Эми Мун

Дороже золота

Глава 1

Паучок был, что надо. Мохнатое, бархатно-белое брюшко лоснилось, а четыре золотых глаза-капельки сияли, как крохотная корона. Передние суставчатые ноги угрожающе перебирали воздух, мол — давай, попробуй подойти ближе, ну! Ух, я тогда…

Девушка улыбнулась и ловко смахнула грозного противника в свернутый кульком лист лопуха. Между веток осталось лишь полупрозрачное искристое от росы кружево паутинки.

— Прости, дорогой, — улыбнулась Маршэль.

Осторожно завернув листик, она уложила его в плетеную корзинку и проворно натянула сверху ситцевую ткань.

— Придется тебе переехать, — притворно печально вздохнула она, — Такой боевой кавалер, как ты точно придется по сердцу нашей Фло. Негодница совершенно отказывается осчастливить лес выводком пушистеньких королевских паучат. Уже седьмой претендент сбегает поджав хелицеры! И как прикажете добывать паутинку для ткачей? Грэй и Санни совсем состарились, а Фло одна не справляется!

Сверток в корзине недовольно зашуршал. Королевские пауки были названы так не только за свой размер и внешность, но и за свойство паутины превращать обычную ткань в нечто волшебно-воздушное. Самые отъявленные модницы государства готовы были спустить все фамильные драгоценности, лишь бы заиметь дюжину другую платьев из арахнийского шелка. Секрет создания этой ткани передавалась ткачами от отца к сыну и только шепотом. У всех были свои хитрости и способы сделать одежду легче и приятней телу. Но одно оставалось неизменным — паутина королевских пауков была главным ингредиентом.

— Ты уж постарайся, Кай, а не то у нас хозяйство совсем захирело. Сам знаешь, как трудно вам угодить, привередливые вы создания…

Маршэль вышагивала по лесу, не прекращая болтать со своим новым знакомым. Это была ее дурная привычка. Они с матерью жили в удаленном лесном селении, которое занималось поставкой драгоценной паутины в блестящую столицу. Их деревенька была совсем крохотной, меньше десятка дворов! Ничего примечательного и даже странно, что настолько мелкое поселение до сих пор не поглотил лес.

— Вот скажи, Кай, почему матушка так упорно держится за нашу лачугу? — вопрошала Маршэль, по привычке придирчиво осматривая деревья и кусты на предмет белоснежно-пенных сеток, — И умница, и красавица, и… и… И вообще! Такой место где-нибудь в камеристках у знатной дамы! Нет! Во фрейлинах самой королевы! Да! Женихи как мухи на твою паутинку слетятся, честное слово. А она все одна, да одна. Я вот бы поехала в столицу! Ах, там, должно быть так весело. Может и познакомилась бы с кем-нибудь, а? Как считаешь?

Кай задумчиво скреб коготком ситцевую ткань крышки и едва слышно пощелкивал хелицерами. Пушистый умник прикидывал, как сбежать. В отличие от Маршэль, королевские пауки любили одиночество. Причем настолько сильно, что могли спокойно прожить без пары всю свою не слишком долгую жизнь. Вдобавок ко всему прочему самки были по-королевски придирчивы, а самцы горды и спесивы. Плохое сочетание для продолжения рода!

— Фло тебе понравится! — увещевала девушка, — Да и у нас, знаешь ли, очень даже ничего. Ты не смотри, что домик хлипкий. Его еще мой дедушка Жак, храни его Творец, ставил. Ну не строитель, он был! Не строитель! Бабуля так ругалась… Не нравилось ей, видите ли, что и стены под углом и крылечко сикось-накось. Но зато сараюшка для вас чудесно вышла. От бурелома не отличить…

И Маршэль ловко перепрыгнула через поваленное бревно.

— А лихих молодчиков ты не бойся! У нас тут знаешь что? О, не поверишь! Сам король недалеко летнюю резиденцию устроил! Говорят, как озеро наше увидел — влюбился, сил никаких нет. Теперь вот каждое лето охота, пикники, все дела… Так бандиты селение за десять верст обходят, в лесу охранных заклятий, как на дворовой собаке блох!

Да, от первых и до последних теплых дней с завидной регулярностью в лесу были слышны звуки охотничьего рожка. Опять-таки не очень хорошо для скрытных королевских пауков, но зато любой в их селении мог безбоязненно доживать свой век. Такое вот веселое соседство, да еще болтовня с пауками и домашней живностью немного скрашивали скучную жизнь Маршэль. Ну и книги… Целых двенадцать штук!

У крылечка, того самого, что сикось-накось, ее встретила старая Кэт.

— Эль, доченька, — прошамкала она, делая пару крохотных шагов навстречу, — А я вот тебя дожидаюсь. Сынок из города новую мазь прислал. Не забыл, мой хороший…

По скромному мнению самой Маршэль, сынок Кэт все-таки кое-что забыл. Свою престарелую мать в Творцом забытой глуши. С другой стороны, лекарства от больных суставов он ей присылал без перебоев. Но подмастерью в лавке целителя это было не сложно… Хотя и на том спасибо. Маршэль помогла старой женщине подняться на три ступеньки и пройти в дом. Усадив старушку на самый крепкий стульчик, девушка подвесила на специальный крючок корзинку с сердитым женихом, скину кожаную куртку на кровать и приступила к делу.

— А матушка твоя, опять за травами к Тихой Заводи отправилась?

— Ну да, — рассеянно кивнула Маршэль, натирая распухшие коленки страдалицы едкой зеленой жижей. Недовольный Кай просунул лапки сквозь прутья и шевелил ими в воздухе, словно отгоняя от себя ядреный аромат мази, — Сочень, луна полная. Златоцвет сейчас в самой силе. Такое время упускать нельзя…

Женщина внимательно глянула на нее своими поблекшими от времени глазами.

— Вот и ты бы свое время не упускала. Молоденькая, хорошенькая. Что тебе среди стариков да пауков делать? Извянешь ведь, как тот златоцвет по осени.

— Не старики вы вовсе! Да и мать мне как оставить? — поджала губы Маршэль.

— А ты бы Хельгу и спросила, а то, небось, молчишь, обидеть боишься. Да?

Ох, ну вот по живому режет! И откуда знает? Однажды, года три назад Маршэль попросилась переехать в столицу, сказала, что как будто и не против, чтобы у них в доме, наконец, появился мужчина. А то и матушка одинока, и она отцовской заботы никогда не знала… Вот обидно! Но Хельга отчего-то погрустнела, всплакнула слегка даже. После этого Маршэль ни о переездах, ни о папе не заикалась больше. Творец с ними. Лишь бы зеленые, как молодая трава, глаза матушки никогда больше не тускнели под дымкой слез.

— Нет, не оставлю ее! Да и привыкла я… тут.

Для убедительности Маршэль обвела перепачканной ладонью их скромную гостиную. И спальню в том числе. Нет, комнатка и правда выглядела уютной. Бабуленька Александра была мастерицей и рукодельницей. Грубые стены скрывали вытканные ею ковры, покрывало на кровати пестрело яркой вышивкой, а каждому колченогому табурету полагалась обшитая рюшем подушечка. Их бабуленька любила красоту и презентабельный внешний вид. Но деда любила больше. А иначе ни за что бы не отправилась из столицы в эту глухомань к паукам, которых она жуть как боялась.

— Не оставлю, — со вздохом повторила Маршель. Кэт только головой покачала. Конечно, она хотела как лучше, но если задуматься, и тут жилось неплохо. Спокойно и сыто. Соседи, все как один милейшие люди. Каждый к ним с матушкой был добр и ни разу никто не упрекнул Хельгу, что та родила ребенка от неизвестного. Может потом, когда матушка станет уже совсем немощной, они и покинут это место, но пока сил у Хельги было предостаточно, да и Маршель не бездельничала. Работы всегда хватало. Дома прибрать, урожай паутинки снять, да вычистить, потом в лес, на поиски женихов для привередливой Фло (не легкое дело!), готовка, это если матушки дома не было… И прочее и прочее. Вот и сейчас, проводив хромающую Кэт прямиком до ее лачуги, Маршэль сняла с крючка шуршащую корзиночку и отправилась к Фло.

Глава 2

Паучиха жила в специально построенном сарайчике. Дедушка Жак обладал воистину неистощимым оптимизмом, раз решил смастерить его размером аж на десять королевских пар. Свободолюбивые пауки плохо приживались на новых местах. Легче всего можно было приручить молодняк или «влюбленную» особь. Ради своей обретенной половинки пауки согласны были терпеть смену места жительства.

— Фло, милая, посмотри, кого я тебе принесла, — пропела Маршэль, открывая дверцу паучьего царства под номером «Три» Узкая кладовка-клетушка была густо уставлена ветками всевозможных форм и размеров. Из щелевидного оконца лился тусклый дневной свет. Маршэль быстренько сосчитала количество оплетенных веточек. Целых пять штук! Неплохо! Видимо, на Фло напал приступ трудолюбия.

— Волнуешься перед встречей со своей судьбой, да Фло? — поцокала языком Маршэль, — Ну-ну, не скромничай… А, вот ты где!

Паучиха нашлась в правом верхнем углу комнатки. Пушистая, белоснежная невеста размером с чайное блюдце недовольно шевелила попой и угрожающе прищёлкивала, выражая свое несогласие с предстоящей сменой семейного положения.

— Вот только не надо делать поспешных выводов! Посмотри, какой миленький!

Маршэль театральным движением сдернула с корзинки тканевую крышку. Фло заинтересованно притихла. Сначала из корзины показались две суставчатые ноги, украшенные блестящим черными коготками. Они нервно ощупали края плетенки и замерли. Заинтригованная Фло тихим щелчком дала добро на дальнейшую демонстрацию. Кай не подвел. Одно плавное движение и перед паучихой предстал элегантный королевский красавец. Пауки застыли, изучая друг друга. Шерстка у Кая торчала дыбом, что означало как минимум осторожный интерес.

— Ну, не буду вам мешать, — пробормотала Маршэль и тихонько скользнула за порог.

Если повезет, завтра она застанет подопечных не по разным углам клетушки, а ближе к середине. Королевские пауки обставляли первое знакомство немыслимым количеством ритуалов, ну совсем как придворные аристократы. Шажок сюда, взгляд туда, поклонится ровно на ладонь и упаси Творец что-нибудь перепутать.

Маршэль лениво размышляла о трудностях дворцовой жизни, очищая сладкие клубни хлебной травы. Светло-бежевая кожица тонкими лоскутами падала в корзинку для очистков. Вечер был теплый, даже слегка душный, но небо оставалось ясным и высоким. Матушка наверняка задержится у Тихой заводи на денек другой. И правильно. Пусть погуляет, развеется. Там хорошо. Вода, как роса прозрачная, каждый камешек на дне видно, берега вокруг в изумрудное покрывало меленькой травы завернуты, а ночью звезды… Словно россыпь тех сверкающих камней-бриллиантов, украшающих подвески, что она нашла однажды в матушкиной шкатулке. Почему Хельга их прятала за двойным дном? Маршэль так и не спросила. Наверняка драгоценности были как-то связаны с прошлой жизнью матушки, а о ней она разговаривать не любила.

Невдалеке тревожно застрекотала птица. Маршэль вскинулась и внимательно оглядела плотный ряд деревьев, отгораживающий лужайку перед их домиком от густой чащи леса. Кто мог идти к ним так поздно? От диких зверей стояла охранка, а о чужих людях и речи быть не могло. Даже торговцы к ним не заходили. Дядюшка Вульф сам паутину на продажу возил, а из города возвращался с полными корзинами еды и нужных в хозяйстве вещей…

Она так задумалась, что и не заметила, как на траву перед ней легла чья-то тень.

— Гости идут, — раздался над головой сочный бас.

Маршэль вскочила на ноги. А вот и сам дядюшка Вульф, легок на помине!

— Может, опять охота заблудилась? — пролепетала она, робко поглядывая на мрачное лицо их негласного лидера. Перед этим суровым, чернобородым мужчиной Маршэль всегда чувствовала себя неловко. Его желтые, как у самого настоящего волка, глаза способны были одарить таким взглядом, что ледяные мурашками носились по спине табунами.

— Вряд ли, — покачал головой мужчина, пристально вглядываясь в сгущающиеся сумерки, — Король в отъезде по государственным делам, а без него никто не имеет права посещать резиденцию.

Только Маршэль хотела спросить, откуда он знает про короля и что включает в себя понятие государственных дел, как на опушку выступило с десяток королевских мечников. Маршэль их узнала. Очень похожие воины были на рисунке в одной из книг. Ту, что про историю их королевства. Она и пискнуть не успела, как дядюшка Вульф задвинул ее за спину. Ладонь мужчины легла на рукоятку меча. Предводитель отряда поспешил приподнять руки ладонями вверх, демонстрируя свои мирные намеренья.

— Ричард? — удивленно произнес дядюшка Вульф, когда мужчина подошел ближе.

— Вульф, рад видеть тебя, — только вот голос у этого самого Ричарда был совсем не радостный. Маршэль высунула голову из-за широкого плеча своего защитника. Ее тут же с недовольным цыком запихнули обратно. Она только и успела, что увидеть густые русые усы и голубые глаза, в глубине которых таились усталость и страх. Да, она тоже немножко побаивалась сурового дядюшку Вульфа.

— Что ты тут делаешь? Да еще с отрядом?

Вместо человеческих слов Маршэль услышала шелест пергамента. Набравшись храбрости, она опять высунулась из своего укрытия. На этот раз дядюшка Вульф не стал вредничать. Маршэль с интересом разглядывала широкий лист письма, что мужчина изучал самым внимательнейшим образом. Белоснежная бумага с золотым тиснением и печатью внизу. Она пригляделась внимательней. Дракон расправивший крылья и придавивший лапой три скрещенных меча. Красные искорки на месте драконьих глаз вспыхивали на каждое движение огрубевших пальцев дядюшки Вульфа. Гербовая печать короля! Внутри противненько заныло.

— Я не получал никаких указаний, — с каждым прочитанным словом мужчина мрачнел все больше.

— Распоряжение срочное.

— Вижу, что срочное. Я еду с вами.

— Дождись Хельгу.

Ричард знает ее маму?! Маршэль уже открыла рот, но дядюшка Вульф перевел свой волчий взгляд на нее и слова стали в горле комом. Ну вот почему ее болтливый язык готов работать по пустякам, а а когда надо и пошевелиться не в состоянии?

— Нет, у меня приказ.

— Какой… приказ? — кое-как выдавила она. На ее писк мужчины не обратили совершенно никакого внимания.

— Ты читал распоряжение, — с нажимом произнес Ричард. Воины за его спиной не шевелились, но Маршэль чувствовала — каждый из них готов поддержать своего лидера мечом, если понадобится.

— Альран прибыл бы лично, — продолжил гнуть свое дядюшка Вульф.

— Он не смог.

Маршэль совсем запуталась. Какой Альран? Единственный Альран, которого она знала, как раз был в отъезде. По каким-то государственным делам. Она непонимающе оглядывала двух застывших друг напротив друга мужчин. Дядюшка Вульф хмурил кустистые брови, а на лице его застыло выражение человека, которому сказали что черное — это белое и еще доказательства привели. Ричард же выглядел более спокойным, но напряженные плечи не мог скрыть даже тяжелый, суконный плащ.

— Ладно, — наконец мотнул головой дядюшка Вульф, — Я догоню вас.

— Конечно, — облегченно выдохнул Ричард, — Мы направимся прямиком к условленному месту.

— Маршэль, — ох, наконец о ее существовании вспомнили, — сейчас ты поедешь с моим другом Ричардом. Не бери с собой ничего, я все сделаю сам.

— Но… но…, — от таких неожиданных вестей, она даже не сразу нашлась что сказать, — То есть куда? И зачем? У меня Фло! И Кай… Они же только познакомились! Как же без меня?

— За ними присмотрит Кэт, Маршэль…

— Она еле ходит! — всплеснула руками Маршэль, — И мама! Да она же с ума сойдет, если узнает, что я отправилась… А куда? — тут она впервые обратилась к Ричарду, — Куда вы хотите меня везти?

— Тихо-тихо, смотри, целый поселок собрала, — проворчал дядюшка Вульф. Маршэль оглянулась. Ох, и правда! Все немногочисленные жители покинули свои жилища и теперь почтительно толклись невдалеке. Еще бы, такое событие!

— Куда вы меня отправляете? — уже тише, но не менее настойчиво повторила она, — И что происходит?

— То, что мы ждали очень давно, Эль. Не волнуйся, Ричард не даст тебя в обиду.

Подтверждая слова дядюшки, мужчина кивнул. И быстро отвернулся, делая непонятный ей знак воинам. Ну уж нет! С этим нервным типом она никуда не поедет!

— Эль, — понизил голос дядюшка Вульф, — у Ричарда есть приказ забрать тебя отсюда. Любым способом.

У Маршэль подкосились ноги. Угроза, как удар в спину, заставила сердце сжаться и тяжелым комом рухнуть на дно желудка.

— Не бойся, я клянусь, все будет хорошо. А теперь иди.

И дядюшка Вульф легонько подтолкнул ее в сторону Ричарда. Тот только этого и ждал. Перехватив ее под локоть, мужчина быстрым шагом направился к своим воинам. Маршэль слышала за спиной тревожные выкрики односельчан и гулкий бас дядюшки Вульфа, пытающегося успокоить взволнованных людей, но с каждым шагом голоса становились все тише. Ричард быстро уводил ее прочь.

— Куда мы идем? — жалобно пропищала Маршэль. Мерзкое предчувствие чего-то нехорошего росло с каждой секундой, а вид молчаливых, безучастных ко всему воинов будоражил самые неприятные мысли. Одна девушка и десяток мужчин. К горлу подкатила дурнота.

— Тебе не следует бояться, — отрывисто бросил Ричард. Ее локоть он так и не выпустил, и от стальной хватки сильных пальцев кожа начинала потихонечку неметь.

— Я бы не боялась, если бы знала, куда меня тащат!

— Во дворец.

Во дворец? Ее?!

— Зачем я там нужна?

Мужчина не ответил. Деревья разошлись, и их взору предстала лесная просека, на которой щипали травку стреноженные лошади. Ричард легко запрыгнул на одну из них и отточенным движением затянул ее следом.

— К Вратам, — скомандовал он.

Глава 3

— Ты предлагаешь обмануть дракона вот этим? Смеешься?!

Ее Величество королева Янарии Урсула Великолепная, чуть принахмурила дуги идеально выщипанных бровей. Когда Николь срывалась на визг, любые стеклянные поверхности в радиусе десятка метров находились под угрозой.

— Помолчи, Ники, или желаешь лично отправиться на башенную площадку?

Дочь тут же сдулась. Еще раз поглядела в сторону мнущейся посреди огромной залы лесной замарашки и брезгливо сморщила носик. Девчонка их конечно же не видела. Магический полог надежно срывал небольшую площадку для наблюдения.

— Но мам… Она же нищенка!

Да. Именно нищенка. Но информация, с таким трудом добытая Урсулой не могла быть фальшивой.

— В ней течет кровь Альрана! — выплюнула королева имя своего ненавистного муженька, — А значит — эта девка как минимум может претендовать на трон! Вместо тебя.

Пусть ее девочка была импульсивна, однако соображать она умела быстро.

— Отмыть, причесать, заменить лохмотья приличной одеждой, и можно подавать на закуску огнедышащей твари. Но вдруг дракон все-таки потребует золото? И что скажет отец?

Последнее слово заставило Урсулу крепче сжать веер.

— Во-первых, золото он не потребует. В Договоре ясно указано — или принцесса или выкуп. А во-вторых, королю меньше всего сейчас нужен скандал. Бастард от какой-то лесной отшельницы. Фи!

И Урсула скривила губы в недостойной королевы гримасе полного омерзения. Существование этой бастардки вызывала яростное раздражение. Предпочесть ее, потомка древнейшего из родов, какой-то грубой простолюдинке! Да еще и ребенка ей заделать! Какова наглость… Ну да ничего. Из грязи тоже можно выгоду извлечь. Пусть же крылатая тварь подавится альрановым выродком.

Последующие десять лет будут оплачены не золотом. О нет! Только не ее приданным, к которому Урсула так и не сумела добраться и потратить так, как хочется ей. Ей! А не мужу. Королева глубоко вздохнула, возвращая лицу невозмутимый вид.

— Мы приведем это недоразумение в порядок и призовем дракона. Не думаю, что он откажется взять плату чуть раньше положенного срока. Идем!

Магический полог замерцал, пропуская хозяек вперед.

Маршэль не сразу заметила, что в огромной зале, куда ее привел Ричард, появились еще люди. По правде она то и заметила их, когда две разодетые в пышные платья женщины царственной походкой направились прямиком к ним.

— Ее Величество королева Янарии Урсула Великолепная и Ее Высочество принцесса Николь, — произнес ниоткуда и ото всюду сразу зычный голос глашатая.

Маршэль честно хотела изобразить подобие почтения на лице. Но после первого в своей жизни прохода через Врата мутило просто ужасно, а от яркого убранства огромного, но холодного и пустого зала рябило в глазах. Зачем вокруг столько золота и драгоценностей? И этот скользкий пол под ногами, похожий на черный лед. Не хотелось бы его запачкать содержимым своего желудка.

— Моя королева, — Ричард вместе со своими воинами опустился на одно колено. Ее тоже дернули вниз. Маршэль совсем неграциозно плюхнулась рядом, почти завалившись на своего сопровождающего. Через несколько мгновений перед носом очутились два кружевных подола. Винно-бордовый и лиловый, похожий цветом на нежный бутон лесной фиалки.

— Ричард, ты привез ее, — прозвучал над головой мелодичный голос, — Отрадно.

— Услуга за услугу, — глухо ответил воин.

— Помню, — королева говорила ровно, но Маршэль показалось, что она чем-то раздражена, — Распоряжение уже отправлено. А теперь — оставь нас.

Ричард помог ей подняться.

— Прости, — прошептал он, осторожно убирая выбившуюся из косы прядку. Грубая кожа перчатки легко царапнула щеку. Не успела Маршэль опомниться, как мужчина сделал шаг назад и, одарив ее взглядом полным боли и обреченности, направился к выходу.

— Ричард! Ричард! — она хотела броситься за удаляющимися воинами, но стоило сделать шаг, как путь ей преградила бесплотная, но твердая стена. Маршэль билась, точно муха в паутине, но тщетно. Все, что она могла — это наблюдать, как развиваются при каждом шаге серые плащи удаляющихся мужчин. Узкая, двустворчатая дверь бесшумно закрылась, оставляя ее наедине с женщинами.

— Напрасно дергаешься, — голос ее Высочества журчал ручейком. Ядовитым и очень едким, — Без моего разрешения ты и шагу не ступишь.

Маршэль неохотно развернулась к своей тюремщице. Коленки предательски дрожали. И совсем не из-за того, что ей пришлось невозможно долго протрястись в седле. Королева смотрела так… Пристальный взгляд голубых глаз вымораживал насквозь. А мелкие, хоть и правильные черты, придавали белому личику хищное выражение. Куница в кружевах. Вот кого напоминало ее Величество.

Оглядев ее с ног до головы, женщина поморщилась, обнажая ряд мелких зубок.

— Плохо же твой папаша старался. Впрочем, глаза точно его.

Такого Маршэль не ожидала.

— Мой… кто?

Стоящая рядышком принцесса громко фыркнула. Как и мать, она была красива и элегантна. Любой признал бы в них родственниц, настолько велико оказалось сходство. Не только в лице, но и в мимике.

— Ты туга на ухо? — глумливо переспросила королева, — Твой отец!

