Ромен Молина

Унаи Эмери. Маэстро

Romain Molina

UNAI EMEGY, EL MAESTRO

© Romain Molina

© Hugo Doc – Département d’Hugo et Cie 2017 This edition is published by arrangement with Hugo Publishing in conjunction with its duly appointed agents L’Autre agence, Paris, France Tempi Irregolari, Gorizia, Italy. All rights reserved.

© Петров М.А., перевод на русский язык, 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

1. Hegaztia airerako, gizona lanerako

Птицы созданы для полета, человек – для труда (баск.).

«Солнце, выходящее из-за туч после дождя, поистине великолепно. Его свет делает более четкими очертания окружающей нас зелени, море, горы. По утрам я частенько пропускал первый урок в колледже. В семь утра отправлялся в venta[1], чтобы поглядеть на пойманную рыбаками рыбу. Я мог целый час смотреть на всех этих анчоусов, бонито…» О родном крае Унаи Эмери может говорить бесконечно долго. Он только что приехал в Ондаррибию, небольшой город с населением в шестнадцать тысяч жителей, расположенный в Стране Басков, для участия в кулинарном шоу No es Pais para Sosos. Городок расположен на берегу залива Чингуди, представляющего собой естественную границу между Францией и Испанией. Это место (все еще) неплохо сохранилось благодаря безумным ценам на недвижимость и живописным окрестностям, популярным у горожан в пору отпусков.

«Каждое лето тут полно туристов, особенно из Мадрида», – рассказывает Игор Эмери, младший брат Унаи, родившийся на восемь лет позже. – С поры нашего детства город никак не изменился. Чуть-чуть разросся, вот и все. Его душа осталась прежней». Очарование Фуэнтеррабии, как называют Ондаррибию на свой лад французы, особенно заметно в историческом квартале Марина, где в разноцветных домах живут рыбаки и где сохранились старинные валы. Глядя на то и другое, можно подумать, что время не властно над этим местом, как и над человеком; потому-то Ондаррибия столь прекрасна.

Да, город слишком большим не назовешь, но туристы часто умудряются здесь теряться. Причудливые изгибы крутых улочек, как говорят, помогают протрезветь после txikiteo – принятого в северной Испании обычая пить алкоголь небольшими порциями, переходя из одного бара в другой. «Мое детство было счастливым», – продолжает Унаи, устроившись за столом, на котором стоит бутылка вина, лежат ломтики хлеба и свежей форели. Он делит этот стол с двумя ведущими шоу, поварами Рамоном Ротета (также уроженцем Ондаррибии) и Андером Гонсалесом. Посреди разговора Унаи не может удержаться и не вспомнить о футболе – «спорте, которым он занимался всегда и везде». Конечно, здесь нужно добавить: вся семья Эмери тесно связана с футбольной историей Гипускоа, одной из семи провинций Страны Басков.

В этом небольшом анклаве, возвышающемся над французской границей, «Реал Сосьедад» и «Реал Унион Клуб де Ирун», члены официально созданной в 1929 г. Примеры (испанской премьер-лиги), постоянно сражались с двумя своими «заклятыми друзьями» – «Атлетик Бильбао» и «Аренас Клуб де Гечо» в чемпионате, представлявшем собой соперничество десятка футбольных клубов; похожим образом сегодня в нем сражаются «Барселона» и «Реал». Дежавю? Скорее обман зрения, ведь две нынешние суперкоманды так и не смогли «приватизировать» испанский футбол, периодически уступая трон клубам Страны Басков. «Серебро» Олимпийских игр 1920 года было «заработано» девятнадцатью парнями, из которых тринадцать были басками, в том числе Пичичи, легендарный бомбардир «Атлетик Бильбао»; его имя упоминается ежегодно, потому что его носит приз лучшему нападающему испанского чемпионата. «Атлетик» наибольшее число раз (9) выигрывал Кубок Испании; свои четыре короны заработал и «Ирун». Застрявший сегодня в Третьем дивизионе, этот приграничный клуб, «Реал Унион де Ирун», базирующийся в шести километрах от Ондаррибии, самым тесным образом (в первую очередь благодаря фигуре Патрисио Араболасы) связан с выступлением испанской сборной на международных турнирах. «Араболаса родился и умер в Ируне», – поясняет Карлос Фернандес, историк и бывший президент «Реал Унион». Свой первый гол Патрисио забил на Олимпиаде в Антверпене, став символом испанской «Фурии». «Фурии»? Да-да, вы не ослышались. После победы в матче за второе место[2] со сборной Нидерландов (3:1) некий голландский журналист использовал термин «фурия» для описания стиля игры испанцев. Араболаса и его товарищи, вне всякого сомнения, могли прорваться сквозь любую защиту соперника, не спрашивая на то разрешения; и все же столь упрощенное описание сущности испанского футбола тех лет с его баскскими игроками является неточным. «В период с 1920-го по 1930 годы «Реал Унион де Ирун», бесспорно, оставался лучшей командой Испании и всей Европы – с Пети, Гамбореной и Эгвиасабалем», – продолжает Фернандес, прежде прочих игроков называя испанца французского происхождения Рене Пети, инженера по профессии, оказавшего значительное влияние на эволюцию иберийского футбола. В 1924-м именно Рене вывел «Реал Унион» в финал Кубка Испании, где команда переиграла бывший клуб Пети, мадридский «Реал». Стоит вспомнить и об английском тренере Стиве Блумере, первой «звезде» мирового футбола – одном из британских «пионеров», оказавших значительное влияние на развитие футбола в Испании[3]. Блумер делал ставку на местных игроков, потому что у него не было другого выбора: профессиональной игрой футбол в стране стал лишь в 1925-м, и только тогда футболисты смогли перестать подрабатывать «на стороне», полностью отдаться игре. Примерно в это время в воротах его команды появился 19-летний новичок Антонио Эмери. «Это наш дедушка, – улыбается Игор. – С него-то и началась история любви между нашей семьей и футболом…»

