В. Сомерсет Моэм

Земля обетованная

Комедия в четырех действиях

От редакции

Сомерсет Моэм (род. в 1874 г.) — известный английский писатель, прозаик и драматург. Получил медицинское образование, однако врачом почти не работал. Много путешествовал — объездил почти все страны Европы, был в Малайе, в Китае, на островах Тихого океана. Несколько лет прожил в США.

Более двадцати пьес Моэма с успехом шли в Англии и во многих других странах. Пьесы Моэма очень сценичны, они превосходно построены, диалог в них легкий и живой. Сам Моэм неоднократно утверждал, что писал пьесы для заработка, а также потому, что любил это занятие. Дело драматурга, по его словам, — не проводить ту или иную идею, а только доставлять публике удовольствие. Однако среди его собственных пьес, наряду с пустыми, чисто «развлекательными» комедиями, есть и такие, в которых затрагиваются серьезные вопросы: распад буржуазной семьи после первой мировой войны, место и роль женщины в буржуазном обществе, лицемерие и никчемность светской жизни.

«Земля обетованная», написанная накануне первой мировой войны, — одна из самых известных пьес Моэма.

В тридцатых годах она шла на советской сцене, правда в сильно сокращенном и искаженном переводе.

Действующие лица

Нора Марш.

Эдвард Марш.

Гертруда Марш.

Фрэнк Тэйлор.

Реджинальд Хорнби.

Бенджамен Троттер.

Сидней Шарп.

Эмма Шарп.

Джеймс Викхем.

Дороти Викхем.

Агнес Прингл.

Клемент Уинн.

Кэт.

Время действия — 1912 год.

Действие первое

Гостиная в доме мисс Викхем в Танбридж-Уэллсе. Комната заставлена мебелью. Обитые выцветшим ситцем кресла, повсюду маленькие столики, горки с фарфором, множество фотографий в серебряных рамках. Везде, где только есть свободное место, расставлены фарфоровые безделушки; стильная мебель XVIII века вперемежку с современной. Цветы в вазах и горшках. Обои с рисунком из огромных хризантем; стены увешаны старинными акварелями в позолоченных рамах. Дверь в переднюю. Большая стеклянная дверь ведет в сад. На ней белая кружевная занавеска.

Четыре часа дня. Солнечные лучи пробиваются сквозь опущенные шторы.

На одном из стульев лежит венок из белых цветов в картонной коробке.

Кэт — горничная средних лет, почтенной наружности, — открыв дверь, впускает мисс Прингл.

Мисс Прингл — компаньонка богатой старой леди в Танбридж-Уэллсе.

Это пожилая женщина, просто одетая, худая и узкоплечая, с утомленным лицом и седыми волосами.

Кэт. Я скажу мисс Марш, что вы пришли, мисс Прингл.

Мисс Прингл. Как она себя чувствует, Кэт?

Кэт. Устала бедняжка. Только что прилегла. Но вас, конечно, будет рада видеть, мисс.

Мисс Прингл. Хорошо, что она не поехала на похороны.

Кэт. Доктор Эванс посоветовал ей остаться дома. И миссис Викхем сказала, что она только расстроится, если поедет.

Мисс Прингл. Удивительно еще, как она сама не свалилась, — столько месяцев не отходила от мисс Викхем.

Кэт. Мисс Викхем не желала пользоваться услугами профессиональной сиделки. Вы ведь знаете, какая она была… Мисс Марш все ночи проводила в ее спальне, и едва только ей удавалось заснуть, как мисс Викхем тотчас же будила ее: то ей хотелось пить, то нужно было взбить подушку, то еще что-нибудь…

Мисс Прингл. Да, это был трудный человек.

Кэт. Трудный — это еще не то слово, мисс. Вот уж не хотела бы быть компаньонкой. Чего только им ни приходится терпеть.

Мисс Прингл. Не все же такие, как мисс Викхем. Я вот служу компаньонкой у миссис Хаббард. Это сама доброта.

Кэт. А вот и мисс Марш идет. Это ее шаги на лестнице. (Отворяет дверь.) Мисс Нора! Пришла мисс Прингл!

Входит Нора. Ей двадцать восемь лет. Приятное, открытое лицо, привлекательная улыбка, спокойные, благородные манеры. Она вспыльчива, но умеет держать себя в руках. Страстность ее натуры скрыта под спокойной внешностью. На ней простое черное платье.

Нора. Ах, как я рада вас видеть! Я так и думала, что вы навестите меня сегодня.

Мисс Прингл. Миссис Хаббард поехала с кем-то кататься и отпустила меня.

Целуются. Нора замечает венок.

Нора. Что это?

Кэт. Это принесли, когда все уже уехали, мисс.

Нора. От кого же это? (Читает визитную карточку на венке.) «От миссис Альфред Винсент с глубокой скорбью о дорогой мисс Викхем и с искренним соболезнованием удрученным горем родственникам».

Кэт. «Удрученным горем» — это хорошо, мисс.

Нора (с укором). Кэт! Пожалуй, лучше его убрать отсюда.

Кэт. А что же с ним делать, мисс?

Нора. Попозже я пойду на кладбище и возьму его с собой.

Кэт. Слушаю, мисс. (Взяв коробку с венком, уходит.)

Мисс Прингл. Вы плакали, Нора?

Нора (с виноватой улыбкой). Ничего не могла с собой поделать.

Мисс Прингл. О чем?

Нора. Это вполне естественно, дорогая.

Мисс Прингл. Не хотелось бы говорить дурного о покойнице, но это была самая отвратительная старуха, какую я когда-либо видела в своей жизни.

Нора. И все-таки, когда долго проживешь с кем-нибудь, невольно грустишь, расставаясь навсегда. Целых десять лет я была компаньонкой мисс Викхем.

Мисс Прингл. Как вы могли это выдержать? С такой деспотичной, требовательной, придирчивой…

Нора. Да, она была именно такой. Она платила мне жалованье и поэтому не считала меня человеком. А какой злой язык! Первое время я каждую ночь плакала от обиды. А потом привыкла.

Мисс Прингл. Удивляюсь, что вы с ней не расстались. Я бы ушла.

Нора. Не так-то легко найти место компаньонки.

Мисс Прингл. Это верно. Мне рассказывали, что в агентстве по найму — длинные списки людей, ищущих работу. Прежде чем поступить в компаньонки к миссис Хаббард, я сама была без работы около двух лет.

Нора. Но у вас положение лучше. Вы всегда можете уехать к своему брату и поселиться у него.

Мисс Прингл. У вас тоже есть брат.

Нора. Да, но он в Канаде. Фермер. На себя у него хватает, но меня содержать ему было бы трудно.

Мисс Прингл. Как у него сейчас дела?

Нора. Хорошо. У него уже своя ферма. Года два назад он даже написал мне, что всегда сможет меня приютить, если понадобится.

Мисс Прингл. Канада так далеко!

Нора. Когда доберешься туда, то уже недалеко.

Мисс Прингл. Почему вы не поднимете шторы?

Нора. Мне кажется, следует подождать, пока не вернутся с похорон.

Мисс Прингл. Для вас большое облегчение, что все это кончилось.

Нора. Даже не верится. Последние несколько недель я почти не ложилась… Когда наступил конец, я была уже в полном изнеможении. Целых два дня после этого я ничего не могла делать, только спала. Бедная мисс Викхем! Ей так не хотелось умирать.

Мисс Прингл. Это поразительно! Мне начинает казаться, что вы в самом деле любили ее!

Нора. Весь последний год она ела только из моих рук. Пожалуй, и она меня любила, насколько вообще была способна кого-нибудь любить.

Мисс Прингл. Стало быть, не так уж сильно.

Нора. И мне становилось так жаль ее…

Мисс Прингл. О боже мой!

Нора. Всю свою жизнь она была холодной эгоисткой, и никто ее не любил. Это страшно — умирать, зная, что нет человека, который пожалел бы о твоей смерти. Ее племянник с женой с нетерпением ждали, когда она, наконец, умрет. И это было ужасно! Каждый раз, приезжая из Лондона, они жадно вглядывались в нее — всё хотели убедиться, что ей стало хуже с того времени, когда они видели ее в последний раз.

Мисс Прингл. Я знаю только то, что это была противная старуха. И рада, что она, наконец, умерла. Надеюсь, она вас хорошо обеспечила?

Нора (улыбаясь). Думаю, что так. Два года назад, когда я хотела от нее уйти, она сказала, что оставит мне приличную сумму.

Мисс Прингл. Ах, это когда помощник доктора Эванса хотел жениться на вас? Хорошо, что вы не дали согласия.

Нора. Он был славный человек. Правда, не джентльмен.

Мисс Прингл. Я бы вообще не могла жить с мужчиной. Все они, по-моему, отвратительные создания. И уж тем более — если он не джентльмен.

Нора (с лукавой искоркой в глазах). Он зашел к мисс Викхем, но она не пожелала даже разговаривать с ним. Сначала сказала, что не может обойтись без меня, а потом стала его уверять, что у меня скверный характер.

Мисс Прингл. Уж не ей бы об этом говорить.

Нора. А вместе с тем это правда. Иногда я доходила до того, что уже не могла больше ее выносить. Забывала, что завишу от нее, что если она меня уволит, то я, возможно, не найду другой работы, и начинала ей так дерзить… Правда, она снисходительно к этому относилась. Смотрит, бывало, на меня с усмешкой, а когда я успокаивалась, говорила: «Ну, дорогая, когда выйдете замуж, то муж ваш, если окажется разумным человеком, будет время от времени прибегать к толстой палке».

Мисс Прингл. Мерзкая старуха!

Нора (улыбаясь). Посмотрела бы я, как какой-нибудь мужчина попробовал бы это сделать.

Мисс Прингл. Сколько же она вам оставила? Как вы думаете?

Нора. Этого я не знаю. Завещание прочтут, когда вернутся с похорон. Судя по ее словам, двести пятьдесят фунтов в год или около того.

Мисс Прингл. Это самое меньшее, что она могла вам завещать. Ведь она отняла у вас десять лучших лет жизни.

Нора (со вздохом облегчения). Теперь я буду независима. Смогу вставать, когда захочу, ложиться, когда захочу, приходить и уходить, когда захочу.

Мисс Прингл (сухо). И замуж выйдете, наверное.

Нора. Ни за что!

Мисс Прингл. Что же вы будете делать?

Нора. Поеду в Италию — во Флоренцию, в Рим. Вы не осуждаете меня за то, что я так счастлива?

Мисс Прингл. Дорогое мое дитя!

Слышен стук колес подъезжающего экипажа.

Нора. Вот и они.

Мисс Прингл. Мне лучше уйти?

Нора. Пожалуй, да.

Мисс Прингл. Так хочется узнать, сколько она вам оставила. Можно подождать в вашей комнате?

Нора. Лучше в саду. Они решили вернуться в Лондон поездом в четыре с чем-то, — тогда мы с вами спокойно попьем чаю.

Мисс Прингл. Хорошо. Я так счастлива за вас, милая.

Нора. Тише!

Мисс Прингл выскользнула в сад. Немного спустя в комнату входят мистер и миссис Викхем. Миссис Викхем — хорошенькая молодая женщина. Она вся в черном, но ее элегантное платье сшито по последней моде. Джеймс — чисто выбритый, остролицый, лысеющий господин. Он в черном костюме и в черных лайковых перчатках.

Дороти (весело). Уф! Поднимите шторы, мисс Марш. Теперь уже можно не грустить. Джим, если ты меня любишь, сними эти перчатки. Они ужасны.

Нора, подойдя к окну, поднимает штору.

Викхем. Чем они плохи? Приказчик в магазине сказал, что это самые подходящие перчатки.

Дороти. Никогда не видела, чтобы у кого-нибудь был более похоронный вид, чем у тебя сейчас.

Викхем. А ты хотела бы, чтобы я вырядился, как на свадьбу?

Нора. Много было народу?

Дороти. Порядочно. Есть люди, которые любят бывать на чужих похоронах. Это для них развлечение.

Викхем (глядя на часы). Надеюсь, что Уинн скоро явится. Не хотелось бы опоздать на поезд.

Дороти. Кто были эти мрачные старики и старухи, которые жали тебе руку?

Викхем. Понятия не имею. Я чувствовал себя дураком.

Дороти. Ах, вот оно что! Я заметила, что ты выглядишь совершенным олухом, и подумала, что ты очень скверно изображаешь скорбь по покойнице.

Викхем (протестующе). Дороти!

Нора. Хотите чаю, миссис Викхем?

Дороти. Распорядитесь, пожалуйста, приготовить его к приходу мистера Уинна. (Нора хочет позвонить, но миссис Викхем останавливает ее с очаровательной улыбкой.) Мы тогда позвоним вам, хорошо? Вероятно, у вас есть сейчас неотложные дела.

Нора. Конечно, миссис Викхем. (Уходит.)

Викхем. Послушай, Дороти, не следует быть такой веселой в присутствии мисс Марш. Она была очень привязана к тете Луизе.

Дороти. Какой вздор! О людях всегда нужно судить по себе. Уверена, что она страстно желала смерти своей хозяйки.

Викхем. Она была потрясена ее кончиной.

Дороти. Просто разнервничалась. Мужчины такие глупые. Не понимают, что есть слезы и слезы. Я сама рыдала, но, видит бог, я вовсе не жалела о ее смерти.

Викхем. Дороти, милая, ты не должна так говорить.

Дороти. Почему? Это же сущая правда. Тетка Луиза была отвратительная особа. И никто бы возле нее ни минуты не остался, если бы у нее не было денег. Какой смысл лицемерить теперь, когда это уже ничего не может изменить?

Викхем (снова взглянув на часы). Что-то Уинн не торопится. Жаль будет, если мы пропустим этот поезд.

Дороти. Не доверяю я мисс Марш. Она держится так, будто что-то знает о завещании.

Викхем. Не думаю, что ей что-нибудь известно. Тетя Луиза была не из болтливых.

Дороти. Я уверена, она знает, что ей что-то оставлено.

Викхем. Полагаю, она вправе этого ожидать. У тети Луизы ей жилось несладко.

Дороти. У нее было жалованье, комфортабельное жилье… Если ей не нравилось это место, она могла уйти. В конце концов это семейные деньги. Тетя Луиза не имела права завещать их постороннему.

Викхем. Ничего не будет страшного, если мисс Марш получит небольшую ежегодную ренту. Тетя Луиза обещала ей кое-что, когда она года два назад собиралась выйти замуж.

Дороти. Мисс Марш еще очень молода. Не тридцать же лет она здесь живет.

Викхем. По-моему, тетя Луиза собиралась оставить ей около двухсот пятидесяти фунтов в год.

Дороти. А какова вся сумма?

Викхем. Тысяч девятнадцать, кажется.

Дороти. Это чудовищно! Несправедливая пропорция! На эти двести пятьдесят фунтов в год мы почти могли бы держать автомобиль.

Викхем. Дорогая, будь благодарна, если мы хоть что-нибудь получим.

Дороти (в ужасе). Джим! (Уставилась на него). Неужели ты считаешь возможным, Джим?.. О, это было бы слишком ужасно…

Викхем. Тише!

Отворяется дверь, Кэт вносит чайный прибор. Ставит его на маленький стол.

Удачно, что сегодня такой чудесный день.

Дороти. Да.

Викхем. Похоже, что начинается полоса хорошей погоды.

Дороти. Да.

Викхем. А во время свадеб часто идет дождь. Это просто удивительно.

Дороти. Да, удивительно.

Кэт уходит.

Я давно рассчитывала на эти деньги. Мне по ночам снилось, что я получаю телеграмму с известием о смерти тети Луизы. И я уже все распределила, как мы их потратим. И вдруг… Все не так…

Викхем. Ты ведь знаешь, какова была тетя Луиза. Нами она совершенно не интересовалась. Мы должны быть готовы к худшему.

Дороти. Неужели ты думаешь, что она могла все оставить мисс Марш?

Викхем. Меня бы это не удивило.

Дороти. Это завещание мы будем оспаривать. На нее было оказано преступное давление. Я с самого начала подозревала эту мисс Марш. Ненавижу ее! Ну где же пропадает Уинн?

Звонок в дверь.

Викхем. Это он, вероятно.

Дороти. Самое ужасное — это неизвестность.

Викхем. Возьми себя в руки, старушка. И постарайся выглядеть печальнее. Все-таки мы только что вернулись с похорон.

Дороти. Ничего, мы еще поборемся.

Кэт (входя, докладывает). Мистер Уинн!

Входит мистер Уинн. Кэт уходит и закрывает за собой дверь. Мистер Уинн — поверенный покойной мисс Викхем. Это энергичный, высокий, лысый и краснощекий человек, в свободное от занятий время забавы ради изображающий из себя сельского жителя. Он тоже был на похоронах и тоже в трауре.

Викхем. Наконец-то!

Уинн (торжественно пожимая руку Дороти). Мне не удалось поздороваться с вами на кладбище.

Дороти (как-то беспомощно). Здравствуйте.

Уинн. Примите, пожалуйста, мои искренние соболезновании по поводу вашей тяжелой утраты.

Дороти. По правде сказать, мы ждали этого.

Уинн. Да, конечно. И все-таки это большой удар.

Викхем. Моя жена была очень расстроена. Но бедная тетя так страдала последнее время, что ее кончину приходи ни считать счастливым избавлением.

Уинн. А как себя чувствует мисс Марш?

Дороти бросает на него быстрый взгляд, желая знать, есть ли в этом вопросе что-либо, кроме простой вежливости.

Дороти. Очень хорошо.

Уинн. Ее преданность мисс Викхем была поразительна. Доктор Эванс — он ведь мой шурин, как вам известно, сказал мне, что ни одна профессиональная сиделка не могла бы лучше ухаживать за больной. Для мисс Викхем она была чем-то вроде дочери.

Дороти (довольно холодно). Может быть, послать за ней?

Викхем. А вы принесли?.. (Осекается в смущении.)

Уинн. Да, оно у меня в кармане.

Дороти. Тогда я позвоню. (Звонит.)

Викхем. Может быть, мистер Уинн хочет выпить чаю, Дороти?

Дороти. Ах, простите, я совсем забыла.

Уинн. Благодарю вас. Я никогда не пью чая. (Достает из кармана длинный конверт, а из него — завещание. Задумчиво разглаживает его. Дороти, нервничая, поглядывает на завещание. Входит Кэт.)

Викхем. Попросите, пожалуйста, мисс Марш прийти сюда.

Кэт. Слушаю, сэр. (Уходит.)

Дороти. Который час, Джим?

Викхем (глядя на часы). Еще рано. (Уинну.) Сегодня вечером у нас важное дело в Лондоне. Не хотелось бы пропустить скорый поезд.

Дороти. Здесь такое скверное железнодорожное сообщение.

Уинн. Завещание очень короткое. Для прочтения понадобится не более двух минут.

Дороти (нервно и нетерпеливо). Куда же пропала мисс Марш?

Уинн. Как прелестен сейчас сад.

Викхем (коротко). Да.

Уинн. Мисс Викхем всегда уделяла много внимания своему саду.

Дороти. Да.

Уинн. А тюльпаны здесь больше распустились, чем в моем саду.

Викхем (раздраженно). Неужели?

Уинн (Дороти). Вы не интересуетесь садоводством?

Дороти (едва сдерживаясь). Нет… Ненавижу… Ах, наконец-то…

Открывается дверь, и входит Нора. Уинн встает.

Уинн. Здравствуйте, мисс Марш.

Нора. Здравствуйте.

Викхем. Не хотите ли чаю?

Дороти (нервно). Джим, я уверена, что мисс Марш предпочтет выпить чаю спокойно, после нашего отъезда.

Нора (со слабой усмешкой). Я не хочу чая. Благодарю вас.

Дороти. Мистер Уинн принес завещание.

Нора. Ах, вот что. (Спокойно садится.)

Дороти, сжимая в волнении руки, пристально смотрит на нее. Она старается понять по выражению лица Норы, известно ли ей что-нибудь.

Уинн. He знаете ли, мисс Марш, не было у мисс Викхем другого завещания?

Нора. То есть как?

Уинн. Не составляла ли мисс Викхем другое завещание — без моего содействия, может быть? Нет ли тут в доме другого завещания?

Нора (решительно). Нет. Мисс Викхем всегда говорила, что ее завещание у вас. У нее во всем был большой порядок.

Уинн. Я спрашиваю потому, что года два назад она советовалась со мной о составлении нового завещания. Пояснила, что именно хочет изменить, но никаких конкретных инструкций не дала. Я думал, что она, может быть, сама его написала.

Нора. Мне об этом неизвестно. Думаю, что единственное завещание находится у вас в руках.

Уинн. Тогда, очевидно, мы можем считать его…

Дороти (вдруг сообразив, быстро его перебивает). Когда составлено завещание?

Уинн. Восемь или девять лет тому назад. Могу сказать точно: четвертого марта тысяча девятьсот четвертого года.

Дороти (бросает на Нору долгий испытующий взгляд). Когда вы поступили к мисс Викхем?

Нора. В конце тысяча девятьсот третьего года.

Пауза.

Уинн. Читать ли завещание или просто изложить его содержание? Оно очень короткое.

Дороти. Изложите в общих словах.

Уинн. Так вот, мисс Викхем оставила сто фунтов стерлингов обществу распространения евангелия, сто фунтов — больнице в Танбридж-Уэллсе, а все остальное состояние — своему племяннику, мистеру Джеймсу Викхему.

У Дороти вырвался вздох облегчения. Она снова взглядывает на Нору, но та не проявляет признаков волнения.

Викхем. А мисс Марш?

Уинн. Она не упоминается.

Нора (со слабой усмешкой). Иначе и не могло быть. В то время, когда составлялось завещание, я служила у мисс Викхем всего лишь несколько месяцев.

Уинн. Поэтому я и спросил, нет ли у вас сведений о более позднем завещании. Из бесед с мисс Викхем по этому вопросу я знал, что она собиралась обеспечить вас после своей смерти. Вероятно, она и с вами об этом говорила?

Нора. Да.

Уинн. Мне она говорила о трехстах фунтах в год.

Нора. Это было очень любезно с ее стороны. Мне приятно, что она хотела для меня что-то сделать.

Уинн. Как ни странно, всего лишь за несколько дней до смерти она говорила об этом с доктором Эвансом.

Викхем. Может, где-нибудь есть более позднее завещание?

Уинн. Откровенно говоря, не думаю.

Нора. Убеждена, что нет.

Уинн. Доктор Эванс беседовал с мисс Викхем о мисс Марш. Мисс Марш была очень утомлена, и он хотел прислать мисс Викхем профессиональную сиделку. Но она сказала ему, что по завещанию она оставляет мисс Марш достаточную сумму.

Дороти (быстро). Это, конечно, не имеет юридической силы?

Уинн. Что — не имеет?

Дороти. Я хочу сказать, что никто не может нас заставить… Я хочу сказать… ведь завещание остается в силе?

Уинн. Безусловно.

Викхем. Боюсь, что это большой удар для вас, мисс Марш.

Нора (легко). Я никогда не радуюсь раньше времени.

Уинн. Ничего удивительного, если мисс Марш разочарована. Она имела все основания ожидать…

Дороти (прерывая). Состояние, оставшееся после нашей тети, очень невелико. И, очевидно, она поняла, что поступила бы несправедливо, выделив значительную часть постороннему человеку.

Викхем. Вот именно. Это ведь семейные деньги. Она получила их в наследство от моего деда… И… Но мне хочется сказать, мисс Марш, что мы с женой чрезвычайно ценим то, что вы сделали для нашей тети. Деньгами не оплатишь вашу заботу и преданность. Вы были просто изумительны.

Нора. Очень любезно с вашей стороны, что вы это говорите. Я действительно любила мисс Викхем. И все делала для нее с полной готовностью.

Уинн. Все, кто видел мисс Марш возле мисс Викхем, знают, что в течение десяти лет она не щадила себя.

Викхем (колеблясь, взглядывает на жену). У моей тети, конечно, был тяжелый характер.

Дороти (с приятной улыбкой). Зарабатывать деньги — не удовольствие. Если бы это не было необходимостью, то кто стал бы работать?

Это неожиданное замечание даже позабавило Нору. Она взглядывает на Дороти.

Викхем. Мы с женой были бы очень рады чем-либо отблагодарить вас за все, что вы сделали…

Дороти. Я как раз это хотела сказать.

Уинн (немного повеселев). Я уверен, что при данных обстоятельствах…

Дороти (быстро прерывая его). Какое вы получали жалованье, мисс Марш?

Нора. Тридцать фунтов в год.

Дороти. Неужели? Многие леди и без жалованья были бы рады жить в компаньонках — ради крыши над головой и подходящего общества. Вероятно, вы немало скопили за эти годы?

Нора (холодно). Мне нужно было прилично одеваться, миссис Викхем.

Дороти (со всей очаровательностью, на какую она способна). Думаю, муж будет рад уплатить вам жалованье за год вперед. Не правда ли, Джим?

Нора. Это очень любезно с вашей стороны, но я возьму только то, что мне причитается.

Дороти (невозмутимо). Не следует забывать, что нам придется платить налог на наследство. А ведь это доход от состояния мисс Викхем по крайней мере за два года. Не так ли, мистер Уинн?

Нора. Я понимаю.

Дороти. Может, передумаете?

Нора. Нет.

Небольшая неловкая пауза. Мистер Уинн встает. По тому, как он держится, видно, что он не потрясен великодушием миссис Викхем.

Уинн. Пожалуй, мне пора идти.

Викхем. И нам тоже пора, Дороти.

Дороти (как ни в чем не бывало). В кэбе мы в пять минут доберемся до станции.

Уинн. Всего хорошего, мисс Марш. Если вам понадобится моя помощь, пожалуйста, дайте мне знать.

Нора. Вы очень добры ко мне.

Уинн (Дороти). До свидания. (Слегка поклонившись ей, кивает Викхему и уходит, пока Дороти говорит.)

Дороти (очень дружелюбно и приветливо). Через день-другой Джеймс вам напишет. Вы знаете, как мы благодарны вам за все, что вы сделали для нашей бедной тети. Мы дадим вам отличную рекомендацию.

Викхем (испытывая чувство облегчения оттого, что может хоть что-то предложить). Да, мы сделаем все, что возможно.

Дороти. Вы были восхитительной сиделкой. Уверена, что вы без всякого труда найдете себе другое место. Может быть, и я смогу вам чем-нибудь помочь. Я поспрошу среди своих знакомых.

Нора задумчиво взглядывает на нее и не отвечает. Дороти смотрит на нее с сияющей улыбкой.

Викхем. Пойдем, Дороти. Сейчас уже нельзя терять ни минуты. До свидания, мисс Марш.

Нора. До свидания.

Викхем и Дороти торопливо уходят. Через минуту слышен стук колес удаляющегося экипажа. Нора одна. Она стоит, смотря в пространство перед собой, и не слышит, как из сада входит мисс Прингл.

Мисс Прингл. Я думала, они никогда не уедут. Ну?

Нора оборачивается и молча смотрит на нее. Мисс Прингл испугана.

Нора! Что случилось? Оставила меньше, чем вы думали?

Нора. Мисс Викхем ничего мне не оставила.

Мисс Прингл. О!

Нора. Ни пенни! Как это жестоко! Хотя в конце концов почему она должна была мне что-то оставлять? Она давала мне стол, квартиру и тридцать фунтов в год. Жила я у нее потому, что сама предпочла это место. Но она не должна была мне обещать! Зачем она помешала мне выйти замуж!

Мисс Прингл. Дорогая! Не могли же вы выйти замуж за ничтожного лекарского помощника. Он же не джентльмен!

Нора. Десять лет! Десять лучших лет жизни женщины, в то время как мои сверстницы жили в свое удовольствие! И что я за это получала? Питание, квартиру и тридцать фунтов в год. Кухаркой быть и то выгодней.

Мисс Прингл. Никогда мы столько не заработаем, сколько хорошая кухарка. Приходится расплачиваться за то, что живешь, как леди, среди людей своего круга.

Нора. Как это жестоко!

Мисс Прингл (пытаясь утешить ее). Не отчаивайтесь, дорогая. Думаю, вы без труда найдете себе другое место. Вы чудесно стираете кружева, и никто лучше вас не умеет подбирать букеты.

Нора. А я-то мечтала о Франции и Италии!.. Проведу еще десять лет с другой старой леди. Она тоже умрет, и я снова буду искать места… Это уже будет нелегко, потому что я постарею. И так будет продолжаться до тех пор, пока я не стану совсем старухой и уже не смогу найти себе место… Какие-нибудь добрые люди устроят меня в богадельню… Неужели вам нравится такая жизнь?

Мисс Прингл. Дорогая моя, не так уж много существует занятий, которые может позволить себе леди.

Нора. Все думаю об этих десяти годах! Я подчинялась всякому безрассудному требованию! Не позволяла себе болеть и утомляться. Ни одна служанка не вынесла бы того, что выпало на мою долю. Тех унижений, которые я должна была терпеть.

Мисс Прингл. Вы устали и изнервничались. Редко встречается такая невыносимая женщина, как мисс Викхем. А вот моя хозяйка, миссис Хаббард, очень хорошо обращается со мной.

Нора. Относительно.

Мисс Прингл. Не понимаю, что вы хотите сказать.

Нора. Относительно — так как она богата, а вы бедны. Она дарит вам свои старые платья. Когда у нее званый обед, она не всегда просит вас обедать отдельно, у себя в комнате. Она не напоминает вам о том, чтобы зависите от нее, — конечно, если она не очень раздражена. Но вы-то… вы отдали этому тридцать лет своей жизни. Так долго ели горький хлеб рабства, что он уже кажется вам сладким пирогом.

Мисс Прингл (обиженно). Не понимаю, Нора, зачем вы мне всё это говорите…

Нора не успевает ответить — входит Кэт.

Кэт. Вас хочет видеть мистер Хорнби, мисс…

Нора (удивленно). Сейчас?

Кэт. Я намекнула, что, может быть, это неудобно, но он ответил, что для него это очень важно и он отнимет у вас не более пяти минут.

Нора. Как неприятно! Попросите его войти.

Кэт. Слушаю, мисс. (Уходит.)

Мисс Прингл. Кто это, Нора?

Нора. Сын полковника Хорнби. Разве вы не знаете его? Он живет у Молинэ-парка. Мать его была близкой подругой мисс Викхем. Он часто приезжал сюда на воскресенье. Ведет какие-то дела, связанные с легковыми автомобилями.

Кэт (входя, докладывает). Мистер Хорнби. (Уходит.)

Входит Реджинальд Хорнби — красивый молодой человек, стройный и элегантный; гладкие, тщательно причесанные темные волосы и закрученные маленькие усики. Прекрасный костюм от модного портного с Сэвил-Роу. Галстук, носовой платок, выглядывающий из бокового кармана, ботинки — все по последней моде. В общем это щеголь.

Хорнби. Простите, что я так ворвался. Но я не знал, сколько вы еще здесь пробудете, а мне необходимо было вас повидать. Я сам на днях уезжаю.

Нора. Садитесь, пожалуйста. Мистер Хорнби — мисс Прингл.

Хорнби. Здравствуйте. Ну как, все прошло удачно?

Нора. Простите?

Хорнби. Я говорю о похоронах. Мама была там. Для нее это истинное наслаждение.

Мисс Прингл, шокированная, чопорно выпрямляется. А у Норы блеснули глаза — ее забавляет развязность Хорнби.

Нора. В самом деле?

Хорнби. Она уже немолода. Я — поздний ребенок. Веньямин, так сказать. (Поворачивается к мисс Прингл.) Ну, знаете — Веньямин и Сара.

Мисс Прингл. Прекрасно вас понимаю, но это была не Сара.

Хорнби. Разве? Когда умирает какая-нибудь из ее старых подруг, мама отправляется на похороны и говорит себе: «Во всяком случае, я ее пережила». Затем возвращается домой и пьет чай со сдобными булочками. Она всегда ест сдобные булочки, когда возвращается с похорон.

Нора. Горничная передала мне, что вам нужно о чем-то со мной побеседовать.

Хорнби. Совершенно верно. Совсем забыл. (Мисс Прингл.) Если Сара не была матерью Веньямина, то чьей же матерью она была?

Мисс Прингл. Если вам хочется это узнать, то советую вам почитать библию.

Хорнби (вполне удовлетворенный). Так и знал, что вы не ответите. (Норе.) Видите ли, я еду в Канаду, а мама сказала, что у вас там живет брат или что-то вроде.

Нора. Не что-то вроде, а брат.

Хорнби. И она сказала, что вы, может быть, дадите мне письмо к нему.

Нора. С удовольствием, но боюсь, что оно вам не принесет пользы. Мой брат — фермер, живет в глуши.

Хорнби. А я еду заниматься сельским хозяйством.

Нора. Вы? С чего это вдруг?

Хорнби. Нужно ведь что-то делать. А сельское хозяйство, я думаю, для меня — самое подходящее занятие. Можно поохотиться, поездить верхом… Потом теннис, танцы… И заработок большой — на этот счет у меня никаких сомнений.

Нора. А мне казалось, что у вас какие-то дела с автомобилями в Лондоне.

Хорнби. Да, я занимался этим, но… Разве вы не слышали?.. Мама ведь всем рассказывала… Отец не желает говорить со мной… В общем дело плохо. Мне нужно как можно поскорее убраться из этой проклятой страны.

Нора. Вы хотите сейчас получить письмо?

Хорнби. Да, если можно.

Нора садится за письменный столик и пишет.

Одним словом, мне не повезло. Все шло хорошо, пока я держался бриджа. Я зарабатывал им деньги. До тысячи фунтов в год.

Мисс Прингл (в ужасе). Что?

Хорнби. Играя вполне честно, уверяю вас. Не будь я дурак, держался бы бриджа. Но я заразился железкой.

Нора (оборачивается). Чем?

Хорнби. «Шмен де фер» — «железная дорога». Никогда о ней не слышали? Я зачастил к Торнтону. Подозреваю, что о нем вы тоже не слышали. Он содержит игорный дом. Дает почти задаром великолепный ужин, сколько угодно вина, а у вас чеки вылетают один за другим, как птички. В результате я проигрался до последнего пенни, а Торнтон привлек меня к суду за неоплаченный чек. Отец заплатил, но потребовал, чтобы я убрался в Канаду. Никогда больше не буду играть, даю вам слово.

Нора. Ну что ж. И то хорошо.

Хорнби. В железку невозможно выиграть. В конце концов тебя непременно обчистят. Когда вернусь, буду держаться только бриджа. Всегда найдется достаточно дураков, и, если умеешь играть в карты, можно составить себе состояние.

Нора. Вот письмо.

Хорнби. Чрезвычайно благодарен. Может быть, я и не воспользуюсь им — я надеюсь получить работу сразу по приезде туда, — но иметь такое письмо не мешает. Ну, я побежал.

Нора. Тогда до свидания. Желаю удачи.

Хорнби. Всего хорошего. (Обменявшись рукопожатиями с Норой и мисс Прингл, уходит.)

Мисс Прингл. А почему бы и вам не поехать в Канаду? Теперь, когда у вашего брата собственная ферма…

Нора (прерывает ее). Мой брат женат. Он женился четыре года назад.

Мисс Прингл. Вы мне никогда этого не говорили.

Нора. Не решалась.

Мисс Прингл. Почему? Разве его жена… Что она, недостойная уважения женщина?

Нора. Она была официанткой в каком-то ресторанчике в Виннипеге.

Мисс Прингл. Что же вы будете делать?

Нора. Слезами горю не поможешь. Буду искать себе другое место.

Действие второе

Гостиная, она же кухня, на ферме Эдварда Марша в Дайере, в провинции Манитоба. Стены обшиты темными досками; в дешевых позолоченных рамках висят цветные вкладки из рождественских номеров газет. Над одной дверью висит голова лося, над другой — большие кухонные часы. Пол покрыт линолеумом. На окне герань, растущая в банках из-под кленового сиропа. Сбоку — большая плита. Тут же и кухонный шкафчик из некрашеных досок, на котором расставлены глиняные тарелки, чашки и блюдца, по большей части непарные.

Два кресла-качалки и несколько табуреток. Некрашеный стол. На плите огромный чайник и кастрюли. Небольшая книжная полка с несколькими потрепанными книгами и старыми журналами. Стол накрыт для обеда, на нем дешевая белая скатерть, не совсем чистая. На одном конце стола сидит Эд Марш; перед ним остатки холодного мяса. На другом — его жена Герти; возле нее чайник, молочник и сахарница. На столе каравай хлеба, большая банка с кленовым сиропом и остаток молочного пуддинга. Нора сидит между Герти и Реджинальдом Хорнби. Напротив них Фрэнк Тэйлор и Бенджамен Троттер. Обед только что закончился.

Герти Марш — смуглая невысокая женщина, с иссохшим лицом и жестким взглядом, худая, нервная, работяга, с острым язычком, неласкового нрава (таково по крайней мере первое впечатление). На ней блузка, саржевая юбка, коричневые, почти модные туфли на высоких каблуках и передник. Нора в белой блузке и зеленой юбке. Эд Марш — добродушный, покладистый мужчина с небольшими усиками и взлохмаченными волосами. Он во фланелевой рубашке, черной и белую полоску, черном жилете и темных поношенных брюках. Остальные батраки. Фрэнк Тэйлор — высокий, крепкий, с правильными чертами лица и открытым веселым взглядом. Чисто выбрит. Его движения медленны, он весьма уверен в себе. На нем темная фланелевая рубашка и комбинезон, бывший когда-то синим, но теперь измызганный и потемневший от времени. Бен Троттер — рабочий-англичанин с выкрошившимися почерневшими зубами; волосы его коротко подстрижены, но спереди оставлено что-то вроде чуба, спускающегося на лоб. Одет он так же, как Фрэнк Тэйлор. Реджи Хорнби все еще щеголеват, и волосы его заботливо причесаны. Комбинезон у него новее, чем у других. На нем фланелевая рубашка, сшитая явно на Пикадилли.

Марш. Еще сиропа, Реджи?

Хорнби. Нет, благодарю вас.

Марш. Все кончили есть?

Герти. Как будто все.

Марш отодвигает свою табуретку, вынимает из кармана кисет и трубку и закуривает. Тэйлор также.

Сегодня после обеда можем начинать гладить.

Нора. Хорошо.

Троттер. Ну и стирку вы сегодня провернули, судя по тому, сколько белья висит на веревке.

Нора. У меня уже болят руки.

Герти. Поживешь тут, научишься обходиться меньшим количеством вещей.

Нора. Разве у меня было больше, чем у других?

Герти. Чулок у тебя вдвое больше, чем у меня. Да и всего прочего.

Нора (с улыбкой). «Чистоплотна, но бестолкова…»

Герти. Бывает, что пошутишь, да ненароком правду сболтнешь.

Тэйлор. Скажи-ка, Реджи, правда, что, когда ты сюда приехал, ты первым делом спросил, где находится ванная?

Троттер (со смешком). Истинная правда! А Эд ответил, что в миле отсюда находится река и больше ни про какую ванную ему, мол, неизвестно.

Марш. К этому быстро привыкаешь, а, Реджи?

Хорнби. Конечно. Если теперь я увижу ванную комнату, то я просто испугаюсь.

Тэйлор. Знавал я двух англичан в Британской Колумбии. Они там жили на холостом положении, а вокруг— только индейцы. Первые два года эти англичане не хотели иметь дело с индейцами, потому что те были для них чересчур грязны, а потом индейцы не хотели иметь с ними дело… (Зажимает себе нос, намекая на скверный запах.)

Нора. Отвратительная история.

Тэйлор. Неужели? А мне она нравится.

Нора. Это меня не удивляет.

Он смотрит на нее с улыбкой, но не отвечает.

Герти. Ты целый день собираешься тут сидеть, Нора?

Марш. Хоть бы пять минут ты посидела спокойно. И Норе не мешает отдохнуть после такой стирки.

Герти. Не так уж много она сделала, чтобы устать.

Нора. Я еще не привыкла к такой работе. Все-таки она меня утомляет.

Герти. Не знаю, к какой работе ты привыкла.

Нора встает и вместе с Герти убирает со стола. Марш пересаживается в кресло и курит.

Марш. Дай ей приноровиться к здешней жизни, Герти. Нельзя же все сразу.

Герти. С англичанами вечно такая история — всему их надо учить.

Марш. Меня же тебе не пришлось учить, как делать предложение.

Нора убирает посуду, стоящую перед Тэйлором. Он встает.

Тэйлор. Я мешаю вам?

Нора. Не больше, чем всегда. Благодарю вас.

Тэйлор (улыбаясь). Вы, очевидно, не будете жалеть, когда я уеду.

Нора. Откровенно говоря, мне совершенно безразлично, уедете вы или останетесь здесь.

Марш. Эй вы там, не ссорьтесь!

Хорнби. Когда отходит твой поезд, Фрэнк?

Тэйлор. В половине четвертого. Отсюда уеду через час.

Марш. Бен отвезет тебя к поезду.

Тэйлор. Вот и ладно. Мне еще нужно переодеться.

Герти. Наверно, рад возвратиться в родные места?

Тэйлор. Еще бы!

Остатки еды убраны. Герти ставит на стол большой таз. Нора приносит чайник и льет из него в таз кипяток. Они начинают мыть посуду.

Герти. Я буду мыть, а ты вытирай.

Нора. Хорошо.

Герти. Я уже заметила: когда ты моешь посуду, она всегда остается наполовину грязной.

Нора. Прости, пожалуйста. Почему же ты мне раньше не сказала?

Герти. В Англии ты, небось, никогда не мыла посуду? Не снисходила до этого?

Нора. Вряд ли кто-нибудь станет мыть посуду, если можно этого не делать. Не так уж это весело.

Герти. А тебе все веселья хочется?

Нора. Нет. Но хочется быть счастливой.

Герти. У тебя есть крыша над головой, удобная постель, трижды в день хорошая еда и много работы. Чего же еще человеку нужно для счастья?

Хорнби. О господи!

Герти (резко обернувшись к нему). Если тебе не нравится Канада, зачем ты сюда приехал?

Хорнби (медленно поднимаясь на ноги). Неужели вы думаете, я позволил бы своим родным отправить меня сюда, если бы знал, что меня тут ожидает? Как бы не так! Встаешь в пять утра, работаешь в поле, как вол, так что спина разламывается, а после обеда опять то же самое. И так изо дня в день! Зачем нужно было меня учить в Гарроу и Оксфорде, если я всю жизнь буду заниматься только этим?

Марш. Привыкнешь, Реджи. Сначала трудновато, но потом втянешься и не променяешь эту жизнь ни на какую другую.

Герти. Здесь не место для людей, которые думают, что счастье на них свалится во сне.

Троттер. А вот я не хотел бы вернуться в Англию. Ни за что! Англия! Весь заработок — восемнадцать шиллингов в неделю, и никаких перспектив. И пять месяцев в году вообще без работы.

Нора. А что вы делали в Англии?

Троттер. Был каменщиком, мисс.

Герти. Нечего ее называть «мисс». Ее зовут Нора. Меня же ты зовешь просто Герти.

Троттер. Забастовки, трудные времена… Никогда не знаешь, что с тобой будет завтра. И десятник придирается. Нет, довольно с меня этого. С тех пор как я сюда причалил, ни дня не был без работы. И еды вдоволь, и деньги коплю. Здесь чувствуешь, что ты не хуже других.

Нора. А может, и лучше.

Троттер. Года через два буду работать сам на себя. Старик Томсон, тот, что приехал сюда из Йоркшира, тоже был каменщиком, а сейчас у него в банке семь тысяч долларов.

Марш. Тем, кто сейчас сюда приезжает, гораздо легче, чем было мне. В то время никто не хотел брать англичан на работу, предпочитали эмигрантов из Галиции. А в Виннипеге в объявлениях о приеме на работу иногда прямо так и писали: «Англичан просят не обращаться».

Герти. Сами были виноваты. Не хотели работать. Только пьянствовали.

Марш. Это верно. Сами были виноваты. Сюда потянулись все лентяи, пьяницы и прохвосты Англии. Они воображали, что если человек слишком плох для Англии, то стоит ему приехать сюда, и здесь он сразу заработает кучу денег.

Тэйлор. Теперь дела обстоят лучше. Другой народ сюда едет. Правда, англичанину нужно два года, чтобы понять то, что другой понимает сразу, но зато потом он работает лучше других.

Марш. Теперь, по-моему, к англичанам здесь лучше относятся. Когда я чуть было не разорился три года назад, мне со всех сторон предлагали помощь.

Хорнби. А почему ты чуть не разорился?

Марш. Полоса невезения. Один год мой урожай пострадал от мороза. На следующий год его побило градом. Немало денег пришлось ухлопать, чтобы снова стать на ноги.

Тэйлор. Я-то это знаю. У меня тоже урожай побило градом, а денег не было, вот я и пошел в батраки. (Норе.) Если бы не тот град, вы не имели бы удовольствия познакомиться со мной.

Нора (иронически). До чего пуста и бессодержательна была бы тогда моя жизнь!

Герти. Как это ты не бросил все и не перебрался в город?

Тэйлор. Ну, знаешь, я два года провозился со своим участком, немало земли расчистил… Смысла не было бросать. А потом я так рассуждал: если уж однажды побил тебя град, то есть надежда, что в следующие несколько лет этого не произойдет, а за это время можно отложить кое-что на черный день.

Нора. Что же за дом там у вас?

Тэйлор. Дворцом нельзя назвать, но для двоих достаточно просторен.

Марш. Собираешься жениться?

Тэйлор. Скучновато на ферме одному, без женщины… Но не так-то легко найти жену, когда сам только-только становишься на ноги. Канадские девушки не очень-то охотно идут замуж за фермеров.

Герти. И они совершенно правы.

Марш. Ты же вышла за фермера, Герти.

Герти. Не потому, что я мечтала об этом. Можешь быть уверен. Сама не понимаю, как ты меня окрутил.

Марш. Да, это действительно загадка.

Герти. Наверно, потому, что ты был такой беспомощный и видно было, что не обойдешься без меня.

Марш. Просто полюбила и ничего не могла с собой поделать.

Тэйлор. Вот приеду в Виннипег, зайду в агентство по найму рабочей силы и погляжу, какие там есть девушки.

Нора. Так овец покупают.

Тэйлор. В овцах я ничего не понимаю. Никогда не имел с ними дела.

Нора. А в женщинах много понимаете?

Тэйлор. Во всяком случае, могу судить, сильна ли она и усердна ли. А если она к тому же не косоглаза, то остальное я готов принять на веру.

Нора. А что выигрывает девушка, выходя за вас?

Троттер. Потому-то он и хочет взять молоденькую, которая только что сюда приехала и ни в чем еще не разбирается.

Тэйлор. У меня сто шестьдесят акров земли, из них семьдесят уже расчищены, и хижина, которую я сам построил. Это все-таки уже кое-что, верно?

Нора. Вы предлагаете жилье и, кроме того, еду и питье. Но девушка может получить это где угодно. Сейчас огромный спрос на домашнюю прислугу.

Тэйлор. Некоторые девушки мечтают выйти замуж. В самом этом слове есть для них что-то притягательное.

Нора. И вам кажется, что девушка сразу ухватится за возможность выйти за вас замуж?

Тэйлор. Ну, бывают и худшие мужья.

Нора. Вы себе льстите.

Тэйлор. Дело свое я знаю, а этим далеко не все могут похвастаться. И не так уж я глуп.

Нора. Почему вы так думаете?

Тэйлор. Потому что могу понять, что и вы не дура.

Герти (с усмешкой). Что, Нора, он за словом в карман не лезет?

Тэйлор (добродушно). Если вам я не нужен, то это еще не значит, что никто за меня не пойдет.

Герти уносит таз, чтобы вылить воду; Нора продолжает вытирать посуду.

Нора. О вкусах, конечно, не спорят.

Тэйлор. Во всяком случае, попробую.

Нора. Это очень разумно с вашей стороны — обратиться в контору по найму. Девушка, которая до этого никогда вас не видела, охотнее выйдет за вас, чем та, которая хорошо вас знает.

Тэйлор (подмигивая другим). А вас, видно, беспокоит мысль, что я могу на ком-то жениться.

Нора. Все это вы говорите потому, что презираете женщин. Жаль мне то бедное создание, которое станет вашей женой.

Тэйлор. Не так уж плохо ей будет со мной, когда я ее воспитаю по-своему.

Нора. И вы думаете, что вам это удастся?

Тэйлор. Угу.

Нора. Но едва ли вы можете надеяться на любовь между вами и девушкой, которую вы удостоите своим выбором.

Тэйлор. При чем тут любовь? Это сделка.

Нора. Что?!

Тэйлор. Я предоставлю ей стол, жилище и свое очаровательное общество. А ей придется варить, печь, стирать и содержать хижину в чистоте. Если она справится с этим, то не важно, какая она будет с виду.

Нора. Лишь бы не косоглазая?

Тэйлор. Вот-вот. Это исключается.

Нора (иронически). Прошу прощенья, я не сразу поняла, что вам нужна обыкновенная служанка. Это выгодно: истратить полтора доллара на свидетельство о браке, а потом не платить никакого жалованья.

Тэйлор. Для девушки у вас острый язычок, Нора.

Нора. Пожалуйста, не называйте меня Норой.

Марш. Не глупи. Здесь так принято. Меня же все называют Эд.

Нора. А мне нет дела до того, как здесь принято. Я не хочу, чтобы этот батрак называл меня Норой.

Тэйлор. Оставь ее, Эд. Я буду называть ее мисс Марш, если это ей больше нравится.

Нора. Хотелось бы мне, чтобы вы женились на девушке, которая как следует проучила бы вас. И сбила с вас спесь. Слишком уж вы высокого мнения о себе. Хотелось бы мне, чтобы женщина схватила ваше сердце и сжимала его, пока вы не завопили бы от боли.

Марш (рассмеявшись). Какая ты горячая, Нора!

Нора. Властный, высокомерный эгоист!

Тэйлор. Не уверен, что понимаю значение всех этих слов, но, очевидно, это не комплименты.

Нора (в ярости). Я тоже так думаю.

Тэйлор. Очень жаль. А я как раз хотел предложить вам это место, прежде чем обратиться в агентство по найму.

Нора. Как вы смеете так говорить со мной?

Марш. Успокойся, Нора.

Нора. Кто дал ему право так нагло говорить со мной?

Марш. Он шутит. Неужели ты не видишь?

Нора. Так пусть не шутит! Нет у него чувства юмора. (Роняет чашку, она разбивается. В этот момент входит Герти.)

Герти. Растяпа!

Нора. Извини.

Герти. Неуклюжая! Все делаешь не так, как нужно.

Нора. Не волнуйся. Я заплачу за нее.

Герти. Кто тебя просит платить? Думаешь, я сама не могу купить чашку? Нужно было извиниться — вот чего мне от тебя надо.

Нора. Я извинилась.

Герти. Ничего подобного.

Марш. Я сам слышал, Герти.

Герти. Она извинилась таким тоном, будто делает мне одолжение.

Нора. А ты думала, я стану перед тобой на колени? Из-за двухпенсовой чашки?

Герти. Дело не в цене, а в твоей небрежности.

Нора. За все время, что я здесь, я только три вещи разбила.

Герти. Ничего ты не умеешь делать. Беспомощная, как шестилетний ребенок. И все вы такие! Все!

Нора. Теперь ты будешь поносить всю английскую нацию из-за того, что я разбила чашку стоимостью в два пенса?!

Герти. А важничаешь-то! Будто мы не люди. Святого выведешь из терпения.

Марш. Замолчи!

Герти. За всю свою жизнь палец о палец не ударила, а приехала сюда и думает, что может меня всему учить.

Нора. Всему — не думаю. Но вот хорошим манерам я действительно могла бы обучить тебя.

Герти. Как ты смеешь это говорить? Как ты смеешь? Приехала сюда, поселилась у меня, спит на моих простынях, ест мою пищу и еще оскорбляет меня!.. (Рыдает.)

Марш. Не плачь, Герти. Ведь глупо.

Герти. Оставь меня в покое. Конечно, ты примешь ее сторону. Так всегда. Ни во что не ставишь, что я целых три года обслуживала тебя. А она, как только приехала, стала разыгрывать из себя леди… (Выбегает из комнаты.)

После минутного колебания Марш уходит за ней. Пауза.

Тэйлор. Пожалуй, пойду одеваться. Время идет. Ты собираешься, Бен?

Троттер. Иду, иду. Кобылу запрячь, что ли?

Тэйлор. Да, Эд сказал, что можно.

Уходят. Нора остается с Реджи Хорнби.

Хорнби (с улыбкой). Ну, как вам нравится эта обетованная земля? Вы ведь считали, что мне она должна очень понравиться.

Нора. Нам с вами приходится расхлебывать то, что мы заварили.

Хорнби. Помните тот день у мисс Викхем, когда я пришел за письмом к вашему брату?

Нора. Тогда я не думала о поездке в Канаду.

Хорнби. Могу вам сознаться, что при первой же возможности я удеру обратно в Англию. Бремя белого человека — это не для меня. Я с удовольствием откажусь от своей доли.

Нора (с улыбкой). Предпочитаете испорченную цивилизацию Старого света?

Хорнби. Да, безусловно.

Нора. Отец ваш будет рад вас увидеть?

Хорнби. Не думаю. Конечно, я поступил, как идиот, приехав сюда из Виннипега.

Нора. Насколько я понимаю, у вас не было выбора.

Хорнби. Ваш брат славный парень. Я переслал ему ваше письмо и сообщил, что нахожусь в затруднительном положении. Можете себе представить, у меня и шиллинга не было! Я был рад заработать полдоллара, копая ямы в садах. Ничего приятного, уверяю вас.

Нора (улыбаясь). Представляю себе.

Хорнби. Брат ваш прислал мне денег на проезд и сообщил, что я буду выполнять поденную работу. Я не знал, что такое поденная работа. Оказывается, это означает выполнять всю ту работу, которая не сделана другими. И они еще называют эти места благословенными!

Нора (еще раньше поставила на печку два утюга, теперь она достает гладильную доску; видно, что доска слишком тяжела для нее). А вы, по-моему, уже приспособились к здешней жизни.

Хорнби. Почему вы так думаете?

Нора (улыбаясь). Можете сидеть, покуривая трубку, и глядеть, как я тащу гладильную доску.

Хорнби (не двигаясь с места). Помочь вам?

Нора. Не надо. Это напомнило бы мне о жизни на родине.

Хорнби. Мне, очевидно, придется проторчать здесь по крайней мере год, если я не сумею выудить у своей мамаши денег на обратный путь.

Нора. Не пришлет она вам ни пенни, если она умная женщина.

Хорнби. А вы разве не хотели бы вернуться?

Нора (вспыхнув). Признать себя побежденной? (Пауза.) Вы не знаете, как я намучилась, прежде чем поехала сюда. Пыталась найти другое место компаньонки… Обращалась по объявлениям, обивала пороги агентств по найму… Две женщины предложили мне поступить к ним без жалованья… Одна предложила десять шиллингов в неделю и обед. А комнату, одежду, завтраки и ужины я должна была сама оплачивать из этих десяти шиллингов… И тогда я решилась. Написала Эдди, что хочу приехать к нему. После уплаты за проезд у меня осталось всего восемь фунтов. Это сбережения за десять лет работы компаньонкой. Когда он пришел встречать меня на вокзал…

Хорнби. Какой вокзал? Просто платформа…

Нора. Все мое состояние было — семь долларов и тридцать пять центов.

Входит Марш. Смотрит на Хорнби.

Марш. А как обстоит дело с дровами, которые ты начал колоть, Реджи? Пошел бы и занялся…

Хорнби. О господи! И отдохнуть не дадут усталому человеку. (Медленно встает и лениво направляется к двери.)

Марш. Ты не спешишь, как видно.

Хорнби. Блестящие остроты сегодня так и носятся в воздухе… (Уходит.)

Марш. Такого бездельника я, кажется, еще не видел. Зачем ты дала ему письмо ко мне?

Нора. Он попросил — неудобно было отказать. (В продолжение этой сцены она гладит белье и складывает в корзину.)

Марш. Странный народ в Англии. Они воображают, что если человек слишком плох для Англии, то стоит ему приехать сюда — и здесь он сразу заработает кучу денег.

Нора. Он еще, может, исправится.

Марш (взглянув на Нору). Ты обидела Герти.

Нора. Слишком легко она обижается.

Марш. Это только при тебе начались неприятности. Раньше у нас никогда не бывало ссор.

Нора. Ты упрекаешь меня? Я готова была ее полюбить и помогать ей. Но к моим попыткам сблизиться она относится с подозрением.

Марш. Ей кажется, что ты смотришь на нее свысока. Не забывай, что у нее была тяжелая жизнь. С тринадцати лет она сама себя содержит. Нельзя ожидать от нее такой же утонченности, как от женщины, которая, как ты, жила на всем готовом.

Нора. Я ни разу, ни единым словом не высказала ей своего неодобрения.

Марш. Дорогая моя! Всем своим поведением ты ее все время порицаешь. Ты не хочешь жить, как мы. В конце концов не все живут так, как ты жила в Танбридж-Уэллсе. Наш образ жизни нравится нам, и раз уж ты здесь, нужно к нему приспособиться.

Нора. Она не хочет меня ничему научить. Сразу же отнеслась ко мне подозрительно и враждебно. Она издевалась надо мной, когда я говорила «вокзал» вместо «платформа». Естественно, я продолжала говорить «вокзал». А если после еды я пью воду вместо крепкого чая, она говорит, что я важничаю.

Марш. И все-таки ты могла бы приноровиться к ней. Тебе приходится расплачиваться за всех приезжавших сюда англичан, которые были ленивы, ничтожны и надменны. Нас они называли жителями колонии и задирали перед нами нос. Что же, по-твоему, мы должны были делать? Говорить: «Благодарим вас, сэр, мы понимаем, что недостойны почистить вам сапоги, и не работайте, пожалуйста, нам так приятно платить вам деньги»? Нечего закрывать глаза на то, что здесь предубеждены против англичан, но сейчас это предубеждение уже не так сильно, и каждый здравомыслящий человек, приезжающий сюда, должен стараться его рассеять.

Нора (пожимая плечами). Если я мешаю тебе, могу уехать в Виннипег. Я там с легкостью найду какую-нибудь работу.

Марш. Господи! Да я вовсе не хочу, чтобы ты уезжала! Мне очень приятно, что ты здесь, и для Герти веселее. А что касается работы, то ее не так легко найти, как ты думаешь, особенно сейчас, когда приближается зима. Каждому хочется устроиться в городе.

Нора. Что же ты мне советуешь делать?

Марш. Жить в мире с Герти. Почему ты не можешь пойти ей навстречу? Даже если тебе кажется, что она неправа, — уступи ей.

Нора. Попробую.

Марш. По-моему, тебе следует попросить у нее извинения за то, что ты сейчас ей сказала.

Нора. Я? Мне не за что просить извинения. Это она вывела меня из себя.

Пауза. Марш, дойдя до главного пункта всего разговора, находится в затруднении.

Марш. Она сказала, что, если ты не попросишь у нее прощения, она не будет с тобой разговаривать.

Нора. Это для нее большое лишение?

Марш. Дорогая моя, ближайшая ферма в двенадцати милях от нас. Всю зиму мы отрезаны от соседей. В прошлом году свирепствовали такие метели, что мы целых шесть недель не видели ни одной живой души. Если бы мы не научились переносить причуды друг друга, жизнь сделалась бы для нас сущим адом.

Нора. Ты можешь уговаривать меня всю ночь напролет, Эдди, но извинения я все-таки не буду просить. Сколько раз я сдерживала себя, когда она глумилась надо мной, хотя внутри у меня все кипело. Она заслуживает в десять раз большего, чем я ей сказала. Неужели ты думаешь, что я уступлю такой женщине?

Марш. Не забывай, что она моя жена.

Нора. Почему ты не женился на леди?

Марш. На кой черт мне нужна здесь леди?

Нора. Ты опустился, с тех пор как уехал из Англии.

Марш. Послушай-ка, дорогая, я расскажу тебе, что Герти сделала для меня. Она была официанткой в Виннипеге, в ресторане отеля Миннедоза, и неплохо зарабатывала. Она знала, какая жизнь ждет ее на ферме, что эта жизнь гораздо труднее той, к которой она привыкла в городе, и все-таки пошла на все ее лишения и однообразие. Потому что полюбила меня.

Нора. Ее интересовал выгодный брак. Ты был джентльменом.

Марш. Чепуха! У нее были женихи гораздо лучше, чем я… А когда у меня два года сряду погибал урожай, знаешь, что она делала? Возвращалась обратно в Виннипег, в ресторан, и работала там всю зиму до следующего урожая. В конце зимы она отдавала мне весь свой заработок до последнего цента, и я мог уплатить проценты по закладной и взносы за машины.

Пауза.

Нора. Хорошо. Я попрошу извинения. Только оставь меня с нею наедине. Боюсь, что при ком-нибудь другом я не смогу…

Марш. Ну вот и прекрасно. Пойду позову ее. (Уходит.)

Нора остается наедине со своими мыслями. Входит Герти, а за нею Марш.

Нора (пытаясь быть веселой). Я делаю успехи в глаженье.

Герти. Неужели?

Нора. Это одно из немногих занятий, которое мне удается.

Герти. Всякий ребенок сумеет погладить.

Марш. Мне нужно сходить в сарай.

Герти (резко поворачивается к нему). Зачем?

Марш. Надо дверь починить. Она не закрывается.

Герти. А я думала, Нора собирается мне что-то сказать.

Марш. Поэтому я и оставляю вас одних.

Герти. Ах, вот как! Оскорбляет она меня при всех, а извиняться будет наедине? Нет, спасибо.

Нора. Что это значит, Герти?

Герти. Ты послала ко мне Эда сказать, что собираешься извиниться за свои слова. Так ведь?

Нора. Ради мира и спокойствия.

Герти. При всех ты меня оскорбила и извиниться должна при всех.

Нора. Как ты можешь это требовать?

Марш. Не будь слишком жестока, Герти. Не так уж приятно извиняться.

Герти. Кто не любит извиняться, тот пусть держит язык за зубами.

Марш. Какая тебе польза от того, что она будет унижаться при батраках?

Герти. Мне, может, никакой, а ей — большая.

Нора. Герти, не будь такой безжалостной. Прости, если в порыве гнева я сказала тебе грубость. Прошу тебя, не заставляй меня унижаться при всех.

Герти. Я так решила, и нечего об этом больше говорить.

Нора. Неужели тебе мало того, что я прошу прощения в присутствии Эдди?

Герти (раздраженно). Почему ты не зовешь его Эдом, как все мы? «Эдди» — как-то слащаво…

Нора. Всю жизнь я звала его Эдди. Так и мама называла его.

Герти. Все стараешься показать, что ты не такаи, как мы.

Нора. Да нет же! Уверяю тебя, что нет! Почему ты нехочешь поверить, что я изо всех сил стараюсь угодить тебе?

Герти. Ни к чему эти разговоры. Иди позови батраков, Эд, и тогда я послушаю, что она скажет.

Нора. Нет! Я не буду! Не буду! Не буду! Ты хочешь от меня слишком многого.

Герти. Не будешь просить прощения?

Нора (вне себя). Я сказала, что могла бы обучить тебя хорошим манерам. Нет, не смогла бы! Горбатого только могила исправит.

Марш (резко). Замолчи, Нора!

Герти. Уж теперь-то ты должен заставить ее, Эд.

Марш. Надоели вы мне обе до смерти.

Герти. Я твоя жена и хозяйка в доме.

Марш. Это черт знает что — заставлять ее унижаться перед тремя чужими мужчинами. Не можешь ты требовать этого.

Герти (в ярости). Ты становишься на ее сторону? Что на тебя нашло с тех пор, как она появилась здесь? Ты уже не так относишься ко мне, как прежде. Зачем она приехала сюда и стала между нами?

Марш. Ничего на меня не нашло.

Герти. Разве я не была тебе хорошей женой? Разве было тебе на что жаловаться?

Марш. Сама знаешь, что не было.

Герти. Стоило появиться твоей сестрице, и ты уже позволяешь меня оскорблять. Ни слова не сказал в мою защиту.

Марш (мрачно усмехнувшись). Дорогая моя, ты сама немало наговорила в свою защиту.

Герти. Не хочу я, чтобы меня обижали, осточертело мне это. Ты должен выбрать между нами.

Марш. Это еще что такое?

Герти. Если ты не заставишь ее сейчас же извиниться при батраках, я ухожу от тебя.

Марш. Как же я заставлю ее извиниться, если она не хочет.

Герти. Тогда пусть убирается отсюда.

Нора. Я хотела бы этого… Видит бог, как хотела бы…

Марш. Ты же знаешь, что это невозможно. Ей некуда идти. Поэтому я и предложил ей жить у нас. И ты не была против.

Герти. Я не возражала — думала, что от нее будет польза. Но мы не можем позволить себе кормить людей, которые не оправдывают своего содержания. Нам самим для себя нужно зарабатывать.

Нора. Вот уж не думала, что ты будешь попрекать меня куском хлеба. Я бы так не поступила на твоем месте.

Марш. Послушай, к чему этот разговор? Я ведь не собираюсь ее выгонять. Если она нуждается в пристанище, двери моей фермы всегда для нее открыты. И она может распоряжаться всем, что у меня есть.

Герти. Значит, ты выбираешь ее?

Марш (раздраженно). Не понимаю, о чем ты болтаешь.

Герти. Я сказала, что ты должен выбрать между нами. Прекрасно. Пусть остается она. Я и прежде сама зарабатывала себе на жизнь и сейчас заработаю. Я ухожу.

Марш. Не болтай глупостей.

Герти. Думаешь, не уйду? Думаешь, останусь здесь и буду терпеть? Зачем?

Марш. Стало быть, ты меня больше не любишь?

Герти. Неужели я не доказала тебе свою любовь? Неужели, Эд, ты уже забыл?

Марш. Много чего мы пережили вместе, дорогая…

Герти (колеблясь). Да, много…

Марш. Может, все-таки простишь ее?

Герти. Нет, не могу. Ты мужчина — и не понимаешь этого. Если она не извинится, то либо она должна уйти, либо я.

Марш. Не могу я расстаться с тобой, Герти. Что я буду без тебя делать?

Герти. По-моему, ты меня достаточно знаешь. Как я говорю, так и поступаю.

Нора. Эдди!

Марш (ему явно не по себе). Все-таки, она моя жена… И если бы не она, то был бы я сейчас батраком за сорок долларов в месяц.

Нора, поколебавшись, решается.

Нора (хрипло). Хорошо. Я сделаю то, что вы от меня требуете.

Марш. Ты настаиваешь, Герти?

Герти. Ну ясно.

Марш. Пойду позову их.

Нора. Только Фрэнка Тэйлора не зовите, хорошо?

Герти. Это еще почему?

Нора. Он сегодня уезжает. Не так важно, будет он или нет.

Герти. Тогда почему ты выделяешь его?

Нора. Остальные — англичане. А ему будет приятно видеть меня униженной. На женщину он смотрит, как на мусор… Он… Ну, в общем, не знаю… Только не при нем…

Герти. Вам, миледи, очень даже полезно будет, что собьют с вас спесь.

Нора. Какое бессердечие! Какая жестокость!

Герти. Ступай, Эд. Некогда мне ждать, работать надо.

Марш, поколебавшись, пожимает плечами и уходит.

Нора (горячо). За что ты меня так унижаешь?

Герти. Ты приехала сюда и думала, что все понимаешь. Но одного ты не поняла — с кем тебе придется иметь дело.

Нора. Я была бездомной и одинокой. Будь ты добрее, ты не обращалась бы так со мной. Я хотела тебя полюбить.

Герти. Ты меня презирала еще прежде, чем увидела.

Нора закрывает на мгновение лицо руками. Затем решается сделать еще попытку.

Нора. Герти, неужели мы не можем быть друзьями? Неужели мы не можем забыть все, что было, и начать жизнь заново? Мы обе любим Эдди. Он твой муж, и ты его любишь, а у меня это единственный близкий человек на свете. Позволь мне стать для тебя настоящей сестрой.

Герти. Теперь уже поздно об этом говорить.

Нора. Нет, не поздно. Чем я тебя так раздражаю? Я вижу, какой ты молодец, и восхищаюсь тобой. Я знаю, какая ты чудесная жена для Эдди и как поддержала его в трудную минуту… ты все ему отдала…

Герти (прерывая ее, в бешенстве). Не говори со мной таким снисходительным тоном. Выведешь ты меня из себя.

Нора (удивленно). Снисходительным?

Герти. Ты говоришь со мной, как с непослушным ребенком. Тебе бы школьной учительницей быть.

Нора. Нет, это безнадежно!

Герти. Даже когда просишь прощенья, и то держишься высокомерно. Извиняешься с таким видом, будто делаешь одолжение.

Нора (усмехнувшись). Очевидно, я не умею себя держать.

Герти (в ярости). Не смейся надо мной!

Нора. А ты не смеши меня.

Герти. Думаешь, я забуду когда-нибудь, что ты писала Эду, когда он собирался жениться на мне?

Нора (бросив на нее быстрый взгляд). Не знаю, о чем ты говоришь.

Герти. Не знаешь? Ты писала ему, что это будет позор, если он женится на мне… Он, мол, джентльмен, а я… О, ты не пожалела слов!..

Нора. Он не должен был показывать тебе это письмо!

Герти. Он был без ума от меня.

Нора. Я имела право пытаться помешать этому браку, пока еще было время. Но после того, как вы поженились, единственное, чего я желаю вам обоим, — это счастливой жизни. А если у тебя был зуб против меня, почему же ты разрешила мне сюда приехать?

Герти. Эду этого хотелось. Кроме того, здесь иногда чувствуешь себя такой одинокой, когда мужчины уходят на весь день и не с кем перекинуться словом. Я думала — все повеселее будет… Но я не переношу, когда Эд болтает с тобой об Англии и о людях, о которых мне ничего не известно.

Нора (удивленно). Ревнуешь?

Герти. Это мой дом, и я в нем хозяйка. И я не буду больше терпеть. Зачем ты сюда ехала? Только всех расстраивать? Пока тебя не было, мы с Эдом жили душа в душу… Ненавижу я тебя! Ненавижу!

Нора. Герти!

Герти. Ты дала мне повод, и я им воспользуюсь. Собью с тебя спесь.

Нора. Идешь на все, чтобы выгнать меня отсюда?

Герти. А ты думала, что за тебя так уж будут держаться? Ты говоришь, что найдешь себе работу, — нет, не найдешь ты ее! Я в этом кое-что понимаю, моя милая. Ты! Ты ведь ничего не умеешь делать… Вот они! Сейчас ты проглотишь пилюлю.

Входит Эд Марш в сопровождении Троттера и Фрэнка Тэйлора. Фрэнк снял свой комбинезон.

А где Реджи?

Марш. Сейчас придет.

Герти. Они знают, зачем их позвали?

Марш. Нет, я не сказал им.

Входит Хорнби.

Герти. Сегодня Нора оскорбила меня в вашем присутствии. И она хочет извиниться.

Тэйлор. Если бы ты, Эд, сказал, для чего меня зовешь, я послал бы тебя к черту.

Нора. Почему?

Тэйлор. У меня есть и другие дела — и никакого желания забивать себе голову бабьими ссорами.

Нора. Ах, вот почему. А я-то, было, подумала, что у вас есть какие-то человеческие чувства.

Герти. Ну, Нора. Мы ждем.

Нора (колеблется, затем, собрав все свое мужество). Извини меня за грубость, Герти. Извини за то, что я тебе сказала.

Тэйлор (со спокойной усмешкой). Вероятно, нелегко вам было это произнести.

Марш. Больше ничего не требуется?

Герти. Я полностью удовлетворена.

Марш. Тогда мы пойдем работать.

Мужчины поворачиваются, собираясь уйти.

Герти. Пусть это будет тебе уроком, милочка.

Нора потрясена. Это последняя капля.

Нора. Фрэнк, подождите минутку.

Тэйлор (слегка удивлен). Пожалуйста. Чем могу быть полезен?

Нора. Мне стало ясно, что я здесь лишняя. Я всем мешаю. Вы только что говорили, что вам нужна женщина, которая варила бы и пекла, стирала и чинила ваше белье и содержала вашу хижину в чистоте. Хотите меня взять?

Тэйлор (забавляясь). Конечно.

Марш (в ужасе). Нора!

Нора (с искоркой в глазах). Боюсь только, что вам придется жениться на мне.

Тэйлор. Да, так будет приличнее.

Марш. Нора, ты сама не понимаешь, что говоришь. Ты возбуждена сейчас… Слушай, Фрэнк, ты не должен принимать всерьез…

Герти. Стыда у нее нет, вот что!

Нора. Почему? Ему нужна женщина, которая заботилась бы о нем. Полчаса назад он, в сущности, сделал мне предложение. Ведь так?

Тэйлор. Так.

Хорнби. И должен сказать, что никогда я не слышал предложения, которое было бы так горячо отвергнуто.

Марш. Со дня твоего приезда вы с Фрэнком были как кошка с собакой. Дорогая, ты не знаешь, что тебя ожидает.

Нора. Если он хочет рискнуть, то я согласна.

Тэйлор (серьезно глядя на нее). Не на легкую жизнь вы идете. Эта ферма — дворец по сравнению с моей хижиной.

Нора. Здесь я лишняя. А вы сказали, что вам я нужна. Если возьмете меня, я поеду.

Тэйлор. С удовольствием возьму. Когда вы будете готовы? Час — этого вам хватит?

Нора (вдруг охвачена страхом). Час?

Тэйлор. Ну да. Тогда мы поспеем на поезд три тридцать, на Виннипег. Переночевать можете в общежитии Христианской ассоциации молодежи. А утром поженимся.

Нора. Однако вы торопитесь.

Тэйлор. Я думал, что вы серьезно решили. Вы ведь не разыгрываете меня?

Нора колеблется. Они смотрят друг на друга.

Нора. Через час я буду готова.

Действиe третье

Жилище Фрэнка Тэйлора в Прентисе, в провинции Манитоба. Это низкая деревянная хижина, состоящая из двух комнат.

Сцена представляет собой одну из комнат — гостиную. В задней стене слева — входная дверь. Справа — другая дверь, ведущая в спальню. В задней стене, правее двери — небольшое низкое окно. С левой стороны — печь с длинной дымовой трубой. На стенах небрежно прибиты картинки, вырезанные из иллюстрированных журналов. На гвозде висит меховая куртка. На полке за печкой — несколько горшков и кастрюль, основательно побитых от долгого употребления. В углу метла. Мебель состоит из кресла-качалки, изрядно потрепанной и ободранной, из стола, грубо сколоченного самим Тэйлором из ящиков, — а также из табуретки и двух-трех ящиков, служащих стульями. На другой полке — жестяные банки из-под кленового сиропа, в которых хранится провизия. В одном углу старый чемодан и куча старой одежды, в другом — груда истрепанных журналов и газет. Все грязно, запущено, неуютно.

Когда поднимается занавес, на сцене темно и пусто. Слабый отблеск света проникает через окно. Ясная звездная ночь. Слышен негромкий стук подъезжающей тележки и затем голоса.

Шарп. Тпру! Тпру!

Тэйлор. Ну и досталось нам напоследок. Дорога ни к черту!

Шарп. Да стой ты, скотина!

Тэйлор. Ей, видно, хочется домой.

Слышен лязг ключа, вставляемого в замочную скважину. Ключ со скрипом поворачивается, и дверь распахивается настежь. За дверью тележка и на ней Шарп с вожжами в руках. Нора только что сошла с тележки. К задку тележки привязаны сундук Норы и чемодан Тэйлора. Видна прерия в светлую канадскую ночь. Входит Тэйлор. На нем непромокаемое пальто, подбитое мерлушкой, грубый синий костюм и шляпа с широкими полями и низкой тульей.

Тэйлор. Подожди минуту, я зажгу лампу. (Зажигает спичку, оглядывает комнату.) Черт возьми! Куда она запропастилась? Вся хижина — два фута на три, а найти что-нибудь нет никакой возможности.

Шарп. Я помогу тебе внести сундук. (Говоря это, он слезает с тележки.)

Тэйлор (находит лампу и зажигает ее). Давай внесем вместе. Входи, Нора.

Шарп. Тпру!

Входит Нора. На ней шляпа и пальто. Она несет веревочную сумку с множеством свертков.

Нора. Я вся одеревенела — так долго ехали.

Тэйлор. Озябла?

Нора. Ни капельки. Я была хорошо закутана.

Тэйлор. А начинает подмораживать.

Нора (кладя сумку). Я принесу вещи.

Тэйлор. Сундук не трогай, он слишком тяжел для тебя.

Нора. Я сильная, как лошадь.

Тэйлор. Не трогай его!

Нора (с улыбкой). Не буду. (Выйдя, она берет несколько свертков и возвращается.)

Тэйлор. Хорошо бы сейчас попить чайку. Займись-ка печкой. Она быстро разгорается.

Нора. Не стоит, пожалуй. Уже поздно.

Тэйлор (весело). Разведи огонь, девочка моя, и не спорь.

Тэйлор выходит. Видно, как он помогает Шарпу отвязать сундук. Нора, став на колени, выгребает золу из печки. Тэйлор и Шарп приносят сундук. Шарп — человек грубоватой внешности, лет сорока. Он служил сержантом в английском полку и сохранил что-то солдатское в облике.

Шарп. Нельзя сказать, что у вас легкий сундук, миссис Тэйлор.

Нора. В нем все мое достояние.

Тэйлор. Нет, не все. С сегодняшнего утра ты являешься владелицей половины участка в сто шестьдесят акров земли — самой лучшей в Манитобе, — а также великолепной хижины.

Нора. Не говоря уже о муже.

Шарп. Куда это поставить?

Тэйлор. Лучше в ту комнату. А то будем натыкаться на него.

Они относят сундук в спальню. Нора, поднявшись с колен, идет к дровам, сложенным за печкой, приносит два-три полена и несколько газет.

Мужчины возвращаются.

Тэйлор. Такими поленьями ты огонь не разожжешь. Где этот проклятый топор? (Ищет его взглядом и находит возле дров. Берет несколько поленьев и раскалывает.) Да, тебе нелегко будет привести эту хижину в порядок.

Шарп приносит чемодан Тэйлора и ружье.

Ну, спасибо тебе, Сид. Большое спасибо.

Шарп. В Дайере тебе удалось поохотиться, Фрэнк?

Фрэнк. Луговых тетеревов там прорва, только вот свободных дней почти не было.

Шарп. Ну, теперь я поеду домой.

Тэйлор. Подожди, выпьешь чаю.

Шарп. Нет, поздно уже. И кобыла мерзнет.

Тэйлор. Поставь ее в сарай.

Шарп. Нет, уж я поплетусь. Моя хозяйка шлет вам привет, миссис Тэйлор. Завтра зайдет справиться, не нужно ли вам чего-нибудь.

Нора. Очень любезно с ее стороны. Большое спасибо.

Тэйлор. Сид живет в миле отсюда, там, где ты видела огонек. Миссис Шарп поможет тебе на первых порах.

Шарп. Тринадцать лет мы здесь живем, успели уже освоиться.

Тэйлор. А Нора еще совсем зеленая, как новенький доллар.

Шарп. Поначалу, понятно, не во всем разбираешься. Ну, желаю спокойной ночи и всяческого счастья.

Тэйлор. Если не хочешь остаться, Сид, то спокойной ночи. Спасибо, что встретил нас с тележкой.

Шарп. Не за что. Спокойной ночи, миссис Тэйлор!

Нора. Спокойной ночи!

Шарп выходит, садится в тележку и уезжает.

Тэйлор. Тебе, наверное, странно, что он называет тебя миссис Тэйлор?

Нора (вздрогнув, взглядывает на него). Да.

Тэйлор. Как у тебя там печка?

Нора. Все в порядке.

Тэйлор. Схожу, пожалуй, за водой. (Взяв ведро, выходит. Слышно, как он качает воду.)

Нора встает, поднимает над головой лампу и оглядывает хижину. Она бледна, в глазах выражение испуга. Не замечает, как входит Тэйлор, и вздрагивает, когда он обращается к ней.

Тэйлор. Осматриваешь хижину?

Нора (ставя лампу на стол). Как ты меня испугал.

Тэйлор. Ну, что ты о ней скажешь?

Нора. Не знаю.

Тэйлор. Я построил ее своими руками. Каждое дерево сам спилил в лесу. Завтра утром покажу тебе, как ловко сложены углы. Сработано на совесть, девочка моя, сама увидишь.

Нора. Вот чайник.

Он наливает в чайник воду из ведра, и Нора ставит его на огонь.

Тэйлор. Чай ты найдешь в одной из банок на полке. Когда я уезжал, там оставалось немного. Ты ведь голодна, вероятно.

Нора. Да нет, не особенно. Я плотно поужинала в поезде.

Тэйлор. Рад, что ты называешь это плотным ужином. Все, что ты съела, можно завернуть в почтовую марку.

Нора (улыбаясь). У меня не такой большой аппетит.

Тэйлор. А у меня прекрасный. Где хлеб, который мы купили в Виннипеге?

Нора. Сейчас достану.

Тэйлор. И масло. А завтра ты испечешь что-нибудь.

Нора кладет на стол хлеб и масло, вынутые из сумки.

Нора. Нарезать?

Тэйлор. Да.

Нора. Пожалуйста.

Тэйлор. Что — пожалуйста?

Нора (улыбаясь). Да, пожалуйста.

Тэйлор. А! (Смотрит на нее.)

Она со спокойной улыбкой нарезает хлеб и мажет два-три куска маслом. Затем достает чай из жестяной банки и бросает щепотку в чайник для заварки.

Ты бы разделась.

Нора молча снимает пальто и шляпу.

Для женщины ты не очень болтлива, дорогая.

Нора. А мне сейчас не о чем говорить.

Тэйлор. Что ж, я всегда считал, что лучше, когда жена говорит слишком мало, чем слишком много.

Нора (насмешливо). Абсолютное совершенство редко встречается среди женщин. Несчастные создания!

Тэйлор. Что ты говоришь?

Нора. Просто так, развлекаюсь своими мыслями.

Тэйлор (снимает пиджак и остается в сером свитере, садится в кресло). Нет ничего лучше, чем свой дом. Надоело таскаться по чужим людям. Эд, конечно, славный малый, но лучше, когда ты сам себе хозяин.

Нора (показывает на дверь). А там что?

Тэйлор. Спальня. Хочешь взглянуть?

Нора. Нет.

Тэйлор. Эту хижину я строил в расчете на то, что когда-нибудь женюсь. Сид все удивлялся, какого черта я делю дом на две части. Но я решил, что женщине понравится такая роскошь.

Нора. Какая роскошь?

Тэйлор. Отдельная спальня и отдельная гостиная.

Нора. Вот хлеб и масло. Может, хочешь сиропу?

Тэйлор. Давай. (Садится за стол.)

Нора. Вода, наверно, уже закипела. Где молоко?

Тэйлор. Вот без этого придется пока обойтись. Накопим денег, купим корову.

Нора. Я не могу пить чай без молока.

Тэйлор. А ты попробуй. Кстати, ты умеешь доить корову?

Нора. Я? Нет.

Тэйлор. Стало быть, хорошо, что у нас нет коровы.

Нора. Ты философ. (Подняв крышку чайника, заглядывает в него. Заваривает чай и подходит к столу.) Где свеча? Мне нужно достать кое-что из сундука.

Тэйлор. Ты разве не будешь пить чай?

Нора. Не хочется. Спасибо.

Тэйлор. Сядь, девочка моя. Сядь…

Нора Зачем?

Тэйлор. Затем, что я говорю тебе.

Нора (мягко). Лучше, если ты не будешь мне указывать, что я должна делать.

Тэйлор. Тогда я прошу. Неужели ты откажешь в первой моей просьбе?

Нора (с любезной улыбкой). Конечно, не откажу. (Садится.)

Тэйлор. А теперь налей мне чаю. (Смотрит, как она это делает.) Это удивительно — моя жена сидит за моим столом и наливает мне чай.

Нора. Это приятно?

Тэйлор. Очень. Теперь, девочка моя, себе налей. Скоро ты привыкнешь пить чай без молока. А завтра, может, добудем немного у миссис Шарп. Это уж я так задумал — чтобы мы вместе сели в первый раз за стол в твоем новом доме. Возьми хлеба с маслом. (Передает ей ломоть.)

Она, улыбаясь, отрезает себе маленький кусочек и ест.

Быстро мы все обделали. Всего лишь вчера ты запретила мне называть тебя Норой.

Нора. Я вела себя глупо. Вспылила.

Тэйлор. И вот мы уже муж и жена.

Нора. Верно говорят: поспешишь — людей насмешишь.

Тэйлор. А тебе что, страшновато стало?

Нора. Мне? Кого мне бояться? Тебя?

Тэйлор. Эд далеко, по ту сторону Виннипега — это все равно, что в Англии, — и помочь тебе ничем не сможет. Можно бы и испугаться на твоем месте, очутившись наедине с мужчиной, которого ты совсем не знаешь.

Нора. Я не из пугливых.

Тэйлор. Ну и молодец.

Нора. Хотя был момент, когда я испугалась. Когда я спросила, возьмешь ли ты меня с собой, прошло лишь секунд пятнадцать, прежде чем ты ответил, но мне они показались вечностью. Я боялась, что ты откажешь.

Тэйлор. Я размышлял.

Нора (с улыбкой). Подсчитывал мои хорошие и дурные качества?

Тэйлор. Нет, я думал о другом. О том, что ты не обратилась бы ко мне с такой просьбой, если бы… не презирала меня.

Нора, смутившись, бросает на него быстрый взгляд, однако решает не останавливаться на этом вопросе.

Нора. Не знаю, с чего ты это взял.

Тэйлор. Яснее ты не могла дать понять, что ни во что меня не ставишь.

Нора. Почему же тогда ты не отказался?

Тэйлор. Я тоже не из пугливых.

Нора (с искоркой в глазах). К тому же и женщин мало в Манитобе.

Тэйлор. Я всегда мечтал об англичанке. Из них получаются прекрасные жены, если их пообтесать.

Нора (искренне забавляясь). И эту операцию ты собираешься проделать со мной?

Тэйлор. Ты умная. Думаю, что тебе достаточно будет одного-двух намеков.

Нора. Я просто смущена комплиментами, которые ты мне делаешь.

Тэйлор. Завтра поведу тебя — покажу, какая у нас земля. Я еще не все расчистил, поэтому зимой работы будет вдоволь. В будущем году хочу засеять сто акров. А если соберу хороший урожай, куплю еще столько же. Чтобы хозяйничать с выгодой, нужно акров триста, не меньше. А это нелегко поднять, если нет денег.

Нора. А я и не думала, что выхожу замуж за миллионера.

Тэйлор. Не беспокойся, девочка моя. Недолго тебе придется жить в этой хижине. Это я обещаю тебе. Тут замечательные места. Нам бы только три хороших урожая, и ты будешь жить в каменном доме, как у себя на родине.

Нора. Интересно, что сейчас делают в Англии.

Тэйлор. Вероятно, спят.

Нора. Когда я думаю об Англии, мне всегда вспоминается чаепитие. (Смотрит на чашку, из которой пила чай.) У мисс Викхем был превосходный чайник времен Георга Второго, она им очень гордилась. И своим сервизом гордилась — это был настоящий старый Вустер. Она никому не позволяла мыть эти вещи, кроме… А два-три раза в неделю к чаю приходил старый судья. Он служил в Индии и много рассказывал мне о Востоке… Ах, зачем ты заставил меня все это вспоминать!..

Тэйлор. Прошлого не воротишь, девочка моя. Впереди — будущее.

Нора (не обращая внимания на его слова). Человек не понимает, когда он счастлив. Нет, если думать о том, что ушло навсегда, можно с ума сойти!

Тэйлор. Жаль, что у нас нет вина, мы бы с тобой чокнулись. Но раз нет вина, то вместо этого поцелуй меня.

Нора (мягко). Я не люблю целоваться.

Тэйлор (улыбаясь). Обычно вкус к этому — врожденный, а не благоприобретенный. Но у тебя все не как v людей.

Нора. Очевидно.

Тэйлор. Поди сюда, девочка моя. Ты ведь еще ни разу не поцеловала меня после нашей свадьбы.

Нора (дружелюбно). Неужели мой ответ недостаточно ясен? Зачем ты заставляешь меня все подробно объяснять?

Тэйлор. Ну, хочется все-таки знать, почему жена отказывается поцеловать своего мужа.

Нора. Так вот, будь добр, сядь, и я тебе кое-что скажу.

Тэйлор. Необыкновенно любезно с твоей стороны. (Садится в кресло.) А ты где сядешь?

Нора. Единственное удобное место занял ты, а все остальные одинаково неудобны.

Тэйлор. Это верно.

Нора. По-моему, надо определить наши отношения на будущее.

Тэйлор. Ну что ж.

Нора. Ты совершенно ясно дал мне понять, что хочешь иметь жену, которая была бы для тебя служанкой без жалованья. Ведь жалованье в Канаде приходится платить большое.

Тэйлор. Это ты так ставишь вопрос.

Нора. Жить холостяком не так уж приятно…

Тэйлор. Да, не так уж.

Нора. Тебе нужно было, чтобы кто-то варил и пек для тебя, стирал, чистил и штопал. Я предложила свои услуги. Но мне и в голову не приходило, что это даст тебе право предъявлять ко мне еще какие-либо требования.

Тэйлор. Тогда, девочка моя, ты, стало быть, круглая дура.

Нора (вспыхнув). Очень прошу тебя выбирать слова.

Тэйлор (добродушно). Боюсь, что мне придется сказать немало таких слов, прежде чем мы договоримся.

Нора. Я просила тебя жениться на мне только потому, что иначе не могла поселиться в этой хижине.

Тэйлор. Я-то думаю, что ты попросила меня жениться на тебе только потому, что была в ту минуту зла, как черт. Тебе хотелось поскорее уехать от Эда, и для этого ты была готова на все. Но, укладывая свой сундук, ты уже жалела о своем решении.

Нора (холодно). Почему ты так думаешь?

Тэйлор. В кухню ты вернулась белая, как бумага. Ты уже хотела сказать, что передумала, но твоя проклятая гордость помешала тебе.

Нора. Я не могла больше оставаться в том доме. Ни за что на свете.

Тэйлор. А сегодня утром, когда я зашел за тобой в общежитие, ты чуть было не сказала, что не хочешь выходить за меня замуж. Ты пыталась произнести эти слова, но они не шли у тебя с языка. А рука была холодная, как лед.

Нора. Да, я нервничала. В конце концов не каждый день выходишь замуж.

Тэйлор. Если бы я не показал тебе разрешение на брак и кольцо, думаю, что ты и не решилась бы. Но тут уж у тебя не хватило духу отступить.

Нора. Всю ночь я не сомкнула глаз. И все думала. Я была в ужасе от своего поступка. Но в Виннипеге я никого не знала. Идти было некуда. В кармане у меня было всего четыре доллара. Пришлось решиться.

Тэйлор. А в поезде ты все размышляла обо мне.

Нора (овладев собой). Из чего ты это заключил?

Тэйлор. Я видел, как ты поглядываешь на меня. Не так уж трудно было догадаться, что ты стараешься понять, что же я такое. К какому же ты пришла выводу?

Нора. Видишь ли, все эти годы я жила со старой женщиной. И совсем не знаю мужчин.

Тэйлор. Это-то я вижу.

Нора. Я пришла к выводу, что ты хороший человек. И думала, что ты будешь добр ко мне.

Тэйлор. Комплименты так и сыплются. Это все, что ты хотела мне сказать?

Нора. Да.

Тэйлор. Тогда дай мне табак. Он, вероятно, в кармане пальто.

Нора (колеблясь, смотрит на него, потом встает и подает ему табак). Вот.

Тэйлор (насмешливо). Я думал, ты скажешь, что и и сам могу его взять.

Нора. Да, я не люблю, когда мне приказывают.

Тэйлор. До сих пор ты мне не уделяла внимания.

Нора. Я всегда была с тобой вежлива.

Тэйлор. Это верно. И все-таки не давала мне забыть, что я всего лишь батрак. Если ты умеешь играть на пианино и болтать по-французски, то тебе уже кажется, что ты лучше меня. А здесь нет пианино, и до самого Виннипега тут не найти человека, который говорил бы по-французски.

Нора. К чему ты клонишь?

Тэйлор. Здесь эти фокусы из гостиной не имеют никакой цены. Все равно что бумажные доллары в Гудзоновом заливе. С эскимосами там можно расплачиваться только табаком. Готовишь ты неважно, доить корову не умеешь, даже лошадь никогда не запрягала.

Нора. Уже жалеешь о совершенной сделке?

Тэйлор. Нет. Думаю, что сумею тебя обучить. Но на твоем месте я бы не важничал. Ладно! Все образуется, когда мы привыкнем друг к другу.

Нора. Ну, о себе я сама позабочусь.

Тэйлор (не обращая внимания на ее слова). Когда двое живут вместе в хижине, каждый должен что-то давать другому и что-то получать взамен. Если ты будешь выполнять то, что я тебе говорю, все у нас пойдет хорошо.

Нора (с улыбкой). К сожалению, когда мне что-нибудь приказывают, у меня появляется непреодолимое желание сделать наоборот.

Тэйлор. Это я уже заметил. Придется тебе переломить себя.

Нора. Ты сегодня то и дело говоришь со мной тоном, который мне не нравится. Лучше, если ты будешь просить меня, а не приказывать.

Тэйлор. Не забывай, что я могу заставить тебя.

Нора (забавляясь). Как?

Тэйлор. Я сильнее тебя.

Нора. Неужели мужчина позволит себе прибегнуть к силе по отношению к женщине?

Тэйлор. Что-о?

Нора. Ты, кажется, удивлен?

Тэйлор. А что же мне помешает?

Нора (с легкой усмешкой). Не говори глупостей.

Он смотрит на нее и тоже улыбается про себя.

Тэйлор. Пойду распакую свой чемодан. (Указывая на посуду.) А ты вымой посуду.

Нора (слегка пожав плечами). Вымою завтра утром.

Тэйлор. Вымой сейчас, девочка. Единственный способ сохранить посуду в чистоте — это мыть ее сразу же после употребления.

Нора с легкой улыбкой смотрит на него и не двигается с места.

Слышишь, что я сказал?

Нора. Да.

Тэйлор. Почему же ты не выполняешь?

Нора (улыбаясь). Потому что не хочу.

Тэйлор. Ты, видно, решила поскорее устроить проверку?

Нора. Зачем же откладывать?

Тэйлор. Будешь мыть посуду?

Нора. Нет.

Взглянув на нее, он поднимается, наливает воду в ведро и кладет на стол рваное кухонное полотенце.

Тэйлор. Будешь мыть посуду?

Нора. Нет.

Тэйлор. Хочешь, чтобы я заставил тебя?

Нора. Как же ты это сделаешь?

Тэйлор. Увидишь.

Нора. Пожалуй, надо вынуть теплое одеяло. Боюсь, что к утру будет холодно. (Поднявшись, подходит к вещевому мешку и начинает его развязывать.)

Тейлор. Нора!

Нора. Что?

Тэйлор. Поди сюда!

Нора. Зачем?

Тэйлор. Затем, что я тебе говорю.

Она смотрит на него, но не двигается с места. Он подходит к ней и хочет взять ее за руку.

Нора. Ты не посмеешь меня тронуть!

Тэйлор. Кто тебе это сказал?

Нора. Не забывай, что я женщина.

Тэйлор. Это я помню. Именно потому я и собираюсь заставить тебя слушаться. Будь ты мужчиной, с тобой труднее было бы сладить. Иди сюда. (Делает движение, чтобы взять ее за руку, но она, ускользнув, ударяет его по щеке. Он останавливается.) Глупо ты себя ведешь все-таки.

Нора. А чего же ты ожидал?

Тэйлор. Что ты будешь немножко умнее. И не станешь меня бить. Если придется пустить в ход мускулы, то у меня они покрепче, чем у тебя.

Нора. А я тебя не боюсь.

Тэйлор. Сейчас же вымой посуду!

Нора. Не хочу!

Тэйлор. Иди сюда! (Схватив за руки, тащит ее к столу. Она вырывается, но безуспешно. Бьет его ногой, но он продолжает волочить ее к столу.)

Нора. Пусти меня!

Тэйлор. Иди, иди, девочка! Зачем поднимать такую суматоху?

Нора. Негодяй! Как ты смел прикоснуться ко мне? Ни за что ты меня не заставишь! Пусти меня! Пусти! Пусти!

Он уже подтащил ее к столу, когда она, наклонившись, вдруг кусает его за руку. От неожиданности он отпускает ее.

Тэйлор. Ишь ты, какие у тебя острые зубы.

Нора. Подлец! Подлец!

Тэйлор (разглядывая свою руку). Не думал, что ты кусаешься. Обычно леди так себя не ведут.

Нора. Мерзкий подлец! Ударить женщину!

Тэйлор. Я не бил тебя. Это ты шлепнула меня по лицу, лягнула в ногу и укусила за руку. И после этого еще говоришь, что я тебя ударил.

Нора (страстно). Животное! Ненавижу тебя!

Тэйлор. А мне это безразлично. Только чашки вымой.

Нора. Смотри! (Внезапным взмахом руки сбрасывает посуду со стола. Упав на пол, несколько чашек разбивается.)

Тэйлор. Жаль. Посуды у нас и так мало. Теперь придется пить чай из консервных банок.

Нора. Я сказала, что не буду мыть! И не буду!

Тэйлор. Теперь-то и мыть нечего.

Нора. Стало быть, я победила!

Тэйлор (улыбаясь). Ну конечно. А теперь возьми-ка метлу и подмети весь этот мусор.

Нора. Не буду!

Тэйлор. Слушай, девочка моя. Довольно глупостей. Делай то, что тебе говорят, да живей.

Нора. Можешь убить меня, если хочешь.

Тэйлор. А какая мне будет от этого польза? Женщин мало в Манитобе… Вот метла.

Нора. Если хочешь, чтобы было подметено, можешь сам подмести.

Тэйлор. Ну, мне это надоело. (Сует ей в руки метлу. Нора отшвыривает ее.) Если ты сейчас же не подметешь, я задам тебе такую трепку, какой ты никогда в жизни не получала.

Нора.(презрительно). Ты?

Тэйлор (кивая головой). Да, я. Довольно шуток. (Засучивает рукава свитера.)

Нора (вдруг громко кричит). Помогите! Помогите!

Тэйлор. Кто тебе поможет? Тут на целую милю вокруг нет живой души. Слушай!

Оба на мгновение замолкают, прислушиваясь к молчанию прерии.

Нора. Если ты меня тронешь, я подам на тебя в суд за жестокое обращение. Закон меня защитит.

Тэйлор. А мне плевать на закон. Здесь я хозяин. И если я приказываю тебе сделать что-нибудь, то лучше делай, черт возьми, потому что я все равно тебя заставлю. Довольно валять дурака. Подбери посуду и возьми щетку.

Нора. Не буду!

Он шагнул к ней, намереваясь схватить за локоть. Она отпрянула. Поняв, что он не шутит, она в ужасе смотрит на него.

Нет, нет… Не трогай меня…

Тэйлор (остановившись, смотрит на нее). Здесь существует только один закон — закон сильного. Не знаю, как там, в городах. Может, там мужчины и женщины равны. Но в прериях мужчина — хозяин, потому что он сильнее женщины.

Нора. Фрэнк!

Тэйлор. Молчать, черт тебя дери!

Нора умолкает; в ней происходит борьба между гордостью и страхом. Не глядя на мужа, она чувствует, что он нетерпеливо ждет. Наконец она медленно наклоняется, подбирает посуду и ставит на стол. Затем падает в кресло и разражается слезами. Он наблюдает за ней со слабой улыбкой на лице, без враждебности.

Нора. Как я несчастна!

Тэйлор (без гнева в голосе). Продолжай, девочка моя, доделай все до конца…

Она медленно встает, отвернувшись, берет метлу и подметает. Он все время наблюдает за ней. Затем, взяв пальто и шляпу, она начинает одеваться.

Что ты делаешь?

Нора. Я выполнила твое приказание. А теперь ухожу.

Тэйлор. Куда?

Нора. Разве это так важно, куда я пойду?

Тэйлор. Тебе, может быть, кажется, что здесь за углом первоклассный отель? Его тут нет.

Нора. Я пойду к Шарпам.

Тэйлор. Думаю, что они уже спят.

Нора. Разбужу их.

Тэйлор. В темноте ты не найдешь дорогу.

Нора. Тогда я буду спать за дверью.

Тэйлор. В прерии? Замерзнешь насмерть.

Нора. Не все ли тебе равно, буду я жить или умру?

Тэйлор. Совсем не все равно. Женщин мало в Манитобе.

Нора. Ты хочешь помешать мне уйти?

Тэйлор. Конечно. (Заслоняет собой дверь, стоя лицом к Норе.)

Нора. Тебе не удастся задержать меня здесь против моей воли. Если я не уйду сейчас, то уйду завтра.

Тэйлор. До завтра еще далеко.

Она вздрагивает и пристально смотрит на него глазами, полными ужаса.

Нора. Фрэнк… Что ты хочешь сказать?..

Тэйлор. Не знаю, какие еще глупости ты воображала. Я женился с тем, чтобы ты была мне настоящей женой.

Нора. Но… но… (Не может говорить от волнения.) Но ты ведь понял… (Он не отвечает. Наконец она овладевает собой. Пытается говорить спокойно и разумно.) Извини меня за мое поведение, Фрэнк. Было ребячески глупо с моей стороны противоречить тебе. Но меня разозлил твой тон.

Тэйлор. Это не важно. Я плохо знаю женщин. Мне они кажутся странными существами. Нам нужно было когда-нибудь договориться. Так лучше сразу с этим покончить.

Нора. Ты одержал победу, и я в твоей власти. Сжалься надо мной.

Тэйлор. Что ж, у тебя не будет повода жаловаться.

Нора. Я вышла за тебя замуж сгоряча. Это было глупо. И очень сожалею, что я… что я принесла тебе столько огорчений. Разреши мне уйти.

Тэйлор. Нет, этого я не могу сделать.

Нора. Я не подхожу тебе. Ты сам сказал, что от меня нет никакой пользы. Я не умею делать то, что, по-твоему, должна делать твоя жена. Неужели ты будешь так жесток и заставишь меня всю жизнь расплачиваться за один опрометчивый поступок?

Тэйлор. А что будет хорошего, если я позволю тебе уйти? Пойдешь к Герти и будешь умолять ее взять тебя обратно? Ты слишком горда для этого.

Нора. Не так уж много гордости у меня осталось.

Тэйлор. Так, может, попробуешь остаться?

Нора. Здешняя жизнь для меня так непривычна. В Англии ее представляют себе совсем иначе. Я думала, что буду ездить верхом. Что будет теннис и танцы. Но когда я приехала, то увидела, что все это не так. И я только мешала всем. А вчера они разозлили меня до безумия, и мне стало ясно, что я не могу оставаться в том доме. Это был порыв. Я допустила ошибку. Я не понимала, что делала. Неужели ты будешь так бессердечен, что воспользуешься этим?

Тэйлор. Я знал, что ты совершаешь ошибку. Но за нее ты сама должна отвечать. Когда я продаю лошадь, покупатель должен сам ее осмотреть, а я не обязан перечислять ее недостатки.

Нора. Что ты хочешь этим сказать? Что удержишь меня силой, хотя я чуть не на коленях прошу отпустить меня?

Тэйлор. Вот именно.

Нора. Как я несчастна!

Тэйлор. Может, и не будешь несчастна, когда привыкнешь.

Нора (в отчаянии). В какую ловушку я попала!

Тэйлор. Ладно, кто старое помянет, тому глаз вон. Иди сюда, девочка моя, поцелуй меня.

Она пристально смотрит на него.

Нора. Я ведь не люблю тебя.

Тэйлор. Это я уже понял.

Нора. И ты меня не любишь.

Тэйлор. Ты женщина, а я мужчина.

Нора. Чего ты хочешь? Чтобы я подробно тебе объяснила, как ты мне физически противен? Что одна мысль о поцелуе вызывает у меня отвращение и приводит в ужас?

Тэйлор (добродушно). Очень тебе благодарен.

Нора. Посмотри на свои руки. Когда ты прикасаешься ко мне, дрожь проходит по телу.

Тэйлор. От того, что рубишь деревья, копаешь ямы, ухаживаешь за лошадьми, руки не становятся мягче и белее.

Нора. Отпусти меня! Отпусти!

Тэйлор (говорит уже не так добродушно, а гораздо резче, с непреклонной суровостью). Слушай, девочка моя! Ты получила воспитание леди и провела свою жизнь в компаньонках у леди, в полном безделье. Гуляла по утрам с собачкой и расчесывала ей шерсть. А на меня ты смотришь сверху вниз, считая, что ты лучше, чем я. Я нигде не учился. Написать письмо для меня — трудное дело. Но я сызмальства зарабатывал себе на жизнь. Я объехал всю эту страну. Был охотником, работал на железной дороге. Два года был грузчиком в порту. Кажется, все на свете перепробовал, вот только в магазине продавцом не был. И тебе пора заняться настоящим делом, выкинув из головы все глупости, которыми она набита. Ты всего лишь невежественная женщина, а я твой хозяин. И я буду делать с тобой все, что захочу, а если ты не будешь мне подчиняться по доброй воле, то, клянусь богом, я стану обращаться с тобой так, как в прежние времена охотники обращались с индейскими женщинами.

Он идет к ней. Она, отступая, хватает ружье, стоящее у стены, и прицеливается в Тэйлора.

Нора. Только двинься, и я убью тебя.

Тэйлор (останавливается). Не посмеешь.

Нора. Если ты сейчас же не откроешь мне дверь и не позволишь уйти, я пристрелю тебя. Пристрелю!

Тэйлор (делая шаг вперед). Стреляй!

Она нажимает курок. Слышно щелканье — и только.

Да ты, оказывается, не шутила.

Нора (ошеломлена). Оно не заряжено?

Тэйлор. Ну конечно, не заряжено. Неужели ты думаешь, что я стоял бы перед тобой и говорил «стреляй», если бы оно было заряжено? Я еще не собираюсь кончать жизнь самоубийством.

Нора. А я почти восхищалась тобой.

Тэйлор. Не было оснований. Нечего восхищаться человеком, если он торчит в пяти футах от заряженного ружья, из которого в него целятся. Он круглый дурак, только и всего.

Нора (сердито отбрасывает ружье). Ты еще издеваешься надо мной. Этого я тебе никогда не прощу.

Тэйлор. Ты бы прикончила меня, как барана, если бы ружье было заряжено. Молодец! Не думал, что ты способна на это.

Нора. Никогда тебе не прощу!

Тэйлор. Ты, по-моему, подходящая для меня девчонка! (Неожиданно для Норы он обнимает ее и пытается поцеловать.)

Нора (отчаянно отбивается, отворачивая от него лицо). Пусти меня! Я убью себя, если ты ко мне прикоснешься.

Тэйлор. Не убьешь! (Звонко целует ее в щеку и отпускает.)

Упав в кресло, она прикладывает руки к зардевшимся щекам.

Нора. Какой позор! Какой позор! (В отчаянии беспомощно всхлипывает.)

Он мягко кладет ей руку на плечо.

Тэйлор. Не лучше ли уступить, девочка моя? Попробовала сопротивляться — и ни к чему это не привело. Попыталась пристрелить меня — и только попала в глупое положение. Твое дело проиграно, детка. Здесь только один закон — закон сильного. И ты будешь делать все, что я захочу, потому что я могу заставить тебя.

Нора. Есть ли в тебе хоть капля благородства?

Тэйлор. Во всяком случае, не того сорта, как тебе хотелось бы.

Нора. О, как я несчастна!

Тэйлор. Слушай! (Прикладывает палец к губам и прислушивается. Она молча смотрит на него.) Прислушайся к тишине. Слышишь молчание прерии? Может, сейчас всего только двое людей на свете — ты и я — здесь, в этой заброшенной хижине в прерии? Слушай! Ни единого звука! Как в райском саду. Как это там говорится? «И сотворил господь мужчину и женщину…» Ты моя жена, девочка моя, и я хочу тебя!

Она взглядывает на него с ужасом. Взяв лампу, он направляется к двери спальни. Открывает дверь и, высоко держа лампу над головой, смотрит на Нору. Чтобы хоть что-нибудь делать, она берет чайное полотенце и вытирает стол. Ей хочется выиграть время.

Уже поздно. Это можно и завтра сделать.

Нора. Завтра… (Тень стыда, страха, душевной муки проходит по ее лицу, содрогнувшись, Нора закрывает лицо руками и медленно идет к двери.)

Действие четвертое

Хижина Фрэнка Тэйлора в Прентисе. Обстановка та же, что в предыдущем действии. Но уже ощущается присутствие женщины. Стол покрыт скатертью, в кресле лежит подушка, на окне кисейная занавеска, перехваченная лентой, и герань в жестяных банках из-под кленового сиропа. У стены самодельная книжная полка, на ней весь скромный запас книг Норы. По стенам аккуратно развешаны цветные вкладки из рождественских номеров газет. Вместо ящиков, служивших прежде сиденьями, — грубые стулья, сколоченные Фрэнком за зиму. Когда открывается дверь хижины, видны голубое небо и прерия.

Нора ставит на стол желтые цветы в миске. На ней саржевая юбка и скромная блузка, выглядит она более здоровой, чем прежде, лицо ее сильно загорело. Она слышит шаги и поднимает глаза. Входит Тэйлор.

Нора. А я не знала, что ты дома.

Тэйлор. Сегодня у меня мало работы. Я был в поле с Сидом Шарпом и одним человеком, который приехал из Прентиса.

Нора. А!

Тэйлор (заметив цветы). Что это ты принесла?

Нора. Правда, прелесть? Я только что их нарвала. Они такие веселенькие.

Тэйлор (сухо). Да.

Нора. Немного цветов — и в комнате сразу становится светлее и уютнее.

Тэйлор (оглядывая комнату). Теперь это действительно дом, Нора. Миссис Шарп не перестает удивляться, как ты этого добилась. Сид говорит, это потому, что ты леди. Я тоже думаю, что это имеет значение.

Нора (с легкой улыбкой). Я рада, что ты не считаешь меня совсем бесполезным существом.

Тэйлор. Никогда у меня не было так уютно. Недаром я всегда говорил — уж если английская девушка приспособится к здешней жизни, никто за ней не угонится.

Нора. А что это за человек приехал из Прентиса?

Тэйлор (помолчав). Сдается мне, что ты не так уж счастлива здесь, девочка моя.

Нора. Почему ты это говоришь?

Тэйлор. У тебя, надо полагать, хорошая память. И ты так и не простила мне ту первую ночь.

Нора (опустив голову). Я очень скоро пришла к мысли, что должна принять все последствия сделанного мною шага. И я старалась…

Тэйлор. У тебя хватило ума понять, что я намерен быть хозяином в доме и достаточно силен для этого.

Нора (со слабой усмешкой). Я готовила тебе пищу, чинила белье и содержала хижину в чистоте. Я была послушна и предупредительна.

Тэйлор (тоже усмехнувшись). А порой, вероятно, ты меня ненавидела.

Нора. Кому же понравится, если его так унизят, как ты меня унизил.

Тэйлор. Сейчас сюда приедет Эд, девочка моя.

Нора. Какой Эд?

Тэйлор. Твой брат.

Нора (поражена). Эдди? Когда?

Тэйлор. Да вот-вот, думаю. Сегодня утром он был в Прентисе.

Нора. Откуда ты знаешь?

Тэйлор. Он позвонил Шарпу и сообщил, что выезжает.

Нора. Вот чудесно! А почему ты мне раньше не сказал?

Тэйлор. Я сам не знал.

Нора. Поэтому ты и спросил — счастлива ли я? А я-то не могла понять, что с тобой происходит.

Тэйлор. Я подумал, что если ты по-прежнему хочешь уехать отсюда, то приезд Эда — подходящий случай.

Нора. Почему ты думаешь, что я хочу уехать?

Тэйлор. Не очень-то ты была разговорчива все эти месяцы, но нетрудно было понять, что ты готова пойти на все, лишь бы уехать отсюда.

Нора. На ферму к Эдди я ни за что не вернусь, если ты это имеешь в виду.

Тэйлор. Если он явится раньше, чем я, то скажи ему, что я скоро приду. А тебе, вероятно, захочется поболтать с ним наедине.

Нора. Ты, кажется, думаешь, что я собираюсь рассказывать ему про тебя всякие гадости?

Тэйлор. Нет, не думаю. Не такой ты человек. Может быть, мы еще не знаем всех хороших качеств друг друга, но худшее, на что способен каждый из нас, нам известно.

Нора (внимательно поглядев на него). Фрэнк, случилось что-нибудь?

Тэйлор. Да нет же. Нет. Почему ты думаешь?

Нора. Ты какой-то другой в последние дни.

Тэйлор. Это тебе кажется. Я лучше пойду. Сид и тот приезжий ждут меня. (Уходит.)

Нора недоуменно смотрит ему вслед. Подойдя к цветам, перебирает их. Затем, подсевши к столу, принимается чинить толстый шерстяной носок. Вдруг раздается громкий стук в дверь. Вскочив, она бежит к двери и открывает. На пороге стоит Эдвард Марш. Вскрикнув от радости, Нора обнимает его. Он входит.

Нора. Эдди, дорогой, как я рада тебя видеть!

Марш. Здравствуй!

Нора. На чем ты приехал? Я не слышала стука колес.

Марш. Взгляни-ка сюда.

Нора (выглядывает за дверь). Да это Реджи Хорнби! (Зовет.) Реджи!

Хорнби (снаружи). Привет!

Нора. Лошадь он может поставить под навес.

Марш. Хорошо. (Кричит.) Реджи, дай старушке овса и поставь ее под навес.

Хорнби. Ладно.

Нора. А Фрэнка ты не встретил? Он только что вышел отсюда.

Марш. Нет.

Нора. Он скоро вернется. Входи же. Дорогой мой, как я счастлива тебя видеть!

Марш. Ты прекрасно выглядишь, Нора.

Нора. Ты обедал?

Марш. Да-да. Мы закусили перед отъездом из Прентиса.

Нора. Я все-таки дам тебе чашку чаю.

Марш. Ничего не хочу, спасибо.

Нора. Ты еще не настоящий канадец, если отказываешься от чая. Садись, располагайся поудобнее.

Марш. Как ты живешь, Нора?

Нора. Что обо мне говорить? Ты о себе расскажи. Как Герти? Что привело тебя в наши края? Что делает Реджи Хорнби? А тот, как его, бишь? Ну, тот батрак? Как его звали? Троттер, кажется? Дорогой мой, не сиди, как истукан, отвечай, не то мне придется потрясти тебя.

Марш. Нора, милая, как же ответить сразу на пятнадцать вопросов?

Нора. Эдди! Я так рада тебя видеть! Ты молодец, что приехал навестить меня.

Марш. Дай мне хоть слово вставить.

Нора. Молчу, молчу. Но, ради бога, скорее рассказывай. Я хочу все знать.

Марш. Так вот, первое, что я скажу, — это то, что через три или четыре месяца я надеюсь стать счастливым отцом.

Нора. Эдди, я так рада! А как Герти, должно быть, счастлива!

Марш. Она еще сама не знает, как к этому отнестись. Но думаю, что рада. Тебе она шлет сердечный привет и надеется, что ты скоро последуешь ее примеру.

Нора. Я?.. Но ты мне еще не рассказал, какие дела привели тебя сюда?

Марш. Когда я получил письмо Фрэнка о корчевальной машине…

Нора (прерывая). Фрэнк тебе писал?

Марш. Ну да. А ты не знала? Он сообщил, что такая машина дешево продается в Прентисе. Мне всегда казалось, что я смогу хорошо заработать, если у меня будет эта машина. Говорят, она обрабатывает три-четыре акра в день. Фрэнк написал, что мне стоит приехать взглянуть на нее, и добавил, что ты будешь рада меня видеть.

Нора. Странно, что мне он ничего не сказал.

Марш. Вероятно, хотел сделать тебе сюрприз. Ну, как тебе нравится быть замужем?

Нора. Ничего. А зачем Реджи Хорнби с тобой приехал?

Марш. Подумать только, что мы не виделись с тех пор, как ты вышла замуж!

Нора. Да, действительно.

Марш. Всё-таки я беспокоился о тебе. И, получив от Фрэнка письмо об этой машине, сразу же решил поехать сюда.

Нора. И прекрасно сделал. Но зачем же все-таки Реджи Хорнби приехал?

Марш. Он возвращается в Англию.

Нора. Правда?

Марш. Добился наконец, что ему выслали деньги на обратный путь. Пароход его отходит на будущей неделе. Он решил завернуть сюда и попрощаться с тобой.

Нора. Как его успехи?

Марш. А чего от него ждать? На работу он смотрит, как на занятие для дураков. Где же Фрэнк?

Нора. Пошел куда-то с Сидом Шарпом. Это наш сосед. Ты проехал мимо его фермы.

Марш. Ты хорошо живешь с Фрэнком, Нора?

Нора. Конечно. Где же это Реджи пропадает? Неповоротливый он, правда?

Марш. Ты ведь привыкла совсем к другой жизни.

Нора (меняя тему). А ты не привез мне писем? Я уже давно ничего не получала.

Марш. Голова у меня, как решето! Два письма пришло с последней почтой, но я не переслал их тебе, так как собирался сам приехать.

Нора. Ты не забыл их?

Марш. Нет, вот они.

Нора (глядя на конверты). Кажется, ничего особенно интересного. Одно от Агнес Прингл. Это компаньонка одной леди, моя знакомая по Танбридж-Уэллсу. А другое от мистера Уинна.

Марш. А это кто?

Нора. Поверенный мисс Викхем. Он как-то писал мне, спрашивал, как я живу. (Кладет письма на стол.) Что-то не хочется мне знать, что делается в Англии.

Марш. Почему ты так говоришь, Нора?

Нора. А что хорошего — вспоминать прошлое?

Марш. Так и не прочтешь письма?

Нора. Потом прочту, когда останусь одна.

Марш. На меня можешь не обращать внимания.

Нора. Может, это глупо, но, читая письма из Англии, я всегда плачу.

Марш (пристально глядя на нее). Нора, ты счастлива здесь?

Нора. Да. Почему мне не быть счастливой?

Марш. Почему ты ни разу не написала мне с тех пор, как вышла замуж?

Нора. Не о чем было писать. (Улыбаясь.) Кроме того, из твоего дома меня, можно сказать, выгнали.

Марш (в замешательстве). Не пойму я тебя.

Нора (нервно и раздраженно). Не надо меня допрашивать, дорогой мой, только и всего.

Марш. Фрэнк Тэйлор хорошо к тебе относится и всё такое?

Нора. Вполне.

Марш. Когда я приглашал тебя поселиться у нас на ферме, я подозревал, что ты быстро выскочишь замуж. Но мне в голову не приходило, что ты выйдешь за батрака.

Нора. Милый, не беспокойся обо мне.

Марш. Ну как же! У тебя никого нет на свете, кроме меня, и когда… когда умирала наша мать, она сказала: «Ты будешь заботиться о Норе, ведь правда, Эдди?»

Нора (с рыданием в голосе). Не надо, не надо…

Марш. Нора!

Нора (с усилием овладевает собой). Мы с ним ни разу не поссорились с тех пор, как я здесь поселилась. (Весело.) А вот и Реджи! (С облегчением поворачивается к нему.)

Хорнби в синем габардиновом пиджаке снова выглядит холеным английским джентльменом.

А я как раз говорила — куда вы пропали?

Хорнби (пожимая ей руку). У вас очаровательная хижина.

Нора. Я старалась сделать ее приятной и уютной.

Марш (замечает букет желтых цветов). О! Это что такое?

Нора. Красивые, правда? Я их только что нарвала. Горчичные цветы.

Марш. Мы называем их просто сорной травой. И много их у вас?

Нора. Огромное количество. А что?

Марш. Так. Ничего.

Нора (Хорнби). Я слышала, вы возвращаетесь домой?

Хорнби. Да, хватит с меня этой благословенной страны. Я не рожден для сельского хозяйства.

Нора. Что же вы будете делать?

Хорнби (убежденно). Бездельничать.

Нора (забавляясь). И вам не надоест?

Хорнби. Никогда! Мне доставляет удовольствие наблюдать, как другие трудятся. Ненавижу, когда вокруг меня бездельничают.

Нора (с легкой усмешкой). А по-моему, жизнь можно употребить на что-то лучшее, чем шататься по клубам и обыгрывать в карты людей, которые играют хуже вас.

Хорнби. Совершенно с вами согласен. Я много и серьезно размышлял этой зимой. Мне нужно найти вдову средних лет с деньгами, которая усыновила бы меня.

Нора. Я помню, что вы держитесь твердого взгляда на бремя белого человека.

Хорнби. Все, чего я желаю, — это прожить жизнь с комфортом. Я не собираюсь трудиться больше, чем необходимо, и хочу проводить время как можно приятнее.

Нора (улыбаясь). Не сомневаюсь, что это вам удастся.

Хорнби. Как только вернусь в Лондон, сразу же закачу шикарный обед у Рида, затем пойду смотреть оперетку в Гэйети, а потом закачу шикарный ужин у Романо. Люблю тебя, моя Англия, со всеми твоими пороками.

Нора. Может потому, что я прожила все эти месяцы в одиночестве, в прерии, многое, что казалось мне прежде приятным и забавным… В общем, теперь я на многое смотрю совершенно иначе…

Хорнби (хладнокровно). Это надо понять так, что вы меня не одобряете?

Нора (мягко). У вас нет мужества.

Хорнби. Ну, не знаю. Думаю, что его у меня не меньше, чем у других, только я не поднимаю из-за этого шум.

Нора. Стать перед дулом ружья и позволить в себя выстрелить — на это у вас, может быть, хватит мужества. Но вести однообразную жизнь день за днем, выполняя простую тяжелую работу, — вот такого мужества у вас не оказалось. Вы неудачник, и самое скверное, что вы даже не стыдитесь этого. Вы даже готовы этим хвастаться.

Хорнби. В общем, «Правь, Британия», и да здравствует английский флаг!

Нора (смеется). Вы неисправимы.

Хорнби. Совершенно верно… В Англию вам ничего не нужно передать? Я съезжу в Танбридж-Уэллс, повидаю маму. Может, есть какие-нибудь поручения?

Нора. Кажется, нет. Эдди только что привез мне письма. Сейчас я просмотрю их. (Вскрывает письмо мисс Прингл, прочитывает две-три строчки и вскрикивает.) О!

Марш. Что такое?

Нора. Что это значит? (Читает.) «Я только что узнала от мистера Уинна о том, как вам повезло, а у меня тоже есть для вас хорошая новость». (Откладывает это письмо в сторону и вскрывает другой конверт. Вынимает из него письмо и чек. Разглядывает его.) Чек… на пятьсот фунтов… Слушай, Эдди, слушай… (Читает.) «Дорогая мисс Марш! Я неоднократно беседовал с мистером Викхемом о наследстве мисс Викхем и решился ему сказать, что он дурно обошелся с вами. Сейчас все улажено, и в знак благодарности за преданную службу у его тетушки он посылает вам прилагаемый чек…» Пятьсот фунтов стерлингов!

Марш. Довольно значительная сумма.

Хорнби. Я бы нашел ей применение.

Нора. Никогда в жизни у меня не было столько денег.

Марш. А какую еще хорошую новость сообщает тебе эта мисс… как ее?..

Нора. Я и забыла! (Берет письмо мисс Прингл. Читает.) «… хорошая новость. Пишу вам сразу же, чтобы вы могли строить свои планы. В последнем письме я сообщала вам о неожиданной смерти моей невестки. Теперь мой брат настоятельно требует, чтобы я переехала жить к нему. Я покидаю миссис Хаббард, и она просила сообщить вам, что, если вы пожелаете занять мое место и стать ее компаньонкой, она будет этому очень рада. Я прожила у нее тринадцать лет, и она всегда относилась ко мне, как к человеку своего круга. Это очень деликатная особа, а делать возле нее, собственно говоря, нечего, только водить собачек на прогулку. Платит она тридцать пять фунтов в год».

Марш. Оба письма адресованы мисс Марш. Они, что же, не знают, что ты вышла замуж?

Нора. Нет. Я не сообщила им.

Хорнби. Вот здорово! Вернетесь в Танбридж-Уэллс, и никто из тамошних старушенций даже не будет знать, что вы были замужем.

Нора вздрагивает, когда он произносит эти слова, и смотрит на него широко раскрытыми глазами.

Марш. Оставь нас на минутку, Реджи. Мне нужно поговорить с Норой.

Хорнби. Сделайте одолжение. (Уходит.)

Марш. Нора, ты хочешь уехать отсюда?

Нора. Почему ты это решил?

Марш. Ты так взглянула на Реджи, когда он это сказал…

Нора. Я ничего не понимаю. А Фрэнк обо всем этом знает?

Марш. Дорогая моя, откуда же ему знать?

Нора. Как странно! Он только что со мной говорил о моем отъезде.

Марш (быстро). С чего это?

Нора. Ой! (Она поняла, что неумышленно выдала свою тайну.)

Марш. Нора, ради бога, что у вас тут творится? Пойми, либо сейчас, либо никогда. Ты что-то скрываешь от меня. Вы с ним плохо живете?

Нора (тихо). Не очень хорошо.

Марш. Почему же ты не сообщила мне?

Нора. Мне было стыдно.

Марш. Но ты только что сказала, что он хорошо обращается с тобой.

Нора. Мне не в чем его упрекнуть.

Марш. Тут что-то неладно. Чуяло мое сердце! Конечно, с ним ты не можешь быть счастлива. Такая девушка, как ты, — и батрак. Вся эта история ужасна. Слава богу, что я здесь и ты можешь воспользоваться случаем…

Нора. О чем ты говоришь?

Марш. Эта жизнь не для тебя. Сейчас у тебя есть возможность вернуться в Англию. Ради бога, прими это предложение. Пройдет полгода, и все, что ты здесь пережила, покажется тебе только страшным сном. (Вдруг останавливается, пораженный выражением ее лица.) Нора, что с тобой?

Нора (трагично). Не знаю.

Входит Хорнби.

Хорнби. Там кто-то пришел к вам.

Нора. Ко мне? (Подойдя к двери, выглядывает.) А, это миссис Шарп! Почему она пришла пешком? Она без нужды лишнего шага не сделает. Это жена нашего соседа… Добрый день, миссис Шарп!

Входит миссис Шарп. Это тучная краснолицая женщина средних лет, страдающая одышкой. На ней старая шляпа с широкими полями, выцветшая, не очень чистая блузка и помятая юбка.

Входите, входите!

Миссис Шарп. Добрый день, миссис Тэйлор. Ох, задыхаюсь! Уже много месяцев не ходила так далеко.

Нора. Это мой брат.

Миссис Шарп. Ваш брат? Ах, вот это кто.

Нора (улыбаясь). Вы как будто удивлены?

Миссис Шарп. Я так беспокоилась, что не могла усидеть дома. Вышла посмотреть, где Сид, и вдруг увидела тележку… Я решила, что это приехал инспектор. И сразу же пошла сюда. Я так волнуюсь!

Нора. А что случилось?

Миссис Шарп. Уж не будете ли вы меня уверять, что ничего не знаете? Сид и Фрэнк ни о чем больше не говорят с тех пор, как Фрэнк ее обнаружил.

Нора. Что обнаружил?

Миссис Шарп. Сорную траву.

Марш (показывая на миску с цветами). У вас она, значит, тоже есть?

Миссис Шарп. Не можем понять, кто донес на нас. Врагов у нас как будто нет.

Марш. Всегда кто-нибудь донесет. Кому же охота рисковать? Каждый дрожит за свой участок.

Миссис Шарп (глядя на желтые цветы). А она ставит их на стол, будто это букет.

Нора. Объясни мне, Эдди, о чем она говорит.

Марш. Дорогая моя, эти красивые цветочки, которые ты собрала, чтобы украсить свой дом, могут принести разорение.

Нора. Эдди!

Марш. Вероятно, ты слышала наши разговоры о сорной траве? Три врага есть у фермера: мороз, град и сорняки…

Миссис Шарп. В прошлом году поле побило градом. Весь урожай пропал. Не получили за него ни доллара. Если и в этом году погибнет урожай, придется все тут бросить.

Марш. Когда такой сорняк обнаружишь у себя в поле, нужно сообщить властям. А если не сделаешь этого, то донесет кто-нибудь из соседей. Тогда присылают инспектора, и если он находит нужным, то заставляет сжечь весь урожай; вот и пропал весь труд за год. Хорошо тому, у кого есть деньжонки в банке, и он может продержаться до следующего года.

Миссис Шарп. У нас всего сто шестьдесят акров. А детей пять душ. Разве тут скопишь что-нибудь?

Марш. Они сейчас там, с инспектором?

Миссис Шарп. Да. Он сегодня утром приехал из Прентиса.

Марш. Это скверно для Фрэнка.

Миссис Шарп. У него меньше едоков, чем у нас. Он может снова пойти в батраки. А вот с нами что будет?

Нора. Как же это он мне ничего не сказал?

Миссис Шарп. Привык, верно, свое горе таить в себе, а вы еще не приучили его поступать иначе.

Нора взглядывает на нее, но, видя, что миссис Шарп находится в крайнем нервном возбуждении, оставляет ее замечание без ответа.

Марш. Надо надеяться на лучшее, миссис Шарп.

Миссис Шарп. Сид говорит, что у нас только один угол поля заражен. Но, может, он это говорит просто так, чтобы меня успокоить? Знаете, какие эти инспектора! Им-то терять нечего. А то, что мы будем голодать всю зиму, до этого им дела нет. (Она всхлипывает, и крупные слезы текут по ее щекам.)

Нора. Не плачьте, не плачьте, миссис Шарп. Может быть, все еще и уладится.

Марш. Они не уничтожат урожая, если он не будет безнадежно плох. За ними многие наблюдают. И агент по продаже машин и ссудный банк…

Миссис Шарп. И град побивает урожай, и морозы его уничтожают, чуть только начинаешь на него рассчитывать, и сорняки… Нет, я уж больше не выдержу. Если мы и этого урожая лишимся, мы уедем… Я заставлю Сида все продать и вернуться на родину. Откроем где-нибудь небольшой магазин. С самого начала я этого хотела, но у Сида лежит сердце к сельскому хозяйству…

Нора. Теперь вы уже не сможете уехать. Не будете вы счастливы со своим небольшим магазином… Там, в Англии, всегда от кого-нибудь зависишь. А здесь — это ваша земля. В Англии так не будет. Когда вы выходите из дому и видите растущую пшеницу, разве вы не гордитесь тем, что она ваша?..

Миссис Шарп. Вы себе представить не можете, что мне здесь пришлось пережить. Когда я детей рожала, только раз у меня был доктор. А то один Сид помогал, словно я животное. И зачем только мы сюда приехали!

Нора. Как вы можете так говорить! Дети у вас крепкие и здоровые. Скоро они смогут помогать вам. Здесь вы создали для них такие возможности, каких в Англии никогда бы не было.

Миссис Шарп. Для них-то хорошо, конечно. Им будет легче. Это я знаю. Но нам с Сидом приходится за это расплачиваться.

Нора. Вы здесь первые. Это тяжкий труд — освоение новой земли. И, может, другие будут пожинать плоды. Но те, кто приходит первыми, получают такую награду, о которой те, кто является потом, и мечтать не могут.

Марш. Она права, миссис Шарп. Никогда не забуду, что я почувствовал, когда увидел на своем поле первые всходы и подумал, что от сотворения мира на этой земле еще не росла пшеница. Нет, я ни за что на свете не вернулся бы в Англию. Там я дышать бы не мог…

Миссис Шарп. Вы мужчина. Вам легче.

Нора. Люди не знают всего этого. И осуждать их за это нельзя. Только тот, кто сам жил в дикой прерии, знает, какие трудности ложатся на плечи женщин, когда осваивают новую страну. Но их мужьям — им-то это известно.

Марш. Поверьте, что известно, миссис Шарп.

Нора, стоя на коленях возле миссис Шарп, гладит ее руки. Та благодарно ей улыбается.

Миссис Шарп. Спасибо, милая, на добром слове. Я так волнуюсь, сама не знаю, что говорю.

Нора. Сид и Фрэнк, вероятно, придут сюда с минуты на минуту.

Миссис Шарп. Вы совершенно правы, дорогая. Уехать отсюда я уже не смогу. Если даже пропадет урожай — что ж, будем ожидать будущего года. С голоду не умрем. Порой и трудно приходится, а все-таки здесь хорошие места…

Входит Фрэнк Тэйлор.

Нора. Фрэнк!

Миссис Шарп (быстро вставая). А Сид где?

Тэйлор. Пошел домой. Здравствуй, Эд! Я видел, как ты ехал в тележке. Доброе утро, Реджи! Вот не ожидал увидеть тебя здесь.

Хорнби. Приятный сюрприз для тебя.

Миссис Шарп. Что там произошло? Скажите, что произошло?

Нора. Миссис Шарп пришла сюда, так как очень волнуется.

Тэйлор (весело). Все у вас в порядке.

Миссис Шарп (тяжело дыша). Правда?

Тэйлор. Всего только несколько акров придется уничтожить. Это не принесет вам большого вреда.

Миссис Шарп. Слава богу! Ведь в этом году будет такой урожай, какого мы и не видывали… Нет, здесь чудесные места…

Тэйлор. Вам, пожалуй, лучше пойти домой. Сид пригласил инспектора к себе пообедать.

Миссис Шарп. Пригласил? Это похоже на Сида… Хорошо еще, что дома все есть. Пожалуй, правда, надо идти.

Нора. Не стоит идти пешком. Тут тележка Эдди. Реджи отвезет вас.

Миссис Шарп. Вот за это спасибо. Я в самом деле устала, не привыкла ходить так далеко. До свидания, миссис Тэйлор.

Нора. До свидания. Реджи, вам не трудно будет отвезти миссис Шарп? Тут всего лишь одна миля.

Хорнби. Нисколько.

Марш. Я помогу тебе запрячь кобылу.

Миссис Шарп и Хорнби уходят.

У тебя, верно, гора с плеч, Фрэнк…

Тэйлор. Еще бы! Мне нужно будет поговорить с тобой, Эд.

Марш. Ладно. (Уходит.)

Нора. Я рада, что все уладилось. Бедняжка была в таком состоянии…

Тэйлор. Пятерых ребят приходится кормить. Это не так просто.

Нора. Почему ты не сказал мне раньше? Я видела, тебя что-то тревожит… Но не могла понять, что.

Тэйлор. Если бы удалось спасти урожай, то не из-за чего было волноваться. А если бы не удалось, ты все равно скоро узнала бы.

Нора. Как же ты позволил мне поставить здесь эти цветы?

Тэйлор. Решил, что не важно, если тебе это доставляет удовольствие. Ты ведь не знала, что это сорняк. Тебе они казались такими красивыми…

Нора (с легкой улыбкой). Это очень мило с твоей стороны, Фрэнк.

Тэйлор. Подумать только, что эти чертовы цветочки могут принести столько вреда.

Нора. А почему ты мне не сказал, что послал письмо Эдди?

Тэйлор. Забыл, наверно.

Нора. Фрэнк, Эдди привез мне сегодня письма с родины… Мне предлагают работу в Англии.

Фрэнк чуть не вскрикнул, но, овладев собой, говорит спокойно.

Тэйлор. Скажи пожалуйста! И ты, конечно, примешь это предложение?

Нора. Странно, что ты как раз сегодня говорил со мной о моем отъезде отсюда.

Тэйлор. Очень странно.

Нора (несколько удивлена его тоном). А ты возражал бы?

Тэйлор. А пожалуй, не имеет значения, возражал бы я или нет.

Нора. Почему ты так думаешь?

Тэйлор. Ты оставалась здесь, по-моему, только потому, что иного выхода у тебя не было.

Нора (подойдя к окну, смотрит на прерию). Неужели всегда в жизни так? То, о чем столько мечтаешь, осуществившись, приносит только боль.

Он быстро взглядывает на нее, но не отвечает. Она не заметила его взгляда.

Месяц шел за месяцем, я все сидела, глядя на прерию, и хотелось порой закричать во весь голос, только бы нарушить молчание. Думала, что никогда не смогу вырваться отсюда. Хижина казалась мне тюрьмой. И снег, и холод, и тишина…

Тэйлор. Ты сегодня уедешь, с Эдом?

Нора (улыбнувшись). Хочешь поскорее отделаться от меня?

Тэйлор. Наша супружеская жизнь, девочка моя, по-моему, не принесла нам счастья. Даже смешно, как подумаешь. Я считал, что смогу добиться от тебя всего, чего захочу… Казалось, что держу в руках верный выигрыш… Но ты победила меня!..

Нора. Я?

Тэйлор. Ну да, ты. А разве сама ты этого не знаешь?

Нора. Не понимаю, о чем ты говоришь.

Тэйлор. Я представить себе не мог, что женщина может оказаться такой сильной. Ты всегда уступала мне, выполняла все мои требования, но все время что-то утаивала от меня, и я не мог добиться… Иногда мне казалось, что я уже прибрал тебя к рукам, но всегда получалось так, что я ловил только твою тень…

Нора. Не знаю, чего тебе еще нужно было?

Тэйлор. Вероятно, любви.

Нора. Что? (Смотрит на него, застыв в оцепенении. Слова его тронули ее до глубины души.)

Тэйлор. Я знаю теперь тебя даже меньше, чем тогда, когда ты прожила неделю у Эда. Я сбился со следа, блуждаю один в потемках…

Нора. А я и не знала, что тебе нужна любовь.

Тэйлор. Я, наверно, и сам не знал.

Нора. Расставаться, вероятно, всегда грустно.

Тэйлор. Если ты уедешь в Англию, то ты уж… Думаю, что ты уж никогда больше сюда не вернешься.

Нора (застенчиво). Может, и ты когда-нибудь приедешь в Англию. Если у тебя года два подряд будет хороший урожай, можно будет заколотить хижину и уехать на зиму.

Тэйлор. Боюсь, что это будет опасный эксперимент. Там, в Англии, ты будешь леди. А я всего лишь батрак.

Нора. Ты мой муж.

Тэйлор. Нет, пожалуй, не стоит рисковать.

Нора. Но ты будешь писать мне время от времени, сообщать, как идут дела, не правда ли?

Тэйлор. Тебя это будет интересовать?

Нора (улыбаясь). Ну конечно.

Тэйлор. Если хорошо пойдут дела, напишу. А если плохо, то, пожалуй, не будет желания писать.

Нора. Все будет хорошо, Фрэнк. Я тебя уже знаю и могу быть в этом уверена.

Тэйлор. Вот как?

Нора. За эти месяцы совместной жизни я научилась тебя уважать. То, что прежде казалось важным, теперь не представляет для меня никакой ценности. Ты очень многому меня научил.

Тэйлор. Ты будешь иногда думать обо мне, моя девочка?

Нора (с улыбкой). Если бы даже я и хотела не думать о тебе, мне это не удалось бы.

Тэйлор. Я грубый, необразованный человек. Не знал, как обращаться с тобой. Хотел сделать тебя счастливой — и тоже не знал, как.

Нора. Ты всегда был добр со мной, Фрэнк. И очень терпелив.

Тэйлор. Тебе будет лучше вдали от меня. А я буду знать, что там, дома, тебе тепло, уютно и у тебя вдоволь еды…

Нора. А кроме этого, мне ничего и не нужно, по-твоему?

Он взглядывает на нее и, стиснув зубы, отворачивается.

Тэйлор. Не могу же я думать, что ты останешься здесь, когда у тебя появилась возможность вернуться в Англию. Здешняя жизнь не по тебе. А ту жизнь ты хорошо знаешь.

Нора. Да, я знаю ее. Еще бы мне ее не знать! (Рисуя себе картину ожидающего ее будущего, она преисполняется к нему презрением, и, по мере того как она говорит, в словах ее все явственнее звучит ненависть и отчаяние.) Каждое утро в восемь часов горничная приносит мне чай и теплую воду. Я встаю, завтракаю и беседую с кухаркой. Заказываю ленч и обед. Затем расчесываю шерсть шпицам миссис Хаббард и отправляюсь с ними гулять в парк. Все дорожки в парке асфальтированы, чтобы старые джентльмены и компаньонки старых леди не промочили себе ноги.

Тэйлор. Ишь ты!

Нора. Затем я возвращаюсь и завтракаю второй раз. После ленча отправляюсь кататься в экипаже: один день в одном направлении, другой день — в другом. Затем чай, и после него опять прогулка с собаками по прекрасным асфальтированным дорожкам. Потом я должна переодеться к обеду. После обеда приходится играть с хозяйкой в безик, и очень осторожно играть, потому что она не любит, когда ее обыгрывают. В десять часов спать. (Пауза.) А на следующий день в восемь утра горничная приносит мне чай и теплую воду, и все начинается сначала. Один день похож на другой. И ведь сотни женщин в Англии, здоровых и способных, с горячей кровью в жилах, жаждут получить такое место… Еще бы! Почти леди, и тридцать пять фунтов в год.

Тэйлор пристально смотрит на нее. Он начинает понимать, что она хочет сказать, но сдерживает себя и отводит глаза.

Тэйлор. Это, пожалуй, не похоже на жизнь, которую ты вела тут.

Нора (повернувшись к нему). А ты здесь будешь расчищать кустарник, рубить деревья, пахать землю, сеять и жать… Изо дня в день будешь сражаться с морозом, градом и сорняками; будешь сражаться и, я знаю, победишь в конце концов. На месте пустыни будет обработанная земля. И, может, какой-нибудь ослабевший от голода ребенок будет есть хлеб из пшеницы, которую ты вырастил. Я буду вести пустую и бесполезную жизнь, а ты будешь делать нужное дело.

Тэйлор. Что с тобой, Нора?! Нора! (Эти слова он сказал не ей, а скорее самому себе; он произнес их со всей болью своей души.)

Нора. Когда я недавно утешала миссис Шарп, сама не знаю, что я говорила; мне лишь хотелось ее успокоить, чтобы она не плакала, и мне чудилось, что это не я, а кто-то другой говорит, и я прислушивалась к себе самой. Мне казалось, что за долгие месяцы я возненавидела прерию, а все-таки что-то удерживает меня здесь. Жизнь тут была скучная и однообразная, но я все-таки не могу вырвать ее из своего сердца. Красота и романтика ее заполнили мою душу…

Тэйлор. Все мы порой ненавидим прерию, но тому, кто пожил в ней, трудно жить где-нибудь в другом месте.

Нора. Теперь я знаю здешнюю жизнь. Это не приключения и не веселье. Это тяжелый труд, труд и мужчин и женщин, с утра до ночи, и я знаю теперь, что особенно тяжелое бремя ложится на плечи женщины. Мужчины уходят в города. В разное время они выполняют разную работу. Но у женщин всегда одно и то же: стряпня, чинка, стирка, уборка… И все это важно… Мы тоже участвуем в освоении страны. Мы — матери, и в нас будущее. Мы создаем величие народа. Он нуждается в нашем мужестве, силе и надежде, и так как эти качества нужны, то они появляются у нас. О Фрэнк, я не могу вернуться к той мелкой, ничтожной жизни! Что ты со мной сделал?!

Тэйлор (хрипло). Пожалуй, если бы я теперь попросил тебя остаться, ты бы осталась?

Нора (тихо). Ты сказал, что нуждаешься в моей любви. Если бы ты знал… Любовь медленно росла во мне, из месяца в месяц, а я старалась ее не замечать. Я себя убеждала, что ненавижу тебя. Мне было стыдно. И только сегодня, когда появилась возможность покинуть тебя навсегда, я поняла, что не могу жить без тебя. И мне уже не стыдно. Я люблю тебя.

Тэйлор. Я-то полюбил тебя с первого дня, Нора… Но…

Нора. Почему ты так говоришь, как будто… Что случилось, Фрэнк?

Тэйлор. Тебе, пожалуй, нужно взять эту работу в Англии. Я не могу просить тебя остаться здесь.

Нора. Почему?

Тэйлор. Инспектор потребовал, чтобы я уничтожил весь свой урожай. Я разорен.

Нора. Как же ты мне не сказал?

Тэйлор. Не мог решиться. Женясь на тебе, я твердо решил, что добьюсь успеха. Я ведь не мог рассчитывать, что ты простишь мне неудачу. Сорняк-то в траве может появиться у каждого. Но мужчина, по-моему, не имеет права быть неудачником. Тот, кому не везет, сам в этом виноват.

Нора. Теперь я понимаю, почему ты вызвал Эдди.

Тэйлор. Я написал ему, когда узнал, что на меня донесли.

Нора. Что же ты собираешься делать?

Тэйлор. Как-нибудь проживу. Снова пойду в батраки. Я вот о тебе думал. К Эду ты не захочешь вернуться, в этом я был убежден. В горничные идти? Очень уж мне этого не хотелось. Я просто не знал, что с тобой будет, девочка моя. И, когда ты сказала, что тебе предлагают работу в Англии, я подумал, что должен тебя отпустить.

Нора. Даже не сказав мне о своем несчастье?

Тэйлор. Если бы я не разорился, думаешь, я позволил бы тебе уехать? Богом клянусь, ни за что на свете! Я бы удержал тебя тут, богом клянусь, удержал бы!

Нора. Ты собираешься отказаться от своего участка?

Тэйлор. Нет, этого я не смогу сделать. Слишком много труда я в него вложил. Теперь уж я закусил удила. Летом буду батрачить, а зимой пойду в лесорубы. Участок этот теперь принадлежит мне, и в будущем году я вернусь к началу пахоты.

Нора. Посмотри-ка!

Тэйлор. Что это?

Она протягивает ему чек, полученный от мистера Уинна.

Нора. Племянник той леди, у которой я жила, сделал мне подарок. Две с половиной тысячи долларов. Ты сможешь прикупить еще землю возле нашего участка, купить машины, которые тебе нужны, и несколько коров. Это твои деньги, можешь делать с ними все, что захочешь. Ну, а теперь ты меня не прогонишь?

Тэйлор. Девочка моя! Смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя?

Нора. Боже мой! Мне вовсе не нужна благодарность! Это самое приятное в мире — сделать что-нибудь для любимого. Поцелуй меня…

Тэйлор. В первый раз ты сама просишь об этом, Нора!

Нора. Я так счастлива!

Content

В. Сомерсет Моэм
Земля обетованная
Комедия в четырех действиях

От редакции

Действующие лица

Действие первое

Действие второе

Действиe третье

Действие четвертое