Пономарева Е.Г.

Балканский рубеж России. Время собирать камни

Предисловие

И наутро над былой державой

Вместо солнца нож взошел кровавый.

Наше сердце на куски разбито,

Наше зренье стало триочито:

Туфлю Папы смотрит одним оком,

Магомета смотрит другим оком,

Третьим оком – Русию святую,

Что стоит от Бога одесную…

Бог высоко, Русия далёко,

Ноет рана старая жестоко.

В белом свете все перевернулось.

Русия от Бога отвернулась.

В синем небе над родной державой

Вместо солнца всходит нож кровавый…

Юрий Кузнецов,

«Сербская песня», 1995.

Понятие «Балканы» в сознании современного человека вызывает сложный ассоциативный ряд, связанный, прежде всего, с войнами, разрушениями, национальными и государственными конфликтами и международными кризисами. Балканский полуостров на протяжении веков был и остается ареной столкновения культур, религий, борьбы великих держав. Как в свое время провидчески заметил мудрый и жесткий политик Отто фон Бисмарк, «если в Европе начнется война, то из-за какой-нибудь глупости на Балканах».

Потенциальная конфликтность региона определена чересполосным проживанием народов с разными историческими судьбами, объединенными, в сущности, одной общей судьбой, имя которой «балканизация». События последних десятилетий и прежде всего последствия разрушения социалистической Югославии показывают, что рок «балканизации» как перманентной «войны всех против всех» преследует регион и в наше время.

В то же время, Балканский полуостров как зона продолжающего конфликта мировых центров силы оказывается реперной точкой интеграционных/ дезинтеграционных процессов не только в Европе, но в Евразии в целом. Будучи частью дуги нестабильности, которая через Малую Азию, Ближний Восток, Кавказ и Центральную Азию доходит до современных границ России, Балканы формируют возможности и риски реализации наших национальных интересов. Именно здесь отрабатывались многие технологии по дестабилизации политических пространств, формировался фундамент однополярного мира. Если в конце ХХ в. Россия почти добровольно оставила балканский рубеж, то сейчас самое время изменить ситуацию. Необходимое условие этого – понять причины произошедшего в регионе, объективно оценить силу противника и сформулировать четкие отношение и цели новой исторической битвы, которая разворачивается не столько на земле, сколько в умах и сердцах молодых поколений, живущих как в России, так и в балканских странах.

В России никогда не исчезнет интерес к Балканам, с которыми мы связаны тесными исторически узами. И это не только культурные и религиозные связи, но боль и кровь поражений, радость побед. Особое внимание отечественных исследователей – данная книга не исключение – приковано к событиям на пост-югославском пространстве. Все что происходит здесь, и прежде всего, на сербских землях – не случайно сербов называют балканскими русскими – есть зеркальное отражение нашего настоящего и будущего. Вдумчивому исследователю, аналитику, да и просто читателю для того, чтобы спрогнозировать поведение Запада в отношении России достаточно посмотреть на судьбу Сербии и Югославии. По отношению к нашей стране применяются апробированные на сербах технологии, работают практически те же сценарии и модели, начиная от шельмования политического лидера и заканчивая санкциями, отстранением спортсменов от участия в Олимпийских играх, фальсификацией истории и приравниванием советского режима к нацизму.

Чтобы сделать верные выводы и укрепить свои позиции в регионе, нужно четко понимать, что на Балканах у России пока еще есть союзник – это сербы, но и его мы можем потерять. Не умеем мы ценить, оберегать и преумножать то, что имеем. Примеров отступления России на всех постсоветских рубежах десятки. Сейчас, когда Запад начал очередное массированное наступление на Балканы – в начале февраля 2018 г. Еврокомиссия представила новую стратегию по ускоренному включению в ЕС шести балканских стран: Албании, Боснии и Герцеговины, Македонии, Сербии, Черногории и даже частично признанного Косово – данная книга служит еще одним поводом задуматься над тем, что мы творим, почему бездействуем, по чьей злой воле сдаем один за другим геополитические рубежи?

Одно дело 1990-е годы, период позорного ельцинского режима. Но после Крымской весны, поднявшей волну патриотизма, казалось бы, достаточно лишь политической воли сказать: «Хватит! Балканы и постсоветское пространство – зона российских интересов! Расширения НАТО и ЕС больше не будет!». Однако, как это ни прискорбно, в последней редакции Концепции внешней политики РФ 2016 г. Балканы даже не упоминаются. Может быть, как это часто бывало, недосмотр? А может – сознательное отстранение от балканских дел? В одной из телепередач Секретарь Президиума Центрального совета партии «Справедливая Россия» по международным вопросам А.Л. Романович очень откровенно сказал, «сегодня не стоит говорить, что Россия претендует на какой-нибудь геополитический интерес на Балканах. Времена изменились. Поэтому российская внешняя политика очень рациональна и ориентирована только на экономику». Это называется, приплыли! Даже если авторитетные представители политических партий, занимающиеся международными делами, не понимают, что в современном мире экономика теснейшим образом связана с геополитикой, успех первой невозможен без второй и наоборот, то о какой внешнеполитической стратегии можно говорить? Или это действительно современный политический курс руководства страны? Если так, то понятно, почему Российская Федерация отступает, почему теряет свои авторитет и влияние.

Однако, политика – политикам. Ученый, исследователь обязан писать правду. В книге собраны материалы по истории и современности югославских народов; дана панорамная картина места и роли стран полуострова в системе международных отношений.

В 2014 г. в издательстве «Книжный мир» была опубликована книга, целиком посвященная Косово – «Преступный интернационал в центре Европы». За прошедшие годы ситуация в этом регионе лишь ухудшилась, и интерес к проблеме не утихает. В январе 2017 г. благодаря моим друзьям – профессору Ч. Копривице и А. Биелич – книга о Косово была переведена на сербский язык и вышла в издательстве EvroBook. Об этом событии написали все сербские газеты, включая центральное издание – «Политика». Конференц-зал Торгово-промышленной палаты Сербии, где проходила презентация книги, был переполнен. Рассказываю об этом не ради похвальбы, но лишь потому, чтобы показать, какое внимание в сербском обществе уделяется косов-скому вопросу и как важно для сербов, что об их национальной трагедии пишут русские ученые.

Поэтому было принципиально важно не только с научной, но и с политической точки зрения и в том издании представить несколько статей, раскрывающих причины и последствия создания первого в Европе государства-бандита. Отдельный текст посвящен главным действующим лицам сербской драмы – неподсудным по воле США И ЕС «балканским мясникам» – Х. Тачи и Р. Харадинаю. Логичным продолжением косовской проблематики стал материал кандидата политических наук Е.С. Арля-повой, в котором дан анализ экономического положения «свободного» Косово.

В декабре 2017 г. в Гааге состоялась торжественная церемония закрытия Международного трибунала по бывшей Югославии (МТБЮ). На самом деле, праздновать нечего – Трибунал останется в истории судилищем, фактически, над одним народом – сербами. И очень показательно, что представители Трибунала и его кураторы считают свою миссию по расследованию событий, происходивших в 1990-е годы на Балканах, выполненной. Самое время подвести итог политически ангажированной деятельности этого так называемого суда – в книге есть материал, посвященный анализу внутренней кухни и причин создания такой институции.

В ближайшее время регион столкнется с серьезными рисками дестабилизации, обусловленной ростом террористической угрозы и постепенным превращением Балкан в перевалочный рай для боевиков, наемников и террористов. Как отвечают на новые вызовы балканские страны? Эффективны ли предпринимаемые меры противодействия экстремизму и радикализму? Ответам на эти вопросы посвящен материал аспирантки МГИМО, гражданки Македонии – А. Димитровской.

В книге представлены также возможные сценарии развития ситуации в регионе. Они не вселяют оптимизма, но, как известно, «кто предупрежден, тот вооружен».

Е.Г. Пономарева

Спирали балканской истории

История региона, вспомним С. Лема, «демонстрирует нам не прямые пути развития, а …закрученные спирали «нелинейной» эволюции». Развитие народов Балкан шло схожими, но все-таки разными путями, что и предопределило их специфические взаимоотношения. Существует жестокая притча о ненависти между родственными народами полуострова. Одному балканцу обещали: все то, что он пожелает для себя, удвоится для других. Он сразу спросил: «Распространяется ли это на моего брата?». Получив утвердительный ответ, балканец без колебаний сделал заказ: «Выколите мне один глаз!». Как писал по этому поводу болгарский историк Г. Марков, «балканский синдром зла – скорее братоубийственен, чем направлен на другие народы. Поговорка «Лучший друг – это сосед моего соседа» отражает отношения, когда родным и соседям есть что делить». Посмотрим, как работает этот принцип на примере народов пост-югославского пространства (региона).

Включение в разные исторические периоды в орбиту империй наложило серьезный отпечаток на культуру и традиции населения региона. Здесь устанавливали политический порядок Византия, Османская Турция и Австро-Венгрия. Российская империя, не имея на полуострове собственных владений, с первой половины ХIХ в. оказывала непосредственное влияние на политическое и культурное развитие православных народов, прежде всего, болгар, греков и сербов.

Для понимания происходящих на пост-югославском пространстве процессов важно помнить, что принятие христианства из разных центров – Рима и Константинополя – повлияло не только на развитие духовной культуры, но и определило цивилизационный выбор народов. Не менее, а возможно даже более серьезные последствия оказало принятие ислама в ходе завоевания балканских земель Османской империей.

Медиевисты сходятся во мнении, что аварские племена, жившие на территории современных Балкан, к концу VI – началу VII века были вытеснены славянами. Так, первая славянская полития (занимала территорию от озера Балатон до Средиземного моря) возникла в 623 г. и просуществовала до конца VIII в., когда стала частью империи франков. В Х в. император Священной Римской империи Оттон I определил эту территорию как герцогство Карантания, которое до 1180 г. имело формальную независимость. Объединение славянских племен, давших начало хорватской нации, просуществовало с середины IX в. до 1102 г., когда в результате династического кризиса попало в зависимость от Венгрии. Включение словенцев и хорватов в орбиту западного влияния, начатое в XII веке присоединением Хорватии, Славонии и Далмации к Венгрии, определило не только их цивилизационный выбор, но и обеспечило довольно мирное поступательное развитие этой части европейской периферии.

Первое сербское протогосударственное образование – Рашка, основанное князем Властимиром в IX в., до XII в. оставалось одним из сильнейших на Балканах. Правда, в 924 г. болгарский царь Симеон на некоторое время подчинил Рашку своему влиянию. Сербскому князю Чаславу Клонимировичу через несколько лет болгарского господства удалось освободить сербские территории и создать первое Сербское княжество, в которое помимо Рашки вошли такие образования, как Дукля и Травуния, а также часть территории современной Боснии. Восстание проходило при непосредственной поддержке Византии, что отчасти определило вассальную зависимость от империи ромеев.

Зависимость от Византии была определена еще одним важным моментом, который повлиял на всю последующую историю сербов, македонцев и черногорцев, – это прибытие в Рашку в 863 г. миссионерской группы Кирилла и Мефодия и основание первых православных храмов. Однако собственно история средневековой сербской политии начинается с правления династии Неманичей в XII веке. Ее расцвет пришелся на царствование Стефана Душана. В 1345 г. он провозгласил себя царем сербов и греков, а в 1346 г. была учреждена Сербская патриархия. Со смертью Душана в 1355 г. происходит ослабление сербского протогосударства. Истоки государственности современной Черногории – еще одного сербского государства – восходят к Дукле (с 1077 г. – Зета), попавшей в 1439 г. под протекторат Венеции и получившее название Монтенегра (на сербском языке – Црна Гора).

Земли, населенные македонцами[1], в различные исторические периоды принадлежали таким государствам и империям как Византия, средневековое Болгарское царство, королевство Сербия, Османская Турция. Македонцы приняли христианство в 864 г., в период вхождения в состав Болгарского царства. С XIV в. и до последней четверти XIX в. македонцы находились под властью турок. По итогам русско-турецкой войны 1888–1878 гг. (Сан-Стефанский договор) часть Македонии, населенная южными славянами, вошла в пределы независимой Болгарии. Однако геополитическая борьба в регионе на этом не завершилась: по Берлинскому договору Македония с ее славянским населением вновь оказалась под властью турок.

В результате первой Балканской войны[2] Македония опять ненадолго отошла к Болгарии. По итогам второй Балканской войны Македония была разделена на три части. Сербии отошла т.н. Южная Сербия, Греции – Эгейская Македония, Болгарии – Пиринский край. В королевстве Югославия с 1929 г. по 1941 г. территория современной Македонии получила административный статус Вардарской ба-новины (провинции), а границы социалистической республики были конституционно закреплены 31 января 1946 года.

Обособление славян, проживающих на территории Боснии, начинается в ХII веке. Одним из главных факторов, способствовавших этому процессу, стала вассальная зависимость западной части боснийских территорий от венгерской короны, установившаяся к середине XII века. Впрочем, зависимость боснийских правителей, носивших титул банов (бан – термин, по всей видимости, аварского происхождения), нередко имела чисто номинальный характер. Тем не менее, венгерское, а позже австро-венгерское присутствие определило развитие самосознания и идентификации хорватского населения этих территорий.

Другим фактором, способствовавшим особому развитию Боснии, была религиозно-культурная ситуация, совершенно отличная от той, что имела место в Сербии, где к концу ХII в. прочно утвердилось православие. Несмотря на активную миссионерскую деятельность католического клира под патронажем венгерской короны, большая часть населения Боснии, включая местную феодальную знать, хотя формально и признавала себя католиками, однако совершала богослужение на славянском языке, пользовалась славянскими книгами и исповедовала учение богомилов.

Однако самое значительное влияние оказало на сербов господство турок. Некогда вассальные и подконтрольные Византийской империи сербские территории испытали на себе непосредственное давление завоевателей Константинополя. После поражения войск под предводительством князя Лазаря от султана Мурада в битве на Косовом поле 15 июня 1389 г. власть турок-османов распространилась на все сербские земли. Последствия почти пятисотлетнего владычества турок, активно проводивших политику исламизации и отуречивания, особенно ярко проявились в Боснии и Герцеговине, а также в Косово и Метохии. Масштабы массового перехода боснийских крестьян в ислам в ХVI-ХVII вв. можно объяснить умелой ненасильственной политикой Стамбула по созданию лояльного большинства на завоеванных территориях из бедных слоев населения. Принятие ислама, как и в Индии для представителей низших каст, открывало перед сербским крестьянином возможность восходящей социальной мобильности, которой он был полностью лишен в прежнем сословно-религиозном обществе. Такой политикой турки заложили основу нации мусульман, которая окончательно сформировалась уже в период социалистической Югославии. Параллельно с процессами отуречивания проходила массовая эмиграция славянского населения на запад и север за реки Дунай и Саву, которая продолжалась вплоть до XIX столетия.

Известный балканист И.И. Лещиловская четко сформулировала квинтэссенцию цивилизационного разграничения/различия славянских народов, населявших регион: «После турецкого завоевания Балканского полуострова хорваты стали юго-восточным форпостом католицизма в Европе; сербы составили юго-западный бастион православного мира; мусульмане славянского происхождения оказались на северо-западной границе устойчивого исламского проникновения в Европу. Религиозная принадлежность народов отражалась на всем облике их общества, культуре с ее ценностными ориентирами, внутренней структуре, бытовых особенностях и внешних связях. Три разных мира несколько веков существуют и развиваются в непосредственном контакте и тесном взаимодействии. Балканы как мост между Западом и Востоком, один из перекрестков мировых цивилизаций, являются регионом геополитического разлома. Происходившие здесь события, явления и действия различных лиц то разъединяли между собой, то сплачивали населявшие его народы».

Многовековое нахождение под властью венгерской и австрийской корон одних (словенцы, хорваты), попытки приспособиться к требованиям турок-османов других (албанцы, боснийские сербы) и постоянная на протяжении столетий борьба за сохранение своей идентичности третьих (греки, болгары, сербы) не могли не отразиться на отношениях народов, на формировании их мировоззрения, на цивилизационном выборе. В результате на пространстве Балкан сформировались три культурные общности: западная/католическая, православная и исламская.

Закат империй начинается с «возмущения» периферии. Вызвано оно может быть разными причинами. Как заметил М. Дюверже: «Для устойчивости империи необходимо, чтобы сохранение ее целостности приносило выгоды включенным в нее народам, и чтобы каждый из них сохранял свою идентичность…, чтобы каждое сообщество и каждый индивидуум сознавали, что они больше выигрывают от нахождения в имперском целом, чем от выпадения за его пределы». В случае с юго-восточной периферией Австро-Венгрии и Османской Турции следует признать, во-первых, что выгод народы видели больше в «выпадении» за пределы империй, особенно по итогам Первой мировой войны, а во-вторых, тезис об империи как «превосходной сделке для периферийных элит» (А. Мотыль) перестал работать с первой половины ХIХ века. Элита периферии перестает соглашаться с отсутствием автономии публичной сферы, с несправедливым обменом ресурсами в пользу центра, с автократическим способом интеграции территории и общества «сверху», с отсутствием универсальной объединяющей идеи, а также с потерей империей влияния на международной арене. «Преодоление» империи мыслилось национальными элитами двумя способами: (1) через сближение славянских народов и создание конфедерации народов и (2) посредством формирования сербами, словенцами и хорватами своих национальных государств.

В недрах иллиризма[3], идейным вдохновителем которого был хорват Людевит Гай, в 30-40-е годы XIX в. родилась идеология общности судеб сербов, хорватов и словенцев. Позже она получила название – югославизм. Одна из идей югославизма заключалась в обосновании единой общности «сербохорватский народ» и во внедрении этнонима «югославяне». На роль лидера в национально-объединительном движении претендовали и Загреб, и Белград, и Подгорица. При этом политики и интеллектуалы не забывали о планах создания собственных национальных государств.

Так, Сербское княжество, добившись автономии в 1830 г., становится центром антиосманского движения на Балканах. Составленная премьер-министром и министром иностранных дел Сербии Илиёй Гарашаниным внешнеполитическая программа «Начертания» (1844 г.) предполагала, что Княжество во главе с династией Обреновичей должно возглавить борьбу против турок за создание государства, в состав которого войдут Босния и Герцеговина, Черногория, Македония, а также Хорватия в случае распада Австро-Венгрии.

Сербская национальная элита XIX в. была проводником великосербской идеологии. Сербский национализм – национализм особого порядка. Его основой были два «кита». Первый – объединение всех сербских земель в границах одного государства, второй – создание южнославянской федерации во главе с Белградом вокруг Сербии. Лидер Сербской радикальной партии и крупный политический деятель Никола Пашич в 80-е годы ХIХ в. видел главную задачу в сохранении и защите независимости Сербии с последующим объединением всех сербов в едином государстве. Позже Н. Пашич обращается к идее конфедерации югославянских народов, размышляет над объединением сербов и хорватов. В сербской политической мысли ХIХ в. Сербия рассматривалась как естественный центр собирания всех славянских земель, т.е. изначально идея национального государства – Великой Сербии, рассматривалась лишь как первый шаг к созданию крупного славянского государства, своего рода великой славянской державы.

В Хорватии наряду с идеями иллиризма и югославянства также развивался национализм, и обосновывалась концепция создания независимого хорватского государства. Историки считают, что после 1848 г. можно говорить о сложившейся великохорватской идее, суть которой, как и велико-сербской, заключалась в собирании всего населения своей национальности в одном государстве. Интересен следующий факт. Молодой юрист Анте Старчевич в начале 1850-х годов основал новое направление в национальной хорватской идеологии, суть которого сводилась к отрицанию роли сербов в истории: «История вообще не знает такого народа, как сербы». При таком подходе единственным государством, способным объединить все славянские народы, проживающие на так называемых сербских землях, в Словении и Боснии, могла быть только Великая Хорватия. Фактически, к началу ХХ в. сформировалось два масштабных интеграционных проекта: великосербский и великохорват-ский, главное отличие которых заключалось в том, чья столица будет центром нового объединения – Загреб или Белград.

Оценить словенский национализм в XIX в., перефразируя В.Л. Цымбурского, можно как «дремлющий» национализм; «разбудили» его лишь в конце 1980-х годов. Что же касается века XIX, то наряду с сугубо национальными культурными программами среди словенцев распространяются идеи Объединенной Словении, братского союза словенцев с хорватами и укрепления их взаимности со всеми славянами, особенно австрийскими. Показательно, что в 60-70-е годы XIX в., в период расцвета политической мысли в Загребе и Белграде «ни один из словенских национальных деятелей не считал, что Словения может существовать как самостоятельное государство, а подавляющее большинство словенских политиков было убеждено, что австрийское государство является единственно возможным государством, в составе которого будет находиться Словения» (И.В. Чуркина).

Австрославизм до конца XIX в. оставался неотъемлемой частью национальных программ словенцев. Лишь разочарование в политике венского правительства в конце века по отношению к славянам и словенцам, в том числе, заставило наиболее радикальных словенских политиков искать возможности существования Словении как административного и политического целого вне пределов Габсбургской монархии или в независимой Югославии, или во всеславянской федерации». Поражение Австро-Венгрии в Первой мировой войне объективно усилили эти представления словенских интеллектуалов.

Широкое распространение накануне Первой мировой войны в национальных программах всех словенских партий югославянских идей в разнообразных вариантах свидетельствует не столько о развитии национального самосознания, сколько о сложности измерения степени готовности обществ к формированию национальной государственности. Как отмечал Э. Хобсбаум, «национальная идея в формулировке ее официальных поборников не обязательно совпадает с истинным самоощущением соответствующих народов».

Еще одна причина сложности формирования национальной идентичности словенцев видится в отсутствии «образа» национального центра. Если для хорватов «образ центра (столицы)» был очевиден – Загреб, для сербов – Белград, то для словенцев центром являлась Вена. Фактически модель нации-государства как способ «преодолеть» империю в конце XIX – начале ХХ вв. серьезно рассматривалась только сербами и хорватами. Причем, первые в подавляющем большинстве, как уже отмечалось, считали национальное государство лишь стартовой площадкой к славянской империи, прообраз которой и был создан в социалистический период – ФНРЮ/СФРЮ, а мыслился еще шире – как Балканская федерация.

Формирование национальной идеологии среди народов Боснии и Герцеговины в XIX в. проходило под большим влиянием белградских политиков и интеллектуалов, что объясняется объективными причинами. В этой провинции Османской империи жили представители трех вероисповеданий, говорившие на одном, сербохорватском языке. По данным 1870-х годов мусульмане составляли 48,9 %, православные – 37,6 %, католики – 12,7 % населения территории. В XIX в. славяне-мусульмане (славяне, принявшие ислам), с одной стороны, осознавали четкую разделительную грань между собой и мусульманами-турками. С другой – ощущали себя особой этнической общностью как по отношению к иноверцам, так и прочим мусульманам. Таким образом, религия не была препятствием к духовному и территориальному объединению всего сербского народа и «сербов исламской веры» в том числе вокруг Белграда. Загреб в свою очередь рассматривал возможность объединения территорий, населенных хорватами. После оккупации БиГ Австро-Венгрией в 1878 г. этно-религиозная дифференциация усиливается. На самосознание сербов, составлявших самую многочисленную этническую группу в БиГ, серьезное влияние оказывала Сербия, предпринимая различные целенаправленные действия и проводя агитацию в духе сербского единства. Поэтому неудивительно, что самое развитое – младобоснийское движение, выступало за объединение югославянских народов.

О национализме как идейной основе строительства государства албанцев следует сказать особо. Политические претензии на территории проживания стали активно выдвигаться албанцами со второй половине ХIХ века. Создание 10 июня 1878 г. в г. Призрен (Косово) «Призренской лиги албанцев» стало реакцией протеста на решения Берлинского конгресса о включении территорий, населенных к тому моменту албанцами, в состав Греции, Сербии и Черногории. Эта политическая организация типа паннациональной ассамблеи с представителями от всех территорий, населенных албанцами, стала первой институциональной формой албанского национализма. Политическая программа-минимум Лиги предполагала, прежде всего, защиту всех исторически населенных албанцами территорий, которые по решению Конгресса были включены в пределы соседних стран. Программа-максимум – объединение всех территорий в автономное государство под властью Османской империи. В конце ХIХ в. албанцы не поднимали вопрос о создании независимого албанского государства, ибо само националистическое движение было слабым и не имело поддержки великих держав. После трех лет сопротивления албанский национализм временно сдал свои позиции.

Тем не менее, Призренская лига послужила не только сильным толчком к дальнейшему росту албанского национализма, но и стала символом великоалбанских настроений. В последующие годы были основаны новые общества и организации, стремившиеся обеспечить национальную целостность албанцев и подготовить их к «решающей битве» за независимость. Албанские интеллектуалы того периода разработали фрагментарные национальные концепции и программы, но не смогли предложить целостную идеологическую платформу. Политическая мысль албанского национализма конца XIX в. нашла свое наиболее четкое выражение в работе одного из самых известных его представителей Сами Фрашери «Албания – какой она была, какая она есть и какой она будет».

Однако вплоть до Балканских войн проводники албанского национализма не были готовы видеть Албанию независимым государством, отделенным от Османской империи. Такая неуверенность оправдывалась/объяснялась страхом перед претензиями соседних государств на территории с албанским населением. Новый виток в развитии албанского национализма связан с первой Балканской войной. Особая заслуга в продвижении и закреплении идеи создания независимого албанского государства принадлежит выдающемуся государственному деятелю и дипломату того времени Исмаилу Кемалю.

В октябре 1912 г. Болгария, Греция, Сербия и Черногория объявили войну Османской империи, пытаясь вернуть свои исторические территории, которые были к тому моменту населены этническими албанцами. В этих обстоятельствах Национальное собрание во Влоре с представителями от всех албанских территорий провозгласило Албанию свободным и независимым государством. Это было основным достижением и логическим результатом организованных усилий албанского национализма, начиная с 1878 года. 17 декабря 1912 г., в первый день заседаний Лондонской конференции послов было принято решение о создании автономной Албании под контролем шести европейских держав и с учетом особых интересов Австро-Венгрии и Италии, а во второй половине 1913 г. была окончательно признана независимость албанского государства в современных границах.

Итоги Первой мировой войны, а именно крушение сразу четырех империй – Австро-Венгрии, Германской, Османской Турции и России, имевших не обязательно территории, но что не менее важно – политическое влияние в регионе, а также мощное революционное движение, затронувшее периферию капитализма, стали сильнейшим внешним катализатором объединения славянских народов. Причем, неоспоримой легитимностью в качестве центра нового югославянского государства обладал только Белград. Объяснения такому выбору весьма утилитарного свойства.

Во-первых, Сербия уже по итогам русско-турецкой войны 1877-1878 г., как и Черногория, были самостоятельными суверенными государствами, совмещали суверенитет факта и суверенитет признания. Во-вторых, в отличие от Черногории Сербия обладала существенными внутренними ресурсами – территорией, населением, более развитой экономикой, и что не менее важно – психоисторическим превосходством: черногорцы – это сербы, создавшие свое государство в период феодальной раздробленности. Белградские сербы рассматривали и черногорцев и боснийских сербов как младших братьев, которые должны жить в одной семье.

В-третьих, это поддержка (финансовая, военная, политическая и духовная) идей объединения малых народов бывших империй в одном государстве великими державами. Создание государства южных славян на началах федерации, с одной стороны, виделось единственным способом объединить сербские и хорватские области в одно политическое целое, поскольку население этих территорий не примирилось бы с механическим включением их в одну политическую рамку. Особенно щепетильны в этом вопросы были хорваты, которые в процессе переговоров постоянно обращали внимание на ненасильственное объединение, в чем видели основу действенного и жизнеспособного «национального сербохорватского здания» (Ю. Писарев).

С другой стороны, в общеславянском государстве можно было политически и территориально «размазать» сербов, не только уравновесить их влияние другими народами, но постепенно нивелировать сербский, а значит и русский фактор. Сербы не заметили этот подвох, за что потом жестоко поплатились. Конечно, нужно было укреплять и расширять свое национальное государство, но История сдала крапленые карты. Пророческими оказались слова русского консула в Питтсбурге Г.В. Чиркова о том, что значительная часть хорватов в начале ХХ в. видела в Сербии «лишь благоприятный в настоящее время этап для осуществления своих собственных национальных домогательств». Безусловно, недовольство политикой венского правительства толкало национальные круги словенских и хорватских земель к объединению с Сербией, но отсутствие внешнего врага, как верно отмечает Е.Ю. Гуськова, должно было неминуемо привести к возрождению национальных программ создания собственных независимых государств.

В Белграде идея создания общего югославского государства впервые была официально провозглашена 7 декабря 1914 г. на заседании народной Скупщины (парламента) в Нишской декларации. В документе подчеркивалось, что правительство Королевства Сербии считает своей самой главной задачей обеспечить «освобождение и объединение всех наших зависимых братьев сербов, хорватов и словенцев», создав новое государство южных славян. На основе этой Декларации сербское правительство разработало две программы (в их основе лежали известные идеи И. Гарашанина) – программу-минимум (объединение вокруг Сербии только сербов) и программу-максимум (объединение всех югославян Австро-Венгрии и европейской Турции). О форме государственного устройства вопрос тогда не стоял: обсуждались как централизованная монархия, так и федерация.

Не удивительно, что великие державы (Англия, Франция и США) поддержали идею югославского государства. В результате длительных согласований договорились, как писал Ю.А. Писарев, что «государство сербов, хорватов и словенцев, т.е. страна южных славян, или Югославия, будет свободным, независимым королевством с единой территорией и единым гражданством. Оно будет конституционной, демократической парламентской монархией с династией Карагеоргиевичей во главе…». Таким образом, объединение на началах федерации на официальном уровне изначально не рассматривалось. Кстати, Россия неизменно поддерживала югославянскую программу Сербии, считая, что именно Сербское королевство должно сыграть роль объединителя югославянских территорий – тоже не верно оценили свои и сербские возможности. 1 декабря 1918 г. было провозглашено создание Государства сербов, хорватов и словенцев (СХС), переименованное впоследствии в Королевство СХС, а с 1929 г. – в Королевство Югославию.

Отечественные историки считают, что делегаты Народного веча сознательно пошли на соглашение с сербским правительством, прекрасно понимая, что новое государство не будет союзом равноправных народов. Такая позиция была продиктована интересами формирующихся хорватской и словенской элит, которые приобрели значительно больше, чем могли бы потерять при попытке иного решения хорватского и словенского вопросов, если бы хорваты и словенцы сохранили свою приверженность Австро-Венгрии.

Во-первых, объединившись с Сербией, Хорватия и Словения автоматически перешли в лагерь победителей в Первой мировой войне. Статус же территорий побежденной Австро-Венгрии сулил неизвестные и не совсем радужные перспективы. Во-вторых, в рамках Югославии Хорватия и Словения смогли защитить свои этнические границы, а Хорватия консолидировалась с Далмацией. В случае же независимости Хорватии Далмация была бы аннексирована Италией. В-третьих, этническая близость и языковая общность югославянских народов позволила развивать национальное самосознание.

Хрупкость и искусственность новообразования проявилась почти сразу. Кроме некой общности исторических судеб в период раннего Средневековья славянские народы не имели ни равного уровня экономического развития, ни единых политических и правовых систем, а религиозная конфронтация и разные цивилизационные задачи делали невозможным выработку общих целей развития и, соответственно, формирования устойчивого государства. Один из авторов проекта создания югославского государства Иво Войнович еще в 1914 г. предупреждал: различия объединяющихся народов столь велики, «что слияние этих элементов на основе административных принципов, действующих в Сербии по образцу франко-итальянской системы, предполагало бы в скором времени возникновение одной из самых серьезных трудностей и раннее разложение молодого государства, даже гражданскую войну…». Критики политического порядка Королевства СХС, а с 1929 г. Королевства Югославии, считают, что возможность создания успешного общего государства была и заключалась в самоуправлении, широкой автономии, в провозглашении универсальной идеи и общей цели.

Однако прав оказался Э. Хобсбаум, который справедливо отметил, что с «основанием Югославского королевства сразу же обнаружилось, что его жители вовсе не обладают общим «югославским» самосознанием, которое пионеры иллирийской идеи постулировали еще в начале XIX в., и что на них гораздо сильнее действуют иные лозунги, апеллирующие не к «югославам», а к хорватам, сербам или словенцам, и достаточно влиятельные для того, чтобы довести дело до бойни. В частности, массовое хорватское самосознание развилось лишь после возникновения Югославии, и направлено оно было как раз против нового королевства, точнее, против (реального или мнимого) господства в нем сербов. Народы не отождествляли себя с «нацией» именно так, как это им предписывали вожди и вообще те, кто выступал от их имени»».

Процесс формирования национального самосознания среди славянских народов был канализирован и ускорен централизаторскими действиями Белграда. Бан Хорватии был ограничен в своих правах, а компетенции областных правительств Хорватии, Словении, Далмации, БиГ серьезно урезаны. Войдя в состав Королевства, потеряла свою самостоятельность Черногория. Реорганизация государства прошла на основе принципа централизма. Политическая борьба, развернутая рядом хорватских политических партий за самостоятельность Хорватии, постановка вопроса о праве хорватов на самоопределение, требования демократизации политического порядка Королевства СХС, где царили полицейский произвол и правительственный террор, представляются закономерными. Хотя в 1920-е годы идеи унитаризма пользовались поддержкой не только в Сербии, но в Хорватии и Словении, Загреб стал центром борьбы за федерализм, как способ государственного устройства и организации политического порядка.

Тем не менее, в результате государственного переворота в 1929 г. и провозглашения получившей в историографии название монархо-фашистской диктатуры короля Александра, в стране был установлен жесткий авторитарный режим и проведена административная реформа, ставшая унитарным ответом на идеи федерализма. С октября 1929 г. в целях снижения этно-религилзной напряженности в Королевстве были ликвидированы исторически сложившиеся границы между Сербией, Хорватией и Словенией. В результате вместо 33 областей страна делилась на девять бановин (округов), получивших свои названия по названиям рек. Столицей Дравской бановины была Любляна, Савской – Загреб, Врбаской – Баня-Лука, Приморской – Сплит, Дринской – Сараево, Зетской – Гетине, Дунайской – Нови Сад, Моравской – Ниш, Вардарской – Скопье. Белградский округ был оформлен отдельно. Бано-вины в свою очередь делились на срезы. Местные скупщины занимались узким кругом вопросов, а все политические и экономические решения принимались в Белграде. Такая вертикаль власти, по мнению сербской политической элиты, должна была препятствовать росту национализма и стать «апофеозом интегрального югославянства – единства сербов, хорватов и словенцев» (Б. Петранович). Однако при отсутствии горизонтальных связей между сегментами выбранный способ решения национальных проблем лишь способствовал росту оппозиционных настроений и антисербских движений.

В том же 1929 г. была создана радикальная националистическая организация усташей под руководством Анте Павелича и Дидо Кватерника. Хорватских и словенских националистов поддерживал лично Бенито Муссолини. Центры усташей находились в Венгрии и Италии. Югославский унитаризм стал не решением, а катализатором многих внутриполитических кризисов, точкой бифуркации которых постепенно стали сербохорватские противоречия.

Непрекращающаяся борьба хорватов с центральным правительством принесла свои плоды – 6 августа 1939 г. была образована автономная Хорватская бановина, ставшая ядром созданного в 1941 г. фашистского государства – Независимое государство Хорватия (НГХ). Во время Второй мировой войны национальная вражда близких славянских народов приобрела невероятные масштабы и достигла пика человеческой жестокости, который был определен Нюрнбергским трибуналом как геноцид. Сказать «нацистская политика на Балканах, нацеленная на стравливание народов, оставила мрачное наследие в их национальной психологии» – значит, ничего не сказать. Факты того периода, причины невиданной по силе ненависти друг к другу близких народов (сербов, хорватов и боснийских мусульман) требуют не оценочного, а серьезного научного исследования.

Важно помнить, что именно события Второй мировой войны разделили народы Югославии на два непримиримых лагеря: борцов с фашизмом и национал-социализмом за свободу и независимость и борцов против сербского гегемонизма и коммунизма, что нашло отражение в территориальном оформлении, в создании фашистских и коллаборационистских режимов и мощного антифашистского движения во главе с коммунистической партией. Важнейшей особенностью истории народов того периода оказалось то, что раскол, определенный не только идеологическим, но и этно-религиозными параметрами, проявился с новой силой уже в социалистической Югославии.

Продукт Ялтинских соглашений: социалистическая Югославия

Вторая – социалистическая – Югославия была продуктом Ялтинских соглашений. Как верно заметил Т. Джадт, «Вторая мировая война была первой войной, в которой военный результат определял социальную систему, а, например, не религиозную принадлежность, как это было после Аугсбургского мира 1555 г. с его принципом «cujus region, ejus religio» – «чья область, того и вера», и не форму власти, как в случае с наполеоновскими войнами, революционным способом устанавливавшими новый политический строй».

Это прекрасно понимали политики, творившие политическую карту послевоенной Европы. Как вспоминает М. Джилас, Сталин в апреле 1944 г. в разговоре с Тито сказал следующее: «В этой войне не так, как в прошлой, а кто занимает территорию, насаждает там, куда приходит его армия, свою социальную систему. Иначе и быть не может». Следует уточнить, что в Югославии «иначе быть не могло» не только потому, что к концу войны практически всю территорию контролировала Народно-освободительная армия во главе с И.Б. Тито, но и потому, что эта территория входила в зону интересов СССР, очерченную в Тегеране и Ялте.

В то же время возникновение социалистической Югославии продолжает логику формирования югославской государственности по итогам Первой мировой войны и еще раз подтверждает концепцию о войне как основе национального строительства. Вряд ли требует доказательства тезис о том, что процессы нацие- и государствостроительства на европейской периферии протекают гораздо медленнее. Поэтому многие факторы формирования национальной государственности, характерные для западноевропейского процесса ХIХ в., работают в периферийных обществах не только во второй половине века ХХ, но и в ХХI веке.

Возникновение национальных государств, согласно Ч. Тилли, являются побочными эффектами войн. Э.Д. Смит, разделяя эту точку зрения, пишет, что война – «это двигатель процесса создания государств, но также и процесса формирования нации». Схожую позицию занимает М. Манн, считающий, что создание эффективной милитаристской системы и военные факторы обладали несомненной важностью в процессе формирования национальной государственности.

Итак, формирование государственности в социалистической Югославии непосредственным образом связано с войной и с характером политического порядка ею порожденного. Этот процесс прошел в своем развитии три неравнозначных, как в хронополитическом, так и в сущностном плане, этапа. 1945-1953 гг. – становление «подлинной социалистической федерации» (М. Биннс). C 1953-го до 1974 г. страна переживала формирование «сегментированной государственности» (Ф. Рёдер). Период с 1974-го и до 1991 г. можно назвать агонией системы, закончившейся полным крахом общего государства. Внешний фактор – распад мировой системы социализма и СССР, ускорил процесс выхода сегмент-государств из общего политического пространства.

На генезис и эволюцию социалистической Югославии непосредственное влияние оказал советский опыт. Согласно конституции 1946 г., во многом копирующей конституцию СССР 1936 г. и базирующейся на праве наций на самоопределение, Федеративная народная республика Югославия состояла из шести национальных республик: Боснии и Герцеговины, Македонии, Сербии, Словении, Хорватии и Черногории, т.е. каждая из наций получила свой территориальный предел. Исключение составляла БиГ, на территории которой на момент создания республики титульной нации не существовало. Нация мусульман была создана в социалистический период. Югославский эксперимент породил еще один феномен, который нарушил принцип Дж. Мадзини: «Каждой нации по государству, но не более одного государства». В Сербии были выделены два автономных края – Косово и Метохия и Воеводина, т.е. компактно проживающие национальные меньшинства (албанцы и венгры) получили автономию. Как известно, Косово 17 февраля 2008 г. стало вторым албанским государством.

Политический порядок первого этапа формирования югославского государства базировался на коммунистической идеологии, революционной диктатуре и харизматическом лидере. В стране был сформирован единый, монолитный центр власти. Протогражданские структуры (Союз трудового народа Югославии, Союз молодежи и т.п.), функционировавшие под партийным присмотром, способствовали установлению контроля над всеми социальными слоями и выявлению оппозиции. Идеология, освещавшая строительство коммунистического общества на основе идеи «братства и единства народов», выходила за рамки обоснования политической программы и включала в себя претендующие на универсальность толкования социальной реальности, высшей цели и смысла существования человека.

Известный политический деятель, соратник Тито, впоследствии диссидент М. Джилас охарактеризовал югославский коммунизм этого этапа как тип тоталитаризма, «где три составных фактора господства над людьми – власть, собственность и идеология – представляли собой монополию одной-единственной политической партии, или … нового класса. Ни одному прежнему либо нынешнему, кроме коммунистического, тоталитарному режиму не удалось в такой мере овладеть одновременно всеми тремя факторами господства над людьми». Конечно, никакого тоталитаризма в титовской Югославии не было и быть не могло, но такая трактовка событий и процессов получила одобрение на Западе и широко транслировалась во всех учебниках и научных работах, т.к. работала не столько против Югославии, сколько против Советского Союза.

Справедливости ради следует отметить, что в отличие от других социалистических стран Центральной и Юго-Восточной Европы политический режим в Югославии обладал высокой степенью легитимности – в 1945 г. подавляющее большинство населения поддержало программу Народного фронта, возглавляемого Коммунистической партией Югославии (КПЮ). Доверие, которое получили коммунисты, было завоевано героической борьбой с фашистскими захватчиками на протяжении всего периода оккупации страны, обусловлено привлекательной силой лозунгов о «братстве и единстве народов Югославии» и о создании справедливого народного государства. Именно мощная поддержка режима внутри и заинтересованность в общем югославянском государстве ведущих игроков мировой системы в момент его становления создали благоприятные условия для институционализации монолитного партийно-государственного политического порядка. Да, он был жесткий, но не тоталитарный. Кстати, весьма показательно, и что замалчивают западные коллеги, Зб. Бжезинский, который первым предложил использовать против СССР и его союзников концепцию тоталитаризма, уже в 1960 г., когда К. Фридрих предложил переиздать книгу, написанную в соавторстве с Бжезинским, «Тоталитарная диктатура и автократия», отказался, сказав, что после ХХ съезда КПСС (1956 г.) концепция тоталитаризма не адекватна советскому обществу. Тем самым он еще раз подтвердил политизированность концепции. Автор глобальной стратегии антикоммунизма, теории технотронной эры и концепции американской гегемонии нового типа в вопросах научной оценки советского опыта оказался честнее своих коллег.

Социалистическое государство рождалось при безусловном приоритете центральной власти. Югославские коммунисты пытались в первые годы существования республики «диалектически» соединить право наций на самоопределение с установкой на то, что «нациям в системе общественных интересов не принадлежит какая-то особая роль» (Е.Ю. Гуськова). В результате югославская федерация первых послевоенных лет характеризовалась сильной централизацией, а границы республик и краев рассматривалась как административные. Жесткая внутренняя политика, получившая в историографии название «революционный этатизм» или «революционный коммунизм» (М. Джилас), объяснялась необходимостью быстрого восстановления разрушенного войной хозяйства, создания единой экономической системы, консолидации перед лицом иностранного давления, реакцией на сербохорватский этнический конфликт, проявившейся во всей остроте в период Второй мировой войны. Этатизм политического режима проявил себя в федеративном строительстве, словами Х. Ортеги-и-Гассета, как «высшая форма политики насилия и прямого действия» (жесткая градация на нации и народности, создание новых наций, произвольное определение границ, дробление единых исторических и национальных организмов и т.д.).

Качество и функциональность политических институтов зависит от политической культуры конкретного социума, от исторического контекста и конкретных качеств политической элиты и лидеров. Последствия войны, ликвидация прежнего политического аппарата, отсутствие автономии публичной сферы и механизма рекрутирования элит, выход на политическую арену масс – эти и ряд других факторов определили вектор развития страны и элиты в послевоенные годы. М. Джилас писал, «сырьем, из которого произрастал, формировался новый класс – был пролетариат слаборазвитой страны, и сам отсталый», поверивший в идеологический миф об «отмирании государства» и всеобщем равенстве, в господство будущего над настоящим. Могущество и привилегии нового политического класса определила полная национализация средств производства, начатая еще во время войны по мере освобождения территорий, и коллективная собственность, рычаги управления которой находились в руках партии. Становление революционной диктатуры сопровождалось введением всеобщей трудовой повинности; жесткой интенсификацией труда, созданием социалистических бригад и введением института социалистического соревнования; созданием сельскохозяйственных рабочих коллективов (задруг); проведением принудительных народных займов; широкими репрессиями.

Каждое «государственное устройство есть продукт и манифестация естественного духа народа и ступени развития его сознания» (Э.А. Поздняков). В Югославии жесткий этатизм оказался явлением кратковременным. Именно в связи с культурной идентификацией, историческим опытом взаимоотношений власти и народа, особым пониманием свободы трансформация политического режима выглядит как естественный, закономерный процесс. Однако реформы, затронувшие базовые принципы организации власти и социальной системы, подорвали не только монолитность режима, но и обусловили трансформацию общего государства, в лоне которого вызревали, формировались национальные сегменты-государства (республик).

В основе государства как индивидуальности лежит присущая только ему идея в форме религии, идеологии, набора ценностей, установок, принципов организации политического и социоэкономического пространств. Главной политической идеей и целью югославского общества долгие года была теория самоуправления. Разрыв отношений с Советским Союзом в 1948 г. ускорил поиски собственной институциональной модели. Политика антисталинизма стала политикой трех «Д» – децентрализации, дебюрократизации и демократизации. Отбросив ленинские и сталинские установки, вернувшись к Марксу, главные идеологии страны Э. Кардель и М. Джилас выдвинули идеалистическую, но интересную теорию «рабочего самоуправления». По логике реформаторов система должна была отказаться от сталинского «бюрократического этатизма» в пользу народного самоуправления через ассоциации производственных объединений.

По конституционному закону 1953 г. были существенно расширены права республик в рамках концепции самоуправления, призванной, прежде всего, реформировать централизованную экономическую систему. Реформы ознаменовали отказ от модели мобилизационной экономики, что требовало и институциональных изменений: парламент ФНРЮ теперь состоял из Союзного вече и Вече производителей.

Конституция 1963 г. изменила не только название государства, которое теперь стало называться Социалистическая Федеративная Республика Югославия, но и существенно расширила экономические и политические права субъектов федерации. Республики и края имели свои конституции, законодательные и исполнительные органы власти. В очередной раз была изменена структура федерального парламента. Скупщина стала включать пять палат: Союзное вече или Вече национальностей, Хозяйственное вече, Вече по вопросам социальной политики и здравоохранения, Общественно-политическое вече и Вече по вопросам просвещения и культуры.

Однако самые существенные последствия для развития Югославии имело сокращение полномочий федерального центра. Теперь он обеспечивал лишь суверенитет, независимость и территориальную целостность, безопасность и оборону страны, единство хозяйственной, денежной и кредитной систем, определял внешнюю политику, утверждал общее направление хозяйственного развития страны, образовывал специальный фонд федерации для кредитования более быстрого развития недостаточно развитых республик и краев.

Политике индустриализации и выравниванию уровней межрегионального развития Союз коммунистов Югославии (СКЮ) придавал большое значение, т.к. таким способом предполагалось заложить экономические предпосылки для решения социальных проблем и укрепить международный статус страны. Однако, несмотря на предпринятые меры, сократить разрыв в социально-экономическом развитии республик и краев не удалось, кроме того, политика кредитования слаборазвитых регионов дала противоречивые результаты. Ориентация на использование сырья и энергоносителей из слаборазвитых районов способствовала решению структурных проблем югославской экономики, увеличению возможностей для расширенного воспроизводства, сокращению импорта, а, следовательно, и дефицита платежного баланса. В целом экономика СФРЮ выиграла, но возникло реальное и объективное противоречие между интересами различных сегментов федерации, которое в условиях многонациональной страны приобретало националистическую окраску. Словения и Хорватия при значительных свободах, которые они получили по конституции 1963 г., расценивали такую государственную политику как ущемление не только своих экономических, но и политических интересов. К концу 1960-х годов кризисные явления в стране стали настолько очевидными, что это потребовало серьезной трансформации политического режима.

Сложившаяся внутриполитическая ситуация подготовила принятие очередной конституции. Основной закон 1974 г. окончательно превратил Югославию в сегментированное государство. Структура федеральной Скупщины опять претерпела изменения. Двухпалатный парламент теперь представлял интересы «самоуправляющихся организаций и содружеств и общественно политических организаций республик и краев» посредством Союзного вече, а республиканских и краевых скупщин – через Вече республик и краев. Изменился принцип политического порядка. Теперь Скупщина принимала решения единогласно. Все экономические вопросы перешли в компетенцию республик и краев. Центр более не располагал какими-либо действенными средствами воздействия на субъекты федерации.

Все эти изменения вытекали из провозглашения республик государствами, «основанными на суверенности народа». Согласно этому положению, права республик были расширены до пределов, угрожающих единству и целостности страны. Иными словами, если по конституции 1963 г. в компетенцию республик входило все то, что не относилось к сфере деятельности федерации, то с 1974 г. в компетенцию федерации входило лишь то, что ей было передано республиками. Если на первом и втором этапе формирования социалистической государственности федеральные органы имели надреспубликанский характер, то по конституции 1974 г. они были превращены в межреспубликанские органы. Даже по жизненно важным для страны вопросам решения принимались лишь после согласования с республиканскими и краевыми скупщинами.

Новая экономическая система на практике не привела к модернизации экономики, а лишь осложнила и без того проблемные межреспубликанские отношения, способствовала региональной замкнутости, усилению автаркии республик и краев, которые в условиях свободного выхода на мировой рынок предпочитали сотрудничество с зарубежными странами более, чем друг с другом. Национальные элиты и бюрократия тормозили межреспубликанскую интеграцию, опасаясь ослабления своего контроля над экономикой республик, и, соответственно, над политической системой субъектов федерации. Таким образом, преобладание национальных/республиканских интересов над общегосударственными с первой половины 1960-х годов определило сегментированную государственность Югославии. Подавляющее большинство сербских, словенских и хорватских ученых считают, что с середины 1960-х годов СФРЮ представляла собой формальное соединение «политических национальных объединений».

Как отмечал Р. Дарендорф, слабость политического центра – одна из причин возобновления старых религиозных, этнических и территориальных конфликтов. С расслоением СКЮ по национально-республиканскому признаку «не просто ослабла сила, сплачивающая Югославию изнутри, но и погасла, «выветрилась» идея югославянства» (М. Джилас). Сохранив за собой право регламентации политической и духовной жизни, коммунистическая партия, как центральный институт политической системы, отказалась от жесткого контроля и централизации в экономической сфере. «Уход партии из экономики» привел к медленному, но неуклонному ослаблению ее политической власти на федеральном уровне при усилении республиканских и краевых партийных организаций, что дало основание говорить о «федерализации» партии. На IX съезде СКЮ (1969 г.) была окончательно утверждена автономность республиканских партийных организаций. Они стали «самостоятельными организациями в едином Союзе коммунистов Югославии». Это был очередной шаг не только по пути трансформации политической системы, но и к эскалации сегментации страны. Как только принцип «демократического централизма», определявший существование массовой партии, был нивелирован, СКЮ перестал быть связующим звеном политической системы, став «коалиционной партией», «союзом девяти организаций». Итогом этого стала постепенная трансформация режима, а затем и распад государства. Как все эти процессы похожи на те, что развивались в Советском Союзе.

Партия пыталась найти новое место в обществе. Был даже поставлен вопрос о «разъединении партии и власти» (Э. Кардель), предприняты попытки увеличения роли государственных институтов за счет сокращения дублирующих партийных структур. Однако югославское «рабочее управление и самоуправление, задуманное во времена конфликта с советским империализмом как далеко идущая демократическая мера» (М. Джилас) лишь способствовало обособлению республик и краев, углублению кризисных явлений и децентрализации общего политического и социо-экономического пространства, росту национализма и сепаратизма.

Политические процессы, разворачивавшиеся в социалистической Югославии, стали еще одним доказательством того, что национализм не сводится только к непрерывному проявлению исконной примордиальности. Коллективные идентичности, в которых формируется согласие относительно модели развития и характера политической системы, как таковые не даны изначально, а культурно конструируемы и представляют собой базовый конструкт измерения общества. Они (коллективные идентичности) конструируются через создание культурных границ, которые позволяют различать «своих» и «чужих». Поддержание этих границ в то же время требует стабильной интерпретационной модели, воспроизводящей чувства солидарности и доверия среди членов социума. Центральным аспектом этого является определение и утверждение критериев «подобности» последних. Такое различение, в свою очередь, создает проблему регуляции процедур «перехода» установленных границ. Чужак может стать своим, а свой может быть чужаком. Например, серб-православный будет чужаком для серба-мусульманина, и наоборот, араб может стать своим. Итак, конструирование коллективных идентичностей определяется и формируется не только на основе примордиальных (первичных, заложенных при рождении национального организма) кодов, но с помощью кодов гражданских и политических.

Если примордиальные коды для конструирования и усиления различия между «своими» и «чужими» используют гендерные, поколенческие, родственные, территориальные, языковые характеристики, которые далее воспринимаются в качестве естественно данных, то гражданские – используют в качестве ядра коллективности явные или неявные нормы подчинения, традиции и обычаи. В свою очередь сакральные коды связывают границы между «нами» и «ими», используя не естественные факторы, а модели отношения коллективного целого к высшему и трансцендентному, определяемому в качестве Бога, разума, прогресса или рациональности. Такое конструирование коллективных идентичностей функционирует во всех обществах через взаимодействие особых социальных акторов – лидеров, как политических, так и религиозных, через политическую и духовную элиту, политические партии и общественные движения, различные институты гражданского общества и т.п. – непрерывно воспроизводясь при этом в самых разных исторических условиях. В противном случае вопрос о формировании государственности, например, таких политий, как Македония, Босния и Герцеговина или Косово в данный момент вообще бы не стоял.

Однако при всех латентных и открытых конфликтах до 1980-х годов политический режим в социалистической Югославии отличался достаточной степенью устойчивости и легитимности. Его прочность обеспечивалась удовлетворяющим большинство населения уровнем жизни и степенью осуществления прав и свобод с учетом господствующей тенденции их развития; наличием признаваемых большинством правовых норм; структурой правоохранительных органов и репрессивного аппарата; спецификой идейно-теоретической и пропагандистской работы. Кроме того, режим был обрамлен особой ролью страны в мире – Югославия была одним из инициаторов и активных участников Движения неприсоединения, она победила фашизм и имела довольно высокий статус и особое место в биполярной системе.

Политический порядок и устойчивость политической системы зависели не только от показателей экономического развития, наличия региональных проблем и других внутренних факторов. Роль личности во многом определила природу социалистической государственности и сущностные характеристики политического режима. При всем неоднозначном отношении к личности Иосипа Броза Тито (особенно в свете решения им сербского вопроса, по сути, именно Тито заложил фундамент под кровавый раздел Югославии и отторжение части исторических сербских территорий) надо признать, что это был выдающийся политик. Он сумел соединить личные качества с эмоциональной приверженностью масс им же олицетворяемым идеям героического прошлого и уникального настоящего. История социалистической Югославии и Тито неразрывно связаны. Тито создал это государство, и только он мог поддерживать баланс республиканских интересов и политическое единство страны. Смерть Тито – 4 мая 1980 г. – стала точкой отсчета новой эпохи в истории второй Югославии. Спустя десять лет федерация фактически прекратила свое существование.

С начала 1980-х годов страна вступила в полосу перманентного кризиса. Экономика стремительно теряла темпы роста, снижался уровень производства, росли безработица и инфляция. Оптимизм 1970-х годов уступил место мрачному пессимизму. Система многонациональных коллективных федеральных президиумов не способствовала стабилизации расщепленной самоуправлением и республиканскими автаркиями политической системы и практически не работала. После смерти Тито было принято решение избирать председателя Президиума СФРЮ (главу государства) каждый год из членов Президиума согласно предусмотренной регламентом очередности: Македония, Босния и Герцеговина, Словения, Сербия, Хорватия, Черногория, Воеводина, Косово. Эрозия легитимности режима помимо отсутствия персонификации была естественным следствием экономических бедствий и паралича политической власти. Однако, в силу сохранившихся мифов о «братстве и единстве народов» Югославии, в силу инерции, а также благодаря существовавшей биполярной системе государственность Югославии не подвергалась серьезным вызовам (за исключением Косово) до кануна «бархатных революций» в Восточной Европе в 1989–1990 годах.

Эксперименты над страной – множество реформ и изменений, включая конституции – не избавили Югославию от надвигающегося краха. Развитие политической и социальной систем опосредовано деятельностью господствующих групп и их базовыми противоречиями, базовое противоречие которых было изначально двухуровневым: идеологическим и этно-религиозным. На первом уровне проходила линия противостояния сторонников разных моделей развития, начиная от революционных этатистов и монархистов сразу после Второй мировой войны и заканчивая ультра-либералами и догматическими коммунистами в 1980-е годы. Следует отметить, что эта борьба проходила как в партийных рамках, так и в оппозиционных структурах, легализовавшихся только в 1990 году. Этно-религиозные противоречия, основой которых были сербохорватский и сербо-албанский конфликты, проявлялись во всех сферах и к концу 1980-х годов получили институциональное выражение в виде разного рода националистических партий, движений, народных фронтов и т.п.

Уже к началу 1980-х гг. стал формироваться третий уровень противоречий – экономический. Модель «самоуправленческого социализма» в отдельно взятой стране без финансовой подпитки и политической поддержки извне работать не могла. Прогрессирование конфликта между авторитарной и либеральной системами ценностей; регионализация, замешанная на «полюсности» хозяйственной системы («полюсами» были БиГ, Македония, Черногория, как слабые, и Словения и Хорватия, как развитые республики); децентрализация на федеральном уровне и гомогенизация на республиканском; эскалация напряженности в национальных отношениях – все это приближало страну к серьезным катаклизмам.

Господствующие группы федерального и республиканского уровней активно обсуждали проекты будущего. Сторонники «жесткой линии» отстаивали необходимость возврата к фундаментальным ценностям коммунистического режима – «демократическому централизму», строгой иерархии, к командно-административной системе. Их оппоненты («мягкая линия») настаивали на необходимости трансформации политической системы путем контролируемой либерализации, при этом процесс принятия решений должен был строиться на авторитарных принципах.

Радикальные либералы требовали немедленного и полного перехода к рыночным отношениям, установления демократических институтов западного образца. Приверженцы «экстремистской линии» стояли на жестких националистических позициях и предлагали полностью отказаться от прежней федеративной государственности. По их мнению, «разъединение» федерации – закономерный и прогрессивный шаг посткоммунистической трансформации в направлении создания демократических национальных государств в территориальных границах республик СФРЮ. В середине 1980-х годов основная борьба развернулась между сторонниками «мягкой линии» и «экстремистами». Последние одержали верх.

Успех национальных проектов, вызревавших в общей политической рамке, был обусловлен «работающими обособленными институтами управления», т.е. наличием «обособленного в институциональном плане сегментом-государством внутри общего государства» (Ф.Г. Рёдер); деперсонификацией федеральной власти; политической слабостью центра и процессами деидеологизации; резким ухудшением социально-экономической ситуации в стране и возобновлением старых этноконфессиональных конфликтов. Поскольку коммунизм претендовал в Югославии на роль универсальной доктрины, пустота, образовавшаяся после его падения, быстро заполнилась ксенофобией и шовинизмом, популизмом и национализмом – «не борьбой за свои национальные права, а пренебрежением чужим правом на сохранение национального и человеческого достоинства» (А. Михник).

К концу 1980-х годов Югославия сохранила лишь суверенитет признания и статусность. Суверенитет факта, состоятельность, как исключительные характеристики федерации, были разделены между республиками. Югославия, была, словами Гегеля, как феодальная монархия, «суверенна только вовне». Внутри государство представляло не единый организм, а «скорее агрегат, чем организм» (Г. Гегель).

Понимание национального равноправия не как равноправия перед законом, а как экономическую самостоятельность и возможность выхода сегмента на мировой рынок привело в результате к тому, что сила государства виделась не в единстве республик, а в их самоопределении и независимости. Самоуправленческий социализм как модернизационная модель не способствовал укреплению единства страны, а ускорил процессы национализации, приватизации власти на уровне республик и децентрализации политико-правового пространства. К тому же в стране отсутствовало главное условие устойчивой государственности – идентификационная основа.

В Югославии, как в других социалистических странах, этно-религиозные характеристики, национализм, откровенно переходящий в шовинизм, использовались как средство, с помощью которого можно четко определить сообщество «невинных» и идентифицировать «виновных», несущих ответственность за «наши» несчастья. Но это скорее универсальная, а не только посткоммунистическая ситуация: именно «чужих» можно и должно обвинять во всех несчастьях, трудностях и разочарованиях, испытанных «нами» за годы существования общего государства, при этом, глубокие и стремительные сдвиги не вспоминаются. Например, Э. Хобсбаум так определяет принципиальную значимость идентификации по принципу «свой – чужой». «Совершенно ясно – что «они» это «не мы»; это люди, которые являются нашими врагами просто потому, что они другие: нынешние враги, прежние враги и даже вполне воображаемые враги». Прав был и Г. Зиммель: «Забота о том, чтобы враги – неважно, какие именно – непременно наличествовали, провозглашается внутри некоторых подобных групп даже чем-то вроде политической мудрости: с их помощью сохраняется действительное единство членов группы и сознание группой того, что это единство есть ее жизненный интерес».

Разрушения любой системы, была ли она легитимной или нет, авторитарной или демократической – влечет за собой утрату социальных ориентиров, крах всего образа жизни, к которому привыкло большинство населения. Именно в распадающемся социуме национализм служит «субститутом интеграционных факторов»: «когда терпит крах общество, последней опорой начинает казаться нация» (Э. Хобсбаум).

Создание замкнутых экономических систем в республиканских границах способствовало росту национализма. Если рассматривать нацию как исторически сложившуюся общность языка, территории, экономической жизни и духовного склада, проявлявшуюся в общности культуры, то без понимания значимости экономики в создании самостоятельных сегментов, которые были бы способны отделиться от общего государства, анализ процессов государственного строительства будет неполным. В югославском случае нация выполняла в самоуправленческой экономике весьма конкретные функции: она предоставляла гражданам конкретной республики определенные преимущества перед другими республиками и, соответственно, отграничивала «других», чьи права уступали «нашим». Так, развитые республики защищались, отгораживались не только от слабых, но и друг от друга, создавая замкнутые экономики.

При всей значимости национального напряжения, которое имело место в стране с начала 1980-х годов, не оно стало главной причиной стартовавшего в 1989 г. «развода по-югославски». Иными словами, не только внутренние факторы определили крах общего государства. Первопричина смертельной трансформации Югославии, разрушения страны лежит за пределами Балкан, а именно в «перестройке» советского режима, в ходе которой горбачевское руководство предало не только свой народ, но и подорвало основу существования мировой системы социализма. Национализм выиграл от этих процессов, но он не был в сколько-нибудь серьезной степени подлинной движущей силой формирования новых национальных государств.

Как была разрушена Югославия: размышления на полях книги С. Месича

Всемирно известный писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе 1949 г. (тогда премию действительно давали за «значительный и художественно уникальный вклад» в ее развитие) У. Фолкнер, описывая историю американского Юга от прихода первых белых поселенцев на земли индейцев до середины двадцатого века, сделал единственно верный вывод: «Прошлое не мертво. Оно даже не прошлое». Действительно, оно живет в каждом из нас, определяет не только наше настоящее, но формирует будущее. Вот почему при анализе современной мировой политики, происходящего «здесь и сейчас», мы все время обращаемся к прошлому, вспоминаем и дополняем картины давно минувших дней.

Каждая историческая эпоха по-своему уникальна и неповторима. Однако, признавая этот факт, мы обычно воспринимаем исторические события как нечто законченное, завершенное и неизменное. Но это не так. Современность характеризуется исключительной агрессивностью по отношению к прошлому. Ярче всего это выражается в фальсификации истории, которая в условиях гибридной войны становится убойным оружием уничтожения воли противника, слома его самости, разрыва связи с прошлыми и будущими поколениями. Чтобы не допустить этого с нашей страной, мы вновь и вновь обращаемся к страницам истории Югославии – страны, являющейся геополитическим зеркалом России.

* * *

С момента распада социалистической Югославии – СФРЮ – прошло уже более четверти века, но до сих пор остается открытым вопрос: почему югославский «развод» оказался столь кровавым? До сих пор у сербских беженцев из Хорватии, Боснии, Косово нет однозначного ответа на вопрос: «Кто виноват в том, что они лишились не просто крова и имущества, но и права на правду об истинных причинах трагедий 1990-х годов?». Гаагский трибунал, мыслимый, по крайней мере – с российской стороны, как справедливый суд, почти почил в бозе, но так и не осуждены все военные преступники межнациональных конфликтов. Почему виновниками югославской трагедии были назначены сербы, а десятки тысяч бывших югославов скитаются в поисках лучшей доли? Вопросов с годами меньше не становится, но чем дальше от нас годы югославских войн, тем больше мы узнаем о том страшном периоде истории.

Поводом еще раз передумать и пережить югославскую трагедию стал перевод на русский язык книги последнего президента СФРЮ и президента Хорватии (2000-2010) – Стипе Месича[4]. Сразу следует оговориться, что книга была написана, буквально по горячим следам распада Югославии – в мае 1992 года, поэтому специалистам она уже давно хорошо известна. Однако для широкого круга русскоязычных читателей она стала доступной только в 2013 году. Перевод, издание и презентацию обеспечивала одна из ведущих российских компаний в горнодобывающей и металлургической отраслях – ОАО «Мечел». Оставаясь документом того времени – автор сознательно не прибегал к т.н. «пониманию задним числом» – эта книга не утратила своей актуальности. Несомненно, она представляет собой интересный, хотя и не бесстрастный исторический источник, написанный одним из ключевых участников распада Югославии.

В этой связи хочу обратить внимание на честность автора в отличие от переводчиков, хотя, может быть, он сделал это неосознанно. Свою книгу Месич назвал – «Kako je srušena Jugoslavija». В дословном переводе на русский язык это звучит так: «Как была разрушена Югославия». Таким образом, в самом названии автор подчеркивает, что вина кровавого распада Югославии лежит на всех сторонах конфликта (с. 8). Пишет он об этом и в предисловии к русскому изданию. «В то время, когда существовала Югославия, она была фактором стабильности и в регионе, и в Европе, и в мире, и такая страна тогда была необходима. Мир изменился и теперь строится на иной основе, нежели та, что существовала последние полвека. Если бы меня сегодня спросили, неизбежен ли бы распад Югославии, мой ответ был бы: “Да. Это было неизбежно, но, конечно, прийти к нему надо было другим путем”» (с. 9). Тем не менее, на титуле русского издания красуется название, несущее совсем иной смысл – «Как разваливалась Югославия».

Что же касается самого содержания книги, то «это хроника трагических событий последней фазы исчезновения государства, которое существовало уже лишь формально» (с. 15). В том, что к концу 1980-х годов Югославия существовала «лишь формально», с автором нельзя не согласиться. Проблемы социалистической Югославии детально рассмотрены в разделе «Продукт Ялтинской системы», поэтому здесь мы не будем останавливаться на тех событиях, которые «наполнили чащу до краев» (Г. Лебон), но посмотрим на «авторов» (их было несколько) последней капли, в результате чего она переполнилась и произошла трагедия.

Месич убежден в том, что в условиях политического кризиса федерации, когда «прежняя система просто износилась», «выход был только в использовании права на независимость, на основании конституции 1974 года» (с. 7-8). Однако в Конституции СФРЮ не было предусмотрено право на независимость за республиками! Преамбула конституции СФРЮ гласила: «Народы Югославии, совместно с теми народностями, вместе с которыми они живут, исходя из права каждого народа на самоопределение, включая и право на отделение, … сознавая, что дальнейшее упрочение их братства и единства соответствует их общим интересам, объединились в союзную республику свободных и равноправных народов и народностей и создали социалистическое федеративное содружество трудящихся – Социалистическую Федеративную Республику Югославию» (курсив мой – Е.П.).

Кроме того, в ст. 5 было зафиксировано, что «границы СФРЮ не могут быть изменены без согласия всех республик и автономных краев. Границы между республиками могут быть изменены лишь на основании соглашения между ними, а если идет речь о границе автономного края, то и с его согласия». Сравним положение советской конституции 1977 г. (ст. 73): «за каждой союзной республикой сохраняется право свободного выхода из СССР» (курсив мой – Е.П.). Разница очевидна. В отличие от советского Основного закона, конституция СФРЮ не предоставляла возможности республикам свободного выхода из федерации, а требовала учета мнения народов, проживавших в конкретных республиках. Однако, прикрываясь не существующим «правом на независимость», Словения и Хорватия – первыми среди югославских республик – провели референдумы об отделении и объявили о своем выходе из состава СФРЮ.

Реформирование социалистической Югославии в «союз суверенных государств» Словения и Хорватия видели исключительно в существовавших границах республик, которые, как мы знаем, были проведены без учета принципа исторической справедливости. И если в Словении – наименее этнически проблемной республике СФРЮ – итоги проведенного 23 декабря 1990 г. плебисцита, на котором 88,2% из 93,2% граждан, имеющих право голоса, высказались за выход из Югославии, не вызвал никаких вопросов, связанных с учетом интересов проживающих там народов. То в Хорватии ситуация с референдумом была не такая однозначная, как ее пытается представить хорватская сторона и лично Месич.

Сербы, компактно проживавшие в Краине и составлявшие около трети населения республики, изначально рассматривали только один вариант государственного строительства. Это видение будущего и было вынесено на референдум в самопровозглашенной сербской автономной области 14 мая 1991 г.: «Вы за присоединение САО Краины к Республике Сербии, а потому за то, чтобы остаться в Югославии с Сербией, Черногорией и другими, кто хочет сохранить Югославию?». Утвердительно на этот вопрос ответили 99,85% из 62% зарегистрированных сербов.

19 мая 1991 г. хорваты провели свой референдум с двумя вопросами:

1) поддерживаете ли вы предложение Хорватии и Словении о том, что «Республика Хорватия как самостоятельное и суверенное государство, которое гарантирует культурную автономию и все гражданские права сербам и представителям других национальностей в Хорватии, может вступить в союз суверенных государств с другими республиками» и

2) поддерживаете ли вы предложение Сербии и Черногории о том, чтобы «Хорватия осталась в Югославии как едином союзном государстве».

Некорректная постановка вопросов, в которых Хорватия, с одной стороны, изначально называлась суверенным государством, с другой – населению предлагалось определиться не по вопросу независимости, а по вопросу объединения с другими республиками в «союз суверенных государств», определила положительный ответ на первый вопрос большинства хорватов (91,7%), среди которых были и те, кто не хотел распада федерации. Сербы референдум бойкотировали.

Так развивались события в мае 1991 г., которые Месич откровенно фальсифицирует: «93,4% (с высоким процентом сербов, участвующих в референдуме) проголосовали за суверенную Хорватию» (с. 63). Правда, экс-президент ни разу в своей книге не уточнил, каков же этот «высокий процент». Очевидно, что если бы дело обстояло так, как описывает Месич, то вряд ли к 1993 г. только с территорий под контролем Загреба было бы изгнано 251 тыс. сербов. Другой крупный поток сербских беженцев (около 230 тыс. человек) был зафиксирован в 1995 г. после проведения операций «Буря» и «Блеск».

По итогам межнациональной войны Хорватия стала даже более мононациональной, чем Словения, никогда не имевшая такого большого количества компактно проживающих меньшинств. В настоящий момент хорваты составляют почти 90% населения республики (для сравнения – в 1981 г. этот показатель был 75,1%); сербы – около 4% в сравнении с 11%, другие меньшинства – 5,9%.

Успех национальных проектов, вызревавших в общей политической рамке Югославии, был обусловлен наличием развитых и довольно обособленных от центра республиканских структур; деперсонификацией федеральной власти – Стипе Месич очень подробно, я бы даже сказала, скрупулезно пишет о том, как формировался и как работал Президиум СФРЮ в тот год, когда председательствовала Хорватия (с. 35-74, 117-152). Как уже отмечалось, после смерти Тито было принято решение избирать председателя Президиума СФРЮ (главу государства) каждый год из членов Президиума согласно предусмотренной регламентом очередности: Македония, Босния и Герцеговина, Словения, Сербия, Хорватия, Черногория, Воеводина, Косово. В мае 1991 г. пост председателя Президиума должен был занять представитель Хорватии, которым, после длительных пертурбаций, и стал Месич – один из главных ускорителей развала Югославии.

Месич предельно откровенно пишет о своих задачах и событиях последних месяцев Югославии. «…действуя в интересах хорватской исторической программы, я инициировал разъединение страны и одновременно создание союза суверенных государств на югославском пространстве» (с. 15). «В Президиуме я пытался защищать существующую законность и легитимность… Но в первую очередь я отстаивал интересы Хорватии. Мой взгляд все время был обращен к той Хорватии, к которой мы стремились в мечтах и делах… продолжая лучшие традиции хорватского национального движения» (с. 16).

Среди первоочередных задач, сформулированных Хорватским демократическим содружеством (ХДС – националистическая организация, возглавляемая первым президентом республики Франьо Туджманом), были разработка нового конституционного статуса республики и реализация разъединения югославских республик. Их перспективу члены ХДС уже тогда видели в Евросоюзе. Именно для этой задачи, как пишет Месич, «Сабор (парламент Хорватии – Е.П.) доверил мне новую функцию: способствовать разделению СФРЮ и одновременно лоббировать создание конфедерации югославских государств» (с. 23). И после таких установок, которые естественно, были известны в Белграде, Месич удивляется, почему это сербские и черногорские власти всячески затягивали его избрание на пост председателя общего государства!

На протяжении всей книги Месич пишет о противостоянии сербскому руководству в лице Милошевича: «Между нами не было доверия, потому что наши интересы были противоположны» (с. 155). В таких условиях решить свою национальную программу Хорватия никогда бы не смогла без поддержки извне. В этом смысле книга очень ценный источник, дающий панораму интернационализации кризиса.

Напомню, что в 1991 г. Европа, словами своих эмиссаров Ж. Делора и Ж. Сантера, уверяла, что только «сохранение территориальной целостности Югославии представляет основу для ассоциации с ЕС» и выражала «обеспокоенность из-за намерений Хорватии и Словении в кратчайшие сроки провозгласить независимость» (с. 80). Американская сторона также выступала за «реформы и интегральную Югославию» и «ни в коем случае не поддерживала и не поощряла сепаратизм» (с. 84).

Изменения в оценке ситуации внешними игроками, прежде всего Америкой, которая «оказывает решающие влияние на Европу» (с. 85), произошло в результате умелого втягивания армии в межнациональный конфликты в процессе разъединения страны, а также под шквалом обвинений со стороны словенских и хорватских политиков в адрес Сербии и лично Милошевича. Месич даже не постеснялся убеждать Дж. Бейкера – на тот момент госсекретаря США, – в том, что «в Америке забыли, что в освободительной антифашистской войне… главную роль в югославских взаимоотношениях сыграла как раз Хорватия, и именно Хорватия понесла наибольшие потери» (sic! с. 85). Правда, мимоходом он замечает, «да, были у нас квислинги, но они были и в Сербии, и в Черногории – они имели более многочисленные войска на службе оккупантов, чем Независимое государство Хорватия».

Согласно Месичу, «в начале 1943 г., когда у Хорватии было пять партизанских дивизий (и столько же было у Павелича[5]), у Сербии и Черногории было всего около десяти тысяч партизан и около ста тысяч – в квислинговских формированиях» (с. 85-86). Правда, автор не указывает на источники, согласно которым у него такая информация и почему-то вообще умалчивает о геноциде сербов во время Второй мировой войны, который осуществляли, в том числе, и хорваты.

Самое время напомнить о зверствах хорватских фашистов, прежде всего потому, что это даст понимание, почему югославская армия вынуждена была не только предпринять попытки по защите границ общего государства (с. 66-71, 176-196), но и встать на сторону сербов в Хорватии и Боснии в память о страшных событиях Второй мировой войны. Конечно, память о прошлом ни в коей мере не оправдывает допущенных армией ошибок и жертв, но понять происходившее поможет.

Дело в том, что точное число жертв геноцида сербов вовремя Второй мировой войны неизвестно до сих пор, и даже сербские историки не едины по этому вопросу. По разным оценкам, именно в результате геноцида погибло от 197 до 800 тыс. человек. Зато точно известно, что Хорватия была единственной европейской страной-союзницей Германии, создавшей свои собственные концентрационные лагеря. Среди самых крупных: Даница, Джаково, Керестинец, Крушчица, лагерь на о-ве Паг, Лоборград, Саймиште, Стара-Градишка (был создан специально для женщин и детей), Ядовно, Ястребарско (там содержались дети от одного месяца до 14 лет; в августе 1942 г. 4-я бригада Народно-освободительной армии Югославии спасла из лагеря 700 детей).

Самым страшным лагерем был Ясеновац, созданный в августе 1941 года. «По ужасам и зверствам, которые совершали в нем усташи, Ясеновац не имеет аналогов в истории человечества: заключенных убивали кувалдами, молотками, болванками, дубинами, затаптывали солдатскими башмаками. По масштабам преступлений это третий концентрационный лагерь в оккупированной Европе после Аушвица и Треблинки» (В. Попов). По оценкам Американского мемориального музея Холокоста, общее число жертв усташей составляет от 330 до 390 тыс. человек, среди которых от 45 до 52 тыс. сербов. Не щадили усташи и своих собратьев. Полагают, что от 5 до 12 тыс. хорватов – оппонентов режима Павелича – погибли в одном только Ясеноваце.

Что же касается утверждения, что «именно Хорватия понесла наибольшие потери», приведу данные Вадима Эрлихмана – автора фундаментального справочника по потерям народонаселения в ХХ веке. Согласно современным данным, потери Югославии во Второй мировой войне составляют 1 млн. 27 тыс. человек. В том числе 20 тыс. военнослужащих, погибших во время германского вторжения в апреле 1941 г.; 16 тыс. хорватских солдат, погибших в боях против Красной Армии на Восточном фронте, в сражениях с партизанами Тито и четниками Михайловича; 22 тыс. югославских солдат умерли в немецком плену; 1,5 тыс. хорватских солдат – в советском. Партизан Тито, по немецким оценкам, погибло примерно 220 тыс. (сам Тито говорил о 300 тыс. погибших). Потери среди мирного населения определяются в 770 тыс. человек, из которых жертвами военных действий в 1941 г. стали только 20 тыс. человек, а еще 70 тыс. умерли от голода и болезней. Число казненных и умерших в лагерях и тюрьмах оценивается в 650 тыс. человек. Фактически в это число входят и жертвы хорватских, четнических, боснийских и албанских коллаборационистских формирований, боровшихся с партизанами Тито. Так что господин Месич сознательно вводит читателей в заблуждение, фальсифицирует не только историю югославских народов, но историю Второй мировой войны; фактически реабилитирует преступников.

Однако вернемся к процессам разрушения страны. К концу 1991 г. интересы ведущих игроков мировой политики изменились – дезинтеграция Советского Союза, как и дезинтеграция Югославии, оказались приоритетнее, чем сохранение их целостности.

После полученной на Западе санкции на отделение – как пишет Месич, именно Ганс-Дитрих Геншер «сыграл историческую роль в деле признания нашего суверенитета и независимости» (с. 131) – 8 октября 1991 г. Хорватия отказалась признавать законность всех органов бывшей федерации и разорвала государственно-правовые связи с Белградом. Спустя два месяца, 5 декабря 1991 г. Сабор Хорватии принял решение о прекращении деятельности представителя республики в качестве члена и председателя бывшей СФРЮ. В заключение своей речи перед парламентом Месич тогда сказал слова, вошедшие в историю: «Югославии больше нет. Спасибо, что оказали мне доверие бороться за интересы Хорватии на порученном мне участке. Моя задача выполнена» (с. 392). Комментарии, полагаю, излишни.

Существует устойчивое выражение: «История не знает сослагательного наклонения». Но изучаем мы ее, в частности, и потому, чтобы увидеть, найти альтернативные варианты, чтобы понять возможные будущие сценарии. Для меня очевидно: если бы в трагические месяцы 1991 г. на посту председателя Президиума оказался не представитель Хорватии, а скажем, Черногории или Македонии, не говоря уже о Сербии, то ситуация развивалась бы по иному. Югославию все равно не удалось бы сохранить, но раздел прошел бы по-другому. Как человек, облеченный политической властью федерального уровня, Месич принимал решения в интересах не страны, которую он возглавлял. Решения Президента СФРЮ были продиктованы его представлениями о будущем Хорватии, мечтами, как он сам пишет, о ее величии (с. 393).

Скорее всего, Месич не понимает, что «величие» это призрачное – хорватские земли были и будут разменной монетой в геополитической игре «хозяев Истории» (Б. Дизраэли). Кроме того, он не хочет признавать, что завоевано это «величие» не хорватами, а отторгнуто, украдено коллективным Западом у сербов. И наконец, стоит наполнить экс-президенту и его единомышленникам слова А.А. Зиновьева: «Логика развития крупных социальных систем необратима». Эту мысль дополним библейским: «Всему своё время, и время каждой вещи под небом… время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий».

Главные выводы, которые я сделала из книги Месича: во-первых, ничего нельзя забывать. Во-вторых, ежедневно и ежечасно мыслями и делами приближать наше время – время возвращения на балканский рубеж.

Агрессия НАТО против Югославии: причины и последствия

24 марта 2019 г. исполнится 20 лет с момента начала бомбардировок. Уверена, к этой дате появится целый ряд новых исследований. Но уже сейчас перед страшным ликом возрождающегося на Украине нацизма, активно поддерживаемого брюссельско-вашингтонским тандемом, важно ответить на вопросы: почему именно Югославия, отстоявшее в кровавой битве с фашизмом свое право на существование, подверглась беспрецедентному в новейшей европейской истории акту агрессии со стороны США и их союзников? Почему значение и последствия бомбардировок Союзной республики выходят далеко за рамки не только Сербии и Балкан, но и за рамки Европы, имея, по сути, мировое значение? Почему в качестве народа-мишени были вновь, как и в начале ХХ века, выбраны сербы, а косовские албанцы, виновные в организации этнических чисток и поставившие на конвейер операции по черной трансплантологии, не говоря уже об организации масштабного наркотрафика, стали главными американскими союзниками на Балканах?

Ответы на эти и целый ряд других вопросов, связанных с агрессией США/НАТО против Югославии, позволяют понять природу многих конкретных действий Запада и увидеть за событиями не «пыль», как бы сказал Ф. Бродель, а породившие их причины и, что еще важнее, их последствия.

* * *

Бомбардировки Югославии – важный водораздел мировой политики.

Во-первых, бомбардировки армадой США/НАТО суверенного государства, замаскированные под «гуманитарную помощь», стали первой прямой и явной агрессией против европейского государства с момента окончания Второй мировой войны. Именно эта агрессия определила «триумфальное шествие» натовских/американских сил по миру – Афганистан, Ирак, Ливия, Сирия. В стратегических планах США наша страна уже не первый раз объявляется одной из главных угроз. Дамоклов меч занесен над Венесуэлой, Ираном, Китаем, Северной Кореей.

В-вторых, агрессия США/НАТО была продиктована интересами ТНК, прежде всего американских. В этом смысле акция против Югославии может быть поставлена в один ряд с такими акциями Вашингтона, как свержение правительства М. Мосаддыка в Иране, С. Альенде в Чили, С. Хусейна в Ираке, М. Каддафи в Ливии и др. В частности, 78-дневные бомбардировки были в интересах энергетических американских ТНК. В этом смысле современный украинский кризис, высветивший прямую заинтересованность американских компаний в энергетическом рынке Украины и Европы, повторяет югославский сценарий. Например, в одном из исследований «Чатем Хауса»[6] прямо указывалось, что признание независимости Косово было, кроме всего прочего, обусловлено стремлением затруднить экспансию «Газпрома» на Балканы.

Еще одним доказательством заинтересованности американских ТНК в создании подконтрольного новообразования на Балканах служит обнародованный еще в апреле 2007 г. – на старте российского проекта «Южный поток» – документ Госдепартамента США под названием «Стратегический план: 2007-2012 финансовые годы». В нем впервые после формального завершения Холодной войны администрация США провозгласила своей приоритетной задачей противодействие «негативному поведению» России, в том числе ее растущему влиянию на мировом энергетическом рынке.

В-третьих, в создании «государства Косово», возникшего вследствие бомбардировок и последующей оккупации автономного сербского края натовскими войсками, совпали интересы не только «нерушимого блока» государства США и американских ТНК, но также этого блока, с одной стороны, и албанской мафии и стоящих за ней сегментов мировой криминальной системы и международного терроризма – с другой. В результате этого союза возникло мафиозно-террористическое государство, которое может быть поставлено в один ряд с Афганистаном (недаром первым признал независимость РК именно Кабул), Колумбией, Сомали, Суданом.

В-четвертых, в результате агрессии США/НАТО в Европе впервые возникла радикальная мусульманская полития: более 90% косовских албанцев исповедуют ислам, а руководство этого образования имеет самые тесные контакты не столько с исламскими странами, сколько с радикальными мусульманскими группировками.

В-пятых, агрессия НАТО – наглядный пример реализации Западом стратегии «управляемого хаоса», один из первых случаев экспорта Соединенными Штатами геополитической нестабильности в Евразию. Югославию не только вбомбили в каменный век, уничтожив промышленность и инфраструктуру, но и использовали в качестве плацдарма по апробации новых технологий политических переворотов: именно с Балкан, а точнее, из Белграда (октябрь 2000 г.) началась серия т.н. «цветных революций», прокатившихся по постсоветскому пространству (Грузия, Украина, Киргизия, Молдавия) и достигших апогея в ходе «арабской весны», в ходе которой была уничтожена Ливия и поставлена на грань выживания Сирия. Усовершенствованные технологии «управляемого хаоса» в настоящее время активно используются на Украине.

И наконец, самое важное. Агрессивные методы проведения своих интересов – это прямой удар по тем народам, которые Запад, и прежде всего англосаксы, традиционно, в течение веков считают наиболее опасными для себя в цивилизационном и геополитическом планах – православным сербам, украинцам, русским. Учитывая особую культурно-историческую и психоэмоциональную связь Сербии и России, агрессия США/НАТО стала очередным этапом в психоисторической войне Запада против нашей страны и наших ближайших союзников.

Следует уточнить, что психоисторическая война ведется параллельно с горячей войной, переплетаясь с ней сложным образом. Психоисторическую войну иногда еще называют организационной, т.к. ее главной целью является разрушение организационных структур общества-мишени, структур управления, начиная от финансов и экономики и заканчивая сознанием, что правильнее понимать как психосферу. Проще говоря: прежде чем победить, надо сломать волю противника, внедрить в его сознание смыслы, образы, ценности противника. Отсюда и название психоисторическая, а поскольку борьба ведется не одно столетие, то и вторая часть этого понятия очевидна.

Необходимо отметить, что психологическая война, являясь частью психоисторической, впервые была определена в служебных документах ЦРУ в 1949 г. как «координация и использование всех средств, включая моральные и физические (исключая военные операции регулярной армии, но используя их психологические результаты), при помощи которых уничтожается воля врага к победе, подрываются его политические и экономические возможности». Это определение не потускнело с годами. Изменились лишь методы достижения «уничтожения воли врага к победе», а именно, усложнились несиловые технологии этой борьбы и появились новые.

На самом деле у психоисторической войны несколько измерений – проявлений – уровней. Назовем самые важные. Это информационный, концептуальный и метафизический (смысловой). Информационная война в узком смысле – это действия по искажению фактов, их фальсификация. Например, оценка ситуации в Косово и Метохии накануне бомбардировок. Западные СМИ уже более двух лет ведут информационную войну не только против Сербии, но и против России, которая придерживается другой позиции по поводу конфликта в регионе. Концептуальное измерение психоисторической войны строится на переходе от эмпирических обобщений к теоретическим. Метафизическая война есть война смыслов.

Поскольку цель такого рода войны – разрушение организации психосферы противника, паралич его воли к борьбе, то главная битва разворачивается за историю страны-мишени. Ее начинают порочить, переписывать, смеяться над ней. Одним из примеров битвы за историю являются попытки идентификации Милошевича и Гитлера. Когда 10 млн. сербов считали Милошевича национальным героем, Б. Клинтон называл его последним тираном в Европе и «новым Гитлером», а в американской прессе его фотографии сопровождались надписями – «лик зла».

Таким образом происходило перекладывание ответственности за агрессию на руководство Югославии. Надо сказать, что в нашей стране развиваются аналогичные процессы, когда ответственность за развязывание Второй мировой войны рядом недобросовестных, а зачастую просто купленных горе-ученых перекладывается с Запада в целом и конкретно Германии на Советский Союз. Иными словами, бьют по идентичности, по фундаментальным для русских и сербов ценностям. Почему же эта война ведется против Сербии и России?

Дело в том, что разрушение СССР и мировой системы социализма, будучи коммерческим предприятием, не обеспечило, однако, полного контроля над политическим и экономическим пространством Югославии и России. Поэтому окончательное подчинение наших стран структурам мирового управления при наименьших затратах возможно при помощи новых технологий и уже апробированных моделей контроля над СМИ, образованием и пропагандой, посредством всевозможных фондов, НПО, научных грантов, образования, «Болонской унии», кибервойн и т.п. Таким образом, речь идет о продолжении психоисторической войны, о манипуляции сознанием граждан Сербии и России, о феномене «сетевых войн». Главной целью подобного воздействия является превращение основной массы населения конкретной страны в примитивных, забитых, нравственно убогих, меркантильно ориентированных, а значит, легко управляемых особей – «Большому Брату» (Дж. Оруэлл) нужны именно такие. Ярче всего результаты такого рода действий проявились в современной Украине, где пособники нацизма признаны национальными героями, а высокопоставленные украинские чиновники публично заявляют о том, что Гитлер на самом деле был не захватчиком, а «освободителем от коммунистического ига».

Параллельно с процессами психологической и политической манкуртизации (манкурт – идеальный раб, лишенный собственной воли, потерявший связь со своими корнями и безгранично преданный хозяину – спасибо Ч. Айтматову за введение этого понятия в публичную сферу) происходит сужение пространства влияния России. Через серию «цветных революций» меняются режимы в целом ряде стран, с которыми у России стратегически важные отношения. Точечные удары наносятся везде, где это возможно. Происходит экономическое, политическое и, конечно, психологическое изматывание противника. Таким образом, «психоисторическая война – это целенаправленное долгосрочное воздействие на общественное сознание и подсознание (взгляды, идеалы, идентичность, историческая память, эмоции и т.п.) определенной группы, как правило, интеллектуальной и политической элиты, общества-мишени (или на это общество в целом) с целью провести классовое и/или цивилизационное перекодирование, навязать ей (ему) чуждые цели, задачи, идеалы, картину мира и т.п. как якобы ее (его) собственные» (А.И. Фурсов).

Опыт Сербии учит тому, что надо помнить не только кровавые события и чтить память невинных жертв, но знать истинные цели и задачи интегрального Запада. Для современной России знание и понимание этого становится не только важным, но и жизненно необходимым.

Агрессия НАТО против Союзной республики Югославии была обусловлена комплексом причин, среди которых определяющими стали экономические и геополитические интересы «сынов Капитала» (У. Блум). Начнем с экономических.

К концу 1990-х годов Югославия оставалась единственной из постсоциалистических стран, которая сохранила свой государственный сектор и не включилась в систему неолиберальной экономической модели. По мнению американского историка М. Паренти, главной целью США и их союзников была трансформация югославской социальной демократии в кучку слабых княжеств правого толка со следующими отличительными особенностями:

• с разрушенными до основания экономикой и коммунальным хозяйством, что в условиях глобализации делает невозможным успешное независимое развитие;

• с природными ресурсами, полностью доступными для разработки транснациональными корпорациями;

• с доведенным до нищеты, но сохранившим профессиональные навыки населением, создающим дешевую рабочую силу, помогая тем самым снизить уровень зарплат в Западной Европе и в мире;

• с ликвидацией сотен предприятий легкой и тяжелой промышленности, обеспечивающей полное отсутствие конкурентоспособности для корпоративных производителей Запада.

Прямым доказательством стремления Вашингтона интернационализировать ресурсы и инфраструктуру Югославии и превратить ее в страну третьего мира служит, в частности, факт уничтожения в ходе бомбардировок 164 заводов, принадлежавших югославскому государству. Важно знать, что в ходе агрессии не пострадало ни одно предприятие, принадлежавшее иностранному капиталу. В свою очередь задолго до начала бомбардировок – в июле 1998 г. – «Нью-Йорк таймс» оценила горно-обрабатывающий комплекс «Трепча» в Косово как «блестящий военный трофей… наиболее ценную недвижимость на Балканах стоимостью, по меньшей мере, пять млрд. долларов» с учетом имеющихся полезных ископаемых.

Французский исследователь Ж.-А. Дарбен. написал целую книгу о том, как «присутствие НАТО в Косове, обеспечивает интересы американских корпораций, некоторые из которых довольно успешно распоряжаются сербской и албанской государственной собственностью». Так, М. Олбрайт радела на переговорах в Рамбуйе за интересы клана Тачи не зря. По итогам военной интервенции она стала основателем и владельцем контрольного пакета акций консалтингового холдинга «Олбрайт групп», зарабатывающей значительный капитал на телекоммуникационном бизнесе в Косове. Главным оператором косовской телефонии выступает компания «Валя», а ключевой фигурой в этом бизнесе является Бернар Кушнер. Его брат стал основателем первой сети мобильной связи в Косове, сейчас она охватывает около 300 тыс. абонентов, и годовой доход «Валя» составляет примерно 200 млн. долларов.

Вот еще один факт. Компания «Ипко-нет» (Интернет-проект Косова) была создана усилиями Международного комитета помощи лицам, находящимся под угрозой именно в ходе бомбардировок СРЮ авиацией НАТО. Затем, после введения контингента НАТО на территорию Косова и Метохии (КиМ), под патронажем того же Б. Куш-нера был подписан эксклюзивный договор с Косовской энергетической корпорацией. Провайдер «Ипко-нет» охватывает 70% территории КиМ, а М. Олбрайт с 2004 г. исполняет функции специального советника председателя Совета директоров «Ипко-нет». Патроном «Олбрайт-групп» в Космете был Дж. Брайен, бывший специальный посланник США на Балканах, ныне сотрудник компании Олбрайт. Брайен успешно отстаивает интересы американского капитала, вытеснив с рынка второго оператора мобильной связи – косовского олигарха Э. Луку. Последнему пригрозили арестом из-за его «криминальной деятельности» и сократили визу в США, когда же Луку решил уступить представителям американского бизнеса, его из «черного списка США» быстренько исключили.

Вообще многие американские чиновники присутствуют в Косово, будучи владельцами или совладельцами ряда компаний. Например, генерал У. Кларк, командовавший силами НАТО в Косово в самый разгар конфликта, в настоящее время является владельцем канадской энергетической компании, активно использующей уголь и продукты синтетического топлива из Косова. Бывшими сербскими активами заинтересовался и всемирно известный аферист Дж. Сорос, всю свою жизнь занимающийся грабительскими операциями, в том числе и в России.

Среди геополитических причин агрессии наиболее важной является превращение США не только в «демократизатора» балканских стран, но и установление в этом регионе полного американского протектората. Если в отношении Словении, Македонии, Хорватии и мусульмано-хорватской части Боснии-Герцеговины Штаты можно рассматривать в качестве «империи по приглашению» (Г. Лундестад), то Союзная Югославия оставалась единственной страной на Балканах, которая не стремилась в НАТО и ЕС, а наоборот сохраняла особые отношения с Россией. Бомбардировки СРЮ, замаскированные под «гуманитарное вмешательство», позволили США/НАТО не просто контролировать эту страну, но построить на территории отторгнутого от Сербии автономного края Косово и Метохии две крупнейшие в юго-восточной Европе американские военные базы – Кэмп Бондстил и Кэмп Филмсити. Еще одним – отложенным – итогом бомбардировок стал выход Черногории из союзных отношений с Сербией. В июне 2017 г. эта самая малая по численности (626 тыс. жителей) и стратегически важная страна стараниями политических временщиков и прежде всего бывшего коммунистического лидера М. Джукановича стала 29 членом НАТО. Не лишне напомнить, что Черногория, не будучи членом ЕС, поддержала санкции против России.

В последние годы о балканской политике Запада написано много серьезных исследований. Огромную помощь в объективном анализе ученым оказали политики, чиновники, военные, представители правосудия, журналисты, которые опубликовали ценные источники и мемуары. Вспомним, как велась необъявленная война.

Операцию «Союзническая сила» (24 марта – 20 июня 1999 г.) официально поддержали все страны-члены НАТО. На тот момент их было 19. Непосредственное участие в военных действиях принимали 13 государств. Кампания продолжалась 78 суток (из них 57 дней – непосредственно воздушных ударов). Только в первую неделю агрессии было совершено 1146 вылетов, в среднем по 163 вылета в день. Из 1055 самолетов, принимавших участие в боевых действиях, 700 принадлежали ВВС США. Было совершено 38 004 вылетов (запланировано – 45 935). Из них 10484 – на бомбардировку объектов (запланировано – 14112.). Объединенными ВВС НАТО было применено 23614 авиационных боеприпасов общим весом 6303 тонны. 24 марта 1999 г. состоялся дебют стратегического бомбардировщика В-2. Все вместе бомбардировщики совершили около 300 боевых вылетов. Авиация НАТО нанесла 2300 воздушных ударов по 995 объектам. По территории Югославии было выпущено более трех тысяч крылатых ракет, сброшено около 25 тыс. т (по некоторым данным – 79 тыс. т) взрывчатых веществ.

В агрессии против Югославии НАТО использовала запрещенные военные средства и виды оружия, такие как кассетные бомбы и необогащенный уран. Речь идет об особенно вредных и опасных для жизни и здоровья людей видах оружия, последствия которых гораздо хуже, бесчеловечнее и опаснее, чем у классических видов оружия. На территорию СРЮ было сброшено 152 контейнера с 35450 кассетными бомбами. Кроме того, в ходе бомбардировок НАТО использовала снаряды с графитоэлектромагнитной зарядкой. Они были сброшены на ТЭЦ «Обреновац», Костолац, Нови-Сад, Ниш, Байна-Башта, а также на сооружения электрохозяйства в Лайковаце, Реснике, Лештане и Бежанийска-Косе. В результате более 5 млн. жителей остались без электричества и воды.

Еще страшнее цифры жертв и разрушений. В результате бомбардировок были убиты более двух тыс. мирных жителей; ранены свыше семи тыс. человек (в большинстве случаев последствием ранения стала полная инвалидность). Два миллиона человек были лишены средств существования. Было уничтожено и повреждено 82 моста; разрушено и повреждено 422 здания образовательных учреждений (школы, вузы, общежития), 48 медицинских объектов (больницы, поликлиники и др.), 74 телепередатчика и ретранслятора. Были уничтожены или серьезно повреждены важнейшие объекты жизнеобеспечения и инфраструктуры (электростанции, трансформаторные подстанции, линии электропередачи, нефтяные сооружения, многие фабрики, магистрали и др.). Нанесен невосполнимый ущерб историческим и архитектурным ценностям (повреждены 16 православных и католических монастырей, построенных в ХII–XVIII веках, и др.).

Бомбовые удары вызвали лавину беженцев из КиМ. Если в 1998 г. во время военных столкновений между боевиками АОК и армией Югославии территорию края покинули 170 тыс. человек, главным образом, женщин и детей, то после 24 марта 1999 г., по данным Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев, 790 тыс. этнических албанцев, 100 тыс. сербов, а также цыгане, адыги (черкесы)[7], турки стали беженцами. Большая часть албанцев уходили в Македонию и Албанию, но часть из них нашли убежище в других частях Сербии и в Черногории. Экономике Сербии и Черногории был нанесен такой ущерб, от которого они в условиях неолиберальной модели развития, навязанной Западом этим странам вслед за бомбардировками, уже не оправятся никогда. Не меньший ущерб был нанесен политической системе страны и самому духу сербов. Таковы страшные последствия военной агрессии.

Не менее серьезные последствия для Сербии и сербов имел последующий процесс т.н. «мирного урегулирования». Еще в ходе операции НАТО, 9 июня 1999 г. между представителями альянса и СРЮ было подписано военно-техническое соглашение о процедурах и режиме вывода из Косова и Метохии югославских сил безопасности. Однако лишь 19 июня НАТО приостановила «воздушные операции», а 20 июня приняла решение об их прекращении. Правительства Югославии и Сербии согласились с тем, что Международное присутствие по безопасности в Косове (КФОР) будет расположено на территории КиМ и будет содействовать безопасности всего населения края. Договор установил «воздушную зону безопасности» шириной 25 км вне границ/территории Космета. Определена была и «наземная зона безопасности» шириной пять км вне границ/территории КиМ, заходящая внутрь «остатка территории СРЮ». Военные силы СРЮ должны были в короткий срок – 11 дней – выйти с территории края.

10 июня СБ ООН принял Резолюцию №1244 о политическом урегулировании косовского кризиса. Этот процесс должен был основываться на договоренностях министров иностранных дел «Группы 8» от 6 мая 1999 г. и на документе, предложенном М. Ахтисаари и В.С. Черномырдиным. При этом СБ ООН подтвердил свою приверженность суверенитету и территориальной целостности СРЮ, необходимости создания реального самоуправления для Косово и Метохии. Резолюция потребовала, чтобы СРЮ немедленно прекратила насилие и репрессии в Космете и начала вывод войск по ускоренному графику, а Армия освобождения Косова (АОК) и другие вооруженные группы косовских албанцев должны были немедленно прекратить все наступательные действия и выполнить «требования в отношении демилитаризации, устанавливаемые руководителем международного присутствия по безопасности».

При этом Резолюция подтверждала, что позже согласованному числу югославского и сербского военного и полицейского персонала будет разрешено вернуться в КиМ для выполнения определенных функций, но ни один из документов не гарантировал возобновления деятельности союзных органов на территории края. Предполагалось, что в крае в течение переходного периода будет создана временная администрация как часть «международного гражданского присутствия, под управлением которой население Косова сможет иметь существенную автономию в рамках Союзной Республики Югославии». Правда, рамки переходного периода никто не определил. Более того, на практике «международное присутствие» было заменено натовским, причем главными союзниками альянса стали боевики АОК, которые после 20 июня, когда последний солдат югославской армии покинул край, остались единственной вооруженной силой в Косово.

Ничто в сербской крае не напоминало миротворчество. Вместо «голубых беретов» – стальные каски; вместо легкого оружия – танки, самолеты, вертолеты, ракеты. Вместо разоружения AОK – поощрение ее к мести, к контролю над всей территорией. Формально армия косовских албанцев была распущена лишь 20 сентября 1999 года. На самом деле ее демилитаризация означала ребрендинг – трансформацию в Косовский защитный корпус и полицию Косова. В марте 1999 г. руководством АОК была создана и политическая структура – Партия демократического прогресса Косово, преобразованная в октябре того же года в Демократическую партию Косова (ДПК). Бывшие полевые командиры стали теперь политиками, получили государственные должности.

После установления натовского присутствия в крае ситуацию в Косово и Метохии характеризовали повседневный террор, преступления, массовые нарушения прав человека и этническая чистка сербов, мусульман, цыган, горанцев, турок, египтян. Фактически под прикрытием и с молчаливого согласия натовцев албанский криминал осуществлял геноцид и воплощал свою мечту – «этнически чистое Косово». Кроме того, . край был превращен в центр вербовки террористов, базу организованной международной преступности, контрабанды наркотиков, оружия, работорговли и отмывания денег. Только за первый год присутствия «миротворцев» в КиМ было совершено пять тыс. терактов, более чем одна тыс. человек были убиты и более 960 похищены албанцами, разрушены более 85 средневековых религиозных объектов и памятников истории и культуры, 350 тыс. неалбанского населения покинули край; государственную границу СРЮ пересекли и прибыли в край более 250 тыс. иностранцев, преимущественно граждан Албании и Македонии. В крае продолжали действовать под контролем боевиков из АОК т.н. «трудовые лагеря» для сербов, совершались нападения на гуманитарные конвои, а также на автобусы с детьми и больными. Причем международным силам были хорошо известны и факты наличия тюрем для похищенных сербов, как в Косово, так и на территории Албании, и иные «успехи» лучших друзей НАТО – албанских боевиков.

В результате, после прихода миротворческих сил и «демилитаризации» АОК отток сербского населения увеличился в разы, что можно характеризовать согласно Конвенции ООН о предупреждении преступления геноцида и наказании за него от 1948 г. как геноцид – «предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение ее». Этот геноцид был бы невозможен без и вне планов Запада по «переформатированию» югославского пространства, без и вне военной, дипломатической, организационной и спецслужбистской поддержки Запада. Так кого должны судить в Гааге?

Белград постоянно информировал Совет безопасности и Генерального секретаря ООН, руководство КФОР, МООНВАК[8] и другие международные организации о продолжающемся после вывода сербских сил безопасности из КиМ терроре над неалбанским населением края. Однако никаких конкретных шагов международное сообщество по реальной защите прав сербов, черногорцев, цыган и других народов, проживающих в крае, не предпринимало. Почему? Вывод может быть один – прямая заинтересованность внешних сил, закрепивших свое присутствие в Космете, в создании этнически чистого албанского пространства, которое эти силы будут использовать в целях дальнейшего управления и контроля над всеми Балканами.

Агрессия НАТО против СРЮ стала завершающим этапом стратегии по переформатированию мировой системы и установлению тотального контроля интегрального Запада и его гегемона – США – на Балканах. Планы по разрушению Югославии как самого богатого и стратегически важного государства в регионе вынашивались в кабинетах Белого дома и ЦРУ давно. Приведем лишь некоторые факты. Так, в начале 1984 г. под грифом «совершенно секретно» администрация Р. Рейгана издала директиву СНБ №133 «Политика США в отношении Югославии», содержащую стратегию «тихой революции», направленной на свержение коммунистических правительств и «возвращение стран Восточной Европы в орбиту мирового рынка».

В ноябре 1990 г. администрации Буша-старшего удалось убедить Конгресс США принять закон об ассигнованиях на зарубежные операции 1991 г., который предусматривал предоставление помощи не правительству в Белграде, а сепаратистским республикам Югославии и только тем силам, которые Вашингтон определил как «демократические». Санкции, которые продолжались с небольшими перерывами более 1584 дня, также служили цели ослабления экономики страны. В то же время получение кредитов от МВФ и других международных структур тесно увязывалось с требованиями приватизации предприятий с общественным капиталом и управлявшихся рабочими коллективами.

Однако, несмотря на расчленение СФРЮ, на череду межэтнических войн в Хорватии и Боснии, на экономические санкции и политическую изоляцию Союзная Югославия продолжала жить и не собиралась включаться в мондиалистские структуры. Тогда был взят курс на активизацию косовского вопроса, который и должен был стать началом конца суверенной страны. Надо сказать, что с момента распада Югославии косовский вопрос превратился в вопрос мирового значения. До 1990-х годов борьба вокруг него носила преимущественно закрытый характер. Этап интернационализации проблемы края начался в середине 1990-х гг., когда в Дейтоне (ноябрь 1995 г.) снятие санкций с Югославии было тесно увязано с решением «вопроса Косова» и сотрудничеством с Гаагским трибуналом. Фактически с 1995 г. албанский сепаратизм вступает в решающую фазу, которая завершится провозглашением «независимости» края 17 февраля 2008 года на штыках натовских войск.

В 1997 г. к решению «проблемы Косова» активно подключилось мировое сообщество в лице ООН, ОБСЕ, Контактной группы, руководства отдельных стран. Тогда же заявку на свое участие в урегулировании конфликта в Космете сделала и НАТО. Североатлантический блок уже в августе 1997 г. предупредил югославского президента о возможности вооруженного вмешательства в конфликт с целью предотвращения дальнейшего кровопролития. Кстати, весьма показателен еще один факт. Буквально сразу после выборов в ноябре 1992 г. будущий 42-й президент США Б. Клинтон в одном из выступлений, затронув тему Балкан, заявил, что в случае сербско-албанского конфликта США будут на стороне албанцев и обязательно им помогут. В 1999 г. Клинтон сдержал свое слово. Поистине, «история не рождается сама по себе, она пишется, она создается» (М. Шаттам).

В январе 1998 г. ПАСЕ приняла резолюцию о положении в Югославии, особо остановившись на событиях в КиМ. Этому же вопросу было посвящено заседание парламента ОБСЕ, а Совет министров ЕС принял специальную декларацию по косовскому вопросу. В это же время в Приштине и в Белграде с визитом находился спецпредставитель США на Балканах Р. Гелбард. Он привез С. Милошевичу предложения о ряде уступок со стороны США в обмен на ослабление сербской позиции в отношении албанцев Косова. Среди них: организация чартерных рейсов югославских самолетов в США, открытие консульства СРЮ в США, увеличение уровня югославского представительства в ООН, возможность участия в Пакте стабильности для Юго-Восточной Европы.

В дополнение к этим предложениям весной 1998 г. Югославии было предложено заключить трехгодичное соглашение, по которому НАТО получала бы возможность ввести в Космет 30 тыс. военнослужащих для обеспечения мира и демократических выборов. Это предложение было расценено сербскими властями как вмешательство во внутренние дела государства. Но уже в октябре 1998 г. Милошевич после многодневных изнуряющих переговоров под угрозой агрессии (по некоторым сведениям, решение о бомбардировках было принято летом 1998 г.) был вынужден заключить соглашение с американским представителем Р. Холбруком, по которому небо над Косово и Метохией предоставлялось для патрулирования натовским самолетам-разведчикам, а в сам край вводилось две тыс. наблюдателей ОБСЕ. Кроме того, из края выводился сербский спецназ. Таким образом Милошевич принял все требования международного сообщества и обязался «завершить переговоры по вопросу о рамках политического урегулирования к 2 ноября 1998 г.».

16 октября 1998 г. министр иностранных дел СРЮ и действующий Председатель ОБСЕ в Европе подписали в Белграде соглашение, предусматривающее создание контрольной миссии ОБСЕ в Косове и включающее обязательство Югославии соблюдать положения Резолюций №1160 и 1199. В тот же день начальником Генерального штаба СРЮ и Верховным главнокомандующим союзными силами НАТО в Европе было подписано соглашение об учреждении миссии по воздушному контролю над территорией Косова, дополняющей Контрольную миссию ОБСЕ. Договор предполагал отвод части сербских сил из края, размещение там двух тыс. наблюдателей ОБСЕ, дислокацию натовских сил в соседних странах. Эти соглашения были закреплены Резолюцией №1203. Показательно, что европейскую Миссию наблюдателей ОБСЕ возглавил американец – посол Уильям Уокер.

Как показали дальнейшие события, не урегулирование конфликта было главной целью внешних игроков и их главного агента – АОК. Это убедительно доказала в своих работах ведущий балканист Е.Ю. Гуськова. «Уступки правительства Милошевича НАТО использовало для подготовки к военной операции. Альянс получил возможность контролировать воздушное пространство над КиМ и частью территории СРЮ». Кроме того, были введены ряд ограничений в отношении систем ПВО Югославии, а НАТО смогла координировать свою деятельность с операциями по наземному наблюдению Контрольной группы ОБСЕ.

Впрочем, все подписанные Югославией документы не удовлетворили страны НАТО и, прежде всего, США. Переговоры в Рамбуйе в феврале 1999 г., имеющие своей целью заставить Сербию согласиться с условиями Контактной группы по бывшей Югославии, а именно на отделение Косме-та, закончились безрезультатно. В тот момент и не могло быть по-другому. Дело в том, что от Белграда Запад требовал, во-первых, размещения подразделений НАТО не только в Космете, но на всей территории СРЮ. Во-вторых, ареста всех подсудимых МТБЮ. В-третьих, проведения через три года после введения натовских войск референдума о независимости КиМ.

Иными словами, коллективный Запад с самого начала выдвигал условия, неприемлемые для Белграда, а переговоры в Рамбуйе стали формально отвлекающим маневром, но фактически предтечей войны. «Переговоры», проходившие с 6 по 23 февраля 1999 г. в Рамбуйе, а затем с 15 по 18 марта 1999 г. в Париже, закончились, как и задумывалось их организаторами, подписанием текста соглашения, означающее фактически полный контроль над краем сил НАТО, лишь албанской стороной. Белград отказался подписывать документ, означающий фактический переход края под управление НАТО. Важная деталь. В перерыве между переговорами – 9 марта по поручению М. Олбрайт со своей последней предвоенной миротворческой миссией в Белград прибыл американский спецпосланник Р. Холбрук. «Ему было поручено попробовать договориться с Милошевичем о размещении 30-тысячного контингента натовских миротворцев в Косово для контроля за выполнением соглашения, которое еще предстояло подписать в ходе второго раунда переговоров в Париже 15 марта. Несмотря на все уверения Холбрука, что США разоружит AОK и отговорит албанцев от референдума взамен на присутствие сил НАТО в крае, президент Сербии отказал. Последовала немедленная реакция албанцев, которые заявили, что в ходе второго раунда пойдут на подписание всего пакета Рамбуйе, и потребовали от Вашингтона усилить давление на Белград» (С.С. Новиков).

15 марта, когда был начат второй раунд переговоров, Б. Клинтон выступил с речью, заявив, что, если Белград не подпишет мирных соглашений, то НАТО не останется ничего другого, как атаковать Югославию. Переговоры проходили под сильнейшим давлением НАТО на сербскую делегацию, которая продолжала настаивать на том, что, принимая политическую составляющую мирного плана, не согласится на военную, навязанную Западом Югославии в последней фазе переговорного процесса.

Тем временем был разыгран настоящий спектакль – албанцы заявили о готовности принять текст такого соглашения по Косово, которое не означало бы автоматического или с течением времени отделения этой территории от Сербии и Югославии, фактически сняв тем самым требование о референдуме. Косовская делегация также обязывалась разоружить AОK. Но при этом выразила поддержку требований НАТО о введении в Косово сил альянса, которые, по их мнению, способствовали бы безопасному возвращению беженцев и соблюдению подписываемых договоренностей.

Х. Тачи, возглавлявший делегацию косовский албанцев, не просто мило любезничал с Олбрайт. Он выполнил все ее указания так, будто служил в качестве ее подчиненного в Госдепе США. 18 марта албанская делегация в одностороннем порядке в присутствии международной тройки посредников подписала весь документ. Через час сербская делегация подписала только политическую часть соглашения о самоуправлении КиМ. Однако этого, по мнению западных посредников, было недостаточно и 19 марта переговоры были прерваны в силу того, как сообщалось, что обе стороны ясно определились и сделали свой выбор.

То, что АОК и лично Тачи сыграли роль поджигателей агрессии – не вызывает никаких сомнений. Именно по просьбе США косовских албанцев на переговорах 6-23 февраля и 15-18 марта 1999 г. в Рамбуйе возглавлял Х. Тачи, а не умеренный и вменяемый И. Ругова, который готов был договариваться с официальным Белградом. Сербская делегация категорически отказалась сесть за стол переговоров с террористом, заочно приговоренным еще в 1997 г. судом Приштины к десяти годам тюрьмы за убийства мирных жителей и нападения на полицейских, что собственно и нужно главным игрокам, принявшим решение об уничтожении Югославии и сознательно подставившим на переговоры международного преступника.

В ходе переговоров М. Олбрайт через министра иностранных дел Албании П. Милё убеждала лидеров АОК в том, что выполняя все указания США и подведя сербов под бомбардировки, они получат, как пишут немецкие исследователи А. Хинеманн и В. Паес, «присутствие НАТО в крае, прямую финансовую и профессиональную помощь в перевооружении и переформатировании АОК». Что и было сделано. Цель плана Госдепа США под руководством Олбрайт заключалась в том, чтобы ввести террористическую организацию, связанную с албанскими и итальянскими криминальными синдикатами, в сферу гражданской политики. По сути, речь идет о политизации криминала в интересах США. Аналогичные процессы мы наблюдаем в самых разных точках мира, где присутствуют интересы США – в Афганистане, Ираке, Ливии, Сирии.

Непосредственно после окончания переговоров американская администрация усилила нажим на руководство ОБСЕ, предлагая Миссии ОБСЕ по проверке в Косове эвакуироваться из края по соображениям безопасности. У. Уокер ежедневно консультировался с Вашингтоном по каналу спецсвязи, который для него был установлен американским посольством в штаб-квартире Миссии в Приштине. В результате давления на председателя ОБСЕ, министра иностранных дел Норвегии К. Воллебека Миссия из КиМ была выведена. Подготовка к войне велась полным ходом.

Нужен был последний повод – casus belli. И он был найден. НАТО обратилась к Югославии с просьбой разрешить размещение сил НАТО для осуществления политического соглашения о самоуправлении в Косове и Метохии. Скупщина Сербии на своем заседании, состоявшемся 23 марта 1999 г., приняла постановление, в котором коротко и лаконично было сказано, что Сербия «не соглашается на присутствие иностранных войск в Косове и Метохии», и объявила состояние непосредственной угрозы войны из-за опасности агрессии на СРЮ.

24 марта, нарушив суверенитет независимой Югославии, поправ нормы международного права, НАТО начала бомбардировки югославских городов и сел.

Оценивая события тех лет, следует помнить, что бомбардировки Югославии, по словам командующего НАТО в Европе У. Кларка, «исключительно американский план», готовились тщательно и давно. В своих мемуарах Кларк написал, что «слом «позвоночника» Сербии был одной из приоритетных целей Америки с начала 1990-х годов. Еще в 1992 г. президент Дж. Буш-старший сказал: «США будут готовы употребить военную силу против сербов в Косове, а также самой Сербии». Важно знать, что в подготовке к необъявленной войне активное участие принимали и представители миссии ОБСЕ, которые, проводя по соглашению с правительством Югославии инспекции в КиМ, оставили 480 маркеров для наведения авиации и крылатых ракет НАТО на военные и мирные цели.

О готовящейся военной операции знали и представители дипломатического корпуса западных стран. 16 марта начался массовый отъезд сотрудников многих западных дипмиссий. Все вышесказанное является убедительным свидетельством заговора западного истеблишмента, международного криминала и террористических структур в лице Армии освобождения Косово против мира и человечности. Об этом мы не должны, не имеем права забыть.

Для нашей страны «югославские уроки» несут особую информацию, так как балканская политика Запада отражает его глубинные геополитические интересы и принципы, определяющие его как глобальную субстанцию, в которой нет места ни России, ни Сербии, ни другим странам, имеющим собственное видение своего будущего.

В 1937 г. Э. Хемингуэй провидчески заметил: «Впереди у нас много необъявленных войн». С окончанием Второй мировой войны и осуждением нацистских преступников и их пособников казалось, что больше никогда не повторится ужас бомбардировок и ракетных обстрелов. К великому сожалению, необъявленная война против Югославии также не стала последней в Европе. Сегодня мы живем в эпоху военного противостояния на Украине, где за спинами и дулами Национальной гвардии, бандеровских наемников и частных военных компаний стоят кураторы из Брюсселя и Вашингтона.

Разорвать порочную практику агрессивной западной политики надругательства над честью, достоинством и свободой возможно, построив сильное, процветающее государство и дав однозначную оценку карателям давнего и недавнего прошлого. Память о войнах и страданиях – это наш долг. Агрессия против Югославии стоит в одном ряду со зверствами нацистов и никогда не будет забыта. Только так мы сможем защититься себя, своих детей, свою страну от рецидивов насилия, вырваться из тупика однополярности, куда нас и наших исторических союзников пытается загнать американонатовский блок.

Государство-бандит: Косово в мировой политике

Великому Чингисхану приписывают много мудрых изречений. Одно из них как нельзя лучше характеризует позицию сценаристов затянувшейся балканской драмы: «Не важно, добьюсь ли я успеха; важно, чтобы остальные потерпели неудачу».

Оценивать провозглашение 17 февраля 2008 г. независимости Косово и «признание суверенитета этой территории» не стоит через романтические рассуждения о нарушении международного права и принципа нерушимости границ, тем более, о справедливости. Мир, как всегда, жесток и несправедлив, а в крышку гроба с табличкой «Международное право» давно вбит осиновый кол, причем не без помощи отечественного политического класса – косовский гамбит расписывался и реализовывался не без участия (правда, косвенного, опосредованного) России. Согласитесь, неучастие и невмешательство тоже проносит свои результаты, а защита союзников предполагает не только провозглашение петиций и разворот гражданских самолетов над Атлантикой, но вполне конкретные и жесткие шаги. Не смогли, не решились, дали слабину. Сдали еще один балканский рубеж. Сколько еще этих рубежей осталось? Совсем немного, отступать уже некуда, позади Москва.

Однако вернемся к Косово. Западными политиками и СМИ, начиная с 1980-х годов, мировое общественное мнение соблазнялось, как бы сказал С. Кара-Мурза, «миражом той благодати, которая возникнет, как только у короля отрубят голову». В нашем случае речь о том, что как только будет проведена операция «независимое Косово», то на Балканах сразу наступит мир. Манипуляция удалась – от Сербии отторгнута часть территории, но вот только о мире теперь Европа может забыть надолго. За годы «независимости» на штыках НАТО и за счет США и ЕС Косово плотно закрепило за собой статус оплота наркомафии, чёрного рынка человеческих органов, а также источника террористической угрозы для всего европейского континента.

Появление на политической карте мира Республики Косово (РК) следует рассматривать как результат борьбы наднациональных и транснациональных институций, закрытых теневых структур и мафиозных кланов за власть, влияние и ресурсы. Мы живем в эпоху грандиозного передела мира, в эпоху глобального грабежа, что было бы невозможно без дробления некогда единых политических пространств, без наглой и кровавой агрессии против суверенных государств, без так называемых гуманитарных интервенций. В мировых (а точнее, западных) СМИ процесс разрушения Советского Союза и социалистической Югославии подается как национальное самоопределение народов. На самом деле в стратегически значимых регионах земного шара создаются, а вернее, клонируются государства-бандиты (ГБ), решающие целый ряд конкретных задач мировой буржуазии. В Европе роль ГБ отведена «самопровозглашенному» Косово.

Понятие «государство-бандит» впервые было использовано американским исследователем М.Г. Шацбергом в книге «Диалектика угнетения в Заире», опубликованной в 1988 году. На примере Заира второй половины 1970-х – первой половины 1980-х годов М.Г. Шацберг показал, как государство превращается в «бандита» (в книге есть отдельная глава – «Государство как бандит»). Это превращение происходит, когда в обществе запущены процессы демодернизации, криминализации и футуроархаизации. При этом аппарат насилия, существующий и необходимый в любом государстве во-первых, пополняется из «всякого сброда», во-вторых, начинает «зарабатывать себе на жизнь бандитизмом». Характерные черты такого аппарата – алкоголизация, наркомания, коррупция, неуважение к представителям других областей и этнических групп.

При этом главной отличительной чертой ГБ является то, что представители его силовых структур самым непосредственным образом включены в криминальную среду. На их счету изнасилования, кражи, грабежи, насилие по отношению к гражданскому населению, вымогательства, массовая коррупция и даже убийства. Фактически, силовой аппарат не только не обеспечивает поддержание порядка в стране, но и сам повышает преступность и провоцирует беспорядки. Низкий моральный уровень силовых структур предопределяется уже тем, что они пополняются беженцами и люмпенами.

Все это было написано о Заире ровно четверть века назад. Произошедшие за последнюю четверть века процессы т.н. «демократизации», либерализации и глобализации привели не только к расцвету футуроархаики и закреплению власти криминала в целом ряде африканских стран, к появлению государств-пиратов, самыми яркими примерами которых являются Сомали, Судан, Ливия после свержения Каддафи, но определили создание государства-бандита в Европе.

Наркотрафик – причина возникновения и основа существования «государства-бандита»

Территория Косово и Метохии превратилась в настоящий рай для наркоперевозчиков и иных мафиозных структур в 1999 г., когда власти Сербии вынуждены были вывести из края свои военные и полицейские подразделения. По данным служб, занимающихся противодействием обороту наркотиков, через руки албанских наркодилеров ежемесячно проходит от четырех до шести тонн героина, произведенного из афганского сырья, а годовой доход преступных группировок от торговли смертельным зельем составляет несколько млрд. долларов.

Среди албанских организованных преступных групп (ОПГ), контролирующих наркотрафик, самым мощным считается албанский героиновый наркокартель Камилла. Он входит в пятерку крупнейших сообществ такого рода в мире и имеет более 500 млн. евро годового дохода (очевидно, цифра занижена). За поставки героина в Европу отвечают около 30 албанских наркокланов, каждый из которых контролирует «свой» участок наркотрафика. В рамках «балканского маршрута» действуют пять основных каналов доставки наркотиков:

1. Албанский идет через Албанию, Македонию, Косово и Метохию, Центральную Боснию и далее в Европу. Название этого канала транспортировки связано с тем, что он проходит преимущественно по территориям компактного проживания албанцев.

2. Зеленый («Зетра») начинается в Турции, проходит через населенную мусульманами Южную Болгарию, захватывает Македонию, использует как перевалочную базу Прешево в Южной Сербии и заканчивается в Боснии. Направление «Зетра» (Турция – Босния), будучи одним из главных направлений криминального транзита, исторически является также магистральным путем проникновения ислама в Европу.

3. Маршрут «Д», или путь через Дубровник. Проходит через пограничный переход «Дебели брег».

4. Маршрут «Р», или путь через Риеку используется только при наличии надежных логистических центров в Хорватии и для прямых поставок наркотиков и оружия. Надо сказать, что албанские каналы криминальных связей, проходящие через Хорватию, а также Словению, существуют уже несколько десятилетий.

5. Северный маршрут обеспечивает поставку наркотиков с территории Балкан через Чехию в Скандинавские страны.

Использование того или иного направления во многом зависит от времени года: зимой некоторые маршруты практически непригодны. Проблема раскрытия каналов транспортировки осложняется как высокими покровителями этого «бизнеса», так и широтой земляческих, коммерческих, родственных связей, сплачивающих албанскую диаспору в Европе и США. Наркотранзитная природа РК объясняется тем, что наркотрафик «является неотъемлемой и очень важной частью мировой банковской и финансовой систем, поскольку обеспечивает экономику ликвидными наличными деньгами, необходимыми для совершения огромных ежемесячных выплат по производным ценным бумагам и вливаний в инвестиционные “мыльные пузыри”» (М. Рупперт).

Если в 2000 г. ежегодная сумма прибыли от наркоторговли оценивалась приблизительно в 420 млрд. евро, то в 2009 г. она составляла около 600 млрд. долларов, или 7,6% от мировой торговли. Кроме того, по данным ООН и МВФ, каждый год легализуется до 1,5 трлн. долларов, полученных от торговли наркотиками, что соответствует 5% стоимости мирового валового продукта и, в сущности, является свидетельством того, что в рамках теневой экономики сформировалась еще одна самостоятельная область, которую называют экономикой наркоторговли: сегодня 70% денег, находящихся в руках криминальных группировок, получены именно от наркобизнеса. Операции с наркотиками приносят от 300 до 2000% прибыли, что делает их привлекательными как для транснациональных преступных организаций, так местных групп преступников.

Важнейшим фактором процветания наркоторговли является прямой интерес крупных компаний, разного рода структур и ряда семей/кланов мирового истеблишмента. Как отмечает сведущий в этих вопросах публицист, удостоенный нескольких премий в области журналистского расследования в США и Канаде Д. Эстулин, «корпорации могут зарабатывать огромные деньги, принимая их от торговцев и производителей наркотиков в качестве вкладов под очень низкие проценты и получая (после “отмывания”) астрономические прибыли. Когда крупная компания получает наличными в качестве ссуды со ставкой пять процентов 100 млрд. нелегальных долл., которые не могут быть использованы, деньги становятся легальными и ликвидными. Наркобизнес процветает потому, что вырученные деньги являются залогом инвестиций крупнейших компаний мира. Наркоторговцы являются кредиторами политиков. Они держат на крючке тех гринго с Уолл-стрит, чьи дети порой умирают от этих наркотиков. Преуспевающие дельцы не могут допустить уничтожения наркобаронов. Конгресс не может допустить уничтожения наркобаронов. Президенты и те, кто финансирует их избирательные кампании, не могут допустить уничтожения наркобаронов».

В свою очередь французский журналист Кристиан де Бри утверждает, что «свободное перемещение этих денежных средств из одного конца света в другой, глобализация и отказ от территориального суверенитета стимулировали резкий рост подпольного финансового рынка. Эта сбалансированная система тесно связана с распространением современного капитализма и базируется на интересах трех групп: правительств, транснациональных корпораций и мафии… Чрезвычайная сложность крупных бизнесов и невмешательство со стороны политиков – это единственный способ, которым может воспользоваться организованная преступность для “отмывания” денег. Транснациональным корпорациям требуются поддержка правительства и нейтралитет со стороны регулирующих органов, чтобы укреплять свои позиции, увеличивать прибыли, противостоять конкурентам, совершать “сделки века” и финансировать противозаконные операции. Политики оказываются напрямую вовлеченными в этот бизнес, так как их влиятельность зависит от поддержки извне и от финансирования, которое позволяет им оставаться у власти. Такое столкновение интересов – это важная часть современной экономики, смазка, которая позволяет вращаться колесам капитализма».

Торговля наркотиками в мировом масштабе невозможна без поддержки банков, спецслужб, разведывательных структур, как государственных, так и частных крупных корпораций. Фактически наркоторговля – это самое крупное предприятие в мире, которым управляют самые влиятельные особы – члены королевских семей, олигархи и чиновники. Это убедительно показывает в своих книгах и Дж. Коулман, бывший сотрудник МИ-6. Что же касается связи албанской мафии и наркоторговли – она несомненна. Об этом писали, начиная с 1994 г. все серьезные европейские и американские издания. В официальных докладах, которые зачитывались на слушаниях в Сенате США, озвучивались тезисы, «свидетельствующие о прямой связи, существовавшей между торговлей оружием и продажей наркотиков для албанских сил, выступающих против сербов в Косово». Причем подчеркивалось, что именно торговля наркотиками являлась «ключевым фактором, который позволил Армии освобождения Косова (АОК)[9] выступить инициатором конфликта».

Необходимо отметить, что крупный капитал и западный истеблишмент не впервые сделали ставку на мафиозные и террористические организации. Например, в 1944 г. западные страны, и прежде всего США, благожелательно отнеслись к сицилийской мафии, представив ее как «антифашистскую структуру», сыграв в определенной степени на том факте, что Бенито Муссолини активно и решительно боролся с ней. Спустя несколько десятков лет активно поддерживали «контрас» в Никарагуа, хотя Госдепартаменту США было хорошо известно о вовлеченности этой группировки в крупномасштабную торговлю кокаином. Я уже не говорю о ситуации в Колумбии, где «крупнейшими наркоторговцами выступают как раз те группировки боевиков, которые одновременно являются партнерами наших (американских. – Е.П.) союзников, т.е. колумбийской армии. Вдобавок ко всему сами по себе эти группировки суть прямые наследники еще одного «шедевра» деятельности ЦРУ: террористов, выпестованных управлением по борьбе с «левыми»» (П. Скотт).

Активное использование методики «работы» с мафиозными структурами разведывательные и военные службы США и Великобритании практикуют с конца Второй мировой войны. Почти хрестоматийным примером теневой политики американского истеблишмента, основанной на поддержке мафиозных главарей, служит сотрудничество ЦРУ с Вито Дженовезе – одним из донов американской мафии. После того, как Дон Вито «сделал свое дело», он оказался в тюрьме за организацию торговли наркотиками, где и скончался от инфаркта миокарда в 1969 году. По аналогичной схеме использовались и устранялись современные наркосоюзники США и НАТО – Усама бен Ладен, Ахмад Вали Карзай и др. Не исключено, что подобная участь ожидает и наркодилеров типа Хашима Тачи или Рамуша Харадиная, но пока их час не пришел.

Исключительная роль наркоторговли в мировой политике, начиная с эпохи опиумных войн ХIХ в., обусловлена тем, что она позволяет решить сразу несколько задач. Во-первых, дестабилизировать страны и даже целые регионы – «Золотой треугольник» (Бирма (Мьянма), Лаос, Таиланд), «Золотой полумесяц» (Афганистан, Иран, Пакистан), Балканы (Албания, Болгария, Македония, Сербия). Во-вторых, контролировать политическую верхушку включенных в наркобизнес стран. В-третьих, легко управлять населением, сажая его на иглу. В-четвертых, оправдывать свое военное и политическое присутствие борьбой с наркотрафиком и терроризмом как его следствием (самый яркий пример – Афганистан). Наконец, не самое последнее – хорошо на этом зарабатывать. Так что не должно быть никаких иллюзий относительно этой причины реализации Западом проекта «Косово» и нужности этой «независимой» территории в большой политике.

Торговля органами – «креативный» бизнес косовских ОПГ

Еще одна причина, по которой Запад заинтересован в проекте «Косово» – это «креативный» бизнес косовских албанцев – нелегальная торговля человеческими органами, чаще всего изымаемыми самыми изуверскими способами у похищенных людей – сербов, цыган, румын и даже русских.

Во всех международных документах «торговля человеческими органами» трактуется как незаконный оборот человеческих органов и тканей и является новой формой организованной преступности, так как активное развитие этот вид «бизнеса» приобрел в последнее 20-летие, благодаря достижениям в области медицины, биологии и других научно-технологических сфер. Научно-технический прогресс достиг невероятных вершин, в результате чего к началу 1990-х трансплантология стала обычной практикой во многих странах мира.

К великому сожалению, легально удовлетворить потребности всех нуждающихся в пересадке органов, в настоящий момент не представляется возможным. Нелегальный рынок органов возник именно как реакция на спрос, причем спрос тех, у кого есть деньги, большие деньги, и кто не утруждает себя вопросами: «Откуда органы, и каким способом они были изъяты?». Трафик нелегальных органов буквально повторил маршруты эпохи колониализма, по которым несколько столетий назад возили рабов, а сегодня и рабов, и органы, – с Юга на Север, из Третьего мира в мир «золотого миллиарда», от темнокожих к белым, от женщин к мужчинам, от бедных белых к белым богатым.

Нелегальный рынок торговли людьми и органами стал активно развиваться в 1980-1990 гг. и в настоящий момент является третьей статьей доходности международной организованной преступности после наркотиков и торговли оружием. Журналисты любят цитировать по этому поводу Саверио Морабито, члена мафиозного клана Ндрангеты, который как-то сказал: «Бизнес будущего – незаконная торговля органами. Достаточно одной клиники и пары докторов, и из одного человека можно извлечь кучу органов».

Первое упоминание об импорте человеческих органов в Западную Европу относится к 1987 г., когда правоохранительные органы Гватемалы обнаружили 30 детей, предназначенных для использования в этом бизнесе. Затем пошли сообщения из Бразилии, Аргентины, Мексики, Эквадора, Гондураса, Парагвая. Первым, кого арестовали за такую торговлю, стал в 1996 г. египтянин: бедняки продавали ему почки по 12 тыс. долл. за штуку. Однако если на заре развития торговли собственными органами занимались выходцы из Юго-Восточной Азии, Латинской Америки, то после крушения биполярной системы, когда капитализм укрепился во всем мире, таким образом пытаются заработать и жители стран Восточной Европы, а также бывших республик Советского Союза, оставшиеся без работы и средств к существованию. Глобализация принесла с собой самые страшные в истории человечества явления: международный терроризм, торговлю людьми и «трансплантационный туризм», когда реципиент вместе с донором едет для трансплантации в такие страны как Эстония, Румыния или Турция.

Самый высокий спрос существует на почки и печень. Во всем мире из 70 тыс. случаев пересадки органов в год в 50 тыс. случаев происходит замена почки. При этом эксперты отмечают, что 5-10% таких операций являются результатом незаконной торговли органами. Что касается пересадки тканей, то наибольшим является число операций по пересадке роговицы глаза. Всего же каждый год в мире выполняется 100 тыс. трансплантаций органов и более 200 тыс. – тканей и клеток человека, а лидером по количеству проводимых трансплантаций являются США.

Особо изуверские и масштабные формы торговля человеческими органами приобретает в период вооруженных конфликтов. Подобные действия происходят в различных частях мира. Однако именно на территории Косова и Метохии зафиксированы самые страшные и многочисленные факты подобного «бизнеса». Лидеры косовской мафии по жестокости и цинизму превзошли всех торговцев органами. Они не стали утруждать себя «трансплантологическим туризмом» и не ограничились изъятием органов у военнопленных, а захватывали сотнями мирных жителей, преимущественно сербов, которых содержали в концентрационных лагерях, где они дожидались очередного заказа на орган. Причем совершались все эти страшные преступления на территориях, подконтрольных миротворческим силам ООН и НАТО с июня 1999 года. Документальные свидетельства этих изощренных зверств косовских албанцев были в распоряжении МТБЮ уже в 2000 году. Однако серьезное расследование началось лишь в 2008 г., а в мае 2011 г. в Приштине и в октябре 2011 г. в Албании прошли первые судебные слушания.

Серьезный импульс разоблачению косовских убийц был дан докладом Дика Марти «Бесчеловечное обращение с людьми и незаконная торговля человеческими органами в Косово», озвученным им в ПАСЕ 12 декабря 2010 года. В документе указывается, что руководители АОК, в том числе нынешний президент РК Хашим Тачи, самым тесным образом связаны с организованной преступностью и непосредственно участвовали в торговле человеческими органами. В докладе говорится также о центрах, расположенных на территориях Косова и Албании, в которых содержались и в которых убивали захваченных гражданских лиц, в основном сербов, с целью изъятия органов и последующей их продажи на черном рынке.

В результате шума, поднятого этим докладом, в июне 2011 г. Советом Европы была создана специальная группа следователей и прокуроров по изучению заявлений о торговле органами в Косове и Метохии во главе с американцем Дж.К. Уильям-соном. Именно в его распоряжении оказались все собранные материалы, в том числе и рабочие журналы руководства АОК времен войны 1998-1999 годов. Однако до сих пор серьезного расследования по этому вопросу так и не было проведено. Более того, еще за три года до начала расследования, в 2008 г. прокуратура Сербии обвинила Албанию в уничтожении доказательств по делу о массовых похищениях сербов в КиМ в 1998-2001 гг. и насильственном удалении их внутренних органов для дальнейшей продажи в западные клиники. Есть мнение, что, будучи премьер-министром Албании в период с сентября 2005 г. по сентябрь 2013 г., С. Бериша лично отдал распоряжение спецслужбам страны уничтожить все документы о массовых похищениях сербов в Космете и о торговле удаленными у них донорскими органами, т.к. сам был связан с организатором торговли человеческими органами, лидером АОК и нынешним руководителем РК Х. Тачи. Расследование расследованием, но что-то мне подсказывает, что никто из высокопоставленных косовских и албанских чиновников не будет осужден.

Тем не менее, мы должны знать и помнить о тех страшных событиях. Тем более что на более близкой и дорогой нам Украине происходили и происходят аналогичные преступления. Там органы умудрялись изымать прямо в полевых условиях, после боя. Как правило, это касается забора крови и изъятие относительно «простых» органов – почек, печени, легких. С операциями и перевозкой сложностей нет – нужны лишь инструмент, опытный хирург, специальные контейнеры и транспорт. Не всегда даже необходима анестезия. А заказчики – богатенькие европейцы, желающие сэкономить – уже ждут. Размах черной трансплантологии определен в значительной степени высокой ценой легальной операции и временем ожидания. Например, очередь на почки в европейских клиниках достигает 3-5 лет, что для больного человека большой срок. Деньги тоже играют свою роль. Например, в Турции легальная операция по пересадке печени будет стоить от 70 до 100 тыс. евро, в Германии и Израиле – от 150 до 280 тыс. евро. Пересадка почки дешевле – от 30 до 70 тыс. евро. Операция по пересадке сердца, причем, не включая стоимость самого органа, стоит в среднем 100-130 тыс. евро. Приблизительная стоимость кератопластики (пересадки роговицы) на один глаз – от 1500 до 3000 долларов. Стоимость органов на черном рынке напрямую связана с ценовой политикой легальной медицины и, конечно, в разы дешевле. Ведь «донору», похищенному в зоне конфликта, не надо платить за почку. Именно фактором цены и времени определено развитие как черной трансплантологии, так и трансплантологического туризма.

Имеющиеся на сегодняшний момент данные позволяют утверждать, что самые страшные и многочисленные факты подобного «бизнеса» имели место именно на территории Косова и Албании. Лидеры косовских боевиков по жестокости и цинизму превзошли всех черных трансплантологов. Органы изымали у «неизвестных доноров» (как чаще всего пишется в официальных документах Международного трибунала по бывшей Югославии) в больничном центре в Тиране (Албания), который по мрачной иронии называется «Мать Тереза» и университетской больнице Скопье (Македония). Использовались также часть больницы в Байрам-Цури и оздоровительный центр на заводе «Кока-Кола» в Тиране, психоневрологическая больница тюрьмы №320 в г. Бурел и частный дом, оснащенный под больницу в окрестностях г. Тропоя, т.н. «Желтый дом», клиника «Медикус» в Приштине. Даже в шахте «Дева» на границе Косова и Албании оборудовали тюрьму и операционную. Все эти факты родственниками похищенных сербов были задокументированы и предоставлены в международные инстанции в период с 2000 по 2003 годы.

Весь цинизм и жестокость заключается в том, что органы нужны от молодых и здоровых людей. Тяжелораненый теряет много крови. Его «запчасти» уже не представляют особого интереса. С целью получения «качественной продукции», как свидетельствует косовский конфликт, органы изымали либо у попавших в плен бойцов, либо у похищенных гражданских лиц, преимущественно сербов, содержали которых как скот в специальных лагерях-бойнях. Вырезали органы, когда был точный заказ. Например, по свидетельствам сербской прокуратуры, подпольный донорский центр в г. Бурел функционировал с 1999 по 2003 год. Жертвы доставлялись из концлагерей и тюрем у городов Тропоя, Кукес, Байрам Цури, Кольш и в шахте «Дева». За это время в Буреле убили (в результате медицинских операций) более пятисот человек. Среди них – не менее 50 русских! У наших добровольцев, приехавших защищать православных братьев, албанцы вырезали органы с особым удовольствием. Считалось, что уж их-то точно никто искать не будет.

Тела жертв обычно хоронят или сжигают. Причем, делают это руками ожидающих своей участи жертв. Свидетелей этих преступлений достаточно – охранники, врачи, медсестры, боевики… Но все они включены в этот «бизнес», участники тяжелейших преступлений и вряд ли сами явятся в суд.

Подробнее следует рассказать о клинике, фигурировавшей в материалах следствия о черной трансплантологии в Косово. В соответствии с записью в косовском торговом реестре за номером 70293202 клиника «Медикус» принадлежит немецкому профессору, доктору медицины Манфреду Эрнсту Бееру, который одновременно является ординатором отделения урологии одной из клиник в Берлине – Тиргартен. Его представителем в реестре обозначен косовский врач Люфти Дервиши, который еще в 1998 г. был обвинен свидетелями в участии в похищениях АОК сербских гражданских лиц с целью насильственной ампутации их внутренних органов. Думаю, что тогда его не привлекли к ответственности, потому что он был товарищем Тачи, в котором очень нуждался Запад – на кону стоял вопрос отделения края.

Дружба Л. Дервиши, профессора Приштинского университета в 1982 г., с Х. Тачи началась в самый разгар войны. Как говорит Ф. Мандои, бывший специальный прокурор EULEX, «семья Дервиши приютила Тачи после взрыва бомбы в его доме». По словам свидетелей, Дервиши часто видели рядом с «Желтым домом», который был одним из тайных мест содержания заложников под стражей боевиков АОК. Здесь перед трансплантацией органов проводились тесты на совместимость на сербах и албанских заключенных. «Желтый дом» – место операций по изъятию органов у жертв косовской мафии – находится недалеко от г. Бурел на севере Албании и недалеко от г. Призрен. Во время войны и сразу после нее это пространство между Косово и Албанией находилось под контролем группы Тачи.

Лишь спустя десять лет, в ноябре 2008 г. косовская полиция арестовала в Приштине уролога Л. Дервиши по подозрению в нелегальной трансплантации почек. Причем – и в этом ярко проявляется весь цинизм и коварство мировой системы правосудия, контролируемой Западом, – арест этот произошел не на основании данных о зверствах над сербами, а по вопросам проведения нелегальных, но добровольных трансплантаций. Хотя, как сообщало 5 ноября 2008 г. белградское издание «Блиц», имя этого «врача» назвал один из свидетелей по делу о торговле органами пленных сербов из Косова и Метохии в 1998-1999 годы.

Представители МТБЮ побывали в г. Бурел еще в 2003 г. и даже нашли «Желтый дом» – трехэтажное строение с операционной, стены которой были забрызганы человеческой кровью. Однако тогда никакого расследования не последовало. Да и на слушаниях о пересадке органов, проведенных под эгидой ведомства Уильямсона тоже не было никаких упоминаний о зверствах того времени.

4 октября 2011 г. перед судом Приштины предстали семь местных жителей, шестеро из которых являются сотрудниками косовской клиники «Медикус». По версии следствия, обвиняемые обманом заманивали молдаван, казахстанцев, турок и россиян, у которых предлагали купить донорские почки для дальнейшей пересадки. За каждый донорский орган организаторы аферы обещали заплатить по 15 тыс. евро. После операции доноры обещанной суммы не получали, в то время как подсудимые продавали полученные почки за 80-100 тыс. евро. Всего, по данным Reuters, медики провели порядка 30 операций.

Всем семерым косовским албанцам, среди которых бывший высокопоставленный сотрудник министерства здравоохранения РК Илир Рецай, предъявили обвинения в торговле людьми, в создании организованного преступного сообщества, проведении незаконных операций и превышении должностных полномочий, отмечает американская газета. Все они свою вину не признали. Кроме граждан «независимого» Косова в деле фигурировали турецкий хирург Юсуф Сонмез – прозванный «др. Франкенштейн», который проводил операции, а также гражданин Израиля Моше Харель, отвечавший за подбор доноров и реципиентов органов. Оба они находятся в международном розыске по линии Интерпола. В том же 2011 г., в сентябре стамбульская прокуратура предъявила подозреваемым обвинения по косовскому делу, потребовав приговорить каждого к 171 году тюрьмы.

Сведения, собранные сотрудниками Гаагского трибунала, доказывают, что человеком, организовавшим конвейер дешевых донорских органов для стареющей Европы, был нынешний президент РК Х. Тачи.

По самым скромным подсчетам К. дель Понте, на торговле органами, изъятыми у живых людей, Тачи заработал только в 1999-2000 гг. более двух млн. евро. Наверное, именно за это Дж. Бушмладший назвал его «демократом новой волны и одним из лучших европейских менеджеров», а Высокий Представитель ЕС по внешней политике и безопасности и вице-председатель Еврокомиссии баронесса К. Эштон была «по-настоящему счастлива принимать в Брюсселе премьера Тачи». Впрочем, двойные стандарты – норма для западной верхушки. Достаточно вспомнить, что президент Р. Рейган называл гватемальского генерала Эфраина Риоса Монта[10], палача индейцев, «человеком большой личной целостности». Сами гватемальцы называли Монта иначе: «Великое чудовище» и «Дьявол». Но это к слову.

Несмотря на столь лестные оценки представителей западного истеблишмента, незадолго до очередного визита Тачи в Брюссель (4 июля 2011) депутат немецкого Бундестага С. Дагделен обратилась с запросом о преступной деятельности косов-ского премьера в правительство Германии. Ответ не заставил себя ждать: «В соответствии с международным правом вопрос гарантий иммунитета главы правительства относится к компетенции Республики Косово».

Получается, что создание «Республики Косово» оказалось необходимо и для того, чтобы дать гарантии иммунитета преступникам и убийцам с прицелом на будущее. Ведь в планах Запада еще много дел, главным среди которых остается дестабилизация евразийского пространства и уничтожение главного психоисторического противника – России. А для такой задачи нужны навыки и опыт настоящих, проверенных «псов войны».

Принципы существования и внутренняя структура албанской мафии

«Мафия не может процветать, если она не контролирует крупную по масштабу и исполняющую свои «обязанности» диаспору и, особенно, если не имеет неприступного убежища». Эти слова французского журналиста К. Рофера как нельзя лучше отражают принципы организации албанской мафии (АМ), ее стойкость и жизнеспособность. АМ, являющаяся фундаментом государства-бандита, имеет не только разветвленную и довольно крупную диаспору, но и два мощных неприступных убежища – «независимое» Косово и Албанию. На сегодняшний день албанская диаспора насчитывает 5 млн. чел – две с половиной РК или полторы Албании. Причем, в зависимости от страны, именно косовские албанцы составляют от 2/3 до 1/4 албанской диаспоры. Самое большое количество албанцев проживает в Турции – до 1300 тыс. человек. В Греции их около 900 тыс., в Италии и Германии – по 800 тыс., в Швейцарии – более 300 тыс. В США также проживает значительное число албанцев – более 500 тыс. По данным ЦРУ только платежи косовской диаспоры составляют 14% ВВП РК или около 740 млн. долл. в год, не говоря уже о доходах от криминальных видов деятельности.

Относительно «неприступности убежищ», которая находится под охраной западных разведслужб и наднациональных структур, следует сказать отдельно. Некогда сербский автономный край Косово и Метохия превращен американцами в центральный пункт управления пространством Юго-Восточной Европы и не только. Именно здесь, возле г. Урошевац расположен «крупнейший американский город Европы» – военная база Camp Boundsteel (Бондстил). Свое название база получила в честь стафф-сержанта Джеймса Бондстила, удостоенного высшей военной награды США – медали Почета – за участие во Вьетнамской войне. В этом тоже есть свой символизм. Косово – своего рода реванш за проигранную Штатами Вьетнамскую войну.

Строительство этой одной из крупнейших американских военных баз в Европе обеспечивала компания Halliburton. В период с 1995 по 2000 гг. главным исполнительным директором этой нефте-сервисной компании, которая, кстати, удостоилась первого контракта на восстановление и разработку нефтяных месторождений в оккупированном Ираке, иными словами, получила свой кусок награбленного, был Ричард Брюс (Дик) Чейни. Иракский контракт Halliburton получила потому, что командовал операцией «Буря в пустыне» именно Дик Чейни. В период с 1989 по 1993 гг. он был министром обороны США. В самый разгар строительства военной базы «Бондстил» Чейни был вице-президентом США в администрации Буша-мл. Таким образом, нет и не может быть случайностей в получении таких крупных контрактов. Главные грабители получают самые жирные куски.

В течение трех лет на месте палаточного лагеря американских военных, размещенного на 400 га недалеко от македонской границы, выросла суперсовременная база, рассчитанная на постоянную дислокацию 7000 военнослужащих. Здесь базируются 55 вертолетов UH-60 «Черный ястреб» и АН-64 «Апачи».

«Бондстил» имеет разветвленную дорожную сеть протяженностью 25 км, более 300 зданий и несколько бетонированных бомбоубежищ, окруженных 84 км колючей проволоки с 11 вышками. База располагает своим жилым сектором, собственными водопроводом, теле- и радиокоммуникациями, самым современным в юго-восточной Европе госпиталем. Здесь имеются торговые центры, круглосуточно работающие фитнес-клубы, площадки для игры в футбол, баскетбол и даже гольф-поля. Не забыли строители и о пище духовной, размещенных здесь солдат. В их распоряжении церковь и библиотека.

В столовой самый широкий выбор разнообразных продуктов. В неделю это около 20 видов обедов. Что же касается контракта, то в среднем солдат «Бондстила» получает две тыс. евро в месяц, плюс 40% доплаты за “военную опасность”, т.е. около 2800 евро. Офицерский корпус имеет совсем другие деньги. Зарплаты доходят до десятков тыс. евро.

Руководитель группы международных инструкторов ОБСЕ, гражданин Киргизии, полковник милиции Александр Зеличенко, побывав в «Бондстиле», писал: «Расположенный на холмах, кэмп господствует над местностью. Наряду с наземными постройками глаз угадывает и множество подземных коммуникаций. Многочисленные вертолетные площадки, спортивные городки, комфортабельные казармы с кондиционерами, кафе и рестораны… По лагерю, размером с половину двухсоттысячного Призрена, ходят рейсовые автобусы… Мама дорогая! Да они никогда не уйдут отсюда!». Словно подтверждая эту мысль, один из американских военных откровенно признался: «Мы так капитально здесь обосновались, что наверняка отсюда никогда не уйдем!».

Очевидно, что помимо прямых геополитических и стратегических факторов, американцев держит там еще что-то очень важное. Как отмечают российские журналисты, самая большая тайна базы касается некоего производства, якобы налаженного на ее территории. С. Жаркин, например, отмечает, что все работоспособные албанцы стремятся всеми правдами и неправдами устроиться на базе, т.к. это дает не только хорошую заработную плату, но и возможность получить вид на жительство в США за два года непрерывного стажа работы на базе.

С чего бы вдруг американцы так легко раздают вид на жительство? Всем известно, что процедура получения грин-карты может тянуться долгие годы при условии проживания на территории США. Видимо, это такая плата за молчание, а молчать, судя по всему, есть о чем. Слухи вокруг некоего секретного производства ходят разные: одни говорят, что там штампуют боеприпасы, другие намекают на якобы существующее химическое производство. Ясно одно – нет дыма без огня, и пока этот «огонь» горит, американцы отсюда не уйдут.

Месторасположение и оснащение этой военной базы, а также задачи, которые она призвана решать, рождают в экспертном сообществе уверенность, что «Бондстил» может стать столицей нового военно-криминального новообразования, которое способно подчинить территории Македонии, Южной Сербии, Черногории, населенные албанцами, РК и собственно Албанию. Кроме того, как уже говорилось выше, в Косово построена еще одна база Camp Film City в Приштине, также на 7000 солдат. Если к этому добавить порты базирования авианосцев НАТО в Адриатическом море, то не только Балканы, но Юго-Восточная Европа, Северная Африка и часть Ближнего Востока попадают под жесткое американское око.

Для понимания функционирования государства-бандита нужно раскрыть некоторые организационные принципы существования албанской мафии. С одной стороны, АМ, как и итальянская мафия, строится по принципу семьи. Как правило, это кровные родственники либо выходцы из одной деревни (местности). Основа албанской мафии – это узкий круг лиц, являющихся частью семьи, клана, рода, связанных исключительно кровнородственными связями. Однако не только родственные отношения определяют устойчивость и закрытость албанских криминальных групп. Албанская мафия – это люди, связанные жесткими, подчас неоправданно жестокими, законами кровного братства, веры, ни с чем несравнимого албанского жизненного уклада и, наконец, не похожим ни на какой другой языком. Это семьи, которые общаются только между собой, женят своих детей на основе заблаговременно достигнутой договоренности, пристально следят за каждым, без преувеличения, шагом своих многочисленных братьев и сестер и готовы в любой момент на практике применить суровые законы кровной мести, чтобы отомстить или смыть позор со своей семьи.

С другой стороны, в силу большой патриархальности и традиционности эта организация имеет жесткую клановую иерархию. Известно, что ее члены приносят присягу и клянутся соблюдать верность главе группировки. Как и у членов итальянских «семей», у албанских криминальных авторитетов существует свой обет молчания – т.н. «беса». Это клятва верности, которую приносит соратникам каждый полноправный член клана. Наказание за ее нарушение одно – смерть. Руководит кланом уважаемый всеми и требующий безусловного подчинения «крюе». Важные вопросы могут выноситься на совет группы – «байрак», но окончательное решение все равно остается за «крюе».

Законы «чести», которыми руководствуются все члены албанских банд, во многом основаны на хорошо знакомом каждому албанцу «Кануне» – формальном своде правил жизни и поведения, составленном еще в XV в. самым почитаемым албанским князем – Леке III Дукаджини (1410-1481). Жесткая патриархальность и клановая иерархия дополняются особой «культурой оружия и стереотипами насилия, которые глубоко укоренены в албанской культуре и представляют собой естественную базу для проявления жестокости, которая в среде организованной преступности сравнима разве что с методами японских якудза» (А. Фатич).

Еще одной специфической чертой АМ является строгое следование не религиозным верованиям, а идеологии «албанизма». «Религия албанцев – это албанизм» – именно так в своей книге «Правда об Албании и албанцах» (1879) охарактеризовал верования своего народа албанский писатель и идеолог албанского национализма Пашко Васа Шкодрани (1825–1892). Кстати, сам он исповедовал католицизм и долгое время занимал в Османской империи пост губернатора Ливана.

Позднее фраза «Религия албанцев – албанизм» стала не просто слоганом, но и буквально практикой Энвера Ходжи. Воинствующий атеизм в албанском варианте оказался наиболее кровавым и беспощадным в Европе. В 1967 г. Ходжи официально запретил все религии в республике: исторически часть албанцев придерживаются ислама, но немалая доля исповедуют католицизм (особенно на севере) и православие (особенно на юге, где существует даже автокефальная Албанская православная церковь). С того момента и вплоть до начала 1990-х годов духовенство оказалось вне закона: в Албании вообще не было священников. Возможно, отсюда и религиозная природа албанцев, легко меняющих свои убеждения – в последнее время среди них стал распространяться католицизм – и в то же время относящихся к другим верованиям даже не индифферентно, а свысока, порой с вопиющим цинизмом.

Иная ситуация была в Косове и Метохии, где подавляющее большинство албанцев с момента турецкого владычества приняли ислам. Видимо, частично этим можно объяснить чудовищную жестокость боевиков АОК по отношению к сербам и их садистское отношение к православным памятникам сербской истории и культуры.

Вне зависимости от религии албанцы всегда остаются верны идеями албанизма – идеям объединения всех земель с большинством албанского населения. «Именно на эту цель албанцы во всем мире отчисляют определенный процент от любого заработка. Из этого фонда покупается оружие, проводится обучение боевиков, подкупаются политики» (Е.Ю. Гуськова). Албанизм – это не мечта, это конкретная цель. Именно поэтому он «понимается не просто как объединение всех албанонаселенных районов Балкан в одну государственную единицу и придание ей гомогенного характера, но допускает ради этого насильственное уничтожения или вытеснение “инородцев”» (П.А. Искендеров).

Данные о количестве албанских организованных преступных групп (ОПГ) в КиМ разнятся. Есть две основные версии. Согласно первой, изложенной в «Белой книге» правительства Сербии, в Косове и Метохии насчитывалось 23 криминальных клана, среди которых выделяются кланы Ахимети, Гаши, Геци, Люштаку, Тачи, Халити, Харадиная, Шабани, Яшари. Согласно второй версии, управляют «независимым» Косово 10-12 кланов или фисов, каждый из которых насчитывает от 300 до 1 тыс. членов, включая якобы разоруженных боевиков, многие из которых сегодня служат в Корпусе защиты Косова. Отдельные фисы платят экс-боевикам АОК ежемесячные взносы до 100 тыс. евро, чтобы пользоваться их «защитой» (К.В. Чугунов).

На сегодняшний день самым сильным мафиозным кланом в РК считается фис Тачи. Он конкурирует по степени влияния во всем балканском регионе с фисом Бериша (север Албании). Не меньшую опасность для стран полуострова представляют клан семейства Кула, контролирующий наркооборот из Турции, поставки оружия и нелегальных мигрантов; клан Абази – наркотики и проституция в «сотрудничестве» с итальянским криминалом; клан Брокай – его костяк составляют бывшие работники спецслужб и политики; клан Османи, контролирующий «черную биржу» – торговля оружием – в Берне и Базеле и пользующийся финансовой поддержкой самого богатого албанского «бизнесмена», родившегося в КиМ, Беджета Исы Пацолли (в России более известен, как Паколли). Именно с кланом Османи были связаны меры безопасности четвертой степени, предпринятые в 2009 г. спецслужбами во время визита сербского министра иностранных дел В. Еремича в Швейцарию. Эти беспрецедентные меры были вызваны открытой угрозой физической расправы с Еремичем со стороны албанских криминальных структур.

Фигура Пацолли заслуживает особого внимания, как пример связи между криминалом и большой политикой. Швейцарская фирма Б. Пацолли «Mabetex Engineering» и ее дочерняя структура «Mercata Trading & Engineering SA» в 1990-е годы получила от администрации Б. Ельцина заказ на реконструкцию Кремля, которая стоила российскому бюджету более 65 млн. долларов. Известно, что Пацолли, наряду с другими кланами, активно финансировал бандформирования ОАК. Сейчас в Приштине целый элитный квартал выстроен на деньги Пацолли, в которых есть и российская часть.

Еще один пример связан с крупным международным чиновником. В июне 2007 г. ряд европейских СМИ со ссылкой на сотрудников германской разведслужбы БНД сообщили, что на личные счета специального посланника ООН по Косово М. Ахтисаари было перечислено около 40 млн. евро. Кроме того, БНД получила данные о передаче Ахтисаари чемоданов с наличными деньгами одним из лидеров албанской мафии, а также о том, что эта же мафиозная структура оказывала для Ахтисаари услуги личного характера. ООН, естественно, постаралась замять ситуацию. Самое главное: перечисление денег по заданию мафии косовских албанцев осуществлял миллиардер Б. Пацолли. В такой ситуации основная рекомендация разработанного под руководством Ахтисаари «Всеобъемлющего предложения по урегулированию статуса Косова» – «статус Косово должен представлять собой независимость под надзором международного сообщества» – совсем не выглядит объективным решением. Кстати, по этим рекомендациям писалась и конституция «независимого» Косова.

Однако Пацолли, Бериша и даже Тачи – это политическая верхушка мафии, тесно связанная с ведущими мировыми игроками на Западе. Средний уровень АМ представлен наркобаронами и криминальными боссами. Главный штаб албанской мафии среднего уровня за границей находится в итальянской провинции Калабрия, где города Африко, Плати и Бовалино являются криминальными центрами, в то время как Милан остается основным бизнес-центром. Например, наркотики поступают из турецких в албанские порты, а оттуда перебрасываются в косовские села, где их складируют и упаковывают для дальнейшей транспортировки в Европу и США. Сама же Европа охвачена подпольной сетью албанских контрабандистов-дистрибьюторов и дилеров наркотиков. Осведомленные журналисты пишут, что «в любую минуту албанский наркокартель располагает как минимум пятью тоннами героина». Большинство албанских бандитов – это молодые люди в возрасте от 20 до 30 лет. Вожаки, как правило, постарше и выбиваются в лидеры после нескольких лет рядовой бандитской деятельности.

Албанская мафия все активнее продвигается в Европу и Америку, вытесняя местные криминальные структуры. Согласно прогнозам Интерпола, уже через несколько лет стремительно набирающие силу албанские ОПГ смогут всерьез конкурировать с другими этническими мафиозными кланами, что неизбежно приведет к борьбе за передел сфер влияния в международном криминальном бизнесе.

Внешний фактор внутриалбанских противоречий

Оценивая ситуацию в Косово и Метохии, говоря о фундаментальном – между сербами и косо-варами – конфликте, нельзя забывать об активно развивающихся внутриалбанских противоречиях. Прежде всего это конфликт между криптокатоликами и ваххабитами. Дело в том, что современная т.н. элита Косова и Албании по большей части либо криптокатолики, либо католики. При этом, по официальным данным, католицизм в Косове исповедуют менее 5% населения. На этот важный факт обратил мое внимание молодой сербский аналитик, доктор наук Стеван Гайич.

5 сентября 2017 г. в Приштине на перекрестке улиц Билла Клинтона и Джорджа Буша был освящен католический собор Пресвятой Матери Терезы – одно из самых высоких зданий в городе. Его строительство инициировал экс-президент Косова Ибрагим Ругова. Интересны данные по персоналиям. Например, Ругова родился в мусульманской семье, но стал католиком; премьер Албании Эди Рама родился в семье православных, но также принял католицизм; нынешний премьер-министр Косова Рамуш Харадинай в своем кабинете держит портрет матери Терезы, а Хашим Тачи – свое фото с Папой Римским. Как говорится, без комментариев.

Ватикан исторически присутствовал на Балканах, но последние годы проявляет особый интерес именно к Косово. Формально Святой престол не признал это образование в качестве самостоятельного государства, но это не мешает ему поддерживать активные дипломатические и иные отношения с косовскими властями. Функции представителя Ватикана выполняет апостольский нунций в Словении и апостольский делегат в Косове Юлиуш Януш. В 1990-е годы он был посланником папы в Руанде, где католическое духовенство обвинялось в поддержке геноцида народа тутси[11].

С. Гаич полагает, и в этом есть определенная логика, что окатоличивание албанцев инициировалось Святым престолом в целях последующей передачи всех сербских православных святынь под контроль и управление католической церкви. По принципу – христианам делить нечего и лучше пусть уж храмы достанутся католикам, чем мусульманам. Иезуитское мародерство.

Однако этот план пока не удается реализовать: из-за противодействия мусульман Ватикану пришлось умерить попытки утвердиться в Косове. Но уже сейчас жесткая линия разграничения проходит через косовское общество: новая и богатая элита становится криптокатоликами, а бедный люд остается привержен исламу. Такое положение вещей создает взрывоопасную не только религиозную, но и социально-политическую ситуацию, что подпитывается ускоренной радикализацией молодежи.

В частности, по данным Косовского центра исследований безопасности, в Косово доля боевиков, воюющих в Сирии и Ираке, среди местного населения самая высокая в Европе. В регионе насчитали более 300 боевиков при 1,8 млн. жителей. И это лишь открытые цифре – «в действительности все иначе, чем на самом деле» (А. де Сент-Экзюпери).

Год от года в Косове растет угроза терроризма, который имеет ряд направлений развития. Во-первых, это т.н. местный терроризм, источник которого кроется в межалбанских религиозных противоречиях, в социальных проблемах. Косово – беднейшая страна Европы, существующая лишь на дотациях Европейской комиссии, Турции и монархий Персидского залива. В то же время криминал (наркотрафик, торговля оружием, людьми, органами, бандитизм и иная подсудная деятельность) обеспечивает обогащение элитной прослойки.

Во-вторых, это роль ваххабитской пропаганды, которую спонсирует ряд арабских стран Персидского залива. «Среди мусульман Косова есть бекташи, близкие скорее шиизму, и сунниты, с которыми в последние годы активно работала Саудовская Аравия. Саудовцы внедряли ваххабизм среди традиционных мусульман – совершенно новое для Косова явление» (С. Гайич). Активную работу в Ко-сове ведут, в частности, такие организации, как «Совместный комитет Саудовской Аравии для помощи в Косове и Чечне» и «Аль Вакф аль-Ислами», финансируемая не только саудовцами, но и другими странами Персидского залива. О необходимости противодействия исламскому радикализму в Косово неоднократно заявляла российская сторона. В частности, официальный представитель МИД России М. Захарова отмечает, что территория сепаратистской республики «используется для вербовки лиц, которые затем принимают участие в боевых действиях на стороне террористов на Ближнем Востоке».

С этим связано третье направление развития террористической угрозы. Косовские боевики не только воюют в Сирии и Ираке, но принимают самое активное участие в организации терактов в различных странах, что представляет непосредственную угрозу национальной безопасности всех без исключения стран мира.

В-четвертых, в Косово создана и постоянно расширяется сеть спящих террористических ячеек, которые могут быть использованы в необходимое для их кураторов и заказчиков терактов время. Лагеря, где проходят обучение террористы, хорошо известны руководству страны. Поэтому с полным основанием можно утверждать, что «Республика Косово» – это террористическое новообразование.

Особая роль в развитии РК принадлежит Турции, где проживает значительная албанская диаспора. Кроме того, Анкара признала независимость Косо-ва и поддерживает его вступление в НАТО. В первые годы «независимости» турецкие фирмы даже пытались реализовать инвестиционные проекты в крае.

В 2013 г. президент Турции Р.Т. Эрдоган совершил рабочий визит в Косово, во время которого сделал принципиальную геополитическую заявку: «Косово и Турцию связывают общая история и культура, они – часть единой цивилизации. Турция – это Косово, Косово – это Турция». И хотя в настоящее время отношения Приштины и Анкары несколько охладели из-за проамериканской позиции косовских руководителей, но в долгосрочной игре Турция может стать одним из бенефициаров балканского передела.

Конечно, особо не скрывает своих планов на Косово и Албания. Из Тираны периодически раздаются призывы к объединению. Дошло даже до того, что в апреле 2017 года премьер Албании Эди Рама решил шантажировать Брюссель и Вашингтон. Он заявил, что если его страну не примут в ЕС, то она объединится с Косовом, а в январе 2018 г. его косовский коллега Р. Харадинай получил паспорт гражданина Албании.

Совершенно очевидно, что грядет новая перекройка балканской карты. Полностью соглашусь в мнением Е.Ю. Гуськовой: «Как только Косово признают независимым, придет черед дестабилизации юга Сербии, Черногории и большой Македонии», и по прошествии какого-то времени начнутся процессы объединения: «Сначала, возможно, вокруг Косова, а затем с Албанией». Первая публичная – от официального лица – «ласточка» пересмотра существующих границ прилетела во время предвыборной кампании в парламент РК осенью 2017 года. Тогда бывший начальник штаба Армии освобождения Косово, преступник дважды оправданный Гаагским трибуналом (об этом подробнее в разделе «Неподсудные») Р. Харадинай обещал в случае победы пересмотреть договор, заключенный в 2015 г. Приштиной и Подгорицей. Документ, подписанный министрами иностранных дел Косова и Черногории, подвергся жёсткой критике со стороны радикальных политических сил Косова. По мнению косовских политиков, Черногория захватила 40 квадратных км земли, и теперь радикалы требуют вернуться к границам, обозначенным югославской Конституцией 1974 года. Едва успев утвердиться на должности премьер-министра, Харадинай расформировал комиссию по демаркации границы с Черногорией, обвинив ее в намерении «отдать» соседнему государству несколько десятков километров косовской территории.

Надо сказать, что подобная активность нового косовского премьера не осуждается Брюсселем. Единственное на чем настаивает ЕС – это скорейшее размежевание приграничных территорий, т.к. урегулирование пограничного вопроса является одним из условий, выдвинутых Приштине для ослабления визового режима. А вот то, каким образом будет этот вопрос «урегулирован», Евросоюз не интересует.

Еврочиновники либо не понимают, какого «франкенштейна» они поддерживают, либо сознательно играют с огнем. Территориальные притязания албанских националистов к соседним государствам являются частью паналбанской идеи политического проекта «Великой Албании», который ранее был заморожен. Если он будет реанимирован, то Балканы, а затем Европу ждет новое Темновековье.

В такой ситуации Сербии важно не торопиться с признанием. Максимально затягивать время. В современных условиях любое крупное геополитическое изменение может качнуть чашу весов в другую сторону. И прежде всего, нужно дождаться изменений в позиции России, в ее возвращении к Балканам.

Однако пока мы «сосредотачиваемся» и совсем не по А. Горчакову, наши контрагенты активно работают. 15 февраля 2018 г. министр иностранных дел Германии З. Габриэль, выступая в Приштине, заявил, что Сербия не сможет стать частью ЕС, не признав независимость Косова. Таким образом, Европа уже открытым текстом говорит, что признание Косова – это обязательное условие для вступления Сербии в Евросоюз. И уже не важно, сохранится ли в ближайшие годы ЕС, главное выбить признание Косова, окончательно сломить сербский дух.

Положение сербов осложняется политической «эквилибристикой» Белграда, который на словах заявляет о непризнании Косова, а на деле способствует все большему его отрыву от Сербии. Сейчас между Сербией и Косово существует граница – как между суверенными государствами. Сербия не выдает свои паспорта косовским сербам, и те вынуждены принимать документы Приштины. В то время как все документы, которые выдаются сепаратистскими властями Косова, признаются Сербией.

Белградские власти в настоящее время озабочены тем, как бы так хитро признать Косово, чтобы при этом не произносить слово «независимость». А тем временем акты насилия против косовских сербов не прекращаются. Трагической стала дата 16 января 2018 г., когда в Косове был убит руководитель протестного движения сербов севера Косо-ва Оливер Иванович. Показательно, что Приштина отказалась сотрудничать по этому делу с сербскими правоохранительными органами, и при этом 14 февраля 2018 г. Тачи пообещал заключить «исторический договор с Сербией». Поживем – увидим. В самые сложные исторические периоды нам помогали русские боги. Может быть, и в этот раз они от нас не отвернуться. Им нужно лишь немного помочь.

Неподсудные: балканские «мясники»

Мировая политика, с одной стороны, определена интересами больших социальных групп. С другой – всегда есть конкретные исполнители, пешки, которые могут усилить или ослабить позиции игроков. Без знания самых одиозных персоналий современная балканская история будет не полной и не конкретной. К тому же, когда настоящие балканские мясники оказались формально неподсудны – Международный трибунал оправдал полевых командиров Армии освобождения Косово – мы должны вынести им свой приговор. Перефразируем Л. Кагановича: «У каждого преступления есть имя, фамилия и должность». Это важно особенно сейчас, когда руководство Сербии находится на полшага от заключения «исторического договора» с убийцами и бандитами – Х. Тачи и Р. Харадинаем. Первый из них – действующий президент РК; второй – премьер-министр. Поистине, чем страшнее преступление, тем выше пост.

По прозвищу «Змея»

Хашим Тачи родился 24 апреля 1968 г. в селе Брочны на северо-западе Дреницы[12] – центральной части сербского края Косово и Метохия. Сведения о его молодых годах весьма противоречивы. Так, местные жители, со слов В. Трухачева, рассказывают, что «полное среднее образование Тачи так и не получил. Зато отличился в пьяных драках в кабаках. А на базаре в Косовской Митровице он грабил и продавцов, и покупателей».

Однако, согласно официальной биографии, Тачи закончил не только школу, но и университет в Приштине по специальностям «история» и «философия». Здесь он и начал свою политическую карьеру – во время учебы на философском факультете Приштинского университета Тачи был одним из ярких оппозиционеров-«марксистов». Вместе с другими студентами он основал новый, «чисто албанский» университет, который отвергал все программы, утверждаемые в Белграде. Ему не было еще и 20 лет, когда он вступил в ряды местных албанских националистов, а с 1992 г. Тачи полностью отказался от политической борьбы и прошел обучение в военных лагерях, расположенных на севере Албании. Именно с 1992 г., по данным сербских изданий, группировка Тачи, известная как «Дреницкая группа» (ДГ), занималась не только террористическими нападениями, но также контрабандой оружия и табачных изделий, кражей автомобилей и нефтепродуктов, продажей наркотиков и женщин, организацией притонов. По многочисленным данным, «Дреницкая группа» была связана с криминальными группировками в Албании, Чехии и в бывшей югославской республике Македония. Первое серьезное нападение на сербский полицейский участок было совершено боевиками Тачи в мае 1993 г. в селении Глоговац. Тогда от взрыва погибли трое сербских полицейских.

По некоторым сведениям, после этой «боевой проверки» Тачи вводят в близкое окружение мафиозной семьи Яшари, которая пользовалась авторитетом в криминальном мире и занималась торговлей оружием, наркотиками и организацией проституции. По итогам той встречи мафиозные кланы направляют Тачи на учебу в Швейцарию. По официальной версии, в 1993 г. он проходил обучение в университете Цюриха. По неофициальной – «учеба» служила прикрытием для нелегального оружейного бизнеса и сбора финансовых средств для сепаратистов. Здесь же он вступил в радикальный марксистский кружок «Народное движение Косово», из которого впоследствии выросла Армия освобождения Косова.

Уже тогда за свои особые качества, проявленную жесткость и изворотливость Тачи получил прозвище «Змея» (обращаю внимание, что прозвище именно не мужского, а женского рода, что, по мнению сербов, свидетельствует также о нетрадиционной сексуальной организации его обладателя), а в середине 1990-х гг. Тачи стал одним из самых разыскиваемых в Сербии людей. Ему, как руководителю бандформирования «Дреницкая группа», вменялись организация диверсий, торговли наркотиками, оружием, контрабанды нефти и сигарет, сутенерства, угона машин. Только за лето-осень 1996 г. Тачи лично участвовал в целой серии нападений на сербских полицейских. По сведениям МВД Сербии, ДГ была причастна к самым массовым и жестоким преступлениям, совершенным в Космете. В 1997 г. сербский суд заочно приговорил Тачи к десяти годам тюрьмы за террористическую деятельность, а в 1998 г. он был объявлен СРЮ в международный розыск с выдачей санкции на его арест.

С середины 1990-х годов с высшими слоями албанского криминалитета Тачи связывают и личные узы: в 1996 г. его родная сестра вышла замуж за Сейдия Баруши – «крестного отца» албанской мафии. По некоторым сведениям, именно Баруши контролирует все наркопотоки в Европе. Однако в родном Косове Хашим Тачи по-прежнему оставался на вторых ролях. Несомненное лидерство в боевом крыле албанских сепаратистов принадлежало другу Тачи – харизматичному Адему Яшари, обладавшему в АОК абсолютным авторитетом. Это не могло не беспокоить Тачи.

По одной из версий, именно Тачи осенью 1998 г. указал сербской полиции местонахождение своего однополчанина, который и был убит в ходе спецоперации сербского МВД в селе Доньи Преказ. Об этом, в частности, журналисту РБК daily А. Поморцеву рассказал бывший сотрудник МВД Сербии. «О том, что в Преказе будет совещание командиров ОАК, нам стало известно от людей Тачи. Сам он туда, разумеется, не прибыл – ему было необходимо устранить конкурента в лице Яшари, и тут наши интересы совпали. Нам было без разницы, кого из них обезвредить первым – фигура Яшари выглядела более солидно, он считался главарем террористов, что-то типа вашего Басаева. По жестокости он ему точно не уступал». Так это или нет, доподлинно неизвестно, но в результате той спецоперации Тачи стал безусловным лидером боевиков. Несколько позже, уже с помощью американской администрации, Тачи стал ключевой фигурой косовской драмы.

Одним из самых ярких и загадочных эпизодов в жизни Тачи и всей верхушки «борцов за независимость Косова» является их близкая, братская связь с Аль-Каидой и ее лидером – Усамой бен Ладеном. По данным спецслужб европейских государств, бен Ладен еще в 1995 г. посетил Албанию в качестве гостя президента страны Сали Бериши. Именно тогда были сформированы базы тыловой и финансовой поддержки Аль-Каиды и организовано создание ее ячеек в КиМ. На встрече Сали Бериши с бен Ладеном, помимо шефа албанской тайной полиции Башким Газидеда и других официальных лиц присутствовал и будущий лидер AОK Хашим Тачи.

Подробно об участии Аль-Каиды в борьбе за независимость Косова рассказал в своей книге Дж.Р. Шиндлер. По его версии, Балканы для Аль-Каиды, а именно Босния и Косово и Метохия, сыграли такую же роль, как и Афганистан в Азии. Именно в этих регионах Аль-Каида из изолированной боевой группы при непосредственной помощи администрации Б. Клинтона, которая снабжала моджахедов, воюющих на Балканах, деньгами, оружием и снаряжением, переросла в глобальную мировую террористическую организацию. Прямые подтверждения связи албанских сепаратистов с бен Ладеном появились в декабре 1999 г., когда в Тиране был задержан агент Аль-Каиды Клод Шейх Абдель Кадер за убийство албанского переводчика. В ходе судебного процесса Абдель Кадер признался, что является высокопоставленным командиром в Аль-Каиде, и что он лично завербовал более 300 моджахедов для вооруженной борьбы в Косово.

По данным The Wall Street Journal, командующим операциями на Балканах бен Ладен назначил второго человека в Аль-Каиде – Аймана Аль-Завахири. Кроме того, израильские СМИ писали об серьезном финансовом вкладе Усамы в создание AОK и его влиянии на албанских полевых командиров.

Еще одна интересная деталь из жизни Тачи. Во время досмотра багажа лидера косовских албанцев, прибывшего специальным самолетом из Приштины на переговоры в Рамбуйе (1999 г.), были обнаружены несколько килограммов (!) героина. Даже в пылу политической борьбы Тачи ни на минуту не забывал о своей основной работе – торговле наркотиками, позволявшей закупать оружие для албанских банд и оплачивать услуги американских и европейских лоббистов и политиков. Именно с именем Тачи связывают рост наркотрафика из КиМ в Западную Европу. Действующий президент РК (с 7 апреля 2016 г.), до этого посидевший в креслах премьер-министра и министра иностранных дел новообразования, контролирует производство и транспортировку героина в крае, а его родственники по линии жены, которая вместе с детьми проживает в Швейцарии, – его продажи за пределами края.

Ввод войск НАТО в Косово и Метохию командовавший отрядами АОК Тачи использовал для уничтожения своих политических противников. По информации, обнародованной германской разведкой БНД в 2002 г., только в июле-августе 1999 г. было убито более сотни албанских деятелей, скептически относившихся к личности будущего краевого лидера. Однако стать руководителем края сразу же после установления международного контроля УНМИК в Космете Тачи не смог. Премьером был назначен другой военный преступник – Рамуш Харадинай, входивший в соперничающий с Тачи криминальный клан. Однако довольно скоро Харадинай оказался на скамье подсудимых в Международном трибунале по бывшей Югославии, обвинившем тогдашнего главу кабинета министров Косова в военных преступлениях, и временно выбыл из политико-криминальной борьбы.

И снова, как в случае с А. Яшари, бывшего однополчанина по АОК подставил Х. Тачи. Документы, позволившие обвинить Харадиная в убийствах, грабежах и изнасилованиях, были переданы в Гаагу именно людьми Тачи. Сразу же после этого на территории края был убит один из братьев Харадиная, а контроль над их частью косовского наркорынка перешла к людям «Змеи». По мнению представителей полицейской миссии ООН в Косове, «фактически можно говорить о том, что Тачи обладает иммунитетом, который обеспечили ему американцы. Функционеры его Демократической партии не раз попадались на перевозке наркотиков, однако моментальная реакция представителей США сводила на нет все наши усилия по расследованию таких дел». Показательно, что американские официальные лица не только политически поддерживают своего «сукина сына», но и выступают подельниками в его криминальных гешефтах.

Недолгим оказалось и премьерство преемника Харадиная, бывшего начальника штаба АОК Агима Чеку. После победы Тачи на прошедших осенью 2007 г. выборах и формирования нового правительства, он был вынужден покинуть Косово и перебраться к семье, проживающей в Хорватии. По мнению сербского политолога Г. Поповича, «люди Тачи выдавливают клан Чеку не только из политики, но и из бизнеса… Теперь в Косово есть только один монополист – Хашим Тачи, полностью, по крайней мере, сейчас подконтрольный Вашингтону».

Таким образом, главой «новой нации и нового государства» стал убийца, клятвопреступник и наркоторговец, не гнушающийся убийствами даже своих соплеменников и единомышленников. В этой ситуации весьма комично звучат заявления Тачи о намерениях его правительства «строить в свободном Косове демократическое и мультиэтническое общество». Судя по всему, у нынешнего лидера косовских албанцев есть свое понимание свободы, демократии и мультиэтничности, подразумевающее сохранение кланово-племенной политической структуры, держащейся исключительно на криминале и межэтническом насилии, направленном на окончательное выдавливание из края всех неалбанцев.

В послужном списке Тачи особое место занимает торговля человеческими органами. По данным бывшего Генерального прокурора МТБЮ Карлы дель Понте, он организовывал похищения и перевозку изъятых органов, налаживал контакты с клиниками в Европе. В частности, в своей книге «Охота. Я и военные преступники» дель Понте пишет, что «летом 1999 г. косовские албанцы переправили от 100 до 300 похищенных через границу в северную Албанию… Похищенных сначала содержали в складах и других помещениях в городах Кукес и Тропое… самых молодых и крепких пленников хорошо кормили, никогда не били, их осматривали врачи. Потом этих людей перевозили в другие места в районе Буреля. В числе этих мест была и хижина за желтым зданием в 20 км к югу от города.

По словам журналистов, в этом желтом здании была оборудована своеобразная хирургическая клиника. Врачи извлекали внутренние органы пленных. Через аэропорт Тираны «Ринас» эти органы доставляли в зарубежные клиники и пересаживали пациентам, которые готовы были оплатить подобные операции. Один свидетель рассказал о том, как сам доставлял такую «посылку» в аэропорт. Если нужна была только одна почка, разрез зашивали, а человека содержали в хижине до тех пор, пока не требовалась вторая почка или другой жизненно важный орган. Пленные в хижине знали, что их ждет. Они в ужасе молили убить их сразу. Среди пленных были женщины из Косова, Албании, России и других славянских государств. Двое информаторов сообщили, что они помогали хоронить мертвецов вокруг желтого здания и на соседнем кладбище. Кроме того, информаторы сообщили, что эта деятельность осуществлялась с ведома и при активном участии офицеров ОАК высшего и среднего звена».

В докладе Д. Марти Парламентской ассамблее Совета Европы, обнародованном 12 декабря 2010 г., Тачи фигурирует как лидер «Дреницкой группы», «подозреваемой в совершении военных преступлений и участии в организованной криминальной деятельности». С одной стороны, отмечалось в докладе, «Тачи, без сомнения, обладал выдающимися личными качествами, что позволило ему обеспечить и политическую дипломатическую поддержку со стороны США и других западных держав в качестве предпочтительного партнера внутри Косова в своем внешнеполитическом проекте в Косово. Такая форма политической поддержки дала Тачи, особенно по его собственному убеждению, ощущение “неприкасаемости” и беспрецедентной способности сохранять положение послевоенного лидера Косова.

С другой стороны, в соответствии с хорошо подтвержденными докладами и донесениями разведки, которые мы тщательно изучили и подкрепили посредством интервью в процессе нашего расследования, “Дреницкая группа” Х. Тачи сформировала внушительную политическую базу поддержки в различных видах организованной преступной деятельности, которые процветали в то время в Косово и в Албании». Главное здесь – это указание на поддержку Тачи со стороны США и других западных держав в качестве предпочтительного партнера внутри Косова в своем внешнеполитическом проекте в Косово.

В мае 2013 г. в британском издании The Independent вышла статья некоего Д. Макштейна, который утверждал, что в докладе Марти «нет ни единого имени, не указан ни один свидетель-очевидец злодеяний, в которых он обвиняет Тачи: в изъятии органов у замученных жертв карателей, и таким образом, доказательства причастности Тачи к преступлениям полностью отсутствуют». Развенчаем эту ложь, хотя и с опозданием.

В книге «De Conspiratione», вышедшей в издательстве КМК по странному совпадению тоже в 2013 г., дан полный перевод на русский язык доклада Д. Марти, сделанный А.Э. Никифоровой. Так что любой желающий может ознакомиться с оригиналом. Фамилии свидетелей-очевидцев злодеяний Тачи в докладе действительно не указаны. И любой здравомыслящий человек не стал бы этого делать. В противном случае этих свидетелей нашли бы на следующий же день мертвыми. Именно так расправлялся со свидетелями Р. Харадинай. Более того, делать вывод о непричастности Тачи к злодеяниям из-за отсутствия фамилий свидетелей – не профессионально, не по-журналистски. Похоже на заказуху.

В докладе Д. Марти фамилия Тачи фигурирует более десятка раз; упоминаются фамилии других полевых командиров (Халити, Весели, Сыла, Тимай Яшари, Муя и др.). Но главное – акцент сделан на совершении преступлений именно в зоне, контролируемой «Дреницкой группой» под руководством Тачи. В частности, Марти пишет «Пытаясь разобраться в том, как эти преступления опустились до следующей формы бесчеловечности, а именно до насильственного извлечения человеческих органов с целью незаконной торговли, мы установили личность другой фигуры в АОК, которая, очевидно, принадлежит к числу ключевых соучастников преступной схемы, – Шаипа Муя. До определенного момента личная биография Ш. Муи и его участие в борьбе за освобождение косовских албанцев напоминает биографии других участников группы “Дреница”, включая и самого Хашима Тачи: студент-активист в начале 1990-х годов, далее один из координаторов элитной группы АОК, базирующихся в Албании, затем член кабинета министров Временного правительства Косова и главный командующий послевоенными Силами по защите Косово, позже перевоплотившийся в гражданского политика в Демократической партии Косова (ДПК, или PDK) и, в конце концов, превратившийся во влиятельное высокопоставленное должностное лицо в органах власти современного Косова». Иными словами, приговор Тачи очевиден. Только при большом желании его можно не увидеть.

Стоит привести еще одну цитату из доклада Д. Марти. Она довольно большая, но заслуживает того, чтобы ее воспроизвести.

«В процессе нашего расследования стало понятно, что несколько также известных членов “Дреницкой группы” Тачи играли жизненно важную роль в качестве соучастников преступных схем в различных категориях криминальной деятельности. Среди них Джавит Халити, Кадри Весели, Азем Сыла и Фатмир Лимай. На протяжении последних 10 лет в отношении всех этих людей неоднократно проводили расследования в качестве подозреваемых в совершении военных преступлений или участии в организованной криминальной деятельности, включая крупнейшие дела, которые ведут обвинители в рамках миссий МООНК, МТБЮ и EULEX. Однако все они до сих пор фактически уклоняются от правосудия.

Все обстоятельства заставляют нас считать, что всех этих людей признали бы виновными в совершении тяжких преступлений и сейчас они отбывали бы длительный срок тюремного заключения, если бы не два шокирующих процесса, которые обеспечили их безнаказанность. Во-первых, по-видимому, им удалось устранить или заставить замолчать путем запугиваний большинство потенциальных или действительных свидетелей против себя (среди как противников, так и прежних союзников), используя насилие, угрозы, шантаж и вымогательство под предлогом защиты. Во-вторых, международное сообщество не проявляет решительности и политической воли, чтобы привлечь к действительной ответственности бывших лидеров АОК. По-видимому, эти обстоятельства также позволили Тачи, а вместе с ним и другим членам “Дреницкой группы” использовать свое положение, для того, чтобы накопить личное состояние таких размеров, которые абсолютно не соответствуют их заявленной деятельности.

В докладах разведывательных служб по мафиоподобным организованным преступным структурам Косова Тачи и названные другие члены группы “Дреница” неизменно называются “ключевыми игроками”. Я изучал эти разнообразные многотомные доклады с ужасом и чувством нравственного возмущения. Особенно поражает, что все представители международного сообщества в Косово – начиная от правительств США и других союзных западных держав и заканчивая правоохранительными органами, пользующимися поддержкой ЕС, – без сомнения обладают той же самой поразительной документацией преступлений “Дреницкой группы” в полном объеме, но, по-видимому, не готовы действовать перед лицом такой ситуации и привлечь виновных в совершении этих преступлениях к ответственности.

Только наши источники среди непосредственных участников событий достоверно указывают на то, что в период времени между 1998 и 2000 гг. Халити, Весели, Сыла и Тимай, наряду с Тачи и другими членами их ближайшего окружения, были причастны к отдаче приказов – и в ряде случаев к осуществлению личного контроля – совершать наемные убийства, заключать под стражу, наносить побои и проводить допросы в различных частях Косова и, что представляет особый интерес для нашей работы, в контексте возглавляемых АОК операций на территории Албании».

И еще. «В конфиденциальных докладах, охватывающих период времени более чем в 10 лет, органы, ответственные за борьбу с контрабандой наркотиков в как минимум пяти странах, указывают на то, что Хашим Тачи и другие члены его ”Дреницкой группы” осуществляют силовой контроль над торговлей героином и другими наркотиками. Аналогичным образом, специалисты по анализу разведывательных данных, которые работают в НАТО, а также служат как минимум четырем независимым иностранным государствам[13], предоставили убедительные доказательства посредством сбора разведданных, относящихся к периоду времени сразу после окончания конфликта в 1999 г. В большинстве случаев, как указано в секретных докладах разведки, Тачи характеризовался в качестве наиболее опасного из “криминальных боссов” АОК».

Очевидно, что этого вполне достаточно, чтобы понять, почему до сих пор нет и при нынешних “хозяевах Истории” не будет никакого расследования в отношении Тачи и К°.

Сербская сторона наиболее тщательно собирала сведения о торговле органами. В частности, белградская газета «Пресс» также писала, что на торговле органами, изъятыми у живых людей, Тачи заработал не менее 4 млн. немецких марок. Донорские органы из Албании переправлялись в Италию, а среди содержащихся в лагерях для «доноров» были не только сербы, но и граждане России, Молдавии, Румынии. В интервью этой газете бывшая судья Окружного суда в Приштине Даница Маринкович подтвердила, что данный преступный бизнес организовал и контролировал нынешний президент «независимого» Косова. Она также утверждала, что УНМИК отказывался сотрудничать и оказывать поддержку в расследовании случаев пропажи и похищения людей. О фактическом отказе международных структур содействовать расследованию столь тяжких преступлений писал в своем докладе и Дик Марти.

С подачи ПАСЕ было начато расследование случаев торговли человеческими органами. Выяснилось, что подобная торговля органами в КиМ велась не только сразу после ввода сил КФОР на территорию края, о чем писала Карла дель Понте, но и в 2008 году. Под прикрытием косовских властей в Приштине работала клиника «Медикус», куда обманом заманивали доноров из разных стран. Органы у них изымали, а вот деньги платить «забывали». Пострадали от албанских трансплантологов и граждане России. Кто в этот момент руководил правительством края? Тачи. И очень сомнительно, что о существовании этого учреждения он ничего не знал. Также очевидно, что о всех преступлениях Тачи знают его кураторы.

«Солдат косовской независимости»

В сентябре 2017 г. пост премьер-министра Ко-сова занял экс-командир АОК Рамуш Харадинай. Ранее он дважды представал перед Гаагским трибуналом и оба раза был оправдан. В качестве главы косовского правительства Харадинай обещает создать в непризнанной республике собственную армию, разорвать ряд договоренностей с Белградом, а также потребовать от соседней Черногории «вернуть» часть приграничных территорий. Процесс, как любил говорить отечественный политик, разрушивший великую страну, пошел. С каждым годом давление албанцев Косова будет приобретать все более жесткие формы.

Никакой сенсации в назначении Харадиная, криминального авторитета, террориста и убийцы на пост премьер-министра самопровозглашённого образования Косово нет. Президентом Косова является бывший премьер и министр иностранных дел новообразования Хашим Тачи, также известный своими криминальными наклонностями. Сложилась закономерность, согласно которой, чем более страшные преступления были совершены бывшими варлордами, тем выше пост, который может занять их исполнитель в Косове. Очевидно, что назначение Харадиная на пост премьера – заранее спланированная его подельниками из ЕС и США акция.

Рамуш Харадинай родился 3 июля 1968 г. косовском селе Глоджане в окрестностях города Дечани. В 1989 г. эмигрировал в Швейцарию – известный опорный пункт не только албанской политической эмиграции, но криминальных структур и бандформирований. Сначала на «новой родине» Харадинай работал вышибалой в ночных клубах. Правда, этот период его биографии недостаточно освещен и наряду с данными о том, что Харадинай пытался вступить в Иностранный Легион, известно, что в Приштину он вернулся уже в следующем 1990 году, чтобы принять участие в акциях протеста против новой конституции Сербии. Был арестован, но бежал из тюрьмы и снова вернулся в Швейцарию, где вступил в «Народное движение Косова».

Согласно доступной информации, в 1996 г. Харадинай прошел обучение диверсионно-террористической деятельности под руководством офицеров албанской армии и затем участвовал в создании баз в Кукеше и Тропое на севере Албании. Оттуда он организовал контрабанду оружия в КиМ, а затем, в 1997-м или 1998 г. (данные различаются) вместе со своим братом Люаном сформировал штаб АОК по Метохии и специальный отряд «Черные орлы». С 1998 г. командовал боевиками в районе косовских городов Джаковица и Дечани. В начале 1998 г. в Глоджанах Харадинай сформировал диверсионно-террористическую группу, которая проводила акции устрашения сербов и албанцев, лояльных властям. В сотрудничестве с Екремом Лукой он создал также преступную организацию, контролирующую контрабанду наркотиков, сигарет, нефти и нефтепродуктов, машин и др. противоправную деятельность.

За жестокость в борьбе против сербов, Харадинай – по прозвищу «Смайл» («Улыбка» – он всегда улыбался, когда совершал убийство) – быстро добился уважения среди албанцев и стал командующим оперативной зоны в Метохии, называемой косоварами «Дукаджини». Как отмечает известная сербская журналистка Л. Булатович, под его руководством за два года было убито более 300 человек, а похищено более 400. В боях на территории края Харадинай потерял по одним данным отца и одного из братьев, а по другим данным – двух братьев. Западные агентства сообщают, что Харадинай был одним из основных помощников НАТО во время бомбардировок в Космете и одним из полевых командиров, получивших спутниковые телефоны для корректировки авиаударов.

В зоне, за которую отвечал Харадинай, велись наиболее кровопролитные бои с сербскими силами безопасности, а он сам заработал репутацию жестокого и безжалостного лидера. Его отряды ответственны за мучения и убийства десятков гражданских жителей, сербов, чьи тела были найдены в Радоничком озере и в колодцах общины Дечани. Сам Харадинай в автобиографической книге «Исповедь о войне и свободе» писал: «Первую партию оружия для Косова я приобрел в 1991 г. в Албании: ручные гранаты, пистолеты… Многие военные тренировки мы проводили в Албании… предвиделась переброска в Косово 50000 бойцов (цифра, скорее всего, завышена – Е.П.), из которых большая часть должна была прийти с территории Албании». И далее: «Мы постоянно нападали на сербские силы. В любом месте. Днем и ночью. Не скрываясь. Каждый день мы убивали сербских полицейских…». Нельзя не процитировать и его восхищение бомбардировками НАТО: «Один из самых счастливых и памятных моментов в моей жизни связан с началом воздушных нападений НАТО (24 марта 1999 г. – Е.П.). Все мы с восхищением смотрели на первые самолеты и ракеты. Эти мгновения незабываемы».

«Солдат косовской независимости», как себя называет Харадинай, очень откровенно пишет и по поводу поддержки деятельности АОК, оказываемой западными странами. «Вследствие тяжелой ситуации, в которой мы оказались, нам нужна была передышка (осень 1998 г., когда сербские войска фактически очистили край от боевиков – Е.П.). Соглашение Милошевич – Холбрук, на основе которого на Косово посылалось бы 2000 невооруженных уполномоченных ОБСЕ, было спасением для АОК. Это соглашение имело огромное значение, оно помогло нам восстановить армию… Разумеется, особые симпатии мы питаем к США, ввиду их роли в решении косовского вопроса» (курсив мой. – Е.П.). Это признание дорогого стоит: один преступник дает показания в отношении других, фиксируя их роль в событиях вокруг Косово и Метохии. Очевидно, что без американской поддержки официальные югославские власти разгромили бы албанские бандформирования, что, собственно, и было сделано к октябрю 1998 года. В значительной степени именно это вызвало необходимость внешнего вмешательства.

В ходе журналистского расследования Г. Тинскому удалось выяснить, что в июле 2000 г. группа из нескольких десятков вооруженных людей под командованием Харадиная напала на дом семьи Мусай. Причина нападения крылась в бандитских разборках на почве торговли наркотиками. Прибывшая на место стрельбы полиция УНМИК очень трепетно отнеслась к раненому Харадинаю: итальянский военный вертолет перевез его на одну из американских военных баз, откуда он был эвакуирован на американскую базу в немецком городе Рамштайн. В рапорте Объединенного разведывательного центра от 7 июля 2000 г. имеется следующая запись: «Двое граждан США, позднее идентифицированные как Дж. Байбер и Дж. Пенсел, случайно оказавшиеся на месте преступления, провели процедуру «медицинской эвакуации» (в терминологии НАТО – medevac). После прибытия на место бригады КФОР было установлено, что оба гражданина США являются агентами ЦРУ, причем они представили различные версии своего появления на месте преступления. Представители УНМИК пытались проследовать за раненым в Camp Bondsteel (американская военная база) для его допроса, однако медицинский персонал сначала заявил, что Харадинай скончался, а потом – что ему делают очень сложную операцию. Затем следователи получили инструкции не применять в отношении Харадиная мер принуждения, поскольку «последствия его задержания легко предсказуемы». В 2002 г. международные судьи осудили брата Харадиная – Даута на пять лет заключения за похищения и жестокое убийство четверых боевиков ФАРК, вооруженных подразделений близких Ибрагиму Ругове.

За все эти деяния, совершенные против сербов, после агрессии НАТО Харадинай, как оправдавший возложенные на него надежды, был назначен командиром Косовского защитного корпуса, а в 2000 г. возглавил «Альянс за будущее Косова», который в 2004 г. привел Харадиная на должность премьер-министра. И это притом, что, по данным немецкой разведывательной службы, Харадинай – самая сомнительная личность в КиМ.

Как пишет Л. Булатович, «сеть, раскинутая в регионе Дечан, базируется на семейных кланах, сконцентрированных вокруг Р. Харадиная, и занимается широким спектром деятельности – криминальной, политической, связанной с оружием. Она напрямую влияет на внутреннюю ситуацию в Косове. Группа в сотню человек, которой руководит Харадинай, занимается торговлей наркотиками, оружием и контрабандой всеми товарами. Вместе с тем эта группа контролирует местные органы власти». По оценке КФОР в свое время это была «самая мощная криминальная организация в регионе». По всей видимости, именно такие «организационные способности» главарей бандформирований учитываются «хозяевами истории» при назначении на руководящие должности в «независимом» Косове. Чем страшнее преступления в недавнем прошлом, тем выше пост в политической системе РК. Поистине, Республика Косово – государство-бандит.

Тем временем белградские власти еще в конце 1990-х гг. выдвинули против Р. Харадиная обвинение по 108 пунктам за терроризм, убийства гражданских лиц и прочее. Гаагский трибунал выдвинул обвинение против него лишь 4 марта 2005 года. После чего Харадинай подал в отставку с поста премьера и 9 марта 2005 г. «добровольно» сдался Трибуналу. Тогдашний шеф УНМИК С. Йессен-Петерсен заявил по этому поводу, что он уважает решение Харадиная, но сожалеет, что больше не сможет сотрудничать с «близким другом и партнером» (sic!). Прощаясь же с улетавшим в Гаагу Харадинаем, глава миссии ООН в Косове публично обратился к нему со словами: «Мой друг! Я желаю тебе скорейшего возвращения!».

Обвинения МТБЮ против Харадиная состояли из 37 пунктов, среди которых значились преступления против человечности и нарушение правил ведения войны. В документах фигурировали пытки и убийства сербов, цыган, а также «нелояльных» к АОК албанцев. Упоминаются также изнасилования и уничтожение имущества, но это, что называется, «по мелочи». Правоохранительные органы Сербии считают, что Харадинай принимал участие в убийстве 67 человек (как полицейских, так и гражданских лиц) и лично приказал ликвидировать более 260 человек. Например, только по одному случаю бывший начальник Военной разведки в КиМ (1993-1999 гг.) М. Стоянович свидетельствует, что на Радоничком озере около Джаковицы, в районе, находившемся под командованием Харадиная, были обнаружены около 40 трупов сербов, албанцев и других неалбанцев, которые не хотели служить составе террористической АОК.

Как уже отмечалось, среди жертв Харадиная были не только сербы, но и албанцы. Поражает свидетельство албанки Л.К. (в 2008 г. ей было 42 года), которое до сих пор находится в специальном трибунале Сербии по расследованию военных преступлений, хотя эти материалы были доставлены и в Гаагу.

«Свидетель в мае 1998 г. вместе с группой албанок и цыганок была похищена и насильственно вывезена в полевой лагерь сепаратистов на горе Юник на границе с Албанией. Сразу же у входа в лагерь они увидели душераздирающее зрелище: два исколотых ножами сербских полицейских были привязаны к дереву. Полицейские, как узнала позднее Л. К., были захвачены в районе села Раставица.

Привезенные женщины видели, что у полицейских были отрезаны части тела и выколоты глаза, в кровоточащие раны была насыпана соль. Полицейские все еще были живы и от нестерпимых мучений громко стонали. По словам Л.К., Рамуш Харадинай тогда подошел к полицейским с рацией, настроенным на полицейскую волну. Он вынул нож и не спеша зарезал полицейских так, чтобы сербские полицейские услышали, как умирают их коллеги. Сохранилась и звукозапись этого варварского акта, сделанная полицейскими, находившимися у радиостанции на сербском блокпосте. По словам Л.К., после того как он зарезал полицейских, Харадинай вернулся к похищенным женщинам. Он связал руки свидетельствующей Л.К. и изнасиловал ее. Шрамы на руках женщины были видны в момент записи протокола свидетельства. В момент насилия Харадинай наносил женщине порезы ножом, которым до того зарезал полицейских. Позднее Харадинай совершил акт насилия и по отношению к другим женщинам из группы, привезенной в лагерь. Когда Л.К. повели вместе с остальными женщинами на расстрел, она смогла убежать и таким образом спаслась».

Есть и другие показания, касающиеся актов мести, которые Харадинай устраивал в отношении албанцев за сотрудничество с сербами. В 1999 г. Харадинай ворвался в дом свидетеля, имя которого также засекречено, с четырьмя охранниками и зарезал его пятилетнего сына, а также супругу. При наличии таких свидетельств Харадинай оставался «особым» обвиняемым, покровительствовали которому самые влиятельные силы. По словам дель Понте, в Гаагу Харадиная везли на немецком самолете. «Во время остановки в Германии его встречал почетный караул в белых касках и перчатках» (!).

Кроме того, Р. Харадинай и Идриз Балай считаются главными организаторами межэтнических столкновений в Космете в 1998-1999 годах, в ходе которых сербов убивали, жгли их дома, уничтожались православные храмы. Позднее в месте, которое Балай выбрал для казней, было найдено несколько десятков тел со следами пыток. Председательствующий по этому делу судья А. Ори сразу же заявил, что многие свидетели, присутствовавшие на процессе, боялись выступать и, судя по всему, из-за поступавших в их адрес угроз. Как заявил Ори для прессы: «У судебной палаты создалось стойкое впечатление, что процесс проходил в атмосфере, при которой свидетели не чувствовали себя в безопасности».

По данным информационного агентства «Регнум», из 98 свидетелей девять были убиты или умерли при невыясненных обстоятельствах, часть отказалась от показаний, остальные в суд не явились. Так, Куйтим Бериша сбит автомобилем в Черногории, Илир Сельмай убит в спровоцированной драке. Свидетели утверждают, что он якобы с голыми руками напал на шестерых громил, которые зарезали его на глазах у остальных посетителей кафе. Беким Мустафа и Ауни Элезай были расстреляны из огнестрельного оружия. Сабахета Тава и Исук Хакляй, сотрудники косовской полиции, согласившиеся свидетельствовать против Харадиная, были убиты, а автомобиль с их телами был сожжен. Из девяти убитых свидетелей трое были «специальными свидетелями» МТБЮ, которым трибунал обещал свою защиту. Все трое – Джейдин Муста, Садрик Муричи и Весел Муричи – были убиты в профессионально организованных заказных убийствах. Последний – Рамир Муричи – был ранен, и после этого отказался свидетельствовать. Всего после 1999 г. в КиМ погибло около 40 албанских свидетелей преступлений, которые совершила АОК.

Однако, несмотря на все имеющиеся данные и явное запугивание свидетелей, 3 апреля 2008 г. Рамуш Харадинай был оправдан. Тогда под давлением общественности и в связи с появлением новых данных 2 мая 2008 г. главный прокурор МТБЮ С. Браммерц обжаловал оправдательный приговор, вынесенный по делу Харадиная. 21 июля 2010 г. оправдательный приговор был отменен. Председательствующий судья П. Робинсон мотивировал отмену приговора тем, что он мог быть несправедливым, так как, возможно, имело место запугивание свидетелей.

В августе 2011 г. в МТБЮ начался повторный судебный процесс над Харадинаем по шести из 37 пунктов предъявленного ранее обвинения. Это первый случай в практике МТБЮ, когда частично отменяется приговор и дело вновь рассматривается в рамках не апелляционного, а основного процесса. Во время процесса были заслушаны выступления 12 свидетелей, показания еще 44 человек были представлены в письменном виде. В ходе этого процесса было доказано, что Харадинай был участником коллективного преступления, целью которого было, как отметил прокурор П. Роджерс, «жестокое уничтожение всех противников АОК, которые представлялись как коллаборационисты и шпионы». Харадинаю вменялись преступления против человечности, нарушение законов и обычаев ведения войны. Конкретные обвинения касались убийств и пыток сербов, албанцев и цыган, совершенные в лагере АОК в Ябланице, муниципалитет Джаковица. Как сообщало РИА Новости, «узниками этого центра становились гражданские лица, которых подозревали в сотрудничестве с сербскими властями. Людей содержали в помещении 16 квадратных метров и в затопленном водой подвале одного из домов Ябланицы. Некоторые заключенные были убиты, некоторые скончались от издевательств».

Обвинение просило 20 лет тюрьмы. Однако опять совсем неудивительное для трибунала решение – 10 мая 2012 г. Харадинай до вынесения приговора был временно освобожден и отпущен в Приштину повидаться с семьей и подождать там начала судебного заседания. Наблюдала за исполнением условий, связанных с временным освобождением Харадиная, Миссия ЕС в области верховенства закона и правопорядка в Косово (EULEX).

Слушания продолжались три дня – с 25 по 27 июня 2012 года. Суд совещался до конца ноября и… 28 ноября 2012 г. суд признал Харадиная и двух его подельников – бывших полевых командиров Идриза Балая и Лахи Брахимая – невиновными. Судебная палата в составе Баконе Молото (ЮАР), Бар-тона Холла (Багамские острова) и Ги Делвуа (Бельгия) сочла, что преступления в Ябланице имели место, но обвиняемые не несут за них ответственности. В частности, по мнению судей, прокуратура не смогла доказать, что Харадинай знал об этих преступлениях.

Такое особенное, почти отеческое отношение к преступнику со стороны судей трибунала определены особыми, удивительно теплыми отношениями, которые сложились у Харадиная с руководством миссий ООН и НАТО в крае. Как пишет К. дель Понте, «генерал К. Райнхардт, который с октября 1999 г. до весны 2000 г. командовал миротворческими силами НАТО, заявлял, что Харадинай – это «человек, которому я безоговорочно доверял и советам которого активно следовал»; это «выдающийся политик, сыгравший важнейшую роль в примирении различных этнических групп в Косово». Уже упоминаемый Йессен-Петерсен писал: «Харадинай – человек, обладающий динамичными лидерскими качествами, исключительной работоспособностью и прозорливостью». Решение добровольно сдаться трибуналу в 2005 г., по мнению руководителя миссии ООН, доказывало, что Харадинай продемонстрировал «достоинство и зрелость».

Оправдание Харадиная определено также исключительной, мощной юридической защитой «национального героя Косова». Дело в том, что его интересы в суде представляла супруга одного из инициаторов бомбардировок Югославии, тогдашнего британского премьера Тони Блэра – Шери Блэр. В этой ситуации ожидать от МТБЮ какой-либо объективности было бы, по меньшей мере, наивно. Но дело не только в этом, а еще и в финансовой стороне вопроса: только официальный счет, выставленный Харадинаю со стороны Шери Блэр, составил семь млн. евро. То есть семья Блэр неплохо заработала на защите военного преступника и террориста. Впрочем, а кем является сам Блэр, на совести которого как инициатора натовской агрессии сотни человеческих жизней?

Как рассказал РБК daily сотрудник МВД Сербии, «данная защита – самая дорогая в истории трибунала по бывшей Югославии». Причем, если говорить только об официальных цифрах. «Однако, по агентурным данным, албанцы потратили на освобождение Харадиная 50 млн. евро – эти деньги через его адвокатов шли на лоббирование оправдательного приговора в политические круги Британии, США и Евросоюза. Обратите внимание – никто из американцев или европейцев никак не прокомментировал решение Гаагского суда, как будто его и не было». Не менее важно в этом вопросе и то, каким образом были получены эти деньги.

Очевидно, что обеспечить столь солидную сумму легальным путем в беднейшем крае невозможно. Учитывая теснейшую связь семьи Харадиная с международной наркомафией и иными криминальными структурами, занимающимися торговлей наркотиками, оружием, людьми и человеческими органами, источники и природа происхождения миллионов евро, выплаченных конторе Блэр и иным международным «защитникам» бандитов, сомнений не вызывает. По всей видимости, именно по причинам коррумпированности западных чиновников албанцы, связанные с организованной преступностью, чаще всего получают оправдательные приговоры от судей МТБЮ. Аристотель оказался прав: «Величайшие преступления совершаются из-за стремления к избытку, а не к предметам первой необходимости».

Несмотря на такую коллективную поддержку Западом Харадиная, сербская сторона не оставляла надежд воздать по заслугам экс-командиру АОК. 5 января 2017 г. Р. Харадинай был арестован во Франции по запросу Белграда, который попрежнему обвиняет его в военных преступлениях. Однако уже через неделю Харадинай был отпущен под подписку о невыезде, а 27 апреля 2017 г. французский суд отказал Сербии в экстрадиции Харадиная.

Косово: социально-экономическая динамика[14]

Проблема Косово по-прежнему является исключительно важной в общем контексте обеспечения региональной и международной безопасности в самых разных ее аспектах: военном, энергетическом, техногенном и множестве других.

Одним из наиболее значимых направлений в этом ряду считается экономическое – с учетом специфики фактической (иными словами, теневой) производственно-хозяйственной деятельности края (об этом написано в разделе «Государство-бандит»), а также той роли, которую сыграла и играет экономическая составляющая в «казусе Косово» в современный период.

Экономика сербского Косово

Стоит отметить, что в оценках положения дел в социально-экономической сфере автономного сербского края Косово, в общем и целом, сходились даже самые ярые политические противники. Процесс налаживания хозяйственно-экономической жизни был сопряжен с большими сложностями. Существовавший уклад демонстрировал высокую и постоянную резистентность любым, особенно – непродуманным, попыткам изменить его. Ни на одном этапе дополнительного финансирования: с 1956 г. – Сербией, с 1957 г. – Югославской Федерацией, с 1965 г. – федеральным Фондом по кредитованию ускоренного развития слаборазвитых республик и автономных краев не удалось добиться искомой динамики общественно-экономической системы.

На протяжении многих лет хозяйственно-экономическая повестка дня в отношении КиМ оставалась неизменной. Например, в 1968 г. в партийных документах автономный край фигурировал как «ярко выраженная неразвитая территория (!) страны». В 1974 г. съездом Союза коммунистов Сербии были отмечены «очевидные позитивные общественно-экономические изменения в развитии» (а именно: рост производительных сил, численности рабочего класса всех народов и народностей, улучшение профессиональной и национальной структуры занятых и ощутимый рост национального дохода). Однако при этом «производительные силы развивались неравномерно в территориальном и отраслевом отношении» – в результате в уровне экономического и общественного развития Социалистического Автономного Края и тех районов различия не только не уменьшились, но и… углубились в сравнении с Югославией и Республикой.

Пять лет спустя, в 1979 году, в выступлении на совместном заседании Президиума Сербского Автономного Края Косово и краевого комитета Союза Коммунистов Югославии И. Тито говорил вновь об отставании, а также о том, что, чтобы преодолеть его, «недостаточно только денег». Согласно Тито, при прочих равных, «другие края продвигаются вперед быстрее». Утверждая, что в Косово созданы необходимые условия для более успешного развития и лучшего будущего, югославский лидер поставил вопрос об ответственности на местах. В выступлении были выделены основные черты производственно-хозяйственной сферы в крае: преимущественно экстенсивное производство (производство сырья), слабая и не отвечающая задачам и потенциалу региона производственная структура, чрезвычайная замкнутость рынка в общинных границах. К этому плюсовались общие для всей страны трудности в виде проблемы получения/распределения прибыли и личных доходов, стагнации и ослабления материальной основы объединенного труда и т.д.

Отдельно стоит сказать об освоенном инструменте «привлечения» дотаций в край, о помощи, как выразился Тито, «со всех сторон». Наряду с другими материалами (в том числе публикациями СМИ) это подкрепляет известный тезис о «специфическом социальном иждивенчестве, а также криминализации политической и экономической сферы на занимаемом пространстве» косовских албанцев и роли этих факторов в социально-экономической напряженности в крае»[15]. В качестве курьезного подтверждения можно привести данные более позднего доклада Т. Мазовецкого о нарушении прав человека на территории бывшей Югославии, в частности, о сокращении использования албанского языка: «В окружном суде Призрена разбирательство в настоящее время проводится только на сербском языке, хотя 95 (!) процентов обвиняемых по уголовным делам являются албанцами». Приведенное свидетельство допускает довольно скудный и весьма нелестный выбор – в пользу какого из явлений оно может быть истолковано: определенной склонности, упомянутой выше, или же неоднократно отмечаемых экспертами процессов тотальной (и не лишенной намеренности) «албанизации Косово».

По большому счету, с таким багажом в хозяйственно-экономической сфере край вступил и прошел 1980-е гг., в течение которых ситуация последовательно обострялась. Не смог переломить ее и широкий комплекс мер по исправлению сложившегося положения, по сути, «ни одна из предпринятых мер не дала, да и не могла дать позитивных результатов» (С. Тишков). В канун 1990 г. Демократическая Лига Косово в программном документе осудила то, что «Косово, несмотря на человеческий и природный потенциал, остается экономически отсталым краем с самым высоким уровнем безработицы». Наступившее десятилетие прошло под флагом борьбы военной и политической, в ходе которой отстаивались, в первую очередь, именно экономические интересы и планы, своего рода «фьючерсы», к исполнению которых заинтересованные и вовлеченные стороны приступили с началом 2000-х годов.

Экономика «свободного» Косово

По выражению одного из российских экспертов, «Косово стало своего рода «витриной» постконфликтного миростроительства ЕС» (О.Н. Барабанов). Однако даже с учетом этого, опираясь на впечатления информированных очевидцев, следует признать наличие, по меньшей мере, двух параллельных реальностей в повседневной жизни региона. Вот так описывается одна из них: «Сегодня Косово активно строится (видимых последствий войны практически нет, раны остались только в сердцах и душах людей). На месте старых или разрушенных войной кварталов выросли улицы и проспекты новых современных зданий, в которых разместились жилые апартаменты, офисы, магазины, рестораны, кафе. Дороги, включая горные «серпантины», заполнены легковыми и грузовыми автомобилями всех марок. …Активно развиваются торговля, услуги и туризм, медленнее – производство» (В.С. Модестов).

Другая реальность видится и описывается совершенно иначе: «Те, кто побывал в Косово, никогда не забудут сожженные сербские деревни, руины православных церквей, фактическое гетто для оставшихся сербов и устоявших монастырей. У сербов, которые живут в окружении албанского населения и не хотят покидать свои очаги, нет свободы передвижения. Во многих анклавах нет света и воды, не восстановлены школы и общественные здания. Всего после агрессии НАТО албанцы, в том числе и с помощью международных организаций, построили 40 тыс. домов, а сербы – только 40. В церкви, магазины за продуктами, в школы сербы вынуждены направляться в сопровождении солдат международных сил. …Небольших сербских очагов в Косово немного, всего около 17. Среди них несколько сел, в которые вернулись беженцы. …Уже много месяцев люди живут в железных контейнерах, без холодильников, печей, туалетов. … Естественно, что о людях в гетто почти не вспоминают» (Е.Ю. Гуськова).

Объективности ради отметим, что приведенные полевые заметки друг от друга разделяет несколько лет. Доклад председателя Сербской независимой либеральной партии в Косово, предметно посвященный вопросам интеграции сербов в институты Косово и сосуществованию с албанцами и более близкий по времени, содержит следующую информацию: «Если мы посмотрим на имеющуюся в Косово сербскую общину и только что созданную также общину в Грачаницах, как и на другие общины, которые мы получили в процессе децентрализации, то мы можем отметить очевидный прогресс. Общины процветают, дороги, инфраструктура, общественные службы и коммунальная деятельность, работа для незанятых – все это меняется к лучшему. Люди открыли глаза» (С. Петрович). Но это лишь одно из мнений, описывающее внешние изменения и не говорящее ни слова о том, насколько грубо сейчас попираются права сербов и их общин в Косово. Причем, речь об элементарных человеческих правах: на жизнь, безопасность, передвижение (и возвращение). Отдельно, в контексте развития экономики края, необходимо выделить проблему неурегулированных имущественных отношений. В вопросах собственности в Косово сербы находятся просто в плоскости правового экстремизма. В целом, исследователи характеризуют положение сербов в Косово после 1999 г. как «экстремально трудное» (Д. Батакович).

Безработица в Косово

И фактор времени, и фактор индивидуального видения – все это вносит элемент субъективности. Обратимся к точным цифрам. Начнем с безработицы – бессменного сопутствующего фактора социально-экономической жизни края в составе Сербии. К началу 2000-х гг. Косово подошло с уровнем безработицы в 57%, что объяснено частью специалистов в традиционном для подобного кейса ключе – «доминированием репрессивной политики в его отношении на протяжении всех 1990-х годов и войной 1999 года» (Б. Деску, Б. Рамай). Стоит отметить, что по другим данным (и методикам), показатель на декабрь 2001 г. был несколько ниже – 49% (Rinvest), но все равно оставался самым высоким среди стран Восточной Европы. Следом со значительным отставанием шла Македония с 34%. Важный нюанс – почти треть населения Косово моложе 15 лет и только 7,8% – старше 65 лет. Как утверждают социологи – классическая возрастная пирамида. Поэтому в анализе рынка труда за 2009 г. выведены следующие соотношения: на 100 чел. трудоспособного возраста приходится половина молодежи (каждый второй) и лишь одна десятая – людей зрелого возраста. Неудивительно, что «большинство албанских бандитов – это молодые люди в возрасте от 20 до 30 лет» (Е.Г. Пономарева). Думается, что в последующем возрастной состав криминальных структур может стать еще «моложе».

По сводным данным косовского агентства статистики динамика уровня безработицы по годам такова: 2005 – 39,7%, 2006 – 41,6%, 2007 – 44,9%, 2008 – 43,6%, 2009 – 47,5%, 2010 – 45,4%. Ввиду острых дискуссий конца 1980-х – начала 1990-х гг. о притеснениях албанцев Косово в сфере образования, стоит выделить показатели 2010 года: двадцать лет спустя категория безработных с отсутствием какой-либо квалификации, по-прежнему, составляла абсолютное большинство – 60% от общего их числа (срезы также проведены для 2007 и 2009 гг.). Обращает на себя внимание количество безработных с дипломом о высшем образовании: оно несопоставимо ниже, чем у неквалифицированных, но почти в два раза выше, чем у закончивших только среднюю школу.

Здесь сыграл злую шутку косовский образовательный тренд, вылившийся в то, что, как пишет Е.Г. Пономарева, «к концу 1990-х годов КиМ по количеству студентов превосходило даже республики СФРЮ: на одну тыс. населения край имел на 14% больше студентов, чем в среднем по стране. Причем, 80% студентов были албанцами. Приштинский университет, открытый в 1970 году, готовил «албанологов» в таком количестве, которое не требовалось стране».

В контексте одной из ключевых проблем, представленных в марте 1994 г. специальным докладчиком Комиссии по правам человека Т. Мазовецким в очередном докладе о положении в области прав человека на территории бывшей Югославии, – системы «параллельного» образования этнических албанцев, звучала цифра в 22000 студентов и 900 штатных преподавателей университета Приштины. При этом, далее в тексте доклада, в части «Бывшая Югославская Республика Македония» в одобрительном ключе рассматривался первый опыт выравнивания образовательных возможностей для национальных меньшинств (в первую очередь, конечно, албанцев, недовольных и оспаривающих, в том числе, и сам статус меньшинства).

Решение виделось в системе квотирования, посредством которой дополнительное число мест (10%) на всех факультетах могли занимать студенты из различных национальных меньшинств, если при отсутствии нужного для поступления количества баллов, они заявляли об этом праве. Образовательные квоты знаково увеличили только процент албанских студентов – с 3% в 1991 г. до 6% в 1993 г. (Университет св. Кирилла и Мефодия в Скопье). Но уровень абитуриентов был очень слаб, многие не могли набрать проходной балл даже по упрощенной системе. А плохое знание языка ставило студентов албанского происхождения «в невыгодное положение по сравнению с македонскими студентами». Это уже не только справедливый вопрос качества образования, но и вопрос кадров, человеческого капитала, о котором так много говорилось на старте; это непосредственно связанные с экономикой и политикой явления. В 2010 г. лидером по количеству безработных оставалась возрастная группа косовских албанцев 25-39 лет (148059 чел.), на втором месте группа 15-24 (106342 чел.), за ней 40-54 и 55-64 соответственно.

Общеэкономическое развитие Косово за прошедшее десятилетие было оценено экспертами, мягко говоря, по-разному. Накануне третьей годовщины самопровозглашения Чрезвычайный и Полномочный Посол Республики Албания в Косово и директор Албанского Института политических исследований И. Лаука обрушился с критикой на корпус отечественных балканистов, убежденных, что «экономики в Косово сейчас (на декабрь 2010 г. – Е.А.) нет; оно существует только за счет теневого бизнеса – наркотрафика, торговли оружием и «живым товаром». По мнению албанской (но не только) стороны, к концу первого десятилетия «независимое и суверенное Косовское государство, как таковое, генерирует мир, стабильность, безопасность и надежды на развитие и прогресс для своего будущего и всего региона» (И. Лука).

В 2013 г., по данным агентства статистики Косово, представленным Всемирным банком в августе 2014 г., население края составило 1811372 чел., из них в трудоспособном возрасте – 1191630 чел., из которых рабочую силу формируют 483193 чел., оставшиеся 708436 чел. – неактивная группа на рынке труда. Из числа экономически активных 338364 заняты, 144829 – безработные.

Таким образом, в Косово сохраняется значительный показатель инертности, особенно среди женщин – 78,9%. Общий уровень безработицы в 2013 г. – 30%. Сравнивая с показателями предыдущего года, он показал незначительное (0,9%) снижение. По секторам занятости население Косово распределилось следующим образом: государственная, общественная служба и армия – 31,8%, государственные предприятия – 13,3%, частные компании – 46,7%, неправительственные, гуманитарные и иные организации – 3,9%, семейные предприятия без оплаты труда – 4,3%. Index Mundi обращает особое внимание на неформальный сектор, который может быть не отражен в официальной статистике.

Говоря о показателях общеэкономического развития региона, нельзя не сказать (вновь) о сосуществовании параллельных картин, в разной степени приближенных к реальности. Одна, в духе приводившихся выше заявлений о выдающихся успехах и еще большем потенциале Косово, с упорством, достойным лучшего применения, транслируется албанской и собственно косовской сторонами. Здесь все немного приукрашено, начиная с численности населения, что в косовском «кейсе» становится почти привычным. В силу этой особенности, ресурсы официальных структур не отражают положение вещей, а скорее, создают его образ в том виде, в котором считают его подходящим «на экспорт». Но определенные возможности дает и местная статистика. И уже прозвучавший вопрос экспорта – одна из них.

По каким-то причинам экономический обзор Косово, представленный министерством иностранных дел, базируется на показателях четырехлетней давности, и фиксирует рост ВВП в 4% (по секторам: 20% – сельское хозяйство, 20% – промышленность, 60% – сфера услуг), инфляцию в 3,5%, экспорт в 295 млн. евро и импорт в 2157 млн. Качественно экономика характеризуется как «молодая и динамичная». Основные достижения за 1999-2010 гг.: приватизация государственных предприятий – к концу 2009 г. показатель здесь достиг 569 единиц, и членство Косово в многочисленных международных организациях, с чем сложно поспорить, – перечень их впечатляющ.

Активно рекламируется инвестиционный блок. В числе преимуществ позиционируются: очень простая налоговая система, низкая налоговая ставка, молодое и мотивированное население с духом предпринимательства и общим знанием большинства европейских языков, «завидные» природные ресурсы (в этом качестве выступают, главным образом, металлы и плодородная земля для сельхозугодий), свободный доступ на соседние рынки и рынок Евросоюза, современные институты поддержки бизнеса, простая и быстрая процедура регистрации (в течение трех дней), безопасная банковская система, современная законодательная система, соответствующая таковой в ЕС, валюта – евро, что снижает риски еврозоны. Ко всему этому добавляется уверение в стабильном макроэкономическом климате.

Выше мы останавливались на проблеме качества молодой рабочей силы, безработица среди которой, в отличие от общего уровня для всего населения, составляет 60,2%. Перспективы пакета «природные ресурсы», по крайней мере, в части металлургической промышленности были проанализированы и изложены в обзоре состояния отрасли в Косово европейскими коллегами – из Европейской Федерации металлургов. То же самое касается благоприятного макроэкономического климата. Годовой отчет по динамике развития Косово за 2013 г. характеризует общую экономическую ситуацию как напряженную, фиксирует значительное снижение роста ВВП с 4,4% в 2011-м до 2,5% в 2012 году. Кроме того, причиной подавления инвестиционной активности названо резкое падение внутреннего спроса в силу усиления налоговой политики и сокращения кредитования.

Много большую снисходительность в оценке экономических успехов и перспектив современного Косово проявляют США, оперируя средним ВВП в 3,3%, 9% ВВП государственного долга и т.д. Тем не менее, экспертная оценка Госдепом инвестиционной привлекательности региона заслуживает внимания. К слову, на интернет-сайте программы (NEI) страница по Косово отсутствует, о чем заранее предупреждает ресурс американского посольства в Приштине. По представленным данным, в настоящее время неформальный сектор экономики Косово составляет 40% ВВП. Еще 12% ВВП формируют денежные переводы албанской диаспоры, что, безусловно, расценено как фактор риска (высокая зависимость от кризисных явлений еврозоны). Такие поступления в 2013 г. измерялись суммой 633 млн. евро и служили источником дохода для 43% местного населения. Экономика чрезмерно опирается на импорт. Экспорт составляет не более 11% от совокупной торговой активности. Американские аналитики знают, но не воспринимают всерьез официально заявленный уровень безработицы – 30,9% и своих потенциальных экспортеров призывают отталкиваться от показателя 45%. Как и европейские коллеги, эксперты из США прогнозируют дальнейшее замедление общего экономического развития региона. В числе способствующих этому причин: коррупция обоих уровней (признанного и реального) в правительстве и слабая власть закона. В документе говорится также, что упомянутый выше процесс приватизации в Косово сопряжен с многочисленными фактами коррупции.

Тем не менее, относительно молодое население, дешевая рабочая сила и богатые природные ресурсы привлекают некоторых иностранных инвесторов и «несколько международных фирм и франшиз уже представлены на рынке» (Department of State: 2014 Investment Climate Statement. June 2014). Небольшой текст намеренно процитирован, поскольку вступает в вопиющее противоречие с отчетными данными министерства иностранных дел Косово, согласно которым на местном рынке функционируют 4210 фирм иностранных инвесторов.

Здесь же вернемся к статистике по экспорту «в исполнении» МИД Косово. Сводные материалы за 2005-2011 гг., несмотря на заключения местных экспертов о позитивных тенденциях и колоссальном росте (79%) по отношению к предыдущему периоду, не дают оснований для оптимизма даже в представленном виде. Возьмем в качестве примера несколько стран (первый показатель будет означать пиковый объем экспорта в тот или иной год в указанный выше промежуток, второй – на 2011 г.). Итак: Бельгия – 14,2 vs 1,6; Дания – 4,6 vs 0; Франция – 0,9 vs 0,4; Германия – 10,6 vs 7,6; Швеция – 4,9 vs 0,1 и т.д.

Все это – типичные примеры, и далеко не полный их перечень. Даже с учетом последствий европейского финансового кризиса данные тенденции заслуживают внимания. Согласно имеющимся данным, экспорт последовательно наращивался только с Италией и «Евросоюзом вообще», был стабильным – с Германией, Грецией (за исключением последних отчетных лет, кода он почти полностью угас – 0,1%), Словенией, Албанией, Македонией, Черногорией и «другими странами». К слову, США присутствуют в списке лишь номинально – с самым низким показателем в 0,1%. По данным министерства торговли Косово, на 2012 г. главными рынками сбыта косовской продукции и сырья оставались Италия и Албания (в порядке убывания), далее разместились Индия, Швейцария и Македония. А импортировали, главным образом, Сербия, Македония, Германия, Италия и Турция. Совокупный объем продукции из этих стран формировал чуть более половины всего импорта в регион.

Возвращаясь к теме инвестирования, следует отметить значительное (на общем фоне, разумеется) присутствие турецких игроков на рынке – тенденция, в свое время отмеченная российскими специалистами, что закономерно, т.к. в Турции проживает самая многочисленная из албанских диаспор. Наиболее заметные инвестиционные проекты 2013 г. были связаны с турецко-французским консорциумом «Limak-Aeroport de Lyon», турецким консорциумом «Limak-Calik», американо-турецким «Bechtel-Enka» и т.д. Офисы и представительства в Косово открыли Coca-Cola, RC Cola, FedEx, UPS, DHL, Deloitte, Booz Allen Hamilton, Price Waterhouse, Hertz, Century 21, Microsoft. В то же время ни одной западной франшизы не присутствовало пока в пищевой и гостиничной отраслях.

Крупнейшими инвесторами (по странам) по итогам 2013 г. стали: Словения – 297 млн. долл., Германия – 265, Турция – 229, Нидерланды – 223, Швейцария – 167 (по версии косовского Центробанка, список выглядит так: Германия – 515 млн. долл., Словения – 289, Швейцария – 240, Турция – 203, Нидерланды – 112).

На начало 2014 г. в Косово функционировали девять коммерческих банков, 13 страховых компаний. 61 предприятие считалось государственным, львиная доля из них были убыточны и остро нуждались в субсидиях. Прибыльными стали только: Post and Telecommunications (PTK) и Kosovo Energy Corporation (KEK).

Особенности управления

Все назначения в советы директоров, в корпус управленцев высшего звена проходят только по «политическому» принципу, никак не соотносясь с квалификацией кандидата. Потенциальные инвесторы в формате консультативной поддержки получают информацию о широкомасштабной коррупции в системе тендеров и процессе приватизации, прямых подкупах официальных лиц, откатах. Косово не имеет фонда национального благосостояния.

Такова, в общих чертах, экономическая картина Косово. К ней заслуженно не проявляют особого внимания инвесторы, по крайней мере, в искомом объеме. Настоящая (не в лучшем смысле этого слова) экономическая жизнь Косово не имеет ничего общего с длинным перечнем членств и соглашений, вводимых регуляционных норм, практик и международных стандартов, добросовестно перечисляемых в ежегодных отчетах, по сути также не имеющих ничего общего с реальным положением дел.

Нельзя не сказать, что при всех несомненных недостатках экономика края в социалистический период была полностью легальной. На современном этапе – с постоянным контролем со стороны международного сообщества, в отсутствие «гнета репрессивной политики» сербских властей и т.п. в Косово пока не могут осуществлять хозяйственно-экономическую деятельность без высокой степени вовлечения криминальной компоненты, в том числе самых «тяжелых» ее форм (вымогательство, наркоторговля и т.д.).

По ком звонит Гаагский колокол?

21 декабря 2017 г. в Гааге на территории парламента (Генеральных штатов) Нидерландов состоялась торжественная церемония закрытия Международного трибунала по бывшей Югославии (МТБЮ). Из випов присутствовали голландский монарх Виллем-Александр и Генсек ООН А. Гутерреш; звучали восторженные выступления ученых, экспертов, судей МТБЮ. Представители трибунала считают свою миссию по расследованию событий, происходивших в 1990-е годы на Балканах, выполненной. По оставшимся не рассмотренным апелляциям решения будет принимать Международный остаточный механизм для уголовных трибуналов. Однако можно ли считать приговоры суда торжеством права? Почему МТБЮ не предпринял попыток расследовать правомерность действий НАТО, и сконцентрировался исключительно на преследовании только одной стороны югославского конфликта – сербской? Какова была главная цель создания трибунала? Ответы на эти вопросы вскрывают саму суть современного мировой политики, в очередной раз обнажают истинные интересы и цели коллективного Запада.

Они судят, дабы не быть судимыми

Процесс разрушения социалистической Югославии, обоснованный как внутренними противоречиями, так и внешними факторами – интересами ряда стран и наднациональных структур, был варварским и кровавым. О том, почему это произошло, кто был главными сценаристами и заинтересованными лицами трагедии югославских народов – сегодня уже доподлинно известно. Однако в начале 1990-х, когда было слишком много эмоций и непроверенных данных о жертвах межнациональных войн, вполне оправданной казалась идея создания некой структуры, которая будет вести расследования военных преступлений в ходе развала и раздела Югославии. Изучая вопрос создания МТБЮ, не стоит забывать, что из себя представляла тогдашняя Россия, доведенная ельцинщиной и козыревщиной до состояния сателлита США. В таком состоянии РФ поддерживала все инициативы Белого дома.

Окончательное решение о необходимости создания международного суда созрело по итогам работы комиссии экспертов по расследованию и анализу информации о нарушениях Женевских конвенций и других норм гуманитарного права в ходе вооруженных конфликтов на территории бывшей Югославии, созданной СБ ООН в октябре 1992 года. Выводы комиссии, которая за год с небольшим обработала 65 тыс. полученных из разных источников материалов и провела 32 исследовательские миссии, гласили: всемирной организации надлежит немедленно создать судебный орган для расследования и наказания военных преступлений.

Уже в мае 1993 г. на основании резолюций СБ ООН №№ 808 и 827 был создан Международный трибунал, призванный расследовать преступления в период с 1 января 1991 г. и до даты, которую Совбез определит «после восстановления мира». В результате этой весьма расплывчатой формулировки уже много лет «после восстановления мира» Трибунал работал, работал до последнего серба. Сроки завершения его деятельности постоянно переносились. Так, согласно резолюциям ООН №№ 1503, 1534, 1880 он должен был завершить рассмотрение всех дел по первой инстанции с начала до конца 2004 г., затем к 2008 г., потом до конца 2009 года.

16 декабря 2009 г. в Резолюции СБ ООН №1900 было зафиксировано «намерение продлить до 30 июня 2010 г. сроки полномочий всех постоянных судей Международного трибунала, а срок полномочий судей Апелляционной инстанции до 31 декабря 2012 г. – либо до завершения порученных им дел, если это произойдет раньше». Очередное продление деятельности этого института вызвало возмущение России, которая 22 декабря 2010 г. воздержалась от голосования по Резолюции №1966. На сей раз предполагалось учредить Международный остаточный механизм, который должен будет начать работу по завершению судебных дел МТБЮ 1 июля 2013 г., а закончить работу до 31 декабря 2014 г. За документ проголосовали 14 из 15 членов Совета Безопасности. Однако МТБЮ продолжал работу до тех пор, пока не был вынесен пожизненный приговор бывшему командующему армией боснийских сербов Ратко Младичу – последнему авторитетному и высокопоставленному из обвиняемых сербов, сербскому герою современности.

С трибуны ООН Россия не однократно заявляла, что трибуналы (МТБЮ и Международный трибунал по Руанде) сознательно затягивают свою деятельность, так как для ее «сворачивания» имелись все возможности. Кроме того, у нашей страны всегда были вопросы и по поводу объективности этих судов. Однако поддержки на Западе российская позиция не находила и понятно почему. Трибунал должен был, по мнению его сценаристов, закончить самые громкие слушания – дела бывшего лидера боснийских сербов Р. Караджича, бывшего командующего армией боснийских сербов Р. Младича, а также бывшего президента самопровозглашенной на территории Хорватии Республики Сербская Краина (1991-1995 гг.) Г. Хаджича.

Здесь сразу необходимо отметить, что с самого первого дня заседания МТБЮ главными обвиняемыми были именно сербы и, проведя громкие слушания по делам Караджича, Младича и Хаджича, Суд поставил жирную антисербскую точку в своей деятельности. Дело в том, что за 24 года работы МТБЮ вынес приговоры 171 обвиняемому, 60% (102 приговора) из которых – сербы. 38 процессов было проведено против хорватов, девять – против косовских албанцев, семнадцать – против боснийских мусульман, три – против черногорцев и два – против македонцев. Из 14 умерших во время следствия 12 были сербами, некоторые из них скончались в процессе следствия, в том числе и экс-президент Югославии С. Милошевич, вина которого так и не была доказана. Трое из сербов совершили самоубийство, еще трое сербов, обвиняемых в преступлениях, были убиты при аресте. 15 января 2000 г. в гостинице Inter Continental 23-летний сотрудник полиции Д. Гаврич несколькими выстрелами убил командира паравоенного формирования «Сербская добровольческая гвардия», или «Тигры Аркана» Желько Ражнатовича по прозвищу Аркан, разыскиваемого МТБЮ.

Кроме того, из арестованных глав государств, командующих, премьер-министров, вице-премьеров, министров обороны и спикеров парламента сербы также в подавляющем большинстве. Особенно впечатляет совокупность сроков – в общей сложности сербы осуждены на 1159 лет тюрьмы (!), хорваты – на 360 лет, мусульмане – на 90 лет, косов-ские албанцы – всего на 19, македонцы – на 12 лет. К этому следует добавить, что только сербы были осуждены пожизненно. Было вынесено семь пожизненных приговоров, один из которых – мэру города Приедор М. Стакичу – был заменен на 40 лет тюрьмы. По срокам осуждения впереди также сербы – другие участники конфликта максимально получали по 20 лет заключения, в то время как для сербов срок 35, 40 лет – распространенная практика. Закономерная картина и с оправдательными приговорами. Из 38 обвиняемых хорватов оправданы 12 человек, а вот из 91 обвиняемого серба оправданы 16.

Что же касается статистики по освобожденным албанцам, зверствовавшим в Косово и Метохии, то она поражает. Самые одиозные косовские боевики, на счету которых сотни жертв – Ф. Лимай, И. Муслиу, И. Балай и Р. Харадинай, были оправданы. Из девяти обвиняемых (уже сама эта цифра заставляет усомниться в компетентности суда) были оправданы шестеро, пятеро из которых были боевиками АОК, включая начальника штаба АОК Р. Харадиная; трое из них были охранниками концлагеря Лапушник [16] , а Идриз Балай – командиром спецназа «Чёрные орлы».

Все процессы, проходившие в Гааге, условно можно разделить на две неравные группы. К первой можно отнести процессы против обвиняемых, в отношении которых выдвинуты ложные обвинительные акты, целью которых было возложить на них ответственность за преступления, совершенные другими. Это процессы С. Милошевича, В. Шешеля, М. Краишника, М. Милутиновича и других сербов. Вторую группу составляют процессы в отношении подлинных преступников, которых, однако, никто реально не судил, так как заранее было решено их оправдать. Это процессы Н. Орича, С. Халиловича, Р. Харадиная и других. Причем, показательно, как легко суд менял свои решения в отношении «нужных» преступников.

Так, хорватский генерал Анте Готовина, обвиняемый в причастности к массовым убийствам, в принудительном переселении, в нарушении правил и обычаев войны во время операции «Буря» против Сербской Краины в 1995 г. и приговоренный к 24 годам лишения свободы, был оправдан под давлением хорватской общественности! Оказывается, на суд могут повлиять массовые акции протеста в защиту национального героя! Аналогичным образом закончилось рассмотрение дела бывшего командующего Сребреницкой группировкой армии Боснии и Герцеговины Насера Орича. Именно он руководил подразделениями боснийских мусульман, воевавших против сербов на востоке Боснии. Сербские военные, ученые, эксперты, журналисты неоднократно утверждали, что действия именно его подразделений привели к вынужденной операции сербских военных по штурму Сребреницы, которая закончилась гибелью мирного населения и за который сербскому генералу Ратко Младичу вынести пожизненный приговор. По решению Гаагского суда Насер получил два года заключения, однако приговор был обжалован и отменен.

Справедливости ради нужно сказать и о громком оправдательном приговоре сербу. 31 марта 2016 г. решением МТБЮ был оправдан лидер Сербской радикальной партии Воислав Шешель. Он обвинялся в преступлениях против человечности и в нарушении законов и обычаев войны в период с 1991 по 1993 год на территории Хорватии, Воеводины (Сербия), Боснии и Герцеговины. Но самое главное – в качестве подозреваемого Шешель провел в следственном изоляторе 11,5 лет! Это абсолютный рекорд Трибунала по длительности пребывания в заключении подозреваемого. Шешель также был первым обвиняемым в истории МТБЮ, против которого в ходе одного судебного процесса было проведено еще три процесса по обвинению в неуважении к суду (приговоры по ним он отбыл, находясь в заключении в ожидании основного вердикта).

Сомнения в объективности деятельности МТБЮ связаны, однако, не только с постоянно затягивающимися сроками «свершения правосудия» и преимущественным обвинением сербов. Сама процедура создания МТБЮ – Трибунал имеет мандат СБ ООН, в то время как классические международные суды создаются на базе международного договора – не только порождает множество вопросов и справедливую критику, но и раскрывает принципиальные позиции заинтересованных сторон.

Как отмечает один из признанных специалистов по этому вопросу А.Б. Мезяев, «создание юридического органа путем подписания международного договора предусматривает учет интересов всех его участников. На государства, чьи интересы в договоре не были учтены, положения договора не распространяются. В то время как резолюции СБ ООН основываются на волеизъявлении только нескольких государств. О том, что создатели трибунала сознательно стремились исключить всеобщее участие в принятии решения, свидетельствует также тот факт, что вопрос не был вынесен на обсуждение Генеральной Ассамблеи ООН – органа, где представлены все государства-члены».

Действительно, СБ ООН не обладает полномочиями по созданию международных судебных органов, так как ни одна статья Устава ООН, включая статьи главы VII, не содержат указания на право Совета Безопасности создавать международные трибуналы, а также любые судебные органы. Иными словами, в соответствии с общепризнанным принципом права «никто не может передать другому больше прав, чем имеет сам», СБ ООН, не будучи судебным органом и не имея судебных полномочий, не вправе наделять этими компетенциями другие институты.

Кроме того, ООН, согласно Уставу (ст. 2, п. 7), не может вторгаться в исключительную компетенцию государств. В то время как резолюцией СБ №827 был нарушен принцип суверенитета и создан орган, который призван судить физических лиц – граждан государств-членов ООН. В довершение ко всему СБ ООН нарушил положение ст. 14 международного пакта о гражданских и политических правах (1966 г.), закрепившей право каждого человека быть судимым судом, созданным на основании закона. На основании Резолюции СБ ООН все граждане стран бывшей Югославии были лишены этого права. Таким образом, создание МТБЮ со стороны СБ ООН нарушило основополагающие принципы и нормы международного права, а значит, любые решения этого незаконно созданного органа не имеют юридически обязательной силы.

Справедливости ради необходимо привести аргументы защитников Трибунала. Одним из самых распространенных является утверждение, что СБ ООН имел право создавать международные трибуналы на основании ст. 29 Устава ООН, которая предусматривает возможность СБ «учреждать такие вспомогательные органы, какие он найдет необходимыми для выполнения своих функций». Однако это аргумент бессилия. Дело в том, что судебный орган в принципе не может быть вспомогательным органом у политического института, потому совершенно очевидно, что создание судебного органа 29 статьей не предусмотрено.

Что же касается аргумента, согласно которому МТБЮ, независимо от юридического обоснования его создания, стал законным органом, так как был признан со стороны всех государств, включая государства бывшей Югославии, то и здесь есть, что возразить. Во-первых, законность создания МТБЮ признали далеко не все страны. Например, Индия, Мексика, Союзная Республика Югославия (до момента своего распада) и ряд других государств до сих пор продолжают заявлять свои протесты по поводу юридической обоснованности создания этой структуры. Во-вторых, молчаливое признание незаконного акта не может автоматически привести к его законности.

Так почему же был создан Трибунал? По мнению подавляющего большинства российских и не ангажированных западных ученых, «Трибунал осуществляет исключительно политическую цель – подтвердить виновность только одного народа во всех войнах последнего балканского кризиса, а потому оправдать агрессию НАТО против Югославии в 1999 г., придать ее действиям законность. Многолетняя деятельность Трибунала создает у мирового сообщества неадекватное представление об участниках балканского конфликта и происходивших событиях. Трибунал создавался, чтобы переписать историю распада Югославии, изменить характер военных столкновений, переложив ответственность за все преступления, происходившие на Балканах с начала 1990-х годов, на один народ – сербов. Именно поэтому так велика цифра осужденных сербов» (Е.Ю. Гуськова).

Сегодня мы располагаем массой доказательств зависимости и пристрастности этого суда, предубежденности судей, следователей и прокуроров. Необъективность проявлялась и проявляется как в процедуре судебного процесса, так и в работе с обвиняемыми, свидетелями, научными экспертами. Среди приемов судебных чиновников – привлечение подставных свидетелей, использование доказательств «из вторых рук», ограничение возможностей экспертов (нельзя пользоваться записями) и свидетелей защиты (если не нравится выступление – переходят на ответы «да» или «нет»), защита ложных показаний, помощь свидетелям обвинения, появление в письменных показаниях того, что свидетели не говорили, сохранение имен свидетелей в тайне даже против их воли, чтобы нельзя было подготовиться к защите и допросу, работа со свидетелями по фабрикации показаний и многое другое[17]. Кстати, о вопиющей некомпетентности и об отсутствии необходимого профессионализма следственных органов Трибунала написала в своей нашумевшей книге «Охота: я и военные преступники» бывший прокурор МТБЮ К. дель Понте.

Среди основных нарушений в деятельности МТБЮ эксперты указывают отказ в праве на защиту лично, насильственное назначение адвокатов, проведение суда in absentia (заочно), нарушение принципов презумпции невиновности, равенства сторон и правовой определенности, в частности по вопросу о назначении наказания, нарушение принципов запрета на ретроактивное применение права, а также независимости и беспристрастности суда. Кроме того, Трибунал манипулирует статистическими данными, использует непроверенные и неточные статистическо-демографические конструкции, подгоняя их под заранее необходимый результат. Зачем все эти манипуляции?

Фактически Трибунал стал не только площадкой исторического унижения сербов, стремящихся сохранить свое национальное ядро на обломках той страны, которую они строили весь ХХ в., но и важнейшую для Запада превентивную функцию. Дело в том, что МТБЮ, акцентировав все внимание мирового сообщества на преступлениях балканских народов и, прежде всего, сербов, отвел карающий меч Фемиды от тех, кто устроил невиданную с времен Второй мировой войны гуманитарную катастрофу на юге Европы в 1999 году. Они судят, чтобы не быть судимыми, так как последствия агрессии НАТО (об этом подробно сказано в главе «Агрессия НАТО против Югославии») меркнут в сравнении с многими нарушениями прав человека времен межэтнических конфликтов в бывших югославских республиках. Очевидно, что Трибунал создавался не ради торжества карающего меча Фемиды, а в интересах определенных игроков мировой политики. Однако, интересы интересами, но всегда есть конкретные исполнители.

А судьи кто?

«Попасть сюда – вызов карьеры для любого!» – так максимально емко сформулировал отношение к Трибуналу один из сербских адвокатов. И действительно, попасть в международные судьи, обвинители или секретариат – это дело не только престижное, но и выгодное.

Согласно Уставу МТБЮ, Трибунал состоял из так называемых камер (коллегий) – двух Судебных и Апелляционной, Обвинителя и Секретариата.

Камеры состояли из 16 постоянных независимых судей, причем среди них не могло быть двух граждан одного и того же государства, и в любой период времени максимум девяти независимых судей ad litem, среди которых также не могло быть двух граждан одного и того же государства. Трое постоянных судей и в любой период времени максимум шесть судей ad litem входили в состав каждой из Судебных камер. Каждая Судебная камера, в которую распределялись судьи ad litem, могла делиться на секции по трое судей в каждой, состоящих как из постоянных судей, так и из судей ad litem. Секция Судебной камеры имела те же полномочия и обязанности, что и Судебная камера в соответствии с Уставом, и выносила решения в соответствии с теми же правилами.

Семеро из постоянных судей входили в состав Апелляционной камеры. При рассмотрении каждой апелляции Апелляционная камера заседала в составе пяти из своих членов (ст. 12).

Устав МТБЮ предусматривал, что в качестве судей могли избираться лица, «обладающие высокими моральными качествами, беспристрастностью и добросовестностью, которые удовлетворяют требованиям, предъявляемым в их странах для назначения на высшие судебные должности» (ст. 13). При определении общего состава камер и секций судебных камер должным образом учитывался опыт судей в области уголовного права, международного права, в том числе международного гуманитарного права и норм в области прав человека.

Четырнадцать из постоянных судей Трибунала сроком на четыре года избирались абсолютным большинством Генеральной Ассамблеи ООН из представляемого Советом Безопасности списка. В этом одно из принципиальных отличий Гаагского трибунала от суда над нацистскими преступниками: тогда судей назначали представители держав-победительниц.

Список СБ ООН формировался следующим образом. Любая страна – член ООН, а также государства, не являющиеся членами Организации Объединенных Наций, которые имеют постоянные миссии наблюдателей в центральных учреждениях ООН, могли предлагать не более двух кандидатур, отвечающих требованиям, изложенным в ст. 13 Устава. Причем среди них не могло быть двух граждан одного и того же государства и ни один из них не мог быть гражданином того же государства, что и судья, который является членом Апелляционной камеры. Из числа полученных кандидатур Совет Безопасности составлял список, в который включалось не менее 28 и не более 42 кандидатов (ст. 13-бис).

В случае вакансии в камерах среди постоянных судей Генеральный секретарь ООН после консультации с Председателем СБ и Председателем ГА назначал на соответствующий оставшийся срок полномочий лицо, отвечающее требованиям 13 статьи Устава.

27 судей ad litem (специальных) избирались также на четыре года по аналогичной схеме Генеральной Ассамблеей и не могли быть переизбраны. На этот раз список Совета Безопасности должен был включать не менее 54 кандидатур. Причем каждое государство могло выдвинуть не более четырех кандидатур, учитывая справедливое географическое распределение и справедливую представленность женщин и мужчин среди кандидатов, а также принимая во внимание надлежащее представительство основных правовых систем мира (ст. 13 кватер).

Судьи ad litem в течение своего срока полномочий назначались Генеральным секретарем, по просьбе Председателя Международного трибунала, для исполнения функций в Судебных камерах в ходе одного или нескольких судебных разбирательств общей продолжительностью до трех лет, но не включая три года. Важно, что в течение периода, на который они назначались, судьи ad litem обладали теми же полномочиями и привилегиями, что и постоянные судьи Трибунала; обладали полномочиями выносить судебные решения в ходе досудебного разбирательства не только по делам, для рассмотрения которых они были назначены, но и по другим делам. Правда, судьи ad litem не могли быть избраны на должность Председателя Трибунала или председательствующего судьи Судебной камеры; не имели права голосовать при их выборах; не имели полномочий принимать правила процедуры и доказывания, участвовать в вынесении приговора, консультировать Председателя в отношении распределения судей, в отношении помилования или смягчения приговора (ст. 13 кватер).

Председателя Трибунала, который одновременно являлся председателем Апелляционной камеры, избирали постоянные судьи МТБЮ из числа своих членов – «объективность» в действии. Председатель после консультаций с постоянными судьями распределял четырех из них в Апелляционную и девять судей – в Судебные камеры. Каждый судья работал лишь в той камере, в которую он или она были распределены. В свою очередь постоянные судьи каждой Судебной камеры избирали председательствующего судью (ст. 14).

Пост Председателя Трибунала последовательно занимали итальянец А. Кассезе, американка Г.К. Макдоналд, француз К. Жорда, американец Т. Мерон, итальянец Ф. Покар, гражданин Ямайки П. Робинсон. Последний, кстати, в 2008 г. снял с себя полномочия председательствующего судьи на процессе по делу бывшего лидера боснийских сербов Р. Караджича, пояснив, что он не может совмещать пост председателя МТБЮ и судьи на процессе. Вместо себя главой судебной тройки он назначил судью из Германии К. Флигге. Думаю, однако, дело не в принципиальности Робинсона, а в самой природе Трибунала, в символизме. Побежденный судит победителя. Как известно, кроме советской армии самое ожесточенное сопротивление нацистским захватчикам оказывали именно сербы, а на территории Боснии Югославской народной армией были созданы целые зоны, которые были неподконтрольны командованию Вермахта.

С 17 ноября 2011 г. пост Председателя МТБЮ занимал снова американец – Т. Мерон. Перечень кандидатур председателей Трибунала – три американца, два итальянца, француз, гражданин Британского Содружества – еще раз свидетельствует о главных интересантах создания этого института.

Первый состав судей был приведен к присяге в ноябре 1993 года. В 2000 г., когда количество рассматриваемых Трибуналом дел существенно возросло, СБ ООН принял решение о приглашении в Гаагу еще 27 судей ad litem. Весьма показательно, что за все годы существования Трибунала ни один судья из стран постсоветского пространства, за исключением Прибалтики, в его работе не участвовал.

Секретаря Гаагского трибунала на четырехлетний срок назначал также Генеральный секретарь ООН. Согласно сложившейся практике, это был юрист из Голландии. В обязанности Секретариата, помимо административных и финансовых вопросов, входили техническое обеспечение работы следствия и суда, связи с общественностью и журналистами, организация службы безопасности, службы переводов, защиты жертв и свидетелей. Всего в Международном трибунале, включая технический персонал, работали около 1200 человек из почти 80 стран мира. Среди обслуги МТБЮ были представители России.

Многие, кто поработал в Гааге, отмечали резкий «дисбаланс между различными правовыми системами, поскольку число юристов и следователей из стран англосаксонской системы права, включая и граждан развивающихся стран, было в нем неоправданно большим, не соответствующим доле этих стран в мировом населении» (Н. Михайлов). Такая национальная несбалансированность персонала, безусловно, сказывалась на объективности следствия. Кроме того, сотрудники канцелярии прокурора боялись высказать свое мнение, так как это могло стоить им высокооплачиваемого места.

И еще одна интересная подробность о внутреннем мире МТБЮ. Оказывается, при подборе кадров предпочтение отдавалось тем, кто имел высокопоставленных друзей или покровителей в Трибунале или за его пределами, особенно из влиятельных стран. Как вспоминает руководитель одной из следственных групп МТБЮ, «за время работы в Трибунале нас не покидало ощущение того, что мы работали не в международной организации, функционирующей в сфере уголовной юстиции, а в частной лавочке, где большие начальники, за пределами уголовного права и процесса, порой забывают о принципе законности».

Не лишним будет указать на масштабы финансирования «частной лавочки». Содержание этого органа «правосудия» до 2003 г. обходилось мировому сообществу почти в 100 млн. долл. ежегодно. Бюджет МТБЮ на двухгодичный период 2004-2005 гг. предлагался на уровне 262,3 млн. долл. (до пересчета). Однако, как отмечали российские представители в ООН, пересчет ресурсов приводит к значительному его увеличению.

Кроме того, есть сведения и о других источниках финансирования. Так, еще в 2001 г. появилась информация о том, что МТБЮ получил значительные средства от отдельных правительств, частных фондов и корпораций в нарушение статьи 32 его Устава. Основная часть средств поступала от правительства США наличными (!) или в виде подарков компьютерного оборудования. Так, в 1994-1995 гг. США предоставили 700 тыс. долл. и оборудование на 2,3 млн. долл. В том же году Институт открытого общества – Фонд Сороса предоставил 150 тыс. долл. Аналогичные пожертвования были сделаны Фондом Рокфеллера, корпорацией «Тайм-Уорнер». Кстати, Фонд Сороса финансировал не только Трибунал, но и главную газету Армии освобождения Косово. Трибунал получал поддержку от Коалиции за международную справедливость, созданной и финансируемой опять же Соросом, а также от Института права для Центральной и Восточной Европы, созданного Американской ассоциацией адвокатов, и юристами, сотрудничающими с правительством США для преобразования юридической системы бывших социалистических стран. Таким образом, «вызов карьеры» работников Трибунала как и выносимые ими решения хорошо оплачивались, что является еще одним доказательством ангажированности этого института.

Главная фигура

И все же главной фигурой МТБЮ являлся не Председатель, а прокурор Трибунала. Именно от него во многом, если не во всем, зависела судьба обвиняемых. Широко известный афоризм: «Некомпетентный прокурор может затянуть передачу дела в суд на месяцы или годы, а компетентный – на гораздо более длительный срок» – как нельзя лучше подчеркивает высокий профессионализм гаагских обвинителей.

Первым главным прокурором в октябре 1993 г. СБ ООН утвердил венесуэльского правоведа Р. Эскобара-Салома, совесть которого оказалась спасенной предложением поста министра внутренних дел. Эскобар, не задумываясь, отказался от высокооплачиваемой должности и в феврале 1994 г. улетел в Венесуэлу. Исполняющим обязанности прокурора некоторое время был австралиец Г. Блювитт. Кстати, именно он один из первых среди юристов МТБЮ отметил его политическую природу: «В том, что касается условий создания трибунала, он – политическая организация… мы пытаемся учитывать возможные последствия своих решений на развитие ситуации в бывшей Югославии». Вот вам и Фемида с завязанными глазами!

С августа 1994 по июль 1996 г. прокуратуру возглавлял профессор права из ЮАР Р. Голдстоун. Чуть дольше на этом посту задержалась юрист из Канады Л. Арбур, которую в августе 1999 г. сменила К. дель Понте. Как показывает практика Гаагского трибунала, прокурор – это не печать на всю жизнь. Арбур покинула этот пост в связи с назначением на должность судьи Верховного суда Канады, а в 2004 г. вернулась в ООН на должность Верховного комиссара по правам человека, в которой пребывала до 2008 г. Неплохо устроилась и ее сменщица – с января 2008 г. по 2011 г. дель Понте занимала пост посла Швейцарии в Аргентине. С сентября 2012 по август 2017 гг. она была членом Международной комиссии по расследованию событий в Сирии под эгидой Верховного комиссара ООН по правам человека. В мае 2013 г. с именем дель Понте был связан очередной «скандал» – она высказала мнение, диаметрально противоположное существующим в западных кругах установкам. Экс-прокурор заявила, что в Сирии применяют химическое оружие именно антиправительственные формирования и Б. Асад к этому не имеет никакого отношения. 6 августа 2017 г. дель Понте сложила полномочия члена комиссии в связи с тем, что «Совет безопасности ООН не дает хода материалам комиссии». Надеюсь, у нее теперь есть время написать еще одну «Охоту» – на этот раз о Сирии.

Всемирную известность дель Понте принес четырехлетний процесс над экс-президентом Сербии С. Милошевичем, завершившийся смертью при невыясненных до сих пор обстоятельствах главного узника Схевенингенской тюрьмы. Откровения бывшего прокурора в книге «Охота: я и военные преступники», в которой она рассказывает о случаях вырезания органов у живых сербских пленных косовскими албанцами, о противодействии суду ЦРУ, ООН, НАТО, вызывают странные чувства. С одной стороны, это восхищение смелостью женщины, не побоявшейся, несмотря на развернутую травлю в СМИ, на угрозы политического характера, обнародовать эти данные. С другой – поражаешься бессилию международной правовой системы перед реальными преступниками и их покровителями. Очевидно, что эта книга сыграла не последнюю роль в организации производства в отношении самого бывшего прокурора.

В 2010 г. МТБЮ начал расследование в отношении дель Понте, которую подозревали в запугивании и подкупе свидетелей, а также в подтасовке свидетельских показаний. Расследование также велось в отношении еще двух обвинителей Трибунала – Д. Саксона и Х. Юртц-Ретцлафа. Это первый подобный случай за все годы существования Трибунала. Обвиняемые не признали выдвинутых против них обвинений, но обещали сотрудничать со следствием.

Формальным поводом к началу расследования послужили жалобы свидетелей по делу В. Шешеля. В частности, свидетели заявляли, что следователи оказывали на них давление, угрожали им, а в некоторых случаях предлагали деньги за дачу показаний. Например, одному свидетелю, по его собственным словам, в обмен на нужные обвинению показания предлагали высокооплачиваемую работу в США. Чаще, однако, свидетели жаловались на запугивание, шантаж и лишение сна.

Долгожителем Трибунала стал Серж Браммерц. Он имеет солидный послужной список: работал федеральным прокурором Бельгии, являлся сотрудником профильного комитета Еврокомиссии, занимался расследованием громких коррупционных дел и блестяще, по мнению Совбеза ООН, провел расследование убийства бывшего ливанского премьера Р. Харири. Известно, что при определении фигуры преемника дель Понте на посту главного прокурора МТБЮ к мнению самого Трибунала в ООН не прислушались – сотрудники этой структуры настаивали на назначении первого заместителя прокурора, американца Д. Толберта. Тот факт, что мнение сотрудников МТБЮ не было учтено, является очередным подтверждением недовольства международным сообществом работой этого органа.

Однако неважно – американец или бельгиец возглавляет прокуратуру. Приоритеты обвинения от перемены мест слагаемых не меняются, а ими остаются осуждение самых известных и авторитетных сербов. Так, Радован Караджич в марте 2016 г. осужден на 40 лет тюрьмы; генерал Ратко Младич – получил пожизненный срок. Горан Хаджич умер во время процесса – в феврале 2015 г. у него был диагностирован неоперабельный рак – до такого состояния его могли сознательно довести служащие Трибунала, где он находился с июля 2011 года. 14 апреля 2015 г. Трибунал принял решение временно освободить Хаджича для лечения в Сербии, где он и скончался.

Нюрнберг наизнанку

Международный трибунал по бывшей Югославии не имеет иных аналогов, кроме трибуналов, судивших преступников Второй мировой войны. Однако любые отсылки к Нюрнбергу, заявления о «подтверждении Нюрнбергских принципов» (М. Олбрайт) ложны. МТБЮ действительно стал первым после Нюрнбергского трибунала и Международного военного трибунала для Дальнего Востока международным органом для рассмотрения дел о военных преступлениях, преступлениях против человечности и геноциде. Однако духа Нюрнберга в нем нет.

В центре логики Нюрнбергского трибунала находились «преступления против мира». Верховный судья Р. Джексон, поднявшись со своего места, чтобы объявить о начале процесса, сказал: «Привилегия открыть первый в истории судебный процесс по обвинению в преступлениях против мира накладывает на нас серьезную ответственность». Он не сказал, что это был первый в истории судебный процесс, посвященный преступлениям против человечности, а выразил общее отношение к произошедшему в годы Второй мировой войны: «преступление, заключающее в себе все прочие меньшие преступления, состоит в развязывании несправедливой войны».

В тексте приговора, вынесенного 30 сентября 1946 г., говорится: «Война сама по себе есть зло. Ее последствия затрагивают не только воюющие страны, но сказываются на всем мире в целом. Поэтому военная агрессия – не просто международное преступление, а главное международное преступление, отличающееся от других военных преступлений лишь тем, что включает в себя их совокупное зло».

Именно такой была философия Нюрнбергского процесса: худшим преступлением, которое лидеры одного государства могут совершить в отношении другого государства, является нарушение его суверенитета путем нападения на него. Однако согласно такой философии лидеры западных стран, которые сначала методами холодной войны, а потом и открыто нарушали суверенитет социалистической Югославии, потом Союзной Республики Югославии, должны были оказаться на скамье подсудимых. Но тогда это был бы совсем иной Трибунал.

Еще одно важное отличие МТБЮ от Нюрнбергского процесса заключается в том, что последний проводился не от имени «международного сообщества», а от имени четырех стран-членов антигитлеровской коалиции. Если в Нюрнберге и Токио победители судили побежденных, то в Гааге рассматриваются дела о преступлениях независимо от того, на чьей стороне были те, кто их совершили. Например, в Нюрнберге иски формулировали следующим образом: «Соединенные Штаты Америки, Французская Республика, Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии, Союз Советских Социалистических Республик против господина Г. Геринга» и т.д.

Как известно, другие государства, даже нейтральные, не получили приглашение участвовать в подготовке или непосредственной работе трибунала. Обвинения в Гааге формулируются на основании Устава МТБЮ. Например, Р. Караджич обвиняется в «геноциде; соучастии в геноциде; в истреблении людей как в преступлении против человечности; в убийствах как в преступлениях против человечности; в преследовании по политическим, расовым и религиозным мотивам; в других негуманных действиях». Иными словами, философия современных международных трибуналов заключается в принципе – по «преступлениям против человечности» решение выносят представители «человечности», т.е. международное сообщество в лице судей, обвинителей и следователей, назначенных ООН и финансируемых американским правительством и американскими же магнатами.

Кроме того, существенные различия есть и в процедурных и во временных рамках. Например, Нюрнбергский процесс продлился меньше года – с 20 ноября 1945 г. по 1 октября 1946 г., Токийский – два с половиной года – с 3 мая 1946 г. по 22 ноября 1948 г. Не менее значимое различие заключается в количестве обвиняемых (в Нюрнберге – 22 человека, в Токио – 25, в Гааге – 157) и осужденных (в Нюрнберге – 19, в Токио – 25, в Гааге – 79). Справедливости ради надо сказать, что послевоенные трибуналы применяли смертную казнь через повешение (в Нюрнберге было вынесено 12 таких приговоров (один заочно), в Токио – семь). Однако пока работал Трибунал в Гааге, умерло при разных обстоятельствах более 20 человек. Мы уже даже не сравниваем тяжесть преступлений в ходе самой страшной войны в истории человечества и балканских войн. И самое главное – Вторая мировая война планировалась и готовилась, т.е. преступления тщательно планировались. В Югославии же люди встали на защиту своей земли. Конечно, среди бойцов национальных армий были и изверги, которые в ряде случаев понесли заслуженное наказание, но далеко не все, причем доподлинно известные преступники осуждены.

Максимальное наказание, которое может вынести МТБЮ, – пожизненное заключение. В то же время судом не принимаются ссылки на «исполнение обязанностей» или «подчинение приказам», он не может начаться в отсутствие обвиняемого. Осужденные МТБЮ лица отбывают свой срок в одном из государств, подписавших соответствующее соглашение с ООН.

В отличие от гаагских юристов, судьи в Нюрнберге хорошо понимали, что апелляции к одной лишь нравственности или же к смутным представлениям о преступлениях, шокирующих сознание цивилизованных наций, были недостаточны для того, чтобы обосновать их судебную власть на территории Германии. Тогда судьи утверждали универсальную ценность международного права, которое все государства должны уважать и применять. Более того, у наднациональных трибуналов не было права смещать власти того или иного государства.

Внимательно вчитайтесь в нюрнбергские формулировки. «Всеобщность и верховенство международного права не делает необходимым его всеобщее принудительное применение. Что касается наказания лиц, виновных в нарушении законов и обычаев ведения войны, то всегда признавалось право государства, в чьих руках оказались нарушители, учреждать трибуналы и карать преступников… Внутри границ государства, имеющего признанное и функционирующее правительство, осуществляющее суверенную власть над его территорией, лицо, нарушившее международное право, может понести наказание лишь от рук властей или представителей этого государства. Всеобщий характер права не лишает такое государство эксклюзивной власти применять санкции или отказываться от них в рамках собственных границ… Лишь принимая во внимание экстраординарный и временный характер нынешней ситуации в Германии, мы можем гармонизировать наш процесс при помощи установленных принципов национального суверенитета. В Германии международный орган (Контрольный совет) взял на себя и применил власть для создания судебного механизма в целях наказания виновных в нарушении норм международного права. Власть, которую никакой международный орган без позволения не мог бы взять на себя и применить внутри государства, национальное правительство которого находится при исполнении своих полномочий».

Если бы в основе МТБЮ лежали принципы Нюрнберга, то Тачи и Харадиная уже давно бы осудил сербский трибунал. Но это положение совершенно не совместимо с существованием МТБЮ. Следовательно, можно утверждать, что создание МТБЮ – есть радикальное отступление от существующего права, подтвержденного в Нюрнберге, а значит Трибунал по бывшей Югославии – вовсе не правопреемник Нюрнбергского трибунала. Гаагский трибунал внес в международное право новую доктрину вмешательства, которую Нюрнбергские судьи явно и намеренно отвергли.

Разница между Нюрнбергом и МТБЮ вполне ясна. Тогда как нюрнбергские судьи утверждали, что законность их деятельности исходила от суверенной власти в Германии, судьи МТБЮ считают, что отправление ими правосудия основывается лишь на моральном праве или же иных смутных и эмоциональных понятиях. В своем первом постановлении судебная палата МТБЮ заявляла, что национальный суверенитет должен автоматически отступить, когда речь идет об особо тяжких преступлениях: «Судебная палата выражает согласие с тем, что при подобных обстоятельствах суверенные права государств не могут и не должны главенствовать над правом международного сообщества действовать необходимым образом, так как предполагаемые преступления оказывают воздействие на все человечество и шокируют сознание всех народов мира».

В Уставе МТБЮ даже не упоминаются «преступления против мира». МТБЮ в ряде случаев заявлял, что разбирать такие преступления – не в его компетенции. И это притом, что создатели МТБЮ заверяли всех, что они будут применять существующее международное право, а не создавать новое. Столь же очевидно, что военные действия могут быть признаны законными лишь в том случае, если они ведутся в целях самообороны или же одобрены Советом Безопасности ООН. Поэтому нет никаких разумных оправданий заявлению МТБЮ о том, что его юрисдикция не распространяется на случаи военной агрессии, сделанному после того, как Трибунал просили расследовать нападение сил НАТО на Югославию в 1999 г. Фактически МТБЮ утвердил доктрину «гуманитарного вмешательства», так как отказался судить НАТО за нападение на Югославию. Благодаря Нюрнбергскому процессу в послевоенной международной правовой системе за военной агрессией закрепился статус главного международного преступления. Это явно контрастировало с политической философией нацистов, презрительно относившихся к идее государственного суверенитета, считавших ее искусственным изобретением буржуазного либерализма, призванным скрыть биологическое единство европейского континента. Из этого можно заключить, что приверженность принципу невмешательства во внутренние дела государств, нашедшая подтверждение в Уставе ООН как часть Нюрнбергских принципов, была попыткой институционализации антифашистской теории международных отношений. Эту теорию уничтожили страны НАТО, напав на Югославию в 1999 г.

Так по ком звонит Гаагский колокол? Он звонит по тем, кто правит миром, правит несправедливо, жестоко и кроваво.

Грядущее Темновековье: возможные сценарии развития балканского региона

Балканский регион как наиболее турбулентная зона в силу транзитного положения (трубопроводы, транзит грузов и мигрантов, наркотрафик), чересполосного проживания народов, наложения культур и религий является особо уязвимым в условиях обострения борьбы за влияние, территории и ресурсы. Балканы могут стать как самостоятельным очагом конфликта, так и триггером более масштабных противостояний. Учитывая внутреннюю специфику региона, а также внешний фактор – интересы третьих стран (прежде всего, США, Германии, Турции, Саудовской Аравии, Ирана), военно-политических блоков (НАТО) и негосударственных акторов мировой политики (ЧВК, международные террористические и криминальные структуры), наиболее вероятными сценариями развития региона видятся следующие: «Балканский халифат» и «Албанизация».

Сценарий «Балканский халифат»

В условиях активных процессов радикализации ислама, постоянного ухудшения социально-экономического положения большинства населения региона, усиливающегося миграционного давления из мусульманских стран Африки и Ближнего Восток и при беззубой политике национальных правительств возникновение радикальной исламской политии – «Балканского халифата» (БХ) – дело времени. Очаги/ядра БХ как сетевой структуры могут оформиться в ближайшие 10-15 лет. К середине века – при неизменности названных выше факторах – это образование может приобрести устойчивые очертания. Рождение БХ произойдет в постоянно расширяющихся границах проживания исповедующего ислам населения региона (Албания, Греция, Болгария, Босния и Герцеговина (БиГ), Македония, Сербия, включая Косово, Черногория).

Предпосылки данного сценария были заложены в 1990-х гг., когда для участия в боснийской войне прибыли первые моджахеды. Многие из них осели на территории БиГ, имеют гражданство, многодетные семьи и устойчивые связи с террористическими организациями в Афганистане, Египте, Йемене, Ираке, Сирии, Саудовской Аравии, Турции.

Это зерно упало на благодатную почву. Дело в том, что еще в политической рамке Османской Турции началось формирование особой религиозно-социальной группы – боснийских мусульман, которые по национальной принадлежности были сербами, принявшими ислам. Впервые термин «мусульманин» как определение не религиозной, а этнической принадлежности появляется в СФРЮ. Так, в анкетах жители БиГ писали: «вероисповедание – атеист, национальность – мусульманин». По переписи 1971 г. мусульмане получили статус народности, а по конституции 1974 г. – нации.

Но важно не столько конструирование нации мусульман, сколько ее особая религиозная ориентация, поощряемая политическим руководством Югославии. Благодаря специфической структуре федеральной власти (децентрализации), в которой многие принципиальные вопросы были отданы в распоряжение республиканских структур, ислам, начиная с 1970-х гг., пережил в СФРЮ невиданное возрождение. Развивающиеся в рамках Движения неприсоединения и в поиске т.н. «третьего пути», отношения Белграда с арабским миром, включенность в радикальные исламские структуры отразились, прежде всего, на мусульманах Боснии и Косово. В течение 1980-х гг. отмечался настоящий строительный бум мечетей на территории всей БиГ. Ежегодно высшее исламское образование на Ближнем Востоке получали сотни молодых боснийцев, которые возвращались на родину зачастую с радикальными и фундаменталистскими взглядами. Активную политику в этом регионе проводили Иран и Саудовская Аравия (СА). В настоящее время ощутимо влияние СА и Турции. Аналогичные процессы исламизации проходили в зонах проживания албанцев, преимущественно в сербском автономном крае Косово и Метохия, который после провозглашения независимости при самой активной поддержке США и ЕС стал еще одним центром радикального исламизма.

Таким образом, в регионе на территориях проживания исповедующих ислам народов глубоко удобренная историческая почва является идеальным местом дислокации и расширения радикальных исламистских структур, формирующих совершенно новый геополитический контур.

Вероятность данного сценария определена не только историческими факторами, но и происходящими в длящейся современности процессами. В настоящее время с согласия властей БиГ и частично признанного образования «Республики Косово» (РК) создана и успешно действует, расширяя ареал своего присутствия, сеть военных лагерей – параджматов (деревень) по подготовке боевиков и террористических групп. По данным сербского МВД, исламистские организации «Ваххабия» и «Красная роза» уже действуют не только в БиГ, но и на юге Сербии и в Черногории, «Тарикат» – в Македонии, Косове и на севере Албании. Главной целью своей деятельности подобные организации провозглашают образование «Зелёной трансверзалы», то есть, сплошного пояса мусульманских (прото)государств в подбрюшье Европы. Центрами легальной дислокации радикальных и экстремистских структур является БиГ и РК.

В настоящее время обученные боевики едут в горячие точки за пределы региона – в Афганистан, Ирак, Сирию. Доказаны устойчивые связи балканских групп с запрещенным в России террористическим новообразованием «Исламское государство» (ИГ). При любом обострении ситуации и изменившихся условиях все эти группы будут использованы внутри балканских стран. Кроме того, возвращающиеся из горячих точек «воины Аллаха» (а это от 15 до 40% уехавших воевать только на стороне ИГ) занимаются активной вербовкой новых «солдат удачи».

Вероятность реализации сценария БХ находится в прямой зависимости не столько от внутренних факторов (социально-экономическое, политическое, демографическое положение) развития региона (бедность здесь исторична и привычна, поэтому сама по себе триггером конфликта не является), сколько от общемировой конъюнктуры. Дестабилизация больших пространств на Ближнем Востоке и в Северной Африке, которая происходит при активной поддержке США и стран НАТО, а также рост населения в неблагополучных странах Юга ведет к миграционному давлению на Балканы – именно по «балканскому маршруту» в Европу следует значительная часть беженцев. По данным агентства ЕС Frontex, за 2015 год в Евросоюз прибыли 1,8 млн. мигрантов. И это лишь первая волна миграционного цунами, способного поглотить всю Европу. Немецкий социолог, экономист и демограф, профессор Университета Бремена Г. Хайнзон уверен, что в Евросоюз в ближайшие 35 лет теоретически может перебраться 250 млн. мигрантов. Выкладки Института Гэллапа рисуют вообще апокалиптическую картину – к 2050 г. из африканских и ближневосточных стран захотят обосноваться в Европе 950 млн. человек. Такая миграция не может быть вызвана только конфликтами, но «демографическим сбоем». Он наступает, когда на каждых 100 мужчин в возрасте 40-44 лет в стране приходится меньше 80 мальчиков в возрасте до 4 лет. В Германии это соотношение равно 100/50 (в подавляющем большинстве христианских стран Европы цифры аналогичны), а в секторе Газы, населенном палестинцами (арабами) – 100/464. В Афганистане на 100 мужчин приходится 403 мальчика, в Ираке – 351, в Сомали – 364.

Скорость и форма реализации, а также степень вероятности сценария БХ зависит от вариантов глобального развития. Он может быть как купирован, так и использован в интересах «гегемона» (США, НАТО, ТНК): получится своего рода «эффект Аль-Каиды». Радикальных исламистов и боевиков «гегемон» может использовать против России и ее союзников (прежде всего, Сербии) в регионе, включая прямые военные акции (по аналогии с вылазками в Сирии). При жестком сопротивлении сербов, возможно установление четких границ БХ с сохранением неприкосновенности территорий их проживания.

Если же глобальные трансформации приведут к возникновению новой гегемонии, то это позволит установить зону стабильности, которая будет касаться в первую очередь транспортных коридоров, включенных в концепцию Нового шелкового пути (прежде всего, это железные дороги, порты, автомагистрали). Все, что остается за этими коридорами, будет регулироваться местными кланами, бандами, вооруженными формированиями – как в Ираке и Ливии.

Максимально быстро сценарий БХ реализуется в условиях регионализации мира. Дробление и дезинтеграция Европы и мировой политической карты в целом сформирует благоприятные условия к завершению передела на Балканах. В условиях регионализации границы балканских государств будут в значительной степени переформатированы. С большой долей вероятности можно говорить о разделе территории БиГ (по линии соприкосновения сербов, хорватов и боснийский мусульман – Республика Сербская и Федерация БиГ) и Македонии (по линии соприкосновения албанцев и македонцев. Процесс реализации т.н. Албанской платформы, принятой 7 января 2017 г. в Тиране и предполагающей придание албанцам в странах их проживания статуса государствообразующей нации, уже запущен.

Начавшееся переформатирование Европейского Союза (Брексит) – важный фактор активизации сценария. Меняются не только институты и процедуры, утрачивается, растаивает мифология ЕС как «земли обетованной». В современных условиях вступление в ЕС (которое вряд ли когда-нибудь состоится для таких стран как БиГ, Македония, Сербия, Черногория, несмотря на все анонсированные в последнее время Еврокомиссией программы) не дает материального благополучия, и даже наоборот ведет к обнищанию (примеры Болгарии, Румынии, Хорватии), уже не рассматривается исламизированной молодежью как конечная цель. Они хотят строить полностью свой мир. И готовы бороться за него любыми (силовыми, террористическими, демографическими) способами.

Но не следует забывать такой важный военно-политический фактор, как наличие в регионе американских и натовских баз. Членами НАТО к настоящему моменту стали восемь балканских стран – Албания, Болгария, Венгрия, Греция, Румыния, Словения, Хорватия, Черногория. Возможно самым значимым фактором сдерживания (или активизации, что совершенно не исключено) развития сценария БХ могут стать именно американские вооруженные силы, центрами размещения которых являются Болгария (авиабазы Безмер и Граф-Игнатьево, полигон Ново-Село), Косово (Кэмп Бондстил и Филм-сити), Греция (бухта Суда). В случае активизации сценария БХ очевидно усиление группировок НАТО в Хорватии и Румынии, а также создание морской базы в портах Черногории (хотя достаточно просто наличие авианосцев в бухтах Адриатики).

Кроме того, на политических площадках ЕС активно обсуждается возможность создания собственной армии. Однако даже если это произойдет (в настоящее время остро стоит вопрос сохранения самого Союза), она будет не в состоянии самостоятельно справиться с расширением фактических и ментальных границ БХ. Роль миротворческих сил ООН не может быть значительной, поскольку они не могут быть размещены в случае открытого конфликта между местным (христианским) населением и представителями радикального ислама. Эти границы с большой долей вероятности будут проходить в местах соприкосновения сербов и боснийских мусульман, сербов и албанцев, македонцев и албанцев, болгар и албанцев, греков и албанцев. В случае участия в конфликте сербов хорваты, несмотря на религиозную принадлежность – они католики, выступят на стороне радикальных исламистов.

При усиливающемся давлении и агрессивной риторике по отношению к Сербии и Республике Сербской очевидным вариантом выживания сербов видится создание современных мобильных военных структур, что невозможно, учитывая экономическую слабость этих стран, без прямого участия России. Только при серьезных финансовых, технологических и организационных вливаниях с нашей стороны можно реанимировать практически уничтоженную сербскую армию. Важно отметить, что по психологическому духу и способности принимать верные решения в экстремальных ситуациях сербские военные занимают самые высокие позиции. Традиция юнакства (от серб. «юнак» – герой) – военного геройства, формировавшаяся на протяжении столетий борьбы с турецким владычеством, немецкой оккупацией, внутрибалканскими врагами периода Второй мировой войны (усташами – хорватскими националистами; балистами – албанскими отрядами на службе СС) и в условиях современных балканских войн (по сути, сербы выиграли боснийскую войну и уничтожили сопротивление Армии освобождения Косово; только вмешательство США и НАТО изменили расклад сил в регионе) продолжает воспитываться и жить в молодых сербах, готовых к отрытому противостоянию с врагами.

Однако уверена, что открытые столкновения возможны лишь на стадии завершения сценария БХ. Его успех будет определяться не военными победами, но постепенным поглощением пространства, как это было в Косово. В балканских странах уже существует значительный сегмент мусульман. В настоящее время более 5% населения исповедуют ислам в Греции, более 3% – в Сербии (без Косово); 2,4% – в Словении. В православной Болгарии – 13,7%. Почти все население частично признанной Республики Косово – 95,6%, что в абсолютных цифрах составляет почти 2 млн. чел. – исповедует ислам. За ней в рейтинге следуют Албания (56,7%), Босния и Герцеговина (40%) и Македония (33,3%). В Черногории более 19% исповедующих ислам. Самые немусульманские страны региона: Венгрия (0,1%); Румыния (0,3%), Хорватия (1,5 %).

В абсолютных цифрах число уже сегодня готовых поддержать идею БХ или лояльно к ней относящихся насчитывает чуть более 6 млн. человек – жителей региона. Это при том, что есть только две силы способные реально противостоять исламизации – сербы, проживающие в Сербии и Республике Сербской БиГ – чуть более 4 млн.) и хорваты (чуть более 2 млн.), что вместе составляет также более 6 млн. Данные приводятся из расчета самой активной части населения от 15 до 55 лет. Получается, фактически, паритет. И это без учета миграционных волн из стран Ближнего Востока и Африки, которые проходят по балканскому маршруту. Что же касается сербов и хорват, то эти народы имеют жесткий исторический конфликт и вряд ли смогут выступить когда-нибудь единым фронтом.

Исламизированная часть населения региона опасна не только своей агрессивностью, склонностью к радикализму и экстремистской деятельности (особенно это актуально для экономически слабых и депрессивных стран), но и тем, что она фактически объявила славянскому населению демографическую войну. Рождаемость в семьях, исповедующих ислам, превышает аналогичную у христиан или атеистов в 3-5 раз.

На фоне тяжелейшего социально-экономического кризиса, высокого уровня безработицы (в Косово, на юге Сербии, в отдельных районах Македонии и Греции ее уровень превышает 55% трудоспособного населения) и криминализации общественных отношений исламизация населения приобретает устойчивый и почти добровольный характер. Выход из депрессивного положения молодежь видит в «служении» Аллаху и активно вливается в движение ваххабитов. Строительство мечетей переживает настоящий бум. Только в Косово за последние 10 лет было построено 240 мечетей, в основном на деньги Саудовской Аравии. Помимо исламских проповедников активно работают с молодежью исламские НПО и СМИ. Распространение радикального ислама и создание вооруженных ячеек сопротивления облегчается либо поддержкой идеи «Балканского халифата» политической верхушкой ряда стран (БиГ, Косово), либо ее слабостью и инфантильностью (Сербия, Македония, Черногория, Греция).

В заключение отмечу: процессы исламизации и радикализации населения региона серьезны и уже необратимы. Поэтому в зависимости от общемировой конъюнктуры может меняться лишь скорость реализации сценария.

Сценарий «Албанизация»

Вокруг ядра албанского сегмента – границы современной Албании и Косово – происходит постепенное расширение зоны его влияния и контроля. Сценарий «Албанизация» («А») тесно связан со структурами транснациональной организованной преступности и, прежде всего, наркомафии. Учитывая непосредственную поддержку албанского сепаратизма, начиная с Первой мировой войны, англосаксонским блоком, сценарий будет осуществляться при непосредственной поддержке со стороны США, Великобритании и ряда стран-членов НАТО. Реализация возможна по двум вариантам.

Первый вариант: создание «Великой Албании». Территории, которые предполагается включить в паналбанское федеративное государство: Албания, Косово, Западная Македония (Республика Илирида), Юго-Восточной Черногория (Малесия), Северозападная Греция (Семерия).

Второй вариант: объединение албанских территорий через ассоциацию исламских областей, которая должна стать мостом между Ближним Востоком, Турцией и Санджаком (юг Сербии). Этот проект фактически является частью более широкой стратегии Аль-Каиды и совпадет с неоосманскими целями современной Турции и частично пересекается со сценарием «Балканский халифат».

Предпосылки реализации сценария «А» были заложены в 1990-е годы. Для достижения этой цели были сформированы Армия освобождения Косо-ва (АОК) в 1998 г., Армия освобождения Прешево, Медведжи и Буяновац (АОПМБ) и Освободительной национальной армии Македонии (ОНА) в 1999 году. На данный момент эти паравоенные образования формально распущены, но их ячейки существуют и могут в любой момент активизироваться. Значительная часть бойцов АОК, АОПМБ и ОНА перешли на службу в государственные силовые структуры, не отказавшись от ценностных ориентиров. В марте 2014 г. при одобрении США и ЕС принято решение о преобразовании Сил безопасности Косово, созданных по инициативе и при поддержке стран НАТО, в Вооруженные силы Косово. Все организационные и законодательные процедуры в связи с созданием вооруженных сил завершены в конце 2016 года. Пока новая армия не многочисленная – насчитывает пять тыс. чел. и три тыс. резервистов. Но это лишь начало.

Идеологическим обоснованием и историческими предпосылками развития сценарий «А» является несправедливое, по мнению албанцев, решение Берлинского конгресса 1878 г., в результате которого к Сербии, Черногории и Греции были присоединены «территории, являющиеся этнически албанскими», что является прямой исторической фальсификацией. Ответом на эту «несправедливость» стало создание 10 июня 1878 г. в г. Призрен (Метохия) «Призренской лиги албанцев», главной целью которой стала борьба за объединение всех территорий, населенных албанцами.

Частичная реализация этого проекта состоялась в период Второй мировой войны при непосредственной поддержке стран Оси. В августе 1941 г. в соответствии с королевским декретом, подписанным итальянским регентом в Тиране Ф. Джакомони, албанские территории в итальянской оккупационной зоне в Черногории, Македонии и наибольшей части Космета были переданы оккупированной Албании. В результате было создано формально то, о чем мечтали албанские националисты – Великая Албания (ВА). Однако власть в этом новообразовании не принадлежала албанцам – как независимое государство Албания перестала существовать 7 апреля 1939 г., когда правительство, созданное в Тиране, предложило корону Албании итальянскому королю Витторио Эммануилу III. Другая часть сербского края Косово и Метохии, включая Митровицу и Подуево, осталась под немецкой оккупацией, в то время как небольшая его часть была отдана Болгарии. После выхода Болгарии из состава гитлеровской коалиции в сентябре 1944 г. границы ВА были расширены до Скопье и оттуда вдоль линии Куманово – Прешево – Буяновац. Именно тогда впервые был официально употреблен термин «Великая Албания».

Во время Второй мировой войны на территории Косова и Метохии, а также Македонии работала албанская администрация, была возрождена албанская символика, все делопроизводство и обучение велось только на албанском, населению активно раздавались земли, оставленные сербами. Фашистский режим способствовал созданию этнически чистого – албанского – Косова. Албанцы принимали самое активное участие в жестоких акциях физического уничтожения и изгнания сербов из края. В конце 1942 г. была создана националистическая организация «Бали Комбетар» («Народный фронт»), ставившая задачу борьбы за Великую Албанию, объединяющую территории Греции, Македонии, Сербии и Черногории, населенные албанцами. Достичь этого они стремились путем физического уничтожения сербов. Не менее известна своей жестокостью 21 горная Ваффен-дивизия СС «Скандербег», сформированная 1 мая 1944 года. Солдаты были преимущественно мусульмане-сунниты. Офицерский корпус – около 500 человек – полностью состоял из немцев.

Когда 8 сентября 1943 г. было объявлено о капитуляции Италии, «Бали Комбетар» (БК) остался союзником Германии в борьбе против антифашистской коалиции с единственной целью – сохранить Великую Албанию. В конце 1944 – начале 1945 г. БК развернула в Космете широкомасштабную партизанскую войну, которую удалось подавить силами пяти армейских дивизий Народно-освободительной армии Югославии. Центр сопротивления балистов находился в Дренице. В 1998 г. центром активного сепаратистского движения также стала Дреница, здесь ныне действующим президентом РК Х. Тачи была создана самая мощная мафиозная структура – «Дреницкая группа».

Именно во время и после Второй мировой войны в результате этнических чисток и депортаций сербов, а также разрешенной правительством Тито массовой колонизации переселенцами из Албании, закрепился формировавшийся в период османского владычества этнический дисбаланс. По переписи 1948 г. численность албанцев равнялась 498242, или 68,45%, сербов – 171911, или 23,62%, черногорцев – 28050, или 3,85%. К 1990-м годам в Косово произошла полная албанизация – более 90% населения края составляли албанцы. В настоящее время край является этнически «чистым» – албанцы составляют 93% населения. Однако природа сепаратистских настроений, разделяемых большинством населения края, имела не только этнические, но и религиозные основания – косовские албанцы (в отличие от албанцев, проживающих в то время в Албании) в подавляющем большинстве исповедовали ислам. В то же время без активной (финансовой, политической, военной) поддержки радикальных террористических групп, боровшихся за отделение края от Сербии, со стороны западных стран возникновение Республики Косово и сценарий «А» были бы невозможны.

Высокая вероятность реализации сценария определена:

• особой идеологией, аналога которой нет в мире. «Религия албанцев – это албанизм» – так в своей книге «Правда об Албании и албанцах» (1879) охарактеризовал верования своего народа албанский писатель и идеолог албанского национализма Пашко Васа Шкодрани. Албанцы-католики, албанцы-православные и мусульмане, как и атеисты всегда остаются верными идеям албанизма – объединение всех земель с большинством албанского населения. На эту цель албанцы во всем мире отчисляют определенный процент от любого заработка. Албанизм – это не мечта, это конкретная цель. Именно поэтому албанизм следует понимать не просто как стремление к объединению всех албанонаселенных районов Балкан в одну государственную единицу и придание ей гомогенного характера, но как разрешение ради этого насильственного уничтожения или вытеснение всех неалбанцев;

• демографией (рождаемость в албанских семьях в среднем выше в два раза, чем в обществах соседних стран);

• активной миграцией албанцев в соседние страны, закрытым характером албанской общины – ассимиляция в инокультурные сообщества нулевая;

• способностью формировать теневые и параллельные государственным структуры, начиная от системы обучения и заканчивая политической сферой (схема была апробирована в Косово и Метохии в 1990-е годы и доказала свою состоятельность);

• большой патриархальностью, исключительной ролью кровных отношений, устойчивостью и закрытостью албанских семей, ни с чем не сравнимым жизненным укладом, а также очень сложным в изучении и специфическим языком;

• тяжелым и постоянно ухудшающимся социально-экономическим положением, выход из которого воспроизводит исторический путь албанцев: либо идти в служение сильному, либо грабить. В современных условиях ареал грабежа и убийств (наркодилеры – серийные убийцы) постоянно расширяется;

• разветвленной мафиозно-клановой структурой (подробнее об этом см. в разделе «Государство-бандит»);

• склонностью к особой жестокости ради достижения цели. Не случайно, по жестокости и цинизму косовские боевики превзошли всех торговцев человеческими органами;

• активной поддержкой сценария внешними игроками, которые рассматривают албанский фактор как эффективный способ сдерживания сербского и российского влияния, а также как элемент стратегии «управляемого хаоса».

Скорость и форма реализации, а также степень вероятности сценария «А» зависит от вариантов развития мировой системы. ЕС, США, НАТО и крупнейшие западные ТНК могут использовать радикальные албанские структуры против православных народов, включая прямые военные акции (по аналогии с событиями 1999 г.). Главный противник в этом случае – сербы и македонцы.

Максимально быстро и институционально оформлено сценарий «А», как и сценарий «Балканский халифат», может реализоваться в условиях регионализации мира, которая будет способствовать переформатированию политической карты Европы в целом и Балкан, в частности. В этом случае с большой долей вероятности можно говорить о создании «Великой Албании» – паналбанского федеративного государства, объединяющего территории Албании, Косово, Западной Македонии (Республика Илирида), Юго-Восточной Черногории (Малесия), Северо-западной Греции (Семерия).

Важным фактором активизации сценария будет, во-первых, трансформация Европейского Союза; во-вторых, ужесточение политики США в регионе как меры по сдерживанию и оказанию наибольшего ущерба (включая репутационные факторы) России (своего рода реванш за Сирию) и борьбы за транспортные коридоры.

Замораживание процессов евроинтеграции снимет с повестки дня вопросы территориальной целостности и территориальных споров, наличие которых служило одним из препятствий к вступлению в ЕС. Таким образом, для албанцев открывается «коридор возможностей»: отторжение части территорий с подавляющим албанским населением.

Ключевая роль в активизации начального этапа сценария «А» будет принадлежать ЦРУ и Пентагону, которые являются главными военными и разведывательными кураторами албанцев. Прямое военное вмешательство возможно как реакция на заранее подготовленную провокацию. Например, нарушение прав албанцев, желающих провести референдум об отделении от Македонии. Столкновения на улицах переходят в горячую фазу, правительство использует войска, албанцы формируют «правительство национального спасения», диаспора при поддержке ЦРУ создает «общество друзей Македонии» и далее все по хорошо отработанному в Ливии и Сирии сценарию (бесполетная зона, резолюции ООН, превентивные удары). Для НАТО будет довольно сложно выработать единую позицию по албанскому вопросу. Сценарий «А» поддержат Албания, Словения и Хорватия, с большой долей вероятности позитивно к нему может отнестись Румыния. Скорее всего, его не поддержат Болгария, Венгрия, Греция, Черногория. Однако все зависит от степени давления на политические группы и уровень преференций, которые они могут получить.

На этапе реализации сценария «А» перед Сербией будет стоять сложный выбор: либо вступать в НАТО, либо формировать военный союз с Россией. Очевидно, что от албанского фактора НАТО их не защитит, и население это прекрасно понимает. Понимают и политики, но здесь вступает в силу условия политического торга. Официальный Белград ждет, что Россия не только полностью возьмет на себя бремя расходов на защиту Сербии, но и сделает «интересное» предложение политикам.

Важно понимать, что определяющая роль в развитии сценария «А» принадлежит внешним игрокам, оказывавшим непосредственную политическую, информационную, логистическую и финансовую поддержку его проводникам. Среди них выделяются США, Турция, Саудовская Аравия, ряд международных террористических организаций и преступных группировок, а также частных военных компаний и иностранных спецслужб (МИ-6, БНД, турецкая, иранская разведки). Создание мощного албанского анклава в регионе видится ими как управляемый и эффективный противовес возможности усиления Сербии, за которой стоят российские интересы.

Центром реализации сценария будет т.н. Республика Косово. Политическая элита данного новообразования состоит из лиц, включенных в криминальные и террористические структуры. Отличительные особенности последних: 1) имеют крепкие связи с региональной сетью преступных группировок и террористических организаций, 2) напрямую сотрудничают с определенными структурами иностранных спецслужб, 3) имеют высочайший уровень сотрудничества и координируют свои действия с региональными албанскими политическими элитами и в Албании и в Македонии, 4) тесные связи с международными террористическими и криминальными структурами, 5) располагают покровительством руководства НАТО и западных стран, прежде всего США и ЕС.

Важно отметить, что сценарии «БХ» и «А» будут развиваться параллельно. В целях ослабления общего противника (сербов) они будут дополнять друг друга. В случае пересечения интересов (например, контроль за наркотрафиком и транзитными коридорами) не исключены открытые вооруженные конфликты между представителями курирующих сценарии групп.

Противодействие экстремизму и радикализму: опыт стран Западных Балкан[18]

Терроризм не имеет ни моральных, ни политических, ни географических ограничений. Он давно уже стал глобальной раковой опухолью, которая поражает, прежде всего, слабые государственные организмы. На территории Балкан наиболее уязвимыми зонами являются Албания, Босния и Герцеговина и криминальное новообразование – Косово. Именно эти страны используются экстремистскими и террористическими организациями для активной вербовки и подготовки боевиков для участия в вооруженных конфликтах далеко за пределами региона – в Ираке, Ливии, Сирии, на Украине. Еще большую опасность представляют вернувшиеся из зон боевых действий «солдаты удачи», которые формируют в своих странах «спящие» террористические ячейки, представляющие потенциальную угрозу как безопасности балканских государств, так и всей Европы.

Для противодействия данным вызовам, начиная с 2012 г. правительства стран Западных Балкан стали разрабатывать контртеррористические стратегии и вносить необходимые изменения в национальные законодательства, включающие как репрессивные меры, так и превентивный набор инструментов и мер по борьбе с экстремизмом, радикализмом и терроризмом. В разработке этих стратегий и тактических мер принимают участие силовые и разведывательные ведомства стран региона и, конечно же, ЕС и США; эксперты разных уровней, местные исламские религиозные общины, НКО и другие заинтересованные стороны.

Рассмотрим на примерах Албании, Боснии и Герцеговины и Македонии как планируется и осуществляется противодействие экстремизму и радикализму, без которых немыслим и невозможен терроризм как глобальная угроза.

Албания

Согласно данным Албанского института международных исследований, на март 2015 г. 144 гражданина Албании отправились в Сирию и Ирак. 79 из них мужчины, 13 – женщин и 31 ребенок (!). В зоне боевых действий погибло 26 албанцев. 73 человека по-прежнему находятся в Сирии и Ираке, 23 из которых являются комбатантами (это означает, что остальные – женщины и дети). К моменту написания материала около 40 человек вернулись, но никто не столкнулся с преследованием. Очевидно, что данные цифры – лишь самая вершина айсберга, который может легко пустить на политическое дно не одну балканскую страну. Некоторые выводы правительством Албании были сделаны.

В 2015 г. была утверждена Национальная стратегия по борьбе с насильственным экстремизмом (Albanian National Strategy on Countering Violent Extremism). Спустя два года – в октябре 2017 г. – был принят План действий по ее осуществлению на период 2017-2019 гг. План действий предполагает использование в борьбе с экстремизмом и терроризмом как жесткие, так и «мягкие» меры. В последнем случае речь идет о создании условий для реабилитации и реинтеграции вернувшихся боевиков. Возвращающиеся наемники не попадают под законное преследование (как, например, в Белоруссии[19]) и являются лишь объектом наблюдения со стороны спецслужб. В 2016 г. девять обвиняемых были признаны виновными в преступлениях, связанных с терроризмом, и получили тюремный приговор сроком от 7 до 18 лет. Впоследствии Апелляционный суд снизил приговоры пяти обвиняемых, и тюремные сроки теперь колеблются от четырех с половиной до 18 лет.

Однако не карательные, а воспитательные меры являются приоритетом государственной политики в отношении экс-боевиков, наемников и экстремистов. Ключевое место отводится религиозному образованию и социальным программам, направленным на маргинальные слои населения, в том числе на семьи возвращающихся наемников. Кроме того, разрабатываются программы для оказания услуг по психологической поддержке жертвам насилия, а также для укрепления устойчивости общин путем поощрения культурной и религиозной терпимости, более широкого гражданского участия и полицейской деятельности на уровне общин.

В Республике законодательно закреплена уголовная ответственность за различные преступления, связанные с терроризмом, включая поощрение разделения по религиозному признаку. Расследование и судебное преследование по делам, связанным с терроризмом, подпадают под мандат Антитеррористического Управления государственной полиции, Прокуратуры по тяжким преступлениям и Суда по тяжким преступлениям. Государственная разведывательная служба Албании SHISH, Национальный координатор по борьбе с насильственным экстремизмом при кабинете премьер-министра и органы полиции муниципального уровня также формально включены в контртеррористическую деятельность.

Падение Ракки как столицы запрещенного в России «Исламского государства» рассматривается как потенциальный триггер для возвращения не только боевиков, но албанских женщин и детей, которые сопровождали наемников в Сирию и Ирак. Большинство боевиков занимались преступной деятельностью и до отъезда на войну (криминал, грабежи, контрабанда, торговля наркотиками, оружие и др.). Совершенно очевидно, что по возвращении они станут одним из каналов связи между организованной преступностью и террористическими структурами. Несмотря на такую очевидную угрозу, организация мониторинга, а также программы реабилитации и реинтеграции рассматриваются правительством как лучшая защита!

Отдельного внимания заслуживает рост радикализации среди заключенных. Ответом на это стала жесткая изоляция экстремистских и радикализированных элементов и ограничение доступа в тюрьмы для имамов. Хотя, как показывает практика других стран, изоляция и запреты в этом вопросе не только не решают, но усугубляют проблему.

Реакцией на усугубляющуюся ситуацию стало подписание в ноябре 2017 г. Меморандума с ОБСЕ о взаимопонимании в отношении реализации проекта под названием «Предотвращение и противодействие насильственному экстремизму и радикализации, ведущему к терроризму» (VERLT) в тюрьмах и в рамках служб пробации (этап I). Данный проект финансируется правительствами Австрии, Германии и Швеции. Целью проекта является поддержка Албании в создании прочной базы для эффективных и основанных на правах человека мер по предотвращению и противодействию радика-лизации в тюрьмах и службах пробации (надзора). В этом случае все внимание предполагается сосредоточить на сфере образования и религиозного воспитания. Например, министерство образования в январе 2017 г. представило новую учебную программу, целью которой является повышение религиозной терпимости.

Однако все эти программы невыполнимы в силу финансовой недостаточности. У Албании денег нет, а Еврокомиссия выделила всего 334845 евро на финансирование проекта по предотвращению распространения насильственного экстремизма среди уязвимых групп, которые легко подвергаются радикализации. Общая цель проекта заключается в расширении возможностей организаций гражданского общества, НКО и служб безопасности в борьбе с насильственными экстремизмами и радикализацией в Албании (временные рамки: 20 января 2017 – 20 сентября 2018). Проект осуществляется Албанским Хельсинкским комитетом (ведущий партнер) в сотрудничестве с Норвежским Хельсинкским комитетом, Хельсинкским комитетом по правам человека в Сербии, «Вместе за жизнь» и Нидерландским Хельсинкским комитетом. Основное внимание будет уделяться подготовке кадров для создания профессионального потенциала местных НКО и наращиванию потенциала сотрудников в албанской тюремной системе для решения проблемы радикализации при соблюдении международных стандартов в области прав человека. ОБСЕ также частично финансирует инициативу в области полицейской деятельности в общинах и помогает создавать Советы местной безопасности в наиболее проблемных областях, где активизировался процесс радикализации. Все эти меры, на наш взгляд, не могут решить главную проблему – замедления темпов радикализации молодежи и возвращения экс-боевиков к нормальной жизни.

Между тем, министр обороны Албании Мими Кодели заявил, что НАТО принял решение открыть в Тиране Центр по исследованию феномена иностранных боевиков-террористов и борьбе с радикализацией. Это делается якобы с целью содействовать предотвращению и пресечению попыток присоединения местного населения к террористическим группировкам в Сирии и Ираке. Центр будет обучать людей из стран-членов и стран-партнеров НАТО «понимать причины радикализации своих граждан» и находить способы предотвратить данное явление.

Пока политики разрабатывают стратегии и строят планы по реабилитации экстремистов, силовики занимаются реальным обеспечением безопасности. В ноябре 2016 г. была проведена скоординированная региональная контртеррористическая операция. В Косово была арестовано 19 человек, в Албании – четверо. Они готовили синхронные нападения в балканских странах, включая атаку во время футбольного матча чемпионата мира по футболу Албании и Израиля, который должен был состояться в Шкодере 12 ноября 2016 года. Все они признали связь с ИГИЛ.

Босния и Герцеговина

С 2015 г. в Боснии и Герцеговине действует Стратегия по предотвращению и борьбе с терроризмом на период 2015-2020. Борьба с насильственным экстремизмом и радикализацией, которые могут привести к терроризму, предполагает использование как жестких, так и «мягких» подходов. Государство в целом, а также его субъекты (энтитеты) – Федерация Боснии и Герцеговины и Республика Сербская и район Брчко – имеют собственные планы противодействия терроризму, ключевыми пунктами которых являются меры, направленные на реабилитацию вернувшихся наемников, в том числе и путем поощрения терпимости и диалога в обществе, а также путем укрепления и поддержки в этом вопросе местных общин.

Законодательство БиГ предусматривает уголовную ответственность за преступления, связанные с террористической деятельностью, включая вербовку, подготовку, финансирование и организацию террористической группы. Новые поправки в законодательстве предусматривают уголовную ответственность также за подстрекательство к террору. Эти законы отражают рецепты ООН для глобальных антитеррористических институтов. Летом 2014 г. были внесены поправки в Уголовный кодекс в статье 162b (Незаконное образование и присоединение к иностранным паравоенным или параполицейским образованиям). Тем самым преследованию и наказанию подвергаются лица, которые организуют, направляют, обучают, оборудуют или вербуют население для присоединения к иностранному военному, полувоенному или параполицейскому образованию, которое действует за пределами Боснии и Герцеговины.

Кроме того, режим санкций Совета Безопасности ООН применяется к лицам, которые, как установлено, связаны с Аль-Каидой, ИГИЛ и Джебхат ан-Нусра, а в отношении лиц, представляющих потенциальную угрозу безопасности, применяется режим усиленного контроля и наблюдения. За участия в иностранных вооруженных формированиях республиканский закон предусматривает лишение свободы на срок не менее 5 лет. От 3 месяцев до 10 лет предусматривается наказание за подстрекательство и вербовку для участия в иностранных паравоенных образованиях. Не менее 3 лет наказания получают лица, осуществляющие найм, финансирование, обучение или организацию террористической группы. На государственном уровне в настоящее время рассматриваются законодательные поправки, которые предполагают увеличение сроков тюремного заключения и отмену штрафа вместо изоляции для лиц, связанных и участвующих в иностранных боевых действиях.

Ключевую роль в расследовании и сборе разведданных о преступлениях, связанных с терроризмом играют институты, имеющие общенациональную юрисдикцию. Это Государственное агентство по расследованию и защите (SIPA) и Агентство разведки и безопасности БиГ (OSA). Из-за уникальной внутренней структуры страны полицейские агентства Федерации БиГ, Республики Сербской и района Брчко также участвуют в процессе расследования. В Министерстве безопасности БиГ специализированные подразделения и агентства, включая сектор по борьбе с терроризмом, организованной преступностью, коррупцией, военными преступлениями и злоупотреблением наркотиками, а также отдел финансовой разведки (действующий в рамках SIPA) и пограничная полиция, также играют важную роль в проведении расследований, связанных с терроризмом.

Пенитенциарная система БиГ состоит из 14 тюрем общего режима. Семь их них находится на территории Федерации БиГ; шесть – на территории Республики Сербской и один объект содержания под стражей находится в районе Брчко. Тюрем строго режима всего три: одна – в Федерации БиГ и две – в Республике Сербской. Так, 12 лиц, осужденных за участие в боевых действиях за рубежом, отбывают тюремное заключение в тюрьмах Зеницы, Сараево, Бихача и Тузлы. Двое осужденных уже отбыли наказание. В настоящее время строится тюрьма с режимом максимальной безопасности на 350 мест (300 заключенных и 50 задержанных) в Войковичском районе Сараево. Она станет самой безопасной (в плане побега) тюрьмой в регионе и предназначается для содержания преступников, совершивших самые тяжкие преступления. Строительство ведет за счет кредита Банка развития Совета Европы в размере 19,3 млн. евро. Кроме того, 6,45 млн. евро инвестировала БиГ, 9,15 млн. евро – это сумма пожертвований; техническая помощь от Европейской комиссии составила – 1,7 млн. евро, пожертвование Швеции – 2 млн. евро. Итого, на строительство тюрьмы ушло почти 38 млн. евро! Не осталась в стороне и Америка – правительство США предоставило 1,1 млн. долл. на обучение тюремного персонала. Все эти траты прежде всего для того, чтобы гармонизировать уголовно-исполнительную систему республики со стандартами ЕС. Стратегия по реформированию сектора юстиции за период 2014-2018 годы предусматривает согласование законов республики, ее субъектов и ЕС, создание единой группы для подготовки персонала тюрем по всей стране и разработку централизованной системы сбора данных о тюрьмах. Иными словами, уровень балканских тюрем должен быть поднят до европейского – нужно же думать о комфорте заключенных, даже если они террористы и наркоторговцы!

Ну а пока гармонизируются стандарты, устойчивую тенденцию имеет радикализация заключенных. До сих пор меры, направленные на купирование этого явления, были ограничены. Это изоляция заключенных, занимающихся пропагандой радикальных учений, ограничение их социальных взаимодействий, в том числе контроль за почтовыми сообщениями, чтобы не допустить попадания экстремистских материалов в тюрьму. ЕС и США обращает особое внимание на то, что в стране не разработан механизм психологической помощи и реабилитации, грубо говоря – девербовки. Однако очевидно, что психологическими тестами проблему не решить.

В республике становится все небезопаснее: ежемесячно в страну из зон боевых действий возвращаются боевики. Согласно журналистским расследованиям, с 2012 г. в Сирию и Ирак уехали воевать более 240 взрослых мужчин. Официальные лица сообщают, что 112 граждан, как мужчин (62), так и женщин (50), до сих пор остаются там. Некоторое время назад сообщалось, что около 50 детей из БиГ находились на территории ИГИЛ, но сейчас нет данных о том, сколько их там осталось. До настоящего времени из Сирии и Ирака в республику вернулось 53 человека, включая трех женщин и четверых детей. Но важен не столько количественный показатель возвращенцев, сколько тот факт, что каждый четвертый вернувшийся из зоны боевых действий гражданин БиГ ранее был осужден за преступления или имел приводы в полицию. Большинство из них исповедуют радикальный ислам. Логично предположить, что они ведут и будут вести активную вербовочную работу среди молодежи.

В начале ноября 2017 г. власти БиГ экстрадировали в США проживавшего там долгое время Мир-сада Кандича – известного рекрутера и координатора ИГИЛ. После совместного расследования с представителями американской разведки выяснилось, что он прятался в Сараево почти год. Кандич, родившийся в Косово, въехал в БиГ по украинскому паспорту по подложному имени. Кандич был раскрыт после активации телефонной карты, купленной в Объединенных Арабских Эмиратах, которая в течение нескольких месяцев контролировалась разведкой США. Кандич обвиняется в федеральном суде США по шести пунктам, связанным с его финансовой поддержкой ИГИЛ, что предполагает, согласно американскому законодательству, максимальное наказание – пожизненное заключение. Этот случай – свидетельство, как минимум, трех проблем. Первая – выявление лиц, людей, пытающихся скрыть свою личность. Вторая – свободное перемещение по миру лиц, представляющих опасность для общественной и государственной безопасности. Третья – необходимость совместных операций по обеспечению безопасности и обмена разведданными.

Некоторые судебные преследования лиц, подозреваемых в участии в боевых действиях за рубежом и вернувшихся в БиГ, оказываются «замороженными» в силу того, что многие боевики покинули республику до принятия законодательства в 2014 г., предусматривающего уголовную ответственность за участие в вооруженных конфликтах за рубежом. В результате возникает коллизия: на заведомых преступников действующий закон не распространяется. Максимум, что может сделать в такой ситуации государство – оштрафовать за организацию или за причастность к террористической группе. Такая практика похожа на средневековые индульгенции, когда можно было купить отпущение грехов за убийство или грабеж.

Серьезной критики заслуживает также использование сделок о признании вины между судом и обвиняемым, что приводило к вынесению впоследствии более мягких приговоров. Например, из 22 привлеченных к судебной ответственности лиц в БиГ 11 были осуждены по статье 162б, которая предусматривает уголовную ответственность за участие в наемничестве, а остальные были обвинены по законам, криминализирующим терроризм и связанные с ними правонарушения. Суд вынес приговоры на срок до 40 лет, а в двух случаях – заменил наказание в виде тюремного заключения на выплату штрафов в размере 23000 конвертируемых марок (11500 евро) и 36000 км (18000 евро).

Государство в БиГ обязуется заниматься контрпропагандой радикализма и экстремизма, развивать диалог и терпимость в обществе, осуждать злоупотребление религией для распространения идей радикального исламизма и терроризма. Исламская община в республике также обязуется заниматься подготовкой имамов-контрпропагандистов. ОБСЕ и другие международные организации реализуют с этой целью краткосрочные проекты, рассчитанные на привлечение к решению проблемы возвращенцев и дерадикализации местных общин, местных НКО и видных общественных деятелей республики.

В настоящее время в БиГ нет действенных механизмов ресоциализации женщин и детей, которые сопровождают комбатантов. Предпринимаются лишь попытки разработки программ по безболезненному для общества включению в жизнь республики возвращающихся из зон боевых действий женщин и детей. Под эгидой ОБСЕ также ведется работа над повышением общей осведомленности и пониманием необходимости предотвращения и пресечения терроризма и насильственного экстремизма и поощрения уважения прав человека. До сих пор на местном уровне только сотрудники тюрем и полиция имели какой-либо опыт по этим вопросам.

С апреля 2017 г. по март 2018 г. под эгидой Совета Европы и правительства Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии в БиГ реализуется проект по поддержке реинтеграции заключенных, отбывавших наказание за участие в экстремистской и террористической деятельности. Главная цель программы – предотвратить возвращение заключенных к насильственному экстремизму, когда они выйдут на свободу. Организаторы проекта полагают, что стандартизация механизмов оценки рисков по всей территории БиГ (в каждой организации и административной единице) и регулярная оценка психо-эмоционального состояния заключенных позволит выработать наиболее подходящие меры по возвращению их к нормальной жизни и отказу от экстремистской и террористической активности.

В эти благие намерения верится с трудом. Дело в том, что многие эксперты, утверждают, что у боснийских властей во главе с президентом БиГ Б. Изетбеговичем не просто отсутствует политическая воля для подлинной борьбы с терроризмом и радикализацией ислама – именно боснийские власти содействуют распространению и укоренению данных явлений. Действительно, активное распространение радикального ислама, функционирование лагерей подготовки боевиков невозможны без доброго и хорошо оплаченного согласия государства.

Македония

Выступая на Международной конференции «Преодоление вызовов насильственного экстремизма и радикализации», организованной совместно министерством внутренних дел Македонии и Миссии ОБСЕ в Скопье в сентябре 2017 г. в Охриде, министр внутренних дел Македонии О. Спасовски, подчеркнул: «Борьба с насильственным экстремизмом и радикализацией являются одним из ключевых приоритетов страны». Он также отметил, что Македония постоянно сталкивается с асимметричными угрозами, связанными с частыми проявлениями этнической и религиозной нетерпимости, которые создают благоприятную атмосферу для роста экстремистских настроений, что в свою очередь может привести к терроризму.

Поэтому своей ключевой задачей правительство видит раннее выявление возможных угроз. Помочь решить ее призвана принятая в марте 2017 г. Национальная стратегия борьбы с насильственным экстремизмом и терроризмом, в рамках которой, также как в соседних республиках, особое внимание уделяется ресоциализации лиц, которые участвовали в военных конфликтах на Ближнем Востоке.

План действий по осуществлению Национальной стратегии предполагает использование довольно широкого спектра репрессивных мер в борьбе с терроризмом. Однако превентивным мерам борьбы с радикализацией и насильственным экстремизмом, с точки зрения представителей США и ЕС, которые резко критиковали Стратегию, уделяется мало внимания. В результате, в конце лета 2017 г. постановлением правительства Македонии был учрежден Национальный комитет по борьбе с терроризмом и насильственным экстремизмом. Он стал своего рода национальным координационным центром по данной проблеме, что, безусловно, способствует укреплению институциональной структуры для борьбы с рисками и вызовами безопасности страны.

Одним из приоритетных направлений деятельности Национального комитета стала подготовка новой (с учетом замечаний со стороны США и ЕС) редакции Национальной стратегии по борьбе с насильственным экстремизмом и радикализацией и внесение соответствующих правок в План действий по ее осуществлению. В частности, в новой Стратегии подчеркнута необходимость заключения двусторонних соглашений с соседними странами и разработка планов совместных действий. Только жизнь докажет эффективность или неэффективность данных мер.

В 2016 г. Македония осуществила три важных антитеррористических акции. Одна из них была согласована с властями Албании и Косово – в результате в трех странах было арестовано 23 человека, обвиняемых в экстремистской деятельности.

Надо отметить, что еще в 2014 г. Исламское сообщество Македонии подняло вопрос о необходимости дерадикализации и реинтеграции возвращающихся боевиков и предложило разработать соответствующую программу. Однако тогда правительственные чиновники и другие заинтересованные стороны не признали необходимость таких усилий. Ожидается, что отредактированный План действий исправит эту ситуацию.

В том же году глава Исламского сообщества Рейс Уль Улема Эфенди Сулейман Рекшепи предупредил, что существует большая вероятность того, что вербовка боевиков осуществляется в двух мечетях в Скопье – «Яхья-паша» и «Тутунеи», находящихся вне полного контроля Исламского сообщества.

Реагируя на поступающие сигналы, в 2014 г. были внесены поправки (статья 332a) в Уголовный кодекс, предусматривающие криминализацию участия в иностранных военных, полицейских или паравоенных формациях, а также криминализацию найма, финансовой или материально-технической поддержки и распространения пропаганды в целях этих структур. Участие в иностранной боевой формации или издательской пропаганде, а также организация, вербовка или предоставление финансовой поддержки наказывается тюремным заключением минимальным сроком на 5 лет. Кроме того, наказание в размере от 1 до 5 лет может быть наложено на того, кто защитил лиц, совершивших эти преступления.

По данным на конец 2017 г., в республику вернулось около 80 боевиков. 16 из них были обвинены в преступлениях, связанных с участием в боевых действиях на территориях иностранных государств, и получили сроки тюремного заключения от 2 до 7 лет. Уголовный суд впервые вынес приговоры за участие, вербовку и материально-техническое обеспечение иностранной армии. Речь идет о террористической ячейке, которая была разгромлена в 2016 г. в ходе полицейской операции, в результате которой были арестованы 11 человек. Шесть из них договорились с Прокуратурой и признали свою вину. Из них пятеро получили пятилетний тюремный срок за материально-техническое обеспечение и за организацию отправки добровольцев в Сирию. А Р. Мемиши – мулла мечети Тутунсуз в Скопье, был приговорен к семи годам лишения свободы за участие в организации паравоенной структуры и вербовку бойцов в ряды «Исламского государства» и «Аль-Каиды» в Сирии. Некоторые боевики с македонским гражданством, вернувшиеся до внесения изменений в Уголовный кодекс, остаются на свободе, поскольку закон не имеет обратной силы. Однако они находятся под наблюдением разведывательных органов.

Уполномоченными в республике за расследование и наказание по делам, связанным с терроризмом являются несколько структур. Управление по безопасности и контрразведке собирает внутренние разведданные; Разведывательное Управление собирает разведданные за пределами страны. Министерство внутренних дел собирает и ведет уголовные досье обвиняемых. Поскольку не существует специальных прокуроров или судов по делам, связанным с терроризмом, эти случаи относятся к Прокурору по организованной преступности.

Тюремная система Македонии включает 14 объектов. Центральная тюрьма находится в столице Скопье, но самые опасные преступники обычно содержатся в других учреждениях. В настоящее время в тюрьмах нет программ, направленных на дерадикализацию, реабилитацию или реинтеграцию бывших боевиков. Осужденные, причастные к ИГИЛ, имея в тюрьмах доступ к интернету через смартфоны, продолжают вести вербовочную и пропагандистскую активность. Например, они не только рассылают изображения, сообщения и видеоролики, но и угрожают в социальных сетях критикам ИГИЛ. Учитывая тот факт, что в тюрьмах возвращенцы не имеют особой изоляции и могу совершенно спокойно вести пропагандистскую деятельность, пенитенциарные учреждения не только не способствуют осознанию своей вины боевиками, но и превращаются в ячейки ИГИЛ.

Усилия по разработке программы по контрпропаганде долгое время не были скоординированы и систематизированы. Инициативу в деле дерадикализации взяли на себя религиозные власти Исламской общины: во время Пятничных молитв регулярно ведутся проповеди, раскрывающие для верующих истинное лицо экстремизма. Однако этого явно недостаточно. Очевидно, что в корне изменить ситуацию не сможет проведение уроков и чтение лекций по вопросам национальной безопасности, осуждающих терроризм.

Возвращающиеся боевики будут в геометрической прогрессии представлять угрозу национальной безопасности. По имеющимся сведениям, 154 гражданина Македонии уехали в Сирию и Ирак. Источники разведки считают, что до 10% из них женщины, которые, как предполагается, не являются боевиками. Считается, что в зоне конфликта погибли 33 гражданина Македонии, а 41 человека, в том числе четыре женщины остались там. 33 из уехавших связаны с ИГИЛ и восемь являются членами Джебхат Фатех аль-Шам (бывшая Джебхат ан-Нусра).

Следует подчеркнуть, что все боевики из Македонии исповедуют ислам, а их значительную долю представляют албанцы, среди которых есть и бывшие государственные чиновники, участвовавшие до того, как занять государственные позиции, в террористических албанских организациях, действующих как на территории Македонии, так и во время конфликта в Косово. Например, 38-летний Сейдула Алили, участвовавший в боевых действиях на территории Сирии и погибший там, ранее сражался в рядах Армии освобождения Косово, а затем в Освободительной национальной армии Македонии в 2001 году. После событий 2001 г. и подписания Рамочного соглашения он «заслужил» трудоустройство в Региональном подразделении Министерства обороны для муниципалитета Чаир, а затем в Институте духовного наследия албанцев. В июле 2014 г. он уехал воевать на Ближний Восток и умер как джихадист в рядах Исламского государства в Сирии.

До сих пор, албаноязычные СМИ опубликовали имена более 30 албанцев из региона, которые погибли в боевых действиях в Сирии. Помимо тех, кто имеет македонское гражданство, насчитывается около 15 наемников из Косово и десятки граждан Албании. Семь из десяти ваххабитов с македонским гражданством, официально признанных погибшими в Сирии и Ираке, были жителями муниципалитета Чаир в Скопье (в этом муниципалитете проживают албанцы), а пять были из одного же района – Гази-Баба. Два джихадиста жили на одной и той же улице, еще три человека – на улицах, расположенных в радиусе 50 метров по соседству между мечетями Яхья-Паша и Тутунус, о которых глава Исламской общины говорил, что они находятся под контролем ваххабитов.

Вернувшиеся в свои общины боевики маргинализируются, что препятствует их реинтеграции в сообщество. До сих пор в Македонии не были реализованы никакие программы, направленные на ресоциализацию боевиков и их семей. В новой Национальной стратегии по борьбе с насильственным экстремизмом вопросам дерадикализации и реинтеграции возвращенцев уделено больше внимания. Все чаще признается необходимость вовлечения в эти процессы различных НКО, СМИ и иных общественных институтов.

В Македонии также понимают важность повышения осведомленности общественности: общество должно полностью осознавать и понимать опасность экстремизма, знать коренные причины этой угрозы. Жизненно важным является обучение и наращивание потенциала среди профессионалов в секторе безопасности, а также педагогов, психологов и социальных работников. Официальные власти Македонии считают, что для реализации успешных программ дерадикализации и профилактики необходимы комплексные меры, учитывающие уникальную историю и этно-религиозные особенности Западных Балкан.

* * *

Начиная с 2012 г., когда первые добровольцы из региона отправились воевать в зоны конфликта в Сирию и Ирак, подход западнобалканских стран к борьбе с террористической угрозой, а также противодействию насильственному экстремизму и радикализации, ведущих к терроризму, серьезным образом изменился. Правительства стран региона, стремясь вступить в ЕС, активно поддерживают усилия мирового сообщества по борьбе с международным терроризмом. Конкретно это выражается в формировании национальных стратегий и планов действий как по борьбе с терроризмом, так и по противодействию насильственному экстремизму и радикализации населения. Обязательным становятся изменения в национальных законодательствах, предусматривающие криминализацию причастности своих граждан к иностранным вооруженным формированиям, в том числе прямое участие в паравоенных структурах, вербовку, финансирование или организацию военных действий в другой стране.

Более того, региональные государства в сотрудничестве с международными структурами, а иногда и при их финансовой поддержке – с одной стороны, и с местными исламскими религиозными общинами, экспертным сообществом, НКО и другими заинтересованными сторонами – с другой, разрабатывают и реализуют программы по реабилитации, реинтеграции и дерадикализации вернувшихся боевиков и членов их семьей. Данные программы рассчитаны на примирение в тюремной системе, школах, вузах и др. организациях. Также активизирована разработка программ по контрпропаганде радикализма и экстремизма. Все страны региона стремятся к усилению институтов уголовного правосудия при неизменном верховенстве права.

Параллельно все западнобалканские страны прилагают активно развивают сотрудничество с международными и региональными полицейскими, разведывательными и судебными службами. Хотя региональное сотрудничество структур безопасности заключается в основном в обмене данными, контакты между разведками западнобалкан-ских стран становятся более продуктивным. Кроме того, региональные разведслужбы осуществляют тесное взаимодействие с такими международными организациями, как ООН, ОБСЕ, Интерпол, Европол и др., а также со службами безопасности США, некоторых стран ЕС и Турции. Однако этого явно недостаточно.

Удивляет отсутствие понимания балканских властей необходимости установить тесное взаимодействие с российскими, белорусскими, казахстанскими и иными структурами, занимающимися на постсоветском пространстве противодействием терроризму и имеющими колоссальный опыт в этой сфере. Достаточно назвать такую организацию, как Антитеррористический центр стран-членов СНГ, который аккумулирует не только огромный массив информации из самых разных источников, но и разрабатывает эффективные меры пропаганды против радикализма, меры противодействия и предотвращения террористической деятельности. Настоятельно рекомендуем государственным чиновникам балканских стран подумать над перспективами сотрудничества с эффективными субъектами контртеррористической деятельности. Только все вместе мы сможем победить страшную трехголовую гидру – угрозу радикализма, экстремизма и терроризма.

Балканы в системе международных отношений

Начало ХХI в. подтвердило не раз доказанную историей характеристику Балкан как арены геополитических, экономических и этно-религиозных столкновений. Балканские страны, хотя и в разной степени, не только сохранили потенциал нестабильности, но и продолжают оставаться конфликтной зоной международных отношений. Сразу следует оговориться, что в категорию «балканские государства» включены страны полностью или в значительной степени расположенные на Балканском полуострове[20]. К таковым относятся – Албания, Болгария, Босния и Герцеговина (БиГ), Греция, Македония, Сербия, Хорватия и Черногория. Кроме того, с 2008 г. на Балканах существует частично признанное государство – Косово.

Продолжающаяся после распада биполярной системы трансформация международных отношений и глобальные геополитические изменения самым непосредственным образом отразились на внешней политике стран региона. Узко прагматичные цели определили бескомпромиссное стремление политического руководства балканских государств, включенных до 1991 г. в орбиту советского влияния, «встроиться» в такие наднациональные структуры, как НАТО и ЕС. При всех противоречиях, существующих между странами и народами полуострова и уходящих корнями в далекое прошлое, к новому веку окончательно обозначился общий для них вектор развития – евроатлантическая интеграция. Реализация этого интеграционного проекта, как правило, начинается с вступления страны в НАТО, а лишь затем, после длительного согласования стандартов и процедур, существенных внутриполитических реформ готовится членство в Европейском Союзе. Следует помнить, что до 1991 г. только Греция была членом НАТО и ЕС. Афины вступили в НАТО в 1952 г., причем в период с 1973 по 1981 гг. выходили из организации. Членом ЕС (на тот момент ЕЭС) Греция является с 1981 года.

Первой из посткоммунистических стран региона оказалась включенной в евроатлантические структуры Болгария. Членом НАТО она стала 29 марта 2004 г., а членом ЕС – 1 января 2007 года. В том же году Болгария подписала Шенгенское соглашение об отмене паспортного и таможенного контроля для граждан ЕС, но сама страна в шенгенскую зону до сих пор не входит.

Албания и Хорватия были приняты в альянс 1 апреля 2009 г., составив т.н. «шестое расширение» блока, и рассчитывают на вступление в ЕС до 2014 года. Остальные страны либо уже являются членами ПДЧ[21] (Македония – условно, из-за позиции Греции) и ведут ускоренный диалог о вступлении в альянс, либо имеют индивидуальный партнерский план (Сербия – с мая 2008 г.).

Вступление в НАТО требует от балканских стран выполнения целого ряда общих для членов альянса требований. Наиболее принципиальные из них формулируются на стадии подписания Рамочных документов «Партнерства ради мира» (ПРМ). Это – прозрачность в области национального военного планирования и формирования военного бюджета; обеспечение демократического контроля над вооруженными силами и спецслужбами; поддержание потенциала и боеготовности для внесения вклада в операции под эгидой ООН и ОБСЕ; развитие военного сотрудничества с НАТО в целях совместного планирования боевой подготовки и учений; а также создание в долгосрочной перспективе сил, способных оптимально взаимодействовать с силами альянса. Иными словами, страны лишаются самого главного – военной независимости, все переходит под контроль натовских чиновников.

При существующих общих стандартах процедуры вступления в НАТО, каждая страна проходит свой особый путь к членству. Например, для Хорватии этот процесс оказался довольно трудным и долгим в силу сложнейшей внутриполитической ситуации, связанной с сербохорватским вооруженным конфликтом и его последствиями. Лишь после избрания в 2000 г. президентом республики С. Месича, руководству страны удалось обеспечить политический и гражданский контроль над силовыми структурами, которые вследствие межнациональной войны (1992-1995 гг.) обладали значительной, фактически, не определенной законом властью; изменить систему управления вооруженными силами; преодолеть серьезные национальные противоречия с тем, чтобы армия могла стать полиэтничной по составу; создать профессиональную армию; решить проблемы со стандартами вооружений. Поэтому, хотя переговоры о вступлении Хорватии в НАТО велись с 1991 г., осуществлено это было только 1 апреля 2009 года.

Принципиально важным является то, что по вопросу вступления в НАТО полного национального единства в балканских странах нет. Вступление в альянс пользуется значительно меньшей поддержкой, чем вступление в ЕС. Так, согласно опросам общественного мнения в марте 2008 г., если вступление Хорватии в ЕС поддерживали около 80% респондентов, то в НАТО – чуть больше 50%. В Черногории и Сербии – аналогичная ситуация: более 75% респондентов поддерживают интеграцию в Европейский Союз, а вступление в НАТО – около 30%. Кроме того, население стран беспокоит возможность размещения на территории их государств военных баз НАТО. Тем не менее, вне зависимости от царящих в балканских обществах настроений, политическое руководство вынуждено агитировать за вступление в альянс, объясняя это гарантиями нерушимости границ, общей безопасности и «замораживания» потенциальных конфликтов с соседями. Об этом, в частности, свидетельствует опыт Македонии.

Бывшая югославская республика Македония (БЮРМ), несмотря на довольно мирное расставание с социалистическим прошлым, превратилась в еще одну проблемную зону региона и головную боль НАТО и ЕС. Первый открытый вооруженный конфликт на Балканах в ХХI веке, потребовавший очередного международного вмешательства, возник именно в Македонии. В марте 2001 г. албанская Освободительная национальная армия (ОНА), или УЧК[22] под руководством Али Ахмети начала военно-партизанские действия против регулярной армии Македонии на севере и западе страны (самые кровопролитные бои проходили в районе Тетово). Вмешательство НАТО и международного сообщества не только «заморозило» конфликт, но привело к серьезным изменениям формата государственности Македонии.

Давление на президента республики Б. Трайковского[23] со стороны международных организаций (ЕС, НАТО, ООН) вынудили македонские власти пойти на уступки албанской оппозиции и сесть за стол переговоров. 13 августа 2001 г. в Охриде македонским правительством и представителями албанских партий (УЧК не участвовала в этой процедуре, хотя и заявила о своей готовности поддержать документ) было подписано Рамочное, или Охридское соглашение, составной частью которого была новая конституция республики, подготовленная Р. Бадинтером.

Положения этого документа, ратифицированного в ноябре 2001 г. македонским парламентом, серьезным образом трансформировали основы македонского государства, приблизив перспективу федерализации страны. Права албанского меньшинства были существенно расширены. В частности, албанский язык получил статус официального; значительно увеличилась численность полицейских албанской национальности в областях с албанским населением; вводилось избрание местных руководителей полиции советом общины из числа лиц, список которых представляется министерством внутренних дел. Кроме того, в преамбуле конституции вместо упоминания этнических и национальных групп было введено понятие «гражданин Македонии», а поправки в статью 48 конституции изъяли из ее текста понятия «национальность» и заменили на понятие «община».

Македонцы согласились также на беспрецедентный шаг – на использование албанских национальных символов. В довершение к этому боевикам УЧК была гарантирована амнистия, которую они получили в марте 2002 г., даже не выполнив требование полного разоружения. Процесс разоружения контролировали представители НАТО, а, как известно, «рука руку моет». Вооруженные нападения боевиков УЧК на участки в период избирательной кампании в июне 2008 г. стали еще одним доказательством двуличной политики натовских чиновников и генералов – сомнений в саботаже разоружения нелегальных формирований не осталось.

Вступление БЮРМ в альянс, как и в ЕС, затягивается из-за позиции Греции, которая блокирует этот процесс с 2008 года. Греко-македонский конфликт возник с момента провозглашения Македонией независимости в 1991 г. и касается двух аспектов: трактовки македонской стороной истории возникновения республики и ее названия. Особое раздражение Афин вызывают такие символические моменты, как изображение на банкноте македонского денара Белой башни – исторического памятника, расположенного в Салониках, название международного аэропорта и главной площади Скопье именем Александра Македонского. Очередное обострение конфликта произошло в июне 2011 г., когда на этой площади был установлен огромный памятник «Конный воин», черты которого явно напоминают античные изображения Александра.

Кроме того, Греция настаивает на использовании официального названия, признанного ООН – Бывшая югославская республика Македония. 30 марта 2011 г. Международный суд ООН в Гааге по иску Скопье из-за отказа Афин пустить бывшую югославскую республику в НАТО закончил судебное следствие на процессе «Македония против Греции». Однако любое решение суда не изменит позицию Греции, т.к. суд ООН не может обязать Афины не блокировать вступление Македонии в международные организации. В свою очередь и НАТО, и ЕС дистанцируются от этого вопроса, заявляя, что готовы принять бывшую югославскую республику в свои организации, но только после того, как она решит свои разногласия с Грецией. Есть вероятность, что в этом – 2018 г. – ситуация разрешится. Как заявил действующий премьер Македонии З. Заев, окончательное решение по спору с Грецией и новому названию для своего государства Македония примет на общенациональном референдуме. Переговоры о названии ведутся при посредничестве спецпредставителя генерального секретаря ООН М. Нимица. Версии возможного нового названия официально не оглашаются, но региональные СМИ, ссылаясь на осведомленные источники, сообщают, что обсуждается пять вариантов: Республика Новая Македония, Республика Северная Македония, Республика Верхняя Македония, Вардарская Республика Македония и Республика Македония (Скопье).

Что же касается самой Греции, то эта страна 1 января 2000 г. стала первой и пока единственной из стран Балканского региона участницей Шенгенского соглашения, а с 1 января 2001 г. – двенадцатым полноправным членом Еврозоны. Афины всегда активно поддерживали будущее расширение ЕС (за исключением членства Турции и Республики Македонии). Однако с 2008 г. ситуация в самой Греции находится под пристальным вниманием мирового сообщества. Мировой экономический кризис самым болезненным образом отразился на внутриполитической и социально-экономической ситуации в этой стране. К концу 2011 г. обстановка в стране настольно обострилась, что активно обсуждается возможность выхода Греции из еврозоны.

Помимо экономических вопросов до сих пор неурегулированными остаются внешнеполитические проблемы Греции с Турцией (Кипрский и т.н. Эгейский конфликты) и Македонией. Кипрский конфликт, вызванный турецким вторжением 1974 г. и оккупацией северной части Кипра, несмотря на непрекращающиеся усилия по его решению, остается неурегулированным. Переговоры об объединении острова ведутся давно. Последняя попытка разрешения конфликта провалилась на референдуме, который прошел на острове под эгидой ООН 24 апреля 2004 г. по поводу плана, предложенного Генеральным секретарем ООН К. Аннаном. «План Аннана» был активно поддержан международным сообществом, прежде всего США и ЕС, которые обратились с призывом к обеим сторонам проголосовать за него на предстоящем референдуме. Однако «План» не был принят из-за несогласия греков-киприотов. Голоса распределились следующим образом: на греческой части острова 75,83% – «против», 24,17% – «за»; на турецкой 64,9% – «за», 35,1% – «против».

Несмотря на патовую ситуацию, 1 мая 2004 г. Кипр стал членом Европейского Союза. Фактически членом ЕС является лишь греческая часть острова. Евросоюз считает, что юрисдикция Республики Кипр должна распространяться и на территорию, контролируемую турками. В рамках переговоров о вступлении в Евросоюз Турции, Еврокомиссия в 2005 г. потребовала от Анкары признания суверенитет Республики Кипр и открытия для греков-киприотов морских и воздушных портов.

Положение Боснии и Герцеговины в системе международных отношений заслуживает особого внимания в силу специфики формирования и функционирования этого государства. Современная Босния, представляющая т.н. мягкую конфедерацию, состоящую из двух образований, или энтитетов (Федерация БиГ и Республика Сербска) и особого района Брчко, фактически управляется международными институтами – Советом по выполнению Мирного соглашения (МС), Силами по выполнению дейтонского соглашения (НАТО) и Силами Европейского Союза (СЕС, или ЕВРОФОР), имеющими самые широкие полномочия, зафиксированные в Рамочном соглашении 1995 г., шире известном, как Дейтонские соглашения.

Исключительную роль в БиГ играет институт Высокого представителя (ВП), которому в соответствии с МС принадлежит ведущая роль в выполнении гражданских аспектов данного соглашения, мониторинге и координации мирного процесса. ВП имеет широкие властные полномочия, вплоть до введения в действие на временной основе законов и снятия с постов любых должностных лиц за обструкцию имплементации МС. Высокого представителя назначает СБ ООН. Начиная с 1995 г. на этом посту побывали швед Карл Бильдт, испанец Карлос Вестендорп, австриец Вольфганг Петрич, англичанин лорд Пэдди Эшдаун, немец Кристиан Шварц-Шиллинг, словак Мирослав Лайчак. 14 марта 2009 г. Высоким представителем был назначен бывший посол Австрии в Словении этнический словенец – Валентин Инцко.

Показательно, что с момента принятия Дейтонской конституции полномочия ВП были существенно расширены. Он получил право принимать более решительные меры по активизации деятельности центральных институтов власти, в том числе отстранять от должности официальных лиц, расходящихся с международным посредником во мнении по тем или иным вопросам, и смещать лиц с выборных должностей, заменяя их собственными кандидатами. Кроме того, был введен принцип согласования политических, экономических и иных решений, который распространяется даже на послов, аккредитованных в БиГ. В последнем случае это мотивируется задачей минимизации конфликтных ситуаций, а на самом деле имеют целью полного уничтожения автономии Республики Сербской.

Серьезное влияние на политический процесс в БиГ оказывают также военные и полицейские структуры ЕС и НАТО, являющиеся правопреемниками Сил по стабилизации (СПС)[24]. СБ ООН подтвердил, что эти структуры могут принимать любые действия, включая применение силы, для обеспечения соблюдения приложений I-А и II к МС[25], касающихся свободного передвижения военных сил альянса по территории республики, и резолюций Совбеза (п. 7). Формально мандат НАТО на присутствие в Боснии истек 2 декабря 2005 года. Однако альянс сохранил свой штаб в Сараево и остался гарантом МС, что и было подтверждено Резолюцией СБ ООН №1845 от 20 ноября 2008 г. (п. 11).

Процесс боснийского урегулирования, связанный с выполнением МС, вступил в заключительный этап. Реализация этого документа приближается к своему логическому завершению: осуществляемые в БиГ глубинные многоплановые реформы в названных сферах уже лишили энтитеты значительной доли независимости. Готовящиеся масштабные изменения сердцевины Дейтона – Конституции, знаменуют собой формирование в БиГ качественно иной ситуации – превращение страны в «жесткую», централизованную федерацию и вступление в НАТО. Так, созданные единые мультиэтничные Вооруженные силы БиГ численностью 10 тыс. чел. (плюс 5 тыс. – активный резерв) комплектуются по критериям профессионализма и добровольности, а их реструктуризация идет строго по натовским стандартам. Не менее показательна перестройка местной полиции, разделенной по административно-территориальному признаку на 12 не связанных между собой элементов (в PC, Брчко и десяти кантонах ФБиГ).

В 2009 г. БиГ подала в Брюссель официальную заявку на предоставление ПДЧ и 23 апреля 2010 г. получила его, став тем самым официальным кандидатом на вступление в альянс. Здесь необходимо сказать несколько слов о позиции России. Накануне саммита НАТО в Таллине, где было принято решение о ПДЧ Боснии, Посол РФ в БиГ А. Боцан-Харченко заявил, что «мы не хотим вмешиваться во внутренние дела Боснии и Герцеговины, но мы полностью убеждены в том, что расширение НАТО не способствует укреплению стабильности в Европе». Не стоит забывать, что экспансия альянса создает новые разделительные линии в Европе и, вступая в НАТО, страны принимают на себя определенные обязательства, выполнение которых противоречит интересам России. В частности, речь идет о готовящемся переформатировании политического пространства БиГ.

В свою очередь, спецпредставитель альянса Дж. Аппатурай сообщил: «ПДЧ был предоставлен Боснии, но на определенных условиях». Одним из них является решение «коренной и основополагающей проблемы Боснии – неурегулированных до сих пор взаимоотношений между появившимся после войны сербским образованием под названием Республика Сербская, и центральным государством, в котором сербы видят «господство мусульман». Все логично – речь идет о стремлении США и НАТО к дальнейшей централизации страны, что предполагает свертывание автономии Республики Сербской (РС). Однако есть другой вариант – косовский. Руководство РС в лице президента М. Додика неоднократно заявляло о возможности провозглашения своей независимости. Именно поэтому НАТО готово ускорить процесс централизации страны и вступления БиГ в альянс.

Вектор евроатлантической интеграции балканских стран в ряде случаев дополнился центробежными тенденциями. Принцип: «чтобы объединиться – сначала нужно разъединиться», в буквальном смысле, нашел свое подтверждение на пост-югославском пространстве: на месте Союзной республики Югославии (СРЮ) возникло три новых государства. Успех первой «цветной революции» в сентябре 2000 г. в Белграде определил не только отстранение С. Милошевича от власти, но и кардинально изменил политическую карту региона.

Уже 14 марта 2002 г. под руководством Х. Соланы было подписано соглашение об основах переустройства отношений между Сербией и Черногорией. Согласно подготовленной в ЕС конституционной хартии, новое государственное объединение состояло теперь из двух равноправных членов – Черногории и Сербии с двумя автономными краями (Косово и Воеводина). Документ фиксировал трехлетний мораторий на проведение референдума о самостоятельности государственных единиц Союза. В случае выхода Черногории из общего государства до истечения срока моратория, Сербия должна была бы стать правопреемницей единого государства, в том числе и в отношении Резолюции СБ ООН №1244, которой определялся статус Косово и Метохии как единицы СРЮ. Черногория сроков хартии не нарушила. Соответственно, согласно Резолюции №1244 Косово не рассматривалось международным сообществом как часть территории Сербии, что свидетельствует о беспрецедентном внешнем давлении на суверенное государство, о нарушении его конституции. Новообразование Государственный Союз Сербии и Черногории (СиЧ) просуществовало с 4 февраля 2003 г. по 5 июня 2006 года.

Решение о выходе Черногории из СиЧ было принято 21 мая 2006 г. на референдуме. Черногорское общество по вопросу об отделении от Сербии раскололось почти пополам: «за» отделение – 55,4 %, «против» – 44,6 %. Переговоры между властями и оппозицией об условиях проведения референдума шли с начала 2006 года. Первоначально партии, выступавшие против самостоятельности республики, категорически отказывались обсуждать даже саму идею проведения референдума. В результате вмешательства спецпредставителя ЕС М. Лайчака[26] оппозиция приняла идею плебисцита при обязательном пороге в 55% голосов.

Выход Подгорицы из союза с Белградом был определен экономическими и политическими факторами. Основные мотивы этого решения нашли отражение в конституции, принятой парламентом 19 октября 2007 года. Принятие основного закона проходило в сложной обстановке: из 77 депутатов Скупщины «за» проголосовали 55. В оппозиции к основополагающему документу оказались партии просербской ориентации, победили сторонники союза ЕС и НАТО. Главная цель – вступление в Европейский Союз, зафиксирована в статье 15 конституции республики. Меньше чем через полтора года – в октябре 2007 г. Черногория подписала договор о Стабилизации и ассоциации с ЕС, а 16 декабря 2008 г. – представила заявление на членство в ЕС. В настоящий момент Черногория имеет статус кандидата в ЕС, наравне с Македонией и Хорватией, хотя ни Скопье, ни Подгорица еще не начали переговоры по присоединению.

Особые отношения связывают это государство с НАТО. Еще будучи членом СиЧ, 14 февраля 2006 г. Черногория присоединилась к ПРМ. Руководство республики настолько активно стремилось в альянс, что 9 октября 2008 г. признало независимость Косово. Словно в награду, уже через год НАТО предоставило Подгорице План действий по членству. Далее события развивались по отработанному сценарию, причем без какой-либо политически и экономически жесткой реакции со стороны РФ. В итоге, 19 мая 2016 г. был подписан протокол о вступлении Черногории в НАТО. После его ратификации всеми членами НАТО в мае 2017 г. Черногория официально присутствовала на саммите НАТО в Брюсселе, а 5 июня 2017 г. официально стала 29 членом альянса.

Сербия, единственная из всех стран Балканского полуострова, не стремилась к той независимости, которую в результате имеет. Следование вектору евроцентризма потребовало от Белграда не просто политических уступок и репутационных издержек (прежде всего, речь идет о выдаче Гаагскому трибуналу экс-президента Сербии и СРЮ С. Милошевича, лидеров боснийских сербов Р. Караджича и Р. Мла-дича, а также одного из лидеров краинских сербов Г. Хаджича[27]), но и потери части исторической родины – автономного края Косово и Метохии. Показательно, что Соглашение о стабилизации и партнерстве с ЕС было подписано спустя два месяца после провозглашения независимости Косово – 29 апреля 2008 года. В декабре 2009 г. Белград подал заявление на членство, окончательное решение по которому Европейская комиссия должна была вынести в декабре 2011 года. Процедура вступления Сербии в ЕС осложнялась ситуацией в Косово и вокруг него.

Косовский вопрос остается одним из самых сложных в системе международных отношений. Казус Косова уникален, прежде всего, тем, что это первый, но возможно, не последний в Европе случай провозглашения еще одного национального государства албанцев при наличии у них международно-признанной национальной государственности – Албании. Провозглашение некогда автономным краем Сербии независимости стало возможным по целому ряду причин. Во-первых, в результате агрессии сил НАТО против Союзной республики Югославии в 1999 г. и под дипломатическим давлением руководство СРЮ было вынуждено вывести с территории автономного края Косово и Метохия свои военные и полицейские силы, утратив тем самым фактический контроль над этой территорией. Во-вторых, с июня 1999 г. на основании Резолюции СБ ООН №1244 Косово находилось под фактическим управлением ООН посредством специально созданной миссии МООНК при военном контроле со стороны сил НАТО – KFOR. В-третьих, вследствие поддержки сецессии странами ЕС и США.

Девять лет в международных и европейских структурах обсуждался вопрос о статусе края и стандартах соблюдения прав человека по принципу: «стандарты прежде статуса». Однако, несмотря на то, что ни один из восьми стандартов демократического общества, введения которых ООН требовало в Косовo, не был выполнен, международное сообщество перешло к новой тактике: «стандарты и статус одновременно». 26 марта 2007 г. Спецпосланник Генсека ООН М. Ахтисаари представил СБ ООН «Всеобъемлющие предложения по урегулированию статуса Косово», шире известные, как «План Ахтисаари»[28]. Согласно этому документу, государственность и статус Косова должны представлять собой «независимость под надзором международного сообщества», т.к. «реинтеграция Косово в состав Сербии не является жизнеспособным вариантом». После долгих согласований с Вашингтоном и Брюсселем 17 февраля 2008 г. парламент Косова в одностороннем порядке объявил о независимости и провозгласил формирование Республики Косово (РК). Конституция РК, соответствующая основным положениям «Плана Ахтисаари», была утверждена парламентом новообразования 15 июня 2008 года.

Сербия, несмотря на серьезное давление со стороны США и государств-членов ЕС, пока не признает суверенитет этой территории. Вопрос признания Косово фактически стал показателем лояльности признающей стороны по отношению к политике США и ЕС. На начало февраля 2018 г. РК признали 110 стран и 11 – собираются это сделать. Причем, весьма показательно выглядит тот факт, что первым признал Косово Афганистан. Из балканских стран, кроме Сербии, независимость Косово не признают БиГ и Греция. Россия также воздерживается от признания, заявляя, что в этом вопросе будет солидаризироваться с Белградом. 22 июля 2010 г. Международный суд ООН признал, что провозглашение независимости Косова не противоречит нормам международного права. Однако это решение имеет лишь рекомендательный характер.

Показательно, что такой значимый мировой игрок как Ватикан также не признает новую республику. Прежний папа Бенедикт XVI в феврале 2008 г., принимая посла Сербии при Святом Престоле В. Янковича, следующим образом высказался по этому вопросу: «Призываю все стороны действовать с осторожностью и умеренностью, а также искать решения, которые поддерживают взаимное уважение и способствуют примирению». В июне 2008 г. Ватикан официально определил свою позицию по косовскому вопросу. Председатель Папского совета по содействию христианскому единству кардинал В. Каспер заявил, что «Святой Престол не признал Косово как независимое государство, и в ближайшее время делать этого не планирует». Более того, он отметил, что в Ватикане понимают «озабоченность, которую выражала Россия и Русская православная церковь по поводу косовской проблемы», а также признают, что Косово является «колыбелью Сербской православной церкви». В то же время Ватикан, по словам его представителя, считает, что «любые национальные меньшинства имеют право на социальную, религиозную и культурную самобытность, в том числе и косовские албанцы, и сербское меньшинство, проживающее сегодня на территории Косово». Каспер особо подчеркнул, что косовские сербы «серьезно ограничены» в реализации этих прав, а осквернение христианских святынь Косово «свидетельствует о большой нетерпимости в отношениях между двумя религиозными общинами».

Это хоть и важные, но все-таки слова. Если следовать букве закона, то по конституции Сербии, парламент края не обладал необходимыми для отделения полномочиями, поэтому объявление независимости было нелегитимно, и Косово по-прежнему входит в состав Сербии как автономный край Косово и Метохия. Кроме того, 28 июня 2008 г. в северной части края, где компактно проживают сербы, была сформирована Сербская Скупщина Косова и Метохии. Новый парламент, признанный Сербией и Россией, представляет собой параллельный институт власти. Северное Косово, или Ибарски Колашин занимает полностью три северных муниципалитета края: Лепосавич, Звечан и Зубин-Поток, а также небольшую часть самого конфликтного муниципалитета Косовска-Митровица и охватывает 11,1% всей территории края. В отличие от других многочисленных сербских анклавов, Северное Косово имеет общую границу с Сербией, что вызывает закономерные требования не только автономии этой территории, но и присоединения к Сербии. Албанцы же в качестве аргумента легитимности сецессии приводят данные референдума сентября 1991 г., на котором косовские албанцы единодушно высказались за создание независимой республики. Тогда сербское руководство объявило итоги референдума недействительными. Спустя семнадцать лет политическое руководство края использовало итоги того – непризнанного – референдума для придания декларации о независимости столь необходимого духа легитимности.

Ситуация вокруг Косово осложняется тем, что принципы суверенной государственности Косово, зафиксированные в конституции, имеют лишь бумажный характер, т.к. приоритет закреплен за международными документами и институтами над законами государства. Косово не только является частично признанным государством, но и ярким примером квазигосударственности. Так, статья 143 конституции гласит, что «все власти республики Косово должны соблюдать все положения «Всесторонних предложений об урегулировании», датированных 26 марта 2007»; что «положения «Всесторонних предложений…» имеют приоритет по отношению ко всем другим законам Косова»; что «конституция, законы и другие юридические акты республики Косова должны интерпретироваться в соответствии с «Всесторонними предложениям…», а в случае несогласованности положений конституции, законов или других юридических актов республики Косова и условий упомянутых Предложений, преобладают последние». Однако самым ярким фактом, свидетельствующем о квазигосударственности Косово является внешнее военное присутствие – в стране размещены две крупнейшие военные базы США – Camp Bondsteel (Урошевац) и Camp Film City (Приштина).

Показательно, что изменить отношение к новому албанскому государству ни Европу, ни Америку не заставил даже сенсационный доклад швейцарского депутата ПАСЕ Д. Марти, сделанный в декабре 2010 года. В докладе, в частности, были приведены свидетельства о причастности на тот момент премьер-министра, а с апреля 2016 г. президента Косово – Хашима Тачи к группировке, торговавшей органами, наркотиками и оружием, что ставит под сомнение легитимность не только этого политика, но всей политической системы новоиспеченной «республики».

За всем происходящим в Косово с особым вниманием следят из Албании, которая всегда поддерживала стремление к независимости косовских албанцев. В середине апреля 1999 г. Тирана разорвала дипломатические отношения с Белградом, которые были восстановлены только в январе 2001. Годом ранее были нормализованы отношения с Черногорией. По мнению албанской стороны, косовская проблема постепенно утрачивает свою остроту, особенно с учетом европейской перспективы для всех государств балканского региона, включая Сербию и Косово. В то же время, официальные албанские лица подчеркивают, что идеи «Великой Албании» не являются элементом современной политической повестки дня, и руководство страны после 1991 г. стремится трансформировать подобные настроения среди албанцев в соседних странах в русло большей интеграции государств.

Во время своего выступления в МГИМО 25 февраля 2010 г. посол Албании в РФ С. Гиока озвучил давно закрепленный в сознании современных албанцев миф о том, что «нахождение косовских албанцев в составе Югославии и Сербии было временным историческим явлением в силу того, что албанцы в этнокультурном и религиозном отношении имели даже меньше общего с сербами, чем другие народы Югославии». Албанские ученые и политики активно продвигают тезис о том, что Косово не является колыбелью исключительно сербской цивилизации, что албанский народ является заложником передела границ и формирования анклавов на Балканах, в результате которого албанцы населяют сопредельные с Албанией районы ряда государств региона – Косово, Македонии, Греции и Черногории. Такая постановка вопроса формирует в сознании албанской молодежи фундамент ирредентизма – стремления к объединению всех албанцев в рамках одного государства.

Большое влияние на развитие политической ситуации в Албании, как и в других посткоммунистических странах региона, оказывают партнеры по НАТО, членом которой страна является с апреля 2009 г., а также Европейский Союз. В 2009 г. с Албанией было подписано соглашение об ассоциации, тем самым Тирана стала официальным кандидатом в члены ЕС.

Вступление Албании в НАТО было отмечено целым рядом непростых реформ, как в военной, так и в социально-экономической сфере. В частности, был осуществлен переход к профессиональной контрактной армии, проведено техническое перевооружение армии. В соответствии со стандартами НАТО расходы на оборону теперь составляют до 2% ВВП. Существенным аспектом военной реформы стала программа утилизации накопленного устаревшего вооружения и боеприпасов, представляющих опасность, как в обслуживании, так и при хранении. Членство Албании в НАТО дает одно «неоспоримое преимущество» – участие албанских военных в международных операциях в самых разных точках: Афганистане, Ираке, Чаде.

В сравнении с государствами пост-югославского пространства встраивание Болгарии в новый мировой порядок выглядит очень мирно. Отсутствие серьезных территориальных и этно-религиозных проблем позволяет Софии довольно успешно реализовывать свою внешнеполитическую ориентацию на евроатлантические структуры. Однако некоторые проблемы в этом процессе возникают и у Болгарии в связи с ее крепкими экономическими и культурно-историческими связями с Россией. Разногласия в парламенте и нарекания со стороны западных коллег вызывали такие жизненно важные для Болгарии проекты, как строительство АЭС «Белене» за счет российского кредита и на российском ядерном топливе, а также «дорожная карта» по строительству «Южного потока». Оба проекта были остановлены. Причем по исковым требованиям «Атомстройэкспорта» в 2016 г. Болгария выплатила 600 млн. евро. Для бедной страны – колоссальная сумма.

Ситуация вокруг «Южного потока» вообще детективная. Приведу лишь один пример. 17 июля 2010 г. сразу после подписания Болгарией и Россией «дорожной карты» по строительству газопровода «Южный поток», посол США в Софии Дж. Уорлик в довольно жесткой форме потребовал от министра экономики, энергетики и туризма Болгарии Т. Трайкова объяснить, «что делает болгарское правительство для диверсификации поставок энергоносителей с целью уменьшения энергетической зависимости республики от России». Тогда американская сторона активно подвигала Болгарию к участию в проекте «Набукко», лоббируя участие американской фирмы «Шеврон Корпорэйшн» в разработке газовых месторождений газа на болгарском черноморском шельфе. Давление было столь мощным, что только в 2014 г. Болгария по настоянию Еврокомиссии дважды (в июне, а затем и в августе) останавливала работы по проекту. Однако, несмотря на то, что российские предложения были солиднее и перспективнее для экономики балканских стран, политики решили следовать рекомендациям Еврокомиссии.

В итоге 1 декабря 2014 г. на пресс-конференции в Анкаре президент России завил, что наша страна отказывается от строительства «Южного потока» из-за неконструктивной позиции ЕС по газопроводу. Энергопотоки будут перенацелены на другие регионы и проекты по сжиженному газу. «Мы считаем, что позиция Еврокомиссии была неконструктивна. По сути, не то что Еврокомиссия помогала бы в реализации этого проекта, мы видим, что создаются препятствия к его реализации. Если Европа не хочет его реализовывать, значит, тогда он не будет реализован», – заявил тогда В. Путин. Отказ от строительства «Южного потока» обусловлен тем, что разрешение на строительство не предоставила Болгария, пояснил он. В тот же день глава «Газпрома» А. Миллер заявил, что проект газопровода «Южный поток» закрыт и возврата к этому проекту не будет.

12 декабря 2014 г. Брюссель получил официальное уведомление, что Россия отказывается от реализации проекта «Южный поток». Через неделю – 19 декабря премьер-министр Болгарии Б. Борисов заявил, что его страна готова выдать все необходимые разрешения для строительства «Южного потока» и о выполнении обязательств по подготовке к строительству. Смешно, если бы не было так грустно. «Южный поток» мог бы стать экономическим локомотивом – проектом, способным вытащить все участвующие в нем государства (среди балканских стран, это Болгария, Сербия и Хорватия) из тупика стагнации, мог бы способствовать социальному оздоровлению региона. В то же время он бы обозначил серьезный геополитический перевес России. Пока этого не получилось, но поживем – увидим.

Политика России на Балканах: в поисках потерянного времени

В силу своего особого геополитического и геоэкономического положения Балканы являются зоной столкновения интересов ведущих игроков мировой политики. Реальность современного мира, находящегося в состоянии опасной турбулентности требует от России серьезных усилий по сохранению своего влияния в традиционно значимом для нашей страны регионе, конкретных предложений по формированию новой повестки дня, что находит конкретное выражение в поиске эффективных методов внешнеполитической деятельности. Реализация такого подхода подразумевает четкое определение национальных интересов России в этом регионе и понимание целей внешнеполитической деятельности. Это в свою очередь требует проведения масштабного аудита ресурсов, методов и технологий влияния. На основе такого анализа возможно будет сформулировать стратегию присутствия и обозначить образ действий для защиты и продвижения своих интересов в балканском регион не только на современном этапе, но и на перспективу.

Балканская политика России не может быть усилена без опоры на экономику и гуманитарное (в самом широком понимании этого явления) представительство. Использование этих «китов»/факторов представительства и влияния является для нашей страны способом и механизмом ее возвращения в регион как ведущего игрока.

Без экономики нет политики

Внешнюю политику следует рассматривать как концентрированное выражение экономики. Глобализация предполагает включение больших пространств в конкуренцию транснациональных игроков, которые, тем не менее, имеют национальную прописку. Балканы в этом смысле представляют огромный интерес как с точки зрения ресурсной базы (природные ископаемые, земля, водные ресурсы, человеческий капитал), так и с позиции транзитных коридоров. Реализация масштабных экономических проектов формирует особый внешнеполитический климат. В то же время не стоит ограничиваться только крупными проектами, как это делает российский бизнес (речь идет в данном случае об энергетическом сотрудничестве). Огромное поле деятельности, что опосредованно сказывается и на внешнеполитическом влиянии, представляют сегменты среднего и малого предпринимательства (речь идет, прежде всего, о легкой промышленности, сельском хозяйстве и сфере услуг). Отсутствие тесных экономических связей и стратегических планов серьезным образом ослабляет потенциал внешней политики.

Современный этап внешнеторгового сотрудничества России со странами региона имеет ряд особенностей. Во-первых, с 2001 по 2017 гг. товарооборот вырос в пять раз, что было обусловлено увеличением стоимостного объема экспорта и импорта. Отрицательные значения сальдо торгового баланса определены значительным превышением импорта над совокупным экспортом балканских стран в Россию и слабой конкурентоспособностью региональных экспортных отраслей в условиях незавершенного структурного и институционального реформирования экономик. На практике такое реформирование в жестком соответствии с требованиями ЕС ведет к «съеданию» национальных экономик транснациональными корпорациями и «отчуждению государства», как учил К. Маркс, посредством государственного долга.

Во-вторых, до введения евробюрократией санкций против РФ, в торговле со странами региона доля России по объему товарооборота в среднем составляла 7,6% (по объему экспорта – 3,2%, по объему импорта – 9,5%). Доли стран Западных Балкан в торговле России практически не превышали 1%. Очевидно, что на таком экономическом фундаменте серьезных политических отношений не построить. В настоящее время отмечается снижение экспорта из России и увеличение импорта, в частности, из Сербии и Македонии. Так, сербские яблоки, брынза и каймак сделали свое дело: импорт России из Сербии только в 1 квартале 2016 г. увеличился на 24,56% по сравнению с аналогичным периодом 2015 года. По доле в российском импорте в 1 квартале 2016 г. Белград занял 34 место, поднявших на девять позиций с 43 места. И хотя в абсолютных цифрах это ничтожно мало (импорт из Сербии чуть превышает 189 тыс. долл.), динамика свидетельствует о том, что ресурсы для активизации внешнеэкономических связей очевидны.

В-третьих, товарная структура торговли свидетельствует о достаточно диверсифицированном экспорте стран региона в Россию, включающем продовольственные товары и сельскохозяйственное сырье (29,8%), продукцию химической промышленности (19,2%), машины и оборудование (18,7%), изделия из текстиля (16%), и низкой степени диверсификации импорта из России, состоящего преимущественно из продукции топливно-энергетического сектора.

В-четвертых, это неравномерность торговых отношений России со странами региона. Основные торговые партнеры нашей страны – Сербия (более 2/3 товарооборота с балканскими странами) и Босния и Герцеговина (точнее – Республика Сербская – более 1/4 товарооборота). Сотрудничество с Сербией характеризуется постоянным развитием экспортно-импортных отношений, более диверсифицированной структурой, чем с другими партнерами, углублением комплиментарности торговли и некоторой качественной трансформацией товарной структуры торговли. Так, в экспорте происходит сокращение доли энергоносителей и рост доли других товарных групп, в импорте – рост доли промышленных товаров, продукции с высокой добавленной стоимостью.

И наконец, это принципиальная для региональных экономик ориентация на Евросоюз – более 64% товарооборота и 12% внутрирегионального сотрудничества. В то же время Россия имеет 6,1% в товарообороте изучаемых государств, опережая Китай с 4,9% и Турцию с 3,1%.

Сохранение экономического перекоса в сторону ЕС является серьезным препятствием для активизации балканской политики России. В самое ближайшее время странам региона необходимо предложить стратегию экономического сотрудничества и даже (в ряде отраслей) экспансии российских предприятий. Инвестиции и совместные предприятия должны быть ориентированы на средний и мелкий бизнес.

Общественная дипломатия как ресурс влияния

В условиях глобальных (политических, экономических, информационных) трансформаций методы ведения внешней политики существенно изменились. Современное государство утрачивает свою исключительную монополию влияния на международные политические процессы. На смену традиционным (государственным) методам формирования и ведения внешней политики пришли неправительственные (общественные, публичные), основанные в значительной степени на новых информационных и сетевых технологиях. В частности, определяющим фактором мировой политики становится имидж государства и иных субъектов международных отношений, что закономерным образом усиливает научный интерес к проблематике общественной (public) дипломатии. В международной политической практике публичная дипломатия (ПД) уже зарекомендовала себя как один из эффективных методов осуществления внешней политики. Очевидно, что в обозримом будущем роль ПД будет только возрастать, а значит, успешная реализация государством тех или иных внешнеполитических инициатив вряд ли будет возможна без использования этого относительно нового института.

Публичная дипломатия (в научном дискурсе с начала ХХI века активно присутствует термин «новая публичная дипломатия», которая отличается усилившимся сетевым и информационным компонентом), будучи продолжением и проявлением именно такой «новой политики», представляет некую политико-дипломатическую «вселенную». Ее главными действующими лицами – «планетами» – являются не только и даже не столько политики, сколько различные СМИ и неправительственные организации, деятели науки и образования, культуры и спорта, кинематографа и шоу-бизнеса, пользователи социальных сетей. Поистине, вспоминая слова Ш. де Голля, можно утверждать: «Политика слишком серьезное дело, чтобы доверять ее только политикам».

Однако не следует понимать публичную дипломатию как совершенно независимую, самостоятельную от государства сферу деятельности – любая государственная власть заинтересована в создании благоприятного образа страны, который позволяет решать внешнеполитические задачи. Россия не является в этом смысле исключением. В Указе Президента России от 7 мая 2012 г. «О мерах по реализации внешнеполитического курса Российской Федерации» особо подчеркнут интерес государства в повышении результативности российской внешней политики. В этих целях государство должно «эффективнее использовать ресурс публичной дипломатии, вовлекать гражданское общество во внешнеполитический процесс, укреплять взаимодействие с Общественной палатой Российской Федерации, некоммерческой организацией «Фонд поддержки публичной дипломатии имени А.М. Горчакова», другими неправительственными организациями внешнеполитической направленности, содействовать их широкому участию в деятельности мировых экспертно-политологических диалоговых форумов, в международном гуманитарном сотрудничестве».

Значение и роль публичной дипломатии в продвижении интересов и позиций России детализированы в обновленной Концепции внешней политики РФ, хотя в документе произошли некоторые терминологические изменения. Так, если в Концепции 2013 г. речь шла об использовании инструментария именно «публичной дипломатии», то в Концепции 2016 г. фигурирует понятие «общественная дипломатия». Однако важнее другое – в главном внешнеполитическом документе страны существенно расширено понимание целей, задач, методов и технологий создания позитивного образа страны и достижения «объективного восприятия ее в мире, развития собственных средств информационного влияния на общественное мнение за рубежом, усиления позиций российских и русскоязычных средств массовой информации в мировом информационном пространстве». Этому вопросу посвящены два больших блока: «Международное гуманитарное сотрудничество и права человека» (п. 45), а также «Информационное сопровождение внешнеполитической деятельности Российской Федерации» (пп. 46-48).

Итак, хотя публичная дипломатия понимается, прежде всего, как общественное явление, она, тем не менее, была и остается важным проводником национальных интересов конкретной страны. Поэтому глубинный смысл ПД заключается в создании особой синергии государственных и общественных инициатив.

Одним из принципиальных отличий ПД от классической дипломатии является ее субъект. В идеале им является не государство, а активная часть общества в лице как отдельных граждан, так и общественных организаций самой широкой гуманитарной направленности. Иными словами, большинство субъектов ПД не находятся на государственной службе, хотя профессиональные дипломаты могут быть включены в процесс продвижения различных инициатив, целей и задач страны. Например, дипломатические представительства за рубежом содействуют развитию культурных связей. В то же время ведущие дипломаты вплоть до посла могут присутствовать на научных симпозиумах и конференциях, активно работать с медиаресурсами и социальными сетями. И все же это лишь вершина огромного айсберга под названием «публичная дипломатия». Его мощь определяют количество и качество, а главное – системность и повседневность разнообразных гуманитарных контактов.

Особым в публичной дипломатии является также объект ее воздействия. Как известно, классическая дипломатия подразумевает обмен мнениями в единой политической плоскости – посредством действующих политиков и представителей МИД происходит влияние на формирование внешнеполитического курса той или иной страны, на принятие политических решений и процесс их реализации. В свою очередь главная цель ПД – это различные сегменты общества, начиная от простых граждан и заканчивая институтами гражданского общества. В результате «обработанное» публичной дипломатией общественное мнение конкретной страны способно влиять как на внешнеполитическую повестку своего государства, так и на отношение различных гражданских структур (СМИ, НПО, фондов, ассоциаций, бизнеса и т.п.) общества к стране-инициатору ПД.

Главный инструмент публичной дипломатии – грамотное преподнесение выгодных стране-проводнику ПД фактов и проектов. Искусство публичной дипломатии – в изложении правдивых фактов в нужном свете. Как не патетично это звучит, но в условиях глобализации, когда взаимопроникновению подвергаются все сферы жизни государства и общества, публичная (общественная) дипломатия может быть названа сверхразумом дипломатии классической. Более того, ПД в современном мире – не просто технология представительства страны, а вопрос выживания сегодня и в будущем столетии.

Пожалуй, самым показательным примером недопустимости пренебрежения публичной дипломатией служит политическая и гуманитарная катастрофа в российско-украинских отношениях. Причем речь в данном случае идет не только о постмайданном кризисе, но обо всех постсоветских десятилетиях. Начиная с 1991 г. степень российского гуманитарного влияния на украинское общество не просто снижалась. Происходила медленная, но целенаправленная «нацификация киевского олигархического режима» (Р.В. Ищенко), что при полном гуманитарном и политическом бездействии со стороны России естественным образом отражалось в формировании устойчивых форм национализма и русофобии в различных сегментах украинского общества. В частности, Россия добровольно ушла из гуманитарного пространства соседней страны: 87% студентов с Украины участвует в западных программах, а вот о российских программах практически никто ничего не знает.

Впрочем, не только современная Украина служит примером наших недоработок в сфере публичной дипломатии. Фактически Россия потеряла даже такой близкий исторически и культурно регион, как Балканы. В данном случае речь идет, прежде всего, о православных странах. Прямым доказательством тому служит, в частности, ежегодный рост числа сербов, позитивно рассматривающих вступление страны не только в ЕС, но и в НАТО. Более того, Черногория, которую Александр III назвал (после русских армии и флота) самым надежным историческим союзником России, не будучи членом ЕС, 11 апреля 2014 г. присоединилась к антироссийским санкциям, а в июне 2017 г. стала 29-й страной-членом агрессивного Североатлантического альянса. Конечно, ответить на такие действия можно словами святого Петра Цетиньского: «Кто не будет верен единокровной России, да будет проклят трижды и еще три тысячи раз». Но этого явно не достаточно. Российским государству и обществу необходимо в корне пересмотреть свое отношение к публичной дипломатии в этом регионе и не только; максимально полно и широко использовать ее инструментарий в продвижении своих позиций и интересов.

Содержание ПД лучше всего раскрывает понятие информационно-разъяснительной работы. Речь, прежде всего, идет об информировании о стране, ее культуре, ценностях и политике, и делается все это в целях большей заинтересованности конкретного общества в сотрудничестве с субъектом ПД. В то же время публичная дипломатия косвенно, опосредовано содействует пресечению попыток дискредитации политики государства-проводника ПД. Например, болгары, греки, сербы, хорошо знающие историю своих стран, русские культуру и традиции, бывающие часто в России и тесно сотрудничающие с различными российскими НКО – т.е. включенные в пространство российской публичной дипломатии, никогда не поверят в тиражируемые в западных СМИ и социальных сетях мемы об агрессивной политике Российской Федерации.

В последние годы интерес к публичной дипломатии в силу объективных причин – развитие информационных технологий и рост влияния негосударственных участников мировой политики, в том числе сетевых – усилился. В силу исторических, культурных и геополитических факторов Балканы оказываются особой зоной приложения Россией ПД-инструментария. Вопрос лишь в том, почему так слабо представлена Россия на Балканах?

На фоне сотен западных НПО, работающих на Балканах, Россия представлена, прежде всего, такими грандами, как Россотрудничество, «Русский мир» и Фонд поддержки публичной дипломатии им. А.М. Горчакова (ФГ). Хотя, конечно, в регионе работают и множество православных, научных, культурно-просветительских организаций. Однако их главный контингент – люди глубоко среднего и пенсионного возраста. Исключительно ориентированным на молодежь можно назвать только Фонд Горчакова, но очевидно, что он один не может формировать общественное мнение не только региона, но даже одной страны. Тем более, когда в институциональном и финансовом плане мы далеко позади ЕС, США, Китая. У нас нет таких эффективно работающих структур, как Институты Гёте, Сервантеса, Конфуция; нет продуманной и эффективно работающей грантовой системы, позволяющей привлекать в страну на обучение наиболее талантливых и амбициозных молодых людей; нет политики финансирования неправительственных организаций. В то время, как только США ежегодно выделяют на поддержку своего влияния в балканском регионе посредством НПО, СМИ и социальных сетей более 40 млн. долларов. В таких, мягко говоря, неконкурентных условиях России необходимо искать альтернативные и инновационные мягкосиловые ресурсы, что реально сделать, лишь объединив усилия эффективных гражданских институтов и не жить по принципу «Балканы все равно от нас никуда не денутся». В отношении Украины мы уже крупно прокололись с таким подходом.

Существенные потери балканской политики России связаны также с тем, что основная ставка делалась на культурном компоненте «мягкой силы» и достаточной представленности российской официальной позиции в сербском медиа-пространстве. До сих пор практически без внимания остается, пожалуй, самая перспективная с точки зрения «мягкой силы» молодежная аудитория, способная в среднесрочной перспективе определять вектор развития своего государства. Речь идет об образовательной политике России в отношении иностранных граждан. Именно высшее образование отвечает за формирование смыслов, дающих представление о мире, а также месте и роли в нем конкретной страны. Россия ежегодно выделяет 15 тыс. квот для иностранных учащихся, из которых в 2016 году 85 мест было предназначено для граждан Сербии. В сравнении с количеством обучающихся в Великобритании, Германии, США, Франции и ряде других стран – это чрезвычайно мало.

Однако важно понимать, что имеет значение не столько количество учащихся, сколько методика работы с иностранными гражданами и механизмы отбора студентов. Так, программа предоставления иностранным гражданам стипендий для обучения в России скорее похожа на благотворительность, нежели инструмент «мягкой силы». Безусловно, обучение в России в течение четырех лет предполагает нахождение в информационном поле, где господствуют российские СМИ, формирующие в индивидуальном сознании систему соответствующих ценностей. Но этого явно недостаточно. Иностранный студент не должен быть предоставлен сам себе. Его необходимо опекать и направлять, формировать как личность. В этом смысле первостепенную важность имеют специальности, позволяющие в будущем претендовать на руководящие должности в своей родной стране или международных организациях: например, государственное и муниципальное управление, менеджмент, экономика, политические науки (международные отношения, зарубежное регионоведение, мировая политика).

Еще одним важным направлением внешнеполитической деятельности должно стать постоянное взаимодействие с традиционными и новыми СМИ. В ряду конкретных «мягкосиловых» технологий, способных стать ресурсом внешней политики России и помочь нам вернуть потерянное время, выделю следующие.

Во-первых, это создание системы приоритетных информационных зон. На Балканах для России такой зоной является сербское пространство. В стра-новом смысле это Сербия и Республика Сербская. Хотя вещание на сербском языке, понятном для подавляющего большинства народов бывшей Югославии, покрывало бы и такие страны, как Босния и Герцеговина, Македония, Словения, Хорватия, Черногория и даже самопровозглашенное Косово. Особое место на Балканах, безусловно, принадлежит Болгарии и Греции. Эти страны также должны стать приоритетным направлением информационного влияния.

Во-вторых, это использование т.н. «новой тактики» присутствия в информационном поле. Конкретно это выражается в осуществлении вещания не столько российскими СМИ, сколько посредством компаний-партнеров, которые, согласно имеющимся договоренностям/контрактам, осуществляют информирование аудитории о реалиях и позициях России.

В-третьих, это внимание к стилю подачи информации и формату передач. В этом смысле нужно быть особо креативными, чтобы в условиях жесткой конкуренции на информационном рынке и занятости целых медийных ниш завоевать внимание аудитории.

В-четвертых, формат любой программы должен разрабатываться под определенный сегмент аудитории. Так, для молодежной аудитории новостной сегмент должен быть дозирован, но с завидной периодичностью, включен в музыкальный контент. Представлять страну должны ее наиболее успешные и известные молодые люди. Для средней и пожилой аудитории должен быть отработан свой подход. Особое место в разработке контента вещания должно быть обращено на гендерный фактор формирования аудитории. Не секрет, что наши контрагенты активно использовали в продвижении своих интересов на Ближнем Востоке женщин – было создано несколько десятков теле- и радиопрограмм, вещавших для женской аудитории. Эта политика принесла существенные плоды и в Египте и Ливии – «раскрепощенная» женщина Востока стала одним из активных участников событий «арабской весны». Однако если созданные на деньги и по инициативе западных стран ресурсы работали на разрушение традиционного исламского общества, то все российские инициативы направлены на интеграцию и стабилизацию стран и регионов. И в этом принципиальное отличие МС «made in USA» от российского варианта.

В-пятых, это перекрестная реклама информационно и имиджево важных для России программ. Например, Вести FM, РСН, НТВ рекламируют региональные СМИ, в которых размещен контент российских ресурсов, и наоборот.

Мониторинг медиа-ситуации в балканских странах выявил настоятельную необходимость российского присутствия в информационном пространстве, если мы, конечно, заинтересованы в возвращении «потерянного времени». Причем сегодня, когда прежние позиции, к сожалению, во многом утрачены и медийный рынок «съеден» конкурентами, «заходить» на него нужно очень тонко, словно разбрасывая сеть. В частности, это можно осуществить посредством легальных процедур лоббирования среди руководства местных СМИ и ряда ведущих журналистов. Есть масса других способов «переформатировать свое присутствие в информационном пространстве ближнего и дальнего зарубежья, сделать медиа-инструменты действительно интеграционным ресурсом России» (Е.С. Арляпова).

Кроме того, в странах Балканского региона в раскрученных медиа-ресурсах можно и нужно открывать свои приложения. Очень эффективным оказывается приглашение журналистов из ведущих СМИ региона в туры по России – надо показывать свою страну. О нас практически, ничего не знают. Такая практика работы с журналистами имеет место на базе Фонда Горчакова, но этого явно недостаточно.

При всей значимости традиционных информационных форматов следует помнить, что большинство современной молодежной аудитории (более 50% населения планеты – люди моложе 30 лет), на которую в первую очередь необходимо ориентироваться в продвижении российского влияния. Современная молодежь интерактивна, поэтому все информационные ресурсы должны быть представлены в интернете. Кроме того, в Сети должно быть множество (не один-два, а именно множество) удобных, красочных, интересных сайтов, которые рассказывают о России, о нашей истории и культуре, о современных достижениях, о наших связях с народами балканского полуострова. В идеале эти ресурсы должны быть не только на русском, но и на языках целевой аудитории. Следует отметить, что в плане продвижения образа страны личные сайты спортсменов, звезд кино и эстрады могут оказаться более действенными, чем несколько новостных программ. К этому следует добавить колоссальное значение влияния на формирование и продвижение образа страны, которое оказывают социальные сети и различные информационные платформы. Набирая многомиллионные аудитории, социальные сети превратились в когнитивное, информационное и организационное оружие, которое может быть использовано как нами, так и нашими противниками. Этот факт нельзя не учитывать в планировании и осуществлении внешней политики.

* * *

Итак, вернуть на Балканах «потерянное время» российская внешняя политика может только при условии использования комплекса экономических и гуманитарных ресурсов, методов и технологий. Сохранение и тем более усиление влияния России в регионе невозможно без:

1) активного продвижения российского бизнеса в легкую промышленности, сельское хозяйство и сферу услуг стран региона;

2) создания эффективных норм для создания совместных предприятий и облегчения присутствия регионального бизнеса на российском рынке;

3) активизации информационного присутствия в регионе посредством (1) увеличения новостного вещания; (2) создания на местных традиционных информплощадках своих «кусочков» контента (речь идет о приложениях, рубриках, программах);

4) серьезной работы с молодежью в Сети;

5) усиления взаимодействия с журналистским корпусом стран региона, как посредством обмена информацией, так и за счет расширения личных контактов;

6) расширения образовательной базы для граждан балканских стран. Для этого следует использовать не только традиционные формы обучения, но и создавать сетеверситеты, филиалы ведущих российских вузов в странах региона, а также увеличить квоты и гранты на обучение иностранных граждан в России;

7) существенного увеличения присутствия российских НКО в регионе, а также серьезной поддержки региональных пророссийских НКО.

Современность требует комплексного и технологического подхода в осуществлении внешней политики, в формировании пула союзников. Иными словами, концентрированным выражением, фундаментом внешней политики должна стать экономика, а ее оболочкой, интерфейсом – самый широкий спектр гуманитарных программ и технологий. Общественное мнение – важнейший барометр политического климата в любой стране. Балканы в этом смысле не исключение. Поэтому нужно работать во всех сферах и со всеми сегментами общества, работать постоянно и кропотливо. И главное, следует помнить, что сотрудничество, как и несотрудничество, приносит свои плоды.

Список сокращений

АОК – Армия освобождения Косово

БиГ – Босния и Герцеговина

БЮРМ – Бывшая югославская республика Македония

ВЕВАК – Иранское министерство разведки и безопасности

ГА – Генеральная ассамблея ООН

ЕС – Европейский Союз

ЕУЛЕКС (EULEX) – Миссия ЕС в области верховенства закона и правопорядка в Косово

КиМ – Косово и Метохия

КЗК – Корпус защиты Косова

КСИР – Корпус стражей исламской революции

КФОР (KFOR) – Международное присутствие по безопасности в Косове (Kosovo Force)

МООНВАК – Миссия ООН по делам временной администрации в Косово.

МООНК (УНМИК, UNMIK) – Миссия ООН по Косово

МВФ – Международный валютный фонд

МГП – Международный гражданский представитель (Республика Косово)

МКГ – Международная кризисная группа

МТБЮ – Международный трибунал по бывшей Югославии

ОАПМБ – Освободительная армия Прешева, Медвеже и Буяновца

ОНА – Освободительная национальная армия (Македония)

ОПГ – организованная преступная группа

ПАСЕ – Парламентская ассамблея Совета Европы

РК – Республика Косово

СДК – Силы для Косово – официальное название в документах ООН военной миссии КФОР (Kosovo Force)

СиЧ – Государственный союз Сербии и Черногории

СКЮ – Союз коммунистов Югославии

СРЮ – Союзная Республика Югославия

СФРЮ – Социалистическая Федеративная Республика Югославия

УНМИК (МООНК) – Миссия ООН по Косово

ФНРЮ – Федеративная Народная Республика Югославия

ЮНА – Югославская народная армия

1

Македонцами стали называться осевшие в первой половине VII в. в провинции Македония, за исключением Фессалоники, славянские племена (струмляне, или стримонцы, берзиты, драгувиты и др.), ассимилировавшие остатки прежнего фрракийско-македонского, или иллирийского населения.

2

Первая (1912-1913) Балканская война была инициирована союзом балканских монархий (Болгарии, Греции, Сербии, Черногории), поддержанных Россией, Англией и Францией, за окончательное решение оставшихся спорными после Берлинского конгресса 1878 г. территориальных вопросов полуострова. Вторая Балканская война (1913) возникла между бывшими союзниками – Болгарией, с одной стороны и Сербией, Грецией и Черногорией – с другой. Позже в войну вступили Турция и Румыния. От войны выиграла Сербия и Черногория, но был окончательно похоронен союз славянских народов.

3

Иллиризм – литературно-политическое движение среди сербов, хорватов и словенцев в период 1830-1847 гг., обосновывающее и направленное на культурное и национальное объединение южных славян. Движение получило название в память о древнейших племенах, проживавших на Балканах во II-III веках. В первой половине ХIХ в. было широко распространено ошибочное представление о том, что иллиры были предками сербов, словенцев и хорватов. Подробно см. Лещиловская И.И. Иллиризм. – М.: Наука, 1968. – 338 с.

4

Месич С. Как разваливалась Югославия. Пер. с хорватского. – М.: Альпина Паблишер, 2013. – 394 с.

5

Анте Павелич – лидер хорватских фашистов (усташей), руководитель (поглавник) Независимого государства Хорватии (1941-1945).

6

«Чатем Хаус» (Chatham House, по названию здания в центре Лондона) – главный британский и один из важнейших «мозговых центров» в мире, занимающихся международными отношениями и формирующих повестку дня для западного истэблишмента. Основан в 1920 году. Официальное название – Королевский институт международных отношений (КИМО). Институт издает два авторитетных журнала: International Affairs и World Rewiew. Первым оплачиваемым сотрудником, позже ставшим директором КИМО был выдающийся историк, активно занимавшийся политической разведкой, Арнольд Дж. Тойнби.

7

В 1998-1999 г. 174 адыга, проживавших в КиМ, при поддержке Правительства РФ переехало в республику Адыгея. В Кос-мете их предки оказались, эмигрировав из родных мест в ходе русско-кавказской войны, в основном в период с 1859 по 1864 годы. С началом деятельности на территории края террористической структуры – Армия освобождения Косово – стало очевидно, что адыгов могут просто физически уничтожить. Именно тогда было принято решение об их возращении на историческую родину. Первые косметские адыги прибыли в Россию 1 августа 1998 года.

8

МООНВАК (или УНМИК) – Миссия ООН по делам временной администрации в Косово.

9

Армия освобождения Косова – албанская террористическая организация, боровшаяся за отделение Косово и Метохии от Сербии и за создание этнически чистого государства – Республика Косово. Активно финансировалась и поддерживалась Албанией, Германией и США. Официальное решение о ее демилитаризации было принято в 1999 г. (Резолюция СБ ООН №1244), однако на практике не было реализовано. Все бывшие командиры ОАК сегодня занимают руководящие государственные посты в РК.

10

В январе 2012 г. Монт предстал перед судом по обвинению в геноциде и нарушении прав человека. Он находился у власти всего один год – с 1982 по 1983 – но за это время погибло и пропало без вести около 10 тыс. человек. Всего в период с 1978 по 1983 г., когда Монт боролся за власть, в Гватемале, по некоторым данным, было истреблено около 200 тыс. человек.

11

Геноцид тутси – массовое убийство руандийских тутси местными хуту в период с 6 апреля по 18 июля 1994 года. В ходе этих событий погибло, по разным оценкам, от 500 тыс. до одного млн. человек, среди которых тутси насчитывали около 70%. Общее число жертв составило до 20% от всего населения страны. Геноцид был спланирован руандийской политической элитой и непосредственно осуществлялся армией, жандармерией, группировками вооруженного ополчения хуту, поддерживаемые властями и гражданскими лицами.

12

В период Второй мировой войны именно Дреница была центром сосредоточения албанских отрядов сопротивления (ба-листов) Народно-освободительной армии Югославии. Националистическая антикоммунистическая организация «Бали Комбетар», ставившая задачу борьбы за Великую Албанию, объединяющую территории Греции, Македонии, Сербии и Черногории, населенные албанцами, была создана в конце 1942 г. и вплоть до начала 1945 г. вела масштабную партизанскую войну. Балисты известны особо жестоким уничтожением сербов и сочувствующих коммунистам албанцев.

13

Речь идет о разведывательных службах Германии (BND), Италии (Sismi), Британии (MI6) и Греции (EYP).

14

Материал подготовлен кандидатом политических наук Е.С. Арляповой.

15

Пономарева Е.Г. Преступный интернационал в центре Европы. Как NATO создают государства-бандиты. – М.: Книжный мир, 2014. – С. 70, 73-74.

16

Лапушник – концентрационный лагерь Армии освобождения Косово возле города Глоговац. Использовался для запугивания, содержания под стражей и убийств сербов и албанцев, отказывавшихся сотрудничать с АОК или оказывавших ей сопротивление невоенными средствами.

17

Гуськова Е.Ю. Деятельность МТБЮ: содержание, результаты, эффективность // Новая и новейшая история. – 2009. – № 5. – С. 252-253; Двойные стандарты в защите прав человека: казус профессора Шешеля. – М.: Фонд исторической перспективы, – 2009; Локленд Дж. Пародия на правосудие. – М.: Русская панорама, 2009.

18

Материал подготовлен аспиранткой МГИМО А. Димитровской (Македония).

19

Ст. 133 Уголовного кодекса Республики Беларусь: «Участие на территории иностранного государства в вооруженных конфликтах, военных действиях лица, не входящего в состав вооруженных сил воюющих сторон и действующего в целях получения материального вознаграждения без уполномочия государства, гражданином которого оно является или на территории которого постоянно проживает (наемничество), – наказывается лишением свободы на срок от трех до семи лет с конфискацией имущества или без конфискации».

20

Балканский полуостров (Балканы) расположен на юго-востоке Европы. Его южная граница определена Средиземным, Адриатическим, Ионическим, Мраморным, Эгейским и Черным морями. Северная граница – очерчена реками Дунай, Сава и Купа, от истока последней условная линия проходит до залива Кварнер.

21

ПДЧ, или План действий по членству в НАТО представляет собой развернутую программу по принятию новых членов в Североатлантический альянс. ПДЧ стартовала в апреле 1999 г. и предусматривает оказание помощи странам-кандидатам в НАТО. В частности, устанавливается тесное взаимодействие институтов альянса с руководством стран-кандидатов в целях введения необходимых стандартов организации в политической, экономической, правовой, военной, информационной и иных сферах деятельности конкретного государства.

22

В оригинальной албанской версии употребляется аббревиатура UCK, которая изначально обозначала боевые отряды косовских албанцев – Ushtria Clirimtare e Kosoves, т.е. Освободительная армия Косово. Позже стало известно, что эта же аббревиатура используется действующими албанскими боевиками и в Македонии – Ushtria Clirimtare Kombetare, что означает Освободительная национальная армия.

23

26 февраля 2004 г. Борис Трайковский погиб в авиакатастрофе. Президент и еще несколько работников администрации направлялись в БиГ для участия в международной конференции. Авиакатастрофа произошла в горной местности в южной части Боснии, недалеко от г. Сполач к востоку от Дубровника. По официальной версии, трагедия произошла из-за плохой видимости.

24

Первоначально численность Сил составляла около 60 000 человек под общим руководством НАТО. В них входила также российская бригада из 1500 человек, имевшая особую параллельную цепочку командования. По решению российского правительства бригада была выведена из Боснии в июне 2003 года.

25

Приложение I – единственное не парафированное Россией из Дейтонских соглашений в силу своей беспрецедентности (свободное передвижение войск НАТО по всей территории БиГ, использование любого движимого и недвижимого государственного и частного имущества в своих целях и т.п.).

26

Мирослав Лайчак – выпускник факультета Международных отношений МГИМО, бывший Министр иностранных дел Словацкой Республики, Председатель 72-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН.

27

С. Милошевич был тайно вывезен из Белграда по личной инициативе премьер-министра З. Джинджича (президент СРЮ Коштуница не был поставлен в известность) и доставлен в МТБЮ 28 июня 2001 года. Не признав легитимность Гаагского трибунала, Милошевич отказался от адвоката и вел свою защиту самостоятельно. При весьма странных обстоятельствах экс-президент Югославии скончался 11 марта 2006 г. (официально – от инфаркта миокарда). 12 марта 2003 г. Джинджич был смертельно ранен в холле дома правительства Сербии в Белграде и, не приходя в сознание, скончался в больнице. Ответственность за убийство возлагается на Земунскую преступную группу. Р. Караджич был выдан МТБЮ 30 июля 2008 г., приговорен к 40 годам тюрьмы; Р. Младич – 1 июня 2011 года. 22 ноября 2017 г. Гаагский трибунал приговорил Младича к пожизненному заключению, признав его виновным в геноциде и преступлениях против человечности. Младич стал шестым сербом, приговоренным к пожизненному заключению. Такой меры наказания удостоились только сербы. Последний военный преступник, разыскиваемый Трибуналом – Г. Хаджич – был арестован 20 июня 2011 года. В феврале 2015 г. у него был диагностирован рак мозга в неоперабельной стадии, и трибунал принял решение временно освободить Хаджича для лечения в Сербии. 12 июля 2016 г. Хаджич скончался.

28

М. Ахтисаари стал лауреатом Нобелевской премии мира в 2008 г. с формулировкой «за важные усилия в разрешении международных конфликтов на нескольких континентах на протяжении более трех десятилетий».

Content

Пономарева Е.Г.
Балканский рубеж России. Время собирать камни

Предисловие

Спирали балканской истории

Продукт Ялтинских соглашений: социалистическая Югославия

Как была разрушена Югославия: размышления на полях книги С. Месича

Агрессия НАТО против Югославии: причины и последствия

Государство-бандит: Косово в мировой политике

Неподсудные: балканские «мясники»

Косово: социально-экономическая динамика

По ком звонит Гаагский колокол?

Грядущее Темновековье: возможные сценарии развития балканского региона

Противодействие экстремизму и радикализму: опыт стран Западных Балкан

Балканы в системе международных отношений

Политика России на Балканах: в поисках потерянного времени

Список сокращений

1