Сильвия Лайм

Поцелуй Багрового змея

Глава 1

– Проходи, – прозвучал низкий, чуть вибрирующий голос в абсолютном мраке кабинета.

Я нервно сделала шаг вперед, постоянно оглядываясь, хотя в такой кромешной тьме это было бесполезно.

– Я был немного занят, но уже закончил, – продолжал голос, который невольно заставлял меня вслушиваться все сильнее.

Вокруг было совершенно ничего не видно, и я боялась лишний раз ступить куда-нибудь, чтобы не сшибить стол или не упасть самой. Но гораздо страшнее было понимание, что где-то в этой тьме скрывается таинственный преподаватель, которому я должна отдать папку с документами.

Наг.

Мирай – получеловек-полузмей с огромным длинным хвостом, который может обвить меня с ног до головы и задушить в собственных кольцах.

– Я рад, что ты пришла не слишком поздно. Скоро ночь, а у меня еще довольно много дел.

Спокойный, обволакивающий голос продолжал звучать из темноты, а затем следом за ним раздался и тихий шорох.

Словно шелк струился по шелку…

Под кожу будто кто-то просыпал мелкий раскаленный порошок. А затем я почувствовала, как мою руку сжала мужская ладонь.

Я вздрогнула от неожиданности, подавив крик.

Клянусь, мгновение назад рядом со мной никого не было. Как же тихо этот змей передвигается!

Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Это ведь всего лишь преподаватель… Самый обычный…

Почти.

– Пойдем, – повторил он и чуть сжал кисть. Его ладонь была широкой и горячей, чуть шершавой и приятной на ощупь.

В голове запульсировало, меня ни с того ни с сего бросило в жар.

– У меня тут… – через силу проговорила я, тряся папкой с документами, но мужчина перебил:

– Тише, пойдем.

Я должна была просто отдать эти проклятые бумаги! Но, к несчастью, я должна была отдать их лично заместителю ректора – мираю по имени Астариен Риш. Мастеру ядов Шейсарской академии Самоцветов, преподавателю, в котором не было ничего необычного.

Ничего, кроме огромного змеиного хвоста...

И прямо сейчас этот самый обычный мастер ядов схватил меня за руку и куда-то потащил в кромешном мраке!

Я знала, что наги, в отличие от меня, прекрасно видят в темноте, и это успокаивало. Наверняка мирай не задумал ничего ужасного! Просто забыл, что люди вроде меня ночным зрением не обладают.

Однако в этот момент в ушах вновь будто вживую прозвучал голос подруги с Медной улицы:

“Говорят, мастер ядов из академии Самоцветов – настоящее чудовище…”

Я встряхнулась, отгоняя наваждение, пока Астариен продолжал куда-то меня тянуть. Но голос болтливой подруги все продолжал и продолжал вещать у меня в голове:

“Астариен отравил собственного предшественника, чтобы занять его место! А до этого – всадил ритуальный кинжал в Первого жреца богини Иль-Хайят… И его никто не наказал! Потому что его боится сам царь...”

Я хотела бы сказать, что все это чушь. И даже старалась думать таким образом, пока добиралась до академии сегодня. Но чем сильнее звучал таинственный шорох вокруг меня, чем сильнее я ощущала, как что-то огромное надвигается словно со всех сторон, тем ярче становились страхи.

“Его глаза – как кровь богов, а длинный змеиный хвост наводит ужас даже на его соплеменников-мираев… Люди зовут его Багровым змеем...”

Несмотря на то, что я всю жизнь прожила в Шейсаре, городе нагов, мне не доводилось видеть ни одного из Великих змеев. Мой дом располагался далеко на окраине, там мираи никогда не появлялись. И сейчас, ощущая, как где-то рядом шуршит громадный хвост мастера ядов, я потихоньку впадала в ужас.

Я понятия не имела, что из сказанного подругой – правда, а что – вымысел. Но надеялась, что мне не доведется этого узнать в принципе.

– Постой тут, милая, – проговорил мужчина снова своим мягким проникновенным голосом, от которого внутри словно кто-то провел кончиком павлиньего пера.

И я послушно замерла. Это его “милая” звучало странно, но неожиданно приятно.

Вдруг этот мастер ядов не такой уж и монстр?

Однако уже через мгновение я была готова резко поменять свое поспешное впечатление.

Лица невесомо коснулись мужские руки, а затем я почувствовала, как мне на глаза упала повязка.

Сердце подскочило к горлу. Вмиг стало жарко, а от непонимания, смешанного с растущим страхом, в кровь будто напрямую вкололи игристое вино.

– Зачем?.. – начала было спрашивать я.

Мало того, что это было пугающе странно, так ко всему прочему я ведь все равно ничего не видела. На кой мне повязка?..

Вот этот вопрос должен был сразу дать мне понять, что произошла чудовищная ошибка. Но, к сожалению, он не дал. Я была настолько сконцентрирована на страхах и эмоциях, настолько поглощена темнотой и шуршанием невидимого хвоста, что не смогла ничего сообразить.

Мирай не дал мне договорить, еле ощутимо коснувшись моих губ пальцем. Стало ясно, что мастер ядов снова совсем рядом со мной. Очень близко! От его кожи распространялся обжигающий жар. Тихий шелест, звучащий словно со всех сторон, подсказывал, что огромный змеиный хвост уже незаметно обвился вокруг меня, и теперь ему осталось только сжаться, чтобы я это почувствовала.

Сердце заколотилось в горле.

– Что п... – попыталась вновь спросить я, но палец на губах не давал.

Какого гессайлаха происходит? Почему он трогает меня… так?..

– Ш-ш-ш, – мягко прошептал мужчина. – Ты так приятно пахнешь…

Как огненная молния в голову.

А в следующий миг я ощутила, как на плечо щекотно падают длинные волосы, в которых путалось что-то маленькое, словно бусины…

Невидимое лицо таинственного мастера ядов скользнуло по моей щеке. В легкие проник тонкий приятный аромат, смешанный с жаром его тела. А затем я почувствовала, как мужчина зарылся носом у меня в прядях и… коснулся губами шеи.

Происходило что-то незапланированное. Что-то, чего я совершенно не могла понять!

И это настолько выбило меня из уравновешенного состояния, что я застыла, словно окаменев, слыша лишь стук сердца у себя в ушах. А еще ощущая, как громко и мерно пульсирует кровь в венах, как покалывает кожу от этих непрошеных прикосновений и как бьет крупная дрожь от бархатного голоса, проникающего в сердце, будто отрава.

– Я хотел дать тебе попробовать новый состав, – шепнул вдруг мужчина так, словно в его словах не было ничего особенного. – Он почти не действует на нас, а вот на маломагических расах прекрасно проявляется быстрый смертоносный эффект.

“Не действует на нас”, – словно эхо где-то в сознании.

“На маломагических расах – смертоносный эффект”, – будто набатом – в голове.

Последнее же как раз про меня!

Я уже собиралась закричать, но внезапно все стало еще хуже:

– Ты спросишь, зачем тебе это надо? – тихо засмеялся вдруг мастер ядов и коснулся поцелуем уголка моих губ.

Будто молния пронзила позвоночник, а через мгновение мирай резко проник рукой мне в волосы, сжимая их, заставляя выгибаться ему навстречу, и поцеловал по-настоящему.

Жарко, страстно, сильно.

Так, что голова закружилась, а в ногах появилась неожиданная слабость.

И я потерялась.

Никто и никогда не делал такого со мной.

И хотя у меня было ничтожно мало опыта в подобном вопросе, почему-то я была уверена, что мало кто из мужчин в принципе мог бы повторить такой поцелуй.

У меня буквально истаяла вся решимость сопротивляться.

Это было похоже на цунами, сметающее все на своем пути, на грозовой шквал, который бьет, не спрашивая.

Его язык проник в меня так, словно был здесь хозяином, а я – лишь собственностью, которая привыкла подчиняться.

Этот мужчина целовал так, словно имел право на всю меня целиком…

И не только имел, но и не стеснялся пользоваться этим правом. Будто я принадлежала ему, а поцелуй – и не поцелуй вовсе, а нечто гораздо большее.

Костер, предваряющий пожар.

Эта мысль и эти прикосновения вышибли всю защиту из моей головы. Всю необходимость противостоять, оттолкнуть, сказать хоть что-то.

У меня кружилась голова, когда змеиный хвост, который я уже могла чувствовать вокруг себя, начал медленно сжиматься. Словно ласкать меня, обнимать…

Или душить.

Я ничего не видела вокруг и не знала, что делать, потому что внутри боролись два чувства: дотронуться до гладкой, ребристой кожи, провести рукой, чтобы впервые в жизни ощутить ее под своими пальцами, либо закричать от ужаса, потому что хвост вот-вот меня убьет.

Впрочем, мастер ядов быстро вернул меня из бездны на землю, снова проговорив:

– Эта отрава для мираев и мильеров имеет побочный эффект – поднимает либидо, – прозвучал его голос с легкой усмешкой, когда он потряс у меня над ухом чем-то, что плескалось и булькало. – Это интересно, учитывая, что на нагов, например, вообще почти ничего не влияет. А я, признаться, слегка перебрал с этой штукой, пока ее тестировал.

Он вновь негромко рассмеялся, склонив голову к моему уху и обхватив губами мочку.

По телу прокатилась раскаленная волна.

Рядом со мной стоял перевозбужденный наг в полной змеиной форме, чье сознание явно искажено чем-то вроде наркотика. К тому же это был убийца и мастер ядов!

Если я скажу ему, что он меня с кем-то перепутал, он меня сразу прикончит или сначала сделает то, что планировал?..

В этот момент мирай прошептал:

– В общем, эта дрянь ко всему прочему почти напрочь отбивает обоняние и лишает ночного зрения. И я подумал, что нам обоим было бы интересно хоть раз ощутить себя людьми, как ты считаешь? Никогда не трахался как человек.

Позвоночник словно пронзила раскаленная стрела.

– Я… – стоило мне наконец собраться с силами и начать говорить, как он снова меня поцеловал, закрывая рот и погружая в какую-то темную пропасть, в которой было слишком горячо.

Почти нестерпимо.

Это было уже за гранью добра и зла.

Его губы были мягкими и пьянящими, как дикое вино. И я никогда и ни с кем не целовалась так, как с этим мужчиной, который, похоже, принял меня за свою любовницу.

Это было ужасно! Настолько ужасно, что я почему-то едва не расплакалась.

Уперлась руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но довольно сложно сделать это, когда тебя кольцами сжимает истинный наг. Мирай. Сильнейший и самый древний представитель рас, населяющих Шейсару.

– Ладно-ладно, я понял, – с усмешкой ответил мастер ядов, похоже наконец осознав, что я против. Только вот понял ли, против чего конкретно?

Надо было, конечно, сказать. Вот прямо сейчас, когда он больше меня не целовал.

Но я успела лишь сдернуть черную повязку с глаз и проглотить ком в сжатом спазмом горле. И тогда мастер Астариен чуть хрипло выдохнул:

– Хорошо, новую отраву ты пробовать не хочешь, но от яда мирая не откажешься? Ты никогда не отказывалась…

С этими словами он резко наклонил мою голову набок, отбросив волосы назад, и коснулся губами шеи.

Я едва успела ахнуть, стараясь игнорировать волну горячих мурашек по спине. Протест не успел сорваться с губ. А в следующий миг мою кожу пронзили острые клыки.

Укус...

Проклятье!

Меня укусил мастер ядов!!!

В этот момент я с силой зажмурилась, сдерживая крик и чувствуя, как в кровь брызнула змеиная отрава…

Древняя поговорка гласит, что “страшнее укуса нага может быть лишь его поцелуй”. Сегодня за один вечер я умудрилась почувствовать на себе и то и другое.

И сложно сказать, что страшнее. Наверно, потому, что сразу после того, как яд вошел в мои вены, мне захотелось столько поцелуев, чтобы кожа горела, чтобы жар в груди запылал еще ярче, чтобы внизу живота пульсировало сильнее.

И плевать на то, что этот мужчина меня с кем-то перепутал.

Все во мне горело, а кожа стала настолько чувствительной, что каждое прикосновение вызывало яркое удовольствие, от которого приходилось сдерживаться, лишь бы не издать ни звука.

Мне казалось, что я сошла с ума.

Яд мираев вызывал неконтролируемое сексуальное возбуждение, и с этим невозможно было бороться. Если до этого мне было просто жарко, я краснела, смущалась и не могла понять, что со мной происходит, то теперь все было предельно ясно.

Я больше не хотела говорить Астариену, кто я.

И... чувствовала себя из-за этого ужасно ничтожно!

А иначе и не могло быть. Мне хотелось, чтобы он продолжал целовать меня, хотелось схватить его руки и положить на свое тело, чтобы блуждали по мне, как по карте сокровищ.

Все внутри переворачивалось, кипело, из горла доносилось хриплое дыхание.

И я не могла выдавить из себя больше ни слова, хотя умом понимала, что это неправильно.

Что я в ловушке.

Если раньше из страха перед преподавателем я сама упустила момент, когда нужно было сказать правду, то теперь я просто не могла и не хотела ничего говорить. Могла только облизывать пересохшие губы и пытаться разглядеть в ночной тьме лицо мастера, который меня укусил.

Я жаждала узнать, как он выглядит.

Как выглядит мое безумие...

Красивый ли он? Или обычный? А может, страшный урод, при взгляде на которого у меня тут же исчезнет все это наведенное возбуждение?

Мне почти хотелось, чтобы он был отвратительно некрасив.

Говорят, яд мираев действует как афродизиак только в том случае, если сам мирай испытывает страсть. И еще сильнее он работает в том случае, если девушка тоже возбуждена. То есть отрава мираев усиливает и так существующие эмоции.

А я бы увидела, какой страшный этот мастер ядов, и мне хотя бы стало чуточку легче.

В этот момент я почувствовала, как медленно и страстно моей шеи вновь коснулись его губы, неторопливо спускаясь к груди.

Волна жара лизнула кожу, ухнув по спине вниз.

В этот момент я вдруг подумала о том, что, похоже, к девушке, которую ждал, Астариен испытывал настоящую страсть.

К той девушке. Не ко мне.

От этой мысли я почувствовала себя еще более чудовищно.

Мне одновременно хотелось отдаться мужчине, которого я не вижу, и разрыдаться прямо здесь.

В общем, так и не в силах выдавить из себя хоть что-нибудь, я прикусила изнутри щеку, мгновенно ощутив привкус крови во рту. От боли в голове слегка прояснилось, я смогла поднять руку с документами и…

...уронить ее на голову преподавателю.

Вряд ли я бы смогла его ударить. Пусть хоть вот так...

– Что ты делаешь?.. Что это? – опешил наг, на ощупь перехватывая папку. – Я почти совсем ничего не вижу, но тут, кажется, какие-то бумаги?

Я тяжело задышала, когда змеиные кольца начали отпускать меня.

Мирай отдвинулся в сторону. Похоже, он что-то заподозрил.

Наконец-то!!!

Я кожей ощущала растущее в воздухе напряжение.

Не прошло и пары секунд, как в помещении зажегся огонь. Камин вспыхнул будто сам собой, и крупное пламя послушно начало облизывать поленья.

А я наконец увидела его… Мастера ядов академии Самоцветов.

И, проклятье, он не был уродлив. Он не был даже непривлекателен!

Такой удивительной внешности, режущей сознание, будто лезвие, я не встречала никогда в жизни. У него было истинно мужественное лицо, правильной формы, с сильным, гладко выбритым подбородком. Смуглая кожа отливала огненной медью, большие глаза словно светились в полумраке. Они смотрели из-под черных бровей с резким, хищным изломом и буквально сжигали напряженным вниманием.

Пытаясь рассмотреть издали их странный цвет, я думала, что проваливаюсь в пропасть, где живут только демоны дыма и огня. Тяжелый ошеломленный взгляд мирая манил, засасывая, привлекая к себе. Я хотела подойти поближе, но не могла позволить себе этого сделать.

А еще было страшно оттого, что я не понимала, где граница действия яда, а где мое собственное желание и интерес. Потому что мастер Астариен Риш абсолютно точно был тем мужчиной, вслед которому я с удовольствием обернулась бы.

И это сводило с ума.

В комнате было все так же тихо, как прежде, и только треск пламени наполнял воздух тихими звуками. Я смотрела в глаза одного из Великих змеев и не могла отвернуться, потому что он тоже глядел только на меня. Не моргая.

Под пристальным вниманием его изумленно-широких глаз, будто подведенных линиями ресниц, я медленно подняла руку и коснулась крохотных точек над ключицей.

След укуса...

Место, куда пару мгновений назад вошли его клыки.

Странно, но точки почти не ощущались под пальцами, словно зажили сами собой. О том же говорило и полное отсутствие боли, лишь легкое остаточное жжение еще саднило кожу.

Проследив за моим движением, мастер ядов напрягся и стиснул зубы. Его глаза, цвет которых я так и не сумела разобрать, сверкнули во мраке и потемнели. Обнаженная мужская грудь глубоко и быстро поднималась.

А я… все еще терялась где-то в душном мареве его исчезнувших прикосновений. Кровь клокотала в висках ничуть не меньше прежнего, и под ее воздействием я, как завороженная, скользила взглядом по мощным мышцам мирая и его гладкой коже, блестящей в янтарном свете пламени, словно драгоценный металл.

Заместитель ректора академии молчал, и остатками сознания я понимала, насколько он ошеломлен. Не меньше, чем я. Может быть, даже больше. Ведь я уже успела кое-как привыкнуть к той мысли, что он перепутал меня с кем-то другим, а вот для него это был сюрприз.

Поэтому у меня оказалась еще одна предательская капелька времени, чтобы изучить его... Чтобы насладиться его чеканным профилем, вдохнуть витающий вокруг ускользающе жаркий аромат его тела.

А еще – для того, чтобы попытаться заглушить в голове бешеный крик голода и жажды прикосновений. Чтобы не выглядеть так же жалко, как я себя чувствовала, мечтая приблизиться к нему. Чтобы не грезить о том, как дотрагиваюсь до мелких золотых бусин, что изредка поблескивали в его черных, как сама тьма, волосах, рассыпавшихся по плечам.

Было что-то благородное и воинственное во внешности мастера Астариена. Что-то таинственное и будоражащее кровь, что похищает разум без возможности возвратить его себе назад. И я боялась, что мне уже никогда от этого не избавиться.

Я глубоко вздохнула, опасаясь опустить взгляд и посмотреть на то, что громадной искрящейся лентой располагалось в нижней части тела мастера ядов. Потому что да – хуже всего оказалось то, что Астариен находился передо мной в своем истинном облике. В теле Великого змея. И сейчас по полу стелился, то и дело нервно сворачиваясь кольцами, его огромный хвост.

Но, увы, я не могла заставить себя посмотреть четко на него, изучить в деталях. Просто не могла! Все внутри сжималось при одной мысли о том, насколько силен должен быть этот хвост. Насколько он огромен и нечеловечески опасен. Лишь боковым зрением я подмечала рубиново-красный блеск его чешуи, и только от этого по спине прокатывалась морозная дрожь.

Стараясь хоть немного успокоиться, я зажмурилась.

– Кто, хекш тебя забери, ты такая? – проговорил наконец мужчина, похоже придя в себя.

Впрочем, я все еще слышала, что его дыхание такое же глубокое, как и прежде… А открыв глаза после его вопроса, увидела, что на напряженных мышцах все так же увеличены дорожки вен, по которым хотелось провести пальцем.

Я почти ощущала его учащенный пульс...

– Я… – начала говорить и поняла, что голос снова отказал.

Во рту было просто чудовищно сухо. Меня слегка потряхивало, словно тело, не получившее то, чего так желало, зашлось в лихорадке.

Но это мне ведь только кажется, верно?..

Яд мирая, переданный в момент, когда его обладатель находился в состоянии возбуждения, не должен быть по-настоящему ядовитым. Такой яд – лишь сильный афродизиак, насколько мне рассказывали.

Значит, я не должна умереть от него, верно?..

Но тогда с какой стати у меня холодеют кончики пальцев и трясет так, словно вот-вот мне конец?..

– Я… тут… – попыталась снова сказать, указывая рукой на папку с документами, которую он так и не открыл.

Теперь стало еще и стыдно. Я не могла даже слова нормально сказать, так сдавило спазмом все внутри.

Наверно, мастер думал, что я полная идиотка...

А еще я боялась, что, если он подойдет ко мне, я сделаю какую-нибудь глупость. Может быть, шагну к нему навстречу или и вовсе поцелую.

Поэтому я быстро кивнула, добавив:

– Документы… На вступительное испытание.

А затем развернулась, чтобы как можно быстрее убраться отсюда прочь.

Хватит этого позора! Я уже сделала все, что было нужно. Оставалось только уползти в свою нору и зализывать раны. Выпить какое-нибудь лекарство, чтобы унять эту гессайлахову лихорадку, сжигающую меня изнутри. Прекратить это сумасшествие, если это вообще возможно.

Я дернула на себя дверь, боясь, что у меня не получится. Что если я остановлюсь хоть на мгновение, то эмоции вырвутся наружу и я либо закричу, либо разревусь прямо на глазах неподвижного и мрачного мирая, который больше не глядел на меня с удивлением. Теперь он смотрел почти с яростью.

И… проклятье, это было неприятно!

– Стоять! – услышала я в спину, уже выскальзывая в коридор.

Почему-то именно от этого крика припустила бежать еще быстрее. Словно за мной гнался настоящий хищник, который мог догнать и убить.

Вряд ли меня стал бы убивать мастер ядов академии, учиться в которой было почетно и считалось большой удачей. Однако… если бы он только дотронулся до меня... боюсь, я бы и сама умерла на месте.

Поэтому я бежала так, как только позволяли ноги. А бегать я умела быстро. Очень быстро. Жизнь в трущобах Шейсары и смерть родителей сыграли в этом не последнюю роль.

В общем, Великий змей и мастер ядов Астариен Риш не догнал меня.

Но ему это было и не нужно. Прошло не так много времени, как оказалось, что бежать от него мне больше не придется.

Потому что некуда.

Глава 2

В этот момент я не думала о будущем. На улице стоял поздний вечер, и, по-хорошему, не следовало приходить в академию Самоцветов в такой час. Однако прием документов был еще утром, а я на него опоздала. Дорога с предместий Шейсары заняла гораздо больше времени, чем я полагала, и в результате я просто не успела.

Чтобы не пролететь завтра и мимо вступительных испытаний, мне следовало отдать бумаги с информацией о себе как можно быстрее.

Именно поэтому я была вынуждена явиться в академию, когда солнце над златоглавой Шейсарой уже полностью зашло, а теперь стремительно уносила ноги под светом холодной серебристой луны.

Внутри все пылало, щеки горели, в висках стучало так громко, что я едва замечала, что вообще творится вокруг.

Яд мирая действовал безупречно. Я не переставала видеть перед глазами смуглое лицо Багряного змея, все еще чувствовала кожей его прикосновения, хотя его самого уже давно не было рядом.

Сумасшествие не отпускало.

Интересно, если бы я приехала вовремя, случилось бы это все со мной?

Наверняка нет.

Осознание этого простого факта почти доводило меня до отчаяния. Я стиснула зубы, обхватив руками плечи и заставляя себя держаться.

Нет уж, так просто меня не взять… Подумаешь, яд мирая! В конце концов, это не смертельная отрава, по крайней мере в моем случае. Мое имя – Фиана Шиарис, и я не сдаюсь легко!

Впрочем, это и не было легко…

Едва передвигая ноги и чувствуя себя так, словно меня вот-вот прикончит скорпионья лихорадка, я стремительно пересекала парк академии. Если мастер Астариен не догнал меня в здании, то наверняка уже и вовсе бросил затею ловить. Поэтому я снизила темп, рассматривая красивые шестигранные плитки, которыми были выложены дорожки академии, и искоса бросала взгляды на прекрасные цветы и пушистые деревья, которые, по слухам, сажали и выращивали феи.

К сожалению, любоваться всеми этими красотами я была совершенно не в состоянии. Однако, как ни странно, я особенно сильно чувствовала их запах. Это был дивный аромат цветов, листьев, сухого камня и чуть влажного мха.

Несмотря на бешеный стук крови в ушах, я впервые в жизни, кажется, ощущала окружающий мир так ярко. Настолько, что один элемент всего этого великолепия показался мне немного странным. Он словно резанул сознание, обострившееся от яда.

Где-то глубоко-глубоко внутри себя, будто под самой кожей, я почувствовала смутное узнавание. Словно рядом было что-то близкое, родственное...

Что-то в саду вокруг меня было настолько неправильным и несвойственным этому месту, что я даже остановилась, чтобы осмотреться.

Сердце в груди все еще стучало как ненормальное, гоняя кровь по венам, словно шампанское. Но я ухватилась за возможность отвлечься. За единственный шанс забыть о поцелуе мастера ядов…

И внезапно заметила чуть в стороне от дороги, прямо на темно-изумрудной траве, что-то белое. Словно тончайшие нити, что ртутью блестели в лунном свете.

Я была настолько удивлена увиденным, что свернула с тропинки, наклонилась и осторожно коснулась руками подозрительной субстанции. Она влекла и манила меня, этим самым фактом вызывая внутри безотчетную тревогу.

Белая субстанция напоминала тончайшие частички хлопка. Однако стоило мне дотронуться до них, как буквально в пальцах они растворились, превратившись в пыль. И уже через пару мгновений у меня на ладони ничего не осталось. Как и на траве под ногами.

Впрочем, прямо под ней обнаружился след человеческой ноги. Довольно маленький и аккуратный, и, что самое любопытное, он был всего один-одинешенек.

Не может же человек прыгнуть на одной ноге в сторону от дорожки, разбросать вокруг какую-то белую ерунду, а затем улететь в небо?

Или может?.. В конце концов, в академии учатся далеко не только люди...