Да, любовь порой выскакивает перед нами, как из-под земли, и мы оказываемся не в силах противиться судьбе. Сначала Антонио было действительно трудно; он, без сомнения, никак не ожидал следующего такого поворота событий: еще утром, на тренировке, он преспокойно болтался на своем левом фланге, но знаменитый голкипер «ирунцев» Мугуруса из-за внезапной болезни «выпал из обоймы». Поэтому во второй половине дня, во время матча, Антонио очутился в воротах и увидел перед собой нападающего команды соперника. Этот момент он потом не забывал никогда – случайную «встречу», коих в его карьере будет великое множество. Несмотря на средний рост (1 метр 70 или 72 сантиметра, если верить архивам), его прозвали Птичкой (Parajito), смело действовавшей в любой опасной ситуации; местная легенда гласит, что, стараясь отнять у противника мяч, он буквально порхал между игроками. Игравшие против «Ируна» в финале Кубка Испании 1924 года нападающие мадридского «Реала» клялись, что Антонио помогают сами небеса. Кто знает… Единственный гол в том матче, состоявшемся на старом стадионе клуба «Реал Сосьедад» – «Эстадио де Аточа», забил его товарищ, ирунец Хосе Эчевесте (финальный счет 1:0). «Играть против мадридского «Реала» – это как взойти на эшафот, – вспоминал Хуан Эмери, сын Антонио. – Но отец говорил мне, что «Реал Унион» в то время был высококлассной командой. Их игра была ослепительной, чуть похожей на игру теперешней «Барселоны». Кроме того, большинство игроков были местными, родом из Ируна, и дружили между собой. […] Отец был хорош, но ярче всех выделялся Рене Пети. Он не тренировался вместе с остальными игроками, поскольку учился в Мадриде. В конце недели он садился на мотоцикл и ехал в Ирун. Превосходный уровень его игры сглаживал недостаток тренировок, Пети был невероятен».

Три года спустя они вышли в матче против «Аренас» с теми же героями в составе: Пети – капитан команды, Эмери – «непробиваемый» вратарь, Эчевесте – единственный бомбардир. В этом матче Антонио заработал вторую «корону» – на одну больше, чем его брат Рамон, ставший чемпионом в 1918 году и проигравший, будучи капитаном команды, «Барселоне» со счетом 5:1 в 1922-м.

Многие в Стране Басков требовали включить Антонио Эмери в национальную сборную, несмотря на блиставшего там божественного Рикардо Замору, первую настоящую суперзвезду испанского футбола. Увы, этому помешал закон: отец Антонио был французом. Поэтому он навсегда ограничился своим клубом, вошедшим в 1929 году в число команд «Ла Лиги» («Примеры»). По иронии судьбы, он стал первым вратарем, пропустившим гол в истории национального чемпионата. Это произошло на «Саррии», прежнем стадионе клуба «Эспаньол», 10 февраля 1929 года. Его «палача» звали Хосе Прат (еще один человек-миф) по прозвищу Pitus, и этот гол оказался его единственным мячом, забитым в сезоне. Ирония судьбы коснулась и прозвища, данного Антонио. По словам его сына, чтобы подготовиться к следующей игре, с клубом «Сантандер», отцу пришлось отказаться от своей страсти – кормления птичек…

Хуан Эмери тоже стал вратарем. Он играл по всей стране от Ла-Коруньи до Уэльвы, в том числе и в «Ируне». «Он много рассказывал нам о футболе. Особенно ему нравилось проводить для нас небольшие тренировки. Когда мы были еще совсем маленькими, у нас дома уже был мяч», – вспоминает Игор, который, как и трое его братьев, во всем хотел подражать Папочке. «Эмери были известны в городке как футбольная семья, – говорит Микель Хауреги, знавший братьев с детства. – Я познакомился с Унаи, когда тому исполнилось десять, ведь я был тренером детской команды в Ондаррибии. Мы встречались и вне футбольного поля – его родители дружили с моими. Его отец часто рассказывал разные футбольные истории и делал это очень страстно». Поиграв в девяти разных клубах, Хуан позднее стал коммерсантом, навсегда оставшись порядочным, уважаемым в городе человеком. Его похороны в мае 2015 года (он скончался в возрасте 82 лет) собрали множество людей, связанных с футболом. «Мы получили ворох телеграмм из разных клубов, это было трогательно. Отец добился признания как спортсмен, но главное – как человек», – подчеркивает Игор. Рядом с Хуаном на фотографиях – Амелия, единственная спутница его жизни и хранительница очага. «Можно было бы спросить у нее, как она справлялась с четырьмя мальчишками, но лучше не надо: у нее скверный характер, – смеется Хауреги. – И не потому, что она тоже родом из Ондаррибии и все время ходит пешком. Каждый день отправляется на пляж, даже в январе и феврале. Каждый день! Говорит, это полезно для здоровья». У этой привычки совета есть и другие достоинства: глядя на бесконечную Атлантику в зимнее время года, лучше слышишь тишину, нарушаемую лишь шумом волн, влюбленно накатывающих на пляж. Все, что нужно в этот момент, – закрыть глаза и позволить мыслям блуждать сквозь время. Почти сто лет назад здесь над песком парил один юноша. И это не легенда: можете быть уверены, он действительно летал!

2. Левая нога. «Кожа да кости»

Унаи Эмери, как и два других его брата, не стал вратарем. Исключение составляет Игор. «Я все делал иначе, чем старшие, – смеется он. – Они учились в баскской школе, но нельзя сказать, что были отличниками. Поскольку я был намного их моложе, родители решили в моем случае все сделать по-другому. Они записали меня во французскую школу в Эндае, возлагая на меня определенные надежды и считая, что французский язык поможет мне в жизни. Я учился в Сен-Жан-де-Люзе, затем в испанском университете в Памплоне. Я постоянно играл в футбол, но стал жертвой разрыва связок. Это заставило меня страдать психологически, потому что я собирался стать профессиональным футболистом. Я понял, что если выберу спортивную журналистику, то останусь в этой среде. […] После периода реабилитации я вернулся на поле. Играл в «Терсере» (Четвертый дивизион), потом за команду Ондаррибии. И снова умудрился порвать связки – уже на другой ноге. Из-за этих и других небольших травм в 25 лет я закончил играть. Старшие братья – за исключением Унаи – перестали выходить на поле еще раньше, в возрасте от 18 до 20».

