Нарватова(Упсссс) Светлана

Детектив Алекс Коллингейм-1.Знакомство при отягчающих обстоятельствах

Нарватова Светлана(Упсссс). Детектив Алекс Коллингейм-1.Знакомство при отягчающих обстоятельствах

Детектив полиции Алекс Коллингейм расследует убийство известной журналистки, знаменитой скандальными политическими репортажами. Так как убитая имела второе гражданство, по настоянию властей ее родной планеты к расследованию подключается китиарка Тайни Роул. Мало того, что она является типичным продуктом генетического инжиниринга. Она абсолютно ничего не смыслит в преступлениях, поскольку по роду деятельности является аналитиком в области социальной антропологии. В общем, проблем от нее ожидается гораздо больше, чем пользы. Во всяком случае, так кажется Алексу на первый взгляд.

Она уставилась в небо своими незрячими голубыми глазами. Смерть, казалось, лишила их половины красок. Алекс помнил их яркими и сияющими. Они смотрели на него с экрана галовизора каждый вечер, когда он приходил с работы до десятичасовых новостей. Хельга Стоунбридж, Вечерняя Фея. Как и все китиарки, она была безупречным воплощением мужских желаний. Такие, как Коллингейм, даже мечтать не могли о компании эпатажной журналистки. Что он из себя представляет? Тридцать четыре года. Обычный детектив полиции. Ну, пусть не обычный, а лучший в отделе убийств, но на значке это не написано. Русые волосы выгорели на солнце до рыжины. Лицо обветрено. На лбу и вокруг глаз залегли борозды морщин. Но он же не девица. Чего ему переживать о морщинах? И то, что нос слегка кривоват, Алекса тоже не смущало. Эта отметина осталась в память о службе в космическом десанте. Абсолютное большинство служащих полиции прошло боевую школу. В дУше после дежурства можно было наблюдать причудливые росписи, которые армия в виде шрамов оставила на их телах. А Коллингейму повезло. Подумаешь, всего-то сломанный нос. Да он просто счастливчик. Возможно, Вечерняя Фея оценила бы обаятельную улыбку детектива и кокетливую ямочку у него на подбородке, но теперь это уже не проверить. Хельга Стоунбридж лежала мертвой возле здания редакции. Новости отныне потеряли половину своей привлекательности, да. Как и сама убитая.

Левая сторона ее лица осталась столь же идеальной, какой была при жизни. А правая была обезображена четырьмя отвратительными ожогами. Официальных результатов экспертизы пока не было, но Алекс был практически уверен, что это следы нейрошокера. Нетипичные, поскольку шокер — орудие защиты, а не нападения. Как правило, после его применения даже покраснения не бывает. Но если подержать его минут десять-пятнадцать на максимальной мощности, то вот. В общем, на правую сторону лица жертвы Алекс старался не смотреть, чтобы не портить воспоминания.

Переносица Коллингейма зачесалась. Верная примета того, что дело будет нелегким. С чего бы ему быть легким? Хельга приобрела всепланетную популярность скандальными расследованиями, и недоброжелателей у нее было не меньше, чем у Алекса девчонок. А уж он-то целибатом не страдал, когда свободное время выпадало. Хотя свободного времени у Коллингейма было мало. Как улик по этому пропащему делу. Тут еще, разумеется, пресса и официальные власти на него насядут. Какой общественный резонанс поднимется, это ж страшно подумать. Начальство будет трясти результат каждые полчаса. Ох, и чего же тебя, красавица, потянуло темной ночью на неосвещенную улицу Бизнес-квартала?

Алекс огляделся. Земля здесь стоила бешенных денег, и улочки были столь узки, что, вытянув руки, можно было коснуться стен на противоположных сторонах. Самые богатые обитатели офисных высоток были в прямом смысле небожителями — они спускались к месту работы с крыш. В силу ограниченности посадочных мест, верхняя стоянка была объектом нешуточных баталий и обходилась порой не дешевле, чем аренда четверти этажа. Для парковки на здании нужно было иметь особый доступ, в противном случае срабатывала сигнализация. Рядовые клерки оставляли транспортные средства за границами квартала, в огромных подземных ангарах, и стекались к своим офисам пешком. Коллингейм поднял взгляд. Фонарь, призванный освещать этот участок делового центра, был разбит. Коммунальщикам вжарят, конечно. Но жертву это уже не спасет. Нужно, кстати, узнать, почему лампу своевременно не заменили.

— Алекс, — окликнули детектива. Он развернулся и заметил знакомого патрульного из оцепления. — Привет! — Они обменялись рукопожатиями. — Тебя там дамочка домогается.

— Дамочка хоть ничего? — автоматически поинтересовался Коллингейм.

Патрульный прижал щепоть к губам и, чмокнув что-то "муа", развел пальцы, демонстрируя восторг. Алекс подумал, что это сарказм. И лучше б он угадал. У полосы ограждения стояла уроженка той же планеты, что и жертва. Не местная точно. Такой фарфоровой кожи у местных не бывает. Генетика генетикой, но самые прочные щиты не в состоянии в полной мере защитить горожан от излучения родного светила, поэтому загар здесь был не роскошью, а неизбежностью. Изящное сложение можно было бы посчитать признаком слабости и беззащитности, но не для Китиары. Все совершеннолетние жители планеты и китиарцы, проживающие за ее пределами, должны были подтвердить право на гражданство — отслужить год в армии. И насколько Коллингейм сталкивался с ними по десантному прошлому, филонить там не давали. Темные пряди девицы не желали укладываться в прическу и развевались на ветру. Аккуратный носик. Нежные розовые губки бантиком. Карие глаза с длинными ресницами. Невозмутимый взгляд. Алекс глубоко вздохнул. Он же не железный, черт подери. Скопившийся ниже пояса недостаток свободного времени давал о себе знать. Теперь этого времени тем более не предвидится. Пока дело не будет раскрыто.

— Детектив Колленгейм к вашим услугам, — представился он. — Слушаю вас.

— Здравствуйте, детектив. Тайни Роул, — она протянула руку для рукопожатия. — Я хотела бы осмотреть место преступления.

— А я хотел бы пригласить вас на чашечку кофе, — расплываясь в улыбке, ответил детектив.

— Понятно, — улыбнулась в ответ китиарка. — Вас еще не уведомили. Я подожду.

Она коснулась гарнитуры тонкими пальчиками, после чего свела перед собой большие и указательные пальцы и развела их в стороны, калибруя виртуальный монитор, потом повторила те же действия, определяя пространство клавиатуры, и погрузилась в работу, словно вычеркнув Коллингейма из своей реальности. Нет, ямочка на подборке и обаятельная улыбка не работают, признался себе Алекс. Ладно, у него тоже есть, чем заняться.

Увы, вернуться к трупу ему не дал вызов по коммуникатору. Начальник отдела сообщил, что поскольку убитая имеет двойное гражданство, официальные власти Китиары потребовали участия в расследовании своего представителя. Разумеется, представителя звали Тайни Роул. Коллингейму пришлось вернуться к оцеплению.

— Предъявите удостоверение личности, — потребовал он у девушки.

Та совершенно спокойно протянула ему идентификационную карту. Документы были в порядке. Тайни Роул, тридцать лет — на вид не больше двадцати пяти, — уроженка Китиары. Не замужем. Хм. Впрочем, это ни о чем не говорит. Тем более, у них. Прилетела на планету два часа назад. Как удачно. Тело было обнаружено немногим позже.

— Можете пройти, — не слишком гостеприимно произнес Алекс, — коллега, — выдавил он в конце.

— Не совсем, — девушка поднырнула под ленту, ограничивающую место преступления. — Я эксперт-аналитик в области антропологии.

— Прибыли полюбоваться на изумительную форму черепа своей соплеменницы?

— В области культурной антропологии. Изучаю особенности нравы, традиции и обычаи разных народов. Предугадывая ваше недовольство, вынуждена сообщить, что, увы, в вашем секторе никого более подходящего для выполнения данной миссии не нашлось.

И теперь эта фифа будет путаться у него под ногами со своими антропологическими ремарками?!

— Миз, может, вам стоит спокойно подождать у себя в гостинице, пока профессионалы будут выполнять свою работу? — как можно вежливее сказал Коллингейм. — Это очень поможет выполнению вашей миссии.

— Можете называть меня Тайни, — позволила фифа. Его слова были, как об стенку горох. — Поверьте, детектив, я не собираюсь вам мешать. Я вас понимаю, вам кажется, что я буду обузой. Но вы ведь еще даже не попробовали воспользоваться моими ресурсами.

Ресурсами… О боже!

— Может, вы этого не понимаете, миз, но одно ваше присутствие вызывает нездоровый ажиотаж, — открыл карты Алекс. — Оглянитесь. Большая часть мужчин здесь уже не думает о выполнении своих должностных обязанностей, а пялится вам… Куда может со своего боевого поста. Вы всерьез думаете, что это не мешает?

— Детектив, это эффект новизны. Через несколько минут они удовлетворят своё любопытство, и я стану для них всего лишь фоном, — невозмутимо возразила китиарка.

Да уж. А потом они будут удовлетворять свое любопытство, вынося мозг ему.

— Алекс, а это кто?

Вот, уже началось. Ох, Генри, Генри, кто ж так халтурил над твоим воспитанием?

— Это миз Тайни Роул, эксперт-аналитик, официальный представитель Китиары в нашем расследовании. А это, — детектив махнул рукой в сторону вихрастого парня, ровесника китиарки, — мой напарник, Генрих Олдмен.

В зеленых глазах напарника горел неприкрытый интерес. Явно не научно-теоретического характера.

— Что говорят криминалисты? — спросил Колленгейм в попытке вернуть его на землю.

— А? — откликнулся тот. — Ничего. Говорят, что это определенно не самоубийство.

— Надо же, какая проницательность. Камеры?

— Пусто. Было темно, огни в офисах не горели, фонарь разбит. На записях даже теней нет.

Отсутствие у планеты спутников и противорадиационный экран города, который практически не пропускал свет звезд, лишали жителей иных ночных источников света, кроме электрических.

— Я бы хотела ознакомиться со списком вещей, которые были при ней и на ней, — подала голос девушка.

— Он будет позже, — отрапортовал Генри.

— Хорошо. Детектив, вы не будете возражать, если я вас ненадолго покину и позже присоединюсь в отделении? Вы же хотели пригласить меня на чашечку кофе?

Алекса потрясло не то, что девица добровольно оставляет его в покое. Он ожидал этого. Детектив возлагал огромные надежды на изуродованный труп. Увы, на точеном личике при виде мертвой соплеменницы не дрогнул ни единый мускул. Нет, Коллингейма убило то, что последняя фраза миз Роул прозвучала на полном серьезе.

Усаживаясь в аэрокар, Генри разве что хвостом не бил от щенячьей радости.

— Она будет с нами работать! Это же круто!

— Ничего крутого не вижу. Во-первых, она женщина.

— Очень красивая женщина.

— Это второй минус. Генри, при ней уже не выругаешься. Не рыгнешь. Не п… газы не выпустишь, — автоматически поправился Алекс. — Не почешешь… — ся. Нужно постоянно за собой следить. Чтобы не выглядеть дураком. Или пещерным медведем.

— Алекзандер, ты такой зануда!

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда над нами начнет потешаться весь отдел.

Участок находился в получасе лёта от места убийства. Возможно, где-то в центре полицейские работали так, как показывали в сериалах по галопроектору: шикарные кабинеты, анатомическая мебель, чипы-импланты для подключения к Макросети, супер-пупер навороченная техника… Но у них всё было по-простому. Атован был типичной добывающей планетой с периферии. Сырьевой придаток. По идее, деньги должны были течь сюда рекой, но атованцы видели в лучшем случае сотую их часть. Как и везде, владельцами местных рудников были богачи из Ядра. Банкноты оседали в сейфах престижных деловых планет или опадали на шезлонги систем а-ля Парадиз. Поэтому в даже в столичном полицейском участке работали по старинке. Огромное помещение, разделенное офисными перегородками на небольшие клетушки. Оборудование, которое не имело аналогов, потому что в остальном мире его списали в утиль еще лет двадцать назад. Единственным прибором, который раритетностью радовал, была кофе-машина. В отличие от новодела, она рычала, как раненный зверь, но выдавала такой вкусный кофе, какой невозможно было найти даже в дорогих заведениях. С зарплаты сотрудники скидывались на зерна, а каждое утро начиналось с бодрящего напитка. Миз Роул не прогадала.

Как и предчувствовал Алекс, стоило им войти, в отделе раздались смешки.

— Коллингейм, у вас, говорят, новый напарник?

Сайрус Дакбилл, задира и вечный неудачник. Эту кучку дерьма лучше палкой не ковырять.

— Вы ее как планируете, одновременно или по очереди? — не унимался Сай.

— Ногти от зависти не сгрызи, — окрысился Гарри. — До самых локтей.

— Вы это, если не справитесь, на помощь зовите.

— Сай, ты определенно не в ее вкусе, — отрезал Алекс.

— А кто в ее вкусе? — насмешливо поинтересовался напарник Сая, Джонсон.

— Да, кстати, кто в моем вкусе? — послышался голос со стороны двери.

Твою ж мать! Но отступать было некуда.

— Настоящие мужчины. Такие, как я и Гарри, — уверенно ответил Коллингейм, повернувшись к китиарке.

— Господа, — хорошо поставленным голосом произнесла она, — в моем вкусе детектив Коллингейм и детектив Олдмен. Еще вопросы о моих сексуальных пристрастиях будут? — доброжелательно поинтересовалась она.

Гарри, наивный, стал открывать рот, но Алекс быстро наступил ему на ногу.

— Вот и хорошо, — подвела итог миз Роул. — А теперь, господа детективы, у вас, наверное, очень много работы?

У народа действительно быстро нашлись дела, и все сделали вид, что ничего необычного в отделе не происходит. Алекс застыл в дилемме: правила хорошего тона требовали пропустить даму вперед, но куда идти она не знала.

— Детектив, мне было бы интересно посмотреть, где вы работаете, — подсказала выход гостья.

— Мы работаем здесь, — ожил Коллингейм, показывая рукой на помещение. — Несмотря на недостаток воспитания и избыток любопытства, ребята — отличные профессионалы, — попытался он замять неловкую ситуацию и двинулся в сторону своей отгородки.

— И вы из них лучший, — заметила миз Роул.

— Делаю, что в моих силах, — отговорился Алекс. Еще подумает, что он хвастает.

— Не скромничайте. Я навела справки.

Понятно, чем она занималась, пока они перепахивали окрестности редакции. Хотя за это время миз Роул успела не только выяснить послужной список Коллингейма, но и переодеться. Теперь одеждой китиарка ничем не отличалась от местных барышень среднего достатка. На ней были свободные брюки, футболка и куртка по сезону в стиле 'милитари'. Судя по засилью на улицах, он был нынче в моде. Лицо, конечно, не скроешь, но со спины и издалека девушка бы внимания не привлекла. Детектив сообразил, что, видимо, миз очень спешила, и приехала на место преступления, в чем была. Послеполетные процедуры, межпланетный контроль и таможня занимали немало времени. Она и так проявила чудеса резвости.

Коллингейм провел китиарку в офисный закуток, который делил с напарником. Они сидели за столами лицом к лицу. Рамки мониторов были не виртуальными, как у миз Роул, но у этого были свои плюсы. Можно было сесть рядом и впериться в изображение вдвоем. Иногда именно так находились верные решения. Стулья для посетителей стояли рядом с обоими столами. Сбоку размещалась вешалка-стойка для верхней одежды. Алекс попытался поухаживать за девицей, но та отмахнулась.

— Никак не могу согреться. Обмен веществ не перестроился под показатели вашей планеты, — пояснила она, развернула один из гостевых стульев, и оседлала его, сложив локти на спинку.

Гарри сел на свое место и вопросительно посмотрел на Алекса. Китиарка взглянула на Олдмена и последовала его примеру — тоже уставилась на Коллингейма. Он приложил ладонь к сигнальной панели, открывая доступ к компьютеру, подключил к нему свой коммуникатор и произнес:

— Хельга Стоунбридж, досье.

Напарник тоже запустил свою технику, работая в привычном режиме. На мониторе появилась фотография Вечерней Феи. Алекс развернул рамку к зрительнице.

— Хельга Стоунбридж, уроженка Китиары. Сорок лет, — обнаружил к своему удивлению Коллингейм. Гарри тоже оторвался от монитора, чтобы изобразить на лице 'офигеть!'.

Дальше было написано, что убитая окончила с отличием один из престижных университетов Ядра сразу по двум специальностям: журналистика и политология. Потом вернулась на Китиару, чтобы подтвердить гражданство. На Атоваре уже пятнадцать лет. Алекс категорически не мог понять, что ей здесь потребовалось с таким-то блестящим потенциалом. Нарушений и штрафов за журналисткой не водилось. Судебных процессов не значилось. Детектив ожидал, что в ее деле встретятся упоминания о преследованиях и домогательствах — всё-таки медийная фигура с незаурядными внешними данными, но никаких намеков на то, что у Вечерней Феи были проблемы с поклонниками — или врагами — не было. Прямо досье домохозяйки.

— Была убита с десяти до половины одиннадцатого вечера, — подключился Генри, озвучивая предварительный отчет криминалистов. — Причина смерти — длительный разряд нейрошокера в голову. Варианты моделей уточняются. Предварительно жертва была обездвижена разрядом в плечо на максимальной мощности. Следов физического насилия и сопротивления не обнаружено. На убитой не обнаружено ювелирных украшений и документов и платежной карточки. Версия убийства с целью ограбления не исключается. При себе имела два коммуникатора…

— Два? — переспросила китиарка.

Генри кивнул. Алексу данный факт тоже показался странным. Коммуникатор — мультифункциональное универсальное средство связи и подключения к Макросети — был самодостаточен по определению.

— Оба имеют защищенное от навигационного контроля соединение, — продолжил напарник.

— У вас такое допускается? — спросила миз Роул у Коллингейма.

— Да. Согласно одиннадцатой поправке к Конституции Атована граждане имеют право на тайну личного перемещения, — пояснил он. — Отключение от навигационного контроля — услуга недешевая, но часто используемая людьми высокого статуса.

— Опции планирования в обоих коммуникаторах не активированы.

Этот факт был неприятной неожиданностью. Напоминалки были одним из главных источников информации о последних событиях из жизни жертв.

— Телефонная книжка пуста, — продолжал читать Олдмен.

— Пуста или удалена? — уточнил Алекс.

— Никогда не использовалась. Сам в шоке.

— Прошу прощения, — подала голос девушка, — но это нормальное явление. Генетическая специализация Хельги — коммуникация.

— Что это означает? — поинтересовался Коллингейм.

— Это означает, что ее эмоционально-волевая и когнитивная сферы были адаптированы для максимально эффективного общения с людьми. Экстраверсия, эмоциональность, практически абсолютная память, способность к языкам, развитый социальный интеллект.

— А у вас? — не удержался детектив.

— Что у меня?

— Какая у вас генетическая специализация?

Алекс ожидал, что получит ответ вроде: 'К делу это отношения не имеет', но девушка не стала жадничать:

— Я - типичный исследователь. Память неплохая, но способности к аналитике лучше. В отличие от Хельги, человек малоэмоциональный, к общению не склонный.

— А не скажешь, — заметил Генри, и добавил с восхищением. — Джексона знатно отбрили.

— Я не говорила, что не умею общаться, — ровно ответила миз Роул. — Просто не испытываю в этом потребности.

Эта ее манера говорить бесцветно начала Алекса подбешивать. Чувствовалась в этом какая-то издевка.

— А как же… удовлетворение физиологических нужд? — полюбопытствовал он с намёком.

— Разве для этого нужно общаться? — удивилась китиарка, намёк проигнорировав.

— А чувство юмора?

Чем-то же ее можно вывести из себя?

— Что 'чувство юмора'?

— Чувство юмора у вас есть?

— Зачем аналитику чувство юмора? — индифферентно произнесла миз Роул, поднимаясь со стула. Пока Алекс переваривал полученную информацию, китиарка взъерошила его волосы легким подзатыльником. — Саечка за испуг, детектив, — добавила она с кривоватой усмешкой. — Пойду-ка я раздобуду себе кофе. А то вы, мужчины, только обещать горазды.

Тайни Роул сняла куртку, повесила ее на рожок вешалки и пошла на запах. Через несколько минут зарычала кофе-машина. Алекс не сомневался, что желающих поухаживать за девушкой в обтягивающей футболке уже целая очередь. Пусть ценят его щедрость.

Вскоре китиарка появилась, сжимая руками кружку с надписью: 'Альфа-самец'. Сай не терял надежды и времени. Хотя Алекс, считал, что настоящему альфа-самцу нет нужды сообщать об этом миру надписью на посуде.

— Я ничего не пропустила? — спросила девушка, усаживаясь.

— Нет, — ответил ей Коллингейм. — Мы закончили на коммуникаторах. Хоть что-нибудь в них есть? — спросил он у Генри.

— Входящие и исходящие вызовы. Но поскольку контакты не забиты, пока они пустой набор символов. Техники работают над идентификацией. Изображения и видео в самих коммуникаторах отсутствуют, но есть ссылки на хостинговых узлы в Макросети. Вход запороленный, сделал запросы. Всё.

Алекс кивнул. Теперь была его очередь.

— Жертва убита возле здания, где расположена ее редакция. Пришла информация от владельца здания. Незадолго перед смертью Хельга дважды заходила внутрь. В первый раз — в девять-сорок, вышла в девять-пятьдесят пять. Второй раз — в десять-десять, вышла в десять-двадцать.

— Так, стоп, — миз Роул поставила кружку на край стола и замахала руками в знак несогласия. — В десять-десять Хельга уже никуда зайти не могла. Она была три минуты как мертва.

— Откуда информация?

У Коллингейма возникла твердая уверенность, что кто-то что-то не договаривает. И интуиция подсказывала, что у кого-то этого несказанного чего-то может оказаться довольно много.

— Всем гражданам Китиары по государственной страховой программе вживляется медицинский чип, который фиксирует биохимические процессы в организме, — пояснила китиярка.

— У вас же, вроде, не одобряют киборг-технологии? — блеснул эрудицией Генри.

— У нас бесплатная медицина, и государству дешевле предотвратить болезнь, чем ее лечить. Поэтому ради меддатчика сделано исключение.

— То есть вы летели сюда уже зная, что мисс Стоунбридж мертва? — уточнил Алекс для проформы. Роул кивнула. — А почему не сообщили в полицию?

— Детектив, как вы себе это представляете? Информация с чипа пришла в ближайший аналитический центр, который находится в другой системе. Хельга здесь единственная постоянно проживающая китиарка. Разворачивать оборудование для нее одной — непозволительная роскошь. Информация о смерти была доведена до дежурного Центра, но Атован — независимая планета, все официальные сношения с ним идут через Китиару. Там тоже свои бюрократические заморочки…

Алекс обменялся с напарником понимающим взглядом. Сутки на Атоваре составляли двадцать два часа. Тело обнаружили в семь утра. В это время корабль Тайни Роул уже стоял в доках. А ведь с нею нужно было связаться, потратить время на перелет. Не на орбите же висела миз аналитик в ожидании отмашки. Им бы такие 'бюрократические заморочки'…

— Понятно, спасибо, — остановил детектив поток оправданий. — Что еще важного вы можете сообщить об убийстве или жертве по данным чипа?

— Ее убил кто-то знакомый или тот, кто не вызывал опасений, — сообщила миз Роул, допив свой кофе. — Хорош, — отметила она, охватив пальцами кружку.

— Почему?

— Не было всплесков адреналина. Она была совершенно спокойна.

— Вам не кажется странным, что она не испытывала страха, проходя по неосвещенным улицам? — полюбопытствовал Олдмен.

— Она могла себя защитить.

— С чего вы взяли? — удивился Генри.

— Она подтвердила гражданство. Значит, в достаточной мере владела навыками самообороны, — пояснила китиарка.

— Вы тоже? — снова не удержался Алекс.

— Прикидываете, сможете ли меня уложить? — улыбнулась миз Роул. — Думаю, у вас есть все шансы. Вы же бывший десантник.

Алексу потребовалось с полминуты, чтобы сообразить, что она о спарринге.

Вытряхнув из головы неуместные мысли, детектив вернулся к обсуждению.

— Факты входа-выхода установлены по датчику электронного замка? — уточнил он у напарника. Генри кивнул. — Ключ у убитой обнаружен? — Генри покачал головой. — Что по записям внутри здания?

— Там установлена последняя версия СКАМ, — пожаловался напарник.

— Что это и почему так грустно? — уловила общую суть девушка.

— Система Контроля и Анализа Маршрутов, — пояснил Коллингейм. — Стоит бешенную кучу бабок. Программа анализирует изображения с камер и замков офисных помещений и вычисляет пути следования каждого, кто вошел внутрь.

— И что в этом печального? — не поняла китиарка.

— Для каждого работающего введены допустимые маршруты, перечень мест, где он имеет право находиться по рабочим нуждам. К разрешенным также относятся нейтральные территории, типа коридоров и мест общего пользования. В двадцать два — ноль-ноль все маршруты, в которых не обнаружено ничего предосудительного, система удаляет как бесполезные.

— И ни в какие непозволительные места Хельга не заходила, — скорее констатировала, чем спросила Роул.

Генри кивнул.

— Нужно затребовать все маршруты, которые попадают во временной промежуток с десяти-десяти до десяти двадцати, — сказал Алекс.

— Уже, — кивнул напарник.

— Получается, ее убили ради ключа? — как-то разочаровано произнесла китиарка, глядя вникуда.

— Мы пока не знаем, причины для убийства бывают очень разными, — покровительство сообщил Алекс.

— Корыстные побуждения, ревность, месть, покрытие других преступлений, — перечислила миз Роул, не выходя из задумчивости.

Прямо как по учебнику.

— Убийства относятся к нравам или обычаям изучаемых вам народов? — полюбопытствовал Коллингейм.

— К традициям, — ответила девушка и посмотрела на детектива. — Я пытаюсь свести вместе то, что нам известно. Можно, вслух? — спросила она. Алекс кивнул. — Итак, однажды поздним-припоздним вечером Хельга Стоунбридж направляется на работу (зачем, неизвестно), имея при себе два коммуникатора (зачем ей два?). Фонарь возле ее работы не горит (почему и как долго, мы не знаем). С девяти-сорока до девяти-пятьдесяти пяти она находится в здании редакции (что делает, непонятно). Выйдя, она встречает какого-то знакомого (знакомую) (кого — самый большой вопрос), который ее убивает (почему — второй самый большой вопрос) и завладевает ее ключом. С десяти-десяти до десяти-двадцати убийца (зачем-то) проникает в здание. После чего растворяется в темноте. А на других камерах, которые фиксируют выходы из неосвещенного пространства, убийцу нельзя отследить? — поинтересовалась Роул.

— Записи анализируются, но так как необходимо отследить временной промежуток с момента совершения убийства до обнаружения трупа, данных пока нет, — сообщил Генри.

— К тому же убийца мог скрываться в здании редакции до начала рабочего дня, а ключом воспользовался лишь для того, чтобы создать видимость того, что он покинул здание, — высказал предположение Коллингейм. — Я продолжу вашу мысль, — обратился он к китиарке. — Про фонарь запрос в коммунальные службы направлен, но ответ раньше завтрашнего дня мы вряд ли получим. На вопросы о причине убийства нам, возможно, помогут ответить материалы с коммуникаторов Хельги. На остальные мы можем попытаться получить ответ, пообщавшись с коллегами жертвы.

На правах самого старшего и неотразимого, колоть свидетелей поехал Алекс. Генри остался копаться в документах. По прикидкам детектива, данные по коммуникаторам должны были появиться где-то сразу после обеда. Техники всегда работали оперативно. Что в это время будет делать Тайни Роул, не обсуждалось. На взгляд детектива, она могла бы пока сходить куда-нибудь пообедать. Часов на шесть — одиннадцать — двадцать два. Или отдохнуть после перелета в гостинице. Но после того как Алекс похлопал себя по карманам, проверив, что всё на месте, и собрался выходить, китиарка накинула на плечи куртку и потянулась следом. Принципиальных возражений у Коллингейма не было, и поймав несколько завистливых взглядов в спину, он покинул отдел.

Перекусить он планировал на лету. Миз Роул сказала, что ей всё равно, поэтому они зашли на цокольный этаж Управления безопасности Атован-сити, где была столовая, и взяли еду на вынос. Детектив задал маршрут автопилоту и закрепил столик на передней панели. Китиарка последовала его примеру. Ела она очень аккуратно. Прямо образцово. Алекс очень старался не упасть в грязь, но потом понял, что рядом с миз Роул в любом случае будет смотреться как неандерталец в театральной ложе, и расслабился. Он же не чавкает. И рот рукавом не вытирает. Вполне цивилизованный мужик.

Когда с едой было закончено, до места назначения оставалось еще почти десять минут.

— Миз Роул… — начал Коллингейм.

— Можно по имени, детектив.

— Хорошо. Тайни. Почему вы здесь?

— Я здесь, чтобы убедиться, что убийца понес наказание.

— Это ответ на вопрос 'зачем?' Мне интересно, почему. Почему вы? Почему вы бросили свои дела и полетели, сломя голову, сюда?

— Ответы банальны, детектив, — спокойно улыбнулась китиарка. — Я — госслужащая, вхожу в Исследовательский корпус. Это научная организация, которая занимается изучением мира за пределами планеты. То есть, во-первых, на Китиаре точно знали мои координаты, по которым определили, что я нахожусь ближе других. Во-вторых, я являюсь официальным лицом. В-третьих, руководство решило, что в силу своей профессиональной подготовки я могу быть полезна в расследовании.

— То есть вам приказали, — подытожил Алекс. Впереди показались высотки Бизнес-квартала, и он перешел на ручное управление.

— Вы не совсем правильно меня поняли. Вы наверное слышали, что большинство китиарцев во втором и последующих поколениях, проживающих за пределами планеты, стремятся подтвердить гражданство? Не задумывались, почему?

— Низкие налоги?

— И это тоже. Но главное в другом. Если кто-то из нас оказывается в беде, другой обязан помочь. За немотивированный отказ могут лишить гражданства. Впрочем, за немотивированное обращение за помощью — тоже. Но в данном случае это не столь важно. Важно, что любой из нас знает, что он не один. К нему придут на помощь, где бы он ни находился.

— Разве Хельге это помогло? — хмыкнул Алекс.

— Она выбрала свой путь сама, — пожала плечами Роул. — Но я сделаю всё, чтобы найти ее убийцу.

В Бизнес-квартале было не протолкнуться. Время обеда в разных фирмах различалось, чтобы избегать столпотворений, поэтому с полудня — одиннадцати часов — до трех часов дня кто-то спешил в ближайшую забегаловку покушать. Коллингейму пришлось поработать локтями, чтобы пробиться к нужному зданию. Редакция новостей крупнейшего на планете канала галовещания 'Атован-Первый' располагалась на десятом этаже типовой для района двадцатипятиэтажки, какие были втиснуты рядом друг с другом как в патроны в обойме.

От центрального холла этажа, где располагались лифт и выход на лестницу, расходились лабиринты коридоров. Модное нынче ретро — световые указатели на полу — помогли без проблем найти приемную директора. Помещение было просторным, отделанным под дерево и кожу. Стены украшала 'офисная зелень' — растения, выведенные для искусственного освещения. Всё выглядело, будто в какой-нибудь мыльной опере из жизни благополучного Ядра. Бледная секретарша забитого вида терялась на фоне этого великолепия. Но стоило Алексу сделать шаг в сторону двери директора, она тут же обнаружилась. Судя по тому решительному виду, с которым она встала своей тощей грудью на защиту кабинета начальницы, та пугала ее значительно сильнее, чем детектив отдела убийств.

— У миз Монтенегро совещание, — объяснила девушка своё поведение.

— А у нас убийство, — сообщил ей Алекс, демонстрируя значок.

— Хотите, чтобы было еще три? — вежливо поинтересовалась секретарша, явно намекая на него, себя и китиарку, высунувшую нос из-за плеча Коллингейма. Груди нет, а зубки в наличии, отметил детектив.

— Не в настроении? — тихо спросила миз Роул.

— Не то слово. Мне кажется, если бы Хельга ожила, она бы ее сейчас по второму разу бы убила за доставленные неудобства, — шепотом поделилась секретарша.

— Тогда мы подождем, — согласился детектив, присаживаясь на диванчик.

Из коридора в приемную заглянула волосато-бородатая голова всклоченного вида. Секретарша перекрестила предплечья, лишая мужчину надежды. Голова понурилась и исчезла в глубинах редакции.

— Мисс Стоунбридж любили? — спросил Коллингейм. Ожидание — не повод прерывать следственно-розыскную работу.

— Женщины ей завидовали, мужчины вожделели, но поскольку им ничего не обламывалось, считали ее заносчивой сучкой. Так что любовь была всенародной, — ответила секретарша.

— Может, кто-то претендовал на ее эфирное время?

— Детектив, — скривилась девица, — людям творческих профессий свойственно переоценивать себя, однако манией величия у нас никто не страдает. Вклад Вечерней Феи и ее обозрения в рейтинге канала осознавали все, и если бы у нас был кто-то, кто мог хоть как-то близко ей соответствовать, Монтенегро не носилась бы сейчас по кабинету, выдирая волосы, — сообщила она, а потом добавила: — У всех, до кого дотянется.

В этот момент дверь начальницы распахнулась, и из нее гуськом, понурив плечи проследовали семь человек. Они так и покинули приемную: молча, не поднимая голов.

— Можете заходить, — щедро предложила секретарша.

Алекс вдруг почувствовал себя громоотводом во время грозы. Ему даже почудился запах озона. Ничего. У него с собой оружие. Это придало смелости.

Директор редакции новостей, — Амадина Монтенегро, как сообщалось на двери, — восседала за огромным столом. На взгляд, ей было лет сорок-сорок пять. Выбеленные волосы был уложены лучиками, будто ей на голову уложили солнце и залихватски сдвинули его набекрень. Алекс уже видел такое. На голове у Хельги Стоунбридж неделю назад. Что-то подсказывало, что именно тот вариант был оригиналом, а этот — копией. Миз Монтенегро была ухожена, как призовой питбуль. В ней чувствовалась порода и хватка, но красивой или даже просто симпатичной назвать ее было сложно. Темные глаза Амадины метали молнии, а крупноватые челюсти были готовы сомкнуться на его горле.

— Детектив Коллингейм, отдел убийств, — представился Алекс и показал значок.

- Детектив Коллингейм, отдел убийств, — представился Алекс и показал значок.

Дама протянула к нему свою холеную руку с наточенными коготками и проверила его по сканеру. Удовлетворившись данными со встроенного в значок чипа, она приклеила на лицо улыбку.

— Слушаю вас, детектив, и… — взгляд, брошенный Амадиной на китиарку, приязни не демонстрировал.

— Тайни Роул, официальный наблюдатель Китиары, — представилась та и протянула свою идентификационную карточку.

На знакомство с этой информацией миз Монтенегро потратила больше времени, после чего перекривилась так, будто выпила стакан уксуса. Нужно будет почитать ее досье повнимательней. Китиарку это не смутило, она забрала карточку и с привычно невозмутимым видом устроилась за столом для совещаний, примыкавшем к столешнице Амадины. Коллингейм последовал ее примеру.

— Миз Монтенегро, я бы хотел задать несколько вопросов о Хельге Стоунбридж. Знаете ли вы кого-нибудь, кто бы желал ей зла? Возможно, у нее были какие-то недоброжелатели в коллективе? — спросил Алекс.

— У нас замечательный коллектив, — улыбнулась Амадина, и сходство с питбулем усилилось. — Все любили Хельгу. Она была прекрасным человеком и настоящим профессионалом. Ее смерть — невосполнимая потеря для нашего канала.

Чувствовалось, что миз Монтенегро репетировала последнее слово для панихиды. Где-то в воздухе висело 'Она навсегда останется в наших сердцах'. Китиарка тем временем откалибровала свой виртульный компьютер, и погрузилась в него, будто разговор ее совершенно не интересовал.

— В десять часов у мисс Стоунбридж был выпуск. Почему ее никто не хватился?

— Обозрение Хельги 'Беспристрастный взгляд' всегда выходил в записи, детектив. У нас есть дежурная новостная группа, которая обеспечивает прямое эфирное вещание, но мы не имеем право заставлять работать в ночное время всех сотрудников. Профсоюзы бы нас заклевали, — Амадина сложила руки на груди.

— То есть по ночам у вас никто не работает? — оторвалась от своих дел Роул.

— Если работают, то делают это совершенно добровольно, — ответила директорша.

— До скольки работает дежурная группа? — поинтересовался Коллингейм.

— До полуночи.

— А почему никто из них не заметил тело журналистки у крыльца?

— Мы придерживаемся политики безопасности, — с апломбом заявила миз Монтенегро. — Ночную смену развозит аэротакси. Ровно в одиннадцать они все улетели с верхней парковочной площадки.

С крыши, другими словами.

— Вы не знаете, что потребовалось Хельге на работе вчерашней ночью? — спросил Алекс.

— Они иногда… работали по ночам с ее оператором, Джорджем Шелдоном.

— Вы намекаете на то, что между ними были личные отношения? — переспросил детектив.

— Я ни на что не намекаю, — заморозилась Амадина. — Но вчера он точно был на работе. Если кто-то и в курсе ее дел, так это Джорджи.

— Вы не знаете, зачем Хельга Стоунбридж пользовалась двумя коммуникаторами? — Тайни снова оторвала взгляд от пустого места перед собой, и миз Монтенегро снова скривилась.

— У нее было два коммуникатора? — брезгливо спросила директриса, всем своим видом выражая: 'я всегда знала, что она ненормальная', но потом поправилась. — Вообще-то, Стоунбридж недавно меняла номер. Это я знаю. Зачем — не скажу.

— И еще вопрос. Над какими делами работала Хельга в последнее время? — поинтересовался Алекс напоследок.

— Не скажу. Она не докладывала, над чем работала. У вас всё? — Амадина недвусмысленно выставляла посетителей из кабинета.

— Как мы можем найти Джорджа Шелдона? — уточнил детектив.

— Анна вам расскажет. До свидания.

Руки на прощание миз Монтенегро не протянула и до дверей провожать не стала.

По ту сторону дверей их встречала Анна.

— Миз Монтенегро велела проводить вас к Джорджу Шелдону, — строгим голосом произнесла она, пока дверь к начальнице оставалась открытой. Стоило ей стукнуть о дверной косяк, на лицо секретарши вспыхнул нечеловеческое счастье. Причину его Алекс понял довольно быстро.

— Марта, привет! — прощебетала Анна, встретив по дороге дородную даму. — Как дела? Ты слышала Про Майка? Нет? Я обязательно забегу к тебе на обратном пути и расскажу.

— Элис, здорово! Отлично выглядишь, — сообщила она высокой худощавой девице с разноцветными дредами. — Как у тебя с Тони? На обратном пути забегу, поболтаем.

И так всю дорогу. Судя по планам секретарши на обратный путь, Амадине будет доложено, что оператора искали по всей редакции и даже захватили пару соседних этажей. В процессе поиска на них трижды нападали драконы, дважды брали в плен одичавшие киборги и один раз поглотила черная дыра. Анна сделала, что могла, но, увы… надеждам миз Монтенегро не суждено было сбыться, и Коллингейм с китиаркой каким-то чудом остались в живых.

То ли проводница вела их какими-то кружными путями, то ли Джордж Шелдон старался держаться подальше от начальства, но идти к нему пришлось долго. Анна открыла дверь, игриво промурлыкала:

— Жорик, зайка, к тебе пришли, — и уплыла в обратный путь к многочисленным коллегам, страждущим общения.

Жорик оказался высоким сухощавым мужчиной с узким лицом и выделяющимися скулами. Длинный нос с горбинкой придавал ему сходство с хищной птицей. Тонкие губы были поджаты ровно до того момента, как он увидел Тайни. В этот момент его глаза зажглись, а губы растянулись в восхищенной улыбке. Алекс с неудовольствием был вынужден признать, что Джордж Шелдон не лишен шарма, хотя причин для неудовольствия формально говоря не было.

— Вы невероятны! — воскликнул оператор, приблизившись. Он взял китиарку за подборок и повернул ее лицо в профиль и в три четверти. — Невероятны! — повторил он. — Ваше лицо умоляет о том, чтобы его запечатлели. — Он приобнял девушку и потащил в темный угол. Угол внезапно посветлел, а в руках у оператора появилась камера. Он поставил китиарку возле стены, завешанной полотном, развернул за плечи, и отошел на несколько шагов. — Вот так, да. — Мужчина изменил освещение. — А теперь улыбнитесь. Еще. Свободнее! — Тайни улыбнулась Шелдону, и Алекс вновь ощутил неудовольствие.

— Вообще-то мы пришли поговорить о Хельге Стоунбридж, — громко и внятно произнес он. — Детектив Коллингейм, отдел убийств.

— Пожалуйста, говорите, — не оборачиваясь, разрешил оператор, обходя модель с разных сторон. — Снимите куртку, пожалуйста. — Разумеется, эти слова относились к миз Роул. Ветреная особа выполнила просьбу. Интересно, а если Шелдон попросит ее снять футболку? — О-о-о! — в экстазе простонал Джордж. — А теперь уберите заколку. — Девушка подняла руку к прическе, и в следующий момент темные локоны каскадом обрушились ей на плечи. — М-м-м! — Оператор куда-то нажал, и снизу на Роул подул ветер, поднимая волосы. — А теперь закиньте правую руку за голову и повернитесь боком. И немного наклонитесь назад. Еще! И ногу в колене немного согните. Да, вот так!

Алекс почувствовал вполне закономерное, но абсолютно неуместно возбуждение. Они сюда пришли убийство расследовать, а не порнуху снимать.

— Мистер Шелдон, Тайни Роул не модель, а официальный наблюдатель от Китиары, — попытался унять безумие Алекс.

— Очень сексуальный наблюдатель, — поддакнул оператор и поставил к стенке стул. — А теперь, пожалуйста, сядьте.

Китиарка села на него так же, как и в отделе, широко раскинув ноги, уложив предплечья на трубу, выполняющую роль спинки. Искусственный ветер играл с ее волосами. Тайни посмотрела на детектива и ослепительно улыбнулась. Да, наблюдатель от Китиары действительно была исключительно сексуальна.

— Где вы были вчера вечером с половины десятого до половины одиннадцатого, — сурово произнес Коллингейм.

Оператор с явным сожалением отключил вентилятор, подал руку миз Роул и проводил ее к своему столу, усадив на мягкий стул рядом. Алексу досталась видавшая виды табуретка. Сам хозяин кабинета уселся в удобное рабочее кресло.

— Вчера вечером я работал здесь, детектив, — ответил Джордж.

— Кто-то может это подтвердить? — Коллингейм был на взводе и говорил жестко и отрывисто.

— Пару раз я заходил к 'выпускникам', во сколько точно не знаю.

— Видели ли вы в это время убитую?

— Нет. Я ждал ее, но она так и не пришла. Ближе к одиннадцати я вызвал ее по коммуникатору, то Хельга не ответила. Я решил, что она… в общем, кого-то встретила, и уже не придет.

— В смысле? — уточнил Алекс.

— Ну… Хельга была особой… увлекающейся. Она очень любила мужское внимание. И… ни в чем себе не отказывала, — Шелдон растекался, как масло по горячему тосту.

— Она часто меняла мужчин? — конкретизировал детектив.

— Нет. Это случалось редко, но совершенно непредсказуемо.

— Нам намекнули, что вас с Хельгой Стойнбридж связывали личные отношения, — вмешалась в беседу китиарка. — Вы были ее любовником?

— Да. Был. Лет десять назад, когда мы начали с ней работать, у нас был довольно бурный роман, — ответил ей Джордан.

— Вы в прошлом военный журналист. Готовили собственные репортажи. Участвовали в боевых действиях, — продолжила Тайни. Хорошо подготовилась. И главное — когда? Неужели в кабинете питбульши? — Не жалеете, что уши с сольной карьеры в операторы?

— Нет, миз…

— Можно просто Тайни, — улыбнулась китиарка. Смотрите, какие мы демократичные.

— Тайни. Поверьте, работать с Хельгой было интересно. У нее был удивительный нюх на события. Она чувствовала сенсации за милю. Умела появиться в нужное время в нужном месте. И в ненужно месте тоже. Жизнь с Хель была как на вулкане. Я ни о чем не жалею. Мне будет ее очень не хватать.

— Вы ждали Хельгу вчера с какой-то определенной целью? — вернул себе лидерство Алекс. — Хотели о чем-то с ней поговорить?

— Нет, это она хотела о чем-то поговорить. Она позвонил около восьми, спросила, буду ли я ночью — я часто обрабатываю материал по ночам, когда никто не достает дурацкими визитами — и сказала, что у нее есть разговор. Сказала, что ей всё равно нужно подойти на работу, и она заглянет ко мне.

— А какие дела, она не уточнила?

— Нет.

— Вы не знаете, почему у нее было два коммуникатора? — задал Коллингейм следующий вопрос.

— Два? У нее был один. Новый. Второй она потеряла несколько дней назад. Хельга считала, что его украли.

— А почему она не заблокировала номер? — удивился детектив.

— У нее была версия о том, кто это мог быть, и она ждала, когда им воспользуются, чтобы получить статистику исходящих подключений. Со мной своими предположениями Хель не делилась. Вообще, она была очень насторожена в последнее время.

— Над чем она работала?

— Последнее время она крутилась вокруг Брукса, — огорошил детектива Шелдон.

— Сенатора Брукса, — не поверил Алекс. — Неукротимого Ронни?

Оператор кивнул и продолжил:

— Хотя не знаю, на что она надеялась. Учитывая, что материалы по мэру зарубили.

— Поподробнее, — попросил Коллингейм.

— А что 'подробнее'? Три года назад, после крупного скандала, 'Беспристрастный взгляд' перевели на трансляцию в записи. Каждый материал отсматривает — отсматривала, — поправился Шелдон, — лично Монтененгро. Неделю назад Хельга накопала серьезный компромат на мэра. Нецелевое использование средств. Амадина устроила разборки, рвала бумаги, кидалась тяжелыми предметами. В общем, была не в настроении. Пришлось срочно кропать залепуху, чтобы заткнуть эфир. Что бы Хель ни накопала, не думаю, что материалам суждено было бы увидеть свет.

Беседа с оператором была вершиной айсберга, который предстояло одолеть. Нужно было запросить данные обо всех, кто находился в здании в момент убийства, а потом у каждого спросить, не встречали ли они мисс Стоунбридж или Шелдона. Оператора действительно видели. Работники технической группы, отвечающей за выпуск вчерашних десятичасовых новостей, даже примерно смогли вспомнить, когда он заходил — по тем сюжетам, которые шли в тот момент. Увы, это не помогло ни детективу, ни Шелдону — он заходил примерно в половине одиннадцатого. Зато Хельгу не встретил никто. Какими бы дозволенными путями она не перемещалась, делала она это с чрезвычайными мерами предосторожности. Опрос занял добрых три часа. К концу его Тайни с огромным трудом сдерживала зевоту. То есть при свидетелях она держалась, а оставшись один на один с детективом позволяла себе эту маленькую слабость. Алекс должен был отметить, что, учитывая вероятно бессонную ночь полета, нагрузку утреннего приземления, а затем практически полный рабочий день расследования, держалась она изумительно.

— Где вы остановились? — поинтересовался Коллингейм, когда они, наконец, покинули здание редакции.

Зевота всё же прорвалась наружу, и девушка прикрыла рот ладошкой. Она назвала второсортный отель, ближайший к Управлению. Видимо, нашла его автопоиском в аэротакси. Алекс оценил приоритеты: она предпочла близость работы комфорту размещения.

— Давайте, я вас туда отвезу, — предложил детектив. — Вам нужно отдохнуть.

— Я еще вполне бодра, — возразила она и снова зевнула. — Ну, ладно. Не совсем бодра, — призналась китиарка. — Но еще способна работать.

— На сегодня больше ничего интересного не предвидится. Мы с Олдменом будет раскапывать завалы ссылок и номеров с коммуникаторов Стоунбридж, — успокоил ее Коллингейм.

— Поэтому мне бы не хотелось бросать вас. Учитывая объем предстоящий раскопок, — пояснила китиарка.

Алекс от удивления чуть аэрокар не уронил. Ее мучает совесть, что они с Генри будут выполнять свою работу.

— Тайни, я не уверен, что вас разбудит даже двойной эспрессо. А если вы будете продолжать столь же соблазнительно зевать, то усыпите и нас с напарником. Лучше выспитесь и завтра свеженькая приходите. Мы вам обязательно оставим лопату и пару иотобайтов информации, — утешил ее Коллингейм.

Миз Роул улыбнулась.

— Ну, если вы так настаиваете… — согласилась она. — Детектив, как вам показался Шелдон? — поинтересовалась девушка.

— Значительно меньше, чем вам, — не сдержал колкости Алекс.

— Да бросьте. Это у него профдеформации, — отмахнулась Тайни.

— Вам часто приходилось сталкиваться с профдеформациями профессиональных операторов?

— Мне часто приходилось сталкиваться с профдеформациями вообще. И всё же?

— И всё же алиби у него нет, — ответил Коллингейм.

— Как и мотива.

— Вы начали этот разговор, чтобы защитить лапочку Шелдона? — едко поинтересовался Алекс.

— Нет, я начала этот разговор, чтобы избежать неловкого молчания, — невозмутимо произнесла Роул.

— У нас более приятные темы для разговора. Например, вы, — Коллингейм ненавязчиво подрулил к интересующей его теме. — Чем ваша анкета так покоробила миз Монтенегро?

— Не могу быть уверена на сто процентов, но версия есть. Вы знаете, что миз Монтенегро имеет ученую степень по социологии?

— Понятия не имел, — доверительно сообщил Алекс.

— Мне кажется, что в отношениях с Хельгой душу миз Монтенегро этот факт согревал. В конце концов, не всем же быть умными. Кто-то должен быть и красивым.

— А вы?

— А у меня этих степеней три, — проинформировала Тайни между прочим. — Я не хвастаюсь. Поймите, это обязательное условие для Исследовательского Корпуса. Это у Хельги был весьма посредственные способности. А вообще у нас степень считается нормой. Своего рода, квалификационный уровень.

— Другими словами, вы нанесли системе жизненных ценностей миз Монтенегро жестокий удар самим фактом своего существования. Умная, красивая, успешная. Воплощенная мечта. Все мужчины у ваших ног, а миз Питбуль осталась ни с чем.

Роул хмыкнула, оценив прозвище.

— Это ошибочная точка зрения, детектив, — возразила она. — 'Умная, красивая, успешная' для большинства мужчин — воплощенный кошмар. Отношение к Хельге в коллективе — яркая тому иллюстрация. Комплексы заставляют людей смотреть на других сквозь кривое стекло зависти и страха.

— А у вас комплексов нет? — спросил Коллингейм.

— А надо?

— Не знаю. Так принято, — безразлично пожал плечами Алекс.

— А вы примите по-другому. Возможно, новый рецепт вам понравится больше.

Впереди показалась крыша отеля, в котором остановилась незакомплексованая китиарка. Детектив решил, что обязательно проведает ее. В следующий раз. Если Роул под ним заснет, у него тоже могут появиться комплексы.

Алекс до последнего момента ждал сакраментальной фразы: 'Ну как, детектив, была я полезна?', но Тайни лишь нейтрально попрощалась и, потирая глаза, побрела ко входу. Коллингейм направил аэрокар в Управление.

— Где красотка? — спросил у него на входе в отдел Дакбилл.

— Оставил отсыпаться, — признался Алекс и нырнул в свой закуток, пока потрясенные сослуживцы не начали выпытывать подробности.

— А по правде куда ее дел? — поинтересовался Генри.

— Продал.

— Врешь.

— Вру. Хотя директор редакции, миз Монтенегро, думаю, прилично бы за нее отвалила.

— В качестве замены Хельги? — спросил наивный Олдмен. — В качестве подушечки для булавок, — ответил Алекс и вытянул вперед руку, сжатую в кулак. Напарник повторил его жест. Они трижды по счету тряхнули кулаками. Колингейма показал 'ножницы', у Генри выпала 'бумага'. — Ты начинаешь, — констатировал Алекс.

Напарник предвкушающе улыбнулся.

— Ни за что не угадаешь, на чьи изображения вели последние ссылки с коммуникаторов, — заявил он.

— На Рональда Брукса.

— Ты знал, — обвинил его Генри.

— Знал, — согласился Алекс. — То, что один из коммуникаторов завели совсем недавно, тоже. Свидетель заявил, что потому, что первый она не то потеряла, не то его украли.

— Так не честно, — огорчился напарник. — А то, что последние вызовы на старый коммуникатор исключительно из офиса Неукротимого Ронни, тебе тоже известно?

— Нет. Это интересно. Может, на самом деле коммуникатор никто не крал. Может, Хельга хотела, чтобы так думали.

— Рано или поздно о новом номере бы узнали.

— Возможно, ей нужно было время. Что еще удалось нарыть?

— Последний вызов Хельги, за полчаса до убийства, был Джорджу Шелдону, ее оператору. Последний входящий, — уже посмертный, — от него же.

— Это подтверждает его слова, — кивнул Алекс.

— О чем они говорили?

— Если верить Шелдону, жертва хотела с ним что-то обсудить. Без подробностей. Он был на работе. Алиби не подтверждено. Что еще?

— Еще у нас есть нечто очень любопытное, и я пока не знаю, что это.

Генри включил галопроектор. Возле стены появилось трехмерное изображение просторного — судя по масштабам — помещения. Судя по качеству картинки, снимали обычным коммуникатором. Отделка зала была простой, без излишеств: однотонные светлые стены, темный, под дерево, пол. Возле дальней от галографа стены происходило нечто странное: там по воздуху поднимался мужчина. Приглядевшись, Алекс понял, что мужчина поднимался по узкой, почти прозрачной полосе. Тропе к небо. Небо, правда, видно не было, но направление угадывалось. Следующий снимок был еще загадочнее. Та самая узкая полоса, на которой поднимался мужчина, образовывала диагональ к полу и висела в воздухе практически без опоры. Хлюпкой нечто внизу, где полоса крепилась к полу, никак не могло уберечь конструкции от разрушения, а человека — от падения. Однако, нарушая законы физики и вопреки жизненному опыту, человек поднимался.

— Это что за хрень? — полюбопытствовал Коллингейм.

— Не знаю, но смотрится прикольно. Озадачил техников, чтобы те объяснили сию оптическую иллюзию.

— Боюсь, нас ждет разочарование, и техники докажут, что никакой иллюзии нет. А где это?

— Понятия не имею. Ждем мнения уважаемых специалистов.

Увы, ничего, указывающего на место, в старом коммуникаторе не было. Напарники погрузились в виртуальный мир Хельги. Выяснилось, что недавно она отдыхала на одной из курортных планет — Парадизов. За поисками уточнения его и застала ночью. Детектив уснул прямо, над клавиатурой.

Проснулся Алекс достаточно рано. До утреннего совещания у капитана оставалось еще полтора часа. В личном шкафчике у него всегда лежала смена одежды — как у большинства его коллег. Он заскочил минут на пятнадцать в спортзал, чтобы размять затекшие за ночь мышцы, освежился в душе, почистил зубы, побрился, переоделся и почувствовал себя нормальным человеком, готовым к трудовым подвигам. На совещание он заскочил одним из последних. Разумеется, были вопросы о ходе расследования, требования скорейшей работе и напоминания о пристальном внимании общественности. Коллингейм врагом себе не был, поэтому про сенатора и мэра как фигурантов промолчал. Капитан, конечно, не миз Монтенегро, бумаги рвать не будет, но пару добрых слов скажет. Поэтому подозрениями Алекс делиться не стал, лишь вкратце сообщил о ходе дела.

После совещания он заглянул в хозблок за кружкой кофе, и на выходе его таки поймал неуёмный Сай.

— Ну, и как китиарка в постели? Зверь? У них же там матриархат. Небось, любит доминировать? Черное кожаное белье…

— Ошейник, поводок… — продолжил Алекс, отхлебнув из кружки.

— У меня и стек есть, — донеслось от входной двери. У миз Роул просто талант появляться в самый неподходящий момент. Детектив вспомнил слова оператора о Хельге. Возможно, это у них национальная черта. — Не желаете попробовать? — девушка адресовала вопрос побледневшему Дакбиллу.

— Н-нет, в другой раз, — пробормотал он и под смешки зрителей юркнул к себе.

Алекс проводил гостью в свою офисную келью, поставил кружку на стол и помог избавиться от куртки.

— Кофе не желаете? — продемонстрировал хорошие манеры Генри.

— Не откажусь, — с приветливой улыбкой ответила Тайни.

Напарник умчался добывать напиток.

— У вас действительно есть стек? — полюбопытствовал Коллингейм. — Или вы так, для красного словца?

— Конечно есть, — китиарка устроилась на своем стуле поудобнее. Сегодня, разнообразия ради, она села как положено, повернувшись к детективу и уложив ногу на ногу. — А еще жокейка, редингтон и сапоги со шпорами.

— Вот это я понимаю, серьезный подход к ролевым играм, — отдал должное Алекс.

— Причем тут ролевые игры? — удивилась миз Роул. Или сделала вид, что удивилась. — Мои родители держат лошадей.

А вот Коллингейм действительно был поражен.

— Согласно феминистическим поверьям, в результате враждебного мужского правления Китиара была уничтожена дотла. А у вас, оказывается, даже лошади водятся.

— Вас послушать, — хмыкнула Тайни, — так мы до конца веков должны теперь прозябать в бедности и рожать уродов, чтобы сохранить для потомков итог развития патриархальной культуры. Мы действительно были на краю гибели. Доступные полезные ископаемые исчерпаны. Экосистема загажена. Климат нестабилен. Но со временем удалось восстановить биоту и справиться с природными катаклизмами. — Она улыбнулась 'на_этом_всё' улыбкой.

— Кроме того, из ваших рассказов у меня сложилось впечатление, что на Китиаре одни профессора живут. А оказывается, там и простые фермеры встречаются.

— Да, 'простыми фермерами' моих родителей еще никто не называл, — хмыкнула миз Роул.

И тут появился Олдмен с кружкой кофе в руках и щенячье-преданным выражением на лице.

— Огромное спасибо, — расцвела китиарка, будто Гарри ее от смерти спас, и приняла кофе. — Пахнет просто восхитительно.

Выражение лица напарника сменилось на восторженно-влюбленное. Интересно, во что бы превратился отдел убийств, если бы ее генетической специализацией была коммуникация?