Сдвинув брови, я поднялась с колен и продолжила путь, стараясь не обращать внимания на странную находку. Мало ли следов от ботинок или туфель может быть на такой огромной территории? Да не перечесть! И пускай прямо у меня в руках растворилась какая-то белая вата, вдруг это просто галлюцинации от яда мирая?

Неприятное предположение вернуло меня к воспоминаниям об Астариене Рише, и снова под самым желудком начало жечь. Я скривилась, приложив руку к животу, и, быстро перебирая ногами, убралась прочь с территории Самоцветов.

К сожалению, спать мне было негде и идти тоже некуда. То, что осталось от моего дома после смерти родителей, находилось в трех днях пути отсюда. А тратить деньги на ночлег в придорожном трактире я не могла себе позволить.

Впрочем, мне было не впервой сталкиваться с трудностями. И ночевкой на улице такую, как я, не напугать.

Я проверила, находится ли на месте мой небольшой саквояж с пожитками, который я привезла с собой. Все было в порядке – он все так же лежал спрятанным внутри одного из розовых кустов, что росли вокруг забора академии. Завтра утром, если меня зачислят и я окажусь в числе этих самых “самоцветов”, как называли тут всех учащихся, останется только взять саквояж и перенести его в общежитие. Мне, как живущей на окраине царства, обязательно должны выделить жилье.

Дождаться этого счастливого момента осталось совсем недолго.

– Терпи, Фиана, – проговорила я себе, стараясь глубоко дышать, чтобы уменьшить силу яда. – Каких-нибудь восемь-десять часов – и ты получишь почетное звание академистки и станешь на один шаг ближе к исполнению мечты.

С этими мыслями я прилегла на одну из скамеек аллеи Звезд, что простиралась неподалеку от моего будущего учебного заведения, накрылась газетой, которую оставил тут кто-то из прохожих, и попыталась уснуть.

Но не тут-то было.

Людей в такой поздний час на улицах уже почти не осталось, и я не боялась, что на меня кто-то нападет. Красть у меня нечего, а сторонники черных культов не появляются так близко от сердца Шейсары – Царских кущ. Именно там располагался Рубиновый дворец, где обитала царская семья. Это всего в паре кварталов отсюда. А значит, в этой части города сосредоточено больше всего гвардиаров, охраняющих покой граждан. Преступность тут просто возмутительно низка по сравнению с остальными частями царства, что мне в эту ночь очень на руку.

Я рассчитывала хорошенько выспаться на своей вполне удобной скамейке, чтобы к завтрашним вступительным испытаниям выглядеть свежей и бодрой, полной сил и стремлений к знаниям. Однако… план прогорел на корню.

Мало того, что всю ночь меня сжигало изнутри чудовищное пламя, рожденное укусом мастера ядов. Мало того, что всю ночь от заката до рассвета я вспоминала его взгляд и прикосновения рук и меня бросало то в жар, то в холод. Так какому-то незадачливому мужичку в грязной куртке и рваных штанах, по всей видимости, привиделось, будто у меня под подолом затаились несметные сокровища.

– Деточка, – прохрипел он прокуренным наркотическими смолами голосом, подбираясь прямо ко мне, едва я на минутку прикрыла глаза, – сымай-ка свое тряпье да покажи, что у тебя под ним припрятано.

И ладошки свои потные к моим ногам протянул. В одной из них, кстати, сверкнуло нечто, напоминающее лезвие.

– Ты что, дед, ослеп совсем? – прорычала я, и так доведенная до белого каления ужасным состоянием. – Да что у меня там может быть спрятано? Чай, не царевна я, раз пытаюсь уснуть на скамейке, а? Как ты думаешь? Глупая твоя голова!

Мужик явно собирался что-то возразить, потому что уже схватился за мою юбку и плотоядно облизнулся. Как пить дать решил, что у меня там под ней не меньше, чем булочки с ветчиной.

В общем, я уже была в таком бешенстве от всего происходящего, что лягнула мужика каблуком от туфель, а пока он выл, хватаясь за голову, по которой и пришелся удар, я выбила хлипенький нож у него из руки и схватила его за ухо, прошептав туда всего несколько слов.

Негодяй выпучил глаза и взглянул на меня так, словно увидел отравленную змею перед самым своим носом. Затем пробубнил с какой-то обидой:

– Так бы сразу и сказала, чего лягаться-то… – и поковылял прочь, явно не претендуя больше на мои подъюбочные сокровища.

Я фыркнула в ответ и улеглась обратно на скамейку, пытаясь устроиться поудобнее и возмущенно пыхтя:

– Мои булочки, может быть, вообще еще никто в жизни не щупал...

Впрочем, почти сразу перед глазами снова возникло лицо мастера ядов, а на коже вспыхнули следы его прикосновений.

Ну что ж, похоже, я слегка слукавила. По крайней мере, один мужчина мои булочки все-таки щупал. Но бродяге я об этом не скажу.

Больше за всю ночь меня так никто и не побеспокоил. Полагаю, что дружище «потные ладошки» передал мое послание своим друзьям. Ну и тем лучше для него.

Под утро, когда огромное янтарное солнце поднялось над горизонтом, играя драгоценными золотыми бликами на куполах древнего царства, я чувствовала себя разбитой и злой. Мне не удалось сомкнуть глаза ни на миг.

К счастью, оттого, что сон так и не явился, платье мое не слишком помялось. Поэтому к тому моменту, как я вместе с небольшой толпой прочих академистов влилась в сверкающие позолотой ворота “Самоцветов”, мой внешний вид не слишком бросался в глаза.

Впрочем, я очень быстро поняла: для того чтобы выделиться из всей этой пестрой гаммы людей и нелюдей, мне пришлось бы сильно постараться.

Я пыталась делать вид, что нисколько не удивлена, что внутри у меня не сжимается от переживаний и не подрагивает от легкого страха. А еще я надеялась, что мои глаза со стороны не выглядят как огромные блестящие блюдца.

Вокруг меня двигались десятки нелюдей. Дракайны со сверкающими, как черные бриллианты, кожистыми крыльями. Василиски, чья кожа на лице и теле больше напоминала змеиную, чем человеческую, и на руках у которых выделялись длинные черные когти. Тролли, ростом и шириной плеч напоминающие небольшие скалы, с серо-зеленоватой, как мох, кожей. Страшно взглянуть!

Но были тут и существа, выглядящие в точности как люди. Признаться, я очень надеялась на то, что это люди. Однако шестое чувство подсказывало, что ошибаюсь.

Вот, например, стайка весело смеющихся девушек, что прошла мимо меня, очень настораживала ярким изумрудно-зеленым цветом волос и какой-то жемчужной кожей. А чуть вдали у высоких парней из-под коротких бархатных камзолов торчали хвосты.

В моей провинции, расположенной на юге Шейсары, почти не встречалось нелюдей. Помню, работал у нас башмачником один старый василиск да в море иногда видели хвост русалки. И на этом все!

Здесь же, в центре Шейары, за одни сутки я уже увидела столько, что впору струсить и передумать поступать в академию.

Но трусить – это не про меня.

Поэтому оставалось надеяться, что ближайшее знакомство с диковинными расами у меня пройдет спокойно. В особенности с нагами, которые в Шейсаре много лет и до сих пор считались высшей кастой несмотря на то, что царь Торриен провел множество реформ в этом отношении.

Вчерашнюю встречу с мастером ядов я за знакомство с расой нагов не считала и вовсе старалась о ней не вспоминать. Мгновенно становилось стыдно и неловко. И екало где-то глубоко в груди. Приходилось принимать это за остаточное действие яда и не обращать внимания.

Войдя в здание академии вместе с остальными учащимися, я замерла в нерешительности. Судя по объявлению в самом центре холла, вступительные испытания для новичков проходили на пятом этаже в некоем зале Фиалок ровно в девять утра. До назначенного времени оставалось всего пять минут, поэтому я поспешила занять свое место в числе поступающих.

Пока я сворачивала к нужному залу, что, как оказалось, полностью оправдывал свое название тысячей нарисованных цветов, за углом мне почудился знакомый мужской профиль. Я повернула голову и с ужасом обнаружила, что Астариен Риш, в этот раз выглядящий полностью как человек, стоит, опершись плечом о какую-то колонну. Сперва мне даже показалось, что я обозналась, настолько иначе он смотрелся без своего длинного хвоста.

Впрочем, я так и не успела вчера разглядеть, какой он – хвост истинного Великого змея. Мне все время было страшно и неловко, а потому в этот миг изумление скорее основывалось на том, что мастер Астариен казался обычным человеком. Просто… крайне привлекательным. Кроме того, сейчас ко всему прочему он разговаривал с какой-то дивно красивой женщиной! Они весело смеялись и, кажется, вообще не замечали ничего вокруг.

Не знаю почему, но у меня внутри все перевернулось.

Сердце бешено забилось, а время, кажется, стало замедляться.

Почему, почему он разговаривает с ней? Она ему нравится?..

В голове рождались вопросы независимо от моего желания.

А затем мастер ядов вдруг начал поворачивать голову в мою сторону. Время замедлилось, словно под воздействием какой-то особенной магии, которая случается, когда все вокруг теряет смысл.

Сердце забилось в глотке.

Я мгновенно развернулась и помчалась прочь так, словно за мной гналась стая гессайлахов, остановившись лишь тогда, когда оказалась в месте назначения.

Зал фиалок встретил меня новой толпой народу, и, лишь затерявшись среди поступающих, я почувствовала себя лучше. Будущие академисты здесь выбирали из списков на столе интересующий их факультет, а затем расходились по соответствующим аудиториям, двери в которые располагались со всех сторон зала.

Я последовала примеру остальных, нервно выискав взглядом тот факультет, о котором мечтала последние несколько лет. А затем прошла в требуемую аудиторию, на которой был изображен блестящий черный камень.

Сердце все еще неконтролируемо торопилось куда-то, клокоча в ушах.

Вот оно – место, где решится моя судьба...

Как оказалось, внутри помещения уже вовсю шли вступительные экзамены. Я успела в самый последний момент.

Около двадцати претендентов расселись полукругом на мягких подушках с золотыми кисточками, а прямо перед ними стоял, распахнув громадные, искрящиеся черными бриллиантами крылья, мужчина.

Дракайн.

Я задержала дыхание, любуясь нечеловеческой красотой этого существа, на рубашке которого была приколота карточка с именем и должностью: “Рейнариш-шер-Рессел, ректор академии Самоцветов”.

Я была так восхищена его статью и спокойным, добрым лицом, что сперва и не поняла, что крик, прозвучавший почти в полной тишине аудитории, предназначался мне:

– Человеческая девчонка? Ты двери-то не перепутала? Факультет “Черный гематит” для настоящих бойцов, а не для слабеньких пустышек вроде тебя. Проваливай подобру-поздорову, пока не придавили!

Стало чудовищно стыдно.

А еще я сильно разозлилась.

Повернув голову и выискав среди двух десятков мужчин говорившего, с трудом, но признала в нем гарпия. Это была одна из редких рас, что двадцать лет назад явились в Шейсару из межмировой бреши[*]. Для людей и нагов, что составляли в то время единственное население древнего царства, это был большой сюрприз, но пришельцев никто не стал прогонять. Ведь, по легендам, тысячелетия назад именно так в наш мир явились первые боги. Поэтому гостям, которых стали звать “мильерами”, что со змеиного переводится как “неожиданные”, помогли устроиться, выделили рабочие места и даже создали новый район – Средняя Шейсара. Это было место между Верхней Шейсарой, где исконно жили наги, и Нижней – городом людей. Мильеры стали чем-то, что соединяло нас и делало все царство богаче и разнообразней. Интересней и многослойней.

Хотя, конечно, по сравнению с коренными жителями, пришельцев все еще было ничтожно мало.

Я и вовсе думала, что в академии будет не более чем один представитель мильеров на десять поступающих. Однако, попав сюда, поняла, насколько ошибалась.

Это людей здесь почти не было. А вот нагов, дракайнов, василисков, троллей, горгон и прочих рас тут оказалось бессчетное количество.

И вот один из них имел наглость меня унизить. При всех.

У него были короткие волосы, падающие на раскосые карие глаза, длинные руки и странные мелкие перья, поблескивающие на широких, мощных плечах. Он смотрел на меня с вызовом, и его явно радовал тот факт, что я прямо сейчас должна начать страшно смущаться.

В общем, едва я открыла рот, чтобы сказать ему, где его место, как сперва раздался голос с другой стороны “полукруга нелюдей”:

– Фу, какой мужлан, оставь девушку в покое!

Я повернула голову, с удивлением обнаружив, что среди двух десятков мужчин, которые собрались поступать на такой желанный для меня факультет, оказалась-таки одна девушка. Это была очень странная девушка внушительного роста и разворота плеч. Длинное платье до пола скрывало ноги и мягко обтягивало маленькую грудь на широких ребрах. Волосы у моей защитницы были распущены и спускались вниз густым орехово-золотистым водопадом. Глаза под широкими очками в пол-лица поблескивали умом и хитростью.

В целом, я бы, наверно, приняла ее за женщину из троллей, но у нее была светлая кожа. Возможно, так выглядят женщины-дракайны или передо мной была нагиня в человеческом обличье – я так и не смогла распознать. Но на человека она походила очень мало.

После ее слов какой-то парень рядом тоже подал голос, тряхнув копной черных волос:

– Не слушай его, конфетка, чем больше девушек, тем лучше, – и весело подмигнул мне.

Я даже почувствовала себя неловко. У меня всегда так было: на очевидную агрессию я отвечать умела, а вот на неловкие шуточки или знаки внимания… увы, это оставалось моей слабой стороной.

И вот теперь я действительно покраснела. Кто-то со второго ряда подушек задорно присвистнул.

– Так, ну-ка тихо! – приказал всем замолчать тот дракайн, на карточке которого значилось “ректор”.

Я повернула к нему голову, снова вчитавшись в имя и благодарно кивая. Глава академии указал мне на свободную подушку, приглашая сесть, а сам рявкнул остальным:

– И чтобы никаких оскорблений и сальных шуточек в этих стенах!

После его слов черноволосый парень снова улыбнулся и подмигнул мне, а я заметила, как красиво поблескивает на его шее черно-золотая чешуя, переходящая на плечи.

– И нечего тут ухмыляться! – добавил ректор так же грозно, на этот раз осадив этого красавчика.

– Но, отец, я же ничего плохого не... – воскликнул тот, однако стоило мильеру Ресселу ударить кулаком по стене, обитой угольным деревом, как все окончательно притихли.

Я же поняла, что среди кандидатов в академисты есть по крайней мере один отпрыск самого ректора.

– Итак, давайте начнем, – проговорил дракайн, сдвинув брови и вчитываясь в список претендентов на учебу на факультете “Черный гематит”. Где-то там должно быть и мое имя. – Как вы наверняка уже поняли, я, основатель академии Самоцветов, ее ректор и по совместительству сенатор Средней Шейсары, собственнолично представляю на вашем вступительном испытании факультет “Черный гематит” по одной простой причине.

Он обвел всех присутствующих сильным и властным взглядом человека, который привык управлять и прекрасно умел это делать.

– Это один из самых сложных и почетных факультетов нашей академии. И каждый, кто поступит на него, будет не только все шесть лет обучения являться лицом Самоцветов и нашей гордостью, но и после окончания сразу же окажется зачислен в Элитное царское подразделение гвардиаров по защите от черных культов.

Каждое слово мильера Рессела я слушала, затаив дыхание. Потому что то, о чем он говорил, действительно было моей давней мечтой.

Не просто царская служба с одним из самых высоких жалований в Шейсаре, не просто работа, которая сделает меня богатой и обеспеченной до конца жизни, но и нечто гораздо более важное.

Шанс найти виновников смерти моих родителей. Черных культистов, полностью уничтоживших и превративших в пепел мою жизнь десять лет назад.

Сегодня в этом кабинете решалась моя судьба, все, ради чего я существовала последние годы.А потому я слушала слова ректора академии, даже не чувствуя, как дрожат кончики пальцев. Не замечая, что едва дышу.

– Однако, несмотря на то, что вы наверняка готовились к каким-то испытаниям, прямо сейчас я не буду заставлять вас выполнять хитрые трюки, придуманные моими коллегами специально для этих целей, – неожиданно спокойно продолжил дракайн. – Я всегда говорил, что смысл академии Самоцветов в том, что каждый из наших учащихся – уникален. Как в природе уникален каждый камень…

Я невольно заслушалась его стройной и складной речью, его уверенными словами, которые, казалось, проникали сразу в сердце, минуя уши. Рейнариш-шер-Рессел словно умел говорить напрямую с душой, и этим невозможно было не восхищаться.

Все присутствующие давно притихли, ловя каждое слово. А я наконец нашла возможность рассмотреть ректора поближе. Внимательно изучить мощную грудную клетку, затянутую в темно-синюю рубашку и кожаную жилетку. Разглядеть орехово-осенние волосы с легким золотистым оттенком. И, наконец, остановиться на мужском лице, которое выглядело молодым, но имело тонкие морщинки в уголках глаз и слишком жесткую линию подбородка. Все это вместе давало понять: главе академии уже много лет.

И, конечно же, я не могла отвести взгляд от огромных алмазно-черных крыльев с глубокими следами шрамов. Словно… они были порваны много-много лет назад.

Я вздрогнула, боясь представить, с чем же пришлось столкнуться этому мильеру, что он едва не лишился крыльев. Дракайны, говорят, крайне сильная и выносливая раса. Кто же мог настолько глубоко ранить одного из самых ярких ее представителей?..

Впрочем, ответ на этот вопрос был сейчас не самым важным в моей жизни. Важнее оказалось то, что прямо в этот момент ректор закончил:

– Чтобы быть зачисленными на наш факультет, вы должны показать мне свои сильные стороны, – звучал его мощный голос, одновременно жесткий, как удар хлыста, и спокойный, как штиль. – Настоящий “гематит” – этот тот, кто способен защитить царя от любого из трех смертоносных ударов – магического, физического или умственного. Гематит – это воин, умеющий в первую очередь защищать. Гематит – черный, как ночь, и совершенно непрозрачный, как и злая магия, с которой каждый из вас должен будет научиться бороться. Гематит символизирует кровь, волю и силу. Поэтому вы должны продемонстрировать мне любые ваши умения по крайней мере двух типов из трех, озвученных мной.

По кабинету прокатился испуганный и нервный шепот:

“Магический…”

“Физический…”

“Умственный...”

А я громко сглотнула.

Дело в том, что мне почти нечего было показать. Я надеялась, что вступительное испытание будет проходить в виде теста или списка вопросов. Например, на знание рас Шейсары, может быть – особенностей черных культов или даже тонкостей аромалогии нагов. Все это я идеально изучила в теории! А на практическом занятии я могла продемонстрировать, например, что умею быстро бегать, приседать и даже подтягиваться так, как не умели многие мужчины в моей провинции. Я обладала прекрасной физической подготовкой и была полностью готова к стандартному набору испытаний, какие проводились в обычных человеческих учебных заведениях.

Вот только, похоже, мильер Рессел не был приверженцем стандартного подхода…

В то время пока я в ужасе размышляла, что делать, кандидаты на учебу в академии уже начали демонстрировать свои “фокусы”. Дракайны летали, распахнув огромные крылья, с разным успехом стреляли огнем из растопыренных пальцев. Гарпии их догоняли и блестящей кожей, напоминающей перья, отражали пламя, от которого я сгорела бы за пару секунд. Парень с зеленоватой кожей тролля, тряхнув серыми волосами, щеголял прочной, превращающейся в камень кожей и умением драться так, что от одного его удара в стороны разлетелись сразу три дракайна.

А мильер Рессел только кивал и, щелкая пальцами, указывал кому-то в углу кабинета на формуляр со списком всех присутствующих.

Вот только там никого не было!

Я сперва удивилась и только затем заметила, что, прикрытое кипой бумаг на столе мильера ректора, в воздухе витает стальное чернильное перо. Частично оно было охвачено языками пламени, а его кончик быстро и умело скользил по пергаменту.

Вот только это была не вся странность. Ко всему прочему внутри огненных язычков горели два глаза...

– Ух-с-с-с, – затрещал этот огонек, высунувшись над стопкой бумаг и заставив половину кабинета повернуть к нему головы. – Что дают пареньки-с-с-с...

– Хекс, не отвлекайся, – бросил Рейнариш, даже не взглянув на него. Махнул рукой, и испытания продолжились. Хотя я видела, что не одну меня поразило это удивительное явление (живой, говорящий огонь прямо в кабинете!), всем соискателям на место в академии пришлось вернуться к своим занятиям.

Меня же вновь охватила прежняя паника. Я сидела на своей подушке, боясь произнести хоть слово и отсчитывая минуты до того момента, когда придется встать и дать понять всем, что мне совершенно нечего показать.

Я ведь была человеком! А люди даже к магии не расположены. Несмотря на разные теории о том, чем мы могли бы обладать, как правило, волшебства в нас почти нет.

Но неужели все было зря? Моя поездка сюда, ужасное опоздание… чудовищный укус мастера ядов, от которого меня до сих пор потряхивает? Неужели меня ждал провал?

– Что, боишься, да? – раздался голос откуда-то слева.

Я вздрогнула, нервно повернув голову, и встретилась с любопытным взглядом той странной девушки. Она глядела на меня из-под очков с дымчатыми стеклами, оправа которых оказалась инкрустирована блестящими самоцветами. Я даже подозревала, что это настоящие драгоценные камни, но не слишком разбиралась, какие именно. Белые, желтые, розовые… Неужели бриллианты с рубинами?

– Не переживай, все боятся, – кивнула она и посмотрела перед собой.

Ее испытание уже прошло, а я, признаться, была ужасно увлечена собственными страхами и даже не заметила, что она показывала.

Кем же была эта странная особа, которая размерами превышала меня раза в два?

Впрочем, это имело мало значения, ведь она заступилась за меня. После этого я была готова пережить даже тот факт, что она оказалась бы нагиней. Ведь после встречи с мастером ядов, от которого кожа до сих пор оставалась болезненно чувствительной, я стала испытывать к нагам некоторое предубеждение.

Кивнув девушке, я благодарно улыбнулась.

– Меня зовут Ханна, а тебя? – Она коснулась сердца кончиками длинных сильных пальцев, а затем чуть склонила голову в традиционном для Верхней Шейсары приветствии.

Выходит, она живет где-то здесь, поблизости…

Я слегка напряглась, внимательнее приглядываясь к своей новой знакомой, снова пытаясь различить в ней нагиню.

Однако через мгновение расслабилась, решив, что имя “Ханна” не слишком подходит женщине Великих змеев, как и простое желтое платье без выдающихся узоров.

– А меня – Фиана, – улыбнулась в ответ, повторив приветствие. – Я только вчера приехала из пятнадцатой провинции Нижней Шейсары и, признаться, слегка поражена всем, что мне довелось увидеть здесь.

– О, понимаю, – проговорила моя новая знакомая, чуть шире открыв глаза, чересчур ярко поблескивающие под стеклами очков. – Человеческая девушка с окраин в самом сердце древнего царства… Полагаю, тебя многое удивляет. У тебя на родине было не так много мильеров и мираев, верно?

Я чуть замешкалась с ответом, но потом все же призналась:

– За всю жизнь кроме людей я видела лишь одного старого василиска.

– Что, правда? – ахнула Ханна, наклонившись ко мне и коснувшись рукой единственного украшения, которое на ней было кроме сверкающих очков, – бархатного ошейника с мелкими золотыми ромбами по контуру.

Я вновь оглядела девушку, на этот раз вблизи. И, несмотря на ее довольно внушительные размеры, была вынуждена признать, что Ханна оказалась вполне привлекательной. Девушка приковывала взгляд какой-то необычной, резкой и сильной красотой, нестандартной для человека. И мне это нравилось.

В этот миг я окончательно уверилась, что она принадлежит либо мираям, либо мильерам. Но кому именно?

И спросить-то как-то неловко…

Впрочем, мне вдруг пришла в голову неожиданная хитрость:

– А ты, случайно, не знаешь, почему здесь, среди поступающих на факультет Черного гематита, нет ни одного нага? – спросила я, внимательно глядя на Ханну.

Ну вот! Если она нагиня, то тут же признается в этом! А я буду держаться от нее самую малость подальше – чтобы ненароком не цапнула.

Как мастер ядов…

По спине прокатилась прохладная дрожь. Я помотала головой, чтобы вытрясти оттуда вновь возникшее перед глазами лицо Багрового змея, и посвятила все свое внимание собеседнице.

– Ты не видишь здесь ни одного нага, потому что для них в академии Самоцветов есть свой факультет, – невозмутимо ответила Ханна. – Это элитное подразделение под названием “Огненный рубин”. Как намек на божественное происхождение всех мираев.

– Ну надо же, – негромко проговорила я, замечая, как снисходительно ухмыльнулась девушка.

– Да, с тех времен, когда наги считались венцом творения и людям даже запрещено было смотреть им в глаза, прошло уже несколько десятков лет, – все с той же усмешкой говорила она, а я неожиданно уловила в ее тоне легкое пренебрежение. При этом ее глаза за стеклами очков оставались теплыми и блестящими...

Впрочем, что вообще можно понять по глазам, если их едва видно?

– Но несмотря на минувшие годы, – продолжала она, – в Верхней Шейсаре все еще сохранились некоторые предрассудки.

– Правда? Какие?

Ханна окинула меня внимательным взглядом, словно оценивала, не лгу ли я. Но я и правда была совершенно не осведомлена о нравах, царящих в сердце древнего царства! Я-то жила так далеко отсюда, что до моей родины ни один наг ни разу не добрался.

– Я думаю, ты скоро сама все увидишь, – произнесла она наконец. – Не хочу расстраивать тебя раньше времени.

– Но… – хотела я узнать все побыстрее.

