Ольга Горовая

Неформат

Глава 1

Зеркало запотело. Слишком горячая вода — ванная комната полна пара. Чересчур долго она принимала душ. Теперь отражения не видно, только расплывчатый силуэт.

В груди кольнуло, а в животе похолодело. Против воли, вопреки всякому здравому смыслу, взгляд метнулся вниз, словно она решила, что за эти двадцать минут что-то изменилось.

Но нет. Все было, как и прежде: тонкая талия, плавная линия почти плоского живота… Почти… Черт! Иногда ее до одурения доводило это «почти» и невозможность вывести эту проклятую плавность! Она убивалась в спортзале часами, изводила себя тренировками и диетами. А все равно ощущала себя толстой, неловкой, дородной и грузной! Хотя ее тренер утверждал, что еще немного — и она скатится в недостаток веса и истощение. Вроде даже не врал.

Только сомнения, живущие в душе долгие годы, не позволяли дать себе поблажки, расслабиться. Она давно была стройной и подтянутой. Но в голове все казалось, что не вписывается в нужный и правильный формат…

Она была неформатом.

Всегда. С самого детства. Во всем, за что не бралась бы. И даже в том, за что не думала браться никогда, если по-честному. Только как-то сама собой влазила. Как обычно в собачье дерьмо нежданно-негаданно вляпаешься…

— Посмотри, как красиво Светочка сидит в платье! Ровно и спокойно. И гольфы у нее не сползают. А ты вечно вертишься, вечно растрепанна!..

И как тут объяснишь: коленки, что она вчера сбила, гоняя с мальчишками во дворе в «казаков-разбойников», сильно болят из-за гольфов? Тугая резинка давит как раз на корочки из засохшей крови и зеленки, которой мама вчера ссадины замазывала. Вспоминать про сбитые коленки было категорически нельзя. Мама снова расстроится. И она просто молчала, с каким-то смирением слушая новые укоры.

— Почему тебе не дали этот стих выучить? Он же самый длинный!

— Но мам…

— Ты плохо просила, значит! — и не думала обращать внимания на ее слова. — Все Машу слушали, аплодировали, а у тебя жалкие две строчки…

Она тогда не совсем понимала смысл слова «аплодировали», как и то, почему для мамы это настолько важно. Но честно старалась.

А оно не складывалось как-то. И в школе только хуже стало.

«Слишком боевая», «инициативная и умная, но плохо подчиняется распоряжениям». Замечания по поведению раз за разом — новый повод для сокрушений мамы. А ее это так огорчало… До отчаяния! Хватит того, что от папы никакой помощи, только и может рюмку за рюмкой «пропускать» со своими друзьями-неудачниками. А мама все на себе тянет! У нее, у Ксюши, есть совесть, и она думать может!

Вот и решила стать другой. Сдерживалась теперь, училась примерно. Не задавала глупых вопросов, делала все-все домашние задания… Да только все равно неформат постоянно прорывался: то на школьную дискотеку сбежит вместо того, чтобы пересдать итоговую по биологии; то, как малявка, через забор на футбольное поле с пацанами полезет, испачкав куртку мазутом. Приходилось врать, изворачиваться, сочинять байки про хулиганов, которые в раздевалки половине смены испортили одежду…

С мальчишками тоже как-то неформатно складывалось: то ли она друг им и панибрат, то ли все же девчонка? Один из пацанов, с которыми в футбол время от времени гоняла, даже однажды на «свидание» позвал, про то, как курить пробовал в лагере, рассказывал, впечатление производить пытался. Но Ксюшу почему-то не зацепило. И она предложила разойтись или уже подраться, что ли?

Характер играл явно не в пользу той социальной роли, в которую так старались впихнуть Ксюшу учителя и мама.

Разошлись. И она четко осталась «дружбаном». Только вот в футбол уже не гоняла — некогда стало, сложно утаивать от матери. В этом она стала профи: во вранье и скрывании своих интересов, в сочинении отговорок и легенд, создании того образа, который и мать, и всех вокруг устраивал.

Закончила школу с золотой медалью, упорно впихивая в необходимые рамки все, что из души и груди наружу рвалось. Боком вылазило. Боками…

Мать, когда заметила, стала ограничивать в сладком и булках, садила на диеты. Вычитывала. А Ксюша ночами ела шоколадные конфеты, купленные тайком на сэкономленные деньги. Прятала в наволочку обертки, которые потом «контрабандой» выносила на мусорку. Не могла себя тут в руки взять. В сладком и вкусном (хотя бы) ограничений не принимала. Булочки, плюшки, кукурузные палочки… Отрада и радость!

Хоть все же пыталась сама время от времени завязать с этим — не нравилось отражение в зеркале. Не такая, какой внутри себя ощущала. На диеты разные садилась — не хотелось быть самой «жирной» в классе. Только все равно каждый раз срывалась.

Не влюблялась. Не думала даже! В кого, если даже сами пацаны в ней предводителя признавали?

Да и мама этого никак не одобрила бы. Ксюша должна выучиться, уверенно встать на ноги, обеспечив свое будущее и ее спокойную старость. Да и не то чтобы мальчишки на нее особо внимание обращали после того случая. Разве чтоб списать или по душам поговорить. Но уж точно не как на объект интереса.

Шоколад… ее утешение и все еще одна причина того неформата.

После школы поступила на экономический, потому что перспективно же! А «юридический они просто не потянут». Хотя Ксюша не хотела быть ни экономистом, ни юристом: она застывала перед картинами, выставленными уличными художниками на старой брусчатой улице. Тайком, не обращая внимания ни на снег, ни на дождь, сбегала после пар на выставки, искусно утверждая, что занималась в библиотеке для факультатива. И завороженно просматривала в интернете «туры по мировым галереям».

Рисовать Ксюша не умела. Она искренне восторгалась теми, кто «повелевает» кистями и красками. Однако прятала и таила это свое восхищение.

А еще любила бегать… просто бежать, не думая ни о чем, чтоб наушники в ушах и музыка в голове, как в фильмах показывают… Да только когда? И тяжеловато теперь, учитывая тот вес, который шоколад «накопил». Давно позабыла про бег.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍К тому же, в университете она тоже продолжала ощущать тот самый свой неформат. Хотя уже на первом курсе вроде как постройнела: график и суматоха сказывались. Да и есть было не особо когда.

Но все же… Вроде и на месте своем, и преподаватели здесь так же рвение ценили, как и в школе. Иногда, просто за то, что у нее все лекции записаны или за то, что Ксюша на консультации приходила, повышали бал. Даже старостой сделали после первого курса. И с однокурсниками накоротке вроде бы, но вот сама себя уместно не ощущала!

Другие девчонки вовсю крутят романы с парнями, целуются в коридорах корпусов, прогуливают пары по общежитиям, а ей все как-то не удается вписаться в это «безудержное веселье». Хотя и на праздники общие приглашали. Ксюша ходила даже. Однажды чуть на «групповушку» не попала. Вовремя поняв, что объятия и ласки собравшихся становятся уж очень раскрепощенными, под видом естественных потребностей исчезла из этого разврата. Нет, не против была познать радости секса, но не в таком же формате!

А ее все вечно спрашивали:

— Да что с тобой не так?!

И мать, которой вдруг приспичило бабушкой стать. Значит, Ксюша срочно-срочно должна замуж выйти. Удачно. При этом про учебу не забывать… Но дочь все никак не приводила жениха домой.

И подруги в университете этим самым вопросом задавались, когда Ксюша раз за разом на свиданиях новых друзей заводила, а не «парней». Да и сами парни все время о том же самое спрашивали:

— Да что с тобой такое?!

А она ответа не знала. И разобраться не могла. Ну и поверила в итоге, что не то с ней что-то. Раз со всех сторон говорят — оно же виднее? Очевидно, тот самый неформат из нее лез, просачиваясь в смехе и идеях, в каких-то безумных решениях и поступках, которые не были понятны окружающим и близким.

Другие девчонки какие-то грациозные и мягкие, изящные и тонкие. А Ксюша то расхохочется не к месту, то уронит что-то вечно, то заденет кого-то, пробираясь по проходу к своему месту. Ее учебники и сумки, шапки и пальто падали и ронялись с удручающей регулярностью, закрепив за ней репутацию «стихийного бедствия» и еще больше упрочив положение «не такой».

А она устала выделяться. Хотела стать как все, перестать ловить эти взгляды, отвечать на дурацкий вопрос, что же не так с ней?!

Все нормально! Нормально! Все!!

И Ксеня еще активней стала это вглубь заталкивать, шлифуя сверху легкомысленным смехом да растерянным взглядом. Перестала панибратски рассуждать с парнями о тактике тренера известной команды, вместо этого «позволяя» герою объяснить, отчего такой красивый гол не засчитали. И что такое «плей оф»… Все еще никому не рассказывала о таком несерьезном восторге перед умеющими рисовать. Ловко управлялась с цифрами, не позволяя тем не менее себе обставлять отдельных парней на курсе при зачетах и экзаменах.

Ксюша даже сумела убедить себя отказаться от сладкого. И во время месяца летних каникул активно занялась гимнастикой, сбросив лишние килограммы. Теперь и одеваться училась так, чтоб по фигуре красиво и можно было не стесняться… А она все равно через себя переступала словно бы. Нет-нет, а бросала неуверенный взгляд в зеркало. Похудела на силе воли, да. Вот только внутри все еще казалась себе той же толстушкой, которая выбивается из общих стандартов. И с тоской поглядывала на булки с конфетами.

Но мать была довольна, в кои-то веки. Постоянно хвалила Ксеню. Одногруппники и однокурсники не пропустили изменений. У нее появился парень — Максим. Пробивной и перспективный, со связями и неплохо разбирающийся в «нынешней обстановке». Хороший. Красивый так, как может быть красив парень, сохраняя мужественность. Не то чтобы внимательный или понимающий, конечно… Посмеивающийся, если она заводила речь о рисовании или каком-то хобби-классе. Но вполне себе обходительный: цветы и подарки, походы в кафе и даже пару раз в ресторан… На концерты и в театр, на необходимые и положенные премьеры. Знакомство с родными и друзьями. Одобрение… Она все так же в совершенстве умела притворяться и врать как окружающим, так и самой себе, что это именно то, что необходимо и сделает ее счастливой. Построит как раз ту жизнь, к которой стоит стремиться. Жизнь будет стабильной и обеспеченной, а разве не это — эталон успеха?

Через год они расписались. Им квартиру подарили. Однокомнатную, зато свою. Оба закончили университет с отличием и были устроены расторопными родственниками в «хорошие» места. Максим даже с прицелом на будущее руководство фирмой — отец бизнес развивал.

И жизнь понеслась, полетела куда-то ежедневной суматохой! Максимальные усилия на работе, чтобы себя с лучшей стороны проявить, оправдать доверие, что взяли. «Лучше, выше, сильнее» — это про нее. Да и Макс старался, не отнять, выкладывался всегда по полной…

* * *

Она вдруг полюбила горечь. Поначалу позабыла про некогда любимый латте и капучино. Перешла на крепкий кофе без молока и сахара, вызывая удивленные комментарии недоумевающих родных. А после открыла для себя и какао, так же заваривая тот только кипятком, до вяжущего язык вкуса, словно предельно горький шоколад. Настоящий, в котором нет сладости.

Вот и сейчас какао пила. Именно такое.

— Что на ужин? — муж зашел на кухню, окинув Ксеню скользящим взглядом.

Половина двенадцатого ночи, между прочим. Он только приехал. Разумеется, она не станет спрашивать откуда. Знает, что услышит «офис».

Может, даже правда.

Интересным было иное: ей абсолютно ровно, пусть это и не так.

Ксеня знала, что муж иногда «погуливал». Снимал стресс, так сказать, теми, кто услужливо оказывался под рукой. Физиология. Не то чтобы это сказывалось как-то на их семейной жизни или отношениях. Те оставались такими же размеренными и спокойными, словно пятнадцать лет назад. Главное — гадости не приносил. Ни в каком смысле. Следил за этим, да и Ксения пару раз давала понять, что проблем не потерпит. Здоровье ее беспокоило. А вот остальное…

Усталость какая-то… Может, и не права. Выдумывает…

— Мясо, салат, рис. Домработница приготовила, — ответила, глядя в окно.

Макс скривился. В отражении стекла увидела.

— Мне не нравится, как она готовит, — фыркает, но тем не менее берет из холодильника мясо и салат. А потом опирается о подоконник и начинает есть стоя, поглядывая в ее сторону.

— Учту, — делает еще глоток.

Разумеется, он не ждет, что жена сама начнет готовить. Некогда просто: у Ксении работы и дел не меньше, чем у Макса. Тем более и повар из нее — тот еще, похуже этой домработницы. Пробовали когда-то, в самом начале. Она честно старалась овладеть данной наукой. Но… не ее. И все.

К тому же дочка: частная школа, дополнительные занятия, секция танцев — это все отнимало время помимо основной работы. Так что Макс не мог да и не пытался никогда попрекнуть ее ведением, точнее неведением, домашнего хозяйства.

Он сделал выбор и настоял. Она не хотела ребенка, как-то не тянуло никогда. Чересчур хорошо помнила, как ее мать вечно попрекала. Даже сейчас попрекает. Как тут своих воспитывать, чтоб пародией родительницы не стать? Еще кому-то психику исковеркать? Упаси Боже! Но муж, да и вся родня, «проели плешь», вновь давя на извечное «что с тобой не так?» и «все должно, как у людей быть, зачем ты выделываешься?».

А она не выделывалась. Просто не чувствовала себя готовой к подобному. Не хотела и все…

Но нет, сейчас Ксеня не жалела, что у них была Марго. Иногда ей казалось: дочь умнее и мудрее ее самой. Порою с жадностью даже какой-то погружалась в этот детский мир суматохи и таких «важных» проблем. Никогда над ними не смеялась. Остро помнила, как ее всегда слова матери задевали, шрамируя душу. С дочкой теперь, будто свое что-то, упущенное и потерянное, почти и забытое уже, отыскать пыталась.

Хотя поначалу было тяжко с ребенком. От работы ее никто не освобождал — слишком хорошо и ответственно Ксеня относилась к поставленным перед ней задачам. Родня Максима и тут подсуетилась: помогли не затеряться среди сослуживцев, выйти в помощники заведующей отдела. С внучкой тоже помогали. Да и ее мать постоянно «подстраховывала». Только Ксения, помня свое детство, как-то опасалась слишком часто дочь бабушке доверять. Иногда за собой на работу таскала, хоть и сама теперь выбилась в руководители отдела. Шла вверх по карьерной лестнице. Ведь нельзя иначе. Нужно, как и все вокруг, к общественному успеху любой ценой стремиться, все делать максимально продуктивно. И плевать, что для этого себя наизнанку выворачиваешь. В нее это вложили с детства, врезали в сознание…

— Что пьешь? — поинтересовался вдруг Макс, отставив еще полную тарелку в сторону.

— Какао, — а что тут скрывать?

— Давай вина? — уже подошел к небольшому винному холодильнику, вмонтированному в их кухню.

Хм, действительно, из офиса… А почему бы нет? Марго спит в своей комнате и вряд ли проснется среди ночи.

Ксеня отставила свою чашку и поднялась.

— Давай. Красного хочется, — согласилась с предложением мужа, сняв с подставки два тонкостенных бокала.

Макс тем временем достал бутылку и аккуратно извлек пробку. Разлил по бокалам.

— Не хочешь в Доминикану через месяц-полтора полететь? Мы как раз завершим проект, — вместо тоста предложил Максим, чокнувшись.

Ксеня прикрыла глаза, вслушиваясь в эхо стеклянного перезвона. Сделала первый глоток, наслаждаясь вкусом.

— Думаю, можно. У меня там тоже должно быть не особо загружено. Заранее все раскидаю, — прикинув приблизительно даты, согласилась.

— Хорошо, мы давно не отдыхали, — усмехнулся Макс, одним глотком допив содержимое своего бокала.

— Да… — истинная правда, с последнего отпуска прошло уже больше года. Оба вымотались.

Сделала еще глоток — ей нравилось смаковать вино и этот бархатный привкус.

Макс же отставил пустой бокал на столешницу и, протянув руки, крепко обхватил талию Ксении горячими ладонями. Притянул к себе впритык, притиснул так, чтобы между телами даже воздух не просочился. Прижался к ее шее ртом. Щеки колючие, шероховатые — будоражит, заставляя ускоряться пульс. Губами жадными втягивает кожу над ключицей, чуть прикусывая зубами.

Она шумно втянула воздух в себя, ощущая, как губы сами собой приоткрываются, округляясь, как увлажняется рот. Муж умел ее заводить…

— Ксеня?.. — хрипловато протянул Макс, искушая и губами, и этой интонацией. Да и твердым, явно возбужденным членом, который однозначно прижимался к ее бедрам.

Да ладно, она, еще когда он вино предложил, сразу поняла. И ничуть не возражала.

— М-а-а-кс, — с улыбкой в которой прямо звучало это согласие, медленно протянула Ксения, поставив свой бокал рядом с его пустым. Так же медленно скользнула пальцами по его предплечьям, плечам — вверх, дразня и сжимая кожу под тканью сорочки, поддела узел галстука. Позволяя ему целовать себя жарче, запрокинула голову.

Конечно, курсы актерского мастерства раскрепостили и во многом добавили уверенности. Но она не притворялась. Кровь заиграла в венах, а по спине дрожь пробежала. Обжигая и будоража, заставляя хотеть простого и понятного самому телу действа… Вот бы ей еще и мозги научиться в такой ситуации отключать… Ну да ладно!

Отогнав ненужные сейчас мысли, Ксеня целиком сосредоточилась на теплых руках мужа: одна ладонь Макса уже забралась под ее майку, дразня, сминая и теребя шершавыми пальцами то один, то второй сосок. Ксении это нравилось.

— Да! — выдохнула хоть тихо, но с явной страстью и одобрением. Выгнулась сильнее, подавшись еще ближе к нему.

От этого муж с явным удовольствием втянул в себя воздух. Рвано и не менее шумно, потому как Ксения, одной рукой распустив его ремень, пробралась за пояс брюк, сжала напряженный, твердый член, уже слегка влажный от смазки, ярко выдающий возбуждение Максима. Плоть толкнулась ей в ладонь. Ксеня с удовольствием, возбуждаясь от этого еще больше, скользнула пальцами вверх-вниз, дразня.

Но и муж не отставал. Его ладонь уже вовсю хозяйничала в ее белье, согревая и возбуждая. Ксеня чувствовала, что начинает увлажняться. А твердые пальцы Макса растирают эту влагу по ее чувствительным складкам, то и дело задевая набухающий клитор… И тут он резко, без всякого предупреждения, погрузил два пальца в нее, глубоко, настойчиво — знал, что ей вот так и нравится. Ксеня закусила плечо Макса, уткнувшись в его шею, чтобы не застонать вголос. Все тело бросило в горячую дрожь. Отключилась на какие-то мгновения, сжала сама ладонь крепче, заставив мужа резко и шумно вдохнуть…На шее испарина…

А Макс уже все поменял, развернул, сдернув ее домашние штаны до колен, дернул свою ширинку и, заставив Ксению упереться руками в подоконник, алчно, с каким-то голодом даже, резко погрузился в нее своим членом.

Может и неправа, подозревая… Вел себя так, словно весьма оголодал по телу. И именно по ней… Хорошо, что свет на кухне не включили, а то бы весь двор любовался…

Макс начал двигаться, тяжело навалившись на нее своим жарким торсом, глубоко, немного грубовато, но при этом с четким ощущением его страсти и желания насладиться ею, Ксеню завести еще больше. Отвлек от глупых мыслей. Увлек этим жаром. Протяжно выдохнула от очередного толчка почти предвосхищая, предвкушая оргазм, который, казалось, накатывал, подбирался из-за спины. От мужа к ней. И закусила свое плечо, чтобы не закричать.

Словно поняв это, Макс наклонился и надавил пальцами на ее клитор, скользнул ими пару раз, усиливая толчки одновременно.

— А-а-а-а! — протяжно выдохнула в свою кожу, зажмурившись так, что, реально, звезды под веками увидела. — Хоро-шо, — с придыханием, шепотом…

Но он точно остался доволен. Поцеловал в шею. Чуть куснув за плечо, выпрямился, занявшись теперь целиком и полностью своей персоной. Толчки и выпады его плоти стали жестче. Муж сжал ее ягодицы пальцами до ощущения легкого саднения и, словно сорвавшись, принялся практически вдалбливать себя в ее бедра.

Не то чтобы предел мечтаний о сексе, но, учитывая, что о ней муж подумал в первую очередь… Да и Ксения, в принципе, не имела ничего против жесткого секса.

— М-ммм, — глубоко вонзившись в последний раз, Макс тяжело опустился на жену. Сам уперся в подоконник кулаком.

Дышит так же тяжело, как она. И чувствуется, как, медленно успокаиваясь, грохочет сердце в его грудной клетке. Кожа, влажная от испарины, скользит по ее спине. Немного неудобно, но в целом терпимо.

— Ты — супер, Ксю! — напоследок шумно поцеловав ее в плечо, Макс отстранился и помог Ксюше подняться.

Глаза горят удовлетворенным блеском, волосы растрепанны. Рубашка, так и не снятая полностью, болтается на его плечах. Действительно, видно, что он насыщен и доволен, как кот. Приятно, учитывая нюансы.

— Взаимно, — мягко усмехнувшись, напоследок поцеловала его улыбающиеся губы. Влажно, глубоко, лаская языком.

Ей сравнить было не с кем. Никогда не изменяла мужу, вроде бы устраивало все. Зачем лишние проблемы и сложности искать на свою голову? И без таких остросюжетных приключений есть, чем заниматься. Так что, тоже искренне похвалила — ее в самом деле муж удовлетворил. Даже весьма.

— Кто первый в душ? — все с той же усмешкой поинтересовался Макс, вытерев вспотевший лоб ладонью.

— Я, конечно, — игриво задев его плечом, Ксеня пошла в ванную.

А Макс налил себе еще вина и выпил так же за пару глотков все содержимое бокала.

Глава 2

У нее пропало белье. Любимое, кружевное. Глупость, конечно. Других комплектов — уйма. Но ей хотелось именно этот…

— Блин, Ксеня, куда-то засунула трусы и трагедию устраиваешь, ради бога! — отмахнулся Макс, когда она в течении десяти минут почти в отчаянии перерывала ящики гардероба.

А потом неожиданно подошел ближе и тесно прижался к ней со спины, крепко обхватив руками.

— На кухне проверяла? — с несколько ироничным весельем уточнил, пока его пальцы уже вовсю забавлялись с ее обнаженной грудью, натирая и чуть щипая соски. Ксеня едва вышла из душа, да так и застряла в гардеробе в поисках белья, потому сейчас была совершеннейшим образом обнажена, что, безусловно, пришлось Максу по вкусу. Даже как-то непривычна такая его активность… И, собственно, она совершенно не была против, никуда особо не опаздывала…

Но его замечание и предположение заставило мысленно закатить глаза.

Ну с чего бы она пыталась сейчас надеть белье, если бы носила то вчера? И да, наверное, не стоило напоминать, что он не потрудился целиком раздеть ее, когда так горячо «закусывал» вино. Так что ее белья на полу в кухне никак не могло быть.

— Я другое найти не могу, — она откинула голову ему на плечо, с подразниванием поцеловав шею.

Но в тот момент, когда руки Макса, спускаясь, уже почти добрались до самого интересного, начал звонить его мобильный. В такое время это мог быть только офис — они оба это понимали. Ругнувшись, Макс с сожалением вздохнул и отошел, отвечая на вызов.

А Ксения вернулась к своим поискам. Она и себе не смогла бы пояснить, для чего ей так понадобился именно этот комплект? Но вот захотелось! Аж до внутренней дрожи! И никакого другого она не желала. Даже настроение из-за этого портиться начало, ей-богу! Напасть прямо какая-то. Словно украл трусы кто-то, уже все полки и ящики переворошила, даже с пододеяльниками. Домработница утащила, что ли?

Бред, конечно. Знала, что не тронет Света ничего. И так ходит по квартире на цыпочках, боится что-то задеть: Максим ту совсем запугал вечно недовольным видом.

В общем, глупости, понимала сама. Но никак не могла отойти от шкафа. И какое-то противное ощущение внутри. Вечно вот так по жизни! Хочется одного, а выходит… Психанула и вытащила другой комплект. Новый, который еще не надевала ни разу. Да и купила как-то спонтанно.

— Ни фига себе! Я что-то начинаю сомневаться, а отпускать ли вас на работу, Ксения Александровна. Это для кого же ты такое белье надела? — Максим даже присвистнул, замерев на пороге спальни.

И так прищурился, словно и правда стал подозревать в шашнях.

По себе судит?

Усмехнувшись, Ксения посмотрела в огромное зеркало, занимавшее всю дверцу встроенного шкафа. Комплект был и правда потрясающий. Черного цвета, из мелкой сетки, только на груди украшенный кружевными изящными цветами. Без всяких там «пуш-апов» и тому подобного, без каких-либо подкладок. Подчеркивал ее естественные формы, интригуя и видом манящей складочки между ягодицами, и проглядывающимся контуром сосков. Даже себе она в этом белье в кои-то веки понравилась! Определенно, сексуальна.

— Для себя, Максим Владиславович, — не скрыв довольной улыбки, Ксения набросила на плечи черную же блузу, пока не застегиваясь. — Исключительно для своего удовольствия. Ну и вы можете полюбоваться, мне не жалко, — загадочно «стрельнула» в мужа глазами.

Ни в чем она его убеждать не собиралась. Пусть думает, что хочет. И не расслабляется. Это раньше занервничала бы. Начала бы убеждать и заверять, что «ничего подобного»! А теперь… А чем она хуже? Он себе подобные намеки и ремарки позволяет, почему ей нельзя?

Как-то спокойно и ровно все воспринималось, что касалось Макса. Да и не только его.

Это раньше и в голову не пришло бы подобный комплект «просто так» надеть, без значимого, прости господи, повода! Не положено же так, не принято. Как и есть каждый день из красивой посуды или спонтанно, без всякой причины, купить себе подарок. Так всегда ее мать учила — нельзя. Оставь на праздник, на торжественный случай. В обычной жизни перебьешься, походишь в сером и скучном. Выпьешь кофе из старой, чуть надбитой кружки… Все подруги признавали, что и сами грешат подобным. Им это в голову вложили с пеленок. Самое хорошее и красивое — для людей, «на выход» и напоказ. А для себя и дома — перебьешься. Довольствуешься обычным, невыразительным, старым. И настолько прочно, так глубоко подобные установки в нее въелись, что на автомате по ним жила, не задумываясь. До недавнего момента. Все повторяя про себя, что не в этом счастье. Пока не дошло, что да, не в этом, но в любви к себе, в первую очередь.

Взрослость, вообще, пришла к ней внезапно. Как-то неожиданно: со странным пониманием утраченного «аврала». Какой-то пустоты и полного отсутствия мотивации хоть что-либо делать. Два дня тупого разглядывания потолка в спальне, с абсолютным игнорированием близких — у нее просто не было сил на любую реакцию. Неоткуда оказалось вытащить. Кончились.

Поначалу Ксения даже решила, что у нее срыв. Или нечто уж совсем страшное и неизлечимое, просто не обследовалась пока. Перед этим, едва справившись на работе, завершила в срок такой объем «реформирования» галереи, что думала умом двинется. Ан нет, выдюжила. Пришла домой и… слегла. Отрубилась на двенадцать часов, словно в коме.

Но и когда проснулась — «не контактная». Говорить не могла физически. Ее мутило от самой мысли о том, чтобы рот раскрыть и какие-то звуки из себя выдавить. Есть не хотела. Усталость дикая, будто трактором по ней проехали. Все работа выжала, до капли.

Дочь сразу не поняла, что с ней. Но уже не маленькая, не ныла. Первый день покружила около комнаты, а на второй — пришла и молча рядом легла. Ни о чем не спрашивала, даже свои новости не пыталась на Ксеню вывалить. Просто подлезла под руку и провалялась около нее где-то с час. И обеим от этого хорошо на душе было вроде.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍А вот реакция Макса оказалась неожиданной. У него тоже случались похожие кризисы после авралов на фирме. Когда бревном лежал и все дома вокруг на цыпочках ходили, обеспечивая «поесть-попить» и «не тревожить отца». Честно говоря, чего-то подобного от мужа ждала и Ксения в ответ…

Но он, оценив ее состояние в первые же сутки, просто куда-то ушел, бросив:

— Наберешь, когда попустит…

Бог знает куда он делся: на работу или шлялся где-то? Ксения и сейчас не выясняла. Просто выводы сделала, что в любой сложной ситуации может рассчитывать лишь на себя, да на Марго. Но не грузить же своими проблемами девятилетнюю дочь?

Вот тогда и началась глобальная переоценка. Опустошенность после дикого рабочего стресса помогла это вынести как-то отстраненно и свысока, что ли. Обдумать, а не истерить или впадать в депрессию.

Скандалов не устраивала. Но и не позвонила, сбросила сообщение через три дня, интересуясь, не упаковать ли Максу вещи и не отправить ли родителям?

Муж был дома через час. С вином, ее любимыми трюфелями и даже с цветами.

Но Ксения на это все холодно отреагировала, что Макса явно удивило и уже его ввергло в некоторую прострацию. Словно чужие люди вдруг стали и все прожитые годы не сблизили, а больше разводили в разные стороны. Каждый своим делом был занят с головой, своими проблемами, на чужие уже не хватало душевных резервов…

Казалось бы, почему не разошлись тогда? А Ксения и сейчас ответа не знала. Даже как-то встряхнулись оба. Притяжение и страсть присутствовали, не делись никуда. Макс этот вопрос не поднимал, и ей не хотелось ворошить — проблем много.

— Да я знаю, как в таком состоянии кто-то рядом бесит, — удивленный тем, что ей что-то пришлось не по душе, «пояснил». — Вот и дал тебе возможность «выдохнуть». Думал, ты благодарна будешь, что я перед глазами не мельтешил и не капал тебе на нервы.

«Если так, — хотелось ей спросить, — что же дочь с собой не взял? К бабушке и дедушке в гости не отвез на пару дней?»

Но Ксения не спросила. Промолчала. Все из-за того же отсутствия интереса. Да и живут же не хуже, чем другие. Даже лучше во многом. К чему глупые претензии и истерики? А вдвоем оно всяко лучше, чем одной… Не так разве? Ведь куда ни глянь, кого ни спроси — все так скажут: и мать, и подруги… Тем более ей вообще жаловаться грех, при таком-то муже и положении, при хорошей должности, «идеальной семье».

И оставалось у самой себя уже спрашивать «что же с тобой не так, Ксеня, если ты постоянно себя не на своем месте и не в своей жизни чувствуешь?»

А дело, наверное, было в том, что ее мать не умела ощущать себя счастливой. У нее никогда не было «все хорошо», так, чтоб по-настоящему и на самом деле. Только как ответ подругам или знакомым на вопрос «как дела?». Но в действительности все никогда «хорошо» не было. Потому что «зарплата маленькая, а вкалывает много, раза в три больше соседки этажом ниже», «от мужа помощи не дождаться». Ну и дочь, да… Тут мама обычно даже не продолжала, все должно было стать ясным по одному выражению лица или глаз.

И что бы ни происходило, как ни менялась бы ситуация, этого никогда не было достаточно, чтобы сделать мать счастливой. Ксения стала лучшей на курсе? Хорошо, ну а толку, если у нее даже парня нет в наличии, как у дочки подруги, к примеру? Наконец-то свадьба? Тоже нормально, да только остальные подруги уже и бабушками стать успели, а их сыновья и дочери еще и карьеру при этом строят. А Ксеня куда затягивает?

Родила? Ну, слова богу. Стала замом — тоже молодец. Да только вон: дочь соседей по подъезду уже открыла три магазина — директор.

Ксения подарила матери путевку в Турцию? Спасибо, родная, что про мать не забыла. А вот лучшая подруга в Дубаи летала. Дочь ее в шикарном отеле поселила, номер несколько сотен долларов за ночь стоил…

И так постоянно. Всегда и по любому вопросу. Мама никогда не была довольна тем, что уже у них было, и чего в семье достигли. Всегда оглядывалась на подруг, соседей и знакомых. Без конца сравнивала стоимость и престиж, доход и растраты, элитность дома и размеры машины. Все примеривала на себя, замечая в своей и ее жизни одни недостатки.

И однажды Ксеня поняла, что сама от матери подобным «заразилась», подцепила, словно гриппозный вирус, разучилась от жизни удовольствие получать. Да и Макс во многом разделял подход ее матери, усугубляя неуверенность и недовольство Ксении собой. Так что она, кажется, никогда и не умела радоваться жизни просто так, как факту, что та у нее есть. Пока не познакомилась с Женей…

— Какие у тебя сегодня планы? — муж на ее отговорку отреагировал усмешкой. Но вон заинтересовался внезапно расписанием. И смотрел внимательно, явно не торопясь оставлять тему.

— Обычные, — Ксеня пожала плечами, начав застегивать блузку. — Утром совещание, нам новые работы на оценку привезли. Если повезет — пополним выставку. Это где-то до обеда, думаю. На два с Женей договорилась встретиться. Они заедут…

— Эта твоя… — муж скривился так, словно она ему лимон в рот засунула. Не любил Женю. Впрочем, странно было бы ожидать иной реакции от человека с очень стойкими и закостеневшими социальными взглядами. И это неприятие было взаимным. — Я так решу, что для нее вырядилась, — Макс еще раз недовольно смерил ее взглядом.

А Ксеня рассмеялась искренне и от души.

— Во-первых, Женя приедет со своей девушкой, а я не люблю и не буду никогда разбивать ничьи отношения, — подмигнула она мужу. — Ну и во-вторых, если я и замучу с ней что-то, то чисто платонически, не переживай. Хоть я и в восторге от Жени но по-дружески, в сексуальном плане я целиком и полностью «за» мужчин, — принялась застегивать пуговицы.

Макс несколько секунд недовольно и достаточно громко посопел носом. Наконец фыркнул и все-таки стал и сам собираться на работу.

— А потом что? После этой встречи? — все еще недовольным голосом уточнил он.

— Не знаю, — махнула она ладонью. — По ситуации сориентируюсь. Там Марго надо на танцы отвезти. Буду успевать — сама отвезу, нет — водителя отправлю и заберу потом.

— Тебе эти твои, неадекватные, дороже дочери? Не сможешь встречу с ними раньше закончить? — снова недовольство и сарказм.

— А тебе офис? — Ксеня в долгу не осталась. Обернулась и прямо посмотрела мужу в глаза. — Ты когда Марго в последний раз отвозил куда-то, дай вспомню? — состроила гримасу, словно и правда задумалась. — Ой, что это я?! Ни разу! — развела руками. — Работа же важнее дочери, — с таким же сарказмом отрезала. — Не планируй мой день, Макс. А то я за разбор твоих возьмусь, — глянула с намеком.

Муж промолчал. Хотя, наверняка, много чего хотел сказать. И раньше бы отвел душу. Но ранее и Ксения иначе себя вела. Все время чего-то опасалась, неуверенность испытывала, страх: «а вдруг уйдет? Как она тогда сама вытянет все»… Не теперь. Хватит. Знала, что справится, как бы тяжело ни было. Где-то прижмется, где-то, наоборот, развернется или вывернется наизнанку, но выдюжит. И Макс, видно, чувствуя, что утратил рычаг финансового давления и этого страха, тоже стал осторожней и аккуратней наезжать.

Глава 3

Галерея была ее откровением, местом, о котором Ксеня столько мечтала в каких-то своих, отрешенных от всякой реальности, мыслях, но даже не думала, что в действительности сможет в подобном месте очутиться. Тем более работать. Да и попала она сюда благодаря чистой случайности. Еще и колебалась, раздираемая все теми же страхами и противоречиями, что ранее мешали ей признаться родным и близким в увлеченности искусством.

И все же кто-то там, на небесах, очевидно, решил, что пришло время ей переступить через эту осторожность и вечную опасливость. Этакий «каминг аут», если с юмором посмотреть на ситуацию. Но значительно облегченный тем, что у Ксени был официальный и логичный, взрослый и серьезный повод устроиться на работу в галерею. Ее туда пригласили как успешного и хорошо зарекомендовавшего себя менеджера. По сути, предложили место директора. Один из бывших начальников деньги вложил и решил не рисковать инвестициями, пригласив проверенного управляющего. А у Ксении даже руки затряслись, когда он ей по телефону свое предложение озвучивал. И не столько от того, что область работы для нее неизвестная, сколько от самой мысли: сможет каждый день находиться там, где всегда мечтала!

— Но я ничего толком об искусстве не знаю, — все же, осторожно и с рациональным подходом заметила она в ответ на это предложение.

— Да ты об этом не думай даже! — отмахнулся Александр Ольшевский, который и купил ту самую галерею. — Там есть спецы по картинам и всему такому. Мне же мозги твои нужны, чтоб управлять и доход иметь с этого места, чтоб эти искусствоведы все мои бабки не протрынькали ради своих талантов и картин. Рациональность…

Ну да, ее второе имя, считай. Ксеня же никогда на поводу у своих порывов не шла, и всегда выбирала самый рациональный путь.

— Хорошо, если вы не против, Александр, я до завтра подумаю, — все еще не была уверена она.

— Да что тут думать, Ксюша?! — хохотнул Ольшевский. — Когда и кто тебе еще такое предложит?! Или нравится в своем спортклубе работать, на качков смотреть? — с ехидством поддел ее.

Ксения на тот момент в самом деле работала в крупной сети спортивных клубов так же на хорошей должности. И ее все даже устраивало вроде бы, зарплата хорошая, соцпакет, куча всяких приятностей… Зачем уходить? Ради чего?

Но, видно, не так и плохо ее изучил прошлый начальник…

Ольшевский был очень специфическим человеком: начав когда-то в весьма незаконном бизнесе, что не особо теперь афишировалось, он последние годы всеми правдами и неправдами переводил деньги в легальные статьи доходов. Ксения когда-то управляла его «часовыми бутиками», поднимала, можно сказать, развивала эти магазины и само взаимодействие с иностранной компанией. И оба были довольны сотрудничеством. Особенно Ольшевский, ибо не всякий сотрудник выносил его своеобразный юмор и характер. А вот Ксения — без проблем… Мимо ушей пропускала просто. Рациональность, да.

— Давай, три секунды на принятие решения, Ксюша, — не сбавлял напора Александр. — Один… Два…

— Хорошо-хорошо! Согласна! — невольно рассмеялась она, торопливо соглашаясь.

Вообще не свойственно для себя. Ощущая при этом, как колотится сердце в груди от решения, что так поспешно и необдуманно приняла… Что Макс скажет? А мама…

Одернула себя — сама взрослая и имеет право решать, что для нее интересней и лучше. Благо, не только на хлеб уже зарабатывала, да и какая-никакая «подушка безопасности» по финансам была на крайний случай. Ну и муж хороший доход имел. Так почему бы не рискнуть?

— Ну вот и ладненько. Я знал, что тебе понравится. Любишь ты красоту, Ксюша, заметил еще тогда. Хоть и говоришь, что не понимаешь, а как раз про тебя эта должность, — уже довольно крякнул Ольшевский в трубку. Вот как… Муж до сих пор не знал, а начальник бывший давно просек… Забавно. — Рассчитывайся из своих качалок. Жду тебя через неделю. Адрес сброшу. Тебе понравится, вот уверен просто, — заявил «вновь ее начальник» и отключился.

А Ксения потом еще два дня переживала, между прочим. И Максу сказала только через день. Хотя заявление об увольнении написала сразу же после звонка Ольшевского. А мужу все опасалась сказать, доводы придумывала, аргументы подбирала…

Макс ожидания оправдал: возмущался и бурчал несколько дней насчет того, что она все их финансовое благополучие под удар ставит! А если не выгорит? И не получится у нее управлять… Да что Ксения про картины и современное искусство знает?!

Хотелось сказать, что куда больше, чем сам Максим об увлеченности и хобби своей жены, которая все еще просиживала за просмотрами виртуальных галерей и их обзорами львиную долю свободного времени… Но она смолчала. Как и обычно, как когда они, к примеру, ездили куда-то, и ей даже в голову не приходило попросить мужа заглянуть в музей или выставочный зал — знала, что он подобного не любил и начинал злиться.

Зато его раздражение подстрекнуло ее только утвердиться в своем решении! Вот никогда так не поступала, но в этот раз одна только мысль, что каждый день может быть наполнен не просто рутинными обязанностями и расчетами, планированием и разработкой стратегии развития, подсчетами и графиками, а еще и связан с ее увлечением — все это продолжало вызывать трепет в животе и дрожь в руках Ксени! Так что она решила рискнуть вопреки всему: и тому самому рациональному здравому смыслу, которым до этого гордилась, и недовольству мужа, и сомнению всех знакомых. И ни разу не пожалела за эти два года, честно говоря!

Потому что от любимого дела даже усталость и выгорание — иные. Приятные, что ли, все равно вдохновляющие на новые достижения и еще один рывок! Наслаждалась каждый день, с первого шага, как порог офиса переступала… Специально не пользовалась лифтом, почти всегда проходила и первый, и второй этажи, рассматривая и любуясь выставленными у них коллекциями. И до сих пор насмотреться не могла, напитаться этой атмосферой «творчества и богемности», к которой всегда стремилась, а теперь вот сумела окунуться с головой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Так и сегодня: она не торопясь прошлась по первому этажу, где последний месяц проходила выставка известного в их стране современного художника. Многие из этих картин уже имели новых хозяев, не без помощи галереи, а значит — и они получили хороший доход. А также еще несколько пунктов в рейтинге репутации… В том числе и ее собственной, Ксении. Хотя Ольшевский и так ни разу о своем выборе не пожалел, о чем не стеснялся говорить, пусть ей и пришлось тогда лихорадочными темпами осваивать новую для себя нишу. Да и зарплатой Ксению не обижал. Даже более чем. Так что все те страхи Макса оказались напрасны — не обеднели. Однако, разумеется, Ксения не говорила этого вслух. Не видела причин обострять отношения. Нормально же все.

Поднялась на второй этаж. Тут располагались работы различных авторов, тоже все на продажу, само собой. А Ксения этой красотой могла любоваться ежедневно! Хотя, конечно, иногда покупались работы, которые лично ей в душу западали (не тот все же уровень дохода, чтобы все подряд самой покупать, да и Макс точно не оценит…). И тогда она с грустью расставалась с очередным шедевром…

Нет, бывали и не особо удачные работы: полотна, и скульптуры, и керамика… Правда, они достаточно жестко проводили отбор с экспертами, и потому только уж у очень именитого и прибыльного автора могли взять на выставку откровенный провал, а вдруг ярый коллекционер и фанат попадется? Купится и на такое…

Но, в основном, нет, конечно. Тщательно отсеивали, ведь и своим именем ручались.

Вот и сейчас Ксения на пару мгновений замерла перед одним из своих любимцев: на огромном фото раскинулся весенний Париж во всем его великолепии. Видимо, фотограф не обошелся без помощи дрона, но снимок вышел потрясающим. Полюбовавшись, она двинулась дальше к своему кабинету, по ходу легко коснувшись пальцами гладкой глазури еще одной «любимицы»: хрупкая и изящная, но невероятно детальная девушка, выполненная из зеленой керамики, сидела по-турецки, держа в одной руке посох, а в другой потрепанную шляпу. Просто ощущалось ее неторопливое спокойствие и желание передохнуть после долгой дороги, но и уверенная готовность идти дальше вместе с тем…

Ксения не могла перестать наблюдать за этой статуэткой. Да-да! Именно наблюдать! Ей действительно чудилась какая-то одухотворенность и жизнь в керамике. И та самая размеренная уверенность духа в собственном пути, которую в самой себе Ксения не ощущала никогда, но так отчаянно пыталась найти последние года два.

Вероятнее всего, эту статуэтку она таки купит, несмотря на внушительную стоимость (оправданную до последней копейки, да). Не могла ее никому передать. Уже предварительно разговаривала с Ольшевским о рассрочке, чтобы это было не так заметно для бюджета — не хотела мужа в известность ставить. Украсит этой статуэткой свой рабочий стол — каждый день эстетический экстаз!

Уже предвкушая это, все-таки пошла к кабинету, прекрасно зная, что работы предстоит немало. А ей не хотелось на встречу с Женей опаздывать — их общение тоже удовольствие, в котором себе не отказывала, несмотря на те придирки и ворчание Макса касательно этой дружбы. Да и просто: опаздывать куда бы то ни было, Ксения жуть как не любила.

С Женей она познакомилась тоже здесь, в галерее, на первой же публичной выставке. Тогда для Ксении много было в новинку, и в вопросах организации подобных мероприятий она целиком полагалась на их консультанта-искусствоведа. Он и нанял ивент-агенство Жени…

И это была феерия с первой секунды знакомства! Наверное, еще ничему в жизни Ксения не была настолько рада, как встрече с этой женщиной. Очень своеобразной, конечно, полностью попирающей любые закостенелые нормы общества и затхлую мораль. Евгения («убивающая» тех, кто рискнул бы ее так назвать вслух) относилась к нетрадиционно ориентированной в сексуальном плане части общества. И не только не стеснялась данного факта, а буквально бравировала им.

— Лучшая защита — это нападение, детка. Тем более у нас, — не раз и не два повторяла она Ксении низким голосом, хриплым, прокуренным от дикого количества сигарет, которые Женя, казалось, поглощала, а не курила. И всегда широко улыбалась при этом.

Она, вообще по жизни, всегда улыбалась широко, что бы в этот момент с ней не происходило. Удивительное качество, порою недоступное для Ксении — она обычно захлопывалась и закрывалась в такие моменты, а Женя — нет, продолжала получать удовольствие от жизни. И Ксения начала наблюдать, запоминать… Смотрела и училась тоже вот так жить: полной грудью дышать, смеяться, пожимать плечами, посылать все и всех подальше и, в кои-то веки, думать о том, чего именно ей, Ксении, хочется.

Хотя, конечно, ей еще не доставало практики и той пробивной… не нахальности, нет. Но самоуверенности, что ли, правильной такой, в самом лучшем смысле этого слова. Не привили с детства, наоборот, научили сомневаться в каждой мысли и слове. Однако, не беда! Тем взрослый человек и отличается от ребенка, что может сам в своей жизни что-то менять. И вместо того, чтобы обвинять семью и окружение, начать изменять свои установки и оценки жизни, избавляясь от привитых комплексов и ошибочных подходов.

— Я не успеваю следить, ты на вейп перешла? — рассмеялась Ксеня, когда они все, расцеловав и обняв друг друга, расселись у столика в зоне для курящих любимого кафе.

С делами Ксеня вовремя так и не успела — пришлось выходить на встречу с Ольшевским. Начальник любил «гулять» во время разговоров, вот и вышло несовпадение. Так что подруги поехали прямо в кафе, а она уже здесь их нагнала.

Зато Ксюша еще раз удостоверилась, что статуэтка — ее, может хоть сейчас забирать, а стоимость выплачивать постепенно.

— Мне еще одна гарантия, что не потеряю прекрасного управляющего, — весело подмигнул Александр в ответ на восторг, что она пыталась, но не могла утаить. Спасибо, не начала прыгать прям на улице.

Но ее до сих пор внутри приятным удовольствием будоражило. Завтра, как только приедет на работу, сразу же заберет. А помощнику уж позвонила и с продажи велела снять. Мало ли…

За огромными панорамными окнами террасы шумел деловой центр города, неслись по проспекту машины, куда-то торопились люди. А они втроем словно выдохнули, расслабившись посреди рабочего дня. Ароматный дым из вейпа Жени тут же повис над их столом, добавляя атмосфере какой-то игривости.

Женя только хмыкнула, выпуская клубы дыма.

Анюта, девушка Жени, усмехнулась на эту реплику Ксюши и вытащила тонкую сигарету, тоже ароматизированную, и щелкнула зажигалкой.

— Ты не успеваешь, ха! Я не успеваю за тем, как она меняет пристрастия, а я ведь с ней живу! Так что не парься. Завтра она еще что-то новое придумает… На трубку перейдет, может, — заметила Анюта, затянувшись.

Рассмеялись все трое.

Эти двое были непохожи, как день и ночь: крепкая, коренастая Женя, с хриплым грубым голосом, резкими, но гармоничными чертами лица, с короткой стрижкой-ежиком, мощными руками и какой-то «заземленностью», что ли, действительно куда больше смахивала на парня. И хрупкое, почти эфемерное создание, которое, казалось, не ходило, а парило немного над полом — Анюта была возвышенной и утонченной до кончиков острых ноготков. Однако вместе они смотрелись для Ксюши куда более гармонично, чем иные традиционные пары. Да и любви в их отношениях было столько, что и присматриваться было не нужно — она словно в каждый их жест просачивалась.

И порою Ксеня завидовала… не им конкретно, а тому, что сама подобных эмоций никогда и ни к кому не испытывала. Не то чтобы неполноценной себя из-за этого ощущала, нет… Но хотелось все-таки попробовать ощутить что-то такое или подобное хоть раз в жизни. Конечно, когда такие мысли забредали в голову, становилось чуть стыдно и немного смущало наличие мужа, с которым все было ровно и гладко…

— На трубку пока не готова, не мой образ, — хмыкнула Женя. — Мы тебе не мешаем, Ксюнь? — поинтересовалась, кивнув на все эти клубы дыма.

— Нет, нормально, — отмахнулась она.

Хоть сама и не курила никогда, против того, чтобы курили при ней ничего не имела. Иногда даже нравилось аромат нюхать, если хорошие сигареты были. С вейпом и того проще — всегда пар хорошо пахнет.

— Так о чем ты поговорить хотела? — заказав официанту салат и апельсиновый фреш, с интересом глянула на Женю.

Она с Анютой как раз решала стоит ли местная полента того, чтобы рискнуть или лучше остаться верными чечевице с телятиной и салату?

— Взяла бы нормальное что-то поесть. Скоро сдохнешь, — вместо ответа, ворчливо и с сарказмом заметила Женя касательно ее заказа. — Тебя твой изводит, что ли? Что ты вечно траву жуешь, нормальная же! Местами даже добавить можно!

Ксеня только улыбнулась. Пускаться в объяснения, что дело не столько в Максе, сколько в ней самой — было долго и утомительно. Да и не расскажешь же, что она, как алкоголик в завязке: только дай поблажку, съешь пироженко и все. Сорвется. Было пару раз. Еда так и осталась ее средством ухода от реальности и быстрым удовольствием… Не лучшая тема для разговора.

Потому Ксеня только выразительно глянула на Женю, ожидая ответа на свой вопрос. Та в итоге хмыкнула, закатила глаза, раздраженно пыхнула вейпом, но сдалась.

— Во-первых, надо обсудить и определиться с концепцией выставки, которую вы запланировали в начале июня, — отозвалась Женя. — Но это не основное, — остановившись на чечевице, дабы не рисковать, она захлопнула свое меню и с улыбкой посмотрела на Ксеню. — Как ты помнишь, у меня день рождения через две недели. Жду тебя, Ксюня. Можешь даже этого, своего, взять, — великодушно ухмыльнулась. — Мы и с ним сумеем повеселиться.

— Не думаю, что Макс согласиться после прошлого года, но я буду точно, — рассмеявшись, без раздумий согласилась Ксюша, вдруг испытав непонятный душевный подъем. — И с радостью, — она отпила свой фрэш, почему-то почувствовав такой кураж, словно бы туда шампанского плеснули. В прошлом году день рождения Жени вышел фееричным, до сих пор было что вспомнить, хоть Макс и бубнил весь вечер, что они в какой-то притон попали. — Где празднуешь?

— Та-а-айна-а-а, — протянула Анюта, выдохнув сигаретный дым… и, не удержавшись, звонко рассмеялась.

— Место я тебе сброшу позже, — поддержала это веселье Женя. — Пока же скажу, что дресс-код «total blak». И если я говорю «тотал»…

— Значит это она и имеет в виду, — опять подхватила Анюта. Впрочем, они часто договаривали фразы друг за другом, Ксеня привыкла. — Абсолютно… — это утверждение Анюта дополнила подмигиванием с некоторой долей «заговора».

Так, что Ксюша почувствовала себя сопричастной к какому-то эксклюзивному и тайному клубу.

— Вечеринка будет закрытой. Но с размахом, сорок лет, как никак, — хохотнула Женя, по-мужски подкатывая рукава на белой сорочке — солнце припекало сквозь окна и на террасе в самом деле становилось жарковато.

— Хорошо, поняла, — кивнула Ксеня, отклонившись, позволяя официанту поставить ее тарелку. — Абсолютный черный…

— Везде! Вплоть до белья! — добавили хором Женя с Анютой, и они все вновь рассмеялись, заставив обернуться на них остальных посетителей. — Мы проверим, — с шутливой угрозой погрозила ей пальцем Женя сквозь этот смех.

После этого обеда на нее какое-то странно меланхоличное настроение опустилось. Будто с неба рухнула. Слишком много смеялась с девчонками что ли? Как мама еще в детстве предостерегала от заливистого хохота, грозя неизбежной после печалью? Возможно…

Она успела заехать за дочерью, но только рассеянно кивала на ее рассказы о сплетнях в школе и новом телефоне лучшей подруги Марго, с шикарной камерой, на которую так здорово ролики получалось снимать… Намек дочери был услышан и понят, хот Ксения и напомнила, что все свои подарки на давно минувший день рождения Марго получила, а телефон… не та вещь, которую просто так, за «хочу», можно получить…

— Мам, я все понимаю, — как и обычно, достаточно серьезно и рассудительно заметила в ответ Марго.

И только то, как напряженно она при этом вытягивала шею да легко тянула за кончики волос, выдавало волнение и искреннюю заинтересованность дочери. Очевидно, собственный телефон уже утратил для Марго свою привлекательность.

— Но хочешь все равно, — тоже с пониманием посмотрела Ксеня в зеркало заднего вида, пользуясь тем, что стояли на светофоре.

Дочь напряженно закусила губу.

Честно говоря, Ксении было очень сложно в чем-то отказывать Маргарите, ей до ужаса не хотелось превратиться в собственную мать, у которой все было подчинено жесткому рационализму и покупки совершались в случае жизненной необходимости. Но и бросаться в иную крайность не хотелось… среди знакомых, кто раньше их самих обзавелся детьми и нещадно потакал прихотям детей, видела множество примеров, что это почти всегда приводит к печальным последствиям. Да и потом, у Марго сейчас тот телефон, с которым сама Ксения ходила меньше года назад… кажется, довольно неплохо для восьмиклассницы?

Так что проблема покупки какого-то внезапного подарка «по хотению» всегда зависала над головой Ксюши дамокловым мечом, заставляя внутренне разрываться между желанием дать дочери все, что ни пожелается и здравым смыслом.

— Думаю, сейчас все равно это преждевременно обсуждать, — так осторожно, словно бы говорила с сотрудником на собрании, заметила Ксеня, тронувшись с места. — Да и с отцом это точно стоит обговорить. Одна я не вправе принимать тут ни положительного, ни отрицательного решения…

— Спасибо, мамочка! — Марго, казалось, была весьма довольна и тем, как к ее намеку отнеслись, и тем, как Ксения это все озвучила. Дочке вообще сейчас очень нравилось, когда ее воспринимали взрослой… Да и становилась она такой понемногу. Иногда Ксюше казалось, что Марго старше их с Максом. И разумней…

Так что, успокоив этим свою совесть, Ксеня провела Марго на тренировку, а сама принялась решать рабочие вопросы и листать новости, ожидая на стуле в коридоре, пока им обеим можно будет ехать домой.

Глава 4

— Нет! Мне хватило прошлого раза! — Макс только с сарказмом скривился, услышав о приглашении. — Дурдом какой-то! — оторвался муж от новостной ленты, просматриваемой в смартфоне, и одарил Ксеню таким взглядом, что впору под стол от стыда свалиться. Как додумалась лезть к нему с таким предложением?!

Что она и не думала делать, само собой. Сваливаться, в смысле.

— Как хочешь, — пожала плечами, вяло ковыряясь в тарелке с ужином.

Какая-то усталость неожиданно навалилась. Точно, как вчера. Даже удовольствие от статуэтки пригасло, словно спряталось дома куда-то. И не сказать, что дел много, которые измотали бы… Хотя и немало, конечно, глупо отрицать: десятки решений, сделок, договоров, просмотров и оценок, встречи… Всегда вертелась, как белка в колесе. И интересно было, и с удовольствием.

Только вот последние пару месяцев что-то не так стало. И не в работе вроде дело — туда улетала просто. А вот дома, несмотря на то, что все ровно и прекрасно, почти задыхалась. Усталость какая-то окутывала, давила. Апатия. Лениво и флегматично на выходных в пижаме ходила по полдня. Да и вечерами натягивала то, что удобней, уже не особо парясь по поводу слишком привлекательного вида. Разумеется, помнила обо всех советах и рекомендациях перед мужем не расслабляться…

Однако если по вчера судить, то муж и так был удовлетворен. И потом, вот как раз когда она парилась об этом, и всеми силами старалась быть «самой обаятельной и привлекательной» даже в пять утра, муж точно подгуливал на стороне. Так что и мотивации у Ксюши как-то сейчас не наблюдалось. А вместе с тем будто и энергия какая-то ушла. Секс был, очень неплохой даже. И разговоры иногда, обсуждения семейных вопросов, проблем по бизнесу. Но вот близости… не было уже. Порою, глядя на тех же Женю и Анюту, Ксеня вообще силилась вспомнить, были ли их отношения с Максом хоть когда-то немножко похожими? Имелась ли у них хоть доля той близости, которую она видела между этими двумя? Был ли душевный, не телесный, огонек… про пожар эмоций, действительно близких друг другу в паре, даже и не заикалась.

И немного страшно было отвечать себе откровенно, что «нет», кажется… А ведь сколько лет за плечами вместе. Иногда хотелось отодвинуть все, что стояло на столе между нею и Максом, и спросить: зачем и как они вместе? Для чего? Просто, чтоб в старости не так одиноко было? Чтоб забить глотку внутреннему страху остаться одинокими?

В его глазах, как ей казалось, тоже временами что-то такое проскальзывало.

— Вот именно. В прошлом году попробовали, ясно, что это не наше. Хватит, — Макс вновь уткнулся в смартфон.

— Я так и думала, что ты не захочешь, Жене сразу сказала, что твое присутствие сомнительно, — отодвинула тарелку окончательно, поднялась, решив себе чай заварить.

А вот Макс вновь на нее посмотрел. Тоже нюансы замечал. Как бы там ни было, а долго вместе.

— Что значит «мое»? Ты что, собираешься туда идти? — так, что сразу становилось ясно, насколько он недоволен такой вероятностью, проворчал муж.

— Да, собираюсь, — и не думала скрывать Ксеня. Взгляд не отвела, выдержала давление. — Какие-то проблемы?

— Зачем оно тебе надо? — она видела разгорающееся в Максе раздражение, но совершенно не понимала причины.

— Мне с ними интересно и весело, — рассеянно пожала плечами, достав заварку.

— С лесбиянками?! — не сдержавшись, наверное, вспылил муж.

Резануло по нервам. Стало неприятно.

— Не груби, Макс! — оборвала мужа. — Причем здесь это? Они мне, как люди интересны и близки по многим вопросам и взглядам. У нас много общих тем по работе, круг общения теперь, — постаралась сохранить ровный тон. — Их сексуальные пристрастия и сердечные тайны вообще меня не касаются. Много ты знаешь о своих партнерах по бизнесу, а? Дашь гарантии, что никто из них не влюбляется в парней или плетью не хлестает женщин, а то и самого себя? — сарказм все-таки прорвался, как и издевка.

Макс это уловил. Насупился, поджал губы. Ну да, зарекаться чревато. Что мы на самом деле о людях вокруг себя знаем? И муж это не хуже нее понимал. Макс вообще умным всегда был, только не любил, когда с ним спорят. Ксеня и не спорила раньше…

— Я не хочу, чтобы ты туда шла, — категорично и резко, распоряжается. Ага, и дома в начальника играет. Только она ведь тоже руководитель.

— А я хочу туда пойти, — еще раз пожала плечами и отвернулась, чтобы заварку кипятком залить. — И не вижу причин, почему не могу это сделать.

— Значит, то, что я против — ничего уже не значит?! — не утихал Максим, забыв уже и про ужин, и про свои соцсети.

— Ты не привел ни единого обоснованного довода, — спокойно заметила Ксеня. — А просто «не хочу» и личные гомофобные настроения — это как-то по-детски. Тем более ты знаешь, что это мои друзья. Да и я не припомню, когда запрещала тебе куда-то ходить? — пытливо глянула на него.

Наверное, возразить на подобный аргумент мужу было нечего, Ксеня в самом деле никогда не высказывала протеста. Точнее, бывало поначалу пару раз, но тогда ее никто не послушал в принципе. «Это же для бизнеса нужно! Партнеры… Что ты понимаешь в том, как дела делают? Да, и в ресторане, и в сауне иногда сделки заключают, не лезь!», — ей приходилось и такое слушать.

Так что…

«Странно все как-то. Бессмысленно и пусто по-большему счету. Ни о чем. Когда они о фильмах или тех же картинах говорили? Когда хотя бы политику обсуждали? Какие у них вообще интересы общие есть? Ну, вот зачем она живет так?..»

Мысль пришла и осела в голове, в груди неприятным тянущим давлением, почти болью. Морозом по затылку…

А, может, это остеохондроз из-за вечного сидения за компьютером, и Ксюша все выдумывает? Нормально же, не хуже других… И Марго… Ребенку семья нормальная нужна, и отец родной…

Такие знакомые аргументы! Ксеня их сотни раз слышала от других женщин: знакомых и не очень. И не к ней применительно даже, они говорили о своей жизни, вот так же прикрывая какую-то странную и необъяснимо-невыносимую душевную пустоту, когда сам понять не можешь: зачем с этим мужчиной живешь? Что каждый из вас от этих отношений имеет? Не материально — душевно, морально…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Но заговорила не об этом, конечно, как и всегда, потому что страшно нарушить равновесие и обманчивую иллюзию «счастья».

— Марго новый телефон хочет, — так и не повернувшись к мужу, перевела разговор на другую тему. — Николь на День рождения подарили, теперь и нашей неймется.

— Телефон? Какой? — казалось, Макс не хочет заминать еще вопрос Дня рождения, но и скандал устраивать не готов. Голос мужа звучал раздраженно и нервно. Может, потому, что аргументов действительно не было.

— Не знаю, это с ней надо обсудить… — был бы сахар в чае, размешала бы, а так и руки занять нечем.

— А чем ее плох? — фыркнул Макс, тоже поднявшись за чаем.

— Быть может, тем же, чем твое старое охотничье ружье? — беззлобно поддела мужа с улыбкой.

Макс был страстным охотником, и все время загорался потребностью приобретать новые и новые аксессуары, даже когда в том не особо имелась необходимость. И он сейчас понял ее шутку, кажется.

— Хорошо, подумаем. Я посмотрю, что есть, спросим у нее, — еще не очень довольно, но уже более миролюбивым тоном согласился Макс, вновь вернувшись к своему телефону и новостям.

Следующие дни Макс вроде и не злился, иногда юморил. Казалось, нормально воспринял и успокоился. Может, отвлекся своими делами или еще что-то. Да и с чего скандалить, вот честно? Однако утром того дня, когда Ксеня собиралась на вечеринку в «секретное место», адрес которого ей только должны были сбросить к обеду, муж вновь насупился.

— Не ходи, — недовольно бросил ей, наблюдая, как Ксеня повязывает последнюю ленточку на подарочном пакете. Черном. «Тотал блэк», так «тотал блэк».

— Почему? У тебя есть планы на вечер? — с вопросом глянула на него, но Макс отвел глаза.

— Нет. У меня сегодня совещание до вечера…

— То есть, мне просто сидеть дома и ждать пока ты приедешь… во сколько? После полуночи опять? — поинтересовалась с некоторым сарказмом.

Марго сегодня ночевала у родителей Макса, как это часто бывало по пятницам. Вот уж кто действительно ребенка в семье когда-то больше всех жаждал и честно наслаждался. Марго им отвечала не меньшей привязанностью… И Ксеня сейчас дочь обожала, но все же немного иначе, за что иногда было стыдно на фоне всех этих флешмобов в соцсетях и картинок идеальных мамаш… Чаще всего она скрывала это от всех.

Муж скривился, но не ответил.

— Макс, в чем проблема, серьезно? С чего вдруг такие претензии по этому вечеру? — в самом деле не поняла Ксюша.

— Просто не хочу, чтоб ты шла и все, — огрызнулся Макс, раздраженно потягивая свой кофе.

Даже он понимал, насколько это прозвучало нелепо, было заметно. Так что Ксеня не комментировала, продолжая собираться.

— Ладно. Хорошо. Иди! — вот, словно она и правда ждала его разрешения, психанул Макс. — Иди к этим ненормальным! Не напейся только, смотри. Я тебя забирать не буду. Самой добираться придется…

— Я запомнила, дорогой. Спасибо… К счастью, такси в городе хватает, — в тон ответила, не показав, что в душе стало дико обидно. Когда это она напивалась? Хоть раз? Что он городит? — Если вдруг все-таки напьюсь…

Было неприятно и даже немножко противно. И вообще непонятно, за что муж так.

Отвернувшись, Ксеня забрала пакет, перелила свой кофе в термочашку и, прихватив свой телефон, пошла прочь из кухни. Поцеловала Марго на прощание. Дочь крепко обняла ее — точно слышала их спор с отцом, поддерживала… Эх, и кто тут взрослый, спрашивается?

— Хорошего дня, — не оборачиваясь, бросила с порога перед тем, как окончательно отправиться на работу, прихватив платье, в которое уже в офисе планировала переодеться перед самым праздником.

Макс что-то невразумительно проворчал в ответ поверх чашки. Поговорили. Хорошо день начали, ничего не скажешь…

День казался паршивым с самого утра. Вот еще из дому не вышел, а все уже наперекосяк. Еще и кофе закончился, голова муторная, как напился с вечера. А ведь ни капли в рот не взял. Просто Таня по телефону весь мозг пропахала и вынесла похлеще виски. И чего ей еще надо?! Уже ж и так махнул рукой на все, получила, что хотела. Ради ребенка адвокатов придержал и не давил. Так нет, ей все неймется!

Леонид резко выдохнул, пытаясь унять глухое раздражение. Сдавил пальцами переносицу, стараясь прояснить те самые от***анные мозги. Открыл в смартфоне календарь с расписанием, прикидывая план на сегодня. Даже на работу не хотелось, если откровенно. В последнее время все как-то навалилось скопом, достав до печенок: совещание одно, второе, встреча, встреча…

Тут взгляд зацепился за последний пункт на сегодня. Елки-палки, точно — День рождения Женьки! Хоть что-то забавное и позитивное! А он про подарок забыл, блин! Надо что-то срочно сообразить…

Прошелся глазами по кухне, пошел в гостиную. Помнил, как Женька звонила, приглашала, говорила про «тотал блек», чтоб во всем черном явился… Еще одна морока, конечно, но это хоть забавная. Сейчас переоденется, потому что потом домой точно не попадет. Но вот что подарить? Или где-то в городе глянуть, на ходу придумать, или… Взгляд упал на дверь в мастерскую. Не раздумывая, зашел и осмотрел полки с керамикой, просматривая фигурки и чашки. Женьке нравилась аутентичность и эксклюзив, оценит точно…

Это было его хобби. Отдушина, позволяющая хоть как-то не двинуться головой при бизнесе, х**н знает каких отношениях с «почти бывшей» женой, в которых и черт ногу сломит, и общей политической обстановке, вне которой он никак не мог остаться, хоть и хотел бы. Три года назад, как шибануло что-то в голову! Загорелся, захотел ни с того, ни с сего, ощутил в руках глину… Правдами и неправдами нашел себе учителя, потратил почти год… с делами ж толком времени на уроки и не выкроишь, но все-таки освоил.

По-честному, с детства хотел, тянуло его к этому, мечтал и любовался керамикой всегда. Да все останавливало что-то: то доводы родителей, что не серьезно и на жизнь не заработать; то стыдился, что друзья и партнеры скажут — не солидное же дело, как гольф, скажем, или охота, к которой Леню вообще не тянуло. Потом зарылся в дела и проблемы так, что банально некогда… А тогда треснуло, бахнуло по башке, прорвало: на многое махнул рукой, чтобы наконец-то сделать то, чего так хотелось. И кайф ловил такой, что не всегда толком выразить мог.

Друзья пытали, расспрашивали: на фига оно Лене? А он только улыбался и на следующее занятие шел, пока не «заговорил» с глиной на одном языке, пока пальцами ее не стал чувствовать. Обустроил себе мастерскую в доме, печь… А оно ему взаимностью отвечало. Даже продавал кое-что, один из друзей взял это на себя и под псевдонимом его работы куда-то отдавал на выставку и продажу. Ценились… Но Лене сам процесс в удовольствие был. Вот и кайфовал по-тихому, когда и в делах бывал полный катарсис. Или как с Таней вчера, когда мозги «на вынос»…

Отодвинув пока мысли про жену в сторону, потому что не все там так просто было, и на плечах самого Леонида прилично вины в том, что между ними так сложилось, он подошел к стеллажу. Осмотрел каждую полку, обдумал и выбрал толстую «миску-вазу», глазированную черным. Как раз в тему к этому ее дресс-коду. Да и Женька найдет, чем заполнить, хоть бы и пепел со своих сигарет будет стряхивать. Ну, или Анюта точно придумает достойное применение хорошей вещи. Надо только упаковать где-то по дороге.

Сняв выбранный подарок с полки, он пошел в спальню, переодевать костюм и рубашку.

Утренний спор с Максом испоганил настроение на весь день. Даже наличие на столе заветной статуэтки-девушки сейчас не радовало… хоть и грело душу. И все же…

Неприятные слова, резкий тон — и самой Ксении, и мужа — словно бы придали прогорклый, затхлый привкус всему, что теперь происходило. Не могла настроиться на позитивную волну, никак не выходило вернуть то настроение, с которым утром паковала подарок и предвкушала вечер. На какое-то мгновение даже мелькнула мысль, а не махнуть ли на все рукой? Не проще ли не обострять, отказаться и посидеть дома…

И ее аж подкинуло, если честно. Холодным потом под волосами прошибло. Потому что одновременно с этой идеей пришла другая, с ясной картиной будущего, если Ксения и дальше будет в угоду капризным и необоснованным требованиям мужа себя от всех друзей и жизни отдалять. Тем более что сам Максим не торопился заполнить собой освободившееся в таком случае время. Он-то ясно дал понять, что даже не пойди она на вечеринку, домой раньше начала двенадцатого не вернется.

А ей что тогда в будущем предстоит? Одинокое ожидание Макса дома? Потеря всех знакомых и друзей, которые постепенно отдалятся? И?.. Дальше что?

Ксения не видела перспективы. А потому подтвердила свое присутствие, когда Женя скинула все же адрес какого-то бара, где должен будет проходить праздник.

Глава 5

В небольшом помещении, приютившемся в одном из полуподвальчиков столицы, уже было тесновато, а ведь Ксеня приехала немного раньше. Видимо, не одна она хотела развеяться. Здесь играла приятная, хоть и немного «психоделическая», музыка, как это любил называть Макс, а в воздухе висел сизый дымок со специфическим ароматом, добавляя в полутьме некой экзальтированной таинственности помещению.

— Раскурить вам? — не успела Ксеня примостить на столике для подарков свой пакет и цветы, около нее оказалась высокая девушка.

Вся такая, в духе атмосферы вечера: черное платье в пол сидело точно по фигуре, открывая плечи и спину, на лице черная же вуаль, голову венчала черная шляпка. В руках у девушки, очевидно, выполняющей обязанности «дворецкого» сегодня, была самокрутка, которую протягивали Ксени, а в глазах — вопрос.

— Нет, спасибо, — с улыбкой покачала она головой, зная уже, что там не табак. — Я лучше шампанского или коктейль.

— Тогда вам к бару, — тоже улыбнулась девушка, взмахом руки указав направление. — Отдыхайте, расслабляйтесь. Скоро начнем, — предупредила она. И повернулась к новым гостям, которые уже заходили в дверь.

Ксеня повесила пальто на вешалку и направилась в сторону барной стойки, лавируя между людьми. Кого-то она знала, приветливо здоровалась на ходу, поднимала руку, показывая, что заметила друзей. Но были здесь и совершенно неизвестные ей люди. Кто-то с бокалом, а кто-то и с сигаретой…

Сама Женя обычно не пила ничего, кроме своего любимого энергетика, казалось, поглощая тот литрами. Но гостям она всегда обеспечивала самый широкий спектр развлечений и «антидепрессантов», правда, порою, балансируя на грани дозволенного. Откровенных наркотиков или химии, насколько знала Ксеня, на вечерах Жени никогда не бывало. А вот «травка»…

Впрочем Ксеню никогда не тянуло пробовать эти сигаретки, которыми так охотно дымили многие присутствующие… Тут кури не кури, точно провоняется платье, да и волосы… Ну и ладно! Отдаст в химчистку, делов-то!

Решив не заморачиваться, и так невеселых дум хватало, Ксеня подошла к барной стойке, взяла бокал с шампанским, тех здесь стояло в избытке. Всю дорогу на вечеринку сомневалась: стоит алкоголь пить или нет? Сама за рулем же приехала… Однако, судя по всему, придется ей завтра свою машину отсюда забирать — атмосфера бара куражила, манила ощущением того, что можно расслабиться! Просто послать на один вечер подальше все проблемы, усталость и безразличие, все чаще охватывающие Ксеню, и наконец-то дать себе отдых! Учитывая бокал у нее в руках, было похоже, что она поддастся этому «призыву» и общему веселью.

Осмотрелась. Массивные деревянные столы, сбитые из досок, сдвинули к стенам, как и стулья, и скамьи. В центре зала стоял лишь один высокий стол, около него собралась сейчас часть приглашенных, переговариваясь и угощаясь. Везде были расставлены свечи в стеклянных вазах и тарелки с легкими закусками: тарталетками, бутербродами. Всюду были привязаны черные же воздушные шарики с надписями, которые против воли заставляли улыбаться: «ненавижу тебя меньше всех», «на год меньше до пенсии», «годы тебя не пощадили»… Женя в своем репертуаре, короче.

В одном из углов зала под ту самую музыку медленно кружила в танце пара. Судя по костюмам и отточенности движений, явно профессионалы. Еще одна деталь антуража. Но красиво, смотришь с удовольствием.

И все, что только возможно, черное: накидки на стульях, скатерть, костюмы этих танцоров, ну и гостей тоже. Большинство точно учло требование Женьки и сейчас, подобно самой Ксении, исподтишка оглядывались, проверяя, как остальные вышли из ситуации с черными вещами, маскируя это улыбками и попытками завязать разговор.

Ксеня точно знала, что ее платье — шикарно. Состоящее из двух частей (нижней, в виде плотной «майки» с открытыми руками, и доходящей до середины лодыжек, и верхней из сетки, дополненной мелкими кристаллами по этому черному плетению на рукавах, «скрывающих и оголяющих» руки), оно подчеркивало фигуру Ксени, ее гордость и ежедневное проклятие. Как и тот самый комплект черного белья, который даже Макса заставил если и не ревновать давеча, так насторожиться точно. Пусть этот комплект она никому показывать не собиралась, само ощущение его наличия на теле дарило потрясающее чувство уверенности и осознание своей привлекательности.

Тем не менее компании ей пока не хотелось, внутри еще бурлило раздражение и обида, не угасшие с утра. Потому она только продолжала улыбаться знакомым и сделала первый глоток вина, буквально ощущая, как холодные пузырьки скатываются в пустой желудок (не успела сегодня пообедать толком!), вызывая, как ни странно, приятное тепло…

Хорошо… Вот теперь должно стать хорошо, просто не может быть иначе!

Эту молодую женщину Леня заметил еще с порога, а теперь то и дело возвращался глазами к барной стойке. Что-то ее выделяло, заставляя взгляд цепляться и останавливаться. Красивая. Статная… но, как по принуждению: даже здесь плечи и спина идеально расправлены и вроде как напряжены. Колдовские глаза… какая-то отрешенность, словно отгороженность ото всех, и при этом приветливая, веселая улыбка для любого, кто привлечет ее внимание. А все равно стоит одна, медленно и с явным удовольствием отпивая из бокала. Полный диссонанс внешнего и внутреннего.

И будто проецирует: «не подходи».

Не демонстративно, но ощутимо. Вот и держались все подальше, наверное, чувствуя это так же, как и он. Правда, ему такое отторжение не мешало внимательно наблюдать из другого угла бара. Было в ней что-то такое…

Нет, они точно не встречались никогда ранее… И все же Леонид испытывал глупое и алогичное, немного раздражающее ощущение, что они знакомы. Силился, напрягал память, а там ничего не было — это и бесило. Да и он почти наверняка разумом знал — не знакомы. А вот подсознательно что-то заставляло искать деталь, которая помогла бы решить это внутренне несоответствие: то ли то самое выражение глаз цепляло какие-то ассоциации, то ли еще что. Никак не мог перестать поглядывать в ту сторону.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Она замужем, Лень, и ее муж меня голыми руками задушит, если к Ксене здесь кто-то ближе, чем на три метра подойдет, — насмешливый и хриплый негромкий голос именинницы заставил его обернуться. — А он меня и так не особо жалует…

— Разве преступление на красивых женщин смотреть? — рассмеялся он. — С Днем рождения! — широко усмехнувшись, Леня приобнял виновницу праздника за плечи. — Пусть сдохнут в муках все, кто тебе завидует! — шутливо подмигнул, зная, что таких людей предостаточно, как и тех, кто всеми правдами и неправдами пытались ей палки в колеса вставить, за что бы Женя ни бралась. Приподнял свой стакан с соком, превращая пожелание в тост.

Именинница рассмеялась, тоже оценив пожелание и, «подхватив» тост, приложилась к банке со своим любимым энергетиком. Как и обычно, Женька в своем репертуаре — незаметно «возникнуть» на своем же празднике и следить за гостями, ненавязчиво подходя к каждому. Не любила пафоса. Он это знал хорошо, дружили уже больше десяти лет. Возможно, в чем-то благодаря этой дружбе, Леонид в свое время многое в жизни по-новому оценил.

— И где же этот ревнивец, которым ты меня пугаешь? — хмыкнул он в продолжение ее замечания о незнакомой женщине. — Не вижу коршуна над ее головой… — Леня шутливо осмотрел зал еще раз.

— Честно говоря, сама в шоке, что он ее одну отпустил. Хотя… еще вопрос, отпустил ли? — еще шире усмехнулась Женя. — Видно, Максу прошлого года хватило — не захотел приходить, совсем не наш человек. А вот Ксеня у нас с характером… — Женя умолкла на середине фразы, вновь отпив энергетика и задумчиво рассматривая обсуждаемую девушку. — Странная она сегодня, как бы не случилось чего, — все еще вглядываясь, вдруг выдала хозяйка, даже немного встревоженно. — Пошли, познакомлю, — тут же заявила она, сбив Леню с толку, и потащила его через зал.

Он так понял, что это был лишь предлог. Женя явно заволновалась о своей подруге, а он так, под руку попался. Но не спорил.

— А как же муж-ревнивец? — только и хмыкнул Леонид, тем не менее не отбиваясь. Заинтриговала его эта Ксеня, так почему бы не познакомиться? Глядишь, и поймет, что его так в ней цепляет, заставляя память напрягать.

Женя же только хохотнула, по пути прихватив со стола новую банку энергетика.

— Ты отобьешься, не сомневаюсь. И меня прикроешь заодно, — она подмигнула, словно партнеру по заговору, и тут уже оба рассмеялись.

— Ксеня! Я дико рада, что ты пришла! — Женя налетела на нее подобно небольшому торнадо.

Волна веселья, позитивной энергии и драйва, как всегда. Закружила, заставила Ксюшу рассмеяться. Чудом не расплескала шампанское.

— Жень! С Днем рождения! — отставив бокал от греха подальше, она и сама крепко обняла подругу. — Пусть у тебя и в будущем получаются все твои фантастические идеи! И чтоб счастье просто было у вас, без всяких условий! — осторожно «чмокнула» Женьку в щеку, не касаясь, чтоб помадой не испачкать.

— Спасибо, дорогая! Как настроение? Смотрю, шампанское пошло, — с лукавой улыбкой заметила Женька. — А, может, коль уж вырвалась одна, так и сигаретку?.. В прошлом году же не пробовала… — подмигнула ей.

— Нет, — Ксеня рассмеялась искренне, выставила ладони вперед, как будто надежней защищаясь от такого предложения. — Мне и так муж пригрозил, что я на попутках домой добираться буду пьяная. А если еще и травку…

— Слушай, твой Макс сам вечно, как таблеток наглотавшийся. Кто б угрожал… — саркастично хмыкнула Женька. — А бояться нам нечего, вот Леня, знакомься, — Ксеня вдруг поняла, что вместе с Женькой к ней подошел и мужчина, на которого она поначалу просто не обратила внимания. — Он у нас никогда не пьет, да и вам по дороге, так что домой тебя доставят в целостности и сохранности… Хотя, может, и не стоило бы, а то я смотрю, Макс перестал ценить сокровище рядом, — прозвучало бы грубовато и двусмысленно, если бы не искренняя улыбка и легкий тон Жени. — А это у нас Ксения, — вспомнила вдруг Женька и хлопнула себя по лбу, рассмеявшись. — Честно говоря, до сих пор удивляюсь, что вы еще не знакомы, если подумать… У вас море общих тем и знакомых…

Ксеня не очень поняла, о каких общих знакомых и темах Женя говорит и пока только несколько растерянно смотрела на Леонида. Мужчина тоже смотрел на нее, даже с каким-то интересом, выискивая что-то в чертах лица.

— А я-то думаю, что это ты меня позвала? А оказывается — водитель бесплатный нужен, — веселое и легкое хмыканье мужчины, представленного Женей как «Леня», тоже прозвучало в тему, разрядив так и не успевшую стать неловкой атмосферу.

— Не выдумывай, Леня! — Женя панибратски хлопнула мужчину по плечу. — Я тебя позвала, потому что ты совесть потерял и совсем забыл про старых друзей. Не добраться до тебя через весь этот бизнес твой. Но, если нужна помощь хорошему человеку, знаю, выручишь.

— Без проблем, — Леонид отсалютовал им обеим стаканом, в котором, судя по всему, находился апельсиновый сок.

— Слушайте, не стоит меня списывать со счетов, — все же заметила Ксеня, тоже улыбнувшись. Ей вовсе не хотелось навязываться кому-то, тем более малознакомому. — Я хоть сама уже за руль не сяду, но вполне в состоянии вызвать такси…

— Ага, счас! — с веселым сарказмом отозвалась Женя. — Чтоб мы тебя, такую красивую и бесшабашную, и какому-то таксисту доверили? После шампанского? Нет, тут уже я против, — решительно заявила она и обернулась к Леониду, словно за поддержкой.

— Не отпустим, — поддержал он, но при этом посмотрел на Ксеню так, будто бы взглядом давал понять, что он здесь вообще ни при чем и просто не может виновнице праздника отказать.

— Вообще-то, я еще не уезжаю, — вновь искренне рассмеялась Ксеня.

— И это хорошо, потому что веселье только начинается, — поддержала Женя ее тон. — Выглядишь ты сегодня просто отпадно, кстати, не будь мое сердце окончательно занято Анютой — не дождался бы тебя Макс домой, — подмигнула Женька.

Они все рассмеялись, прекрасно зная, что эти двое действительно не замечают никого вокруг.

— Ладно, побежала я с остальными здороваться, с вас еще по фото со мной, вон фотограф ходит. Ну и просто — развлекайтесь, — взмахнув руками так, словно бы пыталась охватить весь бар разом, велела Женя, двинувшись к следующей компании. — Скоро начнется представление, — подмигнула она им напоследок.

— Ураган наша Женька, — заметил Леонид, сделав еще глоток сока. — И не скажешь, что сорок стукнуло, такая же, как десять лет назад…

— Так долго я ее не знаю, но что ураган — согласна на все сто, — улыбнулась Ксюша, вновь взяв свой бокал. Почему-то накатила неуверенность какая-то. О чем говорить? Как держаться с этим Леонидом? — Фейерверк веселья.

— В точку про нее, — улыбнулся собеседник.

Он все еще изучающе смотрел на Ксюшу, и, казалось, совершенно нормально воспринимал происходящее и их внезапное знакомство. А вот сама Ксеня вдруг поняла, что шампанское на голодный желудок не прошло бесследно: в голове шумело и плыло, а в теле стало легко, отпустил тот узел в груди, что с самого утра сдавил обидой, мешал жить и работать. Только вот в руках какая-то неуверенность появилась… невесомость. Точно опьянела… надо бы хоть что-то перехватить. А мысли ясные, как ни странно.

— Так чем вы занимаетесь, Ксения? И на что там Женя намекала про общие темы? — поинтересовался в этот момент Леонид, вновь обратив ее внимание на себя.

— Художественной галереей управляю. Может быть, слышали, «Галерея Ольшевского»? — Ксеня решила все-таки отставить бокал. Ей на сегодня достаточно, наверное.

— Слышал, — кивнул Леонид, и у него что-то изменилось во взгляде. Она не поняла. Но он так же внимательно при этом наблюдал за ней, что только усиливало неловкость Ксении. — Принести вам пару бутербродов? — вдруг предложил мужчина, кажется, прекрасно поняв ее состояние сейчас. — Не успели пообедать?

Первое, что она испытала — дикий стыд почему-то, удушливую волну неудобства и неловкости за саму себя, что оказалась в подобной ситуации и это видно. И Макс, похоже, не зря утром упрекал…

Все-таки в рабочей обстановке привыкла к уверенности и контролю, а вот в обычном общении терялась часто, словно забыла, как это делается. Как вообще с людьми знакомятся, на отвлеченные темы говорят?

Но Леонид смотрел совершенно спокойно и улыбался просто, открыто, как бы подбадривая, так что на душе немного отлегло. И Ксеня даже вспомнила, что ничего особо предосудительного не сделала — выпила бокал шампанского на празднике у подруги. И дело не страшное, житейское. Да и не на столе же она в том шикарном черном белье вылезла танцевать, а всего лишь руки твердость потеряли. Так с какой стати нервничать?

— Не успела, — честно призналась, тоже улыбнувшись. — Слишком много дел было. Теперь вино в голову ударило.

— Можно не продолжать, все понял. Я на секунду, — подмигнул Леонид, поставив свой сок рядом с ее бокалом. А сам пошел в сторону столов, где были расставлены закуски.

Своевременно, наверное, сама Ксеня не дошла бы сейчас… во всяком случае, с достоинством. Так что она позволила себе сделать небольшой шажок в сторону, держась для надежности за барную стойку, и опустилась на высокий барный стул. А глаза как-то сами-собой следили за нежданным спасителем, которого так удачно представила ей Женя.

Высокий. Выше ее на голову точно. Плечи широкие. Да и сам весь такой… тотальный, что ли, внушительный. И дело не в массивности или лишнем весе, с этим все нормально было. Просто солидный такой, серьезный. И в костюме приехал, кажется, один такой. Да, в черном, как требовал дресс-код. И сорочка с галстуком тоже черные… В голове вдруг мелькнула идиотская мысль, а предъявила ли ему Женька свое требование «тотал», и черные ли на мужчине трусы?

«Мамочки! О чем она думает?!»

Против воли Ксеня начала глупо хихикать. Пришлось даже рот прикрыть рукой, когда представила эту картину… Зачем? Непонятно! Ну куда ей о чужих и малознакомых мужчинах в белье размышлять? Со своим бы разобраться, ей-богу! Хорошо, что рядом никого особо не было, да и музыка набирала громкость, перекрывая все.

Объект же ее наблюдения тем временем уже раздобыл где-то тарелку и наполнял ту бутербродами. Увидев их количество, Ксеня немного занервничала. Правда, наверное, он и для себя берет, тогда нормально. Неудобно было бы отказываться, когда человек ей действительно помогает…

Леонид уже направлялся в ее сторону. С двумя тарелками… Ксеня начала волноваться серьезней. Это с Женькой она могла отшутиться или проигнорировать. А вот с незнакомыми людьми обсуждать вопрос еды и свои с той сложные взаимоотношения — для нее всегда было мучительно неудобно и неприятно. Потому что наши люди не умели просто услышать «нет». И всегда начинали уговаривать, уламывать, выспрашивать и додавливать, едва ли не требуя, чтобы все вокруг ели…

Комплексы, комплексы… Да, она в курсе была, что тех у нее хватало. Все откладывала визит к психотерапевту, сама справиться пыталась… И силы воли пока хватало вроде.

Порою Ксюше проще было в принципе не есть, чем объяснять кому-то, почему она останавливается на половине порции.

— Вот, ужин. Что успел раздобыть, там ажиотаж. Но Женька и тут отличилась, вперемешку закуски с уже нарезанным тортом расставлены, так что у нас еще и десерт есть, — мужчина, явно довольный проведенным «рейдом», поставил тарелки перед Ксеней.

Одна, в самом деле, была заполнена несколькими видами тортов… «Наполеон», что-то творожное и какие-то шоколадные коржи с фруктовым кремом. И каждого вида по две порции, как и бутербродов на второй тарелке.

Ксения растерялась. А, может, шампанское виной.

— Сто лет тортов не ела, — сначала брякнула и тут же снова рукой рот прикрыла, смутившись. Стрельнула глазами в собеседника, проверяя реакцию и ожидая частого и мучительного стона: «о, снова про эти диеты»!

— Почему? — искренне удивился Леонид, уже принявшись за первый бутерброд. — Не любите сладкое? — казалось, он не заметил ее неловкости. Или же деликатно сделал вид. Что, кстати, разрядило обстановку. Для нее так точно.

— Не знаю. Не помню, — вдруг искренне рассмеялась Ксеня, не вдаваясь ни в какие подробности. Его отношение и тон беседы это легко позволил.

— Так есть повод вспомнить! — Леонид отсалютовал ей в той манере, которую она уже успела запомнить, только теперь бутербродом, что выглядело очень смешно.

И поддавшись запалу его смеха, какого-то искреннего аппетита, да и просто здравому смыслу, что стоит закусить, она сама подхватила с тарелки бутерброд с красной рыбой. Хотя обычно предпочитала еду и алкоголь не смешивать. Да и вечером не ела совсем, уже привыкла. Но сегодня ей точно стоило от этого правила отойти, как-то уж очень быстро шампанское заиграло в голове. Может, на эту легкость, с которой принялась за еду, алкоголь тоже влиял? Или компания «заражала» аппетитом?. Но и придраться было не к чему: вроде и самое простое «блюдо», а вкусно невероятно! Женя гостей не обижала. Так что на какое-то время они с Леонидом целиком сосредоточились на еде. Но что-то внутри Ксени саркастично хмыкало, предрекая, что завтра она проклянет каждый этот бутерброд…

Глава 6

— Кушаете?!

Анюта налетела на них подобно нежданному урагану, умудрившись обхватить за плечи и Ксеню, и Леонида разом. Как у нее это вышло при всей хрупкости и небольшом росте — загадка… Хотя высоченная шпилька на туфлях и то, что им обоим пришлось наклониться так, что как только лбами не стукнулись, объясняло многое.

Ксюша рассмеялась, но внутри всколыхнулось беспокойство и стеснение, словно бы ее за чем-то постыдным застукали. Объедалась… Пусть в данной ситуации и громко сказано.

— Кушаем! — и не думал спорить Леонид, в отличии от нее. Наоборот, его голос излучал уверенность и полное удовлетворение происходящим процессом.

Он спокойно продолжал жевать свою порцию, в то время как Ксюша тут же прекратила есть.

— Доедайте скорее, — шире улыбнулась Аня. — Сейчас будут танцы! Не стоит пропускать шоу-программу, Женя фейерверк придумала, гарантирую!

Анюта просто излучала энтузиазм и восторг от происходящего, казалось, вот-вот подпрыгивать начнет. И это было заразительно. Непроизвольно Ксеня подхватила ее восторг, как простуду, только куда с более веселыми результатами.

— И что за шоу? — так и не вернувшись к своему бутерброду, с интересом начала осматриваться.

На свободную площадку около ди-джея действительно сейчас выходили люди. Не просто гости, судя по всему, потому как на них были костюмы… зебр?! Во всяком случае, на ногах точно что-то такое, штаны, напоминающие ноги этих животных. И хвосты бодро торчали… Да и сами танцоры уже начали… пританцовывать.

Ксене и смешно, и любопытно стало.

— Это что, Ань? — оглянулась на подругу с некоторой растерянностью…

Но, не рассчитав движения, оказалась нос к носу с Леонидом, так как Аня все еще их обоих обнимала.

Непривычный контакт глаза в глаза с совершенно незнакомым человеком на минуту выбил из колеи, заставив забыть, о чем говорили. А глаза у него синие, оказывается, хотя в такой темноте, как утверждать? Ан нет, четко увидела. И ресницы длинные, совсем не по-мужски…

По спине незнакомая дрожь прошла, и не понять: горячая… Холодная?.. Никогда так близко ни с кем, кроме Макса, не оказывалась. Растерялась, если честно. Непривычно. Надо бы отодвинуться и улыбкой все в шутку перевести… Практики же море: постоянно с мужчинами работала, а если уж спортклуб вспомнить! Там то и дело норовил кто-то из тренеров подкатить, или клиенты. И никогда не терялась, за словом в карман не лезла, да и корректный, веселый выход из ситуаций без проблем находила.

А сейчас будто сбой в программе какой-то. Зависла… все смотрит, не шелохнувшись. Зачем? Господи! Кажется, вдох пропустила. Так и замерла, уставившись Леониду в глаза. И он почему-то смотрел прямо на нее, не отводя взгляда и не отстранившись, как с первой минуты, когда их Женька познакомила. В глубине его глаз ей почудилось что-то напряженное и удивленное, кажется. И зрачки чуть дернулись, расширяясь, будто и он в необычной ситуации, и не может сейчас контроль над моментом в свои руки взять.

Одна Анюта, похоже, не замечая неловкой ситуации, продолжала что-то щебетать, отвечая на вопрос Ксюши. Только она уже ни слова ни слышала.

Стало жарко почему-то, хотя совсем недавно еще мерзла с улицы, и неудобно. Не физически, морально. Смутилась, ощутила, как кровь к щекам прилила. Хорошо здесь темно.

— В общем, сами смотрите, сейчас начнут танцевать! — закончила Анюта фразу, которую все равно никто из них не услышал, и отошла. — Расскажите о впечатлениях потом, — бросила напоследок.

А они еще какое-то мгновение так и замерли, кожа к коже, хоть уже и не держал никто. И тут оба дернулись в разные стороны, отвернулись, уставившись на танцплощадку, где эти «зебры» начали уже танец, забавный и оригинальный, не поспорить. Ксюша зачем-то схватила свой бокал. Только тот оказался пустым, даже не смочить пересохшее от непонятного волнения горло!

— Держи, — Леонид протянул ей новый бокал шампанского, которые стояли на барной стойке с его стороны.

Внимательный. И пустой бокал предложил забрать: протянул руку, легко коснувшись стекла. Вроде и не сильно тянет, но явно дает понять намерение. Ксюша уступила — глупо сидеть с пустым бокалом и делать вид, что это она так задумала. Смотрел при этом Леонид прямо и ровно. Будто и не было только что неловкой паузы.

Взяла новый бокал, медленно сделала глоток. Не до шоу стало почему- то, хоть прямо на танцоров и смотрела. А по факту, в своих мыслях и встревоженном пульсе разобраться пыталась, стараясь привести в норму дыхание, которое все еще сбивалось через раз.

И верно, возможно, ну мало ли, что ей только что все почудилось? Игра теней, мягкого отсвета свечей, да и сама обстановка непривычная. Музыка эта завораживающая. Шампанское, снова-таки.

Решив, что не стоит придавать значения эпизоду, — померещилось, она ровно улыбнулась. А вот то, что Леонид уже перешел на «ты», про себя отметила. Но не поправила. Глупым показалось. Да и «выкать» в такой обстановке как-то пафосно и наигранно. «К тому же, может, на брудершафт они и не пили, но вот ели бутерброды с одной тарелки так точно — не до высоких правил теперь».

Эта мысль ее рассмешила, мигом стряхнув с плеч скованность и напряжение, и Ксюша уже свободно повернулась к Леониду, который себе взял новый стакан сока. Вспомнила, что Женька говорила.

— А в чем состоит тот принцип, из-за которого ты не пьешь? — полюбопытствовала, кивнув на этот стакан. Но без напора, давая понять, что ответ не обязателен, вновь лицо к танцующим отвернула.

— Да нет принципа никакого, это Женька преувеличила, — хмыкнул мужчина. — Не берет меня алкоголь просто. Повезло с организмом, наверное, что с рюмкой, что без — одинаково, не в том для меня кураж, видимо. Да и за рулем постоянно практически, не люблю наемных водителей. Вот и не вижу смысла пить, — он пожал плечами, тоже, вроде как, глядя на шоу. — Разве что дома и в хорошей компании, со старым другом могу рюмку хорошего коньяка выпить. А так…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Ясно, — Ксюша с интересом повернулась к нему.

Понравилась простота и какая-то внутренняя уверенность слов этого мужчины. То, как он себя вел. Не пытался ничего придумать или показаться кем-то иным. Просто говорил, что думал, держался свободно, похоже, весьма комфортно чувствуя себя самим собой. Даже удивительно и немного непривычно. Но рядом с ним было спокойно. Не в том плане, что он тоску навевал или нудный, нет. Просто аура вокруг Леонида была какой-то такой… словно штиль на море, и все, кто вокруг, это ощущение впитывали. Но немалый опыт Ксении в общении с людьми позволял понять и иное: как и всякое море, этот мужчина мог внезапно разразиться штормом и бурей. Она видела такое в его глазах, да и в самой натуре чувствовала. Характера в Леониде хватало. Только он уже устоялся и доказывать никому ничего не стремился.

«Ей бы так…», мелькнула и исчезла мысль, заглушенная бурными аплодисментами окружающих. Похоже, танец закончился, а она и не посмотрела тот толком.

В этот момент на свободный участок танцпола выскочила Женька, завладев вниманием всех вокруг. На нее тут же направили разноцветные лучи стробоскопных светильников.

— Спасибо, дорогие мои люди, что пришли! — именинница улыбалась широко и искренне, явно радуясь каждому гостю. — Я очень старалась организовать все так, чтобы скучно никому не было. Надеюсь, вы насладитесь вечером! — приподняв очередную банку энергетика, провозгласила Женя.

Со стороны гостей, которые уже успели прилично «поднять настроение» кто чем, понеслись одобрительные крики, да и улыбались все вокруг. Ксеня тоже широко улыбнулась — умела Женька объединять и веселить людей, правда. И работу по себе нашла.

А потом виновница торжества пошла в толпу и началась веселая суматоха: все поздравляли и обнимали Женьку, она же тащила друзей на площадку, где освещение позволяло фотографу сделать хорошие фото. Тут же, между всеми, появились вновь танцоры, но уже в костюмах, скорее относящихся к эпохе двадцатых годов прошлого века, закружились в новых танцах.

Увлеклась этой кутерьмой и Ксеня, ее Женя тоже в числе первых потащила фотографироваться. Вместе с Леонидом, само собой так вышло. Так и попали в кадр: Женя с Анютой и она с этим мужчиной, которого и не знала до сегодня, но уже нашла множество общих тем, как ни странно. Причем, оно свободно шло, общение с ним: как-то между делом и этими фото, еще одним бокалом шампанского, смехом и шутками Жени, новой порцией музыки, уже куда более динамичной и заводной. Леонид рассказал, что сейчас большей частью сосредоточен на инвестиционном фонде, который они организовали с партнерами. Кроме того, занимается строительным бизнесом, из которого и пришел на инвестиционный рынок, как поняла Ксюша.

Впрочем, День рождения Женьки был слишком веселым и забавным, чтобы погружаться в бизнесдетали, и они больше говорили об отвлеченном. Он расспрашивал ее о работе в галерее и о том, чем Ксюша занималась раньше, а она отвечала, если была в состоянии музыку перекричать. Темы всплывали легко и свободно, или подкидывались новыми собеседниками, которые то и дело подключались к их разговору, как это часто бывает в шумной толпе. Подходили знакомые, которых у них на двоих оказалось весьма немало. К тому же много общих. Действительно удивительно, как ранее не пересекались? Может, потому они весь вечер и провели вместе, так и не расходясь? Будто давным-давно общались и хорошо знали друг друга.

Бутерброды с рыбой закончились, но Леонид, явно это предусмотрев, подвинул к ней тарелку с новыми… с «вареной» колбасой. А Ксюше, то ли из-за шампанского, то ли из-за беседы этой, даже страшно не стало, сначала откусила, а потом дошло только, что именно. Голодная настолько? Видимо. Махнула рукой, отработает потом.

Они с весельем и азартом обсуждали Панамский канал, потому что бородатый и очень колоритный владелец бара, где и праздновали, уже тоже присоединился к гулянию. Он извлек из-под стойки какую-то супер-уникальную бутылку рома и расписывал его небывалые вкусовые характеристики всем окружающим, а заодно и угощал. И Ксюша, и Леонид от алкоголя отказались: она не хотела смешивать напитки, а он… наверное, по тем же причинам, что уже ей рассказывал. Зато они с удовольствием включились в географическую беседу, вспоминая, кто что не забыл об этом самом канале…

И тут же оказались вовлечены в куда более пикантную тему «шибари», тонкости которой все тот же хозяин бара стал выпытывать у угощаемой, ничем не примечательной с виду женщины средних лет, сидящей на соседнем с Ксюшей высоком стуле. А она внезапно оказалась мастером того таинственного «шибари», подробностей о чем не знала ни Ксюша, ни Леонид. И только на середине разговора до них дошло, что речь-то идет об эротическом связывании и доминировании…

Они переглянулись, не сговариваясь, причем, в глазах мужчины Ксюша увидела такое же оторопевшее удивление и растерянность, которые испытывала и она. И оба с трудом подавили смех, не насмешливый, а растерянный, наверное, все из-за той же непривычности и неординарности темы для них.

— Могли бы и раньше догадаться, у Женьки же в гостях, тут кого хочешь встретить можно, — наклонившись к ее уху, прошептал Леонид с ноткой заговора в голосе.

— Ага, — поддержала его Ксюша. — Даже бизнесмена и менеджера, невидаль для остальных, похоже…

Вот тут расхохотались оба, да так, что она даже шампанское немного пролила. Но хорошо, что хоть остальные не подумали, будто они, словно подростки, над их обсуждением лучших веревок и техники плетения узлов потешаются.

— Осторожно, — Леонид перехватил у нее бокал, потому что Ксюша так и не могла прекратить смеяться. — Держи, — протянул салфетки.

— Да, спасибо, — с искренней благодарностью приняла его помощь. — Думаю, шампанского мне уже хватит, намек провидения — третий бокал явно лишний, вот и разливается, — сыронизировала над собой. — Лучше я дальше сок, тебя поддержу, — подмигнула она собеседнику.

— Тоже правильно, — не спорил Леонид, пока она выбирала себе вид сока. — Как раз с нашими тортами сок лучше и пойдет, — подтолкнул в ее сторону тарелку с десертами, которые так до сих пор и стояли нетронутыми.

Ксюша закусила губу, вновь начав колебаться, почему-то думала, что уже замяли тему. А с ним так просто общаться было, да и вечер настолько замечательным получался, что не хотелось никаких разбирательств, объяснений, подробностей…

— Вот, я даже раздобыл тебе у бармена десертную ложку, страшную редкость здесь, похоже, — не заметив ее колебаний, Леонид кивнул в сторону бородача, не на шутку увлекшегося обсуждением связывания обнаженных женщин, и действительно протянул ей ложку.

— А ты? — чуть удивленно уточнила, только сейчас заметив, что столовые приборы к десерту в самом деле не прилагались.

— А я и руками справлюсь, — с лукавым выражением в глазах, отмахнулся Леонид. — Тебе же, чтобы возобновить знакомство с тортами, стоит подойти к вопросу с пиететом, — широкая улыбка мужчины явно показывала, что он посмеивался. Но беззлобно и даже с поддержкой.

Словно убеждая ее в этом, сам Леонид тут же ловко подхватил салфеткой (вот уж чего здесь было в изобилии!) свой кусок шоколадного торта и, без промедления, откусил приличную часть. С таким удовольствием!

То ли шампанское ей голову кружило, то ли вот это вот открытое наслаждение от жизни и еды в том числе, которое и не скрывал Леонид, но Ксеня вдруг ощутила странную и давно позабытую бесшабашность. Ушел вечный страх подсчета калорий и съеденных грамм. Она, не задумавшись даже, надломила десерт, тоже шоколадный (уж очень «вкусно» Леонид тот ел), смело отправив ложку в рот…

И ошарашенно замерла, действительно ощутив взрыв вкуса на языке! Ошеломительно! Интересно, а наркоманы так же кайф получают?

Она все-таки любила сладкое. И даже очень. И шоколад… Да-а-а, Ксюша его обожала!

Почему-то вкус конкретно этого десерта показался ей нереально насыщенным и богатым. Ксюша даже глаза закрыла, целиком сосредоточившись на проживании этого ощущения и экстаза своих вкусовых рецепторов. Может, Женька расстаралась для своего праздника, а, может, из-за длительного перерыва ей так показалось… Но торт был настолько вкусным, что Ксении пришлось собрать в кулак всю свою волю, до последней капли, чтобы с тихим обреченным вздохом, больше напоминающим стон, заставить себя отложить ложку.

— Не понравилось? — с интересом уточнил Леонид.

Оказывается, он внимательно следил за ее вкусовым экспериментом. Забавно, но в этот момент, видимо, из-за отблеска пламени свечей и игры теней, его глаза казались черными, а не синими. Мужчина даже чуть прищурился, словно вопрос ее вкуса был действительно важным и значимым, и словно бы весь подобрался.

— Понравилось. Даже слишком, — опустошенно рассмеялась Ксюша, переплетая пальцы на коленях, от греха подальше. — Настолько, что я вспомнила, почему когда-то решила уйти в завязку, — попыталась перевести все в шутку.

И Леонид поддержал, искренне рассмеявшись. Он же себе, в отличие от нее, не отказывал в добавке.

Офигенно! Такого выражения лица у большинства женщин он и во время оргазма не видел, если уж открыто. То до сих пор перед глазами у него стояло… И ее тихий вздох в ушах звучал.

Эта Ксения точно любила шоколад, без вариантов. Ха, тут и слепой бы понял!.. Почувствовал бы просто, слишком явно она удовольствие от такой мелочи излучала, прямо буря энергии… почти чувственной. И Леня прочувствовал все нюансы. Откровенно проняло!

Вот это барышня! Что же тогда с ней в постели испытать можно?! Неудивительно, что муж коршуном бдит, если верить Женьке.

Обернулся. Ксения сейчас сидела на соседнем сиденье его авто и молча смотрела в окно. Похоже, утомил ее вечер, суматоха и музыка, круговерть. Да и ему, по-честному, от шума передохнуть хотелось, пусть и было весело. Так что молчание не напрягало, а как-то наоборот даже, по-особому сближало. Словно бы они в этом молчании схожие эмоции испытывали…

Да, возвращаясь к эмоциям: пробило его тогда так, что мало не показалось. Первый раз, когда они нос к носу из-за Анюты очутились, практически рот ко рту — реально возник искус поцеловать эти пухлые губы, которые она изумленно округлила, поймать слетевший с них вздох… Мелочь вроде: симпатичная девушка, он живой мужчина, мимолетный импульс и больше шалость, показалось… Да и сдержался легко, хотя и она ощутила, судя по взгляду. Но Леня перевел акценты.

А вот потом, когда наблюдал за Ксенией во время дегустации десерта, — «мама не горюй» торкнуло! Горячей распирающей волной прокатило по грудине и позвонкам, и до паха бахнуло, заставив жестко так возбудиться, как по-правильному не стоило бы, учитывая замужний статус Ксении. С другой стороны, он же не полез к ней с поползновениями. Ну, а реакция… так здоровый мужик, слава богу, ничего удивительного, нормальная реакция на интересную и точно чувственную женщину.

За окнами мелькали фонари и уже редкие светящиеся окна ночного города — загулялись они, начало третьего ночи, однако. Дороги пустые, ехать одно удовольствие. И Женька оказалась права: когда двадцать минут назад Ксения уточнила у него, собирается ли Леонид домой или она все же такси вызовет, выяснилось, что им в самом деле по пути. Хорошо, не придется круг по городу делать. Хотя он ее и так бы на такси не отпустил, даже доведись весь город объезжать, не дело это.

Да и Леня уже тоже «нагулялся», так что не возражал покинуть вечеринку. И не первыми они уходили.

— Боже, от меня воняет так, словно я таки курила эти самокрутки, — вдруг рассмеялась Ксения, принюхавшись к своему рукаву. — Если нас сейчас патруль остановит, точно начнут проверять.

Леня даже вскинулся, так неожиданно его встряхнуло ее голосом, этой фразой. И не спал, а как в транс какой-то впал, сосредоточившись на дороге и мыслях о вечере. Глянул искоса на Ксению. Пальто девушка накинула, когда они выходили, но не застегивала. «Жарко после бара», — отмахнулась, когда Леонид напомнил, что на улице еще холодно. Так что сейчас и обоняла свое платье, уткнувшись в ткань.

Да уж, несло от них обоих специфически. Еще и волосы, наверняка, провонялись. Вот за это не любил травку: и сам не куришь же, а воняешь так, будто заядлый наркоман.

— Мы оба специфически пахнем сейчас, — подмигнул ей, вновь вернувшись к дороге. — Не беда, душ и стиральная машинка решат проблему. Будем надеяться, что полиции не до нас, да и не нарушаем.

— Это и покажется им подозрительным, — заливисто рассмеялась Ксеня, откинувшись и удобней устроившись в сидении. — Три часа ночи, а едем по правилам!

Леня и не хотел вроде, а расплылся в широкой усмешке — ее смех его заражал, заставлял тоже веселиться, это он уже заметил. Но вот того, что она вдруг уткнется в окно буквально носом и начнет тыкать пальцем вперед, он не ожидал:

— Леонид! Там заправка, можем заехать?! — с какой-то непонятной ему потребностью, неожиданно эмоционально попросила девушка. — Или ты очень торопишься?

— Тебе плохо? — не разобрался он, не поняв, с чего ей заправка понадобилась. Ну, мало ли, все же пила шампанское, а ела не особо, может, мутит человека?

Ксения удивленно повернулась к нему, продолжая ладонями на стекло налегать.

— Нет. Хорошо, — ответила и сама удивленно рассмеялась, словно сказала не то, что ожидала бы от себя. — Хорошо, правда. Но кофе хочется. Вот чего мне у Жени всегда не хватает — она со своими энергетиками про обычный кофе вечно забывает.

— Есть за ней такой грех, — не спорил Леня, перестроившись. — Но на заправку заеду при одном условии, — вновь короткий взгляд на нее.

— Каком? — с интересом уточнила Ксения, видимо, заметив все же, что направление он уже сменил.

— Еще раз назовешь меня «Леонидом» — обижусь, — со значением в голосе, намекнул он. — Меня так только подчиненные называют, а не друзья. Ну и еще учитель физики в школе, когда «двояк» ставила, называла. Не напоминай, а? — затормозив у магазина на заправке, Леня отстегнулся и повернулся к Ксюше. — Договорились?

— Договорились… Леня, — кажется, он ее чем-то смутил. Но Ксеня все же кивнула и встретила его взгляд прямо.

Может, не стоило вот так сразу признаваться, что он не особо хорошо физику в школе учил? Но ему понравилось, как она имя его произнесла.

— Тогда пошли пить кофе, — решил Леня и открыл двери авто.

Глава 7

— И кто это тебя на «гелике» привез в четыре утра? У нас новое такси в городе появилось? Возят на шикарных авто и провожают до подъезда? Может, еще и в щечку целуют на прощание? На чаевые работают? — голос Макса сочился сарказмом. А еще злобой. И каким-то обвинением.

Встречал он Ксюшу едва не на пороге… Появился в проеме кухонных дверей, облокотился на стену, скрестив руки на груди. Смерил таким взглядом, словно бы она голой и потасканной пришла, заплетаясь и путаясь в собственных ногах. Хотя Ксеня уже и про шампанское «забыла», выветрилось за ночь, так на третьем бокале и остановилась, да и кофе, что они с Леней недавно выпили, помог голову ясной держать.

А Макс тут как тут…

Ждет. Что же сам спать не лег? Дежурил? В окно смотрел, судя по всему, отслеживая ее появление. Заметил, кто и на чем привез.

Модель машины Лени она и сама отметила. Серьезная такая…

Леонид даже смутился, когда Ксюша, все еще под воздействием вина, наверное, оторопело рассматривала автомобиль, а потом:

— Честно думала, что на таких только криминальные авторитеты у нас катаются, — ляпнула то, что вертелось на языке.

Мужчина покраснел. Вот Ксюша могла поспорить на это с кем угодно, хоть и рассмеялся на ее замечание, но натужность этого смеха ощущалась, тем более после того, как она слышала его искреннее веселье.

— Было время, когда очень хотелось… покрасоваться, — негромко признался Леонид, открыв для нее дверь. — Понт — наше все, — Леня улыбнулся так, словно пришел с повинной. — А сейчас… думал поменять, но надежная и ездит хорошо, не подводит меня. Смысл? Все как-то переоценил. Сейчас кажется глупым просто деньги тратить на глупости, а авто хорошее, так что…

— А стекла тут бронированные? — все еще немного подтрунивая над ним… ага, искренне впечатленная видом смущенного мужчины подобных габаритов, «невзначай» уточнила Ксюша.

— Ты не веришь? — уже легче рассмеялся Леонид. — Думаешь, я все же связан с криминалом? Вынужден разочаровать, самые обычные стекла, — подмигнув, он и сам сел в машину. — Да и ты к криминалу имеешь больше отношения, учитывая, что работаешь на Ольшевского.

— А-а-а… — с разочарованной многозначительностью протянула Ксюша, наблюдая, как он выезжает на полосу движения. — Тогда ладно… — с этакой «снисходительностью» в голосе добавила и… посмотрела на него сквозь ресницы.

Леня тоже обернулся, посмотрел прямо в глаза Ксени. И точно увидел смех, который ее душил, и лукавство… Через три секунды хохотали оба. Леонид понял ее подначку и то, что Ксюша шутила. Обоим было искренне весело.

А вот сейчас у нее настроение стало диаметрально противоположным.

— И тебе здравствуй, — стараясь не реагировать на тон мужа, Ксеня медленно сняла пальто. Шарф не нашла… ладно, может, в карман засунула, лень было разбираться.

Макс и не дернулся в ее сторону помочь — злится, характер показывает… Ксюша повесила пальто в шкаф, почему-то вспомнив, что Леонид, от которого она совсем не ждала помощи, как раз первее нее к одежде подошел, когда уходили из бара. И без вопросов нашел пальто Ксюши, на плечи ей сам набросил… потом признался, что заметил ее с самого появления в баре, потому и пальто узнал.

Нет, не то чтобы сравнивала. Просто очевидная разница сама как-то оформилась мыслью.

— «Здравствуй»?! — этого слова оказалось достаточно, чтобы Макс взвился, повысив тон куда больше необходимого. — «Здравствуй»!? Это все, что ты мне говоришь, явившись домой в четыре утра?! И кто тебя привез?!

— Насколько я помню, ты сам отказался меня забирать, — все еще сохраняла ровный тон Ксюша. — И не припомню, чтобы я хоть раз устраивала скандал, выясняя, где и с кем ты был, встречая ночью «с работы», — глянула с намеком.

Возможно, не стоило такой пример приводить, мужа это только больше взбесило:

— Кто тебя привез, Ксения?! — буквально рявкнул, вновь посмотрел так, словно уже ее в шлюхи определил.

Забавно.

— Друг Жени. Ему самому по дороге было, — разминая кожу головы, она пошла в сторону спальни, игнорируя злость Макса.

Отвратительная сцена, которая ее даже немного удивила, если честно. Совершенно такого не ожидала. Все шикарнейшее настроение, заряд позитива, которые получила на вечере, начали растворяться, как утренний туман.

— Поэтому он тебя до подъезда провел?! — не утихал Макс. — И под навесом задержался… для чего, а, Ксюша?!

Вот тут она обернулась и внимательно глянула на действительно злого мужа. Даже улыбнулась с каким-то удивлением.

— Максим, я не понимаю, в чем суть твоих претензий, — твердо и все так же ровно проговорила она, прямо встретив его взгляд. — Я не понимаю, почему ты позволяешь себе кричать. И что, вообще, сейчас творится в твоей голове, что ты так себя ведешь? В чем ты меня пытаешься упрекнуть и на основании чего? Или… извини, конечно, ты по себе судишь, а потому уверен, что меня есть в чем обвинять? — Ксюша с вопросом заломила бровь, впервые начав разговор на эту тему открыто. Но Макс сам виноват, нечего было орать.

Муж немного притих, явно уловив намек. Сдал назад, хотя глазами сверкал все так же грозно.

— А как я должен реагировать, когда ты домой под утро возвращаешься?! — огрызнулся. — Шлялась непонятно где! И непонятно, кто тебя привез…

Ксеня не удержалась, фыркнула:

— Сразу «шлялась», значит? — Макс отвел глаза, но наезда в его позе не поубавилось. Это и ее разозлило. — Ты знал, где я, получил и почитал сообщение с адресом, я видела. Ты знаешь мой номер телефона. Ты — мой муж, ради бога, Макс! Кто мешал тебе позвонить? Что не дало приехать и забрать меня домой тогда, когда ты хотел меня здесь видеть, а?

На это, наверное, Максиму сказать было нечего. Он сжал губы и раздраженно посмотрел на нее исподлобья. Но Ксеня еще не закончила:

— Касательно же остальных твоих упреков, я устала вокруг да около ходить! Я ни разу не изменяла тебе за годы нашего брака, я даже не целовалась ни с кем за это время. И сегодня тоже… даже под навесом нашего крыльца, представь себе! — с ее губ вновь сорвался этот фыркающий звук, который, похоже, не особо нравился Максу. Его проблемы. — Леонид хотел быть уверенным, что я безопасно доберусь домой, потому провел до парадного… Ты можешь мне ответить так же по всем пунктам? — продолжая смотреть мужу в глаза, поинтересовалась она. — Насчет твоего отношения к моему безопасному возвращению, я уже в курсе, этот пункт можешь пропустить, — не прикусила язык, не остановила саркастический укол.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Макс теперь выглядел пораженным и, казалось, был уже вовсе не рад развитию темы. Но и злость никуда не ушла из его взгляда. Хотя и стало очевидно, что он не ждал такого хода событий. Да и от нее подобных слов не планировал услышать.

А Ксюша… она не знала, зачем это вслух произнесла. Для чего обострила? Однако что-то сдвинулось внутри нее за последнее время. Или эта вечеринка, или все ее общение с Женей, или просто устала, а тут эти дурацкие придирки…

— Что ж, полагаю, молчание можно считать исчерпывающим ответом, — резюмировала через две минуты тишины в квартире. И отвернулась, направившись все же в спальню.

Вроде знала в душе все и так, а стало как-то паршиво. Или это похмелье догнало?.. Хотелось бы верить, но нет… Ксения была достаточно честна с собой сейчас, чтобы понимать, почему ей все же отвратно на душе. Одно дело предполагать, другое — когда муж и не пытается оспорить…

— Ксения, прекрати немедленно! — вдруг взорвался Максим. Хм, она неожиданно поняла, почему Леню обращение полным именем раздражало, да… Смотри, какой официальный стал. — Не говори глупости и не оборачивай все так дико. В чем ты меня обвиняешь?! — тем временем продолжил муж.

Скосила взгляд через плечо, словно бы уточняя, действительно ли Макс тут что-то не понял? Повторить вопрос?

Но, подождите-ка, он ведь так и не сказал ничего, чтобы опровергнуть ее «догадки». Только крик.

А Ксюша прекрасно знала эту игру «я и не должен ничего доказывать!»… И что самое обидное, она даже не испытывала гнева или ярости. Была обида, злость какая-то, потому что претензии дурацкие, потому что четыре утра, а он ей не дает нормально раздеться, умыться и лечь спать. А еще потому, что ОН обвиняет Ксюшу черти в чем. И вот в этот момент даже расстроилась, что ее и упрекнуть-то по сути не в чем.

Эта мысль потянула за собой другую, и она как-то отстраненно посмотрела на Макса, в глубине души, на самом деле, ужаснувшись — что она здесь делает? С этим мужчиной? В этой точке реальности? В этой квартире… Это то, что она хотела когда-то? Куда стремилась всю жизнь, год за годом, уверяя себя, что все делает правильно?

Пугающим пониманием стало то, что Ксюша не могла ответить положительно. И даже не совсем понимала, что заставило об этом размышлять сейчас, нежданный приступ ревности, устроенный Максом, что ли?

Очень странное чувство: будто над каким-то обрывом застыла, из-под ноги уже камни и комья земли посыпались, а она не может понять, как сюда попала и что вообще дальше будет?

— Знаешь, Макс, я устала. И мне действительно сейчас неинтересно выяснять отношения. Да и соседей будить криками — некрасиво, — добавила, заметив, что он с ней не особо согласен и не собирается успокаиваться. — С большим удовольствием я бы сейчас отдохнула, — не оставив ему шанса, Ксюша пошла в ванную и просто закрыла дверь, все еще пытаясь понять, для чего столько острых слов сказала, и как теперь будет это заминать.

«Да и хочет ли притворяться, что ничего не было? Вот что пугало ее больше всего, так это то, что подобного желания она не имела.»

Может, проспятся оба и все станет на свои места? Дурацкий план, даже после шампанского она это понимала. Но лучше, чем никакого…

А когда вышла из ванной через десять минут, уже умытая и в халате, в квартире никого не было. Макс ушел. Куда — непонятно, ни записки, ни сообщения.

У Ксюши не осталось сил. Да и звонить ему сейчас… не захотела, и все. За что это все он ей устроил? Чем заслужила такое отношение? Выпила пару таблеток сорбента на всякий случай, чтоб после шампанского потом с головой не мучиться, и пошла спать.

Проснулась около десяти. Не так и много отдыхала, но организм не привык спать в такое время. Голова тяжелая, хоть и не болит. Скорее из-за сбившегося ритма, чем от алкоголя вчера.

А вот мужа дома все еще не наблюдалось, как и хоть какой-то информации, куда он подевался. Заварив себе кофе, Ксеня позвонила родителям Макса, честно говоря, даже не опасаясь, что тот мог им уже преподнести какую-то свою версию «утреннего разговора». Она все еще не могла и для себя сформулировать, как относится к тому, что случилось, и какой выход ей кажется оптимальным.

Но Макс им не звонил и у родителей не появлялся, похоже. Во всяком случае, свекр не упомянул ничего, что хоть как-то могло бы прояснить для Ксюши местопребывание мужа. Да и в целом он охотно и активно делился их планами на поездку в аква-парк с внучкой, рассказал, что они вчера делали после того, как забрали Марго из школы, и как замечательно провели время в развлекательном центре. И попросил забирать внучку не раньше четырех вечера.

Ксюша с удовольствием это все выслушала, вот правда. И со смехом согласилась с просьбой свекра. Потом поговорила с Марго, но дочь тоже казалась счастливой и полностью довольной выходными. Не было похоже, чтобы отец ей звонил или как-то сообщал о ссоре с матерью. То же можно было сказать и о свекрови: мама Макса забрала трубку у мужа и очень даже доброжелательно поговорила с Ксюшей о ее делах, расспросила о новинках в галерее, напомнила о выставке, на которую Ксюша ее сама пригласила, и о театральном спектакле, на который они уже полгода хотели попасть.

— Я достала билеты на лучшие места, — с торжеством в голосе, обрадовала ее Светлана Сергеевна. — Так что не планируй ничего на третье апреля!

Вот уж кто действительно разделял ее страсть ко всему, что так или иначе было связано с искусством, и искренне одобрял переход Ксюши в галерею. Немного забавно, но со свекровью у нее были лучше отношения, чем с родной матерью. И даже лучше, чем с мужем, кажется…

— Замечательно, Света! — искренне обрадовалась Ксюша, пока не решив, стоит ли поднимать вопрос о том, куда мог подеваться их сын и ее муж с утра пораньше. — Я обведу этот день красным в ежедневнике! — разумеется, она вела электронный ежедневник в смартфоне, и обвести там ничего не могла, но вот выделить цветом — очень даже.

Они обе еще раз порадовались, что попадут на долгожданную премьеру, в которой главную роль исполнял не кто-нибудь, а сам Министр культуры, причем, не по должности, а заслуженно. Потом Света пригласила их остаться на ужин, когда приедут забирать внучку… И тут Ксеня окончательно убедилась в том, что родители Макса не в курсе.

— О, спасибо, — не совсем зная, как лучше поступить, немного замешкалась. — Я уточню у Макса, но не уверена, Света.

— Хорошо, решайте сами, — с улыбкой, похоже, согласилась свекровь. — До вечера.

— До свидания, — отозвалась Ксюша.

Отложила телефон, только сейчас поняв, что уже допила кофе, а в окне, к которому подошла во время разговора, ничего интересного не происходило: утро субботы, хоть уже и не раннее, а не располагало людей к прогулкам. Да и весна еще только вступала в свои права, не так тепло, чтобы рваться на улицу… Почему-то вспомнилось, как Леонид ее вчера уговаривал нормально пальто надеть, а не просто накинуть… «Леня», поправила саму себя, вспомнив о его просьбе. Леня…

Он ей понравился. Причем, неожиданно для Ксюши, и как человек, и как мужчина. Да, разумеется, ее впечатления были поверхностными, сложно за один вечер хорошо узнать кого-либо, однако, уже то, что этот мужчина был другом Жени, значило для Ксюши много. Ну и то, как он себя вел на протяжении вчерашнего вечера располагало к нему. Даже готова была простить ему все те бутерброды, что съела на празднике. В конце-то концов, сейчас это вообще не казалось проблемой!

До вечера Макс не появился. Ксюша сбросила ему сообщение: «ты хоть живой или мне подавать в розыск?». Да, с сарказмом. Но ее неприятно поразила выходка мужа. Что это за манера, убегать от сложностей или проблем, словно подросток? Сам разговор начал, так будь добр…

«Я хочу побыть один. Подумать», — пришел ответ Макса.

Супер! Нет, правда, просто блеск! Ксении все происходящее казалось какой-то идиотской комедией, начисто лишенной логики. Подумать он хочет… О чем?! И действительно ли «один»?

«Твои родители приглашали нас на ужин», на всякий случай сообщила она.

«Сегодня не настроен».

Кратко. И… елки-палки! Ее это так разозлило, неожиданно! Да с какой стати весь этот скандал и какая-то истерика?! Какие к ней претензии?! С чего вдруг? Хочется ему подумать? На здоровье! Пусть думает! А ей… машину еще забрать надо, вот!

И Ксюша пошла в ванную, раздраженно негодуя внутри.

— Мам, а где папа? — Марго удивленно прошла по квартире, заглядывая в комнаты.

Макс так и не появился. Пришлось закрыть глаза и мысленно призвать себя к спокойствию. Но это не помогло.

Эгоист чертов! Думает он! О чем? Лучше бы о дочке подумал, кстати, и о том, как эта дурная ссора отразится на ней.

Посмотрела в глаза дочери, где явно видела недоумение и вопрос. А еще настороженность. Во рту горечь какая-то появилась. Наверняка, Марго и ее собственную напряженность ощутила.

— Я не очень уверена, что знаю, — и не думая обманывать дочь, честно ответила Ксеня, устало сев на диван. — Мы с твоим отцом немного повздорили утром. Он ушел, сказав, что хочет подумать. Он тебе не звонил сегодня?

— Нет, — Марго подошла и села рядом с ней на диван. Прижалась к боку. Ксеня тут же обняла дочку обеими руками. — Мам, вы разводитесь? — откуда-то у нее из под подмышки вдруг спросила дочь. — У меня сейчас чуть ли не у всех друзей родители разводятся. Так что ты не думай, я понимаю, не маленькая. И… — Марго как-то неуверенно и испуганно замолчала.

Похоже, высказав то, что зрело в голове самой Ксении сегодня утром, да и несколькими неделями ранее, кажется. И все же она не торопилась с ответом, крепче обняв дочь.

Поцеловала светлую макушку Марго, пригладила волосы, даже не подбирая слова, а честно осмысливая и обдумывая вопрос. А еще вспоминая невероятное количество статей и блогов об общении с ребенком и подростком, которые читала и отслеживала. Потому что, может, она и не стремилась когда-то рожать, возможно, и не была идеальной матерью с чьей-то точки зрения, но Ксения очень любила свою дочь. Очень. И меньше всего хотела походить на собственную мать. Страх этого был таким же сильным, как и вновь растолстеть.

Немного забавно, но был момент, когда оба эти ужаса едва не стали ее ежедневной реальностью, смешавшись, раздирая ее душу и мозг на части, когда она родила…

Ксюша набрала вес во время беременности. Сильно набрала. Она понятия не имела почему, но ей дико хотелось есть, и как бы она ни старалась себя ограничивать — ничего не работало. Сорвалась. Двадцать два килограмма… И почти ничего не ушло с родами, как ее пыталась обнадежить Светлана, замечая нервозность и вечную измученность невестки. А еще, вероятно, подозревая и то, что и сама Ксюша заметила: именно тогда Макс впервые «вспомнил» про других женщин. Возможно, ничего удивительного, Ксюша и у самой себя в тот момент никаких положительных эмоций в зеркале не вызывала. А потом непростые роды, кормление, когда сам себе кажешься жирной станцией по производству молока, придатком к этому мелкому комочку, который только и умеет, что орать и пачкать пеленки… А ты оторваться от своего дитя не можешь, и вдруг такая любовь накрывает, ниоткуда вроде бы! Невероятная, невыносимая местами, когда смотреть спокойно не можешь на ребенка, реально плачешь от того, что у тебя в жизни вдруг чудо такое появилось!

И не до фигуры в тот момент, не до прически… да и не до ворчащего или недовольного подгоревшим завтраком мужа. Вероятно, была и ее вина в том, что тогда Макс начал искать утешения и нежности на стороне. Ксени было не до него, это правда. Тем более что ей на работу необходимо было через четыре месяца вернуться.

Так что вопрос о разводе уже тогда впервые мелькнул в ее голове. И она задумалась, как будет объяснять все своей дочери в будущем, если все именно так обернется… Так что ее знакомство с форумами мамочек, психологов и специалистов было давним и плотным.

— Я не знаю, солнышко, — чуть отодвинувшись, так, чтобы смотреть дочери в глаза, честно призналась Ксюша, не лукавя и не обманывая. — То, что сегодня случилось, весь этот неприятный разговор — он оказался для меня неожиданным. Как и решение твоего отца куда-то уйти. Возможно… — она немного помолчала. — Я не знаю, мы не обговаривали такого никогда, но… я допускаю, что тема развода может стать актуальной. Однако, — и она обхватила щеки дочери руками, прекрасно видя, что, несмотря на всю разумность и уравновешенность характера Маргариты, девочке было больно услышать такие слова. У нее самой в ответ замерло сердце в груди, болезненно сжавшись. — Ты должна хорошо меня услышать сейчас, Марго, ладно? — дождалась кивка. — Чтобы ни случилось и куда бы не повернули наши отношения с папой — мы оба любим тебя. Оба. Сильно. И это всегда будет неизменно. Даже если мы решим жить дальше отдельно. Это не поменяет того, что ты наша дочь и самое лучшее, что есть у нас. Поняла? — чувствуя, как к горлу подкатывают слезы, она прижалась губами к виску дочери.

— Поняла, — Марго тоже всхлипнула, крепко обняв ее в ответ. Совсем по-детски, как уже лет семь не обнимала, наверное, с первого класса. — И я вас очень люблю, мамочка. Вас обоих, — все-таки разрыдалась, хоть и спрятала лицо у нее на груди.

— Мы знаем, Марго, правда, — баюкая ее, будто маленькую, глотала слезы Ксения, пытаясь тем не менее дать дочке хоть какое-то чувство уверенности и поддержки. Твердое знание, что взрослые не будут рушить весь ее мир из-за своих конфликтов.

Глава 8

Выходные у него прошли смазано. Собственно, большую часть субботы Леонид просто проспал, сказалось долгое «празднование» на Женькиной вечеринке, да и повода не было куда-то подрываться, вот и отдыхал.

Бывшая жена сына ему на этих выходных не отдавала. Они больше двух лет уже жили отдельно, наконец-то утрясли все детали по разводу, осталась формальность. Расписание встреч с сыном составили, чтоб ее… через забор!

Леонида подбешивало каждый раз, как думал об этом!

Но Татьяна и сейчас вечно придумывала какие-то отговорки, помехи, дурацкие причины, лишь бы они с Андреем пересекались как можно меньше. На что не раз указывали его адвокаты в суде, кстати, раздражая и беся Татьяну. Она, похоже, считала, что Леониду с сыном вообще не стоит встречаться, достаточно и того, что он деньги платит. Еще и удивлялась каждый раз: о чем они разговаривают, чем занимаются? За идиота его держала что ли? Странной стала, если честно. Как встретила эту «новую любовь всей своей жизни», будто подменили человека. Хотя они раньше не особо мирно жили, правда же, зачем лукавить. И любовью или привязанностью между ними особо не пахло. Не было подобного… Такого, как бывает, когда искренне. Тоже не дурак, пожил уже, повидал всякого.

Но раз так сложилось… Да и с сексом у них все нормально складывалось всегда, а уж как Танька минет делать умела — закачаешься! Похлеще некоторых дам, которые таким на жизнь зарабатывали. Да и в остальном не отказывала… По сути, они расписались когда-то только из-за «залета», чего уж там, без всякой пламенной любви. Но Леня свои косяки признавал и от ответственности никогда не уходил. Да и Андрюшу любил. Рад был, что Таня тогда не на аборт побежала, а к нему пришла с претензиями… Даже несмотря на то, что многие друзья намекали: еще проверить стоит, действительно ли он отец… Леонид «за руку» не ловил, но циркулирующие вокруг него слухи улавливал. Ну и не дурак, тоже подмечал время от времени признаки. И семья у нее нормальная вроде, и отказа ни в чем не знала никогда. Красивая, как бестия. Умела всегда мужиками крутить… Это ли сказалось, что вела себя по жизни, как шалава, по итогу, готовая лечь под того, с кого больше получить можно сейчас? И он так попался, выходит?

Однако и сам ведь с ней спал тогда без принуждения, да и на презервативы, бывало, рукой махал, по дурости и в какой-то дикой уверенности вседозволенности, управления жизнью… Многие из его друзей страдали таким лет десять назад. И если искренне подумать, Леонида еще легче всего та самая жизнь проучила, хоть и протащив мордой по асфальту. Но живой хоть и при всем своем, сколько бы раз ни приходилось с нуля вверх карабкаться. А многих парней, с которыми еще в школе и университете начинал, уже и похоронил. Так что сложный брак — мелочи, разгребется. Уже, собственно.

Как бы там ни было, не жалел Леонид, что есть Андрей. И отношения с сыном у них были хорошие: могли поговорить, обсудить, Леонид всегда держался с ним на равных, хоть и оставляя рамки старшинства. Пацан растет, ему нужно и ощущение поддержки, но и уважения его собственных границ и достоинства. Даже сейчас. Когда-то родной отец это все с лихвой дал Лене ощутить и, умея видеть примеры остальных, прекрасно понимал, как ему повезло. Вот и сыну старался не меньше дать. Даже если мать у него шалава и дура… прости, Господи, конечно. Но об этом он Андрею, само собой, не говорил. Не время еще такие темы поднимать.

Вот и в этот раз именно сын попросил перенести встречу: у его друга был День рождения, с праздником в развлекательном центре, аниматорами и даже ночевкой в загородном доме семьи приятеля. Понятное дело, парню хотелось поучаствовать. Так что Леня здесь был без претензий, понимал прекрасно, насколько сыну это важно. Нагонит в следующий раз: возьмет его на рыбалку, может, под городом хороший клуб открылся. Или на картинг, они давно с Андреем туда собирались, сын страшно хотел сам «погонять», а не у него типа «штурманом», да все ростом они «не проходили», а сейчас вытянулся сильно, в рост пошел. Надо посмотреть, возможно, уже и пустят…

Вот сам как-то ленно и скучно прослонялся два дня, послав подальше дела, которые, — ну куда без этого? — все равно норовили навалиться кучей. Заслужил выходные, в конце-то концов! Сходил в тренажерный зал, расположенный на территории его поселка, пообедал пару раз в кафе здесь же, вот и все его передвижения. Дома больше сидел, даже до биографии Форда добрался, которую все откладывал, не находя времени. Но большую часть выходных, особенно ночь, в мастерской проторчал… Появилось какое-то внутреннее стремление. Порыв, который пока никак в четкую картину и образ оформиться не желал. Несколько раз начинал работать, разминал глину, пытался пальцами понять, отключить мозги, позволить рукам выплеснуть то, что еще не картинкой перед глазами, а лишь нечетким образом внутри теребило.

Не сложилось, однако.

Видно, не готово еще было материальную форму обретать. Бывало так, что и пару месяцев изнутри что-то тлело и пекло, пока, наконец, не выплескивалось часами отрешенной роботы, когда и есть не хочется, и спать не тянет! Диким удовольствием от готового изделия! И не важно: кружка в итоге получалась или статуэтка, Леня от процесса в нирвану уходил! Не в этот раз, рано еще, наверное. Но ему и некуда спешить.

А когда сел в авто утром понедельника, удивился и даже не понял поначалу: на полу пассажирского сиденья увидел какое-то яркое пятно. Наклонился, присматриваясь в полутьме гаража, рассмеялся, когда дошло, что это шарф. Женский… И сомнения не возникло, откуда тот здесь взялся, помнил, как Ксеня вертела ткань в руках, не желая повязывать и доказывала ему, что на улице тепло. А потом в карман сунула. Видимо, выпал все-таки.

Леонид поднял шарф… Тонкая ткань, деликатная. Шелк точно, да еще и расписанный очень изящно. Наверняка, ценная для Ксении и памятная вещь. Она явно не обрадуется потери… И, сам не поняв зачем, вдруг поднес шарф к лицу, вдохнув полной грудью. Какофония ароматов, ассоциаций, образов. С головой накрыло, отвлекая от рабочих проблем и планов, на которых уже успел сосредоточиться, и вновь каким-то приятным послевкусием вечера и их общения потянуло. Вместе с этим прикусом «травки», на который Ксюша шутливо жаловалась, сигаретным дымом, что тогда весь бар пропитал, и ощущающимся под этим «бардаком» ароматом самой девушки… Неясной тонкой смесью духов с цитрусовыми нотками и самой кожи, что ли. В солнечном сплетении приятным жаром отозвалось. Да и в паху тоже.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Леонид соврал бы, если бы сказал, что не думал о ней на протяжении выходных. Думал, само собой, времени было пруд пруди, а новая знакомая явно стоила того, чтобы о ней вспоминать и размышлять. Сам не понял, почему не признался, что у них в галерее выставляются его работы, ведь было пара удобных моментов… Ан нет, засомневался. Вот как выходит: думаешь, что давно плюнул на всех и вся, живешь своим разумом и по своим правилам в жизни, а как только на горизонте замаячит кто-то, кто интерес вызывает, так и понимаешь, что никуда сомнения и комплексы не делись, просто спрятались поглубже. Но тут же готовы голову поднять… Потому и промолчал, наверное, присматривался.

Татьяна его увлечения никогда не понимала. Считала, что такое занятие с образом серьезного мужика, солидного бизнесмена, никак не вяжется. То и дело пыталась задеть и оскорбить тупыми намеками, над которыми Леня по большей части смеялся. Не был гомофобом, возможно, благодаря длительной дружбе с Женькой и ее приятелями, хоть сам и являлся приверженцем классической ориентации… Любил он женщин, чего тут скрывать? И уж кто-кто, а Татьяна этого не могла не знать, сама же к нему тогда сколько подкатывала, то грудью, то пятой точкой искушая. Опытная, не отнять.

А уж когда он развод активно начал, «попросив» ее из своей квартиры — прилично нервы помотала и крови попила, несмотря на то, что Леня купил им отдельную и на сына оформил. Не тот район, к которому она привыкла, не те контакты! Так и хотелось сказать, что не его проблема, пусть о ее «контактах» тот мужик думает, который теперь трахает, а он квартиру ближе к школе сына выбирал и к парку, который Андрей просто обожал… И не ее забота, что у него еще и дом есть, не собирался из-за этого у нее на поводу идти. Не на того напала. Но Таньке что-то объяснять — себе дороже. Во время одного скандала, когда сюда приезжала, еще и разбила несколько его работ… Как назло, тех, что были действительно Леониду дороги… Ну не с*чка ли? Знала же, чем задеть.

До сих пор этого бывшей не простил, хоть и напоминал себе, что не стоит оно того, нет смысла с идиоткой связываться. Но, блин, пекло и злило!

Потому, возможно, и Ксении не заикнулся даже о керамике. Приглянулась она ему и не хотелось впечатление портить, если и эта начнет нос воротить? Потому как управлять галерей — это одно, а верно оценить, что такого человека, как Леонид, тянет к керамике… Ладно, чего уж там, и не все друзья, что с ним давно по жизни, понимали. Но ведь и не настраивался ни на что, кроме общения вроде… Помнил о замужнем статусе, и лезть в дебри еще и чужого брака — точно не планировал. Тут хоть бы в своем точку поставить и не подохнуть, ей-богу!

Ладно, как бы там ни было, а придется ему в галерею наведаться, видимо. Завезти шарф владелице… Да и не против он был еще парой слов с Ксюшей перекинуться. На самом деле, один позитив от общения с ней остался. И встреча у него в обед в центре, там до галереи пару шагов, как раз и заглянет «в гости». Может, и с Ольшевским пересечется, тоже есть о чем поговорить.

Как ни странно, первым, кого он встретил еще на небольшой парковке у галереи, оказался как раз Ольшевский.

— Какими судьбами? — искренне удивившись, похоже, Александр двинулся в его сторону, стоило Лене выйти из своего авто. — Здорово, Леня!

— Здоров, Санек, — искренне улыбнувшись и пожав протянутую руку, хлопнул его по плечу.

Нельзя сказать, что они закадычными друзьями были, но все же точно хорошими приятелями. Да и партнерами в некоторых делах. В тех, которые Ольшевский вел законно. Впрочем, сейчас у него почти все переведено в легал, так что… связывало их немало.

— Да вот, подвозил твою управляющую в субботу домой после юбилея, куда нас обоих пригласили, а она у меня шарф в машине потеряла. Решил вернуть, мне по дороге, да и с тобой пересечься надеялся, кстати, — показал Саньку тот самый шарф.

Приятель глянул сначала на самого Леонида с каким-то непонятным вниманием в глазах, словно присматривался.

— Интересно… — хмыкнул непонятно. — Точно Ксюшкин, — Ольшевский перевел все-таки взгляд и тут же согласился, рассмотрев ткань. — Помню, она месяц любовалась и всем показывала, нарадоваться не могла, когда мы ей на День рождения подарили. Сотрудники все сбрасывались, ручная роспись. Ее бы огорчила пропажа, Ксюша любит все красивое, тонкая душа, — еще раз ухмыльнулся Александр. Но так, по-доброму, без издевки, а даже с теплотой какой-то. — Потому я ее сюда и позвал. Знал, что по ней работа. Пошли, проведу.

— Вот и я подумал, что ей жаль будет такую вещь потерять, — согласился Леня, следом за Александром заходя внутрь галереи. — Ого, да у вас тут перестановки! — оглянулся, с удивлением осматривая новый интерьер.

— Ты бы еще реже заглядывал в гости, вообще потерялся бы. Все через поверенного передаешь. Не стыдно, а? Я бы твой секрет никому не выдал, знаешь же, — подколол его Ольшевский, кивнув тем временем администратору, который тут же оказался около них. Но поглядывал с гордостью, было видно, что ему по вкусу пришлось удивленное одобрение Леонида. — Нравится?

— Нравится. Но, думаю, ты и сам в курсе, что все очень здорово реорганизовали. На уровне, — хмыкнул Леня, идя к лифту вместе с приятелем, не комментируя остальное. Не сомневался, что Санек бы лишнее болтать не стал. Но лишний раз нигде светиться не хотелось.

— Знаю, — тут уж Ольшевский без всякого лукавства расплылся в улыбке. — Работа Ксении, кстати. Это она настояла на полной смене дизайна год назад, наняла новую команду, чуть ли не сама каждый выставочный предмет с экспертами расставляла, выбирая освещение и окружение. И так с каждым новым лотом, который берем… Черт, я в этом — профан, сам знаешь! Моя задача — деньги на всем делать. Но, когда человек на своем месте, — я знаю, и использовать это умею, — Санек даже пальцами прищелкнул, явно гордясь этим детищем и тем, что сумел найти «правильного» человека для управления.

А Лене почему-то на душе тепло стало. Глупо и странновато, конечно. Он Ксюшу без году неделю знает. Один вечер, если уж совсем точно. А так приятно, какая-то, непонятная даже… гордость за нее, что ли. Хмыкнул, чтобы это скрыть. Но слушал внимательно.

— Так что у тебя ко мне за дело? — поинтересовался тем временем Александр, когда они вышли на втором этаже и направились к единственной двери в конце коридора.

— Хотел обсудить с тобой вклады. Попечительский совет сейчас обсуждает несколько новых перспективных вариантов. Ты и на почту должен был получить список. И раз уж я тут, хотел с тобой самые реальные обговорить…

Александр кивнул, демонстрируя явную готовность общаться.

— Хорошо, давай, как раз перекусим, не успел позавтракать, и поговорим на эту тему, когда ты шарф Ксении отдашь. Есть время? — коротко постучав в дверь, до которой они уже дошли, предложил Ольшевский.

— Да, сам не против был бы съесть что-то, кроме кофе, — со смешком согласился Леня, следом за Ольшевским заходя в дверь после прозвучавшего «войдите».

— Ксеня, утро доброе! Я к тебе смотри, кого привел… — Санек уже ввалился в кабинет, явно по-хозяйски, и вдруг застыл в шаге от порога, из-за чего Леня чуть не врезался ему в спину. — Б***! Лешего за ногу! Ксюша, что случилось?! — напомнив ему того Александра, которого Леня ранее знал, резко рявкнул Ольшевский.

Да таким тоном, что Леонид сам не понял, когда успел рвануть и его обойти так, чтоб самому увидеть все, что вызвало такую реакцию приятеля. Непонятная, странная и необоснованная ничем, вроде бы, тревога вспыхнула внутри.

— Доброе утро, Александр. Все в порядке. Извините за мой внешний вид, на работе это не скажется, — кажется, не заметив самого Леонида, да и не особо подняв глаза на них, если честно, тихо и невыразительно отозвалась Ксения на эмоциональное восклицание и рык Ольшевского.

— Твою ж… в лес! — Санек вновь ругнулся, но уже сквозь зубы.

А сам Леонид внимательно присматривался к девушке, отчего-то испытывая раздражение, что приятель понимает в ситуации явно побольше его самого… Потому что лучше знаком с Ксенией, очевидно. Разумный и логичный довод. Но Леонида именно он и начал внезапно раздражать.

На первый взгляд ничего необычного в Ксении не было. Только вот одета в джинсы и самую простую хлопковую кофту. В кроссовках, насколько он через стеклянную столешницу ее рабочего места видел. В таком чаще на вылазку ходят, ну или по магазинам. Волосы, собранные в какой-то низкий узел на затылке, растрепались немного. Да, наверное, не пристало управляющей галереи выглядеть вот так. И не походила сейчас Ксения на управляющую. Даже на ту себя, какой он ее на Дне рождения Женьки видел, похожа не была.

На совсем молоденькую девчонку смахивала. И настроение какое-то странное, которое просто сквозило из Ксении, словно пропитывая кабинет… Не мог уловить. Опустошенность? Нет вроде. Но… Отстраненность, что ли, от всего. И такая, неправильная какая-то. Нехорошая. И не зная так хорошо эту женщину, как приятель, Леня все же уловил, почему тот напрягся. Сам как-то на «взвод» встал.

— Мы с тобой больше пяти лет знакомы, Ксюша, если не ошибаюсь, — тем временем заметил Санек, приближаясь к столу девушки. Его голос был напряжен, он явно не поверил, что все нормально. — И, тешу себя надеждой, даже друзья. Потому прекрати нести мне эту пургу про работу и обязанности и скажи, что у тебя случилось? А то, что случилось, не только я, даже Леня вон, понял. Так что не х*р комедию ломать! — закончил уже командным тоном.

А Ксюша, похоже, только сейчас Леню заметила, с удивлением подняв голову. Не отреагировала на требование начальника. Как-то растерянно моргнула и неуверенно, словно не до конца зная как реагировать, улыбнулась Леониду. Едва-едва, по сравнению с тем, как улыбалась пару дней назад.

— О, привет, Лео… Леня, — улыбка стала шире и более открытой, когда он шутливо нахмурился, а она моментом исправилась. — Да-да, я помню про физику, — удивительно (это он по заинтересовавшемуся взгляду Санька в его сторону просек), но Ксюша даже легко рассмеялась. — Какими судьбами к нам?

— Ты у меня в машине шарф потеряла, — решив не терять преимущество и не дать ей вновь отстраниться, он поднял руку, демонстрируя тот самый кусок шелка.

— Ой, спасибо! — Ксюша вышла из-за стола и подошла к ним. — Только зачем было ехать, как-то передал бы… Или я сама подъехала бы, чтоб меньше сложностей… — она реально смутилась, что ли?

Он даже на Ольшевского глянул, словно ища подтверждения, из-за чего Ксения тут так переживает? Но тот просто наблюдал. Зато очень внимательно…

— Да какие сложности? — хмыкнул Леня. — Где ты работаешь, я в курсе, вот и решил по дороге завезти. И с Александром надо было встретиться, — он отдал ей шарф, случайно задев ладонь.

Руки у Ксении были холодными, тоже не такими, как он запомнил по пятнице, и мелко дрожали. Так, как бывает, когда человек до предела внутренне напряжен, до режущего изнутри надрыва, но никому этого показывать не собирается.

Прав Санек, с ней точно что-то не в порядке.

— Так, закончили с любезностями, — словно прочитав теперь его мысли, хмыкнул приятель. — А теперь я еще раз спрошу, Ксюша, что случилось и какая помощь тебе нужна?

И вот в этот момент, когда Ксения повернулась и с тяжелым вздохом, наглядно выдающим им обоим ее ложь, заявила:

— Все нормально, Александр… Наверное… — его, Леонида, прям царапнуло что-то внутри, что сам он не имеет какого-то права ее спрашивать о чем-то. Да еще и так, как Санек, рассчитывая на ответ.

А Ксеня, тем временем, улыбнулась достаточно грустно, но при этом более откровенно, чем все прошлые разы, как показалось Леониду.

— Ксюша, — Ольшевский все еще внимательно рассматривал сотрудницу, прям через прищур. — Я же не тупой, и вижу, что ты сама не своя. Что такое?

— Я бы не хотела это обсуждать, Александр, да и нечего, пока, — Ксения отвернулась и пошла назад, к своему столу. — А помощь… возможно, в скором времени, я, действительно, к вам за советом или помощью обращусь, — она даже с какой-то виной глянула на них через плечо.

Задержалась на мгновение взглядом на Лене, смутилась вроде. Наверное, Ксении было совсем некомфортно что-либо обсуждать при нем. Хоть и провели вместе хороший вечер, но ведь очень мало по сути знакомы. Даже подумал, что ему стоит уйти, хоть и вовсе не хочется отчего-то. Но, может, Ксения тогда хоть с Саньком толком поговорит, и решат вопрос? А там, возможно, и он чем-то поможет, у Ольшевского поинтересуется…

Зачем ему нужно залазить еще в чьи-то проблемы, когда своих предостаточно, Леонид даже не задумался в тот момент. Привык по жизни, что если может, всегда лучше помочь. От него не убудет, а потом еще и ему помощью вернуться может. И это же подруга Женьки, да и Санек, видно, что хорошо относится.

Но до того, как он успел бы открыть рот и придумать, пусть и самый нелепый предлог, чтобы выйти, Ксения взяла что-то со стола, положив шарф, и повернулась к Ольшевскому.

— Могу ли я пока просто попросить увеличить срок рассрочки на нее? — негромко и с нотками грусти спросила девушка, подняв глаза на начальника. — Не уверена, что ближайшие месяцы мне будет так же легко выплачивать стоимость в оговоренном темпе, а расставаться с ней… Не хочется, — Ксения замолчала и прикусила уголок своей губы.

Ольшевский глянул на Ксению. И развернулся, в упор уставившись на Леонида. В его глазах ясно читался вопрос, понятный им обоим. Но в тот момент Леонид ошарашено смотрел на статуэтку в руках Ксении — ему было не до Санька.

Он знал эту статуэтку до последней складки на плаще и линии на лице. До малейшего завитка соломинок на шляпе. Потому что сам ее сделал…

Бац! И словно пазл стал на место. Он будто в голове щелчок услышал, с которым закрылся тот непонятно-раздражающий вопрос, что теребил весь вечер пятницы.

— Елки-палки! — даже для себя неожиданно, хмыкнул он. — Так вот, кого ты мне напоминала весь день рождения Женьки! — улыбнулся Леня, прищелкнув пальцами, пока и Ольшевский, и сама Ксюша смотрели на него. Последняя — с явным удивлением.

— Что скажешь, Лень? Удлиним рассрочку на твою статуэтку хорошему человеку? — с улыбкой поинтересовался Ольшевский, продолжая наблюдать за ним с каким-то непонятным пока интересом в глазах. — Улучшим девушке настроение?

— На твою?! — Ксеня удивленно распахнула глаза, даже с дыхания сбившись.

И так уставилась, с таким недоверием… И восторгом. Словно он небожитель какой.

Леня рассмеялся. И уже даже не теребило ничего, и сомнений не осталось…

— Та ну на фиг, Санек! Рассрочка, — Леня криво улыбнулся, ему не деньги в керамике главным были. — Придумаешь, тоже. Ксюша, я ее тебе просто так дарю. Этой «страннице» нужна пара. А ты ей очень подходишь…

— Даришь? — все еще ошарашенно глядя на него, повторила Ксюша. Но, кажется, она еще от новости, что он сделал статуэтку, не отошла. Остальное не осознавала. Он по глазам ее видел.

— Да, точно, их же две было. Одна как шла, в движении вся такая, было, помню, — одновременно с Ксенией крякнул Ольшевский, с запалом хлопнув себя по бедру. Приятель явно был доволен, что Леонид так решил поступить. И благодарен ему за это. Тоже плюс в интересы Лени. — Все хотел спросить, почему только одну выставил на продажу? Себе вторую оставил?

— Да нет, если бы, — тут уже в его голосе проскользнул сарказм. — Танька ураганом по моей мастерской прошлась, когда я ее съехать попросил. Разбила мне самое дорогое. Вот и эту оставлять не стал… Серьезно, делал их парными, не мог смотреть на одну…

— Ясно, — понимающе покивал Санек, — искусство пало жертвой развода.

— Типа того, — согласился Леня, вновь глянув на Ксению, все еще выглядевшую ошеломленной. — Но Ксюша с ней как раз совпадет. То ли характером, то ли духом… Кармой, короче, — заметил, не прекращая улыбаться. — Честно говорю, все не мог уловить, что мне в ней знакомо, не виделись же ни разу, только познакомились, а оно вот как… Совпала с фигурками, — он с той же улыбкой посмотрел на то, с каким трепетом Ксения продолжала статуэтку держать.

И это выражение восторга у нее в глазах… Выходило так, что его авторство этой статуэтки порадовало ее почти так, как шоколад. А он, да, еще не забыл, как она на тот десерт отреагировала… И как его самого это откатом зацепило.

Короче, по всему получалось, что зря он стерегся, не отвратило ее вообще. И так бывает, значит.

— Ты серьезно мне ее даришь? — так, словно, все еще не могла в это поверить, тихо уточнила Ксюша.

И счастливая вроде, а все равно та отрешенность ощущалась.

— Дарю, — улыбнулся Леня под веселый смех Ольшевского.

— Вот видишь, как человека порадовали, — подмигнул приятель. — Ошеломили.

— Думаю, этого мало, статуэтка та у нее уже была, — продолжая наблюдать за Ксенией, покачал головой. — И вот я уверен почему-то, что Ксюша не позавтракала, как и мы с тобой. А у меня перед человеком долг: я ее таким паршивым кофе на заправке напоил, что стыд и позор, надо исправляться, — подмигнул он Саньку, который сразу просек, куда Леня клонит. — Вот что-что, а хороший завтрак и кофе настроение кому угодно поднимет…

— Точно! О делах мы всегда успеем поговорить, а вот перекусить в хорошей компании — редко случай выпадает. Поехали, Ксюша, махни пока на все рукой, пару часов сделаем перерыва, планы обсудим в нерабочей обстановке.

Ольшевский быстро подошел к Ксении, отобрал статуэтку и, не дав Ксюше ни возразить, ни сориентироваться, настойчиво потащил к выходу из кабинета.

— Пальто ее прихвати, — кивнул в сторону Лени.

— Уже, — с усмешкой отозвался тот, сняв знакомое пальто с вешалки.

— Эй! Это, вообще, незаконно против воли с работы утаскивать, и я не голодная, правда!.. — Ксюша наконец-то пришла в себя достаточно, чтобы возмутиться, но они ее, понятное дело, не слушали.

Еще активней подтолкнули из кабинета, Леня пальто на плечи набросил. «Зажали» с двух сторон, ведя к лифту.

— Смирись, Ксюша, это похищение, — глядя на ее растерянную и немного недовольную гримасу, посоветовал Леня, подмигнув. — Я же тебе говорил, что ты в опасном месте работаешь, — напомнил их ночной разговор в машине. Кивнул в сторону Санька, который с ухмылкой слушал их.

Чем заставил ее улыбнуться куда шире.

— Но ты же говорил тогда, что сам к этому отношения не имеешь? — поддела она Леню, явно приходя в иное расположение духа. Куда более боевое и задорное.

— Иногда жизнь заставляет действовать по обстоятельствам, — развел он руками, словно бы снимая с себя всю вину.

Чем заставил Ольшевского расхохотаться.

— Правильно, временами промедление опасно! — хлопнув его по плечу, подтвердил Санек, всех затолкнув в лифт.

На несколько мгновений повисло молчание, пока все улыбались. Казалось, что и Ксеня расслабилась. А потом она с некоторой неловкостью глянула на Леню.

— Это правда ты статуэтку сделал? Своими руками? — будто стесняясь своего интереса, все же уточнила.

Они с Ольшевским переглянулись, кажется, оба давясь усмешками.

— Правда. Этими самыми, — он поднял ладони, как раз когда лифт остановился.

Она же перевела взгляд на его руки, причем с тем самым выражением восторга, которое уже, честно сказать, немного хмелило ему голову.

— Ну все, Леня, — расхохотался Санек, заметив это. — По ходу, Ксеня запала на твои руки. Влюбилась в них, — пошутил Ольшевский, тем же макаром выталкивая всех из лифта, где они так и толклись на пороге.

Ксюша рассмеялась, но было заметно, что смутилась и покраснела. Да и взгляд отвела. Жаль…

— Ну, во мне много хорошего, влюбиться можно не только в руки, — легким тоном отшутился Леня, стараясь разрядить атмосферу, чтобы избавить Ксеню от неловкости.

Глава 9

Что-то сегодня точно было не так или с ней, или с этим мужчиной, которого Ксеня уже, вроде бы, знала. И дело вообще не в керамике, сколько бы Ольшевский по-доброму не поддевал ее тем первым ступором, когда Ксения узнала: Леонид — автор и ее любимой статуэтки. Да и нескольких других великолепных лотов, которые они уже продавали.

Неожиданно, конечно, она не спорила. И здорово. Но вовсе не потому же у нее рядом с ним вдруг горло стало перекрывать горячим и душным комком, а внутри живота появился странный и давным-давно позабытый трепет — те самые «бабочки», что, словно какая-то искристая внутрення щекотка, не позволяли ей дыхание перевести. Все тело, будто перед грозой, — наэлектризованно.

Очень… странное чувство. Ксения действительно не могла вспомнить, когда бы и кто вызывал в ней такие эмоции. И почему именно сейчас? Ведь уже знала Леонида. Помнила, как тот стоит и шутит, как внимателен к деталям, и даже в иронии не позволяет себе оскорблять окружающих. Да, он понравился ей в пятницу, они прекрасно провели время, замечательно даже. Но ведь совершенно ровно…

Хотя нет, врет самой себе, как давно привыкла. Лукавит и глаза на правду закрывает! Ведь было! Было пару моментов на вечеринке, когда дрожь по спине и все тело напряженно замирало, а в голове жарко… Да и вот тогда, когда она попросила его свернуть на заправку, а Леня на нее глянул, прося называть без официоза… В то мгновение Ксения испытала нечто похожее, было, правда. Только последующие события затерли и перекрыли, не до того стало, не анализировала. Дурацкие ссоры и претензии Макса.

Макс…

Про мужа вспоминать вообще не хотелось. Он ей все нервы вымотал за эти два дня. Да еще и так удивил в субботу вечером, когда все-таки соизволил вернуться домой, что Ксения до сих пор отходила и думала как отреагировать… Зато от уже привычной апатии и следа не осталось. Плюс?

И в этом ли причина того, как она сейчас на Леонида отреагировала, заметив то, что еще три дня назад ее мозг воспринял лишь как информацию о человеке, но уж никак не поводом взрываться безумными эмоциями и гормональным всплеском? Непонятно и странно, но и как-то феерично весело! Еще и Александр, словно заметив изменения в подчиненной, которую и правда хорошо изучил за годы совместной работы, это все подогревал.

Ага, ладно! Она тоже неплохо изучила Ольшевского, и могла поспорить с кем угодно, что все эти шуточки, подколки и намеки — не случайны и не так уж безобидны. Александру нравилось быть «вершителем судеб человеческих», и он точно что-то заметил, почему и принялся сталкивать Ксюшу с Леонидом…

Впрочем, не то чтобы их сейчас необходимо было друг к другу толкать. Растащили бы лучше. Потому как Ксеня ощущала себя металлической стружкой, которую притягивает магнит… Или, нет, таким же магнитом в паре, которыми дети иногда играются: растягивают, сближают, ощущая напряжение поля между двумя кусочками, смеются, как магниты тянутся друг к другу. И потом — клац, бац! — схлопывают.

Аналогия пугала, но… Если присмотреться к напряженному и настолько же удивленному выражению в глазах Лени, все еще пытающемуся улыбаться и легко шутить, — казалась весьма правильной.

Легко. Слово, не соответствующее и доли напряжения, повисшего над их половиной столика, за который мужчины усадили Ксюшу завтракать.

Самое интересное, что внешне вся эта сложность почти и не проявлялась. Кроме, пожалуй, того нюанса, что Леонид держал ее за руку. Вот как помог сесть, отодвинув для нее стул, придержал — так и все. Потом дважды ладонь отпускал, словно бы заставляя себя, принуждая разжать пальцы. А через две-три минуты ее ладонь вновь в его руке оказывалась. Когда? Как? Непонятно. Ксеня старалась, избегала, следила… и каждый раз этот момент пропускала. Не потому ли, что сама с непривычной и невероятной силой вдруг желала ощущать тепло этих больших, каких-то необъяснимо надежных и, в то же время, невероятно будоражащих ее рук? Подсознание включилось, блокируя разум и логику. Что Ксюше сейчас вот чего-то подобного не хватало для полного бедлама в жизни?

Осторожно, тщательно стараясь не дергаться и не привлекать особо внимания, потянула назад свою кисть, освобождая ладонь. Не потому, что хотелось, но ведь именно так было бы разумно и правильно… Мужчина отпустил.

Да и нечто в тех самых глазах Леонида наталкивало на подозрение, что собеседник одолеваем схожими мыслями… Но и штормит его непонятной внезапной тягой, тем самым безумным притяжением двух магнитов, от которых едва не летят искры из-за того, что не позволяют схлопнуться друг с другом, не слабее Ксюши.

Или она обманывается? С чего вдруг решила, что стала специалистом по этому человеку, которого видит второй раз в жизни? Однако… однако… То самое выражение глаз Леонида не позволяло просто убедить себя расслабиться и выбросить глупости из головы.

Железный мужчина… каламбур, да, если к сравнению с магнитами вернуться. Но невероятная выдержка же у него. Ксении, к примеру, хватало лишь на односложные ответы и слабые попытки отбиться от безумного количества еды, которое Леня с Ольшевским заказали, а теперь пытались в нее впихнуть. Правда, сами тоже ели, тут и говорить не о чем, не обманули, видно, что в самом деле не завтракали. И теперь восполняли данное упущение с искренним энтузиазмом, с таким жизнерадостным аппетитом, что смотреть приятно. Ксения и смотрела, и улыбалась…

Хотела бы и она сейчас просто отбросить все и поесть. Хотела бы, но не могла. И дело было не только в тех запретах и установках, которые сама себе столько лет вдалбливала в голову, хотя и это все тоже не давало взять в руки вилку и насладиться вкусным завтраком.

Но как тут есть, ради бога?! Она сглотнуть слюну не могла! Кофе в рот набирала, а он назад просился… Нервный спазм в горле не давал глоток сделать. Ксюшу поташнивало даже. Никогда не думала, что можно испытывать такую степень волнения, которая от восторга доходит до… да, до тошноты! И восторг этот вызвал вовсе не потрясающий талант Лени, а он сам — мужчина.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍И при всем ворохе безумного волнения, Ксюше не было реально плохо, вот что странно и удивительно. А даже как-то чересчур хорошо.

Ах, да… Леня вновь взял ее за руку под столом, кстати. Глянул как-то из-под бровей в сторону Ольшевского, непонятно для нее скривил губы. Но мягко при этом сжал запястье Ксении… Ну вот когда успел?! И зачем?! Разве не чувствует, как ее трясет из-за этого? Или потому и берет, что как раз все творящееся с Ксюшей улавливает? Когда настолько настроился на нее, если так?

— Ксюша, давай уже, заканчивай с этим, и начинай есть, — с легким раздражением, но больше наигранным, вдруг бросил Ольшевский, вновь перетягивая на себя внимание за столом. — Ты же знаешь, как меня это раздражает, твои заморочки по еде! Сдохнешь скоро. В женщине должен быть здоровый аппетит, здоровое тело и…

— Здоровая задница, — закончила Ксеня с иронией то, что неоднократно слышала от начальника. — Я в курсе ваших взглядов, Александр. К счастью, совершенно не ищу вашего внимания, мне и того, что мы хорошо сработались, достаточно. Ну и вашу дружбу я ценю… — удивительно, но раздражение на Ольшевского помогло себя немного в руки взять.

Не любила, когда начинали заводить разговор про ее отношение к еде, и он же это знал!

А еще помогло то, что Леня рядом очень старался сдержаться, но все же рассмеялся.

— Неверно действуешь, Санек. Тут иначе надо, — сквозь этот смех заметил Леонид. И поднял руку, подзывая к ним официанта.

Так и не позволив ей забрать ладонь из его другой руки, между прочим.

Но с этим его смехом, словно из нее самой какую-то иглу выдернули, что колола и заставляла напряженно держать спину ровной. Ольшевский тоже прыснул. И сама Ксюша внезапно расплылась в непонятно-растерянной улыбке, вдруг поняв, что мужчины это специально провернули, вновь. Целенаправленно поддели ее, чтобы «разморозить». И зачинщик тут именно Леонид, а вовсе не Ольшевский, который просто сделал то, о чем Леонид его тем самым взглядом «попросил».

— Что-то еще желаете заказать? — официант уже очутился возле них.

«Куда?», — хотелось поинтересоваться Ксюше. На столе уже и так стояло три порции шакшуки, столько же порций лаваша-гриль с сулугуни и сырников, корзинка с хлебом и булочками, еще и пиалки с хумусом для намазки — мужчины заказывали, ага. И если они свои порции хотя бы ели, то перед Ксенией сковородка с яйцами, в которой принято шакшуку подавать, так и стояла нетронутой. Точно как и лаваш, и сырники. Единственное, что она «ела» — это кофе, да и то не особо успешно. Так зачем еще заказывать? Если Лене мало, он вполне мог бы ее порцию взять, которую сам и заказывал, между прочим.

— Да, хотим, — явно не в курсе о ее внутренних сомнениях, тем временем решительно заявил Леонид официанту. Ольшевский не вмешивался, поглядывая в их сторону с интересом. — У вас есть какой-то шоколадный десерт? Торт, пирожные, что угодно?

— Леня… — начала было возмущать Ксюша, кажется, поняв его намерение.

— Решил ее сладким напичкать? — догадался и Ольшевский, заглушив своей репликой тот самый возглас Ксении. — Это нормальный завтрак, по-твоему?

Но Леонид на его мнение только хмыкнул, на возглас же Ксюши вообще не отреагировал. И было бы странно подумать, что не услышал. Ради всего святого! Они сидели едва не впритык. Между ними и всунуть папку с меню было бы сложновато. Кто делает столики в кафе настолько маленькими, что три человека вынуждены тесниться?!

Хотя Леня не выглядел страдающим из-за этого или испытывающим неудобство… Ох, ладно, Ксюше все тоже нравилось. Что и пугало… Учитывая кучу проблем и нюансов.

Наличие мужа, к примеру. Да, все еще мужа, который вдруг изъявил желание покаяться и попросить прощения за прошлые годы. Еще и умолял о втором шансе…

Макс вернулся домой почти в восемь вечера в субботу: с цветами, огромным букетом, бутылкой дорогого шампанского и… телефоном для Марго. Тем, что они обсуждали. Гад.

Ясное дело, завидев подарок, дочка забыла обо всех проблемах. С радостным визгом схватила коробку, восторженно глядя на отца. Но, к чести Макса, он верно себя повел.

— Это от нас с мамой. Мы поняли, что ты хочешь новый, услышали тебя. Вот и решили вместе порадовать, — заявил Макс, поглядывая в сторону Ксюши с явной мыслью в глазах: «смотри, какой я хороший и ни на грамм тебя подставить перед дочкой не пытаюсь».

Офигеть просто. Так бы и заорала… Дипломат, блин! Хотелось матюкнутся, вот честно. Жалко, Ксюша толком и слов матерных не знала.

Марго унеслась в свою комнату, заниматься новым телефоном, расцеловав их обоих, а Макс повернулся к ней.

— Где был, Макс? — натянув на лицо холодную улыбку, поинтересовалась Ксюша в духе его утреннего «наезда». — С кем шлялся? — злая.

Вот этот день, полный самых разных мыслей, а особенно так и не опровергнутых им обвинений с ее стороны, довел до черты. Все, Ксюша целиком и полностью созрела, чтобы поставить точку в их браке, который, по сути, и не являлся семьей. Давно уже не был близостью двух людей. Каким-то постылым и не особо интересным обоим партнерством… Как соседи по квартире, ей-богу.

Да и разговор с дочерью дал для такого решения некий толчок. Не в первый раз Ксения задумывалась о разводе, но всегда было страшно, как на Марго отобьется, как дочка это переживет. Ведь от них зависит. И не могла она просто так это переступить.

Хотя и не только Марго… куча нюансов и проблем. Но сейчас Ксюша устала до предела!

Макс ее настроение заметил. Выпрямился и старательно принял виноватый вид. Умел он так смотреть и даже стоять… кающийся до нельзя.

— Я гулял по городу, Ксю. Просто ездил, сидел в машине, в кафе…

Ага, она на дуру смахивает. Вообще в людях не понимает. С четырех часов утра гуляет. Максим…

Видимо, скепсис на ее лице отразился достаточно ярко, чтобы муж насторожился.

— Я думал над теми словами и упреками, которые ты мне предъявила, о том, как мы живем…

— И? — Ксюша прервала его. Злилась, и сильно. — До чего в своих раздумьях дошел? Потому как я тоже думала. И сделала выводы. Четкие.

— Я виноват перед тобой, — поспешно, словно торопясь перебить Ксюшу до того, как будет произнесено слово, начинающееся на «раз» и заканчивающееся на «вод», явно повисшее в воздухе. — И мне сейчас очень жаль, что я не в силах исправить прошлое, Ксюш. Я бы все сделал иначе… Да только, задним умом… — Макс искривил рот и невесело хмыкнул.

Приблизился к ней, отложив и цветы, и вино. Взял за руку.

— Понимаю, что все мои поступки… они причиняли тебе боль. Теперь я хорошо понимаю это, и мне безумно жаль, Ксюш, — с паузами, красиво и гладко.

Точно репетировал.

— Но это в прошлом, я тебе даю слово! И не повторится больше. Я действительно люблю тебя, и ценю, Ксения. И наша семья… Это важно, бесконечно важно для меня. Ты, Марго… А потому, хоть я действительно заслужил твою обиду и гнев… — Макс попытался удержать ее взгляд, явно надеясь повлиять этими глазами, полными раскаяния. — Дай мне… Нет, всем нам, нашему браку — еще один шанс, пожалуйста! И я слово даю — тебе больше не в чем меня упрекнуть будет.

Максим смотрел на нее все так же искренне и открыто. Мягко держал за руку, легко поглаживая запястье. Молчал, якобы теперь не давя и позволяя Ксюше высказаться…

А она ему не верила. Вот не верила и все. Не самим словами даже, а тому, что он показать пытался, раскаянию, смирению, любви, о которой говорил… Если честно, сомневалась, что они оба что-то о любви действительно знают. И тепла близкого человека не ощущала. Наоборот, даже неприятно как-то… Вся эта злость.

— Я в понедельник буду консультироваться о разводе, — все-таки сказала вслух, не пойдя на мировую, как он, видимо, рассчитывал.

И вино с ним не стала пить. Развернулась, выходя из кухни:

— Решай, где спать будешь? Мне без разницы, в спальне, или в гостиной. С тобой я не хочу кровать делить, — бросила через плечо.

Наверное, выплеснулось то, что накопилось за эти годы, накипело. И это покаяние Макса, признание им своих измен… оно не вызвало прощения. Наоборот, разозлило до какой-то уязвленной дрожи, до леденящей обиды внутри. Вроде и знала, а все равно — прокатилось по ее гордости и самоуважению катком. Да и по отношению к Максу, если честно.

Странное ощущение: словно из стены кирпичик за кирпичиком кладка выпадала, и дыра в стене той апатии, что последние месяцы сковывала, становилась все шире. А из этой дыры — раздражение и презрение даже в чем-то. И уважения к нему уже нет. А как можно лечь в постель с человеком, которого ты даже не уважаешь? Не на Севере же, блин, чтоб теплом тел друг друга греть!

— Ксюша… — голос полон все того же смирения и готовности следовать ее решениям. — Хорошо… Если так… Я в гостиной лягу, — наверное, он надеялся своей уступчивостью склонить Ксению к обсуждению. — Но прошу, не торопись. Остынь, подумай. У нас же есть еще и Марго…

— Не дави, Макс! — вдруг жестко отрезала она. — Ты про Марго думал, когда по бабам шлялся?! — поинтересовалась через плечо.

И, не ожидая ответа, вышла из кухни. Не хотелось ему уподобляться.

Но и слова мужа упали в душу сомнениями…

Господи! Ладно, в пекло Макса с его чертовыми загадками и «выбрыками», которые Ксеня пока не могла понять и разгадать. У нее сейчас назревала другая крупная проблема… глобальная, прям!

— Разумеется, — довольно ответил официант Леониду. — У нас есть шоколадный брауни, который подается с шариком сливочного мороженного. Очень вкусно, между прочим.

— Леня…

— Несите, — вновь не «услышав» ее противящегося возгласа, уже распорядился Леонид. — Две порции.

— Леонид! — не выдержала все же Ксения и возмутилась, решительно выдернув свою руку из его ладони. Даже разозлилась.

Но вот он не впечатлился ее недовольством, похоже.

— Я помню, что ты в завязке, — наконец-то (Неужели? О, слава тебе господи!) обратил он на нее свое внимание.

Блин, захотелось по-детски его в в бок боднуть коленкой А они-то у Ксюши острые, благодаря вечному страху поправиться… И он это кровожадное желание в ее глазах точно увидел, потому как усмехнулся еще шире.

— И поэтому не собираюсь бросать тебя с шоколадом один на один, второй десерт для меня. И я даже готов потом составить тебе компанию в сжигании калорий. Что ты предпочитаешь: бассейн, пробежку, теннис? Я понял, что это вопрос острый и проблемный, судя по ремаркам Сашки.

«С тобой? Секс…», — Ксюша даже глаза закрыла на мгновение, чтобы он не понял, что именно у нее в дурном разуме вспыхнуло.

Господи, сохрани и помилуй! О чем она думает и куда ее несет?! И с чего вдруг? Никогда же таким не страдала, на других мужчин не заглядывалась… Ни разу!

Подсознательная попытка отомстить Максу? Или все-таки именно в нем, в этом конкретном мужчине дело?

Мама дорогая! Она запуталась, и очень серьезно. Но что точно было правдой, так это то, что у нее сердце бухало в груди тяжело и жарко, словно не справляясь с задачей разгона вязкой крови по телу. В голове легко звенело, а те чертовы бабочки в животе явно собирались надолго обустроиться внутри Ксени… нашли себе место зимовки, черт возьми!

И Макс тут вообще не при чем, надо было быть дурой, чтобы не понимать очевидного факта. Как бы Ксения не злилась на мужа… возможно, в скором времени бывшего, ибо у нее уже имелось четкое желание поставить точку в браке, несмотря на его просьбу и извинения, это не сделало бы для нее привлекательным первого встречного. Да и Ольшевский вон вообще никакой дрожи внутри не вызывал, хоть и тоже весьма симпатичен, остроумен, при деньгах, да и фигура не подкачала, следит за собой и занимается. И знает она его хорошо, казалось бы — лучший вариант для интрижки, чтобы мужу отплатить той же монетой. Но нет, мимо.

А стоило глаза на Леню перевести — и во рту сухо, хватать воздух распахнутыми губами хочется. Желательно, жадно целуя его самого при этом… И снова — божечки! Да что же это с ее мозгами и телом сегодня?

Впрочем, судя по усиливающейся хватке Лени на ее запястье и напряженному, словно темнеющему, углубляющемуся взгляду, не одну ее накрывало выше головы…

А тем временем пауза за столом затягивается, и оба ее «сотрапезника» с интересом смотрят в упор на Ксюшу. Очевидно, ждут, какой же она вариант выберет…

— Ты бегаешь? — откашлявшись, потому что говорить пересохшим горлом нормально было невозможно, разве только сипеть, будто внезапно ангина началась. А Ксюша тут пыталась придать себе небрежности и легкости. Только до Лени ей в этом было ох, как далеко. — Я ни разу толком не пробовала. Только на дорожке в зале, когда тренер на кардио отправлял. Очень хочется попробовать на улице, но самой… не знаю, скучно? Не хватало никогда компании, — передернула плечами, неуверенная, для чего вообще соглашается на повод для очередной встречи?

— Значит, решено! Завтра утром будем бегать, — довольно кивнул Леонид.

И все же немного отодвинулся, дав возможность подоспевшему официанту расставить на столе тарелки с десертом. Хотя, диво-дивное, как тот умудрился подобное сделать, учитывая количество уже имеющихся здесь тарелок? — «уличная магия», не иначе.

Прямо перед Ксенией, исходя теплом и божественным ароматом шоколада, оказался кусочек брауни, на котором уже медленно плавился шарик сливочного мороженного…

— Завтра? — ломающимся голосом переспросила она.

И тут вообще не при чем был Леня, кстати. Ну давайте, покажите ей, кто устоит перед подобным лакомством?! Разве что глаза завязать и на нос прищепку… В животе натуральным образом заурчало, а слюны во рту вдруг стало даже слишком много…

— Леонид! — голосом, в котором звучало все: и ее возмущение его тактикой, и эта невозможность устоять перед десертом и, даже, некоторая часть тех эмоций, от которых все тело все еще дрожало, а она старалась это утаить, вздохнула Ксюша. — Ты ужасный человек! Просто ужасный! Я десять лет шоколадные торты не ела! А тебя знаю третий день — и уже второй раз срываюсь по твоей вине! Ты… ты… Наркодилер ты, вот кто!

На этой «гневной» ноте, в которую, само собой, никто не поверил, потому как Ольшевский в очередной раз начал громко смеяться, похоже, просто угорая с нее, а сам Леня выглядел весьма и весьма довольно, Ксеня отломила десертной ложкой кусочек. И нерешительно отправила тот себе в рот.

Ладно… Один раз. Больше-то она такого есть не будет. Да и спортом отработает…

— Десять лет?! — удивленно переспросил Леня, вместо того, чтобы впечатлиться ее гневом. — Ни фига себе сила воли. А зачем? Ешь, на здоровье! Тебе на пользу только. Тут баланс главное. Но при таком раскладе, готов и шоколадным наркодилером быть, — подмигнул он. — Только в этот раз до конца, Ксюша, я за тобой слежу, — заметил мужчина, с аппетитом доедая яичницу.

И действительно следил за ней. Да и руку же уже отпустил, явно чтобы закончить скорее и взяться за свой десерт. Фух, ей облегчение вроде… Только почему-то было из-за этого как-то зябко и неуютно.

Хотя… ммм… кажется, шоколадный десерт довольно неплохо скрашивал это ощущение. О-хо-хо, Ксюша готова была облизать даже тарелку! Слишком вкусно, удержаться нет никаких сил — этот растекающийся по горлу насыщенный горячий шоколад, сливочный шлейф подтаявшего мороженного сверху, дразнящий вкусовые рецепторы перепадом температур десерта… Если возможно испытать кулинарный оргазм, она, определенно, у самой цели! Зажмурившись (чтобы не видеть — глаза боятся, руки делают, да!), Ксеня отломила ложкой второй кусочек…

— Правильно, Ксюша, не останавливайся, — тихо, все с тем же весельем в голосе, поддел ее Леня, кажется, вновь подвинувшись ближе к ней. — Блин, ты так ешь, что мне самому уже хочется попробовать скорее…

— Она так ест, что я хочу этот гребанный десерт, — хмыкнул Ольшевский. — Хотя, вообще, равнодушен к сладкому по жизни. Мне б хороший стейк, да с пивом…

Ксюша раздраженно закатила глаза под закрытыми веками, а потом приподняла ресницы и посмотрела на своих сотрапезников… Правда, лучше бы этого не делала — утонула в глазах Леонида. Все, «моментально, в море», как в старом комедийном фильме говорилось… И про десерт забыла, так и застыв с ложкой во рту. Свой взгляд от его не в силах оторвать…

Секунда, вторая… Пришлось извлекать из каких-то неведомых недр характер и уже на нем выезжать.

— Не мешайте мне наслаждаться, если уж я ем, — шикнула она на них. Но из-за этой паузы, кажется, вышло не так убедительно.

— Все, сорвалась. Раздражительность, нервозность… В шоколадный запой уйдет, не иначе, — ничуть не впечатлился ее одергиванием Ольшевский.

— Надо пробовать, может, это не сахарной пудрой посыпано, а какой-нибудь «фармой», — Леня подмигнул и взял свою ложку, тоже отломив кусок десерта. — Уж очень она остро на все реагирует…

И хоть ей все еще было тяжело дышать, а на спине выступила испарина от явного телесного возбуждения, которое сложно спутать с удовольствием от еды, Ксюша рассмеялась вместе с ними. Все-таки Лене удивительно удавалось помочь ей расслабиться и развеселиться. В любой ситуации…

— Лень, я не мешаюсь, ты не подумай. Все взрослые. Но ты уж постарайся Ксюшу не разочаровать и не обидеть. Мне настроение моей управляющей важно: когда она веселая — и продажи выше. Не можешь не понимать, — Санек смотрел не на него поверх солнцезащитных очков, которые надел, видимо, по случаю вдруг выглянувшего раннего весеннего солнца. Делал вид, что парковку у галереи рассматривает.

Но Леня дураком никогда не был. Не с партнерами по бизнесу, во всяком случае. Горький опыт с Татьяной уже не давал повода быть таким категоричным в суждениях, но все же в делах и понимании мужиков он никогда не лажал. И сейчас намек услышал.

— Я думал, ты меня начнешь по поводу того, что Ксюша замужем предупреждать, — заметил он, так же глядя не на Ольшевского, а на свое авто.

Они уже вернулись после этого импровизированного завтрака-обеда, доставив Ксению в ее кабинет, после пятого по счету, кажется, требования девушки позволить ей наконец-то работать. Он договорился с ней, что завтра в семь утра они встретятся у парка, который был достаточно близко и к его дому, и к ее, чтобы действительно отправиться на пробежку. Леня и не думал уклоняться от этого договора. Да и сомневался, что она согласится, вздумай он ее на более традиционное свидание пригласить. Так что без вариантов.

И вот Ольшевский захотел его провести… В принципе, Леня сразу понял задумку.

Санек же хмыкнул на его ремарку.

— Муж у нее — мудак редкостный, да и ты о его наличии, очевидно, знаешь. Мне это фиолетово. А вот Ксюша… она хорошая. И я в жизни не видел, кажется, чтобы она так смеялась. Так что просто прошу — не испорть этого.

— Решил устроить управляющей приключение для роста своего дохода, — без всякой обиды хмыкнул Леня.

Ольшевский только плечами пожал, типа он не при делах.

— А что с мужем этим? — поинтересовался Леня новой информацией. Женька о «мудачности» мужа Ксюши не упоминала. — Ревнивец потому, что сам на это дело слаб? — самое очевидное предположение исходя из оценки Санька и уже известных данных.

— Я его знаю лично не особо, пару раз пересекались здесь… Зато немало слышал от других, так уж вышло, что вертимся по паре направлений в одних кругах. У него бизнес, у меня. И он не только передком слаб, — как-то даже с отвращением хмыкнул Ольшевский. — Это есть. Я не кололся и с Ксюшей не делился, не мое дело лезть внутрь брака, но мне порой кажется, что Ксюша и так в курсе, и он ее уже порядком этим достал. А вот недавно он что-то замутил в бизнесе… Ее муж там с одной нотариальной конторой работает, я у них тоже много оформлял… в общем, не знаю, Лень, точно не скажу, потому что просто краем уха что-то слышал. И хоть сейчас дал понять, что интересуюсь и кое-кого расспросил, точно пока информации нет. Но как-то этот муж Ксеню втянул в свои махинации. Я бы и не интересовался, не мое дело. Каждый вертится, как может. Но не врал же, считаю Ксюшу другом. А она, представь, об этом ни слухом, ни духом, и ни на каких сделках не присутствовала. Я недавно «закинул удочку», а она мне ответила, что вообще в дела мужа не лезет, он там сам все делает, она свое решает… — Ольшевский наконец-то перевел глаза на него. — Сам понимаешь, чем это попахивает.

Да уж, ясно. О том, сколько «вариантов», «лазеек» и махинаций может стоять за этим расплывчатым и малоинформативным сообщением, Леонид прекрасно понимал. Ни хр*на хорошего вообще. Ибо когда все нормально, оба супруга обычно в курсе о происходящих «уклонениях» от внимания налоговых и иных госорганов. Но и тогда накладки случаются, с разборками и громкими скандалами. А уж если один не в курсе…

— Я понял, — пока ровно ответил Леонид. Сдержанно и без эмоций. — Услышал тебя по всем пунктам.

Ольшевский только кивнул.

— Если мы завтра часов в двенадцать встретимся насчет наших дел? Удобно будет? — не возвращаясь к прошлой теме, предложил приятель.

— Да, нормально, — прикинув в уме расписание, согласился Леня. — Я тебе тогда все варианты распишу.

— Договорились.

На этом и разошлись. Леня внес встречу в ежедневник, привычно и почти на автопилоте поехал в офис. Сам же целиком и полностью погрузился в анализ этого утра, обернувшегося для него полной неожиданностью… Самого Леонида наизнанку вывернувшего.

Непривычное ощущение. Не то чтобы он был замкнутым и тяжелым на подъем, если вопрос касался помощи друзьям. И все же собственный яркий отклик на утреннее настроение и явные проблемы у Ксении удивил его. Как и своя реакция на эту женщину.

Нет, не святой и не монах. И уже прошел вопрос о том, что она вызвала в нем резонанс тем вечером. Но сегодня… Сегодня это было нечто кардинально другое. Как сравнить взрыв петарды и полноценный фейерверк. И нынче утром он сам явно выдал последнее. Эта зубодробительная смесь ее грусти, опустошенности какой-то нетипичной (Е-мое! Он знает ее пару дней, о какой типичности речь ведет?!), как пропущенный удар под дых.

А тут еще и Санек со своим пониманием ситуации крепко зацепил некое, неведомое ранее мужское самолюбие. Вот не страдал Леня по жизни чем-то таким, чтоб «Мое!» на бабу кричать. А тут само поперло, полезло откуда-то из глотки. И ведь пока завтракали, делал все, чтобы доказать — знает, и как развеселить ее, и как уговорить поесть… пусть и знакомы мало. Потому что «Его!»… Хотя, блин, об какой фонарь ударился?! Кто ему это право давал? Зачем сам решил схватить? Пещерой попахивает.

Но так заело! И нужно было!

А какой кайф, когда в ее глазах совсем другое выражение увидел… и отражение собственных эмоций, кажется. Хоть и приправленных изрядной долей сомнений, растерянности и попыткой отгородиться. Фиг знает с чего, но Леонид этого не позволил. И в руку ее вцепился, как утопающий в спасательный круг.

Нет, ну он вроде себе говорил, что руки эти у Ксюши холодные, и дрожат, а он согреть может, не жалко, да и не убудет от него. Внушит девушке спокойствия… И даже мог сделать вид, что сам себе верит… Если бы во всей полноте не ощущал, как вибрирует позвоночник от удивленной увлеченности в ее глазах, и как его пах начинает пульсировать, твердея до состояния монолитного бетона, от явного женского ответа Ксении на его близость… Лешего за ногу, как же ему хотелось ее поцеловать! Прямо там, посред этих тарелок, наплевав на Санька и море вопросов! Ощутить привкус шоколада…

Про десерт думать не хотелось — надо, елки-палки, до офиса спокойно доехать! А от таких мыслей точно не до ситуации на дороге. Блин! Ну надо же настолько любить шоколад и при этом уймову тучу лет не позволять себе такого простого удовольствия! Вот это сила воли, удивила. Интересно, в чем еще она себе отказывала?..

Что-то подсказывало Лене, что у него все равно внутренний зуд не уймется, пока не докопается до ответов на эти вопросы. Да и пока не разберется, что там за неприятности у нее случились. И не связана ли грусть Ксюши с теми махинациями мужа, на которые Ольшевский намекал. Потому как, и чисто по-человечески, отодвинув в сторону пока взбесившийся тестостерон и всю эту игру мускулами, хотелось ей помочь и поддержать.

Правда, пришлось честно признать, что стоит заехать в спортзал и либо хорошенько в бассейне нагрузить себя, либо на спарринг с кем-то из ребят напроситься, чтобы хоть немного сбросить возбуждение и напряжение.

Глава 10

Домой ехать категорически не хотелось. Даже серьезно обдумывала, не вернуться ли сюда с Марго после того, как заберет дочь из школы и они отбудут сегодняшнее занятие танцами… Маргарита бы себе спокойно здесь сделала уроки, да и передохнула на диване, а Ксюша еще понежилась бы в спокойной атмосфере собственного кабинета: полюбовалась бы теперь уже полностью своей статуэткой, доделала бы все, что не успела из-за такого насыщенного утра… У нее даже еда была. Мужчины… Эм, Леонид, точнее, не успокоился-таки, и велел официанту упаковать все, что Ксюша так и не тронула, с собой…

Да, вот про Леонида пока лучше не думать, у нее и так достаточно проблем и забот… Хоть и сложно выдворить его из головы, где Леня, казалось, уже вполне себе комфортно расположился, незаметно для Ксюши захватив все мысли… и не только в голове, себе же врать — глупо. В солнечном сплетении и сейчас, при одном лишь воспоминании об их завтраке, становилось щекотно и горячо.

«Нельзя, не ко времени. И без него проблем куча. О Леониде ей еще завтра утром думать… Как она решилась на пробежку с ним согласиться?!», прижала виски пальцами.

Ладно. Возвращаясь к вечеру и еде — будет, чем дочь накормить, да и лаваш с сыром Марго любит.

Сама Ксюша так и не съела ничего, кроме того треклятого пирожного… обалденно вкусного, кто ж спорит? Вот только теперь совесть разъедала мозг упреками. Или не совесть, а все ее чертовы комплексы. Уфф, она уже и сама понимала, что развивается какая-то ненормальная зацикленность, однако не могла избавиться от дикого страха — хоть немного набрать вес. Ничего, купит йогурт, выпьет…

Тяжело вздохнув, Ксюша растерла шею в попытке прогнать усталость, и еще раз с тоской осмотрела кабинет. Нет, конечно, глупо тащить сюда дочь. Марго захочет переодеться, расслабиться после школы, просто отдохнуть в привычной обстановке. Да и возникнут закономерные вопросы, почему мама не хочет ехать домой? И что она Марго ответит? Что отца ее видеть не хочет? Вряд ли верный вариант, даже если всплывет вопрос о разводе.

И все же, понимание разумных поступков не отменяло того факта, что домой Ксюше по-прежнему не хотелось до дрожи.

«Интересно», — мелькнула мысль, только в первый момент показавшаяся забавной. «А куда Макс отправлялся в таком случае? Да хоть в субботу… Когда дома быть не хотел?»

На самом деле пугающее размышление. Но не тем, что муж мог иметь «запасной аэродром», а пониманием, что как раз Ксюша такового не имела. А у нее Марго… И если сама она может перебиться какое-то время и диваном в кабинете, есть надежда, что Ольшевский не выставит вон, то вот дочь…

Отчего Ксения решила, что Макс может поступить настолько подло и, в случае расставания, лишить их с дочерью права на свою долю жилья — не знала, хоть убей. Но вынуждена была признать, что эта мысль вполне органично устроилась в ее голове. Она ждет от мужа подлости, выходит? А как же живет с ним столько? В Доминикану вон недавно собиралась. Почему не задумывалась?

Господи, надо бы выйти на улицу и встряхнуть голову, проветрить. А то лезет вот такое… Или мысли подобные появляются потому, что достаточно хорошо Макса знает на самом деле? Просто раньше по одну сторону баррикад всегда были…

Судя по размышлениям, Ксеня уже всерьез думает о разводе. А вот с юристами еще не говорила, хоть и записалась на консультацию в одну контору. Но знакома лично ни с кем не была, собственно, думала совета у Ольшевского спросить, не идти же за консультацией к адвокатам, с которыми Макс сотрудничал.

В общем, не так и просто все. Но в первую очередь стоило бы заехать за Марго…

— Готова?

Леня выглядел слишком жизнерадостно для семи часов утра — серьезно, солнце явно может сегодня взять отгул, настолько ослепительно улыбался этот мужчина, направляясь к ней от своего авто. Правда, стоило Ксюше его увидеть — и у самой улыбка растянула губы на пол лица. И это несмотря на то, что она полночи приводила себе причины, почему будет неразумно отправиться на эту пробежку. Но, ох, она все-таки здесь. И никому, ни одной живой душе не сказала, что собирается бегать не одна (ну, Ольшевского она считать не будет, он же случаем в курсе… Да и сомнительно, что тот будет Максу сообщать подробности).

— Твой вопрос заставляет сомневаться, — попыталась отшутиться Ксюша, пока молчание не стало слишком затянутым.

— Не дрейфь, погода прекрасная для бега, будет несложно. Даже теплеть начало, ощущаешь? — он остановился в шаге от нее. И показалось, что Леня очень внимательно в Ксюшу вглядывается.

Ага, она ощущала… такой жар внутри, что никакое внешнее потепление даже в сравнение не шло! И он зря настолько приблизился, вот правда, ей даже голову немного запрокинуть пришлось, чтобы продолжать в глаза смотреть. А сердце уже перешло в настолько интенсивный режим, что и бегать было не нужно — частота сердечных сокращений подобралась к верхнему допустимому порогу, хотя Ксюша на месте стояла.

А ведь она сегодня ночью Макса послала подальше. В прямом смысле. Когда муж решил, видимо, с другого бока зайти и вместо того, чтобы вновь про дочь напоминать, проверенную годами тактику ее соблазнения и возбуждения применить собрался… Ксюше противно стало. И никакого возбуждения — отвращение от его рук и запаха, будто ненароком в собачье дерьмо вляпалась. А то самое сердце, что сейчас частит, вообще сдавило ночью от брезгливости. Противно было саму мысль о близости допустить. Лишь представить, что Макс сейчас ее этими руками, своей кожей, губами коснется… Ни обида, ни гнев на него не угасли. Да и тяги не было, даже просто телесной, про чувственность и говорить нечего. Словно перегорело все после этих дней, выгорело до пепла.

Вывернулась, напомнив, что он сам выбрал гостиную, а если не устраивает что-то, так Ксеня туда перейдет. Удивила, действительно сумела сбить с толку Макса. Похоже, то ли себя он считал неотразимым, то ли в ее слабости к нему не сомневался. Во всепрощении. И ведь было с чего, кажется: никогда так не реагировала раньше, несмотря ни на что, а тут…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍А тут, в парке, то есть, возвращаясь в настоящее, на улице, действительно потеплело и хорошо было. Солнце светило, от недавнего промозглого холода остались только ручейки на асфальте да легкая хрустально-прозрачная дымка в воздухе. Но даже у той был сладковатый привкус весны, вступающей в свои права. И птицы… Они сегодня чирикали и «звенели» над их головами непривычно громко после затянувшейся зимы. Может, наконец-то закончатся холода? Уже от них устала…

— Что я здесь делаю? — все еще вглядываясь в глаза Лени, так же внимательно изучающие ее, вдруг искренне поинтересовалась Ксеня.

Не у мужчины, у себя самой. Просто вслух вырвалось.

Вокруг глаз Леонида собрались какие-то тени. Так интересно, словно изломы света перетекли по обветренной коже, выдающей, что этому человеку не привыкать проводить уйму времени на свежем воздухе, независимо от погоды; скопились в уголках глаз; разбежались тонкими лучиками морщин, когда он улыбнулся еще шире в противовес вдруг напрягшемуся взгляду:

— Собираешься познать прелести уличного бега, — он даже подмигнул.

Ксюша могла бы иначе ответить. Особенно в связке со словом «прелести».

А ведь она поклясться могла, что и Леонида накрывает этим их странным притяжением. Оттого и напряжен мужчина настолько, потому и к ней внимательно присматривается.

И то ли почти бессонная ночь, то ли непонятная и совершенно непривычная ситуация, а, может, все скопом, заставили Ксюшу отодвинуть в сторону сомнения и некоторую неуверенность. Возможно, в другом случае она бы стеснялась и сомневалась, делала бы вид, что ничего не происходит… Побоялась бы, что ее поймут неправильно. А тут, как с обрыва в воду сиганула. Меньше всего ей сейчас нужна еще одна сложная и непонятная ситуация. Да и почему-то показалось, что она может с Леней просто открыто поговорить.

— Мы оба знаем, что это предлог, — и не думая отводить глаза, Ксюша открыто встретила взгляд Леонида. — О, ради Бога, Леня! Потепление? — она фыркнула, скривив гримасу. — Да если ты еще на полшага ко мне приблизишься, в этом треклятом парке пожар начнется. И источником возгорания буду я! Мы на месте стоим, а у меня пульс под потолком… И это нехарактерно для меня, Леня, — она все еще смотрела в лицо Леониду, и от того, как менялось его выражение, легче не становилось, если честно.

Улыбаться он перестал, но от этого напряжение между ними как бы заискрило ярче, серьезней и мощнее. А ведь Ксюша стремилась к иному результату, чтоб его так! У нее грудную клетку сдавило от того, насколько серьезно Леня вдруг посмотрел. И жарко… Взгляд мужчины едва не реально обжигал, заставляя ее щеки медленно заливаться румянцем. Словно до этого Леня пытался прикрыть свою тягу к ней, заретушировать какими-то приличиями, а теперь просто отбросил все в сторону. Правда за правду…

— Я замужем, — прозвучало довольно жалко, будто она оправдывалась.

Наверное, весомости последнему аргументу добавила бы искренность, но вот сама Ксюша, похоже, уже не воспринимала серьезно свой брак. Первая часть, про пожар, вышла куда убедительней… прочувствованно до дрожи в затылке. И нечто в чуть прищурившихся глазах Лени наводило на мысль, что и мужчина уловил разницу.

Ей бы отступить хоть немного, ан нет, наоборот, хочется еще ближе оказаться…

Пауза держалась секунды три, в течении которых они буквально пялились друг на друга, словно физически не могли прервать этот контакт взглядов. И так же физически ощутимо старались не уменьшать между собой расстояние.

— Откровенно. И искренне, — наконец, неторопливо и обдуманно проговорил Леня. — Не ждал. Ты меня в нокдаун отправила, — пошутил?

Она растерялась, но почему-то так хорошо внутри стало от того, как именно Леня в это мгновение на нее глянул… Восхищенно.

Совсем головой двинулась.

— На самом деле, думаю, что источником возгорания парка сегодня, скорее, стану я, потому что мне и этой дистанции хватает, чтобы дуреть от тебя окончательно, — он улыбнулся, но теперь совсем иначе… и, Господи помоги ей! — Ксюше захотелось эту улыбку с его губ слизнуть. — Я и пацаном, кажется, так ни на кого не западал.

Откровенность за откровенность?

Ксюша не была уверена, что ему это стоило говорить. Зажмурилась на мгновение, пытаясь вернуть загулявший где-то разум назад, в пустую голову, где сейчас тихо звенело от жара. Сжала руки, вдавив ногти в ладони. Глубокий вдох… Зря, просто зря — она почувствовала его запах: смесь аромата одеколона и чего-то до дрожи мужского, несколько резкого и тяжелого, основательного такого. Ксению пробрало до костей.

— Все слишком сложно, — из груди вырвался нервный смешок. — Чересчур, Леня. И как-то внезапно… Что я делаю здесь? Почему не завтракаю с дочкой и мужем сейчас? — открыла глаза, понимая, что их взгляды вновь переплетаются, будто у него ответы спрашивала. Хотя с собой же говорила по факту.

Леонид смотрел на нее внимательно, даже пристально, и так пронзительно, словно в мозги Ксюши мог пробраться своими глазами, в ее душу. И там узнать и разобрать куда больше, чем стояло за вроде бы правильными словами.

— Что ж, я вижу два варианта, — наконец, медленно проговорил он, будто в самом деле подводя черту. — Первый: если у тебя все хорошо, и я лезу туда, где не нужен и меня не ждут, мы сейчас просто желаем друг другу хорошего дня и разъезжаемся, как приехали. Остаемся друзьями, я даже, вероятно, еще сделаю для тебя статуэтку… Извини, Ксеня, зацепила ты меня, — он улыбнулся совсем по-мальчишески, бесшабашно. — А дружить и ценить своих друзей я умею, — Леонид замолчал, будто давая ей возможность осмыслить этот вариант.

Ксения молчала, продолжая прямо смотреть на него… Это был хороший выход, наверное, и ей стоило бы его выбрать. Да только до дрожи в гортани хотелось услышать второй…

И Леонид это понял.

— Или мы сейчас можем все-таки начать пробежку… Просто пробежку пока, Ксеня, как я тебе вчера обещал. А там, как жизнь повернет, — он смотрел на нее так же неотрывно. И ждал ее решения.

Ксюша подняла руку, растерев затылок. «Слишком большое искушение. И этим опасное. То, чего она никогда еще не испытывала, не до конца даже понимала». Переступила с ноги на ногу, перекатываясь с носка на пятку и обратно в своих кроссовках. «Как бы там ни было, а первый вариант был верным… У нее Марго еще за спиной, и куча нерешенных проблем с Максом». Перевела глаза на дорожки, по которым уже бегали такие же ранние пташки и выгуливали собак хозяева.

«Надо ехать домой».

— Побежали? — вновь глянув на Леонида прямо, тихо предложила она. — Мне сегодня на десять надо быть в галерее без вариантов.

Он не улыбнулся и никак не показал, словно считает себя победителем, не появилось в его облике и ноты самодовольства, чего Ксеня, к примеру, без сомнения ждала бы от Макса в подобной ситуации. Вместо всего этого, будто действительно понимая, чего Ксюше стоило сказать именно это и принять такое решение, Леня протянул руку и поймал ее ладонь, мягко разжал пальцы, все еще неосознанно вдавленные, до отметин на коже. Едва ощутимо коснулся этих отметин губами, поднеся их руки к своему лицу.

Ксюша с трудом сглотнула, действительно пожалев, что оставила бутылку с водой в машине. Кажется, разминка ей не очень и нужна уже. Пульс и так бешено в голове гатит, на спине испарина под ультрасовременной спортивной кофтой, которая, по идее, моментально должна пропускать влагу, высыхая…

— Побежали, — согласно кивнул он с такой твердой уверенностью в голосе, чтобы она, наверное, даже не сомневалась — выбрала правильный… нет, уже единственно верный для них вариант.

А вот пробежка вышла замечательной! На самом деле во много раз лучше, чем в зале. Ксюша вообще не особо любила беговую дорожку — ей там было скучно. Чаще выбирала степпер или орбитрек, когда дело доходило до кардионагрузки. Здесь же Ксюше было очень хорошо. То ли из-за окружения утреннего парка, когда солнце, так щедро порадовавшее город этим утром, рассеивало легкую туманную дымку, просвечивая сквозь еще голые ветви деревьев, бросало яркие блики на мокрый асфальт — потеплело, да; то ли из-за молчаливой, но какой-то всеобъемлющей компании Леонида, словно бы окружившего ее своей надежной и мощной аурой.

Бежалось легко, с удовольствием. Погода приятная, чуть холодит щеки, горящие от нагрузки… да и от того, что в груди давит горячим комком, и дело точно не в одышке. Вокруг все какое-то радостное, люди с улыбками бегут навстречу, несмотря на раннее утро, кто-то весело собаку подзывает, чтобы не мешала «спортсменам». А тут уже и озабоченная девчонка явно в школу торопится, закинув яркий объемный рюкзак за спину… И хоть еще прохладно, а уже даже кончики ушей мерзнут по-весеннему. Хороший день. Пожалуй, она уже давно такой легкости и подъема с самого утра не ощущала.

Они почти не переговаривались: Леня пару раз уточнял, все ли нормально, видно, запомнил, что она впервые так «калории тратит», но Ксюша действительно привыкла к нагрузкам, так что сложностей не испытывала. Даже тогда, когда Леня это понял и повысил скорость. Поначалу он словно притормаживал обоих, присматривался к тому, как она бежит, как держит скорость.

— Гораздо лучше, чем я ожидала, — весело отозвалась Ксюша, не сбиваясь ни с дыхания, ни с их ритма.

Он ответил только взглядом, но там было столько всего, что Ксеня даже обрадовалось молчанию — рано еще нечто подобное даже намеками вслух проговаривать, казалось. Хотя, несмотря на притаившееся за грудиной сомнение и неуверенность, она все же не жалела о принятом недавно решении.

— У тебя есть дети? — поинтересовалась Ксюша, когда они уже возвращались к машинам, закончив пробежку и выравнивая дыхание ходьбой.

Навстречу им, спешило все больше школьников, точно торопящихся на первый урок, вот и всплыла тема.

— Есть, сын Андрей. Девять лет, — улыбнулся Леня, похоже, ни капли не возражающий против ее расспросов. И по тому, как ответил, почему-то сразу стало ясно, что сына он любит и общается с ним.

Про то, что Леня в разводе, Ксюша помнила из оговорки Ольшевского вчера.

— А у меня дочке двенадцать, непростой период начинаем, все меняется: увлечения, интересы, мальчики нравиться начинают, модели телефонов устаревают до того, как мы успеваем о них узнать — сплошной стресс, — весело отозвалась и Ксюша, рукавом вытерев испарину со лба.

Остановились у его машины, продолжая разговаривать.

— По телефонам, это мне знакомо, — рассмеялся Леонид, подобно ей самой утерев лицо, только подолом своей кофты.

Оба не брали полотенца, а темп держали ого-го, не жалея себя. И потому именно сейчас Ксюша неожиданно любовалась его прессом… Не специально, это все как-то внезапно и для нее вышло. Но язык к горлу прилип, и не только потому, что пить после пробежки хотелось.

Леня спортом занимался. Вот так, вблизи, можно сказать, это было более чем очевидно. И явно не только пробежками… Мамочки! У нее то самое пересохшее горло дернулось, а рот увлажнился, наполняясь слюной, в крайне несвойственной для Ксюши жажде слизнуть с этого твердого и подтянутого живота каплю пота, сбегающую вниз, к поясу спортивных брюк…

Блин, она вчера мужа, после того, как он душ принял, себя заставить не могла обнять — противно, а тут такое… Хотя, ладно, с Максом дело не в чистоте или поте…. Но сейчас Ксюша сама от себя в шок пришла. Зажмурилась, пытаясь унять странный звон в голове, уперлась рукой в бок авто, понимая, что колени предают, и пробежка тут играет последнюю роль.

Господи! Разве можно так… запасть(?) на человека? Одуреть от кого-то? Она не знала слова, которое бы верно отразило тот жар и тягу, что Леонид вызывал в ней. Даже потный и растрепанный после бега. Никогда подобного не испытывала.

— А еще приставки обновлять надо с такой же скоростью, а то игры не тянут, в которые эта молодежь рубится, — Леня выпрямился, опустив кофту. — Ксюш, все нормально? Я тебя не измотал темпом? — кажется, он заметил ее ступор и поиск опоры, но явно не в том русле интерпретировал.

«И это хорошо, ага. Потому что зачем себя озабоченной дурой выставлять перед человеком, пусть он и упоминал что-то про пожар сорок минут назад…»

Ксюша почти убедила себя, что сумела взять под контроль собственное тело и пока малопонятные порывы, а потому натянула на лицо вполне убедительную, как ей казалось, улыбку. И открыла глаза…

Зря. Да. Вот не просто так все эти поговорки придумывали, про торопливость и спешку — ей точно стоило еще подождать с изучением окрестностей. И особенно Лени.

А этот мужчина уже стоял практически впритык к ней, даже протянул руку и обхватил ее за плечо, словно бы опасался, что она будет сейчас терять сознание. Руки у него горячие и такие… Наверное, она в душе извращенка, просто раньше не в курсе была, потому что ей хотелось к этой ладони прижаться. Каждый палец губами попробовать, ощутив солоноватый привкус его кожи и пота.

Леня все еще вглядывался в ее лицо, и выглядел явно обеспокоенным непонятным поведением Ксени. И у него над левой бровью медленно стекала маленькая капля пота… Которую новоявленная извращенка в ней тут же захотела слизнуть языком, губами забрать. А потом…

— Все нормально, Леня. Хороший был темп, — ей пришлось откашляться, но это не особо помогло, голос стал ниже тона на три.

И эта треклятая капелька ее будто заворожила! Ксюша никак не могла взгляд отвести.

А вот Леонид, наоборот, посмотрел ей в глаза и, кажется, понял все, что Ксюшу сейчас с головой накрыло — слишком уж стремительно потемнели его глаза из-за расширившихся зрачков, а ноздри носа раздулись так, будто и мужчине внезапно стало не хватать воздуха. А ведь она сейчас тоже не образчик свежести и ухоженности…

— Зачем же ты так на меня смотришь, Ксеня?! — как-то гортанно прошептал Леня, тяжело хмыкнул. Его ладонь на ее плече показалась ей просто обжигающе-горячей, почти невыносимо… — Я же не железный. Просто человек…

Она не успела ответить на его вопрос — «зачем»? «Лизнуть хочу, на вкус попробовать» — глупым такое говорить показалось. Тупым даже. А другое что-то — сама не знала. Но до того как успела бы это прохрипеть, все перевернулось с ног на голову. Сама вселенная Ксюши. Потому что Леня обхватил ее плечи уже обеими ладонями и, уперев спиной в тот самый памятный «гелендваген», накрыл ее губы своим ртом.

Она могла его остановить.

Леонид не давил и оставлял возможность Ксюше отступить или отстраниться… секунды две, наверное. И да, Ксюша даже не попыталась использовать данную возможность. О, нет! Сама не узнавая ту женщину, которая вдруг в нее вселилась, она закинула свои руки и крепко обняла затылок Лени подрагивающими пальцами, скользя по влажной от пота коже и волосам.

И вот тут уже Леонида словно подменили. Или же он наконец-то отодвинул в сторону ту сдержанность и спокойствие «моря», которые она в нем ощутила еще при первом знакомстве, и Ксюшу накрыло самым настоящим чувственным штормом… Ураганом! Да так, что она обо всем забыла: что они в парке, после пробежки, и где-то тут, всего лишь за его машиной, те самые дети ходят, другие люди, собачники…

Рот Лени неистово впился в ее губы, уже не оставляя возможности избежать этого поцелуя, обхватил ее одной рукой за пояс, приподнял, видно, чтобы обоим стало удобней. Как ни крути, а он был высоким.

У нее опора из-под ног пропала. Только Леонид, его тело, его плечи, руки, этот почти кощунственно жадный рот… Вдавил ее уже серьезно в металлическую прохладу авто, а Ксюше одурительно жарко. И она… Ой, кажется, она сильнее свои пальцы ему в затылок вдавила, чтоб и он не решил вдруг одуматься! Так же отчаянно отвечала на его поцелуй. Влажный, жадный, обжигающе-горячий, вытворяющий с ней невесть что!

Все в ней отзывалось на его прикосновения, распирая грудь обжигающе-душащим жаром, пульсируя в животе диким, острым, томительным возбуждением, так же непривычным и неведомым ей. Страсть, еще незнакомая Ксюше, будто рванула из каких-то нераскрытых никем глубин ее нутра, души, стремясь откликнуться на этот дикий, сексуальный, но пронзительно нежный при этом поцелуй.

Как Лене это удавалось?! Нежность эта? Они же даже не целовались, вдавливали друг друга в себя, глотая дыхание, кусая губами щеки и скулы, дразня веки и слизывая те самые капли пота с кожи другого. И оба задыхались уже.

— Что мы делаем, Леня? — простонала, только шепотом, ему в рот, потому что не в силах оказалась оторваться от его кожи, отстраниться от огромного, горячего тела Леонида, удерживающего ее так надежно над землей. Но надо хоть дыхание перевести, в груди уже больно. — Сумасшествие… — и ведь не отстраняется, ее пальцы запутались в его волосах, тщетно пытались накрутить короткие пряди колечками.

Он хохотнул, не прерывая уже чуть более легких касаний-поцелуев. Не таких безумно-гарячечных. Оба пытались взять себя в руки.

— Если и так, то заразное… и я точно выздоравливать не хочу… Одуреть! Ты сама, как твой любимый шоколад, Ксюша: сладкая, тягучая, с горчинкой в глазах, из-за которой в тебя с головой только больше нырнуть хочется, — тихо и хрипло выдохнул Леонид ей в рот. И натуральным образом лизнул ее губы. — Облизывать, по языку раскатывать…

Она задрожала от его слов, от хриплого тембра голоса, от самого смысла, притаившегося за этим шепотом. Да и от того, что он все еще держал ее на руках, не опуская на землю. Наклонилась, и все-таки слизнула капельку пота с его брови, уже другую, наверное.

— А я не только сладкое люблю, — ого, Ксюша даже не знала, что умеет так говорить, сама соблазн в своих словах услышала. Да и улыбаться вот так умеет, оказывается, что руки Лени на ней просто стальными тисками сжались. — Соленое тоже, кажется…

— В соленом так же себе десять лет отказывала? — хмыкнул он, вздернув ту самую бровь, к которой она сейчас губами прижималась. Но так хрипло, с таким усилием, которое было очевидно ощутимым, что никто не обманулся — Леню проняло и накрыло настолько же интенсивно, как и ее.

— Я такого, кажется, еще никогда в жизни и не пробовала, — почему-то честно призналась она.

Леонид запрокинул немного голову и пристально посмотрел ей в глаза. Долго-долго, так и не ставя Ксению на землю.

— Я тоже, по-моему, — в его низком голосе не было ни капли позерства или фальши, не было попытки «типа в ее ноту признания» попасть. Искренне и открыто. И так глубоко, что у Ксюши голова закружилась по-новой. — Но хватает мозгов понять, насколько это редко и важно…

Оба замерли, когда он вновь, в этот раз очень мягко, прошелся губами по ее рту.

— Но я помню, что тебе в галерею надо, — в губы Ксюше легко и мягко поддел, словно возвращая их в реальность. — Доедешь сама до дома или отвезти тебя? — поинтересовался.

Осторожно и аккуратно поставил ее все-таки на землю, хоть и не прекратил пока обнимать.

— Доеду, — на секунду поддалась искушению и прижалась лбом к его плечу, словно так пыталась перевести сама дыхание. — Доеду, — повторила уже уверенней.

— Хорошо. Напиши мне, как доберешься до галереи, окей? Чтоб я просто спокоен был. — легко потер ее подбородок пальцами, чуть сжал, словно делая акцент на своей просьбе.

Ксюша в улыбке расплылась.

— У меня твоего номера нет, — ответила лукавым взглядом.

— Сейчас дам, — оставив одну руку на ее талии, Леня распахнул дверь машины и достал в бардачке визитки. Отдал ей одну. — Я буду ждать твоего сообщения, очень, — подмигнув, он все же дал ей свободу передвижения.

Правда, вот именно сейчас Ксюша не сказала бы, что к этому стремилась.

Бегает… Твою м*ть! Вот как она бегать начала, значит?!

Не зря его сбило с толку неожиданное желание Ксении в парке бегом заняться. Удивился, с чего это внезапно? Марго в школу ушла, а Макс решил к парку свернуть, поглядеть, что тут и как с этим бегом Ксении. И машину жены увидел сразу. А еще — тот самый «гелендваген», припаркованный рядом. Сомнительно, что вокруг нее сами собой подобные машины вдруг оказываться начали. Да и тут же саму Ксюшу увидел, медленно бредущую к стоянке рядом с мужиком.

И вот тут Макса подбешивать стало, заело прям. Это его жена! И нечего кому-то еще около нее крутиться и клинья подбивать, а иной причины для подобной прогулки он не видел. Ну не дебил же! Да и сам знал, как женщин уломать на то, чего хочется…

Но Ксеня — его жена. И хоть где-то там, в глубине разума, мог понять, что она на него обиделась… Ну да, идеально он себя не вел, ну так она же и претензии никогда раньше не выставляла. И потом, это он, а с чего Ксения вдруг с кем-то спуталась? То, что раньше подобного не было, и все ее слова недавно утром были правдой, Макс тоже знал. Не изменяла жена ему… раньше, выходит?

Внутри аж свело все от ярости и злости, раздражение какое-то непривычное плеснулось противным и мерзким привкусом. Захотелось выйти из авто и заехать в морду этому гаду, который сейчас его жену обжимал, добираясь языком до гланд, судя по тому, как они целовались.

Уже загуляла? Да нет, сомнительно, чтобы и сейчас успела. Решила отомстить? Ткнуть Макса носом, что так тоже может? И про развод потому заговорила?

Надо было разобраться. Ему это сейчас вообще не в тему, слишком серьезные дела начал. Да и семью свою он терять не собирался. Макса все устраивало в своей жизни, все нравилось. И Ксюша тоже. Просто, ну нормальный же мужик, ну мало ему одной бабы, вечно хочется разнообразия… Но и не теряя Ксюшу при этом. Да и не мог он позволить ей сейчас строптивость демонстрировать или на дыбы вставать — чересчур много повязано, от чего зависит капец сколько.

Что ж, ладно. Допустим, она ответный удар нанесла, и он свою оплеуху получил. На этом и поставим точку. Сегодня же. Ксения — его жена. Финиш. И никто, кроме Макса, ее трахать не будет. Его вполне устраивало то, что он у нее единственный. Был и есть. И будет. Пора прекращать это, заигралась.

А уж он ее хорошо знал. И то, на что давить, и куда нажимать, чтобы Ксюша про этого своего внезапного мужика даже не вспомнила, тоже найдет. Все ее слабости и болевые точки знает, да и использует. Так что поигралась, нацеловалась, и хватит.

И про то, что это за «водитель гелика» разузнать тоже стоит.

Глава 11

«Доехала».

Она все-таки отправила Лене сообщение, едва зашла в галерею.

Не опоздала, хотя ураганом пришлось пронестись по пустой квартире, на ходу расколотив себе протеиновый коктейль и заскочив в душ. Волосы сушила так же, второпях и кое-как. И все же не жалела уже, что встретилась с Леней: кажется, ни разу в жизни она не ощущала себя настолько живой, соблазнительной и полной эмоций, как во время их поцелуя.

«Замечательно, мне стало спокойней. Значит, я тебя не загонял», ответ от Лени пришел так быстро, будто бы мужчина сидел и ждал, когда она напишет.

Это было приятно, очевидно демонстрируя его заинтересованность. Да и все, что Леонид ей в парке сказал… будоражило, вызывая взрыв чувств. Даже вспоминая, Ксеня сбивалась с дыхания… А ей сейчас холодная голова нужна: сводить с главным бухгалтером отчеты и баланс — не самое простое и любимое ее занятие. Надо бы пока отодвинуть эмоции, да и сами мысли об этом мужчине, в сторону.

И все же, прежде чем спрятать смартфон, она набрала еще одно сообщение, о смысле которого думала всю дорогу до работы. И прилично нервничала, между прочим, потому как неоднозначно все. Но ей нужен был совет и информация:

«У тебя, случайно, нет знакомых хороших адвокатов по семейному праву? Мне консультация, а, может, и помощь нужна», рискнула поинтересоваться у Лени. Ну, опыт же развода есть, судя по известной ей информации. «Вчера у Александра спрашивала, но у него все больше по бизнес-направлению и Уголовному кодексу специализируются. А мне независимые от моего мужа нужны. По понятным причинам, сама не знаю никого. Ольшевский посоветовал тебя спросить. А утром… отвлеклась:-)», — отправила, хоть и продолжала сомневаться.

«Есть. Хорошие. Сброшу сейчас контакты. Скажешь, что от меня, они в любой ситуации решение найдут. Я не знаю, с чем бы эти не справились. Мне помогли очень;-)», — так же быстро ответил Леня, что позволило Ксюше немного расслабиться.

Да и «тон» его ответа, если так о сообщении в мессенджере можно говорить, обнадеживал. По крайней мере, она надеялась, что он не решит, будто это «внезапное» решение как-то связано с ним… Ну, в том плане, что Ксюша вдруг вздумала на самого Леонида какие-то далеко идущие планы выстроить после одного поцелуя. Потому и волновалась. Однако, что-то открытое и простое, что было в их общении изначально, дало ей необъяснимую уверенность — узнать можно. Кажется, не ошиблась.

«Спасибо! Ты мне дал надежду:-)», действительно обрадовавшись, поблагодарила Ксюша.

«Ты мне сейчас тоже;-) Даже больше, чем в парке)))», «отозвался» Леня, отчего Ксюша рассмеялась в голос, вызвав удивленное внимание администратора и продавца галереи, которые как раз готовились к открытию. Вот, а она боялась его спугнуть…

— Здравствуй, Ксения.

Маму в гости она не звала. По-честному, Ксюша и звонила ей не чаще пары раз в неделю, искренне тяготясь тоном общения, так и не изменившегося со времен ее детства. Она все еще не достигла того статуса в глазах Елены Максимовны, когда ее успехи были бы признаны именно успехами, зато от нее регулярно требовали «долга» и «ответственности» по отношению к родительнице, а выслушивать эти упреки каждый раз вообще не хотелось. Потому Ксюша искренне удивилась, увидев мать на пороге квартиры, когда пришла домой: та открыла ей дверь.

Марго, так же вышедшая ее встречать, за спиной бабушки выразительно закатила глаза, явно показав маме, что и сама «очень рада» сюрпризу. Видно, успела уже получить свою порцию нравоучений от бабушки. В отличие от родителей Максима, мама Ксюши так и не сумела найти с внучкой общий язык, стоило Марго выйти из грудничкового возраста. Впрочем, не то чтобы Ксению такое удивляло. Она с этой женщиной росла, в конце концов.

— Привет, мамочка, — Маргарита чмокнула ее в щеку, просочившись сквозь «преграду» бабушки. — У меня все хорошо, ничего не получила, пообедала. Пошла делать уроки, — быстро отчиталась дочь, пока Ксюша снимала пальто.

И, вернув на место беспроводные наушники, с которыми последние полгода не расставалась практически, уткнулась в экран нового смартфона, явно переписываясь с кем-то из подруг. Махнула Ксюше даже с каким-то ободрением, но, точно не желая продлевать общение с бабушкой, исчезла в направлении своей комнаты.

— Хорошо, солнышко, — только и успела отозваться ей в спину Ксюша. После чего повернулась к матери.

Хотя, положа руку на сердце, предпочла бы, подобно дочери, куда-то исчезнуть. И от наушников с грохочущей музыкой не отказалась бы.

— Здравствуй. Как дела? Решила в гости зайти или что-то случилось? — мало понимая, с какой такой радости мама без предупреждения приехала, поинтересовалась Ксюша.

Мать смотрела на нее внимательно, сурово и даже недовольно. Чуть прищурившись, словно демонстрируя легкое осуждение. Впрочем, такое выражение лица было ей всегда присуще, так что Ксюша не очень удивилась.

— Ты не очень хорошо выглядишь, Ксения. Опять из-за работы запустила себя? Поправилась, нет? — смерив ее этим взглядом с ног до головы, отозвалась мать, поджала губы.

В общем, потому Ксюша не особо часто в гости мать и звала, ага. И пусть знала вроде, что все с ней нормально, и выглядит хорошо, а кольнуло внутри. Вспомнились и бутерброды с колбасой, и шоколадные десерты. Стало гадко, что мать так разговор завела.

— Спасибо, всегда приятна поддержка родных, — и не хотела, а огрызнулась, будто подросток, хоть и прикусив по итогу язык. — А работы всегда много, — уже нейтрально отозвалась Ксюша, проходя в кухню и моя руки, стараясь унять раздражение простыми действиями.

Елена Максимовна на ее иронию отреагировала лишь еще более недовольной миной.

— Поддержка родных? — пожалуй, даже гневно переспросила она, удивив Ксюшу. — Это ты о поддержке говоришь? Мне Максим звонил, — тут мать сделала паузу, словно стараясь подчеркнуть всю степень своего недовольства.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— И? — поняв, что ей нужен «допинг», Ксюша пошла к кофемашине, мысленно махнув рукой на вечернее время.

Без чашки хорошего кофе она мать сейчас точно не выдержит. После сверки-то квартального отчета… Могла бы на бухгалтера все сбросить, как делало подавляющее большинство руководителей, но Ольшевский имел заскок на этот счет: кто-то когда-то в чем-то его кинул из бухгалтеров. Что с этим идиотом в итоге случилось, Ксюша не выясняла, да и у самой воображение работало хорошо. Но если ее непосредственный начальник просил проконтролировать отчетность, не отказывала никогда. У каждого свои «пунктики», он же к ее относился с пониманием.

Впрочем, не то чтобы такое занятие давалось ей легко или было любимым. Так что устала за сегодня. И вот этот вот «внезапный радостный визит» грозил выжать до предела остатки сил.

— И?! — кажется, мать разъярилась. — Ты говоришь «и»?! Это что за бред о разводе?! — она даже уперла руки в бока, глянув на Ксюшу так, будто той вновь пять и мать ругает ее за сбитые коленки. — Ты о чем, вообще, думаешь?!

Вот как? Побежал ее матери жаловаться? Конечно, подобный поступок не был «из ряда вон» для Макса, и все же как-то жалко и по-детски показалось. Не сумел сам надавить, не добился немедленного примирения — решил всех в этот конфликт втащить? Ксюша вот что-то не привлекала родственников к общественному порицанию его измен. Зря, судя по стратегии мужа. Надо было его пропустить через этот «приятный» опыт.

— Я думаю о себе, о своей жизни и своем самоуважении. Я устала от того, что муж шляется по бабам, как так и надо. Ради чего с ним жить? У нас друзья и те разные. Смысл? — с удовольствием сделав глоток кофе, заметила Ксюша, отвернувшись к окну, где уже опускались сумерки.

Так хорошо день начинался… Видно, невозможно для нее, чтобы не «прилетела обратка» в конце за удовольствие. Вот всегда так…

— И что?! У вас дочь общая! Ты о ней подумала?! Годы жизни вместе! Думаешь, всегда легко бывает? Я вон, всю жизнь с твоим отцом-алкоголиком мучилась, но ведь ради тебя терпела! Что люди скажут, куда ты на развод сунулась?! — мать не смутило ее явное нежелание обсуждать эту тему.

И хоть саму Ксюшу никогда не спрашивали, но лучше бы мать развелась, ей казалось. Может, и отец тогда был бы еще жив, а не старался бы так активно спиться… Удачно, как ни жаль… Впрочем, имея опыт споров с матерью, она сейчас эту тему не поднимала.

— Не думаю, что Марго будет счастлива в такой обстановке жить. Не маленькая уже, и понимает все прекрасно. Не хочу, чтобы у нее формировалось неверное представление о том, для чего люди вместе, — так и не повернувшись к матери, передернула Ксюша плечами. Ей и отражения в стекле окна хватало. — Да и Максу проще, меньше прятаться и изворачиваться надо будет, — отпила еще кофе.

— Но он тебя любит, Ксения! И не хочет терять. А измены… — мать возмущенно махнула головой, словно они о чем-то незначительном говорили. — Мужики все такие, эка невидаль! — даже фыркнула Елена Максимовна. — Нашла из-за чего психовать! Он же в семью деньги несет, а не на баб спускает! Работает для вас, старается. У тебя все есть, и напрягаться не надо, посмотри, как живешь! Не сводишь концы с концами, как я всю жизнь с твоим отцом! Мне помогает! А одна ты, что делать будешь, думала? Кому ты нужна будешь в таком возрасте, да еще и с ребенком?! Мужики чужых детей не любят, на что рассчитываешь? На что в тебе клюнут?! Считаешь, сногсшибательная красотка?!

Ксюша все-таки развернулась — ее аж подбросило! Не из-за ремарки о внешности. Но так хотелось напомнить, что и она в благосостояние семьи кучу сил и времени вкладывала и вкладывает! И работает не меньше Макса. И пусть сейчас ее оклад не равняется с доходом от фирмы, но было время, когда только на ее зарплату они и жили, потому что Макс раскручивался, раскачивался, весь оборот назад, в развитие вкладывал. И без ее поддержки моральной, да и материальной, готовности терпеть и помогать, неизвестно, что сейчас бы было…

Только и одного взгляда на мать хватило, чтобы понять бессмысленность этого спора. Та до сих пор не признала ни одного достижения или успеха дочери, кроме, разве что, брака с Максом, как раз. И зятя, как казалось Ксюше иногда, любила и ценила куда больше родного ребенка. Ему, видимо, можно было все.

Не допускала ее мать и мысль о том, что Ксюша сама может обеспечить и себя, и дочь. Да и в мыслях не было, из брака в брак прыгать. Даже, несмотря на то непонятное еще, но невероятно притягательное, что возникло, вспыхнуло между ней и Леней, — не в том причина ее решения. Не искала запасной вариант, не пыталась мужа ткнуть носом…

Для самой неожиданно все вышло. Подтолкнуло к решительным действиям, изменениям, да. Но не так, как мать это сейчас подавала. Не под тем углом и совсем с другими акцентами. Леонид к ее проблемам с Максом вообще не при чем. Это два разных аспекта, связанных лишь опосредованно.

И ее это так разозлило внезапно! Позиция матери, подход. Обидой плеснуло изнутри, и даже не гневом, нет, внезапным безразличием к мнению самого родного, казалось бы, человека.

— Думаю, тебе пора домой, — отставив кофе на стол, заметила Ксюша спокойно и твердо. — Все сказала, что Макс тебя просил? Свободна. Можешь ехать. Я слишком устала на работе, чтобы это выслушивать.

— Ты меня выгоняешь? — похоже, мать действительно удивилась. — Да как ты смеешь?! Я твоя мать! И это дом Макса…

— Наполовину, — не комментируя материнские претензии, твердо отрезала Ксюша. — Я не меньше его участвовала в покупке этой квартиры, не забывай. И оформлена она на обоих. А если вспомнить и про права Марго, то даже на треть…

Да, Ксения позвонила по телефону, который ей Леонид действительно быстро сбросил. И хоть по самым верхам обсудила, не имея времени, но кое-что узнала. К тому же договорилась о полноценной консультации через два дня. Но матери она не это сказала, понятное дело.

— И тебе помогаю я, чтоб ты понимала, из своей зарплаты. А Макс просто не против был всегда, — выдержала разъяренный взгляд матери. — Так что поезжай домой и отдохни. И мне отдыхать не мешай… — сама удивилась себе.

За последние дни все рвала и рушила. Говорила то, на что годами не решалась… Достали? Накопилось и рвануло, когда вдруг поняла, что бывает иначе? Ведь самым краешком, по сути, в другую «реальность» заглянула, поверив в то, что Женька столько говорила — можно для себя жить, опираясь на свое понимание счастья и нормальности в жизни. А не просто всем подряд пытаться угодить, наступая на горло банальному желанию радоваться каждому дню.

От этого внутри было странное чувство: и страшно до перехваченного горла, когда вдохнуть сложно, и язык, словно сам по себе, говорит то, что душила в себе всегда; и эйфория при этом невероятная! Удивила себя, но и молчать больше не могла, на это сил не хватало.

Мать тоже опешила. Кажется, это Ксюша впервые ответила ей в подобном тоне и, буквально, выставляя за двери.

— Макс был прав, у тебя срыв! — ткнув в ее сторону пальцем с этим ошеломлением, обвинением и злостью, вдруг заявила она. — Истеричка ненормальная! Командовать мной вздумала! Сумасшедшая! Тебе к психиатру нужно! И таблетки опять пропить! Ишь как с матерью говорить придумала!

Обидно? Да, резануло по душе, хотя и не ждала от нее ничего больше уже давно. Не в первый раз слышала подобное. Раньше мать так и поступала, пока в ее власти дочь была и могла авторитетом надавить — заставляла Ксюшу пить успокаивающие. Ей, наверное, казалось, что это тоже способ контроля. Хотя, спасибо, что ничего серьезного никогда ей в рот не пичкала, а травы… Что ж, иногда и к месту приходилось, помогало. Бог знает, до чего бы Ксюша могла докатиться, поддайся нередко тогда возникающему гневу на родительницу или своим страхам. Сейчас… Мелькнуло в голове, что самой матери не помешало бы успокаивающие попринимать, да Ксения об этом промолчала.

— Уходи, мам, не усугубляй еще больше, — внутри было безумно больно и обидно.

В голове из-за этого стучало так, что в глазах плыло.

А, может, это от голода… на обед они с бухгалтером не попали сегодня, теперь же ей и поужинать не дают нормально. Да и в груди пекло от тысячи горьких слов и упреков, которые могла бы высказать матери. Но Ксюша сцепила зубы.

— Просто уходи, — твердо выдержала разгневанный взгляд, в котором, тем не менее, видела почти ненависть. Тоже не впервые.

— Истеричка неблагодарная! Ты смерти моей хочешь? У меня же сердце больное… И это дочь? За что мне такое проклятие?! — словно причитая, мать с обвинением ткнула в ее сторону рукой. Ксюша не отреагировала. И это взбесило мать еще больше. — Ничего, подожди! Вот умру, поймешь, что творишь… Пожалеешь! — крикнула мать, но все-таки выскочила в коридор, схватила пальто и, кажется, ушла, хлопнув громко дверью.

Шикарно.

У Ксюши даже сил не было, чтобы подняться и пойти замки за ней закрыть. Рухнула на стул, уперев лицо в руки, тяжко воздух втянула. Надо бы поесть… И Максу «спасибо» высказать за это представление.

— Мам? Тебе плохо? — тут же вскинулась, вновь забыв про еду.

Марго стояла на пороге кухни и внимательно смотрела на нее. Наушники болтались на шее. Дочь явно многое слышала, если не все. В душе кольнуло еще больше злостью на мать — вот зачем было скандал устраивать? Чего добилась? Впрочем, не в первый раз.

— Устала немного, — улыбнулась, чтобы успокоить дочку. — Квартальный отчет проверяла, да и так работы хватило. Ну и бабушка немного добавила, — чуть скривила лицо.

— Да уж, она кричала громко, — Марго глянула себе под ноги. Надо же, даже телефон в карман засунула. Подошла к ней и уткнулась в бок. — Мам, значит, разводитесь все-таки? — глянула исподлобья.

А Ксюша вновь тяжело вдохнула, крепко обняла дочку, про себя еще раз помянув скандал матери «добрым» словом. Вот уж удружила.

— Мы сейчас это обсуждаем, солнышко, — максимально искренне ответила она дочери, но и без резких заявлений. — Так бывает, что люди со временем начинают идти разными дорогами, по-разному оценивать ситуацию и мало понимать друг друга… Что-то такое вышло и у нас с папой. Некоторые его поступки причиняют мне боль и сильно обижают. И уже давно. Однако ему, да и многим, кажется, что это не страшно… А я не вижу смысла, зачем мучиться всем…

— Он других трахает? — грубо и в упор спросила Марго.

Подросток. Да, с возрастом, конечно, этот кризис тоже им совпал не особо удачно. Сама Ксюша, даже если знала в таких годах подобные слова, матери никогда бы не сказала вот так. С другой стороны, что она вообще посмела бы сказать матери в таком возрасте?

— Что?! — правильно интерпретировав ее взгляд, буркнула дочь. — Бабушка орала так, что я и через музыку услышала, — словно оправдываясь, она обхватила себя руками.

Ксюше пришлось еще пару раз вдохнуть, чтобы как-то корректно подобрать слова.

— Твой папа иначе смотрит на понятие супружеской верности, чем я, — не повелась на провокационный тон, не ушла в грубость. — И мне это тяжело. Помнишь, как ты не могла понять, когда Николь за твоей спиной с другими девчонками над тобой смеялась и сплетничала… Немного другое, но пренебрежение всегда обижает, да?

— Да, — согласилась дочь с тяжелым видом и как-то вся обмякла, словно облокотилась на нее. — Я помню, мам. Понимаю, кажется…

Ксюша отодвинулась, усадив ее себе на колени. Хоть и большая уже Марго, а явно обеим нужна сейчас поддержка и близость.

— Мы сейчас это обговариваем и обсуждаем, Марго. Но… мне тоже тяжело. И я просто хочу, чтоб мы все были спокойны в этом процессе и разумны. Бабушка так не умеет, она зря кричала. И мне жаль, очень, что это так задевает тебя, родная. Но и если мы будем делать вид, словно ничего не происходит… Не думаю, что нам станет лучше. Как считаешь? — посмотрела на дочь, гладя ее волосы. — Мы же все не глупые.

— Наверное, да, — тоже невесело вздохнув, согласилась Марго.

— Ладно, тогда пока отставим эту тему, хорошо? Ты уроки доделала? — попыталась отвлечь ее Ксюша. — Ужинать со мной будешь?

— Там немного по алгебре осталось. Одна задача, — дочь скривилась. Видно, не получалось легко справиться. — Давай я поем, может, потом в голову придет, как ее решать.

— Давай, — улыбнулась Ксеня.

Поцеловала дочь в макушку, дождалась, пока Марго пересядет. Пошла к холодильнику. Нагрела для Марго рис и отбивную, достала салат. А сама выбирала-выбирала, чего хочется… И не могла решить.

Какое-то бессилие и глухое раздражение внутри. И при одной мысли о еде — до тошноты выворачивает, несмотря на голод, который ощущает. Страх давний проснулся, который когда-то едва не после каждого приема пищи заставлял в туалет бежать, все назад выворачивать… Довели. Будто и правда нервное истощение.

Может, попросить у Ольшевского отгулы? Но толку? Сидеть дома и только больше вязнуть в этом дурдоме? Вряд ли, передохнет. Ей на работе не так тяжело было, как здесь, с Максом, с мамой… Или взять и махнуть куда-то вдвоем с Марго? У дочери каникулы через неделю — можно в горы съездить или в какой-нибудь обзорный тур по Европе, хоть и автобусом. Марго уже достаточно взрослая, да и отвлекутся обе, наберутся впечатлений…

Мысль понравилась, но Ксюша решила еще обдумать день-два. И разрешение Макса для этого будет необходимо, как ни крути. А она пока не была уверена, что готова его о чем-то просить. И не факт, что Макс пойдет навстречу. Опыт в том, что муж и дочерью готов манипулировать в своих интересах, уже имелся.

В итоге взяла из холодильника кусок творожной запеканки с изюмом и принялась вяло ковыряться вилкой, заставляя себя жевать, пока интересовалась сегодняшними событиями в школе и жизнью дочери.

— Если тебе не хватает общения с тещей — поезжай к ней в гости, нечего сюда звать, еще и когда сам на работе.

Ксения встретила мужа в коридоре. Остановилась в проходе дверей на кухню, откуда так и не ушла (в гостиную эти несколько дней и не заходила, даже когда Макса дома не было), смерила взглядом с ног до головы, чтобы он в полной мере понял, как она «благодарна» за встречу с матерью. И, кстати, Макс пришел достаточно рано — только начало десятого вечера. Даже удивительно, насколько он стал торопиться домой. Неужели дел в офисе внезапно меньше стало?

Но вот выглядел он так, словно его в стиральной машинке выкрутило: уставший, измочаленный, злой… Но, нет, жалеть его она не будет. Ксюше тоже сегодня от матери перепало.

Максим сжал губы, одарив ее настолько же недовольным взглядом. И такая злость вдруг полоснула в его глазах, такое раздражение, что Ксюше даже не по себе стало.

— Должен был раньше вернуться. Задержали. Ты с матерью снова поцапалась? — не сказал, обрубил… Или попытался.

Она хмыкнула. Муж тем временем зашел на кухню и принялся исследовать глубины холодильника.

— Я с ней никогда не «цапаюсь», Макс, — хмыкнула Ксюша. — А на что ты надеялся, когда ее позвал?

— А на что ты надеешься, когда с чужими мужиками в парке обсасываешься? — снова зло и раздраженно рыкнул, глянув в сторону Ксени с гневом.

Неожиданно.

Это он ее обвиняет? Ладно, Ксюша приняла удар. Прямо пинг-понг.

— Следишь за мной, Максим? Низко, даже я себе такого не позволяла никогда, хоть и куда больше оснований имела, — хмыкнула Ксения не показав, что на самом деле стало противно. И как-то… будто он оплевал нечто, что утром между ней и Леней так внезапно протянулось, испачкал. Разозлилась еще больше. — Не поздновато ли ты решил моими увлечениями интересоваться, Максим? Когда я на развод подала? Имею право своей жизнью заниматься, в кои-то веки, — голос не дрогнул.

Ксюша отвернулась, намереваясь наконец-то пойти в спальню и умыться. И чего она точно не ожидала, так это резкого рывка, от которого заломило плечо. Макс, схвативший ее за руку и силой развернувший, смотрел уже не просто зло, в его взгляде сверкало бешенство. И, наверное, впервые рядом с ним Ксении стало страшно. Возникла дикая мысль, что она уже совершенно не знает этого мужчину и того, на что он способен.

— Чтобы я этого больше не слышал! — рявкнул муж ей в лицо, продолжая с силой сжимать руку Ксении. — Никакого развода не будет! Заканчивай со своим блядством! Ткнула меня носом — я понял и учел. На этом все, точка!

— Отпусти меня! — в отличие от него, тихо, но жестко потребовала Ксения. Было страшно где-то в глубине души, но она призвала весь свой характер, чтобы этого не показать. — И орать не смей. Командовать — поздно, Максим. Ты утратил свое право управлять моей жизнью. И развод будет. А про блядство… что ж, тебе видней, опыта куда больше.

Максим потемнел лицом, и в глазах что-то такое закрутилось… У Ксюши в животе завязался холодный узел. И она только сейчас поняла, что муж выпивший…

— Ах, ты ж сука! — его занесенная вверх рука стала очень однозначным жестом. Агрессивным, примитивным, грубым…

Страх вспыхнул. Но еще и злость. Ксюша сама не поняла, когда сильнее выпрямилась, вдруг так рванув свою руку из его захвата, что и Макс не ожидал, отпустил.

— Только попробуй ударить! — от этой злости реально зашипела на него, голос сел. — Я терпеть не буду, Макс. И заявление в полицию напишу, даже не сомневайся. Хочешь такой огласки? Оно тебе надо?

— Мама? Пап?

Испуганный голос Марго врезался в тяжелую, густую и будто бы темную атмосферу кухни. Максим, так и стоявший с занесенной рукой, вздрогнул, растерянно оглянувшись на дочь. Девочка стояла на пороге, с ужасом глядя на них.

Макс моргнул и резко отступил, с таким выражением посмотрев на свои руки, словно бы сам испугался того, что едва не совершил.

— М*я! Ксюша… прости! — муж глянул на нее с этой оторопью и опустошением. Но ей плевать на его извинения было.

И буквально колотило внутри. А еще куда важнее эмоции дочери сейчас были.

— Все нормально, солнышко, — Ксюша быстро подошла к Марго и крепко обняла дочь. — Все будет нормально, не бойся, — поцеловала ее в макушку. — Иди к себе. Папа сейчас уйдет. А мы спать ляжем…

Маргарита сжала ее дрожащими руками. Еще раз испуганно и опустошенно глянула в сторону отца. Неуверенно кивнула и, зябко сутулясь, пошла в коридор.

Ксения расправила плечи, выдохнула. И подняла глаза на Максима, все еще осознающего случившееся, кажется.

— Уходи, Максим. Я знаю, что тебе есть куда, — много об этом думала. И пришла к единственно возможному варианту.

— Ксюша… Я, правда, сам не понимаю, что на меня нашло? — будто не услышав ее, пробормотал Максим. — У меня сейчас такое дерьмо творится, но я даже не думал…

— Ты не думал, ты почти ударил меня, Максим, — не повелась на это бормотание Ксения. И жалости в ней не было ни на грош. — Уходи. Не знаю, что у тебя за «запасной» вариант: то ли та квартира, что от твоей бабки осталась, да ты все обещал продать, то ли купил тайком что-то… не искала и не следила за тобой, но не сомневаюсь, есть. Вот и катись туда! И нам с дочкой угрожать не смей! — она отошла с прохода, указав ему на дверь той самой рукой, которую он так сильно сжимал недавно.

— Прости, Ксюша… Не так все. Не думай. Просто сорвался! И не хотел, бля! Да я бы никогда… — вновь пробормотал Макс, тяжело растерев лицо руками.

Поднял глаза, посмотрев на нее в упор. И, наверное, увидев решимость Ксении, все-таки пошел к выходу. А про квартиру не спорил, кстати.

— Нам поговорить надо, Ксень. Спокойно. Хоть ты меня не кидай сейчас, а? Я и так в полной заднице! А тут ты с этим дурацким мужиком, каким-то разводом…

— Знаешь, вообще говорить не хочется с тобой сегодня, с чего бы?! — выразительно хмыкнула Ксеня, растирая руку, вдруг поняв, что та ощутимо болит. Дернул Максим прилично.

— Я… прости, не хотел, правда… — уже обувшись, Максим посмотрел на нее с виной.

— Не ври, Макс, я тебе в глаза смотрела — ты хотел, и ты бы ударил, — отрезала Ксюша.

Ни капли жалости не было. Зато море отвращения, гнева и понимания, что его стоит опасаться.

— Я завтра позвоню, поговорим, — словно надеясь, что она до завтра забудет это все, свой испуг, страх дочери, пробормотал Максим и, еще раз придавив себе глаза ладонью, все-таки вышел.

А она подскочила к двери, закрыв все замки и даже цепочку накинув, понимая, что у него есть ключи, и если Максим захочет вернуться ночью… Как и чем она его остановит? И только сейчас увидела, что у нее руки дрожат безумно. Так, что не может попасть в паз. Выдохнула, закрыла все. Прижалась лбом к полотну двери…

Вот это день. Кошмарно. Слишком тяжело… И это все ей за один поцелуй? Кажется, вселенная Ксюшу прилично не любит. И подумать страшно, что было бы, если бы она сексом с Леней занялась… По ее душу маньяк бы явился?

Горькая самоирония не особо расслабляла, но все же помогла взять себя в руки. Ксения еще раз глубоко вдохнула, выдохнула. Оттолкнулась от двери.

— Мам, мне страшно. И плохо, — Марго стояла в коридоре у своей комнаты, продолжая обхватывать себя руками. И выглядела совершенно несчастной. И маленькой.

— Я знаю, родная. Понимаю… Мне тоже, — честно призналась Ксюша. — Но мы это уладим. И справимся. Папа ушел. Он успокоится, и мы потом поговорим. А сейчас нам просто нужна пауза. Всем. Давай пораньше ляжем? — подошла и обняла дочку, которая тут же вцепилась в нее руками, хотя уже Ксюше до уха доставала по росту.

— Давай, — не спорила дочь.

И они, впервые за долгие годы, уснули вместе, в одной кровати. Словно компанией друг друга пытались прогнать непривычный и непонятный, незнакомый ранее им страх и ту опустошенность, которые теперь появились в квартире.

Глава 12

Утром на запястье багровела широкая полоса с прерывистыми следами пальцев Макса. Синяки болели. Как и плечо, за которое муж вчера так сильно ее дернул… Максим мог говорить, что угодно, но у Ксении не осталось сомнений — ударил бы. И она точно не собиралась терпеть или относиться к его слабости с пониманием, какие бы там проблемы не свалились на его голову. Хватит.

Обесценивать себя и в личном, и в рабочем плане, конечно, Ксеня умела. И очень долго предавалась этому занятию с присущей ей целеустремленностью. Только после знакомства с Ольшевским и своей ненаглядной Женькой узнала про синдром «самозванца». Очень долго все свои успехи, достижения и победы на профессиональном поприще приписывала не собственной тяжелой и упорной работе, без выходных и отпуска, когда даже Марго за собой в офис таскала, а случаю, совпадению, нежданной удаче… В нее так прочно укоренили с детства убежденность, что Ксеня бездарна и ни на что не способна, сколько ни будет пытаться, как бы тяжело не работала, что сама не замечала своих же достижений. Позволяла всем, и Максу в том числе, раз за разом убеждать себя, что только благодаря ему их семья и держится на плаву, даже не соотнося сумму своей зарплаты с его вкладом в общий бюджет… Но теперь — нет, хватит. Научилась смотреть объективно и понимать: она многое умеет и знает. Она вкладывает в работу и свое развитие кучу сил и стараний. И заслуживает! И это место работы, на которое Ольшевский так настойчиво звал именно благодаря умению и качествам Ксении, и свой доход, позволяющий чувствовать хоть какую-то, но уверенность и независимость, чтобы ни случилось. А самое главное — самоуважение.

Сейчас она не знала, как бы поступила в такой ситуации два года назад. Но сегодня, ни одного сомнения, терпеть Ксения не собиралась. И ради себя, и ради дочери, которая должна вырасти с четкой уверенностью, что никто и никогда, ни при каких обстоятельствах, не имеет права поднимать на нее руку. Ни отец, ни муж. Так что Макс может идти лесом вместе со всеми своими проблемами!

Тяжело вздохнув, Ксеня вытащила из шкафа блузу с длинным рукавом и, накинув на плечи, придирчиво покрутилась перед огромным зеркалом, убеждаясь, что синяка не видно.

— Мам, я поела. Мне пора бежать, — в комнату заглянула Марго.

Ксюша поймала взгляд дочери в отражении зеркала — та смотрела на ее руку, как и все то время, когда обе пытались позавтракать, а синяк «горел», будто треклятый неоновый фонарь. Дочери все еще было страшно, Ксюша же так до конца и не знала, что ей сказать, чтобы успокоить.

— Хорошо, солнышко, — с тихим вздохом она отошла от шкафа и обняла Маргариту. — Удачи тебе сегодня. И… если вдруг ты придешь домой, а папа будет здесь… Позвони мне, Марго, хорошо? Или просто не заходи в квартиру, если он станет вести себя так, как вчера, пожалуйста. Я сразу приеду. Договорились? — она внимательно смотрела в глаза дочери.

Ксении было самой противно подобное говорить, мутило от того, что теперь она ждала от Максима любой низости, вплоть до рукоприкладства, даже в отношении дочери. Как они до такого докатились? Когда? Или тошнота появилась из-за двух чашек кофе с утра, кроме которых ей ничего в себя не удалось запихнуть?

Маргарите, казалось, тоже не было приятно думать о подобном. Еще один тяжелый и совсем несвойственный двенадцатилетнему подростку взгляд на руку Ксении. Дочь кивнула.

— Хорошо, мам. Люблю тебя, — Марго уткнулась ей в плечо.

— И я тебя, хорошая моя. Беги, со всем разберемся, — велела Ксюша, стараясь добавить в голос как можно больше оптимизма и веселья.

Подождала, пока за дочкой захлопнется дверь, — улыбка слетела, как осенние листья с деревьев. От внезапной тишины в квартире стало не по себе: тревожно и мрачно. Еще четче появилось желание, над которым достаточно размышляла беспокойной ночью — надо поменять замки. И чем быстрее, тем лучше. Как и решить с разводом… Свидетельство о браке и паспорт уже лежали в ее сумке. После вчерашнего Ксения, не узнавая саму себя, не учитывая время, написала сообщение адвокату, с которым накануне созванивалась, не слишком подробно, но описав ситуацию. И Егор ответил ей, несмотря на начало двенадцатого ночи. Написал перечень документов и порядок действий, которые она должна сегодня совершить, чтобы дать делу ход. Пообещал, что подъедет в суд к половине первого, и поможет ей оформить заявление.

Хорошо, это она успеет сделать в свой обеденный перерыв. Замки, видимо, стоит оставить на вечер. Заказать посещение слесаря через приложения для помощи по домашним вопросам. Приходилось уже пользоваться — Максу вечно некогда было такие нюансы улаживать, потому знала, что там неплохо сотрудников проверяют. Как ни крути, безопаснее, чем просто по объявлению в интернете кого-то вызывать. И это кроме всего прочего.

«Ну, спасибо, Макс, за то, что „облегчил“ жизнь, называется!»

Мысленно фыркнув, пошла одеваться дальше.

— Не знаю, имею ли я право делиться подобными наблюдениями, в конце концов, я даже не твой начальник, но, Ксеня, солнце, ты, вообще, питаешься хоть чем-то?

Веселый голос с теплой иронией, в котором, тем не менее, она точно услышала серьезную обеспокоенность, заставил Ксюшу поднять глаза и удивленно уставиться на Леонида, возникшего на пороге ее кабинета, после короткого стука. А ведь сама откликнулась «входите», даже не подняв головы.

Ничего не предвещало его прихода, кажется. Он не писал и не звонил. Да и Ксюше не до того оказалось сегодня. Но… она вдруг поняла, что чертовски рада его видеть! Появление этого мужчины, пожалуй, самая приятная неожиданность этих суток.

В кабинете, словно светлее стало от его взгляда, смерившего Ксюшу с ног до головы. И воздух вдруг показался сладким, захотелось рассмеяться.

— Привет… — не поняла, когда успела расплыться в широкой улыбке. — Я рада тебя видеть, — она поднялась из кресла, куда села, едва вернулась из суда сорок минут назад, разгребая документы. — Ты опять к Александру по делам?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Обошла стол.

— Нет, Санька мне и в половину не так приятно видеть каждый день. Я к тебе, — Леня остановился в полушаге от нее, тоже искренне улыбаясь.

Знала, что выдумывает и кажется, но пространство между ними будто искристым стало, плавким, как бывает на жаре, воздух видимо перетекает. И обоим уже жарко. Вот так, в один момент. У нее так точно уже щеки горят и губы пересохли, облизнуть хочется.

В глазах Леонида она увидела моментальный отклик, хотя и ничего не изменилось, вроде, а взгляд глубже стал, и мужчина с такой жадностью вдохнул воздух у самых ее волос, что Ксеня задрожала. Когда наклонился? Она не уловила — никакого отторжения. Еще ближе хочется…

— И все-таки, возвращаясь к моему вопросу: ты ела сегодня? Или вчера хотя бы? — вроде и продолжал улыбаться, а ясно давал понять, что с темы не свернет. — Не сердись, пожалуйста, но я реально опасаюсь, что приду завтра, а здесь только твоя тень останется.

— А ты придешь? — Ксюша рассмеялась, пытаясь скрыть то, что задыхается — слова словами (она сейчас не особо вникала в смысл, вот правда!), а Леня уже поднял руку и мягко накрыл ее затылок ладонью под волосами.

Вот теперь ей точно жарко! Будто от его обжигающей кожи, от какого-то невыносимо уверенного, но при этом бережного прикосновения мужских пальцев к этому неожиданно чувствительному месту — все тело пробило крохотными разрядами тока. Волоски на коже дыбом встали.

Леня насмешливо заломил бровь, словно уточняя, как она вздумала сомневаться? Придет!

— Ела, — успокоила его. — Протеиновый батончик. Не успела на обед, была в суде, — не удержалась, все-таки облизнула губы, которые, казалось, пекло. — Спасибо. Твой Егор мне действительно сильно помог, и очень своевременно…

А у Лени взгляд еще жарче. И оба вчерашний поцелуй вспомнили — даже уточнять не надо…

— Я рад, — так же просто, как она пару минут назад, признал он. — Уже заседание? — глянул с интересом, пока его рука мягко скользила по ее затылку вверх-вниз.

Даже не сексуально, словно просто напряжение снимает, согревая и помогая расслабиться. А настолько интимно, чувственно… потому что глаза в глаза и до дрожи в груди, в животе, до вдавленных ногтей в ладонь… Все, что оба сейчас держат, не позволяя наружу вырваться, в этих самых глазах и пылает.

— Пока только заявление подавала, — как удалось голос ровным сохранить? Чудеса… Но вот тон упал, шептала тихо, низко, будто в самой глубине за грудиной голос притаился, чтобы еще больше его ласки ощутить.

Так непривычно для нее: никакой апатии, никакого «почему бы нет?», никакого безразличия и следования за течением. Никакого ровного, контролируемого возбуждения, как с мужем бывало всегда. О, нет! Со старта под двести!

Ксении вцепиться в его плечи руками хотелось, ногтями в затылок давить, чтоб его рот вновь на ее губах, как вчера, по-настоящему и серьезно, с языком и тем безумным адреналином, от которого она в парке готова была в голос застонать. Мамочки! До чего же они в кабинете дойдут…

Только не страшно. Ни капли. «ДА!» и «ЕЩЕ! БОЛЬШЕ! ТЕСНЕЕ!» И именно так, большими буквами и неоновым миганием у нее в мозгу, на надрыве всех органов чувств, кажется.

А для Лени ее реакция не секрет, похоже. И снова тот пылающий страстный шторм в его глазах!

Расстояния между ними уже нет: когда шаг сделал — не заметила. Или это сама Ксеня?..

— Предлагаю отпраздновать это событие обедом, — так же тихо проговорил Леонид и…

Непонятно было, кто первый потянулся, кажется, оба вперед подались с таким рвением, будто от этого зависело нечто невыносимо важное. Он резко наклонился, она с такой же жадной поспешностью на носочки привстала.

Смешно, взрослые люди, а накатило так, словно подростки, когда ни доводов, ни причин себе отказать нет. Точнее, все теряет значение и важность, когда оказываются друг против друга. Здравый смысл и логика — не указ теперь. А вместо обязанностей и долга нечто совершенно глубинное, глубокое, пробирающее до костей… и как будто бы из них, из тех самых костей, из крови и вен, из неосознанности выбравшееся. Потому и вдавить сильнее пальцами хочется, чтоб до отметин, зубами кожу прикусить… И судя по тому, как он ее губы в себя всасывает, как сжимает затылок, натирая пальцами восхитительно чувствительную точку за мочкой уха Ксюши — понимает ее Леня от и до!

Задохнулась, когда он ее приподнял, так, что даже немного его выше, чтобы обоим удобней. А сразу позади стол…

— Статуэтка… — хрипло в горячие и алчные мужские губы простонала, совершенно не желая так быстро его же подарка и лишиться!

— Понял, — Леня усмехнулся, и не подумав оторваться от жадного, влажного и жаркого изучения ее рта. Будто не целовал, а уже с ее губами, с ее языком сексом занимался!

Так и застыли, не сдвинувшись в сторону, только он ее на весу удерживает, подхватив под бедра, и она прижата достаточно крепко к каменно-твердому мужскому телу, чтобы очень четко понять: не только его язык в нее погрузиться стремится. И Ксюшу это не просто не пугало — заводило еще больше! Так, что все же хрипло застонала, не прерывая этого неожиданно страстного и обжигающего поцелуя. Еще сильнее обхватила его шею, затылок, распластывая свои руки по коже Леонида, свое тело по его…

— Где ты была все эти годы, сладкая моя?! — Леня не просто услышал этот ее стон, будто в себя втянул, глотнул, даже с губ слизнул отголоски. Отчего она вся мелко задрожала в его объятиях и рассмеялась одновременно.

Не сумела ответить.

Резко вдохнув, Леня перехватил ее удобней одной рукой под бедра, а вторую закинул вверх, проследив ее плечо, щекоча кожу под тканью, будто хотел переплести их пальцы на своем затылке… Только, не зная, надавил, зацепил запястье, с которого так никуда и не делся синяк.

Ксюша непроизвольно ухнула и скривилась от боли. И этот звук сложно было спутать с недавним стоном, полным страсти. Так, что Леня тут же застыл, немного отстранился от ее губ и настороженно, внимательно всмотрелся в глаза Ксюше, позволив ее телу скользнуть по его, и осторожно поставил ее на пол, хоть и не отпустил от себя ни на шаг.

Она и не рвалась, кстати.

— Прости. Сильно надавил? — явно встревожившись, и даже с некоторой виной, уточнил мужчина. — Не хотел… У меня от тебя так крышу сносит, совершенно про контроль забываю.

Как он может так ровно говорить?! Не шаман, часом? Ксеня просто выровнять дыхание не могла после этого сногсшибательного поцелуя. Очередного. Похоже, это его отличительная черта — так целоваться.

Или фишка именно в них двоих вместе? Потому как, несмотря на ровную речь, она чувствовала, как ходила ходуном грудная клетка Лени.

— Ты не при чем, — вымученно улыбнулась Ксюша, прислонившись лбом к его плечу.

Только сейчас задумалась до чего он высокий и большой, и действительно сильный… Вчерашний вечер сказался, не иначе. Но это не Леня причинил ей боль. Ведь в чем-то Леонид даже массивный. А ей не страшно. До сих пор пульс в ушах грохочет, рот влажный, натертый его ртом, и в животе жаркий, пульсирующий шар откровенного желания. А вот Макс, казалось бы, знакомый до мелочи, вчера напугал реально…

Возвращаясь к Максу, кстати. Леонид не оставил и не пропустил ее ответ. Нахмурился и, еще немного отклонившись, хоть и продолжал обнимать Ксюшу рукой за пояс, осторожно опустил ее ладонь со своей шеи. И до того, как она догадалась, что он дальше сделает, Леня просто взял и сдвинул рукав ее блузы вверх.

— Дерьмо! — выдохнул мужчина сквозь зубы.

В кабинете, как сумерки упали, ей-богу. Дышать стало тяжело от гнева, который словно проецировал Леня.

Впервые она увидела, как его глаза действительно темнеют, наполняясь мрачными, злыми тенями. Тем буйством, которое Ксеня всегда в мужчине ощущала, но настолько же хорошо контролируемым, как и все его тело. Кроме их страсти, похоже, которую ни один из них контролировать не мог.

— Это что? — отрывисто и напряженно, словно не так и хорошо справлялся с собой, тихо уточнил Леня, рассматривая ее синяк, явственно повторяющий следы крупных пальцев…

Но вот его пальцы, удерживающие руку Ксюши, оставались очень нежными и мягкими.

Говорить об этом не хотелось. Противно вспоминать было. Отвела глаза.

И Леня это ощутил.

— Ксюша, поговори со мной, пожалуйста, — мужчина ниже наклонился, стараясь поймать ее взгляд вновь. — Он тебя бил? — голос и тон Лени оставались такими же тихими, почти спокойными. Почти… А вот глаза выдавали с головой все бешенство, которое, похоже, охватило Леонида от одной только мысли о подобном.

Надо было прояснить.

— Это я вчера заявила, что развод будет точно, чтобы он ни думал, — вздохнув, она отстранилась сама и отступила к столу. Леня не хотел ее отпускать, ощущала, но и не удерживал. — Макс… мой муж… он видел вчера нас в парке утром. Не знаю, зачем-то следил, — передернула плечами и поморщилась от ноющей боли от этого движения. А в руках Лени забывала о той, странно. — Видно, понял, что я рву с ним. Действительно серьезно настроена… — помолчала, посмотрев зачем-то на статуэтку, спокойно «сидящую» на ее столе, будто сил от нее набиралась. — Пришел домой выпивший. Никогда раньше руку не поднимал, а вчера… Схватил меня, разозлился. И ударил бы, если бы дочь на кухню не зашла, испугалась…

— Он и на нее руку поднял? — голос Лени уже не звучал ровно. Тихо, да. Но вибрировал такой яростью, что Ксюша удивленно обернулась.

Однако и теперь не испугалась его. Было очевидно, что гнев в Леониде вызвали слова Ксюши о поведении Максима накануне.

— Нет. Нет, — покачала головой. — Отступил, и меня больше не тронул. Я его выгнала в итоге из квартиры. И адвокату твоему ночью уже звонила. Потому и так с заявлением торопилась. Не хочу, чтобы Макс пугал Маргариту. Чтоб меня еще… так, — попыталась натянуть на губы уверенную улыбку, но Леня, кажется, на раз-два раскусил ее игру. — Только хочу вечером замки поменять. Боюсь, как бы он и правда не обидел Марго… Господи! Столько лет с человеком прожила, а… ничего о нем не знаю, кажется! — само вырвалось, не хотела жаловаться.

— Мне можешь не рассказывать, — ирония в смешке Леонида подсказала, что и он проходил через подобное неприятное открытие. Отчего стало немного легче. — У меня есть хороший слесарь. Давай, я сейчас позвоню, уверен, вечером все сделает без проблем… — предложил тем временем Леня.

И вот тут Ксюша почему-то… нет, не испугалась. Но впервые задумалась о том, что, в принципе, мало знает о Лене, пусть его дружба с Женей и Ольшевским и является для нее хорошей рекомендацией. Да и все то, что их двоих буквально схлестывало друг с другом — ох! Ксюша даже думать об этом спокойно не могла. У нее ноги подкашивались, когда этот мужчина просто попадал в поле ее видимости.

Но стоило зайти речи о намеке на безопасность Марго, тем более после вчерашнего, и включился некий здравый смысл, который не заботился о самой Ксюше, видимо. Зато на полную мотивировался материнским инстинктом. И тем, каким образом ее отношения с Леонидом… ну, или то, что пока еще странно называть настолько громким словом, могут сказаться на дочери?

Да и просто, ведь правда не собиралась на Леню все свои проблемы сбрасывать.

— Спасибо, но я, наверное, через приложение вызову, уже так делала, — улыбнулась она. — Да и не должен ты все мои проблемы решать, правда. Разберусь. За адвоката и так тебе безмерно благодарна.

И обидеть его не хотела. Но и… не была уверена, и все тут. Марго… Не могла не думать о дочери.

Леня, как ей показалось, то ли догадался, то ли понял, что заставляет Ксюшу отказаться.

— Хорошо. Но если что, набирай сразу, — не настаивал больше. — И… если этот Максим еще раз попробует… Немедленно звони, хорошо? Пожалуйста, пообещай мне, — он так глянул, что сразу стало ясно: говорит очень серьезно, и вот в этом не отступит ни на пядь.

Ксюша к такому не привыкла. Но все внутри дрогнуло и стало как-то подозрительно горячо в груди.

— Хорошо, позвоню, — не спорила.

— Тогда пошли нормально обедать, — Леня аккуратно взял ее не поврежденную руку и потянул к выходу.

А Ксюша так углубилась в осмысление своей реакции на его просьбу, заботу и само отношение Лени, что как-то забыла, что, вообще-то, собиралась изначально отказаться от обеда.

И меню он ей сегодня не дал. Более того, сделал такой заказ, что придраться Ксюше было не к чему: овощной салат, даже без сыра, бурый рис с вареными овощами и куриное филе, просто поджаренное на гриле без жира… Официант посмотрел на них странно.

Зато сама Ксюша просто отвести глаз от Лени не могла — как он умудрился понять ее настолько и выбрать это? Почему так поступил… Еще и себе заказал то же самое, только порцию больше.

— Не смотри на меня так, — отложив меню в сторону, Леня поймал этот взгляд. Сам застыл, в ее лицо всматриваясь, и Ксюша очень ярко вчерашний парк вспомнила, там он тоже что-то подобное говорил. — Скажу начистоту: я не в восторге от такого обеда и особенно от того, что ты, похоже, питаешься подобным образом регулярно, почти не позволяя поблажек. Если вообще питаешься, так честнее, наверное… Но, — он приподнял руку, когда Ксюша уже собралась возразить, давно привыкнув отражать любые нападки и комментарии. И улыбнулся ей настолько открыто, мягко и с таким восхищением в своих треклятых глазах, что Ксюша забыла, о чем вообще спорить собиралась. — Не сегодня. Я понимаю, что сейчас эту тему поднимать не стоит. Рано.

И вот на этом закончив, он просто опустил ту самую руку на ее ладонь, мягко погладив синяки на запястье Ксени. Поднял их ладони и еще более осторожно, с невероятной бережностью, которую сложно было бы ожидать от мужчины таких габаритов, прижался вдруг губами к тем дурацким синякам!

А Ксюша… что ж, ей тоже не хотелось начинать извечный раздражающий ее спор за отстаивание своего выбора питания. Не тогда, когда все внутри сдавило непонятным, совершенно незнакомым и неведомым спазмом какой-то дикой нежности и новой трепетности тонкой связи, протянувшейся между ними. Когда? Откуда? Почему? Не знала ответов на эти вопросы, но и отрицать то, что сейчас не давало нормально вдохнуть, не могла. Потому и промолчала.

Куда приятней было сидеть с Леней рядом так, что их колени соприкасались под столом, позволять ему держать себя за руку и говорить о мелочах. Оказалось, что его собственный офис находится в соседнем квартале, вот Леня и надеялся, что ей захочется теперь с ним чаще обедать, и сразу на все эти обеды ее и приглашал. Ксюша рассмеялась такому оформлению приглашения. Думала сказать, что не уверена, но именно в тот момент принесли их заказ, и, глядя на тарелку, полную еды, которую перед ней поставили, вдруг осознала, что голодна безумно. Настолько, что отказаться просто не сумеет.

— Боже, я, из-за всего происходящего, действительно не помню, когда нормально ела, — неожиданно и для себя самой тихо покачала головой. — С этими дурацкими нервами…

— Я это понял, — Леня глянул на нее из-под бровей, что показалось несколько сурово, потому как он, даже сидя, был прилично выше. Но дальше тему вновь не развивал. — Приятного аппетита, Ксюша, — он все-таки отпустил ее руку, видимо, чтобы обоим было удобней есть.

После настолько замечательного обеда, еще одного поцелуя, которым Ксеню наградили за «чистую тарелку» (не иначе), когда провели в галлерею, было даже немного боязно. Чего теперь ждать от провидения и ее «острячки судьбы»?

Но Марго нормально вернулась домой, позвонив, что никого в квартире нет. Сам Максим набрал ближе к вечеру и, даже без угроз, обвинений и истерик, извинился за свое вчерашнее поведение. Очень просил встретиться с ним и поговорить нормально. Согласен был и на «нейтральную» территорию.

Однако Ксюше настолько не хотелось портить этот день, что она решилась разговаривать с Максом только завтра. И от своей идеи с заменой замков не отказалась. Не всех, конечно, основной был единым комплексом с самой дверью, какая-то сложная конструкция. Специально когда-то так заказывали, для большей безопасности. Глупо было ту трогать. Но второй все-таки заменила, вызвав слесаря и вручив новые ключи Марго. Постаралась успокоить дочь, рассказав, что отец звонил и извинялся, и что они завтра спокойно обговорят все случившееся — девочка тоже должна понимать и, главное, знать о том, что происходит, как ей казалось. Ведь это напрямую касалось их всех.

Нанесла мазь на запястье, с трепетной и чувственной дрожью во всем теле вспомнив, как Леня нежно гладил эти синяки и целовал ее кожу.

Но все равно, укладываясь спать уже в своей спальне, не могла отделаться от глупой, суеверной, с детства внушенной мысли, что за любое удовольствие и счастье от сегодняшней внезапной встречи с Леней, казавшееся почти нереальным, а потому, «незаконным», — придется отвечать. Въелась эта убежденность в ее кости и плоть с вечных стенаний и упреков матери, едва не с того возраста, как Ксюша вообще себя помнила.

Попыталась думать о рационализме и здравом смысле. Но противное чувство неуверенности все равно потихоньку грызло изнутри и было иррационально тревожно.

Как в воду глядела, кстати, не зря опасалась…

Глава 13

Этот человек пришел в ее кабинет на следующий день незадолго до обеда. Постучал и зашел, не ожидая разрешения. Впрочем, не то чтобы Ксения собиралась кого-то не впускать. Но и посетителя не знала.

— Здравствуйте, Ксения Александровна? — с порога уточнил невысокий мужчина в джинсах и расстегнутой куртке, под которой виднелся свитер. В руках посетитель держал какую-то папку.

— Здравствуйте. Да, — у нее не было запланировано встреч, если не считать то самое обещание теперь вместе обедать, вытребованное Леней (о, ну хорошо, она вообще не противилась!), так что было совершенно непонятно, кто это такой. — А вы кто?

— Меня зовут Арсений Яковлевич. Можно просто по имени. Я — следователь финансовой полиции. Уделите мне полчаса?

— Финансовая полиция? — Ксения искренне растерялась. — Не совсем понимаю, чем могу вам помочь, но проходите, — она махнула следователю на стул перед столом.

— Спасибо, — Арсений сел и положил папки на ее стол, довольно небрежно сдвинув в сторону канцелярские принадлежности. Даже задел статуэтку, за что Ксеня одарила мужчину раздраженным взглядом. — Я хотел бы поговорить о ваших фирмах, собственно, и об определенном несоответствии в декларациях, а также суммах дохода, указанных в них за последний год…

— О чем? — решив, что ослышалась, перебила Ксюша. — О каких фирмах? Вы что-то перепутали, Арсений. У меня нет никаких фирм. Я работаю управляющей галерей Ольшевского. До этого управляла одним из филиалов сети спортклубов «Торнадо». Я — наемный работник. И никогда ничего не открывала…

Арсений выслушал ее с немного насмешливым выражением в глазах, хоть лицо мужчины оставалось серьезным и внимательным. Он даже покивал, а потом развернул папку к ней.

— Извините, Ксения Александровна, но вот эти вот документы, нотариально заверенные, прошу вас обратить внимание, говорят об ином, — тоном, явно выдающим, что он ни на мгновение не верит в ее неосведомленность, заявил этот Арсений и указал пальцем на лежащие перед Ксюшей бумаги.

— Раньше тебя невозможно было ко мне в галерею затащить даже ради твоей же выставки, а теперь ты, похоже, здесь чаще меня появляешься, — с усмешкой поддел его Ольшевский, крепко пожав руку.

Леня тоже усмехнулся.

— Появился мотив, и это точно не слава, — отмахнулся от открыто заинтересованного взгляда Санька.

Друг точно хотел бы узнать, насколько далеко все зашло… Но и понимал, судя по виду, что Леонид не тот, кто станет о подобном распространяться.

— Да не дурак, понял, — соглашаясь, хохотнул Ольшевский. — Ладно, хорошо, что пересеклись, я там просмотрел бумаги, что вы мне давали, как раз верну тебе. В принципе, не против, мне понравился этот вариант, чтоб вложить доход…

Они столкнулись буквально пару мгновений назад на парковке, располагающейся через проезжую часть от галереи Ольшевского. У самого здания все места были заняты — центр города в разгар рабочего дня всегда популярен. Лене тут и пешком было семь минут ходу, если медленно плестись, да только он не из офиса ехал, а возвращался с очередной встречи, вот и мытарился теперь с местом парковки, в который раз при таком раскладе матерясь в уме и клянясь что, «блин, возьмет и купит „смарт“! По фигу, как это будет со стороны выглядеть и на его статусе скажется, у него с самооценкой все в порядке, зато место припарковаться всегда есть…»

С огромным трудом он все же нашел, где воткнуться между другими авто, тут и столкнулся с Саньком, похоже, решавшим ту же глобальную автодилему. По ходу, они сегодня оба мегаудачливы, если нашли, где авто оставить почти в границах закона.

Тем не менее, это место казалось наименее подходящим для обсуждения вкладов, как виделось Лене. С другой стороны, это же Санек, ему вообще пополам, что и где лучше обсуждать, если появилось желание.

Однако их все же прервали… Леня уже кивнул, соглашаясь забрать бумаги и прикидывая, когда сказать Саньку подъехать к нему в офис, но внимание обоих привлекли яркие и тревожные краски автомобиля, затормозившего с другой стороны прямо напротив входа в галерею — непонятно было, что там делать «скорой».

Ольшевский на пару секунд замолчал, явно утратив всякий интерес к разговору. И, как показалось Лене, все еще надеясь, что «скорая» проедет мимо: ничего хорошего это точно для бизнеса не могло сулить. Но, когда через пару секунд из машины выскочила бригада, прямиком направившаяся в его галерею, Ольшевский матюкнулся и рванул через дорогу, видимо, позабыв о предыдущем разговоре. Впрочем, Леонид прекрасно понимал внезапную встревоженность приятеля — мало какому собственнику нравится читать или слышать про свой бизнес в новостях, в связи с каким бы то ни было несчастным происшествием. Чаще всего это плохая реклама. Да и самому как-то муторно внутри стало, и Леня заторопился следом, в последний момент удержав Санька от того, чтобы перебегать шестиполосную проезжую часть наобум.

— Вон светофор, — потащил Ольшевского на пятьдесят метров в сторону. — Не хватало еще под колеса попасть, — образумил приятеля.

Санек матюкнулся еще раз, но кивнул и пошел следом. Меньше, чем через пять минут они оба ввалились в здание, потому как Ольшевский, словно разучился ходить, — бежал, как угорелый. Зато стоило им оценить обстановку — и роли поменялись кардинально: Санек, если и не расслабился целиком, то однозначно поспокойней отнесся к мысли, что плохо стало не вероятному покупателю, а всего лишь сотруднику.

А вот Леонид неожиданно понял, что попал конкретно и накрепко. У него мороз по затылку прошел, и на чертовски долгое мгновение ледяной ком стал поперек грудины, мешая работать легким, когда дошло, что врачи крутятся вокруг Ксени, которая при этом сидит у стены на полу, да еще и отбивается от попыток ее осмотреть. Причем довольно активно отбивается… Это немного успокоило.

— Слушайте, да не нужна мне помощь! — возмутилась девушка, обращаясь к администратору, продавцам галереи и врачам одновременно. Даже охранник стоял рядом с управляющей, наплевав на свои обязанности.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Их с Ольшевским никто еще не заметил, похоже.

— Ксения Александровна, вы сознание потеряли десять минут назад! Прямо здесь! И до сих пор встать не можете! — администратор, невысокая светленькая девушка на высоченных каблуках, явно не спасовала перед начальством.

Да и заботилась о Ксюше, искренняя тревога и волнение были хорошо слышны в ее голосе.

— Вот-вот! И не рассказывайте мне, что споткнулись, я вас на руках с пола поднимал, вы в отключке были! В полной! — поддержал молодой парень-продавец. — И снова упали, когда встать попытались со стула! Вот чем вас стул не устраивал, Ксения Александровна?!

Ксюша в самом деле «сидела» на полу у самого стула. Рядом с ней стояла и открытая бутылка минералки.

— Может, вы нас пустите осмотреть человека все же? — немного раздраженно вмешалась в этот спор немолодая плотная женщина-врач. — Или сами разбираться будете?

— Ох, конечно! — и девушка-администратор, и парень-продавец отскочили в сторону, пропуская медработников.

Ксюша вновь открыла рот, со всей очевидностью собираясь отнекиваться от помощи, но тут уже вмешались они.

— Какого черта тут происходит?! — рявкнул… Нет, не Ольшевский. Не ждал от себя Леонид такого тона. Не ждал… — Ксюша, что случилось?!

Не обратив никакого внимания ни на приятеля, возможно, недовольного подобным самоуправством в его вотчине, ни на остальной персонал галереи, Леонид за несколько шагов преодолел разделяющее их расстояние, и присел на корточки рядом, но так, чтоб и врачам не мешать. Опустил ладонь ей на затылок в каком-то малоосознанном еще жесте поддержки. Или у самого дикая потребность коснуться ее? Убедиться, что все нормально?

— Леня, привет, — улыбнулась Ксюша с явным смущением и даже как-то виновато глянула на него. После такого же взгляда удостоился и Ольшевский, тоже не оставшийся в стороне. — Извините, Александр. Я правда не планировала…

— На вскидку у девушки переутомление и очевидное истощение, — прервав Ксюшу, ответила та самая врач, что-то осматривая и надевая на руки Ксюше какие-то датчики.

— Я уверен, что ты не планировала. Ксюша, ради бога! — хмыкнул Ольшевский, отметая уже готовые сорваться у нее извинения.

— Да у меня давление просто упало… — еще более смущенно выдохнула Ксеня.

— Скорее подскочило, — вновь резко вмешалась врач, глядя на монитор аппарата для измерения того самого давления, который включила медсестра. — У вас и сейчас слишком высокое давление. Голова кружится, болит? Мушек, звездочек в глазах нет? — запрокинув голову Ксюши, врач посветила ей в глаза фонариком. — Следите, — распорядилась, принявшись тем самым фонариком водить перед ее лицом из стороны в сторону.

— Болит немного, — отозвалась Ксюша. — Кружится.

Леня чуть отодвинулся, чтобы не мешать.

— Стресс какой-то недавно был? — тем временем продолжала уточнять врач.

Для Ксени этот вопрос, словно катализатором послужил. Она вдруг резко выпрямила спину.

— Стресс?! — переспросила у врача с каким-то сарказмом. И неожиданно громко рассмеялась с хорошо слышимыми нотками истерики. — Стресс, елки-палки… — она уткнулась лицом в ладони, будто стараясь успокоиться.

Леонид переглянулся с Ольшевским, но они оба, похоже, не ориентировались в происходящем.

— Я так понимаю, что был, — резюмировала врач. — Я сейчас выпишу…

— Это тот мужик, который к вам приходил, да, Ксеня Александровна? Это он вам нервы помотал? — вдруг вмешался охранник, до этого просто стоящий рядом. — Вот не хотел я его пускать! Чувствовал, что подлый же тип!

— Что за мужик? — тут же потребовал ответа Ольшевский.

— Да, хр… фиг знает, — виновато покосившись на женщин, крякнул охранник. — Пришел тип такой, никакой, с папочкой, начал выспрашивать про Ксению Александровну: кто такая, как давно тут работает, что делает, вообще… Я его послал, ясное дело… Вежливо, босс. Вежливо. В уме — по известному адресу, — ухмыльнулся мужик, — а так, сказал, что тот может сам пойти и поговорить с управляющей, если какие вопросы есть, она на месте. А я на подобные расспросы отвечать не уполномочен. Минут двадцать назад он ушел, ну и Ксения Александровна спустилась. Да прям посреди зала в обморок и хлопнулась…

— Я не хлопалась, — вяло попыталась возразить Ксения.

Ольшевский кивнул и повернулся к Ксюше. Но Леня вновь вмешался первым: ему категорически не нравился лихорадочный румянец на ее щеках, какой-то больной блеск в глазах, и при этом — очевидное истощение. Господь свидетель, она ему показалась еще более тонкой, чем вчера. Эта женщина, вообще, ела, когда его рядом не было?! Но спросил Леня не об этом сейчас.

— Кто приходил, Ксюша? От Максима кто-то? Угрожали? — после синяков на ее руках, Леонид готов был подозревать ее мужа в чем угодно.

Ксеня глянула на него с такой растерянностью, что он вообще ничего не понял. Покачала головой.

— Не совсем…

— Так, потом разберетесь, — вновь вмешалась врач. — Мне некогда здесь сидеть, еще вызовов уйма. Вот лекарства, выпейте, — она выдавила на дрожащую ладонь Ксюши какие-то таблетки. — Это — экстренные. И рецепт еще на седативные. Эти начнете пить вечером. Если через пару дней не полегчает, сходите к участковому терапевту. Да и просто, сходите к врачу, девушка, от души советую. Сердце проверьте, давление — не шутки, последите, — врач поднялась, отдав небольшой ящик с оборудованием медсестре. Еще раз смерила Ксюшу недовольным взглядом с ног до головы. — И поешьте. У вас такая степень истощения, что в стационар под капельницы надо будет определять скоро. Тут и гормональный сбой может быть, кроме стресса. Надпочечники проверьте, — напутствовала врач и отвернулась, явно собираясь уходить.

— Спасибо огромное, мы проследим, — до того, как Леня успел бы подняться, все еще находясь рядом с Ксюшей, Ольшевский поблагодарил врача и взглядом распорядился охраннику, кивнув с благодарностью медикам. Так же молча, велел возвращаться к своим обязанностям администратору и продавцу.

Охранник повел медиков к выходу, ловко сунув в карман халата «благодарность».

Потеряв к тем интерес, Леня вновь перевел взгляд на Ксюшу. Она внимательно читала выписанный рецепт и, кажется, стыдилась посмотреть на них с Саньком.

— И эти мне успокаивающие выписали. Точно, как мама, — тихо хмыкнула она, словно с самой собой говорила, глотнула таблетку, которую до этого держала в руках, запила минералкой из бутылки, стоящей около нее. — Только есть сказали, а мама упрекала, что я поправилась…

Леня мало что понимал из этих фраз, показавшихся ему малосвязанными, в отличие от Санька.

— Ксюша! — фыркнул Ольшевский, так же присев на корточки. — Я тебя умоляю! Твоя мать… — приятель закатил глаза. — Ей первой транквилизаторы нужны. И самые сильные.

— Простите, Александр, мне до сих пор ужасно неудобно за то, что она здесь тогда устроила… — она смутилась еще больше, если это было возможно только.

Ольшевский только отмахнулся.

И по этим всем оговоркам Леонид так понял, что интонация, с которой Санек произнес «твоя мать», не случайно смахивала на матерную. Он ее не знал, судить не мог, но если эта женщина заявила дочери, что та поправилась… Что ж, у Лени тоже не имелось для нее хороших слов.

— Так кто приходил? — вернулся Леня к основной теме.

Ольшевский тоже с интересом ждал ответа.

— Следователь финансовой полиции, — с тяжелым вздохом выдавила из себя Ксюша, глянув на них обоих. — Честно, я так до конца и не поняла всего. Я в бизнесе и нашем законодательстве касательного этого, в принципе, не очень подкована. Но… Макс мог на меня переоформить свои фирмы без моего ведома? — Леня с Саньком молча переглянулись, без слов поняв друг друга, пока Ксюша говорила.

В ее взгляде было море растерянности. А в их государстве и не такое провернуть можно было, если знать через кого и с кем…

— Потому что я видела документы и… — Ксеня вновь уткнулась лбом в ладони, словно бы совершенно обессилела. — Против Максима, кажется, ведется какое-то расследование. Тут я тоже не полностью разобралась. Этот Арсений не вдавался в детали. Макс деньги присвоил, что ли… Огромные деньги. Блин! Я такая злая на него! Прибила бы, честно! Вечно только о себе думает! А как это на дочке скажется?! Ладно уж, я, но Марго! Черт! Мне надо еще и с адвокатом будет потом поговорить, — она устало и измученно растерла виски и лоб, будто бы у нее голова болела.

Вытащила телефон и открыла список контактов. Он увидел имя «Макс», которому Ксеня явно собралась звонить сейчас.

Но ее пальцы продолжали дрожать, и она толком не могла попасть по экрану смартфона. И это в данную секунду волновало его больше, откровенно говоря, после всего, что Леня от врача услышал.

— Ксюша, когда ты ела в последний раз? — в уме послав этого гребанного Макса далеко и грубо, поинтересовался Леня, переглянувшись взглядом с Саньком. Накрыл пока телефон Ксюши своей рукой. Обождет. Ольшевский тоже напрягся, было заметно.

То, что стресс у Ксюши имелся — факт. Да еще какой! Как и то, что по Ксюше это все проехалось катком. Тут кого угодно припечатает, при таких новостях-то. А она перед ними еще пытается бодриться и держаться. Какие-то решения ищет!

— У нас обед был в планах, вроде, — удивительная женщина! Она глянула на него сквозь пальцы и отчаянно попыталась улыбнуться. Надеялась этим его провести? Ну-ну.

— Ксюша? — Леня протянул руку и, обхватив ее за плечи, притянул ближе к себе. Опустил свою ладонь на ее подбородок, не позволяя Ксюше отвернуться.

— Вчера, — буркнула она, поняв, что ее маневр не прокатил.

Леонид опешил, честно. И даже разозлился.

— Ты после нашего вчерашнего обеда ничего не ела? — резко потребовал он ответа, вновь не позволив ей отвернуться.

А Ксеня удивилась, уставилась на Леню, немного нахмурившись.

— Почему? Нет, я ужинала, — у него от сердца отлегло, и взгляд точно подобрел. — Просто вчера торопилась к дочке, чтоб она сама не сидела дома, мало ли… В магазин не зашла. В результате, у нас утром осталось только два яйца, я омлет сделала Марго, а сама кофе обошлась, у меня даже батончики закончились, — в этот раз ее усмешка была вымученной. — И очень рассчитывала на грядущий обед. Но теперь… Некогда. Буду звонить этому… — казалось, что Ксении хочется тоже наградить мужа крепким словом, но она сдержалась, — Максу… — еще один тяжкий вздох. Придавила виски пальцами. — Может, если у вас есть время, останетесь тоже? Понимаю, что отягощаю, и вся эта грязь… Кому это нужно?! Но… — словно ей вдруг пришла хорошая идея, Ксеня таки оторвала ладони от лица, но его руку оттолкнуть не пыталась. — Я все же мало в этом понимаю, а у вас по части бизнеса опыта куда больше, — она с искренней надеждой глянула на них обоих.

— Без проблем! — отозвались они синхронно, и так же синхронно хмыкнули, переглянувшись с Саньком. Леня так точно не оставил бы ее один на один с этим Максимом после синяков… те до сих пор стояли у него перед глазами. Да и с руки не исчезли еще. — Только поесть тебе надо в первую очередь. Врач велела, — напомнил Леня, пока Ольшевский вытащил телефон и стал кому-то набирать сообщение, предупреждая, видимо, что планы изменились.

А у Ксюши подозрительно задрожали губы и глаза точно повлажнели. Она зажмурилась, пытаясь это скрыть от них.

— Спасибо! — хрипло выдохнула Ксюша. И, несмотря на ее старания, им обоим было слышно, как дрожит голос девушки, наполняясь слезами. — Я так вам благодарна! Вы двое — просто мои ангелы-хранители в последнее время…

Леонид ничего не смог с собой поделать — рассмеялся, откинув голову, но продолжая гладить ее щеки.

Расхохотался и Ольшевский.

— Ангел, блин! Так меня еще не оскорбляли, ну ты и придумаешь, Ксюша, — покачал приятель головой, еще больше смутив девушку. Хоть и было заметно, что им удалось ее отвлечь. — Что ж, звони этому своему… язык не поворачивается назвать его нормальным словом, — хмыкнул Ольшевский.

— Давайте-ка, в кабинет переберемся отсюда, чтобы не распугивать потенциальных покупателей. И закажем обед, пока кое-кто не попал в больницу. В таком состоянии не повоюешь ни морально, ни физически, — Леня с намеком глянул на Ксюшу, помогая ей подняться.

И благодаря тому, что держал ее крепко, и не думая отпускать, очень хорошо ощущал слабость и дрожь этой женщины. Как оказалось, успевшей пробраться ему глубоко и в голову, и в душу.

— Давайте, — поддержал Санек, отвечая на вызов мобильного. — Я догоню. И обед закажу сейчас.

Леня кивнул, на всякий случай продолжая поддерживать Ксюшу за талию, хоть она и пыталась уже высвободиться, словно могла и сама справиться. Ага, пусть еще кому-то это доказать попытается, а не ему. Зато у Леонида, глядя на это, появилось интересное предположение, что она вечно старалась сама все сделать и никому проблем не доставлять… Было очевидно, насколько Ксюше морально не просто оказалось попросить их о помощи пару минут назад. Да и о ком она подумала в первую очередь, учитывая ситуацию? О дочери! Его бывшая вспоминала о сыне только когда уже ничем иным на Леонида надавить в своих интересах не могла. В остальное время ребенок ее скорее отягощал необходимостью уделять время.

— Может, я пока Ксении Александровне сладкий чай сделаю? — предложила девушка-администратор, наблюдая со стороны.

Было очевидно, что и она, и тот парень-продавец искренне волнуются и беспокоятся о начальнице. Как и охранник, поглядывающий в их сторону, хоть и вернулся на свое место у дверей. И это говорило Лене о многом: все, кто тесно общался или контактировал с Ксюшей — Женька, Анюта, тот же Санек, эти вот сотрудники галереи — искренне любили и были привязаны к Ксене.

Ладно, чего далеко ходить? Он сам пал перед ней, ее обаянием и характером уже ко второй встрече, а сражен был еще при первой.

И вот как можно довести такого человечка до подобного состояния? Леонид не представлял, но ему до зубовного скрежета хотелось врезать ее мужу в глаз. Хотя, судя по оговоркам, там и кроме мужа было кому ей нервы мотать. Но не это сейчас главное, разберутся.

— Чай точно не помешает, — с благодарностью кивнув девушке, Леонид все-таки отвоевал право держать Ксюшу хоть за руку в их молчаливом противостоянии и попытке доказать, что Ксюша, вот вообще, не шатается даже.

И они двинулись в сторону лифта на второй этаж.

— Легче? — поинтересовался Леня, наблюдая, как медленно Ксюша пьет чай.

Она улыбнулась, кивнув, сделала еще глоток.

Было очевидно, что говорить ей не особо хочется. И неудивительно, Ксюша только закончила телефонный разговор с мужем. Почти бывшим… Лене нравилось это уточнение, и он даже не думал свои эмоции скрывать. Тем более после всего услышанного…

Этот Максим говорил достаточно громко, так что Леонид слышал обе стороны при разговоре, хоть и отошел от стола Ксени, пока она звонила. И этот разговор не был корректным. Мужчина (мужчина ли? «Мудак» — вспомнилась ему характеристика от Санька) на той стороне связи кричал, угрожал и морально шантажировал Ксюшу. Леонид через многое прошел при своем разводе, так что прекрасно сек все эти приемы и манипуляции. Сознательно или нет, но Максим нажимал и давил на многое, очевидно, известное ему в характере жены — он явно не желал приезжать и разговаривать, стоило услышать, что Ксюша общалась с представителем финансовой полиции.

— Знаешь что?! — в результате не выдержала девушка. — Тогда я просто продам твой бизнес! Весь! Достал! Раз я теперь владелица, имею право, правильно?! Если ты такой сволочью стал и меня так подставляешь с Марго, то и я тебя жалеть не буду! — действительно твердо и зло заявила Ксеня.

Прозвучало очень достоверно.

Если бы Леня не смотрел на нее сейчас и не привел бы ее до кабинета за руку, не догадался бы о том, что полчаса назад Ксюша теряла сознание и была действительно морально подавлена. Несмотря ни на что, характера в этой женщине хватало. Он улыбнулся и поднял палец вверх, поддерживая и открыто показывая, что она все делает верно. У Ксюши ответная улыбка вышла вымученной.

— Не горячись, Ксеня, — очевидно, понял серьезность ее намерений и муж. Тон изменился. — Я просто занят, и сейчас мне не очень удобно приезжать…

— Знаешь, Макс, мне тоже было неудобно, когда ко мне пришли час назад рассказать о твоих махинациях! — твердо отрезала Ксеня, несмотря на то, что Леня видел, как она давит на виски пальцами. — Так что или приезжай сейчас, или я пошла консультироваться о продаже…

Тут-то и появилась администратор с обещанным чаем. Леня поблагодарил ту и сразу же поставил чай перед Ксенией. Она одарила его взглядом, полным искренней благодарности, что оказалось даже слишком приятно.

— Хорошо, б*я, я приеду! Ты становишься сучкой, Ксеня, — рыкнул в ответ в трубке мужчина. У Ксени потемнело лицо.

А у Леонида от этого появилось сильное желание вмешаться в разговор и четко прояснить, кто и кем является.

— Я просто стала думать и о себе с дочкой, а не только о том, как бы лучше и легче для тебя жизнь сделать, — тем же твердым тоном ответила Ксюша, не поддавшись. Прервала связь. Тяжело уткнулась лицом в ладонь.

— Держи, обнаружилась у вас в корпоративных запасах. Пока Санек обед подгонит, — Леня тут же подошел и положил на стол уже разломанную им на куски шоколадку. Был почти уверен, что уж перед этим она не устоит.

Ксюша глянула сквозь пальцы и… рассмеялась. Искренне, с облегчением. И в кабинете, словно светлее стало. Да и у него на душе, если честно.

— Знаешь, ты первый мужчина в моей жизни, который так упорно пытается меня накормить, — взяв кусочек шоколада, она отпила чая. — Разве, может, папа в детстве… Но потом мать его окончательно подавила, и он больше пил, чем о еде думал, даже для себя, — будто погрузившись в воспоминания, Ксюша размешала чай и отпила.

— Легче? — офигительная семья. Неудивительно, что она себя изводит. Лене хоть с родителями повезло.

И тут явно стоит верно расставить акценты. А еще, ему нравилось, когда она смеялась.

— Сладко очень, отвыкла от такого, — все с той же улыбкой покачала Ксюша головой. — Еще и с шоколадом… — глянула на него сквозь ресницы, словно тактику с десертом разгадала.

— Так, чтобы просто расставить все точки над «і», — вдруг ощутив веселье, хмыкнул Леня, и подошел к ней впритык. — Вот это вот все про отца, перенос привязанностей, детских потребностей и прочее… Да, я тоже с психологией знаком, попадал на всякое, — рассмеялся, увидев ее удивление и явную заинтересованность. — Так вот, в моем отношении к тебе, ни фига отцовского нет. Даже не ищи, — Леня протянул руку и нежно, но достаточно крепко обхватил затылок Ксени под волосами. Наклонился чуть ниже, поймал взгляд женщины своими глазами. — Я — здоровый мужчина. И больше всего мне сейчас хочется уложить тебя на этот стол и оттрахать так, чтоб ты сознание от оргазма потеряла, а не от голода, — хрипло поделился с ней своими фантазиями. — И хоть ты сейчас со спины больше на пацана-подростка смахиваешь, а у меня, прошу заметить, вполне стандартная сексуальная ориентация, я хочу тебя до одури! И действительно считаю, что дополнительные килограмм пять только пойдут тебе на пользу, Ксюша… Опять-таки, возвращаясь к желаемой мной причине твоих обмороков, — Леня провел подушечкой большого пальца по ее приоткрывшимся губам и подмигнул.

Глава 14

«Ого!»

В кабинете после этих его слов явно стало меньше пространства. И воздуха тоже. Их с Леонидом словно сдавило со всех сторон непонятной силой, подталкивая и сближая, заставляя испытывать необходимость оказаться, еще теснее друг к другу.

Ксюша сама не поняла, когда и где нашла силы, чтобы подняться. Да, упираясь руками в стол, но все же очутившись с Леней лицом к лицу.

Не то чтобы неожиданно, но таки да, этому мужчине удавалось выбивать из нее дух в самом потрясающем смысле этого слова. И сейчас Ксюша, совершенно однозначно, была ошеломлена. А вот смущения не ощущала, хотя и имелись некоторые сомнения. Не в Леониде, нет. Да и не в себе… В том, что так вообще бывает, когда чувствами и эмоциями настолько захлебываешься, с головой погружаясь.

У нее рот не распахнулся по-глупому только потому, видимо, что горячая рука Лени так и лежала на подбородке. И эти мягкие, но неумолимые движения его пальца, нежно натирающие нижнюю губу Ксени… От этого все ее тело будто пробивало насквозь слабыми электрическими разрядами. Казалось невероятным, но Ксюша вся задрожала. В раз вспыхнула возбуждением такой силы, что потемнело в глазах. И это ей полчаса назад «скорую» вызывали? Мама дорогая! Точно не туда звонили! Надо было сразу этого мужчину вызывать, вон, как взбодрил.

— Ого, — повторила она уже вслух, прижавшись щекой к ладони, которой Леня и так ей кожу грел, обжигая своим жаром. — Я услышала тебя, и про отца все поняла, — Ксене действительно пришлось приложить усилия, чтобы улыбнуться — его ладонь ведь лежала на ее лице, а пальцы дразнили губы — и в то же время, ей вообще не стоило ни единого усилия придать этой улыбке оттенок искушения и собственной нужды в нем.

Черт! Она понимала все то, о чем Леня говорил. О, да! Не про ее вес, а вот про это дикое желание, едва не с первой встречи окутывающее их с ног до головы. У нее даже не было возражений против его плана: стол, она, Леня и… ладно, Ксюша и на обморок по таким причинам согласна вполне!

— И раз уж мы решили быть откровенными, да и в продолжение гастрономической темы, вынуждена признаться, что мне все еще, как и после нашей пробежки, дико хочется тебя облизать с ног до головы, а, может, и откусить кусочек, — Ксюша шутливо прикусила кончик его замершего пальца.

И да, ей было невероятно лестно наблюдать за тем, как расширились и почернели уже зрачки мужчины в ответ на такое признание. Хоть и немного тревожно.

— Но, если серьезно, и отставив пока всю чувственную составляющую часть в сторону, я просто хочу прояснить, Леня: у меня нет какого-то «запасного плана», которым бы являлся ты. Я не ищу «пути отступления» и действительно не рассчитываю, что ты сейчас взвалишь все мои проблемы себе на спину, начав их решать, — Ксюша в самом деле считала необходимым это проговорить. Язвительный комментарий от матери, про шансы Ксени на брачном рынке, время от времени сверлил мозги, и она не хотела, чтобы Леонид или еще кто-то истолковал их общение, подобным образом… Это было совершенно иным! — Я уже около полугода думала о разводе, наша с тобой встреча просто ускорила этот процесс, потому что…

Тут ей пришлось сделать остановку и вдохнуть поглубже, ощущая, как вновь начинают дрожать колени. От недавнего обморока, не иначе… И взгляд Лени на расстоянии каких-то сантиметров от ее глаз, все такой же обжигающий, напряженный, сосредоточенный целиком на ней. Было дурное, какое-то подростковое ощущение, что от этого взгляда на коже Ксени остается пылающий след, словно некое клеймо. И вся разумная ее часть ни черта не могла поделать с этим впечатлением.

— Окей, я такого не испытывала. Никогда. Ни разу, — вот тут Ксеня смутилась и отвела взгляд. — Даже в университете, кажется, или в школе. О, боже! Ладно, да, этот чувственный фейерверк для меня внове! И хотелось бы быть предельно честной в этих ощущениях, эмоциях, вот и все. Но я не жду, что из-за нас, из-за вспыхнувшего…

Да, его выводы, о ее способности и привычке принимать чужую помощь, были совершенно верны. Лене дополнительных подтверждений больше точно не нужно. Эта женщина даже не рассчитывала, похоже, что может или имеет права кого-то отягощать своими проблемами. А вот он именно в этот момент вдруг понял, что хочет этого — помогать ей. И точно настоит на подобном праве!

— Стоп, — пальцы Лени переместились на ее подбородок, а голос прозвучал тихо, но командно и веско.

Так, что Ксюша и правда остановилась, замолчав. Уставилась в его глаза, вновь бушующие тем выражением, кажется, становящимся уже привычным, когда они находились рядом. Этот взгляд выбивал дух из груди Ксюши, дурманил ее разум и заставлял себя ощущать очень юной, беспомощной перед такими безумными эмоциями и совершенно, бесконечно счастливой от простого понимания, что она, оказывается, может вот такое испытывать. И что мужчину может аж настолько будоражить…

— Я тебя тоже услышал. Но давай все проблемы отодвинем в сторону, пока не появится этот твой… — Леня криво усмехнулся, явно опуская в уме нецензурный эпитет. Рукой он еще ближе притянул лицо Ксюши к своему. — А пока сосредоточимся на приятном, чтобы улучшить твое состояние и простимулировать аппетит…

И Леня, так и не отпустив, еще плотнее прижал Ксюшу к себе, накрыв ее губы своими. Господи! Что это был за поцелуй! У них, конечно, каждый выходил особенным, однако этот, однозначно, стал огромным шагом вперед. И они его сделали больше не колеблясь… Заметный прогресс в направлении максимальной физической близости и секса… Теперь уже, определенно, ставшего их ближайшим будущим. Потому как непонятно было, каким чертовым образом можно вытерпеть подобное напряжение и возбуждение, такую тягу к конкретному человеку, и не поддаться!

Леня будто уже, языком, делал с ней все то, что обещал недавно. Ноги подкосились моментально, и в этом точно было виновато не давление… Не кровяное, во всяком случае, а, скорее, сама сила и эмоциональная аура мужчины, который сейчас совершенно открыто давал ей ощутить, насколько она для него желанна. Его губы давили на ее рот, не позволяя отступать или закрываться. Каким-то невероятным образом, делали все тело Ксюши невыносимо чувствительным, будоража каждую клетку и волосок. Его зубы давили и прикусывали нежную кожу, растормошив все органы чувств и каждый нерв, о которых Ксеня даже не подозревала в себе! А язык… О, да! Что ж, кажется, тот чувствовал себя полноправным хозяином ее рта.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍И Ксюше, вот совершенно, не хотелось сопротивляться! Более того, не то чтобы она готова была признать это громко и вслух, но Ксеня, уже за эти несколько мгновений, оказалась возбуждена до такого предела, о котором и не знала никогда! До звона в ушах, жаркой и вязкой слабости в ногах, и предательской, дикой влажности белья. Не отличаясь обычно настолько взрывным темпераментом, Ксюша уже была готова для него.

И еще до поцелуя, если откровенно. Для того, чтобы настолько слететь с катушек, ей хватило и одних слов… И дело тут, наверняка, было как раз в говорившем.

К счастью, руки Лени держали настолько крепко, что можно было не опасаться за дрожащие колени и свое равновесие, полностью опереться на мужчину, желавшего ее с не меньшей нуждой, очевидно. Она слишком хорошо ощущала, что и он возбужден очень сильно. И данный факт никак не помогал саму себя призвать к здравому смыслу, хотя бы вспомнив, что они у нее на работе, и в любой момент может зайти непосредственный босс Ксени. Не говоря уже о муже… По правде сказать, она в тот момент вообще не помнила ни о Максе, ни о разводе, ни даже о следователе. Пожалуй, впервые в жизни ее настолько выбросил из реальности один поцелуй… или это уже можно считать сексом?

— И да, сладкая моя, — почти не отрываясь от ее рта, вдруг замер Леня, щекоча губы Ксюши своим дыханием и хриплым шепотом слов. — Я планирую помогать решать твои проблемы, и даже не думай, что откажусь от этого права только потому, что ты считаешь себя обязанной никому не усложнить жизнь и на грамм. Я хочу тебе помочь, и мне это кажется вполне нормальным желанием. Потому что и я не уверен, что смог бы вспомнить, накрывало ли меня хоть в раз в жизни подобным образом, — он смотрел ей в глаза, говоря все это.

Губы на губах. И она прижата к нему так крепко, что слышит, как стучит сердце в груди Леонида. Потому ли даже мысли не возникло усомниться в его честности? Слышала, ощущала его, бухающее за ребрами, сердце, будто свое собственное.

Максим приехал, когда они все почти закончили обед. Зашел в кабинет без стука с недовольным и злым лицом, словно сразу собираясь всем показать, что его никому не позволено безнаказанно отрывать от «важных дел». И, кажется, оторопел от картины, как Ксюша, Леонид и Александр, расположившись вокруг кофейного столика, доедают десерт…

Да, в этот раз ей не дали поблажки. Ксюше пришлось съесть и рыбу, и картошку, и салат. А теперь вот, поглощать кусок шоколадного торта… Ну, хорошо, «пришлось» — не то слово. Но картошка… Господи! Да она даже не вспомнила бы, сколько лет в принципе этот овощ в рот не брала! Это же страшный бич любого, кто хоть как-то следит за правильным питание и своим весом!

Ее услышали?! Где там! Сначала оба мужчины так расхохотались, что едва не перевернули лотки со своими порциями. А потом Леня сам наколол картофелину этой ужасной одноразовой пластиковой вилкой, которыми рестораны снабжали еду на вынос, и поднес к ее губам.

— Тебе врач велела, Ксеня, помнишь? — с безумно теплыми и немного лукавыми искорками в глазах, напомнил мужчина.

Она же, глядя ему в глаза, могла вспомнить только о том, как они целовались здесь десять минут назад, и едва успели перевести дыхание к тому моменту, как Ольшевский ввалился в кабинет с пакетами, полными этих самых судков.

— Я не могу, серьезно, — тихо покачала головой, почти физически ощущая боль. — Я годами приучала себя к мысли, что существуют продукты, которые просто нельзя есть, понимаешь? Как наркотики… Картошка, колбаса, чипсы… Это просто недопустимо. И я все еще не простила себе бутерброды на дне рождения Жени, — потерянно хмыкнула.

Александр закатил глаза и фыркнул, но вежливо сделал вид, что не замечает всех тех фейерверков, проскакивающих между ней и Леней, которые они, — матерь божия! — вообще не в силах скрыть. И она была благодарна начальнику за эту «слепоту», правда. Леня же просто молча слушал, никуда не убирая этот треклятый картофель!

— При мысли, чтоб это взять в рот, меня трясет и выворачивает, — с отчаянием, которое не могла скрыть, призналась Ксюша, понимая, что от ее слов попахивает «клиникой».

Черт! Этот мужчина впервые за многие годы заставил ее задуматься, что нечто не так с подобным подходом к еде. Ксюша как-то уж слишком зациклена на контроле над тем, что именно попадает в ее рот. Маниакально. На подобие тех фриков, над которыми сама посмеивалась, периодически просматривая по кабельному серии «Помешанных на чистоте». Люди, которые не могли лечь спать, не отдраив самое маленькое пятно на кухне и трижды не пройдясь тряпкой с хлоркой по каждому шкафчику; ежедневно не сменив простыни на матрасе. Да и сам матрас не обработав паром… Серьезно? Когда она успела стать такой… помешанной на еде? Если отстраниться и глянуть со стороны, как смотрели сейчас ее сотрапезники, то это, наверняка, было слишком похоже на «поехавшую крышу». И ей не было комфортно от такой мысли… А дочке она какой пример подает?

— Ксюш, ну давай подумаем отстраненно, что такого страшного случится, если ты съешь эту картошку? — предложил Леня, пока отодвинув от нее ту чертову пластиковую вилку.

«Ты снова поправилась?» — прямо-таки заискрило в ее голове голосом матери. А перед глазами оценивающий взгляд Максима… в чужую сторону.

С трудом сглотнув неясно откуда образовавшийся в горле комок, размером с теннисный мяч, она промолчала, медленно зажмурившись.

— Учитывая, что тут точно не намешали ничего ядовитого, максимум, ты прибавишь в весе… грамм сто, — хмыкнул Ольшевский, решив, видимо, прийти другу на помощь.

— А у тебя нехватка в весе килограмм пять, — согласился Леня.

Она фыркнула.

— Да ладно, я в пределах своей возрастной нормы, учитывая индекс массы тела, — скрестив руки на груди, уверенно заявила Ксеня.

— Говори рост и вес, — принял ее вызов Леонид, вытащив смартфон из кармана. — Проверим, — ткнув в ее сторону пальцем, он показал открывающееся приложение по контролю за физическим состоянием здоровья. — Ага, я подготовился и запасся аргументами, — подмигнул этот невероятный мужчина, когда она пораженная уставилась на экран.

— Никогда бы не подумала, что оно у тебя есть, — прыснула Ксюша, кивнув на приложение.

— До вчерашнего нашего обеда и не было. Но я увидел, куда ты вносила записи обо всем, что съешь, — ответная усмешка Леонида не была веселой.

Как и ставший вдруг серьезным взгляд Александра:

— Все настолько далеко зашло, Ксень? — даже встревожился, кажется, босс. — Мля, Ксюш! Правда, ну что случится, даже если ты прибавишь пару килограмм? Ни одной бабе еще не помешала заметная пятая точка! — решительно заявил он, перейдя на грубоватый тон, что часто случалось, если Ольшевского что-то действительно задевало.

Ксюша вновь зажмурилась и заставила себя глубоко вдохнуть, сжимая и разжимая пальцы. Честно говоря, рассуждать и делиться таким сокровенным с двумя мужчинами, один из которых, к тому же, заставлял все внутри нее искриться и вспыхивать микровзрывами, казалось мучительно сложным испытанием.

— Когда я в последний раз набрала вес, мне начал изменять муж, — выдавила из себя так, словно ее тошнило.

Отвернулась, не глядя на них. Было стыдно.

И точно не ожидала насмешливого фырканья с обеих сторон.

— То, что этот тип — придурок, мы уже выяснили, — хмыкнул Леня.

Она повернулась и посмотрела на них. Открыла рот… Закрыла. У нее не было ответа. Не тот, который Ксюша хотела бы произнести. Но и вот так оголять перед ним все свои комплексы всего лишь после нескольких встреч… Елки-палки! Это было ни фига не комфортно! И она могла понять Ольшевского, который из-за подобного начинал сыпать грубостями. От ругательств становилось легче, хоть она и проговорила те только в уме.

Опять собралась ответить, заметив слишком понимающие взгляды мужчин напротив.

— И что, перестал, когда ты довела себя до стадии скелета? — тут же поинтересовался Ольшевский, не дав ей вставить и слова. — Ксеня, очнись! Ты тут не при чем! Это твой муж — бабник. Себя зачем из-за него гробить? Он этого ни хрена не стоит! И не заслуживает, — веско и решительно добавил босс.

Леня молчал. Но его взгляд показывал, что мужчина полностью разделяет точку зрения приятеля.

И она вдруг действительно задумалась, попробовав взглянуть на все с другой точки зрения. Может быть, заяви подобное Леня, и не отреагировала бы. Как ни крути, он мог быть предвзятым. Но уж Ольшевский в ней точно не заинтересован. Не в физическом смысле. И меньше всего ему надо искать причины, чтобы очернить ее мужа… Да и, блин! Макс не перестал гулять, когда она похудела. Это факт.

— Никому не кажется, что это действительно дико странно, разговаривать о подобном с кем-то вроде вас, — выдохнула Ксюша. — И я вас ненавижу, знаете? — обиженно уткнулась она в свои ладони. Но даже ей было слышно, что возмущению не хватает напора. — Просто некрасиво с вашей стороны — тыкать мне в нос подобным…

— Я тебе картошкой в рот тыкаю, — рассмеялся Леня. — И не вижу в ней ничего плохого, очень аппетитно, — заявил он в ответ на упрек, явно не собираясь позволить Ксени скатиться в драму, да и прилично облегчив атмосферу в кабинете. — Давай, Ксюш, открой ротик и откуси. Это вкусно, гарантирую, — подмигнул он, вновь поднеся вилку с уже остывшей картофелиной к ее губам.

И она сдалась. Из-за самой абсурдности творящегося. И точно так же съела второй кусочек, и третий. А потом и всю порцию, под неусыпным контролем своих «ангелов-хранителей»… или «демонов-искусителей»(?), которые при этом тоже не забывали отдать должное действительно вкусному обеду.

Ну а от десерта, который Ольшевский заказал по наущению Леонида, как выяснилось в процессе, Ксюша просто сама не смогла отказаться. Пала жертвой шоколадного бисквита и сырного крема, тающего на языке… Вот, пара раз, а у нее уже сформировалась зависимость!

Так что, хорошо, что муж ворвался в кабинет уже под конец — и без него за аппетит пришлось бороться. Хотя, выражение лица Макса, уставившегося на следы их трапезы, а также на саму компанию, стоило многого.

О, да! Пожалуй, даже планируя его ошарашить, Ксюша не придумала бы ничего лучше.

С одной стороны ей было немного стыдно из-за подобных эмоций. Но с другой… Да пошел он! Ксюша столько всего гадкого пережила по вине мужа, что небольшой реванш не казался уж очень постыдным.

— Ни х*ра себе! — раздраженно и зло хмыкнул Макс, приблизившись. — Ты, вроде, кричала, что срочно поговорить хочешь. А я тут такое застаю…

Остановился над столиком, возможно, пытаясь подавить ее тем, что навис над Ксюшей. Вот только рядом с ней сидел Леня и… Нет, не стало страшно. И дискомфорта не возникло. Хоть и не сказать, что Ксюша ощущала себя спокойно.

Во-первых, она не кричала по телефону. И он это прекрасно знал, как и остальные. Но Ксюша не собиралась пускаться в пустые прения. А во-вторых, не до споров о мелочах… В кабинете и так повисло напряжение и стало ощутимо тяжело дышать от накаленного столкновения интересов, явно сверкающих в глазах Максима и Леонида. Они сразу словно бы сцепились взглядами, столкнулись. И хоть Леня еще ни слова не произнес, да и сдвинулся лишь на миллиметр, а будто собой ее прикрыл, переключив на себя агрессию и злость Максима.

Воздух между ними, казалось, можно было ножом резать — Макс точно узнал этого мужчину.

Да и Ольшевский, перекинувшийся непонятным ей взглядом с Леонидом, стоило Максу зайти, хоть и казался расслабленным, четко демонстрировал силу и контроль над ситуацией, что добавляло, буквально пульсирующего в воздухе, ощущения тестостерона.

— Я попросила Александра и Леонида остаться при разговоре, рассчитывая на их помощь, — выпрямив спину и сохраняя максимально ровный тон, парировала Ксюша. — Они в бизнесе понимают в разы больше моего. Чем ты и собирался воспользоваться, очевидно. Пока мы ждали тебя, решили не пропускать обед, — не упоминая ни про «скорую», ни про собственную реакцию на новости, проинформировала, перечисляя факты.

Макс вновь перевел глаза на нее, и вот тут Ксюше стало плохо и противно от мелькнувшего во взгляде мужа. Дрожь отвращения прошла по спине от того, что увидела там.

— Попросила, значит… — Максим скривил ехидную гримасу, если честно, не красившую его. — А трахать тебя, ты их тоже просишь вместе, Ксюшенька? Или по очереди? И может ли законный муж рассчитывать здесь хоть на… кофе? — его голос сочился издевкой и явным желанием ужалить побольнее.

Это было мерзко. И противно. Да и просто низко.

В комнате словно похолодало градусов на десять.

Ольшевский, смерив Максима презрительным взглядом с ног до головы, хмыкнул, и жестом, полным какого-то бесконечного презрения, поправил свой пиджак. Отложил смартфон на столик будничным движением, будто бы Максим со всеми своими претензиями и оскорблениями был настолько ничтожен, что даже не стоило к нему поворачиваться.

Леонид же, в отличие от друга, встал. Поднялся каким-то одним плавным движением, полным силы и угрозы, от ощущения которой даже у Ксюши по спине побежала дрожь. Взгляд Лени так же был полон презрения. А еще гнева: тяжелого, жесткого, но при этом, полностью контролируемого. Настолько ощутимого и серьезного, что все возмущение Максима на его фоне показалось почти подростковым и смешным позерством.

Ситуация накалялась и надо было это исправлять. Причем срочно.

— Мы уже обсуждали вопрос о том, кто в нашем браке шлялся на стороне, — она сделала вид, что ее не задело. Мимо.

Но, даже не сразу поняв, что делает, Ксюша протянула руку и переплела свои пальцы с пальцами Лени, который, казалось, выпрямился рядом с ней еще больше. Ксюша словно вся оказалась прикрытая им. И мужчина так глянул на Макса, что тот реально попятился, отступил на шаг, уловив недвусмысленную угрозу.

Леня же перевел глаза на нее, легко улыбнувшись одними уголками губ. Сжал пальцы Ксюши в ответ, как бы успокаивая и даря поддержку.

— И это никак не касается твоих финансовых махинаций, которые мы собрались сейчас обсуждать. Или я ошибаюсь? — продолжила, хотя, по правде сказать, вот так спокойно держаться ей помогало как раз присутствие Лени совсем близко.

И то, что он одним своим взглядом, едва ощутимым прикосновением к коже, дал почувствовать Ксюше бесконечно много, напомнил о своем обещании «стоять на праве» решать ее проблемы.

— Дайте нам секунду до того, как мы начнем обсуждать момент с фирмами и махинациями, — криво усмехнувшись уголками рта, вдруг ответил Леонид, а не Макс.

И, отпустив руку Ксюши, Леня шагнул вбок, обходя столик. Подошел к Максиму, воинственно вскинувшему голову, чуть приблизился… И что-то сказал ее мужу так тихо, что Ксеня ничего не услышала, несмотря на повисшую в кабинете тишину. Ольшевский тоже следил за происходящим внимательно и с интересом. К тому же явно услышал или понял слова Лени. Потому как на лице босса появилась довольная и насмешливая ухмылка.

А вот лицо Максима исказила гневная гримаса. Он вскинулся, стиснул челюсти. Ксюша даже увидела, как муж сжал кулаки, но сдержался и промолчал, ограничившись только бешеным взглядом. Ему точно не пришлось по нраву то, что бы там Леня не произнес. Только ответить, видимо, было нечем.

— Теперь давайте говорить о финансовых махинациях и… новых компаниях Ксюши, — Леонид спокойно вернулся на свое прежнее место около нее на диване, но все здесь уловили сарказм его последнего замечания.

Глава 15

— Слушай, я не знаю, почему этот следователь к тебе приперся. Точнее, подозреваю, но еще проверить надо, — Макс раздраженно и показно-устало провел рукой по лицу, по волосам, словно снимая напряжение.

Только ее не тронуло. Хотя кофе Максиму сделала, несмотря на его гадкое отношение. Впрочем, после тех тихих слов Лени, о смысле которых Ксеня и сейчас лишь гадала, Макс притих и больше не грубил. Вспомнил, что умеет быть нормальным?

Она на его убеждения «не знаю» не повелась. Самой противно, если честно, но не могла уже просто верить человеку, с которым столько лет прожила.

— С этими фирмами все нормально, Ксень, можешь даже не переживать. Это они способ тебя расколоть ищут, наверное, чтоб ко мне добраться. Я специально все так оформил, чтобы к тем компаниям нельзя было прицепиться, что бы там ни происходило, и они у меня остались… — наверное, ее взгляд выражал все насмешливое недоверие, которое Ксюша сейчас испытывала. «У меня». Максим, как и обычно, ни о ком больше не думает, кроме себя любимого. — У нас. В семье, в смысле, — попытался исправиться муж, заметив этот взгляд. — Блин, Ксюша! Не прожигай во мне дыру своими глазами! Если бы этот следователь не явился, ты и не узнала бы ничего! Я бы все нормально разрулил и назад переоформил. Мне просто подстраховка была нужна с этим направлением, чтобы спокойно решать проблемы в другой отрасли!

— За мой и Марго счет? — хмыкнула она, сделав глоток кофе из своей чашки.

Не то чтобы хотелось, но такие маленькие действия позволяли ей как-то полнее осознавать и понимать происходящее. Словно «якоря» в реальности посреди непростой атмосферы в кабинете, какой-то противно-липкой из-за того, что Макс рассказывал.

И Леня, и Александр пока не вмешивались в разговор, но внимательно слушали все, что Максим говорил. И ей было гораздо легче от понимания, что есть на кого опереться. Но и странно грустно от осознания, что рассчитывает она вовсе не на того мужчину, который должен был бы ее интересы до последнего блюсти. Будто какое-то окончательное прозрение накрыло: безвозвратность происходящего и завершение этого этапа, самих отношений с Максимом. Горько-грустный привкус внутри.

Максим же, явно не замечая происходящее с ней, на эту ремарку скривился:

— Да ты и узнать не должна была! — огрызнулся, повторяясь.

— Это твой аргумент? — Ксюша невольно рассмеялась из-за самой абсурдности его слов. — Макс, ты сам слышишь, что говоришь? Тебе это нормальным кажется? По-твоему, именно так в семье все и делается? Тайком, за спиной другого, лишь бы свои интересы соблюсти? Я ведь даже понятия не имела о том, что у тебя оформлено три фирмы! Или что у тебя проблемы… Ты мне этого никогда не говорил, как и о том, что вдруг полез в «чистую энергетику», не рассказывал! — уже не скрывая раздражения и злости на него, фыркнула Ксюша. — Какой у тебя, вообще, доход? И деньги, которые украл, куда делись? Не в семейный же бюджет ты их принес, — даже не с вопросом, а с горьким сарказмом, передернула плечами. — Не надо мне рассказывать, что ты ради нас с дочкой старался. Я так подозреваю, что по твоей задумке мы не только о махинациях с фирмами узнать не должны были, но и обо всех этих деньгах. Бог тебе судья в этом, Макс. Только не говори, что старался для меня! — резко и отрывисто закончила Ксюша, снова взявшись за кофе, как за прикрытие.

В кабинете повисла тишина. И вдруг стало стыдно: пусть и не дошли до оскорблений, а все равно вытягивают наружу грязь. Она Леню и Ольшевского не для того остаться попросила.

— Извините, — искренне глянула на мужчин, казалось, спокойно наблюдающих за ее разговором с Максимом. — Мы отвлеклись, а я и так вас от дел оторвала, — отставила чашку и глубоко вздохнула, стараясь привести мозги в порядок.

Леонид только головой качнул, словно отметая ее беспокойство. Он сидел на подлокотнике дивана, совсем недалеко от Ксюши. Вроде и не около нее, но и на диван уже никому не сесть — ограничил территорию. Потому и Макс обосновался на стуле. Наверное, ощутил то, что его ближе не пускают. Александр тоже усмехнулся, покачав головой в ответ на ее вопрос. Босс так никуда и не двигался с изначально облюбованного кресла, да и не вмешивался в разговор пока, просто слушал, о чем они все говорят.

— Максим, объясни нормально, без уверток и отмазок: что ты сделал и зачем на меня переписал эти две компании? Почему следователь приходил, и какой, вообще, предстоит вариант развития событий? — опять повернулась к мужу.

Он ответил взглядом исподлобья, тяжелым и злым. Явно понял, что Ксюша отстраняется, отделяет себя от него, выбирается из зоны влияния.

— Эти две фирмы я переписал на тебя, чтобы они ко мне на данном этапе отношения типа не имели. Как раз потому, что с этим бизнесом все хорошо и проблем нет. Не хочу, чтобы пытались с них те мои долги тащить. Хотел сохранить то, что уже имел.

— Почему мне не сказал? — поинтересовалась Ксюша, устало придавив глаза ладонью.

Максим передернул плечами.

— Не видел необходимости тебя в детали посвящать, все было под контролем и просчитано, тебе ничем не грозило. Смысл? — и глянул на нее так, словно действительно не понимал, чем Ксюша возмущенна.

Ольшевский фыркнул, вновь посмотрев на Максима снисходительно-насмешливо. А вот Леня смерил ее мужа взглядом, в котором и не скрывал презрения. Но Ксюша только вздохнула, все еще пораженная подходом Макса. Вот так? Он реально не понимал, в чем смысл ее претензий и принципы общения между супругами в браке? Сам не слышал, как его доводы со стороны звучат?

— Ладно, — не стала вновь акцентировать. — Что за компания по энергетике? Откуда? Зачем ты деньги присвоил?

Тут Макс как-то еще больше помрачнел.

— Я тебе упоминал вскользь пару раз в прошлом году, мне это один из партнеров предлагал, Федоришин, помнишь?

Ксюша честно попыталась вспомнить.

— Ты просто говорил, что тебе о неплохом варианте рассказали. Предложили поучаствовать с перспективой победы в тендерах. Все. И это было когда?.. Прошлой зимой? — она даже нахмурилась. — О том, что ты согласился, или, тем более, что все оформлено на тебя, о(!), или о том, что вы «освоили» с партнерами большую часть выделенных государственных средств вовсе не по назначению, ты мне ни словом не обмолвился, — с сарказмом подвела итог Ксюша.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Тут уже Максим начал устало растирать лицо.

— Слушай, не кидай в меня все тапки, а? — даже с какой-то обидой вдруг огрызнулся, заставив Ксеню недоверчиво хмыкнуть. — Я и сам не знал, что так все закрутится, меня тоже подставили, этот самый Федоришин…

— Он сейчас куда-то в Южную Америку свалил, нет? — вмешался вдруг Ольшевский, казалось, с большим интересом начавший следить за беседой, когда тема вокруг всех этих махинаций закрутилась.

— Да! — буквально выплюнул Макс. И всем стало ясно, что он в самом деле зол на своего партнера. — В Панаме, бл***!

— Макс! — одернула Ксюша мужа. Резануло по нервам.

Муж кивнул, но извиняться и не подумал.

— Слушай, Ксюш, это — моя проблема, и я разберусь. И с Федоришиным, и с деньгами. Да, мы поделили большую часть тендерных денег. Не мы первые, кстати, и не мы последние, нечего меня проклинать. Знаю я твою совестливость, вот и не вдавался в детали, — хмыкнул Макс. — Вот то, что меня партнер кинул — плохо. Ну, так не меня одного, и я занимаюсь этим вопросом. Тебе сюда вообще лезть нечего, — все с тем же раздражением выдал он. — Я на тебя переоформил все остальное… Да, Ксюша, не смотри так. И нашу квартиру, кстати, и авто свое. Все на тебе для того, чтобы к этому не лезли. Протупил, признаю, забыл, что в твоих декларациях другое, не до того было. Но это я утрясу. Все! Глубже тебе влазить нечего!

Закончил муж эмоционально и со злостью. Что, впрочем, не заставило Ксюшу прекратить разбираться. Хотя ее немного ужаснуло услышанное:

— Максим, но вы же тендер на отопление детских садиков выиграли, нет? Следователь соврал?

— Нет. Так и есть, — поджав губы, буркнул Макс.

А Ксюша еще в больший ужас пришла.

— Так как же вы эти деньги присвоили? Как отопление зимой обеспечили? На материалах экономили? На объеме? Это же дети?! — не выдержав, она вскочила с дивана, принявшись мерить кабинет шагами.

Стало физически плохо при мысли, на что муж готов ради обогащения и дополнительной наживы. И непонимание полное: как она с ним жила? Всегда Макс таким был или сейчас изменился до неузнаваемости, а она пропустила этот момент, погрязнув в своих проблемах и заботах?

— Слушай, никто не помер же, что ты кричишь? Ты же вообще детей не хотела никогда, и ровно к ним дышишь, — хмыкнул Макс, кажется, действительно не поняв, насколько ее это все ужаснуло.

— Не путай грешное с праведным, Максим! — отрезала Ксюша, холодно глянув. — То, что я понимаю ответственность перед ребенком, которого в мир привожу, и взвешенно подходила к этому вопросу, а не руководствовалась «все друзья родили», не значит, что я не люблю детей. И ты это хорошо знаешь. Не пытайся на меня наехать и внимание перевести. Это — дети! Вы экономили на материалах, продали топливо худшего качества — отопление было зимой недостаточным, дети болели чаще, кто-то, возможно, получил осложнения, у кого-то хронические заболевания начались, а это на всю жизнь останется… Ты что не помнишь, как Марго болела всегда тяжело в садике?! Мы по две недели из банальной простуды выбирались, а иногда и дольше! Или чужие — не дети? Можно не думать об этом?! Или просто не помнишь? Не ты же на больничном сидел! — под конец действительно разошлась, дала волю гневу.

Ксюшу аж подкидывать начало при мысли, что эти «дельцы» на здоровье детей свои деньги делали. Да и не «свои» же! Сжала пальцы, вдавливая ногти в ладони, попыталась выровнять дыхание — голова снова болеть начала. Давление? Не хватало еще раз вызывать «скорую», гробить себя из-за этого идиота…

Повернулась к Максиму, по пути заметив насторожившийся взгляд Лени. Он словно весь подобрался, будто вот-вот собирался встать и ее подстраховать. Заметил, что Ксюшу повело? Походило на то, судя по вопросительному и внимательному взгляду.

Покачала головой, выдавив усталую улыбку.

А внутри резануло сравнением с мужем, который, казалось, вообще на ее состояние внимания не обращал, хоть и пытался сделать вид, что ему неловко после ее отповеди. Да только по глазам видела — не думал он о детях. И сейчас как-то быстро подавил, вспыхнувшую было после ее слов, жалость и стыд. Интересно, чем он совесть успокаивает? Как себя уговаривает?

— Ксюш, не перегибай, никто не умер, — повторил Максим, передернув плечами.

Ей захотелось прибить Максима. Вот честно! Как минимум, хорошенько врезать. Не ее весовая категория, конечно, но прям кулаки сжались. Пришлось вновь глубоко выдохнуть, чтобы не провоцировать головную боль.

— Когда ты таким стал, Максим? — наверное, больше риторически, хмыкнула она, глядя на мужа, а видя перед собой совершенно другого человека: незнакомого, непонятного. — А мать в курсе о твоих махинациях? Твой отец?

— Вот не надо моих родителей в это вмешивать! — вскинулся Макс.

— Значит, меня и твою дочь можно, а их — не надо? Тебе и твой ребенок побоку, Максим? Кто тут детей не любит и ни в грош не ставит? — вздохнула даже не с упреком, а с какой-то грустью и полнейшим разочарованием в этом человеке.

Макс ответил хмурым взглядом.

— Так на тебе теперь и так все, что у меня было, чем недовольна? — огрызнулся он.

— Максим, вот это надо изменить, — растирая лоб рукой, не повелась Ксеня. — Я на развод подала, думаю, ты уже в курсе. И менять этого не буду. Чем больше тебя слушаю, тем больше понимаю, что мы чужие люди, и ничего друг о друге не знаем. И не нужно мне этого всего, хватит того, что действительно мое и Марго. Квартиру. Или продать эту, нашу часть взять, чтобы я купила нам новую, и мы про жилье не думали. Моя машина. Все, больше мне от тебя ничего не нужно. Алименты… надеюсь, что платить будешь, и в гости к дочери приезжать… Так же хотел когда-то ребенка, — хмыкнула с сарказмом, словно намекая, что и сейчас Максим не так часто про дочь вспоминает. — А компании эти забирай, нам не нужны такие проблемы и какие-то расследования.

— Да забудь ты о разводе!.. — начал было возмущаться Максим.

Но его перебили.

— Ксюш, ты слишком добрая и честная, как и обычно. Не торопилась бы, — вмешался вдруг Александр, про которого она и позабыла уже, если честно. — Ты теперь прилично обеспеченная, да и по закону все, если я верно понял, провернули. Даже вернув ему эти фирмы, ты имеешь право на солидный доход претендовать, тем более при разводе, — словно размышляя и прикидывая, задумчиво поделился босс, скрестив пальцы рук на уровне груди и поглядывая на Макса даже с какой-то насмешкой. — Зачем отказываться? Да и у нас все доказательства есть, мы с самого начала всю его речь на диктофон записали, — босс махнул головой на свой смартфон, который сразу положил на столик.

— Мля! — взвился Максим, тяжело проведя рукой по затылку. — Ах, ты, ублюдок гребанный!.. — но сам же и заткнулся под тяжелым взглядом Леонида, а больше, насмешливом и саркастичным — Александра.

А Ксюша, искренне удивленная, вдруг вспомнила, как эти двое, Леня и Ольшевский, переглянулись между собой, когда Макс появился. Явно заранее продумали, опыта и знания о таких нюансах и козырях у них во сто крат больше. чем у нее. Даже хорошо, что по ее сторону…

— Господи, Александр! — ее передернуло. — Да зачем мне это? Я ничего ни о производстве окон, ни о коммуникациях толково не знаю. Как мне этим управлять? Да и зачем? Это его дело, хотел, занимался, — Ксюша махнула рукой в сторону мужа, которого замечание ее босса все же не на шутку встревожило, похоже. — А на дочь где тогда время брать? На все остальное? У меня жены нет, чтоб было на кого свалить быт, — иронично хмыкнула. — Не нужно мне это. Мне нравится моя работа и того, что есть, достаточно. На себя и Марго заработаю, не зря же вы мою квалификацию цените, — вымученно улыбнулась, присев на край стола.

И, немного неосознанно, как-то интуитивно даже, взяла статуэтку, вцепилась в нее пальцами, словно сил от этой «странницы» набираясь. Вот уж кто точно не цеплялся бы за материальные блага.

Ольшевский хмыкнул. Ему явно что-то по душе пришлось в ее ответе, да и Леня смотрел на нее как-то непривычно, Ксеня сейчас не могла понять его взгляд. А вот Макс, казалось, выдохнул. Но вмешиваться не торопился.

— И все же, ты бы посоветовалась с адвокатом, — заметил Александр. И Леонид поддержал предложение приятеля кивком. — Я тебя еще со своими сведу, они по бизнесу хорошо ориентируются, поговорят с Егором, ты же его попросила разводом заняться? — босс как-то одновременно и на нее, и на Леню глянул.

А они почти синхронно кивнули и сами улыбнулись из-за этого, переглянувшись. Как-то легче стало, спало немного напряжение и давление от паршивой ситуации — ей есть на кого рассчитывать.

— Ксения!.. — голос Макса был полон раздражения, очевидно, нарастающего из-за того, что они здесь говорили, не включая его в обсуждение.

— Нет, Максим, не пытайся! — прервала, и так зная, что он собирается сказать. — Развод будет. Ни твои угрозы, ни манипуляции с моей матерью, ни вот это вот все — не заставит меня передумать. Тем более это все, — все еще не выпуская из рук статуэтку, вздохнула Ксюша.

— Я не могу сейчас назад фирмы забрать. Их арестуют и счета заблокируют, а мне нужны средства. В том числе, чтобы уладить все.

Сначала показалось, что Макс собирается «наехать»: взгляд, тон голоса, сама поза, когда муж привстал, двинувшись в сторону Ксении. Ему явно не нравилась ее решительность. Но, стоило ему пошевелиться в ее направлении. поднялся Леонид. Одним собранным четким движением, которое само по себе несло холодное предупреждение. И Максим, оглянувшись на мужчину, остановился. Даже с лица убрал гневное выражение.

Ксюше вспомнился их «разговор» недавно, и вновь стало интересно, что же Леня сказал Максиму?

— Так, хорошо, — она решила остановить назревающее накаливание ситуации. — Давайте пока на этом завершим. Я в самом деле поговорю еще с адвокатами, и за консультацию вашего, Александр, буду очень признательна. А ты, Максим, — она вновь глянула на мужа, — решай это тоже. И осознай уже наконец, что развод — реальность. Причем, ближайшая. Придумай, как организовать вопрос с фирмами. Мне они не нужны и я не собираюсь их у тебя отсуживать, но и, чтоб твои долги висели на мне или нашей дочери, мне тоже не нужно, — несмотря на усиливающуюся головную боль, Ксюша твердо выдержала взгляд Максима, и потому, наверное, ощущала себя сейчас почти в выигрыше.

Ну и благодаря поддержке Леонида и Александра, конечно.

«Привет! Ты как?»

Удивительно, как можно тремя словами, даже без смайлов, передать озабоченность в сообщении? И дать почувствовать беспокойство о ее судьбе? Несмотря на то, что настроение у Ксюши не блистало позитивом, улыбнулась. Как-то легче вздохнула, впервые за вечер растерев шею, которую, почему-то, ломило, хотя не делала же ничего. Просто сидела на кухне, вперив взгляд в темное окно, и пыталась понять, как действовать и поступать дальше. Маргарите новостей о проблемах в бизнесе отца не рассказывала, не хватало ее еще и таким грузить, без этого хватает девочке гадостей. Вымученно улыбалась, слушая ее пересказ о школьных событиях, посочувствовала предстоящему обилию зачетов и контрольных — конец четверти на носу, да, помнила.

А потом, когда дочь уже пошла готовиться ко сну, позвонила Светлане, да и со свекром перемолвилась парой слов… Решила четко расставить акценты: и про то, что на развод подала, сообщила, и в нескольких словах невеселую перспективу нынешней ситуации с компаниями Макса описала. Заверила и в том, что не будет нарушать традиции общения Марго с бабушкой и дедушкой на выходных, если и они с уважением отнесутся к ее решению и не попытаются настраивать Марго против нее же.

Уверенности не было до личной встречи, но, казалось, родители Макса приняли и поняли, хоть их и ожидаемо расстроило такое решение.

«Не знаю. Думаю вот, как мне уговорить тебя завтра со мной снова утром пробежаться в парке?», ответила Лене на сообщение, не вдаваясь в подробности мыслей, от которых закипала голова.

Вместо сообщения, на экране телефона тут же замигал вызов.

— Ксень, рекордсменка ты моя спортивная, я глаза закрываю, а перед глазами ты, не в состоянии встать с пола, и врачи «скорой» вокруг… — голос Лени был суров, это правда. Но и волнение о ней в нем читалось слету. — И это было всего пять часов назад. Какая пробежка в парке?! Ты лучше признайся: ужин съела? И не вздумай лукавить, — повелительно вопросил мужчина, заставив Ксюшу рассмеяться.

А еще по телу сладко-колючим жаром пробежало его «моя», будоража все чувства и нервы.

— Съела ужин, не переживай, и нормальный, — успокоила его. — Ну, хорошо. Давай, не пробежка. Можем просто погулять завтра полчаса утром на свежем воздухе? Погоду обещают хорошую, почти тепло… Очень хочется начать день позитивно, в отличие от всей этой дурацкой недели. С тобой, — вроде и стеснялась немного, неудобно…

Навязывается? Нет, просто говорит, как чувствует, что они делали все это время. Вот и не хотелось уже сложившуюся недолгую традицию менять.

— Если так, то с удовольствием, — Леня улыбнулся, кажется, в его голосе появилось какое-то совсем новое, весомо ощутимое тепло. И явно слышалось, что ему действительно такая идея по душе пришлась, как и ее прямота. — Прогулка точно поможет тебе расслабиться не хуже, а то и лучше таблеток, хоть те и прописал врач. Ну а мне день с тобой начать — вообще удовольствие, Ксеня.

Ксюша снова рассмеялась, ничего не могла поделать. Даже от разговора с ним по телефону ей было легко и хорошо. И оба, казалось, сознательно не касались темы разговора с Максимом — не хотелось сейчас о сложном и проблемном, хватило нервов и неприятных новостей. А вот друг с другом поговорить — тянуло, и тоже их обоих, судя по всему. Просто и незамысловато, не на какие-то «важные» темы, а о банальностях и мелочах, голос другого слушать и смеяться вместе…

Глава 16

Ксюша выглядела встревоженно и, словно бы немного рассеянно. Леня обратил на это внимание, едва она вышла ему навстречу из своей машины. Он приехал на пару минут раньше, успев уже припарковаться. Погода радовала, не ошиблась Ксюша, температура точно поднялась выше шестнадцати градусов. Будет хорошо гулять, да и бегать было бы здорово. Но он действительно не думал, что ей пока стоит заниматься. И ощутил странное удовольствие от того, что Ксеня к его доводам прислушалась, хоть и ничего не обязывало же, по сути.

— Что-то случилось? — захлопнув дверь своей машины, Леонид быстро подошел к Ксюше, так и оставив на пассажирском сиденье сюрприз, который готовил для нее несколько дней. Как-то совсем не до подарков стало.

Ксюша смотрела на дорогу, по которой приехала, чуть нахмурившись, следя взглядом за авто, проехавшим мимо. Леня тоже на то глянул: знакомая модель, популярная, но номера не видно, так что непонятно.

— Что? — повернулась Ксюша, будто бы только его заметила. — А, нет, все нормально. Просто, показалось… что-то, — отмахнулась, улыбнувшись, и то тревожное выражение на ее лице тут же действительно пропало. — Привет! Замечательное же утро, правда? — она глянула на него с таким выражением радости в глазах, что и Леня расплылся в улыбке, сам не заметив, как расслабился.

— Правда, — согласился, подхватив ее руку. Притянул к себе ближе. — Того и гляди, почки начнут лопаться. Весна…

— Да, весна! Наконец-то! — действительно с радостью согласилась Ксюша, и не думая от него отодвигаться. — Мне эта зима уж очень долгой показалась…

Наоборот, без сопротивления подалась вперед, приближаясь под его понуканием, запрокинула голову.

— Не радуйся раньше времени, через пару дней еще обещали похолодание на неделю… — предупредил.

Вроде и беседу поддерживает, и выражение на лице веселое, а сам думает только о том, как же поцеловать ее припекает.

— Все равно уже ско…

Завершить мысль Леня ей не дал. Решил, что она его поймет, судя по взгляду. Да и не вырвалось у Ксюши ни единого возражения, когда его руки плотно обхватили ее пояс, а сам Леня наклонился и без всякого предупреждения буквально запечатал губы своим ртом.

Ну что пацан, ей-богу! Ни терпения, ни выдержки, и тело уже каменное. Да еще и Ксюша на него так смотрела, что мозгов в голове — нет. Одни инстинкты остались, от которых явной пещерой попахивает. А сопротивляться этому — никаких сил. Приворожила его Ксения, не иначе! И рот ее: такой сладкий, искушающий, что тот шоколад, от которого сама Ксюша млеет… Влажный… Блииин! Не мог оторваться! Прикусил легко нижнюю губу, заставив Ксюшу легко застонать, поймал этот стон-выдох своим ртом. Лизнул, когда она ойкнула и в ответ его губу чуть прикусила.

— Вот так, мне вообще без разницы, какая погода. И ливень бы сейчас был в кайф, — усмехнувшись, прошептал ей в губы, отодвинувшись едва на сантиметр.

— Честно говоря, мне уже тоже, — поддержала Ксюша, крепко обхватив его шею руками. — Пусть хоть и снегопады опять начнутся!

— Тогда пошли гулять, пока погода нас не услышала и не испортилась, — искренне рассмеялся Леонид, потянув ее в сторону парка.

Но от себя уже не отпустил, держа почти впритык и крепко обнимая за талию.

Гуляли они с удовольствием. Так же, как и бегали недавно: с весельем, окружающим их, как те самые лучики пригревающего солнца; с куражом, когда все вокруг кажется прекрасным и замечательным. Вновь не касались темы ее мужа и его махинаций, зато обсудили, как Леня пришел к глине и керамике. Он рассказал о своих первых попытках и о том, что когда-то неделю потратил на то, чтобы просто понять, как именно необходимо держать руки на гончарном круге, лишь бы банальная миска вышла не кривой… Его учитель буквально «на пальцах» показывал, а до Лени не доходило. Уже почти бросил, но тут, будто самими ладонями «додумался», прочувствовал. Про свои эксперименты с обжигом рассказал, про то, как печь искал, заказывал, устанавливал в доме…

Ксюше было очень интересно. Она с настоящим восторгом слушала все мелочи и детали, лучше узнавая и проникаясь этим мужчиной. Замечала, как словно углубляется его взгляд, когда Леня рассказывает о своем увлечении, как смягчаются немного резкие черты и складки у глаз. Видно было, что действительно от души, с чувством он керамикой занимается. Хотя, вспоминая свое первое впечатление, да и просто, глядя на Леонида, казалось невероятным представить его с чем-то настолько хрупким. Но ведь уже держала в руках его работы, и восторг от них никуда не делся.

Сорок минут пролетели настолько незаметно, что Ксюша удивленно моргнула, когда они вернулись к машинам. У Лени была на девять утра назначена встреча, так что мужчина оказался вынужден следить за временем. Но и ему не хотелось расставаться, ощущалось. Оба еще не наговорились.

— Я на обед с тобой рассчитываю, — напомнил Леня, придержав для Ксюши дверь авто, пока она садилась. — Зайду в час, не забудь.

— Хорошо, — согласилась, понимая, что просто не в состоянии перестать улыбаться, ощущая беспричинное счастье, точно как девчонка при первой влюбленности. — Буду ждать, — закрыла дверь, тронулась с места, наблюдая в зеркале заднего вида, как он поднял ладонь ей вслед, прощаясь.

А сама за эту мысль уцепилась — первая влюбленность… Да… А когда и в кого она влюблялась, собственно? Думала об этом вчера ночью после его звонка, и сейчас вот накрыло.

Задумалась.

В Макса? Да нет. Скорее очарована была, что тот обратил на нее внимание. Радость испытала тогда, что матери угодила, наконец-то прервав поток упреков в своем «несоответствии» и «неформате». Счастье, что стала на других похожа… Потом уже пришло понимание — это далеко не лучшие причины для совместной жизни, да как-то втянулась, привыкла, «не хуже» других жила. И альтернативы, по сути, не видела, словно в шорах… А так — партнер по жизни, близкий человек, на которого вроде и рассчитываешь. Потом Марго родилась… Нет, не гордилась такими поводами и причинами. Но ведь так и было все, Ксюша умела правду себе признать. Да и думала об этом не впервые за последние полгода, а то и дольше.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Возможно, в того паренька была влюблена, уже и имени которого не помнила сейчас, что когда-то ее на свидание позвал, еще в школе, да так и не сумел перейти из приятеля в ранг «парня»? Может… Не помнила уже своих эмоций тогда.

Так или иначе, а вот в том, что ни к кому еще и ни разу не испытывала того, что к Лене сейчас — знала точно. И в чем-то такое понимание даже пугало: непривычно и странно впервые влюбиться в тридцать шесть. Выбивает из обыденного русла жизни, заставляя тарахтеть сердце и потеть ладони. И в каждом слове, действии сомневаешься. Приходится напоминать себе, что взрослый человек, а значит, все равно с любой ситуацией как-то да разберешься. Интересно, а у Лени так же? Или опыта в чувствах и эмоциях больше?

Одно поддерживало и вдохновляло, что она точно вызывала в нем не меньший ураган чувственных переживаний, чем мужчина в Ксюше. Да и в том, что ему нравится с ней время проводить, сомнений не возникало. Наверняка, у Лени не было проблем с женским вниманием, потому казалось сомнительным, чтобы он тратил столько усилий, не будучи действительно заинтересованным…

Неожиданно, отвлекая ее от размышлений, раздался звонок мобильного. Не отрываясь от дороги вроде, Ксеня забралась рукой в сумку, с удивлением увидев вызов от Лени. Улыбнулась…

И не успела ответить — пришлось резко давить на тормоз: прямо перед ней перестроилось какое-то темное авто.

— Черт! Ну как так можно! — возмутилась Ксюша сквозь зубы, пытаясь одной рукой на ощупь принять вызов.

И тут же пришло на ум, что ей еще утром показалось, будто бы авто, уж очень похожее на вот это, за ней едва не от дома ехало. Вот прям поворот за поворотом, почти что впритык. Но Ксюше машина была незнакома. И это напрягало.

— Алло? — стараясь внимательно следить за непонятными маневрами неведомого водителя, все-таки прижала телефон к уху.

— Ксень, а ты далеко уехала? — веселый голос Лени тут же поднял настроение, отвлек.

— Нет, один поворот, а что? — сама невольно в улыбке расплылась.

— Да я тебе сюрприз приготовил, а отдать забыл. Сейчас догоню…

Странно, но ее начало обгонять еще одно авто. Причем держалось сбоку, никак не завершая маневр, как бы оттесняя Ксюшу к обочине…

— Блин! — в этот раз по тормозам пришлось буквально ударить. — Да что же ты творишь, идиот?! — возмущенно выдохнула Ксюша, когда ее дернуло ремнем безопасности от резкой остановки.

— Ксеня?! Что происходит?! — тут же напряженным голосом потребовал ответа Леонид, и, судя по звукам на том конце связи, мужчина резко стартанул свою машину с места.

— Не знаю, какой-то придурок подрезал. И сбоку прижали… Не понимаю, — не отнимая телефон от уха, хрипло попыталась описать ситуацию, ощущая, как липкий и противный страх, растерянность заставляют дрожать тело, изгоняя все прекрасное, что случилось за утро.

— Твою ж… в лес! — ругнулся Леня. — Заблокируй машину! Быстро! И не выходи! Я сейчас буду! Уже еду! — отрывисто и резко велел Леня. — Две минуты.

И Ксюша искренне порадовалась, что «уже», в ее модели машины все двери автоматически блокировались, едва скорость превышала тридцать километров. Потому что из того авто, которое прижало ее сбоку, и сейчас так же остановилось, окружив Ксюшу со всех сторон, как раз вышли двое совершенно неизвестных мужчин. И двинулись в ее сторону.

— Ксюша?! — вышло резко. Выдохнул, осадил сам себя. Ее пугать из-за того, что самому адреналином шандарахнуло по голове, — лишнее. — Что там у тебя?

Леня матерился в уме, лавируя между авто, благо телефон автоматом переключился на автомобильную гарнитуру. Но голос теперь старался держать ровным, чтобы Ксюше уверенность внушить.

Хорошо, еще не час пик и можно вот так лихачить на дороге. Да и отъехала Ксюша недалеко.

— Не знаю. Какие-то два мужчины подошли, кажется, хотят, чтобы я открыла окно… — ему становилось физически муторно от неуверенного и опасливого тона ее голоса. — Я не понимаю, что происходит, Леня. Совершенно, — она была искренне растерянна. И напугана.

Даже зная ее не так уж и долго, он слышал это слишком явно. От того натягивало до дрожи в спине нерв, добавляя градус ситуации. А ведь нужны холодные и работающие мозги, иначе, как помочь?

Он тоже не знал, что это и кто может быть. Но… Что ж, предположения появились сами собой, исходя из жизненного опыта и всего того, что вчера узнал о проблемах ее мужа. Не то чтобы Леня четко понимал ситуацию, но неплохо знал, как иногда падают карты в таких случаях. И насколько это выгодно тем, кто хочет себе побольше урвать.

Этот Макс — придурок, если считает, что никто о его махинациях не в курсе. Вон, Ольшевский и тот что-то слышал краем уха, у нотариуса спрашивал, а ведь ему пополам, из-за сотрудницы бдительность проявил. А если кто-то кровно заинтересован? Да раз плюнуть — все разузнать!

Резко крутанул руль в очередной раз, завернул, оказавшись в безлюдном утреннем переулке, и всю «картину маслом» увидел: три машины Ксюшу еще и сзади подперли. Но все аккуратно пока, в границах. Два человека действительно стояли у ее авто. Но Ксюша, умничка его, не выходила.

— Я уже здесь, — сообщил он и, прервав вызов, спрятал телефон. Всмотрелся в авто, пока парковался — то самое, что видел проезжающим перед прогулкой. И, если Леня все верно понимал, ему оно было все же знакомо… Что и облегчало, и усложняло ситуацию одновременно. Заглушив двигатель, вышел на улицу.

— Кирилл, утро доброе, — привлекая внимание к себе, кивнул он одному из тех, кто стоял сейчас у авто Ксении. — Что за наезды и методы? — с претензией поинтересовался, приближаясь.

Из одной машины показались два типа специфической наружности, видно, охрана, но Кирилл мотнул головой, отправив одного мужика назад, едва узнал Леонида. Однако второй остался снаружи, молчаливо добавив перевеса в ситуации своим присутствием. Но не приближался. Трое против него… Непростой расклад, но и не настолько тяжелый, чтобы серьезно нервничать. Сомнительно, что дойдут здесь до физической угрозы.

— Леонид? Не ожидал, — мужчина с удивлением наблюдал за тем, как он приблизился к авто Ксении. — Утро доброе. Прости, но это не твои вопросы и проблемы, — даже с улыбкой ответил Кирилл, но так, что сразу было ясно, ему открыто намекают: валил бы отсюда, подобру-поздорову.

— Мои, если ты, с какого-то перепугу, на мою женщину наезжаешь, — не согласился Леонид.

И всем видом демонстрируя полное право, встал перед Кириллом, скрестив руки на груди. Уловил, что Ксюша за его спиной все же опустила стекло окна, когда подошел. И заявление его громкое услышала, понимал.

Она ему пока никаких прав не давала, конечно.

Да и хотел бы сам таковые на себя брать? Даже не думал еще в перспективе. Все шло само собой, а он наслаждался их общением, остротой разрядов, пробивающих обоих. Блин, да ведь у них и до постели еще не дошло! А пополам вот было! Не важно это… Вернее, на все сто как раз уверен, что и там совпадут по полной! Однако же, не в сексе дело. Вообще не в нем. Так что теперь…

А что? Само все определилось и по местам встало. В напряжении и на пике четко и ясно акценты сами расставились. И для Леонида в первую очередь — да, готов. Да, хочет иметь это право — говорить от нее и за нее. Готов брать на себя ответственность за эту женщину, свою… И заявить это в голос — не проблема.

— Твою? — Кирилл удивился и с каким-то недоумением, но и интересом посмотрел на него, а потом и за спину Лене, на Ксюшу, наверное. — У нас была иная информация…

— О том, что она на развод подала, не знали разве? — по этим полунамекам получал подтверждение своим догадкам. Хотя еще и мало ясно, какова же конечная цель этой «встречи».

Напряжение в воздухе физически нарастало, между ними словно пульсировать пространство начало от попыток друг друга разгадать мотивы и причины.

— Знали. Нам это на руку было… Ты, выходит, причина? — Кирилл вновь переключил на него все внимание. А Леня не стал разубеждать, любой перевес и их сомнения — ему же на пользу. — Хотя, бл*! Точно, адвокат у нее тот же, что и тебя представлял на разводе! — поджал он челюсть. — Ай-йя-яй, Леонид, такой крепкий и долгий брак разрушил, — иронично хмыкнул Кирилл.

И внимательно всмотрелся в Леонида уже совсем иным взглядом: напряженным, расчетливым, холодным. Но без злости или гнева, скорее, взвешивая и учитывая новые данные и просчитывая, как те себе на пользу переиграть. Что, впрочем, ни капли не сбавило напряжения в переулке.

Остальные стояли, не вмешиваясь, одинаково готовые и отступить, если Кирилл велит, и прижать их по его указу.

Леня знал этого Кирилла не близко. Скорее, даже мимоходом. Правая рука одного крупного и «серьезного» человека в экономике. Под его начальником половина бизнеса в области была, да и на уровне страны активы серьезные имелись. А вот «чистым» подходом к ведению дел эти люди не отличались. И в нескольких скандалах с рейдерством уже мелькали. Да и не только в таком…

Так что их интерес к Ксюше напрягал серьезно, как и хорошая осведомленность о нюансах. Однако первым нарушать тяжелое изучающее молчание не спешил. Информационный перевес не на его стороне сейчас.

— Что ж, думаю, новые моменты даже сыграют на руку… нам всем, — через минуту, будто придя к какому-то решению, сам себе кивнул Кирилл, и уже с иным выражением глянул на Ксюшу, все еще сидящую в авто.

Она протянула руку к двери, отстегнув ремень, точно намереваясь выйти и тоже поучаствовать в дискуссии. Но вот опыта в таких «разговорах», наверняка не имела. Да и не хотел Леня пока ее вмешивать, хоть и отодвинуть Ксюшу не выйдет — центровая фигура ситуации, как ни крути… Спасибо ее мужу-уроду.

Леня опустил ладонь на открытое окно с ее стороны, явно намекая, что Ксене не стоит выходить, да и вмешиваться тоже пока. Переплел их пальцы и легко пожал, словно все это простым прикосновением старался донести. На секунду перевел глаза, взглянув ей в лицо, качнул головой, прося довериться ему.

Кирилл этот жест заметил. Перевел взгляд на Леонида.

— Мы заинтересованы в компаниях, которыми теперь владеет Оксана Александровна. И готовы приобрести их на весьма выгодных для вас условиях, — Кирилл расстегнул пиджак, как бы демонстрируя уверенность и доброжелательность.

— Мой опыт заставляет сомневаться, что выгодные условия предлагаются именно в таких обстоятельствах, — Леня выразительным жестом обвел обстановку. — Больше похоже на наезд и попытку принудить все отдать под угрозами.

Кирилл хмыкнул, а его помощник, до этого стоящий в трех шагах, чуть приблизился. Но Кирилл остановил того едва заметным жестом руки. Легче дышать никому не стало.

— Леня, давай начистоту, — он привалился к боку своего авто, все еще старательно показывая непринужденность. — Нам лишние проблемы и морока не нужны. И мы готовы разные пути и способы использовать. Но… разумеется, никто не хочет причинить вред Оксане Александровне. Тем более и с тобой у нас никогда конфликтов не было, и с вашим фондом… — Кирилл непонятным, но выразительным движением наклонил голову к плечу.

Это что, намек такой, что проблемы уже ему могут устроить? Попытка припугнуть? Ну-ну. Безуспешно, что сказать. И Леониду имелось на кого опереться. Но он пока не прерывал, слушал, осторожно сжав ладонью пальцы Ксюши, которые были напряжены до предела.

— Нас интересуют эти фирмы, буду честен, — тем временем продолжал Кирилл. — И мы хотим их получить с наименьшей волокитой и затратами. Не обидим и отблагодарим щедро твою женщину. Да и ей есть, за что мужу мстить, как мы все знаем, — уже пошловато усмехнулся Кирилл.

На «гульбу» Максима намекал?

— Отблагодарите… — будто раздумывая, повторил Леня, почему-то на сто процентов уверенный, что Ксюша мстить Максиму не собиралась. Тем более таким способом. Помнил ее вчерашние слова. — Но не по рыночной стоимости, ясное дело, — хмыкнул, продолжая внимательно следить за Кириллом и успокаивающе сжимать руку Ксении.

Сейчас порывистые и искренние слова ни к чему, эти не оценят. А она интриговать и хитрить не станет, уже достаточно Ксюшу узнал. Даже учитывая все, что муж творил за их жизнь…

Его это понимание вчера поразило, если честно. Точно знал, дай он Татьяне такие козыри в руки против себя, бывшая не упустила бы случая его по миру пустить. Странно даже, совершенно иную риторику от женщины слышать, удивляло и на многое взгляд поменять, переоценить заставило. Но нынче не до этого.

— Мы бы по миру пошли, если бы все по законам рынка решали, — в тон согласился Кирилл, и Леня не пропустил его сосредоточенный, внимательный взгляд. Собеседник не расслаблялся, чтобы там ни демонстрировал. — Сам понимаешь, но всегда готовы обсудить и договориться. Да и Оксане Александровне все эти проблемы к чему?

Все же угрожает. Придется действовать не теми методами, которыми хотелось бы.

— Опоздали вы со своим интересом, — показательно спокойно пожал плечами Леня. — У Ольшевского тоже есть заинтересованность, а они с Ксюшей давно знакомы, да и условия он предлагает лучше. Первым спохватился…

— Санек в деле? — нахмурился Кирилл, явно задумавшись о новой информации. — Мы не в курсе были…

— Он интересуется, — не стал делать никаких заявлений или утверждений. Да и с Саньком теперь придется говорить. — А за ним, сам знаешь, кто стоит… — с намеком добавил, вновь ничего конкретного не говоря.

Пусть сами додумывают и решают. А им сейчас надо невредимыми из этого переулка убраться и решить с Ольшевским, как Ксюшу из всего выдернуть. А, в идеале, еще Максиму вернуть. Пусть он эти проблемы и разгребает.

— Это новые факты, — явно не торопился делать резкие заявления Кирилл. — Нам необходимо их обсудить и обдумать. Но и о нашем интересе вы в курсе, — он точно не собирался отступать, хоть и было видно, что должен теперь донести информацию до босса. Хоть бы извинился за то, что напугал Ксюшу, блин! — Предлагаю встретиться еще раз, в более располагающей обстановке, — Кирилл улыбнулся, словно уловив его раздражение. — И обговорить все подробней?

— Не сегодня, — спокойно ответил Леонид, не отказывая.

— У нас есть твой номер, мы позвоним, — не спорил Кирилл.

И эти трое сели в свои авто, будто бы так и было задумано изначально, быстро покинув переулок.

Выдохнул, разминая шею, пусть и понимал, что только первый, пробный бой отбил.

— Что это было, Леня? И кто? — голос Ксюши встряхнул его, оторвав от наблюдения за исчезающими автомобилями.

Она вышла из машины, встав напротив, а он уже не препятствовал. Обернулся и посмотрел ей прямо в глаза, обнял за пояс, притянув к себе. В Ксюше не было заметно страха. А вот непонимания, напряжения и растерянности хватало с лихвой.

— Это — проблемы, Ксеня. И большие, — не обманывая, признал, как есть. — Благодаря дурному решению одного… «не мужика», уж прости… на тебя переписать те компании. Себе жизнь облегчить хотел, блин, — честно обрисовал ей ситуацию, пытаясь прикинуть, что и как в первую очередь стоит сделать. Без цели очернить Максима, просто констатировал. — Шутки шутить эти люди не привыкли, а им точно захотелось компании твоего мужа заполучить… — он криво усмехнулся. — Я, конечно, практически полностью уверен в ответе, но, на всякий случай, уточню: может, перепишешь на них компании? Подаришь, в конце концов, и отведешь от себя эти проблемы? — не скрывая иронии в голосе, предложил вариант.

Но Ксеня нахмурилась и даже расстроилась, казалось. Напряглась в его руках.

— Я не хочу подлости делать, Леня, — интересно, ему почудился упрек в ее голосе? Вряд ли. И за это он восхищайся Ксюшей еще больше. — Это не мои компании, и не мне ими распоряжаться.

— Не то чтобы я от тебя другого ответа ждал, — хмыкнул он, еще крепче обняв Ксюшу. — Так что нам сейчас надо быстро решить, что будем делать и как. Исключить любую возможность на тебя физически влиять… Для них подобное было бы не внове. Как насчет того, чтобы хоть на пару дней перебраться ко мне?

Честно говоря, это первое пришло в голову и показалось не таким и плохим вариантом. Дом у него большой, места хватит, и под постоянным присмотром.

Но женщина в его руках снова непредсказуемо отреагировала… Или, наоборот, самым правильным образом, наверное. Просто он не ожидал, дурак.

— О, господи! — вот тут Ксюша испугалась. — А Марго? Они же и до нее могут добраться?! — в ее глазах плеснул ужас.

Правильно, конечно, как хорошая мать, она первым делом о дочери подумала.

— Где девочка сейчас? — уточнил Леня, пытаясь прикинуть, настолько ли Кирилл заинтересован, чтоб дойти до давления через ребенка.

— В школе. После уроков ее дедушка должен забрать, отец Максима. Она часто с ними выходные проводит, и я старалась не мешать. Это же важно, чтобы между родными теплые отношения были… — Ксюша закусила губы, и было видно, что она очень старается не поддаваться панике.

— Важно, — он улыбнулся, согласившись, стараясь внушить ей больше уверенности. — Так, возможно, это и не такой уж плохой вариант. Они нормальные? Поймут ситуацию без паники? — уточнил.

— Думаю, да, — Ксюша зябко повела плечами.

— Окей, — Леня обхватил одной рукой ее повыше, согревая. Сейчас погода казалась обоим уже и не настолько весенней и теплой. Или это из-за тени в узком переулке? — Можно ли ее забрать сейчас? Один день пропуска в школе допустим? И пусть они особо по городу не мотаются…

— Наверное, можно, — задумалась Ксеня, немного успокоившись, возможно, потому, что он ей внушал эту уверенность. — Я могу ее сейчас забрать, только Александра предупредить нужно, что задержусь. И позвоню родителям Макса…

— Да, с Саньком поговорить надо, — согласился, думая о другом. — Он в таких ситуациях получше нас разбирается, — замолчал, прикидывая варианты. — Так, значит, поступаем вот как: я сейчас переношу встречу, еду с тобой в школу, забираем твою дочь и отвозим к бабушке и дедушке, вводим их в курс дела. Потом обсудим все с Саньком, и будем решать, что дальше по обстоятельствам. Договорились? — всмотрелся в глаза Ксюши.

Она нервничала, но было видно, что понимает обстановку и необходимость действовать быстро и без паники. Несмотря на то, что Ксюшу даже немного потряхивало.

— Договорились, — со вздохом согласилась она. — И с Максом, наверное, нужно будет связаться?

— Это уже все вместе решим, позже. Сейчас главное — вас с дочерью прикрыть, чтоб не достали, — отмахнулся Леонид.

Открыл дверь ее авто, помогая сесть.

— Давай в школу. Я за тобой поеду сразу, — предупредил Леня, пока она пристегивалась.

А Ксюша вдруг запрокинула голову и внимательно всмотрелась в его лицо.

— Твоя женщина? — с непонятным ему выражением, уточнила она. Как-то настороженно и скованно.

Улыбнулся, ничем в позе не выдав, что на самом деле хочет узнать ее настоящее мнение. И вдруг понял, что и сам нервничает. Улыбка стала кривоватой, наверное, выдавая Леню с головой.

— А ты против, Ксеня?

— А ты серьезен или в силу ситуации? — не было похоже, что она готова сломя голову бросаться к нему на шею, нет?

Сложно упрекать, учитывая, что и в такой вот западне оказалась из-за мужчины, который ее, по факту, должен был бы защищать. А вместо этого свои проблемы на плечи Ксени скинул.

— Я серьезен. Независимо от ситуации, — так и не закрыв дверь авто, Леня присел на корточки, чтобы не нависать над Ксюшей, не давить и позой. Посмотрел ей прямо в лицо. — Дашь ли ты мне такое право, вот в чем вопрос? — протянув руку, он легко потер большим пальцем ее подбородок, заставляя Ксеню прекратить закусывать свою губу.

— Это сложный вопрос, — не очень весело улыбнулась Ксюша в ответ, но, не позволив ему разочароваться, коснулась легким поцелуем пальцев Лени. — Я не врала, не хочу на тебя скидывать свои проблемы. Не потому с тобой… не знаю, мы встречаемся? — она вновь глянула в его сторону с сомнением.

— Точно встречаемся, не сомневайся, — улыбнулся Леня, вдруг поняв и на самом деле разобравшись в причинах ее неуверенности. Да и ее слова вчера вспомнил. — И помочь тебе — для меня важно, а вовсе не в тяжкую обязанность, Ксеня, — он помолчал пару секунд, а потом придвинулся, так, что между лицами почти нет расстояния. — Ну, так что — моя? — требовательно уточнил, хоть и с веселыми нотками.

— У меня дочь есть, — из ее глаз все еще не ушло это задумчивое выражение.

— А у меня сын, — хмыкнул Леня. — И существует вполне реальный шанс, учитывая характер моей бывшей жены, что рано или поздно я заберу его к себе на постоянной основе. Тебя не пугает такая перспектива? — поддел он Ксюшу ее же опасениями.

А Ксюша рассмеялась и неожиданно подалась сама вперед, легко коснувшись его губ своими.

— Не пугает, наверное… И самой странно из-за этого, — вздохнула. — Твоя… Хотя я вообще не собиралась из одних отношений в другие попадать…

— Не нам решать, что и когда в жизни случается, — поймав ее губы своими, засмеялся и Леня, испытывая такое самодовольство от ее решения, что даже тревожность ситуации немного пригасило.

— Это точно, я бы в жизни не догадалась, что возьму и влюблюсь вот так внезапно, впервые в жизни, — рассмеялась Ксюша.

А он… А что он? Нормальный мужик. И от ее признания, блин, реально горячо в груди стало! Довольным, как чертяка, себя почувствовал. Сгреб Ксюшу в охапку, наплевав на ее ремень безопасности, прижал к себе обеими руками.

— Я такого тоже себе представить не мог, уж после всего жизненного опыта, — хмыкнул, в своем признаваясь. — А вот как сложилось… И, знаешь, вообще не против. И хватает мозгов понять, что это не проходящее, и очень важное. Да и чувствую себя сейчас дико счастливым, несмотря на проблемы, — прижался к ее губам на секунду. И тут же отодвинулся, слыша, что оба уже сбились с дыхания, моментом. — Но с этим разгребемся, Ксень, обещаю. Как и с разводом твоим, — крепко поцеловав ее, жарко, самому кровь в голову бухнула. — А теперь поехали, надо все быстро устроить, — отстранился.

— Поехали, — со вздохом согласилась Ксюша.

Но ее плавающий взгляд наглядно демонстрировал, что мыслями она далека от проблем, — все еще в плену их признаний и поцелуя.

Глава 17

Зажмурившись, Ксюша привалилась к спинке дивана и тяжело выдохнула.

— Кофе? Чай? Вино? Или в дартс дротики пометаем, снимая напряжение? — приоткрыла глаза, выдавив из себя измученную улыбку.

Леня стоял рядом, немного нависая из-за своего внушительного роста, и понимающе усмехался. Было заметно, что его тоже за сегодня измотали.

— Да уж, день оказался сложнее, чем я могла даже представить, — невесело признала Ксюша, хмыкнув. Честно, какое-то такое моральное опустошение, что и осматриваться не хотелось, а ведь первый раз к нему домой попала, любопытно!.. — От кофе не откажусь, а там… может, и на вино соглашусь, с дротиками, коль радушный хозяин предлагает.

Леня рассмеялся и покачал головой с наигранно-суровым видом.

— Нет, мешать алкоголь и метательное оружие точно не стоит, выбирай одно что-то.

— А, ну и ладно! — махнула Ксюша рукой, стараясь встряхнуться. — После кофе разберемся!

Поднялась с дивана и, взяв предложенную Леонидом руку, с некоторой внутренней дрожью переплела их пальцы… И послушно пошла за ним в открытую «кухню»: пространство, отделенное от гостиной только стойкой, за которой можно было к тому же сидеть. Тут, на табурете, и устроилась, пока Леня прошел к рабочей поверхности, где стояла кухонная техника.

Необычный день: и трепетный, и изматывающий, и расстроивший ее порядком. Многое сегодня проговорили, приняв решения, которые будут слишком глобально влиять на обоих… Да и не только на них.

Ксюша вновь прикрыла глаза, придавив их пальцами, пока Леня включал кофемашину.

Ее расстроило то, как дочь приняла все. Марго… непросто отнеслась к знакомству с Леонидом.

Не то чтобы Ксюша рассчитывала на утопичный вариант. Нет. И не ожидала всеобщей любви с первого момента. Ох! Если честно, то до этого утра она даже глобально не размышляла над вопросом, как собирается знакомить дочь с мужчиной, нежданно занявшим огромное и важное место в ее жизни.

Может, в том и проблема? Ведь еще совсем недавно, она и не думала, что появится такой человек.

И все же… Наверное, добавило нюансов и то, что она не хотела объяснять дочери всю тяжесть и небезопасность ситуации, сложившейся из-за махинаций Максима. А потому не так и просто оказалось объяснить, отчего сама Ксюша на выходные поедет к «другу», о котором Маргарита до этого даже не слышала, а дочь будет у бабушки и дедушки. Собственно, Ксения думала и о том, чтоб взять Марго с собой, да и Леня это предложил — ее иногда действительно поражало, насколько точно этот мужчина улавливает тонкости и грани ситуации и ее настроения.

Но тут уже Марго взбрыкнула, явно уловив, что не просто «дружба» у мамы с данным мужчиной. Начала характер демонстрировать, огрызаясь и грубя, что вообще редко случалось. А Ксюше совсем не хотелось все выходные провести в пикировках и конфронтациях с родной дочерью, или между ней же и Леонидом.

Нет, она не ушла, молча развернувшись, поговорила с Маргаритой, рассказала, что они с Леней действительно много общаются в последнее время; что он важен для нее и сильно помог и поддержал Ксеню. Да и сейчас помогает, когда есть причины проявлять осторожность, в том числе и решать проблемы, возникшие с компанией отца Марго. А еще напомнила, что очень любит саму Маргариту, и, чтобы там ни происходило, последнее неизменно.

Казалось, под конец дочь немного расслабилась, хоть и прощалась замкнуто, надув губы. Но на Леню все равно смотрела настороженно и враждебно, правда, к чести мужчины, он делал вид, что совершенно этого не замечает. Не навязывался с ходу в панибратские отношения, разыгрывая лучшего друга подростков, но держался открыто и свободно, просто опуская шпильки Марго, которые дочь все же себе позволила в его сторону.

— Не загружайся, Ксень. Мой Андрей тоже тяжко развод переживал, да и я не дурак, понимаю, что любить меня твоей дочери пока не с чего, так что все нормально, — Леня пытался даже успокоить Ксюшу.

И она была ему благодарна за такое отношение, за рационализм и здравый смысл. Однако все равно расстроилась какой-то частью сознания. Хоть и сама понимала все прекрасно — куча сложностей… Но ведь они с Марго всегда могли поговорить и обсудить любой вопрос! И непонимания между ними не было, находили возможность решить все проблемы. Потому так и давило сейчас на грудь тяжестью и какой-то… не виной даже, нет. В чем она-то, Ксеня, виновата? Но муторно и противно из-за отчуждения, внезапно вставшего между ней и дочерью, зыбкого, неявного, однако такого противного. И как наладить все, как обговорить правильно с дочкой ситуацию, еще не знала. Ничего сейчас в голову не шло, слишком устала. Еще и после разговора с Ольшевским, раскопавшего о Максе такие сведения, от которых голова вообще вскипала, — ничего уже понять не могла в этих махинациях!.. Зачем?!

— Ксюш, ты с сахаром будешь? — голосом, в котором явно слышалась веселая ирония, позвал ее Леня, отвлекая от тревожных мыслей.

И, судя по бодрящему запаху, уже разлившемуся по кухне и дразнящему ее обоняние, кофе был готов, а вопрос призывал ее обратить на это внимание.

Отняв руки от лица, Ксюша расплылась в улыбке:

— Не вздумай! — направив на усмехнувшегося мужчину указательный палец, сурово предупредила она.

Ну, как сурово… Смех прорывался, так что Леня точно понял — он достиг своей цели, развеселив ее.

— Тогда с шоколадом… У меня где-то точно «Киндер» завалялся, я сыну покупал, — не сдался Леонид, продолжая уже откровенно смеяться. — Без десерта не оставлю…

— Фууу, молочный шоколад я вообще не люблю, — искренне скривилась Ксюша, уже отхлебнув горячего кофе.

— Ладно, понял, завтра же свои запасы сладостей пополню горьким шоколадом. А пока, давай, хоть сыром угощу, да виноградом. У меня сыр не простой, брынза и рикотта из овечьего молока, с частной фермы. Любишь такое? — рассказывая, он уже достал продукты из холодильника, ловко нарезая начатую головку сыра.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Не пробовала, — честно призналась Ксюша. — Но пахнет, — потянула носом, — вкусно. Хотя, что мне может быть страшно после того, как я вареную колбасу из твоих рук ела при знакомстве? — справедливо рассудив, осторожно взяла себе тонкую пластинку.

Однако внутри все еще ощущала, что переламывает что-то, переступает в себе те страхи и убеждения, которые так долго взращивала и которые Леня упорно старался в ней уничтожить, похоже.

Ужинать в начале восьмого вечера… Страх и ужас же! А она сыр жует…

— Со мной тебе вообще ничего страшно не должно быть, — усмешка Лени все больше превращалась в широкую ухмылку, словно он ее мысли читал. — Тем более в еде, — не отставая, он отхлебнул своего кофе, одним махом прожевав целый кусок сыра.

Она понаблюдала за тем, как провиант исчезает.

— Ты голодный, — констатировала Ксюша, почему-то расстроившись, оглядывая скудные запасы. — А кулинария никак не относится к числу моих талантов.

— Ничего, не в первой, я же сам живу, уже приспособился. Закажем что-то, — отмахнулся Леня, отправив в рот жменю виноградин, которые тоже успел поставить на стол между ними. — Тут, на территории поселка, есть пара хороших кафе, одно даже круглосуточное, и с доставкой.

— Удобно, — согласилась Ксюша. — А сыр вкусный, еще и с кофе! — вынесла довольный вердикт, распробовав.

Лене ее одобрение явно пришлось по душе. Нарезав еще сыра и добавив виноград, он извлек из холодильника и оливки. Осмотрел эту нехитрую трапезу…

— Нет, больше на закуску похоже, — поделился с ней наблюдением, ухмыльнувшись… И достал из-под стойки бутылку с вином. Видно, там располагался холодильник. Снял с подставки пару бокалов. — Будешь? Судя по глазам, кофе тебя не особо расслабил? — предложил Леня, но ощущалось, что он не настаивает, просто действительно предлагает и такой вариант отвлечься от всех проблем, что накрыли их сегодня.

А Ксюша вдруг как бы «зависла», разглядывая вино.

Такая неоднозначная же ситуация: они вдвоем у него дома, почти ночь… Все те слова, произнесенные за сегодня, определение статуса, кто и чей…

Всколыхнулось внутри, взбудоражило, возможно, в такую вот нервную дрожь возбуждения выплескивая все переживания, сложности ситуации.

И, несмотря на всю усталость, на непростые разговоры и трудности с дочкой, подставу Макса и неоднозначные новости Ольшевского, чувствовала — между ними вновь словно огненные искры замерцали. Заскользили по коже, заставляя все клетки в теле вспыхнуть, пережимая, сдавливая этим жаром грудь и легкие… Мышцы задрожали мелкой, сладко-беспомощной дрожью, грозя вот-вот превратить это напряжение в пожар.

— Давай! — согласилась на вино немного нервно, как будто тихим отрывистым словом пыталась пригасить воспламенившуюся чувственность…

Господи, ну до этого ли сейчас?! И так хватает проблем.

Или…

Леня ловко откупорил бутылку, при этом внимательно и слишком уж пристально глядя в глаза Ксении. Да она поклясться могла, что его накрыло не меньше — он все то же самое ощущал! И даже немного странно, боязно было настолько явно эмоции другого человека улавливать, когда знакомы не так уж и долго… И вместе с тем, внутри от этого понимания «вкусно» и сладостно как-то.

Вино у Лени оказалось белым.

— Сухое любишь? Из полусладкого у меня только красное, но я такое не особо люблю… Подарили.

— Нет-нет, все нормально. Я сухое и предпочитаю, переношу его лучше, — Ксюша взяла себе бокал, дождавшись, пока Леня наполнит тот на треть.

— Чтоб все проблемы решились? — улыбнувшись, предложил он тост и легко чокнулся с ней.

— Хорошо бы, — поддержала Ксюша вымученной усмешкой, и отпила глоток прохладного вина. — Ммм, вкусно-о-о, — выдохнула, действительно с удовольствием.

Даже глаза прикрыла, смакуя. И все равно! Едва отставив бокал, вновь задумалась о ситуации. Не могла выбраться из трясины этих мыслей.

— Так, Ксень, прекрати! — Леня уже, не хуже ее самой, улавливал настроение и думы Ксюши, видимо. — Сейчас, ночью, мы уже ни с чем не разберемся и не решим ничего. И так за день передумали все, что могли. Завтра, на свежую и трезвую голову думать станем…

— Да, ты прав, — Ксюша со вздохом отпила еще глоток. — Я это умом понимаю, вроде. Но мысли сами лезут… — она чуть виновато передернула плечами.

— Так, ясно. Хочешь, я тебе сейчас экскурсию по дому устрою, — сдвинув в сторону и тарелку с сыром, и их бокалы, Леня ухватил ее за руку еще через столешницу, и потянул в гостиную.

— О, а у тебя здесь мастерская? — заинтересовалась Ксюша, едва поспевая за его широким шагом. — Лучше там экскурсию давай, можно? Очень любопытно, как все это устроено, и где ты работаешь?

— Работаю я в офисе, а это — для удовольствия и отдыха, — рассмеялся мужчина, притянув ее ближе к себе. — Здесь мастерская, в задней части дома, — кивнул. — Пошли, покажу, — и он повел ее в боковой коридор.

По сути, мастерская располагалась в пристройке, которую уже позже добавили к дому. Из-за разницы уровня пола и фундамента, им пришлось спуститься на две ступени, и Ксюша оказалась в святая-святых Леонида. На окнах сейчас были опущены внешние ролеты, но, наверняка, в солнечный день сквозь высокие стекла лилось море света. Имелось и окно в крыше, тоже чтобы улучшить освещение, в котором сейчас то мерцали, то пропадали за облаками звезды в ночном небе.

Все было сделано максимально просто: стены оштукатурены и покрыты краской, на полу простой линолеум. Но тепло, сухо и очень уютно почему-то. А еще здесь пахло… чем-то невероятным, как показалось Ксюше. Умом понимала, что глиной же, наверное. Но ей почему-то казалось — волшебством!

Больше трети комнаты занимали деревянные стеллажи. На полках без какого-то видимого порядка были расставлены миски, чашки, статуэтки, разные кувшинчики…

— Так, и почему это все здесь, а не у нас в галерее? — с улыбкой и шутливым упреком в голосе, уточнила Ксюша.

В голове немного шумело от пары глотков вина, что успела выпить, в теле разливалась приятная легкость и тепло. Она с каким-то трепетом и восторгом изучала окружающее. Нежданная робость вдруг нахлынула, хотелось коснуться гладких боков мисок всех оттенков коричневого и даже черного цветов, взять в руки, ладонями ощутив «теплоту» керамики… Но Ксюша чего-то застеснялась.

Леня же на ее шутливую претензию расхохотался. Он, вообще, казалось, пребывал в прекрасном расположении духа, несмотря на все их сегодняшние проблемы.

— По большей части, это все пробы и неудачи, а не действительно что-то стоящее, что можно у вас выставлять, — отмахнулся он.

А Ксюша все-таки решилась взять с полки одну из кружек.

— Можно? — на всякий случай уточнила. Леня кивнул. — Она черная из-за обжига, да? По традиции, кефиром обжигал или каким-то новым способом? — рассматривая керамику, которая прям с каким-то кайфом ей в ладонь легла, поинтересовалась Ксюша.

— С кефиром, — кивнул Леня, посмотрев на нее с интересом. — А ты откуда в курсе о нюансах?

— Я люблю все красивое, — улыбнулась, наконец, и она, вспомнив, как Ольшевский такое про нее говорил. — И читать об искусстве люблю. Да и обо всем, что с этим связано.

— Ясно, значит, теперь мне есть, у кого спрашивать и уточнять детали, — подмигнул ей мужчина. — Может, и лепить что-то пробовала? На круге работала? — забрав у нее из рук чашку и отставив на стеллаж, Леня потащил ее в другой угол комнаты, где стоял гончарный круг.

Ксюша шла за ним, как будто зачарованная.

— Не пробовала никогда, — почему-то шепотом призналась. — Хотелось, но я не способная к такому, красивому… только восхищаться могу со стороны… — призналась, стесняясь.

Леня фыркнул, обхватил ее на секундочку руками за пояс, прижал к себе, а потом подтолкнул к кругу.

— Ксюш, ты себя сейчас слышишь? «Не читал, но осуждаю»? Сама же сказала, что не пробовала, так почему уверена, что не способная? — словно вычитывая, но мягко и без реального упрека, спросил. — Я же тебе рассказывал, сколько сам времени потратил на элементарщину, а ты на себе крест ставишь заранее. Так не пойдет! — решительно подвел он итог. — Давай попробуешь.

— Сейчас? — даже испугалась немного Ксюша. Накатил вечный страх оказаться «хуже», «неспособной»…

— Ну, можно и сейчас, — пожал Леня плечами, кажется, не замечая ее состояния. — Не серьезное что-то, ты же устала, наверняка. Да и одежда неподходящая. Хоть глину в руках ощути. Сейчас я тебе фартук дам…

И не успела Ксюша оглянуться, как оказалась усажена на какой-то табурет у низкого столика. На нее натянули плотный темно-синий фартук, прямо поверх очень недешевой шелковой блузы и шерстяных классических брюк, что Ксюша надевала на работу. Вообще не подходящее облачение! А Леня уже совал ей в руки кусок глины, который откуда-то достал — казалось, собственная идея невероятно воодушевила мужчину.

— Смотри, для начала глину надо размять, — говорил Леня, уже разрезав кусок глины пополам струной. А Ксюша не успевала даже увидеть, откуда он извлекал инструменты и материалы, растерялась окончательно. — Держи, — вручил ей Леня плотный комок. — Надо делать вот так.

И он принялся мять, сжимать, отбивать свой кусок глины, словно тесто вымешивал. Ловко, умело, так, как будто это не представляло никакой сложности. А Ксюша едва могла глину руками смять.

— Что-то у меня не выходит, — все с той же растерянностью, рассмеялась она, пытаясь повторить хоть что-то из того, что он ей показывал.

— Не страшно, дело практики, — успокоил ее Леня, — руки привыкают. Первые разы и я не понимал, как это получается, — говоря все это, он продолжал месить глину. — Сейчас на моем попробуешь, — спустя пару минут, он бухнул глину перед ней, забрав тот кусок, что Ксюша пыталась так же подготовить, но, скорее, просто «пожмакала».

И до того, как она поняла его задумку, Леня вместе с табуретом, развернул Ксюшу к гончарному кругу, поставил рядом миску с водой, которую набрал в раковине, расположенной неподалеку, и которую Ксеня поначалу даже не увидела. Когда успевал? У нее голова кругом шла от этой активности.

— Я тебе помогу.

Не замечая, кажется, что она уже в полной прострации из-за обилия новых действий и его сногсшибающего воодушевления, Леонид пристроился сзади, словно обхватив всю Ксюшу собой.

Было заметно, что ему действительно хочется ей показать, дать почувствовать, увлечь этим делом так же, как он сам глиной увлечен. И, несмотря на пока полное непонимание процесса, Ксюша чувствовала восторг. Ей уже тоже стало интересно, весело, суматошно и забавно. А еще, хоть и не очень выходило нечто толковое, но оказалось весьма приятно руками ощущать мягкость и упругость глины, эту непривычную, но будто бы живую текстуру материала, который и сопротивлялся, и поддавался ее руками одновременно.

Леня, тем временем, успел установить глину на круге и сейчас привел тот в движение, показывая Ксюше, как держать ладони на материале. Ее спина была плотно прижата к его груди, а его бедра крепко обхватывали ее ноги, когда мужчина, немного перегнувшись через Ксюшино плечо, вводил ее в тонкости работы с кругом и глиной. Его ладони накрыли ее руки. Несмотря на фартук, они оба уже прилично извозились в глине и, наверное, смахивали на подростков, весь день прогулявших в грязи.

— Тут необходимо придавить, но мягко, придерживая второй ладонью. И лучше всего получается формировать и центровать, когда на себя подаешь глину… — рассказывал Леня.

Его губы были совсем рядом с ее щекой, и при каждом слове кожу Ксюши овевало теплым дыханием. Она чувствовала шероховатость и структуру его кожи. Да и весь жар большого и мощного мужского тела с каждой секундой все больше обволакивал ее, все явственней отвлекая от смысла рассказа. Зато ярче заставляя чувствовать то, насколько они близки…

Когда, как переключилась — непонятно. Но тело само решало уже, видимо. Стало душно, а по коже будто огоньки пляшут. Под волосами на затылке выступила испарина, и воздуха как-то резко не хватает. Она тот втягивала, глотала пересохшими губами, понимая, что слишком шумно. И это ощущение влажной, гладкой, упругой глины под пальцами, на которые давят его жаркие руки!.. Все будоражит, дразнит!

А еще сильнее — чувство однозначной твердой пульсации его паха, прижатого к ее ягодицам, отчего Ксене очень хотелось поерзать, дразня и распаляя его еще больше. И она поддалась этому желанию… Ксюша сама себя не узнавала — чтоб вот так дерзко, однозначно… Но ей это даже нравилось, если честно!

— Черт! — Леня ругнулся и, замолчав, с силой прижался лицом к щеке Ксюши. — Кажется, это была не самая разумная идея…

— Не знаю, мне все нравится, — задыхаясь, не согласилась она.

Леонид вдохнул так шумно, что у нее дрожь пошла по спине от звука, с которым он втягивал воздух сквозь зубы. С губ Ксюши из-за этого сорвался какой-то тихий, истинно женский стон. Он выдавал с головой ее трепет, тягу к нему и чувственную капитуляцию, с которой она и не думала в это мгновение сражаться.

А для Леонида ее стон, словно новым стимулом стал. Похоже, позабыв пока и про глину, и про гончарный круг, да и про все, что он ей тут только что объяснял, Леня ухватил ее бедра ладонями, подтягивая ближе, плотнее, усадив на себя, по сути. Да и Ксеня не противилась, подавалась ему навстречу! И плевать на уже испорченную одежду!

Повернула голову, как-то слепо, словно наощупь, хоть глаза и открыты, своими губами его рот разыскивая, по пути кусая скулы и щеки Лени — одурманил ее? Этим жаром, своим запахом, надежностью и страстью, внезапным огнем тел, что только с ним и ощущала в жизни. Похоже на то…

Пальцами вцепилась в его сильные бедра, обтянутые джинсами, пачкая ткань и не замечая, забыв, что сама вся в глине. И, наконец, добралась до губ Лени! Оба застонали, набросившись на рты друг друга так, словно оголодавшие. Даже странно немного, и страшно… потому что эмоции такой силы захлестывают, какой обоим еще не приходилось ощущать. И оба же понимают — все, Рубикон. Назад никто не будет отступать, уже не разойдутся, не сумеют просто. Все магнетическое притяжение, страсть и жар, что изначально между ними вспыхнули, уже не позволят свернуть назад. Не в этот раз. Уже сил нет. До конца только идти. Вместе…

Он впился в ее рот с такой жаждой, что Ксюшу затрясло. В голову ударило горячей волной, сметающей любые доводы разума. Да и просто, видимо, они оба устали быть разумными и помнить о чем-то, кроме дрожи их тел и невыносимой почти тяги друг к другу.

И, главное, ушла, сгинула та нервозность и неуверенность, владеющая ею на кухне. Вместо этого появилось очень четкое, хоть и хрупкое пока понимание, что все они делают правильно.

Рот Лени захватил ее губы в плен, прикусывая их, проникая между ними языком. Его руки ловко справлялись с пуговичками на ее блузе, а вот фартук, похоже, ему вообще не мешал. Ксюша же просто насытиться их поцелуем не могла.

Он немного приподнял ее, разворачивая. Ксюша поддалась, пересела, оторвавшись от его рта лишь на пару секунд, позволив Лене стащить фартук ей через голову. Ее блуза уже была распахнута его стараниями. А под ней — тот самый черный кружевной комплект, который когда-то купила, поддавшись импульсу. Не готовилась и не думала сегодня, просто, видимо, он ей удачу приносил… У мужчины с губ сорвался жадный вдох, а глаза потемнели из-за того, что зрачки расширились, затопив радужку. И такое какое-то собственническое выражение вспыхнуло, от которого у Ксюши по спине мощная дрожь прошла, возбуждая и будоража еще сильнее.

— Сладкая моя! Потрясающая! — с восхищением выдохнул Леня, притянув ее вновь на себя, усадил сверху, а сам впился ртом теперь в ключицу Ксюше, начал расстегивать ее брюки.

Но и она не хотела отставать, тут же принявшись расстегивать рубашку Лени неловкими, заскорузлыми от засыхающей глины пальцами. Тянула ткань, а он позволял ей раздевать его.

С жадностью, которой от себя не ждала, прижалась своей кожей к его обнаженной груди. И, наконец-то (!), сделала то, о чем мечтала еще когда-то после пробежки: наклонившись, дорвалась ртом, языком, губами до его плеч, шеи. Прижалась своим животом к его, чувствуя, как напряженно поджимаются мышцы пресса Лени, когда ее язык добрался до его соска и обвел, оставив влажный след; как толкается в ее промежность его напряженный член, пульсацию которого ощущала и через слои еще оставшейся на них одежды.

— Господи, как давно мне тебя попробовать хотелось! — рассмеялась Ксеня, но даже не от веселья, а от избытка возбуждения, от куража, который голову кружил!

В вине, которым он угостил, дело? Нет! Точно знала, что те пару глотков — не при чем. Это все он — этот конкретный мужчина!

— Ты вкуснее шоколада, — чуть укусила Леню за плечо, заставив и его низко застонать и засмеяться разом.

— Спорный вопрос, сладкая, по мне, так это ты самая вкусная, — хрипло оспорил он это заявление, намотал ее волосы на свою ладонь и, запрокинув голову Ксюше, вновь напал на ее рот, будто и правда проверял вкус.

Алчно, горячо, но при этом и осторожно, не причиняя никакого дискомфорта. А Ксюша со своими руками совладать не могла: до каждого участка его кожи пыталась дотянуться, прикоснуться, погладить или сжать, впиваясь ногтями, когда Леня заставлял ее стонать, прикусывая и засасывая губы Ксюши.

И оба в один момент поняли, что достигли точки накала: терпения не осталось, рассыпалось, казалось, с тихим звоном в их ушах. Поцелуев и этих ласк уже невыносимо мало.

Леня опустил ладонь, расстегнул ее брюки, скользнул внутрь, пока не сдвигая кружево белья в сторону. И, черт, да! Она была такой влажной и горячей! Он и через ткань ощущал! Хотел бы пальцы в эту влагу окунуть, но, елки-палки! Черт его дернул ее лепке обучать! До сих пор же руки в глине!

Но и вот так, через кружево, ощущать ее желание и влажность — одурительно возбуждающе! О таком ярком и страстном ответе тела желанной женщины можно только мечтать, ей-богу! Растер эту бархатистую влагу по нежным складкам, не отрываясь ото рта Ксюши, не прекращая их поцелуя. Глотал ее стоны. Точно хотел знать, что не только у тела женщины, но и у нее самой нет никаких возражений от того, к чему они, со всей очевидностью, движутся.

— Ксюша?.. — прошептал ей в рот, чуть приподняв любимую и начав стягивать с нее брюки.

Хотел спросить «ты уверена», но она его опередила:

— Все нормально, у меня спираль стоит, Лень, — привстав, чтобы ему было удобней, Ксюша тоже решила избавить его от остатков одежды, похоже.

И у нее сомнений не имелось, судя по всему.

А вот он от этой фразы замер — как по голове бахнуло то ли догадкой, то ли пониманием, а то и просто откровением.

— Ксюш, а у тебя были другие мужчины, помимо мужа? До него? — перехватив ее руку, Леня с трудом отлепился от сладких и таких желанных женских губ.

Прижался лбом к ее лбу, заглядывая в глаза Ксени. Но не остановил своих поглаживай ее горящей плоти. Да и сам, привстав, помогал ей с него джинсы снимать, белье. Не собирался тормозить, просто хотел знать…

Наконец-то обнажены оба… И физически, и душевно, казалось, готовы все друг другу открыть.

Ксюша застыла. Прикусила нижнюю губу и, как-то исподлобья глянув ему в глаза, покачала головой.

— Я что-то не так делаю, как тебе нравится? — голос уверенный, ровный, тон чуть веселый… А он смотрит в ее глаза и видит, что испугал, задел…

И от ее ранимости, нежности и этой вот… неопытности — крышу сносит. А в груди — огонь, горло давит, легкие жжет.

— Ты — шикарна! — рыкнул в ее губы от избытка чувств и желаний, что душить начали. — Это я боюсь не оправдать твоих ожиданий, сладкая! — насмешливо поддел, плотно и тесно прижав их тела, уже полностью обнаженные.

— Леня, не выдумывай! — рассмеялась она, крепко обняв его за шею, судя по всему, забыв о своей растерянности.

Ее бедра ерзали по его паху; ладони, и у Ксюши все еще измазанные глиной, уже высохшей, шершаво царапали его плечи, голую грудь, скользили по рукам, которые он от Ксюши оторвать не мог. Какое-то сплетение тел, ртов, конечностей! Гребанная петля Мебиуса из тел, в которой фиг разберешь, где он заканчивается, а где уже Ксюша началась! И Лене даже дополнительно не хотелось ничего! Никакой чертовой стимуляции, хоть бы раньше времени не кончить от одного ощущения ее влажных складок, прижатых к его каменно-возбужденному члену!

Нет, точно тянуть некуда!

Откинулся, уперся спиной в стену, благо, что гончарный круг у той стоял и они сели близко. Приподнял Ксеню, с такой жадностью ухватившись за ее ягодицы пальцами, что красные полосы остались, хоть бы синяков не было завтра… не хотел ей боль причинить. Впился в губы, кайфуя от такой же жадной атаки ее губ. И ловко, легко, по наитию какому-то, словно бы уже десятки раз так делал, зная ее тело наизусть, рывком ворвался в обжигающе-сладкое тепло, впитывая ее тактильно, познавая каждой своей клеткой, кажется, теряя остатки разума окончательно!

— Леня! — Ксюша простонала его имя, с такой силой вдавив пальцы в плечи любимому, что точно поцарапала.

Но у нее сейчас не было сил думать об осторожности или благоразумии. У нее просто никаких мыслей не было! Тело горело, и этот его первый удар, проникновение, будто бы разделившее все на «до» и «после». Никогда уже ее тело не станет прежним. Сама Ксеня не сможет его, как ранее, воспринимать! Потому что не знала, что способна вот так пылать! Испытывать такой миллиард ощущений от процесса, механизм которого давно знала бы вроде, да и не раз с мужем пробовала, в общем-то, не жалуясь на сексуальную сторону…

Но с этим мужчиной, с Леней, все было иным. Острее, сильнее, почти невыносимо! Грудь распирало от внутреннего жара, словно огненные язычки, поднимаясь от паха, — оттуда, где он продолжал жарко и глубоко, сильно и мощно насаживать ее на себя, — изнутри разгорались, по нервам, обжигали все в ней. И эти ожоги дарили невероятно сильное удовольствие.

Ксюша кричала и стонала, не стесняясь его кусать, перемежая эти метки поцелуями. Выгибалась, подставляя свою грудь под его алчные и жестки губы, умеющие при этом невероятно нежно дразнить и тут же прикусывать соски, отчего она почти срывалась за грань, до которой еще могла такие ощущения выдержать! Но стоило ощутить, как именно его пальцы сжимают ее ягодицы, словно для Лени жизненно важно Ксюшу из рук не выпустить; как его член все глубже и глубже вонзается в ее плоть, заставляя сжиматься, пульсировать все внутри живота — и та тонкая грань крошилась, дрожала, признавая, что вот-вот рухнет под страстным, яростным напором и натиском невероятного мужчины! И у нее не было ни сил, ни желания, ни возможности сопротивляться, демонстрируя выдержку.

Ее стоны сводили его с ума, превращали в какого-то пещерного человека, дикаря, первобытно помешанного на своей женщине, остро осознавшего ценность и уникальность связавших их переживаний и эмоций.

А у нее все тело вибрировало, пульсировало всем тем, что Ксюша испытывала, тем, что он ее заставлял ощущать! Она подавалась навстречу его толчкам, и выгибалась назад, когда Леня губами ее соски прихватывал, покусывал, прижимал. Женские бедра скользили и елозили по его паху, по влажной и потной от этого удовольствия коже, усиливая наслаждение обоих.

— Держись за меня, Ксень! — хрипло, низко велел Леня, еще сильнее вдавив любимую в себя, сжав ладонями ее попку.

Понимал, что Ксюша уже забыла — они на табурете, и из опоры у них только стена. Обоих будто затянуло в самый эпицентр шторма. И ничего уже не замечают, кроме влажной испарины, горячих, сладко-соленых капель пота на их коже; сплетенных тел; ее ног, скрещенных за спиной Лени; его пальцев, буквально вонзающихся в ее плоть все алчней, с каждым толчком напряженного члена в податливое тело женщины, делающих их плоть — одной.

И в какой-то момент этого стало с избытком, чересчур: Ксюша вдруг всем телом вжалась в него, застыв, задрожав каждой мышцей. Запрокинула голову, каким-то поразительно хрупким изгибом шеи, и так застонала… У Лени сорвало крышу!

Он чувствовал пульсацию ее тела, на вкус, наощупь осязал ее оргазм, который доставил любимой! Самого накрыло так, что безумным стал: один мощный толчок, второй, третий… И он сам кончил с сиплым тихим стоном, вдавив ее в себя, прикусив кожу над ключицей Ксени.

На несколько минут в мастерской повисла тишина, полная, укутывающая, баюкающая их. Тела охватила истома. В голове звон и оглушенность. Разморило, казалось, пошевелиться не смогут. Только руки Лени крепко-крепко держат ее тело, даря опору и защиту, даже в момент такой уязвимости и открытости. И дыхание одно на двоих…

Она дышала горячим и плотным запахом его кожи, наслаждалась мягким поглаживающим касанием больших мужских ладоней. Ни о чем думать не хотелось. Теплая, медовая… или шоколадная (?) нега и в теле, и в голове. Счастье! Такое непривычное и не обыденное. Совершенно новое для нее.

И вдруг Леня резко выпрямился, не разжав своих объятий, тем не менее. И сквозь зубы ругнулся:

— Елки-палки! Я же так и не подарил тебе подарок, который с утра таскаю в машине! Замотался со всеми этими событиями!

И искренняя досада мужчины из-за этой «оплошности» вдруг вызвала у Ксюши искренний и счастливый, невероятно легкий смех. Похоже, ему удалось ее собой расслабить куда лучше еды и алкоголя…

Глава 18

Перед тем, как натянуть на себя джинсы, отброшенные в угаре охватившей их страсти на середину мастерской, и отправиться в гараж за подарком, Леня отвел ее в душ. Вернее даже — в комнату на втором этаже, с прилегающей ванной комнатой, в его спальню, тут и вопросов не возникло. Да и Ксюша уже не уточняла, хотя утром, убеждая ее остаться у него сегодня, Леня и упоминал про достаточное количество «гостевых» комнат. Но теперь уже никто не хотел быть порознь, это однозначно! Да и зачем?!

И все же один момент Леня прояснил:

— Чтобы ты не думала даже, а то вдруг сейчас умные мысли появятся, как бывает, — с усмешкой притянув Ксюшу к себе, он крепко обнял ее.

Сумка с вещами Ксюши уже примостилась у кровати, а они сами: Леня в джинсах, а Ксюша только в блузе, накинутой на плечи, застыли, обнимаясь посреди комнаты.

— Я всегда очень осторожен и использую презервативы. Чтоб голову не ломала насчет гадости всякой. У меня и запас дома был, — покрывая ее лицо короткими поцелуями, будто просто прекратить не мог, пояснил Леонид. — «По залету» женился в прошлом, — словно с некоторым сомнением и паузой, добавил. Глянул ей в глаза. Чувствовалось, что не гордился этим фактом. Но видно было, что откровенен и честен. И она оценила. — И хоть сына люблю, это даже не вопрос, но и головой стал думать больше, сама понимаешь. Да и я, вообще, редко «в омут с головой» бросаюсь, все обдуманно делаю, и к любым отношениям уже давно так же подходил… — Леня помолчал, будто слова подбирая. — А с тобой — обо всем забываю, оторваться от тебя не могу. И с тобой — потрясающе все…

Ксюша невольно рассмеялась, но и сама не могла от него рук оторвать, прижалась к его груди щекой.

— Знаешь, это именно то, что я о тебе при первой встрече подумала, — призналась она.

— Что я презервативы при сексе использую? Прямо там, у Женьки на юбилее? — недоверчиво заломил бровь Леонид, вызвав у нее новый приступ веселья. — Окей, я поражен. А с виду вся такая неприступная казалась…

— Нет, до таких откровенностей я тогда не дошла, — уже задыхалась Ксюша от смеха… и вдруг поняв, что он и правда ей «загрузиться» не дает этими подколками. Оценила. — Хоть мне и было интересно, выполнил ли ты требования Женьки насчет черного белья, — с намеком глянув, все же откровенно призналась, что он сразу ее интерес вызвал. И, судя по самодовольной улыбке Лени, ему это пришлось по нраву. — Но тогда так и показалось, что ты очень уравновешенный и спокойный, самодостаточный. Однако при этом, способен и на ураган эмоций… — попыталась внятно описать то, что пришло в разум при знакомстве с Леней.

Он же наклонил голову, с интересом рассматривая ее.

— Знаешь, я себя как раз не считал никогда способным на сильные и ураганные, а главное — внезапные глобальные порывы… пока тебя не узнал, — вновь обхватив ее руками, обнял с новой силой. — Для тебя я, похоже, готов на любые безумства, — немного шутливо, но с таким глубоким и сильным чувством в глазах, произнес Леня, что у Ксюши колени задрожали.

И не осталось ничего более желанного, чем самой его крепко обнять. Что с удовольствием и сделала.

— Кажется, мне не только шоколадом надо будет запастись в ближайшем времени, но и гардероб пополнить, — заметил Леня, вернувшись из гаража буквально через несколько минут.

Стащив с себя джинсы, покрытые пятнами глины, мужчина нырнул к ней в облако пара, открыв стеклянную створку огромной душевой кабины. Ванны, как таковой, у Леонида не было.

Ксюша, уже успевшая встать под горячие, расслабляющие струи воды в душе, усмехнулась и с некоторой грустью подумала про свою блузу, да и брюки… те пришли в полную негодность, как она понимала.

— Да, мне тоже… Не уверена, что глина нормально с шелка или шерсти отстирается. Но я не жалею, это точно, — согласилась Ксеня…

Хотя не об одежде думала эти несколько минут, пока в одиночестве осталась.

Вот уж правду Леня говорил: куча мыслей на голову обрушилось, мешая просто насладиться этими бесценными мгновениями их новой близости. Отвлекая, внося сумятицу и сомнения…

— Завтра в химчистку отнесем, тут недалеко есть пункт, узнаем, что сделать можно, — как-то сходу завладев ее губами, не обращая никакого внимания на потоки горячей воды сверху, пообещал Леня. Будто понял, что нельзя ей время на глупые думы и сомнения оставлять.

И нежно провел руками по ее шее, животу, смывая серые следы глины, что сам и оставил на коже Ксюши.

Оторвались друг от друга десять минут назад, а ей в грудь вновь жаром пахнуло! Скатилось горячим, пульсирующим комом в живот, вызывая дикую дрожь в ногах и руках, которыми она за его плечи уцепилась.

В голове бахнуло воспоминанием, как Леня там, в мастерской, ей велел: «держись за меня!», и все то, что за этими словами последовало…

Застонала, поддаваясь жаркому, твердому поцелую мужчины, который вдруг тоже стал давящим, жадным и полным напора, не ощущавшимся еще секунду назад. А стоило Лене ее стон услышать… Вроде бы взрослые люди, а проняло, словно подростков!

Моментально задыхаться начали оба, и дело вовсе не в паре, окутавшем их! И плевать на потоки горячей воды, продолжающей литься сверху! Все стало второстепенным! И как-то так, тоже одномоментно, поняли, что оторваться друг от друга не сумеют и в этот раз. А Ксюша не то что «не против», сама навстречу губами тянется. И в ладонях, пальцах какой-то дикий зуд, будто голод, только не тот, а какой-то неведомый ранее, поглощающий и ее волю, и здравые мысли… Не могла не торопиться! Скользит пальцами по его груди, ощущая как колотится, бухает ей в ладонь сердце Лени, пока сам мужчина ее губам воли не дает. Сжимает, от все той же жадности и голода по нему, руки, легко царапая спину, бока Лени, и дрожать начинает от его хриплого смеха вперемешку с низким стоном.

— Ты меня сумасшедшим делаешь, сладкая! — сипло шепчет ей в рот, начиная дразнить поцелуями-укусами шею. — Не пацан же, а снова тебя хочу дико…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Это взаимно, — сама не поняла: рассмеялась или тоже застонала, как и он.

Подалась еще ближе, прижимаясь всем телом, ощущая, как вдавливается в ее бедро горячий и твердый член мужчины. А ее словно током прошибло от этого, от понимания, как Леня возбужден из-за нее! Скользнула вниз ладонью, по его животу, по твердому прессу, сейчас напряженному из-за того, как шумно и жадно мужчина дышал. Обхватила пальцами тяжелый, бархатистый, пульсирующий ствол, покрытый каплями воды и выступившей смазки. Сжала от этой своей жадности, скользнула вверх вниз по члену, дразня и возбуждая, показывая, что и он ее безумной делает!

Рядом с ним уходила и вся стеснительность, и глупые мысли. Не было спокойного принятия и готовности уступить мужской страсти — сама участвовать хотела и жаждала, на каждом этапе и в каждом процессе их взрывного какого-то возбуждения! В этой глодающей потребности другого облизать, прикусить, обхватит руками крепче! Не думала о том, нет ли «лишних килограмм» на животе или боках, не волновалась о том, как выглядит… Никаких мыслей вообще… Одна потребность и тяга к нему! Уверенность в том, что и он в таком же угаре, уже ничего вокруг не замечая! Господи! Да всем телом ощущала, как Леня ее хочет!

Наклонилась, добравшись до его мощной груди, сейчас сотрясаемой резкими, отрывистыми, но глубокими вдохами. Попыталась лизнуть: и воду, и сам вкус этого мужчины, который удивил Ксюшу, показав, как многого она сама о себе не знала и не представляла даже.

Но Леня помешал толком насладиться, зарылся пальцами в ее мокрые волосы, потянул на себя голову, запрокинув, впился губами в ее рот, казалось, пылающей потребностью ощущать вкус этого мужчины…

— Дай же мне тебя облизать толком, ну что ты мешаешь! — шутливо возмутилась ему в губы и смеясь, и кусаясь, продолжая пальцами гладить и сжимать его каменный член, который так из ладони не выпустила.

— Не сейчас, сладкая. У меня точно другие планы, чем кончить раньше времени, — с хриплой и немного бесшабашной дрожью в этом шепоте, от которого у нее мороз по спине шел, несмотря на пар в кабинке душа, покачал головой Леня.

Подхватил ее второй рукой под бедра, помогая себе и фиксируя Ксюшу своим телом, прижал к стене. А она как-то и без слов, по наитию, обхватила его своими ногами, позволяя все, что не захочет. И Леня не медлил. Не прекратив кусать и целовать ее губы, шею, глотая и слизывая капли горячей воды и тихие стоны Ксюши, тут же резко вдавил, толкнулся, проникая в ее тело. Отвел ее руку, закинул себе на плечо…

— Господи! Ты меня решил до предела выжать! — простонала, запрокинув голову.

Сзади холодный кафель. Холодит, гонит дрожь по спине, впивается в кожу рельефом какого-то узора, который не рассматривала. А ей все равно — стонет уже в голос, пытаясь еще удобней выгнуться, чтобы эти удары его плоти ощутить еще глубже, впитать в себя, познать и запомнить каждой клеточкой…

— Я в жизни так не хотела и не кайфовала от самого процесса, — призналась, задыхаясь, несильно прикусив его плечо в отместку, когда не удержала дрожь от очередного толчка-удара его члена внутри себя.

А Леня самодовольно ухмыльнулся, сильнее намотав ее волосы на руку. Вновь жадный и жаркий поцелуй, когда не ясно, кто кому в губы впился, глотает ее стоны, и ритм бешеный…

— Прости… — шепчет он, понимая, наверное, что впечатывает ее в стену каждым толчком, — я сам, как ненормальный…

— Все шикарно… — в этот момент ей действительно без разницы, что там станется со спиной завтра! Прижимается, подается вперед…

И вдруг понимает, что больше не может. Тело сжимается, как тугая пружина, и что-то набухает, давит в животе… внезапно лопается, с красно-золотистыми искрами перед глазами и диким, нереальным и незнакомым еще ощущением беспомощной дрожи и невесомости… Когда ничего не может с собой поделать, ни на что не влияет, даже стон не в силах подавить… Сладкая и обжигающая прострация полного доверия и раскрепощенности, такого яркого оргазма, что и не считала свое тело способным подобное выдать…

Непонятно было, не оглох ли от ее стона Леонид, но мужчина, с алчностью сжав ее ягодицы, еще дважды безумно сильно толкнулся, погружаясь в Ксеню так, словно слепить их тела хотел, как те комки глины. И сам гортанно застонал Ксюше в рот, задыхаясь, прикусив, засосав при этом ее губу…

— Давай, разворачивай, — он с весельем наблюдал за тем, как неуверенно Ксеня застыла у кровати, с трепетом, неловко держа в руках сверток. — Только аккуратно, хрупкое, — подмигнул, любуясь этой женщиной.

Неслабо так его накрыло, однако! И не скажешь, что опыта море, но и многое попробовал же, повидал… А тут… До сих пор в ногах слабость, во всем теле ломота после двух их бешеных «налетов» друг на друга. Размеренность и удовлетворенность вроде… Но при этом и какое-то подспудно тлеющее желание все равно.

И смех, и грех! И понимает головой, что третьего раунда не вытянет, не сейчас. Блин, живой же человек, а не актер порно, но… Но Ксюша его таки заводила жестко! И не только гормоны и тело, а что-то внутри самого Лени будоражила и тормошила, заставляя желание и страсть не только пахом ощущать!

Сама как подарок: закутана в полотенце, волосы мокрые — ага, его вина, не мог себя удержать, руки свои оторвать от Ксюши — затащил прямо под воду, увлекшись их поцелуем, страстью… Вот уж точно — голову потерял и, главное, даже не хотел назад «находить». И, засада! Тянет! Опять «развернуть» этот подарок хочется, несмотря на усталость! Избавить бы ее от всех полотенец сейчас, запустить пальцы в мокрые волосы, затащить в ворох подушек и одеял! Разложить поперек… И чтоб снова стонала так, как в его мастерской, как в душе! Заставляя Леню забывать и про здравый смысл, и про все проблемы, погружаясь в этот кайф!

Самому смешно — будто озабоченный какой-то, ей-богу!

Однако Ксюша с таким восторгом в этот момент рассматривала статуэтку, сделанную Леней для нее, что не хотелось любимую этого удовольствия лишать. Да и самому от ее восторга приятно. Ясное дело, иначе, чем от секса, но в груди жарко, и такое тепло на душе — угодил! Тоже ведь удовольствие, ничем не меньше телесного!

— Леня! Это так красиво! И… она на ту, на мою «странницу» очень похожа… и не похожа тоже, — подняла голову, поймав его взгляд.

И видно, что немного растеряна, но с восхищением попыталась ему описать свои ощущения. А Леня расплылся в усмешке, ничего поделать не мог.

— Я сразу делал две статуэтки тогда, видел их в паре только. Задумка такая изначально была, слышала же уже. И тут… — он пожал плечами. — Покоя не было, как ту тебе подарил, просто чувствовал, что надо и вторую сделать, — поднялся с кровати, подошел впритык, поддавшись искушению вновь заключить Ксюшу в объятия. — Думал… ощущал. Еще после первой встречи с тобой какое-то непонятное желание, стремление работать возникло. Уловить образ только не мог… А потом накатило: на тебя похожей захотел сделать статуэтку, и чтоб в движении постоянно. Пусть та, что у тебя в кабинете стоит — уравновешивает, а эта — ну… дома, к примеру, стимулирует, — рассказал о своей задумке.

Действительно, сделал эту фигурку больше похожей на саму Ксюшу так, как мог, портретист из него не ахти, не стремился никогда. Но видел: что-то вышло, то ли разворот головы, то ли поза статуэтки ему самому Ксюшу невероятно напоминала.

— Потрясающе, Леня, — Ксеня запрокинула голову, посмотрев ему в глаза. — У тебя невероятный талант!

А в ее взгляде такой восторг! Такое счастье! Не меньшее, чем полчаса назад плескалось, когда от удовольствия стонать заставлял… Угодил, тут и дурак уже не сомневался бы. И от этого еще круче себя ощущает: в груди распирает горячей волной. Как ребра не лопают?! И в голове дымка, будто рюмку хорошего коньяка хлопнул…

— Ты просто в меня влюблена, — поддел, все еще кайфуя от данного откровения, как пацан.

Поцеловал ее в нос, когда Ксюша рассмеялась.

— Влюблена, есть такое, — признала она, хоть и заметил тень смущения в глазах.

— И я влюблен, — и не думал скрывать Леонид, искренне наслаждаясь их открытостью и откровенностью, — потому и старался. В этом «таланте», как ты говоришь, львиная доля дикого желания тебя порадовать, да просто удовольствие от процесса… — сжал ее в объятиях еще крепче и потащил в кровать, щелкнув выключателем. Забрал статуэтку, отставил на тумбочку. Чувствовал, что устала до предела, Ксюшу даже пошатывало немного. — Я, вообще, Ксюш, в талант не особо верю, не знаю, почему, — признался, как есть, уложив ее рядом с собой и укрыв одеялом. — Вот в склонность, в интерес к делу, в упорство, даже когда ни фига не получается, с потом и кровью, знаешь? В такое, да, верю…

— Леня, у тебя есть талант! Уж мне-то можешь поверить, — насмешливо фыркнула Ксюша, уютно устроившись в его руках. — Видеть это — моя работа, помнишь? — поддела уже она и зевнула, сдавшись сонливости.

— Технически, я изменила мужу? — поинтересовалась вдруг Ксюша минут через пятнадцать. — А значит, ничем не лучше Макса?

Вопрос повис в темноте спальни, словно залипнув в уютной тишине, успевшей окутать комнату. Нарушая умиротворенную и счастливую атмосферу. Боролась с собой, разозлилась за эти слова, но назад же не воротишь.

Сжалась, напряглась, не зная, как Леня отреагирует…

— Технически, ты в процессе развода, о чем Максим уведомлен заранее. Неоднократно предупреждала и обговаривала с ним свое решение и ожидания от будущего, а также твердое намерение расстаться. То есть, фактически, уже морально с ним не связана, а юридические нюансы и моменты урегулирует суд. Ты его не обманывала. Так что — нет, я вообще ничего похожего между вами не вижу, — спокойно и уверенно заметил в ответ Леонид.

И не было похоже, что мужчина рассердился на ее вопрос или на то, что Ксюша вообще сейчас о таком думает. Стало немного легче.

— Ты предвзят, просто. Потому что сам заинтересован, — уже веселей и легче фыркнула она, устроившись щекой на его плече.

— Предвзят, не спорю, — хохотнул Леонид, обхватив ее крепче. — Но от этого факты видеть и понимать не перестал.

Ксюша вздохнула.

— Надеюсь, я сумею донести это до Марго, — улыбнувшись, она понадеялась на темноту, скрывающую грустный привкус ее улыбки. — Я ни о чем не жалею, — сразу и уверенно оговорила. — Но так хочется, чтоб и дочь поняла…

— Просто, скорее всего, не будет, Ксень, — Леня подтянул ее к себе так плотно, что стало даже немного жарко. Но при этом так хорошо — не хотелось из его рук высвобождаться. — По своему опыту говорю. Детям это тяжело дается, никуда не деться, сама понимаешь. Но мы оба постараемся… Главное, чтоб Максим, да и родители его, козней не строили…

— Да уж… — Ксения тяжело вздохнула. — После того, что Александр сегодня рассказал… Даже не знаю, что от Макса ждать, честно. Дикое ощущение какое-то, столько лет с ним жила, и не понимала, не представляла, что он может сделать. В голове не укладывается это все, — даже с каким-то стыдом признала, вновь вспомнив дневной разговор с Ольшевским…

… — Уж прости, Ксюш, но тебя в расчет муж, по ходу, вообще не брал. И уже давно. То есть, ты для него удобным статистом была и «партнером» по бумагам, — Ольшевский сделал характерный жест пальцами, словно беря в кавычки слово «партнер», демонстрируя, что силы то в действительности не имеет.

— В смысле? — она совсем растерялась.

Если честно, в голове все еще была «каша» после непонятной утренней «встречи» с тем Кириллом, да и напряжение в общении с Марго не помогло расслабиться.

— На тебя ЧП* оформлено, ты в курсе? — Александр с интересом изучал ее реакцию.

Ксюша же нахмурилась, пытаясь упорядочить мысли. Обдумала…

— Да, Максим просил как-то. Только давно ведь, года четыре назад, кажется, или около того. Ему было нужно зачем-то, какие-то контракты проводить. Говорил, что так легче. Только я потом же ни налоги не платила, ни в налоговой не отчитывалась… Да и закрывал, вроде, я как-то уточняла, что там и как.

— Это ты — «ничего, и не проверяла», а Максим с твоим ЧП очень плотно работал. И никто его не закрывал, уж поверь мне, я проверил. У тебя же декларации его бухгалтер вел? — хмыкнул Александр.

Леня в разговор не вмешивался, пока просто слушая. Но сидел около нее и держал за руку, словно внушая уверенность.

— Да, — уже начиная что-то понимать, как-то обреченно выдохнула Ксюша. — Макс сам предложил, чтоб я и не заморачивалась, его словами…

— Вот, — Ольшевский поднялся с кресла и прошелся по кабинету взад-вперед. — Думаю, он действительно начинал с небольших контрактов, якобы заключенных с тобой как с «подрядчиком». Вероятно, на налоги пытался уменьшить расходы, или другие какие-то мотивы, точно не знаю, что там за схемы были. Может, проверял, что в принципе сумеет сделать… А потом во вкус вошел, все больше стал на тебя переводить, в какой-то степени страхуя и гарантируя доходы фирмы. Всегда проще часть утаить, когда на разных людей оформлено. Работал с одним и тем же нотариусом и бухгалтером, они тебя видели, никаких вопросов. О чем? У вас официальный брак и доверенность, наверняка? — тут Александр вновь на нее глянул с вопросом.

А Ксюша вздохнула…

— Не знаю точно, не помню… Но, кажется, было такое что-то тогда же, да, — чувствуя себя идиоткой, кивнула. — Какая-то доверенность была…

— Не какая-то, а «генеральная», думаю, Ксюша. По которой он может распоряжаться всем твоим движимым и недвижимым имуществом… Допускаю, неплохо зная твой характер, что ты мужу доверяла по широте своей души, да и на себя равняясь. Гадостей от него не ждала, а потому особо и не присматривалась, что он в эту доверенность внес, — вздохнул Ольшевский даже с каким-то добродушием, хоть и было видно, что ему самому подобная беспечность кажется дикой и крайне глупой. Как и доверчивость…

По правде сказать, в данный момент Ксения уже так же думала. И отчаянно распекала себя в уме. Да какой в этом толк теперь? И не будешь же волком смотреть на человека, с которым семья, живешь столько, у вас ребенок… Невозможно же не доверять, сомневаться и подозревать в подлости…

Она так не умела.

— Так что все эти его «переписывания» фирм, как ты понимаешь, чистой воды «развод», ведь имел право законно продолжать руководить ими и от твоего имени, — продолжал тем временем Александр. — Но это не основное, как и то, что он и в мыслях не допускал тебе хоть где-то козырь в руки дать… Однако, видимо, сыграло роль то, что влез Максим в такие дела, в которые не стоило. Еще и не «по понятиям»… Уж прости, Ксень, говорю, как есть, — Ольшевский глянул с намеком в глазах, видно, чтоб понимала серьезность. — Да и то, что вы мне рассказали, только подтверждает мою информацию. Дебил этот, Максим твой, полез туда, где ни фига не понимает, еще и нарушив все правила. При этом он кинул слишком серьезных людей, чтобы ему просто подобное с рук спустили…

У Ольшевского на лице в этот момент такое выражение появилось, что ей почему-то страшно стало. И как-то резко вспомнилось все, что знала и не знала о прошлом этого человека, зато слухов с избытком наслушалась.

Леня, будто ощутив в ней этот страх, крепче сжал ладонь Ксюши. А ведь он ей тоже пару раз на прошлое друга открыто намекал… Или не такое уж и прошлое?

И в этот мир Макс решил влезть?! Мало что зная в реальности о криминале, Ксюша вдруг дико испугалась того, чем подобное может для нее и дочери обернуться.

— Подождите, но ведь Максима, вроде, подставили… — нахмурилась еще больше, пытаясь разобраться. — Он же рассказывал вчера…

Ольшевский кивнул.

— Его тоже подставили, тут не соврал. И, по моим прикидкам, Максим решил быстро поправить ситуацию, провернув еще одно дело… Не знаю, то ли он тупой, то ли слишком уж высокого о себе мнения, тут ты лучше скажешь, Ксень, но влез твой муж туда, куда было не нужно. И теперь должен очень серьезным людям. И вся эта суматоха, как у обезглавленной курицы… Снова же, мои мысли пока только, — Ольшевский скривился. — Это его попытка их сбить со следа. И детектив тот, что тебя припугнул… Тоже не прост. И не совсем детектив, — Александр передернул плечами в каком-то раздражении. Повернулся к окну. — Точнее, он-то детектив, как и представился. Только отстранен сейчас, и сам под следствием по подозрению в махинациях и злоупотреблении положением… Возможно, Максу твоему и помогал, а теперь оба пытаются стрелки перевести, развели шороху… Тут мне еще пообещали больше информации дня за два. Допускаю, что они тебя напугать хотели, когда ты мужу на развод намекнула, чтобы ты его пожалела и поддержала, или за решением к Максу пошла. Компромисс бы искала. Наверняка, раньше бы так и сделала, будь все без новых нюансов, нет? Семья, годы вместе, ребенок… Даже я допускаю, что ты бы ему навстречу пошла, если бы Леню не знала. А Максиму, сама понимаешь, это расставание и суд нынче вообще не в тему. А делить в суде вам есть что, — Ольшевский глянул искоса в их сторону. — Или другой вариант: если следователь разругался с Максом, возможно, решил его через тебя вспугнуть, спровоцировать на необдуманный поступок. Свой откат от него получить как-то… Тут надо Максима додавить на правду, а не то, что он вчера нам красиво излагал, чтобы понять и выяснить. Может, потому и нервничать стал, когда понял, что все записал.

Ольшевский замер на месте, глядя в стену перед собой, будто в уме все эти варианты прикидывал, проигрывал, пытаясь угадать, что правда. А Ксюша себя абсолютной дурой ощущала. Какой-то невежей. С одной стороны, вроде, и хорошо, что она в таком-то не разбирается, а с другой… Полная неосведомленность о подобных ситуациях и махинациях ей сейчас только в минус.

— Теперь насчет Кирилла, который утром пытался тебя прижать, судя по вашему рассказу… Макс им и должен немало… Может, люди тоже испугать мужа твоего хотели. А может, и серьезно про «переписать», вдруг бы ты взяла и сходу согласилась? — Александр насмешливо хмыкнул. — Максим бы у них в кулаке оказался. Тем более, если о разводе выяснили, да о том, что не все у вас в ладах, знали… Но могли и решить, что вы заодно и пытаетесь снова что-то провернуть… Ты же действительно законно имеешь право на этот доход и компании, как минимум на половину. Правда, и долги его на тебя «повесить» легко можно. А уж по понятиям тех людей, у которых Макс денег занял… Хорошо, что Леня рядом был и акценты сместил.

Словно задумавшись, Александр опять прошелся по кабинету, устало растирая лицо. Ксюше даже неудобно стало, ясно же, что у босса своих проблем уйма, а она еще и собственные на него сгрузила… Но и дико страшно, до озноба.

В этот момент Леня притянул ее ближе, будто бы ощутил очередной приступ сомнений в Ксюше.

— Да, мне тоже странной тактика показалась. Они, конечно, мало чем брезгуют, но и глупостей не делают. Тут кажется сомнительной авантюра даже для этой компании. Чересчур все как-то, — Леня задумчиво посмотрел на приятеля. — Извини, что тебя так или иначе в это впутал…

Ольшевский раздосадованно крякнул, отмахнувшись, глянул в их сторону с усмешкой.

— Да я и сам бы влез, Лень. Знаешь же, «своих» никогда и никому не сдаю, так что все нормально. Правильно сделал. И намекнул все верно. Я вечером еще и Олегу напишу, введу в курс дела, узнаю, что ему известно по ситуации. Пусть кто-то с его авторитетом в области попробует потягаться, — усмешка Ольшевского стала еще шире, когда он отмахнулся от их извинений. — Все равно без него такие дела решать не посмеют, если проблем не хотят.

А Ксеня окончательно в именах и намеках потерялась, только и оставалось, что за разговором мужчин следить. Про себя ужасаясь всему, во что Макс влез, и куда ее против воли втащил. Как выбраться теперь?

… Заворочалась в кровати, хоть Леня и обнимал крепко, а место себе найти не могла. Лучше б и не думала, ей-богу! Как после такого уснуть?! Как доверять мужу… бывшему… уже хоть в чем-то?!

— Ксень, не грузи голову. Сейчас без толку, не решить ночью ничего. Завтра подумаем, — словно в очередной раз в ее мысли «заглянув», велел Леня. Прижался губами к ее виску. — Тебя мы вытащим, на вас с дочкой не аукнется, тут я уверен на все сто. Остальное… Будем смотреть и разбираться.

Леня говорил уверенно и веско, не сомневаясь в своих словах. И это действительно ощущалось. Чуть успокоенная, Ксюша закрыла глаза и попыталась «отключить» голову, как он и советовал. Но тут же от другой мысли прошиб холодный пот: чтобы она без него делала?! Вот с этим всем как разбиралась бы, не встретив Леню?

Действительно страшно стало… Но не потому, что не знала бы, как ситуацию разрешить (возможно, все еще не до конца осознавала, что Макс едва не втянул ее в настоящее «болото»), а оттого, что внезапно дошло — могла бы никогда не узнать и не испытать всего, что и сейчас невероятным казалось. Хотя же сама каждую эмоцию и ощущение пережила и словно на вкус ощутила.

И против воли улыбнулась, уткнувшись носом в шею Лени, глубоко вдохнув горячий и терпкий, такой чисто мужской запах его кожи. Между ними, в самом деле, происходит нечто нетривиальное, если при всем происходящем, Ксюша больше всего испугалась, что могла именно этого мужчину не узнать!

Глава 19

Утро началось внезапно со звонком телефона Лени. И, судя по тому, как он скривился, не успев ответить, вызов был не особо приятен.

Ксюша решила не мешаться и не слушать, пусть и не специально, чей-то достаточно громкий женский голос с претензией… Да и догадывалась, кто это может быть, не дура же, мысль о бывшей жене сразу в голову пришла, исходя из тона разговора.

Невольно задумалась: а сама с таким же «наездом» будет Максу потом звонить? Или это не от развода зависит, а от самого характера отношений?

Не хотелось верить, что станет вот так разговаривать, даже учитывая все неприятности, что Макс сейчас обеспечил. Или никто о себе плохо думать в принципе не любит? И вот этой женщине, которая сейчас Лене звонит, тоже кажется, что она нормально беседу ведет?

Поди угадай.

Отодвинув непростые для утра мысли, Ксеня попыталась выбраться из вороха одеял и подушек. А это оказалось не так и просто, учитывая, что за ночь они как-то глобально «перепутались». Не постельное белье, а сама Ксюша с Леней. Реально весело стало: ее волосы обмотали его плечо и руку, ноги, будто в дикую «косичку» заплели, он ее обхватил руками, она его сама словно обернуть собой пыталась.

После того, как Максиму вообще от супружеской постели велела держаться подальше, вроде, странно. Да и до того, хоть и спали в одной кровати, чтоб вот так впритык, когда места куча, кажется, не случалось. Не было такой привычки, иногда даже мешали друг другу, и жарко…

А с Леней… она и не чувствовала во сне, и не давило ей нигде, не «затекло». Как так и надо. Да и Леониду, похоже, никакого дискомфорта.

Улыбнулась, когда Леня попытался ее ухватить за лодыжку, не отпуская, и взглядом старался показать, что сейчас быстро закончит. Махнула рукой в сторону ванны, объяснив свои маневры, и пошла умываться.

С удовольствием ополоснула лицо холодной водой и с некоторым смирением осмотрела растрепанные, спутавшиеся волосы. Придется помучаться, чтобы расчесать такое богатство… В зеркале появилось отражение Лени, отвлекая от глобальной проблемы.

Он был тоже растрепанный, со щетиной на подбородке и щеках, еще немного сонный, «помят» подушкой… и совсем не походил на «красавцев» из глянца, якобы только вставших из кровати. Но все же, Леня сейчас показался ей настолько красивым и потрясающим, что Ксеня непроизвольно замерла, рассматривая его во все глаза. Любовалась!

Вот уж точно, у любви свой взгляд и оценочные суждения! И так на душе хорошо от того, что близко!

А вот у мужчины, в противовес ей, настроение ощущалось каким-то неспокойным.

— Ксень, я же тебя предупреждал, что не один, и у самого также ребенок есть? — он замер на пороге, с усмешкой наблюдая за ее борьбой с волосами.

Вроде и веселый, а видно по глазам, что немного насторожен, будто не уверен в ее реакции.

— Предупреждал, — спокойно отозвалась Ксюша через зеркало, продолжая распутывать пряди.

— Я сегодня сына заберу, ты не против? — это прозвучало, как вопрос, вот правда.

И Ксюша даже остановилась, повернулась, чтобы заглянуть ему в лицо, а не просто отражение ловить. Ведь казалось удивительным, что он с ней такие планы согласовывает, когда лишь ночь вместе провели. Хотя… сама себя одернула, оба не маленькие и понимают, что у них не «шутки». И все равно приятно.

— Мне бывшая жена три недели не давала с малым пообщаться, все отговорки придумывала, — начал объяснять Леня, словно не был уверен из-за паузы с ее стороны. — А я соскучился, сама понимаешь, — даже с какой-то припрятанной ранимостью улыбнулся мужчина. — Она и на эти выходные его куда-то планировала везти, в динопарк вроде. Но тут, внезапно, нынешний кавалер решил ее увезти то ли в горы, то ли за горы, так что… — Леня как-то напряженно повел плечами, разминая шею. — А это неплохой повод вам познакомиться, кажется…

Нет, ей все еще не верилось, но тон Лени продолжал наталкивать на мысль, что он допускает, будто Ксюша сейчас начнет возмущаться нормальному желанию пообщаться с сыном.

— Ну, раз мы все сегодня едем в динопарк, то ты не будешь против, если я и Марго возьму? Знакомиться ближе, так всем вместе, как думаешь? — не удержалась, расплылась в широкой улыбке.

Прошло секунды три, наверное, прежде чем и на его лице появилась такая же усмешка. А еще какое-то новое выражение в глазах, заставившее все внутри Ксени сжаться и сладко задрожать.

Не в сексуальном смысле, совершенно по-иному! Некой очень чувствительной и трепетной дрожью, подтолкнувшей Ксюшу ощутить этого мужчину ближе, глубже и… роднее, что ли, чем даже вчера.

— Я — только «за», если ты уверена! — решительно заявил Леня.

Шагнул к ней, крепко обняв, и долго, горячо поцеловал. Но в этом его поцелуе ощущалась та самая нежность, что сейчас пульсировала в груди Ксюши. Они оба не подростки, и оба имели прошлое за спиной. А еще, у каждого — свои дети, за которых всегда тревожится сердце. И то, что оба же приняли это в другом, оба учли и поняли, сделало их ближе в совершенно ином смысле. Так, как никакой секс не сделает, пусть и самый потрясный в жизни.

Ксюша ни капли не сомневалась, что и Леня чувствовал то же, уже достаточно изучила его. И было чем-то невероятным: ощущать от другого человека, от мужчины, подобную поддержку и принятие… И настолько же дико, в чем-то опустошительно осознавать, что ранее, в законном браке, официальный муж подобного ей не давал…

Впрочем, судить Ксюша не торопилась. Подавила волну обиды, подумав, а открывалась ли она Максу вот так, как Леониду? Свободно, полно, без оглядки? Или же ровно настолько, сколько сама получала? Тоже ведь не торопилась душу распахивать, так в чем мужа винить? Оба не делали такого шага доверия.

Не факт, конечно, что Макс оценил и открылся бы, как Леня сейчас. Но и не пробовала же, а значит, и судить права не имеет. Лучше порадоваться тому, что с Леней все иначе, и сполна насладиться, сделав выводы из прошлых ошибок…

Позавтракать решили уже с детьми, все равно ничего нового у Лени в холодильники с ночи не появилось. Потому, выпив кофе, Ксюша позвонила дочери, позвав гулять. Марго, казалось, обрадовалась, хоть и не очень восторженно отнеслась к факту совместной прогулки с Леонидом и его сыном. Но, видимо, дочке это все было предпочтительней, чем оставить мать наедине с «тем мужчиной». И Маргарита пообещала быстро собраться.

Первым забирали Андрея, квартира бывшей жены Леонида находилась по дороге. Он объяснил, что купил это жилье при разводе, чтобы сыну не пришлось менять школу и терять друзей, когда разъехались. У самого Лени, как оказалось, неподалеку также имелась квартира, только вот его в последнее время тянуло к частному дому, да и для «хобби» удобней, поделился он.

Ксеня раньше вообще не задумывалась о том, чтобы в доме жить, квартира всегда казалась комфортнее и проще. Но после этой ночи, проведенной у него в гостях, она, если и не передумала (не успела бы, конечно), но уж заинтересовалась, так точно. Особенно при таком варианте, как в поселке Лени, когда бытовые проблемы дома решает подобие ЖЭКа, облегчая жизнь владельцев. Да и сама возможность утром выпить кофе на веранде (что они и сделали, спасибо яркому, уже совсем весеннему солнышку) — очаровала.

Когда добрались, из машины Ксюша не выходила.

Бывшая жена Лени уже вывела сына вместе с собранной сумкой прямо на улицу, к подъезду, будто не хотела того на порог пускать… Странно, как показалось Ксени. Да и выражение лица Лени при виде этой картины изменилось. Мужчина словно бы напрягся, сосредоточился и стал насторожен.

— Я быстро, — глянув на нее, будто извиняясь, Леня заглушил авто и вышел.

А Ксеня, оставшись внутри, наблюдала. И чем больше смотрела, тем страннее ей это все казалось… Нет, вроде нормально: Леня поздоровался резким кивком головы (ну, то что между бывшими супругами душевности нет, она и утром после того звонка поняла), крепко обнял паренька лет восьми-девяти, забрал сумку из рук Татьяны. А вот потом, наклонившись к сыну, что-то сказал ему на ухо, глядя в сторону машины. И мальчик, кивнув, пошел к авто.

Но Ксюша даже растеряться не успела, поняв, что Леня задержался и что-то говорит бывшей жене, а значит, ей придется познакомиться с Андреем один на один. Все ее внимание было приковано к Леониду, в котором она и со спины, казалось, чувствовала, нарастающий гнев, который уже доводилось видеть, пусть и не на нее обращенный. А к этой женщине, Татьяне… Странно, ведь Ксюша даже лицом к лицу ту не видела сейчас, да и стояли они не у самого авто, но по движениям женщины, каким-то странным, немного неестественным и дерганым, по ее позе, казалось…

В этот момент дверь авто открылась, и на заднее пассажирское сиденье забрался сын Лени, отвлекая ее от наблюдения.

— Привет, — Ксюша тут же повернулась к нему, поймала полный любопытства взгляд мальчугана и улыбнулась. Он, судя по всему, спокойней отнесся к ее появлению, чем Марго к Лене. По крайней мере, пока. — Меня зовут Ксеня.

Она протянула руку, чтобы помочь ребенку пристегнуться специальным ремнем.

— Знаю. Мне папа сказал, — кивнул мальчуган с важным видом, словно бы гордился, что посвящен в дела отца. — И что вы его друг, и что мы вместе поедем гулять, еще и с вашей дочкой. А где она? — парень явно не относился к категории молчунов, и Ксюшу это так обрадовало почему-то.

Во всяком случае, его непринужденная любознательность не дала возникнуть между ними напряженной или неловкой паузе, что ощущалось облегчением. А, может, просто, Андрей, как и отец, умел быстро находить общий язык с людьми.

— Мы за ней как раз и поедем. Она на ночь у бабушки и дедушки оставалась сегодня, — искренне улыбнувшись, поделилась Ксюша планами с мальчуганом. — Заберем Маргариту, и все вместе уже позавтракаем, а потом и веселиться будем в вашем динопарке.

Андрей расплылся в широкой улыбке, явно предвкушая развлечения. Похоже, предстоящее веселье, в силу возраста, перекрывало для него все иные нюансы ситуации.

Но тут Леня закончил разговор, который казался весьма резким, хоть Ксюше и не было ничего слышно. Она вновь повернулась к окну и столкнулась взглядом с Татьяной, очевидно, заметившей женщину на переднем сиденье авто бывшего мужа. И у Ксюши холодок по спине прошел от того, как та прищурилась… Красивая женщина, не отнять. Именно классической красотой — идеальные черты лица. Ей бы в кино сниматься или на телевидение работать. Длинные темные волосы, видно, что ухоженные; фигура статная, хоть и не сказать, что очень худая или стройная, «все при ней», как говорится. Но что-то такое в движениях просматривается… непонятное. Вновь появилось странное убеждение, что…

— Она что… выпившая? — одними губами и смягчив в последний момент, пораженно уточнила у Лени, который как раз сел за руль.

Мужчина, и до того злой, помрачнел еще больше, выразительно скосив глаза на заднее сиденье, на сына. Ксюша и сама поняла, потому и спрашивала почти беззвучно.

— Так заметно? — так же тихо, сквозь зубы, выдохнул Леонид.

— Ну… да, — все еще негромко, растерянно кивнула Ксеня.

Вроде и заметила, а поверить не могла, что можно быть в таком состоянии в девять утра, да еще и с ребенком же…

— Я еще после телефонного звонка начал подозревать…

— Пап! Пап! А мы вчера в школе в планетарий ходили!

Леня оборвал себя и посмотрел через зеркало на заднее сиденье, где Андрей, в такой присущей всем детям манере, подпрыгивал и пытался что-то рассказывать отцу, не обращая внимания, что тот не очень слушает в данный момент.

— Потом, — как и она, одними губами попросил Леня, а сам улыбнулся сыну. — Здорово! — с энтузиазмом отозвался он Андрею. — И что ты там нового узнал, что увидел?

Ксюша кивнула, не настаивая, начала следить за разговором отца и сына, но внутри все еще вибрировало в каком-то диком недоумении и попытке проанализировать то, что казалось ей лишенным логики.

— Это не так давно началось. Может, с год назад…

Они с Леней, облокотившись о поручни, наблюдали за тем, как Марго и Андрей, каждый на своей машинке, покоряли пространство электрокартинга. Мальчуган явно получал удовольствие, и не пытался этого скрыть. Ее же дочка, наверное, считала, что подростку, коим себя уже считала, нельзя так открыто радоваться, но Ксеня видела, что и Марго занятие по душе. Девочка нет-нет, а расплывалась в улыбке.

— И раньше Таня гульнуть любила, но это больше по случаю было, за компанию. А так она, скорее, на мужиков западала, чем на рюмку, — Леня невесело хмыкнул, косо глянув в сторону Ксюши. — Не скажу, что прям открыто гуляла, я ее на измене не ловил. Но на мужское внимание и флирт всегда падкая была. Да и слухов, шепотка хватало. Меня это не особо трогало, не по большой любви женились. Хотя Танька в порыве гнева могла и крикнуть, что Андрюха — не мой сын… А могла и наоборот, требовать ДНК-анализ провести, чтоб доказать, что мой, и я все ей отдать за сына должен, — усмешка Лени стала отдавать сарказмом. — Для меня это не играло роли. Я его воспитал и признал, он — мой ребенок, — очень твердо и веско заявил мужчина. — Вообще, это не в тему, конечно, но теперь большой шанс, что тебе, так или иначе, придется с ней общаться, так что… Просто, чтоб ты в курсе была, Ксень, — пояснил Леня свои отступления с немного шутливым тоном. — В общем, года два назад, Татьяна встретила «любовь своей жизни», по ее словам, и ушла к другому мужику. Я не держал, у нас не то чтобы пламенные чувства горели. Начался развод… Судились, ругались понемногу, для Андрюхи мне ничего не жалко, но вот Таня порою палку перегибает. А потом… Я стал замечать и общие знакомые что-то говорить стали — Таня все чаще с этим своим в загулы ударяется. Андрея спрашивал, но парень молчит, боится, выгораживает мать, и это нормально, — Леня вздохнул, как-то так растер лицо, словно бы уже устал, несмотря на раннее время… но не физически, скорее морально. — А Таня все чаще… Блин, да уже и в запои уходит, видимо, как иначе назвать то, что утром было?! И бывает несколько дней к ряду! — с явной злостью он надавил себе на затылок. — Я уже реально подумываю подать на опеку над сыном, но Андрей пока за мать просит, да и малой же еще, вроде мать важнее… Но как-то жутковато представить, что мой ребенок там, пока она со своим мужиком напивается в стельку… Накормит его? Поможет, если надо? Вообще, смотрит ли за сыном? Или ни о чем не думает в пьяном угаре?.. Непростая ситуация, короче, на что я вчера и намекал, — подытожил Леня, выдавив из себя улыбку.

Ксеня видела, чего ему стоят и это откровение, и его стоические попытки держаться, сына не расстроить, стараться как-то ситуацию разрешить, чтоб никого не ущемить… А ведь до этого момента даже не подозревала, что у него за плечами своих проблем — с головой!

И сейчас накрыло так! Бесконечным желанием помочь, разделить, как и Леня все ее неприятности на себя сразу взвалил, ему облегчить эту ношу! И вот тому пареньку, который сейчас весело хохотал, пытаясь врезаться в машину ее дочери (прилично раздражая этим Марго), помочь. Потому что и самой стало страшно представить, что же может за закрытыми дверями квартиры происходить в жизни Андрея, когда мать пьет… Свое вспомнила, как отец каждый вечер методичиски спивался. Ничего веселого.

Но тут… Ей этот факт такой дикостью какой-то казался! Таким ужасающим чем-то! Как можно творить подобное со своей жизнью, когда у тебя ребенок, и ты отвечаешь за его жизнь? Тем более что есть все, и денег хватает, да и не с горя же или от депрессии Татьяна пила, судя по всему… Наоборот, от достатка разгулялась, выходит. Потому что может это себе позволить?

Если так, ее действия были вообще за гранью понимания Ксени.

— Отец настолько же важен для ребенка, как и мать. Всегда, — уверенно заявила она, обняв Леню за пояс со всей силы.

И не так важно стало, что дети увидят… Да и что прятаться? Леня тоже ей сразу сказал, что не будет их чувства или отношения от сына скрывать. Она для него очень важна, и с сыном он хочет быть честным. И, наверное, это самое правильное. Как иначе доверию и откровенности учить, если самому все прятать?

— Так что ты имеешь право на решение, которое твоего сына защитит, если посчитаешь такое оправданным, Лень. И я всегда тебе помогу и поддержу, — без тени сомнения заглянула ему в глаза.

Леня несколько долгих мгновений вглядывался в нее, будто не ожидал от Ксени такого заявления. Крепко сжал ее руку, поднес к губам, поцеловав с таким жаром, что ей горячо стало даже в голове, и прошлая ночь вспомнилась. Захотелось прижаться к нему всем телом, к губам припасть…

— Мам!

— Пап!

— Этот мелкий поганец все время в меня врезается!

— Она обзывается! И вообще шуток не понимает, дылда!

На них налетел ураган, если судить по ощущениям. Смешение рук, ног, недовольных лиц и ехидных мордашек! Словно бы детей было не двое, а десять, минимум. Андрей и Маргарита перекрикивали друг друга, одновременно возмущаясь и жалуясь, требуя внимание родителей и «суровой справедливости» над проказами другого.

Бедлам!

Ксюша и Леня на секунду растерялись, сбитые с толку этой суматохой. А потом синхронно начали смеяться.

— Так! Стоп! — громко распорядился, наконец, Леня таким тоном, что и Ксюша выпрямилась, перестав хохотать.

Притихли и дети.

— Мы сейчас прекращаем кричать, обзываться и обвинять друг друга — раз. Это всем ясно? — он сурово обвел детей глазами. Те кивнули, притихнув. — Два: идем в кафе, заказываем обед и вместе разбираемся, что происходит. Всем все понятно? — продолжил озвучивать порядок действий Леня.

И, несмотря на явное недовольство детворы, никто не спорил, даже Маргарита.

Ксюша, кстати, заметила, что, невзирая на настороженность и недоверчивость в отношении Леонида, ее дочь все равно признала его авторитет и право мужчины на принятие решений для них всех. Во всяком случае, она с ним не спорила, хоть и высказывала свое мнение.

Правда, к чести Леонида, и он выдерживал справедливую линию — если баловался Андрей, мальчику делались замечания без исключения и поблажек. Точно как и с Маргаритой. Все было справедливо. И, возможно, Марго это ощущала, а потому прислушивалась.

Глава 20

— Мам, а почему мы здесь остались? Я домой хочу, — голос дочки звучал капризно, с плаксивыми и детскими нотками, которых Ксюша давно не слышала.

Марго не была довольна ситуацией, и это ощущалось. Впрочем, Ксеня не стала бы ее винить. Понятное дело, что очень сложно приспособиться, когда все в твоей жизни настолько кардинально и быстро меняется. Ей самой это давалось нелегко, хотя поддержка Лени очень помогала, не поспорить.

Сейчас же Ксюше, очевидно, предстояло помочь и дочери хоть как-то со всем справиться, потому как это был не первый их «не самый позитивный» разговор за сегодня.

Они сидели в комнате, которую Марго выделили в качестве спальни. К счастью, места у Лени в доме хватило для того, чтобы дети получили по «отдельному пространству». Иначе, как казалось Ксюше, сложно было бы рассчитывать на мирную обстановку.

— Солнышко, я верю, — вздохнув, она обняла дочь за плечи, крепко прижав к себе. — И понимаю, что тебе хочется домой, в привычную обстановку. Но нам всем лучше пока остаться здесь, в гостях у Лени…

— В гостях? — Марго хмыкнула и глянула на Ксюшу с ехидством, но и обидой, которую не хотела, а может, и не могла скрыть.

Ксеня вздохнула, не перестав обнимать дочку.

— Да, в гостях. И нам очень повезло, что мы можем побыть сейчас у Лени, — не поддалась она на провокацию. На мгновение замолчала, взвешивая все доводы «за» и «против», а потом решила ничего не таить. — Марго, ты не маленькая, и я не буду выдумывать какие-то отговорки. Мы с Леней… встречаемся, наверное, так будет сказать правильней всего, — сделала паузу, давая возможность и дочери, и самой себе вникнуть и подобрать верные слова. — Я подала на развод с твоим отцом, он об этом знает, процесс уже в суде. Но дело даже не в этом, солнышко. И не в том, что Леонид важный и близкий для меня человек… — хотелось добавить, что Леня за один месяц помог и поддерживал ее так, как Макс ни разу за годы не поддерживал, но и образ отца рушить в глазах Марго не собиралась. — Главное — это все равно не отменит никогда моей любви к тебе, родная, — Ксеня поцеловала дочь в щеку, всем телом ощущая, как Марго напряжена. — Мне бы очень хотелось, чтобы вы лучше узнали друг друга, и ты постаралась отнестись к нему… ровно. Я не прошу, чтобы ты относилась к нему, как к отцу. Да и Леня не пытается занять его место. Однако ты всегда была у меня очень разумной и честной, и я надеюсь, что сейчас ты тоже попробуешь воспринимать Леню так, как он заслуживает, хорошо? — чуть отклонившись, она заглянула дочери в лицо.

Марго все еще не была довольна, поджимала губы, хмурилась, но и не ворчала, слушала. Уже хорошо.

— Но мы здесь не потому, хоть это и неплохой повод для вас познакомиться лучше, — продолжила Ксюша.

— А почему? — дочь вот просто цедила слова сквозь сжатые губы. И в какой-то мере это было даже забавно, правда, и не до смеха совсем.

Да и подошли они к слишком острой теме.

— Родная, твой отец… он несколько изменил сферу своего бизнеса и совершил некоторые поступки… не очень законно, — осторожно, с какой-то мукой подбирая слова, Ксюша попыталась объяснить ситуацию. — И, к сожалению, связался с очень опасными людьми, которые ошибок не прощают… А папа думал, что хитрее, — тяжело вздохнула она.

— Папе что-то грозит? — тут же испуганно и напряженно уточнила дочка.

И это было так нормально, так характерно для нее: смесь испуга, заботы, любви к ним, ее родителям, несмотря ни на что, как и у любого ребенка! Ксюша против воли вновь крепко обняла Марго, успокаивая.

— Нет. Не так, чтобы тебе стоило пугаться. Папа решает эти вопросы. И Леня… да, Леня, — когда Марго недоверчиво подняла бровки, подтвердила Ксюша, — участвует в решении ситуации, помогая мне и твоему отцу, а еще — мой начальник, Ольшевский, — рассказывала дальше, невзирая на удивление в глазах Марго. — Но дело в том, что эти люди, с которыми твой отец связался… Они могут попробовать повлиять на него, угрожая нам с тобой. Уже пробовали, солнышко, потому я и забрала тебя вчера так рано из школы. И чтобы исключить такую вероятность, мы пока побудем здесь, — как можно спокойней и уверенней объяснила Ксеня.

Сначала сомневалась, а стоит ли Маргарите все рассказывать? Но… хотелось быть честной. И чтоб понимала, насколько непростая ситуация сейчас, а потому не скатывалась в истерику или капризы.

Ксюша дочь любила и верила в ее способность услышать, понять и разумно оценить. Но для этого у Марго должны быть факты, а не просто обида на непонятного мужчину, с которым теперь так близко общается мать. Да и про Макса… Не то чтобы хотелось очернять отца в глазах дочери… Вообще нет, ее бы воля, Ксюша не поднимала бы тему, не было желания разочаровывать Марго. Однако после всего, что сама о Максиме и его поступках узнала… Даже страшилась немного, чего еще ждать? И не втянет ли он дочь в свои какие-то махинации, не использует ли, чтобы на Ксюшу давить? Не могла отрицать с уверенностью. А для того, чтобы и ее не обманули с легкостью, Марго должна была что-то знать о поступках отца, хоть и неприятно, и противно.

— Мы тут прячемся? — неожиданно, даже с каким-то придыханием переспросила дочь.

И вроде видно, что понимает по большей части ситуацию, и боязно ей, но и какое-то увлечение, восторг там появился. Господи! Ребенок.

— Это серьезно, Марго, — еще раз сделала акцент Ксюша, чтобы дочь не решила, будто у них здесь приключенческий фильм. — И опасно. Так что да, мы здесь прячемся…

— Круто! — выдохнула Марго, схватившись за свой телефон, тот самый, новый, что Макс притащил недавно. — А можно, я Николь напишу, да? Я ей сбрасывала ролики из центра развлечений, но это…

— Нет, Марго. Лучше не вдавайся в подробности, солнце, не надо, — твердо запретила Ксеня, накрыв ладонь дочери своей. — Ты можешь общаться с Николь, звонить, как и всегда, но не стоит рассказывать. Это может быть небезопасно как для нас, так и для твоей подруги, — предупредила она, зная о просто маниакальной привычке и Марго, и всех ее подружек выкладывать все, что только возможно, в Инстаграм.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Дочка, в самом деле, все то время, что они провели сегодня в развлекательном центре, отсылала и выкладывала фото, еще и «стримы» делала для подруг… Бог его знает, то ли жалуясь, что так «развлекаться» приходится, то ли хвастаясь? Не уточняла.

Ксюшу радовало уже то, что Марго была относительно спокойна и адекватно воспринимала происходящее. Не то чтобы она ждала истерики, но все же реакцию подростка иногда спрогнозировать очень сложно. Тем более что в жизни Марго появился не только новый мужчина матери, но и его сын…

С Андреем у ее дочери все вышло не так гладко. Хотя в жизни в принципе не бывает ничего просто, и Ксюша это хорошо понимала. Да и разница в возрасте, интересах, сказалась, очевидно.

И не скажешь, что дети совсем скандалили. Было, поддевали и провоцировали друг друга оба, кричали и пытались каждый установить свой авторитет. Но с этим они с Леней справились.

А вот что Ксюшу кольнуло немного — некоторое высокомерное превосходство, которое Марго продемонстрировала в отношении мальчугана. Какие-то злые, ехидные поддевки и насмешки. Ранее она подобного за дочкой не замечала, а тут прям Максом «отдало». И стало немного боязно, чтобы дочь не начала копировать характер отца… тем более в ситуации, когда просто довод «вопреки» или немного «назло» может стать решающим. И даже задумалась, а как себя дочь ведет в школе, когда Ксеня ее не видит? Чем там руководствуется? И так ли хорошо она свою дочь знает, как ей об этом хотелось бы думать?

Разве сама Ксюша не скрывала успешно от матери и характер, и внутренний мир в таком же возрасте, показывая лишь то, что от нее ждали?

Невеселые мысли для любого родителя.

Пришлось отводить Маргариту в сторону, воспользовавшись моментом, и напомнить, что странно и глупо самоутверждаться за счет младших детей, которые по самому определению не могут еще знать того, что ей известно. Или адекватно ответить. А значит, не на равных разговор и «соперничество». Да и заносчивость не добавит никому дружелюбия или общительности…

Непростой день, в общем, выявивший множество нюансов и сложностей, с которыми еще придется работать. Лене также было нелегко, тоже моменты замечала, когда он с сыном «работал», и Марго старался открыться, но при этом и твердую позицию сохранить…

И в то же время, какой-то совсем для нее новый день, полный неожиданно приятных моментов. Странного, не очень еще привычного для Ксюши, ощущения семьи. Настоящей и полной. Кто-то сказал бы, что она занимается самообманом и думает о глупостях… Однако ни разу еще Ксюша так остро не ощущала своей сопричастности к людям около нее, к этим детям, к мужчине, что держал за руку. И ей такое ощущение настолько по душе пришлось, несмотря на все трудности, что и мысли не возникало, а стоит ли втягиваться в круговорот непростых отношений и будущих межсемейных проблем? Точно знала — стоит! И в глазах Лени видела такое же понимание, уверенность и ответ.

Даже волнение и беспокойство о нынешних неприятностях (спасибо Максу!) отошли на задний план.

— Измотали тебя, да? — Леня с улыбкой наблюдал за тем, как тяжело Ксеня вздыхала, взбираясь на стул около стойки, заменявшей у него в доме стол.

А ей вчерашний разговор вспомнился, так похожий на этот. И то, чем все закончилось… Несмотря на всю усталость, стало в груди горячо.

— Кофе? Хоть и непорядок его сейчас пить, конечно, лучше бы лечь, да выспаться, — видимо, он уже тоже уложил Андрея, и ждал ее в кухне.

В доме стояла тишина, и на улице тоже. Все же жизнь в закрытом поселке, хоть и в черте города номинально, отличалась от обычного спального квартала. Какое-то спокойствие ощущалось, что ли. Или это у нее на душе умиротворение, несмотря ни на что?

— Да, выспаться — точно лучше, — рассмеялась Ксеня на его вывод. — И кофе не особо уже хочется.

— Значит, пойдем спать, — так же весело согласился Леня. — Но сначала, ты хоть что-то перекусишь. И не надейся, что я не заметил, как ты опять филонила во время ужина, — Леня смотрел на нее с мягким упреком.

Но по всему виду было заметно, что он не отступит и ни на какие уговоры не поддается.

— Издеваешься? — хмыкнула Ксюша. — Я и так переела сегодня в этом центре. Максимум, кефир в себя смогу влить, не больше, — будто защищаясь от него, она вскинула ладони.

— Кефир? А где ж его взять? Я таким не закупался ранее, — ухмыльнулся он, словно размышляя.

Но до того как она успела придумать варианты, у него включился телефон, и мужчина отвлекся.

— Ольшевский, — немного удивленно констатировал Леня, чтобы Ксюша знала, кто звонит, и ответил на звонок. — Да, Санек?

— Леня, вечер добрый. Не отвлекаю? — приятель говорил спокойно и уверенно, и все же в нем ощущалось какое-то фоновое утомление.

— Шутишь? Наверняка же по нашему вопросу звонишь, нам ли жаловаться? — хмыкнул Леонид в тон.

— По «вашему», — с каким-то особым веселым ударением согласился Санек. — Хотя мне даже немного странно, что «вашему», а не по ее… Но, опустим, это все лирика, — Ольшевский сам оборвал тему. — Поговорил я с Олегом об этом вопросе, насчет мужа Ксени и его схем. Ему тоже стало интересно. Разговор есть. Вы сможете достать этого умельца и как-то подвезти его завтра часам к шести вечера по адресу, который я позже скину? Будем нашу Ксюшу вытягивать из этого дерьма.

— Сможем, — и не думал спорить Леня. — Из-под земли достану, — пообещал на полном серьезе, понимая, что это в их интересах. — Спасибо, Санек…

— Да ладно, обсуждали уже, так что, можно сказать, для себя частью и старался, — отмахнулся приятель. — И ты Ксюшу не обижаешь. Мне не придраться, — хохотнул он под конец. — Передавай ей привет и напомни, чтоб в понедельник была на работе, кстати. И с тебя теперь шедевр в галерею какой-нибудь причитается, имей в виду.

Тут уже Леня рассмеялся.

— Я понял, создадим шедевр, — согласился он с Ольшевским.

— Лады, тогда завтра наберу, — и довольный Санек отключился.

— Надо будет Максима найти и привезти завтра к шести на встречу с Горбатенко, которую организовал Ольшевский, — отложив телефон в сторону, Леня кратко описал обстановку Ксюше, напряженно пытающейся угадать смысл разговора по его односторонним фразам.

— С губернатором? — ее растерянность просто физически им ощущалась.

И почему-то такая теплая волна нежности к этой женщине накрыла, искреннего и горячего желания, чтобы и дальше по жизни Ксюша была как можно дальше и от намека на подобные проблемы или неприятности. Просто жила и наслаждалась, наконец, жизнью во всех ее красках…

Ясное дело, вместе с ним.

— Это самый быстрый и верный способ разобраться с ситуацией. По крайней мере, с вопросом Кирилла точно, тут Санек прав, — пояснил ей Леня, обойдя стойку и сев на соседний стул. — А остальное для вас с дочкой не так опасно.

Ксюша обернулась, наверное, чтобы смотреть ему в глаза во время разговора, а Леня отчего-то замер, всматриваясь в ее черты.

Она поразила его сегодня. Даже забавно, насколько часто может удивлять один и тот же человек. Причем, удивлять позитивно, положительно. Эта ее готовность поддержать его в опекунстве сына, возникни такая потребность, принятие и уверенное спокойствие, поддержка — тронули и зацепили Леню очень сильно. Он сам не до конца был уверен в том, что имеет право влезать в связку «ребенок-мать», хоть и волновался об Андрее, а слова Ксюши… Пробило его и крепко. До такой глубины, о которой и не подозревал в себе.

В иной плоскости, нежели чувственная притягательность, которая и сейчас вибрировала между ними, несмотря на то, что оба были измотаны до предела «отдыхом» в центре развлечений. Когда двигаться — сил нет, а одного взгляда друг на друга достаточно, чтоб кровь быстрее побежала по венам, вызывая жар и учащая дыхание. Это было, никуда не делось.

Но сегодня их связало нечто более глубокое и интимное, чем даже секс. Сцепило, словно застывающие пласты глины. Нет, крепче. Железобетонно. Потому что Леня теперь точно знал — не отпустит эту женщину. Слишком долго он ее искал… пусть и сам об этом был не в курсе, по ходу. Но попробовав, уже не желал лишаться!

— Леня?! — немного удивленно окликнула Ксюша, видно, заметив, что он «завис».

— Так что, Ксень, есть шанс дозвониться до Максима? — встряхнувшись, уточнил Леня.

А сам наклонился ближе к ней и прижался виском к ее виску, обнял за плечи, чувствуя, что и она тянется к нему.

— Думаю, дозвонимся. Я и его родителям, если что, позвоню. Сейчас искать будем, — вздохнула она, но сама не двинулась с места, так и обнимая его.

И Леня не торопился отодвигаться, хоть и понимал, что и затягивать некуда. А хотелось еще несколько мгновений побыть впритык.

— И за каким лядом вы меня сюда выдернули?

Максим выбрался из своего авто с такой недовольной физиономией (иначе и не сказать), с такой претензией глянул на них обоих, что даже Ольшевский раздраженно фыркнул. Чего Санек не любил, так это ничем не подтвержденной наглости и «быкования». У всего должно быть основание, считал Санек. Даже самоуверенность и хамство простительны, если человек может те себе позволить. Не в этом случае, тем не менее. И все это можно было прочесть на лице Ольшевского.

Леонид молча смерил Максима холодным взглядом, прекрасно понимая реакцию приятеля. Возникло почти непреодолимое желание хорошенько врезать этому недоумку, но, невзирая на обоснованность, сейчас это точно не было разумной и удачной идеей.

Погода стояла теплая, несмотря на начало апреля и ранние сумерки. Даже настроение из-за вступавшей в права весны было хорошее, пока этот не появился…

— Раз уж все в сборе, пошли, — игнорируя недовольную реплику Макса, Ольшевский махнул рукой, указав на вход в офисное здание, у которого они и ждали мужа Ксюши.

— Нет уж! Для начала, я хотел бы разобраться, где моя семья? И почему я должен вообще куда-то идти с вами двумя?! — Максим явно не способствовал тому, чтобы они относились к нему лучше.

— Ксеня с Маргаритой там, где их не достанут проблемы, которые ты создал… — резко ответил Леня, выдержав паузу в конце. Но всем и так стало ясно, что та содержала весьма нелестную характеристику и разуму Максима, и его поступкам. — Да и поздновато ты стал беспокоиться о месте их нахождения, не кажется? — иронично добавил он, глянув на Макса со всем тем раздражением, что испытывал сейчас. — Не слышал, чтобы ты звонил им, хотя бы дочери, вчера или позавчера. Да и на звонки Ксюши не торопился отвечать. Какие сейчас претензии?

Санек хмыкнул, определенно, поддерживая его настрой.

— Я был занят, — огрызнулся Макс, точно рассчитывая на другой ответ. Не их проблемы, собственно. — И ответил же, в конце концов! Где моя семья?! — так и не сбавив гонора в голосе, потребовал опять ответа Максим.

— Занят?! Твоя семья? — хмыкнул Леня, даже подивившись в душе подобной наглости и непробиваемой дурной самоуверенности. — Вдруг стал беспокоиться о них? Это кстати, учитывая ситуацию, в которую ты втянул и Ксюшу, и дочь. И если так, заткнись и молча делай то, что тебе сейчас скажут. Иначе мы умоем руки, вытащим Ксеню из этого дерьма, а ты сам разгребай свои долги перед Кириллом и теми, кто над ним… Все ясно? Какой вариант больше устраивает? — резко и жестко, но по сути, изложил Леонид.

Этот Максим успел достать его за несколько секунд своей заносчивой наглостью. А ведь не мог не понимать, что они ему жизнь облегчают. Ну, или планировали подобное сделать, до вот этих вот пяти минут прямого общения.

Макс заткнулся. То ли просек общую атмосферу, то ли дошло до него, наконец, что по глупости нарывается на новые проблемы. Кивнул, молча остановившись рядом, как-то исподлобья глянул на нависшее над ними здание, из которого как раз в этот момент вышла пара человек. Охрана Горбатенко, видимо, заметила их присутствие.

— Сделал верный вывод? — хмыкнул Ольшевский. — Вот и хорошо. Самое время, пошли.

Санек поднял руку, наверное, приветствуя охранников, известных ему, и двинулся в их сторону.

— Я обговорил ситуацию с Кириллом, и не могу не понять их претензий. В принципе, они правы со своей позиции — их кинули, — Горбатенко Олег Игоревич, губернатор их области и, пожалуй, самый влиятельный в ней же человек, внимательно посмотрел на Максима. — И долги надо будет возмещать. Без вариантов.

Леня и ранее знал, что без внимания Горбатенко не решается ни один серьезный спорный вопрос, возникший на этой территории, но напрямую с губернатором еще не доводилось сталкиваться. Так, мельком, на каких-то официальных мероприятиях. Но их даже не знакомили толково друг с другом. А вот Ольшевский, насколько Леня знал, был с ним накоротке очень давно. В причины и истоки их дружбы Леониду углубляться не хотелось. Главное, что этот человек может вытащить Ксюшу из всего того дерьма, в которое бывший муж пытался его любимую втянуть.

И, словно услышав его мысли, Горбатенко глянул в их с Саньком сторону.

— Женщину они мне пообещали не трогать и в свои дела не вмешивать. Решат все по-мужски. Тут я слову Кирилла верю, да и не будут они лезть на рожон, бессмысленно, им интересней свою долю получить сполна, а не привлечь лишнее внимание. Так что за свою подчиненную можешь быть спокоен, Саня. Я гарантию даю, — Горбатенко усмехнулся, при этом посмотрев в его, Леонида сторону, с явным интересом.

Похоже, Ольшевский просветил, кто заинтересован в деле защиты Ксюши больше остальных. Но Леонид был без претензий. Тем более на фоне подобных новостей.

— Кстати, у меня личный интерес к вашему фонду есть, Леонид. Много отзывов слышал хороших. Хочу больше узнать, а то вот-вот дочь родится, надо бы о ее будущем задуматься, — усмешка Горбатенко стала шире и будто бы светлее.

Ясно, что дело тут было не в его фонде. Наверняка, Горбатенко о семье своей подумал, вот и блеснуло в выражении серьезного и тяжелого лица что-то светлое.

— С удовольствием расскажу, подскажу и помогу выбрать, куда лучше вложить средства, — ответил Леня, понимая, что и с него за помощь причитается. С радостью был готов такие долги возвращать.

Да и вот эту вот радость при мыслях о своих детях понимал, сам тоже отец, и как бы там ни было с прошлым браком, а любил сына.

— Ну, если ты гарантируешь, Олег, нам вообще больше тревожиться не о чем, — Ольшевский, так же довольный руслом обсуждения, удовлетворенно потер ладони. — А то обидно, когда из-за всяких… недоумков, — он бросил раздраженный взгляд через плечо на Максима, — хорошие люди нервничают до приступов гипертонии. Нечего Ксюше здоровье подрывать, она ценный сотрудник. Да и, мало ли, — как-то с хитрецой Санек глянул уже в сторону Лени. — Может, ей еще детей рожать, надо беречь и нервы, и здоровье…

Немного фривольный намек, но сказанный с явной теплотой и добродушием, заставил усмехнуться их всех. Даже Леонида, хоть и рано было в таком направлении размышлять, если честно.

Макс не разделил общего веселья, само собой.

Он вообще сидел с кислой физиономией все время разговора, и было видно, что человек не на шутку напряжен. Видимо, его не радовала перспектива возвращать долги. И, очевидно, заметив «источник напряжения» в кабинете, Горбатенко повернулся к Максиму. Причем во взгляде губернатора не осталось и намека на то тепло, которое Леониду там недавно мерещилось. Да и тон стал холодным и резким.

— Однако, возвращаясь к источнику проблем, то есть, к вам, Максим… Долги отдавать придется. Вы и так начудили достаточно, сунувшись туда, куда вам соваться не стоило. Люди, которым вы должны, в итоге согласились подождать, учитывая, что и вас серьезно подставили. Они даже согласны на поэтапное возвращение денег, и тогда откажутся от дальнейших претензий на ваш бизнес. Мы можем встретиться все вместе, я готов выступить в качестве гаранта для обеих сторон, и нотариально все оформить, чтобы в дальнейшем не возникало вопросов. Что скажете?

Интересно, но сам тон вопроса и речи Горбатенко не подразумевал возможности для Макса отказаться. И это уловили все. Если смотреть в корень, Максиму был выдвинут ультиматум, откажись от которого, он оставался с решением своих проблем один на один, и губернатор умывал бы руки от любого вмешательства. А бывшему мужу Ксении, однозначно, одному было не с чем выступать против людей, которым он оказался должным.

Потому не показался удивительным или неожиданным напряженный кивок головы Макса. Хоть все и ощутили, что мужчина далеко не в восторге от предложенного варианта.

Его проблемы, Леонида волновало только спокойствие и безопасность Ксени. Ну и Марго, которая, несмотря на свою колючесть и настороженность, пришлась ему по душе за эти пару дней.

* * *

Сказать откровенно, Макс недооценил Ксюшу, выходит. И меньше всего ждал, что она ему такое устроит. Как-то привык ее больше придатком к себе воспринимать, чем отдельной личностью, с какими-то своими мыслями или виденьем ситуации. А там, в ее голове, непознанные дебри для него были, выходит. Вот так и думай, что знаешь все о своей семье… Хотя сам лох, видимо, надо было лучше в близких людях разбираться, а не по сторонам глядеть.

И ведь сегодня, в этой ситуации, он выиграл немало, если здраво рассудить. Но ведь даже подбешивало, что все благодаря этому мужику, к которому Ксеня решила теперь от него уйти… У Макса до сих пор не укладывалось в мозгу, с какой стати? Что ее вдруг устраивать перестало? Нормально же жили, не хуже других…

Ему вчера теща звонила, жаловалась, что Ксюша с ней разговаривать по телефону не захотела. Уточнила, все ли нормально и прервала связь… Теща была шокирована таким «хамством» дочери. Макс тоже, если честно. Как и сколько бы мать не допекала его жене, Ксюша стоически выслушивала родительницу и терпела весь прессинг с ее стороны все те года, что они были знакомы. И тут такое… Подменили Ксюшу, что ли?! Что за бунт, давно же не подросток?!

Еще и дочь, когда Макс набрал Маргариту вечером, с воодушевлением рассказала, как насыщенно провела выходные… в гостях у этого самого Леонида и его сына. О*ренеть!

Он совершенно не мог разобраться, что творится в его жизни, в его семье и с этой женщиной, которую Максим считал знакомой и изученной до малейшего жеста и страха.

Глава 21

Почему-то было странно и необычно вернуться теперь домой. Каких-то смешных два дня, а она привыкла находиться возле Лени постоянно, в любой активности или безделье. Даже взгрустнулось немного, хотя Ксюша старалась держать на лице улыбку ради Марго и не особо показывать свое настроение. Да и, господи! Они увидятся через несколько часов, как раз в обед! К чему трагедии?! А что-то внутри кололо.

Дочь тарахтела сбоку, с искренним восторгом рассказывая, как они с Андреем собирали какого-то робота… Вот ведь, чудеса! Вчера еще ругались и препирались, а стоило появиться хитроумной задаче по сборке «искусственного интеллекта» от компании Lego, и эти двое, мигом преодолев все разногласия, дружной командой взялись за дело. И это при том, что Марго раньше не особо-то и интересовалась конструкторами. Но там и самой Ксюше было интересно, чего скрывать, занимались все вчетвером. Не прогадал Леня, купив в торговом центре этот конструктор, не могла не признать.

Даже сейчас, в понедельник утром, когда они ехали на уроки, Марго с удовольствием об этом вспоминала и обсуждала. И Ксюшу воодушевление дочери радовало: новые связи-ниточки, опутывающие Марго с Андреем и Леней, делающие их всех ближе.

Они сегодня рано проснулись…

Уфф… И сейчас, за рулем авто, Ксюшу бросило в жар при одной мысли о том, как Леня затянул ее обратно в кровать, когда она подорвалась по звонку будильника, выставленного на пять утра. Надо же было успеть и себя в порядок привести, и детей завтраком накормить, а с ее «кулинарным талантом» — непростая затея! Заехать домой за учебниками, да еще и по школам всех развезти без опозданий! Искренне торопилась, начав волноваться обо всем еще с вечера!

Что ж, нельзя было не признать, что Леня довольно убедительно показал Ксене, как в этот плотный график вписать еще и очень страстный секс. Пусть ей и пришлось закусывать подушку, чтобы, боже упаси, дети не услышали стонов, удержать которые просто не хватало сил, как Ксюша ни старалась.

Однако сейчас, когда они уже забросили вещи домой, переоделись и, схватив учебники Марго, доезжали до школы, Ксюша отчего-то загрустила. Уже соскучилась все-таки? Непонятно. Появились сомнения и мысли о том, как дальше все будет? Как им всем этот быт организовать? Вот так, в формате встреч на выходных? Или свиданий в течение недели? Они-то точно встречаться каждый день будут…

Теперь, когда, по словам Лени, пропала прямая угроза для нее и Марго со стороны людей, заинтересованных в бизнесе Макса, уже особо таиться и прятаться было не нужно. Но как же все станет развиваться? Наверное, источником волнения служило то, что у Ксюши и не было иных отношений, кроме как с Максом, по сути. Вот и нервничала от незнания.

Да и развод… С этим покончить необходимо, и Ксюша очень надеялась, что Макс не станет вставлять палки в колеса, а спокойно примет участие в процессе.

— Все, мам, я побежала. До вечера! — Марго быстро чмокнула ее в щеку, вырвав Ксюшу из череды вялотекущих размышлений, и выскочила из авто, стоило им затормозить у школы.

— Пока, родная! Удачи! — уже вслед дочери отозвалась Ксюша, открыв окно.

Маргарита только махнула рукой, не оборачиваясь, показав, что услышала. А сама уже активно обменивалась приветствиями с подругами, собравшимися во дворе школы, наверное, по случаю хорошей погоды.

Решив, что дочь большая, и лишняя опека матери лишь пойдет во вред ее социальному положению, Ксюша с улыбкой закрыла окно и аккуратно тронулась с места.

Настроение было странным, каким-то совсем не рабочим. Весна на ней, что ли, сказывается? Но она прекрасно понимала, что и так не особо плодотворно выполняла свои прямые обязанности в последние две недели, и стоит приложить все усилия, чтобы не разочаровать Ольшевского. Да и благодарна Ксюша была ему бесконечно за всю помощь и участие. Леня вчера подробно рассказал ей, что и как было решено на их встрече, и про то, насколько Александр повлиял на такой результат. Так что имелось горячее желание «отблагодарить» начальника, сделав его галерею еще лучше.

Потому, отложив на потом размышления о будущем и бодро ответив на обеспокоенные вопросы сотрудников о своем здоровье, Ксеня с головой погрузилась в работу, которой не так и много времени уделяла, решая личные вопросы. И даже немного удивилась, когда около двенадцати ей позвонила Женька.

— Привет, красавица! Ты куда пропала? Ни слуху, ни духу уже несколько недель. Забыла обо мне? — хриплый голос подруги звучал задорно и весело, заставив Ксюшу невольно рассмеяться. — У нас мероприятие на носу, между прочим. И если тебе кажется, что до начала июня еще уймова туча времени, то у меня для тебя новость — это не так, — Женька грубовато хохотнула. — Хорошего ведущего, кейтеринг и все остальное стоит заказать уже сейчас. А то потом будем воевать со свадебными банкетами и всякими корпоративными… — сходу начала распекать ее Женька в трубку.

— Привет, дорогая! Я не пропала. Но да, ты права, вообще из головы вылетело, — честно призналась Ксюша, на самом деле радуясь звонку подруги, с которой и не созванивалась после ее же юбилея. — Закрутилась в личных проблемах…

— Так для того у тебя и есть я, чтобы проконтролировать и напомнить, — хмыкнула Женька. — Ты сейчас очень занята? — уточнила подруга.

— Нет, не особо, — отозвалась Ксюша, понимая, что Женя права, нельзя откладывать такие моменты, а то можно потом ничего и не успеть. А ведь только сегодня думала, что нельзя Александра подвести…

— Вот и замечательно! Я через пять минут буду в кафе, напротив галереи. Приходи, обсудим все и распланируем. У меня шикарный мальчик есть на ведущего, надо бы его не упустить, и несколько идей по оформлению…

— Все-все, можешь не продолжать, я все поняла. Уже выбегаю, — опять рассмеялась Ксюша, энтузиазм Женьки, как и обычно, захватывал с головой. — До встречи!

— Давай!

Нажав на отбой, Ксюша схватила со стола ежедневник, накинула на плечи пальто и помчалась к лестнице, на ходу бросив администратору, где ее искать, в случае чего.

— Слушай, ну ты даешь, хоть бы сообщение написала! — голос Лени, с явным упреком, прозвучал над самой ее макушкой весьма неожиданно для Ксюши.

— Ой! — расплывшись в улыбке, она запрокинула голову, забыв, о чем только что говорила Женьке.

— Что я должен думать, в свете прошлых событий, когда не застаю тебя в галерее, а администратор говорит, что ты куда-то стремглав убежала?! — все так же мягко укорил ее любимый, опустив руки на плечи Ксюши и сблизив их лица.

— Прости, я не права, надо было написать. Но я предупредила в галерее, — признала она, не в состоянии пригасить улыбку. Такая радость грудь затопила, когда его увидела! — Женька позвонила, а у нас же выставка через полтора месяца, считай, и почти ничего не организованно, и…

Дальнейшие объяснения потонули уже в губах Лени, когда мужчина ласково, но настойчиво поцеловал Ксюшу, продолжая сжимать руками ее плечи.

— Мммм, — все, на что она в итоге оказалась способна внятно высказать.

— Ни фига себе! Вот это расклад, а я не в курсе! — низкий голос Женьки, полный нескрываемого изумления, ворвался в их поцелуй, напомнив, что Ксюша с Леней не одни, да и в принципе в общественном месте находятся. — Люди, а вы мне ничего рассказать не хотите? — поинтересовалась подруга, уставившись на них в открытую, без всякого стеснения прикуривая при этом сигарету.

— Ты же на вейп перешла? — удивилась Ксюша, легко облизнулась, закусила губу, пытаясь привести мысли в порядок после такого радостного «приветствия» от Лени.

— Х*ен вам, — фыркнула подруга, — тут без нормальной сигареты не обойтись, у меня культурный шок, — Женька без всякого стеснения выпустила в их сторону облако дыма и даже показала язык, вроде как демонстрируя обиду. — По ходу, вы мне магарыч торчите за то, что я вас тогда познакомила, да?

— По ходу, да, за нами должок, — расхохотался Леня, усаживаясь на свободный стул за их столом, и спокойно сдвинул все их схемы и бумажки с записями в сторону. — Говори, что хочешь? — с усмешкой предложил он Женьке, пока сам открыл и принялся изучать меню.

— Я еще неадекватная, можно сказать, в шоке, позже решу, — хмыкнула Женя, сделав новую затяжку. — А с мужем что? — повернулась в сторону Ксюши. И аккуратно так спросила, словно опасаясь, что ступает на зыбкую почву.

Это тронуло Ксюшу.

— Я на развод подала, процесс идет, — спокойно улыбнулась в ответ, показывая, что тема не запретная. — Я уже несколько месяцев думала над этим, а когда с Леней познакомилась… — Ксюша пожала плечами, замолчав.

И так все понятно было, достаточно на них глянуть: даже сейчас, выбирая себе блюда в меню, Леня, сам этого не замечая, не убирал ладонь с ее плеч, согревая пальцами затылок под волосами.

Вот и Женька, видимо, уловив все, хмыкнула в очередной раз, и выпустив еще одно облачко дыма, кивнула. Но продолжала внимательно смотреть на них, словно приглядываясь.

— Успели на уроки? — изучая меню, Леня подключился к их беседе, не заметив взгляда Жени.

— Да, успели, хоть Марго и переживала всю дорогу, — рассмеялась и… — Леня! — тут же возмутилась, когда услышала, сколько всего он заказал подбежавшей официантке. — Ты опять?!

— А ты ела что-то, кроме кофе? — он так умел заломить бровь, что спорить становилось стыдно, вот честно. — Ксень, я прекрасно помню, что ты и не завтракала сегодня нормально, пытаясь соорудить бутерброды детям. И тут, судя по чашкам, вы толком не обедали. Или я не прав? — Леня с укором посмотрел ей в глаза.

А Ксюша ничего с собой поделать не могла — на него неотрывно смотрела! И улыбалась в пол-лица, хоть и не особо хотелось объедаться… Но он упорно проводил «политику ее откармливания». Еще и на тренировки не пускал на выходных, напоминая о том нервном приступе гипертонии и намекая, что для начала надо бы к врачу обратиться, как ей рекомендовали, а уж потом к спорту возвращаться… И, когда Ксения сердито поджимала губы, с усмешкой уточнял, разве она недовольна тем расходом калорий, что он ей и без тренировок обеспечивает?

И что тут было ответить, если прекрасно знал, — еще как довольна!

— Прав-прав, — встряла Женька, прервав затянувшееся молчание и затушив сигарету в пепельнице. — На «поесть» нам времени за разговором не хватило. Я, пожалуй, тоже нормально пообедаю, а то потом некогда будет, — и подруга подозвала официантку к себе.

— Не смотри на меня так, особенно в общественном месте, все время же прошу, — наклонившись впритык к ее уху, Леня притянул ее близко-близко к себе. — Ну какой мужчина удержаться может, когда на него любимая так смотрит, Ксенечка?! — даже с каким-то веселым смирением вопросил. — Мне же на тебя реально наброситься хочется. И чтоб ты опять стонала, как утром…

— Не могу, наверное, по-другому на тебя смотреть, — со смехом повинилась она шепотом, задохнувшись от его слов. — Люблю!

За что и удостоилась очередного горячего, но слишком уж короткого поцелуя в губы. И дело было не в Женьке, казалось, совершенно не возражающей против их поведения, а в том, что в этот момент официантка принесла первое из заказанных блюд. И Леня, разумеется, тут же велел Ксюше кушать.

Закатив глаза так, что это только Женя увидела и ухмыльнулась, она приступила к обеду вместе с остальными.

— Ну вы меня и удивили, честно скажу, — Женя прикурила очередную сигарету, глядя в окно, как Леонид, еще раз махнув им напоследок, пошел в сторону офиса.

— Знаешь, для нас это все тоже очень было… удивительно, — рассмеялась Ксюша, и сама провожая любимого взглядом. — Я такого в жизни не испытывала, вообще понять не могла, что со мной творится. И страшно было дико… Что делать? Как быть? Поддаться или нет? А семья? Да и сейчас еще, не то чтобы все понятно, но и порознь… не можем, нас, словно притягивает, сталкивает друг с другом, — она покачала головой, растерла виски, продолжая как-то растерянно улыбаться. — В общем, Жень, ты не одна удивлена, так что это, наверное, нормально.

Подруга опять хмыкнула, выдохнув вверх сизый дым, и сквозь это облако посмотрела на нее.

— Дела… — Женя отодвинула в сторону пустую тарелку, позволив официантке убирать. И взяла новую чашку кофе. — А ты бывшую жену Лени знаешь? — вдруг спросила, не совсем понятно для Ксюши.

— Нет, не знаю. Видела в субботу мельком, когда мы Андрея забирали на выходные, — почему-то этот вопрос заставил Ксюшу насторожиться. Достаточно знала Женю, чтобы понимать, неспроста всплыла тема. — А что?

— Да так… Даст бог, особо и не познакомишься, — скривилась подруга. — Хоть и слабо верится. Танька — сучка редкостная, и это я еще мягко. Имей в виду, — она серьезно посмотрела Ксюше в глаза. — Между ними особо никогда огня не было. И Леня не пылал страстной любовью, уж точно ничего такого, что я только что видела. Но эта стерва не любит, когда ей что-то угрожает. А тебя она может расценить, как опасность… Фиг знает, хоть сама и ушла, и по мужикам готова гулять, Танька всегда умела как-то мозги всем задурить, что все равно ей верили и слушали. Мы с Аней только диву давались. Все бабы видят ее насквозь, а мужики ведутся. Красивая она, этим, что ли, глаза им замыливает, — Женя раздраженно стряхнула пепел в пепельницу. — Не говорю, что она на Леню еще какие-то планы имеет или что он по ней страдает. И близко нет. Просто имей в виду, и, если Танька начнет тебе в подруги набиваться, не верь. Баб она не любит и рассматривает только как конкуренток, — Женя криво усмехнулась, глядя при этом совершенно серьезно.

— Ясно, — Ксюша даже немного опешила от такой формы подачи, да и самой информации. — Буду иметь в виду, — кивнула, на самом деле понимая, что Женя проявляет беспокойство и заботу этим предупреждением.

И если подумать, избегать встреч с Татьяной точно не выйдет, только если Леня действительно оформит полную опеку и заберет Андрея к себе. Пока же, так или иначе, а эта женщина появилась в ее жизни так же, как и Макс в жизни Леонида. Оставалось надеяться, что проблем Татьяна доставит меньше, чем муж самой Ксении…

Глава 22

— Ты статуэтку забыла, стоит у меня в спальне у кровати…

— Знаю… — тяжко вздохнула, подивившись, что вот сама только об этом спохватилась, а тут и он заметил, позвонил.

— Или специально оставила? Не понравилась? — Леня не сердился, по голосу это было хорошо слышно, просто пытался разобраться. — Ты честно говори, Ксюш…

— Господи, нет, конечно! В смысле, не выдумывай! Очень понравилась! — и рассмеялась, и переполошилась одновременно, что не так поймет, действительно заденет его. — Честно забыла с этой утренней суматохой и сборами. А понравилась очень… Не меньше, чем первая, — искренне вздохнула, присев на подоконник в кухне с чашкой кофе.

Устала за сегодняшней суматохой, пытаясь нагнать все за последние несколько дней. Захотелось тягуче-насыщенной крепости этого напитка, как только домой пришла.

— Приезжай, заберешь… — в голосе Лени появилась ощутимая нотка искушения и лукавства, заставив Ксюшу улыбнуться уже по совсем иным причинам.

— Знаешь, без раздумий бы рванула сейчас к тебе, если бы не Марго, — честно признала, как есть. — И даже не за статуэткой — по тебе уже соскучилась.

— И я скучаю. Дико. За эти два дня привык, что ты рядом, — тяжело выдохнул Леонид на том конце связи. — Не поверишь, но, только переступив порог дома, до меня дошло, что ты сегодня будешь спать не здесь, не со мной.

У Ксюши все внутри дрогнуло от того, как он это сказал, от хриплого тембра тихого тона и от такой же сильной потребности в голосе Лени, которую сама ощущала и он от нее не скрывал.

На пару секунд повисло молчание в трубке, когда оба прислушивались к сбившемуся дыханию друг друга.

— Хочешь, привезу тебе статуэтку? — вдруг предложил Леонид.

— Хочу! — не успела подумать, как согласилась, на каком-то подсознательном рефлексе. И только потом вспомнила, что уже начало девятого и ему может быть совсем неудобно, да и устал же, наверное, за день не меньше ее. — А ты уверен? Не устал? — попыталась дать ему возможность отступить.

Что она, в конце-то концов, до завтра не потерпит…

— Уверен, — теперь Леня рассмеялся, кажется, поняв ее резоны. — И мне проще: Андрей захотел вернуться домой после школы, так что я один сейчас, сорваться с места могу в любой момент.

— Отвез его?.. — пауза повисла.

Не знала, как спросить все ли нормально с бывшей женой… Тем более после всего, что Женька наговорила ей.

— Отвез… — похоже, Леня вновь недосказанное понял. — Вроде проверил, посмотрел, что Татьяна адекватная и протрезвевшая. Честно предупредил, что еще один раз увижу или узнаю, и подам в суд, заберу опеку над сыном, — он вздохнул тяжелее, только сейчас дав ей ощутить, что таки измотан, если не этим днем, то самой ситуацией, висевшей в его жизни подобно тяжелой и душащей туче.

— Приезжай! — уже не раздумывая, от самого сердца, позвала. — Чая вместе попьем, посидим…

— Уже еду, Ксюня, — кажется, он улыбнулся, и ей от этого легче стало. Настроение тут же подскочило. — В гараж спускаюсь, и статуэтку прихватил, — отчитался Леня. — Буду через пятнадцать минут, так что ставь чайник.

Ей дважды повторять не нужно было.

Он приехал еще быстрее. Все же хорошо, что действительно недалеко жил.

Или это ей так показалось? Ксюша, вроде, только и успела, что чайник поставить, да Марго предупредить, что Леонид сейчас приедет (это ведь и ее дом), как в дверь позвонили.

— Добрый вечер, дамы, — Леня переступил порог и широко улыбнулся одновременно и ей, и Марго, выглянувшей из своей комнаты с не очень довольным видом. — Похоже, рассеянность по утрам — ваша семейная черта, — не обратив на это внимания, подмигнул Леня ее дочери.

А потом протянул обе руки, в одной из которых держал статуэтку, а во второй — яркий, украшенный стразами и «пушистиком», пенал Маргариты.

— Ой, а я думала, что у бабушки его забыла! — воскликнула дочь и тут же подскочила к Лене, уже улыбаясь, хоть и немного смущенно. Казалось, забыла про настороженность. — Спасибо! Пойду, уроки допишу, — она схватила пенал и, загадочно стрельнув глазами сначала в сторону Ксюши, а потом в сторону Леонида, исчезла в своей комнате.

— Спасибо, — Ксюша, наблюдавшая за всем немного сбоку, так улыбалась, что у нее щеки болели уже, да и Леню этот эпизод повеселил однозначно.

Подошла к нему, взяла свою статуэтку, но вместо того, чтобы отойти, привстала на носочки и, обвив свободной рукой его шею, сама поцеловала их «героя».

— Видимо, там были очень важные ручки, без которых уроки не делались, — все еще посмеиваясь, хоть и растеряла ровность дыхания, в губы мужчине выдохнула она.

— Очевидно, что так, — хохотнул Леня.

Обхватил Ксюшу обеими руками, крепко прижав к себе, опустил лицо так, что они соприкасались теперь лбами. Глубоко вдохнул, будто запах ее кожи в себя втягивал, пропитывался.

— Ты вызываешь зависимость, сладкая. Я оказался не готов к пониманию, что сегодня мы порознь, — тихо заметил он.

— Знаешь, я об этом сегодня полдня думала, — призналась Ксюша так же тихо. — Вроде и быстро все так, и взрослые, умные, доводов куча, дети, проблемы… А даже дико, что разъехались на вечер по разным квартирам…

Замолкла. Прижалась губами к его коже, «слушая», ощущая, как барабанит пульс. Оба тишины не нарушают, словно в иное вслушиваясь, так и стоят, обнявшись, дышат друг другом. И не хочется расходиться, вот вообще!

— Ладно, пошли чай пить, — вздохнула Ксюша минуты через три. Отстранилась не больше, чем на пару сантиметров — нет сил, дальше отодвинуться. — Уже и заварился…

Взяла за руку, переплела пальцы, потянула его в сторону кухни, продолжая прижимать к груди статуэтку.

Они просидели часа три на кухне, заваривая новые и новые порции чая, правда, не столько пили, сколько разговаривали. А Леня ее еще и ужинать заставил: пригрозил, что сам начнет холодильник проверять и кормить, если она сейчас же, при нем, хотя бы бутерброд с маслом не съест!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Да ну что ты, действительно! — даже попыталась обидеться Ксюша, хоть ей и смешно стало. — Будто у меня истощение…

— Врач приблизительно так твое состояние и назвала, — не отступал он, глядя на Ксюшу в упор. Непробиваемый мужчина, ей-богу! — И я не особо вижу, чтобы ты пыталась это исправить.

Она закатила глаза, но все же сдалась, пошла проверять запасы, задумав и его заодно накормить… Попутно выяснила, что Леонид неплохо жарит омлет с сыром и любыми овощами, которым они в итоге и решили оба поужинать… Она его своими «кулинарными шедеврами» кормить опасалась.

— Я тебя не готова терять еще, — полушутя-полусерьезно призналась Ксюша. — Утренние бутерброды детям или яйцо «всмятку» — мой потолок, — сообщила, заставив Леню долго смеяться.

И они вместе кое-как накрыли на стол, соорудив из омлета, овощей и того самого хлеба с маслом поздний ужин.

Маргарита пришла около десяти, со «страшным» взглядом отказалась от омлета, посмотрев на них, как на ненормальных. Выпила воды, пожелала им «спокойной ночи», продолжая коситься в их сторону с непонятным выражением, и пошла спать, наверное.

Но, в целом, казалось, без трагедии уже отнеслась к присутствию Лени в квартире.

А они все сидели, не замечая времени. Ксюша рассказала про планы Женьки на грядущую выставку, с запалом описывала, с восторгом. Потому что подруга сама ей смогла с энтузиазмом рассказать и план предоставить. Заразила ее этим. А Ксюше хотелось Лене все-все описать, вот и делилась. Потом разговор перешел на новые экземпляры, поступившие в галерею.

— Может, и ты мне что-то разрешишь из своей мастерской стащить? — лукаво улыбнулась Ксюша. — Я там одну миску присмотрела у тебя — потрясающе красивая, Леня! — даже руками всплеснула, вспомнив об этом. — Ее и выставлять не нужно будет: у меня есть клиентка, которая по звонку эту миску заберет, точно говорю тебе, за очень хорошую сумму. Я за годы работы ее вкус уже изучила…

Он расхохотался в голос, прервав ее.

Зажал рукой рот, когда Ксюша шикнула, напомнив о времени и том, что Марго спит давно. Поднялась, толкнула дверь кухни, глядя на Леню «страшными» глазами.

— Прости, — отсмеявшись, все еще не выровняв дыхание, прошипел он. — Ты когда заметить там что-то успела?! — лукаво глянул на нее, залпом допил уже остывший чай.

И, протянув руки, обхватил Ксюшу за пояс, притянул к себе впритык. Надавил, заставив сесть ему на колени, хоть Ксюша и сопротивлялась-то не особо.

— А вот успела, — ответила ему с загадочным прищуром. — У меня взгляд профессиональный, наметанный. Мне секунды достаточно…

— Короче, я понял, что слишком много времени тебе тогда дал. Небывалое упущение с моей стороны! Я-то думал, что ты была в тот момент целиком поглощена мною… — протянул Леня, продолжая ее обнимать и удерживать у себя на руках.

— Леня! Я была поглощена тобой! — опять переполошилась Ксюша, пытаясь немного отклониться и заглянуть ему в глаза.

Но он, вместо того, чтобы позволить это ей, прижался лицом к шее Ксюши и еще крепче обхватил ее.

— Боже, ты такая тонкая, хрупкая, я реально боюсь, что сломаю тебе что-то, обняв покрепче, — выдохнул ей в кожу, заставив Ксюшу чувственно задрожать. — Буду тебя заставлять есть булки…

— Да при чем тут булки?! — теперь уже она рассмеялась так, что пришлось уткнуться ему в плечо. — Хрупкость мышцами «лечится», а не тестом. Надо на тренировки меня пускать, а еще лучше — со мной ходить… — показала ему язык из вредности, когда Леня только губы поджал.

— А ты к врачу пойдешь?

— Запишусь, обещаю, — прекратила Ксюша спор, понимая, что он, в общем-то, прав. Да и о здоровье думать надо в первую очередь. Ей еще и за дочь отвечать, в конце концов.

Задумалась, прижалась губами к его коже над воротом свитера. И хорошо так — словами не передать! Двигаться не хочется! Так и сидела бы у него на руках ночь напролет… А он ее щеки покрывает легкими поцелуями, за ухом щекочет, веки губами прижимает.

— Я буду любить тебя, даже если наберешь десять килограмм, Ксень. Да и двадцать — не в весе же дело, когда любишь. Лишь бы здоровье не угробила, солнце ты мое сладкое, — тихо, но твердо, вдруг проговорил ей на ухо.

Ксеня и не собиралась, а непроизвольно губы иронично дернулись, скривились в недоверчивой усмешке. «Ага. Плавали, знаем», — в голове аукнулось.

Леня тут же ее подбородок ухватил пальцами и заставил ему в глаза посмотреть. То ли ухмылку эту своей кожей почувствовал, то ли о мыслях догадался.

— Я серьезно, Ксюша, — глядя ей в глаза, повторил он. — В жизни все случается: не всегда можно режима питания или тренировок придерживаться, а если болезнь какая-то… Так неужели, надо еще и в близком, любимом человеке сомневаться, не иметь никакой уверенности? Ты меня оттолкнешь, если вдруг поправлюсь или лысым стану? — она против воли рассмеялась, представив его таким… И нет отвращения. Только забавно! А Леня понимающе смотрит. — Не равняй и меня по Максу, хорошо? Я — не он. И за свои слова отвечаю. Договорились? — пристальный взгляд глаза в глаза.

А у нее во рту пересохло и в горле ком. Когда-то тоже так думала, что в любимом и родном только полная уверенность должна быть. Муж научил другому… Но и не только.

Сможет ли заново поверить в то, что и мать когда-то дурью называла? Ведь проблема Ксюши не только в Максе, да и не с него началась. Глубже гораздо, просто объяснять это все сложно и вечно не хватает уверенности… Сумеет ли мозги перестроить, довериться Леониду?

— Хорошо, Лень. Я… мне просто сложно забыть обо всем, что в жизни было. Но… Люблю тебя. И равнять не буду. Ты заслуживаешь куда большего, чем сравнение, — улыбнулась открыто и искренне, со всей своей нежданной любовью.

— Спасибо…

У него в глазах такое выражение появилось, что Ксюша засмотрелась, оторваться не могла! И он так пристально, настолько жадно в нее вглядывался, что сердце в груди бешено тарахтело, разрывая ребра.

— Не хочу уходить, — действительно с неохотой тяжко вздохнул Леня, обхватив ее затылок теперь и вернув голову Ксюши на свое плечо. — Так не хочу уходить от тебя!

— Так не уходи, — она не видела в этом проблемы.

Вцепилась в его свитер пальцами, словно так надежней удержать собиралась.

— Уже второй час ночи, Ксень. Тебе еще на работу завтра. Да и мне. А я все тебе спать мешаю, — иначе, по-доброму усмехнулся Леонид, все так же крепко обнимая ее.

— Сколько?! — действительно удивленно вскинулась Ксюша.

Совсем времени не заметила, казалось, только сели, только Марго спать отправили! Так ей хорошо рядом с ним было сидеть в тихой, полутемной кухне, с приглушенным светом лампочки в вытяжке. Таким вкусным обычный чай казался — никакого вина не нужно, общением с Леней пьяна! И не верилось даже, что не так и давно, на этой самой кухне, с другим мужчиной была… Плевать, что с законным мужем! Сейчас диким казалось, что кто-то другой касался, обнимал, ночами с ней разговаривал. О чем?! Не помнила… Как, вообще, жила с Максом? Где силы брала, чтобы улыбаться? Обнимать, без этого огня и трепета, что нынче заставлял пальцы подрагивать, будто у школьницы? Горел внутри…

— Половина второго, — повторил Леня, демонстрируя ей свои наручные часы, но не отпуская из теплого кольца рук.

— Господи, точно, — Ксюша аж моргнула. — Я вообще времени не заметила, — призналась она, продолжая сидеть на его коленях. И тут резко повернулась к нему. — Все равно, не уходи, Леня! — даже с каким-то рвением попросила. Потребностью. — Оставайся у нас! Мы же у тебя гостили, теперь твоя очередь, — улыбнулась искренне. Сама в восторг пришла от этой идеи! И не в чувственном напряжении дело было, хоть того и сейчас хватало в воздухе между ними, — просто он рядом нужен был. Необходим.

Леня замер, глядя ей в глаза сверху вниз. Задумчиво, с каким-то сомнением, но и таким каким-то особым, своим выражением. Стиснул челюсти.

— Ты уверена, что это удобно будет? Что Марго отнесется спокойно? — тихо и ровно уточнил вроде. Только его руки вокруг нее легко дернулись, словно плотнее сжимаясь в кольцо. Не душа, поддерживая.

А она, глядя в его глаза, вдруг поняла, что и Леню так же трясет внутри и ломает, потому и сидит с ней на кухне, чай пьет — не хочет уходить. Не может, с той же потребностью к ней тянется.

— Мы же уже не прячем ничего. И не хочу я, — вновь голову ему на плечо опустила, легким поцелуем коснувшись шеи, уже немного колючей кожи, дразнящей ее губы щетиной. — Она моя дочь и знает, что я ее люблю независимо ни от чего, я Марго всегда в этом уверенность готова дать. Но и ты для меня очень важен. Думаю, она это способна понять. Да и догадывается, что у нас все серьезно, как мне кажется, — все с той же улыбкой попыталась рассуждать серьезно. — Оставайся, пожалуйста! Я очень хочу…

— Веришь, у меня уходить, тоже никакого желания, — широко усмехнулся Леонид, губами касаясь ее лба. — И не потому, что прям лезть к тебе собираюсь сейчас. Но это время с тобой, наши разговоры, просто то, как ты сидишь у меня на руках, почти засыпая — мне мало! Больше хочу, не потерять ни минуты… Потрясающие ощущения, моменты. Не было у меня такого, Ксень. И не хочу ни с кем другим такого, — снова лоб ко лбу, нос к носу, губы к губам. — И отказываться от приглашения — никакого желания нет…

— Вот и не отказывайся! — прошептала ему в приоткрытые губы.

Легко поцеловала, по правде, пораженная тем, насколько сейчас их мысли и ощущения, потребности совпадали. Именно в этой нужде души, а не только тела, как у нее с мужем было… Глубже, больше, объемней. Так, что и равнять нечего, а она столько лет, выходит, посвятила не тому человеку и ни для чего. Чтобы убежать от пустоты, в которой только глубже тонула, пока Леню случайно на том вечере не встретила.

Или нет случайностей? И встретились они тогда, когда оба готовы были к этому, чтобы понимали, оценили, как необыденно и важно то, что вдруг полыхнуло, разгорелось между ними?

Не знала, да и не так важно: судьба или случайность. Главное — счастливая…

— Пошли тогда, говорить можно и в спальне… И на работу обоим завтра, прав ты.

Уже не особо оставляя ему возможности отказаться, поднялась, крепко держа Леню за руку, потянула за собой, по пути выключив свет над плитой. Тихо, весело шикая, когда он с непривычки в темноте путался или задевал что-то. Завела в спальню, почти хохоча уже. Сама с него свитер стянула. Умылись вместе, фыркая от воды и брызгаясь, как малые дети. И забрались под одеяло, так же давя хохот и веселье.

Она прижалась к нему, укуталась в его тело, успев продрогнуть, пока раздевалась и от его мокрых рук в ванной уворачивалась. Уткнулась носом в ямку над ключицами, слушая мерный стук сердца Лени. И хорошо так, что даже страшно! Обхватила его и руками, и ногами, для верности, словно бы опасалась, что приснился и исчезнет сейчас…

А Леня не смеялся и не пытался лечь удобней. Сам ее в темноте спальни крепко-крепко сжал. Как будто бы тоже понял это пронзительное ощущение, что Ксюше грудь надвое рвало. Сам так же чувствовал…

— Спи, любимая, — поцеловал ее волосы за ухом, обнимая и грея своим теплом. — Наговоримся еще…

Так и заснули оба, буквально переплетясь друг с другом, точно как прошлой и позапрошлой ночью. И не мешало им это, наоборот, диким казалось уже иначе спать.

Глава 23

Будильник включился, заставив его глаза открыть.

Странное дело, ведь не пацан, и с женщиной далеко не первый раз, и женат вон даже был, а накрыло его так, что и вспомнить такого не мог. Да и не было еще такого в жизни Леонида. Уже размышлял и пытался вспомнить. НЕ такое… сильное, не настолько мощное и пронзительное. Когда действительно ясно и четко понимаешь — твой человечек, и упустить, отпустить от себя не можешь, несмотря на все доводы и логику, на понимание, что не денется же никуда и завтра снова встретятся.

Казалось бы, после опыта его брака, радоваться бы и стремиться к ничему не обязывающему стилю отношений. «Пришел-ушел» на выходных, встретились, пообедали вместе… Ан нет! Вообще не про них и не то! Ему вся Ксеня вдруг до разрыва легких нужна стала! До последнего жеста какого-то, торопливого последнего глотка утреннего кофе и раздраженной хмурой складки между бровями в утренней спешке…

Влюбился. Да. Как пацан, сказать бы… Но нет. Не так мальчишки любят.

По-взрослому и уже в полной мере понимая хрупкость и ценность всего: и подобных встреч, и совпадения двух чужих же, по сути, людей, и двух жизней, еще вчера бывших не пересекающимися линиями… Как раз потому, что не пацан уже давно, всякое на пути по жизни было, и находки, и потери, мог оценить и осознать, что нельзя и тупо терять хоть минуту, все ловить надо жадно, хватая руками, губами, прижимая к себе, до мышечной дрожи в себя впечатывая!

Вот уснул в половину четвертого вроде, еще с час лежал рядом с ней, когда Ксюша уснула, отключившись на полуслове, полусмехе, что-то продолжая ему рассказывать и доказывать, не смысл важен был, сами эти мгновения с нею. И в чужой же постели, если здраво рассудить. В доме, что еще недавно другому мужчине домом был… А не в том дело. В ней, в женщине в этой, распахнувшей перед ним и свое сердце, и свою жизнь, и дом этот; глядящей на него таким взглядом, что Леонид своих глаз от нее отвести не мог, надышаться рядом с ней воздухом не выходило… Влюбился. Но не как мальчишка. Как слишком взрослый человек, как мужчина…

Будильник Ксюши снова зазвенел, заставляя ее тяжело и обреченно вздохнуть, завозиться в его руках, пытаясь выключить, — так и не расплелись во сне, туже, казалось, руками-ногами спутались. А она не выспалась, он понимал… Леня тоже, кстати, не то чтобы отдохнул, только и дико счастливым себя ощущал сейчас, что не пропустил, не потерял это утро! Видит ее еще сонную, не проснувшуюся, ловит спокойное и глубокое дыхание, первый взгляд и улыбку…

Не удержался, наклонился, прижавшись к приоткрытым губам, словно слизывая шепот Ксюши и ее «доброе утро». Глотнул слова, полные счастья и любви, такой же радости от того, что он рядом, — бодрило сильнее кофе!

Перекатился, укрыв ее собой сверху, переплел их пальцы, ладони к ладоням, запрокинул ее руки наверх, на подушки, за голову, продолжая целовать! Накрыл всем телом, кожа к коже. Хочет безумно, дико, жадно как-то! Вперемешку секса и смеха, стонов ее и просто счастья в глазах, никакого отношения к чувственности не имеющего. Нападает на губы, облизывая и прикусывая. И да, все понимает и знает: и про завтрак, и про время, и про то, что ей дочь еще в школу, и самим на работу, а ему еще и домой заехать было бы неплохо… А по боку! Будто горячая, тугая и плавкая ртуть в венах вместо крови! В груди распирает и давит, обжигает изнутри нервы. И тихий стон Ксюши ему по затылку гонит дрожь, когда толкается, проникает, плавно погружается… Хорошо ей! Он знает, чувствует, как любимую женщину под ним крупная дрожь трясет, которую ни унять, ни контролировать невозможно. И Ксюша выгибается под ним, чтобы самой прижаться еще плотнее, больше!

— Леня! — тихо, шепотом, а так пронзительно, словно в его голове, в сердце этот ее голос, весь череп ему заполняет, звенит в ушах!

— Да, любимая, доброе утро! — выдыхает так же тихо ей в губы с последним толчком, со своим хриплым стоном. — Самое доброе, — мышцы тяжелые, знает, что придавил, что тяжело и двигаться ей не позволяет…

А Ксюша улыбается, будто глубже под него пытаясь укутаться, распластаться, совпасть больше… И в ее улыбке, в сонных и удовлетворенных глазах такая любовь в ответ, такое счастье, что у него горло перекрывает. Не знает Леня слов, чтобы это отразить и описать, чтобы звуками выразить, кроме как снова заставить ее стонать от удовольствия и счастья, самому в сиплом дыхании потеряться…

Но теперь уже действительно вставать надо… А у них вся жизнь впереди — тут уже не сомневается, и ей не позволит…

— Надо вставать, — Ксюша тихо, едва слышно выдыхает ему в шею, вдавив ногти в плечи Лени. Вторит его мыслям.

— Надо…

Не спорит, ловя эти последние, такие хрупкие и ценные мгновения утренней страсти их внезапного, да и незапланированного секса, когда просто тела сами решают, и движения, как продолжения стука сердца. И тут пары минут сейчас достаточно, а остальное — вечером нагонят, ночью, после новых разговоров…

Целует в последний раз и помогает встать, выключая таки этот чертов будильник, вновь начавший играть сигналом. Проснулись! И не из-за него вовсе. А с таким началом любой день счастливым будет, Леня знает, в глазах Ксюши, в ее улыбке эту уверенность читает.

— Мне нравятся такие пробуждения каждое утро, — лукаво заметила Ксюша ему через плечо, шлепая босыми ногами в ванную.

— Я тоже от них в восторге, сладкая, — умудрился догнать и поцеловать в плечо, по пути разыскав свое белье и джинсы.

Все ж таки не у себя, да и ребенка смущать и дезориентировать больше необходимого нельзя. Все понимал, а улыбка, как у ненормального, наверное, учитывая, что только шесть утра и спал Леня часа два не больше. Просто счастлив дико. И точно знает, что его Ксюша так же счастлива: в ее глазах и улыбке это четко видел.

В то утро Леня уехал, только кофе выпив, до того, как дочь Ксюши проснулась. Не хотел Марго тревожить, если честно, вносить смуту в их с Ксюшей привычное утро. Казалось, лучше чуть помедленней жизнь девочки менять, ведь и так ситуация для нее непростая. Кроме того, с вечера запомнил, что не так много у них съестного осталось, куда еще этих девочек объедать, и так Ксюшу от ветра шатает, да и Марго не то чтобы упитанная. Откровенно говоря, прибил бы Максима, не сумевшего своим женщинам внушить уверенности в их красоте и привлекательности, исковеркавшего в своей семье понимание здоровья.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Но днем, ясное дело, вытащил Ксюшу на обед. Уже традиция! И искренне был рад, что их офисы совсем рядом, и это вообще не проблема, еще больше времени вместе. А вечером снова приехал… Она пригласила, позвала с той же улыбкой, с какой утром на прощание его целовала. Как тут отказать? Привез два пакета продуктов, в основном таких, которые сразу резать и есть можно, чтобы Ксюша отговорки не искала в своей неспособности к готовке, и нормально питались эти «девушки», которые ему все дороже и роднее становились… Уже целиком «его».

Ксюша рассмеялась, когда начала распаковывать эти продукты. Тут же Марго позвала, оказалось, Леня в точку попал и купил как раз те эклеры, которые девочка просто обожала. Разумеется, привез он и шоколадный торт, помнил слабости самой Ксени.

— Слушай, ну мы же не «голодающие», что ты прям решил нам холодильник забить под завязку? — смутилась, заметно было, пока Маргарита, бодро жевала пирожные, заглядывая, чем еще в пакетах поживиться можно.

Даже к его приезду второй вечер подряд отнеслась спокойно вроде.

— Ну, я и на себя брал, раз уж по вечерам здесь ужинать забегаю. А, может, и на завтрак перепадет чего, — добавил тише и больше Ксюше на ухо, чем успокоил ее, кажется.

— Ну, тогда ладно, — выдохнула она, включив чайник заодно, — если ты нам это все съесть поможешь, только «спасибо» остается сказать, — улыбнулась тихо, спокойно и как-то так, что Леня себя вот совсем по-домашнему ощутил на этой кухне, где и был-то всего во второй раз.

Так и повелось у них: в течение рабочей недели он чуть ли не каждый день к ним вечером приезжал. Хоть, бывало, иногда не получалось, не вырывался, задерживался на встречах или в офисе. И тогда, чтоб уже не будить не и не тревожить ни Марго, ни Ксюшу, отправлялся к себе. К счастью, этих ночей выпадало не так и много.

По пятницам Марго продолжали забирать к себе родители Максима, которые, несмотря на продвигающийся процесс развода, старались поддерживать с Ксюшей нормальные и ровные отношения, да и внучку обожали, не хотели с ней контакт терять. Да и на каникулах, которые как раз начались, часто звали ее в течение дня вместе куда-то гулять. А Леня, пользуясь возможностью, увозил Ксюшу уже к себе домой, перебирая роль хозяина. По субботам они забирали Марго, обоим казалось, что так девочка будет больше привыкать и свободней себя чувствовать. И Леня брал Андрея, на удивление, Татьяна перестала препятствия чинить, и две недели подряд спокойно позволяла ему с сыном выходные проводить. И трезвая была, когда встречались, видно, вняла предупреждению.

Но вот сам Андрей немного холодней, будто осторожней с Ксюшей стал держаться, не так, как при первом знакомстве. Леня подозревал, что сыну мать что-то наговорила, от Татьяны можно было чего угодно ожидать, но пока не разобрался. А Андрей и не то чтобы скандалил, просто чуть напряженней был. Но Ксюша это заметила, с вопросом и неуверенностью уже от Лени подсказки ждала, как себя вести…

Хватало забот, в общем. Но, что хорошо, между собой, казалось, дети общий язык все же нашли, и даже меньше ссорились, чем в первый раз, устраивая общие какие-то игры и находя себе занятия.

Леня же не отказался от затеи научить Ксюшу с глиной возиться, и на выходных выкраивал хоть час, чтобы ей азы показать. Хотелось, чтобы и ей его увлечение по душе пришлось, с удовольствием и азартом учил, и любимой интересно было. Не все удавалось, понятное дело, не с первого раза, но этого и не ждал никто. Зато и Марго интерес проявила, тоже просилась теперь в мастерскую, с любопытством и интересом пробуя глину. За девочкой потянулся и Андрей, ранее, возможно, по примеру Татьяны, совершенно равнодушный к хобби отца…

Забавно выходило, насыщенно. Совсем по-семейному, суматошно, шумно, но все вместе. Как раньше ни у Лени, ни у Ксюши не было. А теперь… по-настоящему как-то, искренне и с душой все. И дети это будто чувствовали, тянулись к ним обоим, хоть и проявляли еще настороженность и некую колючесть временами. Но ощущался прогресс…

Двигался и процесс развода. Причем у обоих.

В процессе Леонида была наконец-то поставлена точка. «Во всяком случае, пока…» — не преминул он сделать ударение для Татьяны, чтобы не забывала, что Леня может и на опеку над сыном подать. Иногда ему даже казалось, что бывшая жена и не против ребенка «сбросить», зажив уже так, как хочется. Тяготится временами сыном. Да, видно, не была уверена в своем кавалере, а на Андрея, как ни крути, Леня немалую суму выплачивал ежемесячно, которой Татьяна, судя по всему, не желала лишаться.

Такое отношение, как ни странно, больше всех удивляло и злило Ксеню… Леня-то попривык за время жизни с бывшей женой, а вот Ксюша оказалась удивлена и ошарашена.

— Я не понимаю, — качала она головой, когда Леня делился новостями. — Зачем рожать ребенка, если ты не готов его любить всей душой? Я долго отказывалась беременеть, правду Максим говорил, но так потому, что наоборот, боялась, не сумею правильно, достаточно любить! Опасалась исковеркать жизнь ни в чем не повинному человеку, и, когда Марго родилась… Господи! Да несмотря на все сложности, трудности, я ее обожала просто. И сейчас люблю всей душой, даже если мне Макс по итогу ни копейки на нее давать не будет — без разницы. Это моя дочь, и я ее сама обеспечу, и себя тоже. И Андрей… он же чудесный парень! Внимательный такой, вдумчивый, общительный. Как?! Я не понимаю! — возмущалась Ксюша.

А ему ее слова и эти эмоции, как бальзам на душу. И раньше с Татьяной не сравнивал, знал, что это две разные вселенные, теперь же — вообще внутри хорошо. Ведь настолько с его пониманием, отношением совпадало то, что Ксюша говорила и делала, главное, как поступала в жизни. И знал, что не для него и не показушно ее возмущение, даже стеснялась любимая иногда, что ее «заносит», просто не может иначе к этому подходить. И еще больше любил за это.

В вопросе же развода Ксении тоже было движение. И Максим, и те, кому он должен был, слово, данное Горбатенко, сдержали — Ксюшу больше никто не трогал. И на заседания по разводу Максим приходил вместе с адвокатом. Пару раз, по рассказам Ксюши, муж с ней одной хотел поговорить. Предлагал еще раз все обдумать, не торопиться… Мало ли, как все обернется и не захочет ли она еще вернуться…

Леня в такие моменты себя давил и сдерживал, слушая и старательно делая вид, что невозмутим и спокоен, не считал себя вправе давить или как-то влиять, высказывать какие-то советы. Ведь, со стороны посмотри, и прав в чем-то идиот тот, у них за плечами почти восемнадцать лет брака, дочь. А он, Леонид, как ни крути, влез в семью, если не углубляться в причины, «разбил» отношения…

Да только Ксюша и сама смеялась над такими предложениями бывшего мужа, когда ему рассказывала, дивилась и качала головой, неужели Максим настолько не понимает, что они совершенно чужие друг другу? Что просит сохранить, если, по факту, и не было у них настоящей семьи, одна видимость. Теперь-то имела с чем сравнить!

Что Леня ей сказать в ответ мог? Не пытаться же какие-то оправдания для соперника придумать? Дураков нет. Только обнимал ее со всей своей силы и так целовал, что они в принципе забывали, о чем только что говорили.

Однажды Максим пришел к ним домой… Да, Леня уже действительно воспринимал эту квартиру Ксюши, как еще один дом. Это произошло недели через три, наверное. И Ксюша ему рассказывала, что накануне, во время очередной «беседы по спасению семьи», как она называла разговоры с Максом после судебных заседаний, просто напомнила почти бывшему мужу, что он за это время ни разу дочь не навестил. Так о чем ей пытается намекнуть? Вообще по Маргарите, выходит, не скучает? А вот Марго скучала и грустила, Леня это подмечал в девочке. Сама иногда звонила отцу, но тот всегда достаточно быстро завершал разговор, чем только больше расстраивал Маргариту.

Видимо, упрек до сознания Максима дошел, вот и явился… в гости. Ну а Леонид был у них, приехал пару часов назад, не забыв и продуктов купить. Автоматом на себя это взял, велел Ксюше не беспокоиться. Да и он так точно знал: она нормально поела. Уже сложилась эта традиция, даже все привыкли, вроде, ужинали всегда вместе. А еще Лене казалось, что Ксеню отпустило в вопросе еды и продуктов, как-то легче она стала относиться ко всему. Но он пока это не обсуждал, чтобы «не спугнуть», тихо радовался.

Возникла неловкая пауза, когда Ксеня дверь открыла и впустила Максима. С порога было видно, что Леня с Маргаритой сидят в кухне за столом.

— Папа! — Марго подскочила, с искренней радостью бросившись к отцу.

Тут же обняла за пояс, начала что-то сбивчиво говорить про школу, про конкурс на танцах, про бабушку с дедушкой. Словно все новости пыталась одновременно рассказать. Леонид поднялся и подошел к кухонным дверям, молча кивнув Максиму. Так же молча отошла сюда и Ксюша, подобным же кивком поздоровавшись с бывшим мужем.

А тот просто оторопело пялился на них, ничего не говоря и не отвечая дочери.

В конце концов Марго это заметила. Замолкла, оглянулась на Леонида и Ксюшу даже с каким-то расстройством и виной. Посмотрела на Макса вновь такими глазами, будто считала себя виноватой в том, что отец нормально с ней поздороваться не может. Ну, и их, наверное, его — что отец пришел, а Леня тут…

Не то чтобы он мог упрекнуть девочку. Да и понимал, почему та так отреагировала, хоть у них и хорошо общение складывалось. Родной отец — это святое, Леня все понимал. Дети плохое быстро забывали, всей душой стремясь к родителям. Его Андрей не такой разве с Татьяной?

Удержал за руку Ксюшу, которую всю передернуло от этого взгляда дочери, словно пощечину получила, крепче пальцы сжал, поддерживая и позволяя свою любовь ощутить.

— Пап, пошли ко мне в комнату! Я тебе все-все расскажу! — раздосадовано закусив губу, Марго потащила Максима по коридору, едва позволив отцу обувь снять.

— Да, хорошо, — как-то невпопад кивнул Макс, продолжая коситься на них. — К столу не пригласишь? — холодно хмыкнул, обратившись к Ксюше.

Леня ощутил, как любимая напряженно застыла, видимо, еще больно было из-за реакции дочери. Напряженно выпрямила спину, чуть выдвинув плечи и вскинув голову… Он почему-то вспомнил, как впервые ее увидел у Жени на Дне рождения, тогда ведь тоже показалось, что она словно заставляет себя, принуждает «невозмутимо» держаться. Выходит, Макс в ней эту привычку выработал?

Надо будет ее подергать, заставить расслабиться, тут же решил. Не дело так себя мучать.

— Домработница к нам сейчас раз в неделю приходит, только убирать. Мы с Марго меньше в ее помощи нуждаемся. По вечерам нас чаще Леня ужинами балует, — ровным и отрешенным тоном ответила Ксюша. Но он-то чувствовал, как крепко она за его руку держалась. — Так что, если не против омлета с овощами, сыра и мяса, можешь с нами поесть, — пригласила Ксюша, махнув свободной рукой в сторону стола. — Я за завтраки отвечаю, там проще, — его любимая даже нашла силы улыбнуться, заставив Леню гордиться ею.

Максим, казалось, сжал челюсти с такой силой, что они услышали скрежет зубов. Посмотрел на Леонида практически с откровенной ненавистью.

— Я с Марго пойду, поболтаю, — так и не сказав ничего по поводу еды, процедил он сквозь зубы и пошел в сторону комнаты дочери, откуда Маргарита уже пару раз звала отца.

Глава 24

Через две недели

Под домом стояло такси. Прямо перед закрытыми воротами, делая проезд во двор совершенно невозможным.

— Подожди минуту, — попросила Ксюша дочь, уже буквально подпрыгивающую на заднем сиденье от желания выйти. И сама отстегнула ремень безопасности.

— О, девушка! Вы отсюда? — обрадовался таксист, едва ее увидел. — Поторопите там, еще две минуты — и пойдет простой считать. Да и у меня вызовы есть еще.

— Хорошо, — выдохнула, и не думая спорить Ксеня, поняв, похоже, кого ждут. — Выбегай к своему Джеку, — выпустила дочь из своего авто и открыла ей калитку брелоком, решив, что потом загонит машину во двор дома Лени и припаркуется толком. — Сейчас поторопим, — успокоила таксиста, следом за Марго заходя во двор.

Заливистый и, вот правда, счастливый собачий лай, тут же оповестил всех соседей, что щенок, которого Леня привез недавно специально для детей, заметил свою хозяйку… Но, даже начав улыбаться, наблюдая за тем, как и Маргарита, и помахавший Ксении Андрей, носятся по закрытому двору со своим питомцем, по очереди тиская и кидая мячик, оба счастливые и фонтанирующие эмоциями (как и их питомец, впрочем), с неприятным осадком двинулась к дому, «предвкушая» не настолько приятную встречу.

Наверняка, Татьяна привезла Андрея. Бывшая жена Лени ни с того, ни с сего, внезапно стала очень активна. Как-то страшновато немного, учитывая, что Ксюша, вроде как, и не забыла предупреждение Жени… Правда, к ней в подруги Татьяна не набивалась, скорее наоборот, чаще свысока пыталась игнорировать существование Ксюши, чего Леонид никогда не позволял, кстати, и это невероятно трогало саму Ксению.

Забавно, что произошла активизация Татьяны уже после окончательного завершения дела о разводе. Однако, будто не понимая, что процесс в самом деле завершен, она теперь сама привозила сына на выходные к отцу, буквально настаивая на этом; звала Леню в квартиру, когда он Андрея в понедельник привозил; выбегала на улицу, если бывший муж отказывался, не желая идти на поводу этих непонятных и непредсказуемых настроений Татьяны.

— Понятия не имею, что на нее нашло, — даже с каким-то раздражением поделился сегодня утром Леня, закончив очередной разговор по телефону с Татьяной.

Они сидели в кухне у Ксюши, заканчивая завтрак, как это повелось за последний месяц, став традицией, и уже пожелав убежавшей в школу Марго удачи на контрольной, к подготовке к которой Леонид приложил прилично усилий…

Оказалось, он не просто очень хорошо ориентируется в предмете, тут и Ксюша пожаловаться не могла, знала математику. Но, в отличие от нее самой, Леня поразительно тактично и верно умел находить слова, чтобы именно объяснить. Не крикнуть, не сделать за Марго, а научить ее понимать, как решают эти конкретные задачи и примеры, почему именно так… Он прекрасно доносил логику и алгоритм решений, что сама Ксюша не особо умела.

— Тебе бы учителем работать, — каждый раз удивлялась и восхищалась Ксюша, когда любимый помогал с уроками ее дочери или своему сыну.

Причем без какой-то трагедии или драмы, с видимым и ощутимым удовольствием и интересом, всегда находил для этого время. Так, что и дети понимали: не через силу, а с воодушевлением хочет им помочь. И в ответ отдачу давали. Это сблизило Марго с Леней, чему не могла не радоваться сама Ксюша. Теперь неясно, кто больше его приезда по вечерам ждал, особенно, если завтра алгебра или геометрия в расписании стояли.

Вот и нынче утром дочь убежала уверенная в позитивной отметке — разобралась в теме с помощью Лени. А они теперь спокойно допивали кофе — успевали на работу, торопиться некуда… Леня уже пару раз замечал, что им можно и на одной машине ездить, офисы же рядом, он бы с радостью ее отвозил, чем «хвост-в-хвост» ездить. Но сегодня, так или иначе, ей была машина нужна, у Марго еще танцы после уроков, а бабушка с дедушкой не могли с внучкой, по традиции, вечер пятницы провести, их пригласили на юбилей к друзьям, собирались уже завтра Марго к себе позвать.

Наслаждались тихим утром, уже предвкушая выходные… Ксюша, кстати, только недавно заметила, что и вспоминать перестала о какао — не тянуло больше на горечь, выходит? Да и вообще… опасалась пока и заикаться вслух или даже с Леней обсуждать, но вот последние дней десять заметила, что у нее в голове, словно перемкнуло что-то, переключилось. Попустило ее в вопросе еды… Не в том плане, что все подряд есть стала, без разбору. Нет, иначе…

Для нее еда перестала проблемой быть.

Вечные торты теперь в холодильнике, пирожные, печенья, шоколад. Мясо, рыба… А она ест, когда голодная, и то, что хочется. Нет жора, нет неодолимой какой-то тяги к шоколаду тому же. Но и страха нет, что не то что-то съест, нет ужаса. И считать перестала, взвешивать.

Будто расслабилась и себя, само свое тело услышала, наконец. Хочет — ест сладкое, не хочет — с огромным удовольствием одним салатом обходится. И Леня счастлив, на самом деле, заметил то, что она отпустила этот вопрос, казалось.

Набрала вес? Сложно сказать — перестала каждый день на весы становиться, и тут проще внезапно. Да, прибавилось два килограмма, наверное, но это как-то и незаметно разошлось, словно просто мягкости какой-то в чертах добавилось, еще более женственной стала. И ужаса от этого нет, страха. Удивительно!

Ей Ольшевский комплименты отвешивать принялся, за что получил от Лени намек, «чтоб в ее сторону только с деловыми поползновениями рыпался», со всей их благодарностью, безусловно, чем заставил Александра долго и довольно хохотать. Да и на тренировки они все же ходили, так что тело не «расплывалось». Врач разрешила, велев режим отдыха нормализовать. Назначила курс лечения, который Ксюша соблюдала. Ничего страшного у нее не обнаружилось, тогда просто стресс сказался, испуг. Но больше тот горе-следователь в поле ее зрения не появлялся. Максим пообещал ей как-то, после одного из заседаний, что больше ее ничего не коснется. Леня приехал Ксюшу из суда забирать, она как раз на прием к врачу и была записана, а он все «не доверял», что она толком обследуется, решил с ней поехать. Леонид раздраженно и «ввел» бывшего мужа в курс дела с ее давешним приступом гипертонии и причинах, которые тот спровоцировали, когда Макс ее пытался задержать, чтобы «поговорить». Даже извинился.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Что ж, пока Максим свое слово держал.

Но сейчас на повестке дня был не ее бывший муж, а Татьяна.

Так же приветливо махнув Андрею, который крикнул ей через весь двор: «Привет, Ксюша!», и мгновенно вернулся к играм со щенком и с Марго, Ксеня пошла внутрь дома. Появление собаки еще больше сплотило детей между собой, и она, и Леня это отметили. Да и появился для нее и Маргариты повод и в течение недели сюда приезжать: дочка волновалась о питомце, накормлен ли? Всем ли Леня его обеспечил? И просто, скучает же новый друг!

— Тебе пора, Татьяна, я устал слушать этот бред. Ощущение, будто ты совсем с реальностью «дружить» перестала, — раздраженный и уставший голос Лени доносился из гостиной, заставив Ксюшу свернуть туда, едва она переступила порог дома. — Да твою ж!..

Непонятный, вроде, возглас. Если бы Ксеня сейчас не застыла на входе в открытое пространство и не видела их…

Леня и Татьяна стояли посреди комнаты, у той самой барной стойки, за которой они часто вместе с детьми завтракали на выходных. Руки Татьяны обвивали шею Лени. Его ладони лежали на ее руках. Сама женщина всем телом прижималась к нему. И они целовались.

Мгновение. Секунда-две. А картина в мозг впечаталась. И сердце сжалось в груди до такой боли, что вдохнуть не может, словно реально кто-то когтями впился в грудную клетку…

— Какого черта, Татьяна?!

Леня с силой сжал руками предплечья Татьяны и, кажется, даже с некоторым усилием расцепив захват женских пальцев, оттолкнул от себя бывшую жену. А потом с таким выражением отвращения, брезгливости какой-то… действительно сплюнул и вытер губы ладонью.

— Ты пьяная или что?! С какого дуба рухнула?

Леня и руку отер о джинсы с таким выражением гадливости, что Ксюша не выдержала — рассмеялась. На душе как-то мигом отлегло, хоть расскажи кому — не поймут же! Вон, мужа не видела никогда с любовницами, а не сомневалась, что изменяет. А тут — застукала, можно сказать… Да только ясно ей было, что никакого влечения Леонид к бывшей жене не испытывает, даже остатков.

Из-за смеха на нее наконец-то обратили внимание.

— Ксеня… — Леня мигом лицом потемнел и, одарив на ходу Татьяну просто-таки убийственным взглядом, тут же подошел. — Ксеня, даже в голову не бери…

— А что, пусть берет в голову, как раз! — хамовато вмешалась Татьяна, вздернув голову и уперев одну руку в бок. Выгодная для ее фигуры поза, кто ж поспорит?! — Да любому ясно, что ей ловить нечего, ни груди, ни ж*пы нет. Что за баба?! От такой любой мужик к нормальной женщине потянется, чтоб было за что взяться…

— Татьяна! — Леня одернул бывшую жену таким тоном, что Ксюше на месте той страшно бы было. — Ты никогда не посмеешь и слова сказать в сторону моей любимой женщины больше, поняла? Тем более в моем доме. Ясно? И порог мой больше не переступишь. Андрея я сам буду забирать. Езжай, лучше, домой. Иначе я обдумаю, а куда именно идут те деньги, что я на сына перевожу…

Слова повисли в воздухе каким-то тяжелым, весом в тонну, казалось, грузом. И Леня, главное, голос даже не повышал. Не кричал, тем более. Но все это так сказал, так на Татьяну глянул, что и сомнения не осталось: нет у него к ней никаких теплых чувств, в принципе.

Да и Татьяне не по себе стало, это бросилось в глаза, как женщина ни хорохорилась.

— Ни один нормальный мужик не променяет такую женщину, как я, на эту… доску. Ты еще ко мне вернешься, будешь назад проситься! — заявила она, но в голосе Тани заметно поубавилось гонора. Скорее, выглядело, будто она огрызается, как ущемленный ребенок.

И Татьяна бочком стала продвигаться к выходу из комнаты и дома.

Это было настолько вульгарно, так как-то гротескно и… смешно, что Ксюша не удержалась, вновь заливисто и искренне засмеялась. Отступила в сторону, освобождая Татьяне проход, а сама протянула руку Лене и переплела их пальцы, видя, что любимый действительно беспокоится о том, как она это все восприняла. Наверное, помнит о прошлом опыте Ксюши.

— Все нормально, Леня. Я все поняла верно, — успокоила его, посмотрев при этом на проходившую мимо Татьяну. — Вас там такси ждет, уже простой считает, — поймала очередной злой взгляд.

Бог знает, может, эта женщина услышала, как Андрей с ней здоровался на улице или как Ксюша в дом вошла. Но так вдруг очевидна стала вся постановочность этого поступка! Явная непричастность Лени. И не потому, что пыталась найти повод мужчину обелить, просто наигранная драматичность Татьяны в глаза бросалась, портя все представление. Ну и то, что Женя ее как-то предупреждала…

Зачем нужно было так поступать? Не знала. Может, поссорилась со своим покровителем. Или хотела иметь «запасной» вариант, рассказывали же ей, что Татьяна привыкла мужчинами манипулировать. Только очевидно было, да и радовало Ксеню, что и до того, как заметил ее появление, Леонид этим манипуляциям не поддался.

Дождались, пока входная дверь хлопнула. Посмотрели друг другу в глаза и уже оба расплылись в улыбках.

— Люблю тебя! — Леня обхватил ее двумя руками, приподнял, жарко целуя, притиснул к себе. — Прости, что этими же губами, но реально надо твой вкус ощутить, чтобы эту гадость из памяти вытравить, — и шептал, и целовал одновременно, словно и правда выпить вкус Ксени пытался, забыть о другом, навязанном поцелуе.

— Леня, ну что ты! — она все никак не могла прекратить смеяться, а он ее хохот будто глотал, как капли с губ слизывал. — Да поняла я, что она представление устроила!

— Я так испугался, что ты вспомнишь о своем бывшем, что подумаешь, будто и я такой… — хриплым шепотом, прижав свой лоб к ее брови, тихо признался он, так и не ставя Ксюшу на пол. — У меня внутри все заледенело от этого, любимая. И Татьяну прибить захотелось…

— Хорошо, что сдержался, — коротко прижалась к его губам. Отстранилась на пару миллиметров. — Она не стоит нашего внимания, вот правда. И я же обещала тебя с Максом не равнять… Я помню об этом, любимый. Да и про бывшую твою меня Женька предупреждала, так что я, можно сказать, была наготове…

— Слава богу! Потому что я поседел за эти пару мгновений, честно, — хохотнул уже и он, чувствовалось, что расслабился Леня немного.

— Где? — подыгрывая ему, Ксюша зарылась пальцами в волосы любимого, испытывая настоящий кайф от этого ощущения. А еще от его крепких объятий и от доверия этого безоговорочного, открытости, что все сказать и обговорить, посмеяться вместе могут…. — Ни одной седой волосинки не вижу, — с иронией скривила губы, опровергая его слова.

— Ксеня, выходи за меня замуж! — тихо сказал, ей в самое ухо, видно, потому, что ночь уже, все спят, в доме тишина.

Даже Джек, этот детский любимец, угомонился наконец, перестал на улице тявкать, вызывая «хозяев» еще поиграть. А Ксюшу аж подкинуло в постели в горячих руках Лени, где уже успела прикорнуть.

— Лень, я еще с первым мужем не развелась до конца, помнишь? — вроде и пытается улыбнуться, а сама вся дрожит.

Нервное. И он это ощущает, знает, по глазам Лени видит, куда сейчас всматривается, не может свой взгляд отвести.

— Помню, — ухмыльнулся во весь рот, но и сам напряжен. Ксюша его эмоции и чувства уже тоже научилась понимать и видеть. — Но это дело не меняет. Мой развод закончился, и твой к концу рано или поздно подойдет. А я уже сейчас хочу твой ответ получить! И чтоб мы вместе жили, чтобы ты к этой мысли начинала привыкать и вы на лето с Маргаритой уже ко мне переехали. Черт, да я ради этого собаку завел, заметь! Чтобы детям интересно было… И у тебя больше аргументов «за»…

Он нервничал. Этот большой, надежный, уверенный в себе мужчина, достигший в жизни очень много: и в бизнесе, и в среде друзей, и в хобби — нервничал, будто… Будто сама Ксения обычно.

Ее это понимание тронуло до глубины души! До какой-то пронзительной дрожи в самом позвоночнике.

— Леня! Родной мой, любимый! Ну что ты! Знаешь же, люблю тебя! — обхватила его руками за шею крепко-крепко, почему-то начав лихорадочно целовать его губы, скулы, висок… до волос добралась. Сама судорожно заволновалась ни с того, ни с сего!

— Замуж выйдешь? — не отступил он от своего требования. Перекатился в кровати, целиком накрыв Ксюшу собой, обхватил, зафиксировал ладонями ее щеки. — Мне ответ нужен. Чтобы потом не начала придумывать, что у тебя первый опыт неудачный и ты боишься, на воду дуешь…

Она против воли рассмеялась. Вот это предложение «руки и сердца»! Ни тебе пафоса, ни официоза, зато море искренности, непосредственности и откровенных желаний! И ей такое было очень по душе!

— Даже в голову подобное не приходило! — искренне и с улыбкой успокоила его. — Выйду, любимый! Если и дальше уверен будешь, что ты этого хочешь…

Он фыркнул, прервав ее, и так поцеловал, что Ксюша забыла о любых сомнениях и словах…

Эпилог

Через год

Зеркало в ванной запотело от горячего пара, но Ксюша все равно знала, что дело не в конденсате. Ее талию и линию живота нынче сложно было назвать плоской и плавной. Скорее, она в этой проекции постепенно все больше становилась похожа на колобка… Однако нельзя сказать, что данный момент сильно волновал Ксюшу теперь.

— Нормально себя чувствуешь? — руки Лени с нежностью обхватили ее со спины, обняли и саму Ксюшу, и этот округлившийся живот, кажется, живущий какой-то своей «волнительной» жизнью. Губы мужа коснулись в легком поцелуе ее затылка. — Голова не кружится? Давление не поднялось?

— Нет, все хорошо, — улыбнувшись, она откинулась на Леню, перенося частично вес.

Не набрала много в этот раз, совсем нет. И того дикого голода не было, как четырнадцать лет назад, и страха тоже — полная уверенность в любви мужа, его безусловной поддержке во всем. А вот давление шалило, бывало. Но Ксюша наблюдалась у врача, и они выполняли все рекомендации, Леня за этим четко следил. Вон, и душ одну не отпускал принимать даже, и на работу-с работы сам отвозил, где над ней уже Ольшевский бдел, как наседка, по наущению мужа. Тоже следил, чтоб не перерабатывала, но и о долгом декрете предупреждал не думать.

— Максимум месяц, Ксеня, а дальше с малым сюда приезжай. Напрягать сильно не будем, и тебе не скучно. Что за интерес дома сидеть, зарывшись в памперсы и пеленки? — подмигивал ей Александр, аргументируя свое требование. — Среди людей всегда интересней, да и вкус с младенчества ребенку разовьешь.

В принципе, она не была против.

И да, они ждали мальчика, не скрывали ни от кого.

Между прочим, этому обрадовались одинаково и Маргарита, и Андрей…

Дочь, как подозревала Ксюша, особенно была счастлива потому, что остается в семье единственной девочкой, которую все, так или иначе, а баловали. Хотя и будущему братику радовалась, не отнять, и вокруг Ксюши суетилась не меньше Лени… С отчимом они, кстати, общий язык нашли и отношения окончательно наладили прекрасные.

Особо адаптации Маргариты, как ни странно, поспособствовали Женька с Анютой, с которыми ее дочь наконец-то познакомилась. Подругам в их с Леней доме всегда были рады, в отличие от Максима, который даже и думать не хотел о том, чтобы «этих» домой пригласить.

Поначалу подруги, заметив некоторую напряженность Марго в связи с новым браком матери, шутливо предложили Ксени отдать дочь им.

— На *ига тебе столько детей?! — беззлобно и с иронией поддевали они. — Дай нам одну на воспитание, пацанов, так и быть, можешь себе оставить…

И хоть все понимали, что это поддевки чистой воды, шутка прижилась, а Женя с Анютой активно начали приобщать Маргариту к «богемной» части столичной жизни, не выходя за возрастные рамки при этом. Ну и за те правила, которые им Леня и Ксюша установили… Не позволили в клуб ее везти, в тринадцать рано, пусть и на приличную презентацию книги какого-то поэта.

Леня вообще к Марго душой прикипел искренне и крепко, как к родной дочери, и она ему тем же отвечала. Ну а про то, что времени он ей больше родного отца уделял, хоть Максу никто и не запрещал встреч или общения, и говорить нечего.

Благодаря ли этому или возраст такой настал, что девочка стала открывать и искать себя больше, а дело дошло до того, что Маргарита выиграла национальный конкурс школьных талантов… Для всех неожиданно, с керамической статуэткой, которую под руководством Лени делала, несколько раз психуя, разбивая и начиная все по-новой. Ксюша только напряженно следила за поиском «себя» дочери, не мешаясь, а стараясь поддержать и дать опору.

Выставить же эту статуэтку в конкурсной программе Женька придумала, ну и Леню убедила. А уже он нашел слова Ксюшу уговорить…

— По ходу, скоро мы работы твоей дочери выставлять будем, — с одобрением и явным восхищением заметил Ольшевский и… И таки выставил эту статуэтку вместе с наградой прямо в центре галереи, заявив, что тоже собирается молодые таланты активно поддерживать.

Стоит ли упоминать, что Маргарита была на седьмом небе от счастья?

Не без того, что после встреч с Максимом, случались препирания в семье или расстройства, но это и понятно — разные взгляды на мир вообще. Теперь это ясно было видно. Но и они, взрослые, учитывали, старались не обострять, однако и не позволяли нарушать установленный порядок и правила.

Но и с отцом же Маргарите видеться не запретишь? Да и не хотела Ксеня рвать кровные связи. По большому счету, Максим не очень и вмешивался. Как ни крути, а во многом был им обязан «бескровному» решению своих проблем. И хоть не особо ускорял процесс развода, но когда уже уладили все, закончили — относительно нормально поддерживал отношения с дочкой. А с Ксеней… что им поддерживать-то было?

А вот Андрей оказался рад и самому факту, что у него и брат теперь появится, кроме сестры.

— Будет с кем в роботов играть! — с воодушевлением мечтал их сын.

А Ксюша с Леней… ну, они пока единогласно решили его не расстраивать, что братик не скоро напарником по играм станет.

Андрей жил теперь с ними. Леня оформил полную опеку, и Ксения его усыновила, едва расписалась с Леней. Не из-за алкоголя.

Татьяна решила уехать из страны со своим мужчиной, вроде бы сделавшим ей предложение. Поверила в свою твердую позицию? Наверное… Кавалер позвал ее с собой в Италию переехать, где собирался развивать какой-то бизнес. Ее сын им мешал, как поняла Ксюша, холодея от ужаса внутри, что мальчик в принципе с такими людьми какое-то время жил, готовыми просто отказаться от него, пренебречь в своих интересах. И она без колебаний поддержала Леню, когда он только разговор завел об опеке, а об усыновлении сама попросила. Для нее Андрей частичкой любимого был, и она его безоговорочно целиком приняла в свое сердце.

А вот на их, общего ребенка, Лене пришлось Ксюшу уговаривать… Как ни крути, но боязно ей было: и возраст уже не юный, и двое детей в семье есть, и работа… Хотя дохода хватило бы и на четверых. Но и просто, куча сразу доводов в голове.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Ты мать мою видел? — хмыкала Ксеня, когда он об этом начинал говорить. — А вдруг меня вот так гормонами накроет лет через десять?

— Не накроет, — начинал смеяться любимый, крепко обнимая ее. — Ты совершенно другой человек.

С матерью ее Леня познакомился давно, ясное дело. И не то чтобы у них заладилось общение. Скорее наоборот.

Послушав будущую тещу всего две минуты, Леня резко оборвал ее и заявил, что в его присутствии никто Ксению оскорблять не будет, не позволит. Даже родной матери. И если она не умеет нормально общаться с дочерью и внучкой, без упреков и оскорблений, пусть не приходит, пока это умение не освоит…

Для матери Ксюши, которой Максим всегда попускал любые скандалы и критику в сторону жены, предпочитая не вмешиваться, это было шоком. Она гордо фыркнула и повернулась к дочери, требуя к себе уважения. Но Ксеня…. Она просто устала от этого вечного морального прессинга и унижения от самого родного, казалось бы, человека.

— Знаешь, мам, я с Леней полностью согласна, — вздохнула Ксеня.

И та обиделась смертельно…

Пару месяцев и вовсе отказывалась общаться. А потом… через пень колоду как-то, и больше звонками, но и те Леня контролировал. Тем более, когда Ксюша все же уступила и согласилась на беременность… И вот-вот внезапно собиралась стать «многодетной» матерью, как она над мужем посмеивалась. Он ей теперь вообще нервничать не позволял ни под каким предлогом.

— Так, пошли, накормим вас всех, и будешь укладываться, тебе надо отдыхать, — закутав ее в махровый халат, напомнил про ужин муж.

— Так время еще детское, — шутливо закатила глаза Ксеня, хоть на самом деле и устала за сегодня, а Леня, наверняка, это чувствовал.

— Ну и вы у меня — чисто дети сейчас, — рассмеялся он, вновь обхватив руками и ее, и живот, где сейчас активно буянил их сын. Словно каждое шевеление ребенка поймать хотел, прочувствовать.

У нее внутри все сладко сжималось от того, как трепетно Леня к ее беременности относился, к любому проявлению и моменту. Все уловить, во всем с ней поучаствовать старался.

— Только если и ты со мной ляжешь, — лукаво стрельнув глазами, но со вздохом признав его правоту и собственный голод, первая потянула Леню в сторону кухни.

— Когда это я с тобой в постель идти отказывался? — во весь рот усмехнулся муж, подмигнув Ксюше. — Да и за твоим режимом надо следить. Детвора, кушать! — высунув голову в приоткрытое по случаю теплого весеннего вечера окно, позвал по пути детей со двора. — Оставьте в покое пса, дайте передохнуть животному! — с юмором попрекнул Леня под заливистый лай их питомца, хотя там скорее Джек не отпускал своих хозяев.

Вроде и вырос уже, а по характеру так и остался игривым и шкодным щенком, всегда готовым к любым проказам и играм. Ну и детвора ему в этом потакала нещадно. Ксюша с Леней тоже любили своего пса, не могли нарадоваться, что в прошлом году им пришла такая идея.

— Господи, я такая счастливая! — вдруг выдохнула Ксеня, застыв на ступеньках и наблюдая за тем, как Марго с Андреем, вроде и услышав призыв Лени, «в самый последний раз», кидают мяч Джеку.

— Что за единоличие? — хмыкнул муж, понятное дело, страхуя ее объятиями. — Мы, сладкая… Мы — дико счастливые. Все. Что встретились, что стали семьей.

— Да… — не спорила она, опустила затылок на плече Лени, продолжая следить за детьми. — Но я же по жизни вечно в рамки и традиции не вписывалась, не влазила. Вся такая была «не как все», вечный неформат со своими идеями, порывами, желаниями, мыслями. А теперь!..

— Просто ты — мой формат! — уверенно и твердо заявил Леня, целуя жену за ухом. — А я — твой. Самые правильные. Наше счастье, которое наконец-то нашлось и свое место в жизни заняло.

16.10. 2018.

Конец

Content

Ольга Горовая
Неформат

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог