Нарватова(Упсссс). Светлана

Рыцарь в сияющих доспехах.Бонус к Неевклидово пространство

Нарватова Светлана Упсссс. Рыцарь в сияющих доспехах

История спасения Эмиля Роула глазами Тайни. Бонус к повести "Неевклидово пространство".

Жизнь Тайни Роул входила в обычную колею. Полет на Атован отдыхом можно было назвать с большой натяжкой, но формально это был отпуск. Расследование в расчет не идет. Помощь соотечественникам — не работа, а почетная обязанность. Тем более что в Исследовательском Корпусе отпуск — практически всегда совмещение приятного с полезным. Даже если "приятное" не слишком приятно.

Роул внимательно следила за развитием событий на далекой планете. Заняться синдромом Хардена выразил желание ее братец. Он давно рвался за пределы родины, но сначала мама была против, а потом не находилось подходящих по профилю дел. Поскольку о проблеме в семье узнали первыми, Эмиль подсуетился и подал прошение раньше других. Тайни за него порадовалась. Ровно до того момента, как с Атована пришло первое сообщение. Роул сразу поняла, что происходит что-то неладное, но она была слишком далеко. К тому же впереди было новое дело. Несложное. Китиарка надеялась уладить его за пару недель и сразу отправиться на помощь брату, разбираться с внезапно свалившимися на головы группы экстремистами. Предварительное согласие со стороны руководства было получено. Но, как это нередко случается, дело вместо двух недель растянулось на шесть.

Тайни летела на Камелот. Эта маленькая планета была бедна полезными ископаемыми, и климатом похвастаться не могла: холодная зима, прохладное, туманное лето. Обычные роли, на которые могли претендовать периферийные планеты, ей не светили. А отыскать место в общесоюзной экономике следовало. И колонисты нашли смелое решение: они воссоздали культуру Древней Геи. От благ цивилизации не отказались, но одежда, традиции, порядки брали корни из рыцарского периода человеческой истории. Чтобы окунуться в прошлое, сюда слетались туристы со всего Союза. Суровое общество, балы, турниры, натуральная, грубая еда, прогулки верхом на лошадях, замки со шпилями, камины с живым огнем. Всё это будило воображение молодых — и не очень — людей. Отпрыск одной из известных воинских линий Китиары тоже решил хлебнуть романтики. Он полетел на Камелот к однокурснику, с которым учился в одном из университетов Ядра. Парень подготовился на славу. Отработал технику боя, разучил местные танцы, обзавелся костюмами и доспехами. Жаль, не удосужился проштудировать местный этикет. Тайни его понимала. У нее самой от этого многотомного творения расстройство желудка приключилось. А ведь она — девушка привычная. Что говорить про Воинов? На Китиаре шутили, что ум у Воинов острый, как клинок, и такой же прямолинейный, поэтому больше одной строчки они в голове удержать не могут.

Так вот, на одном из балов милая аборигенка уговорила парня пригласить ее на третий танец подряд. Кто же мог знать, что здесь после третьего танца полагается делать предложение? На следующий день к юноше от разгневанного отца девицы пришло письмо. По традициям древней Геи, на настоящем пергаменте. Парень впал в шок. Все попытки объяснить, что он не знал, и вообще, серьезных намерений не имел, да и девушку вчера в первый раз увидел, привели к еще более печальным последствиям. Двое ближайших родственников и трое бывших ухажеров прислали китиарцу вызовы. Ухажеры, как на подбор, оказались первыми мечами планеты. Совершенно непонятно, зачем при таких блестящих партиях девушка заинтересовалась чужеземцем. Так что, похоже, ребят просто попросили помочь в деле уламывания несговорчивого жениха. Юноша связался с родителями, те обратились за помощью в Корпус, и вскоре ближайший в секторе специалист — а именно, Тайни Роул — под видом тетушки мчалась спасать незадачливого соотечественника. Хотя по законам Камелота парень достиг возраста дееспособности, на Китиаре он оставался несовершеннолетним и серьезные решения мог принимать только с разрешения старших родственников.

Роул рассчитывала ледяными манерами остудить матримониальный пыл девицы, но не на ту напала. Девушка была настроена решительно — замуж и только замуж. Участь парня представлялась незавидной. Невеста хоть и была по стандартным меркам симпатичной, по генетической карте и близко не могла претендовать на китиарское гражданство. Но сей факт действия тоже не возымел. Девица в ультимативной форме заявила, что ни она, ни ее муж никуда после свадьбы лететь не намерены, и ни дай бог парню сбежать с планеты — найдут и пошинкуют. Или закатят такой межзвездный скандал по поводу вероломных китиарцев, что Союз содрогнется. Угрожать китиарцам неосмотрительно. И уж если задумали покушаться на репутацию Китиары, нужно или покушаться, или об этом предупреждать. То и другое сделать не дадут. Бросать парня Роул и не думала, но решения не находилось. Спустя месяц Тайни знала свод законов и традиций Камелота практически наизусть, но благовидного предлога, чтобы сбросить "невесту" с хвоста всё не было. Помощь подоспела, откуда не ждали. До свадьбы оставалась всего неделя, когда Роул настояла на традиционном для Китиары медицинском осмотре. Перед заключением контракта его проходили все китиарцы. Более того, она добилась, чтобы осмотр проводился независимым специалистом. И этот специалист сообщил заинтересованным сторонам, что девица уже не девица. Более того, страдает парочкой заболеваний, что передаются весьма интимным способом. Тайни не могла поверить: решиться на столь явный блеф? По общесоюзным меркам в добрачных связях ничего предосудительного не было. Однако по обычаям Камелота девушка должна блюсти невинность. Обманутый муж имел право вернуть жену в дом отца. А тут еще и "букет" в придачу… Учитывая склочный характер "невесты", угрозы и украденное время, можно было бы сделать новость общенародным достоянием, но Тайни ограничилась разговором с молодыми в присутствии родителей девушки. Слезы девицы, рухнувшей на колени перед отцом, сказали Тайни, что преступление безнаказанным не останется. Гнев камелотца, похоже, был искренним. Как поняла Роул, девушка гульнула с кем-то из приезжих. Тот посулил жениться, а потом бросил. Вот мать и подсказала дочери выход: окрутить того, кто не знаком с местными порядками. Опозоренный отец принес извинения, компенсировал моральный ущерб жениху подарками для его родителей, а Роул преподнес замечательную статуэтку. Рыцарь в сияющих доспехах, опирающийся спереди на меч. Подарок был с секретом: корпус рыцаря являлся рукоятью стилета, спрятанного внутри. Оружие было выковано из превосходной стали. Острое — на лету шелк режет. Отличный подарок для Коллингейма. С намеком. Лучше не придумаешь. Теперь Тайни была готова мчаться на Атован. Тем более что тучи над исследовательской группой сгущались.

Путь предстоял неблизкий. Эмиль отговаривать сестру, когда узнал, что она летит на помощь. Поиски китиарцев только-только увенчались успехом, они нашли объяснение загадочного заболевания и находились в состоянии душевного подъема. Но Тайни пятой точкой чувствовала, что дело плохо. Чем ближе она подлетала, тем крепче становилась эта уверенность. Нервозности добавляло то, что впереди маячила встреча с Алексом. Не сказать, что романов у нее было много, но исключительным случаем секс с атованцем не был. Множество знакомств, экзотические планеты, опасность и одиночество — всё это располагало к любовным интрижкам. Роул научилась легко относиться к встречам и расставаниям. Не говори с тоской "Их нет", но с благодарностию: "Были". Однако предстоящее свидание с Коллингеймом вызывало волнение. Может, дело было в том, что Алексу она была обязана не только приятным времяпровождением, но и жизнью. Дважды. Хотя во времена службы в космодесанте сослуживцы не раз спасали ей жизнь. А Роул — им. На то она и служба. Может, дело было в чувстве вины за то, что Тайни невольно подставила детектива под удар Майера, и неизвестно, как он отыгрался за своё фиаско. С другой стороны, раньше Вик не преследовал объекты ее увлечений. Или преследовал? Тайни, расставшись, забывала об их существовании и оставалась в неведении. Может, она опасалась реакции Коллингейма на свой побег. Но детектив, вроде как, взрослый мальчик и сантиментах замечен не был. Так или иначе, он профессионал. И ей, скорее всего, придется обратиться к Алексу за помощью. Почему-то мысли об этом приводили Роул в глупое романтическое настроение. Она фыркала, попеременно глядя то на картину Бизнес-квартала Атована на стене капитанского мостика, то на камелотский сувенир. Алекс Коллингейм — ее персональный Рыцарь в Сияющих Доспехах. Тайни пригласит его на чашечку кофе и расскажет о том, как они столкнулись в первый раз. Они посмеются, вспомнят общих знакомых по КД. Роул подарит ему статуэтку, а потом они вместе проведут ночь. Или две. Или даже три. Девушка имеет право на отдых даже при такой беспокойной работе. Теперь Коллингейм будет в безопасности. Что Майеру так долго делать на периферийной планете? Разрешив себе легкое увлечение, Тайни предалась мечтам и расслабилась. Увы, не надолго.

Когда Эмиль прислал галописьмо о том, что у него наметился очередной прорыв, сердце тревожно ёкнуло. Затем пришло сообщение с просьбой о помощи. А потом Роул разбудил вызов матери, и та сдержанным тоном сообщила, что Оуэн Бродски, командир исследовательской группы, мертв, а сигналы чипов Эмиля и девушки пропали. Их коммы отключены "аллармом". Мама умела держать себя в руках, но дочь слишком хорошо ее знала. В знакомых серых глазах плескалась паника. Тайни была уже на подлете. Она успокаивала маму, что скоро во всём разберется, и всё будет хорошо. Только сама в это не верила. Зато Роул безоговорочно верила в талант детектива Алекса Коллингейма. Если кто-то и способен отыскать Эмиля и Эбби, так это он. Руководство Корпуса прислало расшифровки медчипов. В ночь с субботы на воскресенье по местному времени на Эбигейл и Эмиля было совершено нападение. Судя по уровню адреналина, оба ожидали неприятностей. Но это им не помогло. Химических следов борьбы в крови не было. Обоих отключили почти одновременно, введя сильное снотворное. Оуэн Бродски был более опытным бойцом. Получив сигнал "алларма", он был готов к атаке и оказал сопротивление. Командир продержался долго, минут двадцать. Для драки это солидный результат. Затем его накачали местным наркотиком под названием "нирвана", изнасиловали и убили. Кто бы ни был виновен в его смерти, ему воздастся по заслугам. Преступник подписал себе смертный приговор в тот самый момент, когда в его голове возникла мысль тронуть китиарцев. Тайни найдет виновных, и твари пожалеют, что родились на свет. Страх и ненависть кипели в Роул, как вода на костре. Когда спустя двенадцать часов мама снова вышла на связь и сказала, что чип брата объявился, страх пошел на спад. Зато ненависть подскочила до потолка. В этом бурлящем состоянии Тайни добралась до Управления безопасности Атована. Она была готова перегрызть глотку каждому, кто попадался на ее пути. Они были здесь и ничего не сделали, чтобы защитить ее брата. Они улыбаются, болтают, живут обычной жизнью… И им нет никакого дела до Эмиля, который прилетел сюда, чтобы сделать их жизнь лучше, а теперь страдает в руках преступников. Которые, возможно, вот так же стоят рядом, улыбаются и болтают. Роул собиралась сходу включиться в следствие. Но ее любезно попросили покинуть кабинет Шефа полиции. В статусе официального наблюдателя ей было отказано. Удар был нежданным и необъяснимым. Чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, китиарка направилась к Алексу. Она неслась, как космолет на старте, и казалось, не было силы, способной ее остановить. Если не считать Виктора Майера.

Он сидел отгородке Коллингейма, на месте его напарника. Роул будто с разгону врезалась в кирпичную стену. Что ему тут надо? Мысли путались, версии сыпались одна за другой. С чего Тайни взяла, что Майер собирается мстить детективу? Это она отвергла великого и гениального поклонника. А Алекс так, просто под руку попался. "До свидания, сладенькая моя! До свидания". Такими были последние слова Майера. Что ж, он добился своего. Она вернулась. Минуту назад казалось, что разозлиться сильнее уже невозможно. Увы.

— Если я узнаю, что это ты, я тебя лично сдам Комиссии, — уведомила Тайни, пытаясь взять под контроль бушующий гнев.

Разумеется, на Вика угроза не подействовала.

— Тоже рад тебя видеть, дорогая, — расплылся он в счастливой улыбке. — Чем обязан столь душевной встрече?

Кажется, Алекс что-то сказал, но все силы Роул были сосредоточены на том, чтобы удержать себя в руках.

— Где Эмиль? — спросила она, выдохнув.

— Пытаюсь выяснить.

Майер мотнул головой в сторону. Роул автоматически перевела взгляд в указанном направлении и уперлась в детектива. Глаза Коллингейма были насмешливо прищурены, но в их глубине угадывался испуг. Не, не паника, а нормальный, подстегивающий страх, который испытывает любой здравомыслящий человек, увидев перед собой чудовище. Молодец. Показала себя с лучшей стороны. Тем временем Алекс справился с эмоциями.

— Да, — подтвердил он. — Мистер Майер оказывает посильную добровольную помощь в расследовании дела об убийстве Бродски и поиске пропавших.

Ну, конечно! Идеальная схема. Теперь он в курсе всего, что известно полиции.

— Вчера он выяснил местонахождение коммуникаторов Эмиля Роула и Эбигейл Джонсон, — продолжил детектив. — К сожалению, хозяев с ними не обнаружено, а сами коммуникаторы оказались пусты.

— И тебе ничего в этой ситуации не кажется странным? — поинтересовалась Тайни.

В предыдущий визит Коллингейм произвел впечатление более смышленого.

— Теперь ты будешь обвинять меня во всех неурядицах, которые случаются в твоей жизни? — подал голос Вик.

— Чувствуется опыт совместных ссор, — с сарказмом в голосе прокомментировал Алекс.

— Мы с Тайни знаем друг друга больше десяти лет, — пометил территорию Майер.

— "Знаем"! — фыркнула девушка. — Как выяснилось, я тебя совершенно не знаю!

— А ты, дорогая, всё это время была чиста и откровенна, как Иоанн Богослов, — напомнил Вик.

Прежде, чем Тайни успела ответить на это обвинение, в перепалку вмешался Коллингейм.

— Миз Роул, вы здесь, чтобы выяснить отношения с мистером Майером? Не смею вас обоих задерживать, улицы Атован-Сити к вашим услугам. — Алекс указал в сторону двери и завозился со своим пещерным компом. Всем свом видом детектив демонстрировал, что очень занят. Ну, да. Конечно. У него же работа, а тут шляются всякие.

— Нет, я прибыла в качестве официального наблюдателя, но мне отказали, — Тайни проинформировала девушка. — Не можешь объяснить, почему?

— Наверное, потому что твой брат считается подозреваемым в деле об убийстве Оуэна Бродски, — пожал плечами детектив как ни в чем не бывало.

— Эмиль?!

Насколько нужно быть не в своем уме, чтобы предположить такое?! Сияние доспехов доблестного рыцаря блекло прямо на глазах.

— Некоторые улики не позволяют рассматривать мистера Роула как потерпевшего, — пояснял Коллингейм. — Разумеется, обвинение на данном этапе никто не выдвигает. Однако и подозрений никто не снял.

— И что это за улики? — полюбопытствовала Тайни, складывая руки на груди.

— Должен напомнить, что я не имею права обсуждать ход следствия с посторонними, — отрезал детектив.

Война, мистер Коллингейм. Это — война. И они по разные стороны баррикад.

— А он, — Тайни указала подбородком в сторону Майера, — не посторонний?

— Сведений о его причастности к убийству мистера Бродски и пропаже двух других представителей Исследовательского Корпуса у нас нет. У вас есть? — насмешливо спросил Коллингейм.

Увы, доказательств не было. Девушка помотала головой.

— Зато у меня есть сведения о непричастности к убийству Эмиля Роула, — вдруг поняла она.

За последние два дня Тайни пересмотрела все письма, которые получала от брата, и сделала подборку материалов, чтобы ввести в курс дела Коллингейма и его напарника. Из них легко было сделать вывод, что Эмиль не имел никакого отношения к убийству своего командира.

— Излагайте, — Алекс жестом указал на тот самый стул, на котором она сидела раньше, в их первое дело.

— Не при нем, — Тайни указала на Майера. — И не здесь.

Она не собиралась открывать карты перед Виком. На лице Коллингейма читалась издевка.

— Ладно. Вас можно оставить на несколько минут, пока я схожу за вещдоком? По возвращении здесь не будет два свежих китиарских трупа? — спросил детектив. Шут гороховый. Клоун. Как она вообще могла оказаться ним в одной постели? — Один китиарский труп? — задал атованец еще один глупый вопрос.

Роул его проигнорировала. Виктор — тоже. Коллингейм поднялся со своего кресла и протиснулся мимо, обдавая знакомым запахом надежности и безопасности. Таким неуместным сейчас запахом.

Вдалеке послышался стук захлопнувшейся за детективом двери.

— Я рад тебя видеть, как бы неуместно ни звучала сейчас эта фраза, — произнес Вик, поднимая взгляд.

— Еще бы. Ты же приложил столько усилий, чтобы этого добиться!

— Тай, — голос Майера говорил ровно, как истинный китиарец. — Ты поддалась страху. Пошла на поводу у эмоций. Лучше помолчи, чтобы не наговорить такого, за что потом будет стыдно.

Да она с ним вообще разговаривать не будет!

Они промолчали минут десять, прежде чем Коллингейм вернулся с разбитым коммом Оуэна Бродски. Было заметно, что Алекс чувствует себя не в своей тарелке. Наверное, мучается угрызениями совести. Они вошли в лифт. Сквозь химический освежитель воздуха пробивался знакомый запах надежности и защищенности, укутывая и обволакивая. И Тайни ощутила мелкую дрожь в пальцах. Начался отходняк от адреналинового выброса. Эмоциональное напряжение последних дней помогало держаться. Но у человеческого организм есть свои пределы. У человеческой психики тоже. Роул исчерпала свои ресурсы: страха, гнева, сил… На место постоянной тревоги хлынули пустота и горечь потери. Груз неопределенности ссутулил плечи. Не хватало сейчас только расплакаться.

Она подняла взгляд на зеркальную стену. Отражение Коллингейма смотрело ей прямо в глаза. В этом взгляде не было снисходительности, как в первое время их совместного расследования. Не было восхищения, как на благотворительном вечере. Не было влечения, как у Коллингейма дома. И страха, как несколько минут назад. Казалось, Алекс пытался заглянуть ей в самую душу. Тайни наскребла последние капли решимости и встретила его нейтральной маской. Они по разные стороны баррикад. А запах — глупая иллюзия, как и то ощущение единства, которое ей смутно помнилось со времен дела Стоунбридж. Физиология. Элементарный рефлекс, "якорь", запечатленный в мозгу в момент, когда Алекс спас ее на корабле пиратов.

На сердце еще саднило, тело двигалось на автомате, но мозги уже начали работать. Тайни взглянула на себя словно со стороны. Ей казалось, она хорошо держится. А на деле была в состоянии перманентной истерики. Все выводы и поступки, которые представлялись логичными и оправданными, вдруг оказались образцом некомпетентности. Слава богу, она пришла в себя. Чувство опустошенности — не самая высокая цена за способность здраво мыслить.

Сев в аэрокар, Тайни настроила маршрут на отель, где остановилась. Тот самый, где жил Эмиль.

— Я не могу пустить вас в опечатанные номера, — произнес Коллингейм.

Цунами проходит, последствия остаются. За свою несдержанность Роул получила холодность со стороны Алекса.

— Я собираюсь пустить тебя в свой номер, — объяснила она.

— Отчего же такая щедрость? — поинтересовался Коллингейм.

— Оттого, что там я могу чувствовать себя в безопасности.

— Тебе угрожали?

Из голоса детектива пропал сарказм, сменившись искренней обеспокоенностью. Доспехи поблекли, но рыцарь внутри по-прежнему остается рыцарем. Тайни покачала головой. Она предчувствовала, как отреагирует Алекс, но всё же честно ответила:

— Там мы будем защищены от прослушивания.

— И кто же жаждет нас подслушать?

Не поверил. Но она хотя бы попыталась. Дальнейший обмен репликами был лишен всякого смысла. Разговор слепого с глухим. Роул этого ожидала. Виктор явно постарался, чтобы любые подозрения в его адрес вызывали отторжение. Тайни никогда не задумывалась над тем, что специализация Майера не только техническая. Наверное, источник его таланта крылся в том, что Виктор прекрасно понимал человеческую натуру. А самое слабое место любой системы безопасности — информационной или нет — кроется в людях. Виктор умел находить эти "дыры" и использовать их в своих целях.

За окошком аэрокара мелькали высотки Атован-сити, чем-то неуловимо похожие на серые громады камелотских замков.

— Они живы? — спросил Алекс, которого, похоже, стало напрягать затянувшееся молчание.

Роул кивнула.

— Самочувствие?

Она пожала плечами. Откуда она знает, как их самочувствие? С ними может быть всё, что угодно. Сигналы чипов заглушены.

— Приборы отказали? — Терпение детектива тоже подходило к концу.

Тайни повернулась:

— Алекс, скажи честно, ты на чьей стороне?

— На стороне справедливости, — ответил Коллингейм, складывая руки на груди.

Всем своим видом он показывал, что является самым беспристрастным фемидозаменителем в мире. Тайни про себя усмехнулась. Справедливость, как и правда, у каждого своя. Роул попыталась намекнуть детективу на этот очевидный факт. Намек замечен не был. Зато были высказаны претензии. В университете учили, что выяснения отношений — как скальпель хирурга, вскрывающий нарыв. Выпустили гной, а дальше начнется исцеление. Но с каждым произнесенным словом становилось всё очевиднее, что косметической хирургией проблему не решить. Заболевание пустило корни глубже. Что-то произошло на Атоване. Словно какая-то эпидемия массово поразила разумы граждан. Злобный вирус нашел "дыру" в менталитете и заменил знак отношения к Китиаре с плюса на минус. Майеру такое было по плечу.

— Алекс, — устало произнесла Тайни, — ты просто не представляешь, на что способен Вик.

— И на что?

— Даже я этого не представляю. Но в том, что касается информации, он гений. Гений даже по нашим меркам.

— И ты всерьез полагаешь, что он убил Оуэна только для того, чтобы тебя увидеть? Тебе не кажется, что есть способы попроще?

Убийство Бродски действительно не укладывалось в картину. Виктор виртуозно играл на мыслях и желаниях людей. Тайни не сомневалась, что в случае необходимости он убьет, не заморачиваясь сомнениями и моральными принципами. Но необходимости не было. Похищения китиарцев было достаточно, чтобы Роул прилетела. Даже просто шумихи вокруг исследовательской группы хватило бы. Возможно, Майер перестарался, и ситуация вышла из-под контроля.

— Тайни, а почему он не стал подавать на гражданство? — задал Коллингейм совершено неожиданный вопрос.

— Потому что он псих.

— Я это слышал. Но он не производит впечатления психа. Нормальный мужик. Только китиарец. — "Китиарец" в его устах прозвучало как оскорбление. — А что на тебя запал, — продолжал Коллингейм, — так ты сама говорила, что ничто человеческое вам не чуждо.

Первое время Роул настойчиво пыталась выяснить, почему Майер отказался от гражданства. Виктор уворачивался от ответа с мастерством опытного слаломиста. Он вообще старался избегать разговоров о Китиаре. Но в последнюю встречу на Атоване сам признался, что не прошел бы экспертизу. И Тайни приняла его слова как факт. Ничего сверхъестественного в произнесенных детективом словах не было. Всего лишь оценка ситуации посторонним человеком, не посвященным в детали. Но почему-то они заставили Тайни засомневаться в искренности признания Вика.

В настойчивом интересе Коллингейма к персоне ее бывшего любовника тоже не было ничего необычного. Тяга к эпатажу среди китиарцев, проживавших за пределами родной планеты, встречалась нередко. Официальная политика Китиары порицала подобное поведение. Скромность и толерантность — таковы были пропагандируемые ценности. Однако, оказавшись среди иноземцев, многие сограждане Тайни начинали "чудить". В пределах психиатрической нормы. Просто ради удовольствия от возможности выделиться из толпы. По сути своей, они изначально выделялись. И дело не во внешности. Красота — коварная вещь. Сама по себе правильность черт не бросается в глаза. Внимание привлекает внутренняя уверенность в своей привлекательности, и зачастую красивыми в обществе признаются люди отнюдь не эталонной наружности. К тому же в разных культурах представления об идеале различаются. Но интеллектуальное превосходство китиарцев над большинством было очевидно. Роул считала, что желание подразнить публику было своего рода последействием от ожесточенной конкуренции на родной планете. Не даром склонность к эпатажу чаще всего встречалась у тех, кто вырос на Китиаре, а не за ее пределами.

Майер был типичным носителем этого порока. Он всегда любил покрасоваться и подчеркнуть свою исключительность. Ему было, чем похвастаться. По прикидкам Тайни, по уровню одаренности Вик был "сотником" — частота встречаемости подобных способностей составляла один к ста. Но она могла ошибаться в меньшую сторону. Виктор никогда не соглашался проходить диагностические тесты. Это же автоматически относило его в группу психиатрического риска. Алекс поднял болезненную тему. Многие "сотники" и "тысячники", осознавая, что представляют собой потенциальную угрозу для общества, добровольно проходили регулярные обследования. За свою карьеру в спецотделе Исследовательского Корпуса Роул приходилось четырежды сталкиваться со свихнувшимися сотниками. Двое из них в молодости успешно подтвердили гражданство. Поэтому в словах Коллингейма про мании, которые расцвели бурным цветом, было больше истины, чем бы хотелось. Участь тех, кто был замечен в отклонениях, была незавидна. Медикаментозная терапия, психологическое сопровождение, повышенный контроль в профессиональной сфере. Несмотря на декларируемую толерантность к таким людям, в обществе они оказывались в изоляции. Зачастую они покидали привычные места и отправлялись особые профилактории, на жаргоне именуемые "резервациями". Там китиарцы с психологическими отклонениями были на равных с такими же генетическими неудачниками. Тайни несколько раз приходилось бывать в подобных поселках. На первый взгляд, их обитатели не показывали никаких признаков недовольства судьбой. С другой стороны, фраза детектива про гениев, которых солят бочками, чтобы они следили друг за другом, попала точно в цель. Вообще, для человека, далекого от Китиары во всех отношениях, он очень тонко улавливал ее суть. Интересно было бы посмотреть его генетическую карту. Чутье Роулов подсказывало Тайни, что в ней можно обнаружить много любопытного.

Аэрокар донес пассажиров до отеля. Выходя из теплого салона на студеный атованский ветер, Тай поймала себя на мысли, что она почти пришла в себя. Насколько это возможно в сложившейся ситуации. Перепалки с Алексом вернули ее в привычное состояние. Недосып ощущался, но в остальном Роул была в норме. Признаком этого был и изменившийся взгляд Коллингейма. Из него ушла отчужденность и, нет-нет, да мелькал мужской интерес. Это было не вовремя. Но приятно. Тайни было стыдно признавать, что сейчас, когда Эмиль находится в смертельной опасности, ей есть дело до того, какое впечатление она производит. Слишком остро она реагировала на детектива. Роул отнесла эту аномалию на счет постадреналивого отходняка.

Коллингейм внимательно просматривал записи Эмиля. Тайни знала их практически наизусть, поэтому большую часть времени следила за лицом детектива. Иногда комментировала слова брата. Отвечала на вопросы. Детектив вел себя сдержанно, но какое-то внутреннее течение неизвестной природы постоянно сносило его в агрессию. И истерика Роул не являлась тому причиной. Подстегнула — да. Но "течение" уже прижилось в нем, а значит, появилось не сегодня и не вчера. Где же она допустила ошибку? Что сделала не так? Ее поспешное бегство с Атована серьезно зацепило детектива. Хотя, казалось бы, с чего? Но как бы сильно ее побег ни обидел Коллингейма, его не хватило бы, чтобы вызвать подобный эффект. Эпидемия. Как есть эпидемия.

Галописьма брата подошли к концу. Коллингейм стал подводить итоги, показывая тем самым, что здесь его миссия завершена. И Тайни вдруг с ужасом поняла, что он сейчас уйдет. А она останется. Истерика уже выглядывала из-за угла, готовясь вернуться. Физиология это или нет, но Алекс, даже споря и ругаясь, дарил ощущение защищенности и безопасности. Роул очень не хотелось его отпускать. Но и удержать было нечем.

Дверь за детективом захлопнулась, и Тайни стало совсем одиноко. И страшно. С одной стороны, Коллингейм унес с собой часть того груза, который прежде давил на ее плечи. С другой стороны, раньше, без Алекса, китиарка чувствовала себя сильной и самостоятельной, а теперь ощутила беспомощность. Одна, на чужой планете, без поддержки… Чем она сможет помочь брату? От мысли, что его, возможно, уже нет в живых, на глаза набежали слезы. Было жалко Эмиля, жалко маму, жалко себя, жалко Оуэна Бродски, которому уже совершенно точно никто не поможет… Наревевшись вдоволь, Тайни уснула.

Когда она открыла глаза, комм, настроенный на местное время, показывал почти полночь. Роул представила, какой красавицей она будет выглядеть завтра, с опухшими веками и мешками под глазами, и поползла в ванную. Горячие струи смыли остатки неуместной слабости. Ничего, что на улице ночь. Тайни было чем заняться. Например, отыскать сведения о том, чем занимался Майер последние полгода. Она вышла в коридор, включила свет, и ее взгляд упал на лежащий на полу коммуникатор. Он был старенький и потертый. Сначала у Тайни мелькнула мысль, что его выронил детектив. Но зрительная память подсказала, что после его ухода в прихожей было пусто. Сердце тревожно екнуло. Шансы найти на предмете следы ДНК или отпечатки стремились к нулю, но Роул всё же обработала руки защитным гелем и просветила комм со всех сторон. Затем включила и прочитала послание. Потом еще раз, потому что из-за стука крови в ушах с первого раза ничего не поняла. Ей оставили три дня. Три дня на то, чтобы найти и уничтожить преступников. Тайни не была доверчивой девочкой и в сказки не верила. Вряд ли злоумышленники планируют возвращать ей брата. Но, по крайней мере, он останется жив до конца этого срока. Как фактор убеждения. В голове тикали часы: "Тик-так, тик-так". Роул почти ощущала, как из отмеренного срока убегают песчинки-секунды. Коллингейм! Он придумает, что делать. Пусть эпидемия антикитиаризма не прошла мимо него, но в Алексе слишком сильны рыцарские инстинкты, чтобы бросить в людей в беде. Даже если эти люди — китиарцы.

Тайни вызвала аэрокар, наскоро натянула приготовленные для отеля брюки с футболкой, набросила поверх теплую куртку и помчалась в сторону лифта. Лишь вынырнув из двери верхнего выхода под сплошную пелену ливня, китиарка сообразила, что оделась не по погоде. И не высушила волосы. Так что не жалко. Роул решительно направилась к транспортному средству. В памяти всплыл адрес Коллингейма. Тайни слышала его лишь однажды, когда сбегала от Алекса полгода назад. Местоположение китиарки определилось автоматически, и служба вызова уточнила, туда ли отправить машину. Бесполезная, в сущности, информация впечаталась в мозг намертво. За время пути одежду и волосы почти удалось подсушить, но стоянка аэротакси на крыше жилого дома эконом-класса была далеко от входа, и Роул промокла еще сильней, чем вначале. Играть по правилам: вызывать Коллингейма, ждать, пока он проснется и соизволит отпереть, она не собиралась. Она продрогла до костей, если не до костного мозга. Универсальная отмычка, родная сестра той, которой пользовалась Хельга Стоунбридж, распахнула двери дома. На номер квартиры Тайни тогда внимания не обратила, но восстановила в памяти маршрут движения. Через несколько минут девушка стояла у дверей Алекса. Только бы он был дома. Только бы он оказался один.

Детектив, теплый, сонный и растерянный, впустил ее в каморку-квартирку. Он попытался скрыть неловкость, нелепым жестом приглаживая волосы. Впрочем, всё остальное у Алекса и вправду было в порядке. Идеальная мускулатура. Чистое белье, облегающее ягодицы и холм спереди. И запах, пьянящий, расслабляющий запах безопасности Желание спрятаться от несправедливого мира у него на груди стало невыносимым.

— Я принимала душ, — начала Тайни невпопад. — А когда вышла, обнаружила под дверью вот это.

Китиарка протянула комм. Детектив ознакомился с содержание послания и вернул носитель. Роул испугалась, что ее сейчас выставят, но Коллингейм всего лишь пошел одеваться.

— Что ты планируешь делать? — спросил он.

Тайни прислонилась к дверному косяку. Близость Алекса волшебным образом избавляла ее от паники и заставляла работать мозги. И Роул задалась вопросом, зачем она примчалась сюда посреди ночи. Что бы изменилось, если бы она дождалась утра? Формально — ничего. Да, возможно она бы поседела за эту ночь. Но морального права лишать сна Коллингейма, если уж совсем честно, у нее не было.

— Даже близко не представляю, — ответила девушка на вопрос. — Но в Управлении мне, видимо, лучше не появляться.

Алекс одевался на автомате. Его тяжелый взгляд не отрывался от гостьи.

— Ты вообще понимаешь, — произнес Коллингейм наконец, — что могла сюда не долететь? Тебе не терпится воссоединиться с братцем?!

Детектив отчитывал Тайни как неразумную девчонку. И спорить было не с чем.

— Я испугалась.

— Как ты открыла домовую дверь? — поинтересовался Коллингейм.

— Я бы и квартирную открыла. Но посчитала это неэтичным.

Алекс понимающе кивнул. Почему у него мозги всегда работают? Впрочем, неизвестно, как бы он себя вел, если бы речь шла о жизни дорогого ему человека.

— Проходи, — запоздало пригласил хозяин, указывая на кровать. — Будем думать.

Учитывая, что спальное место занимало почти всё внутреннее пространство, сложно было попасть во что-то другое. Но Роул живо представила, как они будут "думать", после того, как она снимет мокрую одежду. Память, как выяснилось, хранила каждую деталь той ночи, когда китиарка была здесь впервые. Словно читая ее мысли, детектив вынул из одежного бокса пару рубашек. Точь в точь как в прошлый раз. Он что, издевается? Черт подери, она не для того сюда прилетела!

— А подлиннее ничего нет? — спросила Тайни. Переодеваться всё равно нужно, в своей одежде она может только до сушки добраться. Можно, конечно, просидеть двадцать минут в санблоке, дожидаясь, когда брюки можно будет надеть заново, но выглядеть это будет совершенно по-идиотски.

— Простите, вечерних платьев не держим.

Коллингейм отвесил шутовской поклон. Последствия "эпидемии" напомнили о себе. Тайни молча выбрала белую и скрылась в ванной. Непромокаемая куртка уберегла от воды футболку и то, что было под ней. Ниже пояса одежда была как из реки. Роул запустила в помещении режим обогрева и наскоро провела по волосам расческой Алекса. Привычным жестом девушка собрала с нее волоски и сунула в карман. Так. Теперь нужно закинуть в сушилку мокрую одежду. Тайни обмотала рубашку вокруг бедер, застегнула все пуговицы и завязала узлом рукава. Посмотрелась в зеркало. Ткань была достаточно плотной, чтобы отсутствие нижнего белья в глаза не бросалось. Но Роул-то знала, что под рубашкой ничего нет. Между ног повлажнело, а соски заострились. Пока воображение не завело ее дальше, она вышла из санблока. Горячий взгляд Алекса пробежался по фигуре гостьи снизу вверх, и дышать стало тяжело. Девушка осторожно села на кровать, пока Коллингейм не заметил, какое действие он оказывает. Нужно срочно менять направление мыслей.

— Есть шансы найти их за три дня? — спросила она.

— Шансы есть всегда. Весь вопрос в их величине.

Рыцарь Алекзандер Коллингейм в своем привычном амплуа. Он задавал короткие вопросы. Она отвечала. Он выдвигал версии. Она опровергала. Шаг за шагом ситуация прояснялась. Части головоломки сползались воедино. Изображение пока не угадывалось, но появилась надежда, что оно соберется.

— …Майер говорил, что материалы твоего брата можно восстановить, если ввести в комм пароль, — произнес Алекс. — Ты его знаешь?

— Нет. — Это мысль! Простая, очевидная и очень логичная. — Но он должен быть в базе Корпуса. Я могу запросить. Вот я ду-ура!..

Роул направилась в санзону, взяла оставленный на сушилке комм и стала набирать сообщение маме. Положение Роул-старшей в Исследовательском Корпусе не оставляло сомнений, что информация будет получена настолько быстро, насколько это вообще возможно.

— Это будет скоро? — уточнил детектив.

Тайни прикинула:

— Где-то в пределах двадцати — двадцати шести часов.

Сообщение ушло. Не важно, сколько сейчас на Китиаре, мама поднимет кипучую деятельность и разбудит всех, кто в состоянии хоть чем-то помочь. Оставалось ждать. И лучше это делать в гостинице. Потому что повисшее в комнате молчание вновь напомнило Тайни, что на ней нет белья. Ей показалось, что температура в комнате подскочила на несколько градусов.

— Сушка завершит цикл через пять минут, — сообщила девушка.

— Ты что, собираешься назад?

В голосе Алекса звучало недоумение и раздражение.

— Конечно. Тебе нужно выспаться. И мне.

Черт, черт, черт! Роул с трудом удержалась от того, чтобы повторить нелепый жест Коллингейма — пригладить волосы. Она хотела объяснить, что ей лучше уйти. А получилась двусмысленность. И слова были поняты именно во втором, нежелательном смысле. Огонек, затлевший во взгляде Алекса, был тому подтверждением.

— Чтобы по дороге тебя перехватили, и мы так и не узнали, из-за чего весь этот цирк? — между тем проговорил детектив, будто ничего не заметил.

— Мы же договорились, что я им нужна на свободе, — возразила Тайни. Ее взгляд упал на рот детектива, и душевных сил сдвинуться не обнаружилось.

— С ними? — шевельнулись красиво очерченные губы.

— Что "с ними"? — Смысл сказанного ускользал.

— Договорилась ты с ними? — усмехнулся детектив.

Роул подняла взгляд. В глазах Алекса уже полыхало пламя. Зрачки расширились, выдавая намерения. Она сглотнула.

— Но я буду тебе мешать… — жалко отбивалась Тайни, понимая, что битва уже проиграна.

— Помоги.

Он придвинулся.

— У тебя негде спать.

Коллингейм широко повел рукой над кроватью.

— Алекс, я не за этим сюда прилетела…

Последний аргумент перед капитуляцией.

— Отчего не совместить полезное с приятным?

Он сместился еще ближе.

— Мы еще не придумали, что делать завтра…

— Завтра придумаем.

Детектив сидел уже совсем рядом. Он забрал комм и опустил его на пол. Руки Коллингейма были горячими. От него самого несло жаром. Какое же она животное. Блудливое животное.