Однако не вышло. В этот момент, как оказалось, все претенденты на обучение на факультете “Черный гематит” уже показали свои способности. Пока я тут весело болтала, маленький янтарно-желтый огонек задокументировал результаты и теперь смотрел с немым ожиданием и потрескиванием прямо на меня. На меня!!!

Как и ректор Рессел…

– Мусьора Шиарис, мы ждем вас, – сказал наконец дракайн, указав в центр кабинета широкой загорелой ладонью, что местами блестела чешуей.

А меня вновь объял ужас, до поры до времени притихший благодаря беседе с Ханной. Я поднялась с подушки и на негнущихся ногах дошла до указанной точки.

Ну… вот и все. Мои минуты позора начали свой отсчет.

Сердце подскочило к горлу, кровь ударила в виски, и я почувствовала, как голова закружилась.

– Что вы хотели бы нам показать, Фиана? – спросил мильер ректор, внимательно глядя на меня. А затем подошел ближе и, расположившись спиной ко всем остальным поступающим, внезапно закрыл меня от них огромными черными крыльями, искрящимися алмазной пылью. – Честно говоря, я впервые встречаю человека, который намеревается стать одним из гематитов, – добавил он едва слышно, так, чтобы понять могла только я. – Люди, как правило, не обладают или почти не обладают магией, а значит, просто-напросто не способны окончить обучение на нашем факультете, где изучение защиты от черного колдовства – одна из основных наук. Быть может, вы ошиблись факультетом, мусьора Шиарис?

Честно говоря, этот вопрос можно было бы счесть оскорбительным, если бы прямо сейчас я не видела, как спокойно и чуть напряженно смотрели на меня карие глаза ректора, в которых то и дело вспыхивали маленькие янтарные искры. Стало ясно, что Рейнариш-шер-Рессел вовсе не пытается меня обидеть, а… наверное, даже наоборот – беспокоится о том, чтобы мой грядущий позор не стал достоянием общественности.

Это было удивительно! Встретить так далеко от дома человека, дракайна, что с первого взгляда отнесся бы ко мне как к родной. Хотя у него для этого не было ни капли оснований!

От понимания этого простого факта я ужасно расчувствовалась. Со дня смерти родителей обо мне никто и никогда не заботился. Рядом со мной не осталось ни одного родного человека. Разве что Синдар, мой названый брат. Но вряд ли его можно считать родственником.

Поэтому я решила не лгать мудрому дракайну и выложить всю правду-матку. А уж он пускай решает, что делать со мной дальше.

Превратить в пыль все мои надежды или...

– Дело в том, мильер Рессел, что я и вправду не обладаю никакой особенной магией. По-крайней мере, если она и есть, то мне о ней ничего не известно, – невесело усмехнулась я. – Но факультет я не перепутала. С детства моей мечтой стало сражаться с темными культами, наводнившими наше золотое царство, убивающими людей и разрушающими семьи. Говорят, когда-то много лет назад Шейсара была свободна от последователей черных богов. И сколько себя помню, я мечтала вернуть это время, стать причастной к тому, чтобы во всех провинциях великого города снова спалось спокойно. Поэтому, узнав, что борцов с демонопоклонниками обучают только здесь, на факультете Черный гематит, я поняла: это мой единственный путь в жизни.

Я говорила все это, не глядя в глаза дракайну, что был выше меня почти на полторы головы. Я чувствовала его внимательный взгляд, но боялась, что, подняв глаза, наткнусь на стену отчуждения. Или, что еще хуже, на яд сочувствия.

Именно поэтому я умолчала о том, что мои родители были убиты членами одного из черных культов. Мне не хотелось, чтобы меня жалели или взяли просто из сострадания. Как голодного брошенного пса…

Я не была псом.

Возможно, это было ошибкой. И, стоило бы мне упомянуть эту печальную страницу своей истории, как меня и впрямь приняли бы хотя бы в качестве простого слушателя. Не знаю. В любом случае подачки мне были не нужны. Я хотела стать полноправной академисткой, будущим воином и борцом.

Или не быть никем.

– Что ж… – неторопливо отвечал ректор, задумчиво глядя мне в глаза и потирая идеально выбритый подбородок. В этот момент на его руке я вдруг заметила старый брачный браслет. Золотой, с тремя аккуратными бусинами. Это означало, что ректор Рессел не только давно и счастливо женат, поскольку даже спустя много лет продолжает носить символ своего брака, так у него еще и трое детей – точно по количеству блестящих золотых бусин.

Я бы даже улыбнулась по этому поводу. В качестве доброго семьянина пугающе огромный дракайн вызывал у меня еще больше уважения, чем прежде. Но, увы, для улыбок момент был не самый подходящий.

– Я готов дать вам шанс, муссьора Шиарис, – проговорил он тогда, глядя на меня из-под сдвинутых бровей. – Потому что каждый заслуживает своего шанса…

Но не успела я обрадоваться, как он добавил:

– Однако вы должны показать мне хоть что-нибудь из своих способностей. Поскольку вы пришли учиться быть воином и защитником, истинным борцом с тьмой, полагаю, к чему-то из трех озвученных мной базовых элементов вы должны иметь склонность, ведь так?.. Обрадуйте меня, Фиана.

Его голос звучал спокойно и, как мне показалось, даже с какой-то надеждой. А я, сглотнув ком в горле, ответила:

– Ну, кое-что я все же умею.

– Да чего она там умеет? – засмеялся кто-то за моей спиной, и этот негромкий, но раскатистый звук отчетливо прокатился по комнате.

Впрочем, он почти сразу затих, стоило мне повернуться и выйти из такой уютной защиты мощных черных крыльев.

Я безошибочно узнала шутника. Им был все тот же парень, что с первого моего появления в этом кабинете проявил такое же ядовитое гостеприимство. Гарпий с раскосыми глазами цвета раскаленного песка и мелкими перышками на оголенных плечах.

– Вы позволите? – аккуратно спросила я у ректора, склонив голову в сторону этого выскочки, который был на голову выше меня.

Рейнариш-шер-Рессел приподнял бровь, явно не понимая, о чем я говорю, но любезно махнул рукой, явно заинтригованный.

А дальше было дело техники.

Пока гарпий, чьего имени я не знала, продолжал с вызовом глядеть на меня, делая вид, что это вовсе не он бросил ту фразу, я в несколько шагов преодолела разделяющее нас пространство.

Я умела двигаться очень быстро. И бедняга понял это слишком поздно. Едва оказавшись за его спиной, я намертво вцепилась в мужское запястье, заблокировав мощную руку, что вскинулась в защитном жесте. Следующим движением завела ее ему за спину, заставив парня от неожиданности завалиться назад, свободной рукой вынула заколку из своей нехитрой прически и резко приставила ее к мужской шее.

И пока мне на плечи падали мои же распущенные волосы, в кабинете воцарилась гробовая тишина. Только парень, улегшийся на меня почти целиком, едва дышал, а жилка на его шее надулась и билась быстро-быстро прямо под тонкой иглой заколки, выдавая его страх.

Одно неверное движение – и дешевый, но чудовищно острый металл прорвал бы плоть.

Я отпустила парня на миг раньше, чем он пришел в себя. Уже через секунду он оттолкнул бы меня всей массой своих мышц и тренированного тела, но я успела отскочить в сторону и невозмутимо встать возле ректора.

Гарпий был гораздо сильнее меня, а значит, в честной схватке быстро взял бы верх. Поэтому честных схваток я не допускала.

– Откуда ты научилась этому всему? – спросил мильер Рессел без капли осуждения, словно нападать на будущих академистов в стенах его учебного заведения – это абсолютно нормальная практика. – Для человеческой девушки ты довольно быстра и ловка. Это редкость.

Я прикусила губу, не зная, что ответить, потому что говорить правду было не слишком хорошим решением. Вряд ли он обрадуется, узнав, что моим учителем был лучший вор и разбойник пятнадцатой провинции Шейсары. Мой сводный брат, объявленный вне закона по всему царству.

– Не знаю, всегда умела, – проговорила я вяло. – С детства была быстрее сверстников, ну и… тренировалась перед поступлением в академию, конечно же.

– Похвально, – кивнул дракайн так, словно поверил, хотя, судя по его проницательному взгляду, все было как раз наоборот. – Что ж… Я впечатлен. Физический аспект испытания, думаю, вы прошли. Но на данный момент мы возвращаемся к прежнему: для обучения в Самоцветах необходимо обладать хотя бы минимальными магическими знаниями. Иначе, поймите, даже если я приму вас, рано или поздно, но вы все равно будете отчислены, как не способная справиться с программой.

У меня пульс застучал в ушах, горло сдавило.

Я… не умела ничего. В магии я была полный ноль.

Говорят, некоторые человеческие девушки способны говорить со змеями и читать заклинания. В них нет стихийной магии, как в мираях или мильерах, но они способны зачаровывать предметы, а чужое колдовство для них не так опасно. Таких девушек наги издревле ищут и забирают в свои города, как большую ценность. Ходят слухи, что когда-то такой девушкой стала Иллиана Тангрэ – нынешняя царица Шейсары и жена Торриена Золотого змея<a l:href="#n_1" type="note">[*]</a>.

Когда-то в детстве я тоже мечтала, что у меня какая-то там особенная кровь. Клянусь, я обшарила весь лес рядом с домом, два болота и одно поле в поисках змей, чтобы с ними поговорить. Опасная была затея, между прочим! Одна из пойманных рептилий меня даже укусила, и я едва не умерла. Зато стало ясно, что дара говорить со змеями у меня нет. А значит, и дара к чтению заклятий.

А когда родителей убили, я и вовсе больше не пыталась открыть в себе мифические таланты. На тот момент мне исполнилось всего десять лет, а нужно было еще как-то выжить.

– Дайте ей шанс! – донесся глубокий женский голос сзади, и я, покраснев, сразу узнала в нем Ханну.

Оставалось дождаться ответа главы академии.

– Шанса заслуживает каждый, – повторил Рейнариш-шер-Рессел, словно это была его любимая поговорка. – Хорошо, давайте так, Фиана. Если сейчас вы поймете, кто из десятерых присутствующих парней пытается вас атаковать магией, я подписываю приказ о вашем зачислении. Но если вы не сможете даже просто ощутить этого… не будет никакого смысла. Физическая подготовка – это важно, но если боец не способен почувствовать колдовской удар, то он не сможет его и отразить. А значит – умрет.

По спине прокатилась дрожь.

– Я никогда не делала ничего подобного… – проговорила негромко. – Но я постараюсь.

Ректор кивнул и, дотронувшись до моего плеча, развернул меня так, чтобы я стояла спиной ко всем присутствующим и никого не видела. Сам отошел назад и стал что-то шептать остальным.

– А теперь будьте внимательны, Фиана, – четко проговорил дракайн, когда шуршание позади меня прекратилось.

Он подошел ко мне, завязал мне глаза какой-то лентой, отчего я вздрогнула, слишком ярко вспомнив события вчерашнего вечера.

По коже запрыгали горячие мурашки.

– А теперь почувствуйте сторону, откуда доносятся всполохи вредоносной магии.

А я осознала лишь, что рядом со мной больше нет никого. И понятия не имела, в какой стороне находятся все те, кто по заданию должны на меня напасть. Я не только не чувствовала их магию, я и их самих не ощущала!

Как мне угадать правильный ответ?

В голове бешено бился пульс. Меня бросило в жар.

А из-за проклятой повязки кожу, как вчера, начало щипать. Словно все вернулось и прямо сейчас где-то в стороне раздастся тихий, проникновенный шепот мастера ядов, а затем я почувствую на себе его губы…

Я встряхнула головой, пытаясь отогнать непрошеные видения.

Меня потряхивало.

– Я специально прошу вас ощутить именно вредоносную магию, – продолжал тем временем ректор. – Потому что именно этот тип колдовской манипуляции является самым ярким. Когда кто-то просто колдует рядом с вами, как правило, наше внутреннее чутье остается спокойным. Но если удар направлен именно на нас, нервные клетки, ответственные за чувствительность к волшбе, пытаются подсказать это мозгу. Эти нервные клетки есть у каждого мага. Даже если маг не знает о том, что он маг. Даже если он в принципе почти не способен к колдовству. Природа наделила свои создания чувствительностью к смерти. И вы должны найти это в себе.

Ректор Рессел говорил очень складно и понятно. Но я ничего этого не ощущала. Ничего!

На глаза, скрытые маской, навернулись слезы.

Неужели мне придется возвращаться домой? Неужели я не поступлю в академию и никогда не стану настоящим воином?

Неужели я не найду следы убийц моих родителей?

Под ребрами заныло от расстройства. Словно огромный комок боли нарастал со скоростью лавины, и я боялась, что разрыдаюсь прямо у всех на глазах.

Стало стыдно и обидно. А еще…

...страшно. Очень страшно!

И эта последняя эмоция была явно лишней. Ненормальной и неправильной в моей ситуации. И тогда я вдруг поняла.

– Я готова ответить, – выдохнула и одним резким движением сняла повязку с глаз.

– Я вас слушаю, – скрестив руки на груди, проговорил дракайн.

Он стоял чуть позади десяти парней, окруживших меня кольцом с самыми дерзкими выражениями лиц. Одним из них был и тот самый гарпий, который сейчас так нагло ухмылялся, словно это именно он нападал на меня по заданию ректора.

Мои руки подрагивали, но я сцепила их в замок, не давая никому повода смеяться над собой.

А затем я отвернулась от гарпия, медленно обведя взглядом всех присутствующих и с отчаянно стучащим в ушах пульсом остановив свое внимание только на одном из них.

Я не должна была ошибиться.

– Это вы, мильер ректор, – ответила еле слышно, чувствуя, как обмирает сердце, заходясь в бешеном ритме. А еще – ощущая парализующий ужас, сконцентрировавшийся у самого моего горла, ужас, распространяющийся удушливой волной от дракайна, что замер почти в самом углу помещения. Так далеко от меня, что со стороны казалось, будто он просто дышит воздухом возле окна.

И как только я ответила, он широко улыбнулся. А в воздухе проступила горящая огнем оранжево-желтая удавка, кольцом охватывающая мое горло и тянущаяся, как лассо, прямо в руки дракайну.

– Очень хорошо, муссьора Шиарис, – сказал он, и тут же все исчезло.

Огонь опал золотыми искрами, ректор захлопал в ладоши, и парни вокруг одобрительно закивали. Почти все.

Все было по-честному… У меня получилось!!!

Не знаю, правда, как. Но имело ли это значение?..

Где-то на задворках сознания билась отчаянная мысль, что имело. Что я вдруг начала чувствовать магию вовсе не просто так и способности мои вполне могли оказаться временными.

Но я была так рада, что, кажется, даже подпрыгнула разочек на месте. Мне совершенно не хотелось зацикливаться сейчас на дурных предположениях.

В этот миг ко мне подошла Ханна, одобрительно сжав меня за плечо, а остальные кандидаты на обучение зашевелились, потому что вступительные испытания, как оказалось, подошли к концу. Я была последней претенденткой.

– Итак, итоговые результаты будут вывешены в ближайшие полчаса в главном зале академии, – проговорил ректор Рессел, кивая огоньку, что теперь перепрыгнул на мощный каменный канделябр на стене. – Хекс, запиши… Также я спешу уведомить вас, что всех, кто поступил на факультет Черного гематита, будет ждать у себя для вводного занятия сегодня в полдень ваш куратор – льесмирай Астариен Риш…

– Что, п-п-простите? – заикаясь, переспросила я, не успел дракайн закончить свою речь.

Ноги у меня слегка подогнулись, и пришлось схватиться за Ханну, чтобы не упасть. Девушка удивленно взглянула на меня, но охотно поддержала. У нее это получилось довольно легко, учитывая разницу в наших размерах. Я для нее, наверно, была как младшая сестра. Сильно младшая. Примерно как очень маленький ребенок для взрослого родителя.

– Я говорю, вас будет ждать ваш куратор. Не проспите время, льесмирай Риш терпеть не может опаздывающих.

– Наш куратор – мастер ядов? – переспросила я еще тише, наконец осознавая, что мне не послышалось.

– А, так вы наслышаны о мастере Астариене? – усмехнулся с каким-то подозрительным пониманием Рейнариш. – Да, Астариен Риш – мой непосредственный заместитель, и именно он курирует Черный гематит. Мне казалось, что это довольно очевидно. Мастер Риш – один из лучших в своем деле, поэтому вы можете считать, что вам повезло учиться у него.

– Повезло… – механически повторила я. – Ну конечно…

– Что-то не так? – участливо спросила Ханна, как только ректор попрощался со всеми нами и скрылся в дверях.

– Нет… Да… Ничего, все в порядке. Я просто слегка удивилась, – с трудом нашла я в себе силы для ответа и вымученной улыбки. – Много слышала об этом… Как ректор его назвал – льесмирай?

– Да, всех мастеров-нагов, что преподают в академии, зовут “льесмирай”, – кивнула Ханна, выводя меня из кабинета вслед за остальными. – Впрочем, насколько я знаю, на нашем факультете это единственный мирай-преподаватель. Так что не беспокойся, если ты неловко чувствуешь себя рядом с нагами, то тебе почти совсем не придется иметь с ними дело, – Ханна улыбнулась и весело подмигнула из-под своих дымчатых очков.

Что ни говори, а оптимизма этой девушке было не занимать.

– Ага, спасибо. Буду иметь в виду, – ответила я, вернув ей улыбку и надеясь, что Ханна права. И с Астариеном Ришем мне тоже не придется встречаться слишком часто. Ну подумаешь, куратор. Может, это вообще просто номинальная роль и видеться мы будем не чаще раза в семестр?..

Если бы я знала в этот момент, насколько ошибаюсь и что мне придется пережить в ближайшие полгода, возможно, и сама покинула бы академию как можно быстрее. Отказалась бы от обучения, бросила мечту отомстить за родителей. Забыла бы обо всем, лишь бы не это…

Но у меня не было такого шанса.

Глава 3

Оставшиеся полчаса до оглашения результатов вступительных экзаменов я провела как на иголках, несмотря на то, что вроде бы уже должна быть зачислена. Вот что стоило мильеру ректору сообщить итоги сразу? Нет ведь, нужно было мучить слабую психику будущих академистов этим невероятно выматывающим ожиданием!

Впрочем, Ханна, что все это время почему-то оставалась со мной, периодически то рассказывая об академии, то просто молча сидя рядом, словно мы старые подруги, объяснила, что полчаса до оглашения результатов нужны, чтобы еще раз проверить и утрясти все документы. Мол, на территорию Самоцветов не должен проникнуть никто, кто учиться здесь не имел бы права.

На вопрос о том, кому же запрещено учиться в единственной магической академии Шейсары, девушка пожала плечами, будто не знает.

Я чувствовала себя рядом с этой расслабленной и говорливой девушкой немного неловко. Ведь изначально, представляя, как буду поступать на самый сложный факультет Самоцветов, в своих фантазиях я всегда была одна. Я, вообще-то, с детства одна. Соседские дети не очень хотели играть с “грязной сироткой Фи”, а мне постирать одежду было некогда для того, чтобы им понравиться. Приходилось добывать деньги на хлеб.

В общем, я привыкла быть одна, и теперь спокойное внимание Ханны меня сковывало и слегка пугало. Однако, признаться, было приятно найти подругу, даже если скоро она узнает меня поближе и перехочет дружить.

Когда подошло назначенное время и на желто-золотистую каменную стену холла вывесили большой белый лист, я уже едва могла дышать от переживаний.

– Да! – воскликнула Ханна на секунду раньше, чем я увидела собственное имя в списке зачисленных. Я уж думала, что она радуется собственной победе, но девушка добавила: – Смотри! Вон там, наверху, в третьем столбце слева, – ты!

Я прищурилась и… едва не закричала.

Мне удалось! Удалось!!! И ректор не передумал!

– Но… а ты? – уточнила я у девушки, пытаясь оказать ей что-то вроде ответной услуги, выискивая ее имя среди десятков других.

– Я тоже поступила, – пожала плечами она, словно ни капли не переживала на этот счет.

Но почему? Неужели она была так сильна на испытаниях, что ее просто не могли не взять? Или есть иная причина? Я даже немного расстроилась оттого, что не видела ничего из того, что девушка демонстрировала ректору Ресселу.

– Не переживай. Вон там я. – Моя новая подруга указала пальцем в нижний угол в самом конце пятого столбца.

Я прищурилась и действительно заметила ее имя, узнав, что фамилия у нее была очень странная – Джар.

“Ханна Джар” – прокрутила я в голове это сочетание, вновь пытаясь понять, к какому роду принадлежит странная девушка. Но не преуспела.

Среди людей подобная фамилия мне не встречалась, хотя ее звучание было вполне Шейсарским. На мильеров не слишком похоже. Впрочем, меня было трудно назвать знатоком рас.

В этот момент Ханна по-свойски положила руку мне на плечо, разворачивая куда-то.

– Пойдем, Фи, у нас мало времени, – сказала она, и старое прозвище, которым меня обзывали в детстве, из ее уст прозвучало совсем иначе. Ее низковатый грудной голос сделал привычное “Фи” каким-то переливчато-романтичным, долгим. И мне неожиданно понравилось! Однако то, что она сказала дальше, заставило всю кровь отлить от лица: – Ректор ни словом не солгал, если мы опоздаем, мастер ядов с нас шкуру спустит.

И тут меня вновь накрыло осознанием того, что я вот-вот встречусь с безумием, которое не отпускало меня со вчерашнего дня.

– Мастер Астариен бывает совершенно невыносим, – продолжала девушка, уводя меня в сторону по коридору, куда уже направлялись некоторые из тех, кто сдавал вступительные испытания вместе с нами.

– Похоже, вы знакомы с… льесмираем? – спросила я осторожно, с ужасом заметив, что голос таки дрогнул при упоминании нага. Оставалось надеяться, что Ханна не обратила внимания. Рассказывать ей свои интимные приключения я была пока не готова. Хотя… глядя в ее лицо с резкими линиями подбородка и рта, я почему-то думала, что посмеяться она любила, а потому оценила бы историю по достоинству.

– О, в Верхней Шейсаре мастер Астариен – довольно известная личность, – хмыкнула она тем временем. А затем, чуть наклонившись ко мне и улыбнувшись, бросила: – Ты же слышала, что он убил предыдущего казиса?

Жреца богини Иль-Хайят… Первого колдуна царства, власть которого подобна власти самого повелителя Торриена!

Конечно, я слышала об этом! Вот только полагала, что это ложь.

Заметив мой шок, Ханна расхохоталась громко и раскатисто. Даже слезы на глазах выступили.

– Что смешного? – выдохнула я в ужасе.

– Ой, ну у тебя такое лицо, словно я веду тебя на корм змею, – покачала головой девушка.

И я не выдержала:

– Честно говоря, именно так я себя и чувствую при мысли, что буду учиться у мирая…

Ханна приподняла бровь, внимательно на меня глядя.

Упс! Очень неосторожно и некрасиво с моей стороны признаться, что я испытываю предубеждения против другой расы. Более того – против главенствующей расы Шейсары… Еще лет двадцать назад за нелицеприятные слова о мираях меня могли посадить за решетку на месяц. Хорошо, что теперь законы изменились и все расы были уравнены в правах!

Впрочем, Ханна все равно смотрела на меня неодобрительно. Я закатила глаза к потолку и выдохнула, объясняя:

– Ну а что сделаешь, если наличие змеиного хвоста меня серьезно пугает!

В конце концов, я всегда считала, что нужно отвечать за свои слова. Раз уж сказала правду, не стоит делать вид, что этого не было.

– А ты у нас девушка с предрассудками, да? – улыбнулась подруга, и я поняла, что по крайней мере она меня не особенно осуждает.

– Что бы ты сказала, если бы увидела, что на мне выросла шерсть, а из спины торчит пара лишних конечностей, как у паука? – слегка улыбнулась я. – Тоже небось обниматься не полезла бы.

Ханна задрала голову и раскатисто рассмеялась.

– Ну, предположим, если я хочу кого-то обнять, то мне никакие конечности не помеха, – весело ответила она. – Но вот тебя, конечно, лишние ноги не украсят, так и знай!

– Учту, – не смогла я не улыбнуться в ответ.

В этот миг мы замерли у самой двери кабинета, за которой нас должен был ждать куратор с остальной группой. В коридоре, будто нарочно, никого, кроме нас, не оказалось, все уже зашли внутрь. И я, невольно осмелев, запальчиво выдохнула, ощущая так и не потухшие отголоски жара где-то под желудком:

– А тебя когда-нибудь сжимали чудовищно огромные кольца нага?.. Это же умереть можно!

В этот момент я говорила правду. Или почти правду. У меня в ушах снова застучало, стоило вспомнить в красках, как это произошло совсем недавно. И ложь заключалась лишь в одном: от удушающе крепкого захвата змеиных колец мне было не только до смерти страшно… но и горячо.

– Нет, боюсь, мне не довелось испытать ничего подобного, – усмехнулась Ханна, – могу только посочувствовать тебе, милая. Но кто тебя так напугал? Мираи редко сжимают кого-то в кольцах. Это, знаешь ли, особый случай...

А затем посмотрела мне за спину, и улыбка сползла с ее лица.

И мне уже не нужно было глядеть туда, чтобы понять, кого там увидела Ханна.

Я чувствовала его взгляд кожей, ощущала так, словно меня одновременно щекотали лебединым перышком между лопаток и вонзали в поясницу сотню мелких жгучих игл.

Все внутри перевернулось.

– Вы… – выдохнул этот голос, мгновенно воскрешая в памяти все, что я, казалось бы, уже забыла.

Бархатный, низкий, страстный голос… и злой, как тысяча пчелиных жал.

В этот момент я наконец повернулась в сторону говорившего и встретилась взглядом с ним.

Мастером ядов академии Самоцветов. Льесмираем Астариеном Ришем.

Моим персональным наказанием.

– Быстро в кабинет! – прорычал он, и мы с Ханной одновременно дернулись в сторону двери.

Вот только мгновенно стало ясно, что так легко мне повезти просто не могло.

– Только гематит Джар. Вы, девушка, остаетесь здесь… – резко остановил меня мастер.

В голове мелькнуло понимание сразу нескольких вещей.

Во-первых, все поступившие на факультет “Черный гематит”, судя по всему, обретали приставку к имени “гематит”. Аналогично тому, как ректора звали “мильер”, отдавая дань уважения его статусу иномирца, нагов почтительно называли “мираями”, а людей – “муссерами и муссьорами”. Академистов же величали согласно их факультетам.

Во-вторых, я осознала и то, что мастер ядов если и не лично, то как-то иначе, но знаком с Ханной. Он был в курсе ее фамилии и безошибочно назвал ее “гематит Джар”, хотя сегодня должен был видеть ее впервые, как и меня.

Однако нет…

Меня он тоже видел не впервые…

А в-третьих, мое имя он либо не прочел вчера в документах, либо не запомнил. Получается, что я все еще была для него пустым местом, как и любой другой академист.

К этому моменту, подбадривающе тронув меня за руку, Ханна скрылась в кабинете, предусмотрительно оставив щель в двери. Будто для того, чтобы мы с льесмираем не оставались наедине и мне было чуточку легче.

Но мастер Астариен явно не собирался облегчать мне участь, резко подняв руку и прижав ее гладкому дереву, отчего дверь громко хлопнула.

Я вздрогнула, но только на миг. Потому что в следующую секунду меня уже обуял ужас. От запястья, за которое меня схватил другой рукой куратор, до кончиков пальцев ног.

– Пойдем-ка со мной, девочка… – проговорил он низко, с рычащими нотками, которые ему плохо удавалось скрыть.

Впрочем, может, он и не пытался.

Я едва успела вскрикнуть, как мужчина затолкал меня в соседний кабинет, который оказался буквально через стену от того, где сидели все поступившие. И Ханна.

Так близко – и так далеко… Я тоже могла бы сейчас сидеть там и ни о чем не догадываться… Мастер бы не злился на меня, а я не чувствовала бы, как горит кожа, что почти хочется ее содрать.

Все это было бы так, если бы вчера меня не угораздило опоздать на передачу документов!

С тех пор, как он укусил меня, прошло уже больше половины суток. Но я все еще не могла выкинуть этого мужчину из головы. И вот сейчас, когда нас будто отрезало от всего окружающего мира и мы остались друг напротив друга, я не могла делать ничего другого, кроме как изучающе глядеть на него. Заново рассматривать его мощную фигуру с золотистой от загара кожей и черными волосами, в которых путались искрящиеся бусины, словно осколки солнца.

Это было как удар кинжала: его лицо, его присутствие рядом, его запах… Аромат, который врезался в легкие уже далеко не так ярко, как вчера, но благодаря тому, что я помнила каждый его нюанс, он проникал в меня уверенно и остро, как безупречное вино для того, кто много дней мучился от жажды. Как очередная порция яда… для меня.

Вот только на этот раз мастер Астариен уже не шептал мне пугающе-горячие словечки на ухо и от него не веяло страстью сквозь напряженные, бугрящиеся от желания мышцы.

Да, он снова был натянут, как тетива лука, вот только теперь я видела в его глазах неприкрытую ярость.

И… это жгло, как удар хлыста. Хотя сам льесмирай мгновенно отпустил меня, едва мы оказались в помещении вдвоем, и больше не прикасался, от него отчетливо веяло угрозой.

Сейчас он выглядел совершенно как человек и, казалось, вовсе не мог причинить мне никакого вреда. Жестокие слова и тяжелый взгляд не убивают, ведь так?..

Но несмотря на это я все равно испытывала перед ним все тот же безотчетный, будоражащий душу страх.

В этот миг, вырывая меня из плена вязких, как сироп из подслащенной полыни, мыслей, Астариен спросил меня то, что шокировало до глубины души:

– Вы шпионили за мной? Кто вам заплатил? Отвечайте!

Я буквально захлебнулась словами, готовыми сорваться с языка.

– Заплатил? – ахнула я, совершенно не понимая, о чем он говорит.

– Не стоит лгать мне, девочка, это не закончится ничем хорошим, – покачал головой он, качнувшись ко мне.

Мягко, как змей…

А между нами и так было не более метра. Теперь же и вовсе это расстояние сокращалось. И что я, интересно, должна была ответить?

– Мне никто не платил, – хрипло проговорила, невольно бросая взгляд в разрез его красновато-черной мантии, витиеватым рисунком напоминающей традиционные мотивы мираев. Краем сознания я отметила, что преподаватели академии, похоже, хоть и вынуждены были придерживаться форменной одежды, могли слегка изменять ее по своему вкусу. Я видела перед собой рубиновые пуговицы в золотой оправе, блестящие изгибы драгоценного шитья и… обнаженную кожу шеи, уходящей в мощную грудь.

Слава богам, изгибы литых мышц его тренированного тела сейчас были скрыты… Вот только прикосновения к ним я прекрасно помнила и так…

– Кажется, я предупредил насчет лжи, – в этот момент еще сильнее приблизился ко мне мастер, и его голос предупреждающе завибрировал.

Похоже, он мне не поверил.

Я подняла взгляд на его лицо, с замирающим сердцем глядя в прищуренные от ярости глаза. Теперь я могла в деталях рассмотреть их цвет… Но я больше не хотела этого делать.

У него были истинные глаза нага, а я не хотела смотреть в кипящую красным золотом отраву…

Я опустила голову, но не тут-то было. Льесмирай мгновенно обхватил пальцами мой подбородок, преодолев последние сантиметры, разделяющие нас, и с силой заставил задрать голову.

– Посмотри на меня, – приказал он.

И я послушалась.

Его острый взгляд пронзил меня, как ритуальный клинок змеиных жрецов. А лицо, напряженное, как перед схваткой, и опасно-красивое, как огонь, словно обожгло. Казалось, им можно любоваться со стороны, но стоит оказаться слишком близко, как сгоришь.

А оно было очень близко. Как и его губы.

Но я смотрела только в красно-золотое безумие его радужек, краем сознания отмечая, как еле уловимо вздрагивают его ноздри, словно он вдыхает мой запах.

Паучьи боги… это так же пугало, как и заставляло дрожать какие-то невидимые струны у меня под желудком.

В какой-то момент мастер ядов замер и негромко, но угрожающе прошептал:

– Если ты солжешь, я почувствую. Имей это в виду каждый раз, когда захочешь что-то сказать.

Я громко сглотнула, кляня себя всеми словами за то, что, несмотря на очевидное бешенство мирая, он все равно продолжал меня инстинктивно привлекать. И мне была скорее обидна его злость, чем оскорбительна.

Я судорожно вздохнула, пытаясь подавить болезненное чувство в груди, лишь в последний момент прямо перед тем, как мастер ядов резко отпустил мой подбородок и отвернулся, заметив, что зрачки в его глазах стали больше. И словно… длиннее. Как огромное черное лезвие.

Но, может, мне показалось? Разве так бывает?

Я понятия не имела, как бывает у мираев.

– Вы свободны. На лекции можете не присутствовать, это всего лишь знакомство, и ничего нового вы там не услышите, – зло бросил через плечо мастер. – Мы с вами уже успели познакомиться, вашими стараниями.

А я смотрела в его широкую спину и чувствовала сжигающую изнутри обиду.

Он даже в кабинете не позволил мне присутствовать! И почему? Потому что сам же меня вчера и спутал с кем-то?!

– Можете проследовать к коменданту и потребовать себе комнату в общежитии. Если она вам, конечно нужна…

Он говорил холодно и безэмоционально. А мое сердце все еще стучало невероятно быстро, и кончики пальцев подрагивали. Почти как вчера, только теперь налет сумасшедшего желания, кажется, исчез.

Но могло ли быть так, что какая-то часть яда еще не развеялась? И поэтому я стою здесь и, как наивная девчонка, вздрагиваю от каждого его слова и прикосновения?

У меня даже не было сил высказать ему все, что я думала о его поступке.

Хотя… может, и не стоило этого делать. Лучше проглотить обиду и забыть. Все же с преподавательским составом не принято ругаться.

Но я не могла забыть. Мастер Астариен словно проник мне под кожу и зацепился там отравленными рыболовными крючками. И теперь я никак не могла его оттуда вытащить, все сильнее и сильнее отравляясь.

– И помните, что отныне я буду внимательно за вами следить, муссьора… – добавил угрожающе Астариен.

Он больше не смотрел на меня. Махнул рукой, будто позволяя тем самым наконец-то исчезнуть из кабинета. Как безымянной тени.

Он даже не удосужился взглянуть напоследок и спросить, как меня зовут!

Стало ясно, что ему это ни капельки не интересно.

Где-то в горле задрожало, когда я разворачивалась, чтобы уйти.

Но я не стала устраивать скандалов. Даже решила дверью не хлопать, напротив, тихо и с достоинством подняв подбородок, вышла прочь. Только зубы были стиснуты до хруста, а в глазах стало неприятно влажно.

Отойдя на пару шагов от кабинета, я остановилась, давая себе передышку. Мне нужно было взять себя в руки, как минимум, чтобы не разрыдаться, словно маленькая глупая девчонка. Я, в конце концов, не была ни маленькой, ни глупой! Разве что девчонкой, и то – в этом не было моей вины!

Но в этот момент произошло нечто совершенно сбившее меня с толку. Нечто полностью из ряда вон.

Из комнаты, которую я покинула, раздался едва ощутимый, тихий и грудной голос мастера Астариена, будто он говорил сам с собой. На самой границе слышимости между звуком и тишиной:

– Красивое, гессайлах тебя забери, имя… Кто же ты такая, Фиана Шиарис?..

А у меня по спине пробежали жгучие мурашки.

Он прекрасно знал, как меня зовут.

Глава 4

Я поспешила уйти прочь так быстро, как только позволяли ноги. Не хватало еще, чтобы мастер ядов выскочил из кабинета отравленной стрелой и увидел меня, скрючившуюся тут, у порога.

В ушах шумело, во рту все пересохло, так я перенервничала.

Однако стоило мне повернуть за угол коридора, как кто-то схватил за руку. Я едва не закричала от страха, уже представляя, что это Астариен, он таки поймал меня за подслушиванием, и наказания мне не избежать.

Правда, мне до сих пор было не слишком понятно, за что меня вообще наказывать. В чем я провинилась? Обида от этого застряла где-то под горлом удушливым комком, но я старательно не позволяла ей подняться выше и прорваться наружу.

Тем более что все выглядело так, будто мастер злится на меня не просто так. И не за то, что я, негодяйка такая, позволила себе оказаться вовсе не его любовницей, а совершенно посторонней девушкой. Он будто подозревал меня в чем-то, что было понятно ему одному!

Может быть, он опасался, что я могла раскрыть какую-то его страшную тайну? Например, то, что преподавателям запрещено вонзать клыки в академисток в стенах Самоцветов, а он нарушил устав, встретив меня?..

Звучало не очень правдоподобно, но другого варианта у меня пока не было. Однако, почувствовав жесткий, почти стальной захват на запястье, я была уверена, что этот самый вариант вот-вот появится. Например, когда догнавший меня льесмирай откусит мне голову за дурное поведение. Или… искусает до умопомрачения.

Не знаю, чего я боялась больше.

Однако, резко развернувшись, я только и успела взвизгнуть:

– Я ничего не сделала, я не специально!

Оказалось, что удерживал меня вовсе не мастер ядов, а Ханна.

– Эй-эй, Фи, кто тебя так напугал? – проговорила она, нависая надо мной ловкой и изящной, но крайне крупной тростинкой.

Сейчас, когда оказалось, что она умеет передвигаться так быстро, я обратила внимание на то, что ее фигура под платьем была скорее гибкой и сильной, чем стройной и полной изгибов. Глаза под дымчатыми очками сверкали все так же ярко и весело.

– Неужели наш мастер ядов? – выдохнула она тем временем ошеломленно, когда оказалось, что я все еще тяжело дышу и не могу выдавить из себя ни слова. – Не может быть… Значит, и те удушающие кольца, которые оставили в твоей душе столь острый след, – тоже его?..

– Тише-тише! – зашипела я на нее, оглядываясь и боясь, что нас кто-нибудь услышит. – И вовсе это не он, и вообще ничего не было…

– Да-да, я вижу, – хмыкнула она, оглядывая меня чуть прищуренными глазами. – Как же тебя угораздило?.. – спросила, покачав головой, скорее риторически, чем ожидая ответа. – Ну ничего, потом расскажешь, пойдем.

Взяла меня под руку и с невозмутимым видом потащила вперед.

– Эй, а ты разве не будешь присутствовать на лекции куратора? – удивилась я, потихоньку приходя в себя в прохладе пустых коридоров.

– Нет, я попросилась уйти по важным делам, – ответила она так, словно в этом нет ничего удивительного – ускользнуть с первой же лекции!

– Так ведь… – подняла я палец, чтобы уточнить этот вопрос.

– Не бери в голову, мы с мастером Астариеном некоторым образом давно знакомы, – ответила она ровным голосом, глядя перед собой.

И почему в уголках ее губ мне чудилась скрытая улыбка?

Я решила, что раз она сама не рассказывает мне, что же это за знакомство такое “некоторообразное”, то будет повод узнать о нем в следующий раз.

– А куда же ты торопишься сейчас? – продолжала я осторожно прощупывать почву.

– Ну как же? – удивилась она, крепче прижав мою руку к себе и похлопав. – На первом курсе “Черного гематита” всего две девушки – это мы с тобой. Неужели тебе не хотелось бы познакомиться поближе с другой единственной девчонкой, которая осмелилась предположить, что сможет учиться здесь? – она многозначительно хмыкнула. – Такое заявление как минимум достойно уважения, а как максимум – шанса поселиться вместе!

С этими словами она посмотрела на меня и хитро подмигнула.

– Ты же не хочешь, чтобы тебе выделили комнату с каким-нибудь парнем, верно? – добавила она, чуть округлив глаза под полупрозрачными стеклами. – Например, с тем вздорным гарпием? Вот было бы везение!

– Нет уж, действительно… – тут же покачала головой я, вздрогнув от резкой волны отвращения.

Теперь и я стала испытывать к Ханне значительно больше приязни, чем прежде. Ведь и правда – поселиться в одной комнате общежития было прекрасной идеей! Особенно учитывая, что и селиться-то больше не с кем…

– А комнаты рассчитаны только на двоих? – уточнила я с надеждой.

– Да, – кивнула девушка. – В Самоцветах прекрасное общежитие. Почти волшебное! – ухмыльнулась она, будто в этой фразе таился какой-то скрытый смысл. Все это место фактически финансируется лично его величеством царем Торриеном на золото из казны.

– Надо же, – покачала я головой, пока Ханна вела меня к первому этажу академии, а затем в кабинет кастелянши, которая отвечала за распределение. – Слушай, а почему на нашем факультете вообще так мало девушек? Ведь, насколько я успела заметить, поступление не такое уж и сложное. Ну… я хочу сказать, это, конечно, не было просто…

Новая подруга внезапно негромко рассмеялась, чуть откинув голову назад. Густые золотисто-ореховые волосы рассыпались по плечам, отдавая медью и медом. Я вдруг подумала, что наверняка она долго завивала пряди на крупные бигуди, потому что сейчас они падали ей на спину почти идеальными волнами.

– Поступление – это, конечно, важно, – ответила она наконец, заводя меня в кабинет. – Но самое главное – окончить академию, не так ли? А для того, чтобы не вылететь с первого же курса, нужно показать недюжинные способности не только в физической подготовке, но и в магии, выносливости, ловкости, хитрости и уме. Большая часть мужчин не выдерживают и сами уходят, либо их отчисляют. А зачем это женщинам? – рассуждала она совершенно серьезно. – Магия и сила – удел мужчины. Удел женщины – дом, богатство мужа и семья. Вот и все.

У меня аж дыхание перехватило.

– Но… это же возмутительно, – выдохнула я, не успев себя сдержать.

В этот момент мы уже остановились перед столом кастелянши лет сорока. Она что-то скрупулезно записывала в большой журнал, а ее длинные ногти быстро-быстро постукивали по бумаге. Краем глаза я заметила мелкие перышки, торчащие из ворота классической мантии с символикой Самоцветов. Получается, она тоже была гарпией, как тот парень на нашем курсе...

Как только я вслух возмутилась, она подняла на меня удивленный взгляд из-под изогнутой брови, а затем еще более удивленный взгляд перевела на Ханну.

– Что вам угодно?.. – начала было она.

– Нам одну комнату на двоих, пожалуйста, – быстро проговорила подруга, широко улыбнувшись. – Первый курс Черный гематит.

– Гематит?.. – переспросила кастелянша, еще сильнее приподняв брови, словно что-то ее очень сильно удивляло.

Может, то, что она видела перед собой двух девушек?

– Да, – охотно кивнула моя спутница. – Ханна Джар и Фиана Шиарис.

Кастелянша еще раз оглядела нас с ног до головы и буркнула:

– Похвально.

Подруга бросила на меня многозначительный взгляд, мол, “видишь, все ценят наш с тобой выбор факультета”, и зачем-то протянула руку вперед.

Кастелянша в это время черкнула что-то в своем журнале, погрузила ладонь в сверкающую гранями хрустальную миску и достала оттуда два гладких алых камушка, будто склеенные магнитами. Расцепила их и вложила один в руку Ханны, а второй отдала мне.

– Комнату узнаете сами, – бросила она, не глядя на нас, и махнула рукой, чтобы убирались прочь.

Я хотела было спросить, что это вообще все означает, как подруга уже потянула меня за собой с широкой и крайне довольной улыбкой.

– Что это было, зачем мне это?.. – начала спрашивать я, раскрывая пальцы, что крепко сжимали камень. Однако, сделав это, я внезапно обнаружила, как на глазах блестящий красноватый голыш, напоминающий обычную озерную гальку, вдруг обратился крохотным золотым листом клена, усыпанным драгоценными камушками!

Ханна наклонилась ко мне и выдохнула:

– Дай посмотреть!

По мере того, как происходило это чудо, лицо девушки преображалось от любопытного к глубоко пораженному. Все это время она крепко сжимала свою ладонь.

– С ума сойти, – проговорила она ошарашенно. – Рубиновый клен. Никогда не видела ничего подобного.

– А у тебя что? – бросила я тут же, протягивая руку к ее крупному сжатому кулаку.

Она тут же распахнула пальцы, продемонстрировав такой же листик.

– Ну вот, и у тебя клен. А говоришь – никогда не видела ничего подобного, – пробубнила я, – хотя я все равно не понимаю…

– У меня клен, потому что у тебя клен, – ухмыльнулась она. – Ты раскрыла ладонь первой, и наша общая комната подстроилась именно под тебя.

– Подстроилась? – не поняла я.

– Пойдем, скоро все увидишь, – туманно ответила Ханна и снова потянула меня за собой.

На этот раз мы вышли за пределы главного корпуса Самоцветов и завернули куда-то назад, вглубь территории академии. Здесь посреди огромного пространства, огороженного высоким забором, было еще несколько строений, но ни одно из них не казалось мне похожим на общежитие.

Ханна же уверенно вела меня вперед мимо каждого и них.

– Куда же мы? – не понимала я, серьезно заинтригованная. Золотой листик в руке едва ли не жег кожу.

– Вот сюда, – кивнула девушка, когда мы неожиданно начали приближаться к самому огромному дереву, которое я когда-либо видела в своей жизни.

Нет, я слышала что-то о том, что общежитие академистов – это какое-то удивительное создание фей. Мол, здание целиком построено из дерева и все комнаты в нем буквально дышат природой. Но я никогда бы не подумала, что все здание – это и есть дерево!

В обхвате оно было столь широким, что напоминало исполинскую башню. А в стволе было так много небольших отверстий, которые я сперва приняла за дупла, что довольно быстро стало ясно: на самом деле это окна! Крупных ветвей оказалось немного, но каждая из них была столь широка, что могла вместить внутри небольшое помещение. Мелкие ветки тянулись вверх и в стороны в таком количестве, что рябило в глазах.

Но самое удивительно было даже не это. Дерево-то оказалось абсолютно живым! Более того, оно словно делилось на какие-то особенные секции, каждая из которых имела свою форму листьев и свои цветы!

Я снова распахнула ладонь, на которой сверкнул розовыми камнями золотой листик.

– Клен, значит, говоришь, – задумчиво протянула Ханна, приложив руку ко лбу и вглядываясь в самую крону. – Ну что ж, похоже, нам наверх!

Я проследила за ее взглядом и заметила, что на таинственном дереве и вправду помимо прочих присутствовали кленовые листья, но далеко-далеко на вершине. Не меньше, чем на десятой толстой ветке от самой земли!

– Это что, правда и есть общежитие? – все еще не верила я своим глазам.

– Да, – кивнула Ханна, усмехнувшись. – Говорят, у ректора Рессела жена – фея. И он, как бы сказать, использовал собственные связи для налаживания инфраструктуры академии. Если ты понимаешь, о чем я толкую.

Она снова усмехнулась и залихватски подмигнула мне. Так, что я даже слегка покраснела.

Значит, правда: это дерево и впрямь вырастили феи.

– А как же мы заберемся наверх? – спросила я, не веря, что вообще задаю такой вопрос.

– Следуй за мной, – махнула рукой девушка и… неожиданно просто вошла в древесный ствол.

Кора древа перед ней расступилась, открывая проход, а я постаралась не отставать. Как только мы обе оказались внутри, кора задвинулась обратно, а Ханна приложила собственный золотой листик к гладкой деревянной стене.

В тот же миг пол под нашими ногами пришел в движение, быстро-быстро поднимая нас наверх. Не прошло и десятка секунд, как мы уже вышли в небольшую уютную комнату полукруглой формы с обтекаемыми потолками. Все вокруг было деревянным, светлым и чистым, словно… живым. И если чуть-чуть поднапрячься, то можно было представить, что это и впрямь большое дупло, в которым мы – что-то вроде белок.

Ханна прошла вперед к единственному небольшому окну, по обе стороны от которого расположились две симпатичные кровати. Девушка распахнула деревянные ставни, с улыбкой взглянув вниз, и, оценив внушительную высоту, проговорила:

– Ну наконец-то…

А дальше произошло то, что, признаться, повергло меня в глубокий шок.

Она подняла руки к волосам, одним ловким движением стягивая их в хвост каким-то простым черным ремешком, затем протянула ладонь к лицу, неторопливо снимая очки. А следующим движением дернула платье так, что пуговицы разлетелись во все стороны, а тонкая добротная ткань жалобно затрещала.

– Эй, что ты делаешь?! – ахнула я, широко распахнув глаза.

Признаться, я думала, что она сошла с ума. И вот-вот передо мной предстанет обнаженная девчонка, трясущая голой грудью перед распахнутым окном.

Но… вышло совсем не так. Потому что, как только разорванная ткань наряда осела на пол бесформенной грудой лоскутков, Ханна повернулась к окну широкой спиной и передо мной оказался… парень.

Все слова у меня застряли в горле. Я беспомощно открывала и закрывала рот, не понимая, сплю я или это действительно все происходит по-настоящему.

Однако, к сожалению, это был еще не конец. Дело в том, что “Ханна”, судя по всему, не планировала оставаться совсем уж обнаженной. Под юбкой у “нее” не было ни нижнего белья, ни чулок. И, собственно, теперь было совершенно ясно почему.

В то же время, как с “нее” слетало платье, фигура также начала преображаться. Незнакомый мне парень становился чуть выше, шире в плечах, а ноги превращались в длинный и широкий змеиный хвост зеленого цвета с сильным сапфировым оттенком. Он блестел в свете солнца, как драгоценность, а медно-русые волосы, забранные в хвост, внезапно стали выглядеть дикими и камышовыми, как шерсть хищника.

Впрочем, сейчас мне было немного не до красоты этого чужака. Огромный змеиный хвост вызвал где-то под сердцем прилив первобытного страха, который был со мной с самого детства. И даже насмешливо-веселые глаза на знакомом и таком новом лице не могли заставить успокоиться.

Передо мной стоял мирай. Один из Великих змеев… И я не могла понять, как вышло, что прежде я этого не понимала.

– Ну же, перестань смотреть на меня как на чудовище, – с усмешкой проговорил парень, сладко потягиваясь. – Ты хоть примерно можешь представить, насколько неудобно ходить в этом наряде? – скривившись, он кивнул на тряпки на полу. Затем мягким, шуршащим движением перетек хвостом на одну из кроватей возле окна и постарался усесться прямо на ней. – Тесновато тут, да? – хмыкнул он, когда длинный хвост в несколько кругов обогнул нашу маленькую комнатку, и меня взяв в кольцо.

Я нервно огляделась по сторонам, понимая, что, хоть блестящая спираль расположилась довольно далеко от моих ног, от этого ничуть не легче.

В голове тем временем стучало: “Я Фиана Шиарис. И я не сдаюсь просто так…”

Я перешла через потерю близких, через голод, одиночество и трущобы Шейсары. Неужели меня напугает какой-то змей? Пусть и Великий?..

В конце концов, с одним мираем я уже успела познакомиться, и знакомство вышло гораздо более… близким.

– Кто ты такой? – выдохнула я наконец, стискивая кулаки и стараясь взять себя в руки.

– Ну наконец-то ты набралась смелости, чтобы заговорить, – дружелюбно улыбнулся парень. Его раскосые глаза, которые я впервые имела возможность разглядеть без очков, сверкнули серебристым блеском. Они оказались насыщено-зелеными с синеватой примесью металла. Словно обрамленные сапфирами изумруды.

Если бы я заметила этот цвет еще при первой нашей встрече, то не смогла бы так ошибиться. Я уже не гадала бы, кто передо мной, и сразу поняла, что Ханна – нагиня. Впрочем, наверное, я все равно не догадалась бы о том, что она парень, но сюрприз вышел бы хотя бы наполовину не столь шокирующим.

– Так будешь отвечать, кто ты? – повторила я с нажимом, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. Как же я планирую стать воином, гвардиаром, защитницей от черных культов, если боюсь простого змеиного хвоста?.. Пусть и очень большого...

Не факт, что у меня получилось быть столь уверенной, как хотелось, потому что лицо псевдо-Ханны выглядело все так же чуточку насмешливо.

А мне внезапно вспомнились все слова, которые она, то есть он говорил мне буквально недавно. О том, что на Черном гематите совсем мало девушек, о роли женщины в патриархальной Шейсаре, о том, как неловко мне будет жить в одной комнате с парнем… А теперь выходило, что все это время он надо мной чуть ли не насмехался!

Хорош соседушка!

Я сжала губы, зачерпнув немного уверенности в возмущении. А мирай тем временем соизволил ответить, шевельнув длинным хвостом, искрящимся, словно морские изумруды:

– Меня зовут Джерхан, Фиана, – спокойно проговорил он, провокационно похлопав по узенькому свободному пространству кровати, на которой сидел. Будто приглашая меня устроиться рядом с ним. Но чтобы это сделать, мне мало того, что пришлось бы преодолеть огромный пугающий хвост, так я еще и оказалась бы невероятно близко к нему!

Естественно, я осталась стоять на месте, сложив руки на груди и демонстративно сдвинув брови.

На мужском лице мелькнула тень улыбки. И он невозмутимо продолжил говорить:

– Но я попрошу тебя звать меня исключительно Ханной. Даже когда мы будем с тобой наедине.

– Что? Почему? – не смогла я сдержать возглас удивления, несмотря на то, что, вообще-то, это был не самый важный вопрос.

Джерхан пожал плечами, и в неярком солнечном свете, льющемся сквозь листву из окна, обнаженный торс мирая заиграл тугими литыми мышцами. Я вдруг обратила внимание, что его фигура не была слишком мощной и крупной, напротив, он был довольно худым. Но яркий рельеф тела ясно давал понять, насколько силен его владелец. Собственно, именно поэтому в длинном платье мой новый знакомый хоть и смотрелся довольно крупным, но все же не настолько, чтобы вызвать подозрения.

А еще – теперь, когда его лицо лишилось широких крупных очков, я видела, насколько необычным оно оказалось. Ни капли не женственным! Сильно впалые щеки, чуть выделяющиеся скулы, глубокие умные глаза под темными, ломаными бровями и сильная, мощная линия подбородка над мускулистой шеей. Шеей, на которой, кстати, до сих пор висела бархотка с блестящим ромбовидным рисунком. Прямо сейчас, на мужчине, она смотрелась довольно странно, признаться. Но, видимо, Джерхан забыл сорвать ее вместе с платьем.

– Потому что если ты будешь звать меня наедине Джер, а на людях Ханна, то рано или поздно ошибешься, – ответил он, уверенно глядя мне в глаза и только в них. Мне даже показалось, что он не моргает, лишь продолжает едва заметно улыбаться.

– И тут мы возвращаемся к вопросу о том, кто ты такой и почему я должна скрывать от остальных твое имя? – продолжала расспрос я, а затем с легким нажимом добавила: – Ах, да. А еще мы приближаемся к тому, с какой стати я вообще должна хранить твой секрет?

Улыбка на губах Джерхана стала чуть шире.

А затем он внезапно поднялся с кровати, и его хвост начал исчезать словно по волшебству. Не успела я и глазом моргнуть, как парень схватил со стены над кроватью тонкую шоколадно-коричневую халат-тунику и накинул себе на плечи, перевязав ремнем так быстро, что я не успела разглядеть на его теле ничего излишне провокационного.

Впрочем, покраснеть мне это не помешало.

Парень тем временем приблизился ко мне и неторопливо проговорил, неожиданно подмигнув:

– Если ты никому не скажешь, мы подружимся. Ну, чем не аргумент?

Я застыла от удивления, обнаружив, что мне совершенно нечего ответить.

В чем-то он был прав. Зачем мне в первый же день в академии искать себе врагов, когда я могла найти друга-мирая?..

Но уверенность, с которой все это мне говорил Джерхан, заставляла задуматься. Ведь он и впрямь, похоже, не сомневался, что я никому ничего не скажу.

– Но как же мы будем жить вместе? – проговорила я, совершенно сбитая с толку. – Да и вообще, разве можно в общежитии девочкам жить вместе с мальчиками?..

Мирай улыбнулся еще шире. Он был значительно выше меня, и теперь, когда он оказался парнем, эта разница ощущалась особенно сильно.

– Не волнуйся, – проговорил он, – в Самоцветах академисты сами выбирают себе соседа перед заселением. Наш выбор уже сделан. И я уверен, что мы не будем доставлять друг другу проблемы.

– А я вот в этом не слишком уверена… – проговорила я еле слышно, когда Джерхан отвернулся и двинулся в сторону двери.

Впрочем, мне показалось, что мирай меня все же услышал. Потому что у самого выхода он коротко взглянул на меня и улыбнулся.

– Не буду смущать тебя, Фи, – добавил он. – Располагайся. Я не вернусь до завтрашнего утра.

С этими словами он, хитро подмигнув мне, надел обратно свои огромные очки, легким движением руки распустил волосы, и они тут же рассыпались по плечам волнистым водопадом, который все еще не потерял упругость профессиональной укладки.

Затем парень надел на ноги мягкие туфельки-тапочки с золотистыми носами и снова неуловимым образом стал похож на девушку.

– До встречи, милая, – подмигнул он, смягчив свой голос почти до неузнаваемости и вновь превращаясь в ту Ханну, с которой я познакомилась ранее.

А затем просто исчез в проеме полукруглой волшебной двери.

Я же и впрямь весь день до самого вечера провела одна. Успела полностью устроиться, перенести сюда свои вещи, распаковать их и разложить по небольшим углублениям-полкам, находящимся прямо внутри стены. Многократно полюбовалась видом из окна, хотя, по сути, видом это было назвать сложно – так много веток с тонкими кленовыми листиками закрывали обзор. Также поискала я на чудесном древе другие “комнаты”, которые были бы окружены подобными листьями. И на первый взгляд обнаружила, что их нет.

Когда над Золотой Шейсарой спустился вечер, мне стало скучно. Я решила, что было бы неплохо разведать, какие занятия ждут меня завтра и что вообще представляет собой главное учебное здание Самоцветов.

Однако я и представить себе не могла, насколько я все-таки невезуча.

Глава 5

В коридорах академии снова было пусто. Не знаю, почему я не пришла сюда раньше, когда солнце еще не начало клониться к горизонту и вокруг сновали толпы академистов. Наверное, не хотелось привлекать к себе внимание, может быть, инстинктивно я сторонилась большого количества народу. В конце концов, в моей родной пятнадцатой провинции Нижней Шейсары людей-то было не особенно много, а нелюдей и вовсе по пальцам пересчитать можно. И, оказавшись здесь, в центре древнего царства, я была по-настоящему поражена. Просто гуляя по аллеям, я видела работающих с деревьями и цветами фей, возле торговых лавок замечала высоких троллей, разгружающих телеги с товарами, а среди продавцов часто встречала ловких василисков. Просто так по улицам гуляли гарпии под руку с простыми людьми, и то здесь, то там по проспектам чинно прохаживались мираи, ничуть не скрывая своих хвостов. Помню, как впервые любовалась их легкими традиционными нарядами, просвечивающими чуть меньше, чем полностью, и многочисленными нитями драгоценных камней, которыми они обозначали свой статус во внутренней иерархии нагов.

К счастью, тогда у меня не было времени, чтобы любоваться всем этим богатством и многообразием, а на мирайские хвосты я и вовсе не смотрела, испытывая привычный страх. Отворачивалась, делая вид, что ничего не замечаю.

Частично так оно и было, потому что тогда я ужасно торопилась, чтобы отнести документы мастеру Астариену.

И вот теперь, когда можно было со спокойной душой расслабиться и в полной мере насладиться окружающим изобилием Верхней Шейсары, я все равно чувствовала себя гораздо лучше, выходя на прогулку вечером. Когда солнце уже готово было вот-вот окончательно уйти за горизонт.

В это время мне было спокойнее.

Не ощущая ни капли опасности, я осмотрела пустующий холл академии, в котором еще оставалась парочка задержавшихся академистов, а затем скользнула в коридоры третьего этажа. Именно там находился кабинет, где сегодня проходило вводное занятие куратора Астариена. Я полагала, что мастер ядов давно ушел и теперь, проникнув вновь это помещение, мне удастся выведать расписание лекций.

Да, признаться, было бы проще просто посмотреть расписание в холле академии. И таков был запасной план на случай, если в кабинете ничего полезного найти не удастся. Однако что-то внутри меня буквально ныло и зудело, упрашивая подняться именно сюда. Я боялась признаваться себе в том, что, возможно, меня манили именно следы присутствия тут Багрового змея. Словно где-то в полумраке комнаты мог прятаться его фантом…

Я хотела сесть на одну из мягких подушек для академистов и представить, как сидела бы вместе с остальными, если бы мастер Астариен меня не выгнал.

Приходилось старательно игнорировать это чувство: будто что-то внутри скручивалось в тонкую, едва заметную спираль при воспоминании о льесмирае. Его яд уже окончательно выветрился у меня из крови, теперь я ощущала это совершенно точно. Однако нечто нервное и беспокойное продолжало подтачивать, словно маленькое насекомое. Как жучок-короед, который уже успел попробовать свежее дерево и теперь так глубоко зарылся под кору, что его никак оттуда не извлечь. И со стороны, может быть, кажется, что дерево здорово… Но это не так.

Далеко не так.

Мое дерево было больно. Я уже была больна, но надеялась, что моему организму просто требуется немного времени, чтобы излечиться.

Забыть о жгучих и крепких кольцах мастера ядов, об огне его руки и отраве губ.

Просто немножко времени – и жучка-древоточца удастся вывести.

Обязательно.

Однако до третьего этажа я так и не успела добраться. Примерно на втором лестничном пролете я замедлилась, услышав в абсолютной тишине чьи-то голоса. Неосознанно начиная красться, я старательно прислушивалась к тому, что происходит, одновременно ощущая, как сердце в груди мгновенно переходит на галоп.

Это было ненормально. В конце концов, в академии оставалось хоть и не слишком много людей, все же она еще была не совсем пуста. И это означало, что я могла слышать здесь чьи угодно голоса. Однако, несмотря ни на что, тело реагировало так, словно где-то поблизости разворачивала призрачные крылья самая настоящая опасность.

Пульс участился, я постаралась дышать тише и двинулась вперед, на звук. По всему выходило, что говорившие находятся где-то на втором этаже, но где именно? Аккуратно высунув голову из-за угла лестницы, я обнаружила, что коридор девственно пуст. И все же голоса повторились.

– ...пропал, он пропал! – проговорил сдавленно один из них.

– Что значит “пропал”? Как он мог пропасть? – прозвучал шепот второго, от которого у меня волосы зашевелились на затылке.

Я все еще не понимала, кто там стоит и что я вообще слышу – такой тихой была речь говоривших. Однако шестым чувством уже догадывалась, кого именно могу встретить, если мне не повезет обнаружить свое присутствие.

Сердце глухо ударило в горло и упало куда-то вниз.

Сделав еще пару шагов, я услышала откуда-то сбоку:

– И что вы планируете делать? – снова этот густой бархатистый тембр, который невозможно скрыть даже шепотом. Тембр, от которого у меня так сильно застучало в висках, что казалось, я вот-вот потеряю сознание.

Все еще не хотелось верить, что я не ошиблась. Но, похоже, одним из говоривших был Астариен Риш. Багровый змей академии Самоцветов.

Кончики пальцев задрожали, но я не могла заставить себя исчезнуть, скрыться и не подслушивать. Внезапно показалось, что разговор, который вели эти двое мужчин, может быть невероятно важным.

Что, если они говорят как раз о том, что скрывал от меня мастер ядов? Что, если он подозревал меня в шпионаже именно по звучавшей сейчас в воздухе причине?..  Осталось лишь прислушаться и узнать эту причину.

– Не знаю, мастер, – жалобно звучал ответ. – Но семена бледной немочи так быстро не прорастить!

– Тогда объясни мне, какого хекша и куда мог исчезнуть инкубационный рубин из лаборатории? Ты представляешь, что тебе за это вообще… Это еще что?

В этот момент я уже подкралась так близко к голосам, что слышала их буквально как собственных собеседников. Но бдительность мою совершенно уничтожил тот факт, что в коридоре, по которому я шла, никого не было. То есть голоса хоть и доносились до меня вполне громким и явно различимым шепотом, но их владельцев нигде не наблюдалось.

Ровно до того момента, как кто-то не схватил меня за руку и не дернул, появившись буквально прямо из стены.

Хотя почему кто-то?

Учитывая мою невезучесть, этим кем-то обязан был оказаться мастер Астариен.

И я не ошиблась. Это был он.

– Что это ты тут делаешь, девочка? – выдохнул Астариен, обхватив и второе мое плечо так, что на коже наверняка должны были оказаться следы его пальцев. Он резко приблизил меня к себе, вглядываясь огромными, широко распахнутыми глазами, кипящими красным золотом. Удивительно красиво… и страшно. Особенно когда черные как ночь зрачки вдруг медленно и неторопливо начали становиться вертикальными. Словно кто-то играючи, чуть лениво вынимал клинок из ножен…

Сам Астариен в это время всматривался в мои глаза, словно пытался прочесть внутри них ответ на свой вопрос, потому что сама я молчала, не в силах вымолвить ни слова. Его широкая грудная клетка глубоко поднималась и опускалась, словно он… не просто дышал.

Словно втягивал запах.

Когда зрачки стали абсолютно вертикальными, хватка льесмирая совсем чуть ослабла, а большой палец левой руки на моем плече слегка переместился. Можно было бы подумать, что он просто перехватывает поудобнее, а можно – что изучает подушечкой мою кожу…

Что подумала я, не хочется и говорить. Горло сжало спазмом, по телу скользнули горячие мурашки. И несмотря на то, что Астариен явно был в бешенстве, я не могла ничего поделать с тем, как жарко мне становилось от его близости.

Преподавателям и академистам ведь не положено быть так близко друг другу, верно?.. Но в случае со мной и мастером ядов словно ломались все правила.

– Отвечай, почему ты молчишь? – выдохнул он значительно тише, чем прежде, и слегка тряхнул меня, отчего я почему-то только стала к нему еще ближе.

– Я не подслушивала, это случайно! – поговорила еле слышно, отчаянно краснея.

Потому что если первую нашу встречу еще можно было назвать случайной, то вторую – точно нет. И, объективно говоря, прямо сейчас я и впрямь подслушивала. Но ведь в этом не было моей вины! В конце концов, я просто шла по коридору. Разве это возбраняется правилами Самоцветов?

– О, случайно, – протянул мужчина, изогнув красивые губы в ядовитой усмешке, – ну само собой…

Он мне не верил, более того, его глаза прищурились от ярости – похоже, он ощущал мою ложь. И мне бы разозлиться в ответ, попытаться объясниться и дать отпор. Но, к сожалению, именно в этот момент я вдруг поняла, что (увы!) даже сейчас мастер Астариен кажется мне невероятно красивым. Даже в этот миг, когда он в бешенстве и, кажется, готов растерзать меня на много маленьких Фианочек!

Это уже не было действием его яда. Просто не могло быть. Более того, ко всему прочему я вполне осознавала, что на самом деле льесмирай – обладатель, например, не самых идеальных черт лица. Разрез его раскосых глаз был очень острым, а излом бровей – чересчур грозным, опасным. Однако умный глубокий взгляд просто не оставлял шанса отвернуться. Уйти.

Спастись.

А кроме этого, на мою беду, оставались еще мягкие алые губы, которые одинаково легко изгибались в жестокой усмешке и так же просто переходили на чувственную улыбку.

Последнее я видела лишь в своих воспоминаниях, но от этого легче не становилось. Эти губы вызывали у меня настойчивое головокружение и ноющее чувство где-то под желудком.

Это было плохо. Очень плохо.

– Почему вы мне не верите? – прошептала я, едва слыша себя. – Я же обычная академистка…

Спрашивала это, а думала только о том, что, похоже, втюрилась в своего преподавателя. В самого жуткого из всех. Да еще и в того, который на меня чудовищно зол.

Вот так вот некоторые девушки влюбляются с первого взгляда, а я, похоже, с первого укуса.

Молодец, Фиана!

– Обычная академистка? – ядовито переспросил Астариен, все еще крепко удерживая меня рядом. Он смотрел только мне в глаза, словно вычитывал в них что-то. И ни одного взгляда, как прежде… по лицу, по губам. Заинтересованно и жарко… – Как ты вообще попала на Гематит? Ты, простая человеческая девчонка? Что это вообще за глупость? – почти прорычал он, словно злился на сам этот факт. Или на что-то другое, пока непонятное мне.

Однако вот эти последние его вопросы как ушат ледяной воды заставили меня наконец прийти в себя. Хотя бы чуточку.

– Что, простите? Простая человеческая девчонка? – переспросила я, резко дернувшись в его руках.

И он не стал удерживать. Опустил руки, дав мне полную свободу, лишь в последний момент взглянув на собственные руки так, словно и не замечал до этого мига, что делает. Не замечал, что сжимает меня, с каждой секундой притягивая к себе все ближе.

– Скажите это мильеру ректору! – бросила я это мужчине в лицо, надеясь, что он хоть немного от меня отстанет. – Ректор Рессел одобрил мое поступление собственнолично!

– Ах, так ты протеже Рейнара, – фыркнул вместо того, чтобы отстать, льесмирай. И разозлил меня еще сильнее.

– Никакая я не протеже! – воскликнула, чувствуя, как краска злости и смущения приливает к лицу.

Никогда я не была ничьей протеже. Никто не заступался за меня и ничего не давал мне просто так. Наверно, мне хотелось, чтобы хоть раз у меня оказалось достаточно связей для того, чтобы жить легко. Как другие. Но у меня не было связей! Вообще нигде! Как и родственников не было и друзей.

Наверно, поэтому мне стало ужасно обидно. И неприкрытая насмешка в глазах мастера ядов выводила из себя еще сильнее. Наверно, именно поэтому дальше случилось то, что случилось.

Хотя… даже имея веские причины так поступить, впоследствии я себя не оправдывала.

Мир словно остановился, время прекратило бег. И только тонкие золотые нити в черных волосах мастера Астариена покачивались в такт едва уловимому движению воздуха…

А затем я напала на него. На преподавателя единственной магической академии Шейсары, учиться в которой почетно и престижно, а окончить означает увенчать себя славой.

Одним быстрым и коротким движением я выбросила вперед руку с кистью, зажатой в кулак.

Нет, это была не пощечина, это был удар, рассекающий кожу.

Был бы удар, если бы в последний момент красно-золотые глаза мастера не сверкнули в полумраке, а сам он не отстранился назад ровно настолько, чтобы я промахнулась.

А дальше замершее на долю секунды время поскакало вперед так, словно его несла впавшая в ужас упряжка коней.

Стремительно. К пропасти.

Я разозлилась оттого, что удар прошел мимо, в кровь брызнул огонь схватки, как всегда было в подобные моменты. И я приготовилась бить вновь.

Мне удавалось двигаться очень быстро. В этом была моя особенность, мой козырь, о котором обычно не подозревали соперники. Кого они видели перед собой, когда рассчитывали вступить в схватку? Хрупкую маленькую девушку, которую они, как правило, превышали и силой, и размерами.

Но в итоге именно они всегда оказывались на лопатках. Самоуверенные парни, которым нужно было показать, кто главный в том или ином квартале трущоб, оборванцы, привыкшие с ножом нападать на неповоротливых торговцев на тракте, или и вовсе такие же девочки, как я… Неудачницы, лишившиеся всего. Именно они дрались опаснее остальных. Словно не боялись потерять последнее, что у них было, – жизнь.

Поэтому прямо сейчас, нападая на мастера ядов, который был выше меня почти на голову и шире в плечах едва ли не в два раза, мне не было страшно. Но кровь клокотала в висках, какое-то пьяное дурное чувство застыло под ребрами, сжимаясь и болезненно пульсируя, заставляя действовать, рваться вперед.

Бить… Хотя на самом деле я хотела совсем другого.

Астариен быстро оправился от удивления. Он отражал один мой удар за другим, несмотря на то, что я вкладывала в них всю ловкость и силу, на которые была способна. С каждой секундой, когда ему удавалось уворачиваться от приемов, которые давно сбили бы с ног любого другого мужчину, я все больше и больше выходила из себя.

Не мог он быть столь идеален! Всего лишь преподаватель академии. Всего лишь мастер ядов! Откуда столько уверенности и мощи, откуда все эти движения, словно он знал каждый прием, который я планировала провести?

Я уже не видела ничего вокруг, только горящий огненно-красный взгляд напротив. Только худое лицо с выступающими скулами и плотно сжатыми челюстями. Словно я все еще крайне раздражаю его. Я… “простая человеческая девчонка”!

Обида снова ударила в голову, сжала спазмом горло.

Не знаю, почему я так остро восприняла сказанное льесмираем. В конце концов, в жизни меня звали и похлеще. Гораздо хлеще.

Однако, хоть я и не хотела признаваться себе, больше всего меня обижало пренебрежение в его голосе. Его безразличие с ноткой презрения были похожи на нож в спину.

Ведь я их ничем не заслужила.

Ведь я сама думала о нем совсем иначе...

К этому моменту алая пелена настолько сильно затуманила мне взор, что от ярости я почти забыла, где нахожусь. Я чувствовала, как на меня саму накатывает усталость, но при этом мастер Риш начинал двигаться лишь быстрее. Судя по всему, он тоже ощущал, что я выдохлась.

Он наступал на меня, тесня к стене коридора, и я понимала, что вот-вот окажусь в ловушке. Что-то дернуло меня изнутри, и, вынув заколку из волос, я привычным движением ухватилась за нее покрепче и нанесла удар.

Конечно, мне не стоило этого делать. Острый конец тонкого металлического стилета мог убить мастера ядов в том случае, если бы удар пришелся в цель. В том случае, если бы в последний момент Астариен не отвел мою руку, резко ударив ее об стену у меня же над головой, а следующим движением не прижал меня к холодным каменным плитам коридора академии.

– Обычная академистка, говоришь, да? – прошипел он буквально в паре миллиметров от моего лица.

Я снова почувствовала жар его тела, прижатого к моему. Снова ощущала сумасшедший, головокружительный жар его кожи, смешивающийся с моим собственным, разгоряченным от минувшей схватки. Мне казалось, что я грудной клеткой ощущаю биение его сердца, звучащего в такт моему собственному.

И злилась я ничуть не меньше, чем он сам. Вот только еще мне было обжигающе обидно. До слез, которые застыли где-то в горле удушливым комком.

– Ненавижу лгуний, – прорычал мастер, находясь все так же близко.

И мне хотелось бы его оттолкнуть. Сказать, мол, раз ненавидите, то отойдите прочь! Но правда была в том, что я снова тонула в его алых глазах с вертикальным зрачком, снова как завороженная следила за каждым движением его – мужчины, ворвавшегося в мое личное пространство, прижимающего меня к стене и опять почему-то отрывисто втягивающего воздух, сжатый и разогревающийся между нами со стремительностью лесного пожара.

Я хотела ударить его снова.

И поцеловать.

Похоже, я совершенно сошла с ума.

– А особенно я ненавижу знаешь кого? – процедил он, глядя через мои глаза куда-то внутрь меня.

– Кого? – выдохнула я тихо, боясь лишний раз шевельнуться.

Кажется, Астариен был в абсолютном бешенстве. Видимо, я окончательно разозлила его своим нападением. Но прямо сейчас у меня внутри все так сильно пульсировало и горело, что, пожалуй, если бы у меня был шанс, я бы напала снова.

С тех пор, как погибли родители, я научилась решать проблемы только одним путем. Кулаками. Или острым кинжалом. Это единственный путь, когда кто-то хочет отобрать у тебя последний кусок хлеба. А когда кто-то хочет попробовать на вкус то, что ему не принадлежит… острое лезвие может быстро решить эту проблему.

Впрочем, я никогда не убивала. Эту последнюю черту не переходила. И даже сейчас при мысли, что я могла навредить собственному преподавателю, меня бросало в дрожь.

Но, увы, привычка сыграла со мной злую шутку: я сопротивлялась и боролась до последнего. К несчастью, Астариен уже обхватил и вторую мою руку при очередной попытке ударить его, и теперь обе мои кисти оказались заведены высоко над головой. Я едва дышала в его захвате. Однако в какой-то момент мы оба вдруг будто случайно заметили, что моя высоко поднимающаяся грудь касается через рубашку груди мастера ядов.

От этого легкого прикосновения меня пробрал озноб, а в следующую секунду бросило в жар. А Астариен… скользнул взглядом по моим не вовремя затвердевшим соскам, торчащим сквозь ткань платья, и снова вернулся к глазам! Даже не подумав отстраниться!

– Больше всего я ненавижу, когда меланит пытается выдать себя за рубин, – ответил он вдруг гораздо тише.

– Что? – широко распахнула глаза я, когда после его слов поняла, что совершенно потеряла нить разговора. И не только из-за невероятно абсурдной фразы, которую он мне сказал, но и потому, что внезапно его взгляд все же упал на мои губы.

На одно настолько короткое мгновение, что оно могло бы показаться миражом. Если бы у меня самой так громко не застучало в голове, что можно было оглохнуть. Пульс зашкаливал, а губы начало покалывать от дыхания мастера ядов, что касалось моей кожи.

Это было какое-то помешательство. От Астариена фонило жаром разгоряченного тела, но я понятия не имела, что он может сделать в следующую секунду. Ударить меня, выгнать из академии, укусить, еще сильнее прижав к стене, или поцеловать.

Но казалось, если прямо сейчас он не сделает хоть что-нибудь, то я умру.

– Скажи мне, с какой целью ты здесь, – проговорил он наконец, сжав губы, словно пересиливая себя. И снова посмотрел мне в глаза.

Его руки, удерживающие мои запястья, медленно разжались и отпустили. Но в самый последний миг перед тем, как они исчезли, горячие ладони скользнули по моей коже… Будто случайно.

Может, это все мне уже кажется? Может, яд мираев ко всему прочему имеет побочный эффект в виде безумия и скоро мне окончательно придет конец?..

– С такой же, как и остальные, – ответила я, сглатывая ком в горле. – Я пришла учи…

– Хватит, – дернул он головой, и золотые нити в черных волосах качнулись, в полумраке мелькнуло несколько крохотных ограненных камней. – Мне нужна правда. Я не полный идиот, чтобы поверить в твою легенду. Простая девушка девятнадцати лет, с окраины Нижней Шейсары, сирота, владеющая редкой пустынной тактикой боя, неожиданно появляется в колдовской академии, не обладая и толикой магии. При этом она поступает на самый сложный для людей факультет – Черный гематит, игнорируя Желтый агат, который и предназначен для ее расы. Зачем бы ей это было нужно? – псевдозадумчиво протянул он, отвернувшись и отойдя от меня на шаг в сторону. Словно наконец полностью взял себя в руки.

В отличие от меня…

– Судя по всему, доучиваться на факультете она не собирается, – продолжал он, – ведь человеку окончить Черный гематит невозможно в силу физической и магической ограниченности. А раз так, выходит, что цель у тебя совсем иная, девочка. Скажешь, наконец, какая или лучше будет передать тебя сразу на руки царским гвардиарам? Может, они лучше разберутся в твоих мотивах, а ты в это время посидишь пару месяцев в катакомбах под Рубиновым дворцом…

Чем больше я слушала мастера ядов, вглядываясь в его будто заледеневшее лицо, на котором живыми и горящими оставались лишь красно-золотые глаза, тем страшнее мне становилось.

Мужчина сунул руки в карманы черной мантии с блестящей алой оторочкой и холодно посмотрел на меня.

– Нет-нет, – покачала головой я, осознав вдруг, что мастер ядов не просто так славился своим несгибаемым характером. Мне его было просто не переубедить.

В глазах защипало, и я опустила взгляд, чтобы это скрыть. Впереди маячили гладкие каменные плиты пола, выложенные разноцветной мозаикой, но я не замечала их дивной красоты.

– Я просто хотела учиться здесь, – ответила я тихо, ощущая себя так, словно вся вселенская несправедливость вдруг разом свалилась на мои плечи. Уже так много лет меня нельзя было назвать везучей. Так много лет в моей жизни, казалось, едва ли было что-то хорошее, и вот сейчас, когда мне наконец удалось выбраться из черной полосы, снова все рушилось. – Я просто хотела…

– Откуда знания пустынной тактики боя? – жестко спросил Астариен, перебивая меня на полуслове.

– Меня учил Синдар, мой названый брат, – ответила я, даже не думая больше скрывать. Только мозаика на полу стала расплываться.

– Кто такой этот Синдар, что он обладает подобными знаниями? – все так же невозмутимо и жестко спрашивал мастер.

Я глубоко вздохнула, а потом, прикрыв глаза, ответила:

– Один из воровских князей Нижней Шейсары.

После этого ответа в коридоре надолго повисла тишина. Я слышала лишь собственное дыхание, потому что дыхание Астариена снова было мне недоступно. И стало холодно. Словно все сердце задуло зимней стужей.

– Когда не стало наших общих родителей, Синдар некоторое время учил меня, – зачем-то продолжала говорить я, хотя льесмирай больше ничего не спрашивал. – Он боялся, что без него я не выживу. Одна. Возможно, он был прав. Однако последние годы мы виделись довольно редко, – добавила я на всякий случай. Не хватало еще, чтобы через меня попытались добраться до брата. Пусть его объявили в розыск по всей Нижней Шейсаре, для меня он оставался тем, кто спас мне жизнь.

Астариен продолжал молчать, а я боялась поднять на него взгляд. В какой-то момент я почувствовала, как горячие пальцы коснулись моего подбородка, и аккуратным, но уверенным движением мастер заставил меня посмотреть на него.

Не знаю, когда он успел снова подойти ко мне. Но сейчас он опять был гораздо ближе, чем мое сердце было готово его воспринимать.

Пульс в ушах зашумел.

– Человеку не окончить даже первый семестр, – проговорил он спокойно, снова сжигая меня бесчувственным, но чудовищно-жгучим взглядом. – У тебя нет ни магии, ни мильерского обоняния. Тем более мирайского. Яды и запахи – основная наука, которую должен знать выпускник Черного гематита. Ты просто с позором провалишься.

Его фразы звучали настолько безэмоционально, бесцветно и ровно, что мне стало больно. Почему-то его мнение на мой счет с самого начала ранило гораздо сильнее, чем чье-либо иное. И сейчас каждое слово будто наносило очередной удар.

И… я сломалась.

– Хорошо, я уйду завтра, – проговорила хрипло и все же отвернулась. Вырвалась из захвата его горячих пальцев и посмотрела в стену.

Рыдать у всех на виду я не привыкла и делать этого не собиралась. Что ж… Раз все сложилось именно так… Возможно, это судьба…

В глазах стало уже совсем уж мокро.

– Я уйду сама, – добавила, и голос все же сорвался в конце.

В этот момент я уже готова была развернуться и умчать прочь, стараясь не сорваться на бег, но случилось то, чего я уж совсем не могла ожидать.

– Я дам тебе пару уроков, – звонко, как удар о металл, прозвучал его голос. – Посмотрим, справишься ли ты.

Я резко повернула голову к Астариену, не веря, что слышу именно это. А не “нет, убирайся прямо сейчас, бестолковая девчонка”.

– Если справишься, – тем временем продолжал говорить льесмирай, – то ничто не помешает тебе остаться. Более того, у тебя будут мои дополнительные занятия, которые дадут тебе больше знаний, чем основная программа. – Я все отчетливее чувствовала, что попадаю в какую-то иную реальность, где мастер ядов – вовсе не такой мерзавец, как в этой. Под ребрами затопило какой-то щемящей радостью.

Впрочем, Астариену Ришу, как всегда, нужно было все испортить:

– Однако, если у тебя не выйдет… – сжав губы, добавил он, не моргая глядя на меня, – ни одна сила не поможет тебе выучиться здесь и не сделает тебя достойным соперником… никому, кроме бродяг и воров Нижней Шейсары.

С этими словами он развернулся и пошел прочь, оставив меня в коридоре совсем одну.

А я даже не успела понять, куда делся его собеседник, с которым он вел разговор до моего появления. Теперь я стояла в полумраке в полном одиночестве и не верила, что все это случилось со мной. В груди бешено стучало, горело и разливалось обжигающим ядом по венам. А я не могла понять, ненавидеть мне Багрового змея или… благодарить.

Впрочем, совсем скоро пришлось забыть об этом вопросе. Мне стало вовсе не до него.

Глава 6

На следующее утро я снова торопилась в главное здание Самоцветов, на этот раз впервые в официальном качестве академистки-гематит. Сердце громко стучало в ребра, было страшно. В особенности после того, как три из трех посещений главного здания академии закончились для меня чудовищным стрессом. Казалось, четвертое может завершиться так же. Однако меня немного успокаивало, что сегодня по расписанию, которое я вчера все же прочла на стенде в холле, должно было проходить занятие у некого мастера уязвимостей в зале гиацинтов. Я понятия не имела, что это за мастер такой, но меня сильно успокаивал тот факт, что это все же не мастер ядов.

В поисках зала гиацинтов я добралась до четвертого этажа академии, где в конце коридора в толпе мильеров и небольшого количества людей неожиданно заметила Ханну в окружении нескольких девушек, в которых было невозможно не опознать нагинь.

Я замедлила движение, издали приглядываясь к тому, что там у них происходит.

Ханну я не видела со вчерашнего дня. Она, в смысле Джерхан, или как там мне его теперь звать, и впрямь исчез и не появлялся всю ночь. За это время я успела немного пообвыкнуться с волшебными древесными стенами нашей комнаты, слегка смириться с чудовищной высотой, на которой она располагалась, а затем сладко поспать перед первым учебным днем.

Теперь же впереди перед собой я видела Джерхана вновь в женском образе, и, надо признать, рядом с женщинами собственной расы он все же смотрелся крупнее. Впрочем, мирайи оказались довольно высокими, почти как и он, и если не приглядываться и не знать, что под личиной странной широкоплечей и очкастой девочки скрывается парень, то мой сосед успешно вписывался в их компанию.

Я подходила все ближе, отдаленно слыша, как небольшое кольцо девушек смеется над очередной шуткой, при этом я продолжала разглядывать женскую половину Великих змеев. Сейчас они были в человеческом обличье, иначе, боюсь, их длинные хвосты заняли бы собой весь проем коридора. Однако было невозможно ошибиться насчет их расовой принадлежности. Девушки выглядели холеными, как первые цветы, а их полупрозрачные одежды, усыпанные драгоценностями, светились издали бликами богатства и достатка. Никто из мильеров не имел права одеваться вот так. Впрочем, вряд ли кто-то из живущих в принципе имел столько же сокровищ, как наги.

Оказавшись всего в нескольких шагах от этой компании, я заметила, что Ханна разговаривает с какой-то ослепительно красивой девушкой с волосами, цвет которых напоминал малину, перетертую с молоком. Они непринужденно болтали, пока кто-то из остальных не заметил мой внимательный взгляд и уверенное приближение.

– Ханна, это к тебе? – спросила мирайя с черными волосами, завитыми в тугие спирали. На их концах каким-то неведомым образом были прицеплены маленькие резиночки со свисающими вниз голубыми кристаллами. Полагаю, это могли быть топазы или лунный камень, впрочем, я не слишком разбиралась в камнях.

– О, Фи! – воскликнула моя соседка и, несмотря на чуть презрительные и полные превосходства взгляды остальных девушек, подошла ко мне и обхватила за плечи. – Ты как раз вовремя, занятие вот-вот начнется! А то я уж решила, ты передумала учиться на гематите и отправилась домой, ловить рыбу и выращивать кукурузу.

Кто-то из нагинь негромко усмехнулся, а затем вся компания покинула нас, помахав напоследок Ханне.

– Ты думаешь, люди только этим занимаются в обычной жизни, да? – приподняла бровь я, сложив руки на груди.

Было странно чувствовать, что тебя за плечи обнимает парень, но видеть девушку. Сейчас, когда на нем опять были те большие дымчатые очки, только по озорной улыбке я могла понять, что у него на уме.

– Ну что ты, милая, я не хотела тебя обидеть, – ответила Ханна, впрочем, кажется, ничуть не ощущая своей вины. – Но, честно говоря, Великие змеи имеют мало представления о том, как работают люди. Это факт. В большинстве случаев Великие дома мираев так богаты, что получают ренту и несут службу непосредственно Золотому царю Торриену.

– Ловко устроились, – фыркнула я, невольно вспоминая, как пару раз едва не умерла с голода, пока Синдар не нашел меня и не показал сеть воровских убежищ в подземных ходах под Шейсарой.

Ханна пожала плечами.

– У всего своя цена, – ответила она, подводя меня к залу гиацинтов. Вдоль двери на тонких цепях висели два медных горшка, наполненных разноцветными голышами, а из них пушисто росли синие звездочки цветов. – Когда есть что терять, жить становится не так просто, как хотелось бы. А правил уже так много, что иногда кажется, будто они тебя задушат.

С этими словами она поправила инкрустированную мелкими камушками оправу очков, а я впервые обратила внимание на то, насколько, должно быть, эти очки дорогие. Если бы я прежде задумалась об их стоимости и характерном драгоценном виде, то могла бы и раньше предположить, что Ханна принадлежит роду нагов. Впрочем, и тогда я бы не догадалась, что она – парень.

После невольно брошенной фразы, смысл которой не дошел до меня до конца, Ханна слегка помрачнела. А я могла лишь гадать, что за правила на самом деле душат молодого мирая Джерхана, что ему пришлось надеть чужую личину.

Но в том, что эти правила существовали, уже не было никаких сомнений.

Дверь зала открылась для нас неожиданно. Казалось, мы всего на мгновение замерли на пороге, как позади нас появилась чья-то хрупкая фигура, а затем тонкая рука взялась за ручку и толкнула ее.

– И долго вы собираетесь тут стоять? – прозвучал тонкий и настолько приятный женский голос, что я едва не впала в ступор повторно.

Но стоило повернуть голову и увидеть женщину, которой этот голос принадлежал, как все мысли вылетели из головы, оставив внутри легкое ощущение шока и… какой-то неприятной горечи.

Рядом с нами стояла та самая особа, с которой вчера флиртовал в коридоре мастер ядов. Похоже, передо мной была девушка Багрового змея.

Проходя в зал гиацинтов вслед за этой женщиной, я не могла оторвать от нее взгляд. Все присутствующие тут же повернули головы в ее сторону, словно безусловно поддерживали меня в моем интересе.

Или восхищении…

Длинные волосы мастера уязвимостей, а это, несомненно, была именно она, широкой косой спускались от затылка до самых бедер. Их цвет мне никак не удавалось обозначить одним словом, потому что такого слова просто не существовало. Они были светло-русыми, одновременно отливающими и жемчугом, и блеском морской волны. Академическая мантия с запахом, которую носили тут все преподаватели, у нее несколько отличалась от стандарта. Она была приталена, выделяла высокую грудь, вместо того чтобы ее скрывать, а оторочка на ней бросалась в глаза красивым жемчужно-голубым орнаментом, который великолепно сочетался с цветом ее волос.

Глаза же у преподавательницы и вовсе были какими-то магическими. Раскосые, заостренные к внешним углам и подведенные тонкими черными линиями идеального изгиба. Все это будто нарочно концентрировало и приковывало взгляд к глубокому голубому цвету ее радужек, уже не позволяя отвернуться. Забыть.

Кроме того, эта женщина, казалось, прекрасно знала о том, как выглядит и какое впечатление производит на окружающих. Она загадочно улыбалась и, оглядывая весь небольшой зал с разбросанными по мягкому ворсистому ковру подушками, умело одаривала вниманием каждого академиста. Даром что все они были мужчинами, кроме меня, и реагировали на ее взгляды одинаково завороженно.

Только я чувствовала себя… чужой. Но ладно бы только чужой! Стоило мне наконец немного оклематься от созерцания преподавательницы и расположиться на одной из подушек, как мне захотелось спрятаться подальше. Забиться в какой-нибудь дальний угол и никогда оттуда не выбираться, потому что сравниться в красоте с этой женщиной у меня не было никаких шансов…

Даже Ханна смотрела на нее, почти не мигая. Хотя что я там могла увидеть за толстыми линзами ее дымчатых очков?..

– Теплого солнца, гематиты. Рада приветствовать вас всех здесь, – мелодично проговорила женщина, перекинув косу вперед, отчего внимание присутствующих тут же переключилось на ее грудь. – Меня зовут Элайнира ис-Савардия, мастер уязвимостей академии Самоцветов. И я…

– Сирена, – выдохнула Ханна рядом со мной, будто завороженная.

– Верно, – улыбнулась Элайнира, накручивая кончик косы на палец.

Я перевела взгляд с Ханны на остальных и поняла, что никто из парней даже головы от нее отвернуть не может.

Это было уже из ряда вон… А еще – довольно сильно пугало. Одним махом я словно попала в какое-то зачарованное место, в котором внезапно осталась один на один с чарующим, невероятно красивым… монстром.

И в этот момент “монстр” посмотрел на меня.

В ее голубых, как северные льды, глазах скользнул холод. Вот казалось, только что она улыбалась, как нормальный человек, а теперь улыбка осталась только на лице, не трогая взгляда. И от странного впечатления, навеянного таким недобрым вниманием, мне за шиворот будто кто-то просыпал ведро снега.

Стало сильно не по себе.

А ведь я ничего не имела против сирен! Напротив, еще пару дней назад я бы сказала, что с удовольствием познакомилась бы с кем-нибудь из этого дивного народа, способного управлять своим голосом, как самой сильной магией.

Теперь мое мнение слегка изменилось. А может, мне просто не повезло с этим “кем-нибудь”...

Через мгновение Элайнира отвернулась и снова продолжила занятие:

– Наверно, все вы сейчас думаете об одном, – сладко пропела она, и несколько парней даже невольно наклонились вперед, словно она собиралась что-то ласково прошептать им на ушко.

Я же сложила руки на груди, едва не буркнув: “Ага, конечно, об одном они думают… О том же, о чем и мастер Астариен…”

Кажется, я ревновала. Но даже сама абсурдность этой мысли – что я ревную одного не имеющего ко мне отношения преподавателя к другому – не могла привести меня в чувство. Я все больше и больше расстраивалась.

– Вы думаете о том, каким же уязвимостям может научить вас простая хрупкая женщина, – продолжала тем временем мастер с кокетливой улыбкой. – Есть ли у вас какие-нибудь варианты на этот счет?

С этими словами она скользнула между несколькими подушками, как морская волна, и коснулась плеча одного из парней. Кажется, это был кто-то из дракайнов.

– Может, уязвимостям от ядов? – промямлил он хрипло, явно бросив первое, что пришло ему в голову. В том месте, где рука сирены коснулась его обнаженного плеча, сверкнула красивая чешуя. И пропала.

Как ни странно, несмотря на абсурдность ответа парня, никто не проронил ни звука.

Я почувствовала себя еще более не в своей тарелке, чем прежде. У них что, у всех мозг отключился? Что вообще происходит?..

Но совсем скоро мне довелось прочувствовать ответ на этот вопрос на своей шкуре. Элайнира звонко рассмеялась, отчего мне под кожу словно напихали горсть портняжных иголок. И ответила:

– Нет, мой сладкий. Ядами занимается мастер ядов. Полагаю, вам уже довелось с ним познакомиться. Смотри не ляпни такую глупость на его занятии. В наказаниях мастер Астариен может быть очень... изобретательным…

После этих слов ее глаза как-то похотливо блеснули.

Я отвернулась, скрывая раздражение и новую вспышку ревности. И прямо в этот момент сирена обратилась ко мне. Почему именно ко мне? Ведь я со своей подушкой расположилась аж на другом конце зала.

Оставалось лишь догадываться и строить предположения одно абсурднее другого.

– Может, нам ответит единственная человеческая девушка среди первого курса гематитов? – проговорила Элайнира, и ее голубые глаза при взгляде на меня снова застекленели. – Чему именно учит мастер уязвимостей и чему могу научить вас я?..

Когда она будто случайно сделала упор на слове “человеческая”, я внезапно почувствовала себя неловко. Словно провинилась в чем-то. Особенно после рассказа Ханны о том, что девушек на Черный гематит, как правило, не берут вообще.

Впрочем, если Элайнира рассчитывала, что я стушуюсь и промолчу, она ошиблась.

Я сцепила кисти, стараясь сохранять спокойствие, и, глядя исключительно в глубокие глаза сирены, проговорила:

– Полагаю, что мастер уязвимостей должен обучить нас тому, какие уязвимости имеют те или иные расы Шейсары. А также о сильных и слабых сторонах расовой магии, – предположила я то, что сразу же пришло на ум.

Преподавательница приподняла подбородок, едва заметно сжав губы. Создавалось впечатление, что ей не понравился мой ответ. Потому что я угадала?..

– Прекрасно, – вопреки внешнему виду ответила женщина, снова накрутив кончик косы на палец. – Тебе повезло догадаться, гематит?..

Она приподняла бровь, как бы спрашивая мое имя.

– Фиана Шиарис, – сказала и зачем-то тут же добавила: – Я догадалась, потому что предположила, что именно мужскую уязвимость перед чарами сирен вы демонстрируете в данный момент. И не более того.

Вот кто меня за язык тянул?

Впрочем, хоть в моей фразе и не было ничего крамольного и простой преподаватель мог бы даже похвалить меня за догадливость, я чувствовала, что с этой мильерой лучше не разговаривать вообще. Молчать и не высовываться. Почему именно так? Гессайлах ее знает! Но Элайнира явно невзлюбила меня с первого взгляда.

– Почему же только мужскую? – с какой-то ядовитой улыбкой переспросила она. – Женщины тоже реагируют на чарующий голос сирен. Просто обычно несколько меньше. Тебе вот повезло и вовсе не попасть под мое влияние, что большая редкость.

Несмотря на ее мягкий, как патока, тон, я не могла понять, хвалит она меня или, наоборот, раздражена моей удачливостью.

Я пожала плечами и, когда Элайнира отвернулась, хорошенько пнула ногой Джерхана, чтобы он поскорее снова становился Ханной. А то его осоловевшее лицо и расфокусированный взгляд были слишком красноречивы.

Парень дернулся, с удивлением взглянул на меня, а затем нахмурился. Помассировал брови, словно вспоминал и обдумывал все, что только что произошло, а затем, сжав губы, кивнул мне и неожиданно опустил взгляд, постаравшись больше не смотреть на мастера. Впрочем, я не была уверена, что от голоса сирены это его спасет.

При подготовке к поступлению в Самоцветы я много читала о новых расах Шейсары, появившихся не более двадцати лет назад. Сирены описывались там как одни из самых привлекательных представителей выходцев из другого мира. Но указывалось, что, несмотря на внешнюю хрупкость, они обладают внушительной физической силой, а их голосовые связки являются их единственной, но очень серьезной магической способностью. Противостоять сиренам не могли даже мираи, чья врожденная сопротивляемость ко всему вокруг была чрезвычайно высока. Однако существовали и методы блокировки воздействия сирен, успешность которых достигалась регулярными тренировками.

Я очень надеялась, что именно этому Элайнира и собиралась нас учить.

Сперва все действительно шло именно так, как я и думала. Преподавательница, наконец-то отвернулась от меня и стала рассказывать, какую важность имеют знания слабых мест наших врагов. Мол, сила сирен действует одинаково не на всех, потому что их голос изменяет некую мозговую активность субъекта только в том случае, если зрение также участвует в процессе. Субъект любуется сиреной, находит ее привлекательной и… теряет внутренний защитный механизм. Дальше в дело вступает голос.

А я припомнила и поняла, что именно так и произошло, когда мы с Ханной только-только входили в кабинет. Сперва долго восхищались ее внешностью и только затем были поражены окончательно ее голосом.

И, похоже, я тоже могла бы стать частью разыгранного Элайнирой спектакля, если бы, увидев ее лицо, не испытала острый приступ ревности. Наверное, он-то и вернул меня в адекватное состояние.

Вот только неужели именно это так разозлило женщину, что теперь я то и дело чувствовала на себе ее колкий взгляд?..

В общем, несмотря на некоторые нюансы, оставшаяся часть занятия прошла хорошо. Оцепенение спало со всех присутствующих парней, хотя они все еще продолжали смотреть на Элайниру с нескрываемым желанием. Преподавательнице это, казалось, нравилось, но она, старательно игнорируя их взгляды, с улыбкой вела лекцию к концу.

Все шло замечательно, пока сирена вдруг не повернулась ко мне вновь и не проговорила:

– Но, мои дорогие гематиты, больше всего слабых мест, несомненно, у расы людей.

В этот момент ее глаза торжествующе блеснули, а губы изогнулись в презрительно-покровительственной улыбке.

– Конечно, люди не виноваты в том, что их магическая и физическая составляющие так слабы и ничтожны, – продолжала говорить она так, словно рассказывала о каких-то мелких и никчемных животных, – но факт остается фактом. Например, голосовые связки сирен способны не только подчинить и вывести из равновесия простого человека, но и при необходимости разрушить его барабанные перепонки особенно высоким шумовым воздействием. От крика сирены из ушей человека идет кровь, и если такого рода удар наносится в течение хотя бы десяти секунд, то может наступить смерть.

Все это время Элайнира смотрела только на меня, и, клянусь, мне казалось, что все озвученное она представляет на мне.

Кончики моих пальцев похолодели.

– Люди уязвимы против абсолютно всех других рас. Не только против сирен, и мы изучим этот вопрос подробнее на будущих занятиях. Однако вы можете иметь в виду уже сейчас, – продолжала женщина, неожиданно отвернувшись от меня и взглянув на весь зал, осматривая всех и каждого с дружелюбной улыбкой, – что если представители человеческой расы встретятся вам в будущем среди культистов и отступников, то именно их вам будет проще всего обезвредить. Человек – это слабое звено любой цепи. Поэтому, если хотите сломать что-то, бейте сперва по ним.

В этот момент она через плечо взглянула на меня и добавила:

– Не принимай на свой счет, милая, – и растянула губы от уха до уха.

Все взгляды в зале направились ко мне. И половина из присутствующих снисходительно улыбалась, а другая, кажется, и вовсе посмеивалась.

А меня начала колотить мелкая, но очень устойчивая дрожь.

Я не знала, что ответить. Да и, наверно, смысла в моем ответе все равно не было. Что я могла противопоставить сирене? Магии у меня и впрямь не обнаруживалось, голосом очаровать я никого не могла, тем более – убить. Летать не умела, не обладала ни сопротивляемостью к ядам, ни особенной физической силой. Разве что выносливостью.