Таким образом, все братья с самого раннего возраста жили футболом. И Унаи, разумеется, тоже. Единственная разница между ним и братьями заключалась в том, что каждое воскресенье, по вечерам, он «пропадал из дома». «По телевизору всегда транслировали футбольные матчи, и я смотрел его через полуоткрытую дверь гостиной. Старался разглядеть все детали, но вскоре выходила мама и говорила: «Уже поздно, завтра в школу», – рассказывает Унаи в своей книге по основам менеджмента и психологии, выпущенной в 2012 году, («Mentalidad Ganadora. El metodo Emery»). Любопытно, что в футбольную секцию Унаи отвел не отец. «Не он бросил мне мяч и сказал: «Давай!» В семье к футболу относились благожелательно, но я увлекся игрой как-то сам по себе. Любил ходить на поле, смотреть матчи. Сколько мне тогда было – четыре года, пять? Помню, как-то с отцом и братьями мы пошли на поле возле нашего дома и играли там до ночи. В то время я действительно больше интересовался футболом, чем школой…» Пиная мяч, Унаи научился работать левой ногой. «Помню, что правую он задействовал меньше, – шутит Микель Хауреги, его первый тренер. – Худенький, молчаливый, с превосходной техникой. Очень вежливый, но такой тощий! Его худоба – первое, о чем я думал, когда видел его в те годы». Ему вторит Микель Эчарри, тренировавший Унаи подростком, когда тот вошел в состав «Реал Сосьедад», крупного местного клуба: «Кожа да кости! Я почти боялся, что он переломится пополам. Он играл полузащитником на левом фланге. […] Я много чего о нем помню, но особенно одну вещь, случившуюся во время турнира на Страстной неделе. Мы отбирали игроков со всего нашего края, и Унаи, игравшего тогда во втором составе молодежной команды «Реала», тоже позвали. Насколько я помню, матч был против итальянской «Фиорентины». Весь первый тайм я продержал его на скамейке; казалось, он мучается сомнениями, как будто хочет избежать выхода на поле. Я сказал ему, что он выйдет во втором тайме и должен забить. И вот удивительная вещь: он действительно забил! Унаи в самом деле был хорошим игроком, правда, он был кем угодно, только не бомбардиром!» Этот простой турнир стал вехой в его профессиональной карьере, хотя обнаружил не только все его достоинства, но и подверженность настроению. Сам Унаи соглашается с этим, описывая себя как труса (cagon). «Однажды тренер накричал на меня в раздевалке: «У тебя что, яиц нет?» Я ответил ему: «Есть, но они устали!»

Несмотря на свои страхи, Эмери постепенно поднимался вверх в молодежной иерархии, впрочем, довольно тихо и выясняя отношения лишь с собственным тренером. «Многие тренеры не любят, когда игрок, тем более совсем зеленый, обсуждает их решения. Но мне это нравилось! Это показывает, что парень заинтересован в профессиональном росте. Я объяснял ему, почему мы выполняем то или иное упражнение или перемещаемся по полю туда-то и туда-то. Он постоянно хотел учиться», – продолжает Эчарри, наслаждаясь собственными воспоминаниями. «Старый мудрец», – называют этого тренера некоторые; сегодня Эчарри, уроженцу Страны Басков, за семьдесят. Более восемнадцати из них он отработал в «Реал Сосьедаде», пройдя путь от технического секретаря до тренера резерва, постоянно читая лекции по тактике и психологии, знание которых необходимо тренерам. В 2003-м он стал автором справочника Manual de fútbol: Desarrollo de conceptos tácticos en diferentes sistemas de juego. «Сочинение Микеля Эчарри и Хесуса Заморы»[4] заслужило всеобщую уважительную оценку и, главное, используется техническими специалистами на протяжении многих лет», – пишет в предисловии к пособию Рейнальд Денуе. Из всех тренеров, которые работали с Эмери на протяжении его карьеры, именно Эчарри оказал на него большее влияние. «С моей стороны было бы несколько самоуверенно думать так, но я уверен, что ему нравится мой образ жизни и мое чувство футбола. И потом, видеть, как он растет, – это… – Эчарри делает длинную паузу. – Он всегда поддерживал контакт со мной, спрашивал совета – так же, как Юлен Лопетеги. Когда Унаи вернулся из Москвы и некоторое время не тренировал, он пришел в школу, где я даю уроки тактики и техники игры. Молча встал среди учеников, внимательно поглядывая на них. В другой раз я пригласил его прочитать им лекцию, что он и сделал с удовольствием. Я видел его подростком и вновь вижу сейчас, когда ему уже за сорок, и он вообще не меняется. Все такой же страстно влюбленный в футбол и такой же тощий!»

Своей страсти, футболу, Унаи отдавался полностью, наблюдая, как его «Реал Сосьедад» выиграл титул в 1981-м и 1982-м, а в следующем году потерпел поражение только в полуфинале Кубка чемпионов, проиграв «Гамбургу» (2:3 по итогам двух матчей). «Одним из примеров для него был Роберто Лопес Уфарте, очень подвижный левый вингер, делавший с мячом невероятные вещи. Унаи был чем-то похож на него: не сказать, что крепкий, не слишком настойчивый в единоборствах», – считает Эчарри. Родившийся в испанской семье в Фесе (Марокко), Уфарте переехал в Страну Басков в возрасте восьми лет. По иронии судьбы он начал играть в футбол… в Ируне, а потом был принят в «Реал». Это был старт «золотого» десятилетия, тон которому задавал Альберто Ормаэчеа, потом валлиец Джон Тошак, который через два сезона ушел тренером в мадридский «Реал», выиграл с ним два чемпионских титула, а затем вернулся обратно. В начале 1990-х «бело-синие» принимают активное участие в европейских турнирах и «прирастают» игроками из других стран: сначала нападающим «Ливерпуля» Джоном Олдриджем; следом за ним появляется другой англичанин, полузащитник «Арсенала» Кевин Ричардсон, затем – португальцы, игроки с востока (россиянин Валерий Карпин) и мексиканская звезда, El doctor Луис Гарсиа Постиго, отыгравший в клубе худший сезон за всю историю своей великолепной карьеры (два гола в десяти матчах). В этом окружении Эмери, как и другим молодым игрокам, приходилось нелегко: Унаи прикрепили к резервному составу, игравшему в Третьем дивизионе («Сегунда Б»). «В нужный момент Унаи здесь не оказалось. Он получил травму, беспокоившую его. И тогда его заменил Хави де Педро. Педро был помоложе, и оба они играли на одной и той же позиции. Педро, впрочем, успел поиграть и за сборную [12 матчей], то есть клуб в нем не ошибся. У Унаи тоже был определенный потенциал, но его манера игры была несколько индивидуалистичной. Хави лучше проходил соперника», – объясняет Эчарри.