— Чем увенчались раскопки в Хельгиных коммуникаторах? — поинтересовалась Роул, сделав глоток из кружки. — И где мой обещанный иотобайт.

Алекс тоже отпил кофе. Один Олдмен, пожертвовавший посудой в пользу дамы, остался не у дел. Галантность не остается безнаказанной.

— Пара иотобайтов. Мы вам оставили про всякие ба…, простите, дамские штучки. Длинные платья, прически, ювелирные украшения, обувь на шпильках и цветы, — обрадовал девушку детектив. — Мы в них точно ничего не понимаем. А вам, возможно, удастся найти следы убийцы.

- Пара иотобайтов. Мы вам оставили про всякие ба…, простите, дамские штучки. Длинные платья, прически, ювелирные украшения, обувь на шпильках и цветы, — обрадовал девушку детектив. — Мы в них точно ничего не понимаем. А вам, возможно, удастся найти следы убийцы.

— Много про всякие ба_простите_дамские штучки? — спросила Тайни, сжимая кружку, будто греясь об нее.

— Да я думал, там и сдохну, — признался Коллингейм.

— А еще что-нибудь интересное было?

Алекс проигнорировал это 'еще интересное' и попросил Генри:

— Покажи лестницу в небо.

— Вот, — включил он изображение.

— Круто, — сообщила китиарка не то про оригинальность конструкции, не то про угол наклона. — И куда вкладываются такие деньги?

— Вы знаете, что это? — оживился напарник.

— Что 'это', я могу только догадываться. Я про материал.

— А из чего 'это' сделано? — спросил Алекс.

— Судя по свойствам, СХП, — заметив недоумение на лицах, она добавила: — Суперхардпласт. Очень дорогой материал, зато невероятно легкий и прочный. Знаю потому, что лет пять назад обсуждался вопрос об использовании его для создания смотровых туннелей, — взглянув на собеседников и, очевидно, догадавшись, что ее не понимают, миз Роул продолжила: — Как известно, Китиара является единственной планетой генетического туризма. Мы — лидеры в области генного моделинга и инжениринга, поэтому многие летят к нам, чтобы родить того, кого хочется, а не того, кого получится. Но медицинские процедуры занимают много времени. Поэтому для клиентов-инопланетников создается индустрия развлечений, чтобы показать товар лицом. Продемонстрировать наши возможности. Например, были созданы парки, в которых живут восстановленные по ДНК древние животные, совместимые с современной экосистемой. Некоторые из них — крупные, опасные, агрессивные хищники. Чтобы понаблюдать за ними в естественных условиях, было предложено использовать смотровые туннели из СПХ. Но так как материал стоит бешенных денег, вопрос был вынесен на всеобщее голосование. Население решило, что безопасность дороже.

— Кони-пони из той же оперы? — уточнил Алекс, дабы убедиться, что правильно понял посыл.

— Да. Китиара всячески демонстрирует экологичность и традиционализм своего продукта. Поэтому у нас приветствуется практика разведения домашних животных, строительство и отделка домов из натуральных материалов и так далее. 'Пони-кони' — хобби моих родителей.

— Я сделал запрос в межзвездную таможню, кем закупался этот материал, — доложился Генри.

Что-то Алекс расслабился. Хорошо хоть напарник не забывает про работу. Детектив на всякий случай запустил общий поиск по суперхардпласту.

— У меня есть одна версия, — припомнились ему слова о нецелевом расходовании средств.

— Я тоже об этом подумал, — кивнул Олдмен. — Но нужно иметь на руках веские основания. Кстати, пришел ответ от коммунальщиков.

Коллингейм зашел в виртуальный репорт-бокс и открыл документ.

— Что там? — полюбопытствовала Тайни.

— Написано, что фонарь отключился в семь сорок две, уже после завершения рабочего дня. Направлять дежурную команду не стали, поскольку проблема не представляла опасности для населения. На тот момент. Фонарь сняли и передали на обследование криминалистам. Те тоже уже отписались. Лампа разбита, судя по сохранившейся части колбы — в результате внешнего воздействия. Следов повреждения самого фонаря нет.

Фонари-прожекторы стандартно размещались на высоте двадцати пяти метров. Добросить до них камушек или разбить из бессмертного оружия уличных подростков — рогатки, было невозможно.

— Время известно, можно грузануть поиск по камерам слежения и опросить свидетелей, если таковые найдутся, — предложил Генри. — Кстати, ответ из таможни уже пришел. Закуплено мэрией, — подтвердил он догадку Алекса.

У Коллингейма тоже появился зеленый маячок в нижнем правом углу рамки монитора.

— А у меня есть адрес, где СПХ используется. Пару дней назад в Управление поступило заявление о краже панели из суперхардпласта.

Коллингейм вытянул кулак. Генри тоже. У напарника выпал 'камень', у Алекса — 'бумага'. Выбор места был за победителем.

— В редакцию едешь ты, — сообщил довольный Коллингейм, у которого всё еще зубы ломило от вчерашних бесед. — Я направляюсь на место кражи. И в офис сенатора заеду, — он ввел запрос адреса и удивленно присвистнул: — Это одно и тоже здание, — сообщил детектив. — А вы куда? — спросил Алекс у китиарки, уже зная ответ.

— Разумеется, с вами, — кивнула девушка.

Детектив как человек, имеющий некоторое представление о хороших манерах, помог миз Роул подняться в транспортное средство, захлопнул за нею дверцу и только после этого сел на свое место. Алекс выбрал оптимальный автотрек к месту назначения и включил приятную музыку. Если вечерок выдастся свободным, можно будет проверить, настолько ли китиарка лишена комплексов, как заявляет. Космолет к взлету готовь с момента приземления, гласит народная мудрость, поэтому Коллингейм охмурительно улыбнулся и повернулся к спутнице для взлетно-подготовительных бесед. Однако миз Роул буквально на пару секунд его опередила.

— Хищения и коррупция, как это ожидаемо, — разрушила она атмосферу романтики в салоне.

— Вот только не надо говорить, что у вас на Китиаре по-другому, — фыркнул Алекс, подавившись заготовленным комплиментом.

— У нас на Китиаре по-другому, — упрямо произнесла Тайни.

— Люди слеплены из другой глины? Лишены человеческих слабостей и пороков?

— Нет, — спокойно улыбнулась собеседница. — Но, во-первых, у нас посты руководителей в сфере государственного и муниципального управления — невыборные должности.

— И что же здесь хорошего?

— У вас легко устроиться на работу в полицию? — спросила китиарка. Явно с дальним прицелом. Настолько дальним, что Алекс не смог его разглядеть.

— Нужно обладать безупречным по части закона прошлым, обязательно иметь хорошие рекомендации с прежних мест, желательно — опыт военной службы. После проверки службы безопасности нужно пройти психологические тесты, экзамен на физическую подготовку и профессиональные навыки, — ответил детектив. В конце концов, это же всё про него, замечательного.

— А как получить повышение?

— Нужно пройти еще более сложное психологическое и профессиональное тестирование.

— Тогда почему людей, которые распоряжаются финансами планеты и вашим будущим, вы выбираете на основе личной симпатии? — спросила миз Роул.

Ответа на этот вопрос у Алекса не было. Он всегда считал, что выборы президента, мэра или сенаторов — это атрибуты свободы. Понимал, что это политические игры и про политтехнологи знал, но всё равно гордился своим правом выбора. Но если вдуматься, любой полицейский окажется порядочным человеком с большей гарантией, чем, скажем, мэр.

— Во-вторых, — продолжила китиарка, — мужчины у нас не имеют права занимать высокие посты на госслужбе.

— Но это же дискриминация! — возмутился Алекс.

— Я против дискриминации по полу, если этот пол мужской, — практически всхлипнула Тайни. — Оставьте, детектив. В вашем мире равенство полов существует только на бумаге. Де-факто у женщины гораздо меньше возможностей, чем у мужчины.

— Потому что мужчины умнее, менее эмоциональны и сильнее как лидеры, — объяснил Алекс.

— Но при этом более склонны к рискованным решениям. Стремятся выделиться всеми способами и доказать собственное превосходство. Отсюда бесконечные реформы, новые законы, перестановки в правительствах, изменения в бюджетах и стремление урвать больше других.

— А женщины истеричны и недальновидны, — между прочим обронил детектив.

— Считается, что женщины более эмоциональны, чем мужчины, — признала миз Роул. — Но в реальности всё дело в воспитании. Мужчин в патриархальном обществе с детства приучают сдерживать проявления эмоций. У нас управлять эмоциями с определенного возраста учат всех.

— Но с тем, что мужчины умнее, вы спорить не будете?

— Более высокий интеллект у мужчин встречается чаще. Это антропологический факт, — согласилась Тайни. Не всё безнадежно у феминисток, отметил Коллингейм. — Но повышение уровня интеллекта было первым приоритетом в генном моделировании на Китиаре. В результате, да, наши мужчины по-прежнему умнее наших женщин. Но наши женщины значительно умнее ваших мужчин. Поэтому вряд ли в вашем понимании их можно назвать недальновидными.

Ладно, пусть женщина тешит себя иллюзиями, решил Алекс. У этих ботаников-генетиков, небось, уровень интеллекта количеством ученых степеней измеряется. В этом смысле, понятное дело, она сейчас самая умная на всём Атоване. И самая скромная, поскольку женщинам не пристало выделяться.

— А почему тогда мужчин не пускают в руководители? — спросил детектив, вместо того чтобы поделиться своими размышлениями.

— Да они и сами не особо рвутся, — неожиданно улыбнулась китиарка. — Это же сплошной регламент и инструкции: что, как, куда, в каком порядке, в какие сроки. Жутко консервативная система. Никакого творчества или инициативы. Нет, мужчины предпочитаются реализовываться в науке и бизнесе, а государством пусть бабы управляют, — без малейшего смущения или обиды в голосе закончила она и подмигнула.

— И не воруют? — саркастически полюбопытствовал Коллингейм.

— Государственные служащие подписывают согласие на тотальный автоматизированный контроль. Отслеживаются доходы и расходы, перемещения, контакты. В случае малейших подозрений в недобросовестности, подключается служба финансовой безопасности.

— Что, прямо мышь не проскочит?

— Не проскочит. Технически это не так сложно, как кажется. Просто у вас на такое сами власти никогда не пойдут. Не для того они пробивались на свои посты, чтобы их потом контролировали. Наши бы, может, тоже не решились на такие крайние меры. Но к моменту становления матриархата ресурсы планеты были до того разворованы, что для выживания стало необходимо исключить саму возможность воровства. А дальше просто сложилась традиция. Кажется, мы подлетаем? — миз Роул указала пальцем в сторону мигающего на управляющей панели зеленого огонька

Здание, в котором находился офис сенатора, располагался с другой стороны Бизнес-квартала. Алекс запоздало подумал, что нужно было всё же вызвать аэротакси. Тогда их высадили бы прямо на крыше. Ему-то привычно протискиваться сквозь потоки местных обитателей и посетителей, а девушке, наверное, не очень приятно, что к ней норовят прижаться со всех сторон. Конечно, удобнее, когда под боком родной драндулет. Хотя не об том удобстве думал Коллингейм, приглашая китиарку в своё транспортное средство. Да чего уж там. Космолет остался, как раньше, нетронутым, и его крутые сопла, покрытые толстым слоем межзвезной пыли, тонко намекали, что до взлета тут пахать и пахать.

Тем временем людской поток принес их к нужному крыльцу типового небоскреба, отличавшего от соседей лишь расцветкой. Строительная фирма-подрядчик, пострадавшая от воровства столь, как выяснилось, ценного материала, работала на престижном девятнадцатом этаже. Офис сенатора располагался еще выше, но это было ожидаемо. Удивительно, что Неукротимому Ронни не удалось пробиться на двадцать пятый. Хотя, возможно, это был популистский ход. Двадцать первый — это уже не плебейство, но, с дугой стороны, скромненько, без излишества. Как и пристало народному кумиру.

Начать решили со строителей. Вдруг найдется какой-то козырь, который бы связал нецелевое расходование средств мэрией и сенатора? Тогда состав преступления будет на лицо. Тьфу-тьфу-тьфу, конечно. Не дай бог. У Коллингейма не было ни малейшего шанса выстоять против такой мощной команды.

Лифт на девятнадцатом этаже не открылся. Выйти пришлось на следующем, двадцатом, искать выход на лестницу и пешком идти вниз. Дверь с лестнцы тое не поддалась. Алекс нажал на переговорную панель и представился. Когда двери распахнулись, он просто остолбенел. Перед ним открылось огромный — наверное, на весь этаж — зал. С момента, когда его фотографировала Хельга Стоунбридж, здесь много е изменилось. На стенах появились широкие трансляционные экраны. В полу отлаживали стулья-трансформеры. Те самые, которые маскируются под обычную напольную плитку, хотя в данном случае маскировка шла под дорогой деревянный паркет. Безусловно, этому помещению предстояло стать одним из самых навороченных конференц-залов планеты. Однако самое впечатление производила трибуна, которая, казалось, висела в воздухе, вознесшись на полом метра на три — настолько невесомой выглядела прозрачная дорожка, что к ней вела. Коллингейм никак не мог избавиться от мысли, что призрачная 'тропинка в небо' должна вот-вот сломаться от тяжести.

В чувство потрясенного детектива привел мужчина в безупречном штатском. Безопасник, видно невооруженным глазом по осанке и манере держаться. Алекс привычно предъявил значок. Страж сообщил что-то в коммуникатор, и на другом конце открылась незаметная дверца, сливающаяся со стеной. Оттуда выкатился мужчина. Его передвижение было сложно описать по-другому, поскольку ширина спешащего не многим уступала небольшой высоте.

— Прошу прощения, — зачастил он, — мне так жаль! Мы так торопимся, мистер сенатор очень недоволен, что мы не укладываемся в сроки, и поэтому я совершенно забыл…

— О чём? — не понял Коллингейм.

— Об этом заявлении! Поднимаете, мы нашли эту доску вчера, на чердачном этаже. Случайно. Видимо, кто-то очень, очень неудачно подшутил.

Лицо мужчины, по всей видимости, администратора, выражало крайнее неодобрение чувством юмора незнакомца. Алекс мог его понять. У бедолаги, наверное, чуть инфаркт не случился, когда он недосчитался материальчика. Ему, небось, лет пять работать на такую 'досточку'.

— Вообще-то мы не по этому поводу, — попытался заставить его умолкнуть детектив. Попытка удалась. В некотором роде. Заискивающее выражение лица сменилось на настороженно-агрессивное. — Мы расследуем дело об убийстве Хельги Стоунбридж. Возможно вы слышали.

— Не только слышал, но и имел сомнительную честь непосредственно общаться, — перекривило администратора. А этого-то с чего?

— Когда это случилось?

— На этой неделе. Ворвалась как вихрь, устроила тут допрос с пристрастием. Даже охрана не сразу успела отреагировать.

— А как ее вообще сюда впустили? — подала голос китиарка.

— Да никто ее не впускал! — поморщился администратор. — Даже не знаю, как так вышло. Наверное, не сработал замок, когда входили рабочие. Но влетело нам всем основательно. Спустя час здесь появился разъяренный сенатор, и я думал, что в живых отсюда никто не выйдет.

— А что же разозлило мистера Брукса? — полюбопытствовал Коллингейм. В прикупе оказалось два туза, которые абсолютно не радовали Алекса в его мизере.

— Эта су… дарыня, — мгновенно поправился 'колобок', глянув в сторону миз Роул, и Алекс отдал должное дипломатическим талантам менеджера, — побежала отсюда нему. Не знаю, что она ему наплела, но явился он мрачнее тучи, и молнии метал не хуже архаичного Зевеса.

— Когда случилась кража? Точнее, неудачная шутка? — уточнил детектив.

— Аккурат два дня назад, — произнес администратор, акцентируя внимание на своих словах загнутым как коготь указательным пальцем. В тот день, когда случилось убийство, отметил Коллингейм. — Мы так полагаем, — будто извиняясь, произнес он. — Пропажу обнаружили вчера, когда дошел черед до завершающих работ с подиумом. На месте не оказалось одной из вспомогательных панелей.

— Она была небольшой? — поинтересовалась Тайни.

— Если бы! — почти простонал 'колобок'. — Два с половиной метра длиной. Пятнадцать сантиметров шириной.

— А как ее нашли? — задал более животрепещущий вопрос Коллигейм.

— Понимаете, ваши из Управления сказали, что по горячим следам панель найти не удастся. Никаких следов или свидетелей не обнаружено. Будут выслеживать через каналы сбыта.

В голосе менеджера слышалось явное сомнение в возможностях полиции, но в отделе краж это была нормальная практика. Как и в случае убийств, осведомители обеспечивали там до пятидесяти процентов раскрытия дел. Надо будет на всякий случай запросить материалы у коллег, подумал Алекс. Слишком много ниточек завязывается в этом месте.

— Директор велел землю рыть, — продолжил толстяк с выражением, будто у него болели зубы. — Предупредил: если не найду СХП до выходных, уволит меня к чертям собачьим. Я в успех не верил, но для очистки совести послал работников осмотреть здание. Представьте себе, панель лежала в тамбуре, который ведет на крышу! На полу, прижатая к боковой стене. Там темновато, а панель прозрачная и матовая, ее практически незаметно было. Нужно аннулировать заявление. Я обязательно сегодня сделаю, — поклялся менеджер, приложив руку к груди. — Желаю вам успехов в поисках убийцы, — поставил он точку в разговоре, всем своим видом показывая, что гостям пора честь знать.

Роул явно намеревалась задать еще несколько вопросов. Неумение вовремя закрыть рот, похоже, было еще одной национальной чертой китиарцев. Но Алекс откланялся и поспешил покинуть помещение. Он предпочитал вести допросы после подготовки. Возможно, после знакомства с тем, что накопали 'кражники', вопросы сами снимутся. Возможно, появятся совершенно другие. А сейчас попусту раздраконивать менеджера не хотелось. Всё же худой мир лучше доброй ссоры.

Стоил дверям захлопнуться за ними, Тайни зашипела не хуже капучинатора. Пришлось делиться в ней продуманной детективной стратегией, которую дамочка не оценила и, наверное, надулась бы в итоге, но впереди показалась дверь с числом двадцать один, и впереди замаячили совершенно другие проблемы.

Офис сенатора не найти было невозможно. При таком количестве указателей промахнуться мог разве что полный дебил. А у Алекса под рукой была умнейшая женщина планеты, практически. Во всяком случае, она так думала. И как минимум с этим тестом на интеллект она справилась.

В приемной сидела очень приятная леди слегка за тридцать. Подтянутая, ухоженная, в полной комплектации, в отличие от приснопамятной секретарши из редакции. Она представилась Сьюзен, ассистентом сенатора, уточнила, по какому поводу явились посетители, и попросила обождать, пока мистер Брукс завершит важный разговор. Из тона было понятно, что неважных разговоров мистер Брукс не ведет в принципе, но он человек открытый и демократичный, и всегда найдет время для любого человека. Как ей удалось вложить столько информации в одно короткое предложение, оставалась удивляться, но, наверное, чтобы пробиться на такую должность, нужно обладать немалыми талантами. Помимо комплектации. Алекс с трудом отвел взгляд от скромного декольте, выгодно подчеркивающего достоинства, скрытые ниже.

Изображения сенатора преследовали посетителей, стоило им шагнуть на этаж. Здесь же можно было полюбоваться на единственный трехмерный портрет в полный рост, рядом с которым любой желающий мог запечатлеть себя в процессе рукопожатия с кумиром. Неукротимый Ронни ослепительно сиял белозубой улыбкой. Своему успеху Рональд Брукс был обязан сверхъестественной харизмой, энергетикой и обаянием. Алекс был натуралом, поэтому относился к сенатору спокойнее, чем женская половина человечества и немногочисленная часть недомужчин, имеющих альтернативные сексуальные воззрения. Однако детектив не мог не признать, что Брукс достаточно привлекателен. Для тех, кого привлекают мужчины. Высокий, почти под два метра ростом. Неплохо сложенный. Он не был красавчиком — лицо портил слишком тяжелый подбородок, крупноватый нос и небольшой шрам на скуле, который, если верить масс-медиа, не был единственным на теле сенатора, и появился, когда еще молодой Ронни участвовал в боевых действиях против пиратов Вольных Секторов, с которыми Содружество вело нескончаемые войны. Вот такой он, обычный народный герой, защитник прав и интересов простого народа.

Алекс в ожидании аудиенции пялился то на сенатора, то на достоинства его ассистентки. Последнему занятию мешали прошмыгивающие мимо сотрудники офиса, которым дама выдавала ценные указания. Выражение, с которым указания принимались к исполнению, выдавали, что ассистент — это вам не секретарша. Женщина обладала здесь определенной властью. Китиарку же интересовали совершенно другие материи. В очередной момент затишья, пока в приемной никого не было, она встала, подошла к фигуре сенатора, но вместо того, чтобы пожать протянутую руку, наклонилась и подняла из-за нее смятый в комок разноцветный листок, по всей видимости, рекламную листовку.

— Что, сильно достаёт? — Тайни протянула бумагу ассистентке, и та быстрым движением выкинула улику в утилизатор.

— Не подумайте, — со смущенной улыбкой произнесла Сьюзен, — он замечательный руководитель. Просто даже самого идеального руководителя в какой-то момент бывает… много.

— Мистер Брукс, наверное, очень требовательный начальник, — сочувствующе произнесла китиарка, докармливая феминистическую тему. — Много приходится работать?

— Это нормально, — возразила ассистентка. — Он тоже работает допоздна. Бывает, приходится и до восьми задерживаться, и до десяти. А если приходится сопровождать мистера Брукса на какой-нибудь прием, то и ночью, бывает, возвращаюсь. Но я не жалуюсь. Мне нравится моя работа.

'И платят за нее достойно', прозвучало между строк. Очень талантливая барышня. Вот уж у кого врожденный талант к коммуникации безо всяких там китиарских технологий. Натур продукт. Алекса взяла гордость за отечественных производителей.

Сьюзен тем временем перевела взгляд на виртуальный монитор типа того, каким пользовалась Роул, и сообщила:

— Мистер Брукс готов вас принять.

Ассистентка вышла из-за стола и распахнула дверь пред посетителями. Алекс пропустил вперед даму и вошел в кабинет. За широким переговорным столом, на великолепном кресле с кожаной обивкой сидел тот самый Неукротимый Ронни. Галовидение не врало и не преувеличивало его достоинств. От мужчины веяло силой, уверенностью в себе и доброжелательностью. Он встал и протянул руку детективу. Пожатие было твердым, но не агрессивным. Рука оказалась горячей и сухой.

— Здравствуйте, мистер Коллингейм. Как идет расследование убийства моей невесты? — спросил сенатор.

Первой, как ни странно, пришла в себя Тайни.

— Миз Стоунбридж была вашей невестой? — спросила она.

Ну, хоть так. Алекс вообще дар речи потерял.

— Миз?.. — уточнил Брукс, расплываясь в кошачьей улыбке. Скорее, тигриной, поправился детектив. Сенатор напоминал Коллингейму мощного, матерого тигра, поглядывающего на молоденькую самочку, по неопытности забредшую на его территорию. Алексу даже почудилось, как этот тигр медленно кружит вокруг нее, похлопывая полосатым хвостом по бокам. Ну да, якобы невеста-то уже мертва.

— Миз Роул, Китиара, — представилась девушка, протягивая руку. Ладонь ребром, для рукопожатия. Попытку сенатора развернуть кисть и потянуть к себе для старомодного поцелуя, Тайни уверенно пресекла. Не иначе, тоже почувствовала похлопывание хвоста?

— Очень приятно. Вы официальный наблюдатель? — продемонстрировал информированность сенатор. — Уверен, под вашим контролем расследование будет проведено надлежащим образом.

На то, что его только что опустили до уровня школяра, за которым нужен глаз да глаз, Алекс решил внимания не обращать.

— Как и когда вы познакомились с вашей невестой? — спросил он.

— Присаживайтесь, миз, — пригласил сенатор, и даже подошел к китиарке, чтобы подвинуть стул. — Детектив, — Брукс указал рукой на другую сторону стола, и сел на свое место. — Разумеется, заочно мы были знакомы давно. Всё-таки, известные фигуры. Но лично не общались. Четыре месяца назад мы столкнулись на Парадизе-5, где отдыхали. Знаете, — Брукс обратился к Коллингейму, — Хельга в жизни производила неотразимое впечатление. Гораздо сильнее, чем то, что ты видишь по галовизору. Я был просто сражен. Отпуск мы провели вместе. Честно говоря, я мало что запомнил из него, кроме номера в отеле, — смущенно хмыкнул он.

Алекс подозревал, что публичные люди, подобные сенатору, не способны смущаться. Но если это было сыграно, то сыграно безупречно.

— А когда вы сделали предложение? — поинтересовалась Тайни.

— Месяц назад.

— И никто не знал? — не поверил Коллингейм.

— Хельга просила держать всё в секрете. Она хотела сделать из свадьбы ярчайшее событие. Чтобы наше бракосочетание отличалось от всех. Она считала, что если мы сообщим о нашем решении, к моменту свадьбы новость затрется. А она хотела потрясти всех.

— Значит, факт помолвки никто подтвердить не может? — уточнил детектив.

— Она носила обручальное кольцо, — уверил Брукс.

— У нее не было кольца на правой руке, — убежденно заявил Алекс. Вечерняя Фея была правшой, и часто жестикулировала во время передач.

— Стоунбридж исповедовала новокатолицизм, — сообщила китиарка. — Они носят обручальное кольцо на левой руке.

Неукротимый Ронни засиял улыбкой, как рождественская звезда на елке.

— Совершенно верно, на левой. У вас очень широкие познания, — сделал сенатор комплимент. Наивный. С тем же успехом он мог бы похвалить выпускника математического факультета за отличные знания таблицы умножения. По сути верно, но масштаб подкачал.

— При ней не было кольца, — сообщил детектив. — Нам потребуется его описание.

Вдруг оно действительно было?

— Обратитесь к Сьюзен. Кольцо заказывала она, — с безупречной улыбкой сообщил Брукс.

Воистину, великие люди на мелочи не размениваются, отметил про себя Алекс. Обручальное кольцо — такая мелочь.

— Расскажите, что за инцидент случился у вас с миз Стоунбридж несколько дней назад из-за конференц-зала на девятнадцатом этаже? — ненавязчиво попросила Роул. Возможно, из женской солидарности. Поскольку улыбка с лица Рональда Брукса исчезла.

- Я не понял, что тогда случилось, — пожаловался он, чуть помолчав. — Началось всё довольно мирно. Хельга поинтересовалась, знаю ли я, что там происходит. Разумеется, мне было известно, что мэрия оборудует там новый зал для проведения презентационных мероприятий. Но почему претензии были высказаны мне, не представляю.

Алекс, как раз, легко мог представить, почему претензии были предъявлены Бруксу. И даже тезисно мог описать их содержание: 'Думаешь, не понятно, что зал — взятка от мэра? Ах, ты не при чем? И зал оказался здесь совершенно случайно? Навороты мэр устраивает исключительно для проведения научных конференций? Что станет с моим имиджем, если всё это станет известно, когда мы поженимся?!' Если, конечно, свадьба действительно планировалась. С другой стороны, сложено предположить, что пусть известная, но всё же простая журналистка, врывается в кабинет сенатора и устраивает разборки. Что-то между ними определенно было.

— Хельга были рассержена донельзя, — продолжал тем временем Брукс. — Кричала. Обвиняла меня непонятно в чём. Отказывалась выслушивать какие-либо аргументы. В итоге выскочила, хлопнув дверью. Даже про свою сумочку забыла.

Краем глаза Коллингейм уловил, как закаменело на этих словах лицо китиарки. Может, предложить ей поиграть в покер? На раздевание. Алекс ее сделает в два счета.

— Сумочка всё еще здесь? — спросил детектив.

— Нет, что вы. Я дал распоряжение отправить ее в редакцию, — сообщил сенатор. — Тогда я был страшно зол, — он потер брови ладонями, а затем поднял усталый взгляд на Коллингейма. — Нужно было самому завести вещи к ней домой и помириться. Но кто же мог подумать, что с Хельгой случится… это.

— Вы пытались связаться с жертвой после ссоры? — уточнил Алекс. Судя по всему, из офиса Хельге названивал сам Брукс. Но нужно было получить тому подтверждение.

— Вызывал по коммуникатору. Но она не отвечала.

Как Коллингейм и предполагал.

— Вы знали, что у Хельги был второй коммуникатор? — поинтересовалась Тайни.

— Второй? А зачем? — удивился сенатор.

— Мы тоже недоумеваем, — влез Алекс, пока китиарка не рассказала больше, чем нужно. — Но совсем недавно миз Стоунбридж завела новый комм и в последнее время общалась исключительно по нему.

— Хотите сказать, что она настолько не хотела со мной разговаривать, что ради этого сменила номер? — помрачнел Неукротимый Ронни.

— Ничего подобного я сказать не хочу. Но следствие покажет, — попытался детектив нагнать страху.

- Надеюсь. Я буду пристально наблюдать за вашими успехами, — ответил той же монетой сенатор.

Сенатор проявил галантность и помог Роул встать. Китиарка позволила за собой поухаживать и с царственной осанкой поднялась.

— Миз Тайни, вам, наверное, интересно познакомиться с нашей планетой? — послал пробный шар Неукротимый Ронни. — Вы никогда не были на рудниках? Бывали под землей?

— Уж куда-куда, а под землю меня пока категорически не тянет, — хмыкнула китиарка. Шар прокатился мимо цели. — Спасибо, мистер Брукс, но даже если бы меня интересовали технологии добычи руды, я сейчас слишком занята.

— Вы считаете наших детективов недостаточно компетентными? — с подозрением в голосе спросил сенатор.

Коллингейм в душЕ ему поаплодировал. Брукс только что попытался разыграть Алекса в своих брачных танцах. Но у Тайни, похоже, предпочитала танцевать под собственную музыку.

— Если бы я считала детектива Коллингейма и его напарника недостаточно компетентными, я бы потребовала их отстранения от дела, — с привычной невозмутимостью ответила она.

Конечно, Алекс предпочел бы услышать: 'Напротив, я считаю Коллингейма выдающимся детективом' или еще что-нибудь в том же роде. Но не худший вариант.

— До свидания, сенатор. Было очень приятно познакомиться, — произнесла Роул дежурным тоном, и по-феминистски протянула руку. В этот раз Брукс не стал ставить себя в неловкое положение и просто пожал ее.

Ассистентка Брукса что-то сосредоточенно вычитывала и правила на своем виртуальном мониторе. Алекс откашлялся, привлекая к себе внимание.

— Миз Хилл, нам необходимо задать несколько вопросов, — уведомил он, когда леди оторвалась от работы.

— Слушаю.

Она отключила гарнитуру, и сложила руки перед собой как образцовая ученица.

— Вы знакомы с Хельгой Стоунбриж? — спросил он.

— Вы про журналистку? Да, я знала ее. Последние несколько месяцев она нередко здесь бывала. Такая нелепая смерть. — Сьюзен поджала губу и горестно покачала головой. — Знаете, я ведь встречалась с нею в тот день. Она была чем-то озабочена. Кто бы мог подумать, что я вижу ее в последний раз.

Она вновь покачала головой.

— А где и когда это было?

Неплохо было бы получить хоть какую-то информацию о последнем дне жертвы, учитывая по комму и памяткам восстановить его невозможно.

— В гипермаркете на Стор-авеню, часов в пять. Если хотите, могу уточнить время по чеку.

— Вырвалась свободная минутка для шопинга? — понимающе поинтересовалась Роул.

— Если бы. Покупала там рубашки для мистера Брукса.

— Это тоже входит в ваши должностные обязанности? — удивилась китиарка.

— О, да. И даже закупка продуктов. Моя задача — сделать его жизнь максимально комфортной, — пояснила миз Хилл. 'За это мне платят деньги', - прочиталось между строк.

— А когда миз Стоунбридж была в последний раз здесь? — уточнил Алекс.

— Не могу вам точно сказать. Иногда она приходила довольно поздно. Сенатор велел сделать ей именной ключ, чтобы она могла беспрепятственно попадать в здание.

Говорящий факт. Что-то определенно связывало Брукса и убитую.

— Вы знали, что они с сенатором были помолвлены? — задала вопрос Тайни. Может, слишком прямолинейно, но для непрофессионала сойдет.

На лице ассистентки отразилось удивление.

— Они были помолвлены? — спросила Сьюзен, чуть наклонив голову. Явный признак интереса.

— Мистер Брукс сказал, что обручальное кольцо заказывали вы, — поставил ее в известность детектив.

— Я периодически заказываю сенатору ювелирные украшения для… разных целей, — не стала спорить миз Хилл. — Хотя, знаете, да. Я вспомнила. Действительно, где-то полтора-два месяца назад я заказывала кольцо с бриллиантом. Мистер Брукс просил что-нибудь неброское, но эксклюзивное. Я выписала кольцо через каталог. Его доставили примерно месяц назад. Может, чуть раньше.

— Вы не видели его на миз Стоунбридж? — осведомился Коллингейм.

— Понимаете, я могла не обратить внимания, — стала оправдываться ассистентка, видимо, осознав, что подставляет босса. — Я вся в делах, она — обычный посетитель, так что я не присматривалась.

— Не расстраивайтесь, — утешил ее детектив. — Мистер Брукс и миз Стоунбридж держали это в секрете, — озвучил он версию сенатора. — Миз Хилл, сенатор сказал, что несколько дней назад убитая забыла здесь свою сумочку, и он попросил вас отправить ее в редакцию. Не подскажете, какого числа это случилось? Уверен, у вас всё зафиксировано.

Ассистентка включила гарнитуру и через пару минут назвала дату неделей раньше убийства.

— Я отправила ее с курьерской службой, — сообщила Сьюзен. — Вам нужна копия квитанции?

— Да, это было бы чудесно, если бы вы мне ее переслали, — улыбнулся Алекс. — Чек из гипермаркета тоже. И все материалы по кольцу, если вам не трудно.

Детектив продиктовал позывные своего коммуникатора.

— Вы случайно не помните, что произошло в тот день между сенатором и Хельгой? — спросила Тайни. — Для китиарки забыть свои вещи — это нонсенс.

— В кабинете мистера Брукса полная звукоизоляция, — произнесла миз Хилл таким тоном, будто ее обвинили в государственной измене.

— Но, может, в поведении миз Стоунбридж в тот день было что-то необычное? — переформулировал Коллингейм. — Постарайтесь припомнить, пожалуйста.

Сьюзен, закаменев, делала вид, что вспоминает. Боится подставить шефа, догадался Алекс.

— Не бойтесь, сенатор нам уже сказал, что они в тот день поссорились, — произнес он, чтобы проверить свое предположение.

Плечи миз Хилл заметно расслабились.

— Вы знаете, да, припоминаю, — проговорила ассистентка. — Она действительно в тот день влетела к сенатору, даже не спросила, занят ли он. Пробыла минут двадцать, а потом вылетела как ошпаренная.

— Огромное спасибо за сотрудничество и неоценимую помощь, — расшаркался детектив, задержав напоследок взгляд на 'комплектации' Сьюзен. — Сообщите, пожалуйста, если что-нибудь еще вспомните по этому делу.

Роул задумчиво молчала. Алекса это вполне устраивало. Ему тоже было чем заняться. Пока они добирались до транспортного средства, Коллингейм отправил по комму три запроса. В курьерскую службу с вопросом о доставке сумочки в редакцию. В единую службу вызова аэротакси на маршруты от гипермаркета, где Хельгу видела миз Хилл. Вдруг Стоунбридж расплачивалась картой, когда его покинула? Тогда можно будет отследить ее перемещения. Тритий запрос ушел судмедэкспертам в морг, чтобы проверили безымянный палец левой руки.

Устроившись на пилотском сидении, детектив стал настраивать маршрут.

— Куда мы летим? — подала голос Роул.

— Пообщаться с коллегами убитой. В связи с нарисовавшимся фактами.

Китиарка пристегнулась на своем кресле и повернула к нему голову.

— Да уж. — Её губы скривились в легкой усмешке. — Зато теперь понятно, почему вы утопали в ссылках на платья, обувь и цветы.

— Ты веришь словам сенатора?

'Ты' выскочило совершенно автоматически. Алекс поймал себя на том, что китиарка незаметно перекочевала для него из разряда 'фиф' в разряд 'коллег'. Как тот же Сай. Несмотря на гадостность характера, с Дакбиллом иногда было полезно перекинуться парой-другой словечек по работе. С другой стороны, желания 'вдуть' Сайрусу у детектива не возникло бы даже в крайней степени подпития, так что пример, может, не самый удачный.

— Почему нет? — Тайни перевела взгляд вперед, где в панорамном лобовом окне открывался вид на Атован-сити. Разноцветные аэрокары роились над свечками высоток. Вся картинка из-за ультрафиолетового фильтра окрашивалась в желтовато-коричневые цвета. Мрачности пейзажа способствовали сероватые тучи. Над городом собирался дождь. А может и снег. Первый снег в этом году. Сквозь прореху в облаках пробивались лучи полуденного осеннего солнца, хотя ощущение было такое, что вот-вот наступит вечер.

— Она же китиарка, — ответил Коллингейм.

— Звучит как оскорбление, — Роул перевела взгляд на детектива и улыбнулась.

— Вы же не заводите семей.

— Да? А почему?

— Я почем знаю? Это вы у нас специалист по обычаям, традициям и мотивам. — Вопрос поставил Алекса в тупик, и от смущения его вновь снесло на 'вы'.

— На Китиаре есть понятия 'семья'. Она просто немного по-другому строится, — ответила Роул.

— Ну да, у вас же идеальное общество. Царит мир и порядок. Отныне и навсегда, в горе и радости, без загулов на сторону… — фыркнул Коллингейм.

— У нас неидеальное общество. Ни одно общество не может быть идеальным, потому что если одному в нем хорошо, то другому будет обязательно плохо. Хотя бы из зависти. Я вообще не об этом.

Что за дурацкая привычка сказать 'а', и не говорить 'б'?

— А о чем?

Китиарка молчала. Детектив решил, что она обиделась, но она заговорила.

— Мы — продукты своей истории. С географией. — Она печально улыбнулась своим мыслям. — Наше нынешнее общество берет корни с момента становления матриархата. О том, чтобы каждая женщина обрела законного мужа, и речи не шло. Мужчин было очень мало.

— Я бы завел гарем, — поделился идеей Коллингем.

— И вновь дать мужчинам власть? Нет. Этого китиарки боялись больше всего. Они пошли по другому пути.

— Банки спермы, — озвучил Алекс очевидное решение.

— Банки — это громко сказано, — хихикнула Тайни. — Так, стаканчики. Мензурочки. Пипетки. Повсеместно внедрялось искусственное оплодотворение, да. И естественное, но внебрачное. Для того чтобы снять этические проблемы, связанные с воспроизводством населения, был принят закон о Принципе Ответственности. На женщину было возложено исключительное право решения о сохранении беременности и последующей ответственности за родившегося ребенка. Соцобеспечение женщин не бросает, но воспитывать за них ребенка не будет.

— То есть мужчине можно трахаться направо и налево, и никаких обязательств? Возьмите меня в свой матриархат, — проникновенно попросил Коллингейм.

— А банку-то вы подготовили? — с привычной невозмутимостью поинтересовалась китарка, и лишь искорки в глубине глаз выдавали, что она шутит. — Через пару поколений соотношение полов выровнялось, — продолжила она. — Но закон отменять не стали. Женщины гораздо серьезней стали относиться к рождению детей. А мужчины могли участвовать в воспитании детей на основании договора о совместной опеке. Фактически, он и заменил на Китиаре институт брака. Договор обязывает стороны заботится о ребенке в равной мере до достижения им совершеннолетия и расторжению не подлежит.

— А если не сошлись характерами? Всю жизнь друг друга терпеть?

— Договор обязывает заботиться о ребенке. На отношения между родителями он не распространяется, — пояснила Роул.

— То есть женщину от развода он не защищает?

— А почему от развода нужно защищать женщину, а не мужчину? — задала встречный вопрос китиарка. — У нее рук меньше? Кора головного мозга по-другому функционирует?

— А она функционирует? — уточнил Алекс.

— Достаточно, чтобы заставить верить мужчин в обратное и повесить на них заботу о себе, беспомощной, — скривилась Тайни. — Взрослые люди сами в состоянии разобраться в своих проблемах. Единственная по-настоящему пострадавшая сторона в разводе — это дети. Они-то точно не причем.

— То есть мужчина не обязан обеспечивать… — на язык просилось 'жену', но детектив в последний момент его удержал, — мать ребенка?

— По умолчанию, именно женщина обеспечивает ребенка согласно нашему законодательству, — ответила девушка. — Мужчина принимает подобные обязательства добровольно. Если он хочет, он может принять и обязательства перед женщиной. Никто не запрещает.

— А оно ему надо?

— Налогообложение для мужчин, не связанных договором, значительно выше, — пожала плечами Тайни.

— Нет в мире совершенства, — тоскливо вздохнул Алекс.

Роул реплику проигнорировала и продолжила как ни в чем не бывало:

— В массовой культуре активно продвигается образ мужчины-отца.

— Умильная картина воссоединения из мыльного сериала: 'Сынок, как ты вырос! Когда я видел тебя в прошлый раз, ты был микроскопическим и у тебя был хвостик', - пробасил Коллингейм.

— Согласно Принципу Добровольности, если мужчина не предпринял мер по предохранению от беременности партнерши, тем самым он выступил как добровольный донор спермы и этого момента теряет какие-либо права на то, что из нее получилось. Назваться отцом он может только после заключения договора.

— Как всё сложно. У вас там вообще мужчины-то водятся? Или разбежались с планеты за ненадобностью? — поинтересовался Алекс, переключаясь на режим посадки. Впереди показалась ближайшая к редакции парковка.

— В юности — разбегаются. А потом многие, набравшись жизненного опыта и шишек, возвращаются.

— Но не все?

— Не все. Хельга, вот, тоже предпочла остаться на чужбине. Жить в патриархальном обществе. По патриархальным ценностям. Из того, что я успела узнать о сенаторе, он весьма удачная партия.

Припарковавшись в ангаре, Алекс направился по уже приевшейся за последние два дня дороге к зданию редакции. На улице значительно похолодало. Коллингейм поднял воротник куртки и пожалел, что не взял шапку. Тучи опустились ниже. Всё же будет снег. Он глянул на спутницу. Та оказалась экипирована удачнее — на куртке был капюшон, который сейчас согревал ее уши. Раньше Алекс просто сказал бы 'повезло'. Теперь же был склонен считать, что выбор модели был тщательно взвешенным решением. Несмотря на феминистический бред о месте женщины в государстве, китиарка не раздражала Алекса. Она умела ненавязчиво молчать и не мешала думать. Когда детектив был настроен именно думать, разумеется. Он проверил коммуникатор. На всякий случай. Вдруг он настолько увлекся разговором с Роул, что не заметил сигнала? Нет, новых сообщений не было. Запросы пока оставались без ответа. Жаль. Особенно огорчало молчание курьерской службы. Коллингейм решил дать им шанс и для начала направился к Шелдону. Ситуация с обручальным кольцом Стоунбридж была какой-то странной. Неправильной. Неужели Хельга действительно ходила с новеньким брильянтов на пальце, и никто не заметил? Даже бывший любовник.

Офисная этика не предусматривает стука в дверь. Но Коллингейм постучал. Ему никто не ответил. Когда он открыл дверь, понял, почему. Шелдон сидел в наушниках и сосредоточено работал. Он водил по столу указательным пальцем с манипулятором, стремительно отстукивая им причудливый ритм. Оператор до такой степени погрузился в работу, что вздрогнул, когда гости подошли к его столу. Он снял наушники и произнес:

— Доброго дня, миз Тайни, — и протянул китиарке руку для пожатия. Потом Джордж повернулся к детективу: — Доброго дня, детектив.

На лице его застыла вежливая улыбка, но не более того. Во взгляде явственно читалось, что гости не ко времени.

— Здравствуйте, мистер Шелдон. Мы отвлечем вас совсем ненадолго, — поспешил успокоить его Алекс. — У нас появилась пара вопросов по поводу убийства Хельги Стоунбридж.

— Слушаю вас, — ответил оператор тоном 'давайте_сюда_ваши_вопросы_и_проваливайте_к_звездной_матери'.

— Я хотел бы, чтобы вы посмотрели список того, что было найдено при убитой, и сказали, что, на ваш взгляд, пропало.

Коллингейм протянул свой комм с отрытым документом.

— Может, вы перебросите его мне? Мне так удобнее будет. — Оператор не горел желанием брать коммуникатор. И делиться с детективом своими ДНК и отпечатками пальцев. Жадный Шелдон. Ай-ай-ай.

— Может, вам и удобнее, — согласился Алекс, — но материалы по нераскрытому делу распространению не подлежат.

Теперь у оператора выбора не было.

— Нет организатора. Она хранила там визитки, кредитки и ключи, — сообщил Джордж, пролистав список до конца. — И Золотого Ключика, — продолжил он.

— Какое-то ювелирное украшение? — поинтересовалась Роул.

Китиарка устроилась на том же гостевом стуле у стола. Она сидела теперь, подперев щеку кулачком. Прямо принцесса у окошка в ожидании прекрасного принца, что спасет ее от страшного дракона. А принц всё не скачет. Алекс огляделся в поисках табуретки. Он тоже посидит. Подождет. Авось, и на его долю чего-нибудь от дракона отвалится.

— Возможно, вам доводилось слышать об универсальной отмычке? — Шелдон успокоился, видимо, смирившись с визитом. — Хельга утверждала, что у нее такой есть. Говорила, ей подарил один из… поклонников, — в его словах слышался яд.. — Какой-то спецслужбовец высокопоставленный.

Алекс действительно слышал о таком девайсе, но считал такие рассказы городской легендой. Вроде Флюктуирующей Черной Дыры, которая могла возникнуть в любом месте, или Вечного Таракана, которого невозможно убить тапком.

— И он работал? — поинтересовался детектив.

— Не знаю, — честно признался оператор, — при мне она никогда им не пользовалась. Говорила, что вещь редкая, и она не хочет привлекать к ней внимание. Якобы, в системах контроля его использование помечается, как безымянный ключ. А это вызовет расследование, и так далее…

'Врала, наверное. Или ей лапшу навешали на уши', читалось между строк.

— Всё остальное на месте? — уточнил Коллингейм.

— Вроде, да.

— Она носила кольца, серьги, браслеты, какие-нибудь другие украшения? — мягко зашла Тайни.

— Изредка, — кивнул Шелдон.

— Нам стало известно, что она была помолвлена, — продолжил развивать тему Алекс.

— Хелли?! Ой, не смешите! Где Хельга, и где серьезные отношения? — вспылил Джордж.

Взгляд Алекса непроизвольно впился в лицо Шелдона. Что-то неправильное было в этой реакции.

— Вы видели на ее левой руке кольцо с бриллиантом? — уточнил он, внимательно следя за мимикой собеседника.

— Мало ли что ей дарили поклонники, — уклончиво ответил оператор.

Действительно. Ерунда какая-то.

— Я бы хотел посмотреть галоматериалы с нею за последний месяц, — озвучил в формате требования детектив.

Джордж несколько мгновений испытующе глядел на Алекса, а потом нажал кнопку на виртуальной клавиатуре, явно запуская материал, который просматривал, когда они вошли. В том самом углу, где недавно позировала Роул, вспыхнуло изображение ее соотечественницы. Она легким жестом поправила прическу, улыбнулась в камеру и пропела нежным голоском:

— Зайчик, готов?

— Минутку, — прилетел голос Джорда из прошлого.

Стоунбридж кокетливо надула губки.

— Хелли, сейчас… — умоляюще произнес Шелдон.

Интонации выдавали, что этих двоих связывало что-то помимо работы. Взгляд Алекса скользнул к рукам журналистки, которые сейчас поправляли юбку на бедрах. Увы, в таком ракурсе ничего не разглядеть не удалось.

— Когда это было снято? — спросила Роул.

Коллингейм чуть не дернулся от неожиданности. Он на какое-то время вообще вырубился, что он пришел сюда не один.

— Две недели назад, — ответил китиарке оператор. — Готово. Мотор. Пошла! — старомодно скомандовал он же из-за кадра.

Эту передачу детектив пропустил. А может, ее и не было, кто знает? Он смотрел на харизматичную журналистку, иногда силой воли пытаясь заставить себя оторвать взгляд от лица, но ниже груди спуститься было сложно. Понятно, почему никто не заметил кольцо, даже если оно существовало. Хотя камера избегала ракурсов, при которых можно было бы разглядеть левую кисть. Или Стоунбридж сознательно ее не демонстрировала.

— Стоп! — приказала Тайни, вновь вырывая Коллингейма из мира грёз. — Можно левую руку крупным планом? Чуть назад. Покадрово. Вот!

Шелдон послушно увеличил. Как заметила? На безымянном пальце Хельги виднелась тонкая сероватая полосочка. Ни намека на камень, чтобы идентифицировать. Перевернуто к ладони? Или такое и было?

— Дальше, — попросил Коллингейм.

Они досмотрели эпизод до конца. Потом второй. На третьем стало ясно, что ничего, кроме ободка, увидеть не удастся. Детектив на всякий случай попросил переслать записи за месяц и взглянул на комм, прежде чем убрать его в защитный герметичный футляр. На экране высветился официальный ответ на запрос от курьеров. Теперь можно отправляться дальше. Алекс встал и попрощался. Китарка тоже. На лице оператора мелькнуло облегчение. Он надел наушники и погрузился в прошлое.

- Какой-то он сегодня… не такой, — заявила китиарка, когда они вышли от Шелдона.

— Задело? — хмыкнул детектив.

Они вышли к офисной развилке. Алекс поискал панель цветовых указателей и выбрал целью кабинет Монтенегро. По полу весело побежали огоньки.

— Какое? — столь же коротко поинтересовалась девушка.

— Что 'какое'? — переспросил Алекс.

— За какое дело? — утончила Роул, сделав вид, что не поняла, о чем речь.

— Проехали, — махнул рукой детектив, но, подумав, всё же решил додавить тему: — Обидно, что тебе предпочли мертвую соотечественницу?

— Просто до слез, — кивнула девушка, но детектив уловил натренированным ухом налет иронии в ее голосе. — И вообще. Странные тут какие-то мужчины… — тоном 'знаешь, подружка…' поделилась Роул. — Один под землю приглашает. Второй предпочитает мертвую женщину живой. Я, конечно, не психиатр. Но, на мой взгляд, проблемы с танатосом на лицо.

— Не у всех. Среди нас есть и нормальные, — намекнул детектив.

'Я, я, например!' — мысленно просигнализировал он.

— Не факт. Возможно, их плохо обследовали, — возразила Тайни и неожиданно подмигнула.

Светящаяся линия впереди сворачивала к знакомой двери приемной. Секретаршу за минувший день никто не откормил, и она всё также бледнела на фоне увитой зеленью стены.

— Добрый день! — Пока Алекс проверял, не появилась ли грудь у церберши питбульши, Тайни успела поздороваться.

— Похоже, уже нет, — буркнула Анна, исподлобья глянув на посетителей.

— Зачем же вы так печально? — посетовал Коллингейм.

— Это я пока оптимистично, — не согласилась собеседница. — По какому вы вопросу? — поинтересовалась она, будто за последние сутки в редакции успели убить кого-то еще.

— По вопросу сумочки миз Стоунбридж, — ответила детектив. — Её — сумочку — неделю назад доставили из офиса сенатора Брукса. И отдали вам. Что вы можете рассказать о её дальнейшей судьбе?

— Ее дальнейшая судьба была легче, чем у ее хозяйки, — сообщила Анна.

С этим утверждением было сложно спорить. На сумке ожогов не обнаружено.

— И что же с ней приключилось? — уточнила Роул. — С сумочкой?

— Я передала ее миз Монтенегро.

— А почему не миз Стоунбридж? — удивилась китиарка.

— Потому что ее доставили из офиса сенатора Брукса, — пояснила секретарша тоном 'что тут непонятного?'

— А есть разница? — невинно поинтересовалась Тайни.

— Это же сенатор Брукс! — Прозвучало почти как 'граф Дракула'. — Никому не нужны проблемы, — добавила Анна скороговоркой, поджала губы и отвернулась в сторону окна.

'Тук-тук-тук', послышалась Коллингейму трель дятла, хотя в реальности Алекс ее никогда не слышал. На Атоване дятлов не было. Во всяком случае, тех, что с крыльями.

— И что же случилось потом? — доброжелательно спросила китиарка.

— Потом было страшное, — восторженным шепотом стала рассказывать секретарша. — Она так орала! Так орала!

— Хельга? — наивно уточнила Роул, и у детектива возникло ощущение, что та осознанно отыгрывает идиотку. Ибо кто бы еще не понял, кто орал.

— Да нет же! — Анна, похоже, приняла ответ за чистую монету. — Миз Монтенегро! — На ее лице промелькнула мечтательная улыбка. Эта история, видимо, была уже не раз пересказана местным кумушкам.

— И о чем же она орала? — Китиарка снова сыграла в 'несознанку', но, увы, секретарша заморозилась.

— Не знаю. — Обитательница приемной вновь поджала губы, отчего стала похожа на сушеную воблу. — Не слышала.

Впрочем, это было уже не важно. О чем орала миз Монтенегро, детектив спросит у нее самой.

Питбульша глядела на вошедших, не скрывая раздражения.

— В чем дело, детектив? Вам делать нечего?! Может, приступите уже к поискам убийцы?! — рыкнула она, и Алекс ощутил, что чудом разминулся с приступом медвежьей болезни.

Я же бывший космодесантник, собрался духом Коллингейм. А питбуль всего лишь ошибка селекции. Не могли же люди вывести такую страсть осознанно? Что такого плохого им сделала бедная зверюшка?

— Именно этим мы в настоящий момент и занимаемся, — сообщил он.

— Вот и занимайтесь. По ту сторону двери моего кабинета! — велела миз директор, указав мощной нижней челюстью в направлении выхода и обратила пылающий гневом взор на документы, разбросанные по столу.

Детектив огляделся в поисках огнетушителя. На крайний случай — детектора пожарной сигнализации. Когда поиски увенчались успехом, Коллинггейм, игнорируя возмущение хозяйки, направился к столу. Тайни молча двинулась следом. Идущие на смерть, приветствуют тебя. Аве Цезарь! Алекс выдвинул стул для китиарки. Затем сел сам, закинув ногу на ногу, после чего спросил:

— О чем вы разговаривали с миз Стоунбридж в день, когда ее сумочку доставили из офиса сенатора Брукса?

Амадина на мгновенье переменилась в лице. Она быстро взяла себя в руки, но выражение, которое промелькнуло у питбульши, определенно было страхом.

— Я не вижу никакой связи между теми событиями и ее смертью, — заявила миз Монтенегро, вскинула подбородок и сложила руки под грудью. Грудью, кстати, природа извинилась перед питбульшей за лицо. Если его так можно было назвать.

— Потому что вы директор редакции новостей. А я — детектив, — напомнил Коллингейм. — Мы можем видеть ситуацию по-разному. Это нормально. Так о чем был разговор?

— Ни о чем. Я отдала ей сумочку и попросила оставить сенатора в покое, — свысока сообщила Амадина.

— А она? — поинтересовалась Тайни с дебиловатой улыбочкой.

— А она заявила, чтобы я не совала нос не в свое дело! — сорвалась директриса. — Безответственная дрянь! Она что, не понимала, что тем самым подставляет всех?! Нас всех!

— Чем? — в очередной раз скосила под дурочку Роул.

— Вы знаете, сколько раз мне приходилось выслушивать ругань от высокопоставленных лиц? Политиков? Дельцов? Медиафигур? — вопросила Амадина, всем своим видом показывая, что простые смертные не вынесли бы тяжких испытаний, выпавших на ее долю. Под 'простыми смертными' подразумевались слушатели. — Да после каждого репортажа! Мне угрожали закрыть канал, скормить меня киборгам, снять с должности… Сколько лестных эпитетов я выслушала в свой адрес. Как много нового узнала о себе. Но Брукс… Брукс — это слишком даже для Хельги. Тут она окончательно потеряла всякий стыд и совесть. Замахиваться на Брукса — это, — тут миз Монтенегро скривилась, — простите, как пИсать на оголенный провод под высоким напряжением: нужно быть полной идиоткой.

Или в изоляционных ботинках, дополнил про себя Алекс.

— Вы знали, что Хельга была помолвлена с Рональдом Бруксом? — спросила в этот момент Тайни с выражением крайней невинности.

Всё-таки бабы — мстительные сучки. Даже те, которые очень умные. Или считают себя таковыми. Лицо Амадины последовательно сначала стало белым, потом — зеленым, как зелень в ее приемной.

— Миз Монтенегро, а где вы были в день убийства с половины десятого до половины одиннадцатого вечера? — полюбопытствовал детектив.

Цвет лица питбульши в очередной раз изменился. Теперь на красный.

— Вон! — вскочила со своего кресла она, пальцем указывая направление. — Убирайтесь вон! В следующий раз я буду разговаривать с вами только в присутствии адвоката!

— Большое спасибо за содержательную беседу. До следующей встречи, — вежливо попрощался Коллингейм.

Амадину трясло. Еще до того, как посетители покинули ее кабинет, миз Монтенегро абсолютно не светским жестом вытерла ладонью пот со лба и сделала движение в сторону коммуникатора. Но практически сразу опустила руку. Хм. Значит, намеревалась звонить не адвокату.

Стоило двери за ними захлопнуться, как Тайни поднялась на носочки и прошептала Алексу на ухо:

— Я правильно поняла, что алиби у нее нет?

Волоски у него на затылке встали дыбом.

Как выяснилось, шоу не закончилось. Миз Роул вошла в роль. Отлепившись от Алекса, которому после этого почему-то сразу стало холодно, она обратилась к секретарше:

— Анна, я хотела задать вам один приватный вопрос? — Тощая хозяйка приемной подобралась, как гончая перед прыжком. — Вы не замечали, — продолжила китиарка, понизив голос, — у Хельги незадолго перед смертью не появлялось новых украшений? Может, колье, браслеты, кольца?

Гениальный ход! Если кто и заметил украшение, так всевидящее око Анны. Секретарша огляделась, как секретный агент на явке, и так же тихо ответила:

— Вы знаете, да. На левой руке у нее было кольцо. На безымянном пальце, — сказала она, с трудом сдерживая возбуждение. — Я вам даже более того скажу: оно было с бриллиантом. Хотя Стоунбридж всегда носила его, повернув камнем внутрь.

— Да вы что! — восхитилась Тайни, присела на стул для посетителей возле стола секретарши и подалась вперед. Анна важно кивнула, подчеркивая исключительную ценность и вообще исключительность выданной информации. — А не знаете, кто его подарил?

— Нет, — Анна вновь огляделась — видимо, этот жест был у нее в крови. — Но, судя по тому, что с рабочего аккаунта она копалась в белых перчатках и туфлях, она надеялась, что там всё всерьез. Представляете, в ее-то возрасте! — в интонациях звучало: 'непонятно на что надеялась эта старая перечница, но должна же женщина на что-то надеяться…'

— У вас есть возможность отслеживать рабочие аккуанты? — не удержался Коллингейм.

— Кто-то же должен контролировать, чтобы люди занимались на работе работой, — с видом оскорбленной невинности ответила секретарша.

'Тук-тук-тук', - вновь послышалось Алексу.

— Это очень ответственная миссия, — поддержала Анну китиарка. Детектив не стал бы ставить на искренность данного заявления. — А, может, кто-нибудь знал, на кого надеялась Хельга?

— Увы. — Вот это было совершенно искренне. — Хотя некоторые полагали, что это Шелдон. Но Джордж на пять лет ее моложе! И давно с нею в исключительно деловых отношениях, — убедительно заявила секретарша. Правда, непонятно, кого она хотела убедить.

Как порой удачно ошибается наблюдательность в угоду желаниям наблюдателя, отметил про себя Коллингейм.

— И вообще, он не из тех, кто дарит бриллианты, — закончила секретарша. От фразы несло горечью личного опыта.

Как, наверное, непросто жить в серпентарии.

Первым делом, покинув приемную, Алекс направил запрос на исходящие вызовы миз Монтенегро. Когда в юности Коллингейм мечтал о работе детектива, ему виделось, как он преследует преступников, пуляя в них из лазера. Или как он, раскинувшись в удобном кресле с трубкой-имитатором (курение на Атоване было запрещено), напрягает серые клеточки дедуктивным методом. Вся работа детектива — сплошные запросы. Порой ему казалось, что на место преступления Коллингейма и его коллег выгоняют исключительно, чтобы они себе попу шестидесятого размера не насидели. А это чревато увеличением расходов на служебную форму. К слову, форму Алекс надевал только по большим праздникам. В будни им разрешалось ходить в гражданке. Не иначе, как тоже из государственной экономии: форму им выдавали. По предыдущим запросам была тишина. Бюрократический аппарат в действии. Детектив спит — служба идет.

Алекс не единственный, кто сейчас копался в коммуникаторе. Когда они добрались до аэрокара, Тайни бесстрастно попросила:

— Детектив, пожалуйста, отвезите меня в отель.

Пожалуй, слишком бесстрастно. Словно на лицо Роул была натянута маска.

— А как же вечерние бдения над контактами миз Стоунбридж? Персональная лопата? Два личных иотобайта?

Не надолго же у китиарки хватило рвения. А он-то уши развесил…

— Мне правда очень жаль, но обстоятельства требуют моего присутствия в другом месте, — с нажимом произнесла миз Роул.

— Увы, следственные действия вас ждать не будут, — заметил Алекс.

— Значит, придется нагонять.

Китиарка почти не смотрела в сторону Коллингейма с начала разговора. Интересно, куда она намылилась? Брукс высвистал шахты посмотреть? Детектив отлично знал, в какие 'шахты' желал бы наведаться сенатор. Там вполне можно было бы опустить лекцию о современных методах добычи полезных ископаемым на Атоваре. И вообще слова.

— Детектив, я понимаю, как это выглядит с вашей стороны, но убийство Хельги — не единственная причина, по которой я здесь нахожусь, — продолжила Тайни.

— То есть вы и так летели на Атован, когда пришла информация о ее смерти? — уточнил Коллингейм.

Роул кивнула. И стоило ли разводить хороводы с песнями про взаимовыручку китиарцев?

— Ну что ж, миз, не смею задерживать, — закончил он.

Подумаешь. Работали же они до этого вдвоем с напарником? И в этот раз справятся.

Алекс доставил китиарку до отеля. Она попрощалась и быстрым шагом направилась ко входу. Куда бы Роул ни собиралась, она спешила. Коммуникатор Коллингейма взыкнул, информируя о сообщении. Пришел ответ на запрос об исходящих Монтенегро. Сразу после ухода детектива и Тайни питбульша связалась с мэром. Дело, которое изначально дурно пахло, стало откровенно смердеть. Неприятности окружало его кольцом, которое с каждым шагом сжималось всё плотнее.

В отделе его одинокое появление без комментариев. Видимо, боялись внезапного появления китиарки. Алекс понимал коллег. Выглядеть непристойно в глазах хорошенькой женщины не хотелось. Тот факт, что они в самом деле непристойно себя вели девяносто пять процентов времени, ничего не менял. Детектив на ходу скинул куртку и повесил ее на гостевой вешалке в родном закутке. Генри, вперившийся в монитор, в знак приветствия молча поднял руку в салюте. Не отрываясь от происходившего на экране. Совсем от лап отбился. Никакого уважения к почтенным сединам.

Коллингейм вытащил из ящика кружку и пошел за кофе. Когда он вернулся, в закутке ничего не изменилось: Генри пялился в монитор, Роул не объявилась.

— Как успехи в редакции? — обратился он к Олдмену.

Ароматный кофе обжигал губы горечью и согревал руки. Как хорошо в теплом помещении на любимом кресле.

— Никак. Я туда не ездил, — признался напарник, отдирая взгляд от рамки и щелкая манипулятором. Сериалы он там смотрит, что ли?

— И-и-и?

— Решил не тратить время впустую. Обработать материалы с камер внешнего наблюдения, чтобы составить список тех, кто входил и выходил в здание редакции и соседнее незадолго до выстрела и после. Чтобы сузить круг тех, кого нужно допрашивать.

— И-и-и?

— И очень интересную штуку обнаружил. — Генри притянул гостевой стул, приглашая Алекса сесть рядом. Стул был не такой удобный, как кресло, но детектив мужественно в него перебазировался. После чего Олдмен запустил видео.

В вечерних сумерках на крыльцо медленно поднималась девушка в очень знакомой куртке. Почти такой же, какую приобрела Тайни: теплая, с пушистым капюшоном, крой-унисекс, скрывающий особенности фигуры. Только расцветка другая — в более светлых, серо-голубых тонах. Именно в эту куртку была одета убитая. Лица видно не было, поскольку съемка шла со спины.

— А когда выходит? — поинтересовался Коллингейм.

— Минут через пятнадцать, — Генри запустил запись. Зябко спрятав плечи и опустив голову от ветра — а может, и с другими целями, — девушка пошла в сторону, противоположную от камеры.

— Лицо где-нибудь видно? — уточнил Алекс, предугадывая ответ.

Генри отрицательно покачал головой.

— Данные ключей?

— Оба раза она входила в открытую кем-то дверь, — ответил напарник.

— Значит, нужно допросить этих людей.

— Скорее всего, они ничего не запомнили.

Действительно. Алекс тогда, возле трупа, удивился было простоте одежды жертвы. А потом решил, что Хельга не прошла мимо модного тренда. А теперь ему подумалось, что выбор одежды очень удачно скрывал Стоунбридж на улицах. Всё-таки медийная супер-звезда. Ее явно узнавали. Бы. Если бы она не умела становиться невидимкой. Детектив вновь отметил сходство выбора Роул и Стоунбридж. Желание стать незаметными или ностальгия по военной юности?

— Выходит, она сама разбила фонарь? — продолжил Генри.

— Возможность для этого у нее была. Выходит, да. Не рой яму другому, не то сам в нее попадешь.

С кем хотела увидеться журналистка? Кому готовила теплую встречу в темном переулке?

Коммуникатор опять взыкнул. На этот раз дважды. Синхронность проявили техники и патологоанатомы. Пришла вторая часть данных о соединениях миз Монтенегро и сообщение о том, что на указательном пальце убитой найдена остаточная металлизация по платине. Следы незначительные, срок носки украшения не превышал один — два месяца. Кольцо было снято очень аккуратно. Никаких, даже незначительных гематом не обнаружено. Может, сама сняла? Хотела вернуть? Возможно, кольца при ней вообще не было? Может, она его вернула дарителю? Или хотела вернуть?

— Но это не самое интересное, — сообщил напарник.

Коллингейм допил кофе и вопросительно посмотрел на Генри. Тот поколебался с полсекунды, и запустил другой файл. С того места, где закончил его смотреть. И Алекс понял, почему Олдмен так бегло с ним поздоровался. Съемка велась из окна. Сомнений в личностях натурщиков не было. Качество записи было очень высоким. Судя по расслабленности и игривости партнеров, занимались они подобными шалостями не в первый раз. На Стоунбридж была кепка патрульного, синий корсет с открытой грудью, ремень, на котором висели наручники, и форменный галстук. Ниже виднелся край чулков. Увидеть большее мешала мебель. Сенатор стоял лицом к стене — точнее, щекой к стене, что давало возможность его идентифицировать — руки за голову. Его рубашка была снята. На спине Брукса действительно были шрамы, сми в кои-то веки не соврали. Стоунбридж постучала по пятой точке сенатора, призывая развести ноги шире, а затем притупила к личному досмотру. С пристрастием. Который продолжила, уже лишив подозреваемого брюк и развернув лицом к зрителю. Большая часть подробностей была скрыта головой Хельги, но даже того, что было видно, хватило, чтобы Алекс порадовался отсутствию Роул. Какими бы ни были его намерения, на данном этапе он не был готов к совместному с нею просмотрю порно. События в кадре развивались. Подозреваемый — или преступник, Алекс не смог точно определить роль сенатора, — совершил нападение на полицейского при исполнении. Он уложил журналистку животом на стол и защелкнул наручники, зафиксировав ее руки за спиной.

— Так. Вырубаем, — хрипло произнес Алекс. — Нам еще работать, — он откашлялся и продолжил почти нормальным голосом. — Как-то нужно себя заставить.

Он сгонял за новой порцией кофе, чтобы прийти в себя и усмирить физиологию.

— Где взял? — спросил детектив у Генри, вернувшись в свое кресло.

— Там больше нет, — ответил тот.

— Мне и этого хватило. Спасибо, — фыркнул Алекс. — А если серьезно?

— Пришел доступ на одну из последних ссылок убитой. Была загружена утром в день убийства.

— Хо-хо. Код камеры установить удалось?

Хвала безопасникам прошлого, уже несколько веков цифровые камеры были оборудованы кодом распознавания. Это значительно облегчало жизнь полиции.

— Удалось установить не только код камеры, но и личность ее владельца, — со рвущимся сквозь надутые щеки триумфом произнес Олдмен.

— Дай угадаю. Это Джордж Шелдон? — как бы между прочим произнес Алекс, потягивая напиток. На этот раз — со сливками.

— Так нечестно, — обиделся Генри.

— Почему? Это был самый очевидный вариант. Вопрос, зачем он снимал?

— Вуайерист? — предположил напарник.

— Не похож он на тех, кто довольствуется ролью наблюдателя, — возразил Алекс, припомнив свои ощущения от общения с оператором. — Шелдон явно предпочитает действовать.

— Шантаж? — сделал еще одну попытку Олдмен.

Коллингейм пожал плечами. Версия неплохо ложилась в общую канву фактов. Во всяком случае, она объясняла скоропалительную помолвку и возможный мотив убийства. Таинственную панель к ней прислюнявить не удавалось, но не факт, что эти два события были связаны. Совпадение — еще не закономерность. Ведь даже хваленая интуиция Алекса, которая сейчас вопила, что всё не просто так, порой заблуждалась.

— Зачем гадать, если можно спросить? — задал детектив риторический вопрос.

Он поднял материалы по последним водящим Стоунбридж и набрал комбинацию цифр и букв, обозначавших абонента. Как такое можно выучить? Особенно, если нужно знать позывные не одного, а многих пользователей.

— Сенатор Брукс слушает, — отозвались на том конце эфира.

— Господин сенатор, детектив Коллингейм беспокоит. Вы случаем не в офисе? — уточнил Алекс.

— Случаем в офисе, — не слишком гостеприимно отозвался Брукс.

— Можно подъехать? У меня к вам приватный разговор.

Получив согласие, Алекс стал собираться.

— А я? — возмутился напарник.

— А ты будешь искать еще что-нибудь интересное, — тоном заботливой мамы-козы, наставляющей семерых козлят, ответил Коллингейм.

— Типа, вторую серию? — сморщил физиономию Генри.

— Это вряд ли, — безжалостно отрезал детектив. — Дважды джек-пот не срывают.

Офис Брукса обезлюдел. По дороге Алексу попались от силы человека три. Но в приемной он обнаружил миз Хилл, сосредоточенно стучавшую по видимым только ей клавишам со скоростью пианиста экстра-класса. Она подняла голову на шаги.

— Меня ждут, — сообщил детектив.

Сьюзен оторвала симпатичную задницу от офисного кресла и продефилировала до двери шефа.

— К вам детектив Коллингейм. — Из кабинета послышался баритон Неукротимого Ронни, но слов Коллингейм не разобрал. — Кофе подать? — поинтересовалась ассистент.

Ответ сенатора Алекс тоже не расслышал. Однако Сьюзен отодвинулась от двери и впустила его.

— Детектив, будете кофе? — светским тоном поинтересовался Роналд Брукс.

— Нет, благодарю. Еще одна кружка, и взлечу с третьей космической.

— День не задался? Где ваша напарница, кстати? Я надеялся ее увидеть.

Риторическое замечание про день, детектив решил пропустить и ответил лишь на вторую часть реплики.

— Я тоже, — признался он. — Но, увы, Тайни, — продемонстрировал он близость с китиаркой, — решила доверить расследование специалистам. — 'Как вы и советовали', злорадно закончил Коллингейм про себя. — И это очень кстати. Потому что причина моего здесь появления деликатного свойства.

Брукс покосился на дверь. Видимо, он на кофе согласился и теперь ждал Сьюзен. Мудрое решение. В присутствии миз Хилл демонстрировать порно тоже не хотелось. Особенно учитывая то, что в главной роли — ее работодатель.

— Как идет расследование? — поинтересовался сенатор, заминая повисшую паузу.

— Понемногу продвигаемся. Мы разрабатываем несколько направлений. Одно из них я бы хотел с вами обсудить.

— Я догадываюсь, что вы не в шахматы со мной поиграть прилетели, — буркнул Рональд и вновь бросил недовольный взгляд в сторону выхода.

Сьюзен не торопилась. Любопытство — не порок, прокомментировал про себя детектив. Девушка надеялась услышать что-нибудь из разговора, не иначе. Наконец, дверь приоткрылась, и в кабинет втекла миз Хилл. На крохотном разносике стояла малюсенькая кружечка кофе с микроскопической ложкой и парой печенюшечек. И это было расставлено как по линейке — стопроцентный глазомер Алекса не обнаружил ни одного отклонения от золотой пропорции в положении каждого предмета.

Брукс нейтрально поблагодарил сотрудницу, но по мелькнувшему на лице ассистентки испугу, детектив понял, что это предвестник грядущих разборок. Стоило двери закрыться, как сенатор бросил на Коллингейма нетерпеливый взгляд. Тот положил комм на стол, запустил режим миди-галопроектора и ткнул пальцем в середину файла. Над столом возникло изображение уже знакомой Алексу комнаты. То, что в ней происходило, придавало прозвищу 'Неукротимый Ронни' совершенно иной смысл. Пару минут сенатор наблюдал за событиями, а затем прервал демонстрацию.

— Откуда это у вас? — спросил он.

Увы, гарантировать, как Генри, что там больше ничего нет, детектив не мог.

— От преданного поклонника, — сформулировал Алекс.

— Подонок, — фраза была адресована не детективу. И, по всей видимости, личность оператора для Брукса загадки не представляла.

— Вас шантажировали этим?

— Издеваетесь? — с насмешкой поинтересовался сенатор. — Вы всерьез прополагаете, что этим, — на последнем слове был особый акцент, — меня можно шантажировать?

Алекс был вынужден признать правоту Рональда Брукса. Вряд ли бы его реноме пострадало, если бы файл стал достоянием широкой публики. Скорее наоборот, популярность сенатора подскочила бы до небес. Особенно, среди одиноких дам. И недомужчин. Хотя и нормальные мужики прониклись бы к главному действующему лицу уважением.

— То есть раньше вы ничего подобного не видели, и ваше предложение миз Стоунбридж с ним связано не было? — уточнил Коллингейм.

— Не могу сказать, что не видел, — произнес сенатор. — Даже участвовал. Но не предполагал, что являлся при этом галозвездой.

Ирония стерлась с его лица. Брукс помолчал. А затем попросил:

— Детектив, оставьте мне запись. На память.

Повода отказать у Алекса не было. И в чем-то он сенатора понимал. Как мужик мужика. Но на душе от просьбы остался неприятный след. Почему-то не так Коллингейму представлялась память о любимой девушке.

Попрощавшись, детектив направился к своему аэрокару. Огромное опустевшее здание вызывало неприятный холодок по спине. Вряд ли кто-то еще оставался на работе в такое время. Разве что охрана сенатора, где-то скрывавшаяся от глаз публики.

Алекс размышлял о Хелен. Какой она была на самом деле? Что ею двигало? Это могло бы помочь определиться с мотивом убийства.

Сексуальный голос Вечерней Феи с легкой бархатной хрипотцой пробирал до дрожи. Идеальная фигура. Безупречное лицо. Обаятельная улыбка. Алекс мог закрыть глаза и представить журналистку в мельчайших деталях. Теперь — даже без одежды. Но эти знания не давали ему никакой информации о том, что скрывалось за шикарным фасадом.

Хельга окончила престижный университет, подтвердила гражданство Китиары и направилась в Дальнюю Дыру Глубокого Космоса — на Атован. Планету, которую даже не найдешь на стандартном астрономическом атласе. Одна. Без поддержки своих соплеменников. Зачем? К любовнику? По заданию своего правительства? Паранойя закрутила Алекса, как позёмка дорожную пыль. К сожалению, подробности первых лет жизни китиарки на Атоване детективу были недоступны. И какими бы ни были причины ее прилета на планету, интереснее, почему она осталась.

Стоунбридж делала весьма неплохие (на непрофессиональный взгляд Алекса) и довольно опасные (на его профессиональный взгляд) аналитические обзоры. Программа Вечерней Феи привлекала Коллингейма не только самой Феей, но и объемным взглядом на события. Она умела связать в единую систему, казалось бы, разрозненные факты и сделать нестандартными выводами. Однако ее мужское окружение: что Шелдон, что Брукс, видели в ней лишь сексуальный объект. Во всяком случае, так она себя позиционировала. Алекс вспомнил гало-запись у оператора с явными эротическими провокациями со стороны журналистки и слова сенатора о том, что тот провел отпуск в постели. Судя по записи, сделанной Шелдоном из окна, занимались они там явно не обсуждением последних законодательных актов.

Отношения между оператором и Хельгой детективу тоже были не понятны. Если китиарка приняла предложение сенатора и планировала свадьбу, зачем травить душу напарнику? Вряд ли отношение Джорджа было для нее секретом. Как к ней попала последняя запись их показательного выступления с Бруксом? Не о ней ли хотела поговорить убитая с Шелдоном в вечер своей смерти? Зачем ей потребовалось разбивать фонарь?

Почему Стоунбридж не хотела рассказывать о готовящемся бракосочетании? Судя по реакции Монтенегро на новость о помолвке Хельги с сенатором, эта информация сняла бы массу проблем. Может, она не доверяла жениху и боялась оказаться брошенной за два дня до свадьбы? Или хотела оставить себе возможность соскочить? При этом вряд ли журналистка не знала, какие бурные обсуждения идут за ее спиной. Было что-то демонстративное в том, чтобы развернуть бриллиант внутрь. Будто она говорила: 'Вот, смотрите, у меня есть обручальное кольцо. Но кто мне его подарил, я не скажу. Ходите теперь и мучайтесь'.

Вопросов было больше, чем ответов. Как минимум, на порядок.

Алекс ждал утра, чтобы увидеться с Тайни.

Разумеется, для обсуждения личности Хельги Стуонбридж.

На следующий день Алекс проснулся совершенно вымотавшимся. Во сне он преследовал девушку в серо-голубой куртке военного кроя. Казалось, вот догонит, но она скрывалась в толпе, мелькая поднятым капюшоном где-то далеко впереди. Только под самое утро Коллингейму удалось настичь беглянку. Детектив рванул ее к себе за плечо, но вместо лица Хельги Стоунбридж увидел… Тайни. Лицо китиарки было удивленным. 'Алекс?..' — спросила Роул, будто не убегала от него всю ночь.

Коллингейм доплелся до кухонного отсека, поставил на авторазогрев пачку сбалансированного белкового завтрака и побрел в санблок. Под прохладным циркулярным душем остатки сна тут же стекли в канализацию. Алекс надеялся, что замкнутый цикл не вернет их потОм ему же обратно. Сновидения почему-то оставили неприятный осадок.

Растеревшись жестким полотенцем и перекусив, детектив решил не тратить время зря, и отправиться к Шелдону прямиком из дома. Он и так целую ночь на миз Роул потратил. К тому же прямой мужской разговор показался Алексу лучшим решением. Сообщив напарнику, что приедет чуть позже, он направился по уже знакомому маршруту в редакцию новостей 'Атована-Первого'. Джорджа детектив обнаружил на рабочем месте. Красная сеточка сосудов в его глазах и отекшие веки сказали Коллингейму, что ночные догонялки с китиаркой — не худший способ ночного времяпрепровождения.

— Над чем вы теперь работаете? — участливо поинтересовался детектив у оператора.

— Монтирую не вышедшие в эфир материалы с Хель, — ответил тот, погруженный в работу.

— Так вроде же эротика к показу на центральных каналах запрещена? — Алекс изобразил недоумение.

Шелдон оторвал взгляд от монитора.

— Вы о чем? — спросил он.

— Я о частных записях, сделанных вами из окна квартиры напротив Хельгиной, — охотно пояснил Коллингейм, усаживаясь на стул, где обычно сидела китиарка. Место оказалось гораздо удобнее табуретки, и Алекс еще раз похвалил себя за то, что не взял Роул с собой.

Нужно отдать должное Шелдону: после минутой паузы на обдумывание, тот смутился.

— Откуда вы знаете? — задал он вопрос, отводя взгляд.

— От Хельги.

Вытянутое от природы лицо оператора, казалось, удлинилось еще сильнее.

— А она-то откуда узнала?

— Вы это у меня спрашиваете? — полюбопытствовал Алекс, любуясь гаммой эмоций на физиономии Шелдона.

— Но как-то же вам удалось узнать у нее про запись, — саркастически заметил Джордж, взяв себя в руки.

— Нам помог ее коммуникатор. Тот, который новый, — признался детектив. — Ссылка на видео появилась как раз в день убийства. Возможно, именно о ней хотела поговорить с вами миз Стоунбридж. Возможно, даже поговорила.

— Вы что, подозреваете в убийстве меня?! — воскликнул оператор.

— Мистер Шелдон, единственный человек, которого я не подозреваю в убийстве миз Стоунбридж — это я сам. В собственной невиновности я уверен на девяносто девять процентов. Один процент оставлю на совести всяких запрещенных психотропных веществ, под действием которых можно совершить всё, что угодно, даже не вспомнив об этом.

— Вы не понимаете. Я любил Хельгу, — признался Шелдон.

— Я-то как раз понимаю. Даже более того скажу: охотно верю. Именно это делает вас подозреваемым номер один. Ревность — один из наиболее распространенных мотивов убийств.

Оператор посмотрел на Коллингейма с неописуемым выражением лица.

— Да, я ревновал. Безумно ревновал. Хельге это нравилось: доводить до белого каления. Она специально заводила интрижки и делал так, чтобы я об этом узнал. Чтобы выбесить меня. Она гуляла на стороне, но всегда возвращалась.

— …Но в этот раз всё было по-другому, — словно в продолжение монолога добавил Алекс. — На ее пальце появилось кольцо.

— Да что вы все в это кольцо вцепились. Оно ничего, вы слышите, ничего не значило! — Шелдон поднялся, нависая над столом, о который он опирался руками.

— Для вас, — уточнил детектив.

— Оно просто ничего не значило. Но в этот раз игра действительно затянулась. Я хотел с нею поговорить.

— О чем?

Джордж вновь сел в кресло.

— Я хотел сделать ей предложение, — признался он наконец.

— Сильный ход. Хельге было бы сложно сделать выбор между вами и сенатором Бруксом, — не сдержался детектив.

— Она бы выбрала меня, — твердо ответил Шелдон, глядя из-под бровей, как бык на тореадора.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась Анна. Секретарша была еще бесцветней, чем обычно.

— Джорджик, — произнесла она нараспев. — Ключ, который мы сделали для Хельги взамен потерянного, всё еще у тебя?

По дороге в Управление Алекс размышлял над новой информацией. Утренний разговор не доказывал невиновность Шелдона. Однако у Коллингейма никак не складывалась картина преступления с оператором в главной роли. Во-первых, мотив Джороджа подошел бы скорее убийству в аффекте. А нейрошокер — не то оружие, который бывший военный журналист будет носить с собой на всякий случай. Он был подтянут и собран, и Алекс мог поспорить, что физическую подготовку не потерял. Шокер же для тех, кто в темной подворотне не доверяет собственному хуку слева. Во-вторых, Шелдон в роли Главного Злодея не объяснял прочих странностей дела. Разбитого фонаря, бережно снятого кольца, непонятного этого инцидента с панелью СХП. Странного поведения Хельги он совсем не объяснял. Не стала бы она планировать разборки с бывшим — или настоящим, — любовником у дверей в редакции. Логики в этом не было. Поэтому детектив не столько вычеркнул оператора из подозреваемых, сколько временно переложил его карту в конец колоды. А вот информация о том, что Хельга неделю назад обратилась за новым ключом, была интересной. По словам Джорджа, подтвержденным показаниями секретарши, конверт он получил в день убийства и просто не успел передать хозяйке. Конверт был заклеен, хотя долго ли умеючи заклеить заново? Улику Алекс изъял, но был практически уверен, что следов использования эксперты на нем не обнаружат. Любопытнее был сам факт его заказа. Либо у Хельги действительно украли комм и ключи, либо она с какой-то целью хотела создать такую видимость. Если первое, то почему комм подбросили, а ключи нет? Если второе, то зачем? Вопросы, вопросы, вопросы…

Добравшись до работы, Коллингейм обнаружил идиллическую картину: Тайни сидела за его столом, в его кресле и пила кофе из его кружки!

— Я тут поухаживал за девушкой, — произнес Генри. — Ты же не будешь возражать?

Алекс возражал, но вслух заявить об этом по понятной причине не мог. Он и так чувствовал себя пещерным медведем. К тому же хотелось дойти до конца сказки: 'Кто спал на моей кровати и всю ее измял?' Поэтому детектив, кровожадно улыбнувшись, ответил напарнику:

— Нет, конечно. — Китиарка засуетилась, освобождая место хозяину. — Ничего, ничего, сидите, сидите, — добавил он, но сам ощутил, что фраза прозвучала примерно как 'я не обидчивый, я злопамятный'.

Роул таки перебралась на гостевой стул и полувопросительно сказала:

— Я сейчас допью.

То ли спрашивала разрешение, то ли утешала, то ли констатировала факт.

Устроившись в своем углу, Коллингейм наконец-то ощутил удовлетворение. Территория вернулась под контроль хозяина. Жизнь налаживалась.

— Какие есть новости, и что у нас сегодня? — поинтересовалась гостья.

В основных чертах обрисовав складывающуюся картину, Алекс закончил:

— А на сегодня у нас материалы дела о краже панели СХП. У вас же есть недоразобранные коммы Хельги, если пожелаете. Еще кофе хотите?

Коллеги сработали на совесть и оперативно. Особенно хорошо им удалась сдача дела в архив. Уложиться за день — это какой же нужно иметь стимул! Впрочем, Коллингейм их понимал. Вот закроет дело Вечерней Феи и тоже сразу сплавит его в самый дальний уголок архива центрального сервера Управления. Узкой полоской внизу монитора бегала не удаляемая строка-напоминалка о том, что после обеда детектива ждет шеф. С докладом. А лучше всего — с именем убийцы. Это начало. Ему дали пару дней форы, но теперь будут гонять, и чем дальше, тем энергичней.

Алекс по диагонали просмотрел перечень файлов. Стандартный набор. Протоколы допросов, отчет СКАМ, список данных с электронных замков, записи с уличных камер, заключения экспертов-криминалистов, сообщения от осведомителей, бухгалтерские документы и записи аналитиков по ним. И еще куча всякого хлама.

— Миз Роул, как у вас с бухгалтерским учетом? — на всякий случай поинтересовался детектив.

— С местным — никак, — призналась китиарка.

— Очень жаль, — совершенно искренне заявил Коллингейм. Он бы с радостью снял с себя эту часть документов. — Тогда Генри продолжает копаться с коммуникаторами, — распорядился Коллингейм, — а вы, Тайни, помнится, говорили, что у вас высокая скорость обработки информации? — Китиарка пожала плечами. — Возьмете статистику перемещений?

— Что искать? — уточнила она.

— Знал бы, не здесь сидел, а в казино, — буркнул детектив. — Ищите следы убийцы: знакомые имена, необъяснимые факты, потенциальных свидетелей. Всё то, что могло показаться неважным ребятам из отдела краж, поскольку искали другое.

Получив данные, Роул погрузилась в работу, притулившись у торца широкого рабочего стола Коллингейма. На какой-то момент ему стало стыдно. Сидеть так было неудобно — коленки упирались в боковую панель. Да и стул выбирался не для комфорта посетителей. Всё-таки Генри не такая уж скотина. Просто гостеприимство проявил. Не то что Алекс. Скотина. Но вскоре посторонние мысли выветрились у него из головы. Детектив окунулся в документы.

Забавная ситуация складывалась. Основная часть постамента из СХВ была собрана пару недель назад. Сооружение было протестировано, с инженерной точки зрения и со стороны безопасности претензий к ней не было. Строители перешли к следующему этапу проекта — монтажу потайных сидений-трансформеров. Но постольку поскольку — как это часто бывает — подрядчики в сроки не укладывались, решили параллельно заняться отделочными работами по "лестнице в небеса", которые стояли на очереди. Можно подумать, что если часть грузчиков начнет таскать ящики со второй кучки, то от этого общий срок разгрузки сократится. Решение приняли аккурат — припомнилось Алексу словечко менеджера — на следующее утро после убийства. Тут-то и обнаружилось, что одной панели нет. По свежему отчету по замкам обнаружилась одна странность: предыдущим вечером замок в помещение открывался безымянным ключом. Из чего детективы решили, что кража случилась именно тогда. СКАМ нестандартных маршрутов не выдал, значит, воровал кто-то из своих. Уличные камеры "несуна" не зафиксировали. На верхнюю парковочную площадку за ночь садилась лишь одна единица транспорта: аэротакси, вызванное ассистенткой сенатора Брукса в 00:02. Миз Хилл допрашивали долго и с пристрастием, но ей повезло со временем. СКАМ бережно хранил накопленное за сутки. Записи с верхнего выхода зафиксировали Сьюзен, выходящей на парковку с одной лишь дамской сумочкой в руках. По всем признакам, дело — классический висяк. Осведомители о новом товаре молчали как рыбы. Оставалось надеяться, что панель где-то всплывет. И она всплыла. "Кражники" облегченно вздохнули, перекрестились и закрыли дело.

— В материалах фигурирует безымянный ключ. — Голос китиарки вырвал Коллингема из мыслей.

— Угу, — кивнул он, поднимая взгляд на Роул.

— А то, что не за долго до этого в здание вошла Стоунбридж, вы тоже знаете? — спросила она.

— М-да?

Любопытно. Значит, Хельга не врала. У нее действительно был "Золотой Ключик".

— Да, — подтвердила Тайни. — Смотрите, вот она входит в здание. Тьфу, — ругнулась она. — Вы ж не видите.

Откуда? Она же работала с виртуальной машиной. Выходит, на Китиаре к ним сетевой доступ? Любой может заглянуть тебе за плечо, и увидеть там не пустой стол, а то же, что отображается на твоей линзе? Это ж никакой личной жизни.

— Включите запись с улицы, камера 103-8. Время 8:25 вечера, — уточнила Роул.

Детектив запустил с голоса нужный файл. Генри просочился к стеночке за спиной Коллингейма. На мониторе, спрятав руки в рукава наподобие муфты, спрятавшись под капюшон от ветра, к двери здания двигалась одинокая фигурка в знакомой серо-голубой куртке. На плече болталась сумочка. Та самая, которую обнаружили возле жертвы. В 8:28 Хельга вошла.

— В 8:46 отворилась дверь на девятнадцатый этаж. Что интересно: камеры СКАМ не сохранили ее маршрут для потомков, — констатировала китиарка.

— Ничего удивительного, — задумчиво прокомментировал Алекс. — Могу поспорить, что как бы ни ячился сенатор, а конференц-зал в Системе закреплен за ним, и пропуск Хельги, выписанный для визитов в офис Брукса, автоматически распространился туда.

— Логично, — кивнула Тайни. — Я тоже так подумала. Но вот чему я не нахожу объяснение: в 8:56 она вышла из здания. Если верить данным замка. Но на записях с улицы ее нет.

— Как нет? — не понял Генри.

— Никак, — коротко ответила Роул.

Алекс запустил по очереди все камеры. Действительно, Стоунбридж на улице не появилась.

— Может, она через верхнюю парковку ушла? — предложил Генри.

— Может, — согласился Коллингейм. — Только аэрокары на нее не парковались.

— А что, если он и не парковался? — продолжил напарник. — Может, Хельга по веревочной лестнице в него забралась.

Алекс фыркнул.

— Значит, у нее был сообщник, — неожиданно поддержала идею китиарка. — И тогда понятно, куда делся убийца от редакции. Он вознесся. — Тайни изящным жестом руки указала направление.

— Ребята, вы конечно, молодцы. Но СКАМ всё равно должна была запеленговать транспортное средство, которое вошло в парковочную зону, — возразил детектив.

— А, что, если у транспортного средства было разрешение на парковку? — не сдавалась Роул.

— Ты имеешь в виду сенатора? — уточнил Коллингейм.

— Или у него было разрешение на парковку куда угодно в нашем городе? — развил тему Генри.

— Ты про… мэра? — шепотом спросил детектив.

— Про мэра, — на грани слышимости ответил напарник и кивнул для гарантии.

— Ты порешь чушь, — тем же заговорщеским тоном сообщил Алекс.

— Но попробовать-то стоило, — возразил Олдмен в полный голос.

— А почему вы исключаете мэра из числа подозреваемых? — вскинулась китиарка, но тут же прикрыла рот ладонью, сообразив, что о подобных вещах всё же лучше не орать на весь отдел.

— Я его не исключаю, — негромко сообщил Коллингейм. — Просто говорю, что версия не выдерживает никакой критики. Сначала, значит, мэр ее спасает с крыши, а потом сам же пускает в расход у редакции, — детектив скривился, демонстрируя отношение к сказанному.

— Может, он ее не спасал. Может, наоборот, ее схватили и затащили туда силком? — гнула свою линию Роул.

— Теперь для полноты картины нам не хватает десятка киборгов в полной амуниции и космического корабля, управляемого злобными негуманоидами.

— Негуманоиды не способны управлять космическими кораблями, — поправил Алекса напарник.

— О том и речь. О том и речь, — и продолжил, обращаясь к Тайни: — Слишком сложное и накрученное действие получается. Как в галосериале. А в жизни обычно всё по-простому. От звезды А до звезды Б свет идет по прямой.

— Обычно он отклоняется от прямой из-за притяжения звезд, попавшихся по дороге, — возразила Роул.

— Это уже детали, — отмахнулся Коллингейм. — Вы же поняли, что я хотел сказать?

— Что вы хотели сказать, я поняла. Я не поняла, куда делась Стоунбридж?

— Приклеила бороду и под видом Санта Клауса зафрахтовала летающую оленью упряжку, — буркнул детектив. — Не знаю я пока, куда убитая делась. И откуда она взялась. Ищем подсказки. Ждем. Слушаем. Наблюдаем. Читаем.

Читаем… Увлекшись кадрами с полуобнаженной в нужных местах жертвой, Алекс совершенно забыл о контактах миз Монтенегро. Детектив открыл расшифровку вызовов. Ох, не зря тут помянули мэра. Ох, не зря. Мэра среди контактов было много. Неприлично много. Особенно в тот день, когда Хельге вернули сумочку. Примерно после того момента, когда ее доставили в редакцию.

— Ладно, коллеги, уговорили. — Алекс выключил технику и сунул комм в карман. — Пора пообщаться с нашим градоначальником. Миз Роул, вы со мной?

В глазах китиарки пылало явственное желание отыскать в офисе мэра следы киборгов и технически развитых негуманоидов. Жаль разочаровывать девушку. Но, с другой стороны, он же ее потом утешит?

По пути к транспортному средству детектив размышлял о возможной роли мэра в убийстве. Он и жертва были знакомы, это понятно. И, похоже, Стоунбридж у него в любимчиках не ходила. Директриса в последний момент сняла с эфира компрометирующий его материал. Еще один был на подходе. Но, с другой стороны, у градоначальника обнаружился такой замечательный Страж Порядка — миз Монтенегро. Одного факта ее существования достаточно, чтобы не дергаться из-за какой-то там журналистки и сидеть на попе ровно. Не вырисовывался мотивчик для господина мэра. Никак не вырисовывался. Но потоптаться в деле ему удалось. Один подгон дорогому — во всех смыслах — другу-сенатору в виде конференц-зала чего стоит. Ведь именно с него началась цепь событий, в результате которых Хельга умерла.

Всё менялось, если предположить, что между мэром и Стоунбридж были какие-то личные отношения. Где есть двое любовников: Шелдон и Брукс, почему бы не взяться третьему? Правда, в случае мистера мэра ситуация осложняется его браком. Даже если предположить, что одутловатый мистер Хог способен выделывать сексуальные кульбиты подобно Неукротимому Ронни, обнародование записей привело бы к краху его карьеры. Если таковые имелись. Кульбиты и записи. Это мотив. Но Вечерняя Фея и этот… боров? Неужели китиарка пошла бы на такое ради сенсации?

Мэрия располагалась в дальней от Управления части бизнес-квартала. Путь предстоял неблизкий, и Алекс рассчитывал, что за время полета ему удастся прояснить для себя личность убитой.

— Я хочу вас спросить как женщину и китиарку… — начал Коллингейм, настраивая параметры в аэрокаре.

— Нет, — не дала ему договорить Тайни.

— Что "нет"? — не понял детектив.

— Мой ответ "нет", — твердо заявила миз Роул.

Ситуация стала забавной.

— И он неверен, — улыбнулся Алекс.

— Аргументируйте. — Китиарка, сидевшая в пассажирском кресле, сложила руки на груди.

— Сами вдумайтесь. Вопрос: "Что двигало Хельгой Стоунбридж?" и ответ: "Нет", — детектив всем своим видом продемонстрировал, что несусветная глупость выходит.

— Кто бы мог подумать, что вы столь озабочены вопросами расследования.

— А, по-вашему, чем я должен быть озабочен? — изобразил Коллингейм невинность.

Китиарка вопрос проигнорировала.

— Что именно в мотивах Хельги вам кажется непонятным? — спросила она.

Аэрокар стремительно взмыл в небо. Алекс не любил плавных взлетов, что жутко раздражало его напарника. У Олдмена не было космодесантной школы, после которой организм на нагрузку менее 10g даже чихом не реагировал.

— Вот смотрите, — детектив настроил автопилот и повернулся к собеседнице, — Хельга — красивая, успешная, умная женщина. У нее есть постоянный любовник, Шелдон, убежденный в том, что ради него она бросит Брукса. Искренне убежден. Это, на мой мужской взгляд, говорит о степени серьезности и проверенности отношений. И всё же он признает, что Хельга регулярно гуляла на сторону, "любила мужское внимание" и т. д. Как мужчина я склонен ему верить, поскольку признаться в таком — серьезный удар по самолюбию. Не то, о чем можно соврать как до ветру сходить. У Брукса, кажется, тоже сомнений в ее чувствах и намерениях не было. Вопрос: зачем ей это? Банальная стервозность? Или не менее банальное бабское б… женское легкомыслие, — исправился он в последний момент.

Роул хмыкнула.

— Я не была знакома со Стоунбридж. Поэтому про банальное "женское легкомыслие" ничего сказать не могу. Кроме того, что в принципе, наверное, существуют абсолютные… легкомысляди. Которые легкомыслят из любви к искусству. Но чаще всего это способ компенсировать недостаток качества количеством.

— То есть, когда она наконец-то нашла нужное качество в лице — и не только — Брукса, Хельга должна была успокоиться, — развил тему Алекс.

— Не факт, что нашла. Если бы нашла, думаю, у Шелдона не осталось бы сомнений в ее выборе.

— Чего же такого не было у нашего всенароднолюбимого сенатора? Чем он не угодил взыкательному вкусу Стоунбридж? — Почему-то тема китиарских вкусов задела Коллингейма за живое.

— Думаю, самого главного: любви, — невозмутимо ответила Тайни. — Возможно, я не права, но мне кажется, она искала любовь.

— У нее этой любви был полный Шелдон, — не согласился детектив.

— Мужчины патриархального общества скупы в проявлении чувств. Возможно, поэтому Хельга провоцировала любовника своими случайными связями — чтобы получить порцию эмоций.

— Тайни, мы говорим о Вечерней Фее. Красивой, успешной, умной женщине, а не о девочке-лузере из подворотни.

— Начнем с того, что Хельга только для вас "красивая, успешная, умная женщина". А на Китиаре, где она выросла, она была, фактически, "девочкой-лузером из подворотни". Вы не задумывались над тем, какого это: расти в обществе, где все умные и красивые? Поголовно. Сколько сил нужно приложить, чтобы выделиться?

— Поэтому китиарцы покидают родную планету, — констатировал Алекс.

— Да, оказываясь среди нормальных людей, первое время чувствуешь себя, словно прилетел с планеты с большим притяжением: ты практически летаешь. А потом привычка берет своё. Для человека ведь не важно, каким его видят окружающие, для него важно, каким себя видит он сам.

— По собственному опыту знаете? — вырвалось у Коллингейма прежде, чем он сообразил, что вопрос не слишком тактичный.

— Не столько по опыту, сколько по наблюдениям, — улыбнулась Роул. — Я изучаю проблемы социализации граждан Китиары и потомков китиарцев, не получивших гражданства, на других планетах.

— А что, есть какие-то проблемы? Вы же супернация.

— Разумеется, проблемы есть. Какие-то вызваны внешними причинами, вроде "всеобщей любви", как у Хельги на работе. Другие — внутренними, — собеседница отвернулась в сторону бокового окошка. — На Китиаре очень специфическое общество. Своя культура, свой менталитет. Тем, кто там вырос, тяжело привыкнуть к общесоюным стандартам. На смену первой эйфории приходит раздражение от, простите за прямоту, тупости окружающих. Безответственности. Неопределенности в социуме, когда говорится одно, подразумевается другое, делается третье. В этом отношении потомкам китиарцев, выросшим на других планетах, проще. Таким, как Сьюзен Хилл. Для них проще, — пояснила Тайни, переведя взгляд на Коллингейма. — А вот нам с ними сложнее.

Но последние два предложения детектив фактически пропустил мимо ушей.

— Ассистентка Брукса — китиарка? — Потрясенно переспросил Алекс. А он-то гордился местными генами в ее лице. — Вы же говорили, что на Атоване других китиарцев нет?

— Она не китиарка. В смысле, не гражданка Китиары. Подавала документы на гражданство, но не прошла. Не редкость среди полукровок.

Алекс вопросительно поднял бровь.

— Миз Хилл унаследовала многие способности от отца-китиарца, — пояснила Роул. — Но ее мать — местная.

— Папаша заделал ребенка и по суверенным обычаям свалил? — зла усмехнулся детектив.

— Я же говорила про ответственность, — с укоризной в голосе ответила Тайни. — Нас приучают к ответственности с раннего детства. Но мне часто приходилось салкиваться со случаями, когда женщины осознанно стремились забеременеть от наших мужчин. Кстати, многие женщины, прилетающие на Китиару, хотят получить искусственное оплодотворение именно от потомственных китиарцев. Несмотря на то, что у нас очень богатая генетическая база.

— И какие сложности у вас оказались со Сьюзен?

— С нею — никаких. Я не из-за нее сюда летела.

— А из-за кого? — В голове Коллингейма закопошились параноидальные мыслишки о генетической экспансии китиарцев. Под подозрением вновь оказались все. Кроме миз Монтенегро. И мэра.

— Неважно, — лицо Роул заморозилось. — Тот человек совершенно точно не имел никакого касательства к Хельге Стоунбридж. Я проверила.

— Может, плохо проверили?

— Хорошо проверила. На десять раз. У них не было никаких контактов.

— И всё же…

— И всё же это не имеет никакого отношения к делу, — отрезала китарка. — Давайте лучше вернемся к мэру.

— Мэр как мэр. Три срока оттрубил на своем посту. В битве за благополучие родного города потерял последние волосы и приобрел несколько десятков килограмм.

— Не любите вы его, — констатировала Тайни.

— А с чего бы я его любил? Он же не баба.

— Но вы же его выбрали, — напомнила Роул недавнюю тему.

— И что? Я по утрам встаю, заглядываю в пищевой бокс и выбираю сбалансированный белковый завтрак. Не потому что я его люблю. А потому что там ничего лучше нет.

— Что сподвигло вас внезапно сорваться на встречу с градоначальником? — сменила тему Роул. — Мне показалось, что буквально за минуту до того вы даже не планировали выбираться из кресла.

Наблюдательная какая. Хуже антропологов только психологи, решил Алекс. Они за свои наблюдения еще и денег хотят.

— Мне вдруг захотелось узнать, зачем ему звонила миз Монтенегро, когда в редакцию доставили сумочку убитой.

— Понятно, зачем, — с видом "это элементарно, Ватсон" заявила Коллингейму собеседница. — Чтобы сообщить о том, что Хельга замечена возле Брукса.

— Согласен. Но для этого было достаточно одного звонка, — ответил детектив. — А зачем потребовалось еще три?

— Может, до него с первого не дошло?

Больше всего в китиарке Алексу нравилось чувство юмора. После женских достоинств, разумеется.

— А что на протяжении трех звонков до мэра не дошло в день убийства? — озвучил он вторую загадку.

— Серьёзный довод. Вы думаете, он скажет?

— Уверен, что не скажет. Интересно, как он будет выкручиваться.

— По принципу: то, о чем человек молчит, характеризует его не меньше, чем то, что он говорит? — предположила Роул.

— Можно и так выразиться.

Впереди показалась мэрия. В ней было всего десять этажей, на которых располагались все муниципальные службы. Среди типовых двадцатипятиэтажек здание выглядело карликом. Дай застройщикам волю, они бы в строениях делового центра еще этажей двадцать налепили. Но защитный экран накладывал ограничения. И если на первый взгляд десять этажей по сравнению с прочими гигантами казались экономией, то если вдуматься, становилось ясно, что это неоправданный шик. Сдавая свободные этажи в аренду, хозяева города могли, как минимум, окупить коммуналку. Но решать проблемы за счет налогоплательщиков было привычнее.

Пробиться к мистеру Хогу оказалось задачкой не для слабых духом. Алекса раз пять пытались остановить и не пустить. Но он принял отказ как личный вызов. Наконец, просидев в последнем вражеской оплоте — приемной мэра — почти час, они с Роул получили возможность проникнуть в святая святых.

Вблизи мэр оказался таким же, каким выглядел в галовизоре. Те же мешки под глазами, выдающие возраст и нездоровый образ жизни, тот же галстук-удавка, прикрывающий расходящуюся на пузе рубашку.

— Слушаю вас, детектив. Надеюсь, у вас достаточно веские причины оторвать меня от работы, — произнес Хог, не скрывая недовольства.

— Мистер Хог, я хотел задать несколько вопросов в связи с расследованием смерти миз Стоунбридж, — официально начал Коллингейм.

— А я хотел бы задать вам один вопрос в связи с расследованием: почему вы до сих пор не нашли убийцу?

Выпад оказался неожиданным. Алекс даже опешил на пару секунд. Всё-таки власть в партиархальном мире кому попало не дается. Только истинным альфа-самцам. А не тем, у кого наклейка на кружке. И ситуацию не меняли ни брюшко, ни лысина. Методы альф отработаны веками: нападай и подчиняй. По сути, Хог заставил Коллингейма оправдываться. Попытался, во всяком случае.

— Потому что у нас до сих нет полной картины преступления, — ответил Алекс. — Надеюсь, ваша помощь позволит нам раскрыть его.

— А без посторонней помощи вы справиться не можете?

Укол попал в цель. Коллингейм начал заводиться. И тут его руку сжала горячая ладонь китиарки. Горячая по сравнению с его пальцами, ставшими от бешенства ледяными. Почему-то этот факт привел Алекса в чувства. Мэр провоцирует. Сознательно выводит его из себя, чтобы получить повод прервать разговор по вине посетителей.

— Без вашей — никак. Вы же, — "подозреваемый" проговорил детектив про себя, но вслух закончил по-другому: — свидетель.

— Чего? — очень сильно удивился мэр. Просто очень-очень сильно.

— Вы свидетель, — громче произнес Коллингейм. — Мы хотим задать вопросы.

Детектив не промахнулся. Лицо Хога налилось краской. Хозяин кабинета подался грудью вперед, будто готовясь к прыжку. Как бы его тут удар не хватил. Тогда Алекс останется без ответов. Неудачненько выйдет.

— Я прекрасно слышу, детектив, — с угрозой произнес градоначальник.

— Тогда скажите, пожалуйста, где вы были с десяти до одиннадцати в вечер убийства.

— Не помню. — Мэр откинулся на спинку кресла. — Это было несколько дней назад. При моем потоке дел я не помню даже, что делал вчера. У меня каждая минута на вес золота. — "А вы так бездарно тратите моё время", звучал в его словах неприкрытый намек. Вот что значит альфа. Никаких истерик: "На что вы намекаете!", "Как вы смеете меня подозревать!" или "Больше ни слова без адвоката".

— В каких отношениях вы были с убитой? — спросила Роул.

— Ни в каких. — Хог перевел тяжелый взгляд на китиарку. — Мы с нею даже ни разу не общались. Возможно, виделись пару раз на званых вечерах.

— Вы знали, что Хельга готовила про вас материал с негативным подтекстом? — поинтересовался Алекс.

— Детектив, это допрос? — с намеком уточнил мэр.

— Нет, что вы, — заверил Коллингейм. — Вы можете не отвечать.

— Не нужно напоминать мне мои права, — отрезал Хог. — Я понятия не имел. Я думаю, вы ошибаетесь, детектив. Хотя миз Стоунбридж доставляло удовольствие порочить честных людей в глазах общественности. Журналистика — грязная профессия, — поделился он своим жизненным опытом. Видимо.

— Согласен, господин мэр. Прошу прощения, как вы думаете, откуда Хельге могло стать известно о строительстве конференц-зала для сенатора Брукса и использовании там панелей из СХП, приобретенных за средства мэрии? — доброжелательно полюбопытствовал Алекс.

— Вы зарываетесь, детектив. — Гнев в голосе Хога стал совершенно откровенным. — Забыли, с кем разговариваете.

— Мне показалось, или вы угрожаете должностному лицу при исполнении? — бесстрастно поинтересовалась Роул.

— Защищаете своего любовника? — едко произнес мэр, и Алекс осознал, что всё это время они с Тайни держались за руки. Учитывая, что присесть им никто не предложил, выглядели они… двусмысленно.

— О чем вы, мистер Хог? — Голос китиарки звучал холодно и бесцветно, но пальцев она не разжала.

— О том, что не нужно мешать работу и личные отношения. Может, и убийца найдется быстрее. Я ответил на все ваши вопросы?

— Кроме одного. Что связывает вас и миз Монтенегро?

— Она является моим консультантом по связям с общественностью. Всё?

— Да, спасибо. На сегодня у нас всё. До свидания, господин мэр, — попрощался Коллингейм.

Тайни выразила благодарность за честь, радость от знакомства и несла прочую лицемерную дипломатическую чушь. Ее пальцы разжались, и Алекс почувствовал пустоту.

Обратная дорога в Управление прошла в неловком молчании. Вроде, ничего не случилось, и темы для обсуждения были, но разговоры зависали после пары реплик. Коллингейм решил, что обедать под напряжением опасно для здоровья, поэтому в столовой по-быстрому набрал плюшек. С учетом брошенного на произвол судьбы напарника. В целях профилактики феминизма Алекс заплатил за них сам. Впрочем, Тайни не особо и сопротивлялась.

Олдмен, вопреки тяжелой доле 'брошенца', весь светился как ночью уличный фонарь. Организовав кружку для китиарки и кофе для всех троих, Коллингейм кратко пересказал результаты визита к мэру.

— Алиби у него нет, — резюмировал детектив в завершении.

— Алиби у него есть, — возразил Генри.

Выяснилось, что напарник, получив напоследок от Алекса расшифровку вызовов миз Монтенгро, проявил инициативу и находчивость. Поскольку начальница убитой числилась среди подозреваемых, Олдмен попробовал выяснить, чем она занималась в вечер убийства. С десяти до половины одиннадцатого на комме была тишина, зато в районе девяти обнаружилась активность: Амадина дважды, с небольшим перерывом вызывала аэротакси. Насидевшийся в четырех стенах Генри не стал ждать, пока сотрудники аэропарка найдут время отработать запрос, и полетел туда сам. И не прогадал. Миз Монтенегро вылетела от здания редакции на другой конец Бизнес-квартала. Стоило ей покинуть транспортное средство, она вновь набрала службу вызова и полетела до стоянки аэротакси возле крупного торгового центра. Директриса вела себя прямо как в шпионском детективе, пытаясь сбросить 'хвост'. Больше вызовов не было, но Генри запросил данные о вылетах со стоянки в следующие несколько минут. Их было три. Два — непримечательные, в жилой сектор. А третий — в 'Клуб приватных встреч', заведение, обещавшее посетителям анонимность. Гарантии, разумеется, не было, но Олдмен встал на след и шел по нему не хуже полицейской овчарки. Угрозы, убеждения и заверения, что речь идет об алиби, принесли плоды: портье признался, что миз была в Клубе в вечер убийства. Разумеется, уведомив, что для протокола он ничего не видел, ничего не слышал. Казалось бы, ура. Но Генри почуял, что дичь для такого следа мелковата. Можно было лишь догадываться, как щупленький напарник дожимал портье, но факт остается фактом — он его дожал.

— И догадайтесь, с кем встречалась наша Амадина, птичка певчая? — довольно вопросил он у новоприбывших.

— Учитывая, что у мэра, по твоим словам, есть алиби, это вопрос для умственно отсталых, — проговорил Коллингейм. Что тут скажешь? Мальчик-то вырос. Правда, пока слишком остро реагирует на то, что гостья слушает его вполуха, погруженная в общение со своим виртуальным другом, но и это лечится. — Вона о каких связях с общественностью шла речь, — повернулся детектив к китиарке.

— Алекс, объясни мне, что он в ней нашел? — вопросил Олдмен.

— Может, он латентный зоофил?

— Вы вообще-то о женщине говорите, — тоном 'имейте совесть' заявила Роул.

— Не быва-ает женщин некрасивых, — с деланной укоризной в голосе протянул Генри.

— Угу. Бывает много света, — согласился с ним Коллингейм, за что получил второй за свою недолгую историю знакомства с китиаркой подзатыльник. — Выходит, минус два, — констатировал детектив, и пояснил Тайни, оторвавшей взгляд от виртуального монитора: — Минус два подозреваемых. Если мы по-прежнему не берем в расчет киллеров.

— Не берем, — кивнула та. — И минус три. Брукс в этот вечер был на открытии выставки. Хронология снимков с личных аккаунтов посетителей показывает, что во время убийства сенатор мероприятие не покидал.

— Остается Шелдон, — подвел итог Генри.

— Угу. Будем сейчас искать убийцу методом исключения, — фыркнул Алекс и включил компьютер. Когда нечего сказать, нужно делать вид, что ты очень занят.

— А чем тебе Шелдон не нравится? — набычился напарник.

— Наоборот, он мне нравится. Импонирует, в смысле, — быстро поправился детектив. — Но дело не в этом…

— И ведет он себя странно, — поддержала Олдмена китиарка. — То заигрывает, то игнорирует.

Задело таки, отметил про себя Алекс. Хоть и китиарка, а баба она баба и есть. Уязвленное самолюбие по вектору 'Я ль на свете всех милее?' — наше всё.

— Не могу сказать, что это нормально, — признал Коллингейм вслух. — Однако сходу могу предложить несколько объяснений его поведения. Может, он элементарно не хотел верить, что Хельга мертва. 'Вытеснение' это называется. Может, пытался переключиться с больной темы. Может, отвлекал наше внимание, собираясь с мыслями. Понимал же, что будет первым на подозрении. И так далее. И вообще, — Алекс не сдержал раздражения, не столько на коллег, сколько на собственную беспомощность: — Все наши подозрения, кого бы они ни касались, пока всего лишь подозрения. Ни одной улики, указывающей на убийцу, у нас нет. И мы по-прежнему не знаем, что произошло в тот вечер.

— Что-что… Убийство произошло, — буркнул Генри.

— Спасибо, что напомнил. Осталось понять, из-за чего. И какое отношение к делу имеет кража_которая_не_кража панели СХП.

— Может, никакого? — предположил Олдмен. Алекс встретился с ним взглядом. Нет, напарник так явно не думал. Реплика была для раскачивания маятника. В этом была их маленькая командная хитрость. Неписанное правило. Когда дело стопорится, нужно его растолкать. Вывести из равновесия. Самые глупые предположения как нельзя лучше этому способствовали. Очевидного всегда много. Так много, что невероятное в нем с легкостью теряется. Но когда проговариваешь, казалось бы, очевидные вещи, ухо порой улавливает то, на что замыливается глаз. Сейчас партию идиота взял на себя Генри. И роль удавалась ему блестяще.

— С радостью бы с вами согласилась, если бы в краже не фигурировали предметы, принадлежавшие Хельге, — вновь оторвалась от одной ей видимого монитора Роул. — И сама Хельга.

Алексу отчего-то припомнился сон, напрочь выветрившийся из головы с наступлением утра:

— А с чего вы взяли, что Хельга вообще имеет какое-то отношение к краже? — спросил он у коллег.

— Но мы же видели… — начал Олдмен.

— Женщину в той же одежде, что и убитая, — подытожила Тайни, судя по тону, сама себе удивляясь.

— Но тогда, выходит, кто-то хотел подставить Вечернюю Фею? — предположил Генри.

— А зачем ее тогда убивать? — возразил Алекс.

— За компанию, — рыкнул напарник. — Тогда я не понимаю, зачем кому-то, кроме Стоунбридж, потребовалось воровать СХП и возвращать, не воспользовавшись.

— Может, им попользовались и вернули, — включилась в игру Роул.

— Для чего?! — вопросил Олдмен, повышая голос.

— Оленей глушить! В летающей оленьей упряжке! — выдала китиарка на-гора. — Мне другое интересно: если всё-таки на записях в одежде Хельги была не Хельга, то почему СКАМ не сохранила маршрут? Ведь в этом случае девятнадцатый этаж был для похитительницы запрещенной территорией.

— Если только для нее это не была разрешенная территория, — озвучил очередную очевидность Генри.

— Но это не может быть. У ассистентки Брукса алиби, — произнес Алекс. — Она не покидала здание в тот вечер.

По мере того, как Коллингейм это говорил, ему становилось понятно, что это совершенно не факт. Если у Сьюзен были ключи Вечерней Феи. А у нее могли быть ключи Вечерней Феи.

— Здание покидала 'Хельга', - кивнула Роул, которая явно думала в том же направлении. — А панель ей была нужна как мостик между крышами.

— Она же узкая, — не поверил Генри.

— Вовсе не узкая. Практически ширина гимнастического бревна, — возразила китиарка.

— Но по такой высоте…

— А у отца Хилл какая генетическая специализация? — поинтересовался Алекс.

— Он был военным, из числа командования. Но это неважно. Здесь нужно равновесие, и всё. У Сьюзен была хорошие физические и интеллектуальные показатели, она не прошла по уровню лояльности.

— Какой лояльности? — не понял Олдмен. — Куда не прошла?

— К чему, — поправила его Тайни. — Лояльности к Китиаре. Хилл продемонстрировала высокий уровень агрессии к генетической полуродине. Поэтому не получила гражданства.

'Генетическая пол-уродина' — как точно, отметил про себя детектив. Но озвучивать не стал. У Роул-то с лояльностью всё было замечательно. Прямо на уровне фанатизма.

— А почему вы не рассказали об этом? — спросил Алекс. Сколько бы времени сэкономили.

— О чем? О том, что Хилл не питает любви к Китиаре? Что это вам дало бы? Знаете, сколько народу не любит Китиару? Это же не делает их убийцами.

— Угу, — кивнул Коллингейм. — Убийцами их делает оружие в руках. А стрелять она, кстати, умеет?

— Скорее всего, да. Во всяком случае, у нее не должно возникнуть никаких сложностей с этим навыком, — сообщила Тайни.

— Это всё объясняет, — произнес Алекс, имея в виду не стрельбу, а ситуацию вообще. — Понятно, откуда взялся и куда исчез убийца. Сьюзен пришла с крыши, вышла на крыльцо и стала ждать.

— А ждала она, потому что именно о встрече с ассистенткой сенатора говорила Хельга Шелдону, — подметил Генри.

— У нее даже была возможность договориться о встрече, — развила идею китиарка. Она больше не отводила глаза туда, где находился незримый монитор. — В магазине. Сьюзен могла, например, сказать, что нашелся Хельгин коммуникатор. Это объясняет и спокойствие Хельги, и два коммуникатора в сумке, и то, что Стоунбридж не сопротивлялась. Она отвлеклась, убирая комм. В этот момент ассистентка Брукса ее и обездвижила.

— Журналистка должна была подозревать неладное. Ведь помимо комма, куда-то делись ключи, — отметил Коллингейм.

— Мы же не знаем, что ей соврала Сьюзен, — пожала плечами собеседница.

— Ох, ничего себе, какая хитрая комбинация! — восхитился Олдмен. — Это получается, она слила Вечерней Фее информацию про конференц-зал, чтобы та забыла сумочку…

— Сумочка — это было непредсказуемо, — не согласилась Роул. — Совершенно спонтанная, непрогнозируемая реакция. Нет, Сьюзен всего лишь воспользовалась ситуацией, а не создала ее.

— Но она могла ее создать, — возразил Алекс. — Возможно, нечаянно. Может, у миз Хилл были другие цели…

— Например, поссорить Брукса с невестой, — чисто по-женски предположила Тайни.

— А уж раз так всё удачно сложилось, она решила избавиться от соперницы наверняка, — закончил мысль детектив. — Это мы всё придумали замечательно. Но совершенно недоказуемо.

— Но как же так? — растерялась Роул. — Всё же так правильно. — Тайни раскрыла руки ладонями кверху, будто обращалась за поддержкой к Высшим Инстанциям.

Да, ситуация описывалась идеально. Ассистентка покидает офис в час-пик, поэтому следов ее выхода не остается. Она встречает в гипермаркете жертву, смотрит, во что соперница одета, договаривается о встрече у редакции. Хельга не знает о том, что сенатор ей названивает, так что сама к нему в офис не рвется. Зато миз Хилл о вызовах знает, и они ее очень напрягают. У нее есть куча времени для того, чтобы переодеться, добраться до переулка, чтобы разбить лампу в фонаре, и вернуться на работу. Там она пользуется Хельгиным универсальным ключом и забирает панель. Проходит по крышам до редакции, там, шифруясь, пробирается к выходу и ждет. Отдает комм, о чем-то рассказывает, наверное, чтобы Стоунбридж окончательно потеряла бдительность, и сначала обездвиживает, а потом убивает жертву. Тем же путем возвращается назад, открывает дверь на крышу своим ключом, ставит панель в тамбур и ждет аэротакси. Всё правильно.

— А что, у вас, на Китиаре, подозреваемых осуждают на основании того, что 'всё правильно'? — не сдержался Коллингейм.

— Не знаю. У нас такого не бывает практически. Если только внезапно не объявится какой-нибудь психопат.

— А что, бывает? — полным нескрываемого любопытства голосом спросил Олдмен.

— Всякое бывает, — нехотя призналась китиарка. — Природа не любит, когда кто-то лезет на ее территорию. Сейчас, конечно, нежелательные эффекты гораздо реже встречаются. Но встречаются.

— Ты эти проблемы изучаешь? — догадался Алекс. — 'Нежелательные эффекты'?

— И эти тоже. А как мы будем доказывать вину миз Хилл? — перевела она тему.

— Не знаю пока. В идеале, найти бы оружие убийства со следами ДНК, — размечтался детектив. — Но она же не дура. Наверняка избавилась.

— Не дура, — согласилась Тайни. — Наверняка.

— Или кольцо, — присоединился к фантазиям Гентри. — Не могла же она выбросить кольцо?

— Не могла, — вновь кивнула Тайни. — Наверняка. Но наверняка припрятала так, что вы не найдете.

— Факт, — печально вздохнул напарник.

— Можно попытаться ее спровоцировать, — внезапно предложила Роул. — Попробовать вывести ее из равновесия. Заставить выдать себя.

— Ага. И сделать признательное заявление, — саркастически хмыкнул Алекс.

— Конечно, сидеть и плевать в потолок гораздо продуктивнее, — завелась девушка.

— И что ты предлагаешь? — Коллингейм поднял руки ладонями вперед, демонстрируя 'мир_мир_мир'.

— Предлагаю повторить ситуацию. Другая китиарка уводит ее сенатора, не остыл еще труп первой. Хилл…

— Если это была Хилл, — поправил ее детектив.

— …если это была она, — приняла поправку Тайни, — еще не должна отойти от первого убийства. Это всегда потрясение. Не всегда — в плохом смысле, увы, но эмоциональный фон у нее сейчас точно должен быть нестабильным. Плюс сорваны все психические предохранители. Вероятность, что уловка сработает, достаточно высока.

Алексу идея категорически не понравилась. Категорически. И вовсе не тем, что Роул собирается миловаться с сенатором. А тот однозначно не травоядный, легким флиртом вряд ли довольствуется. Хотя и это имело значение. Но не в этом была суть.

— Я против, — озвучил он. — Ты оказываешься под ударом. Как я смогу обеспечить твою безопасность?

— Я не беззащитна, — с вызовом произнесла Роул.

— Она тоже. Но еще и ненормальна, — напомнил Коллингейм.

— Давайте разыграем спектакль на людях, — пошла навстречу новоявленная подсадная утка. Генномодифицированная подсадная утка. — Например, на каком-нибудь мероприятии. В столице наверняка постоянно что-то где-то происходит, — она ткнулась в свой монитор. — Вот, например, завтра целых три официальных мероприятия. Осталось лишь узнать, на каком из них будет присутствовать сенатор. Не думаю, что это будет проблемой.

— Без меня ты никуда не пойдешь, — твердо произнес Алекс и поймал на себе удивленный взгляд напарника. Действительно, как-то слишком интимно прозвучала эта фраза. Особенно в сочетании с примелькавшимся за день 'ты'.

— Разумеется, — спокойно согласилась Тайни. — В противном случае это будет выглядеть подозрительно. Вы сможете организовать приглашения?

Он-то, может, и не сможет. Но капитан — обязан.

Следующий день прошел для Коллингейма как-то скомкано. Кусками. Он пытался найти зацепки, которые бы разбили теорию, выстроенную накануне. Увы, кардинально новых фактов или улик не обнаружилось. Точнее, факты были. Например, Олдмен выискал на камерах наблюдения гипермаркета запись, где Хилл и Стоунбридж беседуют. Журналистка сначала сделала вид, что не заметила Сьюзен, но та была настойчива. Ракурс съемки оказался неудачным, и прочитать по губам, о чем говорила потенциальная убийца, не представлялось возможным. Стоунбридж была малословна, казалось, слушала собеседницу вполуха, выражение лица было отсутствующим. Хилл, как и жертва, была одета в брюки и куртку, только темной расцветки и более плотно сидящие по фигуре. В общем, запись доказывала, что ассистентка Брукса не врала, когда рассказывала о встрече. Что случилось между женщинами после разговора, из нее не следовало.

Алекс прошерстил отчеты экспертов. Везде была тишина. Никаких следов. Ни на одном из предметов, фигурировавшем в деле. Жертва не оказывала сопротивления, а убийца был осторожен. Или осторожна, если они правы. Вторая часть дня была бездарно потрачена на поиск подходящего смокинга. Коллингейм не был завсегдатаем официальных раутов. Попытка найти что-то приличное и в размер в костюмерной Управления и фирмах, сдающих наряды напрокат, не увенчалась успехом. Чем идти в потертом, не первой свежести пиджаке с чужого плеча, Алекс предпочел остаться в своей одежде. Удобно, чисто, прилично. По меркам служащего полиции. Во всяком случае, так он не выглядит смешным. Но когда в отдел заглянула Тайни, детектив пожалел о своем решении. И даже малодушно подумал, что, может, стоило распотрошить заначку и купить-таки приличный костюм. Но потом Коллингейм взял себя в руки. До уровня китиарки ему всё равно не дотянуть. Коллеги с ним молчаливо согласились. Даже на лице Дакбилла, страдающего хроническим оптимизмом в своих мечтах о женщинах, промелькнуло выражение обреченности. Им всем тут ничего не светило. Роул была… недостижима. Как фея, спустившаяся с небес. Невесомая, светлая, сияющая. Короткое спереди платье открывало безупречной формы ножки, что особенно бросалось в глаза на фоне длинного винного подола сзади. Декольте было приличным, но притягивало взгляд и будило стремление к более тесному знакомству с содержимым. Может, благодаря рубиновой капельке на цепочке, задающей правильное направление взгляду. Волосы были подняты кверху, но кудряшки по контуру шеи выбивались из прически, создавая иллюзию ненарошности. Такое даже потрогать было страшно. Хотя очень хотелось помять. Алекс напомнил себе, что его задача на вечер — доставить девушку к сенатору Бруксу, и на душе совсем стало печально.

Фея легко приняла локоть Алекса и поцокала каблучками в сторону лифта, чтобы подняться на самый верх. В таком виде только с крыши летать. На улице в таком наряде живо попу отморозишь. Чай, не лето за окном. Хотя, запоздало подумал Коллингейм, может, и стоило бы. Он бы согрел. И сразу представил свои горячие руки на ледяных ягодицах Тайни. Хорошо, что лифт уже остановился. Еще минутка, и он окажется на свежем воздухе. Охладится от нахлынувшего в пах жара.

Алекс высунул нос наружу. Аэротакси уже ждало. Детектив придержал дверь, выпуская спутницу, проводил до дверцы и подсадил. А попа у нее действительно хоть куда. Воображение заработало в направлении 'куда'. Нет, сегодня будет очень, очень трудный вечер.

Мероприятие, которое им предстояло посетить, было благотворительным вечером в пользу детей, страдающих синдромом Хардена. Носителей этой соматической мутации в народе именовали 'броненосцами' из-за безобразных ороговевавших бляшек на теле. Заболевание, впервые обнаруженное еще у первопоселенцев, стало настоящим бичом обитателей окраин, где защитный слой истончался. В первую очередь им страдали дети. Особенно тех, кто работал в сфере обслуживания добывающей отрасли. Если шахтеров скрывали земные слои, то чернорабочих, которые обеспечивали отгрузку руды на поверхности, — лишь честное слово толстосумов поставить щиты в местах добычи. Надо сказать, слово — малоэффективное средство от радиации и ультрафиолета. Но кого волнуют такие мелочи, когда на кону стоят миллионы? Первые симптомы болезни были смазаны, да и кто будет следить за детьми бедняков. Бесплатная медицина существует только на Китиаре, и то, небось, на неслабые отчисления тех же пациентов в виде налогов.

— Как вам удалось получить пригласительные? — подала голос молчавшая до этого Тайни. — Они же стоят уйму денег.

Тема была неприятная, но озвучить ее было необходимо.

— Капитан намекнул мэру, что было неплохо вытопить деньжат с Китиары на благое дело сохранения здоровья нации. Ты являешься официальным представителем, и обязана поддерживать ее имидж. Мэру идея понравилась. Особенно в контексте нашей недавней встречи. В общем, от тебя ждут щедрого взноса. Мы с ребятами сбросились тут…

— Оставьте себе, — отмахнулась Роул. — Я же знала, куда иду. Было бы неприлично обойтись полтинником в ящик для сбора средств.

— Что значит 'оставьте себе'?! — возмутился Алекс. — Это же для детей!

— Вот и сделайте взнос от своего отдела, — примирительно произнесла китиарка. — Что-нибудь новое по делу есть?

Коллингейм рассказал.

— Значит, вся надежда на провокацию, — констатировала Тайни.

Увы, Алекс вынужден был с нею согласиться.

Зал, в котором проходил вечер, располагался в одном из наиболее фешенебельных отелей Атована. В программу входили выступления артистов, легкий фуршет, лотерея и световое шоу — последний писк моды в шоу-бизнесе. По гладкому полу, в такт музыки, скользили расфуфыренные пары. Сенатор стоял неподалеку от огромного ящика, предназначенного для денег и платежных обязательств. Сьюзен стояла с ним под ручку, и то самое неочевидное, что пряталось в потоке информации, вдруг стало явным. Весь вид ассистентки, казалось, говорил: 'Моё!', 'Руками не трогать!' и ниже мелкими буквами: 'Осторожно, злая собака'. По сути, Сьюзен была у Брукса на правах мудрой жены: кормила, одевала, планировала день, защищала от неугодных посетителей и закрывала глаза на случайных любовниц. Хельга Стоунбридж в ее планы никак не входила. Ни каким боком. Брак сенатора автоматически лишала ее всего. Вряд ли журналистка потерпела бы столь явную соперницу рядом с супругом. Если она вообще хотела замуж. Но вряд ли у миз Хилл по этому поводу были хоть какие-то сомнения.

Если не пытаться читать язык тела, выглядела Сьюзен восхитительно. Серебристое платье в пол, перчатки выше локтя, русые волосы уложены в сложную прическу. Улыбка: 'Я так рада вас видеть!' Но до Тайни недотягивала. И на это был расчет, понял Алекс. Весь этот недостижимый облик — это элемент провокации. Он еще раз перевел взгляд на спутницу. Хотя взглядов ей и так хватало. Роул несла себя по залу с выправкой балерины и улыбкой 'Извините, что отвлекаю вас своим совершенством, мне очень неудобно, но такая вот я родилась'. Сенатор, наконец-то заметивший общий тренд, перевел взгляд на новоприбывшую. И расплылся в радостной улыбке. Улыбка Сьюзен, напротив, стала натянутой. Неукротимый Ронни высвободил локоть от досадной помехи и потянулся к гостье:

— Миз Роул. Тайни, — растекся он медом и поцеловал-таки ручку, затянутую в атласную перчатку, как и платье, винного цвета. — Какая неожиданность. Я так рад вас видеть!

— Китиаре есть дело до обычных смертных? — влезла в разговор заброшенная Хилл, выразительно глядя на тонкие женские пальчики, сжатые в крупной ладони Неукротимого Ронни. Тут мнение Алекса совпадало с мнением подозреваемой: пора уже выпустить.

— 'Жизнь и здоровье детей — высшая ценность', говорится в Хартии Новой Власти, — процитировала Роул, глядя в глаза Бруксу взглядом 'Где вы ее взяли?'

Сенатор вышел из оцепенения, в котором пребывал, и на его лице мелькнуло: 'И впрямь, где?' Правда, скорее в контексте: 'Где это я?' Улыбка ассистентки стала как приклеенная.

— В ней забыли упомянуть, что речь идет только о китиарских детишках, — тоном 'ну мы-то, подруга, знаем, о чем речь' продолжила миз Хилл.

— Я понимаю, что отказ в гражданстве Китиары стал для вас ударом, — тоном 'помним, скорбим' продолжила Тайни. — Если бы не это, вы бы непременно убедились, насколько наше общество открыто и миролюбиво.

Патовая фраза. Противоречивая. Словно взывающая к спору. Но сказанное в первой части лишало Хилл легитимной возможности спорить. Не говоря о том, что после этой фразы успешная женщина в глазах слушателей превращалась в жалкую лузершу.

— Ты претендовала на гражданство Китиары? — Этот факт биографии ассистентки сенатору был явно неизвестен. — А почему тебе отказали в гражданстве?

— Самой частой причиной отказа для полукровок является недостаток интеллекта, — поделилась статистикой Роул. А казалась такой милой, беззащитной девушкой!

— Вот с интеллектом у меня всё в порядке, — с улыбкой 'Я тебе придушу, сука' сообщила Сьюзен. — Мне не хватило любви и преданности вашему обществу.

— Но если вы так не любите Китиару, зачем же хотели получить наше гражданство? — с видом 'мне этого не понять', полюбопытствовала Тайни.

В этот момент Алексу показалось, что кто-то в двух шагах открыл дверь на улицу, таким холодом его обдало со спины. Стая мурашек рванула от шеи к копчику, вздымая на своем пути волоски на коже. Детектив обернулся. Возле стены, рядом с шикарной блондинкой стоял красавчик-брюнет лет тридцати пяти. Его кожа была смуглой, но неестественно свежей и гладкой, какой не бывает у местных жителей. Голубые глаза были недобро прищурены. Китиарец. Коллингейм мог это сказать даже без генетической экспертизы. Незнакомец не отрываясь смотрел на Тайни. Та, наконец, почувствовала взгляд, повернулась, с привычной невозмутимостью кивнула и вернула свое полное и безоговорочное внимание сенатору. Недоброты во взгляде китиарца прибавилось. Складывалось такое впечатление, что Роул не решала проблемы с потомками китиарцев, проживающих вдали от генетической родины, а создавала их.

Коллингейм отвлекся от нового действующего лица, возвращаясь к разговору. Что бы детектив ни пропустил, ситуация достигла апогея:

— Сьюзен, на сегодня я больше не нуждаюсь в твоих услугах, — сообщил подозреваемой Брукс. М-да, а не перегнула ли Тайни палку? Всё-таки лучшее — враг хорошего. — Детектив, вы тоже можете быть свободны, — уведомил он Алекса. — Мои ребята обеспечат безопасность миз Роул.

Ничего себе аппетиты! Не утретесь ли салфеточкой, господин сенатор?

— Я обещал капитану доставить миз в отель в целости и сохранности, — возразил Коллингейм. — Так что я подожду.

— Как пожелаете, — в голосе Брукса слышался скепсис, де 'если тебе на жалко тратить время впустую…'.

Алекс по-военному кивнул и отступил назад, пропуская новообразовавшуюся пару. Сенатор не ждал милостей от природы и двинулся организовывать для гостьи культурную программу, попутно знакомя ее с местными достопримечательностями. Или достопримечательностей с ней. Это как посмотреть.

Последняя мысль вернула Коллингейма к исполнению служебного долга. Детектив огляделся в поисках ассистентки. Увы, той и след простыл. Алекс от досады чуть по лбу себе не стукнул. Вместо того чтобы ревниво пялиться на Тайни, ему следовало следить за подозреваемой. Суровые швейцары с видом секьюрити, стоявшие на входе в зал, при предъявлении значка сообщили, что помощница сенатора вышла. Куда — неизвестно. Вернется ли — им не докладывала. Выискивать Сьюзен по всему отелю было делом бесперспективным. Разумнее было вернуться к 'подсадной утке' и следить за каждым ее шагом. В принципе, даже если Хилл решит расплатиться с обидчицей, вовсе не факт, что она сделает это сегодня. Не станет же она бросаться на китиарку в открытую? С интеллектом у нее всё в порядке, как справедливо было отмечено. Ей нужно время для подготовки. Может, Хилл вообще никого не убивала и убивать не собирается. Вероятность этого мала, но существует.

Как бы Коллингейму сейчас пригодился напарник… Увы, для того чтобы официально организовать группу прикрытия, нужно было озвучить устроителям вечера цель их с Роул там появления. А поскольку уверенности в том, кто является убийцей, не было, капитан не стал рисковать своей репутацией и репутациями сенатора и его ассистентки. Учитывая поведение китиарки, он не слишком ошибся. Неофициально же на такое мероприятие проникнуть невозможно. Слишком высокий уровень. Так что Алексу и Тайни предстояло действовать на свой страх и риск. Как говорится, жить-поживать, да врагов наживать.

В зале всё было спокойно. Брукс со своей-не-своей спутницей причастился к фуршету. Тайни, кстати, могла бы и не столь явно кокетничать. Хилл ее сейчас всё равно не видит. Алекс автоматически чиркнул взглядом по помещению в поисках незнакомца. Тот по-прежнему не выпускал соотечественницу из виду. Может, весь спектакль для него? Мысль неприятно уколола самолюбие. К тому, что его кинут с сенатором, Алекс еще был более-менее готов. Но чтобы его кидали с сенатором ради незнакомого китиарца, — это был уже перебор.

На импровизированной сцене началась суета с расставлением стульев. Детектив не успел вчитаться в список приглашенных из Ядра звезд, и был неприятно удивлен, не обнаружив поп-певичек от слова 'попа'. Вместо них участникам вечера предстал струнный квартет, обряженный во фраки и длинные платья. Моложе пятидесяти в нем был лишь астенический юноша, терявшийся в тени виолончели. Настраиваясь на выступление, артисты подергали струны. Инструменты завопили так, будто кошке на хвост наступили. К ансамблю присоединился дирижер, и концерт начался. Алекс оценил хитрый ход устроителей, не поставивших в зале ни одного стула. Сначала тут была бы драка за сидячие места, а после храп восхищенных слушателей заглушил бы дивные звуки музыки. А так ничего, все внимали и в нужных местах аплодировали. Тайни даже прослезилась. Брюнет с голубыми глазами покачивал в такт указательным пальцем. Не иначе как видел себя на месте дирижера. Хилл по-прежнему не наблюдалось. Видимо, убежала оплакивать в подушку невинно загубленную карьеру миссис сенаторши.

В середине (а может, и в конце, — сколько уже можно?) концерта Роул покинула зал, направившись в сторону дамской комнаты. Алекс нагнал ее почти у цели.

— Ты что, с ума сошла, — дернул он китиарку за локоть и разворачивая к себе. — А если она там тебя поджидает?

— И что, мне теперь терпеть до победного? — взъелась Тайни.

— Твоя миссия выполнена. Теперь можно с чистой совестью покинуть сцену. Зрители в восхищении. Особенно сенатор и крендель твой с Китиары. Кто он, кстати, такой?

— Он не мой 'крендель' и никакого интереса для дела не представляет, — вновь заморозилась Роул. — Куда, кстати, делась Хилл?

— Вот бы знать! — буркнул Алекс. Он быстро заглянул в туалет, втянул за собой китиарку, наклонился проверить, что ног не видно, распахнул крайнюю слева дверцу и сделал приглашающий жест: — Карета подана.

— Может, выйдешь? — попросила Роул.

— Еще чего. Скажи спасибо, что в кабинку с тобой не иду.

— Спасибо, — процедила Тайни и закрылась.

Алекс решил воспользоваться возможностью и, включив воду, пристроился в умывальник. По закону подлости, дверь в дамскую комнату отворилась.

— Не видите, занято, — сообщил детектив, застегивая ширинку.

Пожилая леди закрыла дверь с той стороны, возмущаясь распущенной современной молодежью. Сама бы покараулила в одного эту ходячую проблему!

— Поехали домой, — повторно предложил Алекс, когда они вышли из туалета.

— Не могу. Нужно дождаться аукциона, — покачала головой Тайни. — Ты забыл, что меня сюда пригласили, чтобы деньжат вытопить?

— А потом домой?

— А потом домой.

Фраза прозвучала так по-домашнему, что у Алекса потеплело на душе. В зале Роул вернулась к сенатору, который сдержанно хлопал кланяющимся музыкантам. Воспользовавшись тем, что основное внимание приковано к сцене, детектив пробрался к ящику для сбора средств, вынул из бумажника собранные банкноты, добавил от себя сотню и опустил деньги в щель. Теперь он точно выполнил свою миссию.

На импровизированную сцену вышел аукционист. Он сыпал шутками сомнительной свежести, но не в этом был смысл его появления. На аукцион выставлялись поделки детишек, страдающих синдромом Хардена. Большинство авторов находились в настоящий момент в больнице. Ценники поднимались медленно, но верно, как качество поделок. Когда ведущий выставил последний лот, Алекс даже пожалел, что не может потягаться с толстосумами. На картине, написанной полупрозрачными красками, словно мрачный призрак восставал Бизнес-квартал. Над его крышами, будто мухи, вились аэрокары. Желтоватое вечернее небо пробивали губительные лучи родного светила, но даже им не суждено было согреть деловой центр столицы. Атован такой, какой он есть.

— Двести тысяч, — сходу назвала цену Роул, подняв номинал в четыреста раз.

— Добавляю столько же, и картина уходит в подарок нашей очаровательной гостье, — Сенатор вновь приложился к руке китиарки.

Алекс отметил, как брезгливо при этом поморщился незнакомец-брюнет.

— Благодарю вас, мистер Брукс, — царственно произнесла Тайни. — От имени Китиары я уполномочена заявить, что сюда будет направлена команда исследователей для поиска путей лечения синтрома.

Местные эскулапы с заболеванием не справлялись. Считалось, что оно неизлечимо, и возможно лишь ослабить страдания больных. Краткая речь Роул сорвала более дружные аплодисменты, чем музыканты. К паре сенатор-китиарка со всех сторон хлынула толпа с поздравлениями и благодарностями. Так, наверное, представляла себе объявление о своей свадьбе Стоунбридж. Если она планировала выйти замуж за Брукса. Постепенно ажиотаж спал. Гости разбрелись вдоль стен. Помещение окутала синтетическая музыка. Началась последняя часть — световое шоу. На потолке забегали росчерки-змейки различных цветов, постепенно разрастаясь и складываясь в психоделические узоры. Музыка стала громче, басы врезали по барабанным перепонкам, став практически ощутимыми кожей. Алекс специально встал так, чтобы с его места было видно и Тайни, и китиарца. Незнакомец, в отличие от публики, не пялился на потолок, а пристально следил за Роул. Внезапно на его лице промелькнуло беспокойство. Алекс повернулся. Девушка-разносчица, извинялась, прикладывая свое полотенце к платью Тайни, которое стало винным в прямом смысле этого слова — на груди и животе расползалось темное пятно. Китиарка отмахнулась, что-то прокричала на ухо сенатору и поспешила за девушкой в коридор. До выхода ей было рукой подать. Коллингейм рванул следом.

Проскочив линию швейцаров, Алекс на секунду замер. Разносчица направилась в одну сторону, Роул — в другую. Мысли в голове неслись, как космолет в гиперпространстве. Коллингейм не успел рассмотреть официантку, но если бы это была сама Хилл, китиарка бы ее узнала. Виновница происшествия скрылась в боковом ответвлении. Взгляд Алекса наткнулся на табло часов в холле. 21:50. Если Хилл надеется скрыть следы, идеальное время для нападения. Хотя как она планирует нанести удар, абсолютно непонятно. Если Сьюзен вступит в драку или продемонстрирует какое-либо оружие, СКАМ идентифицирует нападающую как нарушительницу общественного порядка, поднимет тревогу и сохранит записи её перемещений.

Коридор был пуст. Кроме Роул там никого не было. Лишь крепкие спины швейцаров. Стражи дверей тоже были увлечены представлением. Китиарка еще немного прошла вперед и уверенно повернула направо. Детектив бросил взгляд в обе стороны и бегом преодолел расстояние до поворота. Музыка в зале скрыла звук шагов, и Тайни ничего не услышала. Глупая, самоуверенная гусыня! Дома ей нужно сидеть и крестиком вышивать, а не участвовать в операции по захвату опасного преступника!

Здесь освещение было экономно приглушено. Китиарка снизила скорость, разглядывая двери. Алекс ознакомился с планом этажа, на котором предстояло работать. Место было предназначено для деловых мероприятий. Здесь располагались конференц-зоны, переговорные, залы для кофе-брейков и психологической разгрузки, офисы ивентмейкеров, транспортных компаний и прочие удобства для клиентов отеля. И в конце, рядом с туалетом, согласно бизнес-стандартам располагалась небольшая санитарная комната. На случай неприятностей вроде тех, что случились с Роул. Внутри располагался душ, минимальный гигиенический набор, стиральный аппарат. Судя по всему, Тайни искала её. И поскольку она ее именно искала, о существовании комнаты китиарка знала со слов официантки. То есть это ловушка. Нападать спереди Сьюзен не станет, судорожно размышлял Алекс. Если не дура. А она не дура. Просто сумасшедшая. Скорее всего, Хилл будет действовать из основного коридора. Это даст ей резерв времени: в идеале преступница должна покинуть арену действий до 22:00, значит, нападать логичнее оттуда, откуда быстрее сбежать. Тем более, что учитывая оглушающий рев шоу и дезориентацию жертвы, подобраться к ней труда не составит.

Детектив нырнул в боковую нишу, где располагалась вполне уютная зона ожидания: журнальный столик, несколько кресел, деревце в кадке — родственник офисной зелени в приемной Монтенегро. За ним-то и замер Алекс. Не то чтобы идеальное укрытие, но, учитывая обстоятельства, сойдет. Коллингейм вынул комм. 21:52. Переключив коммуникатор в бесшумный режим, детектив убрал его в карман. Всё. Сейчас начнется. Доставать оружие было нельзя: сработает система безопасности, и звуки, несущиеся из зала, покажутся колыбельной. Алекс вжался в стену, пытаясь с нею слиться. Вокруг висело амбре алкоголя и секса. Совсем недавно кто-то тут чего-то ожидал. И, похоже, дождался.

Алекс только задумался над тем, что неплохо было бы добавить в САКМ модуль полиции нравов, как из основного коридора появилась фигура, одетая в уже знакомую серо-голубую куртку милитари и брюки в цвет. Капюшон скрывал лицо. Остроумно, промелькнуло в голове у Алекса. Призрак Стоунбридж явился, чтобы отомстить той, кто попыталась занять ее место. Детектив сжался перед прыжком. Призрак Вечерней Феи поднял правую руку, как для броска дротика в дартсе. Кисть сжимала ножницы. Ножницы, твою мать! Рука качнулась, отправляя в полет то, чему предстояло стать оружием убийства.

— Ложись!!! — заорал Алекс, и Роул дисциплинированно выполнила команду. Вот что значит военная подготовка. Ни секунды на размышление, чистые рефлексы. В боевых действиях это не раз спасало жизни. Спасло и сейчас. Ножницы пролетели там, где секундой раньше находилась спина китиарки, и спустя секунду врезались в дверь напротив. Ничего себе, силушка богатырская. Не зря, видимо, миз тренировалась на макете шефа.

Замершая было от вопля фигура бросилась наутек. Коллингейм толкнул несчастное растение, освобождая себе путь, и рванул следом. Прекрасная физическая форма, порадовался за убийцу Алекс, нагоняя девушку. Та мчалась в сторону аварийного выхода в том самом коридоре, где раньше скрылась официантка. Резкий рывок за плечо, и Коллингейм чудом увернулся от метнувшегося в его лицо кулака. Глаза Хилл из-под капюшона светились ненавистью. Девочка неплохо теоретически подкована, отметил детектив, делая подсечку. Но практики ей явно не хватает. На потолке сработал маячок безопасности, ослепляя вспышками. Завыла сирена. Уходя от пинка, Алекс зафиксировал убийцу ногами и перешел на болевой. Девушка дернулась и обмякла. Коллингейм нащупал на поясе наручники.

— Вы имеете право… — начал он зачитывать права арестованной, поднимаясь и оглядываясь.

Роул склонилась над креслом из такой же зоны ожидания, как та, в которой Алекс прятался. Из-за подлкотника виднелась женская туфля. Недалеко ушла официантка. Хилл живые свидетели были ни к чему. Из коридора, вооруженные бластерами, влетели швейцары. Следом потянулись зеваки. Время размылось, как возле черной дыры. Подтянулись эсбэшники отеля. Организовали оцепление мест преступления. Откуда-то взялась дежурная бригада отдела во главе с капитаном.

— Валите-ка отсюда по-быстрому, пока не прибыли основные силы СМИ, — велел он. — Охотники, мать… — дальше начальник в непечатных выражениях высказал всё, что думает об их творческом дуэте.

Алекс не стал спорить. Было бы о чем. Он набросил на плечи Роул свой пиджак, взял ее за плечи и повел к выходу. Сенатору было не до уплывающей из-под носа добычи. Ему нужно было спасать реноме. Уловив, каким взглядом их провожает брюнет китиарских кровей, Коллингейм с трудом удержался от того, чтобы по-мальчишески пульнуть в него из пальца и дунуть потом, разгоняя воображаемый пороховой дым.

— Домой? — спросил он у Тайни, усаживая ее в аэрокар.

— Домой, — согласилась та. А поскольку она-то жила в отеле, Алекс задал в качестве конечной точки маршрута свой адрес.

Тайни сидела, укутавшись в пиджак, и смотрела в боковое стекло. Отель, в котором проходил благотворительный вечер, располагался в Квартале Тысячи и Одного Удовольствия — месте скопления различных увеселительных заведений на любой вкус и кошелек. Здания внизу зазывали к себе огнями, вспышками, фонтанами света и иллюзиями фейерверков. Атован-сити — столица, как ни крути. Пусть мирок небольшой — десяток мегаполисов со стационарными щитами, пара сотен небольших рабочих поселений с локальной защитой и рудники, разбросанные по всей планете, — но столица была центром его жизни. Сюда приезжали отдохнуть, развлечься, найти пару, просадить деньги, купить новое тело или лицо. Другую жизнь, если удастся скопить или украсть достаточно денег, чтобы покинуть планету. Были те, кто недоедал, отказывал себе в последнем, убивался в шахтах, лишь бы вырваться из этой дыры. Как они считали. Там, казалось беглецам, за орбитой родного мира, всё будет непременно лучше. Главное — купить билет на звездолет. Только на практике оказывалось, что 'там' ничем не лучше 'здесь'. А если лучше, то кому они там, из своей 'дыры', нужны? К счастью, обратный билет на Атован стоил куда дешевле. Рекрутёры корпораций с распростертыми объятиями встречали желающих потрудиться, особенно, если к желанию прилагался опыт работы. Коллингейму приходилось встречать тех, кто отпил из молочных рек с кисельными берегами. Кто-то превратился в пламенного патриота, вопящего о том, что Атован — лучшая планета Содружества, чтобы как-то оправдать свой провал. Кто-то становился желчным циником, ненавидящим всех и вся. Кто-то просто опускался, гас, не имея в жизни ни цели, ни мечты.

Коллигейм был реалистом. Люди живут везде, где живут люди. И от них самих зависит, как они будут жить. Алексу его жизнь нравилась. Сегодня, например, он спас одну жизнь и поймал убийцу. Одну жизнь, правда, потерял. И если бы Роул не устроила показательное шоу, официантка была бы жива. Она не ангел, явно. Зависть и меркантильность — не лучшие душевные качества. Однако смерть — слишком суровое за них наказание. Можно утешать себя тем, что справедливость восторжествовала, и неизвестно, сколько бы еще трупов могло оказаться впереди у милой ассистентки сенатора. Может, они и раньше были. Мало ли висяков по делам о пропажах людей? И всё же. Всё же.

Алекс еще раз покосился на спутницу. Китиарка, казалось, была поглощена световым аттракционом внизу. Ни сожалений, ни угрызений совести, ни тени сомнений. Цель оправдывает средства.

— Мне кажется, мы летим в другую сторону. — Роул повернула голову к спутнику.

Молодец, ориентируется в пространстве. А ведь даже на комм не взглянула. Места ей незнакомы. Звезд не видно. Здесь, из-за яркой иллюминации, звезд не было видно вообще. Значит, чуйка есть.

— Да. Я подумал, не стоит тебе сейчас возвращаться в отель. Думаю, там уже ждут папарацци с галокамерами наперевес. Живой ты от них не вырвешься. Еще бы! Трижды звезда сегодняшнего вечера.

— Почему 'трижды'?

— А триумфальное появление? — подсказал Коллингейм.

— А-а-а, — с видом 'дошло' протянула Тайни. — И куда мы направляемся, в таком случае?

— Как куда? Домой, — тоном 'я не при делах' ответил детектив.

— А-а-а, — с интонацией 'ню-ню' ответила китиарка и уставилась вперед. Молча.

Через несколько ударов сердца Алекс почувствовал неудержимой желание оправдаться.

— Нужно же платье постирать, — пояснил он.

— А-а, — тоном 'а вот об этом я не подумала' заявила китиарка, не отрываясь от вида в лобовом стекле.

Не слишком она была многословна нынче ночью.

— А почему этот типчик так злобно на тебя смотрел? — прорвало Коллингейма.

— Какой? — Тайни наконец перевела на него взгляд.

— Не нужно делать вид, что не понимаешь. Китиарец.

— Он не китиарец.

— Вот врать не надо.

Веселые огни Квартала остались слева. Жилая зона светилась лишь блеклыми уличными фонарями. Ночь. Все нормальные люди уже спят.

— Он действительно не является подданным Китиары, — невозмутимо сообщила Роул.

— Тоже не прошел собеседование?

— Даже не пробовал.

— А чего так? Умишком не вышел? — припомнил Алекс основную причину отказа в гражданстве.

— Нет, просто псих, — спокойно пояснила Тайни, вновь посвятив себя знакомству с Атован-Сити.

— Спасибо, дорогая. Теперь я узнаю, что у нас тут новый маньяк завелся, — буркнул детектив.

— Он не маньяк. Он просто псих. Не буйный. Обычно.

— Утешила.

— Нет, ему реально нет дела ни до кого, кроме него самого, — произнесла Роул чуть погодя.

— А по его взгляду не скажешь.

— Люди взрослеют. Взгляды меняются, — не в лад ответила Роул.

— Ты его хорошо знаешь? — уточнил Коллингейм.

Китиарка кивнула.

— Ты здесь из-за него?

Снова кивок.

— Но это не то, о чем ты подумал, — ровно произнесла Тайни.

Как назло, детектив не успел подумать ничего. Даже обидно стало.

— Я просто залетела вернуть долг.

— Вернула?

Китиарка пожала плечами.

— Как-то не лучился он счастьем от возвращения, — уведомил Алекс.

Роул вновь пожала плечами, чуть склонив при этом голову направо.

Приборная панель замигала, извещая о приближении к заданной точке маршрута. Да и бог с ним, с этим брюнетом. Завтра разберемся. На сегодня есть дела поинтересней.

Прикрышевались. Аэрокар Коллингейма вместе с теплой одеждой остались в Управлении. Согласно установке, ночью машинка благополучно доберется до родного ангара. В отеле стоянка аэротакси была возле самого входа, а здесь предстояло пробежаться по холоду. Алексу-то ничего. Он закаленный. А Тайни в ее платьишке и пиджаке попу подморозит. Детектив покосился на девушку, которая повернулась к нему корпусом и скинула с плеч пиджак.

— Замерзнете, — сказала она, протягивая одежду остолбеневшему Коллингейму.

То ли оскорбиться, то ли рассмеяться. Роул опустила взгляд:

— Вы об этом? У меня одежда из термоткани. Мне нестрашно.

А на вид как тонкий шелк. До чего дошел прогресс в цивилизованных мирах! Кутюрье шьют из термоткани, женщины с барского плеча одевают мужчин…

— Я заметил. Ты вообще девушка бесстрашная, — заметил Алекс, припоминая свои цензурные и не очень мысли, когда подсадная утка была гусыней.

— Звучит как оскорбление.

Детектив укрыл пиджаком спину Роул. Термоткань у нее там или нет, но он-то однозначно мужик.

— Тебе в детстве не говорили, что свою проницательность нужно демонстрировать не всегда? — задал он риторический вопрос, сводя лацканы пиджака. Конечно, не говорили. Она же китиарка. Но как социальный антрополог чужие обычаи знать должна.

Коллингейм нажал на кнопку, отворяющую аэрокар, и помог девушке спуститься. По Цельсию минус, однако! Впереди творчеством малолеток пестрела дверь в тепло. Жил детектив в типовой высотке. Хоромами похвастаться не мог, но всё необходимое для жизни у него имелось. Первое время после военной службы Алексу не хватало окна. Однако доплачивать за сомнительную радость наблюдать квартиры напротив он не собирался. Его окнами были галовизор в углу и скользящая зеркальная панель под потолком. Угол ее наклона можно было менять. Виды открывались, что надо. Идею Коллингейм в одном публичном доме подсмотрел. Он там расследование вел, не подумайте плохого.

Дома детектив вынул из гардеробного бокса две чистые рубашки: одну белую, другую голубую. Для иллюзии выбора.

— Это переодеться, — Алекс протянул их Тайни. Та выбрала белую. Какая разница, какую снимать. — Стиральник в санблоке, — Алекс качнул головой в нужную сторону. Планировка типовая, но Коллингейм сильно сомневался, что на Китиаре планировали так же.

К тому моменту, когда Роул вышла, соблазнительно сверкая стройными ножками, на детективе осталось одно белье. Совсем одно.

— Я быстро в душ, — пояснил Алекс. — Проявлять гостеприимство, источая миазмы пота, я не способен. Но ты можешь заглянуть в пищевой бокс.

— Сомневаюсь, что нуждаюсь сейчас в сбалансированном белковом завтраке, — сообщила Роул, откровенно разглядывая детектива. Он был в отличной форме и знал это. Когда положено правильное начало, конец не заставляет себя ждать, припомнилась Коллингейму фраза из десантного фольклора.

— Там есть вино, — сообщил он китиарке.

— Спасибо, вина мне на сегодня хватит.

— Тогда можешь галовизор включить. Я быстро, — пообещал Алекс.

Теплые колючие струи смыли пот и грязь с тела, сомнения и терзания совести — с души. Отфыркиваясь, детектив поднял лицо потоку воды. Сзади стукнула дверца санблока, и Коллингейм ощутил, как в спину ему уперлись острые соски, а на пояс легли тонкие девичьи пальчики.

Не совсем по сценарию, но так даже проще. Вполне нормально, что девушка, чудом избежав смертельной опасности, пожелала забыться в крепких мужских объятиях. Алекс нащупал душевую панель, сменил режим на мягкую морось и повернулся к Тайни. Она уткнулась носом в его ключицу. Детектив переместил послушные ладони китиарки себе на грудь, поднял двумя пальцами подбородок и убрал с ее лица мокрую прядь. Глаза девушки были закрыты — капли в лицо очень способствуют скромности. Алекс потянулся к ее губам. Они были мягкими и сладкими, как клубничное мороженое. Ведомость Тайни несколько сбивала с толку. Алекс ожидал большей экспрессии и темперамента. Будто рядом с ним была не воинствующая феминистка, совершенный продукт генной инженерии, а обычная девушка, которая искала сейчас защиты и утешения. Она доверчиво прижалась к Коллингейму. И потерлась в том месте, где с невинными намерениями не трутся. Алекс опустил руки на гладкие, упругие ягодицы соседки по душу и прижал ее к себе, демонстрируя последствия. Разумеется, девочка понимала, на что шла. Но если надо расставить все точки над "i", то у него уже всё стоит. В ответ китиарка обняла детектива за шею и углубила поцелуй. Даже если по-китиарски это означает "нет", присяжные его оправдают.

Алекс словно провалился в черную дыру. Через какое-то время он выплыл на поверхность и обнаружил, что его руки за период отсутствия разума существенно продвинулись в деле изучения жертвы. И губы тоже. Ее губы тоже не бездействовали, и член требовал продолжения. Настала пора изменить плоскость отношений. Коллингейм запустил режим теплой сушки и вынул из бельевого ящика свежее полотенце для девушки. Укрывать ее округлости было кощунством, но сушка на воздухе требовала времени. А каждая клеточка Алекса — особенно ниже пояса — требовала немедленно перейти к решительным действиям. Промокнув влагу с тел пушистой тканью, он отнес китиарку на постель. Становиться добровольным донором спермы Коллингейм не собирался, даже если его об этом никто не просил. Он вообще всегда ответственно относился к вопросам предохранения, поэтому вынул контрацептивный гель и тщательно смазал ноющий от возбуждения орган. Раз, два, три! Застыло. Можно приступать.

Тайни безвольно лежала на его кровати. Ее ноги были разведены, губы приоткрыты. Алекс завидовал себе белой завистью. Идеальная женщина. Пиршество для глаз! Он разместился между ее бедер и, удерживая вес тела на руках, проник внутрь. Тайни застонала, и горячая волна прошла по телу Коллингейма, вновь застя разум. Краешком сознания он зафиксировал, как вокруг его бедер обвились ее ножки, а пальцы Тайни заскользили по его телу под аккомпанемент звуков секса. Остальное Алекс помнил смутно, поскольку древние инстинкты прекрасно справлялись с управлением тела, не прибегая к помощи рассудка.

Повторно Коллингейм пришел в себя, откинувшись на подушки и тяжело дыша. Всё тело звенело от удовольствия и легкости. Тайни уютно лежала у него на плече, обнимая рукой и положив согнутое колено ему на бедро. Алекс потянул к губам ее ладонь. Рука приподнялась, и на внутренней стороне, почти у самой подмышки, детектив заметил темное пятно.

— Это я? — испугался Коллингейм, проводя пальцем по синяку. — Я нечаянно.

Китиарка выдернула руку и легла на спину.

— Нет, ты тут не причем, — сообщила она, глядя в зеркальную панель. — А ты крут!

— Кто тогда? — Детектив не дал сменить тему.

— Ударилась, когда падала, — совершенно бездарно соврала Роул. Бездарно — потому что так удариться при падении она категорически не могла.

— Твой китиарец? — догадался Коллингейм. Его охватил гнев при мысли, что Тайни могла кувыркаться с красавчиком-брюнетом пару дней — ночей — назад, хотя формально оснований для ревности у него не было. Что их связывало? Совместное расследование и необременительный секс.

— Алекс, — голос Тайни звучал как музыка. Она оседлала бедра Коллингейма и наклонилась вперед. — Ты такой сексуальный, когда злишься, — и поцеловала его в губы.

Кровь хлынула в обмягший член. Нужно избавиться от использованного презерватива и нанести новый. В общем, перед Алексом маячили более актуальные заботы. Он чуть сместил панель и погрузился в чувственный мир наслаждений. Все вопросы он задаст завтра.

Увы, когда наступило завтра, оказалось, что вопросы задавать некому.

Сначала Коллингейм решил, что Роул решила избежать посткоитальных неловкостей, и даже обрадовался ее предусмотрительности. Однако прошло полдня, насыщенных отчетами и объяснительными, а Тайни не объявилась. Алекс начал беспокоиться. Поведение китиарского красавчика навевало тревогу, а в сочетании с синяком неизвестного происхождения и вовсе настораживало. Ситуация разрешилась неожиданно. Сразу после обеда его вызвал капитан и скупо похвалил за отлично выполненную работу. И порвал рапорт Алекса о причинах преступной халатности, в результате которой инакоподданая подверглась смертельной опасности. Свои действия шеф объяснил благодарностью от правительства Китиары за оперативное раскрытие убийства и лестным отзывом наблюдателя о работе следственной группы.

— Сенатор снял иммунитет с ассистентки, — уведомил капитан в конце.

Официальной неприкосновенности у Хилл не было, но все люди взрослые, и понимали, что есть законы, зафиксированные на бумаге, а есть негласные. Теперь Брукс поставил бывшую ассистентку вровень с остальными смертными.

— Хорошо, я дождусь миз Роул и проведу официальный допрос, — обрадовался детектив.

— Роул отбыла с Атована шесть часов назад. Вы не знали? — удивился шеф.

Еще бы. Он же видел, как Коллингейм уводил свою добычу. Алекс сыграл в несознанку:

— Не имел ни малейшего понятия. Я не общался с миз Роул после того, как доставил ее домой после нападения.

Он не стал уточнять, к кому домой. В конце концов, не так это важно, если китиарка благополучно покинула планету.

Кабинет капитана детектив покидал в смешанных чувствах. С одной стороны, хорошо то, что хорошо кончается. А кончилось всё хорошо, как ни посмотри. С другой — Алекс помнил слова Тайни, что для удовлетворения физиологических нужд ей общение не требуется. Но не подозревал, что всё настолько буквально. Он чувствовал себя использованным презервативом, смытым в систему рециркуляции. Даже сперма внутри не представляла никакой ценности. Его законную мужскую победу украли прямо из-под носа. И кто?!

Когда Коллингейм спустя пару часов вошел в кабинет для допросов, он всё еще был слегка на взводе. Алекс вглядывался в лицо Хилл, некогда показавшееся ему столь привлекательным, и читал в нем китиарские гены. Сейчас ему было удивительно, как он мог предположить в Сьюзен местные корни. Нет, наверняка они были, но идеальная симметрия черт, безупречность линий… Кропотливый труд генетиков далекой планеты проступал в облике ассистентки сенатора как водяные знаки на раритетных банкнотах. Вызывая неосознанное раздражение, перенесенное с другой представительницы этой расы.

Пока Алекс боролся с бюрократической машиной, техники под руководством Генри не теряли времени. Убийства официантки и покушения на жизнь Роул было достаточно для высшей меры. Но ребята не остановились на достигнутом. Анализ расположения рисунка с куртки подозреваемой на сто процентов совпал с рисунком на куртке девушки с записей. Собственно, этим же методом можно было сравнить записи с одеждой убитой. Но ни у кого не возникло сомнений, что камеры сняли Стоунбридж. Факт появления Сьюзен в местах развития криминальной драмы можно было считать доказанным, в отличие от ее причастности к убийству китиарки. Среди приобретений миз Хилл обнаружился нейрошокер. Модель совпадала с отметинами на лице Вечерней Феи. Само оружие найдено не было, куплено оно было год назад, так что данная улика могла быть рассмотрена лишь как косвенная. В квартире Сьюзен нашелся пневматический пистолет для тренировок в тире. Силы выстрела было достаточно, чтобы из окна в здании напротив редакции разбить лампу фонаря, не повредив прилегающие части. Дробинку не нашли. Так что пистолет непосредственно к делу не пришьешь.

Все надежды были на перстень. Брукс сказал, что как-то видел Хилл в депозитарии Союзного Банка. Практически чудом наткнулись на ключ от анонимной ячейки — чип был вмонтирован в кулон ассистентки. Оставалась сущая безделица — найти одну из нескольких тысяч ячеек. Помощь пришла, откуда не ждали. Компьютерный гений, приглашенный местным отделение Союзного Банка из Ядра для решения вопросов безопасности, вызвался помочь полиции. По данным ключа он определил нужный сейф, где и обнаружилось кольцо и личные бумаги Сьюзен с ее отпечатками. Радость обретения желанной улики подпортило лишь то, что гением оказался тот самый брюнет. Тяжелый взгляд китиарца Алексу не понравился. Утешало лишь то, что компьютерщика Тайни тоже пустила по боку.

С кольца-то Алекс и начал разговор, молча положив его перед убийцей. Сьюзен достойно выдержала удар, даже не моргнув при этом.

— На что вы рассчитывали, миз Хилл? — поинтересовался Коллингейм. — На то, что после смерти Хельги Брукс предложит руку и сердце вам?

Хилл молчала, равнодушно глядя сквозь детектива, будто он был пустым местом.

— Видимо, не зря вам не дали гражданства Китиары, — поделился Алекс своими размышлениями. — Не дотягиваете вы до высших стандартов. Только стопроцентной китиарке оказалось по силам разбудить страсть в Неукротимом Ронни.

— Не смешите, детектив, — фыркнула Хилл, скривив губы точь-в-точь, как это делала Тайни. — Единственное, что интересует Рональда Брукса — его рейтинг. Журналистка была лишь способом его повысить. А женщины для сенатора, выражаясь его же словами, — способ кратковременного вложения активов. Вложил — вынул, вложил — вынул.

— В вас он тоже… вкладывал свой актив?

— Вы хотите об этом поговорить? — Сьюзен, облизнув, прикусила нижнюю губу и подалась вперед. — Вас это возбуждает? — произнесла она низким голосом, в котором слышалось обещание: "Я дам тебе всё, что ты захочешь".

Алекс тряхнул головой, прогоняя наваждение.

— Видимо, Хельге эти игры удавались лучше? — полюбопытствовал он.

— Ей всё давалось легко. — Глаза Хилл превратились в щелки от ненависти. — Они там всё получают на блюдечке!

Детектив припомнил слова Роул о том, каково расти среди совершенств. Хорошо, где нас нет.

— Почему вы так не любите китиарцев? — спросил Алекс.

— Высокомерные снобы! Вы не понимаете. Мы для них — быдло, скот, люди второго сорта. Они снисходят до нас и считают, что мы должны быть счастливы уже тем, что нам уделили внимание.

Слова падали на благодатную почву, дружно пуская корни.

— Вы знаете это по своему опыту? — не удержался Коллингейм.

— Мне хватило опыта матери. Эта дура влюбилась в китиарца. Зная по рассказам, как те дорожат детьми, она решила во что бы то ни стало забеременеть. Папаша сказал, что де рылом ты не вышла, трахнуть я тебя могу, а ребенка делать не желаю. Мать добилась своего. После того, как дала расписку, что никаких претензий к нему не имеет и ответственность за ребенка берет на себя. Она наивно полагала, что когда отец увидит дочку-ангелочка, то растечется соплями и тут же женится. Как мать его нашла после моего рождения — великая тайна. Но папаша лишь открыл на комме скан ее расписки и пожелал нам всего самого лучшего.

Детектив слушал Сьюзен и думал о том, насколько, наверное, непростая это наука — культурная антропология. И о том, сколько людей ненавидят Китиару, ничего о ней не зная. И о том, что о китиарцах Хилл судила по себе. Она воспринимала "обычных людей" именно как существ второго сорта. Что сквозило в ее рассказе о матери. Следовало из того, как легко она пустила в расход несчастную официантку. Впрочем, возможно, отношение это досталось полукитиарке по наследству от папаши. И то, что полукровка Сьюзен была воплощением высокомерия, Роул явно не оправдывало.

— В общем, китиарка в качестве удачливой соперницы стала для вас личным оскорблением, — подвел итог детектив. — А перстень оказался последней каплей, переполнившей чашу терпения?

— Ронни сказал, чтобы я выбрала такое, какое мне понравится. Чтобы я могла носить. — Хилл, казалось, гладила кольцо взглядом. — А эта дрянь его даже камнем наружу не повернула.

— И тогда вы решили избавиться от соперницы, подбросив ей факты о нечистоплотности своего шефа? — предположил Алекс. — Но уловка не сработала. Рональд Брукс не пожелал смириться с ускользающей прибавкой в рейтинге. И тут такая удача с сумочкой…

— Скажите, как вы на меня вышли? — прервала его Сьюзен. — В чем моя ошибка?

— Вышли мы на вас, потому что вы слишком мало знаете о Китиаре, — с удовольствием сообщил Коллингейм. — А ошибка ваша была в том, что Хельга не собиралась выходить замуж за сенатора. Если бы вы подождали еще буквально неделю, она бы расторгла необъявленную помолвку с Бруксом и сыграла свадьбу с мужчиной, которого по-настоящему любила — со своим оператором Джорджем Шелдоном. Так что на Китиаре были правы — вам действительно не хватило IQ.

Алекс улыбнулся улыбкой "а кому сейчас легко" и вышел из допросной. Нет, он не был уверен в том, что Хельга на самом деле собиралась за Шелдона. И никто не мог быть уверен, кроме самой Вечерней Феи. Только разве у нее теперь спросишь? Хельга Стоунбридж унесла свою тайну в могилу. Но Коллингейму было приятно опустить на землю чудовище, которому в результате вмешательства генных инженеров не досталось сердца. Он, обычный человек, начисто лишенный китиарских генов, смог поймать миз Совершенство и щелкнуть ей по носу.

Жизнь вернулась в обычную колею. Шаг за шагом распутался клубок событий, предшествовавший смерти Хельги и нападению на Роул. На совести — если таковая имелась — миз Хилл действительно оказался еще один труп. У Хельги была предшественница. От Роул больше не было ни слуху, ни духу. Ну и бог с ней. Что у них было общего? Совместное расследование и необременительный секс. Они, как две прямые, на мгновение пересеклись, чтобы больше никогда не встретиться, решил Коллингейм.

И совершенно напрасно.

.

Content

Нарватова(Упсссс) Светлана Детектив Алекс Коллингейм-1.Знакомство при отягчающих обстоятельствах

Нарватова Светлана(Упсссс). Детектив Алекс Коллингейм-1.Знакомство при отягчающих обстоятельствах