Брат тренировал меня лично не один год, а затем даже обеспечил некоторой работой. Неофициальной, конечно. Я учила новичков его гильдии драться, но моих возможностей хватало ненадолго. К сожалению, из-за юного возраста, относительно небольшого роста и худобы я не могла продолжительное количество времени лично тренировать, например, взрослых воров, которые поступали на службу к Синдару. Как только они приобретали достаточно навыков для того, чтобы выдержать схватку с большинством простых людей, брат запрещал мне продолжать их учить. Мне запрещено было также с кем-то встречаться и общаться вне каменного зала в катакомбах под городом. Полагаю, что так брат пытался не позволить мне влиться в воровскую среду. Наверно, это было правильно. Оставался только один минус: все десять лет после смерти родителей я так и оставалась одна.

На этой грустной ноте и закончилось занятие. Но, как оказалось, не кончилась эпопея с мастером уязвимостей. Едва я встала с подушки вместе с остальными академистами и уже направилась к выходу, как сирена окликнула меня и с улыбкой проговорила:

– Останьтесь, пожалуйста, гематит Шиарис!

Дрожь пронзила позвоночник, когда я замерла как вкопанная. А затем развернулась на месте так неловко, будто все тело одеревенело.

Ну вот, что еще этой мильере нужно?..

Почему-то в голове мелькнула шальная мысль, что, как только все присутствующие окончательно покинут кабинет и мы с преподавательницей останемся одни, тут-то она и применит на мне все истинные силы собственного голоса, о которых говорила чуть ранее. Петь начнет или кричать. А потом, когда я буду лежать на полу с кровоизлиянием в мозгу, скажет, мол: “Ну кто виноват, что у этой человеческой бедняжки такие слабые ушки?.. Я-то просто чуть-чуть повысила тон!”

В общем, фантазия начала рисовать одну сцену хуже другой. Меня слегка потряхивало, да так, что я уже почти приготовилась всадить ей заколку в горло, едва она заговорит…

Шутка, конечно. Не станет же преподавательница нападать на академистку?

Ведь правда?..

– Фиана, – пропела сирена, подплывая ко мне, как парусное судно, едва дверь в зал захлопнулась за Ханной, бросившей на меня многозначительный взгляд.

Уж не знаю, что этот взгляд должен был мне поведать, но я надеялась, что “подружка” будет караулить за дверью и, услышав крик, тут же придет на помощь.

– Мне жаль, если я расстроила тебя своими словами, милая, – проговорила Элайнира ласковым грудным голосом, от которого я снова невольно впала в ступор.

Всего на миг. Но затем, встряхнувшись, пришла в себя:

– Ничего страшного, мильера Савардия, – попыталась я выдавить ответную улыбку, но вышло жалко.

Сирена улыбнулась еще шире, и я заметила почти ослепительно-белый блеск ее зубов. Как оскал акулы.

– Лекции – это всегда тяжело и вовсе не так интересно, как практика. Однако я хотела бы предупредить тебя, милая, – тут же без паузы продолжила она так, словно мой ответ ей был вовсе не нужен. Она оставила меня после занятия не с той целью, чтобы слушать, нет – чтобы я слушала ее. – Пожалуйста, не слишком рассчитывай до этой практики добраться.

– Почему? – бесцветно спросила я, опасаясь, что прекрасно знаю, к чему клонит преподавательница.

– Потому что увы, моя хорошая, но люди не способны потянуть обучение на таком магическом факультете, как Черный гематит. Я бы хотела посоветовать тебе как можно быстрее подать документы на перевод в Желтый агат. На людской факультет, где тебе будет самое место.

Ее голос звучал все так же мягко, как и прежде, вот только я прекрасно видела, что вся эта сладость наигранная. Как сладость сурьмы, которой пару веков назад у нас на окраине было принято травить мужей, злоупотребляющих вином. Повадится такой бить жену да целыми днями с друзьями напиваться до беспамятства, так жена ему в вино – р-р-раз! И ложечку сурьмы положит. Прозрачные кристаллы сладковаты и вкус вина не слишком меняют. Не проходило и месяца, как незаметно такой нерадивый муженек отправлялся к праотцам от мучительного отравления. И никто не мог определить причину смерти!

Пока я размышляла над ядовитостью предложений преподавательницы, та продолжала:

– Пойми, мне бы не хотелось, чтобы ты тратила свое время, чтобы думала, что способна потянуть обучение здесь, – убеждала она меня так, словно и впрямь беспокоилась. И я все никак не могла понять: какая же истинная цель у всех этих витиеватых просьб?.. – Когда ты будешь исключена, придется потерять год, прежде чем появится новая попытка поступить. Не лучше ли сразу перевестись туда, где ты сможешь учиться?

Сирена направила на меня острый взгляд голубых глаз, с завидным упорством продолжая улыбаться.

Даже удивительно, как у нее еще мышцы лица не свело.

– Не думаю, что мне это интересно, мильера Савардия, – ответила я, не отводя взгляда, хотя смотреть в ледяные глубины ее глаз мне вовсе не хотелось.

– Подумай хорошенько, – проговорила она на этот раз с нажимом, и голос ее стал холоднее. – Потому что даже индивидуальные занятия вряд ли спасут тебя от отчисления. Я тебе это гарантирую.

Присыпав меня этими словами, словно гроб на погосте – последней земелькой, сирена отвернулась и направилась к своему столу, потеряв ко мне всякий интерес.

– Всего хорошего, гематит Шиарис, – махнула она рукой, не глядя на меня. – Где дверь, вы знаете.

И мне не оставалось ничего другого, кроме как уйти прочь.

Впрочем, все закончилось даже лучше, чем я думала. Сирена не пыталась на меня кричать, мои барабанные перепонки в целости, и я даже поняла, за что она меня возненавидела.

Судя по всему, мастер Астариен обмолвился своей любовнице о том, что будет проводить у некой академистки по имени Фиана Шиарис индивидуальные занятия. И любовнице это очень не понравилось.

Что ж… Ничего страшного!

Только грустно и очень обидно. Ведь я-то подобного отношения ничем не заслужила…

В таком состоянии я и оказалась в коридоре академии. Шла по нему в толпе академистов, не замечая дороги. Кажется, меня даже кто-то пытался окликнуть, да я не слышала. Ничего не слышала, пока буквально носом не уперлась в чью-то широкую и твердую, как камень, грудь.

В глазах немного щипало, и я не видела ничего вокруг. Однако стоило случиться этому неожиданному столкновению, а знакомому тонкому аромату – проникнуть в легкие, как все мысли вылетели из головы. В глазах мигом просохло, как и во рту. Меня мгновенно бросило в жар, и, еще не подняв головы, я уже знала, в чью мантию, расшитую красной вышивкой и украшенную золотыми пуговицами, я уперлась.

– Гематит Шиарис? – прозвучал над ухом мягкий, почти бархатный голос мастера ядов, и меня бросило в дрожь. Я зажмурилась, боясь поднять глаза. – Вы долго будете дышать мне в мантию?..

– А почему вы сами не отойдете на шаг назад? – ахнула я от такого вопроса, поднимая голову и тут же встречаясь с ослепительно-горящим алым взглядом.

В нем словно перетекало красное золото, горело яркое закатное солнце. И в этом огненном мареве можно было сгорать бесконечно.

Мастер Астариен все еще стоял на месте, как и я. Никто из нас так и не подумал отойти. Я даже заметила боковым зрением, как где-то в стороне мелькнула фигура Ханны, словно она меня наконец догнала, но благоразумно решила скрыться с глаз, увидев того, с кем я столкнулась.

Несколько жгуче-долгих секунд протекли в абсолютной тишине, наполненной лишь шумом крови в ушах, когда мы смотрели с мастером друг на друга и никто из нас не шевелился. Словно какая-то магия заставляла нас обоих находиться так близко друг к другу.

Магия… или ослиное упрямство.

– Почему это я должен делать шаг назад, если это вы врезались в меня? – изогнул бровь Астариен, а затем вдруг поднял руку и… коснулся моей щеки.

По спине прокатилась настолько горячая волна, что я едва удержалась на ногах.

К счастью, мастер быстро убрал руку и приподнял бровь, взглянув на большой палец, на котором оказалась мокрая капля.

– Вы рыдали? Наконец-то поняли, как тяжела программа Черного гематита, и захотелось домой?

От такого предположения меня настолько обуяло возмущение, что перед глазами потемнело. Я таки отошла на шаг назад, тем более на этом расстоянии мастера было гораздо лучше видно, чем когда я стояла от него в нескольких сантиметрах, задирая голову. А затем, стиснув ладони в кулаки, выдохнула:

– Рыдала? Я никогда не рыдаю! А если и расстроилась немного, то вовсе не из-за сложности программы!

– Да что вы? А из-за чего же? – изогнул бровь Астариен, сложив руки на груди так, что разрезы рукавов мантии распахнулись и из них показались мощные бицепсы.

У меня на миг перехватило дыхание. Так, как будто я никогда не видела красивого мужского тела.

А я видела. Воры, которых мне доводилось встречать в катакомбах Шейсары, как правило, были в прекрасной физической форме. Однако стоило признать, никто из них не был столь же хорош, как мастер Астариен.

Проклятый Багровый змей академии Самоцветов...

– Я расстроилась из-за того, что некоторые мастера здесь позволяют себе проявлять личное отношение к академистам, – сквозь зубы проговорила я, внимательно глядя на мирая. – Видимо, не всем преподавателям, как и вам, нравится идея дополнительных занятий.

С этими словами я развернулась, чтобы уйти прочь, представления не имея, что из сказанного мной Астариен Риш вообще понял. И если прежде я была просто расстроена, то сейчас я была еще и раздражена. Внутри все бурлило и клокотало оттого, что половину из испытываемых эмоций я не имела права проявлять.

Ни злость, застилающую взгляд.

Ни расстройство, тисками сжимающее сердце.

Ни отчаяние, свившееся холодными кольцами в мозгу.

Ни страсть, от которой было так горячо. До сумасшествия, до ногтей, вонзающихся в ладони. От которой в голове вспыхивали мечты о том, о чем мечтать стыдно…

Что-то я подхватила после укуса Багрового змея. И хотя яд уже давно выветрился из крови, сам мирай никак не покидал моей головы, напротив с каждым часом словно укореняясь там все сильнее.

Я постоянно думала о нем. Он проник в мою голову. Под кожу.

И воспоминание о том, что это не последняя наша встреча, только усугубляло ситуацию. Возможно, если бы я могла покинуть академию и забыть о случившемся как о страшном сне, все бы прошло. А теперь… я была вынуждена ждать того, что должно произойти в будущем. Совсем скоро.

Ждать.

Бояться.

Желать.

– Не так быстро, – резко сказал Астариан, почти приказал. И одновременно схватил меня за предплечье, разворачивая к себе буквально одним движением. – Я вас не отпускал, гематит…

Он снова не назвал меня по имени, но сейчас мне было не до этого. От его стального голоса мне вдруг резко захотелось молчать и стоять на месте, не двигаясь. Мастер Риш явно хорошо умел приказывать.

Затаив дыхание, я снова взглянула в его блестящие металлическо-алые глаза, ожидая, что будет дальше.

– Я как раз хотел поговорить с вами об этом, – сказал он жестко, глядя на меня без каких-либо эмоций.

– Об… “этом”? – переспросила я, чувствуя себя совершеннейшей дурой, потому что предыдущий разговор наполовину вылетел у меня из головы. Зато я прокручивала по десятому кругу собственные мысли, выбирая, какая из них могла бы стать “этой”:

“Злость. Расстройство. Отчаяние. Страсть…”

“Ждать. Бояться. Желать…”

– О дополнительных занятиях, – ответил он, сдвинув брови и глядя на меня так, словно я и впрямь туго соображаю.

– А, да, конечно, – кивнула я, слегка покраснев.

– Поскольку внеклассные занятия не приветствуются в Самоцветах ввиду большого количества лекций и практик у разных потоков, нам придется заниматься поздно вечером. Здание академии будет пустовать, мы не займем ничье время и никому не помешаем. После девяти часов преподавательский и лаборантский состав Самоцветов уходит по домам, поэтому именно в это время мы будем заниматься.

– В девять… вечера? – выдохнула я, представив, как это будет выглядеть. Где-то в это же время над золотой Шейсарой опускается солнце.

– Да, буду ждать вас в лаборатории Белладонны, – кивнул он. – Это самая хорошо оборудованная лаборатория во всем здании. И начнем сегодня же. Незачем тянуть.

С этими словами он слегка кивнул мне, явно собираясь уйти, но в последний момент вдруг добавил:

– И… раз уж такое дело… прошу не распространяться о том, что у вас со мной будут проходить индивидуальные занятия. Вам это популярности не прибавит. А мне доставит хлопот, потому что я отказал в подобных услугах не менее чем сотне академистов из гораздо… гораздо более благородных семей, чем ваша.

Я хотела было что-то сказать, но, открыв рот, тут же закрыла его, кивнув.

Он был прав.

– Конечно. Как скажете, мастер Риш.

Астариен еще раз едва заметно кивнул мне, развернулся и ушел прочь.

А я вдруг поняла, что сегодня меня ждет очень и очень непростой вечер.

Глава 7

Я вернулась в волшебное древо общежития так быстро, как только смогла. В голове все окончательно перепуталось! А сердце так быстро гоняло кровь по венам, что иногда казалось, будто я задыхаюсь.

Это сводило с ума. А еще это было ужасно странно! Я могла, не дрогнув, напасть на взрослого мужчину, который был старше меня и гораздо мощнее по комплекции. Я могла без особенного страха драться даже с вооруженным преступником и подозревала, что моих скромных сил хватит не только на человека, но и на мильера. Хотя спарринговаться с нелюдями мне, признаться, никогда не приходилось. Тогда, в кабинете с ректором, когда я напала на гарпия, это было впервые… Но дело не в этом! Все вышеперечисленное меня ни капли не пугало и не смущало.

Но меня смущал мастер Астариен. Одним своим взглядом он добивался того, что меня изнутри начинало колотить, дрожь опутывала позвоночник, а во рту становилось так же сухо, как в пустынных долинах Шейсары.

И я не знала, почему это происходит. Было ясно, что этот мирай перестал быть мне безразличен после нашей первой же встречи. Было совершенно понятно, что мое сознание переклинило, замкнуло и полностью зафиксировало на этом мужчине, но почему?

Прижав золотой листик клена к гладкой деревянной поверхности стены, я почувствовала, как пол дрогнул и повез меня вверх. Тихое шуршание магии казалось необычным, удивительным, однако оно успокаивало. Точно так же, как умиротворял приятный древесный запах, ароматы листвы и цветов, которые были разлиты повсюду в этом удивительном общежитии.

Как только дверь в наши с Ханной комнаты открылись, я обнаружила внутри свою соседку.

– Ты уже вернулась! Как прошла встреча с мастером ядов? – весело спросила девушка, которая в данный момент уже выглядела вовсе не как девушка.

Передо мной стоял парень, чьи камышовые волосы были забраны в тугой хвост с тонкой золотой заколкой. Очки валялись на аккуратном комоде с полукруглыми, какими-то “кудрявыми” ножками, на бедрах соседа низко сидели широкие штаны-шаровары с тонким поясом-веревкой из серебристо-золотых нитей. Грудь оставалась полностью обнаженной, а в одном ухе сверкала маленькая серьга-гвоздик.

Но в этот момент я не могла толком думать ни о том, во что одет Джерхан, ни о его обнаженном торсе, который, кстати, выглядел довольно вызывающе из-за рельефных, перекатывающихся под кожей мышц, ни о вопросе, который парень мне задал.

– Ты же мирай, да? – выдохнула я с ходу, быстро пересекая комнату и падая на свою кровать.

Низкие деревянные ножки скрипнули, мягкий матрас, набитый какой-то душистой травой, спружинил. А в изголовье заколыхался легкий полог-балдахин, свисающий вниз прямо с потолка.

Джерхан хмыкнул и, неторопливо прошагав к распахнутому окну, из которого в комнату лился янтарный свет, уселся прямо на широкий подоконник.

– Славное наблюдение, Фи, – ответил он. – До тебя только сейчас дошло, да?

Он явно смеялся надо мной, но меня это не слишком беспокоило. Я хотела узнать правду.

– Скажи, ты ведь знаешь лучше, чем кто-либо другой: от укуса мирая бывают… последствия?

Зеленый взгляд соседа ярко вспыхнул, и на миг мне показалось, что я вижу в их болотно-изумрудном дне вертикальное лезвие зрачка. Однако через мгновение все исчезло и передо мной снова сидел словно бы совершенно обычный человек. Ну… насколько Джерхан вообще мог казаться обычным.

– Смотря что ты подразумеваешь под последствиями, – улыбнулся он как-то хитро и игриво. – Хороший секс, например. Или детей.

– Что?! – ахнула я. – Каких, к гессайлахам, детей?

Парень громко рассмеялся мягким низким смехом, который так не был похож на голос “академической” Ханны.

– Ну, ты же понимаешь, что мы не кусаем всех подряд? – наконец, отсмеявшись, проговорил он, однако все еще продолжая улыбаться. – Мираи кусают либо перед очень жаркой ночкой, либо для того, чтобы убить.

По его лицу скользнула какая-то призрачная мысль, от которой мне мгновенно стало неловко.

– И так как ты явно интересуешься этим вопросом применимо к самой себе, а не в теории и поскольку ты жива, остается только два варианта, Фи. Либо жаркая ночка, либо…

– Джерхан!!! – крикнула я, не выдержав и швырнув в него подушкой.

Парень увернулся, легко поймал мой снаряд и, сдвинув брови, коротко глянул в окно, вниз.

– Я же предупреждал не называть мое имя, даже когда мы будем наедине, – покачал головой он и отбросил подушку на свою кровать. Затем, проследив за моим удивленным взглядом, добавил: – Это чтобы ты больше не кидалась. А то, знаешь, бои подушками в одной комнате между мужчиной и женщиной редко заканчиваются задушевными разговорами.

Он ухмыльнулся, поиграв бровями.

Я краснела все сильнее.

– Хотя, признаться, учитывая, кто кусал тебя в прошлый раз и в каком состоянии ты прибежала в комнату сегодня со своими провокационными вопросами, полагаю, что драться с тобой подушками я все равно не стану, – веселился парень. – Только полный кретин захочет переходить дорогу мастеру ядов!

– Я от тебя нормального ответа не добьюсь, да? – сжав зубы, проговорила я, вставая с постели и намереваясь уйти прочь. Еще не хватало, чтобы за мой счет кто-то поднимал себе настроение.

– Эй, ну прости, я просто не смог удержаться! – воскликнул парень, спрыгивая с окна и хватая меня за руку.

Он все еще улыбался, но его темные брови были так забавно сложены домиком, что я решила не злиться и попробовать еще раз:

– Дже… Ханна, есть ли побочный эффект от укуса мирая? Не дети и горячий секс, а… привязанность? Влюбленность? Зависимость?..

Было стыдно задавать подобные вопросы, но больше спрашивать было не у кого. А кроме того, учитывая, что я знаю его тайну, а он – мою, мы вроде как были квиты. И доверие между нами родилось будто бы само собой. Оно ощущалось как нечто разумеющееся, словно все так и должно быть.

И я почти не смущалась. Почти.

Парень чуть прищурился, а затем потащил меня за собой к окну.

Сперва уселся на подоконник сам, а затем пригласил меня располагаться напротив.

– Поверь, так говорить гораздо удобнее, – улыбнулся он, согнув в колене ногу и положив на нее сцепленные руки. – Ветер прохлаждает мозги, а высота… заставляет помнить о ценности собственной жизни.

Я взглянула из окна вниз, разглядывая сквозь тысячи ветвей и изумрудных кленовых листьев далекую землю. Если отсюда вывалиться, то все – смерть. Впрочем, я не боялась. Потому и села рядом, внимательно глядя на парня.

– Я слушаю, – напомнила я.

Джерхан улыбнулся. И через мгновение наконец ответил на мой вопрос.

– Насколько мне известно – нет, никаких последствий от нашего яда не бывает, – сказал он, а у меня словно что-то оборвалось внутри. По всему выходило, что все, что я ощущаю, – банальная влюбленность академистки в собственного преподавателя.

И тем страшнее звучала эта новость. Потому что от последствий отравления избавиться еще можно, а вот от того, что пустило корни в сердце, – нет.

По крайней мере, я не знала таких способов.

Однако Джерхан тем временем продолжал:

– Всем мираям с детства твердят, что наш укус способен убить во всех случаях, кроме двух. Первый – это страсть. Если наг или нагиня во время укуса испытывают страсть или желание, то в кровь выбрасывается гормон, полностью изменяющий состав яда. В таком случае яд становится даже в некотором роде полезен, – ухмыльнулся парень. – Он усиливает чувства, тонизирует, повышает либидо.

В этот момент Джерхан хитро посмотрел на меня и, приподняв бровь, добавил:

– Оргазм становится сильнее.

– Ой, ну все, я поняла! – фыркнула я, отворачиваясь и стараясь сделать вид, что ничуть не смущена.

– Второй случай, когда наш яд безопасен и имеет положительные свойства, – снова заговорил мой сосед, словно фокус сработал, – это во время кормления у младенцев. Но подобное открытие было сделано чуть больше двадцати лет назад, а прежде считалось даже, что и это невозможно.

Я уже хотела поблагодарить Джерхана за крайне ценную информацию, которая не дала мне никаких ответов, лишь еще сильнее запутав, как в этот самый момент произошло два события одновременно.

Парень повернулся ко мне и спросил:

– Ну, про особенности мираев я тебе рассказал, а в чем твоя особенность, Фи?

И в тот же самый миг с другой стороны окна прямо возле головы соседа из-за угла выползла громадная, переливающаяся жемчужным блеском антрацитовая сколопендра.

У нее на хвосте торчало огромное жало, а множество ножек быстро-быстро передвигались в сторону Джерхана.

Она вот-вот готова была прыгнуть ему на лицо!

Я не раздумывала ни секунды. Антрацитовые сколопендры иногда встречались в нашей провинции, но в основном это было очень редкое и опасное насекомое, которое алхимики моего брата иногда ловили, чтобы смазывать их ядом кинжалы для членов гильдии. Я очень не любила алхимиков – этих пронырливых старикашек, вечно пахнущих какими-то ядовитыми составами и несущих с собой смерть. Но Синдар говорил, что в схватках с другими гильдиями без их оружия никуда.

И прямо сейчас одним коротким движением я вынула заколку из волос, уже во время удара развернула ее в воздухе лезвием вперед и вонзила в живот насекомого.

Через долю секунды развернулся и Джерхан, заметив опасность, и, распахнув ладонь, направил ее в сторону ядовитой твари.

Когда опасный момент прошел, мы одновременно выдохнули, глядя на то, как пригвожденная к стене сколопендра сгорает в желтом огне, сорвавшемся секунду назад с пальцев моего соседа.

Джерхан был мираем, а наги исконно обладают магией огня…

И тем не менее это было так удивительно – впервые в жизни увидеть, как обычный, казалось бы, человек рядом с тобой призывает смертоносную стихию.

Я замерла, зачарованно разглядывая медленно потухающий огонь вокруг мертвого насекомого, а Джерхан неожиданно выдал:

– А особенность у тебя, несомненно, есть, да, Фиана Шиарис?..

– Что? – не поняла я, слегка нахмурившись.

– Особенность, – улыбнулся парень, когда напряжение слегка улеглось.

– Нет у меня никаких особенностей, – махнула я рукой. – Это ты вон огнем пыхаешь. А я что? Я – ничего.

– Ты очень быстрая, – с нажимом проговорил Джерхан, склонив голову набок и внимательно глядя на меня. – И не говори, что ты этого не знаешь.

– Ой, да мне просто повезло, – сдвинула я брови, тихо хмыкнув. – Экая невидаль.

– Да нет же! – воскликнул парень, явно отчаиваясь доказать мне свою правоту.

– Зато у тебя есть крутая магия! – перебила я его, пока он тут не начал допытываться, кто меня всему научил.

Не хватало еще и ему проболтаться, что у меня есть сводный брат, у которого нелады с законом. Да, пожалуй, я действительно быстрее большинства людей. Но все дело в тренировках! И не более того.

Джерхан наконец улыбнулся, отстав от меня, и хмыкнул:

– У меня есть крутая магия? Ну это факт.

Я улыбнулась в ответ. Всегда знала, что самый лучший способ перевести тему разговора – это пара комплиментов оппоненту. И вот он уже доволен и готов говорить о своей персоне хоть весь вечер.

Доброе слово и мираю приятно, как говорится.

Однако, как ни странно, Джерхан оказался вполне готов говорить не о себе, неожиданно вновь возвращаясь к теме, от которой у меня создавалось впечатление, будто под кожей шевелятся сотни маленьких змей.

– Кстати, насчет яда, – прозвучал его неожиданно таинственный голос, – вот, например, Астариен Риш – это уникальный мастер даже среди мираев.

– Что? Почему? – выдохнула я чуть хрипло.

К щекам тут же прилила краска, а я поняла, что мне ужасно интересно услышать то, о чем расскажет мой сосед.

Вот вам пожалуйста! Чем не влюбленность? Я уже готова хоть весь день сидеть на этом окне и слушать рассказы о нашем мастере ядов.

При упоминании его имени у меня внутри все тихонько начало нагреваться.

Джерхан то ли сделал вид, что не замечает моей реакции, то ли и впрямь не заметил ничего странного. Хотя я была уверена, что лицо у меня сейчас преглупое.

– Дело в том, что мастер Астариен – единственный из известных мне мираев, который способен управлять собственным ядом.

– Что это значит? – нахмурилась я.

– Это значит, что подавляющее большинство нагов, и я в том числе, не могут сделать так, чтобы наш яд, например, перестал быть ядовитым. А ведь подумай, насколько это было бы выгодно!

Я подумала-подумала… но ничего особенного не придумала.

Дикие зеленые глаза Джерхана тем временем азартно блеснули, пока он все больше погружался в разговор:

– Алхимики, химики, медики, ученые, аптекари, торговцы на черном рынке, в конце концов, обычные люди – все готовы покупать яд мираев, лишенный свойств отравы. Цена за один бутылек доходит до трех золотых аспидов!

– Три золотых за бутылек яда?! – ахнула я.

Это были огромные деньги за такую малость. Я даже невольно позавидовала нагам. Мало того, что они рождаются богатыми. Так уж повелось в Шейсаре: если ты мирай, то у тебя как минимум есть собственное поместье и небольшая рента от царя. Так получалось, что ко всему прочему любой из них может легко и просто заработать на собственных ядовитых железах: сцедил пару капель с клыков, продал – и можно месяц не работать. Красота!

Это все равно что я бы наплевала в бутылек и попыталась найти этому ценному товару покупателя. Вот было бы здорово! Не пришлось бы все детство проводить в нищете.

– Да! – ухмыльнулся парень. – Однако есть один минус: ты же помнишь условия, при которых наш яд становится неядовитым?

Я слегка покраснела и кивнула.

– Так вот во время, скажем так, эротической прелюдии много яда не соберешь. Да и есть минус такой процедуры: как только горячая ночь прерывается колбочками и баночками, страсть угасает, как и гормон в крови, что делает наш яд неядовитым. И в результате получить по-настоящему чистую, не замутненную отравой жидкость почти нереально.

Я еле слышно фыркнула:

– Зато честно…

– Что? – переспросил Джерхан, а я покачала головой.

Не объяснять же, что было бы совсем обидно, если бы мираи и вправду имели возможность получить такой легкий заработок? В данный момент я считала, что справедливость хоть немного, но существует.

А парень, не дождавшись объяснений, продолжал:

– Так вот, мастер Риш – один из крайне немногих мираев, кто умеет управлять своим ядом. То есть он способен в любой момент как сделать свой яд смертельным, так и превратить его в абсолютно безопасное и уникальное вещество.

– Надо же, – покачала я головой, чувствуя, как при воспоминании о яде мастера Риша меня снова бросает в жар. – Прямо не мастер, а сокровище какое-то…

– Ну, его услуги очень высоко ценятся в Самоцветах, – пожал плечами Джерхан. – Я слышал, что, когда год назад он пришел сюда преподавать, ректор Рессел чуть ли не праздник устроил. Хотя поговаривают, что Астариена преподавать направил сам царь. Наверно, решил, что нечего таким талантам пропадать.

Я скептически приподняла бровь, пытаясь понять, шутит сосед или нет. Но, судя по его серьезному выражению лица, нет, не шутил.

И тут я решила спросить нечто, что должно было окончательно пролить свет на одно из моих предположений.

– А мастер Астариен преподает на всех факультетах академии?

– Нет, – покачал головой Джерхан. – Зачем? Тонкости науки ароматов не нужны всем. Я знаю точно, что он преподает у нас и на специализированном факультете мираев – Золотом авантюрине. Мираев он как раз учит тому, как управлять своим собственным ядом, помимо прочего.

– А на Желтом агате? – нетерпеливо спросила я. – На факультете людей он преподает?

– Нет, – махнул рукой парень, хмыкнув. – Зачем? Люди, прости, конечно, милая, но не обладают и половиной способностей к обонянию, как мираи и мильеры. Это будет бесполезной тратой времени. Еще раз прости, дорогая.

Я молча кивнула. Обижаться – никакого смысла, потому что Джерхан не сказал ничего, что не было бы правдой. Однако я узнала главное: сирена Элайнира ис-Савардия, по совместительству – мастер уязвимостей академии Самоцветов, не просто так пыталась сбагрить меня на факультет людей. Ведь там я уже гарантированно не смогла бы встречаться с мастером ядов.

Похоже, я не ошиблась и они и впрямь были любовниками.

От этой мысли меня знатно тряхнуло, а желудок словно сдавило холодной цепью.

Я попыталась расслабиться, выкинув все эти мысли из головы. Какое мне дело, в конце концов, до личной жизни мастера ядов? Да пусть он хоть со всей академией переспит…

А вот от этого предположения ледяные тиски под ребрами только сильнее сжались.

Снова попытавшись отвлечься, я взглянула повнимательнее на Джерхана, в очередной раз отметив, что, снимая с себя всю одежду академистки Ханны, он почему-то всегда оставлял странный черный ошейник с ромбами. Бывало, привыкая к внешности Ханны, я не замечала этого факта, а иногда, вот как сейчас, очень хотелось понять: что бы это могло значить?..

Невольно залюбовавшись необычным серебристым рисунком на бархате вперемешку с кожей, я задумчиво протянула руку вперед, чтобы дотронуться до этого украшения.

Но Джерхан перехватил мою кисть так быстро, что я только и успела дернуться от испуга.

– Хекш тебя забери, ты что делаешь, Фи? – чуть снизившимся голосом протянул он, и его зеленовато-лесные глаза приобрели дикий блеск.

– Хочу посмотреть на твой ошейник, – пожала плечами я, пытаясь забрать свою руку назад.

Всего секунду Джерхан еще удерживал меня, а затем отпустил. Краем глаза я взглянула за черту окна, вдруг представив, что запросто могла туда вывалиться от неожиданности.

Но Фиану Шиарис так просто не напугать.

– Нечего там смотреть, милая, – улыбнулся он, сложив руки на груди. – Ошейник как ошейник.

Руки на груди…

Несмотря на то, что парень продолжал улыбаться, я почувствовала, что он закрывался от меня. В его позе больше не было привычной расслабленности.

– Ты знаешь, что для мирая на тебе относительно мало украшений? – спросила я тогда, приподняв бровь, и Джерхан негромко усмехнулся. – И знают ли другие твои соплеменники, что ты не девушка, а парень? Например, те академистки, с которыми ты сегодня разговаривал перед лекцией? Они в курсе?

Джерхан замер, и его взгляд стал еще острее прежнего.

– Нет, не знают, – покачал головой он и едва заметно улыбнулся. – И полагаю, что не узнают. Так ведь?

Я коротко усмехнулась, однако чувствовала, что за улыбкой этого парня что-то скрывается. Причем это что-то было совсем невеселое.

– Не волнуйся, зеленый змей, я твою тайну сохраню. Вот только как же мираи не могут распознать в тебе парня, ведь, говорят, у вас всех настолько потрясающий нюх, что страшно представить!

Понятия не имею, услышал ли Джерхан в моем голосе пренебрежение к врожденному сильнейшему обонянию мираев, но оно определенно имело место быть.

Парень только приподнял бровь еще выше и неторопливо ответил, словно удивлялся все больше:

– Вообще-то, мое прозвище от рождения – “Нефритовый змей”. А зеленый – это кое-что другое, – хмыкнул он. – Мираи, видишь ли, не все настолько идеальны, чтобы безошибочно распознавать такой тонкий нюанс запаха, как его половая принадлежность, при условии наличия посторонних ароматов. Впрочем, ты права. В обычной жизни от мужчин и женщин пахнет кардинально по-разному.

– Так в чем же твой секрет? – улыбнулась я, замечая, как во взгляде Джерхана снова появляется веселая хитринка.

Он сунул руку в карман и через мгновение достал оттуда обычный дешевый флакончик духов, которые можно было купить на любом базаре Шейсары. Бутылек не был хрустальным и ограненным, как это делалось для дорогих ароматов, не имел он и цвета. А внутри него скромно плескалась какая-то жидкость натурального карамельно-масляного цвета.

– Духи “Флер Шейсары”, – протянул Джерхан, одухотворенно взмахнув рукой. – Превратят любую даму в истинную царицу!

Парень протянул мне бутылек и предложил открыть, что я и сделала.

Изнутри на меня пахнула резкая ароматная струя какого-то цветочно-сладкого запаха. Он был приторным и сильным, ничем не отличающимся от тех запахов, которыми душились уличные торговки, пекарши, жены кузнецов, мясников и галантерейщиков.

– Не знала, что мираи душатся человеческими духами, – чуть скривившись, проговорила я, протягивая бутылек обратно. – Да еще и… вот такими.

Признаться, я ничем подобным не пользовалась никогда в жизни. Во-первых, мне и денег не хватало, а во-вторых, я предпочитала не пользоваться духами вообще, чем лить на себя что-то настолько ядреное.

– А мираи и не душатся ими, – улыбнулся Джерхан и подмигнул мне. – Только я. Хватает двух капель, чтобы напрочь отбить у всех змеев обоняние. Эти духи настолько резкие и неприятные для наших рецепторов, что они отбивают все остальные запахи. А вот, например, ароматы, которые создаем мы сами, как правило, гораздо слабее и тоньше. Они не содержат такого огромного количества эфирных масел, в них совершенно нет ни цветочных, ни фруктовых нот. Собственно, поэтому во мне трудно распознать не только мужчину, но даже расу определить не все могут с первого раза. Я выгляжу и пахну как человек.

– Не могу не признать, что это очень просто и одновременно удивительно, – выдохнула я.

– Так и есть. – Губы парня растянулись еще шире, словно он был ужасно доволен собой.

На какое-то время я даже заразилась его весельем, представляя, как забавно дурить головы всем вокруг, что совершенно расслабилась и спросила:

– А ты покажешь мне еще раз свой хвост?..

И тут же меня бросило в жар от одной мысли, что я осмелилась ему предложить. Я же ужасно боюсь Великих змеев!

Но как-то вот с Джерханом все становилось проще. Словно они, эти змеи, вовсе не такие уж и страшные… если не обвивают тебя огромными чешуйчатыми кольцами…

– Показать тебе свой хвост? – усмехнулся парень и подался вперед. Мне захотелось инстинктивно отпрянуть назад, да там была стена. – А ты уверена, что это приличная просьба?

Вот так вот: только подумаешь, что мираи могут быть безвредными, как от их вопросов в дрожь бросает!

– А что… нет? – пискнула я, начиная серьезно краснеть.

– Хочешь проверить? – уточнил Джерхан, и его зеленые глаза засветились подозрительным изумрудно-зеленым светом, а зрачки внутри них буквально начали удлиняться. Медленно!

– Нет! – воскликнула я, спрыгивая с подоконника и чувствуя, что пятки чешутся побыстрее смыться отсюда. – И вообще – мне скоро на дополнительные занятия. Всего хорошего!

С этими словами я вылетела из комнаты и умчалась прочь, слыша за спиной раскатистый звонкий смех.

– Паучьи боги! – пробормотала я. – Совсем уже… самоуверенная змеюка…

Я шла по территории академии, размышляя, как бы покультурнее намекнуть Джерхану, что я передумала смотреть на его хвост, а заодно пытаясь понять, есть ли тут где-то столовая. Оказалось, что есть!

Прежде-то я еще обходилась едой, которую привезла с собой из дома. Пара хлебцев, сыр да кочанчик капусты. А на сегодняшний день все припасы закончились, и, признаться, меня очень беспокоил тот факт, что я могу остаться совсем без пищи. Вроде бы всем академистам Самоцветов назначалась небольшая поощрительная стипендия, однако до нее еще нужно дожить!

И вот, обнаружив позади главного корпуса академии небольшое, но уютное, отдельно стоящее здание с надписью “Харчевня Самоцветов”, глуша журчание в животе, я пробралась внутрь и узнала, что меня, гематита первого курса Фиану Шиарис, тут ждали еще вчера! В общем, радости моей не было предела, пока я уплетала удивительную хрустальную рыбу в сливочном соусе, красный креветочный суп и салат с осьминожками в посыпке из пряной коры золотого дерева. Оказывается, академистов тут кормили просто по-царски! Никогда в жизни не пробовала ничего подобного.

Уже выходя из харчевни, я поняла, почему все так рвутся учиться в единственной магической академии Шейсары. Это не из-за перспективы получить лучшую должность после выпуска, это из-за кормежки!

В общем, дело уже шло к вечеру, и назначенный мастером ядов час все приближался. Я погуляла немного по территории, посидела на лавочке, глядя, как некоторые академисты устраивают пикники прямо на траве, играют в какие-то малопонятные, но на первый взгляд опасные игры и совершенно не переживают о будущем.

Удивительно было наблюдать, как за спинами парней неожиданно раскрывались огромные блестящие крылья, поднимающие их в воздух. Как следом за ними из-за кустов появлялись мираи в своих истинных обличьях. Их длинные чешуйчатые хвосты сверкали на солнце, кольцами скручиваясь на траве, на поясах позвякивали золотые и серебряные мониста, а на шеях, запястьях и пальцах блестели драгоценные камни. И все они бросались друг на друга со стремительностью разноцветных ураганов, наполняя округу магическими всполохами.

Я никогда не видела ничего подобного. Не видела ни мираев, ни мильеров, ни магии. А здесь было все вместе и одновременно, и я не могла отвести взгляда.

Когда солнце стало заходить за горизонт, я поняла, что у меня осталось очень мало времени. Академисты постепенно исчезали с лужаек, вокруг становилось все более пустынно. Я встала со скамейки и, чувствуя легкую вибрацию страха под ребрами, направилась в сторону главного здания.

Мне предстояло найти лабораторию Астариена Риша и встретиться с ним. Выдержать этот вечер, когда мы будем наедине друг с другом и никого больше не окажется рядом.

Впрочем… может, в лаборатории окажется еще какой-нибудь ассистент или преподаватель? Почему бы и нет, в конце концов?

Эта мысль самую чуточку грела.

Я поднималась по тихому опустевшему лестничному пролету и размышляла обо всем, что произошло недавно. О том, как встретила в коридоре мастера ядов, и о разговоре, который мне довелось услышать.

Признаться, прежде я старалась выкинуть все это из головы, однако мысли раз за разом возвращались, сея мрачные подозрения.

Астариен Риш не зря имел должность мастера ядов. О нем ходила дурная слава, его характер считался тяжелым и неуживчивым, жестоким. Поговаривали, что он отравил своего предшественника на посту в этой академии и даже кинжалом заколол казиса всей Шейсары. Главного жреца самой богини Иль-Хайят!

Мне хотелось думать, что все это сплетни. Но что тогда значила та фраза, случайно брошенная им и его собеседником в коридоре?

“Что значит “пропал”? Как он мог пропасть?”

“Не знаю, мастер, но семена бледной немочи так быстро не прорастить…”

“Тогда объясни мне, какого хекша и куда мог исчезнуть инкубационный рубин из лаборатории?..”

И можно было бы вовсе не обратить внимания на этот разговор. Ну мало ли о чем беседуют в академии два преподавателя? Да обо всем, о чем угодно. Возможно, в рамках учебных занятий им необходим какой-то там рубин, а для опытов и зелий – семена.

Вот только, к сожалению, я прекрасно знала, что это были за семена.

Бледная немочь – это очень редкое растение ввиду того, что выращивание его в Шейсаре запрещено законом. Маленькие белые его семена при этом успешно продавались на черном рынке за крупную сумму денег, потому что с его помощью можно было умертвить человека так же быстро и незаметно, как будто он умер сам, от естественных причин. Но самым ужасным считалось вовсе не это. Мало ли чем можно отравить человека? Пф! Да множество ядов существовало во все времена и существует до сих пор. В конце концов, можно вообще особенно не мучиться по этому поводу. Накормить жертву поганками, а потом сказать, что бедолага насобирал в лесу не тех грибов, вот и отправился к светлым богам не в срок!

Но бледная немочь убивала и мираев! А вот это было уже из ряда вон. А все потому, что кровь Великих змеев была почти совершенно нечувствительна к инородным веществам. Их вены буквально переваривали отраву, не позволяя ей достигнуть внутренних органов. И существовало очень ограниченное количество соединений, которые могли подействовать на привилегированную расу золотой Шейсары. Бледная немочь находилась в их числе.

Так вот зачем же понадобились эти семена мираю, который вроде уже однажды отравил своего предшественника? Снова нужно кого-то отравить?..

Помню, когда-то давно брат предлагал мне вытяжку из бледной немощи. Говорил, что в наше непростое время девушка должна иметь возможность защитить себя любым способом. В те года как плесень по Шейсаре уже начали распространяться таинственные культы и черномаги, которых становилось все больше. Поговаривали, что это результат появления в нашем мире мильеров, мол, только они обладали исконно чужой для нас колдовской силой, а потому могли творить самую странную и необычную волшбу. А кто-то считал, что мильеры тут ни при чем и дело в том, что подняли головы давно забытые культы наших собственных богов.

Я придерживалась последней точки зрения.

С тех пор, как несколько десятков лет назад некий культист по имени Фендор, простой человек между прочим, сумел пробудить древнее проклятье гессайлахов, стали находиться те, кто захотел повторить его подвиг. Считалось, что у людей почти нет магии, но оказалось, что, если обратиться к старым богам, можно обрести силу. Стать подобными мираям! Этого хотели очень многие, к сожалению. И не было им страшно даже то, что за черную силу всегда приходилось платить. Всегда.

После этого в Шейсаре начали плодиться те самые культисты, одни из которых и убили моих родителей десять лет назад. Простые люди не понимали, ради чего все это делается, почему происходят все эти страшные нападения. Но, попав в подземелья Синдара, моего сводного брата, я узнала некоторые подробности. Оказалось, что целью культистов, как правило, были человеческие органы. Из них готовили снадобья, колдовские декокты, отвары, иногда органы становились частью ритуала. Такой товар был под запретом даже на черном рынке, но иногда он там все же появлялся.

В общем, я знала многое и мало чем меня можно было удивить или напугать. Однако чем ближе я оказывалась к заветной лаборатории Белладонны и к мастеру ядов, который должен был ожидать меня внутри, тем страшнее становилось.

Когда я очутилась у высокой резной двери, вся верхняя часть которой оказалась полукруглой и расписанной белыми цветами, все внутри у меня уже свернулось в жесткий, пульсирующий от страха узел.

Если Астариен Риш однажды убил самого главного жреца Шейсары, то, может, семена бледной немочи нужны ему для того, чтобы теперь уничтожить царя?..

От страха в голове появлялись самые черные и ужасающие предположения.

Я так и стояла перед дверью, не в силах дернуть ее и зайти внутрь. Сердце билось быстро-быстро.

Однако в какой-то момент на лестнице позади меня раздались быстрые шаги.

Судя по легкости, с которой неизвестный ночной гость переступал с ноги на ногу, это была женщина. И чем громче становился звук, тем больше я была уверена в том, что эта особа движется прямо туда, где стояла я.

Пульс ударил в виски, сердце подскочило к горлу. От неожиданности я не выдумала ничего другого, кроме как отскочить и спрятаться за соседней колонной.

Как я и думала, через несколько мгновений со стороны лестницы показалась женская фигура, затем ее шаги затихли, зато раздался громкий стук в дверь лаборатории, напротив которой я только что стояла.

Боясь, что меня обнаружат, я едва дышала. Однако любопытство было сильнее, и на короткое мгновение я высунула голову из-за колонны, чтобы посмотреть на ту, что пришла к мастеру ядов так поздно.

Может, это какой-нибудь лаборант или академистка, которая забыла в кабинете лекции?

Однако увы. Предположения не оправдались. Перед дверью Астариана Риша стояла сирена Элайнира.

И в этот миг все внутри у меня словно налилось раскаленным свинцом.

Дверь в лабораторию открылась так резко, словно Астариен все это время стоял прямо за ней.

Как только в проеме появилась его мощная высокая фигура в темно-бордовой мантии, расшитой золотыми узорами, у меня по спине прокатилась волна мурашек.

Я уже гораздо уверенней выглядывала из-за колонны, хотя страх быть обнаруженной никуда не делся. Просто он проигрывал любопытству примерно позиций сто.

– Элайнира? – приподнял темную острую бровь льесмирай, все так же держась за ручку двери, как и прежде.

Он не отошел на шаг назад, не освободил проход.

Сирена переминалась с ноги на ногу, словно отчаянно желала зайти внутрь, но прорываться с боем вроде как не планировала.

– Астариен! – воскликнула она наконец. – Я так рада… я весь вечер только и думала…

Ее такой красивый и уверенный голос неожиданно прозвучал жалко.

Женщина нервничала, накручивая на палец кончик длинной жемчужной косы.

Мастер ядов не сдвинулся даже на миллиметр. Его лицо оставалось таким же непроницаемым, как и прежде, и только длинные черные волосы, фривольно рассыпавшиеся по плечам, чуть колыхнулись, обнажив несколько темных нитей с мельчайшими сверкающими бусинами.

– По-моему, мы обо всем договорились, Элайнира, разве нет? – спросил он так холодно, что впору было замерзнуть. Сирене, само собой.

Но женщина не повела и ухом. Напротив, она словно взяла себя в руки, глубоко вздохнув, а затем как-то неуловимо перетекла в новое положение. И вот она уже стояла так близко к мастеру ядов, что ее торчащая вверх пышная грудь, почти совсем не скрытая узкой блузкой под распахнутой мантией, выпятилась на всеобщее обозрение. Даже мне из-за колонны было видно, как аппетитно качаются полукруглые прелести.

– Ну что ты, милый, я вижу, ты не в духе сегодня. Давай я зайду, сделаю тебе массаж, как ты любишь?

В этот момент меня кольнула такая острая игла ревности, что хотелось найти эту иглу, вынуть ее и заколоть ею Элайниру насмерть.

Затаив дыхание, я взглянула на Астариена, ожидая, что же он будет делать дальше. Казалось, что, если он сейчас согласится, какой-то большой и зубастый червь съест меня изнутри.

– Тебе не стоило приходить, Элайнира, – ничуть не менее холодно, чем прежде, ответил мастер ядов. Только мне показалось, что он с силой стиснул челюсти в этот миг. – Мне не очень нравится повторять, но раз уж это необходимо, так и быть, – проговорил он, и голос стал еще жестче. Даже меня пробрало. Как сирена умудрялась стоять к нему так близко, когда он с каждым мгновением все больше начинал злиться, я понятия не имела. – У нас с тобой была простая интрижка. Сейчас она закончилась. И я надеюсь, что больше не увижу тебя у своей двери.

Элайнира побелела.

– Да как ты… –  выдохнула она, сжав кулаки, словно вот-вот бросится в драку. Но… прошла доля секунды, и, похоже, сирена передумала сражаться с мастером ядов.

Конечно! Какой же дурак станет нападать на мирая, отравившего своего предшественника и заколовшего казиса Шейсары?

Правильно – таким дураком могла быть только Фиана Шиарис.

– Ты уверен, что ничего не перепутал, Астариен? – звонко спросила Элайнира, откинув косу назад, на спину. – Сегодня утром, кажется, у нас с тобой было все в порядке. Что изменилось?

Ее голос снова зазвучал странно, очень мелодично и переливчато, и я как-то даже расслабилась. Всего на миг, пока не вздрогнула, отбрасывая наваждение.

Сирена применила свою природную магию.

У меня сердце упало куда-то низко-низко.

Сразу же вспомнились осоловевшие физиономии парней в моей группе, когда вот точно так же эта мильера пустила в ход свою магию.

Кто вообще и с какой целью придумал такую страшную силу для живого существа? Это ж ведь все что угодно можно с такой магией натворить. На базар пришел и чуть лениво бросил, накручивая блестящую косичку на палец: “Мне, пожалуйста, лучшую говяжью вырезку и самого дорогого вина”. И лоточник со стеклянными глазами все отдал! А ежели эдак в лавку с драгоценностями? Продавцу сумочку протянул, а он тебе туда сам все золото и сложил, разинув рот от радости.

Мне бы пару лет назад такая возможность очень пригодилась, но увы.

В общем, едва мне удалось стряхнуть с себя морок сирены, как я с ужасом стала ждать, что случится дальше.

Но все случилось совсем не так, как я думала.

Не знаю, что было не так с мастером ядов. Я бы на его месте давно запустила это полногрудое чудовище в лабораторию и, разинув рот, слушала ее воркование. Но Астариен стоял на месте, как скала, и… даже не глядел на ее призывно качающуюся грудь!

– Я устал повторять одно и то же, Элайнира, – с легким рычанием ответил льесмирай, и даже издали я заметила, как его глаза вспыхнули алым. – И если ты еще раз попробуешь тренировать на мне свои фокусы, то обещаю, что буду тренировать на тебе – свои.

Сирена дернулась, как от удара, и отшатнулась на шаг назад. Затем она стиснула зубы и выдохнула:

– Что ж, ладно. Прошу прощения за беспокойство. Счастливо оставаться, мастер Риш. Теплой ночи.

Она поклонилась ему, словно они только что вели культурную светскую беседу, затем резко развернулась, отчего ее коса подпрыгнула в воздухе, и умчалась прочь по коридору.

Когда звук ее шагов окончательно стих, я еле слышно выдохнула. А затем чуть не закричала. Потому что мастер, что все еще стоял в дверях лаборатории, опустив голову, словно думал о чем-то, вдруг проговорил:

– Ну и долго ты еще будешь там стоять?

И в следующий миг его глаза, горящие алым огнем, взглянули на меня.

Все внутри разом перевернулось, зажигаясь от этого взгляда, пылая и превращаясь в пожар за время, равное половине хлопка ресниц.

– Заходи, – бросил он, когда я так и не смогла ничего ответить, глядя только на него. В его уверенное, спокойное лицо, на котором не дрогнул ни один мускул ни при разговоре с сиреной, ни сейчас.

А я все никак не могла осознать того факта, что все это время он знал, где я прячусь… И разговаривал с Элайнирой на моих глазах.

Это же должно что-то значить, верно? Вот только что?..

В глазах мирая на миг вспыхнуло что-то непонятное, но почти тут же Астариен отвернулся и прошел вглубь своей лаборатории.

Мне на дрожащих ногах пришлось идти следом, стараясь не свалиться в обморок по дороге.

Мое обучение у мастера ядов началось.

Конец

Примечания

1

прочитать историю Иллианы и Золотого змея, а также мильеров и межмировой бреши можно в романе “Рубин царя змей”.

Content

Сильвия Лайм
Поцелуй Багрового змея

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Примечания