— Вы знаете моего отца?

— И ты его знаешь. Или в вашей глуши слыхом не слыхивали об Альране Справедливом?

Маршэль схватилась за грудь. Король? Ее отец — король?! Глаза… У нее серые глаза! И у него тоже! Она видела картинки. Но серый ведь очень расхожий цвет! Нет, над ней должно быть шутят… Они с королем совсем не похожи!

— Нет… Это не возможно!

— Отнюдь. Так что можешь гордиться, король снизошел до простых смертных. Вот только последствия, — золотой веер в руках королевы с треском захлопнулся, — оказались никому не нужны. Но не топить же невинное дитя, как котенка? Верно? Есть способ куда благороднее.

Маршэль затравленно огляделась по сторонам. В голове царил сумбур, но намек королевы не понять было сложно.

— Радуйся, завтра на рассвете ты послужишь короне. Подошел срок выплаты по Договору.

Как она смогла устоять на ногах, Маршэль не поняла. Все вокруг плыло и танцевало, вертелось в безумном, черно-золотом вихре. Это все страшный сон! Реальность не может быть к ней так жестока! За что?!

— Вижу, суть Договора объяснять не надо, — холодно заметила королева, — Сейчас тебя уведут и подготовят к встрече с драконом.

При упоминании о черном, крылатом ужасе весь страх перед злобной королевой испарился.

— Нет! Вы не заставите! Не имеете право! Я…

— Молчать! — хлесткий звук пощечины эхом отразился от позолоченных стен. Всего секунда понадобилась ей, чтобы опомнится и с гневным воплем бросится на свою обидчицу. Никто и никогда не поднимал на Маршэль руку. Жгучая ярость ослепительной вспышкой затмила блеск острозубого королевского венца и все, что ее сейчас волновало, это как бы поскорее расцарапать ухмыляющуюся морду венценосной куницы.

Пальцы скользнули по гладкой, прозрачной стенке всего в каком-нибудь десятке дюймов от неподвижной королевы. Принцесса рядом противно хихикала, наблюдая за ее отчаянными и бесполезными попытками пробить невидимую клетку.

— За нападение на особу королевских кровей полагается смертная казнь, — заметила Урсула.

— В таком случае я с радостью посмотрю, как ты сдохнешь, — зашипела Маршэль.

Улыбка, растягивающая тонкие алые губки пропала, словно ее и не было. Кажется, королева поняла всю абсурдность своего замечания и поспешила сменить тему.

— У тебя есть выбор. Оправится на башенную площадку сытой и одетой, или дождаться дракона избитой до кровавого кашля. Думаю, отбивной он тоже не побрезгует.

— Когда король узнает…

— Он уже знает! — окрысилась Урсула, — Думаешь, ты нужна ему? Ты, выродок грязной простолюдинки? Как бы не так! Скажи спасибо, что тебе вообще дали право на жизнь, а не вырезали из чрева твоей потаскухи-матушки ржавым мечом. А теперь закрой рот и не смей открывать его, даже когда зубы дракона сомкнутся на твоей тощей шейке. В противном случае я прикажу схватить твою матушку и отдать на забаву солдатне. Ясно?!

Маршэль с ненавистью смотрела в холеное набеленное лицо и отчаянно желала, чтобы на развлечение к солдатне попала сама королева. Заодно со своей мерзкой дочерью.

— Тебе ясно?!

— Да.

— Не слышу!

Маршэль изо всех сил сжала кулаки. Демоны с ней, с гордостью! Эта гадина знает про маму! И если не проявить покорность, то не известно, что может взбрести в ее больную венценосную голову.

— Да, Ваше… Величество, — ровно и тихо произнесла она, опуская взгляд к полу.

— О, как мило, — золотой веер опять расправился и затрепетал, словно крыло стрекозы, — Посмотри Ники, наша лесная зверушка не совсем тупа и даже способна понимать простейшие команды. Увести!

Из неоткуда соткались два стражника. Подхватив ее с двух сторон под руки, воины быстрым шагом направились к выходу.

Когда двери закрылись и отголосок шагов стих, королева позволила себе чуть-чуть расслабится. Дерзкая, маленькая мерзавка! Осмелилась повысить голос на нее! И мало того, броситься с кулаками. Смерть в драконьих зубах казалась Урсуле слишком мягким наказанием за такую наглость. Надо было приказать схватить бастардку как только муженек скрылся за воротами дворца. И бросить в застенки. А лесную сучку, которой не хватило ума избавиться от ребенка, нужно было…

— Мамочка, ты действительно хочешь притащить сюда еще одну нищенку из леса?

Пусть кровь закипала от ярости, но Урсула не могла не улыбнуться. Дочка вот кто был для нее истинной отрадой. Ники понимала ее без слов.

— Много возни. Знаешь, что отличает умную женщину от дуры?

— Образованность?

— Умение выжидать, глупышка, — Ники обиженно сложила губки, но хитрое выражение, мелькнувшее на ее личике подсказало Урсуле, что дочь приняла к сведенью это маленькое наставление.

— Возможно, — продолжила королева, — Альран и бросил своего выродка в лесу на попечении глупого, покалеченного стражника, но ослиный характер твоего папаши всем известен. Подождем пока буря пройдет мимо и займемся лесной девкой.

В голубых глазах Николь зажегся хищный огонек. О да, ее девочка тоже любила развлечения. Урсула с нежностью коснулась ее припудренной щечки веером.

— Пойдем дорогая, нужно как следует подготовиться к завтрашнему дню.

Полная обожания улыбка наполнило сердце удовлетворением, которое не могли дать ни орды поклонников, ни блестяще сыгранные интриги. Урсула даже позволила Ники самой отдать парочку приказов, касающиеся бастардки и некоторых приготовлений. Завтрашний день обещал быть замечательным.

Глава 4

По коридорам дворца ее буквально волокли. Маршэль не успевала переставлять ноги, не говоря уже о том, чтобы запоминать многочисленные повороты и лестницы, ведущие то вверх, то вниз.

Комната, в которую ее привели выглядела аскетично. Еще бы! Станет королева проявлять в этом вопросе щедрость. Хоть в подвалы не приказала бросить и то хорошо. Маршэль поежилась, вспоминая ядовитый взгляд Урсулы. Так не смотрят даже на собачье дерьмо, изгваздавшее подошву дорогих туфелек. И не нуждайся так королева в подачке для крылатого монстра, лежать бы ей сейчас на том антрацитово-черном полу и пачкать его своей бастардской кровью.

На заплетающихся ногах Маршэль проковыляла к кровати и без сил рухнула прямо поверх груботканого покрывала. Сердце отказывалось верить злым словам, но разум твердил обратное. Она бастард! Нежеланное дитя, постыдное наследие сиюминутной прихоти. Бедная, бедная матушка! Не даром она так избегала разговоров об отце. Маршэль было мерзко от самой себя. От осознания того, что она является для своей матери каждодневным напоминанием о совершенном насилии. А в том, что король взял слабую женщину без ее воли, она теперь даже не сомневалась! Ребенка от любимой женщины не станут селить в лесной глуши, чтобы потом отдать в лапы ненасытного дракона. И ее матушка — она обладала слишком доброй и светлой душой и уж точно не могла соблазнить мужчину намерено. Должно быть, венценосный мерзавец встретил Хельгу на одной из охот и воспользовался беззащитностью юной, красивой девушки.

Маршэль изо всех сил стукнула кулаком по пахнущей пылью подушке. Жгучая ярость хлыстом обожгла сердце. О, если бы у нее были силы отомстить! Для начала хотя бы лицемерному дядюшке Вульфу, так убедительно говорившему о безопасности. Не нужно было быть семь пядей во лбу, чтобы понять, что никакой он не любитель уединенного образа жизни. Личный тюремщик — вот кем был этот медведоподобный громила! Приставлен королем, для того чтобы опороченная Хельга до конца жизни скрывалась со своей дочерью в лесной глуши. То-то он постоянно около их дома ошивался. То помощь предложит, то поговорить остановится.

Маршэль еще раз ударила не в чем неповинную подушку. Стыдно было вспоминать, как она, жалея одинокого мужчину, таскала ему всякие вкусности. Ох и смеялся же Вульф, должно быть, ей в спину. До икоты хохотал. И ей бы посмеяться, да только не до смеха сейчас, ой как не до смеха.

Бурный поток воспоминаний был прерван шумом открывающейся двери. Маршэль рывком приняла сидячее положение и подозрительно осмотрела новоявленных гостей. Служанка. В руках у девушки был небольшой поднос.

В полном молчании она зашла в комнату и принялись расставлять еду на низкий столик у окна. На нее, сидящую с ногами на кровати и прижимающую к груди запылившуюся подушку, даже и не посмотрела. А вот Маршэль смотрела! В сторону входа где, похоже, не было ни одного стражника! Беги, только шапку придерживай… Но лучше любых цепей на месте держала угроза королевы схватить Хельгу. Девушка уткнулась носом в подушку и крепко зажмурилась, сильнее стискивая руки. Нельзя смотреть! Нельзя даже думать о побеге! Ведь иначе…

Дверь снова хлопнула. И никаких засовов или замков. Ее любовь к матери была самой надежной клеткой. С таким же успехом королева могла посадить ее посреди дворцовой площади, Маршэль и на дюйм бы не сдвинулась. Но, пользуясь случаем, девушка таки попыталась выбраться. Коснуться золоченой ручки не получилось. Все та же стена препятствовала ей выйти. Такая же защита обнаружилась и на узких окнах-бойницах. Хотя спуститься по отвесной стене с высоты примерно двух десятков футов у нее все равно бы не получилось, но королева, очевидно, была не прочь подстраховаться. Маршэль отступила назад и нечаянно зацепила бедром край стола. Звякнула посуда.

Есть не хотелось абсолютно, слишком муторно было телу и душе, но крышку она все-таки подняла. При виде угощения с губ сорвался истеричный смешок. Как там сказала венценосная гадина — отправится на башенную площадку сытой и одетой? Что ж, если королева решила накормить ее этим, то одежда точно будет снята с последней столичной нищенки. Маршэль с отвращением посмотрела на бледно-зеленую… кашу? Суп? Жижу? В общем что-то, что нужно есть ложкой. Рядом лежало два ломтя серого, малосъедобного на вид, хлеба. В кувшине, хвала Творцу, оказалась обычная вода, а не помои из ближайшей лужи. Рассмотрев, как следует, все это великолепие Маршэль закрыла крышку и снова направилась к кровати. Удивления она не испытывала, скорее даже разочарование предсказуемостью королевы.

Вечер стремительно приближался к ночи, а Маршэль все сидела на своем узком ложе и бездумно разглядывала темнеющее небо. Сколько у нее было вопросов, сколько догадок, но никто ей не мог дать ответа. Оставалось только додумывать, почему король не отнял ее у матери во младенчестве? Или зачем построил летнюю резиденцию так близко от лесного селения, хранящего его постыдный секрет?

Единственное, в чем Маршэль была уверена так это то, что мама любила ее. И тем больнее было думать, что сейчас она наверняка сходит с ума от бессилия и страха за свое дитя.

Всю ночь Маршэль не сомкнула глаз. Сердце то надрывалось от страха и отчаянья, то замирало, скованное льдом безразличия и усталости. Голова гудела от сотен мыслей, губы были искусаны до кровавых корок, а небо меж тем неотвратимо светлело. И, когда в комнате появилась вчерашняя служанка, всколыхнувшийся по новой ужас перед предстоящим нес в себе крупицу облегчения. Ожидание смерти хуже самой смерти.

Вопреки предположениям, платье ей принесли приличное. Ворох пышных юбок из арахнийского шелка походил на серебристо-серое облако, а лиф был отделан рюшем и мелким агатом.

Разложив платье на единственное кресле по прежнему молчаливая служанка знаками указала ей на ширму в углу, за которой стояла небольшая бадья для водных процедур.

— А по человечески сказать зазорно? — вяло огрызнулась Маршэль. Девушка вздрогнула и опустила голову. Из-под чепчика послышалось тихое мычание. Служанка оказалась немой. Глядя на ссутулившуюся, поникшую фигурку Маршэль почувствовала, как по спине крадется холодок.

— Прости, — голос дрогнул и сорвался на шепот, — я не знала. Не хотела обидеть. Прости.

Служанка посмотрела на нее печально, но все же чуть приподняла уголки бледных губ и кивнула, принимая извинения. Маршэль послушно направилась к бадье и стала раздеваться. Ее любимые штаны из мягкой замши, рубашка, кожаная куртка и высокие сапоги. Все темно-коричневое, не маркое, такой цвет удобен для жителей леса. Ременную перевязь с небольшим кинжалом, подарком дедушки Жана, Ричард отобрал еще в начале путешествия. Обещал вернуть по прибытию. Лжец. Во сколько он оценил ее жизнь? Сотня золотых? Две?

Пока она размышляла, служанка опрокинула в бадью первую пару ведер воды и жестом пригласила Маршэль снять белье и занять свое место в тесной купальне. Помывка прошла быстро и ароматно. Даже слишком. Головная боль только усилилась от того обилия шампуня и притирок, что служанка использовала для купания. Но Маршэль терпела.

Потом настал черед облачения в любезно предоставленный королевой саван. Маршэль отстраненно следила за тем, как служанка одергивает юбки и поправляет длинные, воланистые рукава. Сказать, что было неудобно, значит не сказать ничего. Лиф был слишком глубок, корсет жал, подол волочился по земле. Она боялась сделать шаг, чтобы не запутаться во всем этом ворохе ткани. Но на этом приготовления не закончились.

Усадив ее в освободившееся кресло, девушка занялась прической. Редкозубый, деревянный гребень плавно скользил во все еще влажных прядях. Служанка расчесывала волосы бережно и медленно, словно Маршэль была одной из тех знатных дам, что из-за вырванного волоса прижигают своим горничным пальцы. В иное бы время от таких манипуляций она бы точно сомлела, но сейчас на глаза просились горючие слезы.

Ее матушка — она так любила расчесывать волосы Маршэль утром и перед сном. Длинные, до самой поясницы, они были не просты в уходе, особенно в лесу, но Маршэль и не помышляла просить о стрижке. К тому же, по многочисленным заверениям бабушки и деда, с косой она была ну вылитая мама в юности. И зеркало лишь подтверждала правоту их слов. Темно-ореховые локоны, нежная кожа, свежие, чуть пухлые губы и ямочки на щеках. Только глаза разные. У Хельги они были кошачьи, изумрудно зеленого цвета, а у Маршэль — серые, как небо в пасмурный день. Отцовские.

Девушка сжала кулачки так, что ногти впились в ладони. Мысль о короле вызывала омерзение напополам с разочарованием. Ей не хотелось быть на него похожей ни в чем. Даже самой малюсенькой родинкой, не говоря уж о глазах!

Служанка обеспокоенно замычала, неверно истолковав ее напряжение. Маршэль глубоко вдохнула.

— Все нормально. Только давай поскорее закончим, хорошо?

Участившиеся движения гребня заменили ответ. Ловко сплетя две косицы у висков, служанка сцепила их на затылке, не давая распущенным волосам падать вперед. Просто и без изысков. Никаких диковинных причесок или сложных кос, которые любила плести ей матушка, но не все ли равно?

— Спасибо, — тихо поблагодарила Маршэль. Служанка сделала книксен. Незатейливая благодарность отразилась в волооких глазах девушки искренним недоумением и радостью. Видно слугам во дворце жилось едва ли лучше, чем ей в лесу.

У дверей ожидала стража. Бесстрастные лица воинов казались неживыми. Четким движением взяв ее под руки, воины повели Маршэль на корм древнему, как сама земля, чудищу.

Словно во сне она подымалась по винтовой лестнице, ведущей наверх одной из самых высоких башен. Оттуда дракон забирал плату, а взамен охранял границы королевства. Договор соблюдался неукоснительно и лишь однажды, отец Альрана Справедливого, Франк Хитрый решил обманом подтвердить свое имя. К концу положенного срока вместо золота на жертвеннике лежала латунь, драгоценные камни заменил хрусталь, а серебро оказалось грязным сплавом.

«Много ли понимает летающая тварь в драгоценностях?» — говорил тогда Франк. Совет хором поддерживал своего повелителя. Но как оказалось, дракон понимал много. Нет, он не спалил пол государства и не откусил слишком умную голову короля. К вящему удовольствию Франка дракон просто улетел, ни взяв ничего из платы-пустышки. Народ ликовал и праздновал, восхваляя мудрость своего повелителя. А через год страну ждал страшный неурожай. За ним пришел и его верный спутник голод. И, пока Совет вместе с горе-королем ломали головы, где дешевле и выгодней закупить зерна, в довершении всего начался мор. Да такой, что самые лучшие целители в ужасе разводили руками. Целые деревни за считаные недели превращались в кладбища. Болезнь не щадила никого. Демонов смерти не трогали ни причитания матерей, ни горькие слезы осиротевших малюток. А к границам ослабленного королевства уже слетались стервятники. Сначала робко, а потом все смелее враги прощупывали почву и ожидали завершения болезни.

Первое нападение стало ликованием для захватчиков и страшным сном для Франка. Дракон больше не защищал границы королевства. Огромная черная тень не обрушилась с небес на дерзнувших пройтись огнем и мечем по землям Янарии. А ослабленное войско Франка не сумело дать воинственным соседям достойного отпора. В той страшной схватке король потерял не только часть земель, но и старшего сына. О, как рвал Франк поседевшие волосы со своей умной головы. Как ждал срока выплаты по Договору. Но Дракон не явился на отчаянный зов правителя. И следующие годы Янария пережила воистину чудом. Обескровленная и обгрызенная со всех сторон, страна едва дышала, когда на престол вместо обезумевшего от горя Франка взошел Апьран. Не дожидаясь окончания десяти лет, молодой король дерзнул вызвать обиженного защитника. И к вящей радости людей его просьбы о помощи были услышаны и удовлетворены.

Альран отлично усвоил урок, и дракона ждала груда сокровищ. Летописцы утверждали, что все, до последнего золотого перстня с руки молодого государя, было отдано дракону. Корона и королевский скипетр — вот что осталось от некогда огромной казны Янарии. Однако король быстро сумел поправить сие недоразумение, женившись на младшей дочери правителя соседнего королевства Церизан. И вот сейчас Альран Справедливый справедливо решил воспользоваться возможностью сберечь десять футов драгоценностей за каждый год охраны. Десять на десять и того сотня на одной чаше весов и очерненная, но все же королевская кровь на другой.

Ступени закончились и Маршэль выбралась на ровную круглую площадку. Холодный, совсем не летний ветер взметнул волосы и запутался в многослойных серебристых юбках. Она очень старалась держать голову прямо. Не дрожать и не плакать, радуя взор палачей своей слабостью. Королева и ее подпевала доченька уже ждали около высокой тумбы из белого мрамора. На ее вершине изгибался угольно черный, каменный дракон, удерживающий в передних лапах-крыльях золотой горн. Два рубиновых глаза горели в лучах восходящего солнца.

Чуть в стороне в окружении трех стражей стоял дворцовый маг. Мужчина прятал руки в широкие рукава фиолетово черной сутаны и ежился от каждого порыва ветра. Маршэль подтолкнули вперед, молчаливо приказывая подойти и поклониться королеве. Стиснув зубы, она подчинилась. В пересохшем горле вдруг резко прибавилось слюны, до того захотелось плюнуть в холеную рожу коронованной стервы. Позвоночник отказывалась сгибаться, но Маршэль заставила себя сделать легкий поклон.

— Хорошая зверушка, — самодовольство в голосе королевы можно было черпать ведрами, — Пожалуй, в иное время я бы оставила тебя во дворце. Раз уж твоя мамаша справилась с ролью подстилки для знати, то и ты на это сгодишься…

— Разве что на один раз, маменька, — встряла принцесса. Маршэль не могла сдержать гримасы отвращения. Выгребать помои из хлева не так мерзко, как осознавать что эта жаба в шелках и мехах ее сестра по крови.

— И то, если несчастный будет достаточно пьян, — поддержала свою дочурку Урсула, — Но довольно любезностей. Мне надоело мерзнуть ради грязной бастардки, — и королева демонстративно повела плечиками, укрытыми белоснежным, меховым манто, — Начинаем!

— Моя королева, — встрепенулся маг, — Король…

— Молчать! — рявкнула Урсула, — Делать, как я велю!

Мужчина стушевался. Подошел к ней и протянул узкую ладонь.

— Идем, дитя…

Маршэль было страшно до черных мушек перед глазами, но незаметить беспокойства и неуверенности седовласого мага она просто не могла. Да что там! Его пальцы дрожали больше, чем ее собственные!

Широкая каменная плита, которая уже долгое время нагружалась лишь сетками с драгоценностями и золотом, была такой же белоснежной, как подставка для горна. Три мраморных ступеньки вверх и Маршэль остановилась точно посреди постамента. Маг топтался рядом.

— Дитя, — тихо шепнул мужчина, — я ничего не могу изменить, прости…

В его словах слышалась такая горечь и мольба, что Маршэль просто не могла промолчать.

— Но ведь Вы не виноваты. Это король. Его приказ.

Удивление и… испуг? Не этой реакции она ожидала. Маг открыл было рот, но тут королева подала голос.

— Себастиан! Мое терпение на исходе.

Больше маг Себастиан не произнес ни слова. Понурив голову, он выхватил из ножен маленький кинжал с черной ручкой и, словив ее руку, полоснул по тыльной стороне запястья острым лезвием. Маршэль вздрогнула от боли. Крупные капли крови устремились вниз и алыми звездами разбились о белый камень. Маг суетливо поклонился и в спешке покинул ее.

Ноги подгибались от страха, но каким-то чудом ей удавалось сохранить вертикальное положение. А Себастиан меж тем подбежал к королеве, и уколол протянутую руку невесть откуда взявшейся иглой. Урсула даже не поморщилась. Изящным движением провела пальцем по оскаленной морде дракона а потом, глубоко вдохнув, дунула в горн. Из которого не вылетело ни звука.

Глава 5

Зов. Он почувствовал его. Всегда чувствовал. Крохотные щекотные искорки теплой волной взбудоражили сонную кровь как, как… Мысль ускользнула в омут спящей памяти. Он не стал ее догонять. Зачем? Вязкое, блаженное ничто опять топило в себе сознание. Он так хотел туда, где темно и спокойно, где… Еще одна волна ударила яркой вспышкой. И противиться ей было невозможно.

Дракон с трудом приподнял отяжелевшие веки. Разве уже пора? Мгновение назад он летел от королевского дворца, сжимая в лапах законную плату и вот уже нужно обратно? Огромный ящер неохотно приподнял крыло, пытаясь высунуть морду. Тяжесть. Откуда на теле камни? Они мешают! Издав гортанный рык, дракон тяжело поднялся на лапы и встряхнулся, сбрасывая с себя огромные булыжники, как мелкую крошку. Тело слушалось плохо. Ему понадобилось сделать несколько шагов, прежде чем контроль над мышцами стал достаточно хорош. Призыв звучал все требовательней и громче. Тянущая боль в костях грозилась перерасти в агонию, если он тотчас не сорвется с места и не полетит за предписанной платой. Вновь потянувшись, дракон неловко хлопнул крыльями. Приноровился, взмахнул еще разок и одним мощным толчком оторвался от земли, взмывая вверх. Гортанный рев пронесся над ущельем, распугивая живность на многие мили окрест. Время забирать плату.

Кровь из пореза просочилась между пальцев и засохла там неприятной, липкой коркой. Королева за ее спиной орала на мага, грозя сгноить его в камере, отрубить руки, вырвать язык и… Что там еще придумала больная истеричка, Маршэль стало не интересно ровно в тот момент, когда на горизонте показалась черная точка. Она не могла оторвать взгляда от еле заметного пятнышка. Молилась, чтобы это оказалось обманом уставших глаз, но нет. Точка становилась все больше. Обзавелась крыльями, лапами, хвостом… Визг королевы сам собой стал тише, а потом и вовсе пропал. Его заменил свист и шум рассекаемого чешуйчатым телом воздуха.

Невероятный по силе удар сотряс башню до самого основания. Толстые когти погрузились в парапет легче раскаленного ножа, входящего в масло. Каменная крошка брызнула во все стороны, обдавая людей градом острых, опасных обломков. Задрав к небу шипастую голову, дракон издал громогласный рев.

Маршэль страстно желала упасть в обморок. Или хотя бы просто упасть. Но вместо позвоночника вдруг оказалось крепкое копье, а ноги почему-то превратились в два надежных каменных столба. Ни сдвинуть, ни пошатнуть. Глядя на игольчатоострые, белоснежные клыки, Маршэль отстраненно думала, что в городе, должно быть сейчас паника. Горожане взволнованы, что дракон прилетел на два месяца раньше. И что на десятый праздник урожая теперь не явится главный, самый страшный, но желанный гость. И из окон их лесной хижинки точно была видна чернокрылая быстрая тень. Заметила ли ее матушка? А Кай и Фло… не испугались ли они драконьего рева?

Длинная шея, увенчанная острым гребнем изогнулась смертельно прекрасной дугой. Приблизив свою голову так, что можно было рассмотреть каждую чешуйку и зубчик на хищной морде, дракон обдал неподвижную Маршэль раскаленным дыханием. Алые глаза с вертикальным зрачком вспыхнули ярче тех рубинов, которые украшали каменную статую с горном.

Наверное, от страха она повредилась рассудком. Иначе Маршэль просто не могла объяснить этот странный трепет и восхищение перед ужасным созданием, что было готово вот-вот убить ее.

Правое крыло-лапа оторвалось от израненного пола и потянулось к ней. Маршэль все-таки не выдержала и зажмурилась. Перед глазами как наяву стояло лицо самого близкого и родного человека — ее матушки. И последняя молитва, которою лихорадочно шептали дергающиеся губы была о том, чтобы Хельга никогда больше не испытала на себе зла от гнилой королевской семейки.

В следующе мгновение вокруг нее сомкнулась твердая и сильная лапа. От резкого рывка вверх воздух выбился из легких. Пол минуты она отчаянно трусила, опасаясь поверить происходящему. Но свист ветра, холод и мерные быстрые хлопки над головой не могли быть предсмертным бредом. Маршэль приоткрыла глаза и громко закричала. Земля пол ней была ужасно далеко и убегала назад с чудовищной скоростью. Она летит! Задние лапы ящера надежно удерживали ее одеревеневшее от ужаса тело, а передние, которые переходили в крылья, ритмично отмеривали взмах за взмахом. Дракон нес ее в свое логово.

Это было ужасно. Отвратительно. Мерзко. Предложить вместо прекрасных, теплых драгоценностей ее — воняющую и визжащую Принцессу. Хотелось разжать когти. Пусть она упадет и замолчит. Перестанет пищать так противно и жалобно. Но Договор приказывал лететь дальше. Нести это существо… Нести… Мысль растворилась в ледяном воздухе, наконец-то оставляя его в покое.

Дракон заложил крутой вираж. Принцесса опять завизжала. Он сжал лапу крепче и голос пропал. Вот так лучше. Взмыв под самые облака дракон сделал пару кувырков и, сложив крылья, камнем рухнул вниз. А потом опять вверх, и снова вниз… Земля прыгала под брюхо и исчезала за облаками. Он мог играть с ветром до самого заката, но тянущая боль в костях вернулась, заставляя вспомнить о своей ноше.

Да, Принцесса. Ее надо нести. А куда нести? Куда он носил других Принцесс? И были ли эти другие… Воспоминание причиняли боль. Злили. Ему не хотелось думать! Совершенно. Зачем, когда есть ощущение полета или сладкий, глубокий сон расщелинах седых гор? Да, он бы сейчас поспал. Забился в одно из ущелий, подальше от солнечного света и назойливых живых и погрузился в мягкое, черное небытие…

Позвоночник прострелило болью. Дракон взревел и сильнее замахал крыльями. Он понесет Принцессу туда, куда относил золото. Да! Оставит ее, а сам улетит далеко и подождет! Долго подождет! Когда-нибудь это существо должно перестать двигаться и пищать! Там, на вершине его логова, среди заросших обломков Принцессе не понравится. Почему-то он был в этом уверен.

Боль неохотно отступала, принимая его решение, как верное. Дракон выдохнул широкую струю пламени и завернул на восток. К скалам, на которых раскинулись остатки его гнезда. Древний инстинкт безошибочно вел его в нужном направлении. Солнце еще не спряталось за горизонт, а он уже был на месте. Когти разжались, и его добыча легко выскользнула из лап.

В чувство Маршэль привел сильнейший удар. Неведомая сила протащила ее безвольное тело несколько футов вперед и оставила лежать на чем-то твердом и гладком. Голова гудела и кружилась. Девушка тихо застонала. Лучше бы дракон ее сожрал. Эти пируэты и скачки в воздухе… Желудок сжался, выталкивая из себя горькую желчь. Откуда взялись силы неизвестно, но мгновение спустя Маршэль уже стояла на карачках и содрогалась от рвотных позывов. Правда и выплевывать было нечего. Те пару глотков воды, которые она сделала утром, можно было не считать. Отплевавшись, девушка попятилась и, запутавшись в груде юбок, неловко рухнула набок. Прикрыв глаза, она наблюдала, как стремительно исчезает среди бегущих облаков черный дракон. Похоже, завтракать полуживыми принцессами чешуйчатый монстр не собирался.

В себя Маршэль приходила не долго. Нет, ей очень хотелось полежать и, желательно, до самого заката. Но вот беда — камни были холодными, а плащика, даже самого затрапезного, ей никто не предложил. Зачем драконьему лакомству лишняя обертка? И так одежды на целую изжогу…

Кое-как усевшись на задницу, девушка попыталась сфокусировать взгляд. Она находилась на широкой площадке, что была щедро потрепана временем и природой. Вместо парапета — неровный обрыв, широкие плиты все в рытвинах, а в стыках между ними пробивается трава. Посидев еще немного и убедившись, что голова уже не так сильно кружится, Маршэль обернулась.

— О-о-о!

Порывистый ветер разнес окрест ее возглас полный восторга и удивления. Среди острых скал прятался огромный… Нет не так. Невероятно огромный дворец. Вернее не совсем дворец, скорее его остатки, но все же… Высокие светлые башни тянулись к солнцу. Одни были обломаны, другие лишь слегка помяты. Перекрытия местами обрушились, а с одной стороны, видимо, где была оранжерея или розарий, по стене расползлось изумрудное пятно одичавших лиан.

С трех сторон это запущенное великолепие обнимали темные скалы, и только выход на длинную, просторную площадку, где бросил ее дракон, оканчивался обрывом. Когда первый восторг прошел, Маршэль заметила, что дрожит совсем не от восхищения. Дворец находился высоко. Ей даже не надо было подползать к обрыву, чтобы в убедится в своей правоте — обзор был прекрасен и без этого. Холодный, совсем не летний ветер кусал обнаженную шею и декольте. Ох, ей бы совсем не помешало сейчас меховое манто, вроде того, в которое кутались Урсула и ее любимая дочурка.

Ноги все еще тряслись, но Маршэль сумела принять вертикальное положение. Что ж, если дракон думает, что она будет смирно дожидаться своей участи, то жестоко ошибается. Жить ей хотелось. А еще очень хотелось вернуться к матушке. Так что упускать шанса на побег она не намерена!

Надежда взбодрила и согрела лучше сытной пищи и пушистых мехов. Резво, насколько позволяло избитое о камни тело и по-прежнему мешающие юбки, Маршэль поковыляла к развалинам. Здесь ей не спустится, но может дальше она отыщет что-нибудь похожее на спуск? Ей не надо широкой лестницы с фанфарами, достаточно и крохотной тропки…

В это время дракон на огромной скорости летел прочь. Чувствительные ноздри еще бередил тошнотворно-едкий запах Принцессы и даже морозный ветер не мог вытравить это зловоние полностью. В ушах стоял звонкий визг, от которого гребень на спине вставал дыбом. Кажется, это отвратительное существо боялось летать.

Заметив среди острозубых скал подходящую расщелину, дракон спланировал туда. Камень крошился о бронированную чешую, а он все проталкивался вглубь, поближе к могучему сердцу матери-земли. Наконец, устроившись поудобнее, черный дракон прикрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул, выравнивая дыхание. Сейчас он поспит. Солнце успеет много раз взойти и скрыться за горизонтом, снег выпадет и растает, а может и несколько раз. И к тому времени от Принцессы не должно остаться и следа.

Глава 6

Маршэль плюхнулась на ближайший обломок мраморной колонны и зло стукнула кулачком по камню. Гадство! Руки и ноги гудят от напряжения, спина мокрая от пота, перед глазами опять все пляшет, а выхода и близко не видно! Похоже, она сильно переоценила свои силы, намереваясь отыскать спуск до заката. Как бы ей не провозится в этом каменном лабиринте до конца своей жизни. Которая обещает быть очень короткой, если она сегодня же не найдет хоть какой-нибудь еды!

Девушка еще раз оглядела развалины. Травы и даже кустиков вокруг было вдоволь, но ничего съедобного среди этой зелени обнаружить не удалось. Значит ей нужно отправляться к тому самому зеленому пятну, замеченному ранее. В оранжерее, пусть и одичавшей наверняка есть много плодов и кореньев. Вот только существовала маленькая сложность, которая и помешала ей сегодня с поиском выхода. Очень много лестниц и мостиков было просто-напросто разрушено. А почти все двери завалены или закрыты. Да что там говорить, она едва сумела пробраться через каменную ограду, чтобы попасть во двор. Как хорошо, что на стене рос крепкий, роскошный плющ…

Маршэль задумчиво гоняла камешек носочком истрепавшейся туфельки и прикидывала, как же быстрее и ловче попасть в оранжерею. Покамест она только обследовала двор в надежде отыскать спуск неподалеку, а в недра дворца углублялась лишь когда приходилось огибать препятствия. Кажется, не так давно на глаза ей попался полузаваленный коридор, ведущий как раз в нужную сторону. Может изучить его подробнее?

Маршэль торопливо сползла с обломка и направилась в нужную сторону. Вечер неумолимо приближался и нужно было спешить.

Замеченный ею коридор нашелся очень быстро. И если бы не дырки и мелкие трещины в арочном потолке, то пробираться бы ей на ощупь. Маршэль усердно протискивалась сквозь обрушенные перекрытия, осторожно огибала провалы и ямы. Упасть неизвестно куда и свернуть себе шею — нет уж, это в ее планы не входило. Один раз пришлось повторить подвиг с плющом, правда на этот раз вместо растительности к ее услугам была рельефная стенка. Вот где Маршэль искренне возблагодарила Творца за детство, проведённое в лесу. И в который раз прокляла королеву за неудобное платье.

С горем пополам одолев все преграды, Маршэль выбралась на ровную дорогу. И чем дальше она углублялась в недра дворца, тем меньше становилось разрушений. И света, к сожалению, тоже. Однако после продолжительного нахождения к ней задом, госпожа Фортуна все-таки решила обернуться. Зал, в который вышла Маршэль, кроме прекрасной, раздвоенной лестницы на второй этаж имел несколько выходов. Три предусмотренных строителями и один, самый большой — драконом. Или другим стихийным бедствием.

Туда-то и направилась Маршэль.

— О-о-о!

Второй ее восхищенный стон был протяжней предыдущего раза в два. Чувство направления не подвело и вывело ее в самое прекрасное место на земле.

Эта была вовсе не оранжерея. Как ей в голову вообще пришла мысль о подобной мелочи? Сад! Многоуровневый, изумительный сад. Запущенный, но такой прекрасный, что на мгновенье она позабыла обо всем на свете.

Под густыми кронами деревьев буйно цвели кусты диких роз и шиповника. Белокаменные статуи выглядывали из-под зеленой накидки вездесущего плюща и вьюнка. А разросшиеся клумбы напоминали маленькие, пестрые лужайки. Маршэль глубоко вдохнула напоенный ароматом трав и зелени воздух. Так захотелось босиком пробежаться по изумрудно-шелковой траве, повалятся на мягком коврике маргариток, собрать букет и…

Очарование момента разрушил жалобно буркнувший живот. Он не разделял порыв Маршэль приобщиться к прекрасному и красноречиво намекал, что неплохо было бы вместо цветов собрать фруктов.

Только, к ее глубочайшему разочарованию, эта часть сада не могла похвастать наличием плодовых деревьев или кустов. Придется искать. Машэль выбрала одну из прогулочных дорожек, которые из-за травы теперь больше походили на тропки, и медленно двинулась вперед.

Блуждая между темных стволов, Маршэль довольно скоро услышала и журчание льющейся воды.

От радости она даже замерла на несколько мгновений, а когда очнулась, то схватила в охапку юбки и почти бегом бросилась в направлении едва слышного звука. Но стоило ей выскочить на опушку, как тело само рефлекторно дернулось в сторону, прячась за ближайшее дерево.

Любоваться озером, которое было в нескольких шагах от нее, резко перехотелось. Гораздо больше внимание Маршэль привлекло лежбище дракона. А в том, что это именно его спальное место она даже не сомневалась.

Крылатый ужас устроил себе логово прямо в скале, к которой прилегал сад. Возможно, пещера находилась тут изначально, а может быть, дракон ее просто выломал. Но проверять, как именно возник в скале аркообразный, зубчатый проход Маршэль не хотелось.

Девушка осторожно высунулась из-за своего укрытия и пригляделась внимательней. Дракон-то улетел, но вдруг его тут ждет любящая драконница. Или милые, голодные драконятки, размером с хорошего бычка? Кто знает, может он не единственный? Легенды говорят, что давным-давно драконов было много…

Но сколько бы Маршэль не вслушивалась, лишь чириканье птиц и шум ветра нарушал царившую тишину. Совсем осмелев, девушка выбралась на открытую местность. Так и есть — паника оказалась преждевременной. Минимум год здесь никто не появлялся. Растительность на стенах давно не тревожили, да и травяной ковер перед логовом был девственно чист.

Немного подумав, Маршэль решила, что если уж дракон не вернулся сейчас, то и в ближайшее время вряд ли покажется. Так что пока можно без опаски пользоваться дарами природы. А пользоваться было чем.

Для начала — вода. Озеро питал ручей. Его исток и спуск были декорированы, и на удивление неплохо сохранились. Маршэль зачерпнула студеной, прозрачной воды из мраморной чаши и с удовольствием утолила жажду, а так же освежила лицо. Затем, не мешкая побежала к очень хорошо знакомым ей кустикам соржа и сорвала крупный, размером с куриное яйцо, плод. От жадности куснула так, что зубы клацнули. Ярко оранжевый сок с чавканьем брызнул во все стороны.

— М-м-м! — изысканней пищи и придумать было нельзя! Не беда, что потом опять придется идти к ручью. Зато от голода она не помрет, это уж точно!

Как следует насытившись, Маршэль приступила к реализации плана под названием «проведи ночь в горах и не околей от холода».

Придирчиво осмотрев свою одежду, она занялась делом. Теперь в адрес платья сыпались исключительно льстивые слова.

— Шнуровочка, хорошая моя, длинная… Иди-ка сюда, ну-у-у, — изворачиваясь, как змея при смене кожи, Маршэль пыталась перевернуть платье задом на перед, чтобы добраться до очень необходимых ей сейчас шелковых шнуров. Эх, все же безумно жаль ножа. С ним бы дело быстрее шло. Завтра утром надо бы поискать нечто подобное. Пригодится.

От усердия высунув кончик языка, Маршэль упорно воевала с крепкими узлами. Спустя непродолжительное время в ее руках очутился серебристый, шелковый шнур, а платье, лишившись всякой поддержки, серым облаком осело у ног. Вечерний воздух пробрался под сорочку, от чего крохотные волоски на руках встали дыбом. С каждой минутой сумерки становились все гуще, и Маршэль поспешила обратно к деревьям для поисков сухих веток.

К ночи небольшой костерок весело потрескивал у ног закутанной в ворох юбок Маршэль. Все-таки к платью она была определенно несправедлива. Шнуровка не только пригодилась при добыче огня, но и помогла быстро натаскать охапки хвороста к месту ночлега, а многослойные юбки оказались не хуже одеяла. Конечно, было прохладно, но не смертельно. Глядя на пляшущие языки пламени Маршэль тщательно продумывала действия на завтрашний день и тихо молилась, чтобы дракону не вздумалось вдруг вернуться.

Глава 7

Камень жалобно хрустел и осыпался крошкой, не выдержав встречи с жесткой чешуей. Дракон беспокойно ворочался в своем убежище, выискивая место поудобнее. Нет, не спится! Не хочется!

Он глухо рыкнул, выпуская короткую струю пламени. Эта Принцесса никак не желала покидать голову! Мысли о ней оказались такими настырными, как крохотные, мелкие… мелкие… «Тараканы» давно забытое слово раскаленным шипом ввинтилось в полусонный мозг. Дракон яростно взревел и рванул навстречу солнцу. Хватит! Он вернется в логово! Найдет Принцессу. И убьет. Да! Нужно было избавиться от нее в самом начале. Сразу после того, как тщедушное тельце было доставлено в логово согласно Договора. Может тогда голову оставили в покое ненужные мысли и сладкий, топкий сон пришел на его зов.

Обломки скал острыми щепами брызнули во все стороны, когда мощное тело вынырнуло из-под земли. Издав еще один рев, дракон устремился в сторону голубой дымки на горизонте, за которой скрывались горы.

Маршэль печально осматривала руины еще одной рухнувшей лестницы. Надежда, которая питала девушку все эти дни из бурной реки, превратилась в едва живой ручеек. Уже пятый день она исследовала развалины, а выхода так и не нашла.

Дворец был устроен очень удобно и… неприступно. Скала обнимала полукруглое строение, а в центре находился огромный сад с источником. Маршэль была уверена, что при необходимости тут можно жить годами, не спускаясь в низину.

— И вода тут, и еда тут. Живи — не хочу, — буркнула она самой себе и подпихнула ногой камень. Тот с веселым стуком запрыгал по скалам и потерялся где-то внизу. Эх, вот бы и ей, как тот булыжник, так же быстро и легко очутится у подножья скалы. Маршэль печально вздохнула и, поправив самодельную котомку, зашагала обратно к своему временному лагерю.

Еще в первую ночь, когда она тряслась от холода, пытаясь поглубже зарыться в многослойные юбки, Маршэль твердо решила — прежде чем искать спуск, надо обустроить место для ночевки. А то вдруг поиск затянется? Не прогадала. Поиск действительно затянулся, да еще как. Но зато в саду ее теперь дожидался милый и очень теплый шалаш. От ночных морозов спасали толстые стены из веток и листьев, а подстилкой и одеялом служило платье. Правда, лазить по развалинам приходилось лишь в тонкой сорочке и панталонах, ну да ничего. Людей вокруг нет, а значит и краснеть не перед кем.

— Надо бы к ужину яиц раздобыть, — вслух рассуждала она, шагая по направлению к саду, — Фрукты фруктами, а без нормальной пищи и ноги протянуть не долго. Эх, вот бы мяса…

Жирный, истекающий соком кусочек вспорхнул на ветку над ее головой и весело чирикнул. Маршэль вторила ему жалобным стоном. Ну где же ее лук и стрелы? Да хотя бы нож, а этот, хоть и острый, но все-таки камень!

Еще раз печально вздохнув, она отправилась в дебри сада. Может, ей сегодня повезет если не со спуском, то с пищей? Забравшись в самый глухой уголок, она принялась за поиски.

Через некоторое время окрестности огласил радостный вопль. Лохматая, исцарапанная, грязная, но чрезвычайно довольна Маршэль вывалилась на одну из тропинок-дорожек, бережно прижимая к себе пяток голубеньких, пестрых яичек. Хоть какое-то разнообразие в ее фруктово-травяной диете.

До лагеря она добралась в мгновение ока. Чуть не залив слюной тлеющие угольки, девушка принялась разводить костер. Но полакомиться яичницей не довелось. Сквозь шум листьев и птичье щебетание пробился чуть заметный, но хорошо знакомый свист рассекаемого крылом воздуха.

Вскочив на подкашивающиеся от страха ноги, Маршэль бросилась под защиту деревьев. Не успела. Лодыжка подвернулась на невидимом среди травы камне и Маршэль рухнула на землю. А следом за этим прямо позади нее на лужайку перед логовом спикировал дракон. Инстинктивно Маршэль перевернулась на спину и застыла. По телу прошла судорога, выталкивая из горла тоненький скулеж. Широко распахнутыми глазами она смотрела на черного, как самая густая тьма, дракона. А дракон смотрел на нее.

Это… Принцесса? Тонкий язык облизнул раздувающиеся ноздри. Дракон склонил голову чуть набок и неловко переступил задними лапами. Удивление. Давно ему не приходилось испытывать ничего подобного… Человеческая дева смирно лежала на траве и даже не дернулась, когда он решил обнюхать ее более тщательно. Вбирая воздух глубокими и малыми порциями, он почувствовал, как внутри нарастает странная дрожь. Прикрыв нижние веки, дракон еще раз глубоко вздохнул и… заурчал.

Что-то теплое и щекотное пробежалось по телу от головы до кончика хвоста, заставив каждую чешуйку встать дыбом. Это Принцесса! Чистая, нежна Принцесса, благоухающая как… как… такое яркое. Ароматное… Цветок! Да, цветок! Роза! Нет, Принцесса лучше розы! Гораздо, гораздо лучше, хоть еще и немножко пахнет тем жутким, въедливым запахом. Подогнув лапы, он медленно подполз на брюхе ближе и склонил голову над лежащей между крыльев Принцессой. О, какой дивный аромат! Вкусный, сочный. Его…

Маршэль лежала ни жива ни мертва, пока ее один за одним окатывали жаркие, сухие порывы ветра. Кажется, ее сейчас обследовали на предмет пригодности к употреблению… Но прошла минута, другая, а дракон и не думал ее кушать. Мурлыча как большая пребольшая черная кошка, крылатый ужас после каждого вдоха жмурил глаза. Матово-черные чешуйки, покрывающие его тело, слегка топорщились, а на зубастой морде застыло такое выражение, словно он сожрал десяток принцесс за один присест, а после наткнулся на груду золота размером с эту гору.

От удивления она даже бояться перестала. Настолько, что рискнула тихо-тихо отползти назад. Лежать между двух лап-крыльев, увенчанных острыми, изогнутыми когтями размером с ее кинжал было как-то неуютно.

— М-р-р-р? — вопросительно мурлыкнул дракон и придвинулся ближе.

— Э-э-э…, — ох, вот и голос прорезался. Маршэль слегка кашлянула и снова отодвинулась.

— Фыр-р-р! — ласково проворковал шипастый кошмар, двигаясь следом, — Фр-р-р-у-у…

— Я… э-э-э, тоже рада… хм, тебя видеть, — осторожно начала Маршэль, дракон мило склонил голову и кокетливо моргнул, — А… Хм. А можно я… пойду? А… Ой!

Осторожно, стараясь не повредить хрупкого тела, дракон толкнул носом лежащую перед ним Принцессу. Может она еще издаст эти славные, нежные звуки? Ему понравилось слушать! Вот только тот противный запах стал как будто сильнее. И шел он совсем не от лежащей перед ним девы. Дракон задумчиво посмотрел на странный темный холмик. Аромат листвы и коры не мог скрыть, хоть и слабой, но заметной вони. Короткий огненный плевок и вонь пропала.

— А-а-а…, — Маршэль чуть не заплакала, глядя как догорает ее прекрасный, чудный шалашик! Дракон оказался той еще скотиной и вместо того, чтобы сожрать, решил извести ее холодом! — Мне… Мне же конец! Понимаешь?! Конец!!!

— Фыр-р-р, — ласково поддакнула чешуйчатая сволочь.

От обиды и отчаянья Маршэль даже на ноги вскочила. И как теперь быть? Греться как?!

— Ты! Ты — гад! Колючий, толстый гад! Мерзкий! Понятно? Все! Уйди! Давай, лети! Кыш! Кыш, я сказала!

Толстый, мерзкий, колючий гад улетать не спешил. И на ее гневные вопли реагировал весьма странно. Опять топорщил чешую и мурлыкал сильнее прежнего.

— Ты что, меня передразниваешь?!

— Фш-фш-фш, — запыхтел дракон и снова полез обнюхиваться.

— У, нахалюга! Уйди!

Отпихнув от себя уже совсем не страшную клыкастую морду, Маршэль горько вздохнула и направилась к деревьям. Нужно было строить новый шалаш. И костры, нужно развести их со всех сторон, но так, чтобы самой не поджечься.

Уйти ей конечно не дали. От громогласного рева птицы тучей взвились в вечернее небо, а Маршэль села там же где и стояла. Одним прыжком очутившись рядом, дракон перегородил собой дорогу. Острые игольчатые клыки обнажились, но вместо того, чтобы проглотить ее целиком и не жуя, дракон вдруг обиженно забулькал. Алые глаза с вытянутым зрачком часто затягивались полупрозрачной пленкой третьего века, словно ящер был готов вот-вот расплакаться.

Маршэль схватилась за голову и совершенно неожиданно рассмеялась истеричным смехом. Все, похоже ее рассудок окончательно того… повредился!

Дракон замолчал, вслушиваясь в отрывистые, ритмичные звуки. Обида от того, что Принцесса так не заинтересована в его компании, слегка ослабла. Возможно, дева захотела прогуляться? Он мог бы ее сопроводить! Или покатать? Странное желание. Новое и дикое. Но такое… правильное! А значит верное. И дракон, не мешкая, прилег, чтобы Принцесса поскорее могла взобраться на него. От предвкушения того, как ее нежные, тонкие ножки обхватят его шею, под паховыми пластинами зародился странный, но очень приятный зуд.

Маршэль с тоской посмотрела на растянувшегося перед ней ящера. Похоже, в сад ей не попасть. Сегодня, по крайней мере. Дракон вел себя более чем странно, но пока не сделал ей ничего дурного. Разве что ночлега лишил. Еще раз пожалев себя несчастную, она поднялась на ноги и отправилась к кострищу, которое чудом избежало опаляющего пламени. Желание поужинать никуда не делось. Дракон за спиной издал разочарованное «Мр-р-р» и неожиданно поплелся следом за ней.

Принцесса не приняла его приглашение прогуляться — это расстроило, вместо этого она зачем то направилась в сторону тлеющего холмика — а это уже удивило. Что ей понадобилось там? Дальнейшие ее действия привели и без того взволнованную память в еще больший хаос. Стараясь не упустить ни одного движения маленьких ручек, он пристально рассматривал происходящее, полностью игнорируя возмущенный щебет Принцессы. А когда ноздрей коснулся новый, но такой знакомый запах, он не смог сдержать болезненного крика. Воспоминания обожгли голову огненной вспышкой.

Прижавшись к валуну, Маршэль что есть силы пыталась слиться с камнем. Дракон скакал по поляне как ужаленная в круп лошадь. Да что на него нашло? Минуту назад лез к ней под руку, мешал, толкал, бурчал что-то свое, драконье, но стоило разломить пропеченное яйцо, как ее тут же смело в сторону оглушающим ревом. Передрав когтями весь дерн на лужайке и выворотив пару деревьев, дракон вдруг резко успокоился. Подогнув лапы, почти свалился на израненную землю с таким жалобным стоном, что у Маршэль сердце кровью облилось. Она осторожно отлепилась от валуна и тихо позвала.

— Эм, дракон?

На нее не реагировали.

— Хм… Черныш?

Кончик хвоста дернулся. Так тому и быть.

— Черныш!

Маршэль мелким шагом двинулась в сторону поскуливающего дракона. Похоже, она точно тронулась умом, но наблюдать за страданиями пусть опасного, но все-таки живого существа было слишком тяжело.

Он видел, как Принцесса семенит к нему бочком, не прекращая издавать тихие звуки. Одна часть его разума наблюдала за ней, а другая отчаянно пыталась удержать в берегах раскаленный поток воспоминаний.

Широкое пространство. Блестит. Много дев, похожих на принцесс и человеческих мужей. Они двигаются. «Танцуют» выдала ему воспаленная память. Танцуют, да! Это нелепое дерганье называется танцем! Но танцевали не все. Часть людей стояла в стороне, а между ними сновали другие, в черных, смешных одеждах. Каждый из них держал в руках плоское, блестящее… Блюдо. От него шел именно тот запах, что привел его в это состояние. Из глотки вырвался новый стон. Все кости разом скрутило тянущей ломотой. И ему нестерпимо сильно захотелось вдруг свернуться в клубок и стать маленьким-маленьким. Как Принцесса.

Не делая резких движений, Маршэль огибала распластанную на траве черную тушу. Жалобный скулеж дракона резал сердце, а заодно барабанные перепонки.

— Черныш, ну не надо… Хватит…

Ладонь легла на головной гребень и после секундного замешательства Маршэль бережно погладила пространство между двумя обсидиановыми отростками. Чешуя под ее пальцами была неожиданно теплой. Нет, горячей!

— Да у тебя жар, — тихонько пробормотала она, не переставая наглаживать голову стонущего дракона, — Ты заболел? Наверное, летал с открытой пастью. Точно… Вот теперь и горло болит, вон оно у тебя какое огромное, как пещера… С огнем конечно. Знаешь, есть такие. Там где вулканы. Это большие дымящие горы, мне мама рассказывала…

Постепенно огромный ящер притих. Маршэль готова была поклясться, что дракон ее слушает! Присев рядом с ужасной мордой, она болтала всякие глупости при этом увлеченно оглаживая каждую костяную пластинку и шип.

Мелодичные перекаты ее голоса звучали нежнее тонких струн арфы. Забытые слова и образы по-прежнему с пронзительной болью выскальзывали из-под плотной толщи забвения, но терпеть стало легче. Тонкие пальчики Принцессы укрощали боль так же легко и незаметно, как опытный наездник укрощает дикую виверну. По чуть-чуть, шаг за шагом. Пока крылатая хищница не станет безропотно есть с рук, и громко мурчать от небрежного прикосновения к чувствительной шейной складке. Он бы и сам мурчал, но болезненные судороги еще обрывали дыхание.

Дракон осторожно повернул голову, подставляя горло для поглаживаний. Принцесса его поняла и прохладные ладошки легли под челюсть, как раз туда, где чешуйки были мягкими и тонкими. Словно испугавшись ее прикосновения, боль вдруг вспыхнула и сжалась в тугой, едва заметный комочек. Дракон распахнул глаза и неожиданно громко мурлыкнул.

— Мурчалка! Ты — мурчалка! — тихо смеялась Маршэль, начесывая вибрирующее от курлыканья горло, — У-у-у, какой неженка. А так? Нравится, да? Хо-о-ороший мальчик, хороший…

Довольный дракон дергал задними лапами, как обычная собака. Чешуя опять встопорщилась, а жар от большого тела стал заметнее.

— Какая ты печка, — вздохнула Маршэль, — Здорово тебе! А я мерзну…

И девушка обхватила себя руками. Пока она нежничала с драконом, словно с домашним любимцем, ночная прохлада выползла из расщелин скал и с каждой минутой все сильнее прихватывала голую кожу.

— Вот помру тут от холода, и все! Не почешет тебе никто шейку, — грустно, но, уже без особой обиды произнесла Маршэль, — Да, будешь тогда знать!

На ее несерьезное замечание дракон отреагировал совсем неожиданно. Лениво, но по-прежнему грациозно он перевернулся на бок. А в следующее мгновение Маршэль только и могла, что ловить ртом воздух. Дракон осторожно подхватил ее одной лапой и прижал к твердой, но очень теплой груди. А вторую поставил так, что крыло превратилось в замечательную палатку.

— Черныш! Миленький мой! Хорошенький! — радостная Маршэль пыталась обнять необъятную драконью грудь. Ласково гладила широкие грудные чешуйки и не переставала шептать слова благодарности за возможность пережить ночь. Лежать под кожистым крылом было в сотню раз лучше, чем среди вороха юбок, которые к тому же и пованивали притирками.

Красивая, шипастая морда просунулась под крыло и по ее щекам прошелся тонкий, шершавый язык.

— Фру-у-у, — волна теплого воздуха окончательно выгнала из ее тела последние крохи холода, — Фр-р-р…

— И тебе спокойной ночи, — сладко зевнула Маршэль, удобнее устраиваясь на сгибе толстой лапы, — хотя кажется, я и так сплю… Ночевать в обнимку с драконом! С ума сойти… да…

Принцесса говорила все тише и тише, пока совершенно не замолкла. Дракон крепче схлопнул крылья и удовлетворенно вздохнул. Нет, ему было неудобно. Гребень мешал, уязвимый живот открыт, но это было неважно. Главное, что хорошо ей. А он потерпит. Дракон еще раз облизнул мягкую щечку и Принцесса смешно цокнула. Этот тихий звук щекотным перышком коснулся сердца. Ему понравилось. Все-таки решение положить Принцессу спать рядом с собой было верным. Он по-прежнему не понимал, откуда в голове вообще возникла эта мысль, но тревожные взгляды девы на темнеющее небо подсказывали, что сейчас ей хочется отдохнуть. В тепле.

Дракон внимательно осмотрел тонкую фигурку. Вроде бы все было как надо, но что же ему так не нравилось? Вызывало раздражение и желание рычать от неудовольствия? Одежда! Да! Этот нелепый, уродливый кусок полотна, который скрывал маленькое тело его Принцессы. Ему очень хотелось подцепить когтем светлую ткань и услышать треск рвущихся волокон. А от мысли о том, что Принцесса будет обнимать его совершенно обнаженная, зуд в паховых пластинах опять дал о себе знать. Дракон на мгновение представил, как будет лизать нежную, словно лепесток розы, кожу и бережно гладить девичье тело своими руками. Унявшаяся боль тут мгновенно разрослась из маленького комочка в огромный, колючий шар.

Руками?! Откуда вдруг у него руки? Да, сильнее и больше девичьих, но равно такие маленькие! С мягкими, розовыми ногтями и кожей лишенной чешуи.

Но как бы не пестрело в глазах от новых образов и мыслей, он даже не пошевелился, продолжая тихо обдавать сладко сопящую Принцессу своим дыханием. Постепенно ее чудесный запах и редкое, мягкое бормотание успокоили бушующую память и дракон погрузился в чуткую дрему.

Глава 8

Маршэль сладко-сладко потянулась. Мышцы приятно напряглись и разомлевшее тело отозвалось на ее движения щекотными мурашками по коже. Всю ночь ее омывали теплые сухие волны, даря изысканную ласку от макушки до кончиков пальцев. Словно ее гладила большая, нежная ладонь, потихоньку прогревая до самых костей. Пожалуй, дракона нельзя было упрекнуть в неблагодарности. Он не только предоставил ей возможность остаться живой, но еще и обеспечил прекрасное самочувствие с утра.

— Мр-р-р… Фр-р-ру, мр-р-р-р…

— И тебе доброе утро Черныш, — улыбнулась Маршэль, глядя в блестящие и, оказывается, ужасно красивые глаза. Рубины? Языки пламени? Закат? П-ф-ф-ф! Да это просто жалкие, скучные вещи! Драконьи глаза были куда как прекраснее всех их вместе взятых!

— А ты красавец, да? — протянула Маршэль, почесывая ненавязчиво подставленный подбородок, — Самый красивый красавец! Даже лучше Кая! Только не говори ему ладно? Это мой паучок. Я сама его нашла.

Дракон умильно жмурился и мурчал на весь сад. Гибкий язык розовой лентой мелькнул в воздухе и на щеке остался мокрый след.

— Ну хватит, хватит! Такой теркой ты мне кожу сотрешь, — засмеялась Маршэль, — Давай купаться, а?

Какая беспокойная Принцесса! Дракону очень не хотелось отпускать ее. Почему бы им не поваляться еще? Она так мило морщит носик и показывает белые, совсем не страшные зубки. Зачем ей купаться, если она и так очень, очень вкусная и приятная!

Он даже не удивился, когда вдруг осознал, что понял ее. Что эти милые, быстрые звуки вдруг разделились на отдельные буквы, а буквы сложились в слово. Гораздо больше его взбудоражил тот факт, что слово купаться потянуло за собой знание о том, что Принцесса все-таки снимет с себя эту раздражающую… сорочку!

— Ой! Черныш! Предупреждать же надо! — Маршэль потерла ушибленный зад. Дракон буквально уронил ее на траву. А сам вскочил на лапы и теперь нетерпеливо тыкал мордой, подталкивая ближе к озеру. Он что, ее понял?!

— Да нет, ерунда, право слово. Ерунда же?

Вместо ответа дракон опять замурчал. Теснил ее своим огромным туловищем к воде и хлопал крыльями.

— Ладно-ладно, — отступила перед таким натиском Маршэль, — От меня наверное плохо пахнет, да? Но я мылась вчера утром! И даже сорочку постирала!

Отогнав ее к самой воде, дракон плюхнулся на пузо и застыл. Два алых огонька смотрели на нее внимательно и… жадно? Кровь ускорила свой бег и щекам стало горячо.

— Э-э-э, Черныш… А ты мальчик или девочка?

Раздеваться перед драконом вдруг резко перехотелось. Это выражение на шипастой морде… У нее было странное ощущение, что ящер вознамерился полюбоваться на ее водные процедуры. Девушка тряхнула головой, отгоняя бредовые мысли. Это же дракон! Пусть и умный, но он — животное!

— Отвернулся бы ты, Черныш, — вяло промямлила Маршэль. Может ну его, это купание. Но дракон перегородил собой выход. А на ее попытку подобру-поздорову улизнуть, неожиданно зашипел, как огромный чешуйчатый кот. Мысленно плюнув, Маршэль развернулась задом и стянула одежду. Вот же угораздило ее! А в сорочке не поплаваешь… Чем потом прикрываться?

— Извращенец, — тихо буркнула Маршэль и поспешила в воду.

Дракон облизнулся, судорожно сглатывая накопившуюся слюну. Совершенна! Его Принцесса, его сладкая, цветочная девочка — совершенна! Эта тонкая талия так и просится под широкую ладонь, а хрупкие плечики жаждут его крепких объятий. Дракон сжал когти, представляя, как сжимает ее. Пусть бы Принцесса расставила свои стройные ножки пошире. Ему так хотелось уткнуться носом в место их соединения. Поцеловать набухшую, влажную плоть и прикусить мягкий, аппетитный задок.

Слабая, тянущая судорога прошла от затылка, до кончика хвоста. Перед глазами мелькнул новый образ. Женщина. Нет, не Принцесса. Другая. Любовница! Гибкое тело на шелковых простынях. По алой ткани змеятся золотые волосы. Путаются с другими, угольно черными. Женщина красива и раскована. Бесстыдно выгибаясь, она предлагает себя. Мягкая грудь призывно колышется, манит прикоснуться к ней, очертить языком розовую ареолу и попробовать на вкус вершинку. Дракон моргнул и видение пропало. Нет, его Принцесса все-таки во много раз лучше, той золотоволосой! И теплые, древесного цвета локоны будут смотреться в его кулаке гораздо красивее…

Пока он размышлял, зачем надо хватать Принцессу за волосы, девушка вышла из воды. Да ей же холодно!

Хорошо, что она сложила сорочку рядом. Не успела Маршэль как следует одернуть подол, как ее вновь схватили.

— Фыр-р-р, — укоризненно проворчал дракон.

— С-с-сам купаться ме-меня выт-толкал, — простучала зубами Маршэль. Горное озеро это не их Тихая Заводь. Водица бодрила, что надо.

Отогревшись и обсохнув в нежных (ха!) драконьих объятьях Маршэль попыталась освободиться.

— Черныш! Мне надо отлучиться! Пусти… Ой, да не притворяйся глухим! И не шипи на меня! Надо, говорю! Кушать хочется, понимаешь? Ку-шать!

Кушать! Дракон расстроено зарычал. Ну конечно! Его Принцесса голодна! Сейчас он это исправит. Земля подпрыгнула и ушла вниз. Холодный ветер лег под крылья, и дракон устремился к изножью скал.

Маршэль флегматично смотрела в пустое голубое небо. Похоже, ее способность чему-то удивляться медленно но верно атрофировалась. И если сейчас ей притащат сочный прожаренный стейк с гарниром из свежих овощей, то все, что она испытает — это радость по поводу предстоящего пира.

Ну ладно. Не важно за едой отправился Черныш или нет, с его отсутствием можно было безбоязненно совершить еще одну вылазку по развалинам дворца. Нет, ей, конечно, льстило внимание дракона, но оставаться в среди скал навечно не особо хотелось. А просить дракона доставить ее вниз было чревато. Кажется, ему не очень нравилась идея ее свободного передвижения.

Маршэль подхватила свою самодельную сумку и заторопилась к выходу из сада. Если повезет, дракон будет отсутствовать долго, если очень повезет, она и спуск отыщет, ну а на тот случай если вдруг Фортуна снова повернется к ней своим широким задом, то придется разыгрывать заблудившуюся дурочку.

Пробравшись в центральный зал, Маршэль на мгновение задумалась. Левое крыло она более или менее исследовала, а вот правое не очень. Осторожно заглянув в темный зев коридора, девушка почти на ощупь стала пробираться вперед.

Что ж, похоже первоначальный объект ее исследований был не верен. Правое крыло оказалось менее разрушено, чем представлялось на первый взгляд. Сердце радостно екнуло, когда в одном из ответвлений она увидела вполне себе широкую лестницу, уходящую вниз. Надежней перехватив сумку, Маршэль стала спускаться.

Неудача настигла ее почти в конце пути. До широкой площадки нового яруса оставались считаные шаги, но Маршэль просто не успела их сделать. Тишину нарушил громкий скрежет крошащегося камня, опора под ногами вдруг исчезла и с громким визгом девушка полетела вниз.

Глава 9

Чернота перед глазами пульсировала вспышками тянущей боли. Наливалась багровыми пузырями и со звоном лопалась, окатывая тело волнами режущих судорог. Ее стон походил на хрип полузадушенного кролика. Язык прилип к небу и совершенно не хотел возвращаться на место. Маршэль попыталась открыть глаза, но все, на что хватило сил, это чуть-чуть приподнять одно веко. О, как же больно! Разве может быть хуже? Но, оказывается, может. Это Маршэль поняла, когда по глупости рискнула поднять голову. Мир перед глазами взорвался фейерверком огненных вспышек, а боль, закусив удила галопом пронеслась по телу и прочно осела в левой лодыжке. Заскулив, словно побитая собака, Маршэль поджала ноющую конечность под себя. Попыталась поджать. Нога не сдвинулась ни на дюйм. Что-то острое и твердое мешало это сделать.

С тихим стоном Маршэль откинулась навзничь. Высоко над головой, сквозь неровную, изломанную трещину проглядывал кусочек неба.

Вот и настал конец ее поискам. Фортуна не просто повернулась к ней задом, а со всего размаха им же и припечатала. Горькая безысходность и подступающий страх выжимали из глаз крупные слезы. Ей конец. Даже если бы нога не находилась в каменном капкане обломков, то добраться до первого зубчатого уступа она бы просто не сумела. Слишком высоко. А значит жить ей оставалось ровно до заката солнца, а дальше пойдет медленный и мучительный отсчет времени до ее гибели от холода.

Прекратив сдерживать рвущиеся из груди рыдания, Маршэль громко разревелась. Она давилась жалкими всхлипами, размазывала по щекам влагу напополам с пылью и плакала, плакала, плакала… До тех пор пока проклятый дворец не дрогнул от громогласного драконьего рева.

Его Принцесса! Его драгоценная! Исчезла! Ушла! Деревья трещали под лапами, глубокие борозды от когтей обезобразили землю, а он не прекращал иступлено звать свою Принцессу.

Вместо рева из глотки рвалось пламя, но дракон судорожно глотал кипящую слюну, не позволяя огненной стихии уничтожить все вокруг. Потому что она должна быть рядом! У его Принцессы нет крыльев или острых, твердых когтей, позволяющих покинуть это место. Она рядом! Точно где-то рядом!

Кровавая пелена перед глазами неохотно светлела. Глубоко втягивая воздух, дракон снова закружил по полянке. И не останавливался до тех пор, пока не нашел, что искал. Тонкий, едва уловимый запах, ведущий прямо в сад. Стараясь не потерять слабой ниточки следа, он двинулся на поиски.

Ее исчезновение определенно не осталось незамеченным. Пусть сад был далеко, но Маршэль слышала, как ревел дракон. А потом вдруг замолк.

Улетел, должно быть. Маршэль опять всхлипнула и дрожащими руками обхватила коленки. Сесть-то у нее получилось, и даже нашлись силы попытаться сдвинуть булыжники, чтобы освободить ногу. Но наградой стали лишь обломанные до мяса ногти.

Громкий рев повторился уже ближе. Поразившая молнией догадка оставила с сердце искру надежды. Дракон ее ищет!

— Черныш! Я здесь! Здесь! Помоги!!!

Секундное затишье, а потом землю сотряс сильнейший удар. Каменная крошка проливным дождем ринулась сверху и Маршэль даже испугалась, что ее могут похоронить заживо. Проем над головой загородила черная тень.

— Гр-р-а-а-а!!!

Бедные ее уши! Дракон замолк, но противный звон дребезжащей струной продолжал терзать слух. Она затрясла головой и тут же охнула от боли в затылке.

— Фр-р-у, — уже тише прошипел дракон, пытаясь просунуть морду в узкую щель, — Фр-р-р!!!

Порыв горячего драконьего дыхания взметнул осевшую пыль, которая щедро набилась в и без того сухое горло и воспаленные глаза. Вслед за шипастой мордой появилась крыло-лапа. Но подцепить когтем плиту перекрытия у дракона тоже не вышло. Его неудача была ознаменована расстроенным ревом и новым всплеском маленькой пылевой бури. Но сдаваться просто так ее зубастый спаситель не собирался. Послышалось громкое хлопанье крыльев, и дракон взвился в полуденное небо. А потом камнем рухнул вниз, тараня собой препятствие.

Маршэль не могла сдержать испуганного визга. Огромный обломок рухнул совсем рядом с ней!

— Черныш!!! — срывая голосовые связки, завопила она, — Сто-о-ой!!!

Дракон замер, прислушиваясь к доносящимся крикам. Его Принцесса кричала так испуганно! Но он хотел помочь! Сейчас проход станет шире и тогда ее можно будет легко вытащить. И дракон уже приготовился повторить свою атаку, да только крылья вдруг сами собой подломились и он тяжело осел на землю.

Нет! Принцесса же совсем не защищена чешуей! Камни могут поранить ее! Сломают хрупкие косточки, так же легко, как он ломает шеи огромных, шерстяных… медведей.

Боль от нового образа меркла по сравнению с охватившей его паникой. Он только что собственными руками чуть не уничтожил свое самое дорогое сокровище! Плевок огня оплавил остатки витражей на окнах. Опять эти руки! Что за настырная мысль?!

Притихшая Маршэль вслушивалась, как на верху топает и рычит дракон. Гул стоял как в пустой бочке, но ее хотя бы больше не пытались похоронить заживо. Пока беснующийся ящер снова царапал перекрытие, Маршэль еще раз внимательно осмотрела зажатую лодыжку. Присутствие рядом Черныша немного усмирило панику и отогнало безысходность. Мыслить стало легче и кое-что она вроде придумала!

— Черны-ы-ыш!!! — во всю глотку заорала Маршэль, — Черны-ы-ыш, где… А! Вот и ты!

Внимательный глаз полыхнул алым огоньком. Если все пройдет удачно, то этот огонек осветит ей путь к свободе.

— Палка! Мне нужна палка. Вот такая. Нога застряла. Освободить ногу. Нужна палка. Помоги. Принеси палку.

Старательно жестикулируя, Маршэль буквально на пальцах пыталась донести до дракона свою мысль. Рычаг позволил бы ей приподнять тяжелый обломок и освободить ногу. А там уж и до полного освобождения недалеко.

Дракон внимательно слушал. Иногда тихонько пофыркивал и терся мордой о расщелину. Маршэль и сама ощущала себя полной дурой. Но ради спасения чего только не сделаешь. И с драконом в «угадайку» сыграешь.

Когда она по десятому кругу затянула свои литания, дракон все-таки сорвался с места. И ей оставалось надеяться, что улетел он действительно за палкой, а не сбежал от надоедливой просительницы, поджав шипастый хвост.

Сейчас он был рад боли. Острым лезвием она беспощадно вскрывала тугую, черную пленку забвения, извлекая на поверхность недовольные, все еще мутные, но живые знания. Он не мог сказать Принцессе, что понял ее. Что слова вместе со странными махами маленьких ручек обрели смысл и горькое отчаянье, еще секунду назад камнем висевшее на шее, вдруг искрошилось в мелкую пыль.

Как таран, дракон врезался в густой, зеленый частокол у подножья скал. Широкая борозда из сваленных деревьев отметила его путь, и, приземлившись, он со всех лап кинулся к своей добыче.

Так палка. Какую выбрать? Их так много… Тянущая боль, как злое ледяное море, волнами неслась по телу. Но с каждой секундой голова соображала все лучше и быстрее. Напрягая тело до скрипа чешуек, он постарался опять вызвать тревожащий образ про руки. Сначала выходило скверно, но потом дело пошло. Яркой вспышкой промелькнуло воспоминание, как он вырывал из чьих-то сухих пальцев тонкую, блестящую палку. Только с другим названием. Кажется, это было какое-то украшение, но очень ему неприятное, а еще ненужное. Ведь его тело было слишком молодым и крепким для… трости! Да! Понадёжней закрепив в ленивой памяти образ тонкой палки с драгоценным набалдашником, дракон стал выискивать нечто похожее. Несколько веток показались ему достаточно хорошими. Не тратя времени на выбор, он ударом когтя отсек их от ствола и, обкусив листья, поволок свою добычу обратно.

Глава 10

— Ой! Черныш! Лапой тебе под хвост… Больно…

Шипя и плюясь не хуже дракона, Маршэль терла ушибленное плечо. Мало ей синяков, раненой лодыжки и все еще гудящей головы! Дракон решил ее добить и приложил палкой. Хорошо хоть не в лоб. Девушка тихо ойкнула. Палкой?!

— Ох, Черныш, — радостно прошептала она. Рядом плюхнулась еще одна, а потом две сразу. Дракон нежно курлыкнул.

— Я тоже люблю тебя! — заголосила обрадованная девушка, — Очень-очень люблю!

И Маршэль поскорее принялась выбирать самую подходящую кандидатку на роль освободительницы.

Любит! Она его любит! Дракон разевал пасть, желая громким ревом оповестить весь мир о своем счастье, и тут же с лязгом захлопывал ее обратно, опасаясь испугать свою Принцессу. О, каким хмельным нектаром напитали его кровь эти чудные слова! Язык нетерпеливо ворочался между зубов, желая повторить сказанные Принцессой звуки. Но выходило лишь шипение. Дракон нервно хлопал крыльями и мотал головой. Нет! Он обязан ответить! Сказать, что тоже очень любит ее и готов принести хоть целый лес! Да что там, ему и всего золота не жалко! Дракон с удвоенной силой заметался по узкому пространству бывшей залы. Ну конечно! Он покажет Принцессе свои сокровища! Ей обязательно понравиться и она больше никогда не захочет уходить к этим скучным, серым обломкам!

Полные восторга размышления прервал тихий писк. Он поспешил обратно к мелкой расщелине и заглянул внутрь. Радостное восклицание потухло, не успев родиться. Принцесса поднялась на ноги, но двигалась она неловкими рывками, при этом не переставая издавать жалобные звуки.

Надо бы поскорее достать ее оттуда! Тонкий металлический запах крови тревожил ноздри и сердце. Поскуливая в такт Принцессе, он завертелся около расщелины. Как же достать эту маленькую глупышку? Скинуть еще одну палку, длиннее? Нет, никуда он не полетит!

Стараясь быть как можно осторожней, дракон принялся крошить камень перекрытия когтями. Теперь-то Принцесса могла отойти в сторону и падающие вниз обломки не причиняли ей вреда. Хорошенько расширив трещину, он поскорее опустил туда хвост. Не прошло и нескольких минут, как тонкие ручки схватились за шипастый кончик. Очень осторожно он стал поднимать свою Принцессу наверх. Вот так, полегоньку. И почему эта здравая мысль не посетила его голову ранее?

Довольно скоро над поверхностью послышалось натужное сопение. Последнее движение и дева оказалась спасена!

Но радость была не долгой. Увидев, что стало с его нежной красавицей, дракон не выдержал и взревел.

У Маршэль не было сил даже на то, чтобы прикрыть уши. Да и демон с ними! Она жива! Жива! Хотелось скакать и бить в ладоши, как маленькая девочка. Но только вот ее нога была перебита острым камнем, а руки содраны от попыток освободиться.

Маршэль лежала носом в пыли и тихо постанывала от боли и усталости. Но долго так отдыхать ей не дали. Прекратив бесноваться дракон боком подобрался к ней и до невозможного осторожно соскреб ее избитую тушку с камней своими когтищами.

— Пр-с-с-са, ма-а… Пр-с-с-са, — причитал дракон, шагая по саду на задних лапах. Передними он бережно прижимал обалдевшую Маршэль к груди.

Нет, ей, наверное, все же мерещится! Что это за «пр-с-с-са»? Раньше он такого и близко не рычал! Похоже на… «принцесса»?! Маршэль даже головой помотала. Ну, в то, что ящер может понимать человеческую речь с трудом, но она могла поверить. А чтобы говорить…

— Черныш, я брежу, — тихо созналась дракону Маршэль.

Но тому было все равно. Кусты под его лапами трещали и ломались, хвост бил по несчастным деревьям, пока дракон прорывался к месту их стоянки.

Когда впереди замаячила перепаханная, но знакомая лужайка, Маршэль очень обрадовалась. Однако восторг оказался преждевременным. Ее целенаправленно тащили в самое логово.

— Э-э-э, Черныш! Ты куда… Ого!

Темные выступы дрогнули и поплыли. Задняя стена в скалистой пещере вдруг исчезла, а то, что было за ней… Маршэль даже про свою лодыжку забыла! Сокровища! Груды, нет, горы золота и драгоценностей! Небольшие магические шарики-светильники вспыхнули теплым золотым светом, и блеском отразились от драгоценных камней и металлов.

Нежные переливы всех цветов радуги играли и искрились на полированных гранях изящных украшений и грозного оружия. Разинув рот, Маршэль зачарованно смотрела на все это добро, за которое с потрохами можно было купить не только Янарию, но и парочку соседних королевств.

А ящер продолжал изящно двигаться между сундуками и просто насыпями драгоценностей. Прямиком к небольшому, выложенному белой мраморной плиткой бассейну. Продолговатый водоем был полностью наполнен хрустальной водой, которая поступала прямо из родника, бившего из скалы. Его выход был выполнен в форме инкрустированной золотом драконьей головы с разинутой пастью.

Плюх! И ее окунули прямиком в ледяную воду! Маршэль так и взвыла. И ладно бы от холода! Больная нога тут же отозвалась пульсирующей болью. Ее тихий всхлип подстегнул горячие слезы.

Ей было больно. Он видел это. Чувствовал и чуял. Воды источника окрасились слабым, не заметным человечьему взгляду розоватым цветом. Кровь еще сочилась из распухшей, поврежденной ножки его Принцессы. Дева хваталась трясущимися ручками за белые бортики и тихо плакала, мешая слезы с волшебной влагой. Дракон знал, что должен помочь ей. Вот только не мог безбоязненно коснуться лапой нежной кожи. А это значит, что ему нужны руки! Те, что могут ласкать, или держать палку-трость, или сжимать меч, а еще наматывать чудные, густые волосы на кулак. Желание свернуться в клубок опять засвербело в костях и он больше не сопротивлялся. Наоборот! Что есть сил дракон устремился вслед за ним, отчаянно мечтая прижать обнаженную Принцессу к своей бесчешуйчатой груди.

Похоже, у нее начались галлюцинации.

— Че-че-че-рныш?…

И заикание.

Мужчина перед ней обнажил ровные белые зубы. А потом сомкнул свои идеальнопрекрасные губы и медленно протянул.

— Пр-р-ринцесса. Мо-о-оя, — хриплое грассирующее «р» прошлось по коже легкой щекочущей волной. А последующая улыбка и вспыхнувшие довольством, алые глаза обожгли щеки жарким румянцем. Дракон стал… мужчиной?! Она отказывалась себе верить, но — да! Перед ней был мужчина! Невозможно прекрасный, высокий, широкоплечий и… голый!

Коварный румянец бросился на завоевание шеи. Теперь Маршэль радовал холодной воде! А еще отчаянно мечтала, чтобы на голову свалилось хоть что-нибудь, позволяющее прикрыть тело. Потому что ее разодранная, промокшая сорочка тоже мало что скрывала! А местами даже наоборот — подчеркивала!

Но дальше произошло совсем из ряда вон выходящее. Наглый мужик полез к ней!

— Эй! А ну! Ты! Ты что творишь?!

Маршэль отбивалась, как могла. Бесполезно колотила в твердокаменную грудь нахала, рискуя доломать себе руки окончательно. Бесполезно! Ее бесцеремонно и уверенно схватили в крепкие тиски объятий, не переставая при этом шипеть вкрадчивое «Принце-с-с-са».

В пылу борьбы она поступила неразумно. Совершенно забывшись, оперлась на поврежденную ногу. Вспышка боли исторгла изо рта громкий стон, а из глаз слезы.

— Принцес-с-са? Принцес-с-са!

— Отвали, слабоумный, — рыдала Маршель, мешком повиснув на сильных руках, — Выметайся вон и верни мне Черныша!

Но мужчина проигнорировал ее просьбу. Перехватив ее за плечи одной рукой, вторую он опустил в воду и коротко выкрикнул странную, ломаную фразу, состоящую из непередаваемого сочетания букв.

Маршэль дернулась, когда от растопыренной пятерни во все стороны поползли янтарно-алые ленты. Они множились, соединялись из узких в широкие, и через пару мгновений окрасили собой всю воду до последней капли. Нет, не только окрасили, но и нагрели! Тонкая вуаль пара заклубилась над поверхностью.

Пока Маршэль пребывала в очередном шоке, мужчина схвати ее исцарапанную ладонь в свою широкую лапищу и очень осторожно провел мокрым и чистым (!) пальцем по самой глубокой царапине. Лёгкое золотое свечение окутало ранку и она пропала. Маршэль перевела потрясенный взгляд на чудо-лекаря. Алый бархат его глаз изрезали золотые жилки. Мужчина широко улыбнулся, ослепляя бедную ее своей блестящей улыбкой.

— Помог, — радостно сообщил очевидное этот идиот-переросток, — Еще.

— Что ещ… Ай!

Ткань с громким треском пропала, оставляя Маршэль совершенно голой. Не размениваясь на извинения, ее начали самым наглым образом… лечить!

Поначалу Маршэль пыталась брыкаться. Ее жалкие потуги были нежно осмеяны и ласково пресечены. На корню. Прекрасный, как сам Творец, дуболом методично и очень скрупулёзно лапал ее во всех местах, быстро и безболезненно убирая синяк за синяком. Вертел ее и так и эдак, не обходя вниманием и кусочка кожи, но запястья, обидно перехваченные лишь большим и указательным пальцем, не отпускал.

Щеки давно сгорели в пожаре румянца. Но наградой стало абсолютно чистое тело. До пояса.

— Нет! Нет-нет! Я не согла… М-м-м!

Рывком вытащив ее из воды, мужчина ловко перехватил ее за ногу и сцепил пальцы замком на опухшей лодыжке. Как же больно! Она опять всхлипнула, но жестокий мужлан даже не пошевелился. О, как ей хотелось сейчас ударить в эту широкую, до безобразия мускулистую спину. Она даже сжала кулак, но огонь, жадно глодавший поврежденные ткани, вдруг начал стихать.

Маршэль тут же позорно капитулировала. Смущение смущением, но своему здоровью она не враг! Грызущая, злая боль разомкнула свои оковы и нехотя избавила от них совсем. Маршэль облегченно перевела дух. И тут же попыталась высвободиться. Куда там! Ногу ее, конечно, отпустили, но в обмен нагло обхватили талию.

— Принцесса? — игриво мурлыкнул ее спаситель и захватчик в одном лице.

— А больше слов не выучил? — шипела она, пытаясь выбраться из нежного капкана. Ну или хотя бы свести коленки, которые самым бессовестным образом разделяло собой одно нахальное, сильное тело. Ерзанье не прошло для нее даром.

— Люблю, — вдруг прошептал мужчина охрипшим голосом, — Моя. Люблю.

И, крепко схватив ее затылок, он резко подался вперед. Меньше всего это походило на поцелуй. Черноволосый гаденыш просто столкнул их рты, норовя разбить губы в кровь. Маршэль вырывалась. Пыталась кусаться, полная решимости отстаивать свою честь до победного, но сопротивляться звериному напору противника просто не могла.

Запоздалая паника резво вскинула свою мерзкую, зубастую головенку. Да, мужчина был красив и притягателен, но Маршэль и думать не могла о том, что все может произойти вот так! Непонятно где и с кем! Человек-не человек, ущербный на голову и к тому же совершенно ей не знакомый, а еще…

Гибкий язык все-таки прорвал оборону зубов и проник в ее рот. А вместе с ним и странное тепло. Маршэль вскрикнула. Живой огонь словно только этого и ждал. Лавой прокатившись по горлу он рухнул в куда-то вниз живота и мигом распространился по телу сумасшедшей, тянущей истомой.

Маршэль охнула и обмякла. Упасть ей не дали сильные и такие нежные руки.

— Принцес-с-са, — от искушающего шепота заныла грудь, а ноги сами собой раздвинулись шире, позволяя мужчине прижаться невозможно плотно, — Мо-о-оя…

О, какой голос! Только за него Маршэль готова была принять самую развратную из всех возможных поз. Тихо застонав, она выгнулась и нетерпеливо двинула бедрами, вызывая ответный стон у замершего мужчины.

Словно очнувшись от созерцания обнаженного тела, он схватил ее в охапку и прижал к себе. С огромным удовольствием обвив руками мощную шею, Маршэль первая потянулась к ждущим ее внимания губам.

Больше не было сомнений, страхов и прочего хлама. Все выгорело без остатка под зовущим взглядом алых глаз. Стерлось торопливыми, жадными прикосновениями широких ладоней. Истаяло от горячего жара большого тела.

Маршэль как одержимая трогала, гладила и целовала самого совершенного мужчину в ее жизни. Требовательно царапала ноготками плечи. Толкалась бедрами, чувствуя, как в живот упирается то, что так хотелось ощутить не снаружи тела, а внутри.

Ее не заботила неопытность собственных ласк. Мужчина был такой же! Поцелуи граничили с укусами, на коже оставались розовые пятна от крепких пальцев, но легкая боль лишь подстегивало гложущую тело и душу жажду. Давясь собственными стонами, она готова была умолять о большем, но ее опередили.

Дрожащий, как в лихорадке, мужчина буквально отодрал ее от себя и уверенно перебросил через бортик бассейна.

— Да, да, — задыхаясь, бормотала Маршэль, призывно прогибаясь в пояснице и торопливо разводя ноги. Ей было так жарко! Так пусто и больно там, в самом низу живота, что каждая секунда промедления оборачивалась чувственной и жестокой пыткой.

Крепко ухватив ее за пляшущие бедра, мужчина толкнулся в перед. И Маршэль закричала. Забилась в каменной хватке сильных рук. Тело содрогалось крупной дрожью, и ей казалось, что она умирает, но не от боли, а от ослепительного, ни с чем не сравнимого наслаждения.

Непривычные, слабые руки трогали желанное тело Принцессы, а из горла вылетали смешные, мягкие звуки и восклицания. Ему было так хорошо! До боли, до рвущегося из груди сердца! То, что происходило сейчас, было лучше самого стремительного полета, будоражило сильнее охоты и кувырков под самыми облаками. Эти простые, короткие движения дарили такое удовольствие, что хотелось закатить глаза и громко рычать, но проще было умереть, чем перестать любоваться тонким, распластанным на камне телом. О, как хотелось ему двигаться быстрее! Сильнее сжимать стройные бедра и кусать до синяков нежную кожу, помечая Принцессу своими знаками и запахом. Но, повинуясь смутным ощущениям, он сдерживал себя, почему-то зная, что сейчас его желания не уместны.

Ногти скребли по гладким плитам холодного мрамора, Бедра больно терлись о твердые бортики от осторожных, но все равно резких толчков неумелого любовника, но Маршэль было плевать. Вторая волна жгуче острого наслаждения приближалась стремительно и неотвратимо. Позвоночник выгнуло до хруста и новый крик удовольствия наполнил зубчатые своды пещеры. Колючие, ало-золотые звезды вспыхнули перед глазами и рассыпались, унося ее безвольное и разомлевшее сознания в никуда.

Когда Принцесса вновь забилась под ним. Когда закричала так громко и сладко, сильно сжимаясь вокруг него, внутри что-то щелкнуло. Наслаждение от собственных движений стало вдруг непереносимым и он резко прижался к замершей деве, чувствуя упругие, тянущие судороги в месте соединения их тел. И стоило им затихнуть, как полноводная река образов и воспоминаний вздыбилась и широким потоком хлынула в голову, разнося в щепы одряхлевшую плотину забвения.

Следом за Принцессой закричал и дракон. А странная вода в бассейне вспыхнула и стала вновь обыкновенной.

Глава 11

Сладко зевнув, Маршэль повернулась на другой бок и покрепче обняла мягонькое покрывало. Ах, как уютно и хорошо! Она любила эти первые мгновения пробуждения. Солнечные лучи, настойчиво щекочущие лицо своими теплыми пальчиками, запах чистой, приятной телу ткани, щебет птиц за окошком, а рядом прекрасный, черноволосый мужчина, который улыбается ей так нежно…

Реальность обрушилась на нее ушатом холодной воды. Взвившись в воздух прямо из лежачего положения, Маршэль попыталась броситься наутек.

— Подожди! — воскликнул мужчина.

Еще чего! Маршэль с удвоенной силой забарахталась в покрывале, но позорно запутавшись, попыталась хоть ползком убраться от незнакомца подальше. Забившись к самому изголовью кровати, она в панике завертела головой. Демон раздери, да где же она?! Светлая, просторная комната, полная воздуха и солнца. Все чистое, нежное, изящное, словно тут поработали сказочные эльфы из легенд и единственное, темное пятно, портящее собой всю красоту — это черноволосый мужчина.

А когда память прояснилась и Маршэль вспомнила, что между ними произошло, то губы сами искривились от подступающих рыданий. Какой мерзавец! А она? Потаскуха, не меньше!

Мерзавец заволновался.

— Постой-постой! Не плачь! Прошу тебя! Только не плачь!

Рыдать сразу перехотелось. Он умеет разговаривать?! Воспользовавшись ее замешательством, мужчина торопливо продолжил.

— Прости меня! Я знаю… Догадываюсь! Догадываюсь о том, что ты чувствуешь. Но прошу, поверь — я не хотел и не хочу обидеть тебя! Смотри, я даже отсяду дальше! Вот.

И он подвинулся, увеличивая пространство между ними.

— Меня зовут Рэйнард.

О как мило! Представляться после того, как поимел девицу, перегнув ее через бортик. Маршэль вновь скисла, и отвела глаза. Сейчас ей очень хотелось помыться! Особенно воротило от себя. А вернее своего безобразного, распутного поведения. Да как она могла? В голове не укладывалось!

— Могу ли я узнать твое имя, милая принцесса? — вкрадчиво поинтересовался мерзавец-Рэйнард.

— Маршэль! И я не принцесса! — зло выкрикнула она. Пусть подавится, только бы отстал. Кажется, мужчину не смутил ее выпад.

— Какое чудное имя… Маршэль, позволь мне объясниться.

— Не позволю, — огрызнулась Маршэль, — Я хочу домой! К матушке!

Да звучало по-детски, но ей было совсем не стыдно!

— Ты обязательно повидаешь матушку, клянусь, — спокойно произнес мужчина, — Но разве кроме этого тебя больше ничего не интересует?

О, ее интересовало многое! И почему милый, заботливый дракон вдруг обернулся похотливым мужиком, и почему этот мужик теперь в костюме, который выглядит, по меньшей мере, королевским. А так же что это за место и где, в конце концов, развалины?

Рэйнард с трудом подавлял в себе желание отереть ладони об замшу черных штанов. Так сильно он не волновался даже когда мелким оборванцем приполз к изножью Драконьих скал проситься в ученики к Форату. Но тогда, стоя перед заносчивым магом и его свитой, он хотя бы мог позволить себе скромно смотреть в пол и облизывать потрескавшиеся губы, которые с трудом шептали заготовленную речь. Сейчас же он не имел права на хоть сколь-нибудь малую оплошность. Только уверенность, но щедро сдобренная мягкостью. Напор, но настолько незаметный, что не уличить и прожжённому интригану, не то, что нахохлившейся, растерянной девочке. Которая так мило кусает свои нежные губки… А еще сердито стреляет глазками из-под темной шапки спутанных волос. О, как хочется зарыться их пальцами, и потянуть, открывая поцелуям сладкий ротик и тонкую шейку… Рэйнард мысленно себе затрещину и последними словами обругал нетерпеливого дракона. И так уже дел наворотили, не хватало еще окончательно спугнуть свою истинную!

Затянувшееся молчание не сулило ничего хорошего. Девушка все больше мрачнела и откровенно посматривала в сторону дверей. Рэйнард приготовился было с утроенной силой броситься на очарование своей избранницы, но тут показался дворецкий.

Ох, и почему он не додумался позвать его раньше? Увидев, как в раскрытые двери вползает нечто аморфоподобное и со множеством длинных щупалец, девочка, тоненько пискнув, рванула прямиком в его объятья. Ну, может не в объятья, а просто в его сторону. Но, как говорится, победителей не судят.

— Тише-тише, — ласково увещевал он жмущуюся к нему малышку, — Это всего лишь дворецкий. Он грозовой элементаль. Прости, я не думал, что Гром испугает тебя. Разве в вашем дворце не призывают подобных слуг?

— Я-я не ж-жила во дворце, — проклацала зубами Маршэль, во все глаза разглядывая бесформенное, шевелящееся нечто. Нечто меж тем плавно подобралось к столу и элегантным движением щупалец водрузило на него поднос!

— Он решил, что наша беседа нуждается в съедобной поддержке, — бархатно рассмеялся над ее ухом мужчина. Нечто с достоинством шаркнуло дымными щупальцами, — Спасибо, Гром, но впредь прошу — лишь по моему указанию. Твой вид пугает девушку.

Щупальца горестно поникли. Гром съежился и как-то почернел. Маршэль чуть сама не расплакалась! Прижав руки к груди, девушка поспешила воскликнуть:

— Нет-нет! Все в порядке! Э-э-э… Спасибо Гром! Я, хм… Я очень рада с тобой познакомиться! И… И ты совсем не страшный! А такой… эм, большой и цвет очень… о-о-очень приятный! Правда!

Гром воодушевленно раздулся. В темных клубах заискрились крошечные молнии. Вежливо подогнув щупальца, он поклонился и с достоинством выплыл за дверь.

Маршэль перевела дух. Да уж… С таким дворецким и стражи не надо. Чуть что, раз молнией в лоб и все — готовьте погребальную ямку для горстки пепла.

— Могу ли я предложить леди разделить со мной трапезу? — ладошку ненавязчиво оплели длинные пальцы. Склонив голову, мужчина коснулся ее запястья осторожным поцелуем. Маршэль кинуло в жар. Выдернув руку из бережного захвата, она поспешила ретироваться к своему месту в изголовье кровати. Опять эти его фокусы! Вот мерзавец! Но что-то надоедливо противное зудело над ухом о том, как не хорошо клеветать.

— Я не голодна! — упрямо бросила девушка. И предатель-живот поддержал ее слова жалобным бурканьем.

— С балкона открывается такой чудный вид, — вкрадчиво продолжил нахальный искуситель, — Благодаря тебе, милая Маршэль, сад снова цветет, а дворец очаровывает былым великолепием. Его острые шпили щекочут брюхо облаков, а хрустальные витражи сверкают в лучах солнца.

— Благодаря… мне?! — ахнула Маршэль.

— Именно так. Я расскажу тебе все от начала и до конца. Откуда тут возник дворец, почему был составлен Договор и как ты, сама того не зная, укротила дракона и помогла мне снова стать человеком.

Он видел любопытство, искрившееся в ее чудесных глазах. А еще румянец, кричащий о том, что девушка не настолько холодна, как хочет казаться. Их притяжение было обоюдным. Такова уж суть истинных.

— Я перенесу блюда на балкон и подожду. А ты можешь спокойно привести себя в порядок. Бриз и Зефир тебе помогут.

В комнату впорхнули две стройные, явно девичьи фигурки. Правда, на этом сходство с человеком завершалось. Служанки были безликими и практически прозрачными.

— Это воздушницы, — пояснил мужчина, — Они безобидны, проворны и молчаливы. Идеальные горничные, — и, обратившись к замершим фигурам, он приказал, — Помогите леди одеться и привести себя в порядок.

Туманные складки платьев-балахонов взвились и опали, когда воздушницы присели в изящном поклоне. Мужчина тем временем встал и, подхватив поднос, пошел к балкону, скрытому за вуалью тюли.

Маршэль старалась не смотреть, но взгляд так и лип к широкоплечей, статной фигуре. И никак не желал слушать хозяйку до тех пор, пока Рэйнард не скрылся совсем. Уговаривая себя, что она просто переживала за еду, краснощекая Маршель покорно сдалась в нежные ручки невесомых воздушниц.

Глава 12

Рэйнард нервно стискивал пальцы и нет-нет да и отирал ладони о замшу штанов. Проклятая привычка! За нее так часто перепадало тростью. Но Форат давно уже почил, да и под столом ничего не заметно… Хотя сейчас он мог бы и не скрываться. Его пары до сих пор не было! О, как тяжело давалась каждая секунда ожидания. И как велико было искушение отослать восвояси покладистых воздушниц и самому помочь прекрасной избраннице вымыться в купальне. А вот платье лишнее! Они могли бы поесть и обнаженными, скармливая друг другу кусочки сладкого десерта и давая пробовать вино с собственных губ. Пикантные грезы заставили кровь устремиться прямиком в пах.

По закону подлости именно в это время дверь отворилась и на балконе показалась Маршэль. К своему великому стыду Рэйнард не смог удержать челюсть на месте. Последний представитель гильдии Драконов, великий маг и воин, он, как глупый юнец таращился на свою возлюбленную и все, что мог — бестолково хлопать глазами. Прекрасна! До чего же она прекрасна! Ну почему воздушницы выбрали именно этот, такой невинный, но в то же время провокационный фасон? Мягкие светлые складки будоражили воображение так же беспощадно, как запах вкуснейшей пищи будоражит до смерти голодного страдальца.

Желание содрать лишнее платье и вплотную приступить к собственным фантазиям стало воистину непереносимым. Ему бы вспомнить о хороших манерах и проводить даму к столу, но сейчас это было чревато испуганным женским визгом и попыткой удрать сию же секунду.

Однако Маршэль не заметила его оплошности. Во все глаза она рассматривала открывшийся перед ней вид. Рэйнард тихонько перевел дух. Да, старался он на славу! Щедро вычерпал весь резерв до последней капли, только бы удивить и отвлечь пару. Она того более чем заслуживала. Ее запах покорил дракона, а доброта и сметливость очаровали мужчину. Кажется, его задумка удалась. Девушка застыла красивейшей из статуй и только тихо, но очень восхищено вздыхала.

— Это… это же… Ох…

Довольный и раздувшийся от гордости как тот Гром, Рэйнард неслышно подобрался к очарованной красавице и даже рискнул приобнять.

— Дворец укреплен магией. Именно благодаря ей ажурная конструкция стен и переходов держится в воздухе. А сад — он приветствует возвращение владельца. Особенно послушны мне природные чары. Все, что цветет и растет, охотно отзывается на мое присутствие.

— А… а сколько я спала?! — вдруг вскинулась Маршэль. Но его рук впрочем, не сбросила. Очень хорошо!

— Всего лишь сутки, милая. Вынужден признаться, что я подпитал твой сон. Тебе стоило хорошенько отдохнуть.

Девушка метнула на него быстрый взгляд и тут же опустила глаза. А Рэйнард, не дожидаясь пока пташка снова попытается упорхнуть, проводил Маршэль к столу. Ухаживать за девушкой ему было легко. Сколько раз он представлял встречу со своей нареченной. Как мечтал об этой милость дни и ночи напролет и обещал всем существующем духам и Творцу, что никогда, не при каких обстоятельствах не станет таким же негодяем и подлецом, как отец. Чтоб он вечно горел в очищающем пламени.

Разливая по кубкам слабенькое вино, Рэйнард не забывал пояснять девушке, как и с чего все началось. Рассказал про родоначальника гильдии Драконов и о том, как маг нашел способ заключить жизненную силу величавого создания в магический источник, который она видела в сокровищнице.

О жестоком отборе, пройдя который юноши обретали вторую сущность, а так же увеличивали продолжительность жизни на несколько сотен лет. Но не всем, далеко не всем удавалось усмирить жестокий и сильный дух истинного дракона.

— Я был последним, — осторожно подбирая слова, приговаривал Рэйнард. Не стоило Маршэль знать, что остальные сгорели заживо, не совладав с непокорным созданием, — Никто после меня не смог удержать в руках эту мощь. Со временем я должен был бы занять место моего учителя Фората и набрать себе учеников. Но меня захватила идея найти способ перенаправить кипящую энергию источника в другое русло. Сделать так, чтобы дракон выбирал не самых сильных, а самых достойных. Для которых честь — не просто слово. И я почти договорился с духом! Сумел найти общий язык, но…

Рэйнард вздохнул.

— Что — но? — подалась вперед Маршэль.

— Время, моя драгоценная, — печально улыбнулся мужчина, — Дракон сильнее человека и медленно, но мой разум уступал ему. И когда я забирал тебя, то уже давным-давно не помнил, что в прошлом ходил на двух ногах.

— О, — глубокомысленно изрекла Маршэль. Рэйнард говорил так интересно! Ей очень хотелось узнать все-все, — А как давно ты… хм, совсем стал драконом?

Мужчина чуть-чуть наморщил высокий лоб, и прищурил свои удивительные глаза.

— Около сотни лет. Я бы очень хотел сказать точную цифру, но потеря человеческой сути процесс незаметный. Сначала хочется все больше проводить времени в обличье дракона, потом начинают забываться слова, и вся прошлая жизнь медленно выгорает, как нежные краски под ярким солнцем.

Воспоминания были неприятны мужчине, и Маршэль не стала сдерживать порыв увести разговор в другую сторону.

— А как ты снова стал человеком? — но почему-то от ее безобидного, на первый взгляд вопроса он еще больше напрягся.

Ладони коснулись мягкой замши, и Рэйнард нервно облизнул губы. А вот и самый щекотливый вопрос. Рано или поздно он должен был бы прозвучать.

— Могу ли я предложить тебе прогуляться? — постарался оттянуть неизбежное он, — Кроме рассказа я бы показал тебе все чудеса и сокровища этого места. Предыдущие владельцы были знатными коллекционерами…

— Еще бы не были, — пробормотала Маршэль, — Сотня фунтов золота за десять лет! Или принцесса… А зачем дракону принцесса?

В этот раз любопытство его истинной сыграло Рэйнарду на руку.

— Тщеславие моя дорогая, только и всего. Видишь ли, мастер Дан, родоначальник гильдии, не только придумал себе титул длинной в целый свиток, но и решил, что прислуживать за его столом достойны лишь люди голубых кровей…

Галантно изъяв из-за стола свою драгоценность, Рэйнард повел девушку на прогулку, при этом не забывая подробно описывать причину составления Договора. Которая сама по себе была до банальности проста — жадность и желание покрасоваться. Ведь это так забавно, летать над суетящимися людишками и плевать огнем. А потом еще и упиваться чувством собственной значимости от того, что безопасность границ покоится в твоих лапах. Малодушная хитрость удалась. К концу его речи они успели достигнуть галереи, а там уже Маршэль стало не до разговоров. Все-таки женщина, она женщина и есть. Такие шедевры ювелирного искусства способны были растопить сердце ледяной ведьмы. А его милая пара и вовсе лишилась дара речи.

Должно быть, она попала в сказку. Потому что человеческие руки просто неспособны были создать ту красоту, что сейчас покоилась перед ней на бархатных подушечках. Как зачарованная она переходила от подставки к подставке, пока ее совершенно не пленил один чудный браслет.

— Желаешь примереть? — вкрадчиво поинтересовались над ухом.

Маршэль вздрогнула. Примерить? Да тут вздохнуть лишний раз боязно… Как это все способно держаться вместе, а не осыпаться сверкающими искрами? Но Рэймонд ловко подхватил прекрасное украшение и, не дав ей опомниться, застегнул замочек на запястье.

— Он твой. Все здесь — твое.

И ей бы растечься сладкой лужицей у ног обаятельного и сильного мужчины, но в последнее время с доверием у Маршэль были сильные нелады.

— Мне не нужны подачки! — вдруг ощерилась девушка, — Решил расплатиться за веселую ночку?

Отбежав на пару шагов, девушка остановилась и с остервенением принялась воевать с замком. Серые глаза потемнели и смотрели в его сторону очень и очень не добро.

Что ж, время расставить все точки над i.

— Это свадебный подарок, — спокойно возразил он. Клювик его нахохлившейся пташки распахнулся.

— Что?!

— Выходи за меня!

— Сумасшедший, — резюмировала недоверчивая красавица.

— Обретший свою истинную, — поправил Рэйнард, — Драконов уничтожили не болезнь или войны. Эти создания могли свить гнездо лишь со своей парой. Которую было так сложно отыскать! Но мой дракон — он нашел. Твой чудный запах, растревожил дух зверя и вернул ему жажду жизни. А поскольку мы с ним связаны, то и мой разум был разбужен. И твои слова о любви сыграли не последнюю роль. Помнишь? Когда ты упала и повредила ножку…

Девушка вспыхнула.

— Это… Это же в шутку было!

— Думаешь, дракон способен понять шутки? — Рэйнард позволил себе легкую улыбку. Его пташка была так смущена, что совсем не замечала, как расстояние между ними уменьшается. Еще немного, и эта славная малышка будет щебетать в его когтях. А чуть позже споет самую чудную и желанную песенку, полную протяжных стонов и криков его имени, — Нет милая, это не по его части. Зато дракон может захотеть воспользоваться согласием своей милой самочки и заявить на нее права. И ты понимаешь, каким способом. И все же я не снимаю с себя ответственности и готов искупить вину.

Цап! И пташка попалась! Рэйнард глубоко вдохнул одуряющий запах цветущего розового сада. Нет, лучше! Нежнейшие из соцветий в райских кущах несомненно блекнут по сравнению с ароматом его красавицы!

— Пусти…

А голосок-то дрожит! Связь истинной пары крепла с каждой секундой, не оставляя девушке и полшанса на отступление. Их близость запустила тонкий механизм привязки, а магический источник усилил эффект.

— Увы, этого я сделать не способен, — хрипло отозвался Рэйнард, — Проси другое.

Маршэль себя ненавидела. Каждый раз, когда Рэймонд дотрагивался до нее, здравый смысл все охотнее падал на спину и подставлял пузико. Она бы и сама упала. На постель. А сверху положите, пожалуйста, одного красноглазого, демонски привлекательного мерзавца!

— Это магия, — из последних сил воспротивилась она, — Не хочу!

— Магия была лишь в начале, — неохотно отступил в сторону мужчина, — Я не смог обуздать дракона и он, воспользовавшись возможностью, поделился с тобой своим желанием. Теперь же мы связаны. Но я готов бороться за твое сердце!

Маршэль тихонько перевела дух. Все-таки хорошо, когда есть возможность рассуждать трезво.

— Тогда отпусти домой! — нагло объявила она, — Моя матушка очень переживает.

К ее вящему удивлению мужчина покорно кивнул.

— Как скажешь. Но при условии, что я отнесу тебя туда драконом. Так быстрее. И кроме того мне нужно несколько дней восстановить свои магические силы. Пустой резерв — неприятное чувство, а рядом с источником восстановление происходит очень быстро.

Маршэль надула было губы но… Что ж, каким бы насущным не был этот вопрос, но если уйти сейчас пешком, то добираться придется не меньше пяти дней, а то и всю неделю.

— Честно отнесешь? — пытливо протянула она.

— Клянусь! — белозубая улыбка чуть не сорвала ответную с ее губ, — Я отнесу тебя туда и, если желаешь, обратно вернемся уже все вместе. Я буду рад оказать гостеприимство всем дорогим тебе людям, милая.

— Может у меня десять штук братьев-непосед и сварливая тетушка, — Маршэль сердито хмурилась, но попытку Рэйнарда снова сопровождать ее по галерее драгоценностей пресекать не стала.

— Воздушницы способны слушать самые занудные речи сутки напролет, — хохотнул мужчина. На нежные поглаживания кончиков ее пальцев Маршэль так же позорно закрыла глаза, — А твоим братишкам, если ты не лукавишь, составят компанию маленькие вихрехваты. Эти затейники мастера пряток и догонялок…

Их последующая прогулка растянулась до самого вечера. Маршэль могла сколько угодно вертеть носом, но надо было быть непроходимой дурой, чтобы не признать — мужчина невероятно интересный собеседник. К концу вечера ей хотелось схватить Рэйнарда в охапку и как следует потискать, проверяя — настоящий ли он. Когда же пришла пора отдыха, то вопреки ее волнениям, мужчина не стал настаивать на совместном сне.

— Спокойной ночи, милая пташка.

Это и еще продолжительный, безумно нежный поцелуй ее ладони, вот и все, что позволил себе Рэйнард.

Спать он удалился в покои по соседству. Маршэль старалась не обращать внимания на тянущую, едва заметную тоску, которая поселилась в сердце с хлопком закрывшейся двери. Чудесные воздушницы помогли ей подготовиться ко сну, но, не смотря на приятную негу после долгого пребывания в роскошной купальне, Маршэль никак не могла заснуть. Мысли вихрем носились в голове, кружа около одной единственной фигуры.

Непостижимо, но Рэйнард в рекордно короткий срок умудрился лишиться звания мерзавца. И даже больше! Его прикосновения, улыбка, да просто один взгляд заставлял тело странно цепенеть. А при воспоминании, что между ними произошло… Маршэль со стыда куснула краешек белоснежной подушки. Легкая дрожь пробежалась вдоль позвоночника и теплым комочком скрутилась внизу живота. Хотелось встать и прямо в сорочке бежать в объятья мужчины. А можно и без нее.

Пол ночи Маршэль ерзала по всей кровати, пытаясь догнать сон. Но лишь к утру у нее получилось схватить этого негодяя за хвост и немного подремать.

Глава 13

— Это… полянка! Невероятно! Невероятно! А! О-о-о!

Рэйнард тихонько посмеивался, глядя как девушка, совершенно беззастенчиво приподняв юбки, бегает по живому цветочному ковру. Ее восторг был хорошей компенсацией тем мукам, в которых он провел ночь.

Пах болезненно заныл и Рэйнард вынужден был чуть согнуть ногу. Если бы только пташка знала, каких усилий ему стоило удержать разбушевавшегося дракона, который не желал и секунды проводить вдали от своей истинной. Перевозбужденный самец требовал немедленно бежать в соседнюю комнату, и вытворять с возлюбленной такое… Ох, их первый раз показался бы Маршэль просто дружеским обменом любезностями.

— Это невероятно!

Раскрасневшаяся девушка плюхнулась на покрывало. Волосы растрепаны, глаза блестят… Болезненный спазм внизу живота исказил улыбку и Рэйнард поспешил ответить.

— Я же говорил, что сад изменился.

— Тут все. Все! Изменилось! — она отчаянно жестикулировала. Взмахивала руками, словно пыталась обнять пространство, — Я сплю. Ой!

Не выдержав, он резко приподнялся и коснулся поцелуем румяной щечки. А потом нежно ухватил клыком такое же красное ушко.

— Ну вот, теперь ты точно знаешь, что не спишь.

— Но обычно щипают, — пробормотала смущенная Маршэль. Девушка сидела так близко от него… И совсем не пыталась избегать объятий. Дракон внутри требовательно взревел.

— Такая нежная кожа достойна лишь поцелуев, — едва не срываясь на рык, прошептал он.

Девушка еще больше смутилась. Отвернулась, пряча бегающий взгляд.

— Это все слишком… слишком хорошо. Красиво! Так не бывает. И таких, как ты… тоже.

Все-таки он ее обнял. Привлек к себе, прижимаясь грудью к стройной спинке.

— Не всегда все здесь было красиво. Сад — мое детище. А я сам — поверь, ты бы брезгливо отвернулась от тощего сутулого юнца, у которого от голода и отцовских ударов не хватало половины зубов, а нос был и вовсе свернут на бок.

Девушка ахнула. Извернулась и пытливо посмотрела на его лицо.

— Целительская магия, пташка, — пояснил он отсутствие меток прошлого, — Я приполз сюда едва живым оборванцем, мечтающим обрести силу, чтобы своими руками убить деспотичного отца, отомстив тем самым за мать, — печально улыбнулся Рэйнард, — Почти успел. С удовольствием закрыл ему веки, когда это существо прекратило метаться в предсмертной лихорадке. А потом поджег лачугу вместе с телом и полчищем пустых бутылок.

Он не ждал ее жалости или сочувствия. Глядя в невероятные, алые омуты она видела там лишь желание стать ближе. Без утайки поведать о прошлом, надеясь, что пусть и неприглядная, но правда понравится ей больше, чем приторная сказка-ложь.

— Видно… нам обоим не повезло с отцами, — ее робкий шаг навстречу был встречен так же — не жалостью, а теплом понимая, — Один очень властный подонок заинтересовался красивой девушкой и вот, — Маршэль непроизвольно поморщилась, — А я ведь даже не знала ничего. Жила себе в нашем поселке и жила… Мама никогда не вспоминала об отце. На все вопросы отговаривалась. А один раз заплакала. И надо же! Вспомнил обо мне папаша. Чтоб его! Прости.

Нежные объятья стали крепче. Рэйнард деликатно заглянул в ее глаза.

— Это еще одна причина, почему я хотел бы договориться с духом источника. Возможность изменить Договор. Ты не представляешь, сколько раз сюда являлись девушки, чье рождение было предназначено лишь для одной цели. Один правитель прислал целых пять дочерей. И ни одна не была от его законной супруги.

Маршэль передернуло от отвращения.

— Ужасно!

— Да, когда власть попадает не в те руки — жди беды…

Длинный палец мягко коснулся ее щеки и скользнул к нижней губе. Рэйнард что-то говорил, но Маршэль уже его не слышала. Звонкая пустота просочилась в голову, а тело словно окунули в горячий источник. Ей бы ругать себя за слабоволие, вспомнить, что произошло в пещере, но все что она могла, безвольно тонуть в потемневших, до багровой тьмы глазах и наблюдать, как медленно вытягивается черный зрачок, обнажая вторую сущность этого удивительного мужчины.

— Позволь мне… Позволь поцеловать, — горячее, по настоящему драконье дыхание обожгло губы. Их лица застыли совсем близко. Она чувствовала, как быстро и тяжело бьется сильное сердце, но Рэйнард ждал. Давал ей тот выбор, которого не смог дать ранее.

Та ее часть, что осталась в ней от приличной девушки верещала в голос, что тут бы следовало залепить нахалу смачную пощечину, но этот крик был едва ли громче комариного писка. Маршэль еще раз обласкала взглядом манящий изгиб чувственных губ и без сожаления одним щелчком избавилась от нудной стыдливости. Один поцелуй. Подумаешь!

Сладкая, какая же она сладкая! Дракон ревел и бесновался, требуя сей же момент опрокинуть свою истинную на спинку и одним движением освободить желанное тело от ненужной тряпки, но Рэйнард лишь нежнее играл с робким, неумелым язычком девушки. У него было много женщин. Страстных и нежных, развратных и скромных, но ни одна не вызывала и сотой доли тех эмоций, что сейчас рвали на части его сердце и душу. Непослушные руки жили своей жизнью, лаская, изучая гибкое тело, а сам он не мог сдержать дрожи возбуждения, что огненными волнами неслась вдоль позвоночника и оседала в паху болезненно-ноющей тяжестью.

— Рэйнард… Рэй… М-м-м, это… быстро. Так нельзя…

О, Творец! Когда он успел добраться до корсажа ее платья?! И спустить его настолько, что нежная грудка была едва прикрыта?! Глядя на два упругих, мягких комочка плоти Рэйнард почувствовал, что все его обещания с оглушительным грохотом рассыпаются в пыль.

— Почему? — как же невероятно тяжело было заставить себя поднять глаза! — Кто придумывает эти глупые правила? Будь моей… Любимая…

Кажется, последние слова он просто стонал. Или рычал. Платье соскользнуло вниз, а вместе с ним и все его благоразумие. Прижав девушку к себе, он с упоением исследовал нежную кожу губами и как голодный ловит монету, ловил ее тихие стоны и вздохи.

— Красавица… Моя любимая… Моя девочка…

Горячие пальцы солнечными лучами, гуляли по ее телу, рисуя на коже жаркие узоры. Шепчущие губы спускались все ниже, и Маршэль не смогла сдержать громкого вздоха, когда вокруг соска сомкнулся мягкий капкан. Позвоночник бесстыдно выгнулся, толкая ее навстречу жадному рту. Довольный мужской рык ознаменовал ее поражение, и ноющая от желания грудь подверглась новой атаке. Облизывая и посасывая то одну, то вторую чувствительную вершинку, Рэйнард не забывал и об остальных частях ее тела.

Маршэль только всхлипнула, когда обнаружила себя бесстыдно голой под согревающими лучами небесного светила. И Рэйнард был под стать ей.

Оседлав бедра мужчины, она плотно прижималась к внушительному, готовому к любовной схватке бугру плоти. Бедра сами терлись о горячую твёрдость, и Маршэль беззастенчиво любовалась напряженным, прекрасным в своей сладостной муке лицом сильного мужчины, что так терпеливо ласкал и целовал ее. Затуманенные желанием глаза блеснули двумя черно-алыми рубинами:

— Хочу тебя… До помешательства, хочу…

И новая судорога исказила строгие черты. Но он опять ждал.

— Ты так недавно обрел разум, — выдохнула она, жадно лаская взглядом крепкие плечи и широкую грудь, — Безумие тебе не к лицу, Рэй…

Лишь на миг его черты заострились, являя образ дракона, а в следующую секунду она уже давилась стоном, чувствуя, как медленно врезается в тело твердая плоть. Сладко-острый спазм скрутил низ живота. Такой большой! Но легкая боль, как изысканная приправа лишь сильнее отеняла наслаждение.

Бережным движением переплетя их пальцы, он двинулся первым, мягко подкидывая бедра ей навстречу. И Маршэль сама потеряла разум.

Светлое, гибкое тело в ожерелье из солнечных зайчиков и темных пятнышек теней. Томные движения вверх-вниз и влажные звуки соприкосновения их бедер. Тихие стоны из розовеющих, приоткрытых от наслаждения губок.

Легкий всплеск магии и вихрь из маленьких лепестков белоснежным дождем пощекотал бархатную кожу. Запутался в густых, каштановых локонах, лучше любых драгоценностей украшая его Принцессу. Да и возможно ли украсить золотом то, что несоизмеримо дороже?

Откинувшись на спину, он с удовольствием позволял милой наезднице двигаться в приятном ей ритме. Свободная и прекрасная, как владычица фей, девушка танцевала на его бедрах медленный, сводящий с ума танец. Он был так прост, но невероятно, безумно желанен. Капельки пота блестели в лучах солнца, аккуратная грудка чуть колыхалась, а он сгорал в сладостной агонии, из последних сил не позволяя себе сорваться в пропасть.

И его терпение было вознаграждено с избытком. Очень скоро ее движения стали резче, быстрее. Мышцы узкого, влажного лона еще больше напряглись. Одним широким движением приняв его до самого основания, девушка содрогнулась.

— Рэй!

Он даже не мог кричать. Горло схватило судорогой, и стон его наслаждения превратился в жалкий хрип. Мышцы живота напряглись и тугой комок возбуждения лопнул, наполняя все еще трепещущее лоно бурным потоком семени. Изможденная скачкой девушка рухнула в его объятья.

Бесстыдно раскинув ноги, обессиленная Маршэль лежала на тяжело вздымающейся груди. Плотной кольцо рук не давало ей пошевелиться, а между бедер все еще чувствовалась твердая, вздрагивающая плоть. И это было так правильно — ощущать его желание внутри себя. Она тихо млела, наслаждаясь прекраснейшим чувством единения. Как духовным, так и физическим.

— Моя милая пташка… Все же я безумен. Рядом с тобой, — сильные пальцы гладили ложбинку на затылке, щекотали позвонки шеи. Маршэль только счастливо жмурилась и тихо вздыхала, чувствуя, как от этой незамысловатой ласки, унявшийся пожар внизу живота снова набирает силу.

Широкая ладонь скользнула по спине, и ее тело само выгнулось следом. Мужчина рвано выдохнул:

— Какая отзывчивая… Любимая, драконы очень темпераментны.

Упираясь ручками в каменную грудь, Маршэль приподнялась и лукаво взглянула на мужчину.

— Правда? А мне показалось — ленивы…

Девичий смех звонкой россыпью наполнил благоухающий воздух. Опрокинув свою драгоценность на спину, Рэйнард с шутливым рычанием принялся осторожно кусать нежную шейку.

Маршэль вскрикивала и со смехом пыталась отбиться от прекрасного захватчика. Но ровно до тех пор, пока бедра мужчины не сделали первое движение. Теплая струйка семени покинула ее лоно. Охотно подставив губы под жадный поцелуй, Маршэль с удовольствием поддержала второй раунд любовного состязания. По итогам которого Рэйнард успешно доказал, что утверждение о лености драконов — верх заблуждения.

— Рэй! Ну! Ну, хватит! Ой, щиплет!

— Ничего и не щиплет, — бухтел довольный, как десять сытых драконов мужчина, старательно намыливая ее волосы, — Это особая настойка. Магическая.

— И совсем без запаха! Почему она не пахнет? — Маршэль сидела в теплой купели и от нечего делать водила руками по воде, гоняя наколдованные светящиеся пузыри туда-сюда. После их пикантного отдыха в саду Рэйнард не успокоился и совместил романтический ужин с совместным принятием ванны.

— Потому что ты пахнешь лучше! Драконы очень чувствительны к запахам. И если бы не то дурацкое, вонючее платье, зверь бы нес тебя на собственной шее, а не в лапе. Прости.

Маршэль успокаивающе погладила голую коленку своего мужчины. Она совсем не сердилась на Черныша и даже немножко скучала, хотя и старалась принять, что дракон и человек это вроде бы одно и тоже.

— У меня хоть и не такой острый нюх, но голова болела ужасно. Такая мерзость, фу! Наверное, чтобы от придворных дам к середине бала не разило потом.

При воспоминании о дворце она не могла не поморщиться. Пальцы, до этого нежно массирующие ее голову, напряглись. Все-таки эта связь истинных пар — ужасно странная штука. Но Маршэль была не против. В конце концов, наряду с другими юными девушками, она мечтала о любви совсем как в сказке. И чтобы понимать друг друга с полувзгляда, и о верности до гробовой доски, и прочее и прочее. Ну вот. Заказывали? Получите и пользуйтесь! А то, что как обухом по голове — так что поделать, дареному дракону хвост не меряют.

— Договор запрещает мне причинять вред королю. И первому кругу его родственников, включая законную супругу, — между тем произнес Рэйнард, — Но вот если кто-то другой, скажем опытный наемник, решит вдруг, что пора бы обнаглевшему монарху ответить за старые грешки…

Маршэль не могла сдержать кровожадной улыбки.

— Обязательно решит! И не только ему, — потворствовать убийству она не собиралась, но и отомстить за матушку решила твердо, — Только прежде заберем маму. А еще… Можно мне помочь некоторым моим друзьям? Жители нашего поселка такие хорошие. Почти все.

Вероломный дядюшка Вульф был исключением.

— Как захочешь, пташка. А пока время вымыть твои роскошные волосы. И потереть мне спинку, — искушающий голос не хуже рук обласкал ее с ног до головы, — Я сам не достану…

Глава 14

Ночь прошла замечательно. В немного непривычных, но таких уютных объятьях Рэйнарда, Маршэль до утра наслаждалась сновидениями, где грозный, но очень ласковый дракон, летал вместе с ней под самыми облаками.

А вот утро не задалось. Проснулась Маршэль от того, что воздушные облака сменились тяжелым камнем, который прочно обосновался на ее груди. Кое-как продрав глаза, она поняла, что раздражающий булыжник — это тревога. Рэйнарда рядом не было.

— Рэй!

Молчание. Камень тяжко заворочался и одним махом вырос в несколько раз. Перед глазами замелькали неприятные картинки. В одной из которых Рэйнарда окружал десяток разбитных красавиц. В очень провокационных нарядах. Мужчина был весел и с удовольствием лапал их за все выдающиеся и не очень части. И с каждой секундой размышлений красоток вокруг ее(!) Рэя становилось все больше, а одежды на них меньше. Булыжник затрещал и превратился в скалу.

Сверкая обнаженными прелестями, Маршэль птицей метнулась к шкафу и трясущимися руками ухватилась за первое попавшееся платье.

Ух, если он только посмеет! Пояс никак не желал завязываться, а шнуровка стягиваться. Она же ему все его патлы черные повыдергает! Ткань лифа треснула. А потом завяжет кое-что на морской узел! Еще один треск. У-у-у, кобель чешуйчатый!

— Гром!!! — что есть силы рявкнула Маршэль.

Не прошло и минуты, как дворецкий темным облачком влетел в комнату. Но, натолкнувшись на нервно расхаживающую Маршэль, вдруг сдулся, побледнел и тихонько попятился назад.

— Веди к Рэйнарду! Живо! — не хуже дракона рыкнула она. Трусливо поджимая щупальца, Гром поплыл в сторону галереи. Маршэль почти бегом следовала за ним, по пути выискивая что-нибудь тяжелое.

Наконец дрожащий элементаль остановился перед одной из закрытых дверей. Робко вспыхнул молниями, намекая, что искомое тут, а в следующее мгновение с тихим «Пуффф» растворился в воздухе.

— Предатель! — скрипнула зубами девушка. Как знал, что она уже составила целый рецепт по запеканию одной чешуйчатой задницы при помощи нескольких прицельных зарядов.

Чуть ли не пинком распахнув двери, Маршэль ввалилась в просторные покои, да так и замерла. Девиц не было. Ну, только если они не повыпрыгивали наружу, предварительно закрыв за собой тяжелые створки витражных окон.

Сам же виновник ее душевных терзаний преспокойно стоял около большого… Нет не так. Около огромного овального стола, верх которого слабо светился в легком полумраке покоев. И этого света вполне хватало, чтобы оценить аккуратность темных одежд, а еще наглухо застегнутый ворот и манжеты. Бешеная ревность издала предсмертный скулеж и, дергая лапками, рухнула на самое донышко сердца. А на смену ей пришла жаркая парочка. Стыд и удивление. О, Творец! Да что на нее такое нашло?! Щеки обожгло так сильно, что даже слезы выступили.

— Пташка?

Позабыв о карте, Рэйнард с удивлением разглядывал нечаянную, но очень желанную гостью. Его любимая выглядела… странно. Встрёпанная, как воробышек и сопящая, как сердитый ежик. А еще невероятно чем-то смущенная и одетая в такое… Рэйнард нервно оттянул пальцем жесткий ворот. Создавая для своей избранницы гардероб, он конечно рассчитывал, что однажды она его порадует столь смелым нарядом, но никак не ожидал, что так скоро. Полупрозрачная, кремовая ткань туманом струилась по обнаженному телу. Тонкая вышивка прикрывала только самое сладкое ее местечко, которое ему так хотелось попробовать на вкус. И его пташка обязательно бы проснулась от собственных стонов, если бы не одно но… Мужчина помрачнел, вспоминая, что перебило утренние планы на его чувственную девочку.

— Рэй… Прости. Я… Я пойду!

Пропищала между тем эта маленькая развратница. Еще мгновение и ее соблазнительная попка скрылась бы за поворотом, но он оказался быстрее.

— Куда навострила крылышки, пташка, — шептал он, бережно прижимая к себе смущенную добычу, — Решила подразнить дракона своими прелестями?

— Я? Но… Ой!

— Вот-вот. Ой. А мне, между прочим, теперь ходить не удобно. Ну-ка, по порядку и с самого начала. Почему мы не спим?

Маршэль захныкала, когда острые зубы нежно куснули за ушко. Это же надо было так опростоволоситься! Взбеленилась не пойми из-за чего, напугала бедного Грома, да еще и по дворцу разгуливала в таком разврате… Ой, то есть наряде!

— Я проснулась, а тебя нет, — сдалась она, как только укусы сместились на шею.

— И…, — бретелька платья шелковой змеей соскользнула с плечика.

— И пошла искать, — выдохнула Маршэль.

— Весьма смелое платьице для прогулок, — вторая бретелька присоединилась к первой. Но лиф не упал. Две наглые лапищи накрыли грудь, придерживая ткань.

— Ну, знаешь! — возмутилась Маршэль, пытаясь стряхнуть с себя наглые конечности, — Что нашла, то и надела!

Быстрый разворот и она уже тонет в потемневших алых глазах, а твердость, упирающаяся ей в живот, красноречиво намекает, что ее выбор был очень даже ничего.

— В твоем запахе мне чудятся нотки коры Жгучего Дерева. Это злость. Или ревность.

Маршэль опять залилась краской. Вот же… дракон!

— Откуда мне знать где ты! И с кем! — выпалила она.

— Мы здесь одни пташка. А элеметали, знаешь ли, меня не интересуют.

Алые глаза почему-то улыбались. Это было обидно!

— Ты наколдовал за сутки целый замок! А вдруг еще кого-нибудь наколдовать можешь!

— Женщину например, — ехидно заключил довольный мерзавец, — Нет, такое даже мне не под силу. Живая плоть и кровь неподвластна никому кроме Творца.

Она не могла сдержать облегченного вздоха.

— Я глупая, — призналась Маршэль, — Прости.

Вопреки ее опасениям мужчина обижаться не стал.

— Это все наша связь, птаха, — проворковал он, заинтересованно разглядывая ее декольте. Вернее почти полное его отсутствие, — Пока у нас не появится яичко, ревность будет идти рука об руку со страстью.

— Яичко?! — свистящим шепотом переспросила Маршэль. В голове заворочалось понимание. Ну да! Он же дракон! А драконы вылупляются из яиц! О Творе-е-ец! Она снесет яйцо?! Как курица?! В обморок Маршэль отродясь не падала, но сейчас было самое время наверстать упущенное.

Глядя на нее, мужчина вдруг прыснул, а потом и вовсе расхохотался.

— Прости! Ха-ха-ха! Прости! Не мог удержаться! — и утерев выступившие от смеха слезы, добавил, — Шучу. Никаких яиц. Только дети. Самым обычным способом.

Маршэль бы обидеться, но вместо этого она и сама рассмеялась. Настроение подпрыгнуло и окончательно укрепилось на высокой планке.

— Шутник! — она легонько ткнула кулачком под ребра. Кажется, мужчина этого и не заметил, — А я уже думала, как мне его высиживать. И что скажет матушка.

— У нее будут обычные внуки, — успокоил Рэйнард, — Драконят нянчить не придется. Правда наши дети, как и мы, будут долгожителями. А так же у них будет возможность поддержать жизнь тех, кого их сердце выберет в спутники. Но плавно с каждым поколением эта особенность сойдет на нет.

Что ж, это была очень приятная новость. Видеть старость и смерть собственных детей Маршэль не хотелось.

Совершенно успокоившись, она с любопытством глянула на по-прежнему светящийся стол.

— Что это?

Игривое выражение на лице мужчины пропало.

— Причина моего раннего пробуждения, пташка. Пойдем.

Удивлению Маршэль не было придела, когда она взглянула столешницу. Подробная карта мира украшала собой темное дерево. Но мало того, рисунки словно были живыми. Волны неслись по нарисованному океану, показывая, где сейчас шторм, а где штиль. Континенты пестрели лесами и горами, кое-где дымили вулканы, разливались или пересыхали реки. Города тоже были отмечены, и если сильно приглядеться, можно было заметить махонькие, размером с маковое зернышко, точки.

— Вот, смотри, — мужчина повел рукой, и рисунок на карте сместился. Слева от нее очутилась столица Янарии. Мужчина же указал пальцем вбок, и Маршэль заметила группу темных точек, двигающуюся по направлению к горам. Слабенькое алое свечение пульсировало вокруг темных пятнышек.

— Сюда направляются воины короля. Завтра они будут у изножья скал.

Маршэль озадачено притихла. Что за интерес у короля здесь? Договор оплачен, границы будут защищены еще десять лет, все тихо-мирно…

— Может, увидели восстановленный дворец?

Рэйнард покачал головой.

— Слишком мало прошло времени, да и вокруг нет поселений. Дурная слава, знаешь ли.

Маршэль знала. Мужчина еще раз провел над картой рукой и она потускнела. Почти пропала, сливаясь с темным деревом.

Возмущенный возглас эхом отразился от стен, когда ее одним махом водрузили на столешницу. Если Маршэль правильно запомнила, сейчас под ее задницей покоилось озеро Дип. Хорошо, что карта передает лишь изображение. Она и так сегодня села в лужу, не хватало это повторить в реальном смысле.

— Завтра я их встречу, — прошептал мужчина, гипнотизируя ее своими прекрасными глазами, — И разберусь, в чем дело. А пока…

Подол бессовестно задрали и горячая ладонь поползла вверх, плавно подбираясь к месту соединения бедер. Маршэль закусила губы. Внизу живота потяжелело, а через лиф ткани проступили напрягшиеся вершинки груди.

— … а пока я пожалуй сделаю то, что хотел сделать с самого утра.

Колени с силой развели в стороны. Вопль стыда и протеста умер, заменившись на протяжный стон удовольствия. Проворный язык раздвинул моментально увлажнившиеся складочки и проник внутрь.

Вцепившись в столешницу до обломанных ногтей, Маршэль тут же позабыла и об утреннем инциденте и о глупых воинах. Все что стало важным в этот момент — черноволосая макушка между ее ног и бессовестный язык, вытворяющий такое…

Покои с картой они покинули лишь к обеду. Ее, разомлевшую и довольную, Рэйнард на руках донес до спальных комнат. И, к вящему удовольствию неожиданно проснувшегося чувства собственности, не покидал больше вплоть до утра. А вот с восходом солнца им предстоял первый скандал…

Глава 15

— Я с тобой! Или не пущу! Нет!

Маршэль бессовестно висла на мужской шее, намереваясь не иначе как задушить упертого дурня. Мужчина пыхтел не хуже дракона, но упрямо продвигался в сторону драконьей площадки.

— Сумасшедшая! Это воины, а не послы! У них оружие!

— У тебя магия!

— Я еще слаб! И у них тоже есть маг!

— Ты дракон!

— Я не всесилен!

— Вот! Во-о-от! Не всесилен! Они могут тебя ран… уб… обидеть!!!

Рэйнард устало вздохнул. Их связь крепла воистину драконовскими темпами, и такая быстрая привязка давала легкий перекос в эмоциональном плане.

Он честно рассказал своей паре о происходящем, но контролировать себя Маршэль было тяжело. Рэйнард понимал. И сам ведь чувствовал повышенное желание запереться с девушкой на годик другой во дворце и плевать на окружающий мир.

Еще раз глубоко вздохнув он заглянул в любимые серые глаза. На дне которых уже вскипали слезы.

— Пташка, давай так. Десять минут. И я вернусь. Небольшая, ну просто крохотная разведочка. И все. Клянусь.

Скрепя сердцем и заодно зубами, Маршэль разомкнула руки. Конечно, мужчина мог попросту ее с себя снять, но Рэйнард проявлял к ней на редкость бережное отношение. И терпение.

— Десять минут. И все, — ладони так и зудели от желания опять уцепиться за мужчину, но вместо этого девушка отступила назад.

— Все будет хорошо пташка.

А в следующее мгновение перед ней расправлял крылья дракон.

— Черн… Рэйнард. Умоляю, будь осторожен, — она ласково пощекотала зубастую морду под подбородком. Дракон фыркнул и легонько толкнул ее носом. Сумасшедший прилив нежности прошелся по сердце горячим драконьим языком. На самом деле она невероятно скучала по своей шипастой мурчалке. Принять единство человека и дракона до сих пор было сложно.

Громкий звук рожка снова вспорол воздух.

Маршэль скривилась, будто у нее заболели все зубы разом. Идея отправить короля к праотцам уже не казалась такой кощунственной. Слишком уж много от него проблем!

Осторожно отступив на край площадки, дракон спикировал вниз. Ей очень хотелось подбежать и посмотреть, что будет твориться внизу. Но Маршэль послушно осталась стоять на месте и ждать своего дракона.

Минуты тянулись одна за одной, как вязкие капли смолы, но мужчины все не было. Сердце ныло и заполошно отстукивало рваный ритм, который с каждой секундой становился быстрее и быстрее. И, когда она уже готова была сорваться с места и хоть как-нибудь, но слезть с этой проклятой скалы, в воздухе раздались такие долгожданные хлопки громадных крыльев.

Заложив изящный полукруг в воздухе, дракон плавно опустился вниз и согнул шею. А дальше…

— Мама!!!

Маршэль вихрем кинулась в родные объятья. Откуда здесь взялась Хельга, ее волновало в последнюю очередь. Главное — матушка рядом. И Маршэль ее ни за что не отпустит. Никуда!

— Девочка моя! Любимая!

В голосе Хельги звенели слезы. Маршэль и сама шмыгала носом, крепче сжимая руки и глубоко вдыхая любимый запах травяного мыла и свежего хлеба. Матушка что-то шептала, гладила ее по волосам, но девушка ничего не слышала. Все ее усилия были направлены на то, чтобы позорно не разревется от, в прямом смысле, свалившегося с неба счастья.

Хвала Творцу, никто не пытался помешать их семейной идиллии. И когда буря в душе немного улеглась, а сердце уже не грозилось лопнуть от переполнявших его эмоций, Маршэль, наконец, оторвала голову от теплого плеча. Чтобы тут же с возмущенным возгласом задвинуть охнувшую матушку за спину.

— Ты! Ты что здесь делаешь?! Сволочь! Негодяй! — шипела Маршэль, пытаясь взглядом испепелить стоявшего в нескольких шагах мужчину. О, почему у нее нет драконьего дыхания? Один плевок — и от мерзавца-короля осталась бы горстка пепла!

— Что ты за гадость притащил, Рэйнард?! Головой по пути ударился?! — перепало и коварному возлюбленному. Видимо, ее гневные реплики подействовали. Оба мужчины выглядели совершенно обескуражено.

— Милая, это твой отец, — робко донеслось из-за спины, — Наверняка ты уже знаешь…

— Этот насильник мне не отец! — зло обрубила Маршэль.

Король поперхнулся. Серые, совсем как у нее, глаза удивленно распахнулись.

— Я… Кто?

Матушка тихо ахнула, а Реэнард дернулся в ее сторону.

— Маршэль, ты все не так поняла…

— Да что тут понимать! Заделал простолюдинке ребенка и был таков!

— Твоя мать не простолюдинка, — рискнул открыть рот его сволочное Величество, — Она аристократка. Но это не имеет значения. Главное — мы любим друг друга.

И матушка, ее милая матушка, выскользнула из-за спины и уверенно подошла к королю. А том имел наглость обнять ее за плечи!

— Мама…, — теперь настала очередь Маршэль ахать и в довесок хвататься за сердце, — Он… Он тебе угрожал? Да?!

Рэйнарду очень бы хотелось посмеяться над нелепостью ситуации, но дело грозилось принять скверный оборот.

— Пташка, — на его обращение к возлюбленной король подозрительно нахмурился, но сцен устраивать не стал. И правильно, — Твои мать и отец действительно любят друг друга. Я прекрасно чувствую ложь. А еще страх. Но леди Хельга совершенно не испугана. И уж точно ей никто не угрожал. Я никогда бы не принес сюда обидчика.

Он видел отражение внутренней борьбы на милом личике. И действительно сочувствовал любимой, которая при столь быстро меняющихся событиях держалась еще относительно неплохо. Однако, когда краткий разговор внизу дал Рэйнарду понимание, что его пташка обманута в своих суждениях, им было решено сразу предоставить девушке всю правду. А иначе бы любимая просто не поверила.

— Дай его Величеству шанс оправдаться, — тут он намеренно не назвал короля отцом, чтобы лишний раз не тревожить девушку, — Ведь даже преступникам положено слово перед судом.

Маршэль не испытывала к королю и сотой унции доверия. Но верила Рэйнарду. С трудом, но заглушив истерично вопящее чувство негодования, она все же кивнула. В самом деле, не убудет с нее выслушать мерзавца.

Заручившись ее согласием, мужчина повел новых гостей во дворец.

Глава 16

Маршэль пристально поглядывала на узорчатый пол, надеясь отыскать дыру, в которую можно было бы провалиться. Так стыдно ей не было еще ни разу в жизни. Как часто она представляла встречу с отцом, но даже в самых обиженных фантазиях не думала, что будет всерьез желать его убить, а в довесок обзовет сволочью.

А ведь всего то и нужно было усомниться в правоте слов Урсулы. С чего вообще она ей поверила?

История Хельги и Альрана оказалась до банальности проста и печальна. Юная дебютантка была представлена ко двору в возрасте пятнадцати лет. Там ее увидел семнадцатилетний юноша. Который оказался младшим сыном ныне покойного Франка Хитрого. Любви все возраста покорны и при первом же взгляде два сердца встрепенулись и застучали в унисон. Но счастье влюбленных было не долгим. В тот же год грянул неурожай и мор, которые случились, как объяснил Рэйнард, из-за нарушения Договора. Позже на войне погиб старший брат Альнара, затем смерть унесла и отца. А совсем молодой юноша оказался перед сложнейшим выбором — жизнь сотен и сотен тысяч или личное счастье.

— За Урсулой давали огромнейшее наследство, Маршэль, — серые глаза смотрели твердо, но чуточку виновато, — Ни я, ни твоя мать не могли ставить личные интересы выше государственных. Понимаешь?

Она-то понимала, но вот принять — это был другой вопрос.

— Но как можно было с ней жить? Ладно — наследство, а… а сестра? — все же Маршэль поморщилась. Называть эту лизоблюдку и подхалимку сестрой было противно, — Для того чтобы трон не остался пустым?

Однако король вдруг улыбнулся.

— Николь не твоя сестра, дорогая. Жить в браке — не значит делить ложе. Я всегда оставался верен твоей матери, а Урсула шла под венец уже беременной. Потому за ней и давали столько золота. Распутный нрав принцессы утомил правителя Церизана и он поспешил избавиться от паршивой овцы. Конечно, меня хотели ввести в заблуждение. И я даже сделал вид, что поверил. И до поры до времени хранил свои знания как козырь, против этой злобной мегеры. Твое право осудить мой поступок, но ради выживания своих подданных я был готов на все.

Маршэль вопросительно взглянула на Рэйнарда, но тот лишь кивнул, подтверждая правоту прозвучавших слов.

— Но перед этим твой отец побеспокоился о безопасности моей семьи, — предупреждая ее вопрос, произнесла Хельга, — Урсула не только поклонница мужского внимания, но и отъявленная стерва. Змея прекрасно понимала, что на ней женятся не от большой любви. И могла в угоду собственной злобы начать мстить. Мои родители, граф Жак де Санжер и его супруга Александра поддержали план короля и однажды, во время путешествия между поместьями на графскую карету было совершено дерзко разбойное нападение. Три обезображенных тела и тлеющие обломки — вот все, что оставили жестокие бандиты. Вопреки всем слухам король недолго был безутешен. Очень скоро его заметили сначала с одной, а потом другой придворной дамой. О семье де Санжер посудачили еще немного и благополучно забыли.

— Но… Но почему деревня, мама? Нет, я очень люблю наше поселение, но…

Маршэль запнулась и вопросительно глянула на Хельгу. Однако вместо нее ответил король.

— Оставлять жить в столице столь примелькавшихся людей было нельзя. И уж совсем невозможно было отправить любовь всей моей жизни неизвестно куда. Лесное поселение — идеальный вариант. Я мог навещать свою единственную под предлогом вылазки на охоту. К тому же была еще одна причина. Моя любимая, — нежный взгляд в сторону Хельги заставил сердце дрогнуть, — взяла с меня клятву, что я соглашусь дать ей с собой то, что она пожелает. Но откуда же мне было знать, что это будет не украшение или что-либо иное, а… ребенок.

Маршэль густо покраснела.

— Королевское слово — закон, — ласково продолжил король, — Но как же невыносимо мучительно было понимать, что желанное, и горячо любимое дитя растет, не зная о твоем существовании. Я как мог часто сопровождал тебя во время прогулок по лесу и слушал твой милый щебет. На расстоянии, конечно, но это лучше чем вообще ничего.

Нет, она ошиблась. Минуту назад щеки пылали не достаточно сильно. А вот теперь они просто сгорали.

— Я выглядела перед собственным отцом, как дура! — схватилась за голову Маршэль.

— Как милая, неизбалованная девушка с добрым сердцем. Которая всегда готова была помочь старой Кэт или накормить верного мне Вульфа. Он так полюбил тебя и места себе не находил узнав, что нас предал один из верных и проверенных союзников.

— Я не ждала этого от Ричарда, — зеленые глаза Хельги вновь стали влажными, — Только не от него!

Маршэль вспомнила грустное лицо мужчины и ту боль, что звучала в его прощальных словах.

— Ричард не виноват! — выпалила она прежде, чем до конца обдумать мысль, — Он прощения просил! А Урсула, она ему — «услуга за услугу» понимаете? А еще она не знала, что матушка аристократка! Точно не знала! Это ведь не просто так, да? Он… он ведь еще жив? — совсем испугавшись, прошептала Маршэль.

Апьран и Хельга переглянулись. И облегчение на их лицах заставило Маршэль разжать вцепившиеся в столешницу пальцы.

— Он жив. Как и Себастиан, его помощник. Пока. Но оба молчат. Так же как и Урсула, которая моим указом взята под стражу. Спасибо, родная. Твои слова, возможно, спасли не одну жизнь…

Пока король задумчиво оглаживал короткую бороду, в их беседу вступил Рэйнард.

— Ваше Величество, леди Хельга, пользуясь случаем, я сразу бы хотел просить руки Маршэль.

Нет, определённо не так она представляла себе становление своей личной жизни! Маршэль тут же распахнула рот для выражения собственного мнения, но ее опередили.

— Я согласен.

Возмущению Маршэль не было предела, но окончательно ее добила Хельга.

— Я тоже, — и, поднявшись, матушка бесцеремонно ухватила ее за руку и произнесла, — Пойдем родная. Мужчинам нужно обсудить важные вопросы. А мы посекретничаем о своем, о женском.

В этот вечер разговоров было очень и очень много. Дракон перенес во дворец всех растерянных, но ужасно польщенных воинов, среди которых был и дядюшка Вульф. Мужчина чуть не задушил Маршэль в своих объятьях, и только грозный драконий рык смог заставить его отпустить свою любимицу.

Несколько дней промелькнули как пёстрые, стремительные птички-колибри. За совершенно короткий срок Рэйнард и Альран хорошо поладили, и теперь союз с драконом сулил Янарии множество новых благ. Маршэль же с жадностью наверстывала упущенное время и, когда мужчины не были заняты обсуждением деловых вопросов, как можно больше общалась с обретенным отцом. К счастью Рэйнард не сильно ревновал. В его распоряжении были все ночи, на протяжении которых Маршэль всецело принадлежала лишь любимому дракону. Но все рано или поздно заканчивается. В столице еще остались дела, требующие стальной королевской воли.

Глава 17

Мерзкая, вонючая комнатенка! Как в ней вообще можно жить?! Демонов ублюдок! Он ответит за все, только бы ей выбраться отсюда! Урсула вскочила на ноги и опять заметалась по тесной клетушке. Николь тихо лежала на соседней койке. Узкие, с тонким матрасом, уже после первой ночевки на этом подобии кроватей у нее болело все тело! А кожа?! Волосы?! Без регулярных процедур они превратились в паклю! Трогать противно! А ведь приходилось расчесываться их самой! Даже в распоследней служанке ей было отказано! Ей! Законной Королеве Янарии и принцессе Церизана!

О, нужно было еще раньше найти и убрать лесную сучку, а не проявлять милосердие! Но откуда же она могла знать, что эта потаскуха так дорога Альрану? А иначе бы король не взбесился настолько, что чуть собственноручно не придушил королеву на глазах у растерянных придворных.

Урсула инстинктивно схватилась за горло. Она многое повидала в жизни, но и представить не могла, что ее недотепа-муж способен на такую всепоглощающую, чистейшую ненависть. И уж совсем не предполагала, что ее, вместе с дочерью швырнут в эту коморку, как нашкодившую псину!

Урсула покосилась на Николь. Ну, хоть не скулит уже, и то славно. Что ж, время дочурке продемонстрировать свою верность и уважение. Кажется, один из новеньких стражей, что приносил еду и меняли белье, очень даже заинтересовано поглядывал в сторону ее девочки. А уж Урсула, как никто могла заметить искру похоти в мужских глазах. И раздуть ее в пламя.

— Ники, подымайся.

Принцесса недовольно сморщилась, но послушно села.

— Хочешь выбраться отсюда?

— Что за глупости, матушка? Это очевидно!

— Тогда слушай. Тебе нужно уговорить одного из стражей передать послание моему… знакомому. Он поможет вытащить нас.

Николь недоуменно захлопала глазами.

— А почему я?

— Потому что этот олух, видимо, предпочитает помоложе, — и Урсула окинула дочь красноречивым взглядом.

Николь задумалась, а потом вдруг побледнела, затем покраснела.

— Ты хочешь чтобы я… Чтобы… Нет! — взвизгнула строптивая курица, — Ни за что!

— Ах ты дрянь! — моментально вскипела Урсула. Подскочив, она схватила разревевшуюся Николь за волосы и прошипела, — Ты ляжешь под него. Согласишься, даже если он и дружков позовёт. Потом еще благодарить станешь, а не то…

Занимающаяся драка была прекращена скрежетом засова. В сопровождении стражи в комнату зашел тот, кого Урсула ненавидела всей душой. Тот, кто лишил ее свободы, а затем и наследства, потратив деньги на какие-то глупые, никому не нужные реформы. И ладно бы для аристократов! Так нет же, Апьран рдел о черни! Видимо поэтому и соблазнился лесной замарашкой.

— Вижу, скучать вам не приходится, — хмыкнул он.

Жаркая ярость с радостью оставила никчёмную дочь и перекинулась на другую жертву. Урсуле так хотелось кинуться к этой венценосной ледышке и выцарапать его холодные, безразличные глаза. О, сколько раз она пыталась разжечь в них страсть, но наталкивалась лишь на брезгливое отчуждение. Это был вызов! Поединок, который она раз за разом проигрывала! Король был словно сделан из глыбы льда. Бесчувственный и… прекрасный. Это подстегивало, нет, не любовь. Азарт. Но его не интересовало ничего кроме законов, дипломатических поездок и редких любовниц, которые исчезали быстрее, чем она могла на них отыграться! Впрочем, слухи об одной мимолетной интрижке оказались очень полезны. И губительны.

— Через четыре дня ты прокидаешь пределы дворца и отправляешься в монастырь благостной Агнии, — сухо сообщил король.

Урсула побледнела. Воздух из комнатенки вдруг пропал и безотчетный, мерзкий страх сковал тело своими ледяными щупальцами.

— Нет! Ты не можешь! Я… Я — королева! Это не законно! Мой отец…

— Закон в этой стране — я! — король даже не повысил голос, но Урсуле стало вдруг дурно, — А твой отец занят удержанием престола. Думаю, ради моей поддержки он охотно пойдет на некоторые уступки.

— Но наша дочь!

— Николь не моя дочь!

Девушка сделала вид, что упала в обморок, а Урсула побледнела еще больше.

— Еще до нашей свадьбы я знал, что за тобой полагается не только золото. Но вынужден был притвориться идиотом из-за бедственного положения моей страны. И не надо сейчас вспоминать нашу брачную ночь. Постель с тобой делил один из наемников. Немного магии, приглушенный свет и все прошло как по маслу!

О, как давно Альран мечтал увидеть это выражение на холеном лице злобной стервы. Как часто представлял, что ткнет зарвавшуюся дрянь в ее же дерьмо. Долгими месяцами вдали от любимой и их ребенка уговаривал себя быть терпеливым и мудрым, чтобы иметь хоть один шанс воссоединится с той, о ком на самом деле мечтал. Он не рассказывал Хельге, как трудно было обходить ловушки хитрой королевы. И сколько раз он проигрывал только для того, чтобы потом победить. А еще что честно пытался вырастить Николь хоть сколь-нибудь милосердной. Но маленькая бестия переняла слишком много от матери и отца, трусливого, мелочного, но очень смазливого на личико баронета.

Позволив себе расслабиться, он не сразу среагировал, когда женщина, точно разъяренная кошка бросилась на него. Но стража оказалась более собранной.

Шипящую и изрыгающую проклятья королеву оттащили подальше.

— За нападение на особу королевских кровей полагается смерть, но сегодня я милосерден, — тонкая улыбка только сильнее обозлила беснующуюся демоницу. Альран сделал знак и бывшей королеве совсем непочтительно заткнули рот. Больше не обращая на нее внимания, он повернулся к девушке.

— Папа!

О нет, этими жалобными взглядами его не купить. Так принцесса смотрела только, если ей нужно было новое украшение или баснословно дорогая безделица.

— Прибереги свои актерские способности для других Николь, — на дне голубых глазок промелькнула тень досады и злобы, — В отличии от Урсулы ты имеешь выбор. Остаться поддерживать мать или направиться в закрытый пансион. Для начала на пять лет. А там посмотрим.

Урсула затихла и жалобно взглянула на дочь. Напрасно. Девушка была слишком на нее похожа.

— Пансион, — без раздумий выпалила она.

— Ах ты! — но королеву снова заткнули.

Альран кивнул, принимая ее выбор.

— Разведите их по разным камерам, — приказал он страже, — Трупов мне по утру не нужно.

И, покидая комнату, он с глубоким наслаждением хлопнул дверью. Твердым шагом прошел мимо вытянувшихся струнку воинов, но как только скрылся за поворотом, позволил себе остановиться и глубоко вздохнуть.

Неужели! Неужели за спиной осталась та мерзость, что не давала ему спокойно жить целых восемнадцать лет? Альран грустно усмехнулся. Но разве у того мальчишки был выбор? Нет. Ему пришлось надеть корону, несмотря на ее тяжесть, что чуть не свернула шею. И полной ложкой расхлебывать то дерьмо, что по собственной жадности заварил отец. Мир его праху.

Позволив себе этот краткий отдых король опять собрался. Ричарду так же предстояло ответить за свои действия.

Старый друг, точне уже бывший друг, встретил его печальным, смирившимся взглядом.

— Если пришел казнить — не тяни. Свою вину я признаю и готов за нее ответить, — да уж. Изменять себе мужчина не стал. Всегда был тверд и честен, как добрый меч. И тем больнее было его предательство.

— Маршэль жива. Королева отправляется в монастырь благостной Агнии, а Николь ждет закрытый пансион.

На осунувшемся лице мужчины отразилось такое облегчение, будто Альран сейчас зачитал ему индульгенцию. Уткнувшись в ладони, Ричард поник. Плечи вздрогнули, как от рыданий. Но в голосе была все та же твердость. А еще усталость. Тяжелая, как сама гора и глубже, чем бездонная пропасть.

— Она так страдала. Моя маленькая крошка… Еще вчера наша дочь была резвее бегущего огонька, а на утро…. Мы с Леоной умирали вместе с ней. Каждый час, каждая чертова минута была похожа на агонию, а лекари лишь разводили руками. Но один из них предположил, что настойка из актарского корня… она поможет. Только надо много, и быстро. Пять флаконов. Срок — двое суток.

Недостающий кусочек встал на место и картинка прояснилась. Зелье было настолько же чудодейственным, насколько и редким. За каждую каплю платили полновесным золотом. То количество, что было названо и так быстро достать было просто невозможно.

— А Урсула, чтоб ей клеймо до костей вошло, она могла помочь. Как раз пять флаконов. Совершенно случайно, представляешь?! За кое-какую услугу.

Альран уселся рядом с узником. Одна часть его сочувствовала другу, что был обманом поставлен в безвыходное положение. Жизнь его ребенка против чужого. Вторая часть все так же надрывно требовала казни.

— Скажи дракон… он ее не тронул? Не покалечил, правда? Вы успели? — мужчина все-таки отлепил лицо от ладоней и теперь с надеждой смотрел на него.

— Она за него замуж выходит, — проворчал Альран. Ричард посерел.

— Дракон оказался мужиком! Лощеным таким, — до сих пор в сердце говорила отцовская ревность, не смотря на то, что его девочка уже была вполне взрослой, — Мы добрались до скал в рекордные сроки. Скакали без отдыха. Думал изрублю тварь! Не тут то было…

Как и прежде до этого он рассказывал своему другу о случившемся, жестикулируя и ругаясь, с неприличной для монарха эмоциональностью. А Ричард слушал. Так, как умел лишь он. И с каждым словом на душе становилось все легче, а в голове ясней.

— Твоя девочка просто чудо, — тихо произнес Ричард, когда Альран окончательно выдохся, — Она приблизила тебя к воссоединению с Хельгой на несколько лет как минимум.

И не только. В голове не укладывались воспоминания о богатстве драконьих запасов, и уж тем более сложно было поверить, что бессердечный ящер обрел разум и готов щедро помочь Янарии. Рэйнард оказался на удивление равнодушным к своему золоту. Должно быть потому, что дракон уже заполучил свое самое дорогое сокровище.

— Теперь нам ничего не стоит замять дело с Урсулой. Ее отец сейчас готов продаться и за дюжину лишних мечей. Что говорить о драконе…

Альран посмотрел на свое друга и вдруг четко понял, что не проявит строгости, подобающей совершенному проступку. Не сможет и все тут! Но должны же быть у короля свои слабости!

— Вместе с семьей я приговариваю тебя к ссылке на Песчаные Острова, — решительно произнес он, — Три года. Заодно и дочь твоя здоровье подправит.

Ричард лишь отвернулся. Но в серых глазах Альран успел заметить кипучий блеск облегчения и благодарности.

Эпилог

В рубище бывшая королева была похожа на облезлую куницу. Маршэль куталась в теплое манто и с удивлением разглядывала некогда холеную и неприступную женщину. Поразительно, как платье и красивая прическа могут изменить лицо! А еще очень странно, что ненависти или хоть какого-нибудь превосходства она не испытывала. Только радость от того, что эта гадюка обломала свои клыки и теперь направляется туда, откуда ей уже никогда и никому не навредить.

— Папа, — произносить это слово ей было до сих пор непривычно. Но очень приятно!

— И все-таки куда ее отослали, а?

— Хм. Эль, милая. Зачем тебе знать? — король так же присутствовал на балконе. А еще Рэйнард и Хельга. И бессменный дядюшка Вульф.

— Просто интересно, — вздохнула она, — Пожалуйста!

Воистину волшебное слово. Альран тут же капитулировал.

— Монастырь благостной Агнии.

Хоть на плечах и была накидка, но Маршэль не могла не поежиться. Каторжный труд едва ли отличался от работ в этом заведении. Однако не одного каторжника не клеймили раскаленным железом. А вот для сестер монастыря это был обязательный обряд. Своего рода очищение и обещание посвятить остаток жизни постам и молитвам. Теперь ясно, почему Урсула выглядела, как живой труп.

Словно почувствовав, что говорят о ней, женщина вскинула голову. Полный ненависти взгляд черным копьем метнулся в их сторону, но не долетев осыпался трухой. Любовь надежно защищала их от злобы и проклятий.

Ну и еще дракон конечно. Но Урсуле об этом лучше не знать. Чего доброго точно сдохнет от зависти.

Бряцнули железные кандалы и тощая фигурка пропала в недрах тюремной кареты.

— На этом все, — подвел итог Альран Справедливый, — Змея обезглавлена, а ее змееныш лишен поддержки. Время положить прошлому конец и заняться более приятными вещами. Милая, — король нежно приобнял за талию стройную женщину в дорогом, изумрудно золотом платье, — Как там со свадьбой?

Хельга просияла. Вот-вот должна была начаться подготовка к королевскому бракосочетанию. Спешный развод короля и последующие обвинения бывшей королевы в измене слегка взволновали страну, но простой народ все-таки очень любил своего повелителя. Несогласных же аристократов помогли усмирить где подкуп, а где и угрозы.

Воркующие голубки шли впереди, увлеченно обсуждая предстоящее торжество. А Маршэль любовалась своими родителями, что не смотря на все испытания сохранили чувства яркими и сильными.

— Лучше бы им поторопиться, любимая, — тихо шепнул на ушко Рэйнард. Как и Альран, мужчина обнимал ее за талию.

— Почему? — в тон ему отозвалась Маршэль.

— У тебя будет братик.

Она позорно споткнулась.

— К-кто?!

— Братик, — буднично пояснил Рэйнард, — Я говорил про драконье обоняние, да? Ну вот. Запах леди Хельги изменился. Не так давно. Должно быть, она сама еще не знает. Мне ей рассказать?

— Нет!

— Дочка?

Оба родителя остановились и недоуменно взирали на растерянную Маршэль.

— Рэйнард все настаивает на торжестве, — слова звучали скомкано, и к тому же отдавали ложью. Нет, Маршэль на самом деле не хотела пышного торжества. Это для матушки были привычны балы и светские беседы. А ей, выросшей в лесной глуши милее оставались тишина и узкий круг дорогих сердцу людей. Но сейчас она так некрасиво прикрылась от ненужных вопросов Рэйнардом. Позор!

— Я опять в проигрыше, — улыбаясь, развел руками мужчина. Хельга укоризненно поджала губы, но ничего не возразила. Матушка ее понимала и совершенно не пыталась отговорить от задумки тихого и быстрого обручения. Когда королевская чета опять переключила свое внимание на друг друга, Маршэль пискнула виноватое «Прости».

— Пусть… Пусть лучше сама поймет, — тихо попросила она, — И я рада. Честно. Будет кому занять трон.

Корридор раздвоился и ее родители свернули к залу Совета. Требовалось утрясти кое-какие дела. Да и правитель Церизана прислал очередное требование о помощи. Все-таки Урсула хоть и покинула дворец, но чешую за ней выметать предстояло еще очень и очень долго.

Хитрый Рэйнард же затащил ее прямиком в спальные покои.

— Моя маленькая пташка решила отделаться одним «Прости»? Не пойдет! — черный бархатный камзол полетел в сторону. Маршэль тут же почувствовала, как медленно, но верно ноги превращаются в желе.

— Требую сатисфакции, — а обворожительная, но очень порочная ухмылка, заставила сердце ускорить свой бег, — Думаю… наследник меня вполне устроит!

И, захватив Маршэль в любящие объятья, дракон утащил свою добычу на кровать.

Последующие года и даже десятилетия были для летописцев воистину небывалыми на урожай громких, но самое главное, радостных событий. А уж голосящих бардов в Янарии развелось и вовсе неприличное колличество. Оставив нелецеприятные моменты на растерзание людской забывчивости, они сложили много прекрасных сказок и баллад. О короле, оставившем сердце в темной чаще леса ради благополучия своей страны, о фальшивой королеве, чья душа была чернее ночи, и о прекрасной фее, которая нашла и вернула монарху его жертву, а заодно подарила удивительную принцессу и двоих прекрасных принцев. Но самой главной и любимой в народе была конечно же сказка о драконе, что однажды нашел свое единственно-важное сокровище. И больше никогда не выпускал из когтей.

Content

Эми Мун
Дороже золота

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог