она в доме престарелых в Порт-Анджелесе.

Мы еще немного поболтали. Я поздравила Джоан с победой. Мы с Джоан распрощались, я осмотрела еще несколько столов с цветами, а затем увидела Ли и ее дочек у двери. Аманда все еще была в хорошем настроении, а две девочки помладше выглядели уставшими и капризничали.

– Больше они не выдержат, – сказала мне Ли тихим голосом. – Отведу их домой.

– Я тоже пойду домой. Спасибо, что позвала за ваш столик!

– Я рада, что ты пришла. Было приятно увидеться вне работы. Увидимся в среду.

– Увидимся, – повторила я, когда мы вышли на улицу и отправились в разные стороны.

Я подошла к своей машине и открыла водительскую дверь. Машина все это время стояла на солнцепеке, так что я какое-то время подержала дверцу открытой, надеясь, что салон, наполненный горячим воздухом, хотя бы немного проветрится. Когда сиденье и руль немного остыли и перестали обжигать кожу, я села внутрь.

Я была рада, что выбралась и на чаепитие, и на цветочный фестиваль. Хотя и не отвлеклась от мыслей об убийстве Иды, я получила большое удовольствие и отлично отдохнула.

По дороге домой я все думала о подозрительных словах Динны Полсон и решила, что ей тоже самое место в моем мысленном списке подозреваемых. Мне определенно надо узнать о ней больше.

Все еще размышляя об Иде, я сделала небольшой крюк и проехала по ее улице. Сбавила скорость, когда приближалась к ее дому, потому что заметила движение во дворе. Подъехав к тротуару, увидела Джульетту Тран. На ней были джинсовые шорты, футболка и рабочие перчатки. Вместе с мужчиной (я предположила, что это ее муж) они разбирали мусор в Идином дворе. Рядом стояло несколько набитых черных мешков для мусора.

Джульетта с мужем оторвались от работы и одновременно с любопытством и настороженностью посмотрели на мою машину. Поскольку на участке Иды совсем недавно произошло убийство, мне не хотелось, чтобы они что-то заподозрили и сообщили шерифу. Поэтому я остановилась, опустила стекло со стороны пассажира и помахала Джульетте. Она бросила мусорный мешок, который держала в руках, и подошла к бордюру.

– Кажется, это вы обнаружили тело Иды, – сказала Джульетта, внимательно всмотревшись в мое лицо.

– Так и есть, – я посмотрела на ее мужа, который вернулся к работе. – Очень мило с вашей стороны взяться за уборку ее двора.

Джульетта застенчиво улыбнулась.

– Не думайте о нас слишком хорошо. Мы на полгода собираемся в Австралию и надеемся сдать наш дом в аренду.

Она ткнула большим пальцем через плечо в сторону дома Иды.

– А с этой свалкой под боком мы не сможем запросить высокую арендную плату. Так что хотим, чтобы все здесь было аккуратно.

– Вы окажете услугу Шерил Хайнз.

– Потому что она хочет выставить свой дом на продажу? Да, я думаю, мы окажем услугу всем соседям. Нехорошо так говорить, но не думаю, что кто-то переживает из-за Идиной смерти.

Как ни печально, но я знала, что Джульетта, вероятно, права. Меня не особенно тронуло, что Иды больше нет, хотя я бы никогда не пожелала ей смерти. И особенно насильственной.

– Не буду вас больше отрывать, – сказала я.

Джульетта вернулась к мужу, который помахал мне через ее плечо. Я помахала ему в ответ и по вечернему солнцу поехала домой, думая, что Иду все-таки немного жаль.

Глава 13

Остаток дня я бездельничала с книжкой на пляже, потом поужинала на заднем крыльце. Оладушек бродил по двору, ловил жучков и наблюдал за пролетающими птицами. После ужина я взяла свой мобильный и увидела сообщение от Бретта. Он поговорил с ветеринаром, операция Бентли прошла хорошо.

Скучаю – добавил Бретт в конце сообщения.

Хорошо, что операция прошла хорошо, ответила я. Я тоже по тебе скучаю.

Я положила телефон на подлокотник своего кресла и посмотрела на океан. Маленькая рыбацкая лодка шла по направлению к суше, на берегу в маленькой шлюпке возились трое детей. Они смеялись и катались по кругу. Дул приятный ветерок, вечернее солнце мягко пригревало, и погода была идеальной для отдыха на веранде.

Как бы я ни хотела распутать тайну убийства Иды, я не могла перестать думать о Бретте. Я не видела его весь день и очень скучала, и я знала, что не прощу себе, если поставлю наши отношения под угрозу. Но меня все еще не покидало слабое беспокойство, которое усиливалось всякий раз, когда я думала о Бретте.

Что, черт возьми, со мной не так?

Разве можно представить себе кого-то лучше, чем Бретт? И все же…

Разочарованная сама собой, я вздохнула. И что все же?

Может быть, меня сможет понять кто-то, кто хорошо меня знает? Потому что я себя не понимала.

Через несколько секунд я уже звонила маме, как только она взяла трубку и я услышала ее голос, я улыбнулась.

– Как дела, милая? – спросила она, когда мы обменялись приветствиями.

– Отлично, – я сомневалась, стоит ли рассказывать, что я оказалась замешана в расследовании убийства, но в итоге эту новость решила оставить на другой раз. Сейчас меня волновало другое.

– Но мне немного… – я с трудом могла подобрать нужные слова.

– Немного как? В чем дело?

Я вздохнула, на мгновение закрыв глаза, когда морской ветерок коснулся моего лица.

– Дело в Бретте. То есть нет… Дело во мне.

– А что такое? Мне казалось, у вас все складывается хорошо.

– Так и есть, – заверили я маму. – Просто… Не знаю. Все было хорошо, пока мне вдруг не стало страшно.

– Страшно из-за чего?

– Не из-за чего. Я не знаю, – мои слова звучали потерянно и беспомощно – так я себя и чувствовала.

– Тебе кажется, что Бретт тебе не подходит? С ним что-то не так?

– Нет, ничего такого. Бретт потрясающий, и я от него без ума.

– Может, в этом все и дело? – спросила мама.

– Что ты имеешь в виду?

– Вы с Бреттом становитесь все ближе, а ты давно ни с кем не сходилась…

Я обдумала мамины слова.

– Да, так и есть.

И тут меня осенило. Все это так ясно и так очевидно, что я едва поверила, что до сих пор не додумалась сама. Я закрыла глаза, и внезапное осознание тяжким грузом осело у меня на сердце.

– Милая, – сказала мама, – страх не должен мешать тебе жить и любить.

– Но если я влюблюсь в него, а потом что-то случится…

– Я понимаю, милая. Я понимаю.

Да, мама понимала.

– А как тебе удалось справиться со страхом? – спросила я. – Ты же обручена с Грантом. Как перестать бояться, что можешь потерять близкого человека?

– Это непросто, и я до сих пор боюсь. Но я решила, что мои страхи не помешают мне жить полной жизнью. Если ты ото всех закрываешься, потому что боишься потерять любимого человека, то ты много чего упустишь. То, что мы пережили, потеряв семью, ужасно, но мы-то все еще живы. И нужно жить дальше, а это значит открывать сердца другим.

По щеке у меня побежала слеза, и я вытерла ее тыльной стороной ладони.

– Ты права.

– И я знаю, что у тебя все получится, – сказала мама. – Почему ты не расскажешь Бретту, что с тобой происходит? Уверена, он хотел бы знать.

– Я расскажу, – согласилась я. – Я просто не знаю как.

– Ты придумаешь, я уверена. Если Бретт – достойный человек, то ты придумаешь.

Я всем сердцем надеялась, что мама права.

Хотя на следующий день в закусочной был выходной, я по привычке проснулась как обычно. Открыла окно в спальне, глубоко вдохнула ароматный морской воздух и решила пробежаться, пока не стало слишком жарко. Покормила Оладушка и пару минут потратила на растяжку, а затем вышла из дома на Уайлдвуд-роуд и побежала по направлению из города.

Войдя в устойчивый ритм, я наслаждалась пением птиц и свежим летним запахом моря. На обратном пути решила изменить маршрут и свернула на протоптанную тропу, по которой можно добраться к пляжу в восточной части бухты. Добравшись до песка, замедлила шаг и вскоре сняла кроссовки. Я шла по мелководью, следуя изгибу береговой линии, к дому.

Шла по кромке воды, сверкающей на солнце, и радовалась тишине и покою утра. Еще парочка жаворонков тоже выбралась на пляж, но они сохраняли тишину и слышен был только плеск волн и крики чаек, круживших в небе. Какой-то парень бросал в воду мяч, а его собака, виляя хвостом, приносила его обратно. Я вспомнила о Бретте и Бентли, очень надеясь, что Бретт сможет взять пса себе.

Добравшись до дома, я поднялась наверх по пляжу, отряхнула песок с ног, а затем собралась пойти в душ. После завтрака вернулась на пляж, переодевшись в шорты и майку и с книгой в руке. Возможно, дело было в разговоре с мамой или в том, что я выспалась, но чувствовала я себя гораздо спокойнее, чем в последние дни, и легко увлеклась повествованием в книге.

Я прочитала несколько глав, а потом услышала, что кто-то ко мне идет. Бросила взгляд через плечо и увидела младшую сестру Бретта. Она спускалась по пляжу с моего участка, пробираясь через бревна, и ее длинные светлые волосы блестели на утреннем солнце.

– Привет, Хлоя, – крикнула я.

Ее лицо озарилось, когда она меня заметила.

– Я надеялась, что ты здесь.

Я подвинулась на покрывале, которое постелила на песок, и Хлоя, сбросив шлепанцы, села рядом со мной.

– Отличная погода. Я на жару никогда не жалуюсь.

– Я тоже не жалуюсь, – сказала я с улыбкой. – Как проходят каникулы?

Хлоя работала учительницей в начальной школе в Порт-Анджелесе, и я знала, что она с нетерпением ждет отдыха.

– Отлично. Кстати, о выходных и праздниках. Я пришла обсудить День независимости.

– А что такое?

– Наша семья всегда устраивает большое барбекю, и я надеюсь, что ты придешь. Конечно, я могла попросить Бретта позвать тебя, но мы с тобой последнее время не виделись, так что решила зайти сама.

– Хорошо, что зашла. Я рада тебя видеть! И с удовольствием приду к вам на барбекю.

– Отлично!

– Можем все устроить у меня дома. Вид на океан здесь отличный, – сказала я.

– Серьезно? И фейерверк здесь тоже хорошо смотреть. Посмотрим с твоего заднего крыльца.

– Конечно! Приходите.

Хлоя почти подпрыгнула от возбуждения.

– Здорово! Будет отлично. С едой тоже все просто: каждый что-нибудь прихватит.

– А Джордан будет? – спросила я, имея в виду младшую кузину Хлои и Бретта, которая только окончила среднюю школу.

– Да. В колледж она уедет только в августе, так что какое-то время еще побудет здесь.

В нашем направлении по пляжу шла женщина. Она остановилась вдалеке и разложила полотенце. На ней были большие солнцезащитные очки и широкополая красная шляпа, лица было не разглядеть, но мне показалось, что я ее знаю. Женщина сняла шляпу и халат и осталась в тоненьком бикини.

– А это не Мелинда Хайнз? – спросила я.

Хлоя подалась вперед, чтобы через меня взглянуть на женщину.

– Да, это она.

– Вы знакомы?

– Не очень близко. Мы пересекаемся время от времени, но она помладше, так что компании у нас разные.

– Давай подойдем к ней, хочу с ней поговорить. Ты не против? Посмотрим, смогу я у нее что-нибудь вызнать…

– Вызнать?

– Да. Что она делала, когда убили Иду.

– Ее мама живет по соседству с Идой, да? Хочешь узнать, была ли она там, когда все произошло?

– Да, и не только это.

Я рассказала Хлое, что Мелинду видели на крыльце у Иды и она долго кричала и стучала в дверь.

– Я ее уже спрашивала, но она так ничего и не сказала. Не хочет говорить, из-за чего ломилась к Иде. Ее мама сказала, что дело в свалке, которую Ида устроила у себя во дворе, но мне кажется, это неправда.

– Думаешь, Мелинда могла убить Иду?

– Вполне вероятно.

Хлоя задумалась.

– А Ида открыла Мелинде?

– Нет. Возможно, она не хотела открывать, а может, к тому моменту ее уже убили. Но Мелинда вполне могла разыграть спектакль, чтобы отвести от себя подозрения.

Хлоя посмотрела в сторону Мелинды:

– Коварно.

– Конечно, точно я ничего не знаю, но знаю, что я Иду не убивала, и хочу выяснить, кто это сделал.

– Точно, Бретт говорил, что ты проходишь как человек, у которого был мотив. Он очень из-за этого расстроился.

– Да? – спросила я, удивившись.

Я, конечно, знала, что Бретту не нравится, что я ходила грустная, но не думала, что он воспринял все так близко к сердцу.

– Да, и он до сих пор расстроен, – добавила Хлоя. – Как-то вечером он позвонил Рэю и очень долго с ним говорил. Но Рэй говорит, что просто делает все по инструкции, а сам, конечно, не верит, что ты убийца.

Я не сразу осознала, что только что сказала Хлоя. Конечно, мне не хотелось становиться причиной ссор в их семье, но было приятно, что Бретт так сильно обо мне заботится. И я вздохнула с облегчением, узнав, что Рэй виновной меня не считает.

– Ты ему очень нравишься.

От этих слов Хлои мне стало радостно и в то же время я заволновалась. Но несмотря на такое разнообразие чувств, все же улыбнулась.

– Он мне тоже.

Хлое, кажется, стало легче после моего ответа.

– Ему пришлось нелегко, но теперь он с тобой, и вам вместе хорошо.

Я все еще думала о том, что сказала Хлоя, но тут она подтолкнула меня под руку и сказала:

– Пойдем поговорим с Мелиндой.

Оставив мою книгу и покрывало, мы пошли к Мелинде. Она положила свою шляпу на песок рядом с собой и теперь лежала на спине, ловя солнечные лучи.

– Мелинда? – позвала я ее, когда мы подошли ближе.

Она подняла голову, но только на секунду.

– Что вам надо?

Не обрадовавшись ее неприветливому тону, я сказала:

– Хотела спросить, не видела ли ты чего-нибудь необычного в день смерти Иды.

Она тяжело вздохнула.

– Что, например?

– Твоя мама сказала, что слышала, как кто-то бежал по улице. Ты ничего не слышала?

Еще раз вздохнув, она спустила солнцезащитные очки ниже на нос и взглянула на нас:

– Я была наверху, просматривая бумаги отца. Ничего не слышала и не видела.

Она снова как следует надела очки.

– Теперь, если вы не возражаете, мне бы хотелось спокойно позагорать.

Мы с Хлоей обменялись взглядами и вернулись к нашему месту.

– Она просто сама любезность, но толку от нее чуть, – сказала Хлоя, как только мы снова сели.

– В каком-то смысле, да, – сказала я, – но то, что она сказала, любопытно.

– Серьезно? – спросила Хлоя с сомнением. – Она же сказала, что ничего не видела и не слышала.

– Она сказала, что была наверху. Я разговаривала вчера с ее мамой, и та говорила, что Мелинда была с ней тем утром. А еще она сказала, что работала в саду, поэтому и услышала шаги в переулке. Но если Шерил в саду, а Мелинда наверху…

– Тогда они не могли быть вместе.

– Именно. Так что кто-то из них врет. Или они обе врут.

– Но как понять, кто врет, а кто нет? – спросила Хлоя.

– Хороший вопрос.

Мы замолчали, а потом Хлоя покачала головой и сказала:

– Я в этих вещах не разбираюсь, – она поднялась на ноги. – Мне пора, надо заняться кое-какими делами.

Хлоя наклонилась, чтобы отряхнуть с ног песок, и ручки ее сумочки скользнули вниз по руке. Она успела ее подхватить, но содержимое все равно высыпалось на покрывало.

– Черт!

Она опустилась на колени, собирая свои вещи. Я стала помогать, схватив помаду, покатившуюся по покрывалу. Затем взяла пачку жвачки и листок бумаги.

Передала предметы Хлое, но тут заметила, что было написано на бумажке. Я не отдала ее девушке, а вместо этого еще раз прочитала надпись и подняла взгляд. Глаза ее расширились от страха, а лицо побледнело.

– Хлоя…

Она схватила бумажку и сунула ее в сумочку.

– Это так, просто шутка.

– Нет, не шутка.

Она собиралась вскочить, но я взяла ее за руку.

– Ты не единственная, кто получил такую записку.

– Не единственная?

Хлоя удивилась и, видимо, поэтому больше не порывалась уйти.

– Ты знаешь, что шантажировала тебя Ида Уинклер?

– Нет, я не знала, но я догадывалась. Мне надо было оставить деньги в ее любимом месте.

– Почему она тебя шантажировала?

Хлоя все еще стояла на коленях, но тут осела на покрывало:

– Я не могу сказать.

Ее лицо приобрело зеленоватый оттенок.

– Хлоя, Ида шантажировала тебя, а теперь она мертва.

Ее глаза стали еще шире.

– Но я ее не убивала!

– Конечно, ты ее не убивала. Но если станет известно, что она тебя шантажировала, то ты в конечном итоге окажешься среди подозреваемых.

Хлоя схватилась руками за лицо. Я ждала, что она что-то скажет или заплачет, но она молчала и оставалась спокойной.

Я слегка ее приобняла.

– Хлоя…

– Я не знаю, как Ида узнала, – сказала она, не отнимая рук от лица, так что ее слова звучали приглушенно.

– Что узнала?

Наконец она подняла на меня глаза. Одинокая слеза текла по ее щеке, но она стерла ее рукой.

– Я познакомилась с парнем в Порт-Анджелесе. Мэтью. Он был таким обаятельным и красивым.

– Но? – подсказала я, зная, что история на этом закончиться не могла.

Плечи Хлои поникли.

– Он не сказал, что помолвлен.

– Хлоя, мне очень жаль.

Она глубоко вздохнула.

– К счастью, ничего серьезного между нами не произошло. Его невеста узнала и все мне рассказала, – Хлоя покачала головой: – Это было ужасно. Он предал нас обеих. Я целовалась с обрученным мужчиной. Если бы я знала, я бы никогда…

Я обняла ее сильнее.

– Конечно нет.

– Такая неловкая ситуация. Но, по крайней мере, только мы втроем были в курсе. Так я думала. А потом я обнаружила эту записку у себя на лобовом стекле.

Еще одна слеза пробежала по ее лицу.

– С тех пор я все переживала, что Ида потребует еще больше денег, чтобы никто не узнал, что произошло.

– То есть ты сделала все, как сказано в записке, и оставила деньги в парке?

Она кивнула.

– А что еще я могла сделать?

– Почему ты ничего не рассказала своим близким? Или, по крайней мере, Рэю?

Хлоя вытерла еще одну слезу.

– Я не могу. Я бы их разочаровала.

– Я так не думаю.

– Пожалуйста, Марли, только никому не говори. Ни Бретту, никому.

– Я уверена, ничего страшного не случится, если им рассказать.

– Марли, я прошу. Я не хочу, чтобы они знали.

В ее больших голубых глазах стояли слезы.

Я колебалась, но мне совсем не хотелось ее мучить.

– Ладно, я никому не скажу.

Хлоя явно выдохнула с облегчением.

– Спасибо, Марли.

На сердце у меня было нелегко, но я все же задумалась, чем эта ситуация грозит Хлое.

– У тебя есть алиби на утро, когда убили Иду?

Румянец, который было вернулся к Хлое, снова исчез.

– Я весь день провела в кровати, мучилась мигренью и ни с кем не виделась.

Хлоя схватила меня за запястье.

– Если кто-то узнает, я и правда окажусь в списке подозреваемых.

– Скорее всего, так и будет – сказала я, без всякого удовольствия подтверждая ее опасения.

– А раз Рэй – мой дядя, возможно, расследованием займется кто-то другой. Какой ужас.

– Надеюсь, до этого не дойдет.

Хлоя отпустила мою руку.

– Ты правда никому ничего не скажешь?

– Обещаю.

Не знаю, правильно ли я поступаю, давая такое обещание, но раз уж я дала слово, то не подведу.

Хлоя обняла меня и вытерла оставшиеся слезы. Она собрала свою сумочку и встала на ноги.

– Ты настоящий друг, Марли, – сказала она, улыбнулась подрагивающими губами и пошла с пляжа.

Я смотрела, как она уходит, и меня охватило сильное желание помочь и защитить ее. Хватит с нее неприятностей. Нельзя допустить, чтобы и она тоже оказалась среди подозреваемых. Как это сделать? Надо поторопиться и найти настоящего убийцу до того, как кто-то еще узнает ее секрет.

Я прочитала еще одну главу книги, затем собрала вещи и вернулась домой. Включила ноутбук и уселась в кресло на крыльце, собираясь поискать информацию о камерах наблюдения. Спустя полчаса я узнала, что вариантов на рынке была масса, так что я решила проконсультироваться с кем-нибудь знающим, прежде чем что-то покупать. Оставив Оладушка в тени на крыльце, я выключила ноутбук и прошлась по первому этажу, размышляя о ремонте. Я хотела обновить кухню, а еще – переделать гардеробную в прихожей второго этажа в ванную комнату для моей спальни. Это основное, что я хотела сделать в доме, но были и другие мелочи. Я хотела убрать ковер в гостиной, чтобы открыть паркет. А еще кое-где поменять мебель.

Кроме того, в некоторых комнатах было бы неплохо освежить краску. После переезда я перекрасила спальню: ярко-зеленый цвет отлично сочетался с белеными деревянными панелями. На этом перемены в интерьере дома заканчивались. Надеюсь, я смогу со всем управиться примерно за год или около того, хотя порой ремонт затягивается. Какую-то часть работы я могла бы сделать и сама, но для более серьезных вещей понадобятся профессионалы. Мне повезло: отец Бретта занимается ремонтом, и в зимние месяцы, когда стрижка газонов не пользуется особым спросом, Бретт ему помогает. Пару раз мы заводили с Фрэнком Коллинзом – отцом Бретта – разговор о ремонте, но пора браться за дело серьезно – надо нанять его бригаду.

Вспомнив о Коллинзах, я вновь задумалась о Хлое. Очень ее жаль, но, к счастью, больше ее шантажировать никто не будет. Я немного жалела о том, что пообещала никому ничего не рассказывать. Мне стало не по себе при мысли, что придется что-то утаивать от Бретта. Тем более когда речь идет о его сестре.

Подумала о Бретте, и снова сердце у меня было не на месте. Я приготовила себе легкий обед, но съела его с трудом: аппетита почти не было. А потом услышала шаги на заднем крыльце.

– Марли?

– Я здесь, – радостно крикнула я, услышав голос Бретта. Очередная вспышка тревоги не заставила себя ждать.

Бретт вошел внутрь, и я поприветствовала его, обняв и поцеловав. Решила, что, как бы страшно мне ни было, Бретт должен знать, как я к нему отношусь. Было здорово обнять его – так, что даже не хотелось отпускать. Но через несколько секунд я все же отстранилась и спросила, как у него дела.

– Все хорошо. Рад наконец увидеть тебя.

– Я тоже рада тебя видеть.

– Надолго остаться, к сожалению, не смогу. Сейчас у меня обеденный перерыв.

– Много работы?

– Даже больше, чем обычно. Миссис Риверс с Херон-драйв решила на этой неделе устроить вечеринку в саду и хочет, чтобы я за три дня все привел в порядок. Это в дополнение к моей обычной работе.

– Ты не переутомишься? – спросила я с беспокойством.

– Нет, пока справляюсь. И она платит мне больше обычного, потому что сроки сжатые. Один минус: я почти не вижу тебя, и мне это совсем не нравится.

– И мне это совсем не нравится. – Я подошла поближе, и Бретт обнял меня.

– Но это ненадолго. Собираюсь изменить свое расписание. Буду работать по субботам вместо понедельника. Так у нас будет хотя бы один выходной вместе.

Я откинула голову, чтобы посмотреть на него.

– Серьезно? Ты можешь так сделать?

– Конечно. Потребуется пара недель, чтобы все устроить, но я постараюсь.

– Постарайся.

Я снова его обняла.

– Будет здорово.

– Но сейчас надо бежать. Наверное, даже Бентли навестить сегодня не успею.

Было заметно, что Бретт расстроен.

– Как думаешь, если приду я, ветеринар не будет возражать?

– Думаю, нет.

Улыбаясь, я быстро его поцеловала.

– Тогда схожу к Бентли. Я напишу – расскажу, как у него дела.

– Спасибо, Марли.

Мы оба не хотели прощаться, но все же Бретт ушел обратно на работу. Я смотрела ему вслед. Одновременно я чувствовала и привязанность, и беспокойство. Мама права: надо все рассказать Бретту. Но момент выдался неподходящий. А когда наступит подходящее время, я не знаю. Но думать о том, что избегаю этого разговора, мне не хотелось, так что я отправилась в ветеринарную клинику.

Глава 14

Сотрудница ветеринарной клиники по имени Вероника провела меня в комнату в задней части здания, где одна стена была полностью заставлена клетками. В одной из них отдыхал Бентли но, как только меня увидел, поднял морду и застучал хвостом.

– Ты выглядишь по-другому, – сказала я, присев на корточки, чтобы оказаться с псом на одном уровне. – Тебя постригли?

– Состригли все колтуны, – сказала Вероника, открывая клетку.

Бентли тут же вскочил, хвост его заходил туда-сюда.

– Ну-ка, тихо, – сказала Вероника.

Пес не обратил на нее внимания, тут же выпрыгнул из клетки и попытался лизнуть меня в лицо. Я засмеялась и приобняла собаку. Грязную спутанную шерсть состригли, оставив только тонкий слой. Теперь стало заметно, какой он худой – ребра просвечивали через кожу. На больной лапе виднелся аккуратный ряд швов поверх разреза, сделанного хирургом. На лапу Бентли все еще полностью не наступал, но настроение у него, кажется, точно улучшилось.

– Операция прошла успешно, скоро он полностью поправится, – сказала мне Вероника, когда я погладила Бентли по шерстке на голове.

– Нужно подождать, пока лапа полностью заживет. И еще надо его немного откормить.

– А что это за порода?

– Это лабрадудель, – сказала Вероника, подтверждая мою догадку. – Ему около двух лет.

Я чмокнула Бентли в макушку, и он посмотрел на меня с огромной радостью.

– Хозяева так и не нашлись? – спросила я.

– Нет.

Хорошая новость для Бретта. Я была бы рада, если бы он забрал Бентли себе. Хотя мы с ним провели всего пару минут, я уже привязалась. Я еще немного его почесала, а потом Вероника уговорила его вернуться в клетку. Выходя из комнаты, я сделала ошибку, оглянувшись через плечо. Бентли смотрел на меня грустными глазами, и у меня начало щемить сердце. Как же я хочу, чтобы Бретт забрал этого пса себе!

Направляясь к своей машине, я прошла мимо магазина спортивных товаров. Открылась дверь, и на улице появилась знакомая фигура.

– Привет, Марли. Как дела? – спросил Томми, дверь магазина за его спиной закрылась.

– Хорошо. Пришел за обновками? – Я кивнула на пакет у него в руках, украшенный названием магазина.

– Новые колеса для моего скейтборда.

Я заметила, что в следующем магазине продают камеры видеонаблюдения и сопутствующее оборудование.

– Пыталась разобраться с системами видеонаблюдения в интернете, но их так много, и я понятия не имею, что выбрать. Ты в этом разбираешься?

– Конечно. Могу помочь.

Томми ткнул пальцем в магазин с камерами.

– Если хочешь, можем заглянуть туда прямо сейчас. У них есть неплохие варианты.

– Отлично, – сказала я, радуясь его предложению.

Мы зашли в магазин, и я внимательно слушала, что Томми рассказывал о каждой камере и об их особенностях. В итоге я остановила свой выбор на системе с двумя камерами средней стоимости, оплатила покупку, мы вышли из магазина, причем Томми пообещал помочь с установкой на этой неделе.

– Ничего неизвестно, кто убил Иду Уинклер? – спросил он, когда мы стояли на тротуаре рядом с моей машиной.

– Пока нет.

– Есть догадки?

– У меня есть несколько подозреваемых, – сказала я, открывая заднюю дверь своего хэтчбека, – но разобраться, кто именно убийца, пока не выходит. Судя по всему, Ида шантажировала человека по имени Кирк Джарвис. Если это так, то у него был мотив.

– Хозяин комиссионки?

– Да.

– Думаю, они с Идой – одного поля ягоды.

– В каком смысле? – спросила я, укладывая только что купленные камеры на заднем сиденье.

– Ида ведь воровала. Так?

Я кивнула. Много лет назад она попалась на воровстве, когда работала в «Флип Сайде» у Джимми. К тому моменту у нее уже был тюремный срок за плечами.

– Я слышал, что Кир продает краденое, и вообще не чист на руку.

– Серьезно? – спросила я с любопытством.

– Я не знаю наверняка, – сказал Томми, – но думаю, что это вполне может оказаться правдой. Если Ида воровка, а Кирк – скупщик, то так они, наверное, и сошлись.

– И если Ида знала, что он перекупает краденое, то поэтому она его и шантажировала. Хотя если Кирк покупал то, что воровала Ида, то он тоже мог ее шантажировать. Что-то не складывается.

– А может, они никогда вместе и не работали, просто Ида знала о делишках Кирка по сарафанному радио. Я, например, тоже слышал, чем занимается Кирк, точно так же и Ида, наверное, узнала.

– Это точно, – сказала я, решив, что об этом еще надо подумать.

Я предложила подвезти Томми домой, но он отказался, сказав, что у него еще есть дела в этом районе. Мы попрощались, и я поехала в центр Уайлдвуд-Ков, чтобы купить продукты. Возвращаясь домой, вытащила из почтового ящика письма и стала заносить покупки в дом. Мне пришлось сходить к машине дважды, но вскоре я все отнесла на кухню.

Оладушек выписывал восьмерки вокруг моих ног, а я разбиралась с почтой. Помимо пары счетов, остальные письма оказались рекламой. Я положила стопку бумаг на кухонный стол, чтобы разобраться позже, но один листок соскользнул на пол и приземлился в углу. Оладушек набросился на бумажку и начал бить по ней лапами, оставляя крошечные проколы в цветной бумаге.

Листок напомнил мне клочок бумаги, который я нашла на Идином крыльце. Если Ида шантажировала Кирка и Хлою, есть вероятность, что она шантажировала и других.

Оставив Оладушка играть с бумажкой, я взяла блокнот и ручку и села за кухонный стол. Открыв чистую страницу, записала имена всех, кому было выгодно, чтобы Ида умерла. В итоге в списке оказалось семь человек: Кирк Джарвис, Шерил Хайнз, Мелинда Хайнз, Митч и Дина Полсон, а также Джульетта Тран и ее муж.

Рядом с именем Кирка я написала слово «шантаж». Яснее, однако, дело не стало.

Вполне вероятно, что Шерил хотела бы повысить стоимость своего дома, избавившись от Иды. Она бы расчистила ее двор, но все же это слабый мотив для убийства. От мусора можно избавиться и другим образом. Например, обратиться к городским властям, чтобы они заставили Иду соблюдать закон. Хотя, бывает, людей убивают и из-за менее веских причин, поэтому я решила не вычеркивать Шерил из списка подозреваемых. Вместо этого написала рядом с ее именем «стоимость дома», а затем поставила знак вопроса.

Что касается Мелинды, то какой мотив у нее, я не знаю. Но он был, и, наверное, именно поэтому она пошла к Иде в то утро. Однако рассказывать мне, что это за мотив, явно не собиралась, а то, что сказала мне ее мама, – скорее всего неправда.

Поставив знак вопроса рядом с именем Мелинды, я пошла по списку дальше. Затем вновь нарисовала знак вопроса, потому что понятия не имею, зачем управляющему банком и его жене убивать Иду. Но стирать их имена я не стала: слишком уж подозрительно звучал их разговор в церкви. К тому же Митч Полсон зачем-то залез на Идин участок.

Джульетта Тран и ее муж вряд ли были причастны к делу. Возможно, как и Шерил, они хотели разобрать свалку во дворе у Иды, чтобы выручить побольше денег за аренду, пока сами они в Австралии, но это несерьезный мотив. Но я все равно оставила их имена в списке. По крайней мере, Джульетта была дома во время убийства Иды, а значит, возможность совершить преступление у нее была.

Глядя на список, я откинулась на спинку стула и разочарованно вздохнула. Зацепок маловато: несколько имен, шантаж и какие-то соседские разборки. Нужно больше информации, если я хочу как можно быстрее разобраться с этим делом. Даже думать не хочу, что будет с «Флип Сайдом», если я все еще буду под подозрением. Мне бы хотелось быть уверенной, что все будет хорошо, как и обещал Бретт, но перестать беспокоиться у меня не получалось.

Я снова задумалась о шантаже, и тут у меня в голове зажглась лампочка. Может, Ида шантажировала Мелинду? Тогда понятно, почему Мелинда была так на нее зла. Но зачем тогда колотить в дверь у всех на виду? Если у Мелинды есть какой-то секрет и Ида ее шантажировала, то зачем так рисковать и устраивать громкую сцену со свидетелями по всей округе? Но ведь говорят, что Мелинда легко теряет самообладание.

И зачем, сидя на втором этаже и перебирая бумаги отца, срываться с места и бежать к Иде? Конечно, возможно, она мне наврала и тем утром занималась чем-то другим. Кто знает, вдруг тот скандал на крыльце у Иды – всего лишь спектакль для отвода глаз.

Тут у меня в голове загорелась еще одна лампочка.

Может, Мелинда действительно разбиралась в бумагах, наткнулась на что-то и поняла, что Ида шантажировала ее отца. Это бы объяснило, почему она так разозлилась. И понятно, почему она не хочет ничего рассказывать. Ее отец умер, но она защищает его репутацию и не собирается выдавать его тайны. Возможно, она даже обвиняла Иду в смерти отца. В конце концов, он умер от сердечного приступа и если угрозы со стороны Иды вызвали у него стресс, то он мог умереть из-за всего этого. А даже если нет, Мелинда все равно могла решить, что так все и произошло.

Я постучала ручкой по блокноту. Оладушек потерял интерес к бумажке и запрыгнул на подоконник за раковиной, собираясь заняться своим внешним видом. Я наблюдала за котом, но все еще думала о Мелинде.

Хотя моя последняя теория мне нравилась, доказательств у меня не было, и я не знала, как их найти. Я подумала, что можно позвонить шерифу, но тут же отбросила эту мысль. Надо найти хоть какие-то доказательства, и для этого нужно поговорить с Мелиндой.

Я поспешила на пляж, но Мелинды там уже не было, ее место теперь заняла мать с двумя маленькими девочками, которые вскапывали песок маленькими пластиковыми лопатками. Затем я поехала домой к Шерил Хайнз, надеясь, что Мелинда будет там. Я позвонила в дверь и, услышав приближающиеся шаги, через несколько секунд увидела Шерил. Она была явно удивлена моему визиту.

– Миссис Хайнз, а Мелинда дома?

– Нет, – медленно ответила она, – Мелинды дома нет.

– Не знаете, где я могу ее найти? Мне надо с ней кое о чем поговорить.

– О чем?

Логичный вопрос, я понимаю. Все-таки мы с Мелиндой не подруги. Но у меня наготове имелся ответ и я надеялась, что его будет достаточно.

– Утро смерти Иды. Хотела уточнить, не заметила ли она что-нибудь необычное, когда стояла у парадной двери Иды.

– Мне кажется, она уже отвечала на этот вопрос.

– Наверное, – сказала я, расстроенная, что не смогла придумать ничего лучше.

– Но если ты хочешь еще раз все обсудить, то сегодня ее смена в продуктовом магазине. Она там работает.

Настроение мое тут же улучшилось, и я улыбнулась Шерил:

– Спасибо!

Когда я отъезжала от дома Шерил, заметила, что она все еще смотрит мне вслед, стоя у парадной двери. Тогда мне и пришло в голову, что, согласно моей новой теории, Шерил тоже попадает под подозрение. Если Мелинда наткнулась на Идину записку среди вещей своего отца, то вероятно, что ее мать тоже в курсе. Наверняка Шерил соврала мне, зачем Мелинда пришла к Иде в то утро и почему так яростно стучала в дверь. Возможно, она успокоила Мелинду, а потом та ей все-таки рассказала, что ее так взбесило. Шерил вряд ли понравилось то, что она узнала, и тогда, вне себя от злости, она проникла в дом Иды и ударила ее по голове.

Еще я вспомнила, что Шерил говорила, будто слышала, как кто-то убегает. Она врала, чтобы прикрыть себя и свою дочь? А еще она заговорила тогда со мной через забор, якобы думая, что я Ида. Это все можно было разыграть.

Я припарковалась у продуктового и сказала себе не забегать вперед. Надо выяснить, насколько верна моя теория. Конечно, можно было начать с Шерил, но с Мелиндой, мне кажется, у меня больше шансов.

Я перешла через дорогу и зашла в прохладный магазин через автоматические двери, которые со свистом закрылись позади меня. Я направилась прямо к кассе, и через секунду увидела, что одной из кассирш была Мелинда Хайнз. Хотя все продукты я уже купила, решила, что надо сделать вид, что мы столкнулись случайно. Я быстро свернула к полкам с продуктами и схватила коробку апельсинового чая и пакеты с моими любимыми крендельками. На обратном пути к кассе, проходя через отдел с фруктами, прихватила бананы.

Когда я подошла к кассе, где работала Мелинда, мужчина передо мной уже расплачивался. Мелинда вручила ему сдачу, и он подхватил две сумки и направился к дверям.

Я стала выкладывать покупки, а глаза Мелинды скользнули по моему лицу, и я поняла, что она меня узнала.

Она явно была не рада меня видеть, но я все же ей улыбнулась:

– Привет, Мелинда.

Она нахмурилась и просканировала коробку с чаем.

– Я все думаю о том утре, когда убили Иду, – сказал я, передавая ей свою холщовую сумку для покупок.

– Да? – сказала она без интереса, бросая мои покупки в сумку.

– Я подумала, может, ты так разозлилась на Иду, потому что она шантажировала твоего отца?

Мелинда замерла. Ее карие глаза на секунду расширились, а затем превратились в злые щелочки.

– Кто это вам сказал? – спросила она тихим, угрожающим голосом.

Я проигнорировала ее вопрос:

– Так она действительно шантажировала твоего отца?

– Это не ваше дело! – выкрикнула она, и вторая кассирша взглянула на нас в изумлении.

Я передала деньги за покупку, Мелинда схватила их и стала нервно ковыряться в кассе, отсчитывая сдачу. Монеты она почти что в меня бросила.

– Твоя мама знает о шантаже? Ты показывала ей записку?

Мелинда бросилась на меня через кассу, пытаясь схватить за руку. Я вовремя отступила и натолкнулась спиной на полку со жвачками и конфетами.

– Убирайтесь отсюда и не лезьте к нам! – выкрикнула она.

– Мисс Хайнз! – по залу разнесся мужской голос.

Я отодвинулась от Мелинды подальше. К нам спешил мистер Белл, менеджер магазина.

– Что случилось? – спросил мистер Белл у Мелинды.

Она посмотрела на меня.

– Ничего.

– Мне так не показалось, – он ткнул пальцем куда-то за спину. – Живо в мой кабинет.

Мелинда выругалась себе под нос и бросилась из-за кассы.

– Извините, – сказал мне мистер Белл. Такое поведение недопустимо.

– Это я виновата, – объяснила я. – Я заговорила о ее отце. Естественно, она все еще очень остро реагирует…

– Это не оправдывает ее поведения. Вы в порядке?

Я заверила мистера Белла, что в полном порядке, а когда он предложил мне скидку, отказалась. Я поспешила из магазина и забралась в свою машину. Положив руки на руль, заметила, что они дрожат. Было ясно, что если я права насчет ее отца, то Мелинда отреагирует эмоционально, но ничего подобного я не ожидала.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и поехала домой. Раз Ида шантажировала мистера Хайнза, то это явный мотив и для Шерил, и для Мелинды. А после инцидента с Мелиндой я без труда могу себе представить, как она избивает Иду антикварной лампой.

Глава 15

Следующим утром, выйдя на пробежку, я все думала о встрече с Мелиндой Хайнз. Бежала по слегка изогнутой усаженной деревьями улице, мимо мелькали очаровательные викторианские домики, и я наслаждалась запахом цветов, распустившихся в аккуратных, ухоженных садах. Хотя мне хотелось обо всем забыть и, вдыхая свежий утренний воздух, сосредоточиться на беге, ко мне все равно возвращались мысли об убийстве Иды и о тех, кто мог быть причастен к этому преступлению.

Я решила, что надо связаться с шерифом Джорджсоном и сообщить, что Ида, судя по всему, шантажировала мистера Хайнза, пока тот не умер. Кого подозревает следствие, я не знала, поэтому мне хотелось, чтобы полиция точно была в курсе этих обстоятельств.

Добравшись до окраины жилого района, я развернулась по тенистой дороге, которая вела в центр. Оказавшись в районе с магазинами, перешла на шаг. Я стянула с правого запястья резинку и собрала свои влажные кудри в хвост.

Проходя по улице, где расположилось несколько магазинчиков, краем глаза заметила какое-то движение. Я пошла еще медленнее, поняв, что возле белого оштукатуренного здания стоит Динна Полсон, а с ней – темноволосый мужчина. Я остановилась позади мусорного контейнера, пахло от него плохо, но так меня не было видно. Динна выглядела раздраженной и как будто боялась, что их кто-то заметит, и мне стало страшно любопытно.

– Мы вели себя неосторожно, – тихо сказала Динна – так что я едва ее расслышала. – Митч все понял, и не он один.

Мужчина что-то сказал, но он стоял ко мне спиной, поэтому слова его для меня слились в один общий звук.

– Нет, между нами все кончено, – сказала Динна твердо. – Я дорожу нашей репутацией.

Мужчина опять произнес что-то невнятное. Я выглянула из-за мусорного контейнера и увидела, как он протянул руку, пытаясь коснуться лица Динны. Она отшатнулась и отступила от него.

– Все кончено, Рекс. Мое решение окончательно.

Я быстро спряталась, чтобы не оказаться в поле их зрения, и вновь побежала по дороге. Добравшись до следующего здания, посмотрела через плечо и увидела, как Динна выходит из переулка, бодро шагая, губы ее сжаты в тоненькую ниточку. Когда я свернула на Мейн-стрит, снова замедлила шаг. Взглянув на вывеску на том самом белом здании, обдумала все, что я только что видела.

Динна и темноволосый мужчина стояли у задней двери стоматологической клиники доктора Рекса Ормана. И учитывая, что она назвала его по имени, я не сомневалась, что этот мужчина и есть сам стоматолог. Довольно очевидно, что у Динны и доктора Ормана был роман, и Динна только что с ним порвала.

Я бросила взгляд через плечо: вдруг за угол завернет Динна. Не хотелось чтобы она видела меня возле клиники. Динны нигде не было видно, но ее сын Гэвин вышел из маленького кафе и, нахмурившись, бросился по улице в моем направлении. На долю секунды я испугалась, что он видел, как я подслушивала, и теперь собирается меня отчитать. Но когда он приблизился, я поняла, что смотрит он не на меня. Не знаю даже, заметил ли он меня. Казалось, он находится где-то в отдельном мире.

– Гэвин, – позвала я, когда он почти что прошел мимо меня.

Он остановился и наконец сосредоточил на мне взгляд:

– Ой, здравствуйте, – сказал он, как мне показалось, заставив, себя перестать хмуриться.

– Хорошее кафе? – Я кивнула на маленький ресторанчик, из которого он только что вышел.

Он посмотрел куда-то дальше по улице.

– Я заходил к другу, он работает на кухне. Но да, кафе хорошее.

Он откинул волосы со лба.

– Извините, мне надо бежать.

На этот раз его улыбка показалась мне более искренней.

– Увидимся.

– До свидания.

Я проводила его взглядом, задаваясь вопросом, видел ли Гэвин свою мать с доктором Орманом из кухни в кафе. Тогда было бы ясно, почему у него такое плохое настроение. Но мало ли причин для плохого настроения, так что я решила особенно об этом не задумываться.

Гэвин скрылся из виду, а я не торопясь пошла к дому по Уайлдвуд-роуд. Вспоминая разговор Динны и ее мужа, который услышала в церкви, я подумала, что, наверное, она сожалела из-за интрижки с доктором Орманом. А еще интересно: шантажировала ли Ида Полсонов или, по крайней мере, только Динну? Сопоставив все факты, я решила, что это вполне возможно.

Дойдя до дома, я пошла в душ и, намыливая голову, все еще думала об Иде. Если Ида шантажировала столько людей, то у всех ее жертв имелся мотив ее убить. Она шантажировала как минимум трех человек, не считая Хлои, и я понятия не имела, у скольких еще она пыталась выманить деньги. К тому же вполне возможно, что настоящего убийцы в моем списке и нет.

Эта мысль меня расстроила. Я оделась и позвонила шерифу. Попав на голосовую почту, оставила короткое сообщение, сказав, что, как мне кажется, Ида шантажировала мистера Хайнза, а также Кирка Джарвиса и, возможно, Динну Полсон. Мне стало стыдно, потому что Хлою я не упомянула, но я дала ей слово и сдержала его.

Меня раздражало, что я ничуть не ближе к разгадке, кто же убил Иду. Я знаю, что шериф не подозревает меня всерьез, но все остальные не в курсе, и Хлоя тоже могла оказаться под подозрением, если кто-то вдруг узнает, что Ида ее шантажировала. И вообще, мне не нравится, что убийца разгуливает на свободе. Ида, конечно, не вызывала приятных чувств, но справедливость должна восторжествовать, и жители Уайлдвуд-Ков, включая меня, не успокоятся, пока убийцу не поймают и не посадят за решетку.

Чтобы хоть как-то помочь разобраться с этой историей, мне нужно больше информации. Надо понять, кто из моих подозреваемых наверху списка, а кого можно исключить. На данный момент главным подозреваемым у меня считалась Мелинда Хайнз, но надо подумать и над другими людьми.

Например, Кирк Джарвис. Если слухи о его преступных махинациях – правда, вполне возможно, что он мог физически расправиться со своим шантажистом. Судя по нашей короткой встрече, он, конечно, не самый веселый парень. Это не значит, что он убийца, но я уверена, что на чьи-то угрозы Джарвис вряд ли просто махнет рукой.

Сидеть сложа руки я не могла, поэтому решила еще раз зайти к Кирку. Есть ли у него алиби на то утро, когда убили Иду? Был ли у него мотив? Сомневаюсь, что он обрадуется моему визиту и допросу, и тут мне стало немного не по себе, учитывая, что воспоминания после разговора с Мелиндой были все еще свежи.

Я отправилась в город. В комиссионку зашла не сразу, а остановилась у двери адвокатского бюро, где работала Лиза. Через окно я видела, как она сидит за столом и печатает на компьютере. Решив, что Кирк подождет, решила заглянуть к подруге.

– Привет, Марли, – сказала Лиза с улыбкой, подняв на меня глаза. – Какими судьбами? Хочешь назначить встречу с мистером Огилви?

Мистер Огилви – адвокат моего кузена Джимми, и я встречалась с ним несколько раз после смерти Джимми.

– Нет, я проходила мимо и решила зайти сказать «привет».

Лиза посмотрела на часы.

– Ты спешишь? Потому что я могла бы пораньше уйти на обеденный перерыв. Можем перекусить и поболтать.

– Отлично, давай, – сказала я.

– Договорились. Подожди меня пару минут.

Лиза еще что-то напечатала, а я ждала ее в приемной. Затем она зашла в один из кабинетов, чтобы предупредить своего босса. Она появилась через мгновение, взяла сумочку и мы пошли купить на обед жареной рыбы в одном из ларьков возле пристани. Получив наши заказы, мы сели на скамейку, с которой открывался вид на океан.

Мимо нас проходили туристы всех возрастов: кто-то шел к пристани, другие, наоборот, к центру города. Чайки кружили над головой, время от времени крича, и в воздухе пахло солью. Мы с Лизой принялись за жареную треску и салат из капусты. Пока ели, говорили о ее брате Карлосе, который проходил курс лечения от наркомании. Хорошо, что до сих пор проходит лечение – раньше у него не выходило. Я знала, что Лиза очень за него переживала, и было приятно услышать надежду в ее голосе.

Когда мы закончили трапезу, Лиза спросила о расследовании. Я сказала, что об официальном расследовании мне известно мало, а затем рассказала, что удалось узнать мне самой. Хлою я не упоминала.

– Надо выяснить, есть ли у Кирка Джарвиса алиби, – сказала я, завершая свой рассказ.

– И как ты собираешься это сделать?

– Поговорю с ним или с парнем, который работает в его магазине.

– Думаешь, это хорошая идея? Судя по тому, что ты рассказала, он, видимо, не любит, когда суют нос в его дела.

– Знаю, я тоже так подумала. Но больше ничего не придумала.

Лиза отправила в рот последний кусочек рыбы, а затем сказала:

– Возьми с собой Ивана.

– Ивана?

Такая идея в голову мне не приходила.

– Он идеальный телохранитель? Высокий, накачанный и страшный.

– Иван не страшный, – сказала я, а Лиза бросила на меня скептический взгляд. – Разве что немного…

– Тебя никто и пальцем не тронет, если ты будешь с ним.

– Это правда.

Лиза, конечно, была права, но я не уверена, что смогу обратиться к Ивану за подобной услугой. Главным образом потому, что ему вряд ли понравится, что я провожу собственное расследование.

– Обещай мне, что одна к Кирку ты не пойдешь. Серьезно, Марли, это плохая идея.

– Не спорю. Хорошо, обещаю.

Удовлетворенная моим ответом, Лиза вернулась на работу. Она пошла к Мейн-стрит, а я сидела на деревянной изгороди наблюдая за лодками, которые то приплывали, то уплывали. Приезжая в Уайлдвуд-Ков я часто сидела вот так и наблюдала за их перемещениями.

Под жарким солнцем, согревающим кожу, я закрыла глаза и пару минут просто наслаждалась летней погодой, звуком детского смеха, криком чаек и нежным соленым ветерком. Из-за жары после обеда мне захотелось спать, так что я спрыгнула с изгороди и решила заняться делами. Не знаю, как отреагирует Иван, если я попрошу его сходить со мной к Кирку, но есть только один способ это узнать. Я знаю улицу, на которой живет Иван, но вспомнить номер дома не выходило, поэтому я решила зайти в «Флип Сайд», где у меня записан его адрес.

Узнав адрес, я прошла через центр города и оказалась в жилом районе. Оказалось, что, сама того не зная, утром я пробегала мимо дома Ивана. Он жил на Херон-драйв, в одноэтажном коттедже между двумя викторианскими домами. Передний двор у него опрятный, и сам он выглядит так, будто его только недавно покрасили.

Перед домом стоял припаркованный голубой «жук». Интересно, почему у такого качка, как Иван, такая маленькая машина? Но это его выбор, конечно. Открыв калитку, я оказалась за белым забором и пошла к входной двери, испытывая легкое волнение. Хотя за последние несколько месяцев я привыкла к Ивану, не буду врать: все еще немного его побаиваюсь. Но он хороший человек, и худшее, что может случиться, когда я попрошу его о помощи, – он скажет мне «нет».

Вспомнив об этом, я перестала переживать и постучала. Несколько секунд никто не отвечал, и я решила, что Иван не дома. Но затем услышала шаги и дверь распахнулась так резко, что я подскочила от удивления.

– Привет, Иван, – улыбнулась я, а повар посмотрел на меня, как всегда, хмуро.

– Что случилось? – спросил он грубовато.

– Ничего, – поспешила я его заверить. – Хотела попросить тебя помочь кое с чем.

На пару секунд его темные глаза остановились на моем лице, но затем он отступил и открыл дверь пошире. Я вошла в прихожую и огляделась, не зная, чего ожидать. Никогда не могла представить, какова жизнь Ивана вне «Флип Сайда», но я с удивлением отметила, что его маленький домик обставлен со вкусом: красивая мебель, и цвета сочетаются. Что меня совсем не удивило, так это то, что гостиная слева от меня была стерильной – ни пылинки. На кухне в закусочной Иван всегда убирал тщательнейшим образом, поэтому логично, что и у себя дома он был так же опрятен.

Стоя в прихожей, я быстро окинула гостиную взглядом, отметив, что у Ивана не так уж много безделушек и сувениров. На стене висела акварель с океаном, в углу – цветущее растение, а на белой каминной полке стояли две фотографии в рамке. Разглядеть их подробно я не могла – слишком далеко, но, как мне показалось, на одной из них была пожилая пара, на другой – молодые ребята в армейской форме.

Наверное, родители Ивана и его приятели из армии?

Джимми рассказывал, что Иван долгие годы служил в армии и только потом стал поваром. И это все, что я знала о его прошлом. Иван не из тех, кто делится рассказами из жизни за чашечкой кофе.

Он закрыл входную дверь, и дальше изучать его гостиную я уже не могла. Иван пошел по коридору вглубь дома, и я решила, что, видимо, мне нужно идти за ним. Вскоре мы оказались на маленькой, но светлой и чистой кухне. Дверь на задний двор была открыта, впуская летний воздух, а раковина из нержавеющей стали была заполнена мыльной водой.

Иван направился прямо к раковине и взялся за мытье посуды, от которого я его, судя по всему, отвлекла. Он вымыл тарелку и поставил ее в стойку для слива, а я глубоко вздохнула, собираясь с духом.

– Я почти уверена, что Ида шантажировала Кирка Джарвиса, владельца комиссионки, – сказала я. – На самом деле, думаю, она шантажировала нескольких человек, но я нашла часть записки, адресованной Кирку, после того как обнаружила тело Иды.

– Ты сказала шерифу? – спросил Иван, вытаскивая пробку из раковины, чтобы стекла вода.

– Да, но есть много людей, которые хотели бы смерти Иды, и мне нужно выяснить, есть ли у Кирка алиби. Я немного беспокоюсь, как он отреагирует, если я начну задавать вопросы. Поэтому, может, ты сходишь со мной?

Несколько секунд вода с противным звуком засасывалась в слив. Затем Иван схватил полотенце и вытер руки, повернувшись ко мне лицом.

– Задавать вопросы может быть опасно.

– Знаю. Поэтому я не хочу идти одна.

Иван нахмурился. Но это его типичное выражение лица, так что не знаю: то ли моя просьба его не впечатлила, то ли ему нужно время, чтобы подумать. Он повесил полотенце на ручку духовки, а затем сказал:

– Глупая затея, но ты ведь все равно пойдешь.

Хотя это был не вопрос, мне пришлось ответить:

– Пойду. Мне нужно разобраться. Я не могу сидеть спокойно, пока убийца Иды ходит по улицам. И я под подозрением, а значит, закусочная может пострадать.

Под взглядом его темных глаз хотелось сжаться, но я постаралась взять себя в руки. Я ждала, все еще не зная, согласится ли он мне помочь. Как только я подумала, что он будет вот так смотреть на меня весь день, он пересек кухню и взял кормушку для колибри, которую, судя по всему, только-только наполнил кормом. Он вышел на заднее крыльцо и повесил ее на металлический крючок. Я наблюдала за ним из дверного проема, замечая, что во дворе у него еще две другие кормушки, одна из которых была наполнена семенами подсолнечника, а другая – специальной смесью для птиц.

Когда Иван пошел обратно к кухне, я быстро отступила от двери, чтобы дать ему пройти. Он закрыл за собой дверь, запер ее, а затем вышел, направляясь к передней части дома.

– Пойдем, – его глубокий голос разлетелся по дому.

Я поспешила за Иваном, и, когда мы добрались до магазина Кирка, мне стало жарко – так сильно я старалась не отставать от него, идущего быстро и уверенно. Он придержал для меня дверь магазина, и я вошла в темное помещение. Глаза еще не успели привыкнуть к слабому освещению, а мне уже хотелось уйти. Без кондиционера в магазине было душно, и мне становилось нехорошо.

Сопротивляясь искушению сбежать, я подошла к прилавку. С облегчением, но при этом настороженно, отметила, что на этот раз за стойкой стоял сам Кирк. Он сидел на стуле, полностью погрузившись в свой мобильный. Я встала перед ним, Иван – за моей спиной справа, и тогда Кирк поднял глаза на нас.

– Чем могу помочь? – спросил он без всякого интереса.

– Я хотела задать вам несколько вопросов, – сказала я, стараясь звучать дружелюбно.

– Какие еще вопросы? – глаза Кирка сузились, и он узнал меня. – Подожди-ка. Вы приходили сюда на днях.

– Приходила.

Он встал со стула и сунул телефон в карман шорт.

– Я закрываюсь на обеденный перерыв.

Понимая, что он хочет сбежать, времени я больше не тратила.

– Где вы были утром, когда убили Иду Уинклер?

Кирк замер и медленно посмотрел на меня.

– Кто ты, черт возьми, такая, чтобы задавать такие вопросы? – Голос его звучал низко и угрожающе.

Иван подошел ко мне ближе, и Кирк обратил на него внимание.

Он перевел взгляд на шеф-повара, и выражение его лица несколько смягчилось.

– Я хочу выяснить, кто ее убил, – объяснила я.

Кирк вновь посмотрел на меня:

– И ты думаешь, это я? А ну убирайся из моего магазина.

Я не двинулась с места.

– Ида тебя шантажировала, значит, у тебя есть мотив. Но она шантажировала и других людей. Если у тебя есть алиби, это сузит круг подозреваемых.

Кирк выругался. Краем глаза я заметила, что Иван сложил руки на своей широкой груди. Кирк посмотрел на меня, затем на шеф-повара, затем снова на меня.

Он снова выругался, но затем сказал:

– Я был здесь с восьми часов. Спроси Джейка, если так интересно. Он подтвердит.

– Это твой сотрудник? – спросил Иван.

Кирк кивнул:

– Джейк Фитцпатрик.

– Кто-нибудь еще может подтвердить твои слова? – спросила я, сомневаясь, что Джейк скажет правду.

Кирк наклонился через стойку, ткнув пальцем в меня:

– Послушай-ка…

Но его перебил Иван:

– Отвечай на вопрос.

У Кирка начали раздуваться ноздри, но палец он опустил.

– Несколько человек заходили рано утром. Я передал их имена шерифу. Он уже меня допрашивал. И я ему уже говорил: мне не нужно алиби, потому что у меня не было причин убивать эту сумасшедшую.

– Но она тебя шантажировала, – сказала я.

– Я тоже так думал. По крайней мере, сначала.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я удивленно.

– А то, – сказал Кирк, продолжая сердито смотреть на меня, – Ида Уинклер – не единственная, кто меня шантажировал.

Глава 16

Это заявление Кирка настолько меня удивило, что мне потребовалось время, чтобы собраться с мыслями и спросить:

– Если тебя шантажировала не Ида, то кто?

– Да откуда я знаю?

Совершенно сбитая с толку, я схватилась рукой за лоб. Кроме того, состояние мое явно усугублялось духотой в магазине.

– Погоди. Но откуда ты знаешь, что это была не Ида?

Я подумала было, что Кирк мне не ответит и снова скажет выметаться, но, поглядев на меня еще пару секунд, он, похоже, смирился, что говорить ему придется.

– Когда мне в магазин подкинули записку, я сразу подумал, что это Ида.

– Потому что она знала, чем ты занимаешься? – спросил Иван.

– Вообще-то у меня честный бизнес, комиссионка, – сказал Кирк, но возражение его прозвучало не слишком убедительно.

Мы с Иваном молчали, и тогда он продолжил.

– А, ладно. Она думала, что я и правда замешан в чем-то таком. Намекала мне на это раньше. Ну и кроме того, место, куда нужно было принести деньги, указывало на Иду.

– Почему на Иду? – спросила я.

– В записке говорилось, что деньги нужно оставить в бумажном пакете под скамейкой на западной стороне Уайлдвудского парка, рядом с фонтанчиком для питья.

– И что? – сказала я, не понимая, при чем тут Ида.

– Она всегда сидела на этой скамейке, – сказал Кирк. – Каждый день кормила своих дурацких голубей.

– Хорошо, но почему ты тогда решил, что шантажирует тебя не она?

– Я пошел прямо к Иде, чтобы все ей высказать. Я порвал записку, бросил в нее и сказал, что она не получит ни цента. Она могла бы пойти в полицию, но у них ничего на меня нет. Никаких улик против меня. – Кирк снова опустился на стул. – А она сказала, что понятия не имеет, о чем я говорю.

– И ты ей поверил? – спросил Иван с сомнением.

– Да, но не потому, что она сказала, что ничего не знает о записке, а потому что я посмотрел ей в глаза. Ей ничего не стоит соврать тебе прямо в лицо, но я чувствую, когда врут, а когда нет. И я серьезно: она впервые слышала об этой записке.

– И ты не знаешь, кто тебя на самом деле шантажирует?

– Понятия не имею.

Кирк снова встал со стула и сунул руку в карман, звеня чем-то вроде связки ключей.

– А ты не ходил в парк, чтобы посмотреть, кто заберет твои деньги?

Кирк посмотрел на меня так, будто я сказала глупость.

– Так я не понес никакие деньги в парк. Ты думаешь, я буду плясать под чью-то дудку? Мне нечего бояться. У полиции на меня ничего нет.

Он вышел из-за прилавка и повел нас с Иваном к двери.

– Вам пора, я закрываюсь на перерыв.

Решив, что больше ничего от Кирка не добьюсь, сопротивляться я не стала. Как только мы с Иваном вышли на улицу, Кирк запер дверь и перевернул табличку: с «Открыто» на «Закрыто». Я осталась стоять под жарким солнцем, едва замечая его обжигающие лучи.

– Я растерялась, – сказала, покачав головой. – Если Ида не шантажировала Кирка, то, наверное, она не шантажировала и мистера Хайнза, и других. И если она никого не шантажировала, то у части моих подозреваемых больше нет мотива.

И тут мне пришла в голову еще одна мысль.

– Но возможно, убийцу все-таки шантажировали, и – как и Кирк – он решил, что за всем стоит Ида. Ее могли убить по ошибке.

Иван хмыкнул, и я не поняла, согласен он с моей идеей или нет.

– Но, во всяком случае, Кирка из списка подозреваемых можно исключить. Наверное, он и замешан в чем-то незаконном, но, мне кажется, он говорит правду: у полиции на него ничего нет. И он знал, что это не Ида его шантажирует.

– Звучит логично, – сказал Иван.

Я все еще раз обдумала.

– Надо снова поговорить с Шерил Хайнз и посмотреть, что она скажет о шантаже. Если Мелинда нашла среди бумаг отца записку – а это вполне вероятно – и пошла к Иде, значит, она думала, что шантажировала его тоже Ида. И если Шерил узнала о записке от Мелинды, то наверняка тоже решила, что шантажист – это Ида. Кто-то из них может оказаться убийцей.

Иван снова скрестил руки на груди, пристально наблюдая за мной.

– Ты пойдешь к ней прямо сейчас?

– Да, если она дома.

– Тогда я пойду с тобой.

Я хотела сказать, что в этом не было необходимости и там мне нечего бояться, но передумала. В конце концов, если она убийца, то это может быть опасно. И после сцены с Мелиндой мне не хотелось рисковать.

– Спасибо, Иван, – сказала я.

Мы добрались до дома Шерил. Она была на крыльце, занималась цветами, которые висели в горшках под окнами. В руках она держала лейку. Когда мы свернули на дорожку к ее дому, Шерил посмотрела в нашу сторону и нахмурилась. Она поставила лейку и положила руки на бедра.

– Мне вчера звонила Мелинда, она была очень расстроена, – сказала Шерил, когда мы подошли к крыльцу. – Зачем ты с ней так?

– Мне очень жаль, что так вышло, – сказала я, все еще стоя у лестницы. – Она, наверное, не сказала, что чуть не набросилась на меня? Это уже ни в какие ворота…

Шерил нахмурилась еще сильнее.

– Нет, об этом она не сказала. Это никуда не годится, конечно, но ты тоже хороша!

– Может, и так, но я пытаюсь выяснить, кто убил Иду.

– И ты подозреваешь мою дочь? Это смешно! – Шерил начала перебирать нитку жемчуга на шее. – Я уже говорила, это не она. Мелинда была у меня на глазах все утро. Я не видела ее, разве что когда она пошла к Иде, но она дошла только до крыльца, внутрь не заходила.

Я не стала говорить Шерил, что рассказ Мелинды отличался.

– Ваша дочь – не единственная, кто мог хотеть смерти Иде. Но она ведь нашла записку, Ида шантажировала вашего мужа.

Шерил вздохнула.

– То есть ты знаешь. Да, Мелинду это очень разозлило, но она никого не убивала.

Я кивнула на стулья, стоявшие на крыльце.

– Может, сядем?

Шерил еще раз вздохнула и села на ближайший стул, положив ногу на ногу. Руки она сложила на коленях. Я села рядом, а Иван остался стоять у лестницы, снова скрестив руки на груди. Шерил бросила на него неловкий взгляд, но затем снова посмотрела на меня. Она явно была недовольна.

– Не знаю, чего ты от меня хочешь. Мелинда не убивала Иду, и я буду признательна, если ты оставишь нас в покое.

– У меня есть несколько вопросов по поводу того, как вас шантажировали, – сказала я.

Выражение лица Шерил не изменилось, но возражать она не стала, и я решила, что молчание – знак согласия.

– Что было в записке? И почему Мелинда решила, что записка – от Иды?

Я решила, что Шерил скажет то же самое, что и Кирк, но надо было удостовериться.

– Помимо того, что шантаж – очень в духе Иды? – спросила Шерил и, не дожидаясь ответа, продолжила: – В записке говорилось, что деньги нужно оставить в парке под скамейкой, на которой Ида сидит почти каждый день. К тому же она живет с нами по соседству, значит, могла подслушивать.

Мне хотелось спросить, какую тайну удалось вызнать шантажисту, но я решила, что это не имеет значения и злить Шерил тоже не стоило.

– Как думаете, ваш муж тоже думал, что шантажист – Ида?

Шерил больше не хмурилась, но губы ее вытянулись в строгую тоненькую нитку.

– Да, он тоже так считал.

Я удивленно захлопала глазами.

– Так вы были в курсе, что вашего мужа шантажируют еще до того, как он умер?

– Конечно. Он рассказал мне, когда получил записку. Мы не сказали Мелинде, потому что не хотели, чтобы она расстраивалась. Ты сама видела, она иногда… слишком остро реагирует.

Мягко сказано, но я оставила эту мысль при себе.

– Ваш муж сделал все, что было сказано в записке? Он видел, кто взял деньги?

– Нет, конечно. Ты правда думаешь, что мы стали платить этой ведьме?

– Значит, наверняка сказать, что вас шантажировала Ида, вы не можете?

– А кто же это еще? – Шерил покачала головой. – Я не сомневаюсь, что она.

Мысли вертелись у меня в голове, но я постаралась сосредоточиться и задала следующий вопрос:

– А что случилось, когда ваш муж не заплатил? Были ли еще угрозы?

– Нет, ничего не случилось, – Шерил улыбнулась, хотя улыбаться тут было нечему. – Я так и думала, что Ида нас только запугивает.

Шерил поднялась с кресла.

– Кажется, я ответила на все твои вопросы. А теперь вам пора.

– Хорошо, – я тоже встала и пошла вслед за Иваном вниз по ступенькам.

– Мисс МакКинни?

Я оглянулась.

– Буду признательна, если теперь вы оставите меня и мою дочь в покое.

– Разумеется.

Я чувствовала, что Шерил продолжает смотреть мне в спину, когда мы с Иваном оказались на тротуаре. Не говоря ни слова, мы направились в сторону его дома. Только когда мы достигли конца улицы и свернули за угол, мы нарушили молчание.

– Ты узнала, что хотела? – спросил Иван.

– Не знаю, – ответила я. – Если честно, я запуталась еще больше.

– Тогда отложи это дело.

Иван наверняка имел в виду, что дело нужно отложить насовсем, и пусть расследованием занимается шериф. Это у меня вряд ли получится, но внезапно я ощутила страшную усталость ото всей неразберихи и подумала, что мои поиски и правда можно отложить на час или два. Надо сходить окунуться в океан и побыть на пляже. Когда мы достигли конца другой улицы, я остановилась, и Иван остановился рядом со мной.

– Спасибо, что сходил со мной, – сказала я.

Иван коротко кивнул и сказал:

– Будь осторожна.

Затем он пошел к своему дому.

Я развернулась и медленно пошла в противоположном направлении. Я подумала позвонить Хлое, чтобы сказать ей, что Ида не шантажист, но решила повременить. Не хотелось ее расстраивать и говорить, что человек, который подбросил ей записку, вероятно, все еще жив и здоров и вполне может опять начать ее шантажировать.

Я шла по извилистой дорожке, ведущей к окраине города, гул газонокосилки становился все громче. Через несколько домов я заметила знакомую фигуру, управляющую косилкой на лужайке у белого викторианского домика.

Я подумала было свернуть на другую улицу, но слишком поздно. Бретт повернулся ко мне лицом, заметил меня и с усмешкой выключил косилку. Я изо всех сил постаралась натянуть на лицо такую же улыбку, как у него.

– Что это ты делаешь в этой части города?

– Иду домой. Я заходила к Шерил Хайнз.

Улыбка Бретта исчезла, на лбу вновь появилась морщинка – явный признак беспокойства.

– Разговаривали насчет убийства? – спросил он.

– Да.

– Марли, – сказал Бретт, немного поколебавшись, – думаешь, это хорошая идея – принимать участие в расследовании?

– Я хочу снять с себя подозрения и найти настоящего убийцу.

– Конечно, хочешь, но вдруг ты принесешь больше вреда, чем пользы?

– Что ты имеешь в виду? – спросила, настороженно ожидая его ответа.

– Ты и так под подозрением, – напомнил он, хотя необходимости в этом не было. – И если ты и дальше будешь вмешиваться, то следствие может решить, что ты как будто заметаешь следы.

– Вмешиваться? – это слово я произнесла с негодованием. – Я не вмешиваюсь, я пытаюсь помочь.

Голос на последнем слове предательски дрогнул, и стало ясно, как сильно меня задели слова Бретта.

– Марли… – начал было Бретт, но я не дала ему закончить.

Вместо этого я бросилась прочь по улице. Бретт меня окликнул, но я шага не сбавила. Добравшись до конца улицы, я услышала, как снова заработала газонокосилка. Я не останавливалась, пока наконец не добралась до дома, и только тогда пожалела о том, что я сделала.

Я взяла на руки Оладушка, обняла его и прильнула щекой к его макушке.

– Что же я делаю, а? – сказала я, перебивая мурлыкающего кота. – У нас с Бреттом дела должны налаживаться, а я взяла и все испортила.

Оладушек не сумел дать мне мудрого совета, зато он сумел меня успокоить. Я надела купальник и пошла к океану, надеясь, что соленая вода все смоет. Но, естественно, купание особенно не помогло. Домой я вернулась все еще в скверном настроении. Переодевшись в шорты и футболку, стала думать, как отвлечься. Так ничего и не придумав, мрачная, я рухнула на диван.

Минут двадцать я просидела на диване, настроение оставалось таким же удрученным, но тут на заднем крыльце послышались шаги. В дверях появился Бретт. Он нерешительно топтался на пороге. Своими голубыми глазами посмотрел в глаза мне, и я поняла, что он так же сильно сожалеет о произошедшем, как и я.

Мое сердце сжалось, и не в силах оставаться на месте, я бросилась к Бретту и обняла его. Он крепко притянул меня к себе и заговорил мне прямо в волосы:

– Прости, Марли.

– Ты меня тоже.

– Я знаю, что ты хочешь помочь, просто я волнуюсь, что кто-то может решить по-другому. И я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Я сделала шаг назад и посмотрела на него слегка затуманенным взглядом.

– Я знаю, и мне так повезло, что ты обо мне заботишься.

Он снова притянул меня поближе, а затем поцеловал. Это был глубокий и долгий поцелуй, от которого у меня перехватило дыхание и все поплыло перед глазами.

– Я соскучился, – сказал он, прикоснувшись своим лбом к моему.

Я улыбнулась.

– Я тоже. Побудешь со мной?

– Конечно.

Около часа мы готовили рыбные тако и очень рады были наконец побыть вдвоем. Мы поужинали на заднем крыльце, Оладушек крутился неподалеку. Я рассказала Бретту, как съездила в клинику к Бентли, а он сказал, что завтра тоже планирует к нему съездить. Вечером мы выбрались на пляж и уселись на одно из бревен. Бретт обнял меня, и я прислонилась к его груди.

О расследовании, уликах и подозреваемых я совсем не думала и была этому очень рада. Хотелось полностью сосредоточиться на Бретте. Я вспомнила разговор с мамой, и меня охватило беспокойство. Мне хотелось открыться Бретту, но я не знала, с чего начать, поэтому я молчала. Мы слушали плеск волн и наблюдали, как прилив медленно ползет вверх по пляжу.

Через некоторое время Бретт приобнял меня и поцеловал в висок.

– У тебя все нормально, Марли?

Конечно, Бретт заметил мое беспокойство, пускай даже такое мимолетное. Первой моей мыслью было сказать, что все в порядке, но я передумала, не желая вновь идти этим путем. Вместо этого я на секунду задумалась, насколько хорошо и спокойно мне было в его руках, а потом ответила:

– Ты спрашивал у меня, о чем я все время думаю, и я ответила тебе не совсем честно.

Я почувствовала, как Бретт напрягся.

– Ничего такого, – я поспешила успокоить его, что это никак не касается наших отношений – особенно после того, что произошло днем. – Но последнее время мне не по себе.

– Из-за убийцы?

Я покачала головой.

– Нет, не в этом дело.

Я помолчала, подыскивая подходящие слова.

– Марли?

Но и без подходящих слов мне нужно было все объяснить Бретту.

– Мне не по себе из-за нас… – наконец сказала я.

Я откинула голову, чтобы видеть лицо Бретта. Меня не удивило, что на лбу у него снова появилась морщинка. Наверняка мои слова сбили его с толку.

– Наверное, лучше сказать, что страшно от того, что я чувствую к тебе, – сказала я, пытаясь все лучше объяснить. – Я понимаю, мы совсем недолго вместе, но я уже без ума от тебя. И чем ближе ты мне становишься, тем…

– Тем страшнее потерять, – закончил он за меня.

– Да, – ответила я.

Я посмотрела на его руки, которые держала в своих.

– Это глупо, да?

– Совсем нет. Особенно после того, что ты пережила. – Он снова поцеловал меня в макушку. – Я не могу пообещать, что со мной ничего не случится, но я тоже без ума от тебя, и мне кажется, впереди нас ждет только хорошее.

Я улыбнулась этим теплым словам.

– Я тоже так думаю. И я не хочу, чтобы мои страхи встали у нас на пути. Но я хотела, чтобы ты знал, что творится у меня в голове, чтобы ты ничего не подумал.

– Хорошо, что сказала.

Я даже не заметила, как напряглась всем телом, но после слов Бретта расслабилась и вновь оперлась на его грудь.

– Да, хорошо.

Бретт гладил большим пальцем костяшки на моей руке и, слушая звук волн, я совсем успокоилась. Плохо, что я скрывала от него, что знаю о Хлое, но я была рада, что наконец открылась ему во всем остальном. Как хорошо, что он меня понял, и мои чувства к нему стали только сильнее.

Когда солнце стало медленно опускаться за горизонт, я села и поцеловала Бретта. Может, из-за того, что я поделилась с ним своими страхами, или, может, потому что мне наконец удалось на время забыть об этих страхах, но наш поцелуй был еще приятнее и чувственнее, чем обычно. А потом я положила голову ему на плечо.

– Не хочу, чтобы ты уходил, – сказала я со вздохом.

– Мне и не нужно никуда идти, – тихо ответил он в мои волосы.

Я взяла его за руку и подняла на него глаза, встретившись с ним взглядом:

– Тогда оставайся.

Глава 17

На следующее утро я проснулась до того, как сработал мой будильник. Дневной свет проникал сквозь щелки в шторах, и через открытое окно я слушала звук океана и пение птиц. Так рано, когда солнце еще не поднялось высоко, океанский бриз, прохладный и приятный, заставлял шторы танцевать и вздыматься. Я перевернулась на бок и увидела, что голубые глаза Бретта смотрят на меня. Я не смогла бы сдержать улыбку, даже если бы захотела.

– Доброе утро, – сказал Бретт, улыбаясь и убирая мои спутанные кудри от лица.

Я прижалась к нему.

– Доброе утро.

Он поцеловал меня в макушку и провел рукой по спине. Я прижалась к нему еще ближе, но тут очень не вовремя сработал мой будильник, и комната заполнилась музыкой. Со стоном я протянула руку и отключила его.

– Видимо, это значит, что пора вставать, – сказал Бретт.

Я положила голову ему на грудь.

– Обычно я не возражаю, но сегодня мне совсем не хочется выбираться из кровати.

– Поверь, мне тоже этого очень не хочется.

На кровать вскочил Оладушек. Он приземлился мне на ноги, мяукнул, подошел поближе и стал тереться мордочкой о мое лицо. Я не шевелилась, и тогда он снова мяукнул, на этот раз толкнув меня в подбородок.

– Хорошо, хорошо, я поняла, – сказала я ему.

Не испытывая особого избытка радости из-за необходимости вставать, я поднялась с кровати, быстро приняла душ и оделась. С Бреттом мы встретились на кухне. Оладушек уже поедал свой завтрак. Он был так занят едой, что даже не взглянул на меня, когда я вошла в комнату.

– Я дал ему немного корма и налил воды, – сказал Бретт.

– Спасибо. Вы теперь друзья на века. Будешь кофе? Завтрак?

– Да нет, спасибо. Я перехвачу что-нибудь дома.

Я решила, что позавтракаю позже, в «Флип Сайд», поэтому попрощалась с Оладушком и собралась уходить.

Мы с Бреттом шли, взявшись за руки, вдоль пляжа и наслаждались прекрасным летним утром и последними минутами общения друг с другом перед началом рабочего дня. Мы дошли до набережной и остановились, чтобы поцеловаться перед расставанием.

– Поужинаем сегодня вечером? – Бретт спросил после поцелуя.

Я держала его за руку.

– Было бы здорово.

В сумке у меня зазвонил телефон. Я выловила его и посмотрела на экран. Мне написала Лиза, а ведь еще не было и шести утра!

Этой ночью кто-то пытался ворваться в дом Иды. Шериф его поймал. Думаю, тебе будет интересно!

– Опять? – сказала я, как только прочитала сообщение.

– Что опять?

Я показала сообщение Бретту.

– На прошлой неделе на участке Иды крутилось два человека. А теперь кто-то попытался влезть в дом.

– Может, один из них в первый раз испугался, а потом решил вернуться?

– Может, – согласилась я. – Думаю, что один из них – это Митч Полсон.

– Из банка? – спросил Бретт с удивлением.

Я быстро рассказал ему обо всем, что узнала о Полсонах. – Но до Митча приходил кто-то другой, совсем на него не похожий.

Я покачала головой.

– Это дело все запутаннее и запутаннее.

Я посмотрела на часы на моем телефоне.

– Мне пора.

– Заберу тебя около шести?

– Буду ждать.

Напоследок я очень коротко поцеловала Бретта и, оставив его на набережной, зашла в «Флип Сайд».

Оказавшись в кабинете, я включила компьютер и, пока ждала, когда он загрузится, написала Лизе.

Мне очень интересно! Известно, кто это был?

Лиза ответила, когда я проверяла электронную почту нашей закусочной.

Нет, извини! Иду на первое занятие по йоге. Завтра, наверное, не смогу шевелиться.

Я пожелала ей удачи на занятии, а потом занялась делами. Но мысли о том, что мне рассказала Лиза, тем не менее нет-нет да всплывали у меня в голове. Мне хотелось узнать, кто пытался проникнуть в дом Иды, но я не знала, как получить эту информацию. Вряд ли Рэй будет разглашать эти данные, и мне совершенно не нужны его нотации по поводу того, что я вмешиваюсь в расследование. Бретт, возможно, так беспокоился из-за того, что ему сказал его дядя.

Но, как оказалось, я зря переживала: незадолго до открытия закусочной, часов в семь, позвонил Бретт и сказал, что поговорил со своим дядей.

– В дом к Иде залез ее муж, Терри Уинклер, – сказал он.

– Я и не знала, что у нее есть муж.

Единственный ее родственник, о котором я знала, был ее племянник, который сейчас сидел в тюрьме.

– Он несколько лет был в тюрьме. Только недавно вышел. Наверное, они расстались до того, как его осудили.

– В этой семье, кажется, любят тюрьмы.

– И правда. В общем, он, кажется, пришел пьяный на участок, а в сам дом не вламывался.

– А разве это можно было бы считать взломом? Ведь это же и его дом тоже?

– Не знаю. Но он просидел в участке несколько часов, пока не протрезвел.

Мы с Бреттом попрощались, и как раз пришло время открывать закусочную. Ли и Сиенна были на месте, так что я прошла через зал и открыла входную дверь. Подойдя ближе, я заметила согнутый листок бумаги, приклеенный к внешней стороне стекла. Открыв дверь, я взяла бумажку, которая держалась на скотче.

Я развернула лист и прочитала, что там было написано. Затем тут же перечитала.

Если хочешь знать, кто убил Иду Уинклер, в 13:00 приходи в сарай.

Подписи не было, и никаких намеков, кто оставил записку, – тоже.

Что это? Действительно ли кто-то хочет мне помочь, или это всего лишь ловушка убийцы.

Не знаю, но, боюсь, есть только один способ узнать.

– Что это, Марли? – спросила Сиенна, когда заметила, что я разглядываю бумажку. Направляясь на кухню, я жестом позвала их с Ли за собой.

– Пойдемте – покажу.

Когда мы оказались на кухне, я показала записку всем.

– Не ходи, – сразу сказал Иван.

– Он прав, – сказала Ли. – Это опасно.

– Не волнуйтесь, – успокоила я их, – я не собираюсь идти одна. Может, вообще не пойду. Надо рассказать шерифу и посмотреть, что он скажет.

Хотя, конечно, тут возрастает вероятность, что мне начнут читать нотации.

Все согласились, что лучше сказать Рэю.

Первые посетители появились, когда мы с Ли и Сиенной вышли из кухни. Я вздохнула с облегчением: значит, из-за слухов, ходивших по городу, поток клиентов у нас все-таки не снижался. Людей пока еще пришло немного, поэтому я пошла в кабинет, чтобы позвонить.

Как только я сказала Рэю о записке, он тут же со всем вниманием меня выслушал.

– Ты не видела, кто приклеил записку? – спросил он.

– Нет. Я недавно купила камеру наблюдения, но еще не успела ее установить.

Я мысленно попеняла себе. Ведь мы могли заснять автора этой записки! А возможно, и самого убийцу. Если бы только я сразу поставила камеру…

– Я зайду и посмотрю на записку.

– Конечно. Я буду здесь все утро.

Когда я повесила трубку, живот у меня заурчал, напоминая, что я еще не завтракала. Эту проблему я решила с помощью восхитительных клубнично-ванильных блинов Ивана. Потом повязала вокруг талии свой красный фартук и пошла помогать Ли и Сиенне. Через полчаса в закусочную вошел шериф Джорджсон, а за ним – его помощник Рутовски. Они сняли шляпы, и я жестом пригласила их пройти за мной в кабинет.

Предложила им кофе, но они отказались, поэтому я сразу показала записку.

Рэй быстро ее осмотрел, затем передал Рутовски и обратился ко мне:

– Возможно, это какая-то шутка…

Понимая, что Рэй скажет дальше, я продолжила за него:

– Очень возможно. И что мне делать? Пойти туда? – спросила я. – Под вашим присмотром, естественно.

– Мы рассматривали такой вариант, – сказал Рэй. – Но ты совершенно не обязана. Мы с Рутовски сделаем все возможное, чтобы обеспечить твою безопасность, но это все равно опасно.

Я не сомневалась ни секунды:

– Я пойду. Если это поможет поймать убийцу, я пойду.

Рэй кивнул мне в знак признательности.

– На тебе будет жучок, если вдруг этот человек захочет рассказать что-то полезное для следствия. Рутовски все устроит. Мы оба будем поблизости следить за происходящим.

– Хорошо.

Рэй надел шляпу.

– Мы вернемся, как только все будет готово, – сказал Рэй, остановившись у двери. – Марли, но я не хочу, чтобы после этого случая ты решила, что можешь вмешиваться в расследование.

Кажется, пришло время для нотаций.

– Видимо, кто-то решил, что ты замешана в этом деле, – продолжил Рэй. – Иначе ты бы не получила эту записку. Если убийца решит, что ты слишком любопытна, то ты окажешься в опасности.

– Я понимаю, – сказала я, тем не менее не желая давать никаких обещаний.

К счастью, мой ответ Рэя, кажется, устроил. Кивнув, он и Рутовски ушли. Записку они взяли с собой. Я стояла у двери кабинета, смотрела, как они уходят, и, несмотря на беспокойство Рэя, чувствовала возбуждение. Если записку отправил убийца и это ловушка, и если все пойдет по плану, то убийцу Иды арестуют еще до того, как мы вечером увидимся с Бреттом.

Помимо радостного возбуждения я ощутила и некоторое волнение. Всего через пару часов мне, возможно, предстоит лицом к лицу встретиться с преступником. Но об этом я твердо решила не думать. Чтобы отвлечься, переключила свои мысли на Бретта. Я не позволю страху встать на пути наших отношений, и это, пожалуй, одно из лучших решений, которое я принимала за последнее время. Я знала, что вечером мы увидимся, и потому настроение у меня оставалось приподнятым, несмотря на то, что я немного нервничала. Даже из-за истерики маленького ребенка и разбитой бутылки кленового сиропа я не особенно расстроилась. Вместе с Ли мы убрали липкую смесь из сиропа и разбитого стакана, потом я перекусила, а затем в закусочную пришел Рутовски. Хотя я и рассказала Ли и Сиенне о том, что собираюсь помочь шерифу, мне еще предстояло поделиться этой информацией с Иваном и Томми.

На этот раз Рутовски согласился выпить кофе, я отправилась на кухню за чистой чашкой и там обрисовала план действий для нашего повара и его помощника.

– Потрясающе! – воскликнул Томми в восторге. – Хотел бы я пойти с тобой.

Иван посмотрел на него сердито, но Томми пожал плечами:

– Это же здорово.

– Это опасно, – возразил Иван.

– Шериф Джорджсон и помощник Рутовски будут рядом, – заверила я Ивана. – И на мне будет жучок. Все нормально.

Довольнее Иван выглядеть не стал, но в этом не было ничего удивительного. Он перевернул блинчики, которые жарились у него на сковородке, и больше ничего не сказал.

Я пообещала, что позже вернусь, и выскользнула из кухни, направляясь в кабинет, где меня ждал Рутовски. Протянула ему кружку горячего кофе, и мы подробно обговорили план действий.

– Шериф будет наблюдать за домом миссис Уинклер, – сказал он. – Я залезу на соседскую яблоню. Так что меня будет не видно, но если что-то пойдет не так, я сразу же переберусь на крышу сарая, а потом – к тебе.

Если что-то пойдет не так.

Эти слова отозвались эхом в моей голове. Тем не менее меня это не смутило.

Рутовски допил кофе и помог мне с жучком, который мы спрятали под моей футболкой. Затем я пошла за Рутовски в его машину и внутри у меня было странное чувство – я переживала. Пока мы ехали, хотела написать Бретту, чтобы он знал, что мы задумали, но затем передумала. Я расскажу ему, когда все закончится.

Чтобы не спугнуть автора записки, Рутовски припарковался на Лизиной улице. Он связался с Рэем по рации, чтобы убедиться, что шериф уже в Идином доме.

– Запомни, – сказал Рутовски, когда мы стояли возле его машины, – наша основная цель – узнать, кто организовал эту встречу. Долго с ним разговаривать не нужно. На самом деле мы, наверное, появимся довольно быстро. Если этот человек придет, конечно. Не рискуй. Если почувствуешь, что тебе угрожают, дай знать, и мы тебя вытащим.

Я кивнула.

– Не жалеешь, что согласилась?

– Нет, я готова.

– Отлично. Тогда я пошел.

Мы разошлись в разные стороны. Рутовски занял свое место на дереве Шерил Хайнз, а я обошла дом с другой стороны и двинулась к заднему двору Иды. С каждым шагом, который приближал меня к ее участку, нервное напряжение внутри меня становилось все сильнее, но я не сомневалась, что поступаю правильно. Я подошла к воротам – полицейскую ленту, запрещающую вход, уже сняли, и я остановилась, прислушиваясь. Ничего, кроме далекого шума машин и щебетания птиц, слышно не было.

На случай, если за мной наблюдают, я не оглядывалась и не смотрела на Рутовски. Вместо этого глубоко вздохнула. Выдохнув, открыла ворота и вошла во двор. Закрыв ворота, осмотрелась. За последние несколько дней трава еще сильнее выросла, но больше с тех пор, как я была тут последний раз, ничего не изменилось. За исключением, конечно, того, что в сарае не будет тела Иды, но до сарая еще нужно дойти.

Я приехала всего за пару минут до назначенного времени, но меня никто не ждал. Держась на некотором расстоянии от сарая, я пошла дальше во двор, чтобы получше видеть дверь, в которую мне предстояло зайти. В животе у меня все сжалось, когда я увидела, что дверь закрыта. Мне совсем не нравилось, что я не вижу, скрывается там кто-то или нет.

– Есть кто? – тихо позвала я, но никто не ответил.

Послышался какой-то шорох, и я чуть не подпрыгнула от страха. Замерла, внимательно прислушиваясь. Снова послышался шорох, и на этот раз я была уверена – звук шел из сарая.

Напомнив себе, что Джорджсон и Рутовски рядом, я медленно пошла к двери. Затаив дыхание, дернула за ручку.

Я услышала пронзительный крик. Кто-то в меня врезался и сбил с ног.

Потеряв равновесие, я упала на спину. А затем ко мне подскочила темная фигура.

Глава 18

Я вздрогнула, уверенная, что фигура вот-вот набросится на меня.

Вместо этого человек отошел в сторону. У меня перехватило дыхание, когда я упала, и я не могла пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы сесть.

Началась потасовка, я услышала, как Рэй сказал:

– Ну-ка спокойно.

Затем рядом со мной присел Рутовски. Я понял, что это и была та самая темная фигура, которая подскочила ко мне, – это Рутовски спрыгнул с крыши сарая.

– Марли? Ты в порядке?

Мои легкие наконец наполнились кислородом.

– Да.

Он протянул мне руку, и я схватилась за нее, позволив поднять меня на ноги.

Не обращая внимания на незначительную боль, посмотрела на шерифа. К моему удивлению, возле него стояла Джульетта Тран в наручниках. На ее темных волосах была паутина, а лицо выглядело ошеломленным. Но через мгновение лицо ее стало возмущенным:

– Что происходит? Снимите с меня эти штуки!

Джульетта потрясла наручниками за спиной.

– Я ничего не сделала!

– Вы напали на меня, – сказала я.

– Я на вас не нападала. Я решила, что это вы собираетесь напасть на меня. А я пыталась убежать.

– Зачем мне нападать на вас?

– Я думала, что сюда пришел убийца, который захотел вернуться на место преступления.

– То есть я, по-вашему, убийца?

– Нет, – ответила Джульетта, – хотя, может, и вы. Вы тоже могли убить Иду. Я просто увидела кого-то в дверях и испугалась, что меня сейчас убьют.

– Но ведь вы сами назначили встречу.

– Какую еще встречу?

Она снова загремела наручниками и впилась взглядом в шерифа.

– Наручники правда нужны?

– Пока мы во всем не разберемся, боюсь, что так, – ответил Рэй.

– Я даже не знаю, о чем вы говорите. В чем тут разбираться?

Казалось, Джульетта действительно не понимает, в чем дело.

– Зачем вы позвали сюда Марли? – спросил Рутовски.

– Я не звала, – Джульетта переводила взгляд с Рутовски на меня и обратно. – Мне вовсе не нужно, чтобы кто-то меня здесь видел.

– Тогда зачем вы пришли в сарай? – спросил Рэй.

Джульетта нахмурилась.

– Ида Уинклер воровала у меня горшки для цветов. Некоторые из них были и правда хорошие: глина, ручная роспись. Когда я увидела, что полицейскую ленту сняли, я решила зайти посмотреть, может, найду парочку.

– Значит, это не вы подбросили нам записку в закусочную? – спросила я.

Джульетта посмотрела на меня в замешательстве.

– Зачем мне это делать?

– Кто-то оставил записку для Марли, предложил встретиться здесь, – объяснил Рэй. – Предположительно этот человек мог поделиться информацией о смерти мисс Уинклер.

– Ну, это точно не я. Что я знаю о смерти Иды? И если бы я знала что-нибудь, то, скорее, пошла бы в полицию, а не к ней, – Джульетта подвигала подбородком в моем направлении.

– Не пошли бы, если бы хотели заманить меня в ловушку и убить, – сказала я.

Джульетта выглядела еще более озадаченной.

– Я не собиралась никого убивать.

Рэй снял с нее наручники.

– Видимо, произошло недоразумение.

Джульетта потерла запястья.

– Это точно.

– Впредь, пожалуйста, больше не приходите на чужие участки, – сказал Рэй.

– А как еще мне было вернуть мои горшки?

– Если вы напишете заявление, мы сообщим вам, если найдем горшки, похожие на ваши.

– Она их, наверное, продала, – сказала Джульетта, пытаясь снять с волос паутину, но без особого успеха. – Я могу идти?

– Да, – ответил Рэй.

Нахмурившись напоследок еще раз, Джульетта выбежала через ворота и исчезла из виду.

Я посмотрела на шерифа и его помощника, все еще переваривая то, что произошло.

– Так это не она написала записку?

– Думаю, что нет, – сказал Рэй.

Я вытащила из кармана телефон, чтобы проверить время. Было самое начало второго.

– Какова вероятность, что тот, кто написал записку, придет?

– Практически нулевая, – сказал Рутовски.

Рэй кивнул в знак согласия.

– Скорее всего, автора записки спугнул этот переполох.

– Значит, к поимке преступника мы так и не приблизились, – сказала я с разочарованием.

– Мы работаем над этим, не переживай, – сказал Рэй. – У нас несколько версий.

– Говорят, прошлой ночью вы обнаружили здесь пьяного мужа Иды. Он подозреваемый?

– Мы уточняем, где он находился в день смерти его жены.

Рэй кивнул своему помощнику:

– Рутовски, подвезешь Марли обратно к «Флип Сайду»?

– Да сэр.

Я подавила вздох разочарования, осознав, что шериф не собирается делиться со мной информацией. Попрощавшись с Рэем, я пошла за Рутовски с Идиного двора. Вдруг мелькнуло какое-то движение. Мне показалось, что я кого-то заметила в окне на втором этаже у Джоан, но теперь там никого не было. Не обратив на это никакого внимания, мы вместе с Рутовски пошли к его машине, припаркованной на Лизиной улице. Уже у закусочной я потерла локоть, который болел после того, как я упала в сарае.

– Ты в порядке? – спросил Рутовски.

– Да. Синяк будет, не страшно. – На этот раз я не смогла подавить вздох разочарования: – Я так надеялась, что дело продвинется.

– Не волнуйся, – сказал Рутовски, взглянув на меня. – Мы найдем убийцу.

Хорошо, что он говорит так уверенно, и я надеялась, что это не напускная уверенность. Кроме того, я надеялась, что Рутовски, как и Рэй, не верил, что я убийца, который вмешивается в расследование, чтобы замести следы.

Оказавшись в «Флип Сайде», я отдала Рутовски жучок, и он поехал по своим делам.

– Как прошло? – шепотом спросила Сиенна, когда я вышла из кабинета, собираясь помочь им с клиентами.

Я оглядела оставшихся посетителей.

– Расскажу после закрытия.

Через полчаса последние посетители ушли, и я закрыла за ними дверь. И тут мои сотрудники меня немедленно окружили.

– Так как прошло? – снова спросила Сиенна.

– Вы поймали убийцу? – вмешался Томми.

– К сожалению, нет.

Я рассказала им все, что произошло во дворе Иды.

– Значит, ты не думаешь, что Джульетта Тран – убийца? – спросила Ли, когда я закончила со своим рассказом.

– Мне кажется, она и правда не знала о записке.

– Но разве это значит, что она не убийца? – спросила Сиенна.

– Возможно, автор записки решил так пошутить. А может, у него и правда есть какая-то информация.

– Если у него есть информация, то почему бы не рассказать все шерифу? – вступил Томми.

– Может, ему не хочется иметь дело с полицией, – сказал Иван.

– Конечно, может быть, что человек, оставивший записку, не убийца, – сказала я. – И вполне может быть, что убийца – Джульетта.

– Но ты так не думаешь, – Ли, похоже, заметила нотки сомнения в моем голосе.

– Честно говоря, сейчас я даже не знаю, что думать. Все слишком запутанно.

– Попробуй сосредоточиться на чем-то другом, – посоветовал Иван.

С этими словами он ушел на кухню, за ним поспешил Томми.

Ли и Сиенна разошлись по домам через пару минут, а я следующий час или около того потратила на уборку. Закусочная была готова к следующему дню. Когда я закончила, мысли мои не особенно прояснились. Джульетта не подкидывала мне записку, но исключать ее из списка подозреваемых я не спешила, ведь я не могла точно знать, что встречу мне назначил именно убийца. Интуиция подсказывала, что скорее всего так и было, но никаких доказательств у меня не имелось. Даже если Джульетта не убийца, в моем списке подозреваемых все равно оставался ее муж. Его, как и его жену, тоже не устраивала свалка во дворе у Иды, и я не знала, была ли у него возможность совершить убийство или нет.

В любом случае, я рада, что впереди меня ждет свидание с Бреттом. Сердце у меня вздрогнуло, стоило вспомнить нашу ночь вместе. Жду не дождусь, чтобы увидеть его снова.

Перед уходом я решила заняться камерами видеонаблюдения, чтобы впредь не упустить возможность заснять подозреваемого на видео. Собираясь уходить, Томми заметил, что я намеревалась сделать, и сказал, что поможет. В итоге благодаря Томми уже через час мы настроили систему наблюдения.

Немного торопясь, я поблагодарила Томми и отправилась в банк, довольная тем, что теперь камеры записывают все, что происходит вокруг закусочной. Я очень надеялась, что, раз Иды больше нет, то стены и окна никто нам разрисовывать больше не будет. Но если бы камеры работали сегодня утром, у меня была бы запись, которую я бы показала шерифу.

Разобравшись с кассиром, я собралась уходить, и тут увидела Дину Полсон. Она стояла возле открытой двери, ведущей в кабинет ее мужа.

Она взглянула на меня, и выражение ее лица было совсем не дружелюбным. Удивившись такой враждебности, я вышла из банка, но неприятное чувство из-за этой встречи преследовало меня всю дорогу домой.

С этой женщиной мы даже не знакомы, откуда такая ненависть?

Я уверена, она не в курсе, что я подслушала ее разговор с Рексом Орманом, когда они стояли за клиникой. Но есть вероятность, что она знала, что я что-то слышала в церкви. Не знаю, достаточно ли этого, чтобы смотреть на меня с такой ненавистью, но, может, она решила, что я слышала весь их разговор, а не только отрывок? Может, она сказала своему мужу что-то действительно страшное до того, как пришла я?

Я вернулась домой, отмахнулась от мыслей о Динне Полсон, зная, что они никуда меня не приведут. Выпустила Оладушка на улицу, и сама устроилась на крыльце с большим стаканом чая со льдом. Прилив уже начался, солнце припекало длинную полосу мокрого песка, ведущую к кромке воды. Мне захотелось пойти быстро искупаться, чтобы вода смыла с меня все напряжение сегодняшнего дня, но времени у меня было мало. Вместо этого я насладилась еще несколькими минутами спокойствия, а затем пошла в дом, оставив Оладушка валяться на солнце у крыльца.

В спальне открыла шкаф и стала думать, что надеть. Обычно я не придавала особого значения своим нарядам, но сегодня мне хотелось выглядеть по-особенному. Я сняла с вешалки один из моих любимых сарафанов и переоделась в него. У белого сарафана была плиссированная юбка, а на ней – яркие цветы и синяя отделка.

Закончив собираться, я позвала Оладушка в дом и приготовила ему ранний ужин. И только поставила его миску на пол, слушая, как кот с благодарностью мурлычет, как услышала, что к дому приближается машина.

Я встретила Бретта на ступеньках, ведущих к заднему крыльцу, и поприветствовала, улыбнувшись и поцеловав его.

– Выглядишь потрясающе, – сказал он, держа меня за руки.

– Ты тоже ничего.

– Я не переодевался.

На Бретте были его обычные летние шорты и футболка.

– Тебе и не нужно.

– Ты тоже могла не наряжаться, но я не жалуюсь.

Он притянул меня поближе и поцеловал за левым ухом, а потом опустился ниже – к шее.

– Я тоже не жалуюсь, – сказала я, пытаясь не раствориться в нем, – но разве мы не собирались пойти поужинать?

Он еще раз поцеловал меня в губы и улыбнулся.

– Ужин так ужин.

Он взял меня за руку и повел вниз по ступенькам к своему фургону.

– Какие предпочтения?

– Никаких. Куда бы мы ни поехали, мне везде подойдет.

– Есть новое итальянское местечко у Порт-Таунсенда.

– Отлично.

Мгновение спустя мы уже были в пути. В ресторане хозяйка привела нас к уютному столику с видом на океан. Как только мы получили напитки и заказали пасту, я рассказала Бретту о своем дне.

Он слушал, и на лбу у него вновь появилась знакомая беспокойная морщинка.

– Рэй использовал тебя как приманку? – спросил он, как только я закончила говорить. Его голос звучал очень недовольно.

– Они с Рутовски все время наблюдали за мной.

– Ты могла пострадать. И все могло сложиться гораздо хуже. На днях Рэй сказал, что переживает: ты слишком увлеклась расследованием, а теперь он сам тебя вмешивает в это дело.

Я взяла Бретта за руку:

– Но я сама захотела пойти. И все в порядке, просто расстроилась, что в итоге мы так ничего и не узнали. – Я сжала его руку. – Не злись на Рэя.

Он тоже сжал мою руку и провел большим пальцем по костяшкам.

– Хорошо. Я рад, что ты в порядке.

– Как прошел твой день? – спросила я, когда перед нами поставили тарелки.

– Работал, все довольно прозаично. Но мне позвонили насчет Бентли.

Я выпрямилась

– Позвонили? С ним все в порядке?

– Он поправляется. Одна из посетительниц клиники узнала Бентли и подумала, что это собака ее соседа. И она оказалась права.

Я испытала легкое разочарование.

– Значит, ты не сможешь его взять?

Бретт улыбнулся, удивив меня.

– Смогу. Хозяйка Бентли недавно умерла. Ее сын унаследовал все ее имущество, но он не любит собак и Бентли ему не нужен.

Я не понимала, как такое может быть, но была рада за Бретта и Бентли.

– Этот хозяин не знает, что случилось с Бентли? – спросила я.

– Он сказал, что случайно ударил его машиной, когда сдавал задним ходом. Бентли на своих трех лапах бросился бежать и так и не вернулся.

– Бедный пес.

– Надеюсь, больше неприятностей его не ждет. Завтра он официально станет членом семьи Коллинз.

– Бретт, это прекрасно!

Я улыбнулась ему в ответ, и остаток ужина мы болтали о Бентли и других приятных темах. Когда мы вышли из ресторана, Бретт взял меня за руку и мы пошли к его фургону.

– Знаешь, чего еще вкусного я бы сейчас съел? – сказал он.

– Разве ты не наелся? – спросила я, потому что Бретт съел свою пасту, а потом помог мне закончить мою.

– Для мороженого всегда есть место.

Я открыла пассажирскую дверь фургона.

– Если это значит, что мы едем в «Мороженые шарики», то я за.

Бретт улыбнулся:

– Тогда запрыгивай.

Бретт помог мне забраться в фургон, и вскоре мы ехали по шоссе в сторону Уайлдвуд-Ков, где у реки располагалось кафе-мороженое «Мороженые шарики». Мы припарковались неподалеку, и поскольку я наелась пастой, то взяла маленький клубничный рожок, а Бретт взял большое лакричное мороженое.

Он заплатил за угощение, и мы пошли на пляж, наслаждаясь десертом. В этом конце бухты мы были недалеко от места, где погиб мой двоюродный брат Джимми три месяца назад, поэтому, когда искали, где присеть, я выбрала бревно подальше от черных скал мыса Майлера. Мы сидели рядом, Бретт обнимал меня, и, глядя на воду, мы ели мороженое.

– Сколько воспоминаний, – сказала я, откусив кусочек мороженого.

Я часто в детстве ходила на пляж, купив мороженого в «Шариках». Иногда бывала тут с Бреттом и его друзьями.

– Хорошие воспоминания, – согласился Бретт. – Но и сейчас мне тоже очень нравится.

Я улыбнулась и прислонилась к нему.

– Мне тоже.

Когда мы покончили с мороженым, я прижалась к Бретту еще ближе.

– Как дела у Донни и Эммы? – спросила, имея в виду двух его друзей детства, которых я знала.

– Донни – инженер-программист. Он живет в Кремниевой долине с женой и двумя детьми.

– Дети, наверное, рыжие и веснушчатые? – спросила я, вспоминая огненные волосы Донни.

Бретт улыбнулся.

– Ага. А Эмма в Испании. Как-то она поехала туда отдохнуть, и ей так понравилось, что в итоге она туда переехала.

– Много людей, с которыми ты вырос, уехали?

– Довольно много. Но некоторые никуда не уезжали, а некоторые, как я, уехали, а потом вернулись.

– Я рада, что ты вернулся. Не думаю, что иначе мы бы пересеклись, даже живя в одном городе.

– Об этом решении я точно не жалею.

Он взял меня за руку, провел большим пальцем по костяшкам моих пальцев – он постоянно так делал, и мне очень нравилось. Мы оставались на пляже, молчали или тихо болтали. Мимо проходили люди, дети и собаки плескались в океане, но мне казалось, будто мы с Бреттом в совершенно отдельном мире. В конце концов, когда солнце опустилось ниже мыса Майлера на западе, я вздрогнула от вдруг набежавшего холода.

Бретт встал, потянул меня за руку и поднял на ноги.

– Ты замерзла. Надо отвезти тебя домой.

Я взяла его за руку, когда мы шли по пляжу, возвращаясь к его фургону. Я хотела пойти домой, но мне не хотелось расставаться с Бреттом.

– Может, ты снова останешься у меня?

Бретт обворожительно улыбнулся.

– Я боялся, что ты не спросишь.

Глава 19

На следующее утро погода переменилась. Бретт ночевал у меня, поэтому около шести утра он отвез меня к «Флип Сайду» и уехал домой, чтобы подготовиться к собственному рабочему дню. Хотя он остановился на стоянке за рестораном, я решила пойти через главный вход, а не через задний, чтобы взглянуть на океан. Мне нравилось начинать каждый день на пляже и, поскольку обычной утренней прогулки на работу у меня сегодня не было, я какое-то время посидела на бревне, наблюдая, как на волнах качаются чайки.

Ночью набежали облака, и океан был серовато-голубым и не искрился, как в ясную погоду, на утреннем солнце. На улице было душно. Это я заметила сразу, как проснулась: мои кудрявые волосы завивались еще сильнее, чем обычно. Хотя я знала, что дожди – это хорошо для сухих садов и лесов на полуострове, но я надеялась, что плохая погода не отпугнет туристов.

Сделав последний глоток соленого морского воздуха, я открыла входную дверь закусочной и, как обычно, заскочила на кухню, чтобы поздороваться с Иваном и Томми. Когда «Флип Сайд» был готов к приему посетителей, я пошла в кабинет и быстро отсмотрела записи с камер видеонаблюдения. Заниматься этим каждый день я не собиралась, только если будет необходимость, но я хотела убедиться, что все работает как надо. Много времени у меня не ушло, и просмотр записей меня успокоил.

Вскоре после завтрака – не менее суматошного, чем обычно, хотя с каждым часом облака становились все гуще и темнее – зашла Патриша Мюррей, чтобы рассказать о планах по сбору средств на следующий день.

– Пять других продавцов сказали, что тоже пожертвуют половину своей прибыли, когда в следующий раз будет работать рынок, – сообщила она мне за чашкой чая в кабинете.

– Здорово, – сказала я.

Мы обсудили еще кое-какие детали, а потом Патриша ушла. Она поговорила с Сиенной и на выходе махнула всем нам рукой.

Через пару часов я посмотрела на свой телефон и увидела сообщения от Бретта и Лизы. Бретт писал, что собирается забрать Бентли.

Я улыбнулась, радуясь, что скоро снова увижу собаку.

Что, если я заеду после работы? – написала я в ответ.

Затем я нажала на сообщение от Лизы.

Сегодня все в силе?

Хорошо, что она мне напомнила. Со всеми делами я забыла, что мы договаривались поужинать, а потом посмотреть кино у меня дома. После того как я переехала в Уайлдвуд-Ков, мы решили, что хотя бы раз в месяц будем вот так собираться.

Конечно, – ответила я. – Где встретимся?

Вскоре Лиза опять написала, предлагая паб «Уиндворд». Я согласилась и вернулась к работе.

Закрыв «Флип Сайд» и приведя все в порядок, я пошла в магазин за солнцезащитным кремом. Жара немного спала, но я знала, что скоро она наверняка вернется.

Я собиралась свернуть в проход, чтобы выйти к кассам, но тут увидела знакомое лицо. Джейк из комиссионки Кирка стоял перед стойкой с журналами, рассматривая статью про машины и разговаривая по телефону.

– Завтра вечером? – тихо сказал он в телефон. – Но весь город возмущается из-за реки.

Меня он не заметил: я нырнула в соседний проход и сделала вид, что рассматриваю шампунь, при этом силясь услышать, что говорит Джейк.

– Хорошо. Я приеду, но тебе надо найти другое место.

Он пробормотал что-то еще, что я не расслышала, и секунду спустя он уже шел к кассе с двумя журналами. Он вышел из магазина, а я поставила шампунь на полку и пошла оплачивать солнцезащитный крем. Свою покупку я убрала в сумку и отправилась домой, размышляя об услышанном.

Уайлдвуд-Ков возмущается из-за реки, потому что туда незаконно сбрасывают отходы, других причин для возмущения я не знала. И все, что я сейчас услышала, только укрепило меня в мысли, что Джейк тоже замешан, по крайней мере, в некоторых из недавних случаев. И очевидно, что у него есть сообщники. С кем бы он ни говорил – это, видимо, был организатор. Неизвестно, кто этот человек, но я решила, что, возможно, это Кирк.

Если Джейк и его начальник планировали сбросить больше отходов у реки до того, как там поставят забор, было бы хорошо, чтобы их поймали с поличным. Внутри у меня все бурлило при мысли, что они сбрасывают свой мусор в реку или в лесу только потому, что выбрасывать мусор как следует – им лень или стоит слишком дорого.

Дома я проведала Оладушка, налила ему воды и дала парочку угощений. Когда выходила из дома, из темных облаков наконец пролилось немного воды. Закапали капли, и я бросилась к машине, решив, что до Бретта лучше доехать, а не идти пешком.

Добравшись до Бретта, я все еще думала о том, что Джейк и его приятель, вероятно, планировали на следующую ночь. Я позвонила в дверь и сразу же услышала заливистый лай. На лице у меня появилась улыбка, на время усмирив мой гнев. Следом за лаем я услышала шаги, и секунду спустя мне открыли.

Я быстро проскользнула внутрь, чтобы Бентли не бросился на улицу. Затем опустилась на колени, чтобы поприветствовать пса, который был вне себя от радости.

– Как дела, Бентли? Тебе нравится твой новый дом?

– Пока вроде бы да, – сказал Бретт. – Весь день лает. Хочет исследовать все вокруг.

– Ну еще бы, – я погладила короткую шерсть Бентли, и он радостно завилял хвостом.

Встав, я приобняла Бретта и поцеловала его. Бентли заскулил и попытался пролезть между нами.

– Хочешь быть в центре внимания, да, приятель? – спросил Бретт.

Бентли в ответ счастливо загавкал.

Я посмеялась и пошла за Бреттом в гостиную. Бентли направился прямиком к новенькой подстилке в углу. Устроившись, он высунул язык, глаза его ярко и весело блестели. Хотя я знала, что полностью лапа заживет только через несколько недель, сейчас она его, похоже, совершенно не беспокоила.

Бретт принес из холодильника баночки с холодным чаем, и мы уселись на диван. Как только мы сели, Бентли слез со своей подстилки и улегся у наших ног.

– Как прошел твой день? – спросил Бретт, открывая свой напиток.

– Довольно спокойно, – ответила я, похлопав по голове Бентли. – Но я заехала в магазин по дороге домой и там случайно услышала весьма подозрительный разговор.

Рассказала ему о звонке Джейка.

– Как будто он как-то связан с этими нелегальными свалками, да? – спросила я.

– Подозрительно, конечно, но реальных доказательств у нас нет.

– Ты прав, – согласилась я. – Но если проследить за Джейком, наверняка можно было бы поймать его и его сообщника на месте преступления.

– Надо рассказать Рэю. Я позвоню ему попозже и введу в курс дела.

На время закрыв эту тему, мы допили чай и возились с Бентли. Потом приехала Хлоя, и я взглянула на экран своего телефона, чтобы узнать, который час.

– Мне пора. Мы с Лизой встречаемся в пабе «Уиндворд».

В гостиной Хлоя играла с Бентли, а Бретт проводил меня до крыльца. После долгого поцелуя я положила голову ему на грудь и обнял его.

– Ты расскажешь, что Рэй думает о Джейке? – попросила я.

– Конечно.

– Ну ладно, – я неохотно отпустила Бретта. – Тогда до скорого.

Бросилась сквозь дождь к машине, затем помахала Бретту и выехала на дорогу.

Через пару минут я уже вбежала в паб, над входной дверью которого на ветру качалась обветренная табличка. Заметила Лизу, которая сидела за одним из столиков у стены, и поспешила к ней.

Проведя рукой по влажным кудрям, уселась напротив нее.

– Я опоздала?

– Нет, – сказала она. – Я пришла минуту назад или около того. Ты прямо с работы?

– Нет, мы закрылись пару часов назад. Но по дороге сюда я заехала к Бретту.

Лиза улыбнулась, глаза ее дразняще блеснули.

– Так вот почему ты влетела сюда такая взволнованная.

Щеки у меня покраснели:

– Я не взволнованная.

– Ну да, – Лиза все еще улыбалась.

К нам подошла официантка, спасшая меня от дальнейшего подтрунивания. Вручила нам меню, мы заказали напитки, и она пообещала вернуться через пару минут, чтобы принять заказ на еду.

– Шутки в сторону, – сказала Лиза, когда мы начали разглядывать меню, – как у вас дела?

Я не смогла удержать улыбку.

– Ага! Так я и знала, – Лиза радостно улыбалась. – Я очень рада за вас, Марли. Вы такая хорошая пара.

– Спасибо. Мне и правда с Бреттом очень хорошо.

– Это я вижу.

Все еще улыбаясь, я переключила внимание на меню. Когда официантка появилась снова, заказала вегетарианский ролл с креветками к своему лимонаду, Лиза взяла сэндвич со свининой.

– А как дела у тебя? – спросила я, как только мы снова остались одни. – Что там с тем парнем из Порт-Анджелеса?

Пару недель назад Лиза ходила на свидание с мужчиной, с которым познакомилась в компьютерном магазине, когда покупала новый ноутбук.

– Со Стивом? Ничего такого. Он хороший, но нет искорки.

– А есть еще претенденты?

– Нет, – вздохнула она. – Наверное, пора заводить кошек. Такими темпами я навсегда останусь одна.

– Сомневаюсь, – сказала я. – Но, кстати, в кошках нет ничего плохого.

– И правда.

Тут подошла официантка с нашими заказами, а после еды мы уже говорили на другие темы.

Тарелки наши опустели, и мы допивали напитки, когда я обратила внимание на бар в конце зала. Оттуда доносился почти что крик:

– Да я никогда ее и пальцем не тронул! – возмущенный голос мужчины звучал немного невнятно.

Он чуть было не упал за барную стойку, перед ним стояла кружка пива. Бармен заговорил с ним тихим голосом, и, кажется, успокоил его. Мужчина сделал большой глоток пива, затем вытер рот рукой и почесал седую бороду. Даже с того места, где я сидела, я могла видеть, что его джинсовая куртка была изношенной и грязной.

– Кто это? – спросила с любопытством.

Лиза оглянулась, чтобы взглянуть на мужчину, а затем снова повернулась ко мне.

– Понятия не имею. Никогда его не видела здесь.

Официантка, которая подходила к нашему столу с чеком, услышала нас и тихо сказала:

– Мне кажется, это муж той женщины, которую убили на прошлой неделе.

– Терри Уинклер? – спросила я, заинтересовавшись.

Официантка пожала плечами.

– Имени его я не знаю.

Она оставила счет и поспешила к соседнему столику, из-за которого только что встали посетители.

– Ну что, пойдем? – спросила Лиза, когда мы оплатили счет.

– Ты не против, если я поговорю с мистером Уинклером?

Лиза наклонилась ближе и прошептала:

– Он подозреваемый? Он ведь сказал, что и пальцем ее не тронул?

– Не знаю, о ком он говорил, но вполне возможно, что об Иде.

– Иди, я подожду здесь.

Я выскользнул из-за стола и подошла к бару. Терри Уинклер угрюмо смотрел на свой почти допитый стакан пива и даже не поднял глаза, когда я подошла.

– Мистер Уинклер?

– А?

Его глаза очень быстро скользнули по мне.

– Примите мои соболезнования по поводу вашей жены.

На этот раз он посмотрел на меня пристально, или, по крайней мере, попытался. Глаза его налились кровью, взгляд был мутным.

– Ты знала Иду?

– Вроде того, – ответила я, надеясь, что он не будет выяснять, насколько близко мы были знакомы и хорошо ли я к ней относилась.

Его внимание снова привлек стакан пива.

– Я хотел получить то, что принадлежит мне по праву, – пробормотал он.

Мне стало интереснее, и я села на стул рядом.

– Что вы имеете в виду?

Он качнул головой в мою сторону.

– Я ее не убивал, – сказал он уверенно. – Да, мы ругались. Только потому, что мы спорили, это не значит, что я убил ее.

– Вы ругались?

– А ты кто вообще и почему спрашиваешь?

На этот вопрос ответить я не успела, потому что он, казалось, забыл, что что-то спрашивал.

– Я просто хотел получить свое, понимаешь? И что, что этот чертов дом записан на нее? А все что в доме – сразу ее, что ли?

Я не ответила, но задала вопрос:

– То есть Ида не отдавала вам ваши вещи?

– Нет, ничего. Даже рубашки не отдала.

Он покачнулся на высоком барном стуле, но затем вновь поймал равновесие. Допив остатки пива, он шлепнул стаканом по барной стойке.

– Это последнее, Уинклер, – сказал бармен, проходя мимо, чтобы доставить два напитка паре, сидящей в дальнем конце бара.

Терри выругался себе под нос, но жаловаться не стал. Он покачал головой.

– Я ее не убивал.

Казалось, он говорил больше с собой, чем со мной.

– Мы все знаем, что ты этого не делал, – сказал бармен, забирая у Терри стакан.

– У вас есть алиби? – спросила я, удивленная заявлением бармена.

Хотя вопрос я задавала Терри, ответил мне бармен:

– В ночь перед смертью Иды он был примерно в таком же состоянии, как и сейчас. Ему некуда идти, так что я пустил его переночевать у меня на диване. Спал до полудня.

Он бросил взгляд на Терри.

– Ты храпишь как паровоз, Уинклер.

По какой-то причине Терри нашел это смешным. Он засмеялся, чуть не упав со стула снова, а потом ударил себя по животу.

– Я голодный паровоз! – Он снова засмеялся.

Покачав головой, бармен подтолкнул к Терри миску с кренделями. Когда Терри затолкнул горсть в рот, на бороду ему посыпались крошки, и я решила, что смысла разговаривать с ним дальше нет.

Слезла со стула, но остановилась и сфотографировала Терри на телефон так, чтобы он не заметил, а потом оставила его наедине с крендельками и пошла к Лизе.

– Ты пришла пешком? – спросила я, когда мы вышли под дождь.

– Да. Я надеялась, что дождь утихнет. Я, видимо, чересчур оптимистична.

– Не волнуйся. Я на машине.

Мы поспешили к моему синему хэтчбеку и забрались внутрь.

– Так что сказал этот мужчина? – спросила Лиза, пристегнув ремень безопасности. – Это Идин муж?

– Да, – я завела машину. – Но у него есть алиби на время ее смерти. Он отключился и спал дома у бармена. Но я сфотографировала его, чтобы показать Джоан.

– Джоан? Зачем?

– Возможно, это и есть тот бродяга, которого она видела.

– И если он ходил возле Идиного дома, то это бы хоть что-то прояснило.

– Именно. Возможно, он как раз и ругался с Идой на прошлой неделе, и ты их слышала.

Мы подъехали к Лизиному дому, дождь почти закончился, и капли лишь изредка постукивали по лобовому стеклу.

Лиза открыла дверь, но не вышла, а вдруг спросила:

– Хочешь, покажем фотографию Джоан прямо сейчас?

– Конечно.

Сегодняшний вечер был довольно темным из-за туч, так что в окнах у Джоан горел свет. Мы позвонили в дверь, и Ангел взволнованно залаял. Через мгновение Джоан открыла.

– Какой приятный сюрприз! – сказала она.

Собака пролезла у нее между ног и вышла к нам, чтобы поприветствовать.

– Зайдете?

– Мы буквально на минуту, – сказала Лиза, погладив Ангела, а затем шагнув в дом.

Я тоже поприветствовала пса и последовала за Лизой. Ангел обнюхивал мои кеды, а я вытащила телефон и показала Джоан фотографию Терри, когда она закрыла за нами дверь.

– Это не тот человек, которого вы видели возле дома Иды перед ее смертью?

Джоан взяла мой телефон и изучила снимок. Терри я сняла сбоку.

– Комплекция та же, – сказала Джоан, возвращая мне телефон. – Но точно я не знаю, он это или нет.

– Мне кажется, что это именно он тогда ходил вокруг дома.

Я убрала телефон обратно в сумку.

– Он, наверное, хотел залезть внутрь.

– Это тот самый человек, которого шериф поймал там прошлой ночью? – спросила Джоан.

– Да, это муж Иды. Только вместе они не жили.

– Нет, не жили. Я даже не знала, что она замужем.

– Вы тоже не знали? – спросила Лиза. – Видимо, они уже давно разошлись.

– А когда Ида переехала в этот дом? – спросила я.

– Три или четыре года назад, – Лиза взглянула на соседку, чтобы та подтвердила ее слова.

Джоан кивнула.

– Чуть больше трех лет назад.

– Терри, видимо, сидел тогда в тюрьме, – сказала я. – Поэтому он объявился только недавно. Хотел получить то, что, как он считает, принадлежит ему.

Джоан взяла Ангела на руки.

– Может, это он ее и убил?

– Я думала об этом, – сказала я. – Но у него есть алиби. Ладно, теперь мы хотя бы знаем личность одного из двух человек, которые крутились возле Идиного дома.

– А их двое? – спросила Джоан с интересом.

Я быстро рассказала о мужчине, которого видела в переулке.

– А как насчет других подозреваемых? – спросила Джоан. – Что говорит шериф? К кому склоняется?

– Я особенно ничего не знаю, – ответила я. – Он сказал, что они рассматривают разные версии.

– По крайней мере, Марли вне подозрений, – сказала Лиза.

Джоан погладила Ангела.

– Да?

– Не думаю, что это официально, но шериф Джорджсон уверен, что я не виновата, и у него есть другие, более явные подозреваемые.

– Можно выдохнуть с облегчением, – сказала Джоан. – А кого они подозревают?

– Точно не знаю. Остается только догадываться.

Лиза положила руку на дверную ручку.

– Мы больше не будем вас задерживать, Джоан. Спасибо, что посмотрели на фотографию.

– Лиза, ты скажешь мне, если узнаешь что-нибудь еще? – спросила Джоан.

– Конечно.

Я поблагодарила Джоан, потрепала на прощание Ангела, и мы пошли к Лизе, где сели смотреть один из моих любимейших фильмов – «Окно во двор». Хорошо, что я поговорила с Терри Уинклером и Джоан. Так кое-что встало на свои места. Но плохо, что в остальном в этой истории еще оставалось очень много неясного.

Глава 20

Когда фильм закончился и я ушла от Лизы, уже очень хотела спать. Обычно в этом время я уже лежала в кровати, и я знала, что пять утра наступит совсем скоро. Дождь прекратился, и между облаками виднелось несколько пятен неба, а вот луна все еще скрывалась от глаз. Я хотела перед сном поговорить с Бреттом, но уже, наверное, слишком поздно. Он начинает работать не так рано, как я, но обычно встает в шесть утра.

Как только я остановилась перед моим домом, я вытащила из сумки телефон, помня, что он собирался поговорить с Рэем о телефонном звонке, который я услышал в магазине. Я заперла машину, проверяя сообщения, а затем стала медленно подниматься по ступенькам к главному крыльцу. Я нажала на сообщение от Бретта, как вдруг тень колыхнулась.

Вздрогнув, я отшатнулась и потеряла равновесие. Попыталась схватиться за перила, но не дотянувшись, рухнула вниз по ступенькам. Упав на землю, я сразу же вскочила на ноги, но поймать равновесие так быстро у меня не вышло, и я немного покачивалась.

Тень на крыльце вновь зашевелилась, задвигалась, превращаясь в человека.

– Извините, что напугала вас, – сказал женский голос.

Облака пропустили лунный свет, и я наконец увидела того, кто со мной заговорил.

– Миссис Полсон?

– Да. Я зашла, чтобы поговорить. Но вас не было дома, и я решила немного подождать. Должно быть, задремала.

Все еще не оправившись от удивления, я стряхнула влажную землю с шорт. Луна на мгновение осветила мой участок ярче, и я заметила темную машину, припаркованную рядом с домом, которую сразу не увидела.

– О чем вы хотели поговорить? – спросила я, опасаясь ее намерений.

Я не забыла, каким взглядом она смотрела на меня тогда в банке.

– Может, сядем? – Она указала на стулья на крыльце.

Не дожидаясь моего ответа, она села, а я сначала подошла к двери, отперла ее и потянулась внутрь, чтобы включить на крыльце свет.

– Как вы узнали, где я живу? – спросила я, сев напротив. – Вы же, наверное, даже имени моего не знаете.

– В городке вроде Уайлдвуд-Ков надо лишь поспрашивать.

Она приятно улыбалась, но все равно в ее присутствии мне было неловко.

– Так зачем я вам понадобилась? – спросила я, желая узнать причину ее ночного визита.

– Я надеюсь на ваше понимание и благоразумие. Видите ли, мы с мужем заботимся о нашей репутации. Он собирается баллотироваться на должность мэра, и я не хочу, чтобы сплетни как-то повлияли на его шансы на победу.

Мне совсем не понравилось, что она сказала, но я постаралась не выдать своего раздражения.

– Это как-то связано с вашим разговором в церкви? Потому что я почти ничего не слышала, и это произошло совершенно случайно.

– Я видела, что вы следили за мной и Рексом. Почему вас так волнуют наши дела?

– Не волнуют. Только если они не связаны с убийством Иды Уинклер.

Эти слова, кажется, застали ее врасплох.

– С убийством? А почему вы думаете, что я имею какое-то отношение к смерти этой женщины?

– В тот день в церкви вы сказали, что «этой женщины больше нет, значит, все будет в порядке», – сказала я. – Тогда только стало известно об убийстве Иды Уинклер, поэтому я решила, вы, возможно, имеете в виду ее.

– Да, но это не значит, что я имею какое-то отношение к ее убийству.

– Если она вас шантажировала, то у вас был мотив.

Глаза миссис Полсон расширились.

– Откуда вы знаете о шантаже?

– Ида шантажировала не только вас.

Ей потребовалась секунда, чтобы осознать, что я сказала.

– Я среди подозреваемых?

– Шериф интересуется вашим мужем. Это все, что я знаю.

– Митч? Но почему?

– У него тот же мотив, что и у вас, и я видела мужчину, очень похожего на вашего мужа, возле дома Иды. Он перелезал через забор.

Дина покачала головой.

– Нет, нет, нет. Митч никого не убивал.

– Вы уверены?

– Конечно, я уверена! Он был на работе, когда ее убили.

– Тогда зачем он залез к Иде посреди ночи? – спросила я.

Я думала, миссис Полсон будет все отрицать, но она не стала отпираться.

– Он хотел посмотреть, сможет ли он к ней залезть. Мы подумали, что, возможно, у нее был список, кого она шантажировала и по какому поводу. Мы не хотели, чтобы какая-то информация о нас просочилась…

– Так он залез в дом?

– Все было заперто, и у Митча не хватило духу.

Она снова покачала головой.

– Какой ужас.

Секунду мы помолчали, а затем она снова взяла себя в руки. Она выпрямилась и уставилась на меня.

– Кому вы об этом рассказали?

– Шерифу Джорджсону.

– Лучше бы вы этого не делали.

– Идет расследование убийства, – напомнила я.

– И я пытаюсь защитить свою семью. Мы с Митчем упорно трудились, чтобы достичь нашего положения, наш сын однажды станет уважаемым врачом. И если вы все это разрушите… – она фальшиво улыбнулась. – Уверена, вы понимаете, что я имею в виду.

– Понимаю, – сказала я.

– Хорошо.

Она встала и отряхнула платье.

– Надеюсь, я могу рассчитывать, что вы больше не будете рассказывать о моей личной жизни.

– В этом смысле я весьма благоразумна, – сказала я, не собираясь ничего обещать.

Но моих слов оказалось достаточно, чтобы ее успокоить.

– Я рада, что мы обо всем договорились. Спокойной ночи, мисс МакКинни.

– Спокойной ночи.

Я оставалась на крыльце, пока Дина не села в машину и не уехала. Войдя в дом, увидела Оладушка, который ждал в коридоре. Он поприветствовал меня, покрутившись вокруг моих ног и замурлыкав. Я сняла кеды и, взяв кота на руки, уткнулась лицом в его рыжую шерсть.

– Дина Полсон напугала меня до смерти, когда я подошла к дому, – рассказала я Оладушку.

Он мурчал и прижимался ко мне.

– Ну, хорошо, что хотя бы у тебя все в порядке.

Я поцеловала его в макушку и посадила на пол. Прихватив телефон, пошла наверх в спальню, а Оладушек побежал следом. Я надела пижаму и уселась на край кровати, чтобы наконец прочитать сообщение от Бретта.

Рэй сказал, что, если получится, отправит кого-нибудь проследить за Джейком.

А если нет, то получается, что поймать тех, кто выбрасывает мусор посреди леса, вряд ли выйдет. Я немного расстроилась, но решила дочитать сообщение Бретта до конца.

Надеюсь, вы с Лизой хорошо провели время. Что, если я заеду завтра в «Флип Сайд»?

Я посмотрела, когда Бретт отправил эсэмэску – около часа назад. Сейчас было начало двенадцатого, и мне уже хотелось спать. Поэтому, вместо того чтобы позвонить Бретту, я написала ему эсэмэску в ответ:

Обязательно заезжай! Спокойной ночи!

Следом я отправила целующий смайлик, а затем поставила телефон на беззвучный режим и положила его на тумбочку. Почистила зубы и забралась в постель. Оладушек устроился у моих ног. Хотя Дина вызывала у меня опасения, теперь я сомневалась, что она убийца. Она, кажется, искренне удивилась, узнав, что ее тоже подозревают. Возможно, ее мужа не стоит так быстро сбрасывать со счетов, но разум мой уже затуманился, делать выводы становилось все тяжелее, и я решила, что это подождет до утра.

Мне показалось, что будильник сработал всего через пару минут после того, как я заснула, но все же удалось вытащить себя из постели и собраться на работу. До открытия «Флип Сайда» я позвонила Рэю и оставила сообщение, в котором кратко изложила разговор с Диной Полсон, а также то, что услышала в церкви и когда она разговаривала с Рексом Орманом. Потом я занялась делами у себя в кабинете, а затем вышла в зал, чтобы помочь обслуживать посетителей.

Людей стало поменьше, и тогда к нам зашел помощник шерифа Деверо. Он подозвал меня к себе.

– Вы вдвоем справитесь без меня? – спросила я у Ли, развязывая фартук.

– Конечно, – ответила она, глядя на Деверо. – Все в порядке?

– Да, нужно сообщить кое-какую информацию.

Ли вскинула брови, и я добавила:

– Потом расскажу.

Оставив Ли и Сиенну в зале, мы с Деверо пошли в мой кабинет.

– Я так понимаю, у вас есть информация, касающаяся мистера и миссис Полсон, – сказал Деверо, когда мы остались одни.

– Да, – подтвердила я.

И все подробно рассказала.

– Она угрожала вам? – спросил он, как только я закончила.

– Нет.

Я вспомнила, что Дина сказала, будто ее муж был на работе, когда убили Иду.

– А у Митча Полсона есть алиби на время смерти Иды?

– Есть, – ответил Деверо, что-то пометив в своей записной книжке. – Шериф Джорджсон попросил меня заняться этим вопросом после того, как вы сказали, что видели человека, похожего на мистера Полсона, возле дома миссис Уинклер.

Я откинулась на спинку стула:

– То есть получается, что они просто испугались за свою репутацию?

– Похоже на то.

По крайней мере, это сузило мой список подозреваемых.

Деверо откашлялся и сказал:

– Шериф Джорджсон просил напомнить вам, что расследованием преступления должны заниматься профессионалы.

Я постаралась не показать своего раздражения:

– Я учту.

Затем Деверо ушел, и я выдохнула с облегчением оттого, что он не стал читать нотации, что мне не стоит совать нос не в свое дело. Бретт прав. Намерения у меня хорошие, но кто-то может подумать, будто я вмешиваюсь неспроста. Но сидеть сложа руки и ничего не делать я тоже не могла. Возможно, я не самый главный подозреваемый, но мне не хотелось, чтобы хоть у кого-то возникли сомнения – виновата я или нет. А еще Хлоя. Она же моя подруга, и я хочу, чтобы убийцу поймали до того, как в этом деле всплывет и ее имя тоже.

Я все еще сидела в кресле, когда кто-то постучал в дверь. И как только увидела Бретта, на моем хмуром лице тут же возникла улыбка. Бретт, однако, выглядел весьма обеспокоенным.

– Доброе утро.

Я встала, чтобы поприветствовать его, но его лицо так и осталось взволнованным.

– Я видел Деверо. Все в порядке?

– Да, все хорошо.

Я быстро рассказала, зачем приходил помощник шерифа.

– Миссис Полсон не угрожала тебе? – спросил Бретт, как и Деверо.

– Разговор вышел неловким, но она не угрожала.

Голубые глаза Бретта, казалось, стали темнее.

– Мне это не нравится.

Я наклонилась и уперлась головой в его грудь.

– Я в порядке. Честно.

Бретт обнял меня, но он все еще был напряжен.

– Если убийца – это она…

– Я не думаю, что она убила Иду.

Я рассказала, как миссис Полсон удивилась, когда я упомянула о расследовании.

– И она ведь могла сделать со мной что угодно, но все нормально. Если она убила Иду, думая, что этим сохранит свою репутацию и репутацию мужа, то почему она не убила и меня? Раз она не хотела, чтобы я кому-то рассказала о ее романе, то могла легко заткнуть меня навсегда.

Бретт крепко меня сжал, и я поняла, что мои слова не то чтобы его успокоили. Я слегка отступила от него и взяла обе его руки в свои.

– Правда, Бретт, я в порядке.

Он успокоился, и тревога ушла из его глаз.

– Лучше бы ты позвонила мне.

– Было поздно.

– Не важно.

Я сжала его руки и решила, что надо сменить тему и поговорить о чем-то более приятном.

– Как у Бентли прошла первая ночь?

Бретт окончательно перестал волноваться и ответил:

– Хорошо. Он неплохо устроился. Хлоя сегодня утром дома, а я буду заезжать к нему днем между заказами. Надеюсь, как только он поправится, я смогу брать его с собой.

– Было бы здорово.

Я вспомнила сообщение, которое Бретт прислал мне прошлой ночью.

– Надеюсь, Рэй или один из его помощников смогут присмотреть за Джейком сегодня вечером. Иначе мы можем упустить его или его сообщников.

– Хорошо бы, чтобы их поймали.

– Я тоже очень этого хочу.

Я посмотрела на часы.

– У тебя есть время на кофе?

– К сожалению, нет. Нужно возвращаться на работу.

Я разочарованно вздохнула и обняла его.

– Тогда увидимся вечером?

– Конечно. Ну а пока…

Он отвел кудряшки от моего лица и поцеловал меня. Когда его губы коснулись моих, все преступления и все подозреваемые тут же вылетели у меня из головы. Кажется, я забыла обо всем на свете.

Он отступил от меня и неотразимо улыбнулся, так что мне захотелось поцеловать его снова.

– Пока что все, – сказал он.

Он ушел, а мне потребовалось время, чтобы собраться с мыслями.

– Боже мой, а он знает толк в поцелуях, – сказала я вслух.

В дверях, улыбаясь, возникла Ли.

– И что здесь происходит?

– Мы просто разговаривали, – быстро сказала я. – В основном.

Ли захихикала, и щеки у меня покраснели.

– Много там людей? – спросила я, чтобы сменить тему.

– Да, куча голодных туристов.

– Рада слышать.

Я схватила фартук и пошла вслед за Ли.

На кухне и в зале все были заняты. После часа дня поток людей немного схлынул, но тем не менее до самого закрытия от клиентов не было отбоя. Когда я наконец попрощалась с последними посетителями и заперла дверь, то сразу же плюхнулась на ближайший стул. Обычно к концу рабочего дня такой уставшей я не была.

– Нужно больше спать, – сказала я, подавляя зевок.

Ли ухмыльнулась, развязывая фартук.

– Вы с Бреттом в последнее время много разговариваете, да?

– Что? Нет!

Я почувствовала, что щекам снова становится жарко.

Ли и Сиенна засмеялись.

– Прошлой ночью я была одна, если на то пошло, – сказала я, безуспешно пытаясь сделать вид, что я обиделась. – Точнее я была одна после того, как выпроводила незваного гостя.

– Это кого? – спросила Сиенна, ставя грязные тарелки на соседний стол.

– Дину Полсон.

– Дину? – переспросила Ли. – Это из-за нее к нам приходил Деверо?

– Да.

Из кухонной двери высунулась голова.

– К нам пришла полиция?

– Приходили утром, – сказала Сиенна. – Чтобы поговорить с Марли.

Томми вышел из кухни. Следом за ним появился Иван.

– Что произошло? – спросил шеф-повар.

Я вкратце рассказала им о разговоре с Диной Полсон, не упоминая о ее романе.

– Почти уверена, что она не убийца, – добавила я в конце и перечислила те же причины, которые приводила Бретту.

– Так кто же тогда убийца? – спросил Томми.

– Если бы я знала. Но у меня есть предположение, кто выбрасывает мусор в лесу.

И я рассказала о телефонном звонке, который услышала в магазине, и о том, что сказал Рэй.

– Нам тоже надо пойти туда, – сказал Томми.

Иван покачал головой:

– Плохая идея.

Томми не смутился.

– Почему? Что сможет сделать один полицейский? Их там будет двое, если не больше.

Иван скрестил руки на груди:

– Разве что записать номер их машины…

– Номер можно заснять на камеру! – перебил Томми. – У моего приятеля есть камера ночного видения. Я наверняка смогу взять ее у него…

– Не знаю, Томми, – сказала Ли.

– Плохая идея, – повторил Иван.

Идея Томми мне понравилась, но я понимала, что Иван и Ли, скорее всего, правы.

– Пусть этим занимается шериф.

Томми расстроился, но настаивать не стал. Они с Иваном вернулись на кухню, а Ли и Сиенна вскоре пошли домой. Я принялась за уборку, но, несмотря на то, что была занята, все думала об этой камере ночного видения.

Глава 21

Я вернулась домой с работы и тут же надела купальник и пошла искупаться в прохладном океане. За ночь небо прояснилось, и солнце светило в полную силу. Хотя сильная жара не вернулась, погода стояла достаточно теплая и летняя.

Но мурашки по рукам и ногам побежали у меня довольно скоро, так что плавала я недолго. Вернулась домой, переоделась в шорты и футболку и проверила телефон. Бретт спрашивал, может ли он привести с собой Бентли.

Конечно! – написала я ему. – Не знаю, что скажет Оладушек, но посмотрим!

Я посмотрела на Оладушка, спящего в лучах солнца на заднем крыльце. Понятия не имею, как он относится к собакам и видел ли он когда-нибудь пса вблизи.

– Вполне возможно, что тебя ждет резкое пробуждение, – сказала я.

Кот не шевелился.

Поджидая Бретта и Бентли, я включила ноутбук и зашла в интернет-магазин тканей. Новую обивку для своей мебели я еще не выбрала. В главной гостиной нужно обить диван и стулья с подлокотниками, а также антикварное кресло, которое я нашла в комнате наверху башни, когда приехала в Уайлдвуд-Ков весной. Я планировала поставить кресло в своей спальне, чтобы оно сочеталось со старинным изголовьем моей кровати и зеркалом-псише, которое купила в магазине мистера Горски.

В интернет-магазине было много великолепных тканей, но я не могла понять, хочу ли чего-то традиционного или современного. Может быть, что-то среднее?

Я так ничего и не решила, а на дороге уже послышался шум машины. Выключив ноутбук, я отложила выбор ткани на другой день. Когда я открыла входную дверь, Бентли пытался вскочить на верхние ступени, а Бретт, крепко держа поводок, привязанный к шлейке, делал все возможное, чтобы успокоить собаку.

– Привет, приятель, – сказал я, присев на корточки, чтобы поприветствовать Бентли.

Пес несколько раз лизнул меня в лицо, хвост его все время вилял.

– Успокаиваться он, видимо, не собирается, – сказал Бретт.

– Тебе надо быть осторожнее со своей лапой, – я похлопала Бентли по спине, прежде чем выпрямиться и поцеловать Бретта.

– Пойду закрою заднюю дверь, чтобы Бентли не выскочил.

По пути я встретила Оладушка, сидевшего в гостиной.

– Я бы туда не ходила, – сказала, когда кот направился к коридору.

Закрыв задние двери, я пошла за Оладушком. Он прошел до середины коридора и остановился, выгнув спину. Бентли его заметил и тут же к нему бросился. Бретт все еще держал его на поводке, так что продвинуться вперед ему удалось ненамного. Оладушек, однако, этого не знал, поэтому тут же развернулся и бросился обратно по коридору. Он прошмыгнул между моих ног, а затем исчез в гостиной.

– Тихо, Бентли, – сказал Бретт псу, все еще пытавшемуся догнать кота. – Тебе нельзя бегать, пока лапа не заживет.

Мы с Бреттом, крепко держащим поводок, вошли в гостиную.

Бентли перестал вырываться и опустил нос к полу, обнюхивая основание дивана.

– Надеюсь, он успокоится…

Бентли дернулся, застав Бретта врасплох, и сунул нос за телевизионную тумбу в углу, яростно размахивая хвостом. Оладушка я не видела, но хорошо слышала его сердитое шипение. Бентли взвыл и очень быстро вылетел из-за угла. Он взглянул на Бретта, глаза его выражали глубочайшее удивление. На морде у него заалела капля крови.

– О нет! Тебя оцарапали? – спросила я.

Все еще потрясенный, Бентли прижался к ногам Бретта. Оладушек вышел из-за тумбочки. В отличие от собаки его морда выражала самодовольство и полное удовлетворение. Он взмахнул хвостом и сел, как обычно, лизнув лапу.

Бентли, сидевший рядом с Бреттом, заскулил и лег на пол, положив морду на лапы. Еще раз взмахнув хвостом, Оладушек встал и медленно пошел к собаке. Бентли снова заскулил, но не пошевелился.

– Оладушек, что ты задумал? – спросила я, не ожидая ничего хорошего.

Я подошла поближе к животным, боясь, что мне придется их разнимать, но Оладушек, подобравшись к передним лапам Бентли, просто сел и снова самодовольно посмотрел на меня.

– Может, у них перемирие? – спросил Бретт.

– Думаю, ты показал, кто в доме хозяин, Оладушек.

Кот вскочил на диван, свернулся калачиком, положил морду на лапы и закрыл глаза.

Бретт осторожно отцепил поводок от ошейника Бентли. Хотя пес продолжал посматривать в сторону кота, он остался лежать на полу.

– В целом, думаю, знакомство прошло успешно, – сказал Бретт.

– Я тоже так думаю.

Я схватила салфетку и осторожно промокнула нос Бентли. Свежей крови не появилось.

– Теперь надо не подцепить инфекцию, – сказал Бретт псу. – Но я думаю, все будет нормально.

Бентли бросил последний взгляд на Оладушка и закрыл глаза.

Ситуация успокоилась, я тихо открыла заднюю дверь, впуская в дом океанский бриз.

Я поставила на крыльце кресло, чтобы Бентли не смог убежать и еще раз повредить лапу.

Бретт и я, прихватив прохладительные напитки, выбрались на крыльцо, и через минуту к нам вышел Бентли. Он улегся у наших ног. Насладившись видом, мы сделали легкий обед – овощные фахитас – и поели на улице. Когда мы закончили с едой и убрали посуду, Бретт попытался позвонить своему дяде.

– По мобильному не отвечает, – сказал он, нажав на отбой через несколько секунд. – Может, он дома.

По последовавшему разговору я поняла, что тетя Гвен была дома, а вот дядя – нет.

– Похоже, они освободятся не скоро, – сказал Бретт. – Ладно, спасибо, Гвен.

– Что случилось? – спросила я, когда он положил трубку.

– На шоссе произошла авария, три машины столкнулись. Сомневаюсь, что кто-нибудь из полиции сможет последить за рекой сегодня.

– Ну вот, – сказала я, решив, что это плохие новости.

Я вспомнила, что предлагал Томми, и подумала, не слишком ли поздно воспользоваться его идеей.

– О чем ты задумалась? – спросил Бретт, наблюдая за мной.

Я рассказала ему об идее Томми одолжить у друга камеру ночного видения и самостоятельно наблюдать за рекой.

– Не знаю, – сказал Бретт. – Что, если Джейку и тем, кто с ним, это не понравится и они решат применить силу?

– Они же не узнают, что за ними следят. Если мы заснимем их на камеру, мы передадим пленку Рэю. И если мы сами окажемся там, то так ничего не попадет в реку.

Я еще не успела полностью убедить Бретта, но уже взяла телефон с журнального столика.

– Ты серьезно собираешься это сделать? – спросил он.

– Если мы получим камеру.

– Но сами мы высовываться не будем?

– Конечно. Мне не нужна стычка с ними.

– Хорошо, но мне нужно сначала отвезти Бентли домой.

Пес поднял голову, когда услышал свое имя, его карие глаза устремились на Бретта.

– Мы можем заехать к тебе по пути к реке.

Я наклонилась и потрепала шерсть на голове у Бентли. Затем позвонила Томми и, объяснив ситуацию, спросила, получится ли у него так скоро взять камеру у своего друга.

– Наверное, – ответил он. – Я позвоню ему, а потом напишу вам.

Перед тем как положить трубку, он добавил:

– Будет круто!

Не знаю, прав ли Томми. Скорее всего, мы сойдем с ума от скуки до того, как кого-то заметим. Если мы вообще кого-то заметим. Есть вероятность, что Джейк и его сообщник передумают и найдут новую свалку или отложат все до следующей ночи. Но я знала, что не смогу успокоиться, зная, что где-то там под покровом темноты они загрязняют реку и подвергают нас всех опасности. Их нужно остановить, и они должны понести ответственность за то, что делают.

Я держала телефон в руке, и через несколько минут он загудел, сообщая об эсэмэске от Томми.

Еду за камерой. Где / когда встретимся?

Послав ему адрес Бретта, я спросила, сможет ли он быть там через полчаса.

Да, конечно, – ответил Томми.

Я сняла шорты и надела джинсы. Бретт отвез нас к себе, и Бентли остался с Хлоей. Мы стояли на дороге, дожидаясь Томми, и через несколько минут я услышала звук колес скейтборда, катящихся по асфальту. Томми, широко улыбаясь, появился из-за угла, спрыгнул со своего скейтборда и взял его в руки.

С собой у него был черный рюкзак, который он перекинул через одно плечо. Он похлопал по нему и сказал:

– Камера готова. Пойдем ловить этих подонков.

– Ловить будем на камеру, а не физически, – сказал Бретт.

– Конечно, – сказал Томми. – Мы все снимем, а шериф наденет на них наручники.

Мы залезли в фургон Бретта. Томми уселся на заднем сиденье, и направились в западнюю часть города, где река образовала границу на пути к океану. Сумерки только начинали сгущаться, когда Бретт свернул на грунтовую дорогу. Она шла сквозь деревья, тени становились все темнее по мере того, как мы продвигались в лес. Бретт ехал медленно: грузовик то наезжал на камни, то попадал в колеи.

Мы добрались до поляны, где раньше была свалка, но Бретт поехал дальше.

– Мне кажется, впереди еще одна дорога. Надо спрятать там машину, – сказал он.

И действительно, когда фургон немного повернул, мы выехали на другую дорогу, ведущую к реке. Очевидно, что в последнее время ею никто не ездил, и поэтому она начала зарастать. Бретту удалось загнать фургон между деревьев так, чтобы ветки не поцарапали краску. Спрятав машину на достаточном расстоянии от той дороги, он заглушил двигатель.

Мы выбрались из фургона, из-за веток не распахивая двери слишком широко. Я захватила маленький фонарик и сунула его в карман джинсов. Темно пока еще не стало, и пока он был не нужен, но я знала, что позже он точно пригодится. У Томми тоже имелся маленький фонарик. Пока мы шли к поляне у реки, мы договорились дважды быстро включить фонарик, если вдруг услышим звук приближающегося автомобиля.

Томми планировал установить камеру на дереве, откуда открывается хороший вид. Мы с Бреттом бы спрятались среди деревьев и кустов. Становилось темнее, цвета вокруг различать было все труднее, а Томми искал подходящее дерево – чтобы на него можно было залезть, спрятать камеру и снять все, что происходит на поляне.

Возле моего лица жужжал комар. Я отогнала его, радуясь, что прихватила толстовку с длинным рукавом. Я схватила ее, думая, что после захода солнца станет холодно, но теперь поняла, что кофта к тому же спасет меня от укусов насекомых. Другой комар гудел вокруг меня, и я сунула руки в рукава, хотя было еще тепло.

– Отлично! – объявил Томми.

Он стоял возле дугласовой пихты с раскидистыми крепкими ветвями. На расстоянии около десяти футов виднелась сломанная ветка, и там имелось отверстие, похожее на окно. Томми бросил рюкзак на землю и взобрался на дерево, легко перемещаясь с ветки на ветку.

– Эй, внизу! Осторожнее!

Томми потянул сломанную ветку, и она полетела на землю. Таким образом появилось местечко, где он мог усесться на крепкой ветви – прямо под сломанной. Он начал спускаться вниз, а под конец просто спрыгнул на землю. Подняв рюкзак, перекинул его через плечо и спросил:

– А вы где будете?

Бретт прогулялся по поляне и остановился почти напротив смотровой площадки Томми.

– Мы будем здесь.

– Хорошо, я полезу на свое место.

Томми потянулся к самой низкой ветке.

– Ты уверен, что тебе будет нормально сидеть там? – спросила я. – Возможно, мы долго прождем.

– Не беспокойся, – сказал он, взбираясь на дерево. – Я практически жил на деревьях, когда был маленьким. И у меня есть игры на телефоне, чтобы скоротать время.

– Хорошо, но будь осторожен, – предупредила я. – Смотри не засни, а то упадешь.

– Со мной все будет в порядке, – заверил меня Томми.

Он полез на дерево, а я прошла через поляну, где меня ждал Бретт, нашедший упавшее дерево, там мы расположились достаточно комфортно. При этом нас закрывали папоротники и кусты черники. Бретт сел на бревно, я – рядом с ним, достаточно близко – так, чтобы наши руки соприкасались.

Когда солнце скрылось за горизонтом, мы стали ждать.

Глава 22

Некоторое время мы сидели в тишине, и слышался только шум стремительной реки. Темнота вокруг нас сгустилась, и Томми на дереве я уже разглядеть не могла. Мы с Бреттом то и дело отмахивались от комаров, но в остальном сидели смирно. Сидели почти час, а потом я поднялась на ноги. Никаких признаков, что вот-вот появится Джейк, не было, а ноги мои уже успели онеметь от того, что мы так долго просидели на бревне. Бретт тоже встал и вытянул руки над головой.

– Мы можем прождать очень долго, – сказал он тихо, хотя мы и были одни – за исключением комаров и Томми на том конце поляны.

– Знаю, но я надеюсь, что все не зря.

Звука приближающейся машины все не было, и я осталась стоять. Прислонилась к Бретту, и он меня обнял. Мы молчали, через пару минут Бретт спросил:

– Тебе все еще страшно?

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, о чем он. Я откинула голову, но в темноте разглядеть его лицо не получалось. Обдумала его вопрос, чтобы ответить честно, и наконец сказала:

– Да. Но не так сильно, и страшно становится гораздо реже.

Он обнял меня крепче, и я положила голову ему на грудь.

– Как насчет тебя? – спросила я через мгновение. – Тебе не страшно?

– Из-за нас? – спросил он, кажется, удивившись.

Я кивнула, зная, что он почувствует мое движение головой.

– Хлоя сказала, что в прошлом у тебя что-то было. Тебе не страшно сближаться?

Он ответил не сразу, но я поняла, что это не потому, что он не хочет отвечать, а потому, что тоже обдумывал ответ.

– Может, немного, – сказал он. – Никто не хочет, чтобы ему разбили сердце. Но еще я не хочу, чтобы прошлое мешало моему будущему.

– Хороший подход.

На поляне дважды полыхнул свет. Я выпрямилась и прислушалась. Через секунду где-то вдалеке загудел мотор. Звук приближался к нам.

– Вот и они, – сказала я.

Мы с Бреттом снова уселись на бревно, скрывшись за кустами. Долго ждать не пришлось: на поляну медленно заехал пикап, подпрыгивая на кочках. Я немного наклонилась и взглянула на машину через небольшую брешь в кустах черники, надеясь заметить номерной знак. Но обзор у меня открывался не лучший, да и вокруг было слишком темно, так что я ничего не увидела. Надеюсь, камера Томми все снимет.

Когда машина оказалась посередине поляны, водитель заглушил двигатель. Из салона вылезли двое мужчин, они направились к багажнику. Тот, что повыше, по телосложению напоминал Джейка. Голос того, что пониже, послышался мгновение спустя, и я поняла, что это Кирк Джарвис.

– Давай все выгрузим и поедем, – сказал он, открывая багажник.

Мои руки сжались в кулаки, когда они начали выкидывать мусор прямо на поляну. Среди прочего я разглядела старую шину, а что еще лежало у них в багажнике – я не рассмотрела. К счастью, в реку ничего не попало. Если они не выбросили ничего ядовитого, то убрать мусор будет легко.

Сидеть и смотреть на Кирка и Джейка было непросто. Мне хотелось наброситься на них, закричать, но я понимала, что это глупо. Кто знал, на что они готовы, лишь бы никто про них не узнал? Если Томми все заснимет, то эти мусорщики получат по заслугам.

Кирк вытащил еще один предмет из багажника и бросил его в кучу мусора.

– Это все? – спросил Джейк.

– Да, – ответил Кирк.

– Тогда пошли.

Где-то на другом конце поляны хрустнула ветка и что-то ударилось о землю. Кирк и Джейк оба повернулись в этом направлении.

– Что это еще такое? – спросил Джейк нервно.

Бретт, как и я, напрягся, глядя на Кирка, который подошел к дереву, где сидел Томми. Кирк наклонился и поднял с земли что-то темное.

– Это рюкзак.

Он вытянул шею, вглядываясь в крону дерева.

– Кто там сидит?

– Есть кто наверху? – Джейк подошел к пассажирской дверце машины.

– Я тебя вижу! – заорал Кирк. – Давай спускайся!

Я схватила Бретта за руку, сердце бешено забилось от страха за Томми. Бретт засунул в рот два пальца и громко свистнул. Кирк и Джейк снова развернулись, на этот раз глядя в нашу сторону.

– Слушай, давай поедем, – сказал Джейк.

Он открыл пассажирскую дверцу и запрыгнул в машину. Через секунду его примеру последовал Кирк, и тут же взревел двигатель.

– Сиди тут, – сказал Бретт.

Я не сразу поняла, что он сказал, а Бретт уже поднялся с бревна и, раздвигая куст черники, выбрался на поляну. Пикап сорвался с места и скрылся из виду. Бретт бросился за ним. Сердце бешено заколотилось, я отодвинула рукой куст и тоже кинулась на поляну. Ни машины, ни Бретта я не видела.

На другом конце поляны с дерева соскочила темная фигура.

– Я прошу прощения, – сказал Томми. – Повесил рюкзак на ветку, а она обломилась.

Я едва слышала, что он говорит.

– Бретт! – крикнула я.

Шум грузовика все отдалялся, и тут в воздухе что-то прогремело.

– Это выстрел?

Не дожидаясь ответа Томми, я бросилась бежать. Споткнувшись о камень, я больно ударилась о землю. Не обращая внимания на грязь и боль в левой коленке, я поднялась и побежала к дороге.

– Бретт! – снова закричала я.

Я едва дышала, ужас сжал мою грудь. Повернула по грунтовой дороге и заметила темную фигуру впереди.

– Я тут.

Я выдохнула с облегчением, услышав голос Бретта.

– Все нормально? – спросила, когда подошла.

– Да, но я не успел разглядеть их номер.

Я продолжала тяжело дышать.

– Думала, они в тебя стреляли.

– Это был выхлоп, только и всего.

Он потянулся к моей руке, и я крепко ее схватила, сердце все еще сильно стучало.

– Ну что ты, – сказал Бретт, видимо, поняв, как я испугалась.

Он сжал мою руку.

– Все в порядке.

Я кивнула, все еще пытаясь отдышаться. Сердце чуть успокоилось, когда мы повернулись на звук шагов со со стороны поляны.

– Вы как? – спросил Томми, когда приблизился.

– Все хорошо, – сказал Бретт. – А ты как?

– У меня тоже.

– Удалось заснять их на камеру? – спросила я Томми.

– Ага. Все заснял.

– А номера? – спросил Бретт.

– Нет. С моего места было не разглядеть. Но я снял их крупным планом. Шериф наверняка сможет установить их личности.

– Значит, у нас есть видео и половина номера. Надеюсь, этого хватит.

Томми сунул камеру в рюкзак и застегнул молнию.

– Что теперь?

Бретт достал телефон.

– Я позвоню Рэю. Может, он уже освободился.

Так оно и оказалось. Но теперь Рэй уехал в свой офис в Порт-Анджелесе и еще пару часов точно оттуда выбраться не сможет. Бретт повесил трубку, передал нам новости, а я безуспешно пытылась подавить большой зевок.

– Он сказал, что поговорит с нами утром, – закончил Бретт.

– Наверное, это к лучшему, учитывая, как поздно. А нам всем завтра на работу.

– К тому же завтра мы собираем средства для миссис Райдаут, – добавила я.

– Я оставлю видео вам.

Томми передал карту памяти Бретту.

– А что насчет этого мусора? – спросила я.

– Давай посмотрим, что там, – сказал Бретт и пошел обратно на поляну.

Включив фонарики, мы осмотрели кучу мусора. Там была старая шина, а еще несколько досок, банки с краской, изоляционные материалы и сломанные плитки. Решив, что оставлять отпечатки пальцев не стоит, я взяла одну из банок, обернув руку толстовкой.

– Кажется, она полная.

Я подняла еще одну банку.

– И эта тоже.

– По крайней мере, они запечатаны, – сказал Томми.

И точно: банки не протекали, а значит, особой опасности для леса не представляли. Не похоже было, что мусор вывезли из нарколаборатории. Я осторожно положила банку на место.

– Но мне бы не хотелось оставлять здесь мусор.

– Разве шериф не должен увидеть все, как есть?

– Да, точно, – согласилась я.

Бретт снова достал телефон.

– Давай я позвоню Биллу Арчеру из Департамента природных ресурсов. Посмотрим, что скажет он.

Я снова зевнула, потом отогнала комара, пока Бретт звонил. Несмотря на поздний час, Билл взял трубку и выслушал, что произошло. Бретт перечислил мусор, который остался на поляне, затем пару минут слушал Билла, а потом поблагодарил его и повесил трубку.

Он сказал, что утром приедет сюда первым делом. А мы можем ехать.

Тогда, думаю, нам пора домой, – сказала я.

Еще раз с тяжелым сердцем я бросила взгляд на груду мусора, а затем мы осторожно пошли по темной дороге к фургону Бретта. Мы высадили Томми у дома, где он жил с соседями, а затем Бретт поехал ко мне. Он довел меня до входной двери, и я снова зевнула. Бретт сжал мою руку.

– Похоже, тебе пора прямо в кровать.

– Я могу уснуть прямо стоя, – призналась я.

Я открыла дверь и поцеловала Бретта на прощание. Хотя мне и хотелось пригласить его к себе, я и правда засыпала почти на ходу и мне нужно было выспаться.

Договорившись все обсудить завтра, я вошла внутрь и через пару секунд услышала, как фургон Бретта выехал на дорогу. Я налила Оладушку воды, проверила, что все двери на первом этаже закрыты и пошла наверх, надеясь, что наше ночное приключение поможет разобраться с одной из загадок Уайлдвуд-Ков.

В ту ночь я спала как убитая. Мне повезло, потому что на следующий день на работе, начавшейся в семь утра, у меня не было ни минуты отдыха. К счастью, посетителей совершенно не волновало, что мое имя фигурирует в расследовании, и многие пришли, чтобы помочь собрать средства на ворота и камеру наблюдения для миссис Райдаут. Помимо них к нам, как всегда, заглядывало множество туристов, так что в «Флип Сайде» яблоку было негде упасть. Мы поставили несколько дополнительных столиков на улице, но все равно время от времени кому-то приходилось ждать, когда для них освободится место.

Около полудня зашла Патриша Мюррей, чтобы посмотреть, как идут дела. Я как раз шла с пустым кофейником, чтобы налить еще кофе, и остановилась, чтобы перекинуться с ней парой слов.

– Ничего себе, – сказала она, оглядывая закусочную. – Как много людей. Здорово!

– Да, – согласилась я.

Я кивнула на банку на кассе, в которую посетители бросали купюры.

– Некоторые оставляют дополнительные пожертвования. Как дела на рынке?

– Неплохо. Не так, как здесь, но у нас тоже много покупателей.

Мы с Патришей отошли в сторону, а тут из кухни вышла Сиенна. Она несла две тарелки с клубнично-ванильными блинчиками и кленовыми рулетиками с пеканом.

– Привет, мам, – сказала она с улыбкой, проходя мимо, и ставя тарелки на стол.

Патриша улыбнулась дочери, а затем повернулась ко мне.

– Не буду отвлекать. Да и мне пора идти выручать Джона, – сказала она, имея в виду своего мужа. – Я его оставила присматривать за моим прилавком.

Она уже собралась уходить, но задержалась.

– Кстати, Гэвин Полсон и его друг Марко предложили бесплатно помочь с установкой ворот и камеры, если они будут в городе в это время. Они оба возвращаются в колледж через пару недель.

– Бретт тоже готов помочь.

– Отлично. И Джон поможет, если не будет в отъезде по работе. Прекрасное начало!

– Да, – согласилась я. – Спасибо, что все организовали, Патриша!

– Не за что! Хорошо, что ты мне обо всем рассказала.

Она пошла на рынок, но, выйдя за дверь закусочной, обернулась и помахала нам.

Я наполнила кофейник и обошла все столики, предлагая гостям подлить кофе. Днем в банке для пожертвований набралось впечатляюще много купюр и монет, и мне стало радостно, что весь город сплотился, чтобы помочь одному человеку.

В два часа я уже собиралась закрывать ресторан, но к нам с набережной зашла Гвен Джорджсон. Мы обменялись приветствиями, и она спросила, как прошел сбор средств. Я рассказала, что день выдался напряженный, и показала банку с пожертвованиями.

– Прекрасно! И у меня есть еще несколько хороших новостей.

– В самом деле? Какие? – спросила я, надеясь, что она скажет, что поймали убийцу Иды.

– Рэй только что рассказал, что Кирку Джарвису и Джейку Фитцпатрику предъявлено обвинение из-за незаконного выброса мусора у реки. Он сказал, что тебе будет интересно.

– Это точно! Отличная новость.

Хотя больше я была бы рада другой новости, это обстоятельство улучшило мое и без того хорошее настроение.

– Скорее всего, в конечном итоге их оштрафуют, – продолжила Гвен, – но, надеюсь, что так ничем подобным заниматься они не захотят.

– Надеюсь, – сказала я.

Через пару минут Гвен ушла, и я насладилась моментом: какое это удовлетворение – узнать, что Кирка и Джейка накажут! Если точно так же мы накажем убийцу Иды и найдем тех, кто организовал подпольную нарколабораторию, все в Уайлдвуд-Ков будет хорошо.

Глава 23

Оказавшись дома, я улеглась на диван и потянулась. Подошел Оладушек и уставился на меня.

– Хочешь сказать, я заняла слишком много места? – спросила я. – Извини, но мне нужно вздремнуть.

Очевидно, решив, что делить со мной диван он не собирается, Оладушек отошел, и глаза мои закрылись. Хотя я устала после напряженного дня на работе и вообще последнее время не высыпалась, на диване было не слишком удобно, так что в итоге я не заснула, а только ворочалась. В конце концов я решила, что лучше мне будет на моей кровати наверху, но не успела подняться с дивана, как кто-то постучал в дверь.

И хотя мне очень хотелось оказаться в кровати, я все же прошла по коридору и открыла.

– Миссис Хайнц, – осторожно сказала я, увидев на крыльце Шерил.

Я почувствовала себя еще более неловко, когда заметила, что позади, прислонившись к машине своей мамы, стоит Мелинда. Руки она скрестила на груди, глаза у нее сузились и глядели в моем направлении.

– Привет, Марли, – улыбнулась Шерил, но выражение лица ее осталось холодным. – Я собиралась кое-что оставить, думала, тебя нет дома.

Она помахала сложенным листом бумаги.

Бросив еще один взгляд в сторону Мелинды, я взяла листок.

– Я решила, что скажу тебе, насколько возмутительно ты себя вела последнее время, – сказала Шерил, когда я развернула записку.

– Возмутительно? – Я пробежала глазами по строчкам.

Особенно я не вчитывалась, но Шерил писала что-то о моем излишнем любопытстве и неуважении к окружающим.

– Ты влезла в нашу жизнь! – пояснила она.

– Убили человека, – напомнила я. – Я пыталась разобраться, кто виноват.

– Очевидно, что не мы!

Я снова взглянула на записку, и тут до меня наконец дошло:

– Но шантажом занимались именно вы!

Мелинда отступила от машины и взлетела по ступенькам на крыльцо:

– Вы на что намекаете?

Лицо ее матери побледнело, но Мелинда была слишком занята мной, чтобы заметить.

– Мы никого не шантажировали. Это Ида шантажировала моего отца.

– Думаю, никто твоего отца не шантажировал. И уж точно это была не Ида.

– А кто же еще? – возразила Шерил, но голос ее дрогнул.

– Я же нашла записку на папином столе, – сказала Мелинда. – Как она там могла оказаться, если его не шантажировали?

Я приподняла записку Шерил:

– Твоя мама пыталась изменить почерк, когда писала эти записки своим жертвам, но получилось у нее не очень. Буква «к» ее выдала.

Мелинда открыла рот, чтобы ответить, в ее глазах вспыхнул гнев, но тут она взглянула на мать, увидела ее бледное лицо, и ярость сменилась неуверенностью.

– Мам, это ведь неправда?

Шерил не ответила, но для Мелинды этого было достаточно.

– Но зачем?

Бледные щеки Шерил внезапно покраснели, и в ее глазах вспыхнул гнев.

– Я хотела, чтобы они у меня поплясали. Они все это заслужили. Все. Они все должны были узнать, каково это, когда ты боишься, что твоя самая страшная тайна раскроется.

– Почему они это заслужили? – спросила я.

– Потому что все они знали про меня! Шептались у меня за спиной, хихикали, смотрели. Думали, я ничего не замечаю, но я все замечала! С тех самых пор как я переехала в этот никчемный городишко.

– Ты про свои танцы? – спросила Мелинда. – Всем все равно, мам.

– Неправда. Все меня осуждали. Постоянно.

– Танцы? – спросила я. – А что такого в танцах?

Мелинда удивилась моему вопросу, будто забыла, что я все еще стояла вместе с ними.

– Мама танцевала стриптиз, пока не вышла замуж за папу, – объяснила она. – Это было в Майами.

– И что такого?

– Вы из большого города, – сказала Шерил. – Здесь нравы совсем другие.

– Так ты шантажировала их за деньги? – спросила Мелинда, видимо, все еще не веря словам матери.

– Нет, деньги я никогда не брала. Просто хотела их припугнуть.

– А папа?

– Его я, конечно, не шантажировала. Я написала несколько записок, но не вписала имена – ждала подходящего момента, чтобы отправить. Я собиралась отправить одну из них Иде, но по понятным причинам ничего не вышло.

– Но насчет чего ты собиралась шантажировать Иду? – спросила Мелинда, опережая мой вопрос.

– Это не важно. Записки я писала в очень общем ключе. Почти у каждого есть секрет, который он хочет сохранить в тайне. Можно даже не знать, что это конкретно, но человек будет бояться разоблачения.

– Так вот что вы делали? – спросила я. – Писали записки наудачу, думая, что у каждого есть какой-то секрет?

– Не всегда. Я подозревала, что у Дины Полсон роман с доктором Орманом, и я слышала, что Кирк Джарвис скупает краденое. А еще я видела в Порт-Анджелесе эту девчонку Коллинз. Она целовалась с мужчиной, с которым работал мой муж. А мужчина этот помолвлен. Вряд ли она бы захотела, чтобы весь город знал, какая она легкомысленная. Да и придумать что-нибудь для Иды тоже проблем не было.

– Да уж, Ида ведь была тем еще кадром, – вставила Мелинда, наконец осознав, чем занималась ее мать.

– Это мягко сказано, – сказала Шерил. – В прошлом году она выиграла главный приз на цветочном шоу с розами. А ведь украла их у соседей. Она утащила самые красивые у меня, и Джоан, которая живет неподалеку, тоже сказала, что в ночь до конкурса у нее срезали несколько цветов. Это ни в какие ворота не лезет! Но что мы могли сделать? Ничего. У нас не было никаких доказательств, поэтому, если бы мы пожаловались, все бы решили, что это только потому, что мы проиграли.

– Так ее убили вы! – сказала я.

– Да не убивала я ее! – закричала Шерил.

Я перевела взгляд на ее дочь.

– Я тоже ее не убивала. Вы, наверное, обвиняете нас, потому что сами ее убили.

– Это просто нелепо, – сказала я.

– Так же нелепо, как обвинять нас, – ответила Мелинда.

Она сбежала вниз по ступенькам.

– Пошли, мам. Хватит тратить на нее время.

Шерил наклонилась ко мне поближе, ноздри ее расширились, и мое сердце забилось быстрее.

– Никому ни слова об этом. Ты и так много наделала. Возвращайся в свой город. Там тебе самое место.

Она сбежала вниз по лестнице вслед за своей дочерью. А я стояла в дверях, ошеломленная произошедшим. Они сели в машину и уехали, подняв облако пыли.

Закрыв входную дверь, я уставилась на записку, которую держала в руке. Хотя Шерил не стеснялась в выражениях, убивать меня она не собиралась. Так, может, она не врет, что Иду убила не она?

Я покачала головой и вернулась в гостиную, где на журнальном столике лежал мой телефон. Позвонила Рэю, но, попав на автоответчик, ограничилась коротким пересказом и попросила мне перезвонить. Надеюсь, он еще не решил, что я чересчур навязчива, и действительно перезвонит.

Думая о записках, я вспомнила о той, что нашла на входной двери «Флип Сайда».

Если ее автор не пришел в сарай, потому что понял, что я привела с собой полицию, то значит, он был где-то поблизости и наблюдал за нами со стороны?

Я вспомнила, что заметила тогда какое-то движение в окне Джоан. Может, она кого-то видела?

Телефон я все еще держала в руке и решила позвонить Лизе. Но опять попала на голосовую почту. Я оставила Лизе сообщение: рассказала о встрече во дворе Иды, на которую так никто и не пришел, и о том, что Джоан, возможно, что-то видела. Я попросила Лизу дать Джоан мой номер и попросить ее мне позвонить.

Затем села на диван. Я так и не отдохнула, но мой разум проснулся и работал без остановки. О сне не могло быть и речи, поэтому я решила попить чая со льдом.

Встав с дивана, услышала, как кто-то поднимается по ступенькам на заднее крыльцо. На мгновение я напряглась, решив, что это Шерил или Мелинда, но затем через двери увидела Хлою и тут же успокоилась.

– Привет, Марли, – сказала Хлоя, когда я открыла дверь.

– Привет! Заходи.

Я направилась к холодильнику.

– Я как раз собиралась попить чаю. Будешь?

– Да, давай, – сказала она, проходя за мной на кухню.

Следом зашел Оладушек.

– Как день?

– Куча дел, очень насыщенно.

Я рассказала о сборе средств и о том, что Джейку и Кирку предъявили обвинения в незаконном сбросе мусора. А потом перешла к визиту Шерил и Мелинды.

– Так это Шерил Хайнц меня шантажировала?

Хлоя вытащила из-под кухонного стола стул и опустилась на него.

– Как она вообще узнала о нас с Мэтью?

– Кажется, она видела, как вы целовались где-то в Порт-Анджелесе. И она знала Мэтью через мужа.

Лицо Хлои побледнело.

– А что, если она решит всем об этом рассказать?

Я поставила кувшин с чаем на стол.

– Хлоя, почему бы тебе не рассказать обо всем своим родным? Тогда ты перестанешь бояться, что они узнают о Мэтью от кого-то другого.

Хлоя непреклонно покачала головой.

– Нет, я не могу.

Как бы мне ни хотелось ее переубедить, спорить смысла не было.

– Ты рассказала Рэю о Шерил? – спросила она. – И о тебе.

– Я оставил ему сообщение, – сказала я, разливая чай. – О тебе упоминать не стала.

Она с облегчением посмотрела на меня своими голубыми глазами.

– Спасибо.

Она глубоко вздохнула, а затем медленно выдохнула.

– Хорошая новость – насчет Джейка и Кирка. Надеюсь, теперь свалок в лесу у нас не будет. По крайней мере какое-то время.

Я передала ей стакан чая.

– Надеюсь. Конечно, вполне возможно, что Джейк и Кирк – не единственные, кто занимается подобным. Тем более еще эта нарколаборатория. Хорошо, если все уладится.

Взяв свои стаканы, мы с Хлоей пошли на заднее крыльцо и уселись в кресла, откуда открывался вид на океан. Начинался прилив, и до нас долетал смех и радостные крики детей, которые построили большой замок из песка, а теперь его подтопляли набегающие волны.

Сделав глоток, Хлоя поставила стакан на подлокотник и вытащила из сумочки блокнот.

– Я составила список, кто что приносит на барбекю четвертого июля. Может, ты посмотришь. Вдруг нам еще что-то нужно.

– Отличная идея.

Хлоя огласила список, мы обсудили меню и в конечном счете решили, что я сделаю салат с киноа и куплю арбуз, а Хлоя принесет зефир для костра и домашнее печенье.

– От этих разговоров мне захотелось есть, – сказал я, когда в животе у меня заурчало. – Останешься на ужин?

– Конечно.

Я сделала несколько вегетарианских гамбургеров, мы продолжали болтать и сытно поужинали. Я мыла посуду, Хлоя вытирала, а когда я вытащила из раковины затычку, мне пришлось прикрыть рот рукой, чтобы скрыть зевок.

– Я тоже засыпаю, – сказала Хлоя с улыбкой. – Пойду-ка домой. Спасибо за ужин.

– Не за что. Я рада, что ты заглянула.

Хлоя взяла свою сумочку с кухонного стула, и тут кто-то постучал в дверь.

– Кто это еще?

Я пошла в коридор, а Хлоя осталась в гостиной.

Я надеялась, что это ее брат, но Бретт, скорее всего, постучал бы в заднюю дверь. А если это не Бретт, то, надеюсь, этот кто-то не отнимет у меня много времени. Единственное, чего мне сейчас хотелось, – это спать.

Подавив еще один зевок, я быстро взглянула в глазок. Удивленная, открыла дверь.

– Здравствуйте, Марли, – сказал Гэвин, убирая волосы со лба и улыбаясь. – Я хотел поговорить с вами о сборе средств. Ничего, если я зайду?

Я колебалась.

– На самом деле я уже собиралась идти спать. Только если ненадолго.

– Я быстро.

Я снова поколебалась, хотя на этот раз даже не знала почему.

Улыбка исчезла с лица Гэвина, и его глаза, казалось, потемнели.

– Впусти меня.

Страх пронзил меня, и я попытался захлопнуть дверь. Гэвин подставил ногу и сильно толкнул дверь, отбросив меня на несколько шагов назад. Когда я вновь поймала равновесие, он уже зашел в дом и захлопнул за собой дверь. Он вытащил черный пистолет из-за пояса джинсов и направил его на меня.

Я застыла, уставившись на оружие.

На лице у него вновь появилась улыбка, но на этот раз в ней не было ни тепла, ни обаяния.

– Теперь поговорим.

Я сглотнула. В горле у меня пересохло, сердце сильно билось в груди.

– А что, без пистолета никак?

– Боюсь, что никак.

Я посмотрела на закрытую дверь. Вот бы она все еще была открыта. Но какая разница? Со стороны улицы вдоль участка растут деревья, и из-за забора и листвы никто и не видел, как Гэвин ворвался в мой дом.

Из гостиной донесся звук, и Гэвин обернулся.

– Кто там? – крикнул он.

– Марли?

Я напряглась, услышав Хлою. Взгляд мой сосредоточился на пистолете. Гэвин перевел дуло пистолета куда-то мне за спину. Я обернулась и увидела, что Хлоя замерла посреди коридора, ее голубые глаза расширились от испуга.

– Давайте успокоимся, – сказала я, обращаясь в основном к Гэвину.

– Вставай к ней.

Гэвин махнул пистолетом в сторону Хлои. Я осторожно двинулась, боясь, как бы из-за резкого движения Гэвин не выстрелил.

Я подошла к Хлое, и она схватила меня за руку.

– Что происходит? – тихо спросила она дрожащим голосом.

– Не знаю, – ответила я.

– Неужели? – спросил Гэвин, уставившись на меня своими серыми глазами.

Мой ошеломленный разум начал медленно соображать.

– Это ты убил Иду.

Хлоя резко вздохнула и крепче сжала мою руку.

Гэвин продолжал на меня смотреть.

– Я оказал этому городу услугу.

– Убив Иду? – спросила я недоверчиво.

– Тебе ведь ее смерть тоже была на руку. Она же портила жизнь тебе и твоей закусочной. А теперь благодаря мне ее больше нет. Но вместо того, чтобы просто порадоваться, ты начала задавать вопросы. Совала свой нос, искала улики – это все знают. Не буди лихо…

– Может, мне и не понравилась Ида, – сказал я, – но смерти она не заслуживала. И никто в этом городе не хочет, чтобы среди нас жил убийца.

– Да что ты знаешь об этом городе? Ты не из наших. Переехала из большого города, и через несколько недель думаешь, что знаешь, что здесь и как? Нет, все не так просто.

Ствол пистолета качнулся в сторону Хлои.

– А ты! Тебя здесь вообще не должно быть. Я не видел чужой машины у дома.

Он снова нацелил пистолет на меня.

– Ты должна была быть одна.

Мы обе смотрели на него, не зная, что делать или говорить.

Гэвин махнул пистолетом:

– Разворачивайтесь и пошли вглубь дома.

Мы сделали, как он велел. Мы шли через гостиную, и Хлоя продолжала сжимать мою руку. Океанский ветерок долетал через открытые двери, прекрасный вид на пляж резко отличался от того, что ждало нас впереди. Боковым зрением я заметила вспышку чего-то рыжего. Оладушек обошел диван и скрылся из виду. Обычно он любил гостей, но тут, должно быть, почувствовал, что что-то не так, и решил скрыться. И хорошо – я не хотела, чтобы с ним что-то случилось.

– Закрой дверь, – приказал Гэвин.

Я подошла к двери, мои глаза метались туда-сюда в поисках кого-то, кто мог бы помочь. Но никого не было видно, и я знала, что, если позову на помощь или попытаюсь убежать, Гэвин выстрелит в меня или Хлою.

С тяжелым сердцем я захлопнула дверь.

– Теперь обе садитесь на диван.

В животе у меня все сжалось. Он застрелит нас обеих? Может, не надо было закрывать дверь, а стоило все-таки закричать? Я понятия не имела, как нам быть.

– Отпусти Хлою, – сказала я, садясь на диван.

Хлоя, севшая рядом со мной, бросила на меня испуганный вопросительный взгляд.

– Никого отпускать я не собираюсь, – сказал Гэвин.

Держа нас под прицелом, он зашторил окна, а затем встал напротив нас. Отделял нас только журнальный столик.

– Где ваши мобильники?

– Мой – в сумочке, – сказала Хлоя, осторожно указывая на сумку, которая все еще лежала на кухонном стуле.

– Мой – на кухонном столе, – сказал я.

Гэвин подошел к столу, всегда держа оружие направленным в нашу сторону.

– На столе нет, – сказал он, и слова его прозвучали гневно.

– Нет? – спросила я удивленно.

– Ты, наверное, оставила телефон наверху, – сказала Хлоя, отвернувшись от Гэвина и бросая на меня выразительный взгляд.

Я поняла, что она, похоже, куда-то дела мой телефон. Может, сунула его в задний карман шорт?

– Точно, – сказала я, пытаясь звучать убедительно. – Он где-то в спальне.

Гэвин высыпал содержимое сумочки Хлои на стол и схватил телефон в розовом чехле. Подойдя к окну, он выбросил мобильник на улицу. Хлоя поморщилась, но ничего не сказала.

Гэвин снова повернулся к нам.

– Вставайте.

Мы медленно поднялись на ноги. Гэвин подошел ко мне, и я задержала дыхание, не зная, что он собирается делать. Я поморщилась, когда он проверял карманы моих шорт – видимо, искал телефон, решив, что мы могли его обмануть. Ничего не найдя, он двинулся к Хлое. Сердце у меня екнуло, но у Хлои он тоже ничего не нашел.

Выдохнув с облегчением оттого, что наша ложь не раскрылась, я с удивлением задумалась, куда же Хлоя могла спрятать мой телефон и сможем ли мы как-нибудь позвонить по нему и позвать на помощь.

Решив, что ни с кем связаться мы не сможем, Гэвин вытащил из джинсов свой телефон. Он сел на стул напротив дивана и несколько раз коснулся экрана. Он то и дело поднимал на нас глаза и держал нас на прицеле.

– Слушай, – сказал Гэвин в телефон, – делай как я говорю.

После короткой паузы он практически зарычал:

– У меня нет времени сейчас отвечать на вопросы. Мне надо, чтобы ты приехал.

Он продиктовал мой адрес.

– Дом Марли МакКинни, – сказал после очередной короткой паузы.

– Да, той самой. Просто приезжай как можно быстрее и никому не говори, куда ты едешь.

Он повесил трубку и уставился на меня и Хлою.

– И что теперь? – спросила я, сомневаясь, что хочу знать ответ.

– Теперь ждем.

– Кому ты звонил? Отцу?

Гэвин резко засмеялся.

– Нет. У моего старика случилась бы аневризма, узнай он, что здесь происходит. Сейчас приедет мой приятель.

– А когда он приедет, то что будет?

На секунду на лице его появилась недобрая улыбка.

– Тогда мы отправимся в короткое путешествие.

Мне это совсем не понравилось. Я посмотрела на Хлою. Лицо ее побледнело, в глазах – страх. Мне хотелось как-то ее утешить, но обнять ее я не решилась – вдруг Гэвин начнет стрелять.

На стене тикали часы, отчетливо слышалась каждая секунда. От этого повторяющегося звука беспокойство у меня только нарастало. Не хотелось думать, что эти часы отсчитывают мои последние минуты.

Стараясь не привлекать внимания, я разглядывала кухню и гостиную, пытаясь обнаружить хоть что-нибудь, что могло бы помочь нам с Хлоей сбежать. К сожалению, на близком расстоянии от меня на низком кофейном столике лежал только журнал, но вряд ли в нем был какой-то толк. Можно перевернуть столик и ударить Гэвина, но для начала надо его как-то отвлечь, чтобы хотя бы на мгновение он отвел пистолет от нас.

Не в силах больше сидеть в напряженной тишине, я сказала:

– Гэвин, зачем тебе мы? Почему бы тебе просто не сбежать?

Он посмотрел на меня.

– Потому что тогда всю свою жизнь я проведу в бегах. И мне придется бросить медицинский.

– Даже если ты убьешь нас, тебе все равно надо будет бросить учебу. Шериф выяснит, что это ты убил Иду. Если он этого еще не сделал.

Лицо Гэвина стало хмурым.

– Сомневаюсь. Я уверен, что перехитрил и этого идиота, и его помощничков.

Хлоя, сидевшая рядом со мной, замерла:

– Он не идиот.

Внимание Гэвина переключилось на Хлою, но я его быстро отвлекла.

– Ты думаешь, шериф просто так закроет это дело? Вряд ли. А уж если его племянница пропадет без вести…

В парадную дверь постучали, и Гэвин встал, не обратив внимания на то, что я сказала. Он навел на нас пистолет:

– Вставайте.

Мы медленно встали, и он повел нас к входной двери. Я очень надеялась, что у двери окажется не приятель Гэвина, а кто-то другой, кто сможет нам помочь. Но от надежды не осталось и следа, когда Гэвин посмотрел наружу через глазок и приказал мне открыть дверь.

На крыльце стоял Кирк. Он посмотрел сначала на меня, потом на Хлою, потом на Гэвина.

– Черт возьми! Что происходит, Гэв?

Гэвин оглядел улицу.

– Кто-нибудь видел, как ты приехал?

– Вроде нет.

Кирк выглядел очень озадаченно.

– Гэв…

– Заходи!

Кирк прошел мимо меня и Хлои, и тут его взгляд упал на пистолет.

– Какого черта?

Гэвин захлопнул дверь и отступил назад, чтобы встать напротив меня и Хлои.

– Окажи мне небольшую услугу. Две услуги.

Гэвин продолжал неотрывно глядеть на нас.

Кирк стоял, открыв рот. Он еще раз посмотрел на нас с Хлоей, а затем обратился к Гэвину:

– Это из-за лаборатории?

– Нарколаборатории? – спросила я.

– Заткнись! – крикнул Гэвин.

Он посмотрел на Кирка.

– Они ничего не знали о лаборатории.

Кирк сердито взглянул на Гэвина.

– Откуда мне было…

Гэвин прервал его.

– Не важно. Они никому не расскажут.

– Но если дело не в лаборатории… – глаза Кирка расширились. – Ты же сказал, что не убивал старуху!

– Мне пришлось тебе так сказать. А то бы ты испугался.

– Конечно, я бы испугался! У меня без того проблем хватает. Шериф меня оштрафовал за выброс мусора у реки. Серьезное дело. И я не хочу в тюрьму.

Кирк выглядел недовольным, но его взгляд остановился на пистолете, и больше спорить он не стал. Гэвин отступил от двери, пистолет он все еще наводил на нас с Хлоей.

– Мы отойдем к моей машине. Если попробуешь что-нибудь выкинуть, я тебя пристрелю.

Он сделал еще один шаг назад, чтобы мы смогли пройти к двери.

По коридору пронеслось что-то рыжее, а затем исчезло на лестнице. Пойманный врасплох, Гэвин оступился, и дуло пистолета оказалось направленным к потолку. Как только это произошло, я набросилась на него.

Глава 24

Я повалила Гэвина на пол, ожидая, что пистолет выстрелит в любую секунду, и, возможно, я почувствую укол боли, когда в меня вопьется пуля. Мы рухнули на пол, и никаких иных звуков, кроме удара о деревянный пол, не послышалось.

Гэвин сердито зарычал и потянулся к пистолету, но тот был слишком далеко. Он схватил меня за волосы и сильно дернул. Голова отозвалась болью, и я начала выцарапывать ему глаза. Он снова взревел и отпустил мои волосы. Я откатилась от него и увидела, как Кирк тянется к упавшему пистолету.

Я вскочила на ноги, собираясь броситься за пистолетом, но Гэвин подполз ближе и схватил его рукой. Я замерла, когда он направил на меня оружие.

Он откинул волосы со лба и, тяжело дыша, поднялся на ноги, держа пистолет наготове. Я чувствовала, как от него исходят волны гнева.

– Не самый разумный поступок.

Он махнул пистолетом в сторону Хлои, приказывая мне встать рядом с ней. Хлоя выглядела так, будто ее парализовало от страха.

– Открывай дверь, Кирк, – сказал Гэвин.

– Куда мы? – спросил Кирк, повинуясь.

Гэвин проигнорировал его вопрос, сосредоточившись на мне и Хлое.

– Вперед. И если еще что-то выкинете, я выстрелю.

Мы обменялись с Хлоей тревожными взглядами. Ее лицо все побелело от страха. Моя попытка сладить с Гэвином не удалась, и я не знала, что делать дальше. Так что я сделала, как он сказал: вышла на крыльцо. Хлоя стояла рядом со мной, потом мы начали медленно спускаться по ступенькам.

Небо все еще было светлым, но солнце уже опустилось ниже елок, которые росли неподалеку от моего дома, и сумерки окутали двор.

– Стоять, – приказал Гэвин, когда мы добрались до его машины. Он достал ключи с брелоком, и его машина пиликнула.

– Открывай заднюю дверь, – сказал он Кирку.

– Марли, – тихо сказала Хлоя, голос ее звучал испуганно.

– Главное – спокойствие, – прошептала я.

Хотела бы я ей сказать, что все будет хорошо, но я и сама сомневалась. Но я была точно уверена, что, если что, Гэвин будет стрелять, и не знала, появится ли у нас шанс сбежать.

– Садитесь, – приказал нам Гэвин.

Я первой села в машину. Забралась на заднее сиденье, затем продвинулась вперед, чтобы Хлоя тоже могла сесть.

– Кирк, ты сядешь рядом со мной. Будешь держать их на мушке.

– А как же моя машина? – Кирк ткнул пальцем в разбитый грузовик, припаркованный рядом с машиной Гэвина.

– Заберешь потом. Давай шевелись!

Кирк открыл дверцу и уселся на сиденье. Ему явно не нравилось, что парень младше его отдает ему приказы.

Гэвин открыл водительскую дверцу, отдал Кирку пистолет, а затем захлопнул нашу дверцу и уселся в водительское кресло. Не пристегнув ремень безопасности, Кирк сел боком, наставив пистолет на нас с Хлоей.

– Куда мы едем? – спросил Кирк.

Гэвин завел двигатель.

– В лес.

Он нажал на газ, и машина сорвалась с места. Мы развернулись и помчались по дороге. Нас с Хлоей вжало в наши сиденья, и мы обе уставились на дуло пистолета. Я очень надеялась, что из-за того, что машина подпрыгивает на ухабах, Кирк случайно не нажмет на спусковой крючок.

Гэвин повернул налево на Уайлдвуд-роуд, и я заметила что-то голубое справа от нас. Может, машина? Даже если это и машина, водитель слишком далеко, чтобы увидеть нас с Хлоей и понять, что нас куда-то везут против нашей воли. Других машин на дороге нам не встретилось. Мы выехали за пределы города и совсем скоро свернули на грунтовую дорогу, ведущую в лес.

Я взяла Хлою за руку и, как я надеялась, ободряюще ее сжала. Я чувствовала ее напряжение – точно такое же, как испытывала сама.

Мы продолжали скакать по неровной дороге, ветки царапали бока машины. Через несколько минут Гэвин остановился и заглушил двигатель.

– Сиди пока, сейчас я заберу у тебя пистолет, – сказал он Кирку.

Он вышел из машины, затем снова заглянул в салон и протянул руку:

– Давай, я беру.

Кирк колебался.

– Но…

– Делай, что я говорю! – рявкнул Гэвин.

Кирк нахмурился, но передал оружие.

– Вы обе – на выход, – сказал нам Гэвин.

Хлоя открыла дверцу, и мы обе вышли из машины. Гэвин при этом держал пистолет нацеленным на нас. Кирк тоже вылез из машины, обошел вокруг и встал рядом со своим приятелем.

Гэвин дернул головой в сторону леса.

– Пошли.

Держась друг за друга, мы с Хлоей вошли в лес. Папоротники и другие растения коснулись наших голых ног. На ногах у нас были шлепанцы, и я поморщилась, когда острая ветка ткнула меня в открытые пальцы. Я старалась изо всех сил не паниковать, но не могла не думать о том, что нас ведут к нашей смерти. Нужно было что-то предпринимать, но я не знала что.

– Гэвин, не делай этого, – сказала я, отмахнувшись от ветки, чтобы идти дальше. – Только усугубляешь свое положение.

– Заткнись, – ответил он у меня за спиной.

– И почему ты убил Иду?

– Она хотела все испортить.

– Ты же сказал мне, что она ничего не знала, – пробормотал Кирк.

– А она знала.

– И что она знала? – спросила Хлоя дрожащим от страха голосом.

– У нас в лесу стоял старый фургон, – сказал Гэвин.

– Там была ваша лаборатория?

Гэвин, не отрицая моего предположения, сказал:

– Она собирала ягоды и видела нас там. Поняла, что мы там делаем. Утром я пошел к ней домой, чтобы поговорить. Только она не видела необходимости. Я сказал, что ей неплохо бы помалкивать, но за свое молчание она хотела денег.

Гэвин фыркнул.

– Я не собирался платить ей. Мне для медицинского колледжа нужен каждый цент.

Я поежилась от этих слов.

– Разве твои родители не могли оплатить твою учебу?

– Они сорят деньгами направо и налево: одежда, машины, отдых. Помогут они.

– А ты, Кирк? – сказала я, когда мы пробирались через папоротники, доходившие мне пояса. – Ты ведь попадешь в тюрьму.

– Никто не попадет в тюрьму, – сказал Гэвин. – Не слушай ее.

Кирк молчал, и мне стало интересно: возможно, мы с Хлоей могли рассчитывать на его помощь. Надо попытаться перетянуть его на нашу сторону.

– Кирк, все может закончиться прямо сейчас. Ваше приключение зашло слишком далеко.

– Замолчи! – на этот раз рявкнул Кирк.

Его приказ прозвучал так свирепо, что слабая надежда на его подмогу тут же растаяла.

– Кирк сам знает, как ему быть, – сказал Гэвин.

Я пробралась сквозь куст черники, думая над новой стратегией. Может, мне и дальше говорить с Гэвином, пока я не придумаю, как отвлечь их с Кирком – хотя бы ненадолго. Мы с Хлоей и так в опасности, так почему нам напоследок не рискнуть и не попытаться сбежать. Главное – выбрать подходящий момент.

– А что насчет той записки, которую вы оставили для меня в «Флип Сайде», – спросила я. – Что вы собирались сделать, когда я приду к Иде?

– Мы бы тебя убрали, естественно. Я слышал, как родители говорили, что ты следишь за ними. А еще Джоан Креншоу упоминала, что ты строишь из себя детектива. Я боялся, что ты все поймешь и узнаешь и о лаборатории, и о том, что я убил Иду. Я понимал, что ты наверняка сообщишь о записке в полицию. Джоан просила меня починить ей дверцу шкафа в гостевой спальне, что я и сделал прямо перед нашей встречей. Я видел, как полицейские забрались во двор прямо перед тобой, поэтому никуда не пошел.

Теперь понятно, почему я тогда заметила какое-то движение в окне у Джоан.

Я коснулась руки Хлои, когда мы перелезали через упавшее дерево.

– Готовься бежать, – шепнула я.

Ее глаза расширились, но затем она едва заметно кивнула.

Пока мы продирались через ветви высокой сосны, я все смотрела на внушительную ветку прямо у меня перед носом. Я незаметно потянула ее за собой – максимально, насколько возможно. Затем я ее отпустила, и она со свистом полетела назад.

Гэвин издал сдавленный крик, и я поняла, что ветка полетела куда надо. Я развернулась. Ветвь все еще была где-то около лица Гэвина, он натолкнулся на Кирка. Оба упали на землю, дуло пистолета уставилось куда-то вверх.

– Бежим, – крикнула я Хлое.

Мы обе прыгнули в гущу деревьев. Я услышала крик позади нас и подалась влево, а Хлоя – вправо. Кусты и ветки царапали мне руки и ноги, но я бежала с максимальной скоростью. Споткнулась и чуть не потеряла правый шлепок, но вернула себе равновесие, схватившись рукой за пень.

В лесу раздался выстрел. Я рухнула на землю, сердце едва не выпрыгнуло из груди. Старалась дышать тихо, прислушиваясь к звукам и отчаянно надеясь, что с Хлоей все в порядке. Шелест листьев и веток становился все громче – кто-то бежал ко мне через заросли.

Не поднимаясь на ноги, я двигалась вперед, стараясь быть как можно тише, но мне самой казалось, что от меня грохот, как от слона в посудной лавке. Я хотела пробраться к дороге, но не была уверена, что ползу в правильном направлении. В пространстве я всегда ориентировалась ужасно, и знала, что, вполне возможно сейчас двигаюсь вглубь леса, а не к дороге.

Я остановилась и оглянулась. Хотя в наступающих сумерках обнаружить меня было все труднее, то же самое можно сказать и о моих преследователях. Мне показалось, я заметила вспышку белого на расстоянии, но она промелькнула так быстро, что я не знала – возможно, это всего лишь обман зрения. На Кирке была белая футболка, а на Гэвине – темно-синяя. Хлоя была одета в серый топ и джинсовые шорты, поэтому я сомневалась, что заметила бы ее. Хорошо, конечно, думать, что Гэвин и Кирк далеко, но есть вероятность, что они разделились.

Не обращая внимания на жгучие царапины и ветки, которые кололи мне ноги, я осторожно опустилась по стволу широкого большого дерева. Я услышала зловещий щелчок, и по моим венам пошел холод. Я остановилась, застыв, словно статуя. Гэвин стоял в нескольких шагах, направляя пистолет прямо на меня. Его волосы снова падали ему на лоб, а на щеке алела царапина. Футболку он порвал и испачкал, но его это мало волновало. Все свое внимание он сосредоточил на мне.

– Пора заканчивать, – его палец потянулся к курку.

– Гэвин… – начала я.

– Нет! – крик раздался откуда-то из-за спины Гэвина.

Я нырнула в папоротник, и тут раздался выстрел. Я думала, что упрусь в землю, но вместо этого полетела куда-то вниз.

Глава 25

Я сильно ударилась обо что-то левым боком. Затем меня бросило в другую сторону, я снова упала, а затем оказалась на крутом склоне и скатилась вниз как бревно. Земля выровнялась, и я замерла возле упавшей ветки дерева. Мне потребовалось время, чтобы перевести дыхание, потом я встала на колени и попыталась найти хоть какое-то укрытие на дне, как я теперь поняла, сухого оврага.

Овраг был крутой, и, кроме пары папоротников, ничто не могло защитить меня от пуль Гэвина. Я поднялась на ноги и попыталась забраться наверх по дальней стороне оврага. Острая боль в левом запястье пронзила руку, но, даже если бы мне не было больно, я бы вряд ли смогла забраться наверх. Земля сыпалась у меня под ногами, и я соскользнула обратно на дно оврага. Попробовала забраться еще раз, но все повторилось, и один из шлепанцев слетел у меня с ноги.

Я потянулась за ним, но застыла, услышав, как кто-то продирается через кусты. Гэвин появился на краю оврага, и меня охватило холодное тошнотворное чувство. Я оказалась в ловушке и стала легкой мишенью.

Открыла рот, чтобы попытаться поговорить с ним, хотя прекрасно знала, что это бессмысленно, но ни одного слова произнести не смогла. Мои глаза расширились, заметив движение за спиной Гэвина. Хлоя бросилась через папоротники и врезалась в его спину.

Он издал хриплый удивленный звук, дернулся вперед, и тут его палец нажал на курок. Я упала на землю, в воздухе громыхнул выстрел, и я с трудом осознала, что в меня пуля не попала. Гэвин слетел с края оврага и рухнул вниз, как и я сама несколько минут назад. Пистолет вылетел у него из рук и застрял, прижатый к корню дерева.

Я увернулась от Гэвина, который покатился вниз по оврагу прямо на меня. Все мои мышцы оставались напряженными, когда его тело внезапно остановилось на дне оврага. Я ожидала, что он сейчас подскочет и нападет на меня, но он не шевелился.

– Гэвин? – позвала я неуверенно.

Ответа не последовало. Я осторожно подошла к нему ближе и положила руку ему на плечо. Он все еще не шевелился.

– Он что, умер?

Я подняла глаза на Хлою, стоявшую на краю оврага надо мной. Она прикрывала рот рукой. Становилось все темнее, и я не видела ее лица, но догадалась по тону, которым она это произнесла, что на нем застыл ужас

Я прижала два пальца к шее Гэвина и почувствовала, как явно бьется пульс.

– Он без сознания, – сказала я Хлое.

– А как ты? Он тебя не ранил? – спросила она.

– У меня что-то с запястьем, – сказала я, – но в остальном – порядок. А у тебя?

– И я в порядке. Ты сможешь выбраться оттуда?

– Не уверена.

Я заметила что-то прямоугольное в джинсах у Гэвина. Двигаясь осторожно, боясь, что он может очнуться в любой момент и снова захочет меня убить, я сунула руку в карман и вытащила его мобильник.

Я спрятала телефон к себе в карман, решив, что звонить я буду, когда между мной и Гэвином будет какое-то расстояние. Прижав больную руку к животу, я надела свой слетевший шлепанец и постаралась осторожно подняться к краю оврага. Сделав несколько шагов, я почувствовала, что моя точка опоры начала рассыпаться, и я соскользнула обратно вниз.

– Хочешь, я спущусь? – спросила Хлоя.

– Лучше не надо, иначе мы обе здесь застрянем.

Я сунула руку в карман за телефоном, бросив беспокойный взгляд на неподвижную фигуру Гэвина.

– Я позову на помощь.

Прежде чем я разблокировала телефон, из леса послышался грохот, звук приближался все ближе и ближе. Как будто к нам приближалось стадо крупных животных. Хлоя обернулась, и тут из-за папоротников появился Кирк. Он остановился на краю оврага и уставился на Гэвина.

Он набросился на Хлою:

– Ты что, убила его?

Но ответить она не успела, потому что Кирк развернулся и снова убежал в лес. В ту же секунду из-за кустов возникла темная фигура и схватила Кирка за руку. Он вскрикнул и попытался вырваться, но его держали крепко, и у него ничего не вышло.

– Иван? – совершенно ошеломленная, я уставилась на нашего здоровяка-повара.

Кусты снова зашевелились, и через секунду появилась Лиза. Она наклонилась вперед, задыхаясь, уперев руки в колени.

– Марли, ты в порядке? – спросила она.

Я не ответила, потому что снова послышался грохот и звук ломающихся веток.

– Мы здесь! – рявкнул Иван.

Шум становился все громче, и еще два человека появились на краю оврага. С каждой минутой становилось темнее, но я все же разглядела шерифа Джорджсона и его помощника Деверо.

Я понятия не имела, как они узнали, что искать нас надо в лесу, что здесь делали Иван и Лиза, но мои вопросы могли подождать.

Деверо занялся Кирком: надел на него наручники, пока тот ругался себе под нос.

Рэй и Иван спустились ко мне вниз.

– Ты цела, Марли? – спросил Рэй, опустившись на колени рядом с Гэвином.

– Я повредила запястье, но в остальном все хорошо.

Он проверил пульс Гэвина, а я сказала:

– Он упал вниз и ударился головой.

Я указала на пистолет у корня дерева, едва видимый сейчас в сгущающейся темноте.

– Его пистолет вон там.

– Он что, собирался застрелить тебя? – зарычал Иван.

– И у него почти получилось.

Я вздрогнула, вспомнив ужасное чувство беспомощности, когда Гэвин наставил на меня дуло пистолета.

Рэй по рации вызвал скорую помощь. Как только он закончил говорить, Гэвин зашевелился. Я отскочила назад, страх пронзил все тело. Я столкнулась с Иваном, и он обнял меня, чтобы успокоить.

Несмотря на предостережение Рэя лежать и не двигаться, Гэвин сел. Увидев меня, он ткнул в меня пальцем:

– Она сумасшедшая! Она пыталась меня убить!

– Что? – Я не могла поверить, что он пытался перевести стрелки на меня.

– Мы знаем, что это ложь, – заверил меня Иван.

– Они с Кирком занимались наркотиками, это их лаборатория была на участке миссис Райдаут, а Гэвин убил Иду, когда она об этом узнала.

Гэвин выругался, но затем силы у него, похоже, закончились, он повалился на землю. Рэй кивнул Ивану, и тот помог мне выбраться из оврага.

– Давай-ка выбираться.

Я горячо поддержала эту идею. С помощью шеф-повара я забралась наверх, Хлоя и Лиза стали помогать мне, как только я приблизилась к краю оврага. Они обе обняли меня, а я прижимала больное запястье к животу, чтобы они на него не давили.

– Мне никогда еще не было так страшно, – сказала Хлоя.

– Твоя эсэмэска напугала меня до безумия, – одновременно сказала Лиза.

– Какая эсэмэска? – спросил я в замешательстве.

– Которую ты мне написала, – ответила Лиза, выпуская меня из объятий. – Ты написала: «Помогите», и все.

– Это я ее отправила, – сказала Хлоя. – Когда я услышала, как Гэвин пробирается в дом, я схватила первый попавшийся телефон – твой, Марли, он лежал на столе – и попыталась отправить сообщение Бретту. Видимо, я ткнула не то имя, но все равно. Затем я позвонила в 911, но боялась, что Гэвин услышит, как я буду говорить, поэтому я ничего не сказала диспетчеру, а просто позвонила и спрятала телефон за чайником на кухонной стойке.

Я еще раз обняла Хлою.

– Как ты быстро сообразила, – я выпустила ее из объятий и повернулась к Лизе. – Но как вы нашли нас? И почему с тобой Иван?

– Мы столкнулись в продуктовом как раз перед тем, как я получила эсэмэску. Мы поехали к тебе, чтобы проведать, а там увидели незнакомый автомобиль, который отъезжал от твоего дома. Мы поехали следом, и я смотрела в бинокль Ивана, кто сидит за рулем. Мне показалось, что на заднем сиденье сидишь ты, Марли, и когда мы увидели, что машина поворачивает в лес, мы начали переживать и позвонили в 911.

– Как хорошо, что все так сложилось.

Я вспомнила, что заметила что-то голубое, когда мы выходили из дома, и поняла, что это, должно быть, был «жук» Ивана.

– У Ивана есть в машине бинокль? – спросила я после некоторой паузы.

– Он наблюдает за птицами.

Вдали завопила сирена, она приближалась и отвлекла нас от нашего разговора. Иван был с Рэем в овраге, а Деверо включил мощный фонарик. Одной рукой он держал Кирка. Тот перестал ругаться и теперь хмуро смотрел в землю.

– Дамы, давайте вернемся к дороге, – сказал Деверо.

Лиза, Хлоя и я следовали за ним через деревья и заросли. С его фонариком идти по темноте стало гораздо проще. Я подумала, что, возможно, мы далеко от дороги, но мы дошли всего за несколько минут. Когда мы вышли из леса и добрались до дороги, к нам медленно подъезжала машина скорой помощи. За ней пришла еще одна – служебная машина шерифа. Помощница шерифа, с которой я еще не встречалась, вышла из машины и присоединилась к Деверо, разговаривая с врачами.

Кирка посадили на заднее сиденье одной из полицейских машин, помощница встала рядом с ней.

– Я вернусь через пару минут, – сказал нам Деверо, оставив остальных. – Если что, с вами остается помощник шерифа Мендоса.

Он повел врачей в лес, а Лиза, Хлоя и я стояли вместе, наблюдая, как они исчезают в темноте. Как только луч фонарика Деверо угас, из-за деревьев на дорогу вышел Иван.

– Что там происходит? – спросила я его.

– Гэвин все еще пытается свалить вину на тебя.

Я нахмурилась, но Иван добавил:

– Не волнуйся. Шериф не верит ни единому слову.

Я вздохнула с облегчением. Кроме того, я была довольна, что на пистолете будут только отпечатки Гэвина. Да и Хлоя подтвердит мои слова, если вдруг потребуется что-то еще, помимо того, что Рэй мне верит. Есть даже шанс, что кое-что из того, что сказал Гэвин у меня дома, записалось, когда Хлоя позвонила в 911.

Я вздрогнула и прислонилась к ближайшей машине (к той, в которой не сидел Кирк). Теперь, когда мы с Хлоей были в безопасности, прохладный ночной воздух пробирался к моей коже, и игнорировать боль в запястье становилось все труднее. Иван отошел от нас, чтобы поговорить с помощником Мендосой в свете фар машин скорой помощи. Вернувшись через минуту, он открыл заднюю дверь пустующего автомобиля

– Ты замерзла, залезай внутрь, – сказал он.

Я взглянула на Мендосу.

– Она сказала, что можно, – заверил он меня.

Я забралась в машину и расслабилась, только теперь осознав, насколько я устала.

– Ты тоже давай, – услышала я Ивана.

Через секунду Хлоя села рядом со мной.

Иван и Лиза остались снаружи. Они тихо переговаривались.

– Я, наверное, просплю неделю, – сказала Хлоя.

– Я тоже.

После минуты молчания я поняла, что мне надо еще кое-что сказать Хлое.

– Прости, что ввязала тебя в это все.

Хлоя повернулась ко мне:

– Ты что? Ты не виновата. И я рада, что оказалась здесь.

– Серьезно? – вопрос прозвучал недоверчиво.

– Не то чтобы я была рада всему этому ужасу, но я рада, что была с тобой.

– Так понятнее, – я сжала ее руку. – Спасибо, Хлоя.

Она в ответ сжала мою руку.

– Надеюсь, барбекю на четвертое июля пройдет не так весело, как сегодняшний вечер.

Я посмеялась.

– Это точно.

А потом я закрыла глаза и думала уже только о том, что мы в безопасности.

Глава 26

Казалось, прошла вечность, прежде чем все вышли из леса, хотя на самом деле заняло это, вероятно, меньше часа. Скорая помощь увезла Гэвина, за ней поехал Деверо, а Хлоя выбралась из машины, чтобы поговорить с дядей. Он обнял ее, а потом она села обратно рядом со мной. Иван и Лиза уехали в машине шеф-повара, Рэй высадил Хлою у родителей, а меня отвез в больницу в Порт-Анджелесе. Пришлось долго ждать, чтобы попасть на рентген, но в итоге все оказалось лучше, чем я ожидала: запястье не было сломано, я всего лишь сильно потянула связки.

Я знала, что Гэвина привезли в больницу до меня, но видно его не было, что радовало. Зная, на что он способен, я не хотела находиться с ним рядом, даже если за ним следит один из помощников Рэя.

Врач скорой помощи наложил мне на запястье шину и предупредил, что делать ничего нельзя, иначе будет хуже. Какое-то время я не смогу носить тарелки, но, к счастью, у меня есть Ли и Сиенна, которые мне помогут. Уже только то, что на запястье не стали накладывать гипс, очень меня радовало. Это значит, что я смогу и дальше купаться в океане. Тело мое покрылось синяками, кое-где виднелись царапины, но это не важно. Мне повезло, что я отделалась так легко.

Доктор ушел, а я услышала знакомый голос с другой стороны ширмы, окружающей мою койку.

– Марли?

– Заходи, – сказала я, уже улыбаясь.

Бретт отодвинул занавеску, его голубые глаза осмотрели меня с ног до головы.

– Хлоя позвонила и рассказала, что случилось. Ты как?

Я приподняла руку, показывая запястье.

– Растяжение связок.

Бретт осторожно притянул меня к себе, и я уперлась головой в его грудь, слушая успокаивающий ритм его сердца. Внезапно меня охватили чувства, глаза наполнились слезами. Я так много хотела сказать Бретту, так многим хотела поделиться, но у меня не было слов. Я надеялась, что когда-нибудь все же их подберу, но сейчас я была рада, что он просто рядом.

В конце концов я вздохнула и немного отстранилась. Слезы в глазах высохли, не успев скатиться по щекам.

– Я думаю, надо написать заявление.

Бретт убрал прядь волос мне за ухо.

– Я говорил с Рэем по дороге. Он сказал, что это может подождать до завтра.

– Я хотела разобраться со всем сегодня вечером. Завтра мне с утра на работу, а сейчас у меня сна ни в одном глазу

Несмотря на нахлынувшую на меня усталость, пока я была на лесной дороге, голова у меня кипела и все события проигрывались снова и снова.

– Он где-то здесь.

Бретт вывел меня из-за ширмы, и мы нашли его дядю в комнате ожидания. Он как раз заканчивал говорить по мобильному.

Рэй согласился, чтобы я не подала заявление и рассказала о случившемся этим вечером, и добавил, что он будет ждать нас в полицейском участке. Так и произошло: через некоторое время я уже сидела в офисе Рэя в кирпичном здании, в котором находились отдел шерифа, окружная тюрьма и здание суда. Мы с Реэм все подробно обсудили, и я написала обо всем, что смогла вспомнить, начиная с того момента, как Гэвин постучал в мою входную дверь. Затем я подписала свое заявление, пожелала Рэю хорошего вечера и встретилась с Бреттом в зоне ожидания, и он повез нас обратно в Уайлдвуд-Ков.

Пока мы ехали, я снова пересказала все, что произошло, потому что Бретт слышал только версию Хлои и не знал всех подробностей.

– Значит, Ида никого не шантажировала? – спросил он, когда я закончила.

– Нет, но пыталась заставить Гэвина заплатить ей, чтобы она молчала насчет лаборатории.

Бретт протянул руку и положил на мою.

– Я рад, что все закончилось.

– Я тоже рада.

Я откинул голову назад, и сонливость наконец успокоила мысли, которые мельтешили у меня в голове.

– Как там Хлоя? В порядке?

– Она в шоке, но все нормально. Останется сегодня у родителей.

Я хлопнула по лбу ладонью, кое-что вспомнив:

– Мой дом все это время стоит открытый.

Бретт похлопал себя по карманам джинсов.

– Не волнуйся. Хлоя сказала мне, так что я зашел к тебе перед больницей. На улице я нашел телефон Хлои, а твои ключи – в доме. И я запер двери, когда уходил.

Мои плечи опустились с облегчением.

– Ты видел Оладушка?

Бретт кивнул.

– С ним все хорошо, я налил ему воды.

– Спасибо.

Мы свернули с шоссе, и я вспомнила, что у Бретта ведь теперь собака, и она ждет хозяина дома, совсем одна, в новом незнакомом доме.

– Тебе надо поехать проведать Бентли.

– Да, но ты можешь остаться у меня.

Я улыбнулась Бретту в темноте.

– Я с удовольствием.

Следующий день прошел как в тумане. Слухи об аресте Гэвина и о том, как он пытался разделаться со мной и Хлоей, быстро разлетелись по городу, что неудивительно, и все местные жители, заглянувшие в «Флип Сайд», жаждали услышать полную версию произошедшего. К концу дня я потеряла счет, сколько раз я повторила свой рассказ, но, хотя я и устала, меня это не раздражало. Все были очень добры и говорили, что рады, что я жива и невредима. Сиенна тоже была на моей стороне, и ее, конечно, потрясло, что она ходила на свидание с убийцей.

Люди качали головами, узнав о Кирке, но гораздо больше их удивляла причастность Гэвина. Мне жаль его родителей, хотя Динна мне и не особенно нравилась. Наверное, это ужасно – узнать, что твой единственный ребенок – убийца. Я надеялась, что они смогут это пережить, хотя это будет и трудно.

Гэвину я не сочувствовала. Он коварный и жестокий преступник, который дважды планировал меня убить. Когда я забрала свой телефон из того места, где Хлоя спрятала его, я обнаружила, что Джоан ответила на мой звонок. Ее не было дома, когда я ждала, что автор записки появится во дворе Иды. Гэвин специально предложил ей посмотреть сломавшуюся дверцу шкафа, и она согласилась, оставив его одного в доме, потому что знала его всю его жизнь.

В конце дня, когда я закрыла дверь за последними клиентами, я опустилась на ближайший стул, положив растянутое запястье на колени.

– Ты выглядишь уставшей, Марли, – сказала Ли, развязывая красный фартук.

– Да, я измотана, – призналась я.

Дверь кухни открылась, и в зал вышел Иван, за ним – Томми.

– Что такое? – Сиенна поставила две пустые кофейные кружки и присоединилась к моим сотрудникам, стоявшим вокруг меня.

– Мы хотели убедиться, что у Марли все в порядке, – сказал Томми, и Иван кивнул.

Я задумалась, отметив, что запястье болит, на теле – ушибы, и общее истощение пронизывает меня до самых костей. Но потом я оглядела дружелюбные лица, собравшиеся вокруг меня, в их глазах – искреннее беспокойство.

И внезапно я почувствовала радость. Я улыбнулась и сказала:

– У меня все прекрасно.

Глава 27

Четвертого июля светило яркое солнце. На небе не виднелось ни единого облачка, и оно было идеально голубым. «Флип Сайд» сегодня не работал, так что я могла насладиться прекрасной погодой, готовясь к барбекю и проводя время с моей мамой и ее женихом, которые на праздник приехали из Сиэтла. Ближе к вечеру стали собираться родственники Бретта и Хлои, и вскоре все были в сборе. Приехали и родители Бретта, и его двоюродная сестра Джордан, и тетя Гвен. Даже Рэй приехал. Одет он был не в форму и выглядел расслабленным.

Когда мы готовили еду, а затем сели ужинать, Оладушек сел на перила на крыльце, чтобы наблюдать за праздником, а Бентли – его лапа еще не совсем прошла – ходил от одного гостя к другому и, напустив на свою щенячью морду самое грустное выражение, надеялся выпросить пару вкусненьких кусочков.

В какой-то момент Хлоя отвела меня в сторону и тихо сказала:

– Я рассказала домашним о Мэтью и о шантаже.

– Я так рада, Хлоя, – сказала я с чувством облегчения. – Как они отреагировали?

Она моргнула, и глаза ее стали влажными.

– Они разозлились из-за меня на Мэтью и на Шерил, но, похоже, хуже они обо мне думать не стали.

– Конечно, нет.

Я обняла ее.

– Я все рассказала, и чувствую себя гораздо лучше. Рэй занимается Шерил из-за шантажа, но я надеюсь, что скоро смогу все забыть.

– Я тоже на это надеюсь, – сказала я ей. – Знаешь, Шерил сказала мне, что так и не забрала деньги из парка.

– Наверное, их кто-то нашел. Я приходила на следующий день после того, как оставила их под скамейкой, там ничего не было.

– Может, их нашла Ида. Это же было ее любимое место.

– Я, наверное, никогда не узнаю, кто их взял, – сказала Хлоя. – Но это не важно, я хочу выкинуть это все из головы.

– Вот и правильно, – согласилась я. – А Бретт в курсе, что ты мне рассказала, что тебя шантажировали?

– Да, но не переживай. Я сказал ему, что взяла с тебя слово никому не говорить. Он не в обиде.

Я вновь испытала облегчение, и мы обе, улыбаясь, вернулись к остальным.

День медленно переходил в вечер, и мы с Бреттом зажгли огонь в яме для костра между верандой и пляжем. Оладушек ретировался в дом, чтобы вздремнуть на диване, а остальные собрались у огня, сидя на грубо обтесанных деревянных скамьях. Бентли уселся у ног Бретта, и мы достали упаковку с зефиром. Наколов зефирины на палочки, мы стали жарить их над открытым огнем.

Я старалась не подносить свой зефир слишком близко к огню, чтобы он как следует подрумянился, а не обгорел, но каким-то образом он все-таки загорелся.

– О нет!

Я быстро задула пламя и нахмурилась, глядя на почерневший зефир.

Бретт улыбнулся:

– Столько лет прошло, а ты все еще не научилась.

Я ткнула его в бок, но все же он был прав. Когда мы детьми жарили зефир, у меня он тоже все время подгорал. Ничего не изменилось.

– Давай мне, – сказала Джордан. – Люблю поджаренный.

– Угощайся.

Джордан сняла подгоревшее сладкое угощение с моей палочки.

– Держи, – сказал Бретт, передавая мне свою последнюю зефирину.

Его зефир отлично и равномерно поджарился.

– Как это у тебя получается? – спросила я, прежде чем отправить его в рот.

– Что тут скажешь? Кому-то это просто дано.

С этого момента зефир всегда поджаривал Бретт.

Солнце медленно тянулось к горизонту, и когда оно исчезло, в воздух выстрелил первый залп салюта, с громким хлопком разразившийся потоком искр. Бентли вскинул голову и взволнованно заскулил. Фейерверк устраивали ближе к городу, чем к нам, но все равно было громко.

Бретт встал со скамейки, держа в руках поводок.

– Я отведу Бентли внутрь. Вряд ли этот грохот придется ему по вкусу.

– Правильно.

Я пошла в дом вместе с Бреттом, оставив всех остальных снаружи. Я закрыла задние двери и остановилась у дивана, чтобы почесать Оладушка, а затем подошла к Бретту, стоявшему возле окна гостиной. Бентли уселся к ногам Бретта, прислонился к нему и глядел взволнованными глазами, пока на пляже громыхал фейерверк.

– Все в порядке, приятель, – заверил его Бретт, похлопав по золотистой макушке.

Бретт обнял меня, и вместе мы наблюдали за вспыхивающими на небе красками. Салюты все загорались, и тогда я еще сильнее прижалась к Бретту, а он поцеловал меня в макушку. Я удовлетворенно вздохнула и прильнула к нему.

В этом местечке, которое я так любила, когда вокруг меня собрались дорогие мне люди и любимые животное, все казалось идеальным. И хотя за окном звучали взрывы, я чувствовала себя как никогда спокойно.

Если соскучитесь по «Флип Сайду», то устройте закусочную прямо у себя дома! Вот несколько замечательных рецептов, составленных Кариной Чао специально для нашей книги.

Блины

1 стакан муки

1,5 стакана (350 мл) молока

2 яйца

1 столовая ложка сахара

1 чайная ложка ванили

Масло сливочное или подсолнечное для смазки кастрюли

Просейте муку и сахар в миску. В отдельной миске смешайте яйца, молоко и ваниль. Сделайте ямку в смеси из муки и сахара, влейте жидкую смесь из яиц, молока и ванили. Взбейте до получения однородной массы. Добавьте оставшиеся ингредиенты. Взбейте до получения однородной массы.

Получившееся тесто может храниться в холодильнике до шести часов.

Поставьте большую или маленькую сковороду на медленный огонь. Разогрейте в течение нескольких минут. Слегка смажьте маслом. Немного увеличьте огонь и оставьте на 1–2 минуты. Вылейте четверть чашки жидкого теста на сковородку. Наклоните и взболтайте, чтобы тесто разошлось по всей поверхности. Жарить до подрумянивания. Затем перевернуть блин на другую сторону и так же жарить до подрумянивания. Снять со сковороды. Сделать 12–16 блинов.

Клубнично-банановые блины

Используйте рецепт блинов выше.

Нарезанная клубника (800 г.)

4 больших нарезанных банана

Взбитые сливки или сахарная пудра

Выложите нарезанную клубнику и бананы на блин. Заверните. Сверху выдавите взбитые сливки или посыпьте сахарной пудрой.

Блины с зефиром

Используйте рецепт блинов выше.

Шоколадная стружка (200 г), растопленная

Зефир (24 шт.), поджаренный или растопленный (вместо зефира можно использовать зефирный крем)

Выложите ложку топленого шоколада на блин. Добавьте две поджаренных зефирки, полную ложку топленого зефира или зефирного крема. Заверните блин и полейте шоколадом.

Клубнично-ванильные блины

Мука (300 г)

Молоко (300 мл)

2 чайных ложки лимонного сока

3 столовых ложки коричневого сахара

3 чайных ложки разрыхлителя

¼ чайной ложки пищевой соды

Нарезанная клубника (300 г)

3 столовых ложки ванили

1 большое яйцо

2 столовых ложки растопленного сливочного или растительного масла для смазки

Смешайте молоко и лимонный сок и дождитесь, пока молоко загустеет.

Смешайте муку, сахар, разрыхлитель и пищевую соду. В отдельной миске взбейте вместе яйцо, молоко с лимонным соком, ваниль и масло. В сухой смеси сделайте ямку и добавьте жидкую смесь. Добавьте клубнику Вылейте тесто на смазанную маслом сковороду и жарить на среднем огне, пока не появятся пузырьки. Переверните и жарьте до золотистого цвета.

Подавать с маслом и кленовым сиропом.

Порция на четверых.

Рулеты с пеканом и кленовым сиропом

Тесто:

Мука (900 г)

Пахта (200 мл)

2 больших яйца

6 столовых ложек масла

3 столовых ложки сахарного песка

1 чайная ложка соли

1 пакетик сухих дрожжей (примерно 2 чайных ложки)

1 чайная ложка сахара

1–2 стакана теплой воды

Насыпьте 1 чайную ложку сахара в теплую воду. Добавьте дрожжи. Дайте постоять 10 минут, затем перемешайте.

В миске для миксера взбейте яйца и пахту. Добавьте сахар и воду с дрожжами. Добавьте примерно половину муки и сливочного масла и перемешайте до получения однородной массы. Добавляйте оставшуюся муку постепенно, замешивая с помощью насадки для теста, пока тесто не станет гладким, мягким и эластичным. Несколько раз замесите вручную на слегка посыпанной мукой поверхности, пока из теста не получится гладкий шар. Поместите в смазанную маслом миску и слегка смажьте полученное тесто. Накройте полиэтиленовой пленкой или влажной тряпкой и оставьте подниматься в теплом месте примерно на 60–75 минут, пока масса теста не увеличится вдвое.

Займитесь глазурью и начинкой.

Начинка:

2 столовых ложки сливочного масла

Коричневый сахар (150 г)

2 чайных ложки корицы

Растопите сливочное масло. Дайте остыть. Смешайте коричневый сахар и корицу.

Глазурь:

Кленовый сироп (150 мл)

Коричневый сахар (50 г)

6 столовых ложек масла

Смешайте ингредиенты в кастрюле, помешивая, пока масло полностью не растает.

Переверните тесто на слегка посыпанную мукой поверхность и раскатайте его в прямоугольник так, чтобы длинная сторона была ближе к вам. Смажьте растопленным маслом и вылейте начинку. Начиная с ближайшего к вам длинного конца, сверните в рулет. Защипните край. Разрежьте пополам, затем разрежьте каждую половину еще раз пополам. Затем порежьте каждую четверть на три части, чтобы получить 12 рулетиков.

Вылейте глазурь в форму для выпечки. Выложите рулеты в форму для выпечки отрезанной стороной вниз. Накройте полиэтиленовой пленкой и оставьте подниматься в теплом месте примерно на 45 минут. Разогрейте духовку до 180 °C.

Уберите полиэтиленовую пленку. Выпекайте 20 минут. Оставьте остывать на противне на 10 минут. Выложите на тарелку или бумагу для запекания и оставьте остывать. В это время займитесь приготовлением начинки.

Начинка:

Коричневый сахар (50 г)

3 столовых ложки кленового сиропа

2 столовых ложки масла

Орехи пекан (около 1 кг), жареные и крупно нарезанные

Смешайте сахар, сироп и масло в кастрюле и доведите до кипения на среднем огне. Снимите с огня и влейте в нарезанные пеканы. Выложите ложкой на рулетики. Дайте остыть еще 15–20 минут. Можно подавать.

Content

Сара Фокс
Багет в багровых тонах

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27