— Алекс, ты со своими грязными инстинктами… — попеняла Тайни, будто была лучше.

— У меня совершенно чистые инстинкты, — возразил детектив. — Я тоже принял душ перед сном, — и протянул руку к ее лицу.

Тайни закрыла глаза и потерлась щекой о ладонь. Сколько можно держаться? Разве не об этом она мечтала, когда летела на Атован? Да, в ее мечтах не было похищенного брата. Но Алекс там был. Роул подчинилась настойчивости мужчины и подняла лицо. Их губы слились. Тайни будто вернулась домой после долгого отсутствия. Если честно, родительский дом на Китиаре уже давно перестал быть для нее "домом". Чувство возвращения потрясло. Она нежно провела пальцами по груди Коллингейма. И, смирившись с неизбежным, подалась следом за ним на кровать.

Алекс был потрясающе нежен. Тай даже не подозревала в брутальном детективе такой ласки и теплоты. Она лежала на уютном мужском плече. Её родиной была Китиара, но Роул теперь могла понять женщин традиционного мира. Свобода и независимость — это здорово, но надежность и защищенность лучше. Особенно, когда над тобой висит нешуточная угроза. Кстати об угрозе.

— Майер тебе завтра скальп снимет, — уведомила Тайни.

Мышцы мужчины мгновенно напряглись.

— Не терпится похвастаться? — поинтересовался Коллингейм.

Роул быстренько забрала обратно дифирамбы, пропетые в адрес патриархата. Если ты не доверяешь женщине, зачем ты с нею спишь?

— И я даже не подумаю заступаться, — закончила она фразу.

Алекс обиженно отвернулся. Нет, вот смотришь — вроде серьезный, взрослый мужик. А порой просто дитё малое. Слабая и беззащитная женщина отменяется. Включаем профессионала.

— Он взломал код моего чипа, — пояснила Тайни.

Коллингейм сделал вид, что не услышал.

— Я об этом узнала в прошлый раз, — продолжила она и, помолчав, добавила: — После.

— Еще скажи, что ты сбежала, потому что испугалась. — Алекс наконец обернулся.

— Скажу.

— И что бы он тебе сделал?

— Мне — ничего.

— То есть ты хочешь сказать, что испугалась за меня?! — непонятно чем возмутился Коллингейм.

— Чему ты так удивляешься?

— Я не нуждаюсь в защите, — отрезал Алекс.

О, боже мой! Храбрый щеночек отважно лает на злого дядю-грабителя. Как легко быть смелым, когда не знаешь, что "дядя" может походя раздавить тебя, как клопа.

— Тебе так кажется.

— Как видишь, ничего ужасного со мной за эти полгода не произошло, — заявил Коллингейм, будто это был весомый аргумент.

— И что? Китиарцы любят мстить вдумчиво, со вкусом.

— Можно было остановиться на "китиарцы любят мстить", — поморщился он.

Многие поражались китиарской мстительности. Она входила в противоречие с религиозными догмами, принятыми в большинстве миров. Тайни знала ее корни. Великодушие — роскошь, доступная сильным. То, что у сильного нарекут "великодушием", у слабого обзовут "трусостью" и заклюют. Таковы двойные стандарты мира. Маленькая, слабая Китиара не имела возможности прощать. Война ей была не по плечу, поэтому она отвечала на обиды точечными ударами, наказывая виновных пропорционально совершенным преступлениям. Чтобы не пустить вендетту в свое общество, правительство четко определило вектор: "Мы — Семья; они — враги". Что прощается родственнику, чужаку с рук не сойдёт. Смертельные приговоры были крайне редки и проходили обязательную ратификацию в Исследовательском Корпусе. Всё остальное ограничивалось лишь фантазией граждан и иноземным законодательством. Правонарушения по-прежнему влекли за собой лишение гражданства. Но что для человека с интеллектом найти лазейку в букве закона? Да это как булочку на завтрак съесть. Джин был выпущен из бутылки, а Тайни и ее коллегам периодически приходилось подчищать последствия. Ей ли не знать, во что может вылиться месть оскорбленного китиарца?

— А что, сигнал чипа не глушится подавителем? — поинтересовался детектив.

Вот чем Алекс нравился Роул, так это умением видеть в словах неочевидный смысл.

— Он настроен на меня, — пояснила она. — Пропускает частоту медицинского датчика. В некоторых ситуациях это может спасти жизнь.

— Тогда Майер сам виноват, — сделал детектив неожиданный вывод. Неуемный оптимизм был еще одной чертой, привлекавшей китиарку. — Подслушивать нехорошо! — Коллингейм порицающе покачал пальцем. — Слушай! — мужчина повернулся набок, лицом к собеседнице. — А он может вычислить место положения Эмиля и Эбигейл по сигналу чипа?

— Не знаю. Не сильна по части взлома системы медицинского мониторинга. И понятия не имею, как Майер вообще будет себя теперь вести. Я же говорила — Виктор непрогнозируем. Так какие у нас планы на зав… точнее, на сегодня уже?

— Едем в исследовательский центр. Я делаю вид, что расследую. Ты делаешь вид, что мешаешь. Майера вытаскиваем туда же. Наблюдаем. Слушаем. Ждем. Надеемся, что похитители сделают ошибку. Что ты думаешь по поводу второго раунда?

Алекс игриво поднял бровь. Разговор дался неожиданно легко, так что силы для второго раунда у Тайни были. Но чуть-чуть. Потому что практически сразу после она уснула. Последней мыслью перед тем, как она погрузилась в дрему, было то, что она так и не рассказала про их знакомство. И когда улетала из отеля, даже не вспомнила про статуэтку. Ничего. В другой раз…

Заснула Роул быстро, но ночь провела беспокойную. Несколько раз просыпалась оттого, что рядом чужой. Она оглядывалась, пытаясь сообразить, где вообще находится. Потом вспоминала: на Атоване, дома у Алекса. Это он похрапывает рядом, по-хозяйски уложив на нее свою тяжелую, горячую коленку. Да, одно дело переспать с мужчиной, и совсем другое — с ним спать. Тайни уже давно ни с кем не оставалась на ночь. Наверное, со времен романа с Майером. Измотанные постоянной тревогой нервы тоже не способствовали здоровому сну. Только под утро Роул погрузилась в блаженную дрему. Ей снилось, что она бежала. Непонятно, за кем-то или от кого-то. Единственное, что ей было известно наверняка — она опаздывает. Она пробиралась по каким-то темным трубам, лестницам и грязным тоннелям. С осклизлых стен стекали потеки воды. Сил бежать уже почти не было, но Тайни по-прежнему не успевала. И тут она ощутила за спиной чужака…

В этот раз Роул пришла в себя мгновенно. Еще бы — так удариться кулаком! Рядом навзничь лежал растерянный Коллингейм и потирал скулу. Тай с трудом сдержала смех. Романтическая побудка ему не удалась. Придется исправлять ситуацию. Тем более что детектив сейчас был мил как никогда. Главное — не думать. Пятнадцать минут ни о чём не думать. У нее получилось. Даже немного дольше. Но стоило Алексу сбежать из санблока, чтобы обеспечить завтрак, суровая реальность обрушилась на китиарку. Она была готова бежать угодно, лишь бы успеть. Проблема в том, что никто не мог ей сказать, куда и зачем.

Всю дорогу до Академического квартала Коллингейм молчал. Тайни старалась сидеть тихо и не мешать ему думать, а потом и вовсе заснула. Когда она открыла глаза, аэрокар начал снижение возле исследовательского центра. Неподалеку от входа стоял Вик. Алекс сразу подобрался. Роул приготовилась к худшему, но Майер вел себя на удивление цивилизовано. Хотя не упускал возможности продемонстрировать собственное превосходство и заявить права на самку. Коллингейм отвечал ему той же монетой — по мере сил. Противно, но лучше мордобоя. В принципе, Виктора можно понять. Для него детектив застрял где-то на уровне между австралопитеком и неандертальцем. Обидно, наверное, что тебе предпочли дремучего дикаря. Но Тайни за свой выбор извиняться не собиралась.

Обнаруженная Майером информация о "нирване" настораживала. Разумеется, Роул даже мысли не допускала, что кто-то из группы мог подсесть на наркотики. Но выходило, что китиарцы каким-то образом пересеклись с местным наркосиндикатом. Это вам не секретарша-одиночка. Серьезный противник. Все известные Тайни факты укладывались в новую версию. Ситуация была достаточно серьезной, чтобы Эмиль запросил помощи. Убийство Бродски, которое никак не вязалось с Майером в роли главного злодея, обрело смысл. И даже способ убийства Оуэна в новом ракурсе находил объяснение. Непонятно только, чем Эмиль и его коллеги так не угодили наркоторговцам.

— Тайни, уделишь мне время, после того, как вы здесь закончите? — прервал размышления девушки Виктор.

По его тону можно было бы подумать, что он заигрывал. Но цепкий взгляд китиарца не оставлял выбора. И рядом с Виком, и рядом с Алексом девушка чувствовала себя слабой и беззащитной. Но если атованец вызывал ощущение защищенности, то китиарец — опасности. Однако Виктор, используя свои таланты, был способен вычислить верхушку наркоторговцев. Разумеется, "знать похитителей" не равно "освободить похищенных". Но уже половина дела.

— Хорошо, — согласилась Тайни. — Я сообщу, когда освобожусь.

— Не стоит беспокоиться, — с усмешкой сообщил Майер. — И вот что, Тай: ты глазки притуши. У тебя всё-таки брата похитили.

Слова бывшего любовника обожгли как пощечина, особенно отрезвляющая на контрасте с его ласковым жестом. С кончиков пальцев Виктора стекала такая ярость, что Роул с трудом сдержала дрожь.

— Вот так-то лучше, — удовлетворенно констатировал он и, прежде чем удалиться, бросил через плечо: — Увидимся, детектив.

После его ухода изменилось всё. Внутреннее состояние Тайни. Поведение Алекса. Коллингейм итак не был образцом открытости и доброжелательности, а теперь его словно окунули головой в ведро, полное льда. Лицо детектива будто подернулось изнутри изморозью. Ровно до того момента, когда лифт распахнулся на административном этаже исследовательского центра. Острые углы сурового лица поплыли, как снежок под весенним солнышком, а глаза блеснули маслом. Роул проследила за его взглядом. Посреди коридора стояла блондинистая фифа и хлопала ресницами так, будто собиралась с их помощью взлететь. В мире не существует женщин, которым хотя бы раз в жизни подобные неземные существа не перебегали бы дорогу. Всем своим видом блондинка умоляла: "Возьми меня! Сейчас!" Причем, призыв не имел адресной привязки. Сгодился бы любой. Но лучше тот, кто побогаче. У Тайни просто руки опустились. А с чего она взяла, что Коллингейм какой-то особенный? Что между ними что-то есть? Она просто подвернулась под руку — и не только — в удобный момент. Блондинка — это круче, но и брюнетка для разминки сойдет. Детектив напоминал кобеля в стойке, ожидающего команды хозяйки: "Апорт!"

Появившийся из дверей пожилой мужчина в компенсационных очках был знаком. Джозеф Фит. Он разогнал собачью свадьбу и пригласил гостей в свой кабинет. Заработанные баллы уважения развеялись как по мановению волшебной палочки, стоило профессору произнести первую фразу:

— Мисс Роул, примите мои соболезнования.

Он уже похоронил Эмиля. Будто для того, чтобы окончательно добить, старик потрепал Роул по плечу. Тайни ненавидела, когда ее касались неприятные люди.

— Мистер Фит. — Она вырвала плечо. — Мне кажется, время соболезнований не пришло.

— Как скажете. — Профессор будто не заметил ее реакции. Он огладил свою бородку, демонстрируя контроль над ситуацией, и обратился к Коллингейму. — Детектив, есть какой-то прогресс? Мы все обеспокоены.

Это "обеспокоены" прямо кричало: "Я вру! Я вру!" Уверенное превосходство, которое излучал Фит, никак не вязалось со словом "беспокойство".

Алекс словно ждал, когда ему дадут слово и, как ученик на уроке, бодро отрапортовал:

— У нас есть одна зацепка. Вы не замечали за Оуэном Бродски в последнее время неадекватного поведения? — спрашивал он, словно советовался со старшим товарищем. — Может, резкие перепады настроения? Признаки депрессии?

— Алекс, на что ты намекаешь?!

Меньше всего Тайни ожидала, что детектив интерпретирует слова Майера под таким углом.

— Мистер Коллингейм, я правильно понимаю, что вы подозреваете Оуэна в приеме наркотических средств? — Теперь мимика Фита, его тон и слова соответствовали друг другу. Он вроде как возмущался, и сам восхищался собственным благородным порывом. — Как я уже говорил, я мало общался с китиарской исследовательской группой. Но вынужден согласиться с мисс Роул: мне кажется, вы ищете не там.

— У вас есть версия? — спросил Алекс, выражая интерес.

— О-о, — Фит продолжал строить из себя добродушного дедушку, — если вам нужны версии — просто включите галовизор.

По лицу профессора читалось, что он уже сказал всё, что хотел. Но Коллингейм еще не удовлетворился.

— А вы суровы с подчиненными, — произнес он, явно намекая на недавнюю сцену.

— Это внутренние дела. — Фит не горел желанием их обсуждать.

— Говорят, до недавнего времени мисс Вуд была вашей правой рукой, любимой ученицей, — сообщил Алекс.

Кто бы мог подумать.

— Да, — не стал спорить профессор. — Увы, даже вполне разумные девушки порой верят в сказки про Звездных Принцев. Вы же понимаете, мой юный друг, Китиара окутана ореолом таинственности. Я пытался объяснить девочке, что у нее нет шансов. Прошу прощения, мисс Роул.

Тайни кивнула. Ситуация, участницей которой она стала на Камелоте, не была единичной. Обычаи и культура ее родной планеты были малоизвестны. Волшебное слово "матриархат" каждый толковал в меру своей фантазии. Девицам с периферийных планет за ним виделись мужские гаремы, где им прислуживают послушные Звездные Принцы. Охомутай китиарца и живи себе безбедно. Наивные девушки забывали о том, что власть — прежде всего ответственность. Но это нормально. Об этой мелочи в Союзе многие забывали. Включая облеченных властью. Тайни легко могла представить, что барышня Вуд вцепилась в Эмиля. Он был блестящей партией даже для Китиары. Но допустить, что брат повелся на сомнительные прелести блондинки, Роул не могла.

— Но Даниэла прямо голову потеряла, — продолжал Фит. — Вместо того чтобы заниматься делом, она часами просиживала возле комма и просматривала интервью, любительские записи, галографии…

И это Тайни могла поверить. Не в большую и чистую любовь Даниэлы. Такие умеют любить только себя. Скорее, девушка изучала потенциальную жертву.

— Я был вынужден принять дисциплинарные меры, — закончил атованец. В голосе слышалось недовольство. Возможно, негативное отношение к китиарцам с его стороны было спровоцировано именно этим конфликтом? Может, он сам имел виды на девицу?

— Вы всерьез считаете, что у Даниэлы не было шансов? — удивился Алекс. — Она… весьма привлекательная девушка.

Острая игла впилась в сердце Тайни. Она же всё про Коллингейма решила. Между ними всего лишь физиология. Инстинкты и рефлексы, напомнила она себе. Но игла никуда не делась.

— И к тому же единственная наследница, — добавил Фит.

Неожиданно. Богатенькая наследница подобного типа должна проводить время на Парадизах, измываясь над очередным поклонником. А не грызть гранит научных трактатов. Что-то в этом уравнении было лишним: либо правая рука местного светила медицины, либо богатая блондинка.

— Мистер Вуд не разрешал дочери покидать планету даже для развлекательной поездки, — продолжил профессор.

Возможно, она подалась в науку в пику отцу? Многие женщины действовали по принципу: "Назло капитану межзвездного корабля возьму билет и никуда не полечу".

— И понятно, что китиарец с такой фамилией ни за что бы ни остался на Атоване, — подвел итог ученый.

Тут Тайни не согласилась. Эмиль — романтик. Он способен на широкие жесты во имя великих целей. Если бы он увидел Великую Цель здесь, ему было бы плевать на то, что это периферийная планета без будущего. Но спорить с профессором Роул не собиралась.

— То есть романа у них не вышло? — уточнил детектив.

В его тоне проскользнуло еле заметное недоверие.

— Даниэла крутилась вокруг ребят, но, насколько мне известно, подручные мистера Вуда обрисовали молодому человеку ситуацию. Он сделал выводы.

На лице Коллингейма мелькнуло удовлетворение, будто эта фраза что-то ему объяснила. Детектив тоже сделал выводы, и они не совпали с мнением профессора. С мнением Тайни, скорее всего, тоже.

— Большое спасибо за информацию, — Алекс поднялся.

— Не за что. Жаль, что ничем не смог помочь, — произнес Фит, тоже встал и протянул руку для прощания. — Время идет. Я читал, что чем больше времени проходит с момента похищения, тем меньше шансов найти пропавших живыми…

С каждым словом пружина бешенства, взведенная Майером, подкрученная Даниэлой Вуд и затянутая первыми фразами профессора, сжималась всё сильнее. Чтобы не сорваться, Тайни потребовался весь ее самоконтроль.

— У нас на Китиаре говорят: "Пока в сердце есть надежда, не хорони близких…"

— Мы делаем всё, что в наших силах, — вмешался Коллингейм и вытащил Тайни за руку, помогая ей удержать окончание поговорки на кончике языка.

Прикосновение Алекса волшебным образом вернуло китиарке самообладание. Перекидываясь с детективом пустыми фразами, Роул размышляла о том, что неплохо было бы увезти с Атована пару ношенных маек детектива. Вопрос: как в критической ситуации их незаметно использовать? Фантазия разгулялась не на шутку. Из творческого процесса ее вырвала фраза Коллингейма про будущую невестку. Тайни пробовала объяснить, что Алекс всё неправильно понял, но тот не желал ничего слышать.

— Не понимаю, почему ты не хочешь признать этот очевидный факт, — кипятился он. — У Даниэлы Вуд и Эмиля был роман. Если я правильно представляю характер твоего брата, боевики папаши-Вуда его бы не остановили.

— Дело не в угрозах…

Роул пыталась придумать, с какой стороны объяснить детективу свою позицию. Единственный довод, который приходил на ум: "Он, в отличие от некоторых, на каждую симпатичную задницу стойку не делает". Но его озвучивать не стоило.

— Тогда в чем? Роулы брезгуют лицами некитиарского происхождения? — вдруг взорвался Коллингейм. — После секса со мной ты, случаем, полную санобработку не проходишь?

Тайни опешила. Конечно, Роул не демонстрировала детективу привязанность. Она от природы была не слишком открыта, что обычно среди "исследователей". Откровенный интерес Алекса к мисс Вуд окончательно отбил у нее всякое желание показывать свои чувства. Но заподозрить ее в таком? Однако, видимо, принцип про билет и капитана межзвездного корабля распространяется на всех женщин. Иначе откуда бы еще взялось желание доказать детективу, что он не прав?

— Алекс, — китиарка сжала руку мужчины. Ее окутало облако спокойствия, и все нелепые тревоги и сомнения отступили. — Я говорю об этой конкретной девушке.

— И чем тебе не угодила эта конкретная девушка? Ты же сама говорила, что ничто человеческое китиарцам не чуждо. Как мужчина говорю: это у Эмиля шансов не было.

Серые глаза Алекса потемнели, как небо перед грозой. Ах, как же ему хотелось блондинку! Может, перекрасить волосы?

— Ты считаешь ее настолько привлекательной? — вырвалось у Тайни, и она отпустила руку Коллингейма. Тепло его ладони всё еще горячило пальцы. Игла всё еще саднила в сердце.

— Ты что, ревнуешь? — фыркнул детектив.

Ну, ревнует. Но одно дело признаться в подобной глупости себе, и совсем другое — ему.

— Умнее ничего не придумал? — Ответ оказался еще глупее, чем ситуация.

— Ты ревнуешь, ты ревнуешь, — стал ее дразнить Коллингейм.

Роул знала, как нужно реагировать. По образованию она была психологом. Но то, что в теории было ясно и понятно, на практике оказалось невыполнимым.

— Алекзандер, мы тут, кажется, расследованием занимаемся, — напомнила она и решительно направилась к двери Даниэлы.

Слабость всегда бесила Роул. Зависимость от Майера дорого ей обошлась. Но самолюбие грел тот факт, что Виктору пришлось извернуться, чтобы ее привязать. К тому же сам он, как выяснилось, страдал не меньше. С Алексом всё было по-другому, отчего становилось еще обидней. Почему же ей так не везет с мужчинами? Тайни понимала, что детектив ей ничего не должен. Она ему, по сути, никто. Они встретились и разлетелись в разные стороны, как звездолеты из соседних доков. Но почему-то на уровне подсознания Тайни воспринимала детектива как "своего". Наверное, всё дело в проклятой физиологии. Инстинктах и рефлексах. Поэтому, наверное, и грязные обвинения в адрес китиарцев из его уст воспринимались как предательство. Роул всегда поражалась, как легко жители других планет шли по головам сородичей и "топили" друг друга. На Китиаре всё было не так. Тайни было больно за Оуэна Бродски. За Эбигейл Джонсон. За любого ее соотечественника. Китиарцев воспитывали, что все они — одна семья. "Боль каждого китиарца отдается в тебе, ибо ты един со всей Китиарой. Оттого не спрашивай, кого зовет "алларм". Он зовет тебя". Несправедливые обвинения в адрес исследовательской группы несмываемым пятном ложились на Тайни. На ее брата. И сейчас всё повторится в присутствии Данаи. Божественной блондинки. Роул в представлении была отведена роль иноземного чудища на привязи, которое можно безнаказанно тыкать палкой.

— И всё же, объясни мне правила игры для медведей на веревке, — развернулась Роул к детективу. — Каких еще неожиданностей мне ожидать? В чем ты намерен обвинить наших ребят в этот раз?

— Тай, но эта мысль возникла даже у Майера.

Нашел на кого сослаться. Майер — гениальный программист человеческого поведения. Неужели ему удалось заставить детектива поверить в эту чушь?

— Вик — провокатор, и ты повелся, как…

— Не нужно считать меня дебилом, — прошипел Коллингейм. — Я просто делаю то, чего от нас ждут. Создаю китиарцам дурную славу. И Фит будет не Фит, если через пару часов весь центр не будет в курсе версии с "нирваной".

— Обычно именно с этим я и борюсь.

— Сочувствую. Возможно, похитителям это доставляет особое удовольствие. Но, скорее всего, им по барабану. Они стремятся достичь своей цели любым способом.

В его словах сквозило раздражение.

— И что ты предлагаешь мне делать?

— Изображай стерву. Только не перестарайся. Просто веди себя, как обычно, — буркнул Алекс и направился к Данае.

Тайни застыла на месте. Это она-то стерва? На свою блондинку посмотри! У нее клыки такие, что непонятно, как она о них при ходьбе не спотыкается. Дверь в кабинет распахнулась автоматически, стоило им подойти к нужному кабинету. Камера или сенсор? Китиарка склонялась к камере. Вот мисс Вуд развлекалась, наблюдая их перепалку! Роул решительно обошла притормозившего на пороге детектива. Даниэла сидела за широким столом и доброжелательно улыбалась. Первым побуждением Тайни было схватить девицу за волосы и стереть эту улыбку о столешницу.

Стоп.

Роул мысленно врезала себе оплеуху. Слишком много эмоций оказалось замешано в этом деле. Страх за брата; ненависть к врагам родины; отходняк от прежних чувств к Майеру; неуместная зависимость от Коллингейма и еще менее уместная ревность… Подобный дикий коктейль был китиарке незнаком. Даже половину его Тайни сочла бы избыточным. А уж в полном объеме… В полном объеме он лишал способности здраво мыслить. Нельзя делать скоропалительные выводы. Роул огульно приписала всё самое худшее, что могла придумать, совершенно незнакомой девушке. Где гарантия, что выводы, сделанные в отношении Данаи — не следствие зависти отвергнутой женщины? Нужно остановиться и подумать. Отгородиться от ситуации. Взглянуть на нее непредвзято, со стороны. С первого раза не получилось, но к концу встречи китиарке удалось заглушить эмоции и заставить себя просто слушать. Безоценочно фиксировать факты и играть назначенную роль. Когда Тайни останется одна, она всё проанализирует и взвесит.

Оставив страсти лимбической системе, Роул окунулась в привычный рассудочный мир. Она еще не настолько доверяла себя, чтобы делать выводы, но наблюдать и фиксировать с каждой минутой у нее получалось всё лучше и лучше. Тайни получила огромное удовольствие, глядя, как Алекс играл с директором. Неторопливо, как сытый кот с мышкой. Не ускользнули от внимания китиарки сведения о научных достижениях Фита и Вуд. Любопытным, при близком рассмотрении, оказался и Райан Смит. На первый взгляд, там, на административном этаже, он показался слизняком. Но после посещения лаборатории Роул поменяла мнение. В конце концов, кто он такой, чтобы тягаться с профессором Фитом и супер-блондинкой Даниэлой Вуд? Один — признанный научный авторитет, вожак института, одной левой расправляющийся с неугодными. Перед второй даже Алекс, при всем его сексуальном опыте, деградирует до состояния слюнявого идиота. Зато парень дружил с Эмилем. Не просто поддерживал с ним приятельские отношения, а знал брата таким, каким он бывал с близкими людьми. Это сквозило в жестах стажера, таких знакомых с детства. Райан неосознанно скопировал их с приятеля, и теперь они прорывались, как тайное послание от Милле. Суть "послания" была простой: нельзя медлить ни минуты. До Роул это дошло, когда парень рассказывал про "зомбиков". Раньше Тай об этом действии нирваны не слышала, но оно было совершенно логичным. И если состояние здоровья без проблем можно поправить в регенераторе, то покореженную психику техника не починит.

К моменту, когда они достигли выхода, Тайни была морально готова к встрече с Виктором. За последний час все сомнения в его необходимости растаяли. Есть лекарства, которые нужно просто проглотить. Да, противные. Но помогают. Майер поджидал снаружи, излучая невозмутимость. Но Тайни ощущала под этой оболочкой раздражение. Годы, проведенные вместе, давали о себе знать. Однако теперь Роул было плевать на всё: на это раздражение, на свой страх перед Виком, на закаменевшие под рукой бицепсы детектива… Всё это ничего не значило по сравнению с жизнью и здоровьем брата. Тайни была готова шагнуть из надежности Колленгейма к властности Майера, когда Вселенная напомнила, что в мир ими не ограничивается. На коммутаторе высветился Себастьян Марсо, капитан космодесанта, под началом которого Роул отбывала военную повинность. За два с половиной года под бластерами пиратов они научились понимать друг друга без слов, а порой — и без жестов. Себастьян продолжал служить. Он был полукровкой, но, как это обычно бывает среди Воинов, взял себе практически полный комплект отцовских генов. К другим видам человеческой деятельности командир ни интереса, ни способностей не проявил. Напротив, Себа пьянил адреналин боя. Тайни это знала точно, она же была отрядным "мозгоклюем" и следила за психикой подопечных. Для Исследователей это было бы пограничным состоянием, а для Воинов — норма. Так что покинуть вооруженные силы Китиары капитан не спешил. Собственно, "капитаном" он уже лет пять как быть перестал, но Роул по-прежнему обращалась к нему "кэп Себ". После демобилизации они встречалась пять раз. Дважды — по делам Корпуса. Неожиданный вызов Тайни приняла за результат маминой бурной активности. После обмена приветствиями последовала недолгая пауза. Девушка собиралась с мыслями, чтобы ввести Себастьяна в курс дела. Но разговор начал он.

— Тай, мне правильно сообщили, что сейчас на Атоване? — поинтересовался капитан.

— Да. — Роул замолчала, предоставив командиру свободу маневра.

— Мне нужна твоя помощь. Не в службу, а в дружбу.

Значит, о жизни и смерти сородичей речи не идет. Три дня подождет, а там Тайни будет в полном распоряжении сослуживца.

— Да без проблем! — согласилась она. — А ты сейчас где?

— На ближайшем от тебя Парадизе.

Сутки пути. Неважно, каким солнечным ветром судьба занесла туда Себа, — это повышает шансы Эмиля на выживание. Дальше разговор шел по-деловому. Тайни в двух словах обрисовала ситуацию. Просить о помощи было не нужно. "Не спрашивай, кого зовет "алларм". Он зовет тебя". У будущего начали проступать контуры. Страх остался, паника отступила. В распоряжении Роул было трое лучших мужчин — лучших в своем деле. И ради брата она выжмет их потенциал до последней капли. Этика идет в сопла.

Мужчины стояли друг напротив друга, и разве что не посвистывали, чтобы показать, насколько они тут "мимо проходили". М-да. Тайни, трое мужчин и полное отсутствие команды. Да не в команде счастье, а в эффективности. Коллингейм с виноватой улыбкой сжал руку китиарки и попрощался. Девушка ответила на автомате, раздумывая над тем, как будет расплачиваться за пользование Виком.

— Тай, и долго ты собираешься скрывать от своего поклонника ваше общее боевое прошлое? — полюбопытствовал тот, стоило им удалиться на безопасное расстояние от детектива.

Роул чуть не споткнулась от неожиданности.

— А ты откуда знаешь? — потрясенно выдавила она.

— Я и не знал. — Майер победно улыбнулся. — Я всего лишь предположил. А ты только что подтвердила.

Пока Тайни пыталась сообразить, где прокололась, он продолжил:

— Вас, космодесантников, хлебом не корми — дай поностальгировать по боевым вылетам. Если ты промолчала, значит, хочешь что-то скрыть. По всей вероятности, вы пересекались один-два раза, иначе он бы тебя запомнил. И ты оказалась не на высоте.

Вот многие завидуют высокому интеллекту китиарцев. А хоть кто-нибудь задумывался над тем, каково жить в мире, где практически ничего невозможно скрыть? Очень хотелось сказать: "Что, очень умный?" Но она знала, что Виктор спокойно ответит: "Да".

Можно было честно сказать, что Алекс спас ей жизнь. Чтобы показать его значимость в личной системе координат, и что Майеру до атованца как пешком до Ядра. Но никогда не знаешь, когда и как умный человек использует против тебя твои же слова. Поэтому Тайни ответила по-другому:

— Тебя это не касается.

— Понимаю, — кивнул собеседник. — При таком печальном опыте общения с близкими мужчинами, — тут он взял девушку за кисть указал пальцем на крохотную матовую бусинку на предплечье, — недоверие — правильная политика.

Бусинка, несомненно, представляла собой подслушивающий жучок. Роул встала как вкопанная.

— Не бойся, я дезактивировал его прежде, чем ты рассказала про свою маленькую тайну, Тайни, — покровительственно улыбнулся Майер.

Жучок. Девушка прислушалась к своим чувствам. Ничего. Она ничего не ощущала. Абсолютная пустота внутри. Похоже, от перегрузок "ощущалка" сломалась. Окружающая действительность внезапно обрела окончательную ясность и стала похожей на стол для покера. Карты Тайни оставляли желать лучшего, если бы не внезапно обнаруженный в рукаве джокер в лице Себа. У Виктора выигрышной комбинации нет, в противном случае он бы не в жучок сейчас тыкал, а командовал парадом. У Алекса отнюдь не роял стрит флеш. Увы, если детектив считает, что Тайни что-то от него скрывает, то с очень высокой вероятностью можно предположить, что он утаивает часть сведений. Это бы не было проблемой, если бы не мешало оценить общий расклад. Что ж. Противники, включая тех, кто строит себя союзников, сильные. Придется напрячься. Тем более что колода не разобрана, и впереди маячит шанс усилить позиции. Главный противник инкогнито, и хотя по лицу у него ничего не прочитаешь, Тайни всерьез полагала, что он блефует. Да, у него есть пара. Но этого недостаточно для надежного выигрыша. Он выжидает. Надеется, что остальные пропасуют. Хрен дождется.

— Очень любезно с твоей стороны, хотя мне скрывать нечего. Поднимать тему космодесанта с Алексом я просто не вижу смысла, — спокойно продолжила Роул, осознав, что так и есть. Порыв безразличия сорвал иллюзорный налет близости с отношений и унес в даль далекую. И скатертью дорога. — О чем ты хотел поговорить?

— О многом, — столь же безэмоционально сообщил Майер. — Но сейчас тебе не до этого.

Тайни кивнула.

— Поэтому давай обсудим, что у нас есть по делу твоего брата.

— А что у нас есть? — поинтересовалась Тайни.

В отсутствии детектива Виктор вел себя… привычно. Будто межу ними не было ни бегства Тайни, ни признания Майера. Именно таким тоном, с такими жестами Вик обычно говорил на серьезные темы. Не один же секс связывал их раньше. С ним всегда было интересно поболтать. Майер утверждал, что это взаимно. Насколько он был искренен — большой вопрос. Но сейчас это не играет ни малейшей роли. Возможно, потом, когда "ощущлака" заработает, Тайни станет обидно. А сейчас плевать.

Виктор, как всегда, говорил по существу. Начал с того, что знал о развитии ситуации с китиарской группой. Что читал в прессе, что улавливал краем уха в банке и ресторанах, о чем спрашивали те, с кем он непосредственно общался. Из информации следовало, что никакого "вируса ненависти" к Китиаре в тех слоях общества, где вращался Виктор — а он себя не ограничивал, эпатаж у Майера всегда стоял выше снобизма — не наблюдалось. Выходило, что проявления нетерпимости носили локальный характер и сосредотачивались исключительно вокруг китиарцев-исследователей. Неведомый противник наносил точечные удары, не забывая создавать видимость массовости выступлений.

Затем Виктор рассказал, что есть у полиции. Улики, результаты вскрытия, протоколы допросов по делу. Он не скрывал, что официального допуска к материалам не имеет. Но этические проблемы китиарку и раньше не беспокоили. Роул смогла представить передвижения исследовательской группы в злополучную ночь захвата. Общая картина происходившего, исходя из общих улик, объясняла поведение Коллингейма. Но не извиняла. Казалось, еще чуть-чуть, и всё станет понятно. Не хватало малости — понять, какое отношение группа Оуэна имела к нирване. Синхронно мыслям вжикнул комм. Мама сообщила, что получила доступ к резервной копии данных Эмиля. Работает с формулами. Вот оно, недостающее звено. Но интуиция подсказывала, что они не успевают.

От Института до отеля пешком было минут пятнадцать-двадцать. Именно столько времени занял рассказ Майера. Тайни задумалась, приглашать ли китиарца. Учитывая, что мама должна справиться довольно быстро, всё же стоило пригласить. Хакерские таланты Виктора могут оказаться очень кстати. А если Роул его сейчас отпустит, где его потом искать? Тем более, вел себя Майер исключительно в деловом ключе. Предложения он ожидал и отказываться не стал.

В номере их ждал очередной комм. Сообщение недвусмысленно говорило о том, что за ними следят, но визит к Коллингейму остался незамеченным. А если замеченным, то у Алекса дома жучков точно не было. Китиарка достала свой коммуникатор и наговорила сообщение: "Ждем тебя в отеле. Очень срочно" И, подумав, добавила: "Пожалуйста". Вежливость за покерным столом — знак хорошего тона.

Не успела Тайни войти в комнату, как раздался вызов комма. Алекс не скрывал раздражения. Мальчика лишили любимой игрушки.

— Что случилось? — Вопрос просочился сквозь зубы.

— Всё расскажу при встрече, — ответила китиарка.

Встреча будет не из приятных.

— Всё ли? — Глаза детектива превратились в щелки, будто он пытался напрячь зрение и разглядеть, что же скрывается по ту сторону комма.

И разговор будет нелегким. Однако пора раскрыть карты перед союзниками.

— Всё, — выдохнула Тайни.

Она честно раскроет все карты. Которые на руках.

— Какой у тебя план? — спросил Майер, окунаясь в гостеприимные объятия дивана.

Роул "подозвала" столик с баром и вынула оттуда бутылку с коньяком. Капельку расслабиться сейчас не помешает. Смелости набраться. Она повернула голову к гостю и вопросительно подняла бровь. Вик кивнул. Тайни вынула два бокала и булькнула в них на палец. Майер потянулся за своей порцией и отсалютовал. Роул на автомате отзеркалила жест и сделала глоток. Напиток обжог горло, лишив на мгновение язык чувствительности, а потом наполнил рот и нос букетом вкуса. Ничего так коньячок для провинциальной дыры.

— Дождаться звонка от мамы и приезда Коллингейма, — наконец произнесла Тайни, откидываясь в кресло.

— А ты сильно изменилась за два последних года, — невпопад обронил Виктор, глядя в бокал, где покачивал напиток.

— Чем же?

— Стала взрослее. Нет, не так. Стала более… зрелой.

— А ягодка созрела… — фыркнула Тайни, но Виктор проигнорировал ее сарказм.

— Ты раньше была как котенок-подросток. Очаровательный, но немного угловатый и нескладный. А теперь ты превратилась в кошку: холеную, грациозную. Породистую. Раньше тебя увлекала игра в ловлю мышей. Теперь уничтожаешь их профессионально и безжалостно. Ты стала умной, хитрой и изворотливой. Ты всегда готова приземлиться на четыре лапы. Я восхищаюсь тобой. Я хочу, чтобы ты родила мне ребенка. И даже готов ради этого принять гражданство Китиары. — Пока Роул пыталась поймать за хвосты мысли, разбегающиеся в разные стороны, Виктор одним глотком допил содержимое своего бокала. — А ничего так коньячок для провинциальной дыры, — заключил он, как будто так и надо.

Теперь Майер сидел, широко разведя колени и подавшись корпусом вперед. Он упирался локтями в колени, а в пальцах крутил пустой стакан. Лицо его было невозмутимо, голова чуть наклонена вбок. Он смотрел Тайни прямо в глаза.

— Вик, тебе не кажется, что твои признания несколько несвоевременны? — выдавила она сквозь смущение.

— Отнюдь. Брата твоего мы найдем, — уверенно произнес Майер. — Нет, я не замешан в его похищении, и если бы предполагал, что икашникам грозит серьезная опасность, постарался бы помочь. Но у нас есть ты, я, твой командир и детектив. Мне, как ты понимаешь, Коллингейм не нравится. — Собеседник поставил бокал на столик и вернулся в прежнее положение, только пальцы собрал в замок. — Но он молодец. — Пальцы в замке до бела сжались. — Сложно не признать. — Кисти рук вновь расслабились. — Думаю, ты сумеешь разыграть свои карты, и у противника не останется ни единого шанса.

В комнате повисла тишина. Главное было озвучено. Именно тогда, когда тратить силы на анализ сказанного не было. Сейчас, когда все эмоции вытеснены, слова упадут прямиком в подсознание, и во что они прорастут — совершенно непонятно. Понятно, что в то, что нужно Виктору. Наверняка, каждый звук, каждая буква имеют значение. Но об этом она подумает потом. Послезавтра. Когда всё закончится, так или иначе.

— Себастьян летит сюда? — спросил Майер.

Роул кивнула. Вику не составит труда убедиться в честности ответа. Он наверняка так и сделает. Если кэп еще не сделал запрос на посадку, то сделает в ближайшее время.

— Вот видишь. Теперь нужно просто не мешать детективу обнаружить логово преступников, — успокаивающим тоном произнес Виктор.

— Ты знаешь что-то еще, о чем не сказал?

— Нет, — бывший любовник помотал головой. — Скорее, у меня есть несколько версий, но для того, чтобы определиться, не хватает информации.

Роул про себя усмехнулась. Сдается, у каждого в рукаве есть по джокеру.

Майер вольготно откинулся на спинку дивана, закинул руки за голову и вытянул ноги. Сейчас сменит тему.

— Расскажи, чем ты занималась в последнее время. — Точно. — Не смотри на меня, как на врага народа. Мы всё равно сейчас ничего не можем сделать. Нам ждать еще… — Вик расфокусировал взгляд. Значит, всё это время гарнитура была включена. — Час как минимум до того момента, когда к нам присоединится Коллингейм. А что? — На гневный взгляд Роул он отреагировал выражением невинного младенца. — Грех было бы не воспользоваться данными коммсвязи, раз я ее всё равно уже взломал.

То есть он отслеживал перемещения Алекса через навигационный контроль. Чисто. Никаких жучков. Где уж атованцу с ним тягаться. Интересно, а к содержанию разговоров у него тоже доступ есть?

— Ладно, не дуйся. — Виктор примирительно улыбнулся и улегся на диван, повернувшись к ней. — Лучше расскажи про Камелот. Я там никогда не был.

Глупо было ожидать, что теперь Майер снимет ее с крючка. Желания озвучены. А заняться им пока действительно больше нечем. Остается только ждать. А лучше всего время ожидания пролетает за разговором. Виктор внимательно слушал, задавал вопросы, и Тайни увлеклась. Она изображала в лицах высший свет Камелота, когда Вик прервал ее: "Иди открывай нашему детективу". Роул подумала, что не услышала стук в дверь, но Алекс за дверью выглядел обескураженным. Черт! Виктор определил его приближение "по приборам". Не мог не клацнуть зубами! Как Тайни и думала, Коллингейм отреагировал негативно, причем сильнее, чем следовало. Он тоже устал, тоже вымотался. Ему тоже надоело играть против всех, но он боится открыться первым. Не так-то просто признаться за игровым столом, что ты жульничаешь. Могут и побить.

Тайни молча протянула ему комм и села в новое, только что поднятое из пола кресло. Ее место занял Коллингейм. Детектив не отрываясь глядел на всплывающие буквы. Когда появилась фраза про "приласкать", Роул отчего-то смутилась. Наверное, Виктор это заметил, хотя, казалось, смотрел только на виртуальную панель.

— Ласкать прямо сейчас начнешь? Мне за дверью обождать? — заявил он.

Ведь только что вел себя как нормальный человек.

— Виктор, уймись. Завидуй молча, — коротко бросила Тайни. Не хватало, чтобы детектив сейчас сорвался. Ведь ей сейчас предстоит перед ним раскрыться…

Всё прошло неожиданно легко. Сначала Алекс немного пробурчал, но к тому, что китиарцы в курсе улик, отнесся спокойно. Видно, успел оценить Майера в деле. Сокрытие данных с медчипа тоже бури негодования не вызвали. Сильнее всего его задела слежка за передвижениями. Роул его понимала. Как и все здесь присутствующие, Коллингейм не выносил, когда кто-то покушался на его личное пространство. Что не помешало ему повесить жучка на Тайни, так что нечего теперь строить обиженного.

Дальнейший разговор продемонстрировал, что во-первых, рукава широкие у всех, и джокеров в игре неприлично много, а во-вторых, сокрытие информации преимущества дает только врагам. Алекс непостижимым образом связал всю новую информацию воедино и выдал критерий для отсева подозреваемых. Жаль, неясно, из кого "сеять". Не хватало данных. Вся надежда была на маму. Но ее нужно было ждать.

— Может, чаю заказать? — предложила Роул, и в это время — хвала Универсуму! — сработал комм.

Мама была не на шутку встревожена и, казалось, ничего вокруг не замечала. Тайни притормозила ее, попросила говорить на общесоюзном и представила детектива. И Алекс в очередной раз показал, кто на этом космолете главный. Вопросы здесь задавал он. К месту, нужно сказать. Он действительно не тратил времени даром, и оказался лучше остальных подготовленным к новостям. Коллингейм смог выжать из мамы максимум имеющейся информации, даже больше, чем у нее было на момент звонка.

— Я очень люблю тебя, малышка. И очень переживаю за вас. Вы — вся моя жизнь, — сказала мама на родном языке. — Теперь, когда я вижу твоих партнеров, у меня появилась надежда, что вы справитесь. Постарайтесь остаться в живых.

Тайни бросила взгляд в сторону дивана. Майер сдвинулся в поле захвата камеры. Роул познакомила его с родителями еще во времена студенчества. Он умудрялся попадать в кадр во времена "случайных" встреч, создавая эффект присутствия в ее жизни, и даже изредка обменивался с родителями сообщениями, вроде поздравлений с праздниками. Тайни не считала нужным обременять родителей своими сердечными проблемами. На Китиаре вообще было не принято обсуждать личные отношения. К слову, не только свои, но и чужие.

От размышлений ее оторвал Алекс.

— Эмиль и Эбигейл точно живы?

Роул взяла в руки комм, который до этого лежал столике, чтобы всем было лучше видно. Она проверила данные с чипов. Словно по запросу оба они вышли из "тени" с полчаса назад и пестрили показателями датчиков.

— Живы, — уверенно ответила китиарка. — Вопрос, надолго ли.

Она и раньше осознавала, сколь шатки надежды на спасение брата. Но после таких новостей они стали просто призрачны. Под ее взглядом Алекс смутился.

— Давай вернемся на шаг назад, — произнес он и поднял руки, будто сдаваясь. — Что мы знаем о преступниках? Во-первых, они являются монопольными производителями "нирваны", что дает им деньги и влияние. Во-вторых, они вхожи в исследовательский центр, причем, не просто вхожи, а были в курсе дел китиарцев.

Даниэла Вуд. Без вариантов. Тайни была готова произнести это вслух, но Алекс предостерегающе поднял открытую ладонь.

— В-третьих, они знают про чипы. — продолжил он. — В-четвертых, у них были сведения, которые позволили предположить, что, возможно, наши отношения выходят за рамки деловых. И в голову сразу приходит Брукс, который подходит по трем из четырех пунктов.

И дался ему Брукс… А блондинка не далась. Вот он, образчик мужской логики. Почему в патриархальных обществах так любят смеяться над женской? Потому что если смотреть сквозь лупу на чужие недостатки, свои кажутся микроскопическими. Ладно, пойдем с другого конца.

— Но ему не хватает выхода на исследовательский центр, — напомнила Тайни с намеком.

Ей припомнился бородатый студенческий анекдот. Университеты Ядра собирали в самые сливки, элиту Союза. На этом фоне китиарцы не слишком выделялись. Но периферийные учебные заведения в этой среде служили объектом насмешек. Примером служил тот самый анекдот, который припомнился Роул. На вступительных экзаменах абитуриент безбожно тонет, не в состоянии ответить на вопросы билета. "Последний вопрос", — говорит экзаменатор, прячет руки за спину, а затем вытягивает вперед два сжатых кулака. — "Угадайте, в каком из них спрятана пуговица". Абитуриент тычет пальцем в правый. "Неправильно", — мотает головой экзаменатор. — "Попробуйте еще раз". Поступающий задумывается на минуту и снова указывает на правый. "Пошла подска-азка", — произносит преподаватель и начинает шевелить большим пальцем на левой руке. Сейчас Тайни чувствовала жгучее желание пошевелить пальцем.

— Что ему мешает заплатить тому же Смиту, который жаждет сбежать отсюда подальше? — продолжал цепляться за спасительную версию Коллингейм.

Тут Роул уже не сдержалась. Она вскочила с кресла и сказала прямым текстом:

— Даная тоже подходит. Она была в курсе дел Эмиля, — Тайни загнула мизинец. — Курирует центры, где у больных срезают харденовские бляшки, то есть имеет доступ к сырью, из которого производят "нирвану". — За ним последовал безымянный. — Непосредственно изучает синдром, а значит, могла натолкнуться на "побочный эффект" Хардена.

Средний палец был загнут, и рука превратилась в игрушечный бластер, из которого очень хотелось пристрелить упрямого детектива.

— А откуда ей знать про чипы? — не сдавался Алекс.

— Фит же знал, — напомнила Тайни. Именно он консультировал местные "органы" при первом визите на Атован, подтвердив, что информация о смерти Стоунбридж — не навязчивая идея и не результат шпионской слежки.

— Но уж про нас Даная точно ничего не знала, — привел Коллингейм, с его сточки зрения, неоспоримый аргумент. Еще один образец логических заключений нижней головы.

— Она должна была присутствовать на благотворительном вечере, — озвучила Роул то, что лежало на поверхности. — Всё-таки деньги собирали для детей с харденом. Мисс Вуд никак не могла пропустить такое мероприятие.

— Это легко проверить, — вмешался в разговор Майер. — Я запущу поиск.

— Я ее не помню, — озвучил еще один "непотопимый" аргумент Алекс.

Помощь прилетела с дивана:

— Не удивительно, — фыркнул Вик. — Ты тем вечером в Тайни глазами дыру прожег.

Уж кто бы говорил, ей-богу.

— Работа у меня была такая, — буркнул Коллингейм, будто оправдываясь.

— Угу, — саркастически согласился брюнет.

— А ты почему ее не помнишь? Где ваша феноменальная китиарская память? — принял вызов детектив, наставил на противника рога и сердито забил копытом. Такой вот решительный козел.

— У меня на тот вечер уже была одна блондинка, — невозмутимо заявил Майер. — К тому же у нее был спутник. Вот, полюбуйтесь.

Китиарец, явно рисуясь, вытянул вперед руку с портативным галографом в форме элегантной мужской печатки. Насколько Тай знала, такие выпускались в ограниченных сериях. На раскрывшейся над перстнем галографии профессор Фит и Даниэла Вуд что-то дружески обсуждали, тихонько попивая напитки.

Это был пример другой мужской логики, которая просто логика.

— Фит тоже подходит, — была вынуждена констатировать Тайни.

— По всем пунктам, кроме денег и влияния, — возразил Алекс. — В своем центре он, конечно, царь и бог, но в масштабе планеты как-то теряется.

— Зато у него была возможность открыть "нирвану", после чего уважаемый профессор объявил болезнь неизлечимой, чтобы кто-нибудь другой не повторил его подвига.

Решение заморозить исследования в этой области сразу показались Тайни странными, но факторов, которые могли привести к нему, было слишком много, чтобы основывать на нем обвинение.

— У вас трое подозреваемых, но это нисколько не приблизило нас к пропавшим, — выдохнул Майер и потер лицо. Жест усталости.

— И всё же я склоняюсь к мысли о том, что это мисс Вуд, — решила настоять на своем мнении Роул. — У нее единственной есть доступ к сырью.

— Тай, при всем уважении, — начал Вик тоном, за которыми обычно следовало тыканье котенка в лужу, — если ты имеешь в виду клиники, которые оказывают помощь беднякам, то это нерентабельное предприятие. Навскидку: сколько наркотика можно получить из килограмма, как ты говоришь, сырья?

— Шестьдесят — семьдесят процентов воды, порядка двадцати — тридцати процентов примесей и минус то, что уходит при разложении. Не больше пятидесяти грамм.

Да, не складывается. Роул бросила взгляд на Алекса. Тот глядел на Тай так, будто она только что с помощью волшебной палочки и "ахалаб-махалаб" сотворила космолет посреди пустой поляны.

— Что ты на меня так смотришь? Я всё же выросла в семье биохимиков.

— Так этот килограмм нужно еще нарезать, — вклинился Майер. — Пациенты же не с ног до головы роговыми бляшками покрыты. А клиники нужно содержать. Персонал, здания, лекарства. Не сходится. — Он обхватил подбородок ладонью, прикрыв указательным пальцем рот. Сейчас скажет что-то очень плохое. — Тут нужна "ферма".

Шестеренки в голове у Тай заработали на полной скорости. Действительно, массовое производство наркотика можно обеспечить, лишь создав лагерь смерти для обреченных. Перед глазами встала картина Эмиля на открытом солнце Атована, покрывающегося броней из бляшек. Она нащупала кресло и села, чтобы не бухнуться на пол из-за предательски задрожавших коленей. Алекс, напротив, сорвался с места, будто его оса в зад ужалила.

— Детектив, ты куда? — Виктор вскочил с дивана, готовый броситься в погоню.

Алекс оглянулся:

— Мне нужно срочно поднять материалы по одному делу. Оно в архиве, поэтому доступ можно получить только из Управления, — проговорил он скороговоркой, держась за ручку входной двери.

— Не суетись. — Майер сел. На его лице промелькнуло облегчение. — Сделаю я тебе доступ. Только объясни, где и что искать.

Коллингейм рухнул в свое кресло и стал рассказывать про дело, на которое наткнулся, когда разбирался с "антикитиарскими группировками", как он выразился. Одним из катализаторов нападок стало обнаруженное на окраине изуродованное тело мужчины, страдавшего синдромом Хардена. Кто-то срезал с него все бляшки, и в этом изуверстве журналисты обвинили исследователей с Китиары. Судя по уточняющим вопросам Вика, Роул поняла, что этот эпизод прошел мимо него. Еще один довод в пользу того, что никаких "группировок" не было. Точечные удары.

Детектив тем временем предположил, что мужчина стал жертвой наркосиндиката, что его держали в том самом месте, где производят сырье для нирваны, и по химии волос и ногтей можно получить какие-то подсказки о нахождении базы. На вопрос Майера, чем это сможет помочь в поисках пропавших китиарцев, Алекс высказал логичное предположение, что скорее всего именно там и держат заложников. Охрана, защита, скрытность. Есть всё, что нужно. Зачем искать другое?

Повествование Коллингейма завершилось. Виктор колдовал в виртпространстве. Пауза превращалась в неловкое молчание. Нужно срочно на что-то переключиться. Что-то нейтральное. Черт! Сколько они уже здесь сидят? Не меньше часа? Тай взглянула на время — точно. Засиделись они. Нужно подать для "дятлов" признаки жизни.

— Я закажу еду в номер, — сообщила она компаньонам.

— Знаешь, у меня как-то аппетит пропал, — буркнул Коллингейм.

Он сидел на кресле, уперев локти в колени, а лоб — в ладони. Его взгляд был опущен в пол. Было заметно, что он принял ситуацию близко к сердцу. И если Майер хорошо держал себя в руках, и только плотно сжатые губы и две бороздки между бровей выдавали его гнев, Алекс не скрывал своих чувств. Он был потрясен. Полицейские будни не смогли сделать из него законченного циника. Он был раздавлен — скорее всего, собственным бессилием и вынужденным ожиданием. Роул попыталась вернуть его к действительности:

— Можешь не есть. Но раз за нами следят, мы должны вести себя в соответствии с ожиданиями.

Детектив поднял взгляд из-под бровей.

— Тай, а что они от нас ожидают? — с горькой усмешкой ответил он. — Собрались как-то раз втроем сестра похищенного, детектив местной полиции и специалист по компьютерным взломам. И стали непринужденно болтать о пустяках за чашечкой чая.

— Давай, я для правдоподобия легенды ему в челюсть дам? — влез в разговор Майер.

В этой фразе прорвалось всё напряжение момента. Пока мужчины спускали пар в вербальном поединке, Тайни в голову пришла идея. Она будет вести себя соответствии с ожиданиями. И требованиями похитителей. Обмен шпильками тем временем грозил перейти в реальную потасовку. В том числе, с участием Роул. Она сделала глубокий вдох, медленно выдохнула через рот, чтобы удержаться от проверки боксерских навыков Майера, и направилась к сервисной панели у стены.

Заказать еду можно было по-простому, через Сеть. Но, во-первых, это было бы слишком просто. Высокомерные, заносчивые китиарцы, коими им следовало предстать перед зрителям, не опустятся до банального тыканья пальцем в виртуальный монитор. Они обязаны воспользоваться "живым" заказом. Эта услуга была платной и отличала элитные отели от ширпотреба. А во-вторых, так Тайни не смогла бы донести до наблюдателей всю глубину своего творческого замысла. Роул сосредоточилась и представила, что она — Даниэла Вуд: шикарная, сУксуальная блондинка без комплексов и принципов. Включила на панели режим приватности, исключающий изображение. Натянула на лицо глуповатую улыбку. Плевать, что ее никто не увидит, тут главное — настрой.

— Служба сервиса? — промурлыкала Тайни в микрофон. — Еду в номер можно заказать? Горячее. Отстань! — велела она незримому "домогателю" и звонко шлепнула по собственной коленке для полноты картины. — Кому говорю! Простите, это не вам. — произнесла она притихшему стюарту на другом конце канала.

Роул заглянула в меню и выбрала натуральное мясо — для "мальчиков", пару салатов, овощной гарнир. Никакой синтетики. Шиковать так шиковать. Подумав, Тайни заказала черный кофе. Для себя. Так, стоп! Она же — Даниэла Вуд. Значит, еще бутылка коллекционного шампанского. Она нажала отбой. Лица мужчин, до недавнего времени горевшие любопытством, теперь сморщились в одинаково брезгливое выражение. А ведь будь на ее месте настоящая Даная, они бы только одобрительно улыбались. Да что там: сами бы это шампанское в постель бы и заказали. Такие вот двойные стандарты.

— Ничего, рот прополощите и в унитаз выплюнете, — заявила Роул и выдохнула. Всего-ничего побыла вне себя, а словно неделю ящики с рудой разгружала. Как же хорошо быть собой!

Майер присвистнул.

— Ну, ты, мать, сильна, — одобрил он.

Все мужики одинаковы. Хотят блондинок. А детей им подавай от брюнеток.

— Оправдываю худшие слухи о Китиаре, — буркнула Роул в ответ. — А ты работай, работай. Все ждут только тебя, — попеняла она хакеру, но тот только рассмеялся. Следом за ним расхохотался Коллингейм.

Осознав, что ничего не понимает в мужской психологии, Тайни обреченно махнула рукой и направилась в санблок. Эротическое шоу, действие второе. Прелесть санблока в отеле заключалась в том, что он совмещался с гардеробной. Роул быстро скинула с себя одежду и, оставшись в одном белье, натянула коротенький шелковый халатик. Он был куплен на Камелоте. На чопорной рыцарской планете не так просто было найти нечто подобное, но ничто не может остановить китиарку, если она поставила перед собой цель. Его использование планировалось при других обстоятельствах, да уж чего жалеть. Девушка поглядела в зеркало. Распустила волосы, взлохматила их, а затем кое-как собрала и прихватила заколкой. Очень живенько получилось. Расправила плечи и чуть шире развела халатик на груди. Теперь ее выдавал только взгляд. Усталый, цепкий, напряженный. Не так должна выглядеть женщина после часа кувырканий с двумя темпераментными самцами. С другой стороны, у нее целая гостиная этих самых… самцов. Не убудет от них. Виктора трогать нельзя. Любое кокетство в свой адрес он сейчас воспримет как согласие на предложение. Остается Коллингейм. От мысли о маленькой мести сладко заныло в груди. Роул набрала побольше воздуха и походкой от бедра направилась ко всё еще хохотавшим гостям.

— Алекс, помоги мне, пожалуйста, — обратила она внимание детектива на себя.

Коллингейм отер слезинки от смеха и повернулся. На его лице отразилось восхищение.

— Что делать? — спросил он.

— Подойди сюда.

Ах, как сладко играть с мышкой! Ничего не подозревающий детектив направился к ней. Он подошел почти вплотную и вопросительно дернул вверх подбородком. Роул в мгновение ока преодолела разделявшее их расстояние, охватила затылок Алекса ладонями, притянула его голову и впилась в его губы. Детектив застыл. Тайни прижалась к нему покрепче и потерлась о твердую грудь. Но стоило ей чуть податься назад, как сильные мужские руки прижали ее, а губы решительно ответили на поцелуй. А еще через несколько секунд всё вокруг потеряло всякое значение. Она падала, падала в пропасть, и никак не могла упасть. Возможно, потому что летела?..

К реальности ее вернул голос Майера:

— Вы там не слишком увлекайтесь, — раздраженно прошипел он. — Тай, если хочешь, могу тебе засос поставить.

— Спасибо, не хочу, — отрезала Роул.

Как выяснилось, месть — оружие обоюдоострое. Да, дыхание Колингейма сбивалось, черные зрачки поглотили радужку, а плотные брюки с трудом сдерживали его "боеготовность". Но и Тайни была не в лучшем состоянии. Ощущения удовлетворения не наступило. И в физическом смысле, что не удивительно, и в моральном. Теперь она просто убедилась, что мужики хотят не только блондинок. И что с того?

Раздался мелодичный звонок входной двери. Судя по скорости доставки, ресторан не мог себе позволить свежие натуральные продукты. Здесь держали готовые суперзамороженные блюда, но, судя по аромату, полуфабрикаты были качественные и стоили заломленных денег. Тайни "смущенно" одернула халатик под взглядом официанта, извинилась и сама завезла сервировочный столик номер. Наше шоу подошло к концу. Всем спасибо. Все свободны.

Детектива в комнате не было. Из санблока слышался звук воды. Тайни бы тоже не повредило освежиться. Вик лежал на диване. Его пальцы порхали в воздухе, словно он был дирижером невидимого оркестра, но пристальный взгляд был прикован к Роул. "Мне не понравилось твое шоу, — говорил этот взгляд. — И если ты надеешься так легко от меня отделаться, то слишком плохо меня знаешь". После этого молчаливого монолога взгляд расфокусировался. Ой, напугал.

Тряся мокрой головой, как барбос после купания, в комнату ввалился Алекс. Пространство в номере стремительно сжалось. Коллингейм и две тонны его тестостерона — слишком мало для просторного гостиничного номера. А вот в своей миниатюрной квартирке они как-то умещались. Наверное, дома детектив сливает гормоны в отдельную емкость, а утром, перед выходом, натягивает их поверх белья. Виктор глянул на атованца, как породистая борзая на дворового пса. Но безродному волкодаву эта брезгливость была до звезды. Тощий кобель, будь он хоть трижды чистых кровей, по всем статьям проигрывал прожаренному мясу. Без вариантов.

— Я передумал, — заявил Коллингейм, рухнул в свое кресло и рывком подкатил сервировочный столик. — Грех такое добро в унитаз выбрасывать, — резюмировал он и стал накладывать.

Еда будто сама взмывала с блюд и устремлялась к нему в тарелку на второй космической. Передислокация еды не осталась незамеченной.

— Ты там несильно нажимай, — подал голос Майер. — Я уже практически… — он погрузился в виртуальное пространство и через секунду вновь вынырнул оттуда с осмысленным взглядом. — Вот! Милости просим, — сообщил он со злорадным торжеством, плотоядно оглядывая пищу.

Вроде цивилизованные люди, а ведут себя, будто кроманьонцы в голодный сезон.

— Ну, ты зве-ерь! — простонал Алекс. — Нарочно ждал? — по интонации было понятно, что чувство долга — мощная движущая сила, но чувство голода сильнее. — И как я должен работать? — добавил детектив, всё же переосмыслив приоритеты.

— Доступ настроен на твой комм, — по-деловому бросил Вик и притянул столик.

Видели пса, у которого садист хозяин отнял мозговую косточку? Помните бездну отчаянья, которая глядит из собачьих глаз? Сейчас она плескалась во взгляде, которым Коллингейм провожал свою тарелку. Тайни даже стало его жаль. Ненадолго. Потом Алекс нашел решение гастрономической проблемы. Он освободил руки, включив заключение коронера для всех присутствующих. Роул слушала бесстрастную речь специалиста, а перед глазами вставала картина обезображенного трупа. Воображение готовилось примерить к нему лицо Эмиля, но девушка отчаянно сопротивлялась. Мужчины же уплетали стейки с таким энтузиазмом, будто слушали обзор последних новостей. Между Тайни и ее напарниками лежала непреодолимая пропасть. Только на первый взгляд они хотят одного и того же. Тайни спасала брата. Алекс расследовал дело. Виктор холил свою манию. Цели определяют средства. Не все средства одинаково хороши.

Голос незнакомого мужчины, закончив с повреждениями, перешел к химическому анализу. Сами по себе соединения были Тайни знакомы, но без привязки к конкретной территории эти сведения были совершенно бесполезны. Общий вывод: как минимум последний месяц жизни погибший провел возле шахт. На планете, экономическая специализация которой — горнодобыча, это равно "последний месяц жертва никуда не улетала с Атована". Ни о чем. Коллингейм пригорюнился.

— Это тупик? — спросила Тайни.

— Боюсь, что нет, — неожиданно ответил Алекс. Следующая фраза была еще менее предсказуема: — Тай, скажи, почему ты упорно не веришь в то, что мисс Вуд может быть девушкой твоего брата.

Вопрос предельно прямой. К сожалению, ответ "Потому что" не подходил. Алекс жаждал аргументов. Он был мрачен. Это не праздное любопытство. Роул чувствовала, что от ее искренности зависит судьба Милле.

— У моего брата может быть сколько угодно девушек, — как можно ровнее произнесла Тайни. — Но Эмиль сказал, что она мне понравится. А Даниэла мне не понравилась. Совсем. Правда, потом мне подумалось, что… — открыто признаться в ревности не позволила гордость, поэтому девушка подбирала подходящий эвфемизм, — возможно, я к ней предвзята.

Коллингейм слушал, не отрывая взгляда от ее лица. Потом чуть заметно кивнул.

— Шлакоотвалы плюс отсутствие защитных экранов равно заброшенная шахта, — поделился детектив. — На Атоване их несколько десятков разного возраста. И среди них можно было бы плутать бесконечно долго, если бы среди наших подозреваемых не числилась наследница Вуда.

Он вздохнул. Боже, неужели свершилось! Светлый образ блондинки пошатнулся под тяжестью фактов! Радость победы быстро рассеялась. Алекс рассказывал об отце Данаи и его заброшенной шахте.

— Ты уверен? — спросила Тайни.

— А ты как думаешь? Разумеется, нет. Я ткнул пальцем в небо. Просто небо огромное, а времени у нас сутки.

Алекс продолжал агитировать за свою версию, и Роул не стала его останавливать, несмотря на то, что с самого начала была с ним согласна. Преступники часто возвращаются на место преступления. Использовать место, ставшее источником страданий для тысяч человек, чтобы причинить еще большие страдания — это так по-человечески…

— До темна еще пара часов, — напомнил детектив. — Если очень сильно постараться, можно сделать вылазку сегодня ночью, но я бы предпочел подождать еще день и потратить его на подготовку к операции.

— Однозначно, — согласилась Тайни в один голос с Майером.

— Детектив, ты не мог бы уточнить название и координаты шахты, чтобы я поднял по ней данные? — прожевав очередной кусок стейка, попросил Виктор.

Как? Как они могут поглощать мясо после описания трупа?

— А что ты сможешь найти? — поинтересовался Алекс, поднимая взгляд от остатков еды на тарелке.

— Подниму историю, транспортный трафик, финансовые документы Вудов, — ответил однопланетник Тайни, виртуозно орудуя ножом и вилкой.

Дальнейшее представление настолько поглотило Роул, что она даже не поняла, о чем в этот момент говорил детектив. Взгляды мужчин на секунду встретились, и в следующий момент пересеклись вновь — на одинокой отбивной, заказанной для хозяйки. Они вонзились в прожаренное мясо, как два клинка. Тайни показалось, что она слышала звон стали о сталь. Вилка Майера потянулась к блюду, но Алекс неуловимым движением опередил соперника, ухватил стейк и приземлил его на своей тарелке. На лице атованца светилось торжество. На губах Вика мелькнула усмешка, под которой проглядывало уважение. Куда им до кроманьонцев. Чистые неандертальцы.

— Это был мой стейк! — возмутилась Тайни.

— Вам нужно за фигурой следить, — ответил Коллингейм тоном заботливого папочки. Никогда еще у Роул не было такого сильного желания отработать на нем свои навыки космообороны без оружия. — И мне нужно, — добавил детектив и постучал себя по плечам.

Это не неандерталец. Это альфа-самец гориллы, который заявляет о своем статусе. Интеллектуальная бета-элита стаи в лице Майера приняла вызов. Угрожающие позы обезьян сменились словами, в остальном эволюция оказалась бессильна. Вербальные заявки на лидерство летали над сервировочным столиком, словно шарик для пинг-понга. Очередной пас Алекса отрикошетил в Тайни:

— Сколько нам нужно человек в команду?

— Обойдемся своими силами, — отрезала Роул.

Ей было тесно в компании из двух неуправляемых самцов. Что будет, когда их станет пять? Десять? К тому же, китиарцы предпочитали точечные удары. Рота полицейских вернее уничтожит притон, но вряд ли при этом брат останется в живых.

— У тебя точно мании величия. С ума сошла?! — зашипел Алекс, как гадюка в климаксе. — Вдвоем против наркомафии? Я пока еще жить хочу.

— Тогда я пойду одна, — заявила Роул.

У нее есть Себастьян. Втроем с Алексом было бы лучше, чем вдвоем. Но вдвоем — лучше, чем вдесятером. Такая вот странная арифметика у тайных спасательных операций.

— Крутая, типа? Космодесант, супер-агент, — насмешливо прокомментировал Алекс.

Та-ак… Тайни заглянула в глаза детектива. Коллингейм выразительно посмотрел в сторону Виктора. Тот изобразил невинность. Еще и руками развел, демонстрируя крайнюю степень смущения. "Я тут не причем, так получилось", — говорила поза. "Я предупреждал", — говорил взгляд. Блестящее подтверждение, что каждый в этой "команде" играет за себя. На войне — как на войне.

А Алекс очень спокойно отреагировал на новость. Возможно, для него тот случай действительно ничего не значил. А возможно, — и даже скорее всего, — Майер дозировал информацию. Или дЕзировал ее. Очень в стиле Вика.

— Один труп, конечно, лучше двух, — рассуждал тем временем детектив. — Тебе настолько опротивела жизнь? Могу попросить Майера удалиться.

Вот так вот.

— А у тебя с манией величия как? — с вежливым любопытством в голосе спросил китиарец.

— Я тоже могу удалиться. Пусть девушка от нас отдохнет, — предложил детектив и, обведя пустой столик сытым взглядом, добавил: — Всё равно больше есть нечего.

Сейчас он походил на добродушного пса, который припал на передние лапы в желании поиграть. Гав! Как можно на такого злиться? Роул с трудом сдержала улыбку. Всё же втроем — лучше, чем вдвоем.

— Алекс, я с тобой согласна, это безумие, — тщательно взвешивая слова, проговорила Тайни. — Но Вик сказал верно — вся надежда на внезапность. Если твою активность по сбору команды заметят — а ее заметят, за нами, похоже, следят плотненько, — все усилия пойдут прахом.

С детектива резко стекла ребячливость, обнажая усталого, уже не юного человека, прижатого к земле не только силой тяжести, но и ответственностью за чужие жизни.

— Тай, сделать всё втихую не выйдет. — Атованец отер лицо ладонями, словно пытался смыть с него усталость, и подпер подбородок большими пальцами. — Тот же аэрокар внегородской арендовать без следов не получится.

— Почему не получится? — вмешался Майер. — Я могу сделать абсолютно анонимно.

Ну уж нет. Где и что взять, будет решать она. Чтобы без неожиданностей обошлось.

— Тебе сейчас лучше заняться самым сложным, — обратилась Роул к детективу. — Показать, что требования преступников выполнены. Что ты вот-вот получишь неопровержимые доказательства причастности китиарцев к убийству Бродски. Придумай что-нибудь пофантастичней. И вам обоим действительно уже пора.

Виктор проявил покладистость и первым направился в сторону прихожей. Алекс последовал его примеру, но, словно невзначай, бросил:

— Майер будет копать данные по шахте, я — пускать дезу, а ты?

— А я буду обсуждать с командиром, как остаться в живых, — честно ответила Тайни.

Забавно. Китиарка всегда считала, что она и Майер почти равны по росту, а Алекс казался на полголовы выше. Сейчас, когда мужчины стояли рядом, стало очевидно, что их макушки находятся на одном уровне. Пожалуй, высота — единственное, что их объединяло. Маейр был безупречен. Пальто по последней моде, блестящие ботинки, ухоженное лицо, по которому не угадаешь возраст. Типично китиарское нейтральное выражение лица. Тонкий парфюм. Всё настолько совершенно, поняла Тайни, что раздражает, и взлохматила ему волосы. Сдвинула галстук. Так лучше. Детектив в потертой куртке и запыленных берцах выглядел простецки. Кожа обветрена, в уголках губ и на лбу залегли морщины. Упрямый, как мул, и такой же мощный. Тесную прихожую заполнил необъяснимый аромат надежности и безопасности. Роул не удержалась и коснулась его волос. Просто так.

— Ну, с богом, — решилась она и открыла дверь номера.

Тайни вытолкала сервировочный столик из номера. Установила для номера режим "Не беспокоить". Переоделась в комфортные слаксы и свободную блузу. Включила "глушилку". Китиарка нисколько не сомневалась, что после сегодняшнего представления все трое предпримут защиту от прослушивания. Уровень доверия в "команде" просто зашкаливает…

Спецрежим глушителя пропускал "штурмовую волну", которая обычно использовалась во время боевых операций. На ней Роул и вызвала бывшего командира. Тот ответил мгновенно.

— Привет! Когда ты будешь? — без предисловий начала Тайни.

— Через час. Я в "стелсе", — уведомил кэп.

Правильное решение. Можно было приземлиться легально, запросив разрешение на посадку — безусловно, таможня дала бы добро. Но информация о китиарском подкреплении могла насторожить преступников. Поэтому Себастьян принял логичное решение войти в атмосферу тайно. В Союзе боролись с контрабандой, и системы обнаружения космических аппаратов совершенствовались с каждым годом. Но и технологии их обхождения на месте не стояли. Секретная посадка требовала особых умений — нужно было свести к минимуму возмущения в атмосфере. Но для Марсо — штурмовика c огромным стажем, да на боевом корабле с функцией "стелса", — вопрос был плевый.

— Скоро у нас будут координаты потенциальной базы противника, — обрадовала сослуживца Роул и вкратце сообщила новости. — Как только Майер пришлет карты и чертежи, сразу переброшу, — закончила она.

— Мне казалось, вы расстались.

За то время, что Тайни провела на военной службе, Виктор периодически выходил на связь. Всякий раз это случалось в присутствии зрителей. Причем не абы каких, а потенциальных соперников. То ли нюх у Вика был такой потрясающий, то ли компьютерный гений продолжал тотальную слежку, Роул не знала. Второе на тот момент даже не предполагала. Однако факт оставался фактом: через пару месяцев с начала службы все в отряде знали, что у Роул есть ухажер. Без пяти минут партнер, учитывая характер общения. Любые попытки объяснить, что всё кончено, вызывали лишь понятливые ухмылки. Поводов для грубости Виктор не давал, проявлялся нечасто, в большинстве случаев — по делу. Поэтому со стороны поведение Тайни воспринималось как кокетство. Капитану на вызовы Майера везло особенно, поэтому заочно они были знакомы. Позже, после того, как Роул вышла в отставку, Марсо и Майер пересеклись вживую. Дело было на Савате — столь же периферической планетке, как Атован. У местной китиарской диаспоры возник конфликт с воинственно настроенной группировкой аборигенов. Дело чуть не дошло до кровопролития. Проблема стояла настолько остро, что на место действия слетелись не только все доступные в секторе представители ИКК, но и кадровые военные. На третий день после прибытия на Сават Тайни столкнулась с Виктором. Он выступал в столичном вузе в роли приглашенного профессора. Бывший любовник стал удобным прикрытием, распахнувшим для Роул двери в местную элиту. Себастьян, своим экзотическим обликом мало напоминающий типичного китиарца, завел пассию в лагере противников. На одном из богемных мероприятий они встретились: Тайни, Виктор и Себ. Потом, при очередной встрече с кэпом, Роул с маниакальным упорством доказывала, что между ней и Майером ничего нет. Наверное, не столько ему, сколько себе. И теперь они снова — совершенно случайно — вместе. Черт!

— Вик не оставляет надежды, — призналась девушка. — Но это не единственный старый знакомый, — перевела она тему. — Здесь еще Алекс Коллингейм. Помнишь… — Тайни хотела уточнить обстоятельства знакомства, но Себастьян не дал:

— Конечно. Как ты на него вышла? Он местный?

— Он работает в местной системе безопасности типа полиции. Детектив. Официально расследует наше дело.

— Насколько у вас тесный контакт? — уточнил кэп.

Речь шла о том, насколько Алекс погружен в китиарскую специфику и насколько с ним можно быть откровенным. Тайни это понимала, но кисло ответила о другом:

— Немного теснее, чем стоило бы.

Она в вкратце обрисовала историю своих взаимоотношений с атованцем и диспозицию среди "союзников". Когда рассказ подошел к концу, Себ лишь ухмыльнулся:

— Да, умеешь ты создать себе проблемы на голом месте.

— Вот не нужно про "голое место", — поморщилась Роул. — Сама не в восторге. Но в данном случае мы действительно имеем то, что имеем, — не удержалась она от смешка.

Коммуникатор мигнул, информируя о новом сообщении. Тайни развернула его на втором виртуальном экране. Майер прислал координаты и чертежи добывающей базы Вудов. Теперь они полетели к Себастиану. Тот на несколько минут погрузился в ознакомление, сверяясь с приборами на командной панели.

— Я сейчас сделаю там пару кружков, "просвечу" по возможности, — произнес он наконец. — Предположим, место верное. Есть мысли по поводу операции?

— Алекс предлагает лобовое нападение с "группой поддержки" из местных силовиков, но поскольку мы не знаем, насколько широко разветвлена агентурная сеть наркодельцов, я опасаюсь, что нас "сольют". В общем, я настоятельно попросила его не "светиться".

— Попробую поискать "группу поддержки" по каналам КД.

— Отлично, — согласилась Тайни, — а Вик пробьет их финансовую подноготную. О, кстати, легок на помине. Майер на другой линии.

— Тогда отключаюсь. Я ищу народ, осматриваюсь на месте. Ты попробуй пробить у Коллингейма возможные стратегии операции. Он местную специфику лучше знает. Узнай, какие ресурсы он подтянул.

— Себ, я просила его не "подтягивать" ресурсы.

— Тай, при всем моем уважении к твоим женским чарам, Алекзандер между женщиной и делом выберет дело. А то, что предлагаешь ты, больше смахивает на авантюру.