Пока Педро бегал на переднем крае, Эмери сыграл в команде «Б» за 5 лет 95 матчей, и его постоянно беспокоила травма колена. «Он был на поле кем-то вроде тренера. Ветераном дель Сансе [прозвище игроков резерва], у него это лучше получалось», – поясняет в интервью El Desmarque Сальва Ириарте, ставший главным тренером клуба после ухода Тошака. В начале сезона 1995–1996 Ириарте включил Унаи в основной состав и позволил ему выйти на поле уже на восьмой день, в матче против «Мериды» (поражение со счетом 1:2). И позднее, когда Ириарте заменили на Хавьера Ирурету, Унаи изредка продолжали выпускать. Он сыграл всего пять матчей, причем в последнем забил гол. Больше за «бело-синих» он не играл. «Это случилось в игре против «Альбасете». Команда вела со счетом 5:1, Унаи играл в основном составе. Он действовал на правом фланге, изо всех сил рвался к воротам соперника, был просто неудержим, крутился, как волчок. Это был благодатный день, мы выиграли 8:1, и Унаи тоже забил. Впрочем, мы бы и так выиграли», – шутит Эчарри. Эмери был настолько счастлив, что попросил у румына Георге Крайовяну мяч, которым тот трижды поражал ворота противника в этом матче. Подарок оказался несколько преждевременным: через несколько недель Унаи пришлось попрощаться и с «Примерой», и со Страной Басков.

3. Икринки и сомнения

«Сказать, что мы жили вместе?.. Ну и что с того? Прошло уже больше двадцати лет. Вспоминая те годы, я сейчас чувствую себя почти стариком», – улыбается Альберто Бенито. Проработав несколько месяцев на Кипре спортивным директором «Анортосиса», он имел возможность использовать свой прежний игровой опыт в работе с резервным молодежным составом мадридского «Реала», «Валенсии», «Толедо» и «Кадиса». «В 1994 году я прибыл в «Толедо», во Второй дивизион. Унаи появился там позже [в 1996-м]. Почти сразу между нами установились хорошие отношения, поскольку у нас были похожие вкусы, и главное – нас объединяла страсть к футболу. Мало-помалу мы с ним стали сближаться».

«Эль Клуб Депортиво (Толедо)». Второй этап в карьере Эмери и первый дальний отъезд из дома, из его прекрасной Ондаррибии. «Отъезды никогда не мешали мне возвращаться обратно, даже наоборот», – шутит он. Каждые несколько дней он приезжал домой и первым делом отправлялся поклониться Святой Деве Марии Гваделупской, покровительнице города. «Дольше оставаться в «Реал Сосьедаде» он уже не мог. Шли годы, надо было расти. Короче, он сделал правильный выбор», – подытоживает Эчарри. В Толедо Унаи оказался в совершенно новой обстановке. О баскском футболе говорят, что он пронизан духом Фурии? Это значит, что настало время познакомиться с тренером Хуаном Мартинесом по прозвищу Касуко, уроженцем Лорки. «Я отлично бегал, говорили, что у меня две пары легких. Но попав сюда, я испытал настоящие, прежде невиданные физические страдания. Я спрашивал себя: не тренировал ли раньше наш наставник сборную по легкой атлетике? – вспоминает период, проведенный в «Толедо», Фабрис Анри, вице-чемпион Франции 1994 года в составе «Олимпик Марсель». – Каждый день у нас было по две тренировки, во время которых мы почти не касались мяча. Сажали к себе на плечи других игроков и бежали с ними до середины поля. Сумасшествие, которого я прежде нигде не видел! Я возвращался домой, подруга, с которой я тогда жил, готовила мне пасту, я съедал полпорции и шел спать». Эмери в своей книге лаконично добавляет: «Мы истекали кровавым потом». Помимо Анри в команде были еще два иностранных игрока: сербы Александр Радович и Петар Дивич. «Президент сказал мне, что я – первый француз за всю историю клуба. Я приехал сюда, поскольку потерял брата и хотел покинуть Францию. Забыть все, начать сначала… Мне еще два года оставалось играть в «Тулузе», но я пошел к тренеру Алену Жирессу и сказал, что не могу больше там оставаться. И подписал контракт с «Толедо», не думая о деньгах: зарабатывая 10 000 франков, я платил за жилье 5 600. Было нелегко, особенно если учитывать, что я плохо говорил по-испански». Прошло двадцать лет, и память Анри словно вздрагивает от нахлынувших эмоций. Посреди разговора всплывает имя Унаи Эмери. «Все эти дрянные люди, говорящие, что помогли прославиться такому-то, – я сразу от них отворачиваюсь. Я лично пальцем о палец не ударил для того, чтобы Эмери стал известным, пусть даже подобное утверждение могло бы доставить мне сильнейшее удовольствие. Наоборот, когда я тренировался в «Толедо», именно Унаи больше всех помог мне. Прошло двадцать лет, но разве я могу забыть этого парня? Он жил со мной в одной комнате и поднимал настроение, когда я грустил из-за брата, из-за оставленной во Франции семьи. Уже тогда Эмери был человеком с широкой душой. Все, что он дал мне… Он в какой-то степени стал моим психиатром и всегда поддерживал меня: «Фабрис, увидишь, все наладится!» Я был чужаком, поэтому он ничего не мог получить с меня. Но этот парень, да, он всегда был рядом». Похожий портрет Унаи рисует и Бенито: «Настоящий товарищ по команде, один из тех парней, которых любят все – за их порядочность. Мы могли смеяться над ним, подшучивать – и он сам смеялся вместе с нами».

