Мун Эми

В твоей власти

Пролог

— Пожалуйста… пожалуйста не трогай ее! Я сделаю все, что захочешь!

Худенькая женщина тряслась от рвущихся из груди рыданий. Закрывала собой дверь детской, как будто хлипкая фанера могла остановить ублюдка, разрушившего ее жизнь.

Ответом стал тихий щелчок затвора, и бедняжка тихонько охнула, почувствовав животом холодный металл.

— Будешь брыкаться — и твоя дочурка лично увидит, как ее мама сгребает кишки в кучу. А потом я отдам девочку одному хорошему знакомому. Он как раз искал крошку для развлечений.

Мужчина слегка надавил пистолетом, словно ставя точку в коротком диалоге. И женщина замолкла. Закрыла рот ладонями, борясь с тошнотой и мольбами оставить их в покое.

Жесткий толчок снес в сторону, и во рту стало солоно от крови, но боли она не чувствовала — внутри кипела агония. Тихая, страшная… разрывала на части, наполняя диким страхом, но не за себя.

Девочка спала. Ее маленькая любимая зайка… Слезы капали одна за одной. Женщина утирала их ледяными пальцами и никак не могла заставить себя прекратить плакать. Не уберегла. Не спряталась достаточно хорошо… Господи, кто их сдал? Охрана? Кто-нибудь из прислуги?

Но она никому не говорила о своем положении. Сама, как только узнала, сбежала прочь, спасая себя и ребенка. И молилась, молилась изо всех сил, чтобы ее не нашли.

Мужчина вошел в детскую. Осмотрел тесное помещение, скромную мебель и рисунки на стене. Брезгливо поморщился. Зазнавшийся богатый ублюдок. Мразь, против которого она даже не пыль, а в сотню раз мельче.

Бесшумно присев перед девочкой, откинул в сторону локон, мешавший разглядеть черты лица. Искал сходство, да только тут его и в помине нет.

— Что ты с ней сделаешь? — всхлипнула, не выдержав агонии. Лучше бы ее пристрелили! Шесть лет назад, до того, как все произошло.

Ублюдок не ответил. Вместо этого без всякой нежности тряхнул ребенка за плечо, вынуждая открыть глаза. Зелёные, как у матери, но с одним отличием: золотые крапинки — то немногое, что досталось от отца.

— Ой, ты кто?

Сонный голосок звучал так настороженно... Женщина до боли заламывала пальцы, из последних сил пытаясь не напугать дочку истерикой. Он не тронет ее. Не решится. Потому что больше не может иметь детей, и каждый наследник дорог. Иначе бы не примчался сюда. Не стал даже смотреть в их сторону, позволив жить дальше.

— Называй меня папа, — проскрежетал ненавистный голос. — Собери ребенка. У тебя три минуты.

И сердце прыгнуло под горло, останавливая надрывный крик. Невероятным усилием воли женщина заставила себя улыбнуться и протянула руки к дочке.

— Доброе утро, солнышко. Давай… давай немного прогуляемся?

Девочка испуганно глянула мужчину и нырнула в объятья, которые теперь не могли дать ей защиты.

— Я не хочу.

— Надо, милая… Не бойся, все будет хорошо.

Глава 1

В горле стоял мерзкий привкус кислятины. Весь день без нормальной еды, от голода желудок повело, а вот не заставить себя куска съесть, как ни старайся.

— Еще минуточку, дорогая, поправим тут и тут…

Николь кое-как изобразила улыбку. Папаша натравил на нее лучших стилистов и модельеров. Товар должен выглядеть безупречно.

Вдоль позвоночника протянула нервная дрожь. Черт… Знала же, что этот день настанет. Совершеннолетнюю дочурку выпихнут в свет с ценником во весь рост. Вот она — именинница, налетай, смотри, но ручонки держи при себе. До поры до времени.

Проституточно-открытое платье и куча побрякушек из ювелирной коллекции кого-то там орали в голос о том, что нищебродам лучше утереть слюни. Только настоящие дельцы с кучей прибыли в кармане. А кто он: шейх, бизнесмен или извращенец, решивший обновить гарем — отцу без разницы. Боже, может, удастся добыть яд? От одной мысли, что придется лечь под какого-нибудь ублюдка во благо денежной империи их семейки, становилось тошно.

— Отлично, полюбуйтесь!

Ее ловко развернули к зеркалу. Вот черт…

Девушка напротив скривила пухленькие губки, но в зеленых глазах искрила паника. Да ее такую трахнут за первым же углом! Кожа нежненькая, щечки миленькие, бровки трогательно выгнуты… Только школьных чулок не хватает и бантика на голове, но вместо него карамельный водопад сколот невидимками и украшен жемчугом.

— Как вам? — не сдавался стилист.

Улыбка намертво к губам присохла, но сам напряжен, как струна. Такая честь — обхаживать дочурку самого господина Оржевски, одного из представителей Верхнего Парламента. А еще большая опасность — разговор у отца короткий. Пальцами щелкнет — и карьера бедняжки под откос пойдет, а то и самого в утиль отправят.

— Замечательно, — выдавила из себя.

Как раз то, что нужно для продажи. На мордашку — сама невинность, а черное платье-коктейль едва задницу прикрывает.

От мысли, что ее такой увидит Макс, подурнело с новой силой. Николь думать не хотела, какие эпитеты приготовил для нее братец. Наверняка шлюха — это самое безобидное. Он мастер на выдумки… Висок тихонько кольнуло — воспоминание о первом знакомстве: проломленная голова и неделька в коме.

Макс приветствовал единокровную сестру хлопком по спине, который отшвырнул шестилетнюю малышку на журнальный столик. Потом, конечно, ей принесли извинения, но только потому, что за плечом подростка черной тенью нависал отец. Больше Николь не трогали. По крайней мере, открыто.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла причина ее измотанных нервов. Пропавшие игрушки, порванные тетрадки, мерзкий шепоток в спину о том, что она выродок, грязная кровь… Так и есть.

— Выглядишь дешевкой, — криво ухмыльнулся Макс.

Как всегда, весь в темном, с показательно-небрежной прической и дорогущей тикалкой на запястье, он подпирал плечом косяк и не стеснялся лапать ее взглядом.

— Дешевки — твои соски насиликоненные, — огрызнулась больше по привычке, чем от обиды.

Господи, и что женщины в этом хамле находят? Но волевая мордашка и тугой кошелек — слишком сладкая наживка. И, разумеется, каждая думает, что она та самая, кто заставит бездушную тварь чувствовать нечто большее, чем желание потрахаться. И да, ему плевать на пристойное поведение. Не повезло папе с детками. Один — тупой любитель развлечений, вторая — плебейская кровь.

— Ты и ногтя их не стоишь, сестренка, — завелся с пол-оборота. — Шевели копытами — гости заждались.

Николь смолчала. Макса не переспорить — проверено. Взбесится за минуту, а потом выкинет какую-нибудь гадость. Зачем отец его сюда отправил? Не мог прислать охрану?

Мимо прошла, нарочно стараясь держаться подальше. Опять парфюмом облился с ног до головы, в носу свербит. Братец, на удивление, смолчал — пристроился позади, а у нее пальцы занемели от желания подол ниже одернуть.

Николь мысленно перевела дух. Надо собраться. Выглядеть трясущейся от страха обиженкой она не будет. И обязательно найдет лазейку из золотой клетки, сколько бы амбарных замков на нее ни навесили.

Шпильки цокали по мрамору слишком громко. Вокруг неслыханная роскошь. Хрустальные люстры, картины, мебель из красного дерева в стиле Роккоко… и ни капли уюта. За двенадцать лет этот особняк так и не стал ей домом. И в памяти до сих пор лицо матери. С неестественно широкой улыбкой и полными слез глазами. Сначала маленькая Николь не понимала, почему ее предали. Отдали какому-то незнакомому дяде, наобещав, что скоро заберут и так надо. Она плакала, обижалась и снова плакала… Звала, захлебываясь горько несправедливостью, но прозрение все же пришло. Со временем.

Стеклянный лифт распахнулся, как западня, в которую она должна добровольно сунуть голову. Так хотелось спуститься по лестнице, но целых два этажа — это же непозволительно много для статуса мисс Оржевски.

Отец ждал внизу. Высокий, с благородной проседью и абсолютно холодным взглядом. Весь, до кончиков начищенных ботинок, он излучал успех и богатство. А еще безнаказанность и жестокость. Иногда ей хотелось выпустить себе кровь только потому, что половина ДНК его. К счастью, на внешности это почти не отразилось. Может быть, лишь форма лба и крапинки, конечно. Крохотные пигментные пятнышки, похожие на золотые крупицы. В зелени ее глаз это бы выглядело чертовски красиво, если бы каждый раз не напоминало о родстве с чудовищем.

Остановившись в нескольких шагах, Николь через «не хочу» дала себя отсканировать. От придирчивого взгляда чуть кожа не слезла. Хороша, чего смотреть так? Вокруг нее с высунутыми языками бегали, выслуживались.

— Пойдет, — наконец, вынес вердикт.

О, да это просто щедрейший комплимент! Вот только не радует ни разу.

— Но твой наряд не полон, — добавил вдруг. — Не хватает одного аксессуара.

С языка чуть не соскочил вопрос, но тут мужчина кивнул, и двери смежной комнаты разъехались в стороны.

Пол под ногами дрогнул и качнулся из стороны в сторону.

— О, черт, — шепнула едва слышно.

В комнату протиснулись огромная фигура. Заняла собой все пространство, выбивая из груди возможность сделать новый вдох. Сердце больно кольнуло. Надежда на «придумать, как выкрутиться» обзавелась ещё одной трещиной. Хищной и опасной, будто сам дьявол.

— О, черт, — повторила, отчаянно желая, чтобы мужчина перед ней исчез. Господи, только не…

— Оборотень, — громыхнул позади отец. — Разрешаю придумать имя. Животное только что с конвейера.

Животное… Да, так их называли в «высшем» обществе, повёрнутом на чистоте крови. Никаких смесков. Даже на обычных работяг элита верхушки смотрела как на мусор, а уж на оборотней…

Их вывели искусственно. Из всего многообразия ДНК с человечьим удалось срастить только волчье, и долгие годы экспериментов подарили людям чудо. Рождённое в муках бесчеловечных опытов, которые теперь не осуждает только ленивый, а тогда…

...тогда все прикрывалось благородной необходимостью. Огромный шаг в науке, качественно новый уровень жизни… А на деле все скатились в прорву дерьма под названием рабство.

Человек возомнил себя господом Богом, а когда эксперимент удался, просто испугался. Струсил, увидев, что его творение в сотню раз лучше, чем он сам. Все как один оборотни обладали отменным здоровьем, безупречной внешностью и на порядок лучштм геномом. В парах, где один из родителей оборотень, в девяноста процентов случаев рождались «волчата» — дети, способные к обороту. Пятьдесят процентов — если родство на уровне дедушка-бабушка. Дальше шанс снижался ещё больше, но и без этого ассимиляция шла полным ходом.

В итоге власти обратили пристальное внимание на «проблему» исчезновения людей как вида. Маятник качнулся в другую сторону. Пошла пропаганда чистоты крови, оборотней стали обвинять в зверских убийствах, насилии, терактах… Их права ужимались все больше, пока в Парламент не пропихнули закон о рабстве.

Николь сглотнула вязкую слюну. Она ненавидела это слово. Но, черт возьми, какая ирония! У пленницы личный раб…

— А он не кусается?

Пьяненькая или просто тупая девица висла на локте стоящего рядом Макса, но смотрела исключительно на Николь. Вернее — за ее спину.

Да, там было на что глянуть! Ходячая гора мышц, приправленная животной грацией. Высокий, широкоплечий красавец. Темно-пепельные волосы топорщатся злой щеткой, черты лица дадут фору античной статуе, а на бычьей шее ошейник — узкая полоска металла, сковавшая не только тело, но и волю.

Послушные живые игрушки — вот кем становились оборотни, попавшие на конвейер. Их пичкали химией и копались в мозгах, чтобы на выходе получить… это.

— Боишься, сладкая? — Макс прижал хихикнувшую девку ближе.

А сам зло так щурился и губы кривил. Бесился — папочка подарил забаву младшенькой, а он как же? Ему же тоже надо волчицу, да непростую, а с нетронутой волей. Николь хорошо знала ублюдские вкусы брата — любителя ломать игрушки.

Конвейер делал их под заказ. Хочешь — безвольное нечто, а если нет — вот тебе свежепойманный оборотень с сохраненным сознанием и ошейником, который не даст сбежать

— С тобой нет, котик, — красотка облизнула алые губки. Да скорее бы утащила уже свою жертву в туалетную кабинку, ей богу.

Оборотень… Жёлтые глаза, как две ледышки, и полный ноль эмоций на лице. От одного взгляда коленки слабеют. Впрочем, чтобы на такого посмотреть, надо голову до хруста в шее запрокинуть. А ведь думала, что охранники у отца рослые.

— Ты охренеть как права, детка, — прорычал Макс, сжимая крутое бедро новой пассии. — Красотка моя…

Девка тихонько взвизгнула от боли, но не рыпнулась. Дура.

Николь с тоской посмотрела в сторону выхода.

— Мне надо в уборную, — бросила торопливо и, не дожидаясь ответа, нырнула в толпу гостей.

Отец расстарался, все сливки общества собрал… От тухлого запашка сплетен и злословия стены плесенью покрылись. Ловко уворачиваясь от разговоров, она спешила прочь, чтобы передохнуть хоть минутку. И найти, наконец, чем прикрыться! Ощущение сальных взглядов растекалась по плечам мерзким студнем. Единственной удачей было то, что ещё в начале вечера отца увел один из суперважных гостей. Только бы не с разговором по ее душу…

Вскользнув в боковой коридор, Николь с независимым видом пошла к лестнице, ведущей вниз на маленькую обзорную площадку. Ее любимое место, где можно побыть в одиночестве.

Так, стоп.

Резко обернувшись, она чуть не печаталась носом шедшего по пятам оборотня.

— Ох!

Чертовы каблуки! Взмахнув руками, Николь попыталась схватиться за воздух и… повисла.

Оборотень держал ее под мышки, как котенка! Вообще не напрягаясь, просто стоял, а она почти висела в воздухе! Обоняния коснулся терпкий аромат зверя, и легкие сами сделали судорожный вдох. О, черт… Николь удивлённо хлопнула ресницами и даже головой затрясла. Как же приятно пахнет! Без раздражающего парфюма — просто чистая кожа... Похоже на море и дерево! Крепкие нотки смолы, теплой коры и хвои. Да один только запах поймает на крючок женское внимание.

— Эм… спасибо, — дернулась в стальной хватке. — Ой!

Оборотень убрал руки, и она чуть не шлепнулась на задницу. Распахнула рот, собираясь выругаться как следует, но взгляд резанул холодный блеск ошейника. Жалость напополам со стыдом вновь распустила колючки. Проклятое рабство! Сама по себе мерзкая штука, но когда отнимают волю — это не просто дно, во много раз хуже. Только человек мог додуматься до такого.

— Спасибо, — повторила тихо.

Отступив на шаг, Николь осторожно глянула на оборотня, но мужчина не смотрел в ее сторону. Застыл каменной громадиной. В простой черной майке и таких же штанах, он без оружия казался опасней всей охраны отца вместе взятой.

Вздохнув, она подошла к стоявшему у окна креслу и рухнула в него. Теперь эта громадина станет ходить за ней. Надо было догадаться, что паранойя отца только усилится с момента ее совершеннолетия. Вот теперь и личного охранника приставил, а то вдруг дочь еще что-нибудь выкинет. Николь поежилась, вспоминая свой первый и неудачный побег. Отец популярно объяснил, что так делать не стоит. Нет, не ударил — хуже. Ей потом полгода снились кошмары, и пришлось обратиться за помощью к психологу. Кажется, даже папаша понял, что переборщил.

Отвратительные картины прошлого всколыхнули затихшую тошноту. Сглотнув горечь, Николь крепко зажмурилась. Рывком запустила пальцы в идеальную прическу и больно натянула пряди. Нельзя думать, нельзя, нельзя… Все хорошо, все точно будет хорошо. Вдох-выдох…

— Ты умеешь говорить? — прошептала, чтобы хоть как=то разогнать чертову тишину.

— Да.

Гулкий баритон чуть не вышвырнул ее с кресла. Пинком выбил дурные воспоминания и мысли вообще. О, черт! До самого нутра пробрало, и, кажется, кости до сих пор резонируют.

— Эм-м-м, — пропищала, с трудом сгребая мозги в кучу. Вот это… голосище! Просто оружие массового поражения. — А-а-а… А как тебя зовут?

— Как вам будет удобно, госпожа.

Николь поморщилась.

— Не называй меня госпожой!

— Это противоречит приказу, госпожа, — парировал оборотень.

Ах да, отец наверняка заказал супер послушного охранника с отшлифованными до блеска манерами. Противно-то как!

— И что еще тебе приказали?

— Сопровождать вас, охранять, оказывать посильную помощь в повседневных делах, — пробасил монотонно.

А на лице ни один мускул не дрогнул. Идеальные черты словно застыли. Только слабенькие морщинки выдавали в мужчине наличие прошлой нормальной жизни: между широких черных бровей крохотная бороздка, и вокруг глаз едва заметные лучики — когда-то он улыбался… Или, может, раскатисто смеялся, оглушая находившихся рядом… А теперь смотрит куда-то мимо. Послушный самым унизительным приказам, но хотя бы равнодушный к ним.

Николь тяжело вздохнула.

— Как тебя звали в прошлом? Это же не противоречит приказу? — пробормотала, поднимаясь на ноги. — Не хочу давать тебе имя… Просто не хочу.

Оборотень молчал. Понятно, не входит в список обязанностей. Или просто стерли память. Хотя к этому прибегали редко — слишком тонкая работа. И можно вместо покорного раба получить безмозглую тушку, не умеющую даже задницу себе вытереть, не то что прислуживать.

Николь отвернулась к окну.

— Не буду давать тебе имя, — пробормотала едва заметному отражению в стекле. — И никакая я не госпожа.

Мимо пронесся сверкающий стоп сигналами мини-лёт — еще гости пожаловали.

Особняк отца находился в Верхнем Секторе — владениях состоятельных людей. Город давно перестали лежать в одной плоскости, обрастая ярусами и перетекая один в другой. Верх — для богатеньких мальчиков и девочек или людей с достатком выше среднего. Прилегающий к земле Средний Сектор — обслуживающий персонал, а Нижний и катакомбы — владения нищеты и оборотней. А еще — борцов с действующим режимом. Она бы охотно их поддержала, но во время неудачного побега продвинулась едва ли на треть.

Стоявший поодаль оборотень вдруг двинулся. По-военному четко развернулся в сторону главной залы, встречая названного гостя.

— Ты, маленькая дрянь! Какого хрена свалила?! Отец тебя обыскался!

Николь со стоном уперлась лбом в стекло. Макс. Передышка закончилась.

Глава 2

— Милая Николь, вы очаровательны.

Запястья коснулся легкий поцелуй, и Николь даже не пошевелилась, продолжая беззастенчиво разглядывать потенциального жениха.

Она готовилась ко всему. Старый, немощный, страшный… Но мистер Коллинз-Грин сумел не просто удивить — лишить дара речи.

Он был нормальным. Самым обыкновенным мужчиной средних лет и вполне привлекательной наружности.

Темные, почти черные глаза, характерные черты, выдающие примесь азиатской крови, подтянутая фигура и обаятельная улыбка.

— Хм-м-м, спасибо, мистер Коллинз-Грин, — выдавила из себя. Ого, у него татуировки. Из-под воротника кремовой рубашки проступала часть рисунка.

— Прошу, зовите меня Айрон, — опять улыбнулся и без напоминаний отпустил ее руку.

Манеры? Нет, ей не могло повезти так сильно. Но странно, что об этой фамилии она ничего не слышала. Хотя, если положить руку на сердце, никогда и не интересовалась золотой верхушкой общества. Отец же предпочитал не светить ее на званых вечерах. К обоюдному удовольствию.

— Хорошо, Айрон, — пролепетала, поглядывая на застывшего у окна отца.

Он делал вид, что вообще ничего не происходит. Лениво прихлебывал виски и рассматривал свое любимое детище — оранжерею редких ядовитых растений. Иногда ей казалось, что цветочные кадки — единственное, к чему папаша испытывал хоть сколь-нибудь теплые чувства.

— Рад этому. И с удовольствием предложил бы вам прогуляться, но наверняка вечер вышел утомительным.

Еще бы! Лживые поздравления, сальные взгляды, страх приглянуться какому-нибудь богатому извращенцу и оборотень за спиной. Громадный желтоглазый мужик, привлекавший заинтересованные и завистливые взгляды.

Не удержавшись, она оглянулась на молчаливого охранника. До сих пор чувствуется его запах… Море и лес… свобода, которой нет у них обоих.

Рослая фигура не шевелилась. Мужчина смотрел в стену, но Николь кожей чувствовала, что он все видит.

— Да, я, кхм, устала, — с трудом отлепила взгляд от охранника.

Не привыкла к таким шумным сборищам. Ее вполне устраивали редкие вылазки по магазинам. Смешно даже — в свои восемнадцать у Николь не было ни одной подруги. О, безусловно, с ней пытались завязать общение, но в основном те, кто ниже статусом. Часто няни или горничные. Отец пресекал это незамедлительно.

Спасаясь от одиночества, Николь с головой нырнула в книги. Особенно её зацепила тема медицины, но и тут крылья подрезали — правильная собачонка должна уметь носить брендовый ошейник, красиво подавать лапку и не лаять без разрешения хозяина. Она — будущий аксессуар для мужа, а не сестра милосердия.

Максимум, чего удалось добиться — участие в благотворительности, и только потому, что это выставляло фамилию Оржевски в выгодном свете.

— В таком случае, могу ли я надеяться на встречу чуть позже?

Разве у нее есть выбор? Николь кивнула. Может. И вроде все не так уж страшно. Пожалуй, отвращения она не испытывала, и это уже немало.

Айрон вновь улыбнулся. Отец, как по щелчку, отлип от окна и взглядом приказал ей выйти.

Николь подчинилась с удовольствием. Все, что ей нужно — теплый душ и сон. Долгий-долгий сон, где она в комнате с рисунками, а рядом мама. Николь почти ее не помнила. Только зеленые глаза и улыбка. Самая чудесная на свете.

Сердце болезненно сжалось — ей придется быть послушной девочкой. И совсем не ради себя. Но, может, этот Айрон больше похож на человека, чем отец? И позволит найти ее и хоть изредка навещать? О, это был бы самый роскошный свадебный подарок!

В огромных коридорах было, как всегда, пусто. Особняк занимал всю верхушку небоскреба и спускался вниз на целых пять этажей, дальше шла перемычка в виде парка, в котором она часто гуляла с няней Грэйси, самой доброй и милой из всех. Но, как и остальные, женщина опасалась проявлять привязанность, и строго следовала правилам, установленным отцом.

Ниже жила бездетная пара Маклаунов и еще мистер Джерорд. Последний владел целой кучей содержанок, этаким неофициальным гаремом. Отец гаремов не держал… его развлечения куда изощрённее.

Дорога в свою комнату давно выучена на зубок. Мнимое убежище, которое никогда не спасало, но все равно там Николь чувствовала себя спокойнее. В первые месяцы жизни тут она, как дикий зверек, отказывалась выходить, но всегда есть способ выманить ребенка. Например, прекратить давать еду.

У дверей пришлось остановиться.

— Спасибо за, хм, сопровождение, — поблагодарила оборотня.

Господи, зачем? Ему абсолютно плевать, хоть в любви признавайся. Но мозги отказывались вешать на мужчину ярлык раба. Пусть на шее блестит металл, а лицо — бездушная каменная маска –, он все равно выглядел несломленным. Как его схватили? Он же…он же цепи голыми руками рвать может! Взгляд опять примагнитило к крутым буграм плеч. Ходячее пособие по анатомии. Идеальные изгибы и впадины, рисующие заманчивую картинку для женщин всех возрастов.

Внутри сладко дрогнуло, стоил вспомнить, как легко удержал ее оборотень.

Девушка крепко потерла переносицу. Так, Николь, подбери слюни. Вместе с мозгами бедняге опустили в ноль либидо. Во избежание, как говорится.

— Ты можешь идти, — выразилась яснее. — Наверное, весь день на ногах.

— На меня возложены функции постоянного охранника, — пробасил оборотень. — С сегодняшнего дня я ночую с вами, госпожа.

Кутаясь в безразмерный халат, Николь смотрела на оборотня, а он… он смотрел мимо. На нее, но все равно сквозь. Жуть какая… В другой ситуации, если бы мужчина с подобной внешностью бросил на нее мимолетный взгляд, Николь хлопнулась бы в обморок от восторга, но вот эта каменная маска… Она немного пугала. А присутствие в спальне постороннего лишало аппетита.

Девушка взглянула на дымившуюся супницу.

В отличие от брата и отца, любивших посетить ресторан или какой-нибудь элитный бордель «все включено», где к бифштексу с кровью прилагалась голая официантка, Николь редко ела вне комнаты. Иногда, правда, ее заставляли играть в семью, но только с целью проконтролировать, чему ее учили и как усваивается материал. Обучение, слава богу, было вполне обычным — в элитной школе с такими же золотыми детками, как она.

Сначала Николь дичилась знавших себе цену ребятишек. Каким-то неведомым чутьем угадывала неискренность попыток знакомства и старалась держаться особняком. Затем общение выровнялось, но крепкой дружбы ни с кем не получилось. Так, больше от безысходности. Но и это было лучше, чем последовавшее после надомное обучение. В школе хотя бы можно было перекинуться парой фраз с одноклассниками. А сейчас…

Николь повертела в пальцах серебряную ложечку.

— Ты голоден?

— Нет.

Ох, и в металлическом лязге больше эмоций, чем коротком ответе.

— Поешь со мной немножко, — хотела сказать «пожалуйста», но, подумав, добавила. — Это приказ.

И — о, чудо! — сработало. Оборотень отлепился от стены и направился к ней. А под низким военным ботинком ни скрипа, ни шороха. Николь так и зависла — ходит будто плывет… Каждое движение до дюйма отточено, ничего лишнего. Интересно, а какой у него зверь? Наверняка очень крупный. А еще Николь знала, что цвет волос определяет масть волка. Пепельный — значит, серый.

Вычурное кресло скрипнуло под тяжестью мужчины. Совсем чужеродно здесь смотрится! Как будто огромного робота-солдата запихнули в кукольный домик.

Николь шустро подвинула мужчине сразу всю супницу и, подумав, свою ложку — и то мало для таких лапищ, ему бы половник… Сама взялась за десертную — ей как раз.

— Приятного аппетита, — вздохнула тихо.

По-дурацки это выглядит. Ну, каков день, такое и завершение…

Словно в подтверждение ее мыслей дверь с шумом распахнулась, и на пороге возник Макс. Вот черт, забыла закрыть!

— Решила накормить зверушку? — кривой оскал не сулил ничего хорошего.

— Я отдыхаю, уйди, пожалуйста, — проговорила как можно сдержанней.

Ублюдок был пьян. Вроде бы держался ровно, но она хорошо выучила все повадки братца. И раньше-то примерным поведением не блистал, а последний год вообще крыша поехала. Наверняка, это одна из причин, почему отец раскошелился на оборотня-охранника, да ещё и двадцать четыре на семь.

Вместо ответа парень в несколько шагов очутился у стола. Она моргнуть не успела — супница со звоном полетела на пол, заливая стол и оборотня горячим варевом.

— Ты охренел?! — вскочила на ноги. — Пошел вон отсюда!

— Зверушку жалко? — оскалился во всю пасть. — Животное это?! Пусть жрет с пола! Слышишь меня, скотина?! — обернулся к молчавшему оборотню.

А ее прямо перетрясло. Подкинуло от обиды и ярости, взорвавшейся перед глазами алым фейерверком.

— Ты оглох, мразь конченая?! Я сказала — пошел вон! — заорала как ненормальная.

Макс опасно сощурился. Шагнул к ней неожиданно быстро и…

Николь охнула, разглядывая застывший перед носом кулак. Перевела взгляд на побледневшего Макса, а потом на оборотня, сжимавшего запястье парня. О, черт…

— Попытка нанести вред госпоже, — отчеканил мужчина. — Настаиваю исполнить ее пожелание. Я вас провожу.

И двинулся в сторону выхода. Макс заверещал от боли — руку оборотень отпускать не собирался.

— Тварь безмозглая, пусти!

Бабьи визги здоровенного лба звучали райской музыкой. Николь злорадно ухмыльнулась. А вот бы его еще мордой о косяк припечатать. Со всего размаха, до кровавых соплей. И в суп тот разлитый потыкать, как нашкодившую псину. Не того он животным назвал. В зеркало бы посмотрелся — там как раз тварь первосортная!

Вышвырнув парня за порог, оборотень хлопнул дверью, да так, что по ушам ударило. Громкий звук привел в чувство.

Николь с благодарностью взглянула на своего защитника и тут же испуганно охнула.

— Твои руки!

Голые предплечья были все в красных пятнах ожога. Ему же больно!

Подскочив к мужчине, Николь схватила толстое запястье и внимательно изучила повреждения. Могут быть волдыри. Надо к врачу, но сначала приложить холодное!

— В ванную, — дернула за собой. — Это приказ, — упрямо заглянула в желтые глаза.

А зрачки-то во всю радужку! Ну, точно, ему больно!

Буквально отбуксировав оборотня за собой, она притащила его к раковине. Мужчина шел как-то неуклюже, слишком медленно. Еще и ноги обварил, что ли? Надо посмотреть.

Выхватив с держателя полотенце, она смочила его холодной водой.

— Вот так, — пробормотала, осторожно прикладывая компресс к поврежденным местам. — Ублюдок… сам он — животное… Больной на всю голову… Тебе нужно к врачу, у меня нет антисептика и био-геля.

— Повреждения незначительны, — прогудел оборотень. — Регенерация уберет следы через четверть часа.

Вот дура! Совсем забыла, что оборотни восстанавливаются в сотни раз быстрее, чем люди. А она тут во врача играет… Николь смущенно отступила, и поправила сползший на одно плечо халат. Ладно, если такое дело.

— Ты можешь... эм… привести себя в порядок, — пробормотала торопливо. — Помыть...

Шорох ткани съел остаток слова. Оборотень послушно стянул майку, и Николь выпала из реальности, разглядывая скульптурный рельеф.

Вот. Это. Да-а-а…

Мозги превратились в теплую карамель и стекли куда-то вниз, сворачиваясь в животе щекотным золотым клубочком. О, Господь всемогущий и все его ангелы… Как вообще природа могла сотворить нечто настолько прекрасное? Плавные линии большой грудной, четкий изгиб дельтовидной, проработанный пресс, украшенный темной дорожкой, ведущей за линию пояса прямиком к… Нет, ей срочно надо прекратить пялиться. Просто развернуться и уйти… Только посмотрит еще пять секунд, или десять…

Тем временем оборотень взял полотенце и медленно провел по груди. Тугие сплетения задвигались под кожей, а Николь поймала себя на мысли, что сейчас очень хочет оказаться на месте этого чертова куска ткани.

— Л-ладно, я пошла, — промямлила, буквально через силу отступая еще на шаг. — Ты тут это… делай что нужно.

Полотенце шлепнулось на пол, а оборотень взялся за пряжку ремня. Николь пулей выскочила из ванной.

Хлопок двери спрятал нетерпеливое рычание зверя и опасный, очень пристальный взгляд.

Глава 3

Ночью она спала плохо. Сон накатывал волнами. Кажется, она куда-то бежала… Сквозь лес или переплетения труб и развалин — Николь не помнила точно. А за ней кто-то гнался. Она чувствовала жаркое дыхание и бесшумный, но все равно ощутимый топот лап. Ее догонял зверь. Рычал оглушительно громко, щёлкал зубами… Казалось, вот-вот и она грохнется на землю, а в горло вопьются клыки разъярённого хищника, но каждый раз, когда между шеей и плечом немело в ожидании укуса, Николь просыпалась. Вскакивала на кровати, вертела головой, пытаясь разглядеть лохматую тень в сумраке комнаты, и снова соскальзывала в полудрему к поджидавшему ее оборотню. Темно-пепельному, огромному…

А на утро она проснулась с дичайшей головной болью. Скрутившись под одеялом в комочек, мечтала рассыпаться на атомы, но кто же даст ей отдыха?

— Юная мисс, ваш завтрак готов, вставайте, — горничная Люсиль была, как всегда, безжалостна. Одна из немногих старожилов, она напоминала живого робота. Фигуристая, крепенькая, с дежурной и полностью отстраненной улыбкой на скуластом лице.

— Ещё пять минут…

— Вставайте, — вежливый голос звякнул сталью. Как всегда.

Николь со вздохом подчинилась. Опять ведь нажалуется отцу, и тот для профилактики велит устраивать подъем в три ночи и запрещать спать до полуночи. Такие вот способы воспитания.

На столе дымилась ненавистная запеканка. Есть нелюбимую пищу ее тоже научили, но отнюдь не разговорами. Николь вылезла из-под одеяла и огляделась. Оборотня в комнате не было.

— А где…

— Животное на досмотре. Впредь вам запрещено сажать его за стол, — буднично сообщила Люсиль.

Сука. Лишь бы своя задница в тепле была. И разговоры с такими — пустая трата времени. Выдохнув, Николь принялась запихивать в себя запеканку. Чем быстрее мерзость окажется в желудке, тем лучше. А взгляд так и бегал по комнате. И мысли жалят маленькими злыми осами. На досмотре? Это как? Что там с ним делают? Для чего?

Когда последний кусок оказался в желудке, порхавшая по комнате Люсиль опять подала голос.

— Мистер Оржевски ждет вас в своем кабинете. Поторопитесь.

Вот черт. Когда папаша вызывает на ковер, ничем хорошим это не заканчивается. Николь лихорадочно соображала, что такого успел нагородить Макс и в каком свете выставить произошедшее. Только бы оборотня не тронули! Он ведь не причем!

Запрыгнув в джинсы и натянув рубашку с воротником под горло, она сколола волосы простой заколкой. Люсиль недовольно цокнула и вместо кроссовок выудила из обувного шкафа черные туфли на высоком каблуке. Пришлось уступить и натягивать на себя замшевые копытца.

Подгонять не было нужды — Николь пулей летела по коридорам. Идиотское воображение рисовало лежавшего на полу оборотня. Избитого, не умеющего ответить хотя бы криком. Беззащитного, как… Николь крепко зажмурилась, отгоняя оживший кошмар, и что есть силы схватилась за изогнутую дверную ручку. Отец не любил нормальных магнитных дверей. Предпочитал обстановку «под старину». Аристократ, черт его дери, недоделанный.

Толкнув тяжелую дверь, вошла в кабинет и едва успела проглотить вздох облегчения. Оборотень стоял у стены, и видимых повреждений на нем не было. Да и руки зажили… Стало как-то жарковато. Фигура у него, конечно, просто ходячий секс…

— Ты разучилась хорошим манерам? — прилетело с порога в лоб.

Папаша сел на своего любимого конька — провоцировал. Крючками слов вытаскивая из нее ярость, густо сдобренную ненавистью и страхом. Любил это. Доводил до ручки, получая изощренное удовольствие, а потом с головой окунал в дерьмо наказания. Раз за разом опускал морально, демонстрируя ее полную зависимость. Необходимость подчинятся ему — богатому и бездушному ублюдку, что по какой-то дикой случайности стал ее отцом.

Моральное насилие немногим лучше физического, но после долгих попыток сопротивления Николь с горем пополам сумела абстрагироваться.

— Прости, отец.

Голос монотонный, взгляд — строго на переносицу. И главное — не думать, с каким удовольствием она бы воткнула вон ту брендовую перьевую ручку ему в глаз.

— Твой брат прав, животное должно есть с пола.

Животных тут два. Макс, развалившийся в угловом кресле и явно получавший от происходящего удовольствие, и сам отец. Но она смолчала. Как и много раз до этого. Господи, только бы в аду был приготовлен отдельный котел для таких сволочей! И миски с какой-нибудь тухлятиной.

— Я поняла, — шепнула на одном дыхании, чтобы голос не дрогнул.

Отец прищурился. В серых глазах мелькнуло предвкушение — ее спектаклю не верили ни на грош. Но предстоявшую экзекуцию оборвала телефонная трель.

На породистом лице папаши не дрогнул ни один мускул, но Николь представляла, в какой он ярости — посмели прервать самого Бенедикта Оржевски. Секретарше придется отрабатывать всеми способами, если это она, конечно.

— Да! — рыкнул в трубку. — Соединяй, — уже спокойнее.

Надо же, важный звонок. Николь тихонько перевела дух, и снова покосилась на безучастного оборотня. Тот вообще не подавал вида, что понимает происходящее. В какой-то мере Николь ему завидовала. Он не здесь, только оболочка, исполнительная и равнодушная.

— … Да, разумеется. Передам. Обязательно придёт…

Острый укол взгляда заставил поежиться. О ней говорят. Не иначе, как мистер Коллинз-Грин. То есть Айрон.

Макс тоже посмотрел на нее. Глаза темные, и ухмылка с морды съехала. С чего бы? Николь не успела как следует обдумать мысль, отец попрощался и положил трубку.

— Через три дня у Айрона состоится вечер в честь дня рождения, — объявил сухо. — Ты приглашена. И в этот раз озаботься подарком лично.

Вот черт. Походы по магазинам…

— Что купить человеку, которого совсем не знаешь?

Николь с тоской смотрела на витрину. Оборотень молчал. Стоял за ее плечом, не обращая внимания на обстановку вокруг и явно заинтересованные взгляды.

Жителей Верхнего и Среднего Сектора не удивишь личным рабом. В основном, конечно, оборотни вели себя более эмоционально. И не были такими огромными… Двуликие все без исключения могли гордиться своими физическими данными, но ее охранник — это просто жемчужина какая-то. Хотя чего еще ожидать от отца? Он был повернут на "самом-самом". Только вот детки подкачали. Макса с такой же генетической поломкой, как папаша — уже полностью бесплоден, а она… Иногда Николь мечтала, чтобы у Бенедикта Оржевски было семеро по лавкам. Тогда, возможно, их с матерью оставили бы в покое. Или прикопали в Нижнем Секторе… Отец мог. И практиковал.

— Что подарить... — повторила задумчиво. — Что бы ты подарил?

Оборотень не ответил ей, конечно. Но, неожиданно, разговаривать с ним оказалось интересно. Совсем одичала — мерещилось, что ее слушают.

— Ты бы подарил нож в спину, — вздохнула тихонько. — Как тебя такого только поймать умудрились… Наверное, весь отряд ловцов полег.

Рабы имели свойство заканчиваться, а оборотни не горели желанием обзаводиться ошейником. Любого из них могли обвинить в какой-нибудь ерунде и отправить на конвейер. И если раньше суды хоть сколько-нибудь защищали права двуликих, то со временем бедняг загнали в самые трущобы.

Верхушку, естественно, такое положение дел не устроило. А как же бесплатные охранники? Прислуга? Секс-кукла, в конце-концов. В бордели охотно принимали роскошных и непокорных волчиц, да и мужчинами не брезговали.

Отряды ловцов — а на деле обычные поставщики живого товара — занимались как раз поиском «преступников».

— Хорошо бы, чтобы весь отряд… а лучше два, — пробормотала себе под нос. — Отбитки конченые. У меня один из одноклассников с ними прошвырнуться любил. Самый тупой и злющий… Так, тут ничего нет интересного. Давай передохнем, а? От этого модного изобилия у меня скоро начнется рвота блестками.

— Госпожа желает поесть? — осведомился оборотень.

Николь поморщилась.

— Госпожа желает не быть госпожой. Нет, не есть, просто тихое местечко... Где-то тут был парк.

Верхний Сектор пестрел ботаническими садами, бассейнами и прочими прелестями. Дикой природы сохранилось не то чтобы мало, но площади ее значительно уменьшились. В какой-то момент до золотой верхушки дошло, что деваться с планеты Земля пока некуда, и вслед за этим последовал эко-бум.

Мусор максимально перерабатывался, в лабораториях создавали новые разлагаемые без вреда для природы материалы, города стали расти вверх и вниз. И все равно этого было недостаточно. Ученые снова обратили свои взоры на небо, и даже солидно продвинулись в создании двигателя, способного донести человека до новых звезд. Это было бы чудесно… Если бы не гнилая человеческая привычка подчинять тех, кто слабее или меньше количеством. Как оборотни, например.

Николь доковыляла до первого подходящего диванчика и упала на сидушку. Оборотень встал рядом.

— Сядь, пожалуйста, — потерла переносицу. — Солнце загораживаешь.

Ерунда, конечно. Настоящее солнце тут заменяла искусная видео-имитация голубого неба и облачков-барашков. Оборотень сел, а Николь померещился жалобный скрип скамейки.

— Подарю носки, — прошипела недовольно. — Универсальный мужской подарок…

Плазма над головой вещала о последних новостях в мире. Скандал с очередной звездой, проблемы с поставками продовольствия в новый арктический Купол — люди стали селиться и там. Ворох новостей о космических программах и достижениях…

Взгляд бессмысленно блуждал по торговому центру, пестрящему модными бутиками и роскошью. Все ещё непривычной. Чужой, потому что предложенной насильно. И свободы у нее немногим больше чем у оборотня, сидевшего рядом. Только вместо ошейника — платиновые цепочки.

— Ба, какие люди!

От неожиданности она вздрогнула. А спустя мгновение уже стояла на ногах и даже не пыталась скрыть широкой улыбки.

— Клэрис! Это ты?!

Сколько времени прошло, а все такая же. Роскошная грива чистого золота и длиннющие ноги. Шикарная фигура приправлена мозгами и как вишенка на торте — острым язычком. Одна из немногих нормальных в школе. И, конечно, не годившаяся в друзья юной мисс Оржевски, ведь родители Клэрис — всего лишь бизнесмены средней руки.

Николь часто думала, что они могли бы стать подругами, но судьба в лице папаши распорядилась иначе — развела их по разные стороны.

Клэрис хитро прищурилась.

— Нет, малышка, у тебя галлюцинации. О, — демонстративно заглянула за спину, — личная охрана… — в сладком голоске звякнуло отвращение — Клэрис тоже не признавала рабства. Поэтому и пошла учиться на юриста.

Николь восхищалась этой бойкой и яркой девушкой и отчаянно желала, чтобы один оказался в поле воином.

— Отец, — прошипела только одно слово, и Клэрис понимающе кивнула.

Она успела на своей шкуре убедиться в сволочизме Бенедикта Оржевски. Когда рискнула проигнорировать намек на то, что лучше найти в школе другую подружку по играм.

К счастью, кроме бизнеса ее родителей, никто не пострадал. Или у отца было хорошее настроение, или просто везение. Скорее всего — последнее.

— Да уж, расстарался, — скривила пухлые губки Клэрис. — Такого хоть в охрану, хоть в постель…

И вроде безобидная фразочка, а цапнуло что-то. И перед глазами сразу Клэрис в огромных руках оборотня. Вот черт!

Николь раздражённо дёрнула плечом, злясь на себя и дурные мысли.

— А ты что тут делаешь? — перевела тему. Клэрис вроде бы не любила всякие шопинги, предпочитая заказы через Сеть.

Ответить ей не успели.

— ...А теперь новости политики, — проворковала неестественно улыбчивая ведущая. — Через месяц верховный Парламент будет рассматривать закон о предоставлении двуликим права на социальные льготы и дополнительную судебную защиту с целью ограждения личности от потери свобод и прав.

— Свобод и прав! — ядовито выплюнула Клэрис. — Вот как они теперь называют рабство! Чёртовы лицемеры. Каждый год одно и то же. Защита, льготы… а дело все хуже! Не система, а куча дерьма.

И это было чертовски верно.

— Парламент не пропустит, — покачала головой. — Им это невыгодно.

— Невыгодно — это слабо сказано, — фыркнула Клэрис. — Ходят слухи об новых разработках в крионике. Угадай, кого используют для экспериментов?

— Вот ублюдки! — с чувством поддержала Николь.

И, будто подслушав их разговор, ведущая выкатила следующую новость:

— Учредитель и один из ведущих специалистов компании «Крио-Тоник», мистер Коллинз-Грин готовится анонсировать новые данные по разработке криокапсул. По его словам, компания совершила настоящий прорыв…

— А вот и главный ублюдок, — хмыкнула Клэрис. — Эй, Николь, ты чего?

Облизнув пересохшие губы, Николь медленно опустилась обратно на скамейку. В груди разбухал острый ком тошнотворной слабости. Вот, значит, кому она тут подарок ищет… Хренову доктору Менгеле.

Перед глазами замелькали темные мушки, и, чтобы не упасть в обморок, она тяжело привалилась к сидевшему рядом оборотню. Мужчина вдруг шевельнулся, и на талию легла обжигающе-горячая ладонь.

Глава 4

— Рад видеть вас, Николь.

Мистер Коллинз-Грин скалился во все тридцать два. Обворожительно и мерзко. А она дышала через раз. Смотрела на купившего ее урода и отчаянно жалела, что не досталась какой-нибудь обычной богатой заднице, замешанной разве что в разборках по бизнесу.

Но нет, в жизни не бывает просто. Шестилетний ребенок помнит достаточно, чтобы не признать расчетливого ублюдка отцом, а расчетливый ублюдок запоминает каждую попытку сопротивления со стороны ребенка. Заботливо собирает, откладывает в памяти, а потом окунает в такое дерьмо, что в пору удавиться.

— Здравствуйте, Айрон.

Голос звучал ровно. Не дрожал, не ломался… И жизни в нем никакой. От папаши сквозило недовольство — всей кожей чувствуется. Но мистер Коллинз-Грин и бровью не повел. Сухощавый, в серо-стальном костюме и дежурной улыбкой на морде, он напоминал ей скальпель, разделивший жизнь на до и после.

— Могу ли я предложить вам осмотреть мое скромное жилище?

Да, скромное… Особняк немногим меньше отцовского. Только, в отличие от папаши, мистер Коллинз-Грин тяготел к новейшим научным разработкам и стилю хай-тек. В операционной и то уютнее.

— Да, конечно.

Отказываться не вариант. Несколько дней она находилась в каком-то отупении. Мозги словно приморозило к черепу, и порой ей казалось, что ножом по венам — вполне себе неплохой выход, но чертов инстинкт самосохранения не давал сделать последний шаг. А вдруг появится шанс избежать брака? Да и оборотень как будто приклеился… Ходил за ней по пятам, не давая остаться одной больше, чем на пять минут. Охранял, чтоб его.

Мужчина галантно предложил ей локоть.

Невыносимо сильно хотелось обернуться и приказать оборотню остаться здесь. Или бежать подальше. Но это глупо. Разве можно навредить обломку личности? Тем более за который уплачены баснословные деньги.

Послав подальше брезгливость, она подала руку. По непривычно-обнаженной спине продрал озноб.

— Ваш отец говорил, что вы тяготеете к медицинской тематике, — начал разговор.

Вот черт… конечно, ее успели сдать с потрохами. Странно было бы, если бы подноготную дочурки не перетряхнули от и до.

— Немного.

— Да вы скромница. Курс онлайн-лекций от Оксфордского университета — это не просто медицинский сериал...

Пустой треп. Только чтобы сделать видимость увлеченной разговором пары — вокруг прорва репортеров, наверняка утренние новости будут пестреть заголовками о новой пассии Коллинза-Грина. Вот Клэрис удивится.

Перед носом очутилась дверь.

— Жди здесь, — вдруг бросил мужчина оборотню.

Николь вздрогнула. Как животному место указал. А заодно ее без защиты оставил… Под ложечкой противно екнуло. Он ведь может что угодно сделать. И никто не придет на помощь.

— В мои обязанности входит охрана госпожи, — вдруг заартачился оборотень.

Стыдно, но она обрадовалась. Сама чуть не бросилась за спину охранника, который за несколько дней вдруг стал неотъемлемой частью жизни.

Кажется, такой поворот озадачил Коллинза-Грина. Мужчина нахмурился, пристально разглядывая застывшего напротив оборотня.

— Интересно… — потёр подбородок. — Отказ в подчинении?

— Я подчиняюсь только господину Оржевски и членам его семьи, — снова отбил оборотень.

— Да, пожалуй… Попрошу Бенедикта исправить эту досадную оплошность.

Это была угроза. Она слышала острые нотки в нарочно спокойном тоне. И совсем не знала, что творится в больной голове «жениха».

— Подожди меня тут, — произнесла как можно спокойнее.

Смешно переживать о наказании того, кого оно не пугает. И можно было бы встать в позу, но через минуту сюда бы явился отец и лично отдал приказ оставаться на месте. А потом неизвестно как отыгрался, и не только на ней.

Жёлтые глаза очень странно сверкнули. А может, это у нее в голове коротит от страха? Двери разъехались в стороны, предлагая нырнуть в неизвестность. А ее дырявый спасательный круг остался подпирать стенку.

* * *

Струи горячего душа хлестали по спине, но ее все равно трясло. Било мелким ознобом и выворачивали наизнанку сухой тошнотой.

Нет, ублюдок ее не изнасиловал. Даже пальцем не тронул. Он просто устроил ей экскурсию в филиал Ада, то есть в свою лабораторию.

— Вам понравится, дорогая, — звенело сталью в подкорке. — Вы первая увидите достижения «Крио-Тоник».

О да, она увидела. Истыканных трубками детей, распятых на операционных столах… А еще все понимающие глаза мерзавца, которые точно знал, что это станет ей поперек горла.

— Детеныши чрезвычайно живучи. Их показатели не уступают взрослым особям, а обменные процессы позволяют быстрее получить результат.

Николь сама не знала, как выдержала. Как смогла смотреть на весь этот ужас, вместо того чтобы с истерическим воем забиться в угол и потерять там сознание.

Отец подобрал ей действительного «самого-самого». Такого же мерзкого ублюдка, как он сам.

Николь облизывала губы, глотая стекавшие по лицу капли. А в горле все равно сухо. Но работа психолога тоже была на уровне, теперь она знала, за какие ниточки тянуть, чтобы не упасть в бесконтрольный припадок.

Вдох-выдох. Все будет хорошо… Глупейшая фраза. Ни черта не хорошо, но почему-то успокаивало. Давало хрупкую надежду на то, что у бездны все-таки есть дно. А потом можно будет оттолкнуться что есть сил и выплыть на поверхность.

Клубы пара заполнили ванную, и температура наверняка зашкаливала, но кусок льда внутри никак не желал таять. Надо еще прибавить… Николь потянулась к вентилю, но голову вдруг повело.

Золотой узор плитки прыгнул перед глазами, а под ногами стало пусто. Тело инстинктивно бросило вперед в попытке ухватится за что-нибудь. Раздался грохот упавшей полки, а потом бок и бедро обожгло ударом.

Взвыть от боли она не успела — пол резко ушел вниз. Перед глазами очутилось знакомое лицо.

— Госпоже больно? — глухо зарычал оборотень, а она пикнуть не сумела — в желтизне мужских глаз разгорались золотые искры.

Не дожидаясь ответа, оборотень в два счета очутился у стены и сдернул с крючка полотенце. Закрутил, как рогалик, и снова прижал к себе. Жаркое дыхание опалило лоб и скулу. Твердокаменная грудь раздулась в глубоком вдохе, и Николь замерла, не разрешая себе даже думать о том, что оборотень еще способен чувствовать. Невозможно! Только не после конвейера!

— Вас нужно осмотреть. Чую кровь.

Монотонный рокот обрушился на голову ледяной водой. Дура! Конечно, ее нюхали, но только для того чтобы определить повреждения.

— Я сама, — дернулась в стальных ручищах. Бесполезно. Мужчина держал крепко, но очень бережно. А бок и бедро уже наливались пульсирующей болью.

— Возможен перелом, нужен осмотр специалиста, — отчеканил, не обращая внимания на потуги проявить самостоятельность.

От распиравшей на всех и вся злости хотелось припечатать крутое плечо кулаком. Чертова двухметровая наседка! Николь пыхтела и сопела, пытаясь освободить руку, но оборотень успел донести ее до кровати.

Очень бережно опустил на матрас, застыл на минутку, будто что-то соображая, и вдруг схватился за край полотенца.

— Ты охренел? — взвизгнула, когда ткань осторожно потянули с явным намерением избавить совсем.

— Надо осмотреть повреждения.

Осмотреть?! Да у нее под полотенцем нет ничего! В лицо бросилась густая волна жара. Вскипятила кровь и забила мышцы теплой слабостью, лишая возможности сопротивляться. Оборотень увидит ее голой… Вместо отвращения внизу живота свернулся щекотный комочек, перебивая ощущение стылой гадости.

— Не надо осматривать, — промямлила, отпихивая наглые руки. — Я… я в порядке.

Вранье. Боль никуда не делась, но рядом терся двухметровый, пышущий животной силой анестетик. Как пушинку ее нес! И сейчас мог бы с легкостью вытряхнуть из полотенца, но вместо этого подчинился. Медленно поднялся во весь рост и пошел к кнопке видеосвязи. Широкие плечи развернуты, спина прямая, как палка.

Николь тихонько выдохнула и попыталась отогнать легкое разочарование. Ну а чего хотела-то? Для него слово «нет» имеет строго один смысл. И хватит пускать слюни на роскошную мордашку. Мало насмотрелась их в школе? Над одноклассниками и ней самой трудилась целая орда жрецов красоты. Николь точно знала, что ей носить, как красится и о чем говорить, чтобы подчеркнуть свои достоинства и скрыть недостатки. Но оборотню этот суррогат был на хрен не нужен. Весь его образ — чертово золотое сечение во плоти. От линии темно-пепельных волос до узора вен на жилистых руках. Животная грация и сила в каждом движении. Идеал, созданный человеком, и им же разрушенный. Потому что рядом с таким любой почувствует себя немощным уродцем.

А Человек — он же не любит быть хуже. Он же, мать его, вершина. Эталон! Паршивенький такой…

— Госпожа Оржевски нуждается в медицинской помощи, — оповестил оборотень охрану. — Сильный ушиб, возможно — перелом.

Николь поморщилась и отвернула голову к стенке. Сейчас тут будет куча народа. Но хотя бы несколько спокойных дней ей обеспечены. И оборотень рядом… Внутри пискнул робкий восторг. Пусть мужчина всего лишь выполнял надиктованные ему приказы, но, черт возьми, это самая искренняя забота, которую она получала за все время пребывания в особняке.

Глава 5

Шелест страниц разгонял сонную тишину комнаты. Николь любила книги. Настоящие, с обложкой и множеством листов, а не просто буковки на планшете.

В них жила душа. Приятно провести пальцем по гладкой бумаге или попробовать на твердость уголок. И есть что-то особенное в их форме, словно дверка, за которой прячутся бесконечные миры. Откроешь и вот тебе бездонный колодец фантазий.

С трудом оторвавшись от последних строк, Николь захлопнула книгу.

— Мне всегда хотелось попробовать это вино из одуванчиков, — призналась оборотню. — Вкусно, наверное. Только я даже настоящего не пила ни разу…

Оборотень как обычно молчал, но смотрел на нее. После неудачной попытки свернуть себе шею, мужчина в прямом смысле не спускал с нее глаз. Первый день это нервировало. Николь мерещилось, что в глубине желтой радужки полыхает огонь. Одно неверное движение и лед равнодушия треснет, освобождая рвущийся на волю пожар. От этой мысли начинала кружиться голова, и ощущение такое — будто смотришь с огромной высоты вниз. Страшно до чертиков, мозги вопят развернуться и бежать, а в спину так и толкает… Тянет сделать крохотный шаг и сорваться вниз, падая в бесконечность.

Не выдержав, Николь отвернулась. Тяжелый взгляд. Так и давит, к земле гнет. И вроде бы ничего ей оборотень сделать не может, но после таких гляделок в животе каждый раз щекочет тонким перышком.

— А ты пил вино? — пробормотала, подтягиваясь на постели. — Наверняка пил…

Падение оказалось неудачным — она умудрилась заработать трещину бедренной кости. Синяк на пол ноги уже поблек, все-таки био-гель — очень эффективная штука, а вот с остальным пришлось поработать.

Отец, предполагаемо, был не доволен. Просканировал серо-стальным взглядом, без единого звука сообщая о том, какое она косорукое убожество. Но даже за все деньги мира он не смог бы заставит организм восстанавливаться быстрее.

Николь наслаждалась этим. Тихонько радовалась недельной передышке и одиночеству. Оборотень на порог не пустил Макса, который сунулся проведать больную сестренку. Она не сомневалась, что братишка притащился с очередной гадостью, замаскированной благовидным предлогом. Только не учел, что теперь в комнате появился ходячий знак «стоп».

— Госпожа отдыхает, — повторял как робот на цветистую брань Макса.

К счастью, дальше словесной атаки не пошло, и через некоторое время слух опять ласкала тишина. И даже Коллинз-Грин не давал о себе знать. Прислал только букет и записку. Николь нарочно засунула веник в самый дальний угол, а кусочек картона выбросила в мусорку. Плевать, что там было написано. Ее обрадовало бы разве что извещение о мучительной смерти ублюдка.

Девушка отбросила в сторону плед и осторожно спустила ноги на пол.

— Рекомендую остаться в постели, госпожа, — тут же оживился оборотень.

Вот ведь! Как ремнями еще не привязал? Хотя… наверняка привязал бы, получив приказ от папаши.

— Тогда Люсиль придется менять простыни и матрас, — проворчала, пробуя встать прямо.

На периферии зрения скользнула огромная тень, и Николь охнула, цепляясь за широкие плечи. Мужчина, как и много раз до этого, подхватил ее на руки.

— Я тебе что, кег пива, что ты меня таскаешь туда-сюда?

Опять молчание. Да уж, приказ есть приказ — недопустимо, чтобы она доломала несчастную кость, и тем самым подставила бедного папочку.

— Вообще-то я никогда не падала в обмороки, — заявила, стараясь не глядеть на ошейник. Он портил весь момент, напоминая, что мужчина поступает так не по своей воле. — Просто перегрелась. Переборщила с горячей водой…

Молчание.

— … а вообще я очень ловкая, да! И гибкая! Я гимнастикой занималась. Точнее, меня заставили ею заниматься…. Ох!

Оборотень поставил ее перед дверью в уборную.

— Мог бы и до унитаза дотащить, — пробурчала Николь. — Нет! — отшатнулась, когда мужчина качнулся в ее сторону. — Я пошутила. Не надо! Обещаю не расквасить себе нос.

Опять молчаливый взгляд. Хмурый такой, недовольный… Словно он был бы и не против, чтобы она хорошенько приложилась о край «белого друга» и, желательно, с летальным исходом. Николь моргнула, стряхивая с ресниц наваждение. Фантазия приплетала оборотню эмоции, вот и мерещилась всякая чушь.

— И отойди от двери, будь добр! Госпожа желает уединиться! — крикнула нарочно капризно.

Не смотря на то, что рядом с ней обитал по сути био-робот, знать, что он греет под дверью ушки было как-то некомфортно. У оборотней очень хороший слух. И зрение… Даже в темноте видеть могут. Ох, хорошо, что он спит в соседней, смежной комнате. Рабочие быстро оформили коморку для ее нового охранника. Хотя она иногда просыпалась от ощущения присутствия рядом. И в последнее время все чаще.

Это нервы. За все время пребывания в особняке Николь научилась радоваться мелочам, но ни на секунду не забывала о своем шатком положении. Покой — всего лишь мираж, краткий отдых, перед новой встряской.

И она не заставила себя долго ждать.

Стоило выйти — как ее навылет пробило серо-стальной пулей взгляда. Отец стоял посреди комнаты, как обычно, заложив руки за спину и чуть склонив голову.

— Надеюсь, ты хорошо отдохнула, — хмыкнул он. — Завтра начнется подготовка к помолвке. Твой будущий муж, мистер Коллинз-Грин, больше не желает медлить.

Глава 6

Опять вокруг суета. Приторная сладость комплиментов и шелест дорогих тканей, звон драгоценностей и лживого восхищения.

Пять дней пролетели как в тумане. Особняк вдруг наполнился кучей народу, но хуже всего — сюда заявился сам жених.

Она видела эту мразь каждый день за ужином, больше напоминавшем смесь поминок и бизнес-совещания. Полным ходом шло обсуждение слияний компании, а Николь пыталась проглотить очередной кулинарный шедевр, и перестать чувствовать себя вещью. Супер клеем, который к тому же способен наплодить наследников.

Николь глянула вниз, на пока еще плоский живот. Она запрещала себе касаться темы детей. Может потому, что знала — матерью ее сделают не спрашивая. Да, прятала голову в песок, предпочитая не думать о плохом, пока оно не случилось. Но сколько не отворачивайся, будущее рано или поздно превратится в настоящее.

— Еще минутку терпения, — проворковал стилист. Тот самый, что готовил ее к дню рождения, а на деле — обыкновенным торгам. — Вот так.

Волосы украсила кокетливая заколка с вуалью, завершая образ будущей невесты.

Сегодня предстоял день икс. В самом роскошном ресторане Верхнего Нью-Йорка, и гостей приглашено немеряно. Николь нарочно не смотрела новостные каналы, и так знала, что об этом событии трубят день и ночь.

На почту писала Клэрис. За сухими строчками поздравления Николь видела искреннее сочувствие. Жалость и просьбу быть сильной. А ничего другого и не оставалось. Надо собрать в кулак жалкие крохи гордости и смелости. Заставить думать себя не как жертва. Не разрешать себе скулить и гнуться под прихоти богатых ублюдков. Пусть они сильнее, пусть держат ее на коротком поводке, но это пока. Она сумеет выждать, но если только представится шанс…

— Ну что, маленькая Ники, можно тебя поздравить?

Дежавю. Опять Макс и опять злой, как черт. А она все в таком же открытом платье, только цвет сменился с черного на слоновую кость, и асимметричный подол чуть больше прикрывает задницу.

Ах, ну и бутоньерка на руке, конечно. Крохотные белоснежные розочки искрившиеся росой-бриллиантами. Не вычурно, и безумно дорого.

Не дождавшись от нее ответа, братец нагло прошелся по комнате, будто невзначай разглядывая кучу поздравительных букетов. Она не любила срезанные цветы, но все вокруг было ими завалено.

— Мы еще не закончили, — робко пискнул стилист.

Время выхода поджимало.

— Закрой пасть.

Мужчина послушно заткнулся, а Макс остановился у неподвижного как столб оборотня.

— Что, промыли мозги твоей зверушке? Поджали винтики?

Наверное. После того, как отец лично объявил о дне помолвки, оборотня увели для очередных «процедур». И если можно было сделать равнодушное ко всему существо еще бездушнее, то спецы папаши в том преуспели.

Мужчина вел себя совсем заторможено. Иногда зависал и не отзывался на оклик, но двигался будто бы еще резче и быстрее. Господи, почему людей нельзя отправить на конвейер? Процедуры выдерживали только бедные оборотни. А она бы запихнула туда нескольких личностей — рука бы не дрогнула. Оставила бы только понимание происходящего, чтобы «наслаждались» всеми прелестями тихой пытки.

— Животное, — Макс брезгливо осматривал неподвижного оборотня. — Тупорылая тварь…

— Убирайся, — не выдержала Николь. — Или я позову отца.

Братишка так и подобрался. В несколько шагов очутился рядом, и под испуганный возглас стилиста схватил ее под локоть. В нос ударил смрад дорогого одеколона.

— Скоро папочка сделает тебе ручкой, — оскалился так, что жутко стало. — Ты ему нахрен не сдалась, только глаза мозолишь. У него большие планы на внука, сестренка. Так что уж настарайся с муженьком на сына — отец ждать не любит.

Николь дернулась, пытаясь выиграть себе хоть полфута дистанции.

— Ты что мелешь, больной?!

Но железные тиски на локте сжались крепче. Не выдержав, Николь бросила взгляд на оборотня, но тот даже не шелохнулся. Как будто ничего не происходило!

— Отец заберет ребенка себе, — ухмыльнулся Макс, сам ее отпуская. — Вот такой договор. Поздравляю.

И, потеряв к ней всякий интерес, парень направился к выходу.

Николь с силой сжала пальцы, пытаясь заглушить невыносимое чувство омерзения. Чертов ублюдок… Все они — сборище уродов, повернутых на собственных изощренных амбициях. Нет, она не была удивлена. Отец грезил идеальным наследником, вот и нашел выход. Макс бесполезный, но условно любимый сын, а вот дочурку не по стандарту можно и на амбразуры.

— Надо поправить платье, госпожа Оржевски, — пропищал очнувшийся стилист.

Николь кивнула — пусть делает, что приказано. Ее даже оборотень не защитил…

— Вот тебе и личная охрана, — посмотрела на равнодушного ее страданиям мужчину. — Предатель.

Разумеется, ей ответили молчанием. Стилист быстро закончил свою работу, и, будто по заказу, на столе высветилось видео сообщение.

— Спускайся. Машина ждет, — приказал отец и отключился.

Под ложечкой противно екнуло, а во рту усилился тошнотворный привкус. Пришло время добровольно сунуть голову в петлю.

* * *

— Мистер Коллинз-Грин, прокомментируйте, пожалуйста, ваше решение. Самый завидный жених и убежденный холостяк вдруг решил остепениться…

Репортерша кокетливо хлопала ресницами, бомбардируя «завидного» жениха откровенными взглядами, но больше чем дежурной улыбки и обтекаемых фраз добиться не могла.

— Думаю, любой бы пересмотрел свои привычки, встретив столь чудесную девушку, — сахарно вещал ублюдок, для пущего эффекта приобнимая Николь за талию.

Господи, ну и фарс. Вранье от первого и до последнего слова, и все вокруг тоже ненастоящее. Фальшивая имитация праздника, где за белоснежной зановесочкой благочестия прячутся семь грехов.

Репортерша чуть скривила напомаженные губки — никак не найти зернышко для сенсации. Даже низкое декольте не помогает — мистер Коллинз-Грин ни разу не опустил взгляд. Просто ангел какой-то непорочный. Ангел смерти.

— А ваша милая спутница уделит мне минутку? — попробовала зайти с тыла.

Николь встретила атаку дежурной улыбкой.

— Вряд ли я смогу чем-то вас удивить.

Вынужденная затворница, которую растили, как скотину на продажу. Подсовывали правильных подруг, фильтровали общение в Сети, контролировали прогулки. И если труженице новостей нужно грязное бельишко — за этим лучше обратится к Максу. Вот где поле не паханное. Хотя сегодня его что-то не видно. С самого прибытия в ресторан парень затерялся между гостей и сейчас наверняка тискает в углу очередную куколку.

Пытка интервью продолжалась минут десять. Каждый второй вопрос прятал за сладкой приманкой острый крючок. Попробуй сказать не подумав и живо окажешься на первой полосе бил борда, под каким-нибудь интригующим заголовком.

Но Николь знала, как обойти ловушки. Репортерша кисла на глазах, понимая, что проигрывает. И невдомек ведь — с каким бы удовольствием «счастливая» невеста свалила бы отсюда, прихватив заодно молчаливого охранника.

Взгляд своевольно пополз в сторону, где остановился мужчина. На полголовы выше самого рослого охранника, он притягивал к себе внимание, и не только женское.

— А что вы скажете по поводу послаблений в законах касательно оборотней? — тут же подловила ее репортерша. — Так и до предоставления равных прав не далеко.

Злость толкнула под дых, на короткое мгновение перекрывая воздух. Вот сука. И улыбочка такая приторная, невинная… стереть бы ее несколькими хлесткими фразами, но…

— Боюсь, я не сильна в вопросах политики. Да и сейчас чувствую себя так, м-м-м, взволнованно.

Короткий взгляд на жениха, и снова на репортершу. Женщина чуть прищурилась, явно недовольная ответом, но отступила.

— Спасибо за оказанное мне время, — бросила вежливо, но сухо. — Надеюсь на еще одну беседу сегодня.

Не дай бог.

Как только репортерша потеряла к ним интерес, Николь посторонилась, пытаясь стряхнуть с бедра ладонь Коллинза-Грина.

— Куда же ты, милая? — хмыкнул мужчина. — Тебя не радует праздник?

Засунул бы он себе этот праздник в задницу. Заодно с безвкусной бриллиантовой гайкой, которую нацепил ей на палец.

Николь взглянула на мужчину. Ублюдок прекрасно знал ее отношение к происходящему. И в темных глазах садистское предвкушение, которое даже не считают нужным скрывать.

— Меня не радует полный мочевой пузырь, — оскалилась в ответ. — Могу прямо сейчас дать повод для интереснейших новостей.

Рука с бедра пропала.

— У тебя десять минут, — отчеканил сухо. — Давай, припудри носик.

Мысленно пожелав мерзавцу сдохнуть самой мучительной смертью, Николь кивнула и направилась в сторону уборной.

Комнатки располагались за банкетным залом, и чтобы туда добраться пришлось пересечь его по диагонали. Но в конце маршрута ее ждал неожиданно приятный сюрприз — уборная оказалась битком.

— Счастье-то какое, — пробормотала, закрывая дверь. — Праздник радостный. Будем искать местечко свободнее. Кажется, было этажом выше, где VIP-зона…

Оборотню было все равно. А ей просто хотелось удрать хоть на полчаса, и вдруг подвернулся случай. И она им воспользуется. Пошли все к черту. На секунду, но ей необходимо выпасть из реальности. Притворится перед собой, что все происходящее — один затянувшийся кошмар.

Секюрити без вопросов пропустили к лестнице наверх, в царство сумрака, стиля и мягких диванов. Весь вечер был выкуплен, мимо стадами гарцевали важные шишки и их спутницы. В одной из кабинок какой-то ушлепок откровенно тискал рабыню, не обращая внимания на то, что дверь открыта. Волчица не сопротивлялась, но ее глаза… Николь со стыдом отвернулась. Злость и бессилие кипели на языке кровью из прикушенной губы. Женщина все понимала. И вынуждена была терпеть. Подчинятся прихотям хозяина, послушно раздвигать ноги когда скажут и перед кем. Господи, какая мерзость…

Николь ускорила шаг. Наплевав на каблуки, пулей выскочила в небольшой коридор-перемычку, и, убедившись, что никого нет, тяжело привалилась к стене.

— Мерзость, — повторила едва слышно.

И ее ждет тоже самое. Закрыть рот на замок и терпеть, выгорая изнутри от беспомощной ярости. Больной на голову садист станет ее первым. Первым во всем, включая объятья и поцелуи. Как же тошно! От одной мысли об этом наизнанку выворачивает. Трясет в мелком ознобе, запуская по венам ядовито-ледяной студень.

Паника подкатывала волнами тошноты. Психологи хорошо поработали с ее травмой, но не смогли убрать полностью. Внутри нарастал разлом. Сопротивление и страх драли легкие острыми когтями, мешая вздохнуть как следует.

Взгляд хаотично метался по стенам. Цеплялся за бархатные портьеры, заменившие двери, скользил по мягким диванчикам. А рядом оборотень… В чертовом железном ошейнике.

Губы пересохли.

— Подойди. Это приказ.

Мужчина сделала шаг вперед быстрее, чем последний звук растаял в воздухе.

— Еще.

Теперь он стоял вплотную. Огромный, пышущий жаром и послушный ее власти. Аромат хвойного леса и моря кружил голову. Она пила его мелкими глотками как безумно дорогое, и самое вкусное вино. В сумраке коридора желтая радужка глаз тускло сияла, не давая забыть о звере внутри человека. Николь так и не увидела его волка, а еще ни разу не целовалась.

Рука легла на широкую грудь, и мышцы под ее ладонью дрогнули. Оборотень вздохнул. Глубоко и бесшумно.

Под коленками слабело от предвкушения и упоительного ощущения неповиновения. Тут слепая зона. Нет камер, и никто не узнает…

— Наклонись.

Мужчина вздрогнул. Напрягся всем телом, будто хищник, готовый атаковать.

— Наклонись, это приказ, — повторила с нажимом, и оборотень исполнил.

Лицо обдал жар мужского дыхания. Проклятье, какие у него красивые губы... Вычерченное твердыми линиями совершенство, идеальное вплоть до последнего изгиба.

И плевать, что первый поцелуй будет таким. Просто касание, как бы не хотелось обратного. Во рту опять пересохло. Сердце билось тяжело и гулко, наполняя кровь тягучим медом предвкушения.

Каблуки были достаточно большими, но все равно пришлось встать на носочки, потянутся всем телом вверх, чтобы закинуть руки на мощную шею оборотня.

Холод метала обжог кожу, и Николь тихонько зашипела от злости. Чертов ошейник! Дрянь, без которой могло бы быть все иначе! Для него точно.

— Жаль, что я не знаю твое имя, — пробормотала, еще раз внимательно заглядывая в желтые глаза. Радужка переливалась золотом. Странно… А, впрочем, плевать.

Николь подалась вперед. Повела ладонями вверх, наслаждаясь твердостью напряженных мышц, и запустила пальцы в пепельные пряди. Да, сейчас!

— Ах ты малолетняя сука!

Ненавистный с детства голос отшвырнул ее от оборотня. Макс! Не успела рта открыть — ударом в грудь ее припечатало к стенке.

На горле сжалась удавка мужских пальцев, и Николь засипела, бесполезно дергаясь в попытках сделать вдох.

— Решила полизаться с животным?! — выдохнул ей в лицо перегаром и сигаретами. — Нормальные мужики не возбуждают?!

Она пыталась ударить. Отчаянно извивалась и драла ногтями мужскую руку, но парень будто не чувствовал боли. Прижимал ее сильнее, а глаза бешеные просто!

— Пусти, — прохрипела, но Макс ответил оскалом.

И вдруг сжал ее грудь. Всей горстью, грубо и больно. Николь задохнулась от омерзения. Он же… он ее брат! Желудок спазмировал в приступе тошноты. Вывернула бы все содержимое, но горло пережато.

— Животное так не сделает, — шипел ублюдок, — нравится?! Черт, как же я давно хотел...

Тошнота усилилась. Больной извращенец!

— ... но папаша просек, — продолжал шипеть ублюдок. — И приставил к тебе эту тварь...

Сознание мутилось. От ужаса и отвращения мир с ног на голову перевернулся. Еще немного и…

Давившая сверху тяжесть пропала. В легкие хлынул воздух, и Николь рухнула на колени, хватаясь за ноющее горло. В ушах набатом стучала кровь, но в плотный шум вдруг вклинился хрип. Не ее хрип.

Картинка перед глазами обрела резкость, и Николь замерла, вжимаясь спиной в стену. Это чертова галлюцинация. Бред от недостатка воздуха и сейчас она просто в отлучке! Но мираж не исчезал. Наливался оглушающим сипом жертвы и рычанием разбуженного хищника.

Макс дергался сломанной марионеткой, пытаясь ослабить хватку оборотня. Как мгновение назад она — хватался за душившую его руку, но не мог выиграть себе и крохотного глотка воздуха. Хрип стал глуше, надсаднее.

Коротко рыкнув, оборотень встряхнул добычу, и тихий хруст поставил точку в творившемся безумии. Тело, секунду назад бывшее ее братом, рухнуло на пол с переломанной шеей, а мужчина обернулся к ней.

О, черт…

Совершенно осмысленный взгляд затолкнул обратно в глотку истеричный визг. Оборотень криво ухмыльнулся, обнажая блестевшие влагой клыки.

— Так на чем мы остановились, гос-по-жа? — протянул по слогам. — Время продолжить.

Она все-таки вскрикнула. Жалко и слабо. Рванула на карачках в сторону, но не успела одолеть и фута. Болезненный тычок в шею выключил реальность, оставляя вместо себя тьму и ощущение бесконечного падения вниз.

Глава 7

Зараза, маленькая вкусная зараза, похерившая все его планы, а он — идиот. Слабак, не сладивший со своим зверем. С одурманенным, мать его, волком!

Двигатель тачки выл и всхлипывал от перегрева, но Дарк выжимал рычаг до упора. Сломает сейчас. Вырвет с корнем, но пальцы заклинило.

А в кабинке аромат, чтоб его! Крышесносный запах нежной карамели и молока. Даже кондер не справляется — только зря жрет драгоценное топливо.

Одна часть разума рвала и метала, накачивая яростью до отказа, а вторая фиксировала происходящее, раскладывая в ровную последовательность действий. Повернуть направо, потом вниз, еще направо, и опять в пике.

Средний Сектор — как паутина. Бесконечное множество перемычек, мостов, сплетений переходов. Одно неверное движение — и оставишь мозги на стене небоскреба. А волку плевать. Мечется под кожей, что чумной, последние клочки сна со шкуры стряхнул и воет на все лады. Задница мохнатая. Скотина, подставившая в самый ответственный момент.

Девчонка на заднем сиденье застонала, и в паху мигом отозвалось тяжестью. Вот блять.

Не выдержит. Не довезет до основной базы, обернется прямо тут.

Ругнувшись сквозь клыки, Дарк выкрутил руль до отказа. Нырнул под арку перехода, выбирая курс на ближайший перевалочный пункт.

Волк недовольно рявкал, требовал снять хренов ошейник. Ненавистное железо жгло кожу, но избавляться от него опасно. Человеческое «я» не выдержит натиска. Уступит животным инстинктам, вешая на его шею куда более тяжкий груз, чем кусок метала. Нужно еще хотя бы полчаса, чтобы взять контроль над зверем. Не позволить ему совершить последнюю, тотальную ошибку.

А девчонка опять стонет, возится в ремнях. Платьишко задралось, одна туфля упала, обнажая кукольно-изящную ступню. Слишком быстро в себя приходит. А может, и нет. Пользовать бессознательное тело — мало удовольствия, а дочурку ублюдка Оржевски — вдвойне.

Ярость и похоть грызлись под ребрами двумя бешеными псинами. Он не знал, чего хочет больше — выбросить девчонку из тачки или кувыркаться с ней сутки напролет, пока его запах не перекроет собой другой — ненавистный до зубовного скрежета.

Проклятье! Это же надо было так вляпаться! И ладно бы стерва какая, или сучка зубастая, как ее отец. Легла бы рядом с братцем со своим — волк покорился бы. Понял и дал возможность испить сладкую месть до дна. Дарк готовился подать ее не просто холодной — ледяной до абсолютного нуля. И вдруг такой фортель! Весь четко вытроенный план рухнул хреновым карточным домиком!

На периферии охваченного злостью сознания скреблась гадкая мыслишка, что девчонка ни в чем не виновата. Что она такая же заложница обстоятельств, но… Но не дочь Оржевски, мать ее! Плоть и кровь ублюдка, виновного в гибели его и многих других семей!

Взгляд скользнул по зеркалам, проверяя, не тянется ли за машиной хвост. Все чисто. Ресторан — это не нашпигованный охраной особняк. Вынести оттуда «перебравшую» девушку окружными путями было легко. Он же раб, черт возьми. Бездушная скотина с вшитым в ошейник маячком. Дарк вывел его из строя, едва только сел в тачку, которую тоже получилось угнать без проблем. Недотепа-шофер, залипавший в мобиле, так и не понял, откуда ему прилетело по темечку. В замке предполагаемо оказались ключи, а стоянка ограничивалась хлипеньким шлагбаумом.

Дарк сразу взял курс вниз, в катакомбы, но на полпути накрыло. Волк окончательно проснулся, а запах молочной карамели лучше любого антидота вытравливал из крови химический яд.

— Зараза! — прорычал, стискивая руль до побелевших костяшек.

Тачка нырнула в туннель, и пришлось сбавить скорость. Но чем меньше оставалось пути, тем сильнее бесился волк. Ногти кровоточили, застыв в полузвериной форме, а жилы простреливало ноющей болью.

— Эй… Эй! Пусти меня!

Чуть охрипший голосок ударил по затылку тяжеловесной кувалдой. Выбил все дельные мысли и размазал их под черепом ровным слоем, оставляя только животное «хочу»

Перед глазами колыхнулась алая пелена. Буквально на ощупь Дарк въехал в нужный бункер-гараж. Вспыхнули красные огни запирающего устройства. Все, успел… А девчонке лучше снова потерять сознание. Волк слишком долго ждал свою пару.

Николь билась в широких ремнях, но руки оказались связаны слишком крепко. И ноги тоже. О, Господи! Ее трясло мелкой дрожью, бросая то в холод, то в жар.

Но под толщей паники пробивался тонкий росток удивления — оборотень оказался способен чувствовать. Мало того — он смог убить!

В том, что Макс мертв, не было никаких сомнений, как не было и жалости. Да черт бы с ним, ублюдок заслуживал смерти. Но почему оборотень не тронул ее ? Родную дочь Оржевски, который та еще мразь и наверняка перешел дорогу куче народа. В голове лопались кипящие пузыри вопросов. Похитили с целью шантажа? Собираются требовать выкуп? Просто месть?

Дверь оглушительно хлопнула, ставя точку в хороводе мыслей, а через секунду над головой мелькнула мужская рука, и ремни обвисли порванными ленточками.

Сердце сделало кульбит и рухнуло на дно желудка. Николь не успела глотнуть воздух, как ее выволокли с заднего сиденья и впечатали в холодный металл машины. Во рту пересохло.

Два бездонных золотых омута прожгли насквозь, подрезая на корню попытку выбраться из стальных ручищ. Оборотень шумно вздохнул. Напрягся всем телом так, что под черной майкой выступили бугры мышц. И, кажется, затрещала ткань. Или ее нервы.

— Пр-р-риступим к ур-р-року?

От звериного рычания перед глазами взорвался фейерверк. А на задворках пищащего от страха рассудка вдруг щелкнуло. Обрисовало предстоящую картину во всех деталях, и в ней на Николь не было одежды.

От понимания, чего хочет мужчина, перетрясло мелкой дрожью.

— А-а-а… — проблеяла, пытаясь наскрести мозгов на нормальный ответ, только оборотню он был на хрен не нужен.

Губы обожгло жаром мужского дыхания. А потом ее поцеловали. И это было близко не похоже на нежное прикосновение.

Мужчина набросился на ее рот как… как животное! Заставил подчиниться и принять напор похоти. Сплел языки в совершенно диком танце, жадно кусал и ласкал губы. Прижав затылок пятерней, не давал отстраниться, вместо воздуха накачивая своим дыханием. Ароматом моря и леса в обрамлении пряного запаха желания. Дикого и хищного.

Это было грязно. По-звериному откровенно, но внутри живота сладко дрогнуло. Надо быть идиоткой, чтобы не понять, к чему все идет, но ненормальное в своей яркости предвкушение разогрели кровь на раз-два. Так и подмывало ответить. Выпрыгнуть из трусиков прямиком в сильные руки — ведь лучше он, чем любой другой, но по выбору папаши.

Ткань декольте треснула, и оборотень сжал грудь. Не больно. Не так как Макс… Отвращение вспыхнуло бледной искрой и тут же потухло в нарастающей волне желания. Черт, она ведь не знает даже, как это — просто обниматься, а ее вот-вот швырнут на капот машины и оттрахают как последнюю шлюху.

И, может быть, Николь бы согласилась. Позволила сделать с собой что угодно, потому что он красивый, привычный за столько времени, и вообще в ее ли положении говорить "стоп", но чертовы принципы взвизгнули о распущенности.

Николь дернулась, пытаясь выскользнуть из-под разгорячённого мужчины, или хотя бы глотнуть воздуха для крика, но рот запечатала широкая ладонь.

— Я все равно тебя возьму, — прорычал мужчина. — Не сопротивляйся.

С наслаждением выслушав возмущенные мычание, обнажил клыки.

— Мое имя Дарк. Запомни хорошенько...

Перед носом оказался капот машины, а оборотень придавил сверху. Уткнулся между шеей и плечом и глубоко вздохнул.

— ...Сладкая девочка, — проурчал со стоном.

Ее вскрик и новый треск платья прозвучали коротким дуэтом. Под лифчик нырнула горячая лапища, а трусики съехали вниз.

Николь инстинктивно сжалась, ожидая резкого толчка. Распластанная и беспомощная под оборотнем, приготовилась к дичайшей боли, но никак не ожидала мягкого почти невесомого прикосновения.

— Ох... — только и могла просипеть, чувствуя, как плавно мужчина провел пальцами между напряженных ног. А потом еще раз. Раскрыл нежные складки и уверенно обвел чувствительный комочек плоти, растирая первые капли влаги.

— М-м-м! — застонала сквозь прикушенную губу.

Потому что это было слишком. Слишком быстро, неожиданно и… приятно. Утром мысленно хоронить себя заживо, готовясь раздвинуть ноги перед ненавистным до дрожи ублюдком, а теперь…

Теперь она полуголая, со спущенными трусиками и в порванном платье на капоте авто, а между бедер устроился оборотень.

Дарк…

Внизу живота вспыхнула истома. Мягким теплом прошлась по мышцам, растирая в пыль последние крохи напряжения.

Мужчина почуял это. Прорычал что-то явно нецензурное и вдруг ущипнул за нежную вершинку соска. От макушки до кончиков ног прострелило болезненно сладкой вспышкой.

Вскрикнув, Николь выгнулась навстречу.

— Отзывчивая малышка, — оборотень прикусил мочку.

Новый щипок разбил вдребезги остатки сомнений. А через секунду Николь забыла обо всем на свете. Бесполезно цеплялась пальцами за гладкий металл капота, пытаясь найти точку опоры в подступавшей буре удовольствия.

Мир перед глазами вспыхнул цветными пятнами, когда внутрь проскользнул палец. Над головой опять зазвучало ругательство, а потом стало холодно. Тяжесть, давившая сверху, исчезла, но лишь на секунду.

Бедра попали в капкан мужских рук и вместо пальцев по распаленной плоти прошелся язык. Широко и жадно. Николь задохнулась от жгучей смеси стыда и восторга. Оборотень вылизывал ее! Там, в самом низу! Проталкивался глубоко внутрь, вбирал в рот чувствительные складочки и даже прикусывал. Ощущение звериных клыков так близко от нежной плоти встряхивало до поджатых на ногах пальцев. Все внутри вибрировало, отзывалось дрожью в такт тяжёлому дыханию и чуть слышному урчанию зверя. А ноги вот-вот подломятся, и она стечет по капоту безвольной лужицей прямо в мужские руки.

Внизу живота сжалось коротко и сладко. Вспыхнуло маленькой сверхновой, запуская первую волну сладких судорог.

— Дарк! — заскулила от приятных до боли спазмов. Но ее умоляющий вскрик только усилил напор зверя.

Несколько быстрых протяжных движений — и мир вокруг выцвел. Осыпался колкими сияющими искрами, и Николь вместе с ним. Растворилась в собственном стоне и захлебнулась в накрывшей с головой разрядке, такой яркой, что хотелось кричать, но голос просто исчез.

Сверху опять придавило. Под живот скользнула широкая ладонь, и на горло лег горячий ошейник мужских пальцев, заставляя выгнуться до хруста позвонков, а потом Дарк толкнулся внутрь.

Лёгкий укол боли прошел фоном. От ощущения тесноты и мужчины внутри и вокруг повело с новой силой. Оборотень толкнулся ещё раз, заполняя до предела, и она все-таки вскрикнула. Протяжно и сладко.

— Твою ж… — сдавленно прохрипел оборотень. — Узкая…

Новое движение выбило из нее очередной стон. Дарк взял темп сразу. Без раскачки и томных поцелуев, просто вминал ее в капот, лишь ненадолго замирая на самой вершине амплитуды и давая почувствовать наполненность.

От нехватки воздуха перед глазами кружили искры, а давление мужского превосходства переплавляло тело в мягкий воск. Она уже сама подавалась бедрами навстречу, наслаждаясь откровенностью происходящего. Ощущением жадной ласки и скользившей внутри твёрдости. Ее было так много. Слишком, чтобы выдержать долго.

Оборотень содрогнулся и зарычал. Впечатался в нее до упора, высекая искры нового оргазма. Из глаз брызнули слезы. Крупная судорога лишила опоры под ногами, и Николь обмякла, не имея возможности даже стонать.

Тяжелый стук сердца отдавался по всему телу, а над ухом надсадно дышал мужчина. Все еще сжимал до хруста ребер и, кажется, не собирался отпускать.

О черт… Что это было? Николь пыталась собрать мысли в одно, но они разъезжались в стороны, как и ее ноги. Между которыми слишком уж… тесно. Непривычно. То есть она не знала, как должно быть на самом деле, но точно не так.

— Не дергайся, — зашипел оборотень. — Надо подождать.

Она сообразила не сразу. Понадобилось несколько десятков секунд и взгляд в сторону, на необычно вспухшие руки с когтями вместо ногтей. Дарк изменился! И наверняка выглядит сейчас как… как…

— Да, девочка, — понял ее отчаянное сопение и писк. — Ты только что трахалась с животным. И кончила два раза.

Оборотень выскользнул из нее, оставляя ощущение саднящей пустоты и тягучих капель, сочившихся по бёдрам.

— …Мы только начали, — прорычал на ухо.

Ошмётки платья исчезли, как будто не было. Ее дёрнули с капота, и, не дав опомниться, перебросили через плечо. Голую!

— Пусти-и-и! — завизжала, пытаясь выкрутиться из стальной хватки. Бесполезно!

— Давай-ка найдем кровать, гос-по-жа, — зло хохотнул оборотень и понес ее внутрь блока.

Глава 8

Дешевый кофе горчил на языке отборной дрянью, но все равно не мог перебить вкуса сливочной карамели. Дарк сделал еще глоток и выругался сквозь зубы. Уже нормальные — клыки исчезли, как, впрочем, и когти. Шерстяной засранец забился в самый дальний угол сознания, удовлетворенный близостью с парой под самую завязку.

— Вот задница, — прошипел, снова прикладываясь к кружке.

Жаль, нормального пойла здесь нет. Хлебнул бы спирта и сжег все рецепторы нахрен — хоть на час избавляя себя от унизительных воспоминаний подчинения.

Волк взбесился так, что не удержать было. Заставил сделать все по высшему разряду — вылизать девчонку и свести к нулю неприятные впечатления от первого раза. Зверь ведь тоже не дебил пустоголовый — понимал, что если самому обхаживать пару нельзя, так надо человеческое «я» за шкирку брать. Ну и отвел душу. А ему теперь кофе глотай и дави в себе понимание, перед кем выпендривался. Еще и кончить внутрь умудрился.

В паху приятно отяжелело. Волк только рад был — ему щенков подавай полное логово и метку во все плечо. Перетопчется — овуляция у девки давно прошла. На периферии слуха сквозанул недовольный, но вялый рык. Хоть от этого получилось удержаться, не застолбить себе спутницу, мать ее так. Значит, есть шанс выскочить сухим из дерьма под названием "парность".

— Задница, — со стуком припечатал пластиковый столик-крышку.

Жаль, инъекция не могла подавить зверя совсем. Когда девчонка впервые вышла к нему… Дарк сглотнул, нервно потирая шею, где не так давно красовался ошейник. Пуля в сердце и то лучше. До сих пор потряхивает. Если бы не ослабленный волк, набросился бы на красотку прямо при папаше и утонул в карамельно-молочном водовороте, без сопротивления украшая нежный изгиб клеймом укуса. Но устоял как-то… глядел мимо и все равно видел элегантное, но чертовски сексуальное платье и огромные зеленые глаза с ненавистными золотыми крапинками. Едва заметные отметинки, как сигнальные вспышки, указывали на родство. И запах, конечно. Тоненькая, раздражающая обоняние нотка, которую он бы не почуял, не будь альфой. Оборотнем, у которого животные черты проявляются ярче, чем у обычных.

Чуткий слух уловил слабенькую возню. Проклятье, сейчас проснется.

Дарк повернулся, разглядывая сжавшуюся на матрасе фигурку. Роскошная карамельная грива сияла даже в тусклом свете единственной лампы, подтянутая попка дразняще выглядывала из-под покрывала… И эти стройные ножки, между которыми было так приятно-влажно, вкусно… А как она стонала! Трахал бы и трахал, улетая от ощущения узких до одури мышц и насквозь мокренькой щелки. Такая отзывчивая, горячая. Еще немного робкая по неопытности, но это пройдет… Зато вся его!

Дарк тряхнул головой, отгоняя слюнявые фантазии. Вот зараза! Какая, к чертям собачим, «его»?! Взгляд метнулся в сторону лежавшей на столе пушки.

Можно закончить все сейчас. Первый порыв удовлетворен — волк получил свое, не все, но часть. Жаль только яблочко от яблоньки упало не то что не близко, а за хренову тысячу миль. Кормить его вздумала, ха! Имя давать отказалась… Вот черт. Нет, он конечно искал информацию о семье Оржевски, но как раз о девке было чуть больше, чем ничего. Костяк сухих фактов, не дававших ровно никакой картины. Дарк предполагал, что ублюдок просто скрывал дурной характер своей дочурки, чтобы не спугнуть будущих покупателей, то есть женихов. Как же он ошибся!

Холодный метал обжог ладонь, и Дарк проверил заряд. Полная катушка. Одно движение пальца — и ему гарантирована полная свобода и жесткая грызня со зверем. Альфы не умирают после разрыва с парой… Зато могут сойти с ума.

Отлепив взгляд от индикаторной полоски, Дарк опять посмотрел на девчонку. И, словно почувствовав опасность, Николь распахнула глаза.

* * *

Первое что она увидела — желтые глаза зверя. Точно такие же как во сне, только у волка не было пушки. Зверь облизывал ей ладони и урчал плюшевые нежности, а вот мужчина…

Николь сглотнула, но взгляда не отвела. Секс еще не повод оставлять жизнь, тем более дочери Оржевски. Клеймо ее крови не даст спокойно жить, и, видно, оборотень решил избавиться от обузы. Макса же он прибил.

Мужчина молча направился к ней. Уже без ошейника, и в другой одежде. Но мешковатый рабочий комбез не прятал силы хищника. Хоть на подиум выпускай — такому все к лицу.

Николь крепче стиснула тонкое покрывало. Странно. Ее сейчас хлопнут, а она рассматривает бывшего любовника и будущего убийцу. Если ее, конечно, не захотят разложить еще разок.

Очутившись совсем близко, мужчина наклонился, и она все-таки зажмурилась. От ползущего по жилам страха кровь в лед замерзла и волосы дыбом. Вот какое утро — ни хрена не доброе… Жаль, маму так и не увидела. Господи, как же этого хотелось! Единственная самая заветная мечта… Отец этим всегда шантажировал. Чертов ублюдок.

Подбородка коснулся холодный металл. Ну чего он тянет?! Так и подмывало вскочить и бежать со всех ног, но от хищника не скроешься.

— Обгадишь простыни — сама стирать будешь, — пророкотало над головой.

Если бы не сидела, то рухнула бы как подкошенная. Перед глазами звезды цветные вспыхнули, и комната каруселью закрутилась, да так, что пришлось за матрас схватиться. Ну… сука. Урод!

Сердце очнулось и застучало о ребра, того и гляди с треском выломает. Главное, в обморок не упасть, не доставить этому ублюдку удовольствия, впрочем, она уже и так… Из озноба в жар кинуло, стоило вспомнить, что, как и сколько вытворял с ней оборотень. И свою реакцию на это. На секс с незнакомым ей мужиком!

— Поздно краснеешь, — резюмировал оборотень.

Господи, лучше бы реально застрелил! От стыда напополам с яростью хотелось вырыть себе могилку прямо тут. Она что, пьяная была?! Чем вообще думала?!

Оборотень направился обратно к кухонному уголку-стойке.

— Одежда в шкафу, — бросил не оборачиваясь. — Собирайся и не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус.

Николь так и подкинуло:

— Я никуда не поеду!

— Тогда я трахну тебя еще несколько раз и, когда ты опять вырубишься, голую привезу в Нижний Нью-Йорк.

Вот скотина! Но ее ненавидящий взгляд разбился о широченную спину — оборотню было чхать.

Закрутившись в покрывало, как в кокон, она сползла с кровати. Бедная крохотная лежанка повидала такое… Николь зажмурилась, пытаясь отогнать картинки вчерашнего вечера. И ночи… и, кажется, утра, но в какой-то момент она действительно потеряла сознание. Из нее выжали все соки, которых оказалось постыдно много. Как будто тело самостоятельно ушло в отрыв без участия мозгов.

Первый шаг был сродни подвигу. Между бедер неприятно щипало и тянуло. Задница болела… Ее бедную попу шлепали и мяли, и даже пальцами успели опробовать… Извращенец! И она такая же.

Мозги со скрипом ворочались в черепушке, подкидывая скудные факты об оборотнях. Если верить статистике — и женщины, и мужчины реагировали на специфические феромоны. Не всегда, конечно, но довольно часто. От того и ассимиляция происходила быстро. Уже потом власти запретили «неравные» браки, а если человеческая женщина рожала волчонка, то бедного малыша изымали в принудительном порядке. Абсолютно бесчеловечные законы сопровождала яростная пропаганда. Все оборотни — животные. Ублюдки, достойные разве что лизать подошвы своих создателей.

Николь протиснулась в душевую и, скинув покрывало, зашипела сквозь зубы. Один — точно животное. Господи, сколько синяков! Крохотное зеркальце отражало тихий ужас. Шея в пятнах, губы искусаны, на голове колтун, а завершал образ ошалелый взгляд.

Николь выкрутила кран и, уже не стесняясь, ругнулась в голос. Холодная! Вот черт…

Но носить на себе метки с запашком оборотня хотелось еще меньше, чем лезть под ледяные струи. Пусть утрется — она не станет выпрашивать подачек! Никогда этим не занималась, а у отца были куда более интересные способы, чем заставить принять холодный душ.

Набрав в легкие побольше воздуха, она шагнула в кабинку.

— С-с-сволочь, — просипела сквозь зубы.

Синяки и мелкие царапины неприятно кольнуло. Соски щипало. И как еще грудь на месте осталась? Оборотень ее чуть не сожрал!

Быстро взмылив в ладонях каплю геля, она трясущимися руками вымыла тело, особенное внимание уделив промежности. О произошедшем старалась не думать. В этом деле она профи — спасибо психологам. Плохое, тревожное и просто непонятное — на замок и спрятать подальше. Только кладовочка-то уже по швам трещит…

Смыв остатки пены, девушка пулей выскочила из кабинки. Банных полотенец, естественно, никто не предлагал, но спасибо хоть за огрызок ткани. Хорошо, что волосы мыть не додумалась…

Николь яростно растирала кожу, выстукивая зубами едва слышные ругательства. И не только на оборотня. Не взяла одежду! Но в голове царил такой раздрай… Она не знала, за что хвататься. И боялась думать о большем, чем настоящий момент.

Закрутившись в несчастное покрывало как в броню, бочком выбралась из душевой. Так. Спину прямо, голову не опускать… Но как же хотелось ссутулиться и поскулить где-нибудь в уголке, размазывая по щекам злые слезы.

Оборотень проводил ее тяжелым взглядом.

— Пошевеливайся, — рявкнул так, что ее чуть в шкаф не впечатало.

Козлина. А она ему супчик предлагала, за здоровье беспокоилось, и довеском ноги в охотку раздвинула. Вот дура-а-а…

Николь стиснула зубы, пережевывая очередную вспышку бесполезного гнева. Но пальцы и подбородок дрожали, когда она тянула на себя дверцу шкафа.

Ряд точно таких же комбезов не располагал к долгому выбору. Схватив тот, что поменьше на вид, поплелась обратно в ванную. Светить голой задницей она не собирается. Белье бы еще нормальное, хоть трусы — но те кружевные лоскутки, что остались от дорогущего комплекта, не подлежали восстановлению.

Грубая ткань была непривычна коже, но все лучше, чем ничего. Хуже дело обстояло с волосами. Густой водопад локонов был ее гордостью, но сейчас Николь предпочла бы немного меньшие объемы. Расчесывать такие — одна морока, а жалкий гребешок, что красовался в подставке, можно сразу в утилизатор выбрасывать.

Кое-как разобрав волосы пальцами, она сплела неряшливую косу. Сойдет.

Еще раз взглянув в зеркало, Николь постаралась придать взгляду как можно больше твердости. Она справится. Только вот под коленками противная слабость. И рядом совершенно чужой мужчина с пушкой.

— Еще секунда и мое терпение закончится, — прогавкал оборотень из-за двери.

Вот черт. И эту скотину она считала несчастной жертвой… Протяжно выдохнув, Николь толкнула дверь в клетку с хищником.

Глава 9

Нижний Нью-Йорк. Когда-то тут кипела жизнь. Но время и несколько природных катаклизмов здорово обгрызли Большое Яблоко. Часть города ушла под воду, а оставшаяся начала расти. Благодаря изобретению новых, более гибких и прочных строительных материалов, дома потянулись вверх. Сплетались переходами, образуя гигантски жилые ульи, и прорастали глубоко в землю.

Новое деление по благосостоянию не заставило себя долго ждать. На вершинах огромного города-дома селились богатеи, а нижние ярусы принадлежали тем, кто в буквальном смысле барахтался на дне жизни.

И от ее падения до сих пор искры из глаз…

Николь старательно разглядывала виды за окном. Интересно ведь должно быть! Солько читала, изучала, просматривала... Они с мамой жили на самой границе в относительно безопасном Секторе, и все эти неоновые вывески, потоки машин, темная вязь туннелей и монолитные плиты стен без единого окна были привычны с детства. И вроде должны успокаивать, а вот ни черта подобного. Злющий мужик и пистолет, демонстративно лежавший на приборной панели, намекали, что веселье только начинается.

Молчание густело с каждым новым вдохом. Иногда она чувствовала удар холодного взгляда между лопаток, и от этого крохотные волоски на шее вставали дыбом. Казалось, еще чуть-чуть — и щелкнет затвор, но тишину разбавляло лишь мерное гудение двигателей.

Но пока ее сердце колотилось заячьим хвостиком, в голове лихорадочно прощелкивали возможные варианты. Самым логичным казался выкуп или шантаж папаши. Тем более братец мертв.

Стыдно должно быть, но горя она не испытывала. Макс никогда не был ей родным человеком и всячески показывал, что не хочет быть. Между ними лежала пропасть шире той, что разделила американские континенты.

И единственное, чего Николь сейчас боялась больше, чем натюрморта из собственных мозгов на стекле — что отец разыграет главный козырь. Решит впутать во все это маму.

Не удержавшись, девушка коротко вздохнула. Новый удар взгляда не заставил себя долго ждать. Ну и пусть! Перетерпит, и не такое вывозила.

Авто резко нырнуло вниз, и она с размаху впечаталась носом в стекло.

— Хватит пялиться, — прорычал оборотень.

Николь поперхнулась ругательством. Инстинкт самосохранения вовремя очнулся и придушил в зародыше ответный взбрык. Надо вести себя паинькой хоть первое время. Непонятно, чего хочет Дарк, и ей сейчас жизненно необходимо выдохнуть и трезво оценить обстановку. Под подбородком еще чувствовалось холодное дуло пистолета. Не самое приятное ощущение. Так что лучше прикусить язык.

* * *

Девчонка намертво вжалась в кресло. Рот на замок и дыхание через раз, а злостью на всю машину фонит, того гляди взорвется. Дарк ждал этого. Внутри все задело найти повод заткнуть крошку хорошей словестной оплеухой, вымещая копившееся внутри напряжение, но мелкая словно знала, что может взбесить больше всего.

Волк вместе с остатками здравого смысла орали во все горло, взывая к совести. Нашептывали заманчивую картинку — девочка в его руках, заласканная и зацелованная по самую макушку, но…

Перед глазами мелькнули кровавые картинки воспоминаний. И что вытворяли с родителями ловцы во главе с Оржевски, пока он и брат прятались буквально в десятке шагов, и петля на шею самого Рика, когда спустя жалких четыре года он уводил охоту дальше от младшего. Брат был омегой. Сильным эмпатом, способным не просто уловить чувства, а всколыхнуть нужные. Из всей семьи только Дарк и остался. Никому не нужный одиннадцатилетний сопляк-волчонок. И спасибо за это он должен сказать одному из самых крупных владельцев подпольной работорговли — мистеру Оржевски.

А тут надо же — волк пару себе выбрать изволил! Родную кровь ублюдка, чью семью он поклялся извести. Ненавидел столько лет. Холил и лелеял мысль, с каким удовольствием вырежет гнилье под корень... и вот тебе на. По всей морде.

— Мать твою, — ругнулся, резко виляя в сторону.

Девка не пикнула. Вцепилась в сидушку до побелевших костяшек и губы закусила. А под нижней махонький белый пушок. И внизу она — сладкая сочная конфетка… Черт!

Дарк неслышно выдохнул, выпуская из легких отраву под название запах истинной. Первое время всегда кроет. Трахаться хочется сутки напролет, завтраки в постель таскать, присыпанные дорогими цацками.

Любой волк в это время бешеный, а его — в сто раз злей. Альфы — они и есть животные, а их звери — своевольные хитрющие твари. С таким только договариваться, если в своем уме остаться хочешь. И сейчас второе «я» прямым текстом требовало пару. Хотя бы в постель.

Дарк кинул быстрый взгляд на девчонку. Когда она вырубилась под утро, он сразу в Сеть прыгнул — новости просмотреть.

Как и предполагал — Оржевский скандала не устраивал. На горизонте слияние двух компаний. «Хантер» подружится с «КриоТоник». Один поставляет живой товар, другой его пользует. Потрясающий симбиоз, а главное — прибыльный. Воду сейчас мутить — только пугать потенциальных инвесторов, и смерть сына для этого тоже не повод. Значит, время есть. И волка успокоит, и новый план составит.

Но, проклятье, как же хреново-то! На полкогтя не дотянулся. Одним махом бы не только ублюдка Оржевски и его семейку прикончил, а еще и садиста Грина.

А память услужливо так подкинула, какой девчонка после «экскурсии» выползла. Бледная вся, губы в нитку, а в зелень глаз чернотой зрачка перекрыта. Еще и в обморок чуть не грохнулась.

Волк опять заскребся — помнил, засранец, все до мелочей. Жалел. Утешить рвался. Как очнулся после первого вздоха, так ни на минуту не оставлял. Сонный еще, шевелится едва-едва, а уже свое требует. Придется идти на уступки. И постараться навешать Конраду убедительной лапши на уши. Лидер общины Восточных не оценит появления в стае дочурки злейшего врага оборотней, и клал он на то, сука девка или трижды святая.

За беснующимися в голове мыслями чуть нужный поворот не пропустил. Машина бочком втиснулась в узкий лаз, один из многих ведущих к самому сердцу Нижнего Нью-Йорка. Не всякий отряд ловцов сюда рискнет сунуться, но смельчаки находились. Умело маскируясь под отрепье, занимались переправой живого товара на конвейер.

Волк низко зарычал. Картинки светлых до рези из глаз коридоров и палат с узкой койкой еще долго нервы дергать будут. Белый кошмар, пропахший ничем. Пустой ужас, ощерившийся тонкими иглами шприцов.

Дарк повел плечами, стряхивая с себя паутину воспоминаний. Уже за одно это надо было расправиться с Оржевски, едва только в особняк попал. Нет, блять, решил кусок побольше хапнуть. Вот и давись теперь, истекай слюной и яростью, вдыхая сочный аромат истинной.

Машина мягко тормознула перед обломанной временем и вандалами платформой.

— Вылезай, — бросил девчонке. — И капюшон на голову натяни.

Та затравленно глянула на тусклую платформу, но приказ исполнила. Неловко отлепилась от сиденья и выбралась наружу, а он следом выпрыгнул.

— Давай пошевеливайся, — кивнул на коридор, уходивший влево. — В логове ждут обновки. Твой наряд не полон, — едко процитировал фразу их первой встречи.

Зеленые глаза так и полыхнули.

— Еще один личный раб? — огрызнулась ядовито, в его тон.

— Лучше, гос-по-жа, — хмыкнул, приходясь взглядом по тонкой шейке. — Гораздо лучше.

Глава 10

Ошейник! Эта скотина нацепила ей ошейник с маячком!

Николь металась по логову, из последних сил уговаривая себя успокоиться. Металл жег кожу хуже раскаленного прута, и от желания схватить что потяжелее и разнести тесную комнатенку в хлам крутило кости.

Конечно, сначала она сопротивлялась. Даже попыталась пустить в ход кулаки — не зря ведь тренировала удар на боксерской груше, но первое же движение аукнулось ей так, что от обиды и беспомощности слезы из глаз брызнули.

Желтоглазая сволочь просто скрутила ее в бараний рог!

— А будешь сопротивляться, платой за это украшение станет твоя одежда, — прорычал ей на ухо.

Николь затихла, хоть внутри все орало от злости. Оборотень ни разу не шутил, а у нее что-то не было желания щеголять нагишом. Пришлось проглотить. Но, господи, как же унизительно! За что? Мужик, которого она осмелилась пожалеть, оказался самой настоящей скотиной!

— Черт! — стукнула кулаком по кухонной крышке-столешнице. — Проклятье! — последнее вышло всхлипом.

Закусив губы, Николь мотнула головой, буквально заставляя себя успокоиться. Нельзя разводить сопли! Лучше подумать, как сбежать. Кое-что из подготовки к прошлому побегу она помнила. И даже наметила маршрут к Нижним Секторам. Но куда податься без денег и транспорта? И вообще, надо хотя бы разведать окрестности. А этого не сделать, если она будет злить оборотня.

Подобрав опрокинутый на пол стул, Николь через силу заставила себя сесть и осмотреться. Жилье вполне себе нормальное. Двухкомнатный блок с крошечным, но отдраенным до блеска санузлом. Вообще всю обстановку можно было охарактеризовать «чистенько, но бедно». Последнее ее не смущало. Подумаешь, развернуться негде, в особняке папаши хоть и просторно, но немногим лучше. Та же клетка, только с позолотой.

Изображение леса в окне-обманке сменилось на морской пейзаж. Николь мрачно разглядывала бушующие голографические волны. Как ей сбежать, а главное — не подставить маму?

Николь подтянула ноги к груди и уткнулась лбом в коленки. Оборотень вряд ли ей будет выговаривать за то, что она не держит осанку… И злость отца чувствуется всей кожей, хоть между ними десятки миль и бесконечная толща из железа, бетона и стекла.

На столешнице тускло мерцал деактивированный экран компьютера. В Сеть бы сейчас, посмотреть что творится, а потом и с Клэрис переговорить. У нее всегда голова хорошо работала. Ну, кроме случая в детстве… У папаши были заготовлены «правильные» подруги, а не чернь подзаборная. Только вот дочурка наполовину такая же. И яркие игрушки, хорошая пища и красивая одежда не заменят улыбки мамы. А сам отец на чувства не способен. Всегда холодный и высокомерный. Может, поэтому и не удалось обмануть маленькую девочку, пусть он и старался. Но очень скоро сволочи надоело играть в человека.

Щелчок магнитного замка прозвучал ядерным взрывом. Николь так и подкинуло — хозяин вернулся? Только что ведь ускакал, перед этим прорычав, чтобы ничего не трогала, иначе хуже будет.

Но вместо громилоподобной фигуры в комнате появился… ангел?

— Здравствуйте, — пролепетала, разглядывая рослого блондина с невероятно голубыми глазами. Ангел улыбнулся. Блаженно и немного рассеяно:

— Здравствуйте.

Мягкий тембр звучал ангельски бархатно и чисто. Николь даже растерялась. Перед ней стоял оборотень — по лицу видно. Ну и хорошо так заметным клыкам. Но голубые глаза? Они ведь поголовно у всех желтые! Да и фигура не массивная, а, скорее, изящная. Гибкая, как у фехтовальщика или гимнаста… Это не скрывал мешковатый комбез, очевидно, являвшийся для оборотней повседневной одеждой.

— А вы… — начали одновременно.

И оба смущенно замолчали. Ангел хлопнул пушистыми ресницами, чуть склонил голову, словно разглядывая Николь под новым углом, и вдруг выдал.

— Айс.

— Что? — растерялась еще больше.

— Мое имя — Айс. Айс Вирджинс.

— Хм, очень приятно, Николь, — представилась и потянула было руку для поцелуя или дружеского пожатия, но вовремя успела сделать вид, что просто поправляет рукав комбеза. К черту манеры. И фамилию говорить не станет, а то еще порвут прямо здесь.

— Николь, — повторил, смешно потягивая «о». — Очень приятно, Николь.

Но едва наметившаяся улыбка вдруг померкла:

— Что это? — перевел взгляд на ошейник. — Вы — рабыня?

— Милостью одной сволочи, — зашипел, будто оборотень ее не спросил, а куснул.

— Какой?

Айс поинтересовался настолько простодушно, что Николь запнулась. А что, сам догадаться не может? Или в блоке Дарка девушки с ошейниками — обычное дело?

— Хозяин этого, — обвела рукой тесную комнату, — чудесного жилища решил, что ему не помешает личная прислуга.

Но вместо «ясно» или на худой конец «а-а-а» оборотень сломался. Заморозился, по-детски трогательно нахмурив брови, а в глазах — пустота бесконечная. Как будто через конвейер пропустили.

— Может, присядете, — пикнула, опасаясь, что мужчина так и простоит тут до возвращения Дарка.

Тот явно не ценит живую статую из, возможно, его друга. А кто бы еще так просто сунулся к психованному мужику?

— Дарк не держит рабынь, — так же неожиданно оттаял Айс. — На прошлом собрании он выступал против. Очень против.

У оборотней есть рабы?! Теперь и она зависла… Нет, ну не то чтобы это было новостью — как люди с ними, так и они с людьми, — но стало мерзко. Еще больше, чем было до.

— Значит, он поменял свои взгляды, — буркнула, усаживаясь обратно.

Но оборотень и не подумал успокаиваться. Прошелся по комнате, тронул окно, меняя изображение моря на лес, зачем-то включил еще одну лампу. Потер пальцы, и все это под непрерывное почесывание то головы, то шеи. Николь сделалось вдруг неуютно. Мужчина начинал вести себя странно. А не поискать ли ей тяжелый предмет на всякий случай? Хотя против оборотня…

— Мне надо поговорить с Дарком, — произнес вдруг, прерывая ее мысли. — Он даже не сообщил о своем прибытии. Пропустил обследование. И ваше, — оборотень запнулся, а на тонком лице мелькнула гримаса омерзения, — эта штука — недоразумение, я уверен.

Штука? Довольно необычное название, впрочем, все равно. И насчет своей значимости она тоже не обманывалась.

— А вы врач? — поинтересовалась, чтобы сменить тему. Это оказалось слишком легко. Мужчина слегка успокоился и даже улыбнулся:

— Да. Я врач Стаи Восточных. Не возражаете, если я подожду Дарка? Он ненавидит обследования, а мне необходимы ежедневные посещения. Заодно можно будет прояснить вопрос с вами. Уверен, это недоразумение, — повторил с нажимом, будто убеждая себя, а не ее.

Говорят, хорошая мысль приходит сильно позже, но на этот раз Николь озарило своевременно. Вот же он — первый союзник. Бери, пока горяченький.

— Это было бы хорошо, — начала осторожно. — А расскажите мне о своей работе. Так интересно…

— Ты хоть соображаешь, кого притащил сюда, щенок?!

Вожак Стаи рычал уже минут десять, и волк внутри щерился ответной злобой. Отстаивал пару, задница шерстяная, всей грудью кидался, готовый Конрада на куски рвать. И раньше-то не сильно признавал, а тут совсем взбесился.

Дарк только зубы сцепил. А внутри так и дерет — тащит в две противоположные стороны. Человек вожака поддерживает, а зверь упёрся — не сдвинуть.

— Что я должен был сделать, по-твоему? — огрызнулся в ответ. — Сам знаешь, что убивать не вариант.

Будь хоть альфой, хоть господом богом, но если сразу Связь разорвешь — все предохранители в голове расплавятся. Нет, сойти с ума ему не улыбалось. Не сейчас. Хвост себе укусит, но до Оржевски доберется.

Вожак прищурился. А у самого шерсть уже на морду лезет. Конрад тоже альфа, только его особенности видно невооруженным глазом. Когда психует — сразу начинает обрастать, и очень сильно. Чертова генетика — та еще лотерея.

Волк рявкнул, требуя немедленно вызвать соперника на дуэль. Давно на него зуб точит и подталкивает к мысли, что неплохо бы место вожака занять. Возможно, Дарк бы так и сделал, если бы не другая, куда более важная цель.

И он знает, что будет делать.

— Три недели, — озвучил нехотя то, что перетирал в голове по пути сюда. — Дай мне три недели на стабилизацию зверя. Тогда Связь получится разорвать без последствий.

По крайней мере, Дарк на это очень надеялся.

— Ублюдок начнет ее искать, ты понимаешь? — все еще хмурился Конрад, но больше не превращался в комок шерсти. — Сюда ловцы прибегут табуном, а мы и так еле выдерживаем.

Да, дела в Стае последнее время неважные. Лекарства никакие, канализация вот-вот сдохнет, да и провианта мало — поля и фермы не справляются, и это несмотря на то, что численность стаи падает.

— Он не знает, откуда я. И девку всегда можно использовать как приманку, — возразил и едва стон проглотить успел.

Вдоль позвоночника перетянули такой болью, что искры из глаз посыпались. Волк чуть на волю не вырвался, в последний момент удалось блок поставить и не пустить. В ушах раздался злой рык.

— Если она ему нужна будет пользованная, — оскалился вожак.

Он тоже прекрасно понимал, что зверь не романтических ужинов при свечах требует.

— Айс подправит, — хмыкнул на это.

Вирджинс и не такое творил, даже несмотря на то, что прогулялся по конвейеру.

Конрад пробурчал ругательство и отвернулся к окну, давая понять, что аудиенция окончена. А Дарк в который раз подумал, что вожаку было бы неплохо не просиживать зад в шикарном по меркам Нижнего Нью-Йорка логове, а немного поинтересоваться жизнью вокруг. Хотя в его годах уже пора бы хвост у камина греть. Вон какой отгрохал, от настоящего не отличить.

Кондиционер дул во всю, избавляя кабинет от лишних запахов, ковер на полу мягкой лужайкой разбросан, стол во всю ширь — потому что место позволяет… А бедняга Айс не знает, куда подранных оборотней складировать.

С силой толкнув дверь, Дарк выскочил в маленький холл. Мазнул взглядом по застывшему охраннику и направился к выходу.

Чертовы разговоры заняли слишком много времени. А девчонка в логове одна… Только подумал, как рука сама потянулась к мобильнику, маячок проверить. Волк бесился, требовал не отходить от пары, а еще лучше — метку ставить, пришлось на обман идти. Ожидаемо, пленница никуда не делась. И все-таки Дарк ускорился. А в голове так и вертится картинка полоски металла на тонкой шее.

Дарк потер плечо … Как брыкалась! Шипела на него кошкой, изворачивалась. Едва удержать смог, а давить-то сильно нельзя. Еще кости переломает… Нет, приманка нужна целой.

Тяжелый воздух толкнул в лицо. Как будто подушкой не первой свежести накрыло. Узкие улицы сплетались в неоново-каменный лабиринт. Входы-выходы, переходы и лестницы вниз — настоящий каменный лес, и застряли тут оборотни крепко.

Но лучше так, чем под каблуком тварей Верхнего Нью-Йорка. Создатели хреновы.

Ярость опять показывала зубы, но волк отвечал не меньшим оскалом. И по-хорошему надо бы бежать к Айсу, чтобы провериться. Все-таки инъекция — это не в бар за пойлом сгонять, а тянуло совсем по другой дорожке. К паре, чтоб ее.

Но не успел и половины пройти.

Как чертик из табакерки, перед ним материализовалась Нора. Хорошенькая волчица, с которой он провел несколько полнолуний. Как всегда, в обтягивающих поджарую фигурку шмотках и цепким взглядом, которым женщина прощупала его с головы до пят.

-Эй, Дарк, давненько тебя видно не было. Снова охотился?

Волк недовольно рявкнул. Красотка больше не привлекала, а кокетство легкого придыха и причмокивание губками вызывало стойкое желание зарыть волчицу мордой в асфальт.

— Да. Что-то вроде того, — ответил уклончиво.

Его вылазка проходила под грифом совершенно секретно. Только трое в курсе: Конрад, Айс и сам Дарк. А остальные девять участников добровольного эксперимента уже ничего и не скажут — отрава превратила их в тихих идиотов.

— Удачно? — промурлыкала Нора, крохотным шагом вперед нарушая границу его терпения.

Хватит! Если они кувыркались в постели несколько раз, это не значит, что он обязан принимать участие в ненужном теперь разговоре. Все, прошло золотое времечко. Ляг перед ним хоть сама мисс Вселенная, волк даже не почешется. Обломщик хренов.

— Не очень, — обронил сухо и, обогнув растерянную волчицу, отправился дальше.

А девчонка сегодня отработает за себя и за несостоявшуюся свиданку. На языке до сих пор фантомной сладостью таял вкус сливочной карамели. Будоражил нервы, подкидывая картинки восемнадцать плюс. Нежно-розовую, блестящую от соков щелку, в которой тесно даже пальцу… Вот черт!

Дарк прибавил шаг. Чем быстрее вытрахает дурь из головы, тем лучше. Можно было бы и на лапах добраться, но дай сейчас волку волю — он же потом обратно хрен отступит. Будет бегать ласковым песиком за хозяйкой и тапочки ей в зубах таскать.

Дорога к логову прошла без приключений, но когда он открыл дверь…

— Какого хрена?! — рявкнул так, что стены дрогнули.

Девчонка вскочила на ноги и попятилась к стене, а Вирджинс расцвел улыбкой. Сука… Надо было сразу у него ключи изъять!

— Дарк, ты вернулся, — привычно взлохматил светлые волосы. — Хорошо… Я нашел себе ассистента! — выдал вдруг.

Даже волк рычанием поперхнулся. Какой, на хрен, ассистент?! Айс в очередном откате и ловит галлюцинации?

— Что? — спросил чисто на автомате.

Пусть объяснится, а потом Вирджинса за шкирку и вон отсюда, а девчонку — в постель. И повторить вчерашний марафон в двойном объеме, чтобы все три недели ползать не смогла.

Но Айс так не думал. Поднявшись следом за девчонкой, схватил ту за руку, как свою собственность.

— Не что, а кого. Вот ее. Николь отлично подходит.

Глава 11

Дарк ее убьет. Раскаленное золото радужки кипело яростью, а кончики клыков нарушили идеальный излом губ. Николь трусливо попятилась. Развернуться бы сейчас и бежать без оглядки, но крохотный блок — плохое место для игры «свалить подобру-поздорову».

Даже отойти в сторону и то не дали. Айс все так же сжимал запястье, как будто она могла взять и просто уйти.

— Николь подходит, — опять повторил оборотень. — Только зачем ты надел это? — кивнул на ошейник. — Сними.

Ненормальный! За время общения она и так поняла, что у Айса проблемы с головой, но чтобы настолько… Дарк окаменел весь, а глаза не просто светятся — полыхают раскаленными углями.

— Обязательно сниму, — протянул многообещающе.

А у нее сердце в пятки ушло и о бетонный пол заколотилось.

— Я же говорил, — радостно оповестил ее Айс. — Это просто недоразумение.

И запястье получило свободу.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался у застывшего статуей Дарка.

Да его сейчас инфаркт хватит, не видно, что ли?! Потемнел весь лицом, а в глазах золотые молнии искрят. Но для заторможенных мозгов Айса все вокруг было утыкано ромашками и розовыми пони. За то жалкое время, что им довелось общаться, этот странный оборотень показал себя верхом наивности в любом вопросе, кроме медицины.

— Пр-р-рекрасно, — прорычал Дарк, даже не взглянув на Айса.

— Ты не пришел на обследование, — не унимался тот. — О прибытии мне сообщила охрана, а мог бы и сам набрать.

— В следующий р-р-раз обязательно. Оставь нас.

Ой, нет. Теперь Николь сама готова была хвататься за руки Айса в надежде оттянуть экзекуцию хоть на минутку. Оборотень опять взлохматил волосы.

— Сними это, — опять про ошейник. — И завтра жду вас обоих в клинике. До свидания, Николь.

Ласковая улыбка подписала ей приговор.

— Да свидания, Айс, — выдавила из себя. Или лучше сказать «прощай»?

Оборотень направился к выходу. Проходя мимо Дарка, хлопнул того по плечу. Дверь закрылась, и вместе со щелчком замка ее смело к стенке.

Спину припечатало холодным бетоном, а грудь встретилась с раскаленной плитой. Николь забыла как дышать. Гипнотизировала взглядом тусклую дорожку молнии, и боялась шевельнуться. Нельзя дразнить разъярённого зверя… И лучше вообще исчезнуть, но мужчина аккуратно подцепил ошейник и потянул вверх.

Холодный металл надавил под челюсть. Впечатался в кожу, и ей просто пришлось задрать голову.

— Что ты ему наплела? — спросил глухо.

А Николь почти физически ощущала, как лед мужского терпения расходится сетью жирных трещин. Бросило в пот.

— Мы, беседовали о… медицине. Я…

Договорить не успела — оборотень моментом развернул ее на сто восемьдесят. Громко вжикнула молния, и кожу обдало холодом свежего воздуха. Нет! Николь рванулась прочь, но хватка на шее не оставила и полшанса на побег.

— Отвали! — попыталась хотя бы лягнуть оборотня. — Я не хочу!

Больше она с этой сволочью не ляжет. Ни за что!

Оборотень не ответил. И отпускать тоже не собирался. Комбез разошелся в стороны, открывая мужчине полный доступ, и как же чертовски сильно она в этот момент пожалела, что в шкафу не нашлось какого-нибудь белья.

По голому животу чиркнуло острым. Не больно, но достаточно, чтобы понять: ещё одно движение — и ей не поздоровится. Николь замерла. Тихий хмык огрел хуже пощёчины, но когда на кону собственная жизнь, лучше замолкнуть.

Когти хищника прошлись ниже, щекоча тазовые косточки.

— Ни одна женщина не терпела меня в постели, — протянул, медленно вырисовывая смертельно-опасные узоры. — И ты не станешь.

Это было не обещание — утверждение уверенности в собственной чертовой неотразимости. Николь хотела кричать. До сорванного хрипа доказывать, что возбуждение не приходит по щелчку пальцев, но тут оборотень перешел к активным действиям, и все возражения застряли в горле.

Несколько уверенных движений разожгли внизу крохотную искорку. Едва слышную, но она была, и даже боль в прикушенной губе не помогла от нее избавиться!

А оборотень нарочно шумно потянул воздух. Всей щекой потерся об изгиб шеи, не переставая давить и гладить именно так, чтобы искра разгоралась все сильнее.

К прикушенной губе добавились стиснутые пальцы. Нельзя сдаваться! Плевать, что ее зажал в угол какой-то там роскошный самец, она достаточно повидала широкоплечих красавчиков, чтобы…

— Ох!

Вздрогнула, когда шею царапнули волчьи клыки. Взбудоражили ощущением близости зверя, добавляя к похоти острую перчинку опасности. Мужская ладонь легла на живот, оглаживая широко и плавно. Горячей волной потекла вверх и мягко сдавила грудь, выбивая из легких судорожный вздох.

Тягучая, словно мед, ласка дразнила предвкушением удовольствия. Здравый смысл плавился, оставляя голые инстинкты, которые так и подталкивали ответить. Развернуться лицом к лицу, и впиться в нахальные губы поцелуем, укусом вымещая злость на собственную слабость.

В отчаянном жесте сопротивления Николь попыталась сжать бедра, но добилась лишь чувствительного поцелуя в шею и полной наготы. Оборотень за пару движений вытряхнул ее из комбеза. Холод комнаты не успел привести в чувство. Дарк играючи повернул ее к себе и подкинул вверх, перехватывая за бедра и толкаясь вперед.

В тесноту мышц вклинилась твердая плоть. Николь вскрикнула, выгибаясь в стальной хватке, но Дарк толкнулся еще раз, заполняя собой все без остатка.

— Ты вся течешь, — опалил хриплым дыханием, — горячая девочка.

И первый удар бедрами разбежался по венам пряно-острым удовольствием. Она чувствовала каждый дюйм его члена, как он скользит внутри, растягивая и подготавливая к дикой близости.

В какой-то момент плавность движений сменилась жесткостью. Неуловимый и быстрый переход, но Николь уже сама хотела этого. Сама цеплялась за напряженные плечи и сжимала колени, двигаясь в такт резким выпадам.

Никаких поцелуев или ласк. Нежного шепота или поглаживаний. Только рычание зверя и пошлые шлепки бедер снова и снова. А еще восхитительное ощущение мужской силы и хищного напора, с которым оборотень брал свое.

Искорка желания давно превратилась в огненный торнадо. Зажгла кровь кипящим хмелем удовольствия, стирая существующую вокруг реальность. Осталось только ощущение мужчины. Вокруг и внутри себя. Его жадного дыхания и острых когтей на бедрах. Горячей тесноты между ног и сладкой тяжести, пульсировавшей внизу все быстрее.

Но когда она готова была взорваться криками и стонами, все вдруг пропало. Дарк просто выскользнул из нее, оставляя лишь саднящую пустоту.

От неожиданности и обиды Николь чуть не вскрикнула. Так нельзя! Да она сейчас просто свихнется! Но рта открыть не успела. Как и в первый раз, оборотень подхватил ее на плечо и поволок к кровати.

— Варвар! — пискнула, припечатывая влажную от пота спину кулаком. — Ой! — заверещала на ответный шлепок.

На кровать ее попросту стряхнули. Как игрушку, Дарк перевернул ее на живот и рывком поставил в колено-локтевую. Придавил рукой за шею, вынуждая прогнуть позвоночник, и четким нажатием раздвинул ноги.

— Не-е-ет!

Взвизгнула как ненормальная, почувствовав палец между ягодицами. Попыталась шлепнуться на матрац или хотя бы в сторону увильнуть, но задницу обожгло еще одним шлепком.

— Не дергайся или будет хуже! — прорычал мерзавец. И опять припечатал ладонью.

Николь чуть не взвыла. Голая, отшлепанная, придавленная к кровати и с откляченной пятой точкой она могла только извиваться и шипеть ругательства, но Дарку было плевать. Собрав ее же смазку, он обводил тесное колечко мышц с явным намереньем заменить палец кое-чем другим и не обращал внимания на бесполезные трепыхания.

К одному пальцу добавился второй, растягивая еще больше. Не больно, но все равно неприятно. Необычные ощущения сводили на нет все возбуждение.

— Выдохни, — скомандовал в какой-то момент.

Ее писк утонул в сдавленном ругательстве, когда оборотень протиснулся внутрь. Вошел совсем немного, но и от этого перехватило дыхание, а перед глазами брызнули разноцветные искры.

— Черт, — зарычал опять. — Расслабься!

Да как тут расслабишься?! Еще и в такой позе! Но захват с шеи вдруг исчез, а между ног скользнули мужские пальцы. Приласкали как-то особенно осторожно, легкими нажатиями прогоняя ледяное оцепенение.

Незаметно для себя Николь смогла вздохнуть глубже. Дарк не сделает больно. Иначе бы уже вколачивал ее в кровать, а не наглаживал так терпеливо, осторожными прикосновениями стирая ощущение дискомфорта.

Пропавшее возбуждение вновь шевельнулось внизу живота. Откликнулось расслабляющим мышцы теплом, помогая принять давление мужской плоти. Медленно проникнув внутрь, оборотень замер. Дышал рывками, сжимал ее бедро, но не двигался, давая время привыкнуть.

Следующее движение было таким же медленным. И уже не таким непривычным. Может, только слегка, но чуткая ласка пальцев отвлекала даже слишком хорошо. Тепла стало больше.

Оно росло с каждым мягким покачиванием, и вот уже тело само прогибается в пояснице, чтобы принять удобную позу. Яркость вспыхнувших ощущений расцвела тихим стоном. Толчки стали быстрее, но и ласка никуда не исчезла. Гасила собой резкость движений, без остановки подталкивая к новому удовольствию.

Николь цеплялась за простыню, позволяя делать с собой все, что вздумается. Дыхание перехватывало, и перед зажмуренными глазами опять разноцветные круги хороводом. Надо еще немного. Еще совсем капельку…

Хлесткий шлепок буквально швырнул ее за грань. Вытряхнул из реальности, и с головой утопил в водовороте чистого блаженства.

Ее стон смешался с мужским — громким и коротким. Оборотень содрогнулся, кончая глубоко внутри, стиснул бедра так, что Николь ахнула, а потом медленно, будто выжимая все до капли, стянул с себя и отдернул руки.

Николь рухнула на кровать, хватая ртом воздух. Между ног пульсировало часто и сладко, а по бедрам стекали горячие капли.

— Ни одна женщина не терпела меня в постели, — повторл глухо. — И ты — такая же, как все. А про клинику забудь. Потерей волка Айс обязан твоему отцу.

Кровать скрипнула, и в комнате стало тихо. Зашумел душ. А Николь тихонько скрутилась в калачик и закрыла глаза. На самое дно опустил, сволочь. Но паскудней всего другое — возразить ей было нечего.

* * *

(следующим утром)

Свежий, не испорченный дешевым кондиционером воздух сладостью тек в легкие. Каждый вздох — истинное наслаждение, недоступное для Нижнего и Среднего Секторов. Пользоваться бы моментом, но сидевший напротив мужчина нервировал не только его, но и волка.

От желания повести плечами занемели мышцы, но Конрад не двигался. За столько лет привыкнуть бы надо, а все равно дрожит, как щенок перед хозяином.

— По-хорошему, я должен тебя пристрелить прямо тут. Подсунул мне бракованный товар, — задумчиво протянул мужчина.

Конрад мысленно ругнулся. Да. Товар был бракованный. Специально настроенный на то, чтобы убрать сидевшего перед ним ублюдка, а потом благополучно сдохнуть, но все скатилось к чертям собачьим.

— Никакого брака. Спрашивайте со своих спецов. А что касается девчонки — Дарк сам хочет от нее избавиться, как только волк сдаст позиции. Еще как хочет, — добавил, подумав.

Потому что сученыш одержим идеей мести. Высунув язык, бегает за призрачной целью, позволяя пользовать себя как угодно. Только управлять сопливым волчонком — это одно, а матерого волка давно пора списывать со счетов. Но игра зашла слишком далеко. Обзавелась долбанным новым фактором. Подумать только — пара! Мать ее…

— Мне не нужена порченная девка, — холодно обронил собеседник.

А вот это ложь. Еще как нужена.

— Думаю, у вас хватит средств привести ее в надлежащий для продажи вид, — ухмыльнулся Конрад. — И не утруждайте себя угрозами — я вам тоже нужен. Другого такого поставщика не найдёте.

Сканирующий взгляд прошелся по нервам колкими иглами, тревожа и без того взвинченного зверя. Каждый раз как в петлю лезешь — и непонятно, вздернут тебя или помилуют.

— Скоро поставщик сам уйдет.

Вот ублюдок, все-то он понимает. Уйдет, еще как уйдет. Хоронить себя в Нижнем Секторе дураков нет. Ему бы сюда, к солнышку ближе. Кредитов уже достаточно. Только один фактор внизу держал — сам заказчик. Который мог бы давно червей кормить, если бы не одно крохотное обстоятельство, подрубившее весь четкий план на корню.

— Этого вы не знаете, — возразил спокойно.

И опять молчание. Сиди гадай, какие дьявольские шестеренке крутятся под непробиваемой маской равнодушия.

— Три недели, — добавил Конрад, — Иначе волка не успокоить. Стая и так взвинчена потерями — их слишком много. Если сейчас переправить ловцов или сделать хоть что-нибудь подозрительное — только шум поднимется, и Дарк утянет девчонку туда, где никто не достанет. Но если подождать — сам приволочет за шкирку. И забирайте обоих с потрохами.

По ушам хлестнул скрип кресла. Мужчина встал, а его так и вжало в спинку. Чертов ублюдок… Ничего, недолго на брюхе ползать осталось.

— Еще один прокол — и я спущу на твою Стаю всех ловцов. А теперь пошел вон. И не возвращайся без животного и моей дочери.

Глава 12

Датчики пищали и подмигивали разноцветными лампами. Выбрасывали на экран кривые диаграммы, в которых сам черт ногу сломит, но только не Айс.

— Как Николь себя чувствует? Может, ее лучше осмотреть?

Дарк дернулся, и один из приборов истошно заверещал. Вот ведь. Уже третий день Айс ему мозг тупым ножом вскрывает. Только и слышно — Николь, Николь, Николь.

Странно. Во время откатов он обычно не такой настырный. Рассеянность и простодушие так и шкалят, что на завтрак ел — не помнит, а на девчонке переклинило просто. И не его одного…

— Нормально, — прорычал раздраженно. — Поправляется.

Пришлось соврать о том, что девчонка заболела, иначе бы Айс в тот же день и примчался новую ассистентку требовать. Дарк хмуро смотрел, как мужчина приспосабливает чип обратно, чтобы продолжить обследование.

— Все равно, я бы хотел лично ее осмотреть, пусть это всего лишь простуда.

Да, он с болезнью не мудрил. Столько лекарств всяких разных, а сопли из носа лечить и не научились.

— Айс, тебе заняться нечем?

Ой, зря. Оборотень выпрямился и посмотрел на него вполне осмысленным взглядом. Как обычно.

— Я похож на идиота, Дарк? Если нашел пару — так и скажи. Может, я больше ничего не чую и вместо мозгов решето, но кое-что понимать способен.

Твою ж мать… Умеет надавить на больное, когда хочет. Дарк со вздохом откинулся на кушетку. Драную перелатанную, и вся обстановка вокруг — тоже убогая. Для оборотней лечения нормального нет, волчицы по домам рожают, а вожак задницу у камина греет…

— Зачем она тебе?

— Затем, что у девушки есть мозги и желание работать. Во врача не каждый может, если ты еще не понял. Мясники за операционным столом мне ни к чему.

— Так ты и понял, что она не мясник…

— Понял. Показал ей запись последней операции, на проверку. Все ошибки моего ассистента нашла. Уж не знаю, кто Николь учил, но учил хорошо.

И опять прямое попадание. Обучена она больше чем хорошо, но Оржевски дочурку не для работы со скальпелем готовил. А может, сказать Айсу, за кого он ратует? Гаденькая мыслишка так и вертелась на языке.

Девчонка мало светилась перед камерами, а если и показывалась, то наштукатуренная по самое не могу. Поэтому так тихо. Кто узнает в дерганной мелкой пигалице с капюшоном до самого носа наследницу одного из злейших врагов оборотней? Без макияжа Николь выглядела мышью, притом весьма забитой. Тут и мысли нельзя допустить, что это — она самая. Тем более в Сети все чисто-благородно. И прием роскошно прошел, и жених с невестой такие счастливые…

Волк аж взвизгнул от ярости. Оскалился, требуя пулей лететь в Верхний Сектор и перегрызть «женишку» глотку.

Это ведь зверь, гаденыш хвостатый, все дело испортил. Толкнул Максимилиану Оржевски шею свернуть, когда тот девчонку зажал. Не выдержал душного запашка похоти. Ублюдок положил глаз на свою единокровную сестру! Такой же извращенец и садист, как его папаша… Надо было прибить обоих в первый же день, а потом забрать свою пару. Утащить в логово понадежнее и не отдавать никому!

— Дарк! Дарк! Хватит! Ты мне аппаратуру спалишь!

Истошный ор приборов и Айса обрушился на голову ледяным душем. Дарк медленно провел по лицу. Вот проклятье… Зверь отступал неохотно, отчаянно сопротивляясь попыткам крепче затянуть гайки. С каждым днем все злее. А ведь должен был уже сдать позиции...

Настроение окончательно изгадилось. Айс что-то выговаривал про аппаратуру, но Дарк выдернул крохотные иголки и отцепил датчики.

— Завтра приду, — буркнул, усаживаясь на кушетку. — И подай уже заявку на замену своего барахла.

— Три штуки висит, — парировал Айс, отворачиваясь к экранам.

М-да, высказал бы все, что по этому поводу думает, да на языке одна нецензурщина. Надо будет самому к вожаку забежать и зубами пощелкать. Совсем Стаю запустил.

Натянув комбез, Дарк спрыгнул с кушетки и направился к выходу. Крохотные ранки слабо пощипывали — регенерация быстро справлялась с повреждениями.

— Привет, Дарк, — проворковала Нора, высовываясь из своего кабинета. — Как новая поселенка, хороша?

Тяжелого взгляда волчица не смутилась. Знала, зараза, что он волчиц когтем не тронет. Разве только для самозащиты.

— Тебе что? Присоединиться хочешь?

Женщина поморщилась. Легкий запах возбуждения совсем пропал.

— Вот еще, — фыркнула, щуря вспыхнувшие возмущением глазища. — Сам отрабатывай. Хоть бы представил для приличия, Стая любопытничает уже.

И волчица опять скрылась в кабинете.

Дарк поморщился. Сдалось ему это любопытство… А Нора молодец, не пытается залезть на шею. Он только таких и выбирал — принимающих условие «разок-другой — и до свидания». Потому что создавать семью, зная, что однажды придется практически на самоубийство идти — это последнее дело. Вот и душил в себе и других всякую привязанность.

Мысли против воли прыгнули на пяток лет назад. Перед глазами колыхнулось милое личико — вздернутый носик и огромные золотые глаза под шапкой черных кудряшек. Ивет. Первая любовь, которую тоже пришлось отпустить, через боль и показное равнодушие. Может, и правильно. Девушка пару встретила недавно, на торговой сходке… Хороший оборотень, и первоклассный техник. Из куска проволоки и лампочки мог ядерный реактор собрать, и зверь у него сильный. Рольф быстро тут логово организовал для пары, и так старательно сердечные раны зализал, что уже второй щенок на подходе.

Волк мигом оживился. Он тоже не против потомством обзавестись, да только кто ему позволит. Вчера Дарк молча положил перед девчонкой таблетку. И на что рассчитывал? Вместо истерики Николь схватилась за упаковку, как утопавший за соломинку.

Не то чтобы это его удивило, но слегка покоробило. Физическое влечение компенсировалось полным моральным отчуждением. Еще ни одна женщина его так мастерски не игнорила. Наверное, не стоило говорить грубости… Не заслужила ведь.

Дарк потер переносицу. Дожил, мать его. Три дня себя грызёт, припоминает и так, и этак. Может, еще на колени упасть? Волк одобрительно рявкнул. И упал бы, и пяточку нежную облизал. Ему все равно, чьей крови пара.

По правую руку мелькнула вывеска бара. Огромная кружка пенилась алкоголем, обещая качественную выпивку. Несуществующую. Оборотни жрали не только безвкусный концентрат, но и перебивались химической дрянью, и рядом не лежавшей даже с самыми дешевыми напитками Среднего Сектора, а уж о Верхнем и говорить нечего.

Жидкая толпа завсегдатаев толпилась на главной площадке, в сотый раз перетирая одно и то же. Иногда он заскакивал сюда, послушать слухи и сплетни. Их стало особенно много в последнее время. Не только он был недоволен правлением вожака. Напряжение тихо росло вместе с количеством попавших в руки ловцов оборотней.

Десяток острых взглядов полетели в него, стоило поравняться с баром.

— Дарк, с возвращением! Как охота? — окликнул смутно знакомый голос. А любопытством так и сквозит. Их Стая не самая большая — все друг друга знают. Особенно второго и единственного альфу.

— Нормально, — ответил неохотно.

Намек был понят и принят. Больше никто ничего не спрашивал. Вот и ладно, не в меру любопытные и на дуэль нарваться могут, но грызться с альфой — так себе идея.

А волк толкался под кожей, подгоняя быстрее очутиться в логове. Тянул к паре так, что перед глазами плыло. Черт, а не поторопился ли он со сроком в три недели? Надо будет поговорить с Конрадом… Но все планы рассыпались прахом еще на подходе к логову.

Неловкая, в просторном — под огромный живот — комбезе на него буквально выкатилась Ивет.

— Дарк, — бросилась к нему. А сама трясется, и мордашка в слезах. Сердце болезненно сжалось. — Помоги! Рольф пропал! Я его не чувствую!

Николь старательно разглядывала потолок. Изучила его от и до за три коротких и безумно долгих дня. Оборотень ее просто запер. Превратил во что-то среднее между пленницей и любовницей.

Внизу живота сладко дрогнуло, и девушка с тихим шипением прикусила губу. Да сколько можно! Стоило Дарку залезть к ней в трусики, как там становилось мокро. Рядом с этим мужиком в ней просыпалась какая-то другая Николь. Чувственная, голодная… Безусловно, она, как и большинство девушек, имела симпатии и тайные мыслишки, окунаясь в которые получала разрядку в душе. Но здравый смысл всегда перевешивал телесное «хочу». Вернее, так было раньше.

Взгляд перебежал с потолка к входной двери, которая весьма неплохо просматривалась с ее спального места. Странно, но при всей своей сволочной натуре оборотень не собирался играть в злого тюремщика. У нее была своя лежанка, удобная, пусть с заштопанным, но чистым бельем. Утром и вечером на столе ожидал пакет безвкусных опилок, именуемых концентратом. Гадость редкая, но с запеканкой не сравнится. Обязательно полный набор витаминов и вода тоже имелась. Ограничено, конечно, но помыться и попить хватало. Одежда сменная, наконец-то. Да и на бесплатное развлечение оборотень друзей не звал.

К ее собственному удивлению, последняя мысль беспокоила меньше всего. Тонкий голосок интуиции нашептывал, что Дарк не станет делиться добычей. И это слегка сбивало с толку.

Безусловно, ее держат ради выкупа, но отца вряд ли заинтересует, через сколько рук прошла его кровиночка. О нет, главное — как следует почистить после возвращения, спихнуть замуж, а потом можно разнести Нижний Сектор по кирпичику. И оборотням лучше бы бежать отсюда, средств у Оржевски предостаточно. Наверняка ее уже ищут. Дарку просто повезло, что по каким-то своим соображениям папаша не чипировал «неблагодарную сучку» после побега. Наверное, решил ограничиться моральным уничтожением, и не проиграл.

Хорошо знакомая, но до сих пор непривычная волна омерзения подтолкнула встать и направиться в уголок-кухню. Хуже всего, что нельзя отвлечься. Ни книг, ни Сети.

В первый день Николь тщательно обследовала квартиру в надежде, что в голову придет хоть сколько-нибудь годная идея, как провернуть побег. Но прежде надо было бы избавиться от ошейника.

Мысли бестолково бегали по кругу, не желая складываться в план действий. Оглушить оборотня? Проще свечкой зажечь звезду на небе. Украсть чип разблокировки? Она и приблизительно не знала, где искать. Вернее, предполагала, что Дарк таскает его с собой в одном из многочисленных карманов комбеза, но подступиться с обыском тоже не вариант. Подождать, пока заснёт? Она всю ночь глаз не смыкала, но как только сползала с лежанки — Дарк начинал шевелится.

— Сволочь четырехлапая, — прошипела, разглядывая дно практически пустой емкости с водой. — Хоть бы напился один раз…

Но Дарк не пил. И не бил. И не орал. И еще много «не». Просто приходил вечером и исчезал утром. Будто сбегал, непонятно от чего.

Щелчок замка прозвучал как выстрел — Николь едва кувшин в руках удержала. Под коленки толкнула противная слабость. А вот и хозяин, чтоб его… Вполне возможно, что вместо ужина он предпочтет секс, и вдвойне паршиво, что ей это понравится.

Очень аккуратно Николь поставила емкость на столик и постаралась принять равнодушный вид. Который ей очень понадобился ровно через секунду.

Как обычно, оборотень боком протиснулся в узкие двери, и не один.

Глубоко беременная волчица замерла, словно натолкнулась на невидимую стену. Огромные глаза распахнулись во всю ширь.

— Дарк, ты…

— Потом, Ивет, — оборвал оборотень.

Но тихо. Осторожно настолько, что Николь перевела потрясенный взгляд на мужчину. Она не ослышалась? Ходячая рычалка способна контролировать громкость и тон своего голоса? Или у нее поехала крыша? Рановато, конечно…

— Иди в свою комнату.

О, а вот это рычание уже ей. Как могла, Николь равнодушно пожала плечами. Ну и пусть внутри стонет уязвленное в который раз самолюбие, ей ли привыкать? А еще противно от одной только мысли, что это — любовница или, может, жена оборотня. Бывшая или настоящая… А, плевать. Постель постелью, а симпатии врозь. От нее все равно рано или поздно избавятся.

— Здравствуйте, — проворковала оборотница, стоило с ней поравняться.

— Здравствуйте, — на чистом автомате ответила Николь и, с достоинством прошествовав мимо, аккуратно прикрыла дверь.

А потом рухнула на постель, пряча лицо в подушке. И такая тоска взяла… Чуть не взвыла на радость двум голубкам в соседней комнатёнке. Николь зло прикусила уголок подушки и зажмурилась до искр из глаз, окунаясь в такие крохотные, но драгоценные воспоминания.

Вот они с мамой в кафе. Настоящем кафе в Верхнем Секторе, где продают настоящее мороженное. Маленькая Николь очень сюда хотела, но почему-то мама не соглашалась. Пришлось долго и жалобно упрашивать. И получилось! Самый лучший подарок на день рождения. Тогда, съедая первую в своей жизни ложечку мороженого, Николь загадала чаще бывать в Верхнем Секторе. Если бы она знала, как именно сбудется ее желание…

Или вот мама рассказывает сказку. Про принцессу, ее верного рыцаря и злого волка… Волк ей почему-то нравился больше закованного в железо человека. Он так ловко воровал принцессу. Все делал сам. А рыцарю постоянно помогали — это же не честно!

А вот праздник в детском саду. Мама достала для нее красивое белое платье. Такое необычное, пышное. Довольная своим нарядом, Николь громко и выразительно читала стишок, ни капли не стесняясь зрителей. И очень радовалась широкой маминой улыбке. Совсем не такой, когда появился отец.

«Называй меня папой», — взорвался в ушах голос, поставивший точку в спокойной жизни. И как же хорошо, что она помнила достаточно, чтобы никогда его не признать родным. Мечтать сбежать каждую секунду, но из одного плена попала в другой.

Подушечки пальцев скользнули по холодному металлу ошейника. Она еще помнила и тяжесть мужского тела, и крепкий хват за руки. Злой волк стащил принцессу, запер в своем логове и вытворяет то, о чем не пишут в сказках. Вот только возвращаться к королю тоже мало радости. Знать бы где спряталась добрая королева… Но папаша надежно хранил эту тайну, как и множество других.

Опять хлопок двери. Что-то быстро… Пошуршали пять минут, тихо пошептались — и до свидания.

Выходить не стала, лежала, перебирая в голове детские воспоминания и уговаривая себя не сдаваться. Пусть даже положение безвыходное, но рано или поздно должен выпасть шанс… Получилось же найти лазейку в шестнадцать лет. Должно получиться и сейчас.

Оборотень вернулся примерно через полчаса. Но вместо того чтобы ворваться в комнату и вытряхнуть ее из комбеза, вел себя непривычно тихо. Кажется, ходил туда-сюда и едва слышно рычал.

В комнате потянул сквозняк напряжения. А не прищемили ли злому волку хвостик? Непонятно, откуда такая уверенность, но вот поклясться могла — мужчина нервничает. И это еще мягко сказано.

Любопытство толкало высунуть нос из норки, но Николь продолжала делать вид, что ее не существует. Надо будет — сам зайдет.

И оборотень зашел.

Вломился в дверь своей необъятной тушей, а глаза — два огненно-золотых пожарища.

— Собирайся, — протянул ей какие-то шмотки. — Время посмотреть достопримечательности.

Глава 13

Девчонка так вертела головой, что еще немного — и отвалится совсем. Дарк хмуро рассматривал ладную фигурку: даже балахон комбеза не скрывал аппетитной фигуры и хорошо поставленной осанки.

Оборотни, что на пути им попались тоже оценили. Через часок другой вся Стая гудеть будет… Проклятье!

Надо было запереть ее в логове! Оставить на несколько дней еды и воды, а самому смотаться за задницей муженька Ивет — Рольфа — чтоб ему пусто было. Не сиделось на месте — решил в охотника-одиночку поиграть. Ну и попал, видно. Нижние уровни — не площадка для развлечений. Их Стая жила над Старым Нью-Йорком. Те еще развалины, и твари там водятся очень особенные.

Но волк требовал держать девчонку при себе. Взбеленился весь при мысли, что придется с парой хотя бы на сутки расстаться. И все-то вокруг враги, и каждый его сахарную косточку украсть желает. Дурак мохнатый. Как будто здесь безопаснее. Все старое, ненадежное, обвалы то и дело происходят... Зачем ее сюда волочь? На обломки любоваться? Но уговорить зверя не получилось. Волк твердо настаивал — с ним безопаснее, чем без. А у него не получилось отказать Ивет. Рольф — ее пара. Обычные оборотни погибают, если Связь рвется.

— Стоп.

Девчонка послушно замерла на месте. Он еще в самом начале вылазки популярно объяснил, куда они направляются и как себя вести. Николь бровью не повела, не то что в губы недовольно кривить. Так же как и при встрече с Ивет. И зачем приглашал ее в логово? Надеялся на сцену ревности? Не тут-то было. Ее величество госпожа Оржевски чинно проследовала в комнату, окатив волной ледяного равнодушия. Снова.

Дарк хмуро осмотрел молчаливую девчонку и перевел взгляд на запятнанную кровью стену. Нет, тут никого не прикончили. Так оборотни сообщали, куда идут. Мазнул своей кровью — вот тебе и метка. Человеческий нос не разберет, а волк учует.

— Туда, — кивнул на выломанный в стене проход.

Девушка поправила рюкзак и бодро полезла по тонкой металлической лестнице. Шустрая какая. И бесстрашная. Звериное довольство не заставило себя долго ждать. Того и гляди волк слюной обожания захлебнется.

Дарк быстро вскарабкался следом. В лицо пахнул затхлый воздух. Тут начинался спуск в Старый Город. Много, очень много оборотни вытащили оттуда ценностей, но не за просто так. Природа пустоты не любит, заполняет ее новыми питомцами. И далеко не милыми и пушистыми.

Напряжение росло пропорционально каждому вздоху. Нужно было волка все же к ногтю прижать, хоть как-нибудь.

Девчонка смирно ждала его на площадке. Шарила фонариком по стенам — изучала творчество местной шпаны. На лице одно любопытство и ни капли страха, как будто он ее прогуляться по магазинам вывел.

«Подарю носки, — зазвенел в голове уставший голос. — Универсальный мужской подарок»

Николь не хотела ничего выбирать. Ей были поперек горла блеск и роскошь… И единственное, что ее обрадовало — встреча со знакомой. Мэри, или как ее там — он не обратил внимания. Завис на своей паре. Так и вспыхнула вся, улыбнулась настолько искреннее, что даже его пробрало. Черт, угораздило же попасть к ней в охрану! Увяз по самый хвост. И с каждым днем все больше…

Ругая последними словами и себя, и волка, пошел дальше. Позади сразу послышался топот.

— Тише, — прошипел на пыхтевшую девицу.

* * *

Николь сжала фонарик так, что пальцы занемели. Вот… скотина. Где тут самый крепкий булыжник? Она с удовольствием использует его в качестве холодного оружия.

Булыжников было предостаточно. И арматура имелась… И вообще место обитания оборотней выглядело жутковато. Она не видела слишком много, когда Дарк волок ее в свое жилище. Несколько спусков на лифтах, кордоны с охраной, потом немного пешком по узким, но вполне чистым коридорам и залам, а тут…

Пятно света выхватывало изгрызенные стены и уходившие вверх балки. Тяжелый воздух, разруха, гнетуще ощущение похороненной заживо… Она думала, что не слишком прихотлива, но жить здесь? Это же насколько нужно отчаяться. Хотя… Лучше тут, чем каждый миг ожидая конвейера. Даже в Среднем Секторе почти невозможно встретить оборотней — прижали их к стенке, и вилами подперли.

А все-таки и здесь найти интересное можно! Так и подмывает забраться глубже и посмотреть, что же там — у самых истоков… Настоящее приключение, у нее ни разу не было такого. Непонятно, с чего оборотень решил ее взять, но адреналин отогнал в сторону ощущение беспросветной тоски. Наверное, если бы она жила тут, то часто бродила бы по этим лабиринтам из камня и железа, изучая новые маршруты и охотясь за артефактами.

Под ноги с писком бросилась длинная чешуйчатая тварь. Взвизгнув, Николь шарахнулась в сторону. И тут же была схвачена под руку.

— Обалдела совсем?! — зашипел оборотень. — Под ноги смотри!

Ах ты… скотина! Николь что есть сил двинула локтем.

— Ой! — заныла, впечатавшись не то в стену, не то в каменную тушу. — Свали, урод!

Толчок — и Николь охнула, придавленная к стене огромными ручищами. Мужчина склонил голову и чуть ухмыльнулся, показывая кончики проступивших клыков.

— Урод твой будущий муж. Грин — тот еще садист.

Словесный удар вышиб из нее весь запал. Копившееся напряжение лопнуло и расплескалось перед глазами соленой мутью, пряча хищный оскал оборотня.

Но, собрав остатки воли в кулак, Николь вздернула подбородок:

— Будет, что ему подсказать!

А саму так и перетрясло. Господи… Привычна же ведь к перепалкам да ссорам! Макс как только ни изгалялся. Папаша вообще оплеухой мог заткнуть. А сейчас после двух жалких фраз тянет в истерике на пол упасть. Разреветься до сорванных связок и через слезы и сопли выдавить один-единственный вопрос — за что? Что она такого плохого сделала? Не выбирала же от кого родиться.

Мужчина отшатнулся, будто она его действительно ударила. Перетек серой тенью в бок и быстрым шагом направился вглубь коридора. А Николь поплелась следом. Клал оборотень на ее вопросы и тем более истерики. Перед ним дочь ублюдка, разрушившего жизни ни одной сотне оборотней. И сострадания для нее не предусмотрено.

* * *

Блики костра плясали по стенам красно-оранжевыми пятнами. Хим-топливо не давало ни дыма, ни запаха, зато отпугивало непрошенных гостей. Слух ловил цокот когтей о бетон и шорохи, доступные даже человеческому уху, но Николь было плевать.

Прижавшись к излому опорной колонны, девушка медленно пережевывала кусочек концентрата, а заодно и его нервы.

Дарк старался не смотреть в ту сторону, но взгляд так и магнитило к крохотной серой фигурке. Личико осунулось, под глазами залегла тень, а пальцы тихонько мнут спрессованный брикет, отделяя крошку за крошкой. Концентра на вкус как жеваная бумага — не всякий мужик с первого раза проглотит, а девочка не морщится даже. И грубая ткань комбеза — совсем не шелк брендовых шмоток, а рабочие берцы уже наверняка натерли, но Николь не жаловалась. Она вообще словно и не здесь была, а Дарк не мог отделаться от желания услышать хотя бы одно слово, пусть это будет хоть «животное».

Волк от стыда забился на самый краешек сознания и тихонько скулил, чувствуя глухую безнадегу своей пары. Снова и снова напоминал о коротком и грязном разговоре. Чтоб его.

Огрызнулся, называется. Только себе же хуже сделал. Казалось бы, что такого? И так нервы на пределе, а она тут скачет и шум устраивает, но вот словно серной кислоты глотнул. Ест изнутри, жжет, а выплюнуть никак.

Дать ей куртку что ли, чтобы на холодном не сидела? Только его пошлют прямым текстом. Ну, хоть так голос подаст…

Ломтик концентрата упал в пыль под ногами, и Дарк беззвучно ругнулся. Надо было просто молчать, как раньше. И придумать, чем себя занять или как голову проветрить. Ивет из сердца другими волчицами вытравливал, но тут не вариант — волк злился на каждую попытку, не то что телодвижения — заинтересованного взгляда.

— Привал окончен, — скомандовал, и девушка послушно поднялась на ноги.

А длиннющие ресницы надёжно взгляд прячут, и никак под этот веер не заглянуть.

Дарк поправил рюкзак и быстро затоптал небольшой костерок — только искры во все стороны. Чем быстрее они найдут муженька Ивет, тем лучше.

Сбоку прошмыгнул кто-то очень тихий и крупный. Возможно, крысак. Пять сотен лет назад это были зверьки размером в полторы ладони вместе с хвостом, но после первого катаклизма начали быстро эволюционировать.

Теперь встретиться даже с одной такой тварью может быть опасно для человека. А вот на оборотней крысаки не нападали. Чуяли зверя и не рисковали связываться.

Николь тоже услышала. Оглянулась тревожно, посветила фонариком, а губы в белую нитку сжаты и лицо чуть бледнее обычного. Боится. Волк сразу оживился, подтолкнул успокоить пару словом, а лучше делом, но Дарк и пальцем не пошевелил.

Сближаться им никак нельзя… А шею он не только Оржевски, но и Грину свернет, как и планировал. Придумает что-нибудь. А там пусть там Николь сама себе мужика выбирает на «долго и счастливо». Зверь опять окатил волной сопротивления. Все такого же ярого. Вот проклятье…

Широкий коридор вел в бывший солнечный зал. Под землей обитать не слишком радостно, поэтому люди, а потом и оборотни, научились создавать подземные парки с искусственным небом над головой. Но если человек может довольствоваться пустышкой, то зверя не обмануть. Он чуял камень вокруг и над собой. Оборотни все рисковали вылазками в Верхний Сектор, чтобы немного ослабить давление второго «я». Но там их ждали с распростертыми сетями из законов и лжи. Налетел на тебя какой-нибудь идиот — оборотень избил человека, бросил мимолетный взгляд на женщину — грубое домогательство, а то и насилие. Разумеется, были и те, кто предоставлял убежище, но их травили свои же.

Николь тихонько охнула, когда пятно от фонаря выхватило изгрызенный временем и крысаками ствол дерева. А потом еще и еще. Над головой слабо мерцал разбитый видео-купол, спутанной паутиной висели провода и сухой лишайник, а под ногой тихо скрипнула сухая земля.

Николь залюбопытничала сразу. То чуть отойдет, то вперед забежит. Но все равно ни звука. А у него под кожей зудело от желания похвастать, что в их городе солнечный зал куда лучше. И он сам нужное оборудование доставал. Даже кондёры приличные. Такие только в логове вожака имелись.

Глупое желание покрасоваться злило, но куда его засунешь, если рядом вертится охренеть какая соблазнительная девочка? Дарк ускорил шаг, пытаясь добраться до следующей вешки, которую должен был оставить Рольф. Ивет загрузила подробную карту маршрута, но она ни к чему была — Дарк тут каждый камешек знал. Столько раз, сколько он, ни один оборотень сюда не спускался.

Но до конца зала они не дошли.

Чуткий слух оборотня уловил стон. Такой слабый, что Дарк сначала сам не понял, почему остановился. Вслушался в тихие шорохи, пытаясь разобрать, померещилось ему или нет. Стон повторился. И принадлежал он точно не местной живности.

— Держись ближе, — скомандовал девчонке и достал пистолет.

Черт его знает, кто тут стонать может. Забрались они не то чтобы далеко, но порядочно. Вместе с крысаками мог и крот зубы показать. А у этой твари безобидное одно лишь название…

Дарк осторожно двигался вперед, тщательно обходя места, которые казались ненадежными. Старые постройки, материалы использовались куда худшего качества, и в иссохшей земле можно было видеть нечто вроде ям, которых быть не должно.

Первые двадцать метров, вторые…

— Твою ж мать, — зарычал, когда земля ощерилась черной ямой. А у самого комок под горлом встал. Холодный такой, мерзкий.

— Не подходи, — зашипел на девчонку. Взял фонарик в зубы и осторожно подполз к краю. И едва только луч света протиснулся на самое дно, Дарк чуть не взвыл.

На дне свежего разлома виднелась окровавленная лапа. Но самое хреновое — обломки балок и перекрытий сложились так, что ему даже зверем на такую глубину не пробраться. Слишком узко для оборотня!

В голове щелкнуло. Не то мысль, не то ощеренная в протесте волчья пасть. Оборотню, но не человеку… Не тонкой девчонке, которая сможет влегкую проскользнуть между сплетением металла, стоит только попросить.

Дарк облизнул внезапно пересохшие губы. Он должен будет попросить дочь Оржевски. Даже если прозвучит как приказ, все равно это будет просьба. И долг. Его долг перед кровью ублюдка, одно воспоминание о котором рождает взрывную ярость и у него, и у зверя.

Из ямы донесся стон. Слабый, короткий… Так стонут те, кто одной ногой в могиле. У кого осталось, может быть, несколько жалких часов, и они мечутся в горячке, из последних сил взывая к помощи.

А пока Айс сюда с подмогой доберется, пройдет не меньше пяти часов…

В спину кольнуло внимательным взглядом, и пятно света рядом чуть дрогнуло. Девчонка тоже услышала предсмертные хрипы. Свет ее фонарика медленно скользнул к краю расщелины. Пробежался по острым изломам и упал в глухую тьму.

Не теряя времени Дарк поднялся на ноги и, послав Айсу тревожный сигнал, сбросил с плеч рюкзак. Нырнул чуть ли не с головой, избегая смотреть на застывшую рядом Николь. К черту! Он сделает все сам. Протиснется в эту кроличью нору, подлатает шерстяного идиота, а потом, как только Рольф оклемается и крепко встанет на ноги, вызовет на дуэль. Начистит хвост так, чтобы надолго запомнил.

А в пальцах тихонько немело и покалывало. Не сможет. А вот Николь... Всего-то рот открыть надо — два слова сказать… Слух какого-то черта обострился настолько, что Дарк слышал неровные удары сердца и слабое дыхание, доносившиеся из ямы. А еще грохот собственной крови, бившей тревожным набатом. Да, надо просить.

— Бинт нужен, — ударил над головой звонкий голос, да так, что эхо под черепом гулять пошло.

Дарк даже головой затряс.

— Что?...

Перед носом очутились пыльные носочки берцов. На глаз подбирал и наверняка не угадал с размером, а это сто процентно стертые ноги… Но девочка не жаловалась.

— Бинт и жгуты, — терпеливо повторила Николь. — Или ремень.

Глава 14

— Рука, э-э-э, правая передняя лапа — перелом. Открытый. Накладываю шину…

Пальцы дрожали. И голос. И вообще вся она. Одно дело — смотреть видео-лекции. Пусть с полным погружением, но подсознательно Николь знала — все вокруг ненастоящее. А распростертое перед ней тело…

Оборотень был без сознания. Из брюшины торчал железный штырь, а одна из лап вывернута так, что Николь опасалась глянуть лишний раз. Но хуже всего то, что лечить она умела людей! А как найти вену у здоровенной лохматой туши? Или засунуть капсулу между бритвенно-острых зубов?

— Готово?

Приглушенный голос звучал тревожно — Дарк тоже нервничал. Светил фонариком, сыпал вопросами без остановки. За каких-то пятнадцать минут наговорил больше, чем за все дни плена. А она, скрючившись в три погибели, латала едва живого оборотня и тоже говорила.

А могла бы отказаться. Не лезть в утыканный сколами и арматуринами разлом, наплевав на нуждавшегося в помощи. Потому что это чертовски заденет Дарка. Она видела, как суетливо оборотень достает и перебирает аптечку. И прекрасно понимала, что огромный мужик не протиснется в яму, сколько бы не пытался.

Николь осторожно распылила био-гель на торчавшую кость. По-хорошему, надо бы вправить. А еще вести себя как надменная сучка, каждым словом тыкая взвинченного оборотня его никчёмностью, но… Плевать. На Дарка и всех остальных. Пусть хоть пеной изойдут, а она просто не может корчить из себя камень. От одной мысли о бездействии трясти начинает. Однажды пришлось в полной мере прочувствовать… На хрип изошла, рвалась из грубых рук так, что неделю синяки сходили, но так ничего и не сделала. Да и отец бы не позволил.

— Ну что там?! — послышалось сверху.

Встревоженно так, нетерпеливо. Николь моргнула, заставляя себя сосредоточиться на раненом.

— Шину закрепила, повреждения обработала. Делаю еще один укол Лив-5, но сюда нужно врача, срочно.

Снять оборотня со штыря не по ее силам. Как и протащить через завалы.

— Сколько у него времени? — тут же сбавил обороты Дарк.

Николь внимательно осмотрела волка. Дыхание стало чаще, датчик на лапе выдавал стабильный пульс.

— Шесть часов точно есть, на инъекциях протянет.

Мужчина вверху замолк, а Николь на всякий случай вскрыла еще ампулу Лив-5 и шприц приготовила. Мало ли.

— Николь…

Она так и застыла. В одной руке шприц, в другой лекарство… Николь? Ни «девчонка», ни «эй», а имя? В горле почему-то пересохло.

— Да? — шепнула тихонько. Вот дура, не услышит ведь, но Дарк услышал.

— Не испугаешься остаться тут одна? Айс ответил, надо его встретить.

К пересохшему горлу еще и дрожь добавилась. Одна… В темном, заваленном черт знает чем зале, где постоянно кто-то шелестит и скребется. А в руках один фонарик несчастный… И оборотню какого-то черта есть до этого дело.

— Не испугаюсь.

— Врешь.

Врала. За широкой мужской спиной не так страшно, как в тесном завале с едва живым волком. Николь еще раз взглянула на несчастного. Не жилец, если со штыря не снять.

— Встречай Айса, я… я покараулю тут.

Дарк затих. Но только на минутку. А потом зашуршал чем-то, звякнул пару раз.

— Держи, только не обрежься. Острый.

Пока она в очередной раз зависла, пытаясь понять — не мерещится ли ей забота в голосе оборотня, сверху к ней спустили нож. Нормальный охотничий резак, способный быть оружием. Ну да, крохотные ножницы для ткани на это не годились.

— Э-м-м… К-хм. Держу.

Не «спасибо» же ему говорить, в самом деле.

Дарк не ответил. А через полминуты до ушей донесся хруст рвущихся сухожилий и треск сломанных костей. Тошнота и головокружение чуть не уложили ее рядом с раненым оборотнем.

— О, господи…

Сверху ответили ласковым и протяжным урчанием, а затем все стихло.

— Дарк, спасибо… Спасибо огромное.

Из золотых глаз Ивет катились слезы благодарности, только ни хрена ему не причитавшейся. За что спасибо? Николь подлатала измочаленного Рольфа, а потом они вдвоем с Айсом еще часов двенадцать в нем жизнь держали. Аптечку инъекций извели, один раз даже сердце запускать пришлось. А он так, тягловая сила. Только и пользы, что помогать завал разгребать и тащить носилки — идиот бы справился.

Дарк устало потер шею и, отвернувшись от истыканного проводами Рольфа, вышел из палаты.

Айс молча перебирал инструменты. Губы поджаты, на голове белоснежный бардак, а лицо самое сосредоточенное. Полнолуние пошло на спад, возвращая мужчине прежнее, почти нормальное состояние.

— Нужно еще что-нибудь? — кивнул Дарк на тесную палату.

— Пара твоя нужна.

Вот скотина бесстрашная. За самое больное хватает.

Да, должен он девочке! Еще как должен. Вряд ли Николь знала, но спасла не одну жизнь, а целых три. Бонусом к Рольфу шли Ивет с еще не рождённым волчонком. Стоило сердцу оборотня перестать стучать, как волчица бы это почуяла и за несколько суток угасла. А срок для родов пока недостаточен, и выхаживать недоношенных волчат сложнее, чем человеческих детей.

В общем, куда морду ни отворачивай, а правда в глаза так и лезет. Можно, конечно, притвориться неблагодарной скотиной, но… Но какого черта вообще он ее запер? Пусть будет рядом с Айсом, посмотрит, что к чему. Работа в клинике не сахар, сама же через пару дней не захочет руки марать.

— Завтра приведу, — проворчал неохотно. — На недельку-другую.

— Решил Стаю сменить?

Если бы. Время утекает песком сквозь пальцы, а в голове все планы попутались. Рушились песочным замком, не удержать. Вот что ему с девчонкой делать? Как заставить волка выпустить из когтей пару? Уцепился, паршивец, всеми лапами и зубами для надежности прихватил. Давить страшно — любая попытка вызывала такой разлад, что голову вело. А после случившегося и подавно.

От Айса не выходил — сбегал. Даже Нора не рискнула язык распускать, только посмотрела очень выразительно. Их появление много шума наделало. Еще бы, тут людей — по пальцам пересчитать, и все ничем особо не приметные, а эта сразу в дамки, то есть в помощницы к Вирджинсу.

Надо бы в логово прямым ходом, скинуть напряжение, но впервые за долгое время в штанах полный штиль. Зато в голове кипит — того и гляди пар из ушей пойдет.

А если ее узнают? Маловероятно, но все-таки. Или пациент буйный попадется? Или подцепит гадость — состояние клиники отвратительное, а она нежная такая, не привыкшая… И вообще, какого хрена он себе мозг забивает?!

На глаза опять попалась вывеска бара.

«… Только я даже настоящего ни разу не пила…» вспомнился разговор про вино.

Дарк притормозил. Правильность девчонки ему на хрен не сдалась. Впилась острыми крючками в шкуру и ведет не туда, куда он целится. Не пила, значит… А что? Под хмелем люди по-всякому себя ведут. Например… А черт его знает! Устраивают истерики, отборной бранью показывая свое отношение, а потом все равно кидаются на шею. Или еще что-нибудь… Не важно! Может, если найдет в ней хоть один изъян, легче станет? И он сможет заставить себя просто не думать и… не вспоминать. В худшем случае девочка попробует вино и уснет, а он останется ломать себя дальше.

Бар порадовал его полупустым залом. За стойкой только Ник — местный волшебник хмеля и градуса.

— Какая честь, — проворчал, не отрывая взгляда от мерцавшего экрана мобилы. — Никак луна на землю рухнула.

— И тебе не хворать, Ник. Есть новости?

Мужчина потер аккуратную бородку. Ему бы еще старомодные очки на нос — и за барной стойкой посетителей встречал бы настоящий джентльмен преклонных лет.

— Кроме той, что ты парой обзавелся, прячешь ее, будто прокаженную, но она таки успела Рольфа за хвост с того света вытащить?

Вот черт. Слухи быстрее блох — не успел за плечо себя куснуть, а они уже на заднице. Дарк смерил бармена тяжелым взглядом. Ник с трудом, но глаз не отвел. Только вцепился в свой мобильник до побелевших костяшек.

— Еще трое из молодняка пропали. Вчера несколько наших на охоту ушло, может, догонят.

Или сами сгинут. Вожаку бы давно Стаю с этого места увести, а он все мнется, цепляется за фермы, которые уже и не кормят совсем.

— Послушай… — начал было Ник, но Дарк махнул рукой, обрывая бесполезный разговор.

Опять про место вожака и дуэль начнет выговаривать. Обычно альфы — первые кандидаты, но отставить Оржевски в покое он не мог! Не только из-за родителей. Этот ублюдок лично ловцов спонсирует! Собирает по Нижнему Сектору живой товар и пользует его как хочет! Да, место главы стаи — более чем заманчиво, но вспороть брюхо одной зажравшейся твари — бесценно.

— Есть у тебя из выпивки что приличное?

Ник бровь чуть в вопросительный знак не выгнул.

— Издеваешься?

— Пару обрадовать хочу.

— Обычно девушкам цветы дарят.

Еще чего. Цветы… Где же их тут взять? Он и не знает, какие Николь нравятся…Так, стоп.

— Есть или нет?

Ник пожевал сухими губами, осмотрел с ног до головы, как будто он не второй альфа Стаи, а бродяжка подзаборный, но буквально тут же удалился в свою каморку.

По плечам и спине скользили заинтересованные взгляды отдыхавших оборотней, но Дарк успешно сделал вид, что все так, как должно быть. За все время жизни тут он не сошелся ни с кем, кроме Айса, да и то во время подготовки к эксперименту. А до этого все больше по нижним уровням мотался, тянул в Стаю разное барахло или съедобную добычу.

— Вот, — грохнул перед ним довольно маленькой на вид бутылкой. Темное стекло не представляло возможности определить цвет жидкости, но сквозь плотную крышку тянуло пряным запахом.

— Не принюхивайся, тут герметичная бутылка.

— Так себе твоя герметичная бутылка. Фрукты чувствую.

Ник схватил бутылку и чуть носом не проткнул.

— Неважно, давай сюда.

Бармен нехотя отдал бутыль обратно.

— Из Верхнего Сектора добыл. С тебя полсотни.

Н-да, цены Ник тоже умел ломить будь здоров, но Дарк быстро перечислил кредиты. Старый волк ерунды не подсунет, и если сказал, что качество на уровне, значит, так и есть. Сунув бутылку в поясную сумку, Дарк быстро направился к логову.

Глава 15

Стиснув подушку так, что еще немного — и из нее польется вода, Николь ловила первый в своей жизни откат. Рольф чуть не умер… Перепачканная в крови оборотня, она качала замершее сердце, а до этого под руководством Айса и Дарка обвязывала несчастного так, чтобы его можно было поднять из слегка расчищенного завала. И все это вперемешку со стонами, кровью, потом и бранью...

Озноб хлестал по плечам и спине крохотными колючками. Она завернулась в одеяло по самую макушку, но избавиться от холода не могла. Перед глазами до сих пор рваная рана брюшины… Господи, как оборотень протянул столько? Да человек скончался бы моментом! Хотя что это она… волчья регенерация, и все такое…

Тишина давила на барабанные перепонки до мерзкого писка в ушах. Сейчас бы хоть чей-нибудь голос услышать! Но оборотень сразу же запихнул ее в логово, не дав довести дело до конца. Сунул в руки упаковку био-геля, велел подлатать мозоли от ботинок, а сам поволок носилки дальше, в клинику.

Николь зябко передёрнуло плечами. Ну и силища. Не человеческая, натурально животная! Максу шею играючи сломал, носилки не запыхался почти на весу держать… Обороти выдыхались быстро, а он как взялся — так и тащил до самого конца. И с этим монстром она под одной крышей столько времени? Да он же одним пальцем ей позвоночник переломать может!

Но не станет. Сдаст отцу обратно с чистым сердцем… Или, если очень повезет, прибьет раньше.

С тихим стоном Николь завалилась на бок и прикрыла глаза. Надо заставить себя поспать… Но в крови такой адреналин, что до сих пор встряхивает. И тем хуже сидеть в четырех стенах и ждать неизвестно чего. Может быть Рольф умер? Или все обошлось?

Глупо, конечно, беспокоиться о том, кто тебя знать не знает, но ей и раньше хотелось быть чем-то полезной этому миру, а после измывательства, которое отец устроил, Николь вообще не выносила вид беспомощного существа, будь он оборотнем или человеком.

Щелчок замка прозвучал в тишине как райская музыка. Докатилась, черт возьми… Рада своему тюремщику! Может, еще из комбеза выпрыгнуть и встретить оборотня в одних трусиках? Он бы наверняка оценил.

Дарк, как всегда, чудом не вынес косяк двери. Но вместо того чтобы с порога кинуться на нее и прижать к стенке — прошел к себе.

— Иди сюда, — пробурчал, сбрасывая на ходу куртку.

Все ясно, опять рычим. Не ново…

Стараясь вести себя обычно, Николь встала и прошла в смежную комнату. Дарк и в самом деле нашелся у кухонного уголка. Сидел на высоком табурете. А на столешнице бутылка и два стакана.

Голова закружилась от тошнотворной слабости.

— Это… это что? На поминки? — прошептала чуть слышно.

Оборотень брови так и вскинул:

— Какие поминки? А, — едва заметная ухмылка мягкой кисточкой стерла хмурость. — Нет, не на поминки. За здравие.

Николь выдохнула. Живой, значит. Хорошо-то как! А оборотень опять серьезным стал и посмотрел очень внимательно.

— Выпей, — легонько кивнул на стакан. — Тебе надо расслабиться.

Николь застыла, чувствуя, как пол медленно уходит из-под ног. Оборотень предлагал ей выпить? Серьезно?!

Мужчина чуть склонил голову. Желтые глаза вспыхнули золотыми бликами.

— Челюсть подбери. И садись за стол.

— С пьяненькой решил покувыркаться? — ляпнула быстрее, чем подумала.

Дарк показушно хмыкнул:

— Если бы я хотел покувыркаться с пьяненькой, то просто всадил в тебя стаканчик-другой дешевого пойла.

Это точно. Скрутить ее в бараний рог и напоить силой оборотню нетрудно.

— Так ты будешь пить? — мужчина ловко откупорил бутылку и налил себе.

Николь медленно приблизилась к столику. Что-то ей все это не нравится. То ее держат за бесправную подстилку, ошейник цепляют, командуют сесть-встать-не мешать, то вдруг выпить предлагают как равной. Или оборотню просто не хочется ходить в должниках?

Ноздрей коснулся умопомрачительный запах фруктов, и Николь громко сглотнула. Вкусно! Мазнула по мужчине вопросительным взглядом и тут же попалась в два бездонных золотых омута. На их дне медленно тлел огонь. Живой, искушающий… И можно сколько угодно обвинять оборотня в сволочизме высшей пробы, но на границе сознания никак не исчезало желание плюнуть на все и выжать из своего плена максимум приятного.

Например, насладиться выпивкой. Потому что ей всегда запрещали. А Николь ненавидела ограничения. И Дарк наверняка это понял. Мужчина провел с ней жалких несколько недель в особняке, но если все понимал… Черт, и почему в голове сразу мыслишки, как оборотень таскал ее из ванны или носил на руках в туалет? Такой послушный мальчик.

Николь молча уселась напротив.

— Мне хватит половины. Я не собираюсь напиваться добровольно.

Дарк наградил ее уставшим и явно лицемерным вздохом, а потом налил ровно полстакана.

— По-твоему, я настолько ублюдок, чтобы напоить тебя силой?

— Да, — ответила не раздумывая.

Ой, как помрачнел, надо же! Сразу за стакан схватился и опрокинул залпом.

— Видишь, не отравлено, — оскалился в злой усмешке.

— Для гос-по-ди-на надо ведро отравы… Нет!

Прижала к себе стакан, стоило мужчине протянуть руку.

— Тогда пей, — рявкнул в своей привычной манере.

А ей прямо совсем полегчало. Удалось хоть немножко, но укусить, а это лучше всякого вина.

Николь осторожно пригубила глоточек. На языке заплясал фруктово-цветочный огонь, и по горлу стек вниз, взрываясь в желудке крохотным шариком тепла. Интересно!

Еще глоточек… Ощущения стали глуше, но все равно приятно. Хочется повторить снова. О, вкус сменился на что-то съестное… Шоколад! Точно, шоколад! Господи, вот о чем скучала, так это о настоящем молочно-ореховом шоколаде. Чтобы намазать на булку слоем в палец толщиной и слопать без зазрения совести. Потому что просто может. Может выбирать, когда ей спать, что есть, как одеваться, с кем разговаривать и... Все?!

Николь удивленно уставилась на дно пустого стакана. Закончилось. А в голове хмеля совсем нет, только вдруг перед глазами стало особенно ясно и четко.

Как будто картинку разбили на тысячу деталей и каждую выдвинули на передний план. Чистота комнат при их явной скромности. Заботливо подлатанные и починенные вещи, каждая строго на своем месте. И в центре всего этого — оборотень.

Крохотный стаканчик тонет в огромной ладони, закатанные рукава обнажают жилистые предплечья. Выпуклый узор вен складывается в идеальную картинку, а под плотной кожей играют мускулы. Перекатываются лениво и плавно, завораживая, как завораживает пляска языков пламени. Крупные пальцы чуть дрогнули, обхватывая стакан крепче. Вот бы заменить обычное железо на дорогой хрусталь, а истертый комбез — строгим костюмом. Перед таким с радостью упали бы все неприступные дамочки высшего света. Впрочем, они бы сделали это и так… Не из-за красоты — в Верхнем Секторе она покупалась по щелчку пальцев. Хищная опасность, таившийся за обманчиво-спокойным взглядом, привлекала в сотню раз сильнее. Правильные девочки любят плохих мальчиков…

Мужчина медленно поднес стакан к губам. Широкий кадык дернулся, проталкивая еще один глоток, и Николь сглотнула следом.

— Налить еще? — проурчал так, что по коже колкая щекотка пошла гулять, а в голове стало пусто-пусто.

Не умея отлепить язык от нёба, Николь молча подвинул свой стакан. Надо чем-то занять руки, срочно.

Опять ровно половина. Она нырнула в нее с головой, выпивая слишком быстро для того, чтобы успеть прийти в себя. А тепло уже не только в животе. Каждая клеточка налилась мягкой истомой, превращая мышцы и нервы в теплый студень.

— Ты спасла Рольфа, — оборотень налил еще. Ей и себе. — И не только его...

Не только? Как это? Но говорить стало вдруг так лень… Хотелось глупо улыбаться и просто пить. Долго катать на языке огненно-сладкий шарик, а потом добавлять его к другим, что уже горели на дне желудка.

— … ох, черт… Черт! Уже захмелела... Погоди немного...

Руку со стаканом накрыла огромная ладонь. О-о-о, горячая… И ногти такие, хм, аккуратные, чистые… На безымянном пальце белое пятнышко.

— … Эй, крошка, ты меня слышишь?...

Крошка? Николь глупо хихикнула. Она — крошка! Маленькая-маленькая крошка, которая хочет еще выпить!

— Быстро же ты, — растеряно проворчал оборотень, и стакан вдруг пропал. Испарился прямо из рук!

— Эй! — возмутилась столь вопиющей наглостью. Сейчас она устроит кое-кому… — Ой!

Под попой вместо стула очутились не менее твердые, но гораздо более приятные и удобные колени, а вокруг талии щелкнул горячий капкан мужских рук.

— Хм… — протянула задумчиво.

Не то чтобы обмен был равноценен, но наблюдать перед собой вот эту симпатичную подключичную выемку очень неплохо.

— Ты спасла Рольфа, — глухо кашлянул оборотень. — И его пару.

Какую еще пару? Не было никаких пар… Кажется, она сказала это в слух.

— Пара — это… — начал было Дарк, но тут же замолк. — Неважно. Сейчас, по крайней мере. В общем, ты действительно помогла. И я тебе должен.

Да она сейчас лопнет от гордости... Николь хищно прищурилась, разглядывая подключичную ямочку. Искушение уткнуться носом слишком велико. А потом оседлать мужские бедра и запустить пальцы в пепельную щетку, жесткую и густую, как волчий мех. Прижаться всем телом, впитывая ощущение звериной силы, и позволить оборотню вытряхнуть ее из одежды и взять тут же, на столе.

Волосы на макушке взъерошило шумное дыхание. Кажется, Дарк тихо выругался.

— Ты так обалденно пахнешь, Карамелька…

В трусиках стало влажно и горячо. Карамелька… Ей нравится! Как и густой хрип, разбавленный нетерпеливым рычанием зверя.

— … и если захочешь, то этой ночью потеряешь сознание от оргазмов...

Проклятье! Да она потеряет сознание прямо сейчас, если не расправится с этой долбаной пряжкой ремня!

— … Только попроси.

Хлоп, и возбуждение лопнуло как воздушный шарик. Николь растерянно моргнула, разглядывая свои руки на полурасстёгнутом ремне и проступивший под темно-серой тканью бугор. А еще собственную почти открытую грудь.

— Попросить? — прошептала, чувствуя, как внутри крепнет острое чувство протеста.

Попросить… У того, то ее отволок хрен знает куда, нацепил ошейник и пользует в свое удовольствие? Может, еще и минет оформить в знак благодарности?!

Мужчина напрягся. Перехватил за плечи, отодвинул в сторону, но только открыл рот, как Николь выпалила:

— Хочу гулять!

Оборотень чуть не подавился. Даже золотые искры в глазах потускнели.

— Что?

— Раз ты мне должен и признаешь это — то я требую сводить меня на прогулку. Развеяться!

Дарк вскочил на ноги, буквально стряхнув ее на пол. Николь даже не ойкнула, слишком приятно видеть внезапно помрачневшую рожу — обломали бедного, ой-ой!

— Собирайся, — прорычал сквозь клыки. — Устрою тебе экскурсию.

Глава 16

Волк заходился обидным лаем-хохотом. Снова и снова припоминал ему самый крутой облом, и от кого! От женщины, возбужденной до чертиков!

Дарк искоса посмотрел на шагавшую рядом Николь. Вот зараза! Опьянела моментом — лыка не вязала, и завелась так быстро, но последний момент перед носом очутилась не стонавшая от ласк девочка, а хороший такой фак. Николь резво пришла в чувство, едва сообразила, куда все ведет.

А зверь весь раздулся от гордости — вот какая у него пара! Другая бы уже сама на член прыгнула, еще и благодарила, а эта вокруг пальца обвела в два счета. И ему, человеку, тоже хочется вздохнуть с облегчением… Плохо это. Чертовски плохо.

— Не старайся запомнить, все равно не сбежишь, — проворчал, чтобы хоть чем-то заткнуть довольного волка. Ткнуть носом, что пара когти точит скорее отсюда свалить.

Девочка на секунду сбилась с шага. Понятно, реально о побеге думает. И без запинки согласилась, что он ублюдок, который и напоить силой может и в койку уложить… Настрой рухнул еще на пару пунктов.

— Я просто хочу погулять, — возмутилась, крепче натягивая капюшон на голову.

— Оборотни хорошо чуют ложь. Альфы — вдвойне.

Девчонка замолчала. И ведь всей шкурой чувствовал, хочет спросить, но губы на замок. Такой выдержке можно только позавидовать. Оржевски отлично выдрессировал свою дочь, Дарк имел «счастье» наблюдать пару недель из жизни девочки — мрак, присыпанный золотой пудрой внешнего благополучия.

— Альфы — это оборотни, у которых большинство, кхм, животных генов доминантное, — пояснил со вздохом. — Иногда это сказывается на внешности. Волосы лишние, уши острые, хвост…

— Хвост?! — ойкнула Николь. Так-так, кто-то показал хорошенький носик из раковины отчужденности.

— Не настоящий хвост. Атавизм. У людей тоже такие бывают, только короче, и удалить их проще. А у нас есть риск остаться паралитиком.

— Но у оборотней регенерация!

— Тут она бессильна. В общем, внешность — это самое плохое, что может быть. Чаще особенно острое зрение, слух, скорость… Способность иногда изменять тело без полноценного перехода. Становится крупнее размерами.

Девочка опять споткнулась. Наверняка вспомнила их первый раз. На капоте машины, быстрый и дикий. Дарк тоже помнил… И прямо сейчас пытался вытравить из себя мысль немного его переиграть. До постели не дотерпел, придурок. Хорошо, что волк умнее оказался, заставил предварительную ласку по полной программе организовать… Так, хватит!

— Значит альфы — это такие супер-солдаты? — уточнила Николь.

Любопытная какая. Надо будет ей Сеть включить. Наверняка Оржевски ей полного доступа не давал.

— Можно и так сказать. Альфы сильнее обычного оборотня. Живут дольше, регенерируют лучше.

— Так почему не сделать больше альф? Разе вы не искали способ?

Прямо в яблочко попала. Хороший вопрос.

— Искали и нашли. Но не воспользовались. Вероятность рождения альфы выше у чистокровных — оборотней, чья кровь не смешивалась с человеческой как можно дольше. Желательно, от момента создания. Но слишком сильная концентрация приводит к перекосу. Звериное «я» подминает человеческое, а не наоборот. У таких нет тормозов и... и ничего другого тоже нет. Одна бесконтрольная жажда охоты.

Николь задумчиво хмыкнула.

— Оборотням нужно разбавлять кровь, иначе они превратятся в животных?

Последнее слово вроде бы должно цапнуть за нервы, но нет. Николь говорила совершенно без подтекста.

— Хуже, чем в животных. Возьми любую закрытую группу людей, не слишком большую. Перестань вливать свежую кровь, и однажды наступит вырождение. Оборотней было создано крайне мало. Это дорого и очень рискованно. Но доминантные гены исправили "мало" на "много". Однако если нет, так скажем, внешней цели, то волк начинает браться за человеческую составляющую. Не сразу, конечно. Должно пройти достаточно времени.

Девочка задумалась. Мило прикусила нижнюю губу и соображала что-то свое, а он незаметно повел плечами, отгоняя прилипчивое желание схватить Николь в охапку и спрятать от всего света. Но отступить сейчас? Когда он буквально в одном прыжке...

Волк протестующе зарычал. Взметнулся лавиной совершенно ненужных воспоминаний, от которых перед глазами алые пятна пошли. Припомнил и холодную издевку ее папаши, и сальные взгляды единокровного брата, и затаенное предвкушение садиста Грина.

Сколько она лет в этом аду провела? И ведь не прогнулась. Не стала такой, как все… Это невозможно было игнорировать. Не думать, насколько сильной должна быть жажда оставаться человеком в хорошем смысле этого слова. И не оценить такого порыва тоже нельзя.

И как найти сил на все это плюнуть? Использовать, по сути, безвинную девчонку, натерпевшуюся по самое не могу. Ну и кто он после этого? Такой же обмудок, как ее папаша...

Дарк не сразу понял, что рядом никого нет. Погруженный в борьбу не с волком — уже с собой, сделал несколько шагов, прежде чем включиться в реальность и увидеть удиравшую куда-то девчонку.

И следом за этим ушей коснулся едва различимый вскрик. Протест, в котором звучала настолько отчаянная мольба, что в пот прошибло. Женский голос звал на помощь, и Николь услышала его раньше.

Дарк бросился догонять. По узкому проходу между двух домов-арок и вверх.

— Направо, — скомандовал, едва только приблизились к повороту. Шум вел из блока, где располагалась тюрьма и прилегавшие к ней постройки.

Дарк первым запрыгнул на высокое бетонное заграждение и рывком втащил на него девушку. Встревоженную, бледную до синевы.

— Николь…

Истошный крик повторился, к нему добавилась брань, сдобренная звуками ударов. Девочка рванула так, что он еле нагнал. Бежали они недолго — несколько поворотов, и глазам предстала отвратительная картина.

Несколько оборотней-охранников решили поразвлечься с рабыней. Двое держали, а третий уже пристроился сзади. Девушка пыталась вырваться, кричала, но оплеухами и пинками ее втыкали обратно в землю.

Она ничего не видела, кроме испуганных, безумных от боли и осознания происходящего глаз девушки. И не чувствовала ударов ни своих, ни чужих. Пальцы рвали все, до чего она могла дотянуться. Николь царапалась, кусалась, молотила руками и ногами, изо всех сил пытаясь ударить как можно больнее.

Потому что больше ее никто не держал. Не было грубых рук охранников и крепкой хватки за шею, вынуждавшей смотреть на творившийся кошмар. Смотреть и не уметь помочь ничем. И знать, каждую секунду понимать, что это ты — причина всего происходящего.

Зубы впились в чью-то плоть, и рот наполнило кровью. Не ее. Не из разбитой отцом губы, а чужой. Сверху послышалась ругань, ее схватили поперек талии и поволокли в сторону, но вцепившись в свою жертву намертво, Николь не собиралась отпускать.

Потом. Когда убьет. Похоронит голыми руками прямо тут, перед этим изломав каждую кость и отрезав к чертям собачьим гнилой отросток между ног.

— Не смей закрывать глаза, сука. Вот что будет с твоей мамашей в следующий раз.

Распиравшая изнутри ярость вырвалась на волю животным рычанием. Она не будет смотреть! Больше не будет, и не позволит кошмару продолжаться!

За талию дёрнули сильнее, но Николь клещом вцепилась в ублюдка, стремясь добраться до горла и перегрызть его нахрен. Хватит! Ее никто не удержит!

Но в шею опять что-то ткнуло, коротко и быстро... Темнота перед глазами закрутилась бешеным водоворотом и сознание исчезло, оставляя ее скулить в бесконечной пустоте.

* * *

— Айс, мать твою, да сделай что-нибудь!

— Я и делаю, — оборотень щелкнул по шприцу, выгоняя пузырек воздуха. — Свали, будь добр. Мешаешь.

Руки чесались ответить ударом в челюсть, но беловолосая сволочь — единственный, кто мог помочь.

Николь лежала на кушетке. Бледная, глаза полуприкрыты, будто в себя смотрит, а правая скула багрово-синяя — удар охранника, которому он сразу руку сломал. А на дуэли шею свернет. Всех трех вызвал, как только удалось отцепить девочку от исцарапанного в лоскуты оборотня.

Еле спеленал ее — Николь шипела, кусалась, дралась будто сумасшедшая. Никакие уговоры не помогли, и ему тоже перепало ногтями по лицу. Так прошлась — чуть глаз не выцарапала, до сих пор регенерацией печет. Требовала пустить в самых заковыристых выражениях. Пришлось отключить, но прием самый стандартный, который сознание максимум на час притушит. Так почему уже третий пошел, а она все никакая?!

Дарк рефлекторно сжал кулаки, наблюдая, как игла входит под тонкую кожу. Даже шприцов нормальных — безболезненных — нет, один древний хлам. Но девочка не вздрогнула — так и осталась лежать. Сломанная куколка, и виноват в этом он.

— Почему она не реагирует? — прорычал уже не своим — почти звериным голосом. Волк взбесился до алого марева перед глазами, еще немного — и сознание расколется надвое, не выдержав яростной атаки.

— У нее шок. Дарк, не дави, дай мне поработать.

— Да ты ни хрена не делаешь! — взорвался бранью. — Колешь только какую-то дрянь!

— Успокоительное.

— Плевать! Я и сам могу это сделать! Верни ее в сознание!

Айс аккуратно положил шприц на поднос, и как по щелчку в палате материализовалась Нора. Волчица молча подхватила использованные инструменты и так же бесшумно скрылась.

— Я не могу вернуть ее в сознание, — произнес Айс, только женщина отошла дальше. — Тут нужен спец по мозгам — физически девушка не пострадала.

Дарк с чувством выругался. Прогулка, мать его, просто шикарная! И зачем Николь слушал? Должник, мать его.

— Оставь ее тут… — начал было Вирджинс, но быстро заткнулся под его взглядом. — Как хочешь. Я соберу нужные лекарства, через три часа еще доза.

Сам тоже дерганый, и на лице искренняя тревога. А ему вдруг подумалось — за несколько часов Айс и Николь наверняка разговаривали больше, чем он за все время.

Зацепив на пояс контейнер с лекарствами, Дарк подхватил Николь на руки и бегом в логово. Оставить ее тут не хотели ни человек, ни волк.

Дорога смазалась в одно серое пятно. Его не пытались останавливать и спрашивать ни о чем тоже. Мобильник пищал, сообщая о зарегистрированном вызове на дуэль и еще о пропущенном звонке — наверняка вожак уже в курсе, но сейчас Дарку не до этого. Напряжение росло с каждым ударом сердца. Где ему психолога тут достать? Кучка оборванцев, еле сводивших концы с концами.... А что если девочка не очнется? От одной мысли бросило в озноб и жар одновременно. Ну, Оржевски… мразь конченая, чем же он так родную дочь допек? Представить страшно, хотя Дарк уже догадывался.

Домой ввалился весь взмокший, хоть выкручивай. Контейнер отправил на столик, а девушку устроил на кровати. Нормальной, а не ее лежанке. Накрыл одеялом, подушку под голову сунул и застыл, не зная, что делать дальше.

Николь все так же не двигалась. Дыхание редкое — через раз, взгляд из-под полуприкрытых век в никуда, и синяк этот, мать его… Убьет ту сволочь, порвет без жалости. Охранники, чтоб их. Нашли себе противника — безоружную рабыню. Что за порядки в Стае развелись?!

Дарк осторожно присел рядом. Костяшками пальцев провел по высокой скуле, убирая упавший на лицо локон.

— Николь… — голос подрагивал, но Дарк и не попытался с этим ничего сделать. — Карамелька, — позвал еще раз.

Девушка не реагировала. Даже зрачок не дрогнул.

— Они ничего не успели сделать…

О, Луна, как жалко звучит! Оправдывается еще тут перед собой — успели, не успели. И то, что рабыня в прошлом ловцом была и волчиц в бордели поставляла — вряд ли Николь интересно. Оборотни ведь не цепляли ошейник на кого попало, только на ловцов. Или уже нет?

Но Дарк и не дернулся бежать проверить. Прилип намертво к кушетке, вглядываясь в неподвижную девушку.

Беспомощность жгла хуже каленого железа. Конвейер перетерпеть — и то легче, чем видеть Николь такой… опустошённой. Она же боец. Сильная и упрямая девушка, об которую зубы сломаешь, если куснуть попробуешь.

Волк тоже замер. Ничего не требовал. Тихий просто до невозможности. Но Дарк чувствовал его молчаливое осуждение напополам с презрением. Альфа хренов… Трус, боявшийся посмотреть правде в глаза.

Но если выпустить волка сейчас, если дать ему сблизится с парой, облизать ее, утешить и побыть рядом — это конец. Зверь ни за что не отпустит истинную, сколько не ломай.

Сжимая пальцы до треска суставов, Дарк гипнотизировал неподвижную девушку, как будто она могла сейчас открыть глаза, и сделать вид, что ничего не случилось. И у него будет ещё хотя бы несколько дней, чтобы принять верное решение. Или он его уже принял?

— Задница ты шерстяная, — проворчал вполголоса. — Спец по мозгам, значит, нужен… Будет вам спец.

Дверь внутренней клетки с лязгом распахнулась, давая зверю свободу.

— Иди уже, твоя взяла, — успел сказать или, может, только подумать.

Мышцы скрутило огненным жгутом боли, а слух заполнил треск и хруст ломавшихся костей.

Глава 17

Первое, что Николь почувствовала — это тепло. Спутав по рукам и ногам, оно медленно просачивалось внутрь, отгоняя грязные пятна кошмаров. Заменяло их тихим урчанием и легкой, как паутинка щекоткой. Медленно стягивало рваные раны памяти, грело сердце, вылизывало щеки… Что-о-о?!

Николь распахнула глаза. Чтобы тут же с писком зажмуриться снова. А по лицу протянула широкая лента волчьего языка.

— Хф-ф-ф, — зашипела, отплевываясь от набившийся в рот шерсти.

— Ур-р-р, — вторил разлегшийся на постели волк, продолжая намывать ей щеки.

Кое-как Николь попробовала спихнуть с себя слюнявое одеяло. Руки с трудом, но слушались. Странно. После первого приступа она сутки двинуться не могла…

Воспоминания завертелись в голове бритвенно-острыми осколками. Собрались в отвратительную картину, и губы задрожали, а перед глазами всколыхнулась соленая муть.

— Свали, — пихнула волка. — Провались к черту… К своим дружкам. Вы все одинаковые… Ублюдки.

Но вместо того чтобы разорвать ей горло за такие слова или хотя бы укусить, зверь тихонько заскулил.

Тяжелая морда легла на плечо. Ткнулась влажным носом в ухо, и волк едва слышно взвыл, виновато прижимая хвост.

Даже сползти невозможно... Передавил лапой, как игрушку к матрацу прижал. Лохматый и невозможно крупный для обычного зверя. Николь впервые видела оборотня в звериной шкуре, но вместо восторга внутри одно лишь горькое опустошение. Да, как игрушку… Она игрушка и есть. В ошейнике или без, но все равно бесправная. Как та рабыня.

— Тебе лучше скорее отдать меня отцу, — произнесла, разглядывая потолок, — он не станет ждать долго и просто сорвется…

Густое рычание поставило точку в ее фразе. Волк надвинулся плотнее, наваливаясь всем телом. Опять засопел и облизал щеку, будто утверждая свое право.

Не отдам. Моя.

Внезапная вспышка ощущений встряхнула разрядом электрического тока. Пронеслась по нервам быстрее молнии и сложилась во вполне четкое осознание волчьих намерений. Николь прикрыла глаза. Кажется, у нее окончательно поехала крыша. Понимать, что чувствует зверь! Ерунда какая-то…

А ей опять лизали щеки, фырчали, рычали и вели себя не по-звериному нежно.

— Отстань, Дарк, — проворчала, снова пытаясь пихнуть развалившуюся тушу. Шерстяной какой… Жаркий.

Волк коротко рыкнул. А ее новой вспышкой накрыло — зверю не понравилось. Николь от удивления даже сил нашла приподняться.

— Дарк?

Зверь оскалил клыки и убрал сразу. Ну точно, не нравится! Любопытство отодвинула тягость пробуждения еще на несколько шагов назад. Как странно. Разве зверь и мужчина ни одно и то же?

А волк опять полез целоваться. Пушистый хвост мел из стороны в сторону и дробно стучал о стенку.

— Эй… Фу! — хихикнула, отплевываясь от мокрых нежностей.

— Ур-р-р!

Золотые глаза зверя щурились в умилении, густая шерсть дыбом вся. И цвет такой интересный. Множество переливов серебра — от темного хребта, до белого снега на груди и брюхе.

Николь робко тронула рукой мохнатый бок. Мягенький какой. Почуяв осторожное касание, зверь тут же сунулся под руку, заюлил так, что кровать ходуном.

— Ты нас уронишь! — легонько стукнула по плечу. — Эм-м-м… Так ты Дарк или нет?

Зверь вздохнул и посмотрел на нее осуждающе. И ощущение такое… Вроде: ну чего ты пристала, женщина? Дарк. И нет.

Понимание из вне шло смятым потоком, как плохой сигнал. Вроде общий смысл понятен, но все равно каша. Совсем запутавшись, Николь села, и на коленях тут же устроилась наглая морда.

— Ты же не собака, — проворчала, борясь с искушением взлохматить пушистый загривок.

Хвост застучал с утроенной силой. Зверь хотел, чтобы его гладили, и ей вдруг показалось, что даже на злой удар волк не ответил бы укусом.

Николь осторожно тронула между мохнатых ушей-флажков. У нее никогда не было живности. Разве что рыбки — но очень условно. На третьем этаже отец организовал в одной из комнат аквариум во всю стену, и ей строго воспрещалось даже близко подходить, не то что сыпать корм.

Пальцы скользнули вниз, и Николь осторожно почесала серенькое ушко.

От удовольствия волк даже глаза закатил. Разурчался на весь блок — по стенам вибрация пошла гулять. И внутри так щекотно стало. Словно под ребрами пробежался пушистый шарик тепла, растворяя последние обрывки кошмарных воспоминаний. Отделил прошлое и будущее от нее настоящей и оставил их за призрачной гранью, через которую нет хода плохому.

Все хорошо. Я рядом, — обещали золотые глаза.

Глубоко вздохнув, Николь растянулась на кровати и обняла волка за шею. Зарылась пальцами в густой мех и прижалась крепко-крепко, отпуская последние вопросы и сомнения.

Дарк это или нет — неважно. И не важно, что было и что будет. Ей надо передохнуть. Почувствовать себя в безопасности хотя бы минуточку и представить, что действительно есть тот, кто способен подарить защиту.

Обоняние ласкал запах крепкого дерева, моря и теплой шерсти. Пальцы медленно ерошили густой мех, запуская новые волны блаженного урчания. Иногда волк вздыхал. Глубоко и довольно. Терся мордой о макушку и накидывал переднюю лапу, неловко пытаясь обнять.

Николь прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением покоя. Давно такого не чувствовала. Может быть, только в детстве, пока их с мамой счастливый мир не раскололо тяжеловесным «называй меня папа».

Чертов ублюдок… Папой она его так никогда и не назвала, сколько бы ни дрессировал.

Урчание слало тише, нежнее… Переливалось и дрожало, как золотой язычок пламени. Звало отпустить прошлое и перестать беспокоиться о будущем.

Ты моя. Все хорошо.

Николь тихонько вздохнула. Ей очень хотелось бы в это верить.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍***

Между пальцев скользили густые потоки карамели. Гладкие и блестящие — волосок к волоску. Дарк запускал руку в шелковые волны снова и снова и никак не мог остановиться.

Проиграл. Железобетонная уверенность в своей правоте дала трещину при первой их встрече, и сколько бы он ее не пытался замазать, расползлась во всю ширь, не оставляя от ненависти даже пыли.

Невозможно вытравить из памяти взгляд испуганных первым знакомством глаз. В них никогда не было радости обладания живой игрушкой. На зелено-золотом дне теплилось сочувствие, замаскированное внешним равнодушием. Девочка не хотела играть подаренной куклой, а он не хотел оставлять мыслей о мести.

Злил себя, нарочно вытаскивал самые грязные воспоминания и старательно пытался втиснуться в прежние рамки.

Но сколько ни прячь морду в песок, а мстить Николь не просто глупо — ненормально. И в сотню раз ненормальнее заставить зверя отпустить добычу. Потому что волк оказался умнее и с огромной радостью заскочил в клетку под названием парность. Отказался ее покинуть, пока дышит, а дышать он будет долго. Безусловная любовь зверя — проклятие и дар всех оборотней — нашла себе благодатную почву.

Его истинная не жестока. У нее в груди бьется сердце, а не кусок металла с гравировкой кредитного знака. И голова не только для того чтобы запихивать туда пищу или наводить красоту. А родство… Да плевать зверю на родство, и ему, кажется, тоже.

Дарк внимательно рассматривал умиротворенное личико Карамельки. Волк лучше сотни психологов будет. Свою истинную и обласкает, и утешит — только волю дай. А если метка на шее — еще легче. Связь со зверем крепче в тысячу раз, и расстояние тоже не помеха.

Так Ивет почуяла опасность, грозившую Рольфу, но куда с животом побежишь? Вот и пришла к нему.

Воспоминания о бывшей мелькнули и пропали, не оставляя привычного эха тоски. Теперь она — действительно прошлое. Он благодарен за него, но будущее… оно в сотню раз лучше. Сопит тихонечко ему в грудь, улыбается сквозь сон.

Наверняка Карамельке волк снится. Зверь сейчас полон обожания под завязку, урчит, светится весь… Энергия по венам так и хлещет — кажется, весь Нью-Йорк голыми руками перетряхнул. Но Дарк и мизинцем пошевелить боялся. Не хотел будить, бессовестно подглядывая за ее ощущениями.

Эмоции Николь стали четче. Приобрели реальные очертания, и он мог немного, но разобрать, что таилось за гранитным слоем дерзости и упрямства.

Девочка устала. Истончилась опасно сильно, и от неловкого нажатия могла просто сломаться. И, видит Луна, он сам виноват в случившемся. Но как поступить дальше? Как попытаться отмотать назад и получится ли?

Волк тихонько рычал, подпитывая уверенностью. Согласен был хоть из шкуры выпрыгнуть, но помочь. Что ж, это пригодится. Девочке зверь понравился, а это уже крохотный, но шанс. Теперь пусть хозяйничает — волчьим чутьем угадывает, как истинную к себе расположить. Побегает рядом в свое удовольствие, заодно и успокоит. Пожалуй, это пока самый разумный шаг.

А ему надо бы сообщить Конраду о изменении планов, и не забыть про дуэль с ублюдками, рискнувшими поиграть в крутых оборотней. Волк поддержал его густым рыком. Заодно требовал вызнать, что в прошлом Николь случилось, и разобраться со всеми причастными. Однажды так и будет.

Но пока надо действовать последовательно. Вожак наверняка шерстью обрастет от злости. Да плевать. Распустил Стаю — каждый творит, что хочет. А волк подкидывал все новые и новые воспоминания о том, в какое дерьмо оборотни скатились. И не забывал напоминать о роскошном логове с камином и крутыми кондиционерами. Как раньше внимания не обращал? Слепым щенком гонялся за любой возможностью к Оржевски подобраться.

В голове щелкали и складывались новые планы. Первое — Николь и на пушечный выстрел к отцу не подпустит. Но пока ее надо под присмотр к Айсу — оставлять тут одну опасно. Мало ли опять плохо станет?

Зверь ревниво ворчал, но соглашался. После побега из рабства Айс женщинами почти не интересовался. Иногда вдруг проклевывалась симпатия, но быстро угасала, особенно если волчица партнера себе находила.

Отсюда второе — метка. Зубы так и заныли — хоть сейчас кусай, но пришлось волка за шкирку встряхнуть. Больно разогнался, наглец. Потерпит еще некоторое время, ничего с ним не станется. Мало просто укусить, хорошо бы, чтоб в этот момент пара была эмоционально открыта. Именно поэтому метка чаще всего ставилась во время секса. Горячего и обоюдно желанного. А Карамелька… Она девочка страстная и отзывчивая, но он не секс заслужил, а хорошую трепку.

Дарк даже плечами повел. Не то из-за воспоминай об остреньких ноготках, которые его чуть без глаза не оставили, а может — от ощущения рухнувшей тяжести. Да, в Николь течет кровь Оржевски, но взяла его пара только лучшее.

Словно почувствовав его движение, Николь шевельнулась и вдруг резко открыла глаза. Сонно моргнула, а в следующее мгновение Дарку пришлось крепче сжать руки — малышка попыталась удрать.

— Пусти!

Ее протест, как обычно, проигнорировали. Дарк только крепче руки сжал, а глаза блеснули золотом, как у волка. Вспомнив о звере, она совсем расстроилась. С ним было легче… Не так страшно и пусто, но вместо плюшевого красавца рядом валялся абсолютно голый мужик, и намерения его были прозрачны и, кхм, тверды.

— Не пущу.

Ну кто бы сомневался!

— Мне надо в туалет!

— Ложь.

Сволочь… Волк был куда приятнее.

— Ты его еще увидишь, — неожиданно отозвался Дарк. — Зверь всегда рядом.

— А то я не вижу, — проворчала, пытаясь не думать, что на этот раз привело ее в объятья оборотня. Слишком гадко.

— С той девушкой порядок, — оглушил ее Дарк. — Не успели.

О, господи… Николь даже вздохнула. Не успели, значит! Неужели вовремя вмешалась? Смогла сделать то, что не сумела несколько лет назад? Только бы это правда была… Тихое облегчение согрело и взбудоражило лучше самого изысканного завтрака. Николь покосилась на табло электронных часов. Для завтрака рановато… Пять утра… Это же сколько она в отключке провалялась?

— Больше суток, — опять подсказал оборотень. — А зверя ты не видишь. Он и я — не одно и то же.

Очень хотелось помассировать внезапно разболевшуюся голову, но руки были плотно прижаты к телу. У Дарка вдруг проснулись телепатические способности? А заодно и шизофрения? Вообще чудесно!

Вдоль спины скользнула широкая ладонь и легла на затылок. От мягкого поглаживания боль исчезла так же внезапно, как появилась.

— Оборотень — это две личности. Зверь и человек в одном теле. Одно незаметно перетекает в другое — и все же мы разные. Иногда между двумя «я» возникают споры. Особенно это касается пары.

Опять пары. Интересно, а кто это? Ее молчаливый вопрос не остался без ответа.

— Пара — это выбор волка. Единственная, которую он находит благодаря особенному аромату.

Николь облизнула внезапно пересохшие губы. Это что же получается, она…

— Ты пара моему зверю, — подтвердил Дарк. — Он почувствовал это при первой встрече.

— Но… Но после конвейера никто не может чувствовать! То есть... не всегда… Ты не мог!

Господи, что она мелет?! Иначе как бы Дарк сумел переломать хребет Максу, потом выволочь ее из ресторана? А оборотень продолжал ерошить ей волосы. Ласково, совсем не так, как она ждала.

— Я был специально подготовлен. Обколот антидотом и другими лекарствами, которые разработал Айс. Стандартный анализ крови их не покажет. План был попасть в особняк твоего отца и убить…

— Всех?

И ее в том числе. Просто свернуть шею, как цыплёнку, без жалости. Не то чтобы ее это удивило, но стало так горько!

— По возможности, — не стал отпираться. — Твой отец — один из ведущих поставщиков живого товара. Нелегально, разумеется. Одно время он сам спускался в Нижний Сектор, руководил отрядами ловцов. В один из таких рейдов погибли мои родители... Он убил их. Пары с взаимными метками не переживают конвейер. А пять лет спустя забрали в рабство брата.

Она все-таки не выдержала, рванулась прочь изо всех сил, и чуть не слетела на пол — Дарк не стал держать. Буквально отпрыгнув на пару шагов и чуть не свернув стол, Николь впилась ненавидящим взглядом в ставшего следом оборотня. Огромного… и полностью голого, но сейчас глядеть на идеально проработанное тело было так же мерзко, как на больного всеми пороками извращенца.

— И что ты хочешь, черт возьми?! Ему плевать на меня! Ему на все плевать кроме долбаной цели продолжения рода! Так что можешь отомстить прямо здесь! Перегрызи мне горло — и дело с концом! А через несколько десятков лет папаша и сам сдохнет!

Николь обхватило себя руками, пытаясь унять нараставшую дрожь. А во рту опять привкус кислятины, и голова раскалывается…

Одним смазанным движением Дарк очутился рядом. Стиснул ее под протестующий вскрик, вновь лишая возможности двигаться.

— Он обязательно сдохнет. Я найду способ. А род продолжится. Ты кого хочешь — мальчика или девочку?..

Что?! Ноги подкосились, и она бы села прямо на пол, оглушенная свалившимся на нее заявлением, но оборотень держал крепко.

— ...А пока ты думаешь, — продолжил, как ни в чем не бывало, — заглянем к Айсу. Стресс — это совсем не круто.

И неуловимым движением руки Дарк снял с нее ошейник.

Глава 18

Тесная палата, заставленная древними, еще времен первого Катаклизма приборами совсем не походила на кабинеты частных клиник, где стерилен каждый угол, а редкие пылинки летают ровным строем. Николь лежала на кушетке и не знала, куда ей смотреть — не то на Дарка, находившегося в смежной палате под присмотром Айса, не то на поджимавшую губы Нору. Пышногрудая волчица внимательно следила за приборами, а выражение лица кислое такое, словно лимонов наелась.

Шоковая терапия удалась Дарку на славу. Сначала оглушить ее новостью о детях, а потом оставить под присмотром той, что наверняка дышит неровно — вон как глазами стреляет. И от этого кушетка под задницей тихонько превращается в раскаленную сковородку, хотя как будто не должна.

— Не сопи так, — внезапно раскрыла рот волчица. — Дарк с половиной свободных волчиц мутил, не только со мной.

Отлично вообще! Ей достался кобель! То есть не достался… он вообще не ее! Даром не нужен.

— Мне все равно, — вызывающе вскинула подбородок.

Смешно, наверное, смотрится, с учетом того, что волчица явно выше, да и лежание на спине с кучей датчиков по телу не располагает к принятию гордого вида.

— Конечно, все равно, сладкая. Только зубками так не скрепи.

Все, хватит! Но ее попытка слезть с кушетки была остановлена крепкой хваткой за плечо.

— Лежать, дорогуша. Лучше перевари это сейчас. И… — тут Нора все же поморщилась, — и будь уверена — он ничего никому не обещал, кроме секса.

А ей вот про детишек вдруг вывалил. Просто царский подарок, оказывается.

— Какой джентльмен, — пробормотала, пытаясь стряхнуть с себя наманекюренную лапку. Волчица отпустила.

— Во всяком случае это лучше, чем брехать о светлом будущем. Дарка сложно назвать образцом морали, но он никогда не вешал лапшу на уши. Готово, — ткнула пальцем в допотопный пульт. Прощелкала на компьютере диаграммы и едва слышно цокнула. — Так себе нервишки. Тебе сейчас в постельке поваляться надо. Ну, Дарк это с радостью организует…

— Завидовать — плохо, — огрызнулась, застегивая рукава комбеза.

Нора не ответила. Щелкала один слайд за другим, и на фоне сине-зеленого мерцания мониторов строгий профиль выглядел идеально холодно. Как у каменной статуи.

Да уж, опускать без слов волчица умела мастерски. Николь кое-как поправила одежду и вышла в тесный коридор. Буквально через несколько секунд рядом материализовались Дарк и Айс.

Последний не отрывал взгляда от ручного компьютера.

— Ваши показатели лучше, чем я ожидал, Николь, — все так же смешно растянул «о» в ее имени. — Неделя отдыха — и порядок. А затем, если хотите, я с радостью жду вас в клинике. Вакансия на место ассистента еще в силе.

Она бы очень хотела! То, о чем мечтала с детства, вдруг оказалось на расстоянии вытянутой руки и все равно невообразимо далеко. Нет у нее шанса жить собственной жизнью. Отец скорее взорвет весь нижний Нью-Йорк, чем выпустит ее из лап. А заодно похоронит тут и маму…

— Спасибо, Айс. Я… подумаю.

Мужчина будто и не услышал ее заминки. Обогрел теплой улыбкой и направился дальше, на ходу что-то записывая и помечая.

— Идем, — Дарк схватил ее за руку и поволок на выход.

На выходившую из кабинета Нору даже головы не повернул. А вот она их очень долгим взглядом проводила. Николь поежилась. Сколько еще волчиц будут мысленно рисовать ей на спине крестик, чтобы метнуть злое словцо? Хотя о чем это она… Долго тут задержаться не получится.

Мужчина молча вышагивал по улице, явно что-то обдумывая. Николь попыталась вытянуть ладошку из широкой лапищи, но оборотень, казалось, не заметил ее попытки сбежать.

Мимо скользили тени зданий и оборотней. Все тяжелое, тесное, темное… И у нее в голове мрак. Густой кисель из самых разных мыслей.

— Перестань себя накручивать, — вдруг очнулся Дарк, — иначе Айс велел колоть успокоительное.

Николь чуть не споткнулась.

— Не надо! Ох!

За спиной вдруг очутилась стена здания, а оборотень навис сверху. Мягко ухватил за подбородок, не давая опустить голову, и посмотрел так, что под ложечкой сладко екнуло.

— Не помогают, да? — проурчал тихо. — Или делают хуже?

— Последнее, — призналась, безуспешно пытаясь хотя бы прикрыть глаза, но золотые омуты держали крепко.

Черный зрачок дрогнул и стал шире, почти перекрывая радужку. Дарк коснулся скулы, где не так давно был синяк. Волк всегда пытался лизнуть именно эту щеку…

— Все будет хорошо, Карамелька.

И ей бы со слезами бросится на мужскую шею и позволить унести себя в мир полный счастья и солнечного света, но вместо облегчения внутри шевельнулась горечь.

— Напоить не вышло, решил с другого бока зайти? — усмешка вышла кривой и нервной. Но на ее выпад ответили очень серьезным взглядом.

— Решил. Только не знаю, как. А Оржевски сдохнет очень скоро, не сомневайся.

* * *

Карамелька вяло фыркнула. Не верит. Устала от всего и всерьез считает, что у него с головой не порядок. Так и есть. Он тоже устал держать волка на коротком поводке и врать себе, как легко сможет выставить Николь приманкой.

Дарк еще раз провел костяшками пальцев по высокой скуле, и девушка поспешно отвела взгляд. Легкий флер возбуждения стал ярче. Волк в полный голос зовет, старается ближе к паре подобраться. Против физиологии не пойдешь, и у Николь нет шанса не ответить. Но чертовски приятно было бы, чтобы она сама первый шаг сделала.

Буквально заставив себя отлипнуть от стены, Дарк повел Карамельку обратно к логову. Пусть пока отоспится и в себя придет. Можно было бы волка пустить рядом побегать, но дел по горло, и в первую очередь с вожаком надо встретиться. А потом можно и на дуэль. Сегодня одним махом и решит проблемы.

До логова добрался без приключений. Девочка тоже вела себя тихо. Он чувствовал хорошо замаскированную опустошенность. Вести серьезные разговоры в таком состоянии не стоит.

— Если получится — поешь, — достал из хранилища две порции концентрата. — И постарайся уснуть.

Карамелька недоверчиво хмурилась и явно ожидала, что он набросится на нее вот прямо с порога. Нет. Хватит уже напролом. Итак дров наломал — оглянуться страшно.

— Вернусь… надеюсь что скоро. Ты сама справишься?

Вопрос девочка проигнорировала. Под толщей показного равнодушия завертелась тревога.

— Надеешься?

— Нужно разобраться с теми тремя обмудками. В Стае запрещено насилие. Даже над ловцами.

Карамелька глаза округлила.

— Она — ловец?

— Другие в рабство не попадают.

По крайней мере, он на это надеялся. Надо проверить. Волк тихонько поддакивал, он давно метил на место вожака. В природе альфы — быть первым, но сильнее инстинктов в нем горело желание расквитаться с Оржевски.

— Так ты сама тут справишься?

Девушка совсем растерялась. Оглянулась зачем-то, неловко дернула плечами.

— Справлюсь…

А на мордашке такое выражение беспомощное… Все-таки Дарк не вытерпел. Перехватил Карамельку за талию и запустил пятерню в роскошную гриву. Уткнулся носом между шеей и плечом, да так, что в штанах на раз все окаменело.

Черт, какая же она охрененно сладкая! Аромат такой, что все мозги отключает, оставляя только обжигающе-яркое «хочу». Проклятье! Еще несколько глубоких вздохов — и свежая метка готова.

Под протестующий ор волка Дарк оторвался от искушения и выскочил за дверь. Не сейчас. Хотя, видит Луна, это стоило прорву сил — зверь ничего не желал слушать, требуя скорее заклеймить истинную.

Пытаясь осадить хлещущий по венам адреналин, Дарк буквально бежал по улице. Но через сотню метров барабанные перепонки больно кольнуло. И звон поднялся такой — чуть на ближайший столб не залез.

— Дарк! — рявкнули за самым плечом, как кувалдой по темечку огрели.

Круто развернувшись, он хотел коротким ударом выбить из наглеца воздух вместе со способностью орать, но рядом никого не оказалось. Только Рольф, спешивший к нему с противоположного конца улицы. Что за чертовщина?! Но звон исчез, как будто выключился.

Дарк потряс головой, прогоняя остатки эха. Надо будет заскочить к Айсу. Когда-нибудь…

— Какого хрена? — рыкнул вместо приветствия. — Еще раз хочешь полутрупом поваляться?

Выглядел муж Ивет неважно. Осунувшийся, с перемотанной рукой, а под комбезом наверняка швы во весь бок. Человек бы при таких повреждениях в отключке еще валялся, а этот на лапы вскочить решил. Кто его вообще из кровати выпустил?

Рольф смотрел хмуро, словно готов был грудью встречать попытку отправить обратно.

— И поваляюсь, — бросил с вызовом. — Но сперва к вожаку загляну. Кто-то пытается проникнуть сюда в обход охраны. Жизнь Стаи под угрозой.

* * *

Щенок. Наглый безродный сученыш, который вдруг решил взять на себя слишком много. Ярость разъедала изнутри, но Конрад не позволял волку не то что рявкнуть, а вообще показываться. Нельзя напортачить сейчас — в двух шагах от сытой и спокойной жизни.

— Ловцы проделали лаз в обход сторожевых пунктов. Куда ты смотришь, вожак?!

Ублюдок провоцировал его. Нарочно выводил на возможность дуэли, прекрасно зная, что одержит верх.

Действительно, куда он смотрел? Позволил прихоти превратиться в угрозу. Послушный волчонок, таскавший с нижних ярусов ценности, разожрался в матерого волка, не желавшего сидеть на цепи.

— Проход обрушим. Охрану удвоим. И прекрати скалить клыки, это единичный случай.

Ложь, но щенок ее не почует. Оборотни умели скрывать свои эмоции от собратьев достаточно хорошо, а уж ему в этом нет равных.

Дарк замолчал. Медленно повел головой, будто принюхивался и мог различить обман, уколол пристальным взглядом, но на этом попытки сыграть в самого умного закончились.

— Ты уверен? — проворчал, сбавляя обороты.

— Да.

А лаз все-таки придется обрушить. Жаль, хороший был проход, близкий. Надо будет вызнать, кто из ловцов попался, а затем перегрызть идиоту горло.

— Я приму в этом участие, — продолжил тявкать щенок. — И еще кое-что… Пара останется со мной.

На мгновение Конраду показалось, что он ослышался. Все это чертова игра воображения! Но ублюдок опять раскрыл пасть:

— Николь — моя. Не подлежит обсуждению.

Мышцы рефлекторно напряглись, но каким-то чудом Конрад заставил себя сидеть на заднице ровно. Ну… сука, мать его! Слабак, не сумевший заткнуть пасть волку. А под кожей крохотными разрядами пробивает дрожь. Если девку не вернуть — можно ставить крест на планах обжиться в Верхнем Секторе. Оржевски лично шею свернет.

— Ты идиот! — прорычал, маскируя страх под привычной яростью. — Решил оставить — валяй! Хватай ее и убирайся из Стаи! Мне не нужна бомба под боком!

Дарк прищурился. Напрягся весь, вспух, даже комбез на плечах треснул, а за желтым зрачком зверь требует дуэли.

— Мы уйдем, — прорычал в ответ. — Позже. Как только я решу все вопросы.

— У тебя неделя, — обошел явную провокацию.

Надо срочно сообщить Оржевски. Сегодня же!

— Мне этого хватит, — кивнул оборотень, явно нарываясь. Но, не дождавшись ответа, развернулся и пошел к выходу.

— Сука, — прошипел Конрад, едва дверь закрылась. — Прикончил бы сразу… И нет проблем.

Активировав мобильник, быстро набрал нужный номер и пошел прочь из кабинета в комнату, где специальная аппаратура прятала от посторонних ушей разговор.

А Дарк за дверью не спеша поправлял рукава комбеза, очень внимательно прислушиваясь к тому, что происходило за дверью.

Глава 19

Опять в блоке пусто. На столе концентрат в двойном объеме, душ настроен на горячую воду, постель приглашающе разостлана — отдыхай не хочу… Но вместо этого она мечется, как ненормальная, из угла в угол и места себе не находит.

Николь круто развернулась на пятках, намереваясь еще разок оббежать комнату по периметру. А кожа шеи так и горит… И воспоминания о крепких объятьях пугающе сладкие. К оборотню тянуло, как магнитом, а его волк… Николь безумно хотела увидеть его снова. От зверя шло ощущение спокойной уверенности, которой не хватало так сильно.

— Поспишь тут, как же, — проворчала, усилием воли заставляя себя сесть. — Пару нашел, вот радость какая.

И все равно внезапное превращение сволочи в человека выглядело слишком подозрительно. Может, она ему и пара, но раньше это не мешало Дарку блестяще отыгрывать роль подонка.

Подонка, но не конченного — тихонько поправила совесть. Николь даже поморщилась от досады и смятения. Лучше бы он ее действительно бил или силой в койке брал! Может, тогда и мозги бы на место встали… А словесные перепалки — это так, привычно уже.

Взгляд скользнул по столешнице, и Николь чуть не свалилась с табурета. Компьютер не заблокирован?! Рванула к нему так, что чуть из кожи не выпрыгнула. Ткнула в зеленый огонек доступа, и перед ней развернулся голографический экран. Помех просто уйма, от картинки одно название, но ей хоть бы в Сеть попасть.

И тут удача! Да это просто царский подарок! Николь тут же с головой ушла в новости. Пролистывала один сайт за другим, пока не наткнулась на статью о помолвке. Кончики пальцев занемели от холода… Боже, совсем недавно было, а кажется — сотню лет назад.

Во весь экран скалился Коллинз-Грин… От вида холеной морды перетрясло так, что зубы чечетку выбили. А ведь приходилось с «женихом» одним воздухом дышать. Еще и улыбаться… Николь вглядывалась в собственное идеально-безмятежное лицо с пустыми, словно две стекляшки, глазами. Фальшивка — сразу видно, но напускное довольство выглядит безупречно-настоящим, а за спиной оборотень в ошейнике. Как он его снял?

— Долго тренировался. Лет двадцать.

— Боже!

Табурет покачнулся, и с громким стуком упал на пол, а она очутилась на руках у оборотня.

— У тебя потрясающая способность падать на ровном месте, — иронично заметил Дарк.

А у нее мозгов на банальное «э-э-э» не хватило. Николь бессовестно разглядывала свежий шрам над бровью, которого раньше не было, как и укуса на скуле, тоже почти зажившей.

— Через часок исчезнет, — обрадовал ее мужчина и, ловко поддев табурет, усадил обратно. — Можешь новости не смотреть, Оржевски не станет устраивать шум. На носу переизбрание в Верхний Парламент. И конкурентам любая сенсация сгодится

Фамилия папаши сработала звонкой оплеухой. Николь мигом пришла в себя.

— Откуда это? — кивнула на отметины.

— Беспокоишься обо мне?

Вот черт! С самым независимым видом она отвернулась обратно к экрану. Ей вообще все равно, с кем он там цапался и почему.

А мышцы стянуло напряжением, когда мужчина очутился за спиной. Тонкие волоски на затылке дыбом встали, но совсем не из-за страха. Николь мысленно обругала себя тряпкой.

На плечо легли две раскаленные плиты. Большие пальцы прошлись по широчайшим спины, легким поглаживанием запуская вдоль позвоночника волну щекотного тепла. Николь замерла, напряженно вслушиваясь в эту медленную, совсем не характерную для мужчины ласку. А чуткие пальцы сместились выше, к самому затылку, и нырнули вперед, под челюсть, легко массируя и оглаживая шею.

Голову повело так, что она чуть не рухнула с табурета второй раз. Сердце заколотилось где-то внизу живота, и воздух превратился в хмельную патоку, каждый вздох которой слаще самого элитного алкоголя.

Николь сглотнула тяжело и шумно. Тряпка, какая же все-таки она тряпка…

— То, что ты сейчас чувствуешь — это наша парность, — пророкотал за ее спиной оборотень. А голос глухой, напряженный до едва слышного рыка. — Людей тянет к оборотням не только из-за внешности. Наши феромоны в несколько раз мощнее. А у пар в десятки. Так мой волк зовет тебя, и твое тело отвечает.

Щелк — и один из невидимых ошейников, душивших ее морально, исчез. Николь прикрыла глаза, с шумным выдохом отпуская колкое чувство беспомощности. Значит, она не совсем распущенная…

— Ты не такая же, как все, — подтвердил оборотень, перечеркивая сказанные им когда-то слова. — Ни у людей, ни у нас нет выбора. Парность помогает возбуждению, особенно если близость не причиняет боли…

Боли не было. Дарк всегда заботился о том, чтобы в постели случался чувственный фейерверк.

— …ведь можно ненавидеть, но все равно хотеть до чертиков.

Да, именно до чертиков. Это хуже ломки, когда сколько бы ни зарекалась, но каждый раз самая горячая клятва превращалась в ничто.

— Зачем? — только и смогла выдавить, когда ласка слегка ослабла, будто намеренно давая шанс спросить.

— Потому что волк — это ходячие инстинкты и желания. Ему необходима близость, как она есть, но…

Николь чуть не заурчала, когда мужчина провел ладонью от подбородка вниз, почти к самой груди. Дразнящее обвел горловину комбеза и под разочарованный вздох вернулся обратно.

— …Зверь понимает, что с тобой по-другому никак. И поэтому довольствуется моими ощущениями, эмоциями своего человеческого «я». И если у обычных людей есть шанс сказать «стоп». То парам это сделать сложнее. Обоим. Прости, что не объяснил тебе сразу. И высказываться так я не имел права.

Ласка пропала так же внезапно, как началась.

Николь чуть не вскрикнула от досады и разочарования, но вовремя прикусила губу. Не станет просить! Пусть между ног не просто жарко, а уже больно, но первой прыгать на шею оборотню не собирается! Даже после внезапного озарения. Раньше надо думать было!

А Дарк, словно издеваясь, выскользнул из-за спины и устроился напротив. Собранный и очень серьезный. В глазах ни одной яркой искорки желания, будто и не тискал ее несколько секунд назад.

— Мне нужна твоя помощь, — оглушил вдруг признанием. — У тебя есть друзья среди ваших, — взмахнул кистью куда-то вверх, — состоятельных засранцев?

Николь открыла рот, но тут же захлопнула. Розовый дурман испарился из головы как по щелчку, забирая с собой желание раздвинуть ноги.

— Засранцев?

— Именно. Так есть или нет?

Вообще-то другом она могла назвать только одного человека — Клэрис. Но зачем она оборотню?

— Решил еще одной ошейник нацепить?

Дарк устало потер переносицу.

— Это вряд ли... Ты же вроде умная девочка. Или припадок отключил тебе мозг?

А вот сейчас стало обидно. Настолько, что будь рядом что-нибудь тяжелое, она бы с радостью запустила в каменно-спокойную рожу.

— Отключил, — прошипела и попыталась ретироваться в свою нору, но оборотень перехватил ее запястье.

— Ты обязательно пойдешь отдыхать, но только после того, как мы поговорим. Это действительно важно.

Поговорим? То есть именно сейчас он решил поговорить?! Сыграть в такого вот славного парня, всерьез рассчитывая, что она клюнет на убогий спектакль?

— Я не знаю, зачем ты все это затеял, Дарк, — попытка говорить ровно с треском провалилась — голос так и дрожал, — но с задушевными беседами как-то поздновато, не находишь? Отец найдет меня, так или иначе. Денег у него хватает, и сил тоже. Пара я тебе или еще кто, но свадебкой дело не закончилось бы, не так ли? Хотел натрахаться вволю, а потом отправить обратно, еще и денег с папаши поиметь? Или ты собрался его шантажировать? Какой там был первоначальный план, не поделишься?! И прекрати уже ломать комедию!

Последние слова она прорычала не хуже волчицы. А внутри все скручивало от злости и горького разочарования не пойми в чем. Но, вопреки ожиданиям, она не услышала ни ответного рычания, словесной оплеухи — оборотень даже бровью не повел.

— Если бы это была комедия, я бы начал ее раньше. А сейчас у нас нет времени. Возьми себя в руки, Карамелька. Впервые у тебя появился шанс отомстить, и ты собралась лишиться его из-за банальной истерики?

Оборотень говорил здравые вещи. И надо бы действительно включить мозги и воспользоваться подвернувшейся возможностью, но искушение как следует проораться и громко хлопнуть дверью росло с каждой секундой.

— Так дело не пойдет, — покачал головой мужчина, а потом просто встал и вышел в соседнюю комнату.

Николь не успела прикинуть что к чему, как знакомый хруст сообщил ей о намереньях оборотня.

Просчитал все Дарк или действовал наобум, но готовая родиться истерика застыла вместе с ней. До боли вцепившись в край табурета, Николь разглядывала дверной проем. Неужели…

— Ого, — выдохнула, увидев шагнувшего к ней навстречу волка.

Все, больше ей орать не хотелось. Ну, может, чуть-чуть от восторга и омывшего с ног до головы щекотного тепла. Зверь скользнул к ней серой тенью и, склонив голову, с тихим урчанием потерся о бедро. Пушистый хвост вильнул из стороны в сторону.

— И тебе привет, — пролепетала, опуская руку на мягкий загривок. И от первого прикосновения стало совсем хорошо. Лишнее вдруг исчезло, позволяя дышать и мыслить свободно. Как раньше.

Зверь все так же терся о бедро и бок, тыкался носом в ладонь и требовал чесать ушко. Золотые глаза блестели искренней радостью. А еще обещанием. Никто не собирался ее обманывать. Дарку действительно нужна помощь и глупо не использовать этот шанс.

— У него может быть моя мама, — призналась тихонько. — Он… Он любил шантажировать этим. Говорил, что если я не буду слушаться, то…

Гнусные воспоминая о том, что мог сделать отец, заставили волка оскалить зубы. Из-за ее побега пострадала невинная девушка. Ублюдок заставил смотреть на насилие, а потом пристрелил бедняжку лично.

Рычание стало громче. Злее.

Убью, — обещал волк, и зверю было поверить в сто раз легче.

— Только очень медленно, — попросила от всего сердца. — Он не заслужил милосердия.

Тональность рычание изменилась на согласие. А Николь задумалась. Без лишней истерики и обид разложила по полочкам все факты, прикинула возможные риски.

— Клэрис Морган, — призналась, после некоторого молчания. — Ты… Дарк… о, черт. Вы, наверное, помните ее. Высокая светловолосая. Только я не знаю, поможет ли она хоть чем-то. Но можно попробовать.

Они обязаны попробовать.

* * *

— Значит, твой «послушный пёсик» решил оставить мою собственность себе?

Оржевски говорил спокойно. Даже немного лениво, но стул под задницей давно отрастил шипы.

Конрад отвёл глаза первым, и сразу напоролся взглядом на демонстративно валявшийся рядом с Оржевски пистолет. Один неверный вздох — и ты труп. Но не прийти на встречу он просто не мог.

— Решил. И уйдет из стаи по моему приказу в поисках нового жилья. Тогда мои ребята его возьмут вместе с вашей… собственностью. И доставят куда нужно.

Опасное предложение. И если бы не чересчур пристальное внимание прессы благодаря соперникам по политическим карьере и просто «доброжелателям», то разговор у них вышел бы короткий. Ровно на один выстрел.

— Пока он в стае, ловцам туда хода нет. Оборотни озлоблены и взвинчены. Один из ваших попался, и теперь известно про обходной ход. Стая будет драться за себя и свои семьи. Пусть уйдет. Я лично проконтролирую его маршрут и сообщу координаты.

Молчание, повисшее в комнате, звенело смертельной опасностью. Как будто к горлу приставили нож и медленно вели по коже, выпуская первые капли крови. Нет, Оржевски не станет убивать. Слишком зависим… и это злит ублюдка до зубовного скрежета. В глазах так и кипит ярость, ещё немного — и выплеснется через край.

Щелчок пальцами пробил грудную клетку насквозь резкой болью. Сердце сжалось до сбитого дыхания, и волк протяжно заверещал от страха. А в следующее мгновение шею обожгла боль.

Оржевски поставил ему чип!

— Даже не пытайся от него избавиться, — процедил сквозь зубы. — Следи за щенком и моей собственностью. Переведешь на счёт пятьдесят тысяч кредитов. Считай это залогом. Не облажаешься и возможно получишь их обратно. Мои люди будут наготове. Свободен.

Пришлось сжать зубы и подчиниться. Плевать. Жизнь в Верхнем Нью-Йорке того стоит, а Стая пусть катится к чертям.

Глава 20

Волк отказывался покидать пару. Огрызался и вертел носом, но Дарк продолжал давить, пока зверь неохотно, но все-таки подчинился. Бежать бы сейчас. Сломя голову нестись прочь с парой на плече, но это верный шаг к смерти. Нет, надо действовать по-другому. Но как? Всю ночь Дарк лихорадочно просчитывал возможные варианты, предоставив волку заботиться о паре.

Трансформация прошла быстро и легко — девочка даже не проснулась. Свернулась уютным калачиком на кровати и ни звука. Всегда так спала, сколько он раз ни наблюдал: коленки к животу, и обязательно что-нибудь к груди прижать. Кусочек одеяла или подушку. Защитная поза, которую Николь неосознанно принимала во сне. В первую ночь — ещё тогда, в особняке — раз пять подходил, маскируя жажду волка под стандартный обход комнаты. И каждый раз на секунду дольше, чем положено, задерживался у огромной кровати, рассматривая, как вздрагивает и хмурится его пара.

Дарк бесшумно соскользнул с кровати. Все-таки от шерстяной задницы польза есть. Душевные раны зализать он первый мастер. Поэтому Ивет долго не страдала из-за их разрыва. От женской обиды потянулась к тому, кого волчица выбрала, а Рольф рад стараться.

Кстати, насчет этого щенка дырявого… Пора заглянуть в гости.

До чертиков хотел сорваться к нему сразу после дуэли. А лучше просто сбежать. Нараставшее беспокойство гнало в шею, но бросить сородичей на произвол судьбы? Превратить пару и себя в дичь, за которой охотятся все кому не лень? Нет, должен быть другой выход.

Дарк нагнулся и осторожно поправил Карамельке одеяло. Для начала надо обеспечить ее безопасность. Волк тут же унялся и позволил оставить спавшую пару. Но на всякий случай Дарк обновил код доступа к замку.

На улице было тихо и малолюдно. Стая спала, подчиняясь внутреннему ритму, который позволял отличить день от ночи даже под толщей бетона и железа.

В ушах опять зазвенело. Тихонько так, ненавязчиво, но Дарк даже с шага не сбился. И правильно, что коды доступа обновил…

Перед тем, как заглянуть к Рольфу, сунулся в бар. Заказал удивленному Нику кое-что из припасов. Бармен тщательно все конспектировал, но с расспросами не лез — понятливый оборотень.

Потом к Айсу забежал. Тот тоже всегда до утра засиживался. Потеря волка повлияла на внутренние процессы бедняги, и сна Вирджинсу требовалось от силы несколько часов.

Еле отделался от встрепенувшегося оборотня, готового опять тащить его на больничную лежанку — что-то там с анализами. Впрочем, Дарк и так уже догадался. Его такого сейчас только исследовать. Принятая обоими «я» парность подкинула парочку очень полезных сюрпризов.

Дарк чуть склонил голову, пытаясь самостоятельно вызвать звон в ушах. Получилось. Слух обострился моментально и так же быстро вернулся в норму, подчиняясь мысленному приказу.

После маленькой пробы сил Дарк направился к Рольфу.

Их семья жила ближе к солнечному залу. Хорошее, но очень дорогое местечко. Впрочем, руки у Рольфа не из задницы — всегда работу найдет. И если бы не Ивет, точно не сунулся бы в загибавшуюся Стаю. Волк тихонько зарычал от ярости. Пришлось успокаивать. Все будет хорошо, главное — не упустить момент.

Перед дверью недолго пришлось топтаться — как будто его ждали.

— Дарк? — сонная и румяная Ивет выглядела невозможно мило — любой слюни распустит, а у него под сердцем полный штиль.

Только, может, завидно слегка. Николь бы пошло вот такой же круглой быть... Волк сразу уши навострил. Пришлось отогнать подальше, чтобы не мешал.

— Позови Рольфа, есть разговор.

Пытливый взгляд остался без ответа, и волчица благоразумно посторонилась, пуская его внутрь. Ивет прекрасно знала, что если он не хочет говорить — спрашивать бесполезно, только зря воздух сотрясать.

Рольф нашелся в своей каморке, больше похожей на склад микросхем и проводов. Мощная вытяжка работала на всю катушку, но от вони жжённого пластика и резины глаза слезились.

— Дарк? — удивленно вскинулся без пяти минут воскресший оборотень. А сам нахмурился и в сторону, где скрылась Ивет, взгляд кинул.

Ревнует по привычке, хотя это и пустая трата времени.

— Не лежится тебе спокойно, да? — кивнул на все еще подвязанную руку.

Айс едва этому дурню лапу сохранил — регенерация оборотней при открытых переломах работала не во благо, а против. Заращивала месиво, как оно есть.

Оборотень насупился. Даже темно-рыжий ежик волос иглами пошел.

— Выкладывай или убирайся!

Ого, щенок зубы перед своей парой показывает! Ну что ж, пусть. Бедняге и так досталась, трепать его, да еще при Ивет, нет ни малейшего желания. Карамелька бы не оценила.

Уже без особого удивления Дарк отметил, что мысли все больше завязываются на девушке. Волк, почувствовав волю, сам стремился нарастить связь между двумя «Я», и очевидно именно это послужило толчком к новым способностям.

— Нужны кое-какие технические примочки для связи. И чтобы с нулевым риском быть замеченным и подслушанным.

* * *

Как ни странно, Николь проснулась от ощущения тихой пустоты. Уткнувшись носом в подушку, долго лежала с закрытыми глазами. Запах леса и моря напоминал об оборотне и спокойном сне в обнимку с волком. Мягко, но очень настойчиво зверь отвел ее в постель Дарка и сам забрался следом, растягиваясь во весь огромный рост.

И никаких игрушек-антистресс не надо, тискать довольно урчащую животину оказалось еще приятнее, чем было до. И очень странно. Две личности в одном теле — это попахивало диагнозом. Который воспринимался ею на удивление спокойно.

Тихо вздохнув, Николь все-таки заставила себя выползти из постели. По привычке повернула к душевой. Раз Дарк такой щедрый, почему бы не воспользоваться моментом? И как он в этой тесной кабинке поместиться умудряется? Тут же плюнуть некуда, не то что помыться… Тем более вдвоем…

Николь зло вжикнула бегунком комбеза. Бред, самый настоящий! Может быть, волк у Дарка милый до невозможности, но она хорошо помнит о сволочном человеческом «я». С которым каждую ночь ее ждал первоклассный секс.

— Это все парность, — пробормотала в пустоту.

Как жалко звучит! Самое настоящее оправдание…

Спасаясь от надвигавшегося желания опять надумать проблем, Николь быстренько выставила температуру, и через секунду на голову обрушился теплый и пахнущий затхлостью ливень.

Индикатор почти сразу же загорелся красным, оповещая, что нежиться ей недолго. Но и пару минуток — уже радость.

А потом надо бы комбез в дезинфектор закинуть. Страшный допотопный ящик работал едва-едва, но Николь не роптала. Удивительно, с самого детства ее окружала роскошь и технические блага, а понадобилось всего пару дней, чтобы она привыкла довольствоваться горьким мизером.

Все-таки не зря папаша раз за разом тыкал ее напоминанием о плебейской крови. А сам весь кипел яростью от того, что ему родила низкородная прислуга, а не породистая сучка.

Мысли об отце одним махом испортили настроение. Только бы Дарк не соврал. Смог добраться до этого чудовища и свернуть ему шею. Лучше если бы очень медленно. И ей не стыдно за свою кровожадность. Потому что вариант «подставить другую щеку» тут совсем не вариант. И она достаточно успела насмотреться, чтобы не питать никаких иллюзий и родственных чувств.

Резким взмахом Николь протёрла запотевшее зеркальце и попыталась разобрать мокрые волосы. Но после двух-трех нервных рывков бросила это дело — тут нужна расческа, иначе остаться ей лысой. Дезинфектор все ещё полоскал одежду, пришлось воспользоваться услугами короткого полотенчика. Сейчас быстренько сбегает в комнату и обратно.

Смело распахнув дверцу, Николь шагнула вперёд и застыла, напоровшись на два золотых омута.

— С лёгким пар-р-ом, — медленно, практически по слогам выговорил Дарк.

Оборотень сидел у компьютера. На экране что-то мельтешило и пикало, но мужчина смотрел строго на нее. А Николь не могла заставить себя не то что ответить — пошевелиться. Прохладный воздух вдруг превратился в обжигающий пар. Забил лёгкие и выступил на лбу мелким потом.

Ей был слишком хорошо знаком этот взгляд. Голод и предвкушение, приправленные обещанием долгой ночи, когда не остаётся ничего, кроме протяжных стонов и резких выпадов навстречу друг другу. Обмена жалящими укусами-поцелуями и отметинами на коже, которые разбавляют патоку удовольствия лёгкой болью. Бедра и шея легонько заныли. У Дарка очень крепкая хватка, а еще ему нравится припечатать ее задницу ладонью… Николь облизнула пересохшие губы.

В руке оборотня что-то хрустнуло. Воздух загустел до состояния крутого киселя, и на секунду Николь показалось, что ее сейчас просто припрут к стенке и устроят локальный конец света, но оборотень вдруг прикрыл глаза и с шумным вздохом отвернулся.

Просто крутанул табурет на девяносто градусов, возвращаясь к экрану, а у нее пол из-под ног ушел. Николь чуть не схватилась за стенку. Вроде и радоваться должна — не пришлось доставать из закромов остатки гордости, а вот все равно губы дуть хочется. Что это такое сейчас было?! Обладал взглядом, по морде видно — во всех позах разложил, и даже на дюйм не сдвинулся.

Не обращая внимания на ее топтание у душевой, оборотень быстро соорудил из горки разных частей цельное нечто. Плата, утыканная проводами и с кучей антенок. Металлический ежик расположился рядом с компьютером.

— Клэрис Морган, говоришь, — а голос ровный, словно она не щеголяет тут в едва прикрывавшей прелести тряпке. — А хочешь с ней поговорить?

— Да!

Ее возглас и писк дезинфектора прозвучали одновременно. Развернувшись на пятках, Николь бросилась в душ, чтобы одеться. Да и к черту внезапный целибат. С этого вообще и надо было начинать нормальные отношения…

Стоп. Никаких отношений, сейчас есть дела важнее. Но правильная вроде бы мысль не принесла желаемого воодушевления.

Николь нарочно застегнулась под самое горло и несколько секунд мучила взглядом зеркало, пытаясь добиться идеально-ровного взгляда. Черт! Похоже, она теряет навыки — это оказалось трудно.

Оборотень все так же рассматривал экран, когда она вышла из душевой. Только верхнюю часть комбеза скинул.

Она едва успела проглотить восхищенный стон. Тугие сплетения бугрившихся силой мышц выглядели слишком роскошно. Идеальные пропорции от кончиков аккуратных ногтей до мощных плеч, всегда развернутых в четкой военной осанке. Главное сейчас — не думать, с какой легкостью Дарк держал ее на весу, пока они…

Титаническим усилием воли Николь вытащила мозги из трусиков и пинками загнала их обратно в голову. Чертова парность! Чертовы феромоны! И чертов правильный оборотень! Только волк у него хороший.

— Что там насчет Клэрис? — откашлялась, приближаясь с осторожностью сапера, увидевшего незнакомое взрывное устройство.

Оборотень задумчиво потер шею, а Николь уставилась на противоположную стену. Господи… Как же трудно, когда мысли принадлежат не тебе, а каким-то там гормонам.

— Пришлось повозиться, чтобы ее найти, — прогудел мужчина, игнорируя ее вымученное равнодушие. — Ты знала, что твоя подруга одна из негласных лидеров «Свободы»?

Клэрис?! Да за одну только связь с оппозиционной группировкой ее карьеру под откос пустят, а тут целый лидер!

— Откуда мне знать, — проворчала, присаживаясь на соседний табурет. — Сеть мне фильтровали и… все остальное тоже.

Мужчина коротко взглянул на нее, и на секунду Николь померещилось искреннее сочувствие.

— Я помню.

Ох, какая честь! Но это не помешало продемонстрировать всю свою суЧность.

— А что еще ты помнишь? — поинтересовалась едко.

Вот зачем нарывается опять? Но язык молол глупости.

— Ты палец во сне сосешь.

Николь чуть не подскочила от возмущения:

— Неправда!

А оборотень вдруг улыбнулся. Клыкасто и очень заразительно. Тонкие лучики-морщинки собрались вокруг глаз, превращая вечно хмурого мужика в уютного обаяшку. Черт, лучше бы он рычал, как обычно.

— Конечно неправда. Ты просто храпишь.

Шутник нашелся! Или она на самом деле храпит? Внезапное беспокойство цапнуло по нервам тоненьким коготком.

— Отец бы заставил спать стоя, — фыркнула и тут же пожалела об этом. Обаятельная улыбка исчезла, словно не было. Мужчина нахмурился.

— Почему ты не сбежала? Не могла?

— Пыталась.

Откровение вырвалось против ее воли. Лучше бы держать дистанцию, а не плакаться оборотню в жилетку, но первый нормальный разговор непростительно быстро ослабил настороженность. Все-таки она тряпка.

— И попытка оказалась неудачной, — подвел итог оборотень.

Николь промолчала. Да, неудачной. Настолько, что потом она шаг лишний сделать боялась. И до сих пор не может простить себе свою самонадеянность, обернувшуюся смертельной мукой для безвинной девушки. Как же горько!

Оборотень молча накрыл ее руку своей лапищей. Осторожно провел большим пальцем и сжал, словно пытаясь действительно утешить.

— Представляю, насколько неудачной, — пробормотал глухо. — Оржевски мастер на выдумки.

Еще какой… Очень хотелось позорно шмыгнуть носом, но Дарк легонько потянул к себе, не заставляя, но приглашая встать с табурета.

— Иди сюда. Ты же не хочешь беседовать с Клэрис вслепую.

И мужчина поднялся, давая ей место.

Привычным усилием воли Николь заставила себя собраться. Что ж, побеседовать она действительно хочет. Клэрис умная, из нее получится хороший союзник. Главное — уговорить.

Тихое шипение сменилось настойчивым треском. Это было и близко не похоже на видео-вызов, но оборотень ничего не делал. Просто стоял за ее спиной, как однажды в особняке. Да, наверняка он многое помнит. В том числе ее жалкие попытки играть в сильную личность, только вот соперники всегда были не по зубам. Неплохо бы это исправить.

Изображение защелкало, обрисовывая размытые контуры.

— …хрен настроишь, — прошипели помехи до боли знакомым голосом.

Интерес к оборотню тут же испарился.

— Клэрис!

— Николь? О, черт, это ты… — неразборчивое шипение искажало звук, но слова были понятны. Постепенно картинка самую каплю, но прояснилось. По ту сторону экрана возникла аппетитная фигура. — Николь?

— Да, это я! Я!

— Обалдеть! Значит, слухи о твоем исчезновении правда!

Пока Николь соображала, Клэрис пустилась в пояснение.

— Не переживай, это особая частота. Для, хм, своих. Оржевски про нее слыхом не слыхивал. Следовательно, ты вне своей тюряги. Прости — дома.

— Я поднял некоторые знакомства, — тихо пояснил оборотень. — И они выдали доступ к твоей подруге.

— Да, я… — ох, господи, с чего начать-то? Столько раз представляла себе, как воспользуется шансом все изменить и вот — лепечет, словно только разговаривать научилась. Надо собраться, — Клэрис, мне… — Николь покосилась на оборотня, — нам нужна помощь.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 21

Упаковки концентрата лежали строго по линейке. Рядом аптечка, белье, складная посуда и ее — поверить невозможно! — пистолет. Заряженный. Настоящий.

Тупорылая вещица блестела полным индикатором. Хоть сейчас устраивай огонь на поражение. А Дарк преспокойно спиной стоит. Попасть в такую широкую мишень нетрудно, или, в крайнем случае, ткнуть дулом между лопаток, припоминая мерзкие ощущения холодного металла под подбородком.

Конечно, она этого не сделает. Как вообще можно размахивать пистолетом перед носом у того, кто отрастил себе нимб размером с луну? Чтоб ее…

Пальцы нервно подрагивали, когда она в десятый раз попыталась сложить вещи максимально компактно. Несколько дней Дарк пропадал, что называется, от зари и до зари.

— На некоторое время придется покинуть Стаю, — объяснял оборотень. — Не стоит подвергать их риску. И тебя тоже. «Свобода» предоставит убежище.

Ей бы радоваться такой заботе, но растущее напряжение сводило с ума. Дарк опять сунется к папаше. И не факт, что вылазка пройдет удачно. Слишком много охраны, слишком много денег, слишком много всего!

— Ты сейчас упаковку порвешь, — спокойно заметил оборотень.

Николь бросила несчастный концентрат на стол.

— Дурацкий план! Ничего не получится!

Ишь чего задумал — подловить Оржевски перед заключительными дебатами, которые необходимы для переизбрания в Верхний Парламент. Да там секьюрити за малейший чих огонь на поражение откроют! А оборотней и близко не подпускают, даже рабов.

— С конвейером же дело выгорело.

Да, в общих чертах Николь знала, как Дарк сумел пробраться в особняк. Ювелирный просчёт, основанный на тысячи «но», где больше везения, чем твердой уверенности, и все-таки даже это — просто детский сад по сравнению с предстоящей задумкой.

— С конвейером тебе помогали…

— И тут помогут, — прервал ее. — Карамелька, ты опять беспокоишься обо мне?

Пришлось сосредоточиться на сборах рюкзака. Беспокоится… А что если так? Может, знакомство и не задалось, но — господи, как признаваться-то трудно! — но оборотень — не самая последняя сволочь, что ей встречались… И если уж зажмуриться и нырнуть в самокопание с головой, то можно схватить за хвост мыслишку, что по ночам ей вообще было не до попранного «эго».

Пакетик концентрата выскользнул из неловких пальцев и шмякнулся обратно на стол. А запустить бы его в стену, или лучше спину стоявшего поодаль Дарка. О чем она думает, вообще?! Тем более перед таким важным делом!

Но, как по закону подлости, именно сейчас хотелось повторить момент распития спиртного, только вместо прогулки выбрать горячий секс, чтобы в голове не осталось ничего, кроме сладкого дурмана похоти. Но вот незадача — оборотень и тут умудрился щелкнуть по носу. Все, что ей доставалось — ласковый волк под боком.

Каждый вечер Дарк превращался в зверя. Уходил в соседнюю комнату, хрустел там косточками и выбирался уже огромной меховой ласкушей, которая ходила за ней по пятам. Зверь ребовал чесать ушко, бодал лбом в ноги, приглашая играть, урчал волчьи нежности… И обязательно укладывал спать.

Растягивался во весь рост, облизывал ей щеки, фырчал тихую колыбельную, успокаивая и навевая крепкий сон. Спокойный — без кошмаров и беготни непонятно куда. Она гуляла по настоящему лесу, плавала в море, валялась на золотом песке, наслаждаясь полной свободой, а рядом серой тенью скользил волк. Николь всем сердцем чувствовала его безграничное обожание. Зверь любил ее просто так. За то, что она — это она, и его не волновали условности вроде родства с врагом. Николь впитывала это ощущение как губка, наслаждалась каждой секундой, но с наступлением утра все пропадало. Она просыпалась одна, заботливо укутанная в одеяло, и ждал ее лишь настроенный на максимально длительное время душ и завтрак. Концентрат в двойном объеме, и невесть откуда взявшиеся галеты и джем. Какая щедрость!

Николь схватила упаковку с едой, и просто запихала ее в боковой карман. Сойдет и так.

— У меня все готово, — хлопнула по туго набитому рюкзаку.

Мужчина двинулся в ее сторону. Николь затаила дыхание, украдкой поглядывая, как Дарк проверяет крепления, и чтобы на спинке не было бугров. Заботливый какой. Где же ее платочек — слезу умиления смахнуть?

— Умница, — похвалил оборотень и опять направился в противоположную сторону.

Николь тихо выдохнула и присела на край табурета. И то ей не так, и это не эдак. А было бы из-за чего!

Радоваться нужно, что Клэрис помочь согласилась. И маму ее найти тоже… Николь выдала все, что знала. Помнила приблизительный адрес проживания и место работы. Но наверняка у папаши заготовлена парочка сюрпризов…

— Не переживай, все будет хорошо, — отозвался на ее мысли оборотень.

— Хватит подслушивать!

Голос звучал злее, чем хотелось бы. Стыдно должно быть! Ведет себя, как истеричка, и ничего поделать не может. Николь украдкой взглянула на повернувшегося к ней Дарка. Идеально безмятежное лицо. Будто на нем снова ошейник.

— Я не могу не подслушивать.

Она знала. И очень надеялась на то, что свой интерес получается скрывать достаточно хорошо. Пусть Дарк и объяснил, что это нормально, но все равно как-то стыдно.

Николь встала и молча набросила на плечи походный рюкзак. Пристроила к бедру пистолет и щелкнула креплением. Неприятная тяжесть…

— Пойдем, — коротко проинформировал Дарк.

Вроде бы обычно сказал вполне спокойно, а у нее под коленками противная слабость зашевелилась. Словно она уходит не на время, а навсегда.

Тяжелый воздух улицы радости не прибавил. Опять молчаливые взгляды оборотней и ощущение давящей безнадеги. Не слишком радостное начало путешествия к светлому будущему, и Дарк по своему обыкновению молчит… Топает вперед, даже не споткнется. А у нее рюкзак с каждым шагом все тяжелее и тяжелее.

* * *

— Почему ты не взял с собой еще кого-нибудь?

Карамелька все-таки не выдержала. Первой нарушила молчание, хотя еще немного — и он начал бы разговор, отвлекая пару от тягостных ощущений. Ее затаенный страх и напряжение отзывались болью зверю, да и ему тоже.

Дарк нарочно небрежным жестом поправил рюкзак:

— Кого, например?

— Айса… — прозвучало неуверенно.

— У него нет волка. По меркам оборотней, Вирджис беспомощен.

В воздухе задрожала острая нотка вины. Карамелька искренне переживала. Как будто это она ловила и запихивала Айса в прозрачный пластиковый гроб, успевший сделать из оборотня калеку.

— Совсем нет? — тихо поинтересовалась Николь.

Вот же… не с того разговор начал.

— Ну, так скажем, он в глубокой спячке. Иногда оборотни пытаются вызволить своих. В тот раз попытка была удачной, отряд нейтрализовал охрану, прорвался в лабораторию, но рабочие попробовали избавиться от живого товара. В отместку, должно быть, ведь сами были обречены. Из капсулы живым удалось достать только Айса. Тем, кто находился в камерах подготовки, повезло больше — они отделались легким испугом.

Карамелька помолчала. Он был на сто процентов уверен, какой вопрос будет следующим.

— Но, может, волка можно вернуть? Ведь ты… ты же как-то вернул!

— Мой волк не спал. Вернее спал, но очень чутко. Мог проснуться по малейшему зову.

Опять молчание. Николь в своих вопросах бывает осторожнее пугливой серой мышки. Обучение этому наверняка было болезненным. Нетерпение волка скакануло еще на несколько градусов вверх, пришлось успокаивать. Все должно выглядеть естественно.

— Айс кое-что подсмотрел, когда находился в, хм, плену. Голова у него всегда хорошо работала — еще щенком показывал такие способности по части науки: все Стаи не знали, как из шкуры выпрыгнуть, только бы юного гения сманить. У Северных получилось. Но Вирджинс не успел туда и полпути проделать. Во время переезда на группу напал крупный отряд ловцов. Часть оборотней сбежала, конечно, прихватив с собой пару-другую жизней, а вот Айс попался… И дело бы закончилось совсем плохо, если бы в общей суете один из пленников не сумел маячок выставить — показать дорожку к лаборатории. Ты знала, что они все под строжайшим секретом? Поэтому оборотни не могут прийти друг другу на помощь. Плюс ко всему конвейер не стоит на месте — постоянно переезжает. Сегодня лаборатория есть, а завтра в блоке расположена какая-нибудь совершенно левая компания. Это затратно, но живой товар дороже. Так вот… За пленными скоро пришло подкрепление, и все-таки недостаточно быстро, чтобы успеть спасти многих. Вирджинсу повезло, но лишь частично. Умственные способности сохранились, но в зависимости от фаз луны он бывает, хм-м-м, рассеянным. Не совсем в адеквате…

— Я помню, — тихонько вздохнула девочка.

А Дарк прямо кожей ощутил, как напряжение идет на спад. Карамелька слушала с явным интересом.

— … Да, именно в тот момент было полнолуние. Кстати, я предполагаю, оно помогло моему волку окончательно восстановить силы. Но вернемся к Айсу. Его из капсулы вытянули едва живого. Думали, последние вздохи считает, но Вирджинс очухался. Мало того, он все помнил. Это помогло в создании инъекции, которая блокировала действие препаратов, использовавшихся для подавления и усмирения волка. Но вот проблема — испытывать на ком-то надо. Среди оборотней, конечно, тоже есть преступники, и несколько смертников получили свою дозу, но нужны были и другие подопытные. Знаешь, у многих есть причины отомстить…

Дарк осекся, но Карамелька продолжила за него.

— Моему отцу.

— Меньше всего Оржевски тебе отец.

Признание далось легко. Не похожа девочка на него вообще ничем, даже запах изменился. Теперь Карамелька пахла только собой.

Девушка тихо вздохнула. А потом совсем немного, но двинулась ближе, под бок. И Дарк, не раздумывая, ответил тем же.

— Он мне постоянно это говорил. Бесился, что от него смогла забеременеть не голубая кровь, а обычная прислуга. Называл порченой, выродком… Учил хорошим манерам особыми методами.

Неловкое откровение  было пропитано горечью. И как тут найти правильные слова? В задушевных беседах он никогда силен не был.

— … Так что там с Айсом дальше случилось? — перевела тему Николь. Ладно, для откровений у них еще будет время. Или нет.

— Он добился своего, конечно. На финальном испытании нас было ровно десять. Нужный эффект был достигнут только в моем случае.

— Потому что ты альфа?

— Скорее всего. У альф отличный от большинства оборотней метаболизм…

— И хвост есть.

Дарк хохотнул. Вот же сказал на свою голову.

— И хвост… Спереди.

Теперь фыркала Карамелька.

— Ма-а-аленький такой, — протянула ехидно. Ну что ж, он тоже не против подразнить.

— Зато очень, очень… приятный, правда?

Смущение и тщательно замаскированная под равнодушие жажда обожгли сильнее огненной вспышки. Николь могла сколько угодно скрывать свой интерес, но волка не обманешь. Он чувствовал горячую натуру пары и рвался ответить взаимностью, только Дарк держал крепко. Не сейчас. Возможно, вообще никогда, если все пойдет прахом.

— В общем, я выдержал испытание. Потом меня доставили на конвейер, а потом и в особняк Оржевски.

— А если бы тебя купил другой?

— Была такая опасность. Но альфы — слишком редкий товар.

Девочка понимающе кивнула. Эта маленькая страсть Оржевски сыграла с ним злую шутку. К тому же Дарк долго готовился перед финальным прыжком, а вот сейчас наобум действовать приходилось. Одна надежда на Клэрис. Он не доверял людям, но если Николь на нее указала, значит, надо попробовать.

— Очень редкий? — заинтересованно уточнила Карамелька.

— Очень. Но есть еще более редкие — омеги.

— Омеги?

Уловка сработала, и Дарк охотно пустился в объяснения всех тонкостей обортничьего строя. Плавно перешел на быт, рассказал о грибных и мясных фермах, о совместных забегах, которые в их Стае стали самой настоящей редкостью. О том, как человеческое «я» помогает звериному пережить заточение под землей, а звериное бережет человеческое от опасностей.

Карамелька втянулась в беседу так легко, словно только и ждала предлога. Сыпала далеко не глупыми вопросами, заглядывала чуть ли не в рот, такая искренняя и милая в своем любопытстве.

А Дарк чувствовал себя полным дебилом. Это от нее он избавится хотел… От сильной и умной девушки, настоящей волчицы, пусть не кровно, но самой сутью. Придурок упрямый…  Теперь вот сунь голову в петлю, и ладно бы сам. А по-другому никак. Все обстоятельства против него, и если бы мог — вышагивал один, но приходилось  играть в безмятежность. Скрывать свое волнение за пустой болтовней.

Браслет, скрытый рукавом комбеза прострелил короткой вспышкой тока.  Сигнал, что пора начинать представление.

— Тут недалеко есть место для отдыха, — заметил через пару минут. — Как насчет привала?

Глава 22

Привал? Уже?

Николь рассеянно оглянулась. Вместо жилых блоков — темные опоры колонн и пыльные куски бетона. Широкий коридор вел в непроглядную тьму.

Надо же, совсем не заметила, как сюда добрались. Дарк оказался на удивление интересным рассказчиком. Сухие факты обрастали интереснейшими подробностями и емкими дополнениями. Но как же жалко было прерывать разговор ради какого-то привала!

— Что ж, если уже пора…

Ноги гудели, непривычные к берцам, но пару миль она бы еще легко отшагала.

— А почему мы не воспользуемся мини-летом? В прошлый раз… — тут Николь осеклась, вспоминая, каким был этот прошлый раз: злющий оборотень за рулем и пистолет на приборной панели.

Наверное, Дарк тоже это вспомнил. Широкие плечи напряглись, и мужчина слишком резко поправил рюкзак, который и без того сидел, словно влитой.

— Прошлый раз был… прошлым.

Ох, и почему ей кажется, что речь совсем не о способе передвижения? Николь промолчала. Хотелось бы, чтобы он был прошлым. И все равно сознание отказывалось ставить на оборотне штамп «оправдан».

«Разожралась ты, девочка, — голос здравого смысла истекал ехидством. — Волю почувствовала…»

А даже если и так? Разве она не имеет права на выбор?

Свора моральных терзаний подала голос, готовая вцепиться острыми вопросами в и без того измочаленный мозг. Господи, ну почему у нее нет этой замечательной способности — махнуть на все рукой? Почему нужно трамбовать в себе обиды и сомнения, чтобы в неподходящий момент утонуть в них с головой?

— Николь…

Она вздрогнула и посмотрела на свою руку в огромной лапище оборотня. Так странно выглядит… Как будто они парочка и просто гуляют. Наверное, ей бы этого хотелось.

— Нам туда, — мягко потянул ее вбок.  — А мини-лет уже готов, просто та дорога нам не подходит.

Не подходит, ну и ладно. Подумаешь, нужно пройти больше, чем в прошлый раз. А ладонь стоило бы выдернуть, но почему-то Николь позволяла вести себя к темной развалине, очевидно бывшей когда-то жилым блоком.

— Когда Стая была больше, тут находился самый дальний пост охраны, — подтвердил ее мысли оборотень. — А теперь смысла нет.

— Почему ты не ушел в другую? Или не стал вожаком?

— Не хотел. Ни того, ни другого.

— Ты сам говорил, что альфы прирожденные лидеры!

— Но попытка достать Оржевски — не прогулка в солнечном зале. Если бы я не вернулся? А вожак должен думать о Стае в первую очередь.

Николь хмыкнула.  Судя по рассказам Дарка, нынешний вожак особо не заморачивался. Действовал по принципу — живы, ну и ладно. Чего стоит одна лишь допотопная техника в госпитале Айса. А те ублюдки охранники, которые издевались над рабыней… Дарк скупо обмолвился, что вызвал их на дуэль, и вот за это Николь была больше чем благодарна.

Тесное  помещение встретило их слабым запахом плесени и тихим «кап-кап». Господи, жуть какая… Николь теснее прижалась к осматривавшему комнату оборотню.

Ладонь тут же получила свободу, зато в плен угодила талия. Дарк по-хозяйски прижал к боку и едва ли не под мышку спрятал. Такой большой и сильный. Николь чувствовала жар его тела даже через комбез. Наверное, с ним не нужно никакого одеяла. Можно спать прямо так — устроившись на широкой груди. Вот проклятье… А не махнуть ли на все рукой? И как только они очутятся в безопасном месте, схватить Дарка за грудки и отволочь в спальню?

— После этой точки ведем себя тихо, могут быть лишние уши, — охладил ее пыл оборотень.

Вот же… заботливый какой.

— Посиди пока тут, — ее легонько подпихнули к бетонному выступу.

— Спасибо, — а прозвучало как «пошел ты».

Николь поморщилась, досадуя на свои расшалившиеся нервы. Пожалуй, теперь он лучше понимала двойственность оборотней. У нее и самой нечто подобное — голова не в ладах с эмоциями.

Пока она устраивалась на пыльном  и жестком сиденье, мужчина достал из рюкзака термос и пластинки-перекусы.

— Зачем? — не удержалась от вопроса, когда оборотень наливал воду в стаканчик. — Немного ведь осталось идти. Или много?

— Не очень. Но лучше быть сытым, никогда не знаешь, как затянется дорога.

И оборотень протянул ей воду. Золотые глаза тускло сияли, отражая блики подвешенного на крючок фонарика. Скудное освещение искажало знакомые черты, превращая лицо в высеченную из камня маску. Чужую, совсем ей незнакомую… Глупости! Николь выхватила стакан и опрокинула его залпом. Холодная какая!

— Ты что, кусок льда с собой нес? — потерла заломившую вдруг челюсть. — Б-р-р-р, даже внутри зябко.

Мужчина не ответил. Молча протянул ей пластинку концентрата.

Николь тут же схватила угощение, но жесткий ломтик никак не мог прогнать легкого онемения. Оно медленно пухло в желудке, такое противное и скользкое…

— Еще, — ей протянули второй ломтик.

И это был не вопрос. Странный холод поднялся выше, скользнул вдоль позвоночника и проник в голову, превращая мозги в студень. Рука послушно дернулась вверх. А ее возмущенный вскрик так и остался внутри, не проявив себя даже мычанием.

— Встань.

Мышцы ног сработали без ее воли. Но всколыхнувшийся страх был каким-то бледным. Не ее.

— Прости, Карамелька, — оборотень нежно огладил щеку. Ей бы вцепиться в его пальцы зубами, но тело больше не слушалось. —  Ты у меня бойкая малышка, еще наделаешь глупостей, а этого допустить нельзя… Веди себя спокойно. И когда тебе прикажут покинуть мини-лет сделай это без возражений. Поняла? Ответь…

О, как бы она ответила, но голова дернулась в коротком кивке.

— Умница…

Оборотень замолчал, словно что-то обдумывая, а потом склонился и накрыл ее губы поцелуем.

— Теперь мы квиты, — не то пошутил, не то сказал всерьез. — Знаешь, если бы я мог отмотать назад, то… То не вел бы себя как сука. Ты потрясающая девушка.

Внутри занемело еще больше. Из-за препарата или сбившегося дыхания. Но фейерверк эмоций остался внутри. А мужчина отступил на полшага и взял ее под руку.

— Пойдем, гости уже заждались.

* * *

Рука у Карамельки прохладная. Прежнее тепло исчезло, но это было единственным отличием. И, может, еще неестественная молчаливость, но кто станет обращать внимание на мелочи? Только бы Клэрис не подвела… Но браслет на руке исправно подавал импульсы, подсказывая, что подстраховка рядом.

В ушах тоненько звенело, обрисовывая едва различимые шорохи. Ловцы, не меньше дюжины. Да, Оржевски подстраховался, а Конрад ему помог…

Кости ныли от желания выпустить волка и прикончить тварь прямо тут. А лучше на несколько дней раньше, когда от вожака потянуло тонким смрадом лжи. И Дарк бы ни за что в жизни  не почувствовал чуть заметные нотки тухлятины, если бы не обострившийся до неестественности нюх. О, сколько сил стоило выглядеть равнодушным. Ничем не показать, что он раскусил ложь вожака.

А после того как из кабинета вышел… С глаз как пелена спала. И по-хорошему надо было пустить себе пулю в лоб — все равно мозгов в голове нет ни хрена. Облажался по всем фронтам. Но не настолько критично, чтобы это не исправить.

— Далеко собрался?

А вот и главный шакал. Изображая плохо скрытое удивление, Дарк обернулся, пряча Николь от пристальных взглядов.

За спиной скалился Конрад в окружении шавок Оржевски.

Теперь чуть прищуриться и дать почувствовать нараставшую ярость. Уже можно.

— Какого хрена, Конрад?! — прорычал, ослабляя цепь волку.

— Ты же всегда считал себя умным мальчиком. Поразмысли на досуге, — обнажил клыки ублюдок. — Взять его!

Дарк подхватил Николь на руки и рванул в сторону. По венам адреналин хлещет, пропитывает воздух запахом разъяренного оборотня, а в голове один холодный расчет. Не спешить. Бежать так, чтобы наверняка догнали.

И они догнали, конечно. Бросили под ноги электро-сеть, и Дарк рухнул на землю, в последний момент успев сгруппироваться и подставить под удар плечо, а не девушку.

Николь протестующе вскрикнула. Вот черт. Действие препарата исчезало слишком быстро.

Но их скрутили еще быстрее. В шею ткнулась игла. Холодок парализующего препарата разбежался по крови, вызывая секундное онемение, и тут же исчез — антидот работал отлично.

Над ухом хрустнули мелкие камешки, и в поле зрения показались начищенные до блеска берцы. Вожак предпочитал только из натуральной кожи. От удара под дых перед глазами потемнело, волк чуть с цепи не сорвался, но в последний момент Дарк успел сдержать. Пусть… Пусть видит его таким, наслаждается собственным превосходством. Другие сейчас тоже с интересом наблюдают за происходящим. И он почти слышит злое рычание оборотней.

— Грузите их, — прозвучало над головой. — Час на доставку.

Этого вполне хватит...  Только по пути остановку сделают.

Глава 23

— Третий на связи, основные каналы перекрыты, блокирую запасные.

Аппаратура светилась и подмигивала, выкидывая в воздух столбики цифр и схемы, знакомые до тошноты. Дарк никогда не имел склонности к взлому компов и прочей мути, но заставлял себя учиться. А вот спецы Клэрис, похоже, еще в подгузниках щелкали такие коды, над которыми он матерым волком ночи просиживал.

Два парня с оружием наизготовку застыли у центрального входа. На всякий случай — вдруг охрана прорвется, хотя вроде бы не должна.

План, обговоренный за долгое время с Клэрис, был настолько же опасным, насколько дерзким. Дарк выставил лишь одно условие — полная безопасность Николь, даже если изначально будет провал, а его шкура… Что ж, переживет пару дырок от пуль, только бы не головой поймать.

— Еще минута, — проинформировал Компьютерщик.

Перекрывал пути тревожных сигналов, чтобы раньше времени никто с подмогой не сунулся. С другой стороны особняка тоже захват шел полным ходом. Дарк не знал, кого привлекла Клэрис, но в деле явно крутились большие деньги.

Что ж, недоброжелателей  у Оржевски наверняка много, а враг моего врага, как говорится…

— Полминуты. Зачищаю проход.

Сейчас должны были обезвредить основной путь, ведущий прямиком в кабинет ублюдка. Наверняка Оржевски не ожидал, что ему доставят «сюрприз». Еще в грузовом мини-лете Дарк обезвредил  охрану. Подгадав момент, быстро убил ловцов и изнутри дал доступ на подмену «груза». Водитель ничего не успел заметить — доставил их прямиком в особняк.

— Пятнадцать секунд, двадцать… Черт!

Система освещения окрасилась багровым, и волк тихонько зарычал от злости. Все это чертовски плохо…

— Меня блокировали. Не могу пробиться. Сигнал из центрального кабинета... — парень отлип от экрана и повернулся к нему.  В прорезях маски тревожно блестели темные глаза. — Думаю это, кхм, вам.

В воздухе высветилась короткая фраза: «Приходи один и без оружия, животное. Пять минут»

А еще картинка, обыкновенное фото, припечатавшее сердце гранитной плитой.

— Я не смогу пробиться сквозь основную защиту так быстро,  — тихо ответил Компьютерщик. — Меня постоянно сбрасывает. Проще тут все разнести.

— Нет.

Компьютерщик поежился. Охрана у двери вопросительно переглянулась, и Дарк был уверен, что по обоюдному согласию они могут его пристрелить и попытаться взять особняк силой. Не выйдет.  Ни того ни другого.

— Можно отступить.

— Нет.

Дарк аккуратно положил на тумбочку пистолет и вытащил охотничий резак. Тот самый, что давал Николь.

Волк рычал, низко и обречённо, но не делал попыток его отговорить.  Потому что это не подлежало обсуждению. И если сейчас сделать шаг назад, то… То он себе в глаза посмотреть не сможет, не то, что Николь. И тем более не сможет соврать, внушая ложную надежду.

— Двадцать минут блок выдержит? — спросил у Компьютерщика.

Тот помедлил, но все же кивнул. Отлично.

— Не вернусь — уходите.

Охрана обменялась быстрыми взглядами, но расступилась. А Дарк направился к дверям. Отделанные под старину, из настоящего дерева, а внутри непробиваемая железная пластина. Такие не выбить с первого раза даже альфе.

Щелчок замка — как щелчок предохранителя. Черт, а все так хорошо начиналось. И почему он не удивлен? Почему ждал какой-нибудь подставы? Привык видно, что все идет не по плану. Как пошло кувырком, так не остановить…

Берцы мягко ступали по паркету. Светлая дорожка прямиком в лапы самого злобного монстра, что Дарк знал.  И ждет его там далеко не чай с печеньками. А в голове против воли дрожит воспоминание, как Николь ему суп наливала. Искренне хотела поделиться. Девочка его хорошая… И как сейчас хвост поджать? Не попытаться сделать хоть что-нибудь, пусть даже шансов чуть больше, чем ноль.

Поворот коридора, и вот она — финишная прямая. Кабинет приглашающе распахнут, а у дверей щерилась оружием охрана. Четверо здоровых амбалов, готовых изрешетить его по первому щелчку. Дарк даже на секунду шага не сбавил. Его не тронут, пока Оржевски команду не даст.

Ублюдок встретил его за своим столом. Как однажды, при продаже своей дочери, стоял, любуясь оранжереей в соседней комнате. Только в руках вместо виски — пистолет. А рядом…

— Ты испортил мне все планы, животное, — ледяной тон голоса прятал обжигающую ярость. — Второй раз. Закрой дверь.

Женщина испуганно охнула.  В зеленых, совсем как у Николь, глазах кипел страх и отчаянье. И крохотная надежда. Но на что?

Дарк молча прикрыл за собой дверь, и замок щелкнул. А в следующее мгновенье по комнате поплыл сладковатый запах яда…

* * *

— Ты! Я тебя прикончу! Задушу!

Николь рвалась из плена мягких ремней до хруста суставов, но Клэрис и бровью не вела. Сучка! Лживая наглая тварь, которая… которая Дарка на смерть отправила!

Николь позорно всхлипнула, продолжая выкручивать запястья. Он сейчас там один! В огромном особняке, нашпигованном под завязку охраной и всякими техническими штучками. Это же самоубийство чистой воды!

— Знаешь, а твой мужик поумнее будет, — флегматично заметила Клэрис, не обращая внимания на потоки трехэтажной брани. — От тебя только шум и проблемы.

От нее?! Николь рванула с новой силой. Но попытка освободиться закончилась протяжным стоном боли вперемешку с отчаяньем.

— Ники, послушай, — Клэрис обогнула стол и остановилась совсем близко. Но не достаточно, чтобы достать ее ногой. — Давай ты успокоишься, и мы поговорим? Между прочим, нашпиговать тебя препаратом онемения — не моя идея…

Прибить бы! И Дарка после того как он вернется. Если вернется.

— Я знаю, что ты не любишь успокоительное, — продолжила дожимать ее голосом матерого психотерапевта. — Но в крайнем случает его использую. Твой мужик мне голову снимет, увидев вместо любимых ручек растертые культяпки.

— Он не мой, — пробурчала, но бесполезные попытки вырваться оставила.

— Ну да, да… А так нежно тянул — Ка-ара-аме-елька-а.

К щекам хлынула кровь, но купиться на такую простую уловку — это надо быть полной дурой.

— Оставь цветастые речи при себе, — огрызнулась, пытаясь изничтожить Клэрис взглядом. Бесполезно. Насыщенно-голубые глаза по-прежнему сверкали ледяной невозмутимостью. — Развяжи!

— Развяжу, но без глупостей, окей?

А куда ей деваться? После того как Дарк дал выпить ей этот препарат… Николь помнила только первые минуты, а дальше все как в тумане. Кажется, за ними гнались, потом схватили и зашвырнули в грузовой мини-лет. Там было несколько незнакомых ей людей. Иногда слышался злой смех и хлесткие разряды шокера. Ублюдки издевались над связанным оборотнем, а она ничего не могла сделать! Бесилась в клетке собственного тела, но сил хватало на возмущенные стоны.

И вдруг по глазам ударил яркий свет. Послышались тихие хлопки и глухой топот.

А потом ее с ног до головы окутало безумно вкусным и знакомым ароматом. Каким-то чудом получилось задрать голову. Дарк смотрел на нее, снова свободный. Бережно прижимал к себе, убирая налипшие на лицо волосы… А в глазах плещет золото. Такое нежное… Теплое… А у нее под горлом комок скрутился, и не зря.

— Иди, Карамелька, — погладил по щеке. — Может, увидимся еще.

И она пошла! Просто развернулась и зашагала к ожидавшим ее людям! Оставила Дарка справляться одного! Это несправедливо!

Ремни ослабли и Николь выдернула руки из мягких петель, но на содранные запястья даже не взглянула. Вскочив на ноги, крепко сжала кулаки, борясь с искушением подправить кукольное личико Клэрис парочкой ударов.

— Между прочим, тут полно охраны, — спокойно заметила несостоявшаяся подруга.

— В особняке Оржевски тоже, но тебя ведь это не остановило? — прошипела в ответ.

Девушка едва заметно нахмурилась. Между бровей залегла тонкая морщинка, а  в уголках пухлых губ задрожало напряжение.

— Только не надо швыряться обвинениями, я никого на смерть не посылала. Это выбор мистера Ривера

— Кого? — переспросил быстрее, чем успела сообразить.

Клэрис даже опешила на мгновение. И лицо такое глупое, как у стереотипной блондинки. Хотя дура тут совсем не она.

— Постой, ты кувыркалась с мужиком столько времени  и даже не знаешь его полного имени?! А-ха-ха!

— Представился Дарком, — проворчала, уязвленная заливистым смехом. — И прикрой рот, гланды видно!

Клэрис миролюбиво вскинула руки. Не боясь получить плевок в спину, развернулась и прошла к строгому, совершенно обыкновенному столу. Да и весь кабинет выглядел под стать. Строгие линии, минимум декоративных элементов, максимум полезности от каждой вещи. Полная противоположность вкусу папаши, где «хорошая родословная» ставилась выше функционала. И, определенно, Николь это нравилось больше.

— Да, все-таки ты до мозга костей наша, — хмыкнула Клэрис, — присаживайся, — кивнула на свободное кресло.

Обычное и удобное, а не взлетно-посадочная площадка из завитушек и длинного списка, чья благородная задница касалась бархатной обивки сиденья.

— Как-нибудь сама разберусь, чей мне быть, — проворчала, но без былого запала.

Первая волна эмоций пошла на спад, обнажая во всей красе мерзкий страх за одну волчью шкуру. Пусть только вернется… только нос свой покажет…

Клэрис хмыкнула.

— Не трясись так, Дарк не один. Несколько лучших бойцов окажут ему поддержку.

— Несколько лучших бойцов, да? Прелесть какая! В особняке дюжина лучших охранников!

— Ой, не ори, — скривилась, словно Николь ее носом в каку ткнула. — Я прекрасно знаю, сколько там охраны. Оржевски многим как кость поперек горла. Наверняка ты не в курсе, но за последний год на него совершено три покушения.

Николь только плечами пожала.

— Жаль, неудачных, — заметила едко. — Плохо же вы готовились.

— Не мы, другие. И да, готовились плохо. Но сейчас отличный момент до него добраться. И там место профессионалам, а не глупенькой запавшей  на оборотня дурочке.

Сказала, как кипятком ошпарила. А потом в ледяную воду с размаху окунула.

— Следи за языком! Он…

— Да-да, планировал прирезать всю семейку, и вообще весь такой плохой. Мы беседовали достаточно. Николь, посмотри на свои запястья.

Раны тихонько заныли, напоминая о себе. И рукава комбеза уже наверняка выпачканы кровью… Да нет, глупости!  Не может она испытывать симпатии! Это… это просто хороший секс и, может быть, немного солидарности, ведь у них одна цель.

— А мистер Ривер… — продолжила ковырять больное Клэрис, — он даже метки тебе не поставил. Это укус между шеей и плечом, который связывает пару и его избранную. Даже люди с тяжелой депрессией валятся, если Связи приходит конец. Уже только этот шаг говорит о серьезных намерениях.

Николь судорожно схватилась за шею. Дарк часто прикусывал кожу как раз в этом месте. До легкой боли, но никогда всерьез.

— Это требование волка, — кивнула ее мыслям Клэрис. — Очень и очень настойчивое требование. К тому же мистер Ривер настоял действовать сразу, чтобы обезопасить твою маму.

Голова слегка закружилась.

— Маму? — прошептала не своим голосом. И озноб вернулся.

— Да, Оржевски знает, где она и если затянуть с подготовкой то наверняка использует. Не убьет, конечно, но давить будет. Я подключила все силы, чтобы ее найти но, увы, времени мало. Возможно, данные есть в особняке.

— И зачем мне все это знать? — выдавила из себя.

— Минимум для того, чтобы ты не прибила мистера Ривера, как только он вернется.

— Если вернется.

Губы шевелились едва-едва, а внутри не просто испуг — тихая истерика. Господи, за что ей все это?! Кроме дикого страха за родного человека еще и… это. Не может же она и в самом деле к нему что-то чувствовать! Разве это так происходит? Где все эти ужины при свечах и прочая романтическая чушь? Или у нее настолько сломана психика, что достаточно разнузданного секса на капоте машины? И ласкового урчания волка… А еще вызова на дуэль охранников, и заботы о пленнице, хотя наверняка его трясло от злости, что пара досталась именно такая…

— Вернется, — тихонько подбодрила Клэрис. — Жаль, мы не знали о его планах раньше. Мистер Ривер признался, что намеренно избегал помощи людей, не доверяя даже лояльным организациям. Действовал строго через своих. Совместными усилиями у нас получилось быстро определить план действий. В первую очередь — обеспечить твою безопасность. Не потому что ты плохая, Николь. Просто волк будет волноваться за пару, отвлекаясь от основной цели, а это смертельно опасно.

Слова Клэрис звучали спокойно и очень проникновенно. Гладили по шерсти взъерошенные мысли, да только зря. Не в этот раз.

— Может, перестанешь играть в моего личного психотерапевта? Мне их за глаза хватило.

Девушка откинулась в кресле и сложила руки на груди. Роскошной, размера четвертого. Еще в школе все парни слюной исходили. Паскудное настроение ухудшилось еще на несколько пунктов. Какого-то черта именно сейчас Клэрис не воспринималась как благодетельница и будущая подружка.

— Ты очень мило беспокоишься, — ухмыльнулась во все тридцать два. — Не надо. Охотник стал дичью.

Клэрис активировала компьютер. На столе выросла объемная голограмма с очень знакомым расположением комнат.

— Если тебе будет спокойнее, пожалуйста — наблюдай за своим волком сама.

Тонкий пальчик нажал одну из кнопок. И ничего не произошло. Вообще.

В комнате вдруг стало тихо, а внутри — оглушительно пусто. Сердце прыгнуло под горло и забилось там острыми иглами, обрывая крик боли и возможность дышать.

Губы Клэрис шевелились, она все ещё что-то говорила, но Николь не слышала ничего, кроме нараставшего издалека грохота крови. Дикого ритма, в котором пульсировала алым короткая и кошмарная мысль. Дарка больше нет.

Глава 24

В нос бил приторно-сладкий запах яда. Медовая отрава, надышавшись которой любой выхаркает свои лёгкие за несколько секунд. Если, конечно, ему не вколют противоядие. Но вряд ли Оржевски заготовил парочку шприцов.

— Животное.

Губы кривит излом брезгливой усмешки, а тонкий прищур глаз сверкает металлическим холодом. Золотые крапинки в них совсем тусклые, не живые. Не такие, как у Николь…

— Понравилось трахать эту маленькую шлюшку? Наверняка она сама к тебе лезла в трусы… Такая у них порода — стоит только пальцем поманить. Грязная кровь.

Ну и ублюдок! Как можно было думать, что у Николь и этой мрази есть что-то общее? Между ними пропасть размером со Вселенскую бесконечность.

Взгляд метнулся в сторону сидевшей на стуле женщины. Карамельные волосы растрепаны, на всю левую щеку синяк, но и без этого Дарк видел — Николь очень похожа на свою маму. Как сестры.

— Симпатии — отличный рычаг, животное, — издевательски хмыкнул Оржевски. —  Скоро прибежит и девчонка. Жаль, что развлечение будет не таким занятным…  Потаскушка готова на многое ради своей мамочки. Убьет тебя по первому щелчку или раздвинет ноги перед любым из моих парней.

Грохот выстрела и скулёж волка прозвучали одновременно. Бедро опалило кипящей болью, но Дарк только плотнее сжал губы. Вокруг полно токсина. Несколько вздохов — и будешь корчиться на полу, харкая сгустками крови. Для себя Оржевски предусмотрительно использовал антидот. Яд на него не действовал.  И на мать Николь, очевидно, тоже.

Секунды вонзались в лёгкие крохотными ледяными иголочками. Затягивали петлю удушья все туже и туже. Оборотни могут не дышать гораздо дольше людей. Минут десять, иногда и больше. Его рекорд — семнадцать и двадцать три секунды. Но, похоже, время установить новый.

— Интересно, как долго ты выдержишь… — задумчиво продолжил Оржевски. — Помнится, у меня была одна рабыня. Строптивая молоденькая сучка, которую не сломал конвейер. Она сдохла только на вторые сутки развлечений.

Ублюдок провоцировал его так же, как любил это делать с Николь. Давил на больное, пытаясь вывести из равновесия.

Возможно, несколькими неделями раньше это бы сработало, но сейчас волку было за что бороться.

На тяжеловесном столе  мигала голографическая клавиатура компьютера. Несколько нажатий чтобы остановить подачу отравы. А потом распахнуть двери — и охрана свалится в предсмертных корчах. Но как до него добраться?

Молчавший до этого волк тихонько зарычал. Потянулся куда-то вверх, словно пробуя выбраться на волю, но вместо привычной боли в суставах по коже вдруг поползло легкое онемение. Затушило боль в плече, прошило насквозь бедро, оплетая мышцы приятно-колкими лентами регенерации.

Дарк застыл, опасаясь поверить собственным ощущениям. Мать твою, невозможно так быстро…

На задворках сознания мелькнула идиотская мысль, что Айс его из клиники месяц не выпустит. А в следующее мгновенье Дарк уже «давился» воздухом.

Оржевски отвлекся только на секунду. Опустил пистолет, уверенный в своей победе. И этого  хватило для отчаянного рывка. Тело швырнуло вперед до треска рвущихся в напряжении мышц, и кабинет смазался перед глазами коричнево-золотым пятном, а на очередной стук сердца пальца уже сжимали податливую когтям плоть.

Испуганный хрип прозвучал райской музыкой. Ему вторил хруст сломанной кости и звук упавшего на пол пистолета.

Отшвырнув потерявшего сознание Оржевски в сторону, Дарк грохнул по столу кулаком,  прерывая программу накачки газа, и почти в слепую ввел команду на открытие дверей.

Охрана не успела сообразить, в чем дело. Яд хлынул из комнаты, и коридор наполнил надсадный кашель и стоны. Четыре тела рухнули на пол.

Дарк судорожный вдохнул. Легкие обожгло остатками яда, но регенерация  исправно заживляла ткани. Во рту появился незначительный привкус крови и тут же пропал. Дышать можно без риска свалиться замертво.

Не тратя ни секунды времени подскочил к женщине, перед этим не забыв прихватить пистолет.

— Рука, — всхлипнула бедняжка, когда он попытался избавить ее от наручников.

Вот черт. Быстрый осмотр подтвердил — запястье сломано.

— Я пыталась ударить…

Так вот в кого Николь такая боевая.

— Вам надо в больницу, — пробормотал, разрывая цепочку наручников. И, волчьим чутьем предугадывая материнское беспокойство, добавил. — Николь в безопасности. Вы скоро увидитесь. Но сейчас надо уходить.

Женщина  кивнула, оставляя все вопросы на потом. Хорошо. Он как-то не готов объяснять, кем приходится Николь. Да и как тут объяснишь правильно? Закопают его рядом с Оржевски.

— Дайте мне минуту.

А сам в компьютер полез. Пробежался по клавиатуре, пытаясь перебросил себе кое-какую информацию, но браслет почему-то отказался работать с первого раза. Вот черт… Скол в районе экрана. Повредил во время падения, когда Конрад ему сеть под ноги швырял? Неважно, в любом случае его можно использовать как носитель информации, чем Дарк и воспользовался. На некоторых файлах стоял жесткий блок доступа — ему не по зубам, но люди Клэрис  с этим разберутся. Да, в Верхнем Нью-Йорке скоро будет очень жарко. Пора показать людям, чем живет верхушка.

В ушах тихонько зазвенело, и обострившийся слух уловил топот. Волк тут же подсказал, что это свои. И точно, через несколько секунд показались очень знакомые фигуры. Быстро осмотрели погибших охранников, рассредоточились по кабинету и взяли на прицел все еще бессознательного Оржевски.

— Надо уходить, — глухо проговорил крайний справа. — Наша обманка долго не выдержит. Скоро тут будет полно копов.

Да, пора бы и честь знать… Дарк разорвал соединение с компьютером. Все готово. Практически.

Вернувшись к неподвижному ублюдку, он за шкирку отволок его к массивному шкафу. Громадина на ножках щеголяла позолотой и красным деревом. Внутри книги — целое состояние, прибавлявшее мебели вес. Такой не сдвинет даже оборотень. И очень удачно, что Оржевски всегда при параде и галстуке. Вот последнее очень понадобится.

Легко перехватив удар очнувшегося мужчины, Дарк с превеликим наслаждением заломал обе руки и прикрутил их к ножкам шкафа.

— Грязное животное, — зашипел Оржевски, но в серо-стальных глазах искрила паника. — Мой род все равно продолжится. Хотя бы в твоих выродках щенках. Живи с этим.

Чиркнули когти, и треск рвущейся плоти закончил прощальную речь на предсмертном хрипе.

— Николь попросила убить тебя медленно, — ухмыльнулся, наблюдая за безуспешными попытками ублюдка запихнуть кишки обратно в живот. — Наслаждайся.

И, для надежности перебив багрово-сизые петли в нескольких местах, Дарк встал и направился к замершей у стены женщине. Та не смотрела. Просто отвернулась, осторожно прижимая к себе сломанную руку.

— Мы можем идти, — кивнул парням.

Один из ребят живенько взял пленную под локоть.

— Вам надо к врачу, мэм. Не волнуйтесь, вас больше не потревожат… — с ходу начал забалтывать шокированную женщину.

Дарк тоже направился к выходу, а в спину летела сдавленная брань и стоны. Но с такими ранами долго не живут, и через несколько минут на роскошном персидском ковре появится свеженький труп.

Сколько раз он представлял себе этот момент? Как смаковал каждую секунду агонии, пусть даже если придется расплатиться за нее собственной жизнью, а в итоге пшик. Ничего, кроме желания скорее стиснуть Николь в объятьях и сообщить, что Оржевски пришел конец, и все как она хотела — медленно и больно. Жажда мести и слепая ярость испарились, вытесненные букетом совсем других чувств.

Кстати, о букете… Взгляд зацепился за стоявшую на декоративной зеленой горке чайную розу. Снежно-белая, она источала сладковатый аромат, а изящные бутончики густо украшали темную зелень.

Дарк притормозил. Цветы... Наверное, стоит захватить их собой. По крайней мере, лучше получить по морде веником, чем маленькими царапучими ноготками. Николь точно не обрадовалась, узнав, что он подлил в воду специальный препарат.

Дарк осторожно вынул крохотную розу  из подставки. Пришлось повозиться — крепление оказалось слишком тугое, еще и палец уколол. Однозначно, этот цветок Николь подходит. Нежная красота прятала остренькие шипы.

Брань за спиной сменилась хрипами агонии. И стук гнилого сердца перестал быть ровным. Дарк двинулся вслед за парнями к ближайшему запасному выходу. Все кончено. Теперь уже навсегда.

Глава 25

Сердце ворочалось тяжело и тихо, отдавая тянущей болью под ребрами. Клэрис не вколола ей успокоительное. Зачем, если не было истерики? Внешне, разумеется. Николь покорно дала себя увести в какую-то комнату. Тут была кровать и огромное окно-голограмма, показывающая лесную чащу. Зелёную и тихую. Почти такую же, как в блоке у…

На языке цвела тошнотворная горечь, будто ее заставили проглотить бадью запеканки. Но Николь согласилась бы на десять таких, если бы это помогло вернуть Дарка.

— Ещё ничего не ясно. Браслет мог дать сбой. Маячки у моих ребят прослеживаются. Особняк под замком… Стоит блок обманка для охраны.

Показная уверенность в голосе Клэр  трещала хрупким льдом сомнения. И пальцы слишком нервно бегали по кнопкам клавиатуры.

Зачем эта ложь? Браслет в порядке. Просто носить его больше некому. Скорее всего, Дарка пристрели в стычке с охраной, а ребята Клэрис просто продолжат выполнять приказ.

Николь крепко сжала подушку, но боль в перенапряженных пальцах не облегчила бушевавшей внутри агонии. Безумно хотелось удариться в слезную истерику, но соленые капли осели кипящим свинцом глубоко под сердцем и жгли, жгли, жгли…

К горечи тошноты добавился металлический привкус крови из прикушенной губы. Она не должна так реагировать! Это… Это неправильно! Глупо, ведь между ними не было ничего, кроме секса и нескольких разговоров. Таких легких. Естественных, будто Дарк провел рядом всю жизнь и знал, чем увлечь.

А еще у него просто роскошный волк. Огромный темно-серый красавец, мягкий и пушистый, как игрушка. И такой нежный… Тоже был.

Николь тихонько застонала, пытаясь сжать подушку еще крепче и болью физической прогнать душевную. Сейчас она может быть слабой. У нее есть эта роскошь, а потом… Что ж, у нее хватит сил собрать себя из осколков, чтобы дотянуть до той минуты, пока Оржевски не сляжет в гроб. Она запихнет его туда собственными руками, в отместку за искалеченные жизни. Не только их с мамой, но и Дарка.

— Я же говорил, что ты обо мне волнуешься.

* * *

Девочка застыла. Запах едкой тоски с острыми нотками ярости померк, обнажая тонкое, как волосок, удивление. Неверие собственным ушам. И он тоже не верил.

— Карамелька, — позвал, боясь спугнуть лежавшую ничком Николь.

Сразу сюда бросился, как только дура-Клэрис вывалила на него новость о том, где и в каком состоянии девушка. Чуть все двери по пути не выломал. О простреленной ноге и плече вовсе забыл. Какое обследование?! Какой био-гель? Волк орал в голос, требуя скорее найти и утешить пару!

Карамелька было так плохо, что он почувствовал это, едва выпрыгнул из мини-лета. Сначала едва заметные нотки печали, от которых и самому стало не по себе, а потом…

— Скотина!

На чистых рефлексах он ушел в сторону, и подушка  шмякнулась в стену. Дарк едва успел поставить горшок с розой на ближайшую тумбочку, как в него полетел ботинок.

— Сволочь!

А следом еще один.

— Козел!

Злая, как дюжина чертей, Николь мигом очутилась рядом и со всех своих куцых силенок врезала по плечу. Больному.

— Твою мать! — застонал, хватаясь за едва стянувшуюся  рану.

— Ой…

Заплаканные глазенки Николь округлились от ужаса. На куртке, которую он успел накинул поверх комбеза, проступило темное пятно.

— …кровь, — простонала в тон ему. — У тебя кровь!

Боль ушла так же быстро, как и появилась. Однако, как хорошо все вышло. А он малодушно  готовился волка звать. Хотя и зверю бы досталось. Николь выглядела такой разъярённой, что от волчьего хвоста осталась бы одна лысая кисточка. А заодно и уши бы шерсти лишились.

Дарк чуть не закряхтел от удовольствия, когда малышка бережно подхватила его под руку и повела к постели.

— Тут есть био-гель! — Николь суетливо бросилась в прикроватной тумбочке. — Я видела аптечку! Надо вызвать доктора!

Еще раз полной грудью вздохнув терпкий запах волнения и заботы, Дарк потянулся и схватил пискнувшую девочку за талию.

— Не надо докторов,  — усадил к себе на колени. — Уже все прошло.

Потревоженная рана быстро перестала кровоточить. Регенерация работала в двойном режиме, сращивая повреждённую кожу. Так уж получилось, что у оборотней раны зарастали снизу вверх, сначала глубокие ткани, потом выше и выше. Вот Николь верхний слой и сняла. Удар крепким оказался, прямо от души.

— Надо осмотреть! — заявила маленькая упрямица.

Нет, ну настоящий доктор растет! Дарк хмыкнул и стянул с себя куртку. Не церемонясь, трансформировал ногти в волчьи когти и под тихое аханье дорвал излохмаченный комбез.

Тонкие пальчики тут же ощупали плечо. И ведь прикосновения совсем без подтекста, а у него голову повело. Черт, неужели все закончилось? И он прямо сейчас может впиться в изгиб тонкой шеи, украшая ее меткой?

Десна заныли, готовые выпустить клыки. И в паху уже тяжело и жарко.  Дарк накрыл ладонью беспокойные пальчики.

Николь замерла и посмотрела на него. Глаза изумрудно-зеленые как само сердце леса, а золотые крапинки похожи на блики солнца. Теплого, настоящего… Охренеть просто!

— Карамелька, все хорошо…

Не это ведь сказать хотел. И не сказать совсем, а просто завалить девочку на кровать и утонуть в ее роскошном запахе, давая себе полную волю. Но это потом. Когда-нибудь после свидания, или что там у нормальных людей принято. А сейчас он задолжал ей новость. Хорошую, в кои-то веки.

-… И с твоей мамой тоже порядок.

Николь в его руках окаменела. Зеленые глаза потемнели до черноты,  и такой испуг в них заодно с неверием, что и его перетрясло.

— Видимо, Оржевски решил, не знаю… Трепал о развлечении, — скомкано пояснил ситуацию. — Она там была, я по виду понял, что это она. Вы так похожи... Но успел убрать его раньше, чем, э-э-э, развлечение состоялось.

К черту подробности. Николь и так хватило.

— … ее отправили в госпиталь. Куда?! — схватил попытавшуюся удрать девушку поперек талии.

— Пусти!

Николь выскальзывала из рук не хуже верткой мышки.

— Пусти к ней!

— И ты представляешь, в какую задницу влипнешь, если сейчас все вскроется?! Да Верхний Сектор на ушах стоит. Хочешь к ней внимание привлечь?

Карамелька тут же затихла. А сама напряжена, как струна звонкая. Дарк осторожно провел по спине, и волк тоже сунулся ближе — хотел поделиться своей уверенностью.

— Клэрис за ней присмотрит. У нее тут все не первый год работает. Клянусь, с твоей мамой порядок. Но пожалуйста, остынь немного. Дай ей прийти в себя. И сама выдохни…

Дарк тихонько подтолкнул девушку ближе. Опять погладил и, не сдержавшись, потерся носом о изгиб шеи и плеча.

Николь вздрогнула. Сама придвинулась ближе, а он не стал отказываться. Объятья — это же неплохо. И теплые руки его пары вокруг шеи — самый роскошный и желанный на свете ошейник.

—  Сделал как ты просила — медленно и больно, — пробормотал, поглаживая девушку по волосам. — Его больше нет, и все будет  хорошо. С твоей мамой, тобой и…

— … и? — почему то шепотом ответила девушка.

— … и сходи со мной на свидание.

* * *

Если бы не сидела, точно бы рухнула. Свидание?! А вон тот куст, что оборотень приволок, это вроде предлога?!

Дарк мгновенно подобрался. Ссадил ее с колен и метнулся к несчастному цветку, очень и очень знакомому. Сгреб его в охапку и снова очутился около постели, да так быстро, будто она могла испариться из комнаты. Не раньше чем узнает, откуда вазон.

— Это…

— Я захватил этот презент для тебя, — подтвердил мужчина, присаживаясь рядом. — Идея начать с бутылки была, к-хм, дурацкой. Нет. Совершенно идиотской. Вообще-то, да, я хотел тебя споить и…

Николь очень внимательно слушала внезапные откровения. Так мило… По сосредоточенно схмуреным бровям и треску бедного горшка в мужских пальцах было понятно, что Дарк нервничает.

— … и рад, что не получилось. Но и романтик из меня никакой. Вообще. Решил начать с банальностей. Вот.

Ей сунули горшочек с розой. Николь аккуратно перехватила нежное растение, пока смущенный оборотень не измял его в зеленую кашу. Тихонько расправила листики, погладила нежные бутоны.

— Знаешь, он, — ох, до чего же хорошо не думать об Оржевски как о родителе, — не любил «простые» цветочки. Вот если бы «идиотка-секретарша» выбрала не розу, а что-нибудь ядовитое или экзотическое… Но это — подарок очередной важной шишки. Нельзя просто так выкинуть. Да и кабинет надо оформлять согласно указке именитых дизайнеров. А рядом, я помню, он таки воткнул дифенбахию. Ее второе название — «немые розги». Рабов заставляли жевать стебель, и яд раздражал слизистую, вызывая отек. Несчастные задыхались.

Дарк нервно взлохматил волосы.

— Знал бы, затолкал ему в глотку весь вазон.

А она не смогла удержаться от тихого вздоха. Облегчение напополам с усталостью.

— Наверное, нельзя так…

— Можно. И если бы у меня оставалось время, растянул бы агонию в несколько часов. То, что творили ловцы с пленными оборотнями — нечеловеческая гнусность.

— Не только с ними.

Она до смерти будет помнить полные муки и ужаса глаза той девушки, которую истязали по приказу Оржевски, и темные давящие коридоры нижних строений, куда загнали оборотней.

— Не только, — Дарк осторожно накрыл ее ладонь своей лапищей. И Николь не стала отстраняться. — Надеюсь, его смерть потянет за собой другие. Таких же ублюдков, как он. Клэрис наверняка раздует грандиозный скандал из тех материалов, что удалось добыть.

Да уж. Не то слово. Уже страшно в Сеть лезть — там наверняка Армагеддон творится.

— Боюсь представить, что она придумала, — проворчала Николь, — в школе ее часто к директору таскали за шалости над засранцами, у которых от родительских денег мозги отказывали.

Дарк опять взлохматил волосы. Сжал ее руку чуть крепче и зачем-то накрыл второй.

— Так… а что на счет свидания, Карамелька? Знаю, вообще-то с него и надо было начинать, но… К-хм, может, ты хотя бы подумаешь?

Николь посмотрела на кустик в своих руках. Самый настоящий боевой трофей! Потом на оборотня, но для этого пришлось хорошо задрать голову. Дарк не отвел взгляд. И скрывать свое напряжение тоже не стал. Впервые за долгое время  ей предлагали выбор. Трудный для них обоих.

— Да, с этого надо было бы начать… — протянула, наблюдая, как густеет от волнения золото его глаз.  — Но подумать можно. И да, я беспокоилась. За волка.

По идеальным губам мазнула тень усмешки. Нервной и облегчённой.

— Он весьма польщен, Карамелька. А теперь пойдем. Думаю, Клэрис оснастила палату твоей мамы камерами. Повидаешься с ней.

Глава 26

Щелчки фотокамер стрекотали в ушах со скоростью пулеметной очереди, жужжание дронов над головой напоминало рассерженный рой ос, а острые взгляды — град пропитанных ядом стрел.

Среди них особенно выделялся один…

Николь искоса глянула на неподвижного Коллинза-Грина. Хорошо, что между ними несколько ярдов и кордон полицейских. Она готова была ручаться — сейчас несостоявшийся жених очень сожалеет, что не сделал из нее подопытного кролика после демонстрации своей лаборатории.

— Подтверждаете ли вы сказанные вами слова? — голос судьи звучал ровно и чуточку устало.

Пятичасовой процесс, тонны обвинений, яростная грызня адвокатов и грязь, грязь, грязь… Журналисты бились в экстазе.

— Подтверждаю.

Опять щелчки камер.

— Второй этап объявляется закрытым, — стук деревянного молотка поставил еще одну точку в многоточии «самого громкого процесса двадцать пятого века».

Николь позволила себе тихонько выдохнуть. Спина гудела от усталости и рубашка на спине наверняка вся мокрая.

Клэрис перекинулась парочкой фраз со своей командой и зацокала к ней. Грина увели под белы ручки, закованные в наручники. Даже его связи не помогли избежать камеры предварительного заключения.

— Прими кислый вид, — пробормотала девушка, передавая ей воду. Стоявшая на столе давно закончилась.

Могла бы не напоминать. Все пять часов Николь исправно отыгрывала роль жертвы. Огромные испуганные глаза, трогательная смесь страха и растерянности на лице. Теперь уроки актерского мастерства пришлись более чем к месту. После первого слушанья общественность взорвалась возмущением. В Сеть утекли данные об темных делишках Оржевски и Грина. И бедная, запертая в особняке дочка, выглядела настоящей жертвой.  А удачное покушение на подонка — торжеством справедливости.

О, с каким удовольствием Николь рушила безупречную репутацию семьи Оржевски. Старалась изо всех сил, и компания «Хантер» уже проломила дно — все мало-мальски умные люди спешно рвали связи и делали вид, что они с покойным мерзавцем одним воздухом дышать брезговали. И плевать на наследство. Гораздо дороже и нужнее сейчас был резонанс, наконец-то сдвинувший чашу весов в пользу оборотней.

Поправив костюм, Николь выбралась из своего убежища и пошла вслед за Клэрис, которая и представляла ее интересы в суде. Тяжелые створки дверей распахнулись, и на их головы обрушился многотонный водопад вопросов.

— Мисс Оржевски, прокомментируйте…

— …как вы относитесь?

— Связь с оборотнем?

— Несколько слов! Ответьте на вопрос!

— … что ваша мать, Элизабет Мироу…

Ее чуть не размазало по дорожке, но Клэрис с независимым видом вышагивала впереди, и это придавало сил. Николь высоко держала голову, но про кислый вид не забывала.

И только в мини-лете позволила себе выдохнуть и с тихим стоном распластаться на седушке.

О, господи… Как же не хватает Дарка. Подумать не могла, что будет скучать об этой сволочи мохнатой, но скучала.

Их закрутило в водоворот событий почти сразу. Дарк только сутки и отдохнул, а потом рванул в Стаю, дуэли устраивать. Попрощался самым подлым способом — оставив видео-сообщение.

«Не дуйся, Карамелька. В Стае будет жарко, не хочу, чтобы ты  видела это дерьмо. До встречи».

Оборотень выглядел безмятежно, а у нее возникло острое желание настучать по пустой голове чем-нибудь тяжелым. Воевать с простреленным плечом и бедром? Сумасшедший! Как Клэрис его вообще отпустила? Но девушка лишь пожала плечами и обмолвилась, что в няньки к «двум идиотам» не записывалась.

И, вполне возможно, Николь сорвалась бы следом, но... Но тут была ее мама.

Ох, когда в первый раз получилось увидеть ее, пусть через камеры… До сих пор слезы на глазах наворачиваются. А когда произошла реальная встреча, всего через три дня…

Николь часто-часто заморгала. Дура! Клэрис и так у виска крутит пальцем периодически. Ну и пусть! Тот момент, когда врач дал добро Николь никогда не забудет!

Они были похожи, как сестры. Замершая на больничной койке женщина  и она. А потом Николь почти ничего не помнила. Только родные объятья и нежный шепот «Все будет хорошо». Но пока маму не выписывали, а ей пришлось погрязнуть в судебных тяжбах. Так трудно…

— Ты хорошо справилась, — в тон ее мыслям хмыкнула Клэрис. — Такая милая, обиженная всеми лапуля — общественность  это любит. Так держать.

— Есть, мэм, — вяло усмехнулась Николь.

Подруга показушно закатила глаза. Образ строгой дамочки-адвоката с титановым стержнем вместо души — тоже маска. Которая, впрочем, очень крепко приросла к кукольному личику.

«Родители тоже учили меня поведению на публике. Не такими варварскими методами, конечно. Они меня любили, — призналась в одном из долгих разговоров. — И мечтали о лучшей жизни. Для всех. Тебе наверняка казалось, что верхний Нью-Йорк — сборище отпетых мерзавцев, но это не так. Здесь тоже есть хорошие люди, очень хорошие».

И за короткое время Николь успела в этом убедиться. Может, дерьма было в разы больше, но свет в конце канализации стал не таким уж призрачным. К тому же добытые материалы из особняка Оржевски поставили всех на уши.

Николь лениво разглядывала мелькавшие за окном переплетения построек и переходов. Билборды через один выкидывали новостные сенсации, показывались кадры, где из лаборатории Грина выводят замученных оборотней и людей. Власти быстренько нашли козла отпущения, а под шумок наложили лапу на разработки «Крио-Тоник». Но сколько же еще разгребать… Николь не питала иллюзий. Впереди долгая и трудная дорога. Изменения не происходят «вдруг», над ними нужно много работать.

Занятая своими мыслями, она не сразу сообразила, что мини лет нырнул вниз, сбиваясь с привычно маршрута.

— Что за дела?! — вскинулась тут же.

Нервы натянулись и зазвенели пронзительную мелодию опасности. Не могла же Клэрис…

— Фу, параноик, — надулась девушка в ответ на ее ошалевший взгляд. — Все мистеру Риверу расскажу.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

И вроде шутит, а в голубых глазах искренняя обида. Николь виновато отвела взгляд. Переутомилась, видимо. Клэрис бы уже сто раз могла бы что-нибудь выкинуть, будто мало у нее возможностей.

— Прости.

— На твоем месте я бы все-таки начала принимать легкие седативные. Слишком многое произошло… Но, надеюсь, мой подарок тебя немного взбодрит.

Николь не успела не то что рот открыть — вопрос оформить, а мини-лет уже парковался на одной из платформ.

— Давай вперед, — кивнула на дверь.

Николь выбралась на твердую землю, а Клэрис почему-то осталась внутри.

— Будь хорошей девочкой и не задерживайся, — напутствовала ее. — Завтра утром жду у себя в кабинете.

И дверь перед носом демонстративно хлопнула, обрывая возмущенное «Эй!». Мини лет взмыл в воздух и завернул к ближайшему потоку.

Что за дурные игры?!

Но ее возмущение сошло на нет, когда от одной из опорных колонн отделилась массивная фигура.

Дарк.

Ладошки вдруг стали ужасно холодными, и в горле пересохло. И если бы могла, Николь тормознула бы первый попавшийся транспорт и трусливо удрала.

Дура! Чего разволновалась, как девочка? Оборотень исправно утром и вечером слал ей сообщения. Короткие, но безумно приятные. И наверняка рано или поздно собирался показаться лично, так что теперь, в обмороки падать?

Мужчина подошел ближе. Из-под натянутого на голову капюшона сверкнули золотые глаза. И чуть заметная полу-улыбка:

— Привет, Карамелька.

— При-вет, — произнесла чуть ли не по слогам.

А пальцы вот-вот сумочку насквозь проткнут. И сердце ворочается тяжело и гулко.

У Дарка шрам на всю щеку. Отвратительный рваный рубец…

— Дуэль, — беспечно махнул рукой оборотень. — Ничего, скоро пропадет.

Это он что ее так успокаивает?! Мол, не волнуйся, скоро мое личико станет таким же идеально-роскошным как было до? Ее совсем не это волнует!

Но Николь и рта открыть не успела.

— Так… ты согласна на свидание?

Все, ей точно нужна опора покрепче, чем та, что есть под ногами.

— Э-м-м, — как «умно» получилось!

В каждом сообщении Дарк интересовался ее решением. Николь исправно думала и, надо признаться, с некоторой мстительностью. А что? Пусть прочувствует на своей шкурке, что значит — неизвестность. Мужчину это не смущало. Дарк упрямо, но деликатно гнул свою линию.  А она… Она решилась уже после того, как узнала от мамы о замечательном оборотне, не побоявшимся рискнуть своей жизнью. А Дарк молчал! Ни словом не обмолвился и даже намека не сделал, используя это, чтобы добиться согласия.

— К-хм, — откашлялась, все же оставив несчастную сумку в покое. — Ты только за этим явился?

Мужчина чуть склонил голову. Желтые глаза засверкали ярче, а сам Дарк оказался на пару дюймов ближе.

— Не только. Еще мы с волком дико соскучились. Так что если ответ отрицательный — то просто постоим тут пару минут.

Ох, вот стоять она совсем не хотела. Настоялась уже.

— Я попросил Клэрис помочь забронировать столик в безопасном местечке, — продолжил бессовестно искушать оборотень. — Сама знаешь, с моим опытом это будет что-то ужасно неподходящее. Она согласилась и обещала много вкусного.

Стоило Дарку напомнить про еду, как в животе тихонько заурчало. И ноги вот прямо сейчас отвалятся.

— Ну же, Карамелька. Одно короткое свидание.

Ладони вспотели еще больше. Свидание… очень хотелось узнать, как это. Так почему бы нет?

— Хорошо, — выдохнула копившееся внутри напряжение. — Если обещают много вкусного, то я согласна.

Глава 27

Николь честно пыталась сдержаться. Натягивала на лицо серьезную мину, но под горлом щекотали смешинки. Хотелось схватиться за живот и как следует расхохотаться, да так, чтобы слезы из глаз.

Ну… Клэрис! Ну, удружила! Не ей, конечно. Дарку! Огромному и очень мило обескураженному оборотню.

— Смелее, Дарк. Это вкусно,  — Николь аккуратно отрезала кусочек рыбы и отправила его в рот. Нежное филе таяло на языке, но последнее, что Николь волновало — это вкус блюда.

Нет, Клэрис расстаралась в лучшем виде: уютная комнатка в отеле, балкончик под куполом, который дает обзор, но скрывает находившихся внутри. Изысканно сервированный столик и тонкой работы, невозможно изящные и хрупкие ложечки, вилочки, ножички. Полный набор, на который Дарк смотрел, будто перед ним раскинулся здоровенный волчий капкан.

Оборотень выдавил кислую усмешку и еще раз прошёлся взглядом по обилию столовых приборов. О, безусловно, Николь знала, как и чем пользоваться, а вот Дарка вряд ли учили этикету. Конечно, когда твоя жизнь — одна сплошная гонка на выживание, тут не до изящных манер, но господи… Это так забавно!

И блюда у них разные — Дарк не мог скопировать ее выбор.

— Я всякого ожидал, — прогудел обреченно, — но это — нож в спину. Вот такой, — указал на самый большой. Столовый.

Все-таки Николь не выдержала. Схватив белоснежную салфетку, прижала ее к губам и беззвучно засмеялась. Ситуация и реакция Дарка на нее смыла все напряжение прошедшего дня, оставляя только легкость и радость встречи.

— Ладно-о-о, — тихонько протянул мужчина.

Но вместо того, чтобы сделать выбор, встал и в полшага оказался рядом.

Желание смеяться тут же пропало. Николь совсем не хотела обидеть! Просто… просто это было весело!

— Дарк, ничего страшного, что ты ошибешься. Бери любую вилку, да хоть ложк… ой!

Стул исчез. Подхватив ее на руки, оборотень вернулся на свое место и устроил на коленях.

— Я же не варвар, — проурчали сверху. — И не против научиться новому.

Николь прикусила губу. Сидеть на мужских коленях оказалось весьма и весьма удобно. И этот запах… Проклятье, она действительно скучала.

— К обучению, к-хм, ты подходишь обстоятельно, — пробормотала, старательно разглядывая ряд нетронутых приборов.

— Как и должен вожак Стаи Восточных.

Вожак?! Николь чуть не вскрикнула. Нет, она знала, что это место кто-нибудь займет, но допускала мысль, что Дарк может отказаться. Ведь он же…  как они будут видеться? У вожака столько дел, нужно быть постоянно со Стаей, решать ее проблемы. Радость за Дарка мешалась с неожиданным разочарованием. Она надеялась, что оборотень примкнет к «Свободе», а вожаком станет Айс, например... Или еще кто-нибудь.

— Прими мои поздравления, — постаралась изобразить улыбку.

Вышло не очень. И на Дарка Николь не смотрела. Да и ужинать охота пропала.

—  И я, как вожак Восточных, выбрал себе бет, — как ни в чем ни бывало добавил Дарк. —  Беты — это заместители, которые будут заведовать Стаей в мое отсутствие. Очень частое отсутствие.

Николь все-таки повернула голову, и заглянула в золотые глаза. В них плясало веселье. Дарк тоже умел посмеяться.

— … Айс и Рольф. Волк, которого ты спасла, — закончил оборотень.

— Заместители — это хорошо, — теперь улыбка далась легче. — Без заместителей никуда.

— Ну а теперь, — кивнул на тарелку с морскими деликатесами. — Научи меня, как справиться с этим гадом несъедобным.

— Это лобстер! — возмутилась Николь. — Он не гад, а ракообразное. Съедобное.  Еще тут креветки, м-м-м, немного устриц, мидии… Вот начинаешь с них. Раскрываешь…

— А можно мне концентрат? Они похожи на туннельный грибок.

— Фу!

— Согласен, и пахнут противно…

Перекидываться шуточными фразами сидя на мужских коленях было странно. И приятно. Казалось, Дарк всерьез увлекся ее объяснениями и даже рискнул попробовать мидию. Обозвал слизняком и переключился на креветок. Мимоходом выучил названия ложек, вилок и ножей. Распробовал клюквенный морс — на столе алкоголь отсутствовал. Напиток удостоился оценки «Нормально. Освежает».  Лобстера опять назвал гадом и уговорил пробовать вместе. Николь не отказала. Морепродукты она любила, а лобстер из тарелки оборотня показался самым вкусным деликатесом.

Но блюдо постепенно заканчивалось, а солнце скрылось за чертой города. Дарк уже давно просто сидел, не мешая ей тянуть морс, и медленно перебирал пальцами совсем растрепанные локоны.

А Николь ловила себя на мысли, что каждый глоток меньше предыдущего, а время между ними больше. Свидание действительно оказалось крохотным. Настолько, что она не отказалась бы растянуть его раза в три, но тогда можно ехать прямиком к Клэрис, минуя спальню.

И волка она так и не увидела… Может попросить? Или лучше ограничиться прощанием? Но когда они встретятся снова? Дарк, как назло, молчал. Просто рассматривал горизонт, задумчиво и спокойно. Кажется, она впервые видела его настолько умиротворенным. Словно мужчина скинул с себя тяжкий груз,  давивший на плечи много лет.

Николь решительно поставила стакан на стол.

— Дарк, я…

Густые ресницы чуть дрогнули, и  оборотень взглянул на нее.

— Да, Карамелька, знаю. Тебе пора. Задумался. Однажды такой вид будет доступен каждому из нас без страха оказаться в рабстве.

Черт. Но пока она соображала, оборотень поднялся на ноги и бережно поставил ее рядом. Но выпускать из плена объятий не спешил.

— Как насчет повторить? Только без этих гадов…

— Лобстеров! — возмутилась Николь, и тут же добавила. — Я согласна.

Ей досталась обаятельная и немного хитрая улыбка. А еще на крохотное мгновение показалось, что Дарк сейчас нагнётся и поцелует, но мужчина лишь деликатно перехватил ее под руку и повел к выходу.

Через десяток шагов свидание закончится. Уже через пять, три, два… А черт, надо брать инициативу в свои руки! Опять все решать женщине! А она желает хоть на минуточку, но продлить чудесный вечер.

Дарк ответил сразу. Стиснул за талию, выжимая короткий вздох, и прижал к стенке, жадной лаской перехватывая инициативу. Как хищник, почуявший добычу, брал от поцелуя все, и Николь отвечала.

Потому что слишком сильно соскучилась по его рваным  вздохам и обжигавшим даже через одежду ладоням. Ощущению мужской силы и предвкушению сладкого, как патока, удовольствия. Все показное спокойствие и галантность слетели с оборотня в один момент, оставляя Дарка, какого она знала — нетерпеливого и голодного.

Под пиджак скользнула горячая ладонь. Пальцы коснулись кромки брюк, запуская по венам новую вспышку желания, и тут же пропали. А оборотень вдруг резко отстранился, оставив ее взбудораженную и смущенную одновременно. Николь мысленно застонала. Черт, забыла уже, как рядом с ним голову ведет.

Дарк мягко ухватил ее за подбородок. Окунул в кипящий золотой взгляд, заставляя сильнее прикусывать губы и пытаться выровнять дыхание.

— Карамелька, если мы сейчас за порог не выйдем, то я… Я нихрена не святой. И все эти дни уговаривал волка держать себя в лапах. Но еще немного — и ходить тебе с меткой.

— Это угроза? — облизнула пересохшие губы.

— Предложение.

А, гулять так гулять. Николь схватила очень правильного оборотня за воротник и дернула к себе.

Глава 28

Мир за пределами комнаты перестал существовать. Растворился в нетерпеливом рычании зверя и совершенно дикой жажде золотых глаз. Буквально запечатав ее губы поцелуем, Дарк опять подхватил на руки и потащил куда-то в сторону. Другая комната. Отлично. И кровать…  Ну, Клэрис!

Стук вырванных пуговиц заглушил ее возмущенный вопль по поводу порчи имущества. Рубашку постигла та же участь. А в следующее мгновение Николь давилась стоном, едва мужчина сжал чувствительную вершинку груди.

Возбуждение вспыхнуло ярким фейерверком, мгновенно вышибая желание ругаться или спорить. С неестественным, почти животным удовольствием Николь царапнула ноготками напряженные  плечи. Наградой стал болезненно сладкий укус. Впечатав ее в кровать, Дарк жестом фокусника избавил их двоих от одежды, и Николь первая приподняла и развела бедра, позволяя широкой ладони нырнуть под поясницу.

— Проклятье… — сдавленный шепот обжог губы. — Я охренеть как соскучился, Карамелька.

И одного лишь прикосновения между ног хватило, чтобы ответное признание вырвалось судорожным вздохом. Коротко ругнувшись, Дарк еще раз провел по чувствительным складочкам, растирая первую влагу. Резко, но все-равно бережно, толкнулся внутрь сразу двумя пальцами.

На мгновение Николь показалось, что от нахлынувшего удовольствия она просто выключится. Потеряет сознание, надышавшись аромата хвои и морской свежести, растает в жарких объятьях, превращаясь в невесомое облачко чистой эйфории…

… но у Дарка были другие планы.

Играючи перевернув ее на живот, он прошелся ладонью от груди до низа живота, запуская по телу широкую волну тепла. Подкинул к себе ближе и впечатал в пах, давая почувствовать между ягодиц свое напряжение.

Николь послушно выгнулась в пояснице, раскрываясь перед жадным взглядом. Нырнула рукой между ног и огладила всей ладонью плотные кожаные мешочки, слегка сжимая и царапая коготками. Оборотень подавился шумным вздохом.

— Ты меня в гроб загонишь, — прошипел, толкаясь ей навстречу, — девочка моя любимая.

Теперь давилась воздухом она. Судорожно пыталась расправить легкие, но сердце вдруг стало слишком большим, а к бушевавшему желанию добавилось пронзительно острое чувство, которому никак не подобрать определение. Счастье, удивление, безумная потребность признаться в ответ и невозможность это сделать.

Впрочем, ей и не дали.

Перехватив под живот, оборотень толкнулся внутрь, и Николь  тихонько охнула, прогибаясь под жадным напором. Толстый ствол медленно растягивал мышцы, она чувствовала каждый дюйм напряженной плоти. Мучительно нежно он вошел внутрь и замер, давая к себе привыкнуть.

— Дарк, — застонала, нетерпеливо поддаваясь навстречу. К черту эту медленную пытку! Она слишком соскучилась по своему оборотню. Горячему, жадному, с которым каждый раз — это дикий коктейль удовольствия на грани, приправленный тягучей лаской.

Темп изменился моментально. Крепко придерживая за бедра, Дарк задвигался размашисто и часто, словно только и ждал ее просьбы. Врывался на всю длину, сжимал ягодицы, ласкал нывшую от предвкушения грудь и насквозь мокрые складочки…

Судорога удовольствия скрутила низ живота позорно быстро. Перед зажмуренными веками полыхнуло первое зарево искр, но взмокшую от пота спину обдало жаром.

— Прости, Карамелька…

Хриплое рычание оборвалось на пронзительной боли между шеей и плечом. Николь вскрикнула, инстинктивно пытаясь сбежать, но волчьи клыки тут же исчезли. И неприятные ощущения тоже. Вместо них по коже расползлось странное онемение. Потянулось вдоль лопатки золотой паутинкой, проникая под напряженные мышцы спины и подбираясь к позвоночнику.

— Ой… — запищала от страха и восторга.

Внутри взорвалось маленькое солнце. Расплескалось по венам кипящим удовольствием, завязывая внизу живота тяжелые узлы подступавшего оргазма. От первой судороги Николь чуть не рухнула на постель, но оборотень крепко держал под бедра. Не давал передышки, и через несколько глубоких толчков она просто не выдержала. Застонала протяжно и сладко, впиваясь пальцами в измятую простыню, а следом содрогнулся и оборотень..

Хлынувшие извне ощущения прошлись по телу вспышками электрического тока. Выкрутили удовольствие на полную яркость и дополнили новыми, совершенно невозможными красками. Сознание разбилось на куски, впуская в себя наслаждение оборотня. Она слышала глухой и частый стук его сердца, хриплость дыхания и чувствовала, как внутри растекаются теплые вязкие капли, мешаясь с ее влагой и наполняя ощущением безграничной принадлежности.

Перед глазами роились золотые искры, и внизу живота пульсировало протяжно и сладко. А Дарк все такой же твёрдый. И тесно очень, совсем как в первый их раз.

Пусть мышцы напоминали теплый студень, но Николь попыталась обернуться. Тщетно! Дарк тут же прижал ее к груди, мешая рассмотреть его. Она видела только жилистые руки с когтями вместо ногтей.

— Подожди немного, — прорычал на ушко.

Еще чего!

— Дарк, пожалуйста, — шепнула сквозь судорожный вздох.

Она очень хотела видеть его настоящего. Пусть даже идеальные черты будут искажены зверем, ну и что? Это ее Дарк!

Смятение мужчины и волка чувствовались слишком хорошо. Даже сладкий дурман, до сих пор круживший голову, не мог их заглушить.

Николь мягко попыталась отстраниться.

— Дарк, — позвала снова.

Требовательно и упрямо. По наитию потянулась к нему телом и мыслями, давая чувствовать собственную уверенность. И мужчина отпустил. Сам ушел в сторону, молчаливо одобряя ее желание.

Развернувшись, Николь все-таки осела на кровать. Беззастенчиво обласкала взглядом не совсем, но по-прежнему человеческое лицо. И это все?! Немного клыков, сглаженная переносица и резкий излом надбровных дуг… Подумаешь!

Дарк недоверчиво хмыкнул. Повел раздавшимися плечами и хотел что-то сказать, но Николь  проворно нырнула в когтистые объятья.

— Ты очень мило переживаешь.

— Я не…

Возмущенную речь заткнул сочный поцелуй. Клыки мешали, но кто будет обращать внимания на такие мелочи?

Дарк осторожно приобнял ее за талию, а через мгновение кожу ласкали человеческие пальцы. Но на самом деле это не важно. Она не собиралась отказывать им обоим в наслаждении близостью, пусть даже оборотень не убрал клыки. Все равно поцелуй — это всего лишь прелюдия… Кажется, она знает, как внести еще немного разнообразия в сногсшибательный секс.

Поцелуй перетек на шею, прошелся вдоль бьющейся синей жилки и обласкал подключичную ямочку. Ах, как жаль, что нет возможности как следует прикусить кожу, оставив на ней свою метку!

Николь скользнула еще ниже, уделяя внимание темному кружочку соска. Мышцы под ее губами дрогнули и напряглись.

— Карамелька… Черт! — зашипел, когда она слегка прихватила зубами. — Ты…

Да, собралась. И нет, не испытывала совершенно никакого отвращения. Николь еще раз слегка сжала зубы, обрывая ненужный сейчас разговор, и перехватила Дарка за руку, сплетая пальцы. Отстранилась всего на мгновение, чтобы молча попросить оборотня сесть на постели.

Мужчина не сопротивлялся. Смена позиции произошла молниеносно, и, очутившись внизу,  Николь чуть не сорвалась на глупое «ого». Так близко и открыто она видела Дарка впервые.

Черт… Как вообще это не причиняло ей  боли? Его казалось так много... Николь осторожно обхватила мокрый от смазки ствол, и пальцы не смогли сомкнуться в кольцо. Очень много.

— Карамелька, — к шипению добавился рык от одного только движения вверх-вниз.

Облизнув пересохшие губы, Николь накрыла поцелуем горячую головку. Странный водянистый привкус растекся по языку, мешаясь с ощущением мужского удовольствия. Дарк вздохнул шумно и быстро. Зарылся пальцами в растрёпанные волосы и подтолкнул чуть вперёд, предлагая взять глубже.

Конечно, она попробовала. Но перед этим не спеша обвела языком тонкую уздечку, наслаждаясь нетерпеливым и умоляющим стоном оборотня.

Дарк хотел этого. Хотел именно такой ласки и сейчас его восторг отзывался под кожей горячими волнами тепла. А понимание уязвимости мужчины кружило голову. И пусть она ничего не умела, и ее ласка была похожа на осторожное и нежное исследование, но рваное дыхание оборотня и мелкая дрожь напряженных мышц живота подсказывали, что все происходящее идеально. Так, как оно должно быть именно в этот момент.

Николь старательно пыталась захватить как можно больше и ужасно боялась причинить боль зубами. Помогала себе рукой, а второй сжимала у основания. Пробовала менять угол наклона и темп, искренне наслаждаясь ответной реакцией, и так увлеклась, что хриплое «Николь» и попытка ее отстранить стали полной неожиданностью. Она даже почти поддалась. Испугалась, что сделала не так, но повторный стон, а еще чуть изменившийся вкус подсказали в чем дело.

Николь усилила напор. Отстранившись, провела языком по всей длине и снова обхватила губами, поднимая глаза вверх.

Кипящий золотом взгляд пробил насквозь раскаленной стрелой. Пальцы на затылке сжались крепче, и тут же в рот хлынул новый вкус. Солоноватый и немного терпкий — Николь не упустила ни капли, наслаждаясь своим мужчиной без малейшей брезгливости.

— Твою ж… — шумно выдохнул Дарк, когда она закончила, напоследок обласкав языком и собирая последние капли. — Иди-ка сюда...

Играючи подхватив на руки, усадил на себя и отблагодарил глубоким поцелуем. Не развратно-пошлым, а долгим и сладким, добавляя бушевавшему внутри урагану эмоций новые — нежные — краски.

— Не думаю, что смогу отпустить тебя сейчас, — пробормотал едва слышно. Огладил спину, прижал ближе к себе, давая почувствовать твердость намерений. Дарк мог больше, чем два раза и даже три. Николь это знала… И не имела ничего против.

Потянувшись вперёд, она крепко обняла любимого за шею. Взъерошила густую щётку волос и потерялась о колючую щеку.

— Только попробуй, — мурлыкнула, легонько виляя бедрами.

Внизу уже тлели угольки будущего пожара. А вокруг талии сжимался капкан мужских объятий. Самый приятный плен на свете. И она им насладится в полной мере.

* * *

Сердце под щекой стучало мерно и гулко. Николь плавно качало на волнах мужского дыхания, а внутри растекался сладкий коктейль из ощущений оборотня. Это было так странно… Она всей сутью чувствовала шедшее извне тепло. Оно проникало прямо в сердце искристым хмелем. Кружило голову, успокаивало, согревало… В нем чувствовалась мягкая забота, легкая, как солнечный лучик, радость, пикантная нотка желания, и что-то еще, безумно приятное. Нежное, но крепкое. Настолько полное и неискоренимое, что хотелось реветь, словно романтичной дурочке. Странно. Она думала, что слезы счастья — это просто красивая ложь.

Николь тихонько вздохнула. Жалела ли она? Нет, ни капли. А еще чертовски сильно не хотела выбираться из уютных объятий, но часы на стене показывали далеко за полночь.

— Это не честно, — прошептала, сильнее стискивая пальцы на мужском плече. — Не хочу никуда идти.

Могла бы не говорить. Дарк тоже не горел желанием прерывать затянувшееся свидание. Николь чувствовала сытую расслабленность мужчины, а еще его зверя…

Волк словно крутился рядом. Поверни голову — и увидишь темно-серого красавца с умным золотым взглядом и пушистым хвостом.

Оборотень запустил руку в растрепанную гриву. Поиграл с длинной прядкой, нежно провел по выемке затылка, от чего  вдоль позвоночника разбежались щекотные мурашки. Николь чуть не застонала от удовольствия.

— Надо, Карамелька, — вздохнул с сожалением. — Больше всего на свете я бы хотел застрять с тобой в постели на месяцок-другой. Но…

— Но мы прилипнем.

Короткий смешок обласкал сердце мягкостью  волчьего меха. Отозвался внутри звенящим теплом и тихой радостью. Дарку очень идет улыбка… Так здорово не только видеть ее, но и чувствовать.

— Без проблем, сладкая. С тобой — без проблем.

Неимоверным усилием воли Николь отцепилась от обнимавшего ее мужчины. Легкий холодок комнаты заставил поморщиться. Под боком оборотня гораздо теплее!

— Мне нужен новый костюм, — вздохнула, разглядывая рваные ошметки на полу. — Что за манера портить вещи?

На плечо лег тяжелый и чуть-чуть колючий подбородок.

— Ты на меня плохо влияешь, — Дарк щекотно потерся носом о ее ухо.

Николь хихикнула. Боже, до чего же милый, когда хочет, почти как волк.

— Какая я нехорошая… Может, запасная одежда есть в шкафу? — обернулась к противоположной стене.

Мужчина встал и, не стесняясь своей наготы, направился туда. Николь заинтересованно подобралась. Нет, ее волновала не одежда, а кое-что другое. Впервые Дарк щеголял перед ней полностью голым. И какая же у него аппетитная подтянутая попка! Черт… а не шлепнуть ли ее разок? В отместку, так сказать.

— Даже не думай, сладкая, — опять хохотнул мужчина. — Верну в тройном размере. Сесть не сможешь.

Николь надулась. Вот ведь… И помечтать нельзя.

— Опять мысли читаешь?

— Еще бы, у меня задница покраснела от такого пристального взгляда.

Дарк распахнул шкаф, вытащил оттуда одежду  и развернулся. Мысли о сочной попке были оставлены до лучших времен.

— Варвар, — выдохнула тихонько.

Судя по состоянию, Дарк был не против повторения недавнего марафона.

Мужчина кокетливо изогнул  бровь и повел плечами, намеренно привлекая взгляд игрой мускулов.

— И тебе это нравится, — так же неторопливо направился к ней. Узкие сильные ступни бесшумно ступали по тонкому ковру.

Николь беззастенчиво любовалась идеальными изгибами фигуры и плавной грациозностью движений. Да, нравилось. И признаться в этом совсем не стыдно.

Дарк присел рядышком и протянул ей платье-сарафан. Не очень по погоде, но климат контроль в авто не даст мерзнуть.

Со вздохом она приняла одежду. Да, надо уходить… Но ведь скоро они снова увидятся? Дарк присел рядом и подтянул поближе, вместе с покрывалом.

— Знаешь, Карамелька, я последнее время очень хотел спросить одну вещь… А на втором свидании замуж зовут?

Николь чуть не подавилась. Однако шустро! Не готова она к таким поворотам на виражах. Но приятно… И дыхание почему-то через раз. Пришлось откашляться.

— А как же узнать друг друга поближе?  Составить план отношений на годик-другой?

Дарк хмыкнул.

— Мой самый грандиозный план рухнул в то мгновенье, как мне навстречу вышла прекрасная незнакомка в невероятно элегантном и сексуальном платье…

Вообще-то Николь оно казалось проституточным, но хорошо, что Дарк видел иначе.

— … Так что иногда стоит действовать не по плану. Что думаешь?

Что она могла сказать? Плечо согревала метка, а сердце — обаятельная улыбка и блеск золотых глаз.

— Думаю, — прижалась крепче к своему оборотню. — Попытаться всегда можно.

Эпилог

— Нет, ты представляешь, предлагать мне вести операцию самостоятельно! Третий раз за неделю. Это точно неспроста.

Николь отчаянно жестикулировала, позабыв о еде перед собой. Не концентрат и не надоевшая до оскомины запеканка. Нормальный, пусть и не элитный завтрак — омлет с беконом, а на десерт — чашка ароматного чая и круассан с шоколадом. Очень, очень много шоколада.

— Ты сейчас стол перевернешь, — засмеялась мама.

А глаза так и сияют. И от этого взгляда тепло, словно на плечах не обычное вполне себе средненькое платье, а дорогущее манто.

Конечно, теперь Николь, в мехах не разгуливала, зато у нее появилось кое-что гораздо лучше. Например, долгие разговоры с мамой. И возможность увидеть ее, когда хочется. Они  словно наверстывали все годы разлуки. Дарк немного ревновал, но старался относиться с пониманием. Николь очень благодарила, особенно ночью.

— Не раньше, чем расправлюсь с завтраком, — хихикнула в ответ.

Сегодня долгий день. Много новых поселенцев, стая растет, и проблемы тоже.

Мама понимающе кивнула. Она тоже участвовала в жизни изрядно пополневшей и окрепшей волчьей общины. Правда ее таланты заключались в умении оперировать финансами и знании иностранных языков. Именно из-за этого она попала к Оржевски. Симпатичный секретарша-переводчик, которою ублюдок просто-напросто соблазнил.

— Я была наивной дурой, солнышко. Такой видный, представительный мужчина… Уже потом получилось разглядеть его гнилую натуру. Подозреваю, он просто позволил это сделать, сама знаешь, как ему нравилось играть, а потом ломать игрушки, наслаждаясь их болью…. Так же и со мной.  Но перед самым уходом я узнала о беременности. И поверь, не жалею, что решила сохранить ребенка.

Рассказ мамы был короток, но искренен. А Николь лишь тихонько перевела дух. Самую каплю легче от того, что ее зачатие — не результат насилия. Что, впрочем, никак не оправдывало Оржевски. И они обе после этого разговора старательно избегли упоминать человека, разрушившего слишком много жизни. Без него мир гораздо лучше и  дышится легче.

Мама улыбнулась, будто одобряя ее мысли. Красивая, и в водопаде карамельных локонов ни единой седой ниточки… Их часто принимали за сестер.

— Мне удалось сделать кое-какие сбережения, милая, — вернулась  к обсуждению дел в Стае. — Предлагаю сделать запрос на поставку скай-ламп с европейского континента. Новейшая разработка.

Солнечный зал давно требовал расширения и модернизации. И наконец-то у Восточных появилось достаточно финансов.

— Это замечательно. Но настоящее солнце лучше… Надо организовать дополнительную смену для детей.

К сожалению, единственная полезная вещь — деньги и недвижимость Оржевски — быстро расхватали стервятники-конкуренты. В завещании, конечно же, был упомянут только почивший Максимильян. Остальное шло каким-то там бизнесменам, которые наверняка были связаны с работорговлей. И все, что адвокаты во главе с Клэрис сумели добиться — это хаос в рядах компании «Хантер» и мизерная часть наследства для непризнанной дочери. Впрочем, этого с лихвой хватило на скромную по меркам бывшего состояния квартирку-дуплекс в Верхнем Секторе. Николь тут же устроила из нее санаторий.  Подпольно, но тем не менее. Сюда сплошным потоком шли дети и женщины оборотни, чтобы насладиться пребыванием под настоящим солнцем и на свежем воздухе. А за соседей можно было не бояться. Ее окружали такие же лояльные к двуликим люди. Так что места погулять у малышни было достаточно.

За спиной тихонько щелкнул магнитный замок, и улыбка мамы приобрела налет строгости. Николь могла и не оглядываться — вспыхнувшая теплом метка лучше всякого маячка.

— Дарк! — подскочила, напрочь забывая о завтраке.

Как так? Он же минимум сутки должен отсутствовать! Но, не размениваясь на пустые вопросы, Николь повисла на шее любимого.

Смеющийся взгляд золотых глаз обласкал и согрел лучше всех звезд вселенной.

— Пожалуй, мне пора, — сухо кашлянула мама.

Она все еще не могла полностью принять, что ее дочка взрослая и давно определилась со своим спутником жизни. Но в этом плане Дарк проявлял чудеса терпения.

— Для нее ты пока маленькая девочка. Такая же, как двенадцать лет назад, — обмолвился однажды, и Николь была искренне благодарна за поддержку.

— Обещаю вернуть вам дочь к ужину, мэм, —  без тени шутки отозвался Дарк.

— Не торопитесь, — вздохнула мама. — Николь мне все уши прожужжала насчет одного не в меру деятельного оборотня.

И женщина тихонько выскользнула за дверь, оставляя их на террасе в одиночестве.

Воспользовавшись этим, Николь обхватила деятельного оборотня за шею и впилась в любимые губы поцелуем.  Господи, как же она соскучилась! Целая неделя без крепких объятий, быстрых, словно украденных поцелуев, и … да, без этого тоже.

— Осторожней, Карамелька, — проурчал нежно, а сам сжал еще крепче. — Сюда могут заглянуть чьи-то любопытные носики. Я уже слышу топот… Возможно, щенки бегут сюда.

Вполне мог — слух, зрение и нюх Дарка обладали невероятной чувствительностью даже по меркам оборотней. Николь капризно надула губы, но отстранилась.

— Я слишком скучала, — призналась совершенно откровенно.

Дарку это нравилось, и ей тоже.

— Наверняка не так сильно, как я… Эй, — засмеялся, получив легкий тычок в грудь. — Моя боевая девочка…

Дарк ловко подвинул к себе стул и буквально упал на него вместе с ней на руках.

Николь нежно провела по густой щетке темно-пепельных волос. От них еще пахло затхлостью и пылью.

Дарк пропадал часто. Едва получив место вожака, увел оборотней в более безопасное место, и уже там Стая осваивала новый сектор под фермы. Вот оборотни и наткнулись на древние постройки. Без участия главы этом деле никак, и, судя по довольной мордашке, поход был более чем успешен.

— Ну, — смахнула невидимую соринку с простого комбеза, который Дарк так и не сменил на модные вожачьи тряпки. — Рассказывай, что нашел.

Мужчина выдержал эффектную паузу. Потер недельную щетину, вроде бы безразлично повел плечом, но…

— Библиотека. Больше двадцати процентов книг в хорошем состоянии. Есть несколько рукописных.

— Ого! — только и смогла выдохнуть.

Это…Это же чудо просто! Настоящий куш! Древние книги ценились не меньше предметов ювелирного искусства, а о рукописных говорить нечего!

В глазах Дарка сверкало торжество. Кредиты лишними не бывают, особенно для стремительно растущей Стаи.

— Вместе с солнечным залом расширим госпиталь, — проурчал,  уже не скрывая широкой ухмылки. И, господи, как же она ему шла!

Николь тут же попробовала ее на вкус. М-м-м, слаще любого шоколада!

— Сегодня же наберу Клэрис, пусть ищет покупателей, — шепнула, едва оторвавшись от требовательных губ. — Она, правда, в отпуске, но…

По метке вдруг рассыпались колкие прохладные искры.

* * *

— Дарк?

Все почувствовала, а он еще и рот открыть не успел. Связь окрепла настолько, что порой ему становилось страшно. Не за себя — за любимую. Все-таки жизнь в Нижнем Секторе еще далеко не сахар, особенно учитывая растущую зависть соседних Стай.

— Не обращай внимания…

— Дарк?! — Карамелька чуть повысила голос. И он очень хорошо знал эти требовательные нотки — сопротивление чревато выматывающими допросами, на которые его девочка — мастер.

— Не тревожь пока Клэрис. Видишь ли, кхм, она и Айс решили лучше узнать друг друга.

Ну вот, сдал с потрохами. Решил ведь пока ничего не говорить, еще ничего не ясно, а в итоге не продержался и нескольких дней. Еще в начале раскопок подруга Николь выразила желание поприсутствовать лично — она тоже интересовалась древностями, — и как по заказу там же оказался Айс.

Николь растерянно приоткрыла ротик.

— Но они ведь…Они уже знакомы!

— Только по видеосвязи, а она запахов не передает.

— Клэрис пара Айсу! — ахнула Карамелька. — Так вот почему он на меня третью операцию за эту неделю спихивает! Его волк проснется! Наверняка! Твой же проснулся!

Малышка возбужденно блестела глазами. И так активно елозила своей чудесной попкой по его коленям, что Дарку резко стало плевать, кто там Айсу пара и почему.

— Мой и не спал, — пробормотал, а сам девочку ближе подтянул. — Неизвестно еще…

— Все известно! И Клэрис обещала, что я буду подружкой невесты! И мы… Ох…

Вот именно. Ох. Охренеть как соскучился, и сейчас для него важна лишь роскошная женщина на его коленях.

— Не трогай их пока, Карамелька. Сами разберутся.

А пальцы давно пробрались под подол бежевого платья-сарафана. И не спеша поползли выше, вырисовывая дразнящие узоры на нежной коже.

Сладкий запах возбуждения не заставил себя долго ждать. Его девочка такая безумно отзывчивая, горячая и яркая, как вспышка живого пламени, но черт, как же не хватает в ее запахе одной небольшой нотки…

— Дарк, дети отлично научились справляться с замками, — шепнула Николь.

Да, именно дети. Но чужие, а он так хотел своих!

— Кстати, насчет детей… Самое время, тебе не кажется?

Карамелька моментально отодвинулась.

— Мы уже говорили об этом, — одернула задранный сарафан.

Вот черт… Дарк мысленно выругался. С Николь никогда не было просто. О нет, она тоже была согласна на полную семью, но с условием потерпеть лет пять.

— Мне так хочется пожить хотя бы немного…Быть полезной, — заглядывала ему в глаза при их первом, самом тяжелом разговоре. — Я безумно, очень рада стать мамой, но, может, после двадцати…

Тогда они даже немного поругались. Ссора, как обычно, закончилась в горизонтальном положении, но волк был все равно не доволен. Потом Карамелька долго чесала уши обиженному зверю, который сидел к ней задом и поворачиваться не собирался.

— Три года назад говорили, — задрал бедный сарафан обратно.

Девочка возмущенно пискнула, а Дарк, в предупреждение, еще и шлейку спустил. Будет вести себя плохо — останется без нижнего белья.

— Дарк!

— М-м-м? — поцеловал тонкий шрамик метки. — Брось, Карамелька…Я же вижу как ты тискаешь щенков.

И это тоже было правдой. Николь хотела семью, пусть их брак — лишь название, ведь запрет на союз оборотней и людей до сих пор в силе, но это не отменяло желание стать еще ближе друг к другу.

— Я так надеюсь, что Клэрис все-таки дожмет Парламент по поводу, к-хм, рабства…

Да, хоть у женщины получилось наделать много шума, выставив на всеобщее обозрение грязные делишки Оржевски и Грина вместе с хреновой тучей их подельников, но до полной свободы было далеко.

И все же градус общественного недовольства приближался к критической отметке. Элита шевелилась все активнее, начиная ослаблять давление. Проводились показательные аресты, самым громким из которых был, конечно же, арест садиста, устроившего из «Крио-Тоник» подпольное гестапо. Суд назначил высшую меру, чтобы успокоить недовольных. И Дарк с наслаждением просматривал кадры смертной казни. И все же, несмотря на действия властей, что-то ему подсказывало — у оборотней больше шансов найти свободу среди звезд. Последние открытия однозначно заявляли — освоению других планет быть.

И сейчас очень важно не пропустить момент, когда дело дойдет до реальных испытаний. Клэрис тоже держала руку на пульсе, готовая обеспечить юридическую подстраховку добровольцами. Многие из оборотней согласятся быть первопроходцами. Осваивать новую планету не труднее, чем пытаться выжить в каменном склепе под названием Нижний Нью-Йорк.

Но все же это будет не через год, и не через два… Так что у них вполне есть время.

— Клэрис дожмет, она целеустремленная женщина.

И, предупреждая ревностное шипение, подхватил свое карамельное сокровище на руки.

— Время отдыха, госпожа. Не обсуждается.

Николь быстренько приняла томный вид. Спрятала под вуалью ресниц хитрющий взгляд, и кокетливо поправила  декольте, привлекая внимание к искушающее-глубокой ложбинке.

— Хочу массаж. Это приказ.

— Уговорили, госпожа. Вы сделаете мне массаж, — легонько подбросил  пискнувшую от возмущения жену. Черт возьми, никогда бы не подумал, что так приятно чувствовать себя окольцованным.

— Мне! Я говорила про себя!

Но Дарк притворился, что не слышал. У него есть парочка способов уговорить свою требовательную хозяйку, которая такая самостоятельная и независимая, но только не с ним. Правда, после отчаянного и чувственного сопротивления. И это им обоим чертовски нравилось.

Бонус

Айс и Клэрис

Пальцы нервно мяли край бумажной салфетки. Айс уже привык, что иногда его тело действует само по себе, показывая то, чего на самом деле быть не может. Хотя…

Девушка перед ним сосредоточенно уминала десерт. Наверное, зря он ее вытащил. Насочинял предлогов, только потому, что на одно мгновение ему показалось… Нет, глупая идея, и его попытка выглядеть естественно тоже никуда не годится.

Слабое эхо неловкости мелькнуло и пропало, оставляя внутри глухую пустоту. Лучше бы конвейер забрал и эти крохи — тени прошлых эмоций, которые не дают жить спокойно. Он словно завис между двумя мирами: ещё не мертвый, но уже не живой.

— Наверное, мне не стоило беспокоить вас, Клэрис. Прошу прощения.

Спасая несчастную салфетку от полного уничтожения, Айс переплел пальцы. Иногда ему казалось, что ещё немного — и вместо ладоней он посмотрит  на волчьи лапы, но ощущение зверя давно пропало. Растворилось в багровой пелене агонии, которая возвращается каждое чёртово полнолуние.

— Зря извиняетесь, — отозвалась девушка. — Продажа подобного товара — огромная бюрократическая задница. Вы в курсе, что на эти книги уже готовятся заявить права несколько охочих до лёгкой наживы ублюдков? Простите.

Уголки губ дрогнули и потянулись вверх. Странно, он не пытался изобразить улыбку… Но Клэрис выразилась с таким чувством, что ее горячий отклик слегка растопил вечную мерзлоту вместо сердца.

— Теперь моя очередь просить не извиняться. Стая в долгу перед вами.

Девушка удивлённо вскинула брови, а у него пальцы сами к новой салфетке потянулись. Глупость, наверное, сказал. Нужно было другое… Айс замер с протянутой рукой. Волнение? Разве это может быть? Но черная пустота внутри словно пошла рябью, обнажая бледное отражение эмоций. Айс забыл, как дышать. Изголодавшийся до смерти так бы не наслаждался пищей, как он бледным призраком чувств. Боялся спугнуть, двинуться лишний раз… может, все же сработала новая вакцина? Он пробовал ее не так давно, и без толку.

— … мистер Вирджинс? Вы меня слышите?

Пальцев коснулись другие. Теплы, тонкие… С аккуратными розовыми ногтями. Образ эмоции внутри задрожал и осыпался хрупким пеплом. Все.

Айс поднял голову. Голубые глаза девушки сверкали искренней тревогой.

— К полнолунию я становлюсь рассеянным. Наверное, Николь рассказывала.

Его яркая и деятельная ассистентка была подругой Клэрис. Чудесный дуэт. Обе волевые, решительные женщины, только Николь все же немного резче и ершистей. Кажется, так говорят. После нескольких скупых рассказов Айс понял причину такого характера. Лишь рядом со своим мужем и парой — Дарком — она словно расслаблялась. Неловко признаваться, но Айс любил заглянуть в их логово — погреться чужими эмоциями. Оба полыхали так ярко, а рядом друг с другом вспыхивали сверхновой. Жаль, не часто удавалось посидеть. Вожак Стаи, ни в пример его предшественнику, тащил Восточных за шкирку так, что оборотни готовы были на него молиться. Стая разрослась в три раза, и Дарк всерьез подумывал взять третьего заместителя. Работы стало слишком много…

— … тоже была рассеянной… — просочился в сознание слабый голос.

Айс устало потёр виски. Пустота опять подступал, мешая сосредоточиться на разговоре. Хватит мучить и себя, и девушку. Такая прекрасная леди не должна бежать к нему навстречу из-за глупой прихоти вернуть то, что потеряно безвозвратно.

— Я переброшу на вашу почту список экземпляров, которым стоит уделить особое внимание, — произнес, уже не заботясь, попадает ли его фраза в тон разговора или звучит нелепо. — Не торопитесь. Не ставьте эту задачу выше других.

Девушка замолкла. Слегка склонила голову, а он вдруг подумал, что цвет ее глаз ярче неба. Странная мысль. Как и все вокруг.

Стены тихого кафе выцвели и звуки стали тише. Опять он словно погрузился в холодную и густую воду, вымерзая изнутри ещё сильнее. Кожа шеи и рук неприятно прокалывала, как будто там до сих пор стояли катетеры, закачивая в кровь отраву. Надо уходить. Иначе он рискует поставить милую Клэрис в неловкое положение. Милую? Почему он так подумал? Нет, не важно.

Айс встал и молча направился к выходу. Надо домой. Обратно в логово или в клинику, где Нора подсунет ему какого-нибудь подходящего пациента. Она хорошо устроилась. Умело пользовалась дружбой с вожаком, вот только Николь ее почему-то недолюбливала, хоть и старательно это скрывала. Так странно.

— Мистер Вирджинс.

На плечо легла теплая ладонь. Клэрис? Разве она не ушла? Айс хотел повернуться, но вдруг задумался. Непонятно. Тепло всему плечу и руке. И кожа больше не так зудит.

— Пойдёмте, я провожу вас к мини-лету.

Что ж, добраться так даже лучше, чем искать «лаз». Клэрис можно доверять, это он помнил.

— Спасибо, если не затруднит.

Девушка развернулась и пошла к парковке. Небольшие каблучки твердо припечатывали плитку обходной дорожки. Такая уверенная, сильная. И наверняка его бы очень заинтересовали стройные ноги и аппетитные бедра, но… Но оценил он это чисто автоматически. Так же, как пальцы сами тянулись к салфетке, чисто мужская реакция на красивую женщину тоже сохранилась. Он мог, но не хотел. Близость стала  для него лишь набором изученных телодвижений, и смятым, безвкусным окончанием. Скорее насмешкой, чем реальными ощущениями.

И все же Айс почему-то рассматривал хорошенькие ножки, подмечая и тонкую щиколотку, и красивый изгиб  бедра. Наверное, это все от длительного воздержания. Тело просит еще одной жалкой попытки в секс, но оскорблять этим Клэрис? Нет, никогда.

С некоторым усилием, он все же заставил себя поднять взгляд. Их встреча происходила в Среднем Секторе. За последние три года оборотни тут перестали быть редкостью. СМИ держали ушки на макушке, а правительство прикрывало себе задницу, из последних сил отбиваясь от нападок оппозиции. Теперь двуликого не схватить просто так, без объяснения причины.

Но до окончательной победы так далеко. Сможет ли он ее увидеть? Вдохнуть свежий запах леса, побегать по настоящей земле. И было бы так здорово прогуляться под луной с Клэрис… В груди шевельнулось болезненно и остро. Айс не успел обдумать это ощущение, как его окликнул звонкий голос.

— Мистер Вирджинс, вы идете?

Ах, да… о чем он только что думал? Айс потер переносицу и взглянул в сторону сидевшей на водительском сиденье девушки. Точно, ему пора в клинику. Но в груди давит так странно. Может, сердце сбоит?

— Конечно.

Устроившись на пассажирском сиденье, Айс пристегнулся. Транспортные потоки уплотнились — набирал оборот вечерний час пик. Зря он навязался на голову этой милой девушки. Одни хлопоты доставил.

Но Клэрис вовсе не выглядела злой. Уверенно направила авто в сторону ближайшей развязки.

— Недавно открыли новый «лаз». Он недалеко… А, черт!

Шедший сбоку мини-лет вдруг резко вильнул в сторону, создавая аварийную ситуацию. Задымил двигателем, сверкнул вспышкой тревожного сигнала. Клэрис резко дала по тормозам и вильнула в сторону. Под ор звуковых сигналов перескочила на средний ряд и едва втиснулась между двумя авто.

— Черт, черт! — ударила по звуковому сигналу. — Покупают себе права… Идиоты!

А он засмотрелся на сжатые, до побелевших костяшек пальчики. Такие тонкие, изящные… И в груди давит все сильнее. Жжет, колется, словно под ребра запихнули глубинного ежа. А еще запах… Легкие судорожно раскрылись, вбирая тонкий аромат апельсина и корицы.

Жжения стало больше. Вечная мерзлота внутри заволновалась. Вздыбилась перед глазами темным маревом и сжала на горле ледяные пальцы.

Айс рефлекторно схватился за шею. Яркая вспышка страха и удивления обожгла сознание, и тут же утащила за собой в подступавшую валом тьму.

* * *

Оборотень выключился. Еще секунду назад сидел и почему-то рассматривал ее руки, как вдруг захрипел и обмяк в ремнях безопасности.

Из носа мужчины хлынула кровь.

Клэрис чуть не вскрикнула. Паника прошлась по нервам разрядом электрического тока, кидая в ледяной озноб. Едва соображая, что делает, она на крутом вираже вырвалась из транспортного потока и, под оглушающий рев машин, нырнула к ближайшим жилым секторам. Взгляд лихорадочно метался то по кабине, то по глухим стенам. Каким-то чудом она увидела сверкавший красным номер адреса, и на задворках сознания тихо щелкнуло, что недалеко должна быть одна из их «точек».

Послав вызов Николь и мистеру Риверу, а так же врачу, Клэрис задала автопилоту нужный курс. А сама отцепила ремни и развернулась к оборотню.

— Мистер Вирджинс… мистер Вирджинс…

Тормошила мужчину, но тот не приходил в сознание. Бледная кожа казалась неестественно горячей или, может, это у нее такие ледяные пальцы?

Выхватив из бардачка пару салфеток, Клэрис попыталась остановить кровь.  Осторожно повернула лицо оборотня к себе и вытерла алые ручейки. Только размазала! Господи, да что с ним такое? Вроде бы в кафе вел себя как обычно, а она старалась не любоваться аристократически-красивыми чертами и необыкновенно пушистыми ресницами. Айс напоминал ей закованного в лед принца. Холодного и безмятежного. Его красота была совсем не такой как у мистера Ривера.

Клэрис даже плечами передернула. Дарк Ривер ее откровенно пугал. Тяжелый взгляд, и сам он — собрание резких и грубых линий. Как Николь с ним выживает?

Мужчина застонал, и попытался открыть глаза. Одновременно с этим запищал автопилот, сообщая, что они вот-вот прибудут в точку назначения. Ох, только бы Айс сумел выбраться из авто. Она же его не вытащит!

— Мистер Вирджинс! Вы меня слышите? Слышите?

Но осторожные хлопки едва помогали удержать Айса на границе сознания.

Машина въехала в гараж и мягко затормозила. Двери раскрылись, и Клэрис пулей метнулась к пассажирскому сиденью, помогая не соображавшему оборотню выбраться на свежий воздух.

— О, черт, — пропыхтела, когда Айс навалился на нее всем весом. — Сейчас… Еще минутку…

Скинув с  ног ненавистные каблуки — и зачем цепляла? — двинулась вперед. Крохотная комнатушка показалась ей футбольным полем, пока она волокла оборотня к постели. Мужчина рухнул на несчастную лежанку, а из носа опять хлынула кровь. Да что такое?!

Сколько себя помнила, Клэрис все время училась выдержке. Не паниковать, держать лицо, а тут прямо колотит всю. А что если Айс умрет? О, боже! Она ничего не смыслит в медицине! Надо было взять пару уроков у Николь.

— Я… Я сейчас! — бросилась к крохотной раковине в уголке.

Надо ему дать воды, точно! Но только нажала кнопку, как за спиной послышался громкий  хруст костей.

Клэрис застыла, боясь поверить в то, что слышит. Это галлюцинация. Айс не может обернуться, у него нет волка. Еще при первом знакомстве, которое произошло по видео-чату, этот холодный и красивый мужчина пояснил, что иногда может быть не в себе. И объяснил почему.

А она испытала что-то вроде разочарования. Может, потому что надеялась… На что? Сама не знала. Просто на носу очередной крах отношений, а рядом подруга, которая так и сияет при виде своего оборотня. И вдруг подумалось, что пара — это здорово. И мистер Ривер смотрел на Николь так… в желтых глазах читалось больше, чем любовь. Конечно, ей захотелось подобного! И вдруг в окошке чата умный, внимательный и невероятно красивый мужчина. Все оборотни были хороши собой, но Айс…

Клэрис тихонько сглотнула. Наверное, ей показалось. Не давая себе времени струсить, она резко повернулась к кровати, и все-таки вскрикнула.

Стаканчик выпал из ослабевших пальцев, и она чуть не села на залитый водой пол.

В обрывках одежды, на кровати лежал волк. Белоснежная и неподвижная груда меха.

— А… Айс? — прошептала едва слышно.

Зверь не шевелился.

Живой ли?!  Отбросив всякую осторожность, Клэрис подбежала к неподвижному зверю. Он же задохнется! На шее обрывки рубашки и лапы запутались. Как могла, она постаралась вытащить волка из остатков одежды. Тяжелый! Она еле двигала массивную тушу, сумела освободить его из плена. Зверь все так же не реагировал.

Волк лежал, вытянув длинные лапы и свернув голову на бок. Наверное, стоит ее поправить…

Клэрис протянула руку и чуть не отдернула снова. Волчий нос тихо потянул воздух.

— Э-м-м-м, Айс?

Белоснежный бок чуть вздулся и снова опал. А она… она тоже выдохнула и опять потянулась к морде. Волк вздохнул чуть глубже, словно нюхал протянутые пальцы.  И еще раз. Не вполне понимая, зачем она это делает, Клэрис тронула черный нос.

Сухой и теплый… Приятный такой. Ох, как было бы здорово, чтобы волк сейчас открыл глаза! Снова встал на четыре лапы и вернулся к Айсу! Это было бы настоящим чудом! Словно в ответ на ее мысли зверь задышал чаще. Дернулась одна лапа. Потом другая… Тихий скулеж резанул слух. В нем было столько боли!

Стараясь утешить, Клэрис погладила широкий лоб, провела между мохнатых ушей, а потом и вовсе обхватила зверя за шею, прижимаясь щекой к его морде.

— Просыпайся…

Глупая просьба, и все ее поведение тоже. Разве закованный в лед принц мог ожить по одной лишь просьбе? Сюда надо мистера Ривера и врача. Может, с Айсом такое происходило раньше? Она никогда не спрашивала, стараясь не касаться болезненной темы.

По подбородку прошлось что-то влажное и шершавое. Клэрис замерла. Быть не может… Но волк лизнул снова. А потом еще раз.

Она боялась шевельнуться и только стискивала белоснежный мех. А внутри росло и ширилось ощущение, что сейчас зверю нужно именно это. Прикоснуться, облизать, подышать ее запахом…

И Клэрис сидела, позволяя волку намывать ей щеки. Гладила пушистый мех, чесала уши, а зверь тихонько урчал, и теперь она не слышала в его голосе боли. Одно лишь нежное волнение и радость.

* * *

— Дарк… Дарк ну что там?!

— Тихо Карамелька. Все хорошо. У них все хорошо.

Николь надулась, но только крепче стиснула мужа за талию. Дарк волновался. Она чувствовала это так же ярко, как свое собственное волнение.

— Я же говорила, что она — пара Айсу. А ты не верил.

Дарк не ответил. Напряженно прислушиваясь к происходившему за дверью, он по давней привычке ерошил и перебирал ее волосы, наводя ужасный кавардак.

Они помчались сюда, как только от Клэрис пришел вызов. Романтический ужин был тут же оставлен до лучших времен.  Николь захватила с собой аптечку, хотя даже примерно не представляла, чем может быть вызвана потеря сознания и носовое кровотечение. Если не считать отсутствия волка, Айс был здоров, как настоящий оборотень.

А оно вот что, оказывается! Николь догадалась об этом, как только Дарк вдруг резко затормозил, так и не открыв хлипкую дверь убежища. Просто замер, напряженно прислушиваясь, а потом как схватил ее в охапку, да так, что дыхание перехватило.

— Он — волк! — прошептал изумленно. — Я его чую!  Нет, — остановил попытку вырваться и войти. — Не мешай им.

Вот они и не мешали уже, наверное, полчаса. Прибывший следом врач был отправлен восвояси.

— Ты хоть слышать можешь, — тихонько шипела Николь, стараясь понять, что происходит. — Слух этот твой ненормальный… И все остальное тоже… Ох!

Выдохнула тихонько, услышав приглушенный треск костей. И слабый женский вскрик. Ну что ж… Клэрис пришлось увидеть это без подготовки, и Николь могла только посочувствовать. Еще в самом начале Дарк всегда уходил в другую комнату, никогда не меняясь при ней. Впервые Николь увидела, как трансформируется оборотень в госпитале. Когда человек вдруг начинает ломаться, превращаясь в животное… Ну, это не самое приятно, что ей доводилось наблюдать.

— Все, пойдем, — резко засобирался оборотень. А сам довольный такой. Прямо сияет. И она не могла сдержать широкой улыбки. Волк вернулся! А она все-таки будет подружкой невесты. Айс не оставит своей паре не единого шанса сказать «нет».

* * *

— Клэрис, простите… простите меня…

Теплые ладонь скользила по спине, а чуть охрипший мужской голос дрожал от волнения и тревоги.  Айс беспокоился. Обнимал за плечи, пробовал ненавязчиво повернуть лицо к себе.

А она, как девочка, уткнулась в ладони и пыталась  утрамбовать в себе случившееся. Нет, она не была нежной барышней. Просто когда роскошный волк превращается в голого и чертовски соблазнительного мужика… Пусть лучше думает, что испугал ее.

— Клэрис.

Черт, она же не сможет просидеть так вечно. Надо собраться.

— Прикройтесь, пожалуйста.

Мужчина замолк. Удивительно осторожные руки пропали, и стало холодно. Послышалось тихое шуршание ткани, а потом перед ней на полу устроился мужчина.

Клэрис вздохнула и, пытаясь выглядеть уверенно, убрала ладони.

— Ох…

Только и могла выдохнуть, глядя в невероятные, просто какие то космические глаза. Голубой цвет прорезали широкие желтые дорожки и жилки, собираясь вокруг зрачка в сияющее золотом пятно. Она застыла, не в силах прекратить разглядывать так бессовестно и откровенно.

А мужчина мягко взял ее руки в свои ладони. Такие горячие и нежные. И на идеально красивом лице больше нет холодной маски. Она исчезла, оставляя перед ней немного взволнованного и восторженного оборотня.

Айс улыбнулся. Настолько очаровательно, что под сердцем сжалось тревожно и сладко.

— Знаете, я давно хотел вам сказать… — чуть огладил пальцы.  — Вы такая красивая.

Конец!

Content

Мун Эми В твоей власти

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог

Бонус