Себастьян отсалютовал и дал отбой. На виртуальном экране появилось новое сообщение от Виктора: "Прилетай". И адрес. Простенько и без затей. Ни тебе "как дела?", ни "пожалуйста". Разумеется, она полетит. Только сначала примет душ. Сколько времени прошло с того момента, когда Тайни проснулась в постели детектива? Часов семь — восемь? А казалось, несколько дней — столько грязи на неё налипло. Столько тревоги. Столько горя — своего и чужого. Острые струи смывали усталость и непрошеные слезы. По-военному, докрасна обтеревшись полотенцем, Роул вышла и санкомнаты и оглядела прихожую. Новых коммуникаторов не было. Иногда отсутствие новостей — хорошая новость.

На ее комме болтался пропущенный вызов от мамы и сообщение о том, что личные частоты Эмиля и Эбигейл у Тайни в нет-хранилище. Разумные меры предосторожности. Это сообщение навело китиарку на важную мысль. Как бы ни была спланирована операция, им с Коллингеймом нужна связь. Без гарнитуры — никуда. Она сделала заказ через Сеть, оплатила и указала для доставки адрес Майера. Они, конечно, обсудят наедине всё, что нужно обсудить наедине, а потом вызовут Алекса, чего бы там Вик себе не придумывал.

Затем Тайни вызвала кэпа.

— Тай, — с места в карьер начал Себастьян, — похоже, что вы не ошиблись Местечко очень многообещающее. Скину тебе в хранилище результаты радиометрии.

— Кидай сразу на Виктора, — попросила Роул. — Я сейчас туда. Себ, я пущу коммуникатор на передачу, чтобы ты был в курсе обсуждения.

— Может, я просто подключусь?

— Нет. Я не хочу, чтобы Алекс знал о твоем прибытии.

— Но от Майера скрывать мое присутствие ты не собираешься?

Тайни скривилась.

— Поверь мне, Майер узнал о том, что ты сюда собираешься прежде, чем ты сюда собрался.

— А Алексу ты не доверяешь?

— Кэп, он один из самых порядочных людей, которых я знаю. Но даже самые порядочные люди иногда делают ошибки. Не обсуждается.

— Тайни, не забывай, что ты тоже человек, а значит, тоже можешь ошибаться.

— Я подумаю об этом завтра. Точнее, послезавтра, когда всё — так или иначе — закончится.

Роул вызвала аэрокар, задала автомату адрес и вырубилась. Лучший способ привести мозги в порядок — дать им отдохнуть. Проснулась она только по сигналу прибытия. Светить лишний раз "золотой ключик" она стала, а вызвала Виктора по домовому коммуникатору. Дверь в квартиру тоже была открыта.

— Кофе хочешь? — поинтересовался Виктор.

— Не хочу. Но буду.

Взбодриться совсем не помешает.

Майер варил кофе по-земному, варварским способом, на открытом огне, в джезве. Он рассказывал, что привез ее с Геи. Сама Тайни на Гее ни разу не была. А еще Майер никогда не экономил на зернах. И молол их в ручной антикварной кофемолке. Виктор говорил, что она досталась ему от матери. Роул хорошо помнила, как Майер рассказывал ей об этом в самом начале их знакомства. Виктор избегал разговоров о своих родителях, и почему-то именно теперь Тайни осознала, что ничего о них не знает. Совсем ничего.

Китиарка устроилась в кресле. Вик не любил, когда ему мешали священнодействовать. Через несколько минут он принес две крохотные кружки из настоящего фарфора. Кружечки стояли на тонюсеньких блюдцах. Роул знала на них каждый мазок эмали. Виктор возил эту пару с собой в специальном противоударном боксе. В кружке Тайни мраморными разводами белели сливки. Она сделала глоток. Как всегда: с каплей коньяка, без сахара.

— Бесподобно. Спасибо, — Тайни отсалютовала кружечкой. — Ты первый.

Майер кивнул и сделал глоток из своей кружки. Он любил черный. Тоже без сахара, но с корицей.

— По Вудам всё сходится. Финансовая история у них с душком. Деловая активность носит очень специфический характер, менеджмент на добывающих предприятиях изолирован, источники средств размыты. Могу сбросить тебе документы.

— Финансовые не нужно, по этой части у нас гений ты. А вот новости за последние пару лет, если фильтровал, брось.

Вик кивнул.

— Твой капитан прислал радиометрию и снимки шахты. Ты наверняка в курсе.

Теперь кивнула Тайни:

— В курсе, но не видела. Выведи, пожалуйста.

Майер развернул изображение.

— Как видишь, здесь тоже в точку. Нужно отдать должное, для тривиального человека Коллингейм чертовски хорош. Либо ему везет.

— Если везет, то слишком уж часто, — заметила Тайни. — Когда ты собираешься его приглашать?

— Пусть человек хоть чуть-чуть отдохнет с работы.

— У него всё нормально?

В том, что Виктор "вел" детектива, она не сомневалась.

— Нормально. Оставил комм в баре. Потом магазин оружия, работа, бар, дом. Теперь он с коммом, можно вызывать. И не нужно так на меня смотреть, жучка я ему не повесил, он бы мог заметить, а маячок под ботинок кинул.

Тайни покачала головой:

— Я иногда забываю, кто из нас работает в спецслужбах.

— Тай, моё предложение остается в силе.

Фраза Виктора прозвучала странно, и на первый взгляд, была никак не связана с ее предыдущими словами.

— Вик, твое предложение не к месту и не ко времени.

Майер отставил пустую кофейную пару, опустился перед Роул на колени, взял правую руку и прижал к губам ее пальцы.

— Спасибо, что не сказала "нет".

Роул стало неловко. Она вырвала ладонь и встала, чтобы отнести опустевшую кружку. Разговаривать с Виктором из кухни казалось безопасней.

— Сколько Алексу до тебя добираться?

— С полчаса.

— Вызывай для него аэрокар. Ночь не резиновая. Нужно еще и выспаться когда-то. Я пока посмотрю, что есть на Вудов.

Краем уха Тайни слышала кокетливый голос китиарца, приглашавшего детектива "пошалить". Не известно, как там у Алекса, а у Роул появилось стойкое желание ему врезать.

Майер не фильтровал новостную ленту Вудов, скинул скопом, всё, что нагребли поисковики. В отличие от нее или того же Алекса, поисковые программы Майера тащили всё, включая личную и корпоративную переписку. Скорее всего, серьезно защищенные файлы они не вскрывали, но по уже однажды хакнутым ресурсам информацию выгребали. Роул сунула туда нос, и поняла, что это надолго. Отсортировала информацию по дате и начала с конца. Мозг привычно фильтровал пустую информацию, но вдруг глаз за что-то зацепился. Тайни прокрутила документ назад. Это было короткое сообщение от Даниэлы Вуд. Всего одно слово: "Сделала". Ерунда, если бы не адресат — Джозеф Фит, и не дата — три дня назад. Может, это ничего не значит. Но учитывая демонстративно враждебные отношения между бывшим учителем и любимой ученицей…

От размышлений ее отвлек оклик Виктора:

— Тай, тут какая-то доставка. Ты что что-то заказывала?

— А?.. Да. — Роул направилась к двери. — Вик, пусти запрос на Джозефа Фита и Даниэлу Вуд, совместное упоминание, последние два месяца, включая поиск по лицам.

Она поднялась на крышу за покупкой и вернулась, прокручивая в голове в голове мысль о возможной связи между Фитом и Данаей, и с каждым витком идея казалась всё правдоподобнее.

— Слушай, посмотри лучше их перекрестные вызовы по коммуникационной связи, — попросила она, закрыв за собой дверь.

— У тебя есть их позывные? — спросил Майер.

— Нет, но у тебя есть. Ты же сбросил базу контактов с комма Оуэна.

У Роул даже тени сомнения в этом не было.

— Тай, а тебе не кажется, что ты наглеешь? — подал голос со своего дивана Виктор. — Распоряжаешься тут, как у себя дома.

— Вик, давай не сейчас, — китиарка подняла руку в жесте протеста. — Я тебе безумно благодарна за то, что ты помогаешь, но сил и желания расшаркиваться сейчас у меня нет. Вот закончим, а потом я буду тебя облизывать, сколько влезет.

Майер хмыкнул.

— Ну, за язык тебя никто не тянул…

— Виктор, просто сделай это. Пожалуйста.

Через несколько минут к ней прилетел отчет по поиску в местной сети коммсвязи. За последние две недели четыре вызова: три со стороны Даниэлы, один — от Фита. Вызовы не были привязаны к событиям, связанным с захватом китиарцев. Продолжительность минимальна, до одной минуты. Это могли быть разговоры, связанные с работой. Как ни крути, Даниэла оставалась подчиненной Фита. Виктор тем временем прислал второе сообщение — данные навигационного контроля с обоих коммов и трехмерную карту Атован-сити. Карта была в свободном доступе, Майер вложил ее для удобства обработки информации. Придраться было не к чему: оба в последние две недели никак не пересекались с китиарцами, помимо института. Но ведь это ни о чем ни говорит! Кто им мешает иметь по второму, третьему, четвертому комму, пока официально зарегистрированный лежит в кабинете? Факты никак не подтверждали догадки Роул, но почему-то именно это и убеждало в ее верности.

Комм пискнул. Послание прошло не из соседней комнаты, а от Себастьяна. Он сообщил, что нашел двоих надежных ребят. О деньгах Тайни может не волноваться, он закрыл вопрос по своему ведомству. Роул нажала ответный вызов.

— Кэп, привет! Это отлично. Нужно выступать двумя отрядами. Мы с Алексом отвлекаем силы на себя. Майер с орбиты отслеживает сигналы Эмиля и Эбби, вы аккуратно берете их и уходите.

— А если у нас не получится? Привет, Виктор!

Тайни оглянулась. За спиной действительно стоял Майер.

— Раз уж тут упомянули моё имя, я решил, что имею право на участии в обсуждении, — ровно сообщил Виктор и поздоровался с капитаном.

В этот раз Роул вовсе не возражала против его присутствия.

— Мы тоже будем пробиваться. Если у вас получится раньше — Вик даст знать.

— А если не получится у вас? — спросил Себастьян.

— Тогда в бой вступят силы "прикрытия" Коллингейма. Ты же сам говорил, что он обязательно что-то приготовит.

— Кстати, — вмешался Майер, — он будет с минуты на минуту.

Тайни выругалась коротким китиарским ругательством, которое приличным девушкам говорить не полагалось, особенно в присутствии мужчин.

— Себ, как договаривались — комм не выключаю, ты будешь слышать наше обсуждение.

— Ты по-прежнему не хочешь открыть карты Алекзандеру? — уточнил кэп.

— Я подумаю. Если он откроет свои, я открою свои.

— Тай, он сейчас войдет, — поторопил Майер.

Роул выключила галоизображение.

— Я против того, чтобы ты так бездумно рисковала головой, — Виктор насупился.

Тайни прекрасно знала это выражение лица. Упершийся рогом баран мог простоять так целый месяц и не двинуться с места.

— Прости, но моя жизнь — мое дело.

— Ты обещала меня облизать, после того как всё закончится.

— Виктор, завтра с утра я отпишу на тебя завещание.

— Дура.

В коридоре хлопнула входная дверь. Через несколько секунд в комнату вошел Алекс.

— Я ей говорю, что эта бредовая затея, — с места в карьер наябедничал Майер.

— По-другому не выходит, — уперлась Роул.

— Давай подключим к операции моих людей, — предложил Алекс.

— Нельзя. — План с тремя группами захвата казался ей идеальным. — Чем больше группа, тем быстрее ее заметят.

— Чем меньше группа, тем дольше придется искать, — возразил детектив. — У нас два жилых уровня, где могут находиться жертвы. Бродить — не перебродить. Если мы вообще там ищем.

— Ищем, похоже, там, — поджала губы Тайни. — Расскажи, — попросила она Майера.

Они с Майером вкратце изложили то, что накопали по объекту. Тайни между делом всунула Коллингейму прикупленную гарнитуру. Неизвестно, поверил ли он в сказку про подарок от мамы — мама бы, кстати, купила бы хоть десять таких, но ей никогда в голову не пришло бы, что у Алекса ее нет — но детектив упрямиться не стал. Дело превыше ложной гордости.

— Как нам лучше попасть внутрь? — спросила Роул, когда с общими чертами операции было закончено, и настала пора переходить к частностям.

— Самый незаметный способ — через штольни, — ответил Коллингейм. — Если бы у нас было время, можно было бы пробить проход с поверхности. Местность там гористая, держать ее всю под контролем проблематично. Но у нас ни времени, ни человеческих ресурсов. К тому же, мы должны до последнего делать вид, что тупо ждем распоряжений со стороны преступников. Точнее, ты делаешь вид, что ждешь, а я — что пытаюсь поймать тебя на "горячем".

— Другой вариант? — уточнила китиарка.

В ту же секунду на гарнитуру прилетел ответ от Себа: "Всё понял. Сейчас озадачу ребят техникой. Иду на посадку. Какое-то время буду вне связи". Отлично. Из чисто гипотетической, операция превращалась в реальную, обрастая скелетом и мышцами из возможностей и деталей.

— Другой вариант такой… — Алекс стал расписывать подробности предстоящей охоты на крыс.

Нет, если бы не кэп, Тайни, возможно, даже бы ему поверила. Но сейчас она лишь с восхищением внимала его россказням, как они "вслепую" будут использовать приятелей Коллингейма. Как уверенно он обходил скользкие вопросы в своем предложении. Он не сказал ни слова лжи. Просто не всю правду. А ведь Майер, песчаного гремучника ему в печень, несколько раз тонко и ненавязчиво пытался поймать детектива на нестыковках. Алекс обходил их с ловкостью, с какой опытный астрослаломист лавирует в метеоритном поясе. С такими талантами нужно не на периферийной планетке в полиции прозябать, а дипломатом работать в Ядре. Эдакий рубаха-парень, да в кармане семь тузов.

Тайни была согласна на всё, кроме открытого участия группы силовой поддержки в штурме. Остальное работало на идею "тройного удара", который с каждым мгновением нравился ей всё сильнее и сильнее. Более того — казался единственно верным. Оставалась такая маленькая проблемка — как пробиваться? Сложно представить человека, который будет строить посреди коридоров противодесантные укрытия. Коридор — открытая территория. Нападающие в них — как уточки в тире. А любая комната для обороняющихся — укрепленная точка с кучей укрытий. Единственное, что может уравнять шансы сторон — отсутствие освещения. Поэтому первым делом Тайни поинтересовалась, как обычно на шахтах обстоят дела с источниками энергии. Мужчины обсуждали вопрос со знанием дела, видимо, поинтересовались заранее. Не одна она такая умная. Кое-кто еще и предусмотрительней. Выяснилось, что проблема решается довольно просто. Алекс предложил сразу идти к генератору. Виктор возразил, что пока они не знают, где именно находится генератор. Радиопроницаемость ответа на этот вопрос не дает, нужна картинка тепловизора, а она будет только завтра. Хорошо, если источник энергии окажется по дороге. А если где-нибудь возле лифта? Или у черта на куличиках, в дальнем углу за десятью поворотами? А времени на диверсию совсем немного. Если на техническом этаже, слава богу, охраны не окажется, то чтобы унести ноги, будет минуты две от силы: время от места дислокации тех, кто пойдет на проверку, до лифта, от лифта до места проникновения под "глушилкой" и до выхода из нее, чтобы сообщить о вторжении. Тайни слушала, кивала, и думала о том, что для кабинетной крысы Майер уж слишком легко рассчитывает время операции. Алекс тоже кивал, но о странностях китиарца, похоже, не задумывался. А, может, и задумывался, но виду не подавал. Кто его знает, что у него там, в голове, творится?

Спор о вариантах операции в зависимости от местонахождения генератора занял, наверное, с час. Тайни предлагала разделиться. Майер был против. Алекс в целом был "за", но при условии, что генератор взрывает он. Принимает удар на себя. Виктор сначала пытался намекать, но поскольку Коллингейм слишком увлекся ролью рыцаря и на намеки внимания не обращал, китиарец прямым текстом сказал, что-де Роул одну отпускать нельзя. И Алекс резко с ним согласился. Тут возмутилась Тайни, которая намеки до поры, до времени тоже игнорировала, но теперь просто обязана была напомнить, что с Китиары, а не какой-то — тут она подкрепила свою речь крепкими эпитетами, — патриархальной дыры, так что носители игрек-хромосомы могут идти со своим высоким мнением… И указала куда. Правда, на киарском, но детектив смысл уловил. Из конструктивного Роул предложила действовать по обстоятельствам, а не сотрясать воздух понапрасну. Однозначно одно — свет вырубать нужно. Кто и как — решат по обстоятельствам.

Как ни странно, мужчины согласились. Перешли к следующей части плана. Как действовать, если маячки заложников не проявятся (брать первого же языка, желательно там же, на техническом, сразу из лифта или лестницы). Как пробиваться, если заложники окажутся внизу (дробных, поэтажным проходом через лестницу, забиваясь в ближайшие комнаты и проскакивая между отрядами "местных" или зачищая их по ходу). Как вести себя в "глушилке" (а хрен его знает, по обстоятельствам). В какой-то момент Тайни поймала себя на мысли, что забыла об основной цели их отряда. Они всего лишь оттягивают на себя противника. Но Алекс был настроен на победу и заражал настроем остальных. Даже скептик Вик, похоже, проникся этой верой, а если изображал ее, то крайне правдоподобно.

Часам к трем ночи основные вопросы подготовки внезапно закончились. Настолько неожиданно, что Роул показалось, что она с разбега врезалась в не пойми откуда выросшую стену. Легкие и сердце все еще работали на полную мощность, но двигаться некуда и в мозгах легкое сотрясение. Потрясение уж точно. От возвращения в реальность, где их команда вновь распалась на "каждый сам за себя".

Наверное, это ощущение испытали все трое, но быстрее других с ним справился Виктор, распределив спальные места в своей квартире. Алекс покочевряжился, но согласился. Альфа-самец в нем явно испытывал дискомфорт на чужой территории. Демонстративный марш-бросок Колленгейма в одних плавках, возможно, и снизил его тревожность, но вызвал закономерный ответ Виктора. Через комм он напомнил Тайни про обещание его облизать. Отвечать за свои неосторожные слова придется, но, к счастью, не сейчас. Поэтому Роул сообщение проигнорировала и собралась спать. Казалось бы, в три часа ночи уснуть сам бог велел. Но в голове теснились самые разные мысли. Себастьян по-прежнему не подавал признаков жизни и находился вне зоны доступа. Эмиль и Эбби из глушилки не показывались. Даная и ее отношения с бывшим шефом казались в ночном сумраке всё подозрительней. Опасения вызывали недоговоренности с Алексом и его командой. Всё это лезло на ум одновременно, перемешиваясь в шипящий клубок, словно змеи на голове древнегейской Медузы Горгоны. В результате уснула Тайни только к пяти. А в шесть встал Алекс. И хотя перемещался он по коридору довольно тихо — для своей-то комплекции — постороннее движение на чужой территории нервировало. Майер тоже засуетился. Значит, пора вставать. Виктор заявил, что он еще поспит. Может, и вправду поспит, с его-то железными нервами и врожденным пофигизмом. А у Роул впереди был целый воз забот. Когда они с Коллингеймом выбрались на стоянку аэротакси, детектив был взъерошен, как воробей после дождя. Сходство усиливалось от того, как он пытался спрятать голову в воротник куртки. Почему-то из всей древнегейской фауны только воробьи прижились на Китиаре в первозданном виде. Не только прижились, но и размножились в таком катастрофическом количестве, что для регуляции их популяции китиарцем пришлось выводить генномодифицированных пернатых хищников — другие у них не выживали. Наверное, эта ассоциация с домом пробудила в Тайни какую-то щемящую нежность. Рука сама собой потянулась к колючей щеке Алекса.

— Будь осторожен, — вырвалось у нее.

Брутальный детектив неожиданно смутился.

— П-попробую, — чуть заикаясь, выдавил он. — Если будут новости — звони, я постараюсь вырваться.

Рыцарь. Как есть воробьиный рыцарь.

Первым делом Роул полетела в космопорт. Именно туда она и отправилась от дома Майера. Ей нужно было подать запрос о срочном тестовом полете. Идея соответствовала официальной легенде. Тайни собиралась сообщить о том, что готовится к отлету с Атована, но поскольку ее бортовые системы барахлили, она обратилась за помощью к соотечественнику. Таким образом сегодня Майер должен получить разрешение на припланетный полет для отладки техники. Учитывая отношения Тайни с Виктором, которые старательно демонстрировались всем подряд, и его квалификацию, ни пилот, ни сам полет не должен был вызвать подозрений. Второе — ей нужно забрать с корабля десантное обмундирование. На планету она его не брала, но на шаттле у любого китиарца хранился полный боевой комплект.

Пока Роул добиралась до места, пришло сообщение от кэпа. Посадка прошла удачно. Место для входа в шахты он определил. Необходимое оборудование местные добыли на черном рынке. Через два часа они выходят на позицию. Еще три-четыре часа уйдут на бурение. Дальше осмотрятся и будут ждать сигнала от Майера. Они с капитаном обсудили проблему обуви и оружия для Тайни. Если одежду пронести через таможню не представляет никакой проблемы, то штурмовые ботинки с усилителями вызовут вопросы. Тем более — боевые бластеры. Разумеется, всё законно. Роул имела необходимые разрешения. Но нельзя же вот так взять и рассказать всем: "Я готовлюсь к операции по спасению заложников". Поэтому приходилось действовать по старинке. Себастьян перешлет всё необходимое Виктору, а тот в бутиковой упаковке отправит "презенты" Тайни. Обычная, в принципе, схема легализации. Если не брать в расчет, что Майер не имеет гражданства Китиары. Китиарцы в свою песочницу чужих — и даже полу-своих — не пускали. Всё на этот Атоване не как у людей.

Согласование взлетных процедур требовало, в норме, пары дней. Роул пришлось разыгрывать спектакль "взбалмошная курица за два часа до взлета". К концу представления, утомленная бурей эмоций в диспетчерской службе, девушка заявку приняла, но пробормотала под нос:

— Как сговорились. Всем нужно лететь, и прямо сейчас, и хоть мостиком вставай и наизнанку выворачивайся, а коридор найди.

Роул почувствовала запах жаренного:

— Что, так много сегодня улетает? — сочувственно поинтересовалась она.

— Поверьте, одна Вуд стоит сотни обычных клиентов, — посетовала девушка.

— Странно, — вполне правдоподобно удивилась Тайни. — Я вот буквально вчера с нею общалась. Никаких симптомов скорого отлета не заметила…

— Так она никогда раньше не подавала "симптомов отлета". Купила эту яхту для красоты и ни разу на ней не взлетала раньше. Представляете, что сейчас там творится?

Роул представляла, что такое расконсервация космолета. Сколько тестов нужно провести. Скольким нужно затарить пустую "жестянку", чтобы сделать ее пригодной для мало-мальски приличного перелета. Сама не так давно прошла через всё это с собственным кораблем. Тайни потратила на эту процедуру месяц. Но дело было не самой расконсервации, и не в сроках, а в имени владельца.

Заглянув на корабль, чтобы забрать "компрометирующие штучки, которые не стоит видеть постороннему мужчине", как она объяснила таможне, Тайни помчалась в отель. Диспетчерская служба дала добро на вылет в 16:00 по местному времени. Роул сбросила Майеру сообщение в открытом режиме. В одиннадцать она была у себя. Возле двери ожидаемо лежал бесхозный комм. Никаких новых зацепок в тексте не было. Одни обещания, на которые мог повестить разве что слабоумный. Смысла беспокоить детектива не было. Были более срочные дела. Роул вызвала Себа. Тот откликнулся. Подумав, Тай подключила к сеансу Виктора. Вопрос был серьезный, и по правилам Исследовательского Корпуса, требовал голосования всех информированных китиарцев. Виктор не был полноценным гражданином. Но, учитывая количество "информированных", с ратификацией решения могли возникнуть проблемы, и каждый дополнительный голос был на вес золота. Особенно, если это был человек, не имевший личной заинтересованности в деле.

— Я хочу вынести на голосование вопрос о высшей мере наказания для виновных в смерти Оуэна Бродски и нанесении ущерба здоровью Эбигейл Джонсон и Эмиля Роула, — без лишних предисловий начала Тайни, запустив запись.

— Ты знаешь, кто виновен? — поинтересовался Виктор без вечного своего сарказма. Просто спросил.

— Пока у меня нет доказательств, но есть веские аргументы. Приговор будет приведен в исполнение только в случае безусловных доказательств, разумеется.

— Почему нельзя сначала дождаться доказательств? — спросил тот же Вик.

Себастьян пока молчал, но согласно кивал вопросам.

— Потому что от решения зависит характер спасательной операции. Я предполагаю, что виновными являются Даниэла Вуд и Джозеф Фит, находящиеся в сговоре. Сегодня на космодроме мне стало известно, что корабль Даниэлы готовится к срочному отбытию. Впервые с момента покупки звездолета. Возможно, она — единственная виновная. Возможно, они вместе. Возможно, только профессор. Возможно, они оба не виновны, и всё это — лишь продукт моего воображения. Но я считаю, что если я права, и они — или один из них, — виновны, они должны понести наказание соразмерно вине. А не по законам этой планеты.

— А для этого виновным необходимо дать возможность уйти с места преступления, — подвел итог Себ. — Я понял задачу.

— Я проконтролирую процедуру ее отлета, — кивнул Виктор.

— Но сначала мы должны проголосовать, — напомнила Тайни.

— Тай, одно преднамеренное убийство, — Майер согнул палец. — Два покушения на убийство, — еще один палец. — Прости за прямоту, но накачивание "нирваной" до бесчувственного состояния по-другому сложно назвать. Всё это отягченное организацией наркобизнеса общесоюзного масштаба, массовыми зверствами над местным населением и причинение вреда репутации Китиары, — Виктор загибал пальцы и в конце продемонстрировал в разных ракурсах сжатый кулак. — Наше мнение вообще никого интересовать не будет. В таких случаях ИК сам инициирует протокол. Другой вопрос, что в данном случае у них нет времени. Но если нужно проголосовать, то я "за", — Майер поднял руку.

— Я "за". Без вариантов, — поднял руку Себастьян.

— Я "за", — присоединилась к ним Тайни и завершила запись.

Интересно, откуда Майер знает про таинственный "протокол", если Роул о нем впервые слышит? Капитан заявление Майера проигнорировал. То ли, как Тай, сделал вид, что понимает о чем речь, то ли действительно был в курсе, и лохушкой здесь была только она. Запись тем временем полетела в два адреса: в штаб-квартиру Корпуса по резервному каналу для важных сообщений и маме. Мама тоже была "вовлеченной" китиаркой, и хотя она была кровно заинтересована, ее голос тоже посчитают. Даже если мнение старшей Роул, как полагал Виктор, никого не интересует.

— Подарки я тебе уже отослал, — сообщил Майер. — Сейчас на космодром, осмотрюсь, покручусь на месте, может, удастся что-нибудь разузнать. После того, как выйду на орбиту, сброшу изображение. Себ, скинь контакты своих ребят, чтобы я их напрямую вел. Тай, у тебя еще что-то есть, или я свободен?

— Нет, пока ничего, — подтвердила Тайни. — Себастьян, у тебя пока всё по плану?

— Да, мы уже на позиции. Держим связь через Виктора.

Распрощавшись, Роул отключилась. Впереди шесть часов. Тайни заказала еду в номер, дождалась "подарков", переоделась и прилегла на диван — ждать. И нечаянно уснула. Во сне она почему-то была принцессой, запертой в темном помещении на самом верху башни. Роул была в старинном белом платье в пол, словно вновь оказалась на Камелоте. За окном шло сражение. Трехглавый дракон отбивался от рыцаря. Было заметно, что воин устал, но и дракон был потрепан. Одна из его голов валялась на земле. Обрубок шеи истекал черно-фиолетовой кровью. Хвост лишился булавы на конце. Словно из последних сил рыцарь замахнулся на огнедышащее чудище, и меч попал в цель, надрубая вторую голову. Кровь фонтаном обрушилась на рыцаря. Но дракон пошатнулся, отступил на несколько шагов, и вдруг, расправив крылья, взлетел. С высоты он выпустил огненный столб из пасти целой головы. Пламя охватило воина. Катаясь по земле, мужчина сумел потушить огонь, и теперь, опираясь на меч как на палку, поковылял к башне. На какое-то время он исчез из виду. Тайни прижалась ухом к двери. Наконец из-за кованой двери стал различим стук обуви о ступени. Немногим позже послышался скрежет сдвигаемого засова. В комнату ввалился Коллингейм с изуродованным шрамами лицом. Его доспехи были в крови и копоти. Принцесса Роул бросилась к спасителю, но тот вырвал свою руку у Тайни и сел, прислонясь к стене. Он снял краги и шлем, отер тыльной стороной кисти пот и кровь со лба и закрыл глаза. Тай попыталась присесть рядом, но рыцарь, не открывая глаз, произнес одно слово:

— Уходи.

Башня затряслась, вокруг с грохотом сыпались камни…

И Роул проснулась. Грохот оказался стуком в дверь.

Она открыла Коллингейму. На его лице было написано облегчение. Будто он не ждал увидеть ее живой.

— Прости, я прилегла, — извинилась она, открывая. — Ночью очень плохо спала, вот и сморило. У тебя всё нормально?

— Всё по плану, — успокоил ее Коллингейм. — Есть новости?

Пока Тайни собиралась и рассказывала про очередной комм, ее не отпускало чувство вины. Послевкусие недавнего сна. Совесть боролась за правду с паранойей. Конец борьбы был положен звонком на комм Алекса. Роул отошла, чтобы случайно не оказаться в зоне захвата камеры, но и со своего места могла видеть говорящую — в зеркальной проекции. Наблюдая через полупрозрачное изображение реакцию Данаи, Тайни раз десять — а то и двадцать, — выразила благодарность Паранойе. Что, если бы этот звонок застал Коллингейма не в ее апартаментах? Чему была равна вероятность, что Рыцарь в сияющих доспехах не рванул бы на помощь Деве в беде? Да, она не была равна ста процентам. Но к нолю была гораздо ближе. А там слово за слово — и вся операцию коту под хвост. Не только та ее часть, которую организовывал Алекс, но и та, о которой он не знал. Хвала Паранойе!

К счастью, здравый смысл Коллингейма оказался сильнее рыцарских инстинктов, и Роул удалось уговорить его отложить визит к бедствующей деве до окончания операции. До транспортного средства они добрались без проблем. В него — тоже. Правда, внутрь они едва влезли. Алекс забрался первым и, вжав Тайни в себя, задвинул дверцу ракетного люка, в котором им предстояло лететь. Пожалуй, даже в минуты секса они никогда не были столь близки, как сейчас. Рев моторов разгоняющегося военного аэрокара на некоторое время лишил их возможности общаться. Роул задумалась о том, что нет ничего тайного, что не стало бы явным. В случае ее маленькой тайны — это случится совсем скоро. И тогда — прощай, рыцарь без страха и упрека. Алекс не простит, что его разыграли втемную. Пусть им вряд ли предстоит когда-либо еще встретиться. Снаряд может попасть два раза в одну воронку. Но три?! И всё же почему-то чистокровной китиарке-исследовательнице было больно от того, что они расстанутся с детективом периферийной планетки в плохих отношениях. В конце концов, теперь-то он уже ничего не сможет испортить в их гениальном плане? Она набрала побольше воздуха в легкие и позвала напарника. Увы, Алекс вырубился. Тайни попыталась его толкнуть — насколько позволила пространство люка. Но Коллингейм лишь пробормотал что-то невнятное и легонько всхрапнул. Видать, не судьба. Пусть лучше выспится. А обиды… Да бог с ними, с обидами. Детей им не крестить. Но, чувствуя себя ответственным за жизни заложников, возможно, он будет более… осторожным? Чтобы наверняка дойти до конца. Если на одной чаше весов лежат жизни Алекса и соотечественников, а на другой — обида детектива, то вопрос выбора даже не стоит.

Решив для себя этическую дилемму, Тайни попыталась последовать примеру напарника. Но тщетно. Сон не шел. Вскоре в ее гарнитуре зазвучал голос Виктора и появились картинки. Мозг послушно анализировал данные. Так они и долетели до цели. Алекс проснулся, разбуженный своей гарнитурой, на которую он получил информацию о приближении цели и начал обратный отсчет. А потом начался штурм.

Участие в операции профессионалов — основа успеха. Все звенья отработали как надо. Лишь один раз операция повисла на волоске — кода Алекс стал свидетелем обсуждения нападения местными, с позволения сказать, боевиками. Чтобы избежать разборок в самый неподходящий момент, их пришлось убрать. К тому же настало время перетягивать одеяло — то есть внимание противника — на себя. Устроив представление на третьем этаже, они спустились на второй. До места, где содержали пленников, осталось всего-ничего, когда они попались. Злодеем оказался Фит. Вначале Тайни расстроилась. Но очень скоро получила подтверждение своей гипотезе о том, всё же злодеев оказалось двое. Алекс, судя по выражению его лица, до последнего верил в невиновность блондинки. Но теперь, когда Тайни получила подтверждение своих подозрений, уже ничего не могло остановить ее на пути к мести. Кроме команды поддержки, которая должна появиться с минуты на минуту. Коллингейм пытался разговорить профессора, не только оттягивая таким образом расправу, но и лишая его возможности сбежать.

— Профессор, чего вы ждете? — влезла Роул в диалог. — Почему не приступаете к вашему "праведному суду"?

Алекс, наступив ей на ногу, попытался донести до нее, что она дура. Нет, милый детектив. Это не дурость. Это тонкий расчет.

— Вы, наверное, думаете, что сейчас сюда приведут Эмиля и Эбби? — продолжила Роул. — Не приведут. Их уже нет в здании. Мы всего лишь отвлекали внимание от настоящих спасателей. И если вы подождете еще минут пять-десять, то дождетесь основных сил — спецслужбы Атована.

— Да что вы говорите? — улыбнулся Фит.

— Вы можете проверить сами, — улыбнулась в ответ Роул.

Профессор стремительно встал и покинул помещение.

Алекса переваривал новую информацию.

— Ты блефовала? — наконец спросил он.

Роул покачала головой. В подтверждение ее слов стены сотрясло от взрывов. Только источник их был не вверху, где оставил мины Алекс, а внизу.

— Теперь — точно нет, — проговорила Тайни.

Это был условный сигнал. Фит ушел. Китиарцев вытащили. Они живы. В противном случае взрывов было бы не три. Здесь бы всё смешали с огнем. Всё идет по плану.

— Майер у нас, оказывается, еще и супермен! — губы Алекса исказила горькая усмешка.

Похоже, детектива задело именно то, что в данном случае роль рыцаря сыграл какой-то рафинированный хлыщ-программист.

— Виктор на орбите, — утешила его Тайни. — Это Себастьян. Он очень вовремя вышел на меня. Кэп находился поблизости, и ему нужна была помощь. Но так получилось, что в первую очередь пришлось помогать мне.

— Откуда ты знала про спецгруппы? Или это всё же был блеф?

Китиарка помотала головой.

— Себ сразу сказал, что тебе до звезды будут мои просьбы о полной секретности, и что ты найдешь возможность обеспечить силовую поддержку операции.

— Да кто он такой и с чего это взял?! — возмутился Коллингейм.

Черт! Она даже не подумала, что Алекс не сообразит, о ком речь. Поэтому наконец объяснила:

— Себ — это Себастьян Марсо.

— Ты служила под его командованием? А почему я тебя не помню? — наехал Коллингейм.

— Я пришла, ты ушел, — коротко ответила Роул.

Теперь точно не время для объяснений и признаний. Будет выглядеть… Плохо будет выглядеть.

— Не думай про него плохого, — продолжила Тайни. — Он был против использования тебя вслепую.

— А ты — за? — уточнил Коллингейм.

— Знаешь, наверное, если бы ты признался, что вопреки моей просьбе собрал отряд, я бы тоже тебе всё рассказала, — глядя ему в глаза, ответила китиарка. — Хотя недоверие — не главное. Понимаешь, ты — рыцарь в сияющих доспехах. Ты готов прийти на помощь, размахивая мечом и разбивая полчища врагов в честном бою. А мне не нужен был честный бой. Мне нужно было по-тихому умыкнуть соотечественников с базы наркоторговцев.

— Какая разница, где их найдут, если они не виноваты, — добавил Алекс.

Сверху тоже донеслись взрывы. Теперь местным боевикам точно не до пленников.

— Какая разница: виноваты, не виноваты? — продолжила Тайни. — Люди смотрят картинки, а не читают подписи мелким шрифтом. В сознании людей китиарцы навсегда остались бы связаны с наркомафией. И мой брат — в первую очередь. Конец его карьере. Пришлось бы доказывать Комиссии, что он не при чем… — Роул махнула рукой. — В общем, это был тот самый долг перед родиной, о котором говорил Фит. Ты выполняешь свою работу, я — свою, и здесь наши дороги разошлись.

— Ты понимаешь, что дала ему сбежать? — мрачно спросил Алекс.

Тайни кивнула.

— И сделала это специально.

— Чтобы оставить ему лазейку для продолжения промысла?

— Алекс, что грозит Фиту и Даниэле Вуд на Атоване? В лучшем случае — высшая мера наказания через инъекцию, тихая смерть. Но, скорее всего, при их богатстве и связях, им бы благополучно удалось увернуться от приговора. Отсидели бы пару лет, дождались, пока стихнет шумиха, и вернулись бы к своему, как ты говоришь, промыслу. И это — за те мучения, на которые они обрекли десятки — как минимум — людей. За то, что уготовили нам участь быть забитыми ботинками "мирных жителей". Разве это достойное наказание?

— А что ты считаешь достойным наказанием?

— Знаешь, в мире есть множество различных заболеваний. И для лечения некоторых требуются очень специфические лекарства, — сообщила китиарка. — Пусть эти твари почувствуют перед смертью хотя бы долю того, что испытывали их жертвы.

На лице атованца мелькнул страх. Вот такое она чудовище. Ты, Алекс, небось, думал, что я принцесса, — мелькнуло в голове у Роул. А я оказалась драконом. Все точки расставлены. Все роли розданы. Все билеты куплены. И билет Алекса был в первый ряд в театре военных действий Атована. В билет Тайни был на космолет.

— Я знаю, что ты теперь думаешь обо мне, — сказала она, приняв решение резать по-живому, чтобы потом не мучиться. — Понимаю, что ты меня не простишь. Но у меня выбора не было. Если бы мне представилась возможность выбрать снова, я бы сделала всё так же.

Себ хотел вылететь на следующий день. Но сдался под напором Тайни. Она хотела убедиться в том, что жизни брата ничего не грозит. Она бы задержалась и дольше, но она обещала помочь. Коллингейм больше с ней не общался. Но это было ожидаемо. Роул всё думала, как отдать ему статуэтку, но потом махнула рукой. Не судьба. Видимо, не судьба. Значит, металлический рыцарь в сияющих доспехах останется у нее. Как напоминание о живом рыцаре.

Кто же знал, что у судьбы, оказывается, просто был более хитрый план?

Content

Нарватова(Упсссс). Светлана Рыцарь в сияющих доспехах.Бонус к Неевклидово пространство

Нарватова Светлана Упсссс. Рыцарь в сияющих доспехах