Одновременно Эмери рос в профессиональном плане: в первом сезоне сыграл 37 матчей, занял с командой 14-е место в рейтинге и остался в «Толедо» еще на три года. За то время, что он провел в составе «зеленых», Эмери познакомился с Касуко, Эмилио Крусом, Грегорио Мансано («Мне нравилось его заразительное спокойствие»), Микелем Анхело Португалем («Мастер владения мячом и отличный тренер») и Луисом Санчесом Дуке, каждый из которых в разное время тренировал его. «Толедо» был не очень стабильным клубом, как и многие другие во втором испанском дивизионе, – подчеркивает Бенито, один из титулованных игроков. – Унаи играл много. В то время он был вингером: быстрым, легко управлявшимся с мячом. Ему как будто только чего-то не хватало внутри. Он был каким-то хрупким. Едва его начинали прессовать, он не выдерживал». Беда, преследовавшая Эмери с ранних лет в «Реал Сосьедаде», и с которой ему так и не удалось справиться. «Да, он не был уверен в себе. На тренировках мог вести себя по-разному, но все равно большой уверенности не было. Тем не менее это был высокотехничный игрок, очень хороший. Недавно я прочитал статью о том, что у него не сложилась карьера, что он не слишком выдающийся… Но хотел бы я видеть написавшего это негодяя на поле! Я играл в «Сошо», марсельском «Олимпике», «Тулузе», «Базеле», «Хиберниане» и всех сборных Франции за исключением первой. Думаю, у меня есть право сказать: Эмери был хорош. Он сделал настоящую карьеру, это вам не Жозе Моуринью»[5], – напоминает Анри.

В сезоне 1999–2000 гг. «Толедо» продемонстрировало свои амбиции ярким набором игроков из различных сборных. Самым необычным стало приобретение Лейдера Пресьядо, бомбардира, выступавшего за сборную Колумбии на чемпионате мира 1998 года. Увы, в «Толедо» этот здоровяк забил всего один гол и больше никак не проявил себя. Год стал сущим кошмаром, несмотря на то что зимой был куплен Луис Гарсиа, выигравший пятью годами ранее Лигу чемпионов в составе «Ливерпуля». Вполне предсказуемый провал в «Сегунде Б» (3-й дивизион) означал массовый исход из команды игроков – в том числе Эмери. «Его имя уже было достаточно известным. Со своей стороны, мы только что поднялись в «Сегунду Б» и искали кого-то, кто имеет опыт игры в этом дивизионе», – поясняет Герардо Молина, в то время – технический секретарь «Расинг Ферроль», команды из городка, затерявшегося в северо-западной части Испании. У руля в этом клубе тогда стоял тренер, имевший невероятный авторитет и при этом сторонник агрессивной игры Луис Сесар Сампедро. Для Эмери он стал ориентиром, вспоминает Иньяки Беа, товарищ Унаи по «Лорке». «Луис Сесар – это тактика жесткого нападения и плотной защиты; для него главное – прессинговать соперника всеми силами, не давая ему выйти из обороны, а затем завладеть мячом и быстро рвануть в атаку. Играть против его команды не всегда было легко». При этом Эмери выходил на поле в одной игре из трех (из 42 матчей «Расинга» провел лишь 14). «Вполне себе техничный, но ему не хватало злости, характера. Он уклонялся от прессинга», – считает Молина. Эмери должно было вскоре исполниться тридцать, а ясности в том, как выстроится его карьера, все еще не было. Зато было очевидно, что ему всегда придется держать в запасе пакеты со льдом и тюбик с «Вольтареном» – для облегчения болей в колене. «Мой мозг был постоянно скован страхом, и я не знал, как его победить, никто этому меня не научил, а сам я тоже не был на это способен. Футболист, не желающий играть, не страдает от подобных вещей: не хочет – и не играет. Но это был не мой случай». Перешучиваясь с друзьями, он признается: «Мне приходилось продолжать гадить всем вокруг»; а затем уже серьезно добавляет: «Моя карьера игрока была в большей мере путем страдания, чем радости».

Выступая за «Расинг» во втором сезоне, Унаи сблизился с группой новичков, прежде всего – франкоговорящих игроков, приобретенных молодым агентом Клодом Кови (осенью 2001 года Кови станет фигурантом расследования Жюля Курбе «Семь смертных грехов», в которых его футбольную карьеру назовут «фальшивкой»[6]): марокканцем Самиром Буганемом, центральным полузащитником, выступавшим за сборную своей страны, и полузащитником из «Аяччо» Филиппом Бюрле (оба пришли в команду летом); следом за ними появились Микаэль Марсилья (экс-«Марсель»), Людовик Дельпорт (экс-«Линц») и «путешественник» Каба Диавара, который завершит свою карьеру в «Ферроле». «Так началась «французская история» «Расинга», – говорит Молина. – Я крутился в клубе и больше всего времени уделял новичкам – не важно, что им было нужно; я мог даже отправиться на поиски слесаря, если кто-то из них, выйдя из квартиры, вдруг забывал ключи внутри». «Я приехал сюда в семьдесят седьмом в качестве второго тренера. И успел побывать во всех ролях: главным тренером, врачом, массажистом, специальным представителем, техническим секретарем, менеджером. […] Я останусь в «Расинге» до смерти. Если команде плохо, я физически это ощущаю», – признавался он в 2009-м в интервью «Correo Callego». К счастью, сезон 2001–2002 гг. оказался удачным. «Ферроль» продолжал побеждать и бороться за чемпионский титул благодаря своим пламенным атакам (58 голов, второй результат после тогдашнего чемпиона, «Атлетико»). «Мы сломались в конце, когда были четвертыми или пятыми, всего лишь дней за пять до финала, – вспоминает Марсилья. – В тот период мы играли в невероятно эффективный атакующий футбол по схеме 4–4—2. В центре были я, Ненад Гроздич, старик Ленсойс – просто праздник какой-то». Ставшие в итоге девятыми «Зеленые дьяволы» буквально «зажгли» свой город (раньше на Ферроль показывали пальцем только как на место рождения Франко; из-за усиливающегося процесса деиндустриализации его население сократилось с 87 тысяч жителей в 1980-м до 77 тысяч в 2000-м; сегодня оно составляет около 70 тысяч человек). «Мы чувствовали, как позади нас бушует настоящее пламя. Город, который всегда был глухим углом Ла-Коруньи, вдруг проснулся. Мы находились на верхних строках турнирной таблицы, показывали классный футбол – это был наш способ заявить, что город еще существует», – справедливо полагает Марсилья. Среди этой эйфории Эмери тоже смотрелся великолепно: отлично отыграл первый круг, забив несколько голов. Появление Людовика Дельпорта, позднее прозванного в «Альбасете» «Бекхэмом из Ла-Манчи», превратило Эмери в подобие джокера: он выходил на поле в семнадцати из 33 матчей и забил семь голов. «Благодаря ему я забивал много раз. Он отлично давал пас, у него замечательная левая нога. Мне кажется, он мог бы пасовать даже икринками. Да, на его счету могло бы оказаться еще больше передач, если бы я, в свою очередь, точнее принимал их», – рассуждает Филипп Бюрле, которого мысль побеседовать об Эмери очень вдохновляет. «Я почти не помню большинство игроков, но его – о да! Конечно, ведь мы оба были сумасшедшими, влюбленными в футбол!» Образы, навеянные барами и винными погребками Ферроля, немедленно всплывают у него в голове – вслед за бесконечными пробками Дохи, где он играл за ФК «Муайтер» (чемпион второго дивизиона) и после череды оманских опытов. «Нам нравилось посидеть за бокалом вина, он очень это любил! Впрочем, и наш тренер тоже. Где бы ты его ни встретил – на улице, в баре, он никогда не придирался к тому, что ты пьешь. Наоборот: «Оп-па! Я тебя сейчас угощу!» Луис Сесар Сампедро – безусловно, выдающаяся фигура для «Сегунды Б», в которой он все еще играет немаловажную роль – как наставник клуба «Луго». Человек, чья психология вдохновила многих – например, тех же Марсилью и Бюрле – в свою очередь, попробовать себя в роли тренеров. «Вначале он опекал меня, – признается Бюрле. – Помню, в первом моем матче он отправил меня с поля во втором тайме. Я был ужасен. Мы проигрывали 0:1, но в итоге выиграли 2:1. Следующий матч, в Террагоне, был прекращен за 18 минут до конца игры из-за дождя. Вопреки тому, как это принято во Франции, игру не возобновили, но перенесли, чтобы сыграть эти оставшиеся 18 минут заново спустя несколько дней или даже недель. Впрочем, мы выигрывали 2:0, и все члены команды смотрели на меня с таким видом… Я отвратительно сыграл в первом матче, но он снова выпустил меня на поле. На следующий день мы обсуждали это с тренером, и он сказал мне: «Не волнуйся, нет проблем, я в тебе уверен!» В следующее воскресенье мы играли то ли с «Сантандером», то ли с «Овьедо» – сейчас уже точно не помню. В местной газете опубликовали мое фото и заметку типа: если и этот матч я провалю, то он станет моей последней игрой за клуб. В перерыве тренер снова меня удаляет. Я не понимаю почему – ведь в этот раз я провел свой суперматч. Я ушел с поля при счете 0:0, но в итоге мы проиграли 0:2. На следующее утро я отправился поговорить с тренером:

– Прошу прощения, – сказал я, – но мне показалось, что я хорошо сыграл в первом тайме, а вы опять меня заменили. Неужели вам не понравилось, как я сыграл?

– Видел сегодняшние газеты? – спросил он меня.

– Пока нет. А что там?

– Сегодня они распяли меня. И знаешь почему?

– Нет.

– Именно потому, что я заменил тебя. Они пишут, что ты смотрелся на поле лучше всех. И я решил, что пусть лучше они распинают меня, а не тебя. Я не хотел, чтобы ты допустил какую-нибудь ошибку во втором тайме, и теперь все знают, что ты – отличный игрок!»

Во время следующего матча, против «Нумансии», я был на поле все 90 минут. Мы выиграли со счетом 1:0. Я поблагодарил тренера, потому что мало кто еще решился бы сделать то, что сделал он. Ради продолжения моей карьеры в Испании он готов был пожертвовать собственным благополучием. Заменил меня, чтобы защитить! Действовал как опытный психолог и превосходный тренер!

Настоящий педагог, Сампедро всегда держит дверь своего кабинета открытой для любого игрока. «Унаи бывал там очень часто. Он приходил с маленьким блокнотом и постоянно делал какие-то заметки», – говорит Марсилья. В то время Эмери получил в Ла-Корунье тренерский диплом и строил планы на будущее, время от времени оставаясь ночевать в столице Галисии, чтобы полюбоваться на игру клуба, который тогда называли «Супер Депор». «Я обожал их, особенно их матчи в еврокубках, – улыбается Сампедро. – Приходя на трибуны, я частенько встречал Унаи». «Мы присутствовали на эпических играх на стадионе «Риасор»: с «Миланом», «МЮ»; помню 4:3 в пользу «Депортиво» в матче с ПСЖ». «Депортиво» из Ла-Коруньи в то время находился на пике своих достижений (чемпионство в 2000-м, второе место в 2001-м и 2002-м, Королевский Кубок также в 2002-м) – с Жаком Санго’о, Мауро Сильвой, Роем Макаем, Виктором, Джалминьей и гениальнейшим Франом. «Унаи прославился своими боковыми проходами к воротам соперника, на это его вдохновили игроки «Депортиво». У них были заметные игроки, чудесная команда, и они часто использовали рывок по правому или левому краю», – поясняет Бенито. Эмери стал постоянно анализировать их тактику, манеру игры, комбинации. «Я спрашиваю себя: чувствовал ли он себя полноценным игроком? – размышляет Молина. – Безусловно. Но, возможно, неосознанно он сомневался в этом. Если во время игры он находился на скамейке запасных, то руководил игроками, объяснял им, куда бежать и что делать». Эта привычка появилась у него в Толедо, где он освоил базовый уровень тренерского мастерства: «Меня выпустили на поле, и я принялся отдавать распоряжения своим товарищам по команде. Тренер, Микель Анхель Португаль, увидев, как я командую парнями, сразу же обратил на меня внимание».

Летом 2002-го Унаи покинул Галисию и отправился в Леганес, юго-западный пригород Мадрида, втиснутый между Алькорконом и Хетафе. «Леганес», базировавшийся там, был командой настолько же амбициозной, насколько нестабильной – частое явление во втором испанском дивизионе. В клубе работали одновременно два тренера, и Pepinieros («огурчики», как называли игроков клуба) выживали только благодаря неудачам соперника, ФК «Компостела», где ни тренеры, ни игроки не получали вовремя зарплату. «Да, это был сложный год, – вздыхает Хуан Карлос Карседо, успевший поиграть в «Атлетико» и «Ницце». – Мы наладили с Унаи неплохой контакт. Нам нравилось говорить не только о футболе – мы обсуждали игроков из команды соперника, их тактику. Затем также вместе осваивали азы управления коллективами спортсменов. Мы воспользовались тем, что оказались в Мадриде, чтобы попытаться найти тот вариант работы, который придется нам по душе, когда наши карьеры завершатся. Безусловно, мы понимали, что эта работа будет связана с футболом». Так Унаи сдружился с Карседо. А потом и с другим товарищем по команде, Пабло Виллой. И если с Карседо Эмери был рядом лишь в период выступлений за «Леганес», то с Виллой они продолжили контактировать и позднее – в Севилье и Париже. «С некоторыми парнями ты теряешь контакт, это обычное дело. Но с Унаи у нас действительно была общая страсть – футбол, и в целом наши отношения выходили за рамки игры и «Леганеса».

Сыграв в 29 матчах, Эмери не стал счастливее. Несмотря на боль в колене, он продолжал бегать по левому флангу. «Ему не хватало резкости, но техники – чтобы точно передать мяч нападающему в центр – вполне. Не говоря уже о том, что он был быстрым, умел хорошо перемещаться по полю, видел, кому лучше отдать пас, – продолжает Карседо и насмешливо добавляет: – Ни один игрок не знает, займет ли он когда-нибудь пост тренера. Но Эмери заранее прикидывал, как руководить игрой против той или иной команды, какую схему использовать. […] Мы не знали, какой будет наша дальнейшая жизнь, но оба были одержимы футболом».

___________

В свои пятьдесят Луис Сесар Сампедро превосходно знает все тайны испанского футбола. Бывший вратарь, выступавший в том числе и за «Ферроль», он затем стал тренером, руководил «Террагоной», «Эль Эхидо», «Алькояно», «Альбасете», а сегодня тренирует «Луго» (Второй дивизион). В течение двух лет он был тренером Унаи в галисийском клубе.

Эмери – игрок

У него за плечами – хорошая футбольная школа, «Реал Сосьедад», где игроков учат любви к своему клубу, самоотдаче, самоотверженности. Я увидел в нем страстного, исполненного благородства игрока, к тому же обладающего талантом. Этот человек действительно отдавался любимому делу, обожал футбол. Он был очень активен в течение первого сезона и во втором, до прихода француза, Людовика Дельпорта. Унаи всегда вел себя безупречно, и в профессиональном плане мне его не в чем упрекнуть. Когда он часто появлялся на поле, то делал все, что мог, потом, когда Унаи стал много времени проводить на скамейке запасных, он все равно продолжал оставаться настоящим профессионалом.

Страх прессинга

[Секунду раздумывает.] …Ну мне сложно сказать, что у него было в голове. Но, понимаете, наш мозг часто рождает разные образы. И некоторые из них помогают осуществлять вам некоторые поступки, но есть и такие, которые, наоборот, мешают. Есть и такие, которые вообще заставляют тебя саботировать работу, просто не дают сделать ее как следует. Страх, который испытывает игрок, может легко привести к ошибке на поле. Тем не менее каждый смотрит на это по-своему, и Унаи относился к подобным вещам со всей возможной ответственностью. Возможно, во время матчей его мозг мешал ему активнее реализовывать свой игровой потенциал.

Тренерский талант

За эти годы я перевидал множество игроков; и про часть из них сложно было сказать, что из них получится тренер, но с Унаи – другое дело. Проиллюстрирую это такой историей: по понедельникам он, как и я, знал все результаты состоявшихся накануне матчей «Примеры», «Сегунды» и «Сегунды Б». Однажды, во время «растяжки», один из игроков стал рассуждать о каком-то матче, и Унаи поправил его, потому что знал абсолютно все: кто отличился из его бывших товарищей по команде, кто еще забил и т. д. Рано утром в понедельник он скупал всю испанскую спортивную прессу и приходил на тренировку, уже «выучив урок».

Отношение к футболу

Полагаю, всегда нужно получать удовольствие от того, что делаешь. Если выполняешь свою работу без страсти, без радости… Ёлки, как будто чего-то не хватает, правда? […] Это первый шаг к тому, чтобы начать делать работу плохо. Я верю в футбол, в игроков. Мне не нравится механическая, рутинная игра, пусть у меня в команде и нет суперигроков. Мне нравится, когда моя команда играет красиво и, понятное дело, выигрывает, но… Это как гастрономия. Кому-то нравится один тип кухни, кому-то – другой. Кроме того, всегда приходится выбирать ту еду, которая тебе по карману. Но вот что мне непонятно: как можно выбирать плохую еду, когда у тебя есть деньги? Если у тебя все в порядке со средствами, а тебе нравится есть всякую ерунду, то… В футболе почти так же. Если у меня хорошие игроки, я не буду тренировать их так, чтобы они играли в вялый футбол, который я не люблю. Да, возможно, моя команда все равно одержит победу, но одно дело – просто выиграть, и совсем другое – выложиться по максимуму, показав такой футбол, который понравится зрителям.

Из игроков в тренеры

Многие думают, что быть игроком и тренером – одно и то же… Они ничего не понимают. И совсем не обязательно, что отличным тренером станет превосходный игрок, а, например, не посредственный. Похожий пример: медсестра может провести двадцать лет в операционной рядом с хирургом, делающим замечательные операции на коленном суставе. Она – чудесная медсестра, ассистировала во время тысячи операций. Отлично, но самостоятельно она не оперировала ни разу. И полагать, что футболист может превратиться в тренера так же, как медсестра – в хирурга, просто потому, что попадает в оперблок… Многие игроки считают, что смогут стать тренерами, но это – два совершенно разных ремесла, разные компетенции […] Унаи преуспел в тренерском ремесле, потому что постоянно учился. Искал, наблюдал, сделал те же выводы, что и я: нужно по-настоящему любить спорт и понимать, что ключевой фактор современного футбола – рассудок и психология. Я говорю сейчас не о модричах и иньестах, скорее – об игроках среднего уровня. Образы, рождаемые в голове, иногда мешают игрокам, необходимо, чтобы тренеры понимали, насколько мозг влияет на успех или неудачу. Еще десять лет назад некоторые испанские тренеры выглядели просто катастрофически. Они ничего не знали о тактике, и, если игрок превосходил их в этом, ему все сходило с рук. Сегодня не так. Каждый тренер имеет определенный тактический уровень и команду помощников, занимающихся игровой подготовкой футболистов. Нельзя, как раньше, просто выпустить игрока на поле, как будто на войну. Современные тренеры отличаются знанием психологических подходов. Унаи преуспел как тренер именно потому, что давно понял всю важность психологии – в том числе благодаря ошибкам, которые совершил как игрок.

4. Храм солнца

Когда едешь вдоль испанского побережья, путешествие кажется однообразным. Сначала Каталония, потом Валенсия с ее бесчисленными изгибами, Коста-Бланка и бесконечные курорты (Кальпе, Бенидорм и другие) – никаких сюрпризов. Имеет ли смысл двигаться дальше на юг? До Андалусии еще добрых двести километров, которые предстоит проехать по территории провинции Мурсия – уголка, куда мало кто заглядывает, разве что только ради возможности позагорать на Ла-Манга-дель-Менор. Мурсия действительно забыта всеми – и путеводителями, и правительством. Кажется, до нее никому нет дела, несмотря на то что в ресторанах Мадрида и Наварры гурманы любят заказывать «салат по-мурсийски» (свежие помидоры, яйцо, лук, тунец, маслины и оливковое масло). Да, Испания старается не замечать этот регион, кроме как, может быть, в стоящей перед носом тарелке. Не замечать лунный мурсийский пейзаж, не замечать вообще ничего. Как будто пыль совершенно случайно выстилает лицо путешественника, а белый горизонт слепит его глаза. Все так, и тем не менее не стоит думать, будто Лорка существует исклчючительно на страницах школьных учебников. «Земля – быть может, это потерянный рай», – написал один из величайших испанских поэтов; эту фразу можно счесть метафорой места, носящего его имя (впрочем, он родился не там); но именно в Лорку Эмери и отправился летом 2003 года – выступать в составе «Лорка Депортива Клуб де Футбол», игравшего тогда в «Сегунде Б» (3-й дивизион).

Говоря о «Лорка Депортива Клуб де Футбол», следует уточнить: эта команда является прямым наследником «ФК Лорка», история которого завершилась в 2002-м; в свою очередь, «ФК Лорка» возник в 1994-м как преемник «Клуб де Футбол Лорка Депортива». Полагаете, это судьба? Скорее общая тенденция: футбольные клубы города Лорка погибали один за другим. А еще – словно перечисленного недостаточно – с 1996-го по 2012 годы там же существовал «Лорка Атлетико Клуб де Футбол», а в 2003-м возникла такая команда, как «Ла Ойя Лорка Клуб де Футбол», принадлежащий сегодня игроку китайской сборной Сюю Генбао (футболисты этого клуба имеют прозвище «Механические брокколи»[7]). Словом, неплохая головоломка – если учесть, что население города составляет всего 90 000 жителей…

В «Лорка Депортива Клуб де Футбол» спортивной политикой в то время рулил один-единственный человек – 27-летний Педро Реверте. «Унаи играл на левом фланге, у него были хорошие скорость и техника. Моя идея заключалась в том, чтобы вырастить ценного игрока, который смог бы эффективно конкурировать с остальными. Мне казалось, что ему это по плечу, как и прочим игрокам-баскам», – поясняет он мимоходом, рассуждая о футболистах из Страны Басков, завербованных клубом. Одним из них был, например, Иньяки Беа, полузащитник, «перетекавший» из клуба в клуб нижнего дивизиона; к нам он пришел от соседей, из «Сьюдад де Мурсия». «Я жил в одной комнате с Унаи. Он был… [Делает паузу.] Некоторые футболисты любят собак, другие – видеоигры, путешествия, женщин или делать ставки на бирже. Унаи говорил только об одном – о футболе». Ему вторит Хави Моро, центральный полузащитник франко-испанского происхождения, родившийся в Париже и выросший в Барселоне: «С ребятами по команде мы говорили о семьях, друзьях, иногда – о музыке. С Унаи, когда нам удавалось посидеть за чашкой кофе, мы беседовали о футболе, тактике и тех игроках, которых мы видели на поле». Эмери повезло: он попал в коллектив людей, как и он сам, одержимых футболом. «У нас был настоящий союз единомышленников, и это сказывалось на игре, – продолжает Моро. – В итоге к концу сезона мы заняли второе квалификационное место и были на пороге выхода во второй дивизион. Оставалось всего ничего: сыграть два матча, потом финальный, и – «Сезам, откройся!». Вопреки тому, что советовал бы здравый смысл, и тому, что практикуется в плей-офф практически любого футбольного чемпионата, причудливые зигзаги испанских турниров, по всей видимости, разрабатывал какой-то сумасшедший ученый. Вы стали лидером одной из четырех групп «Сегунды Б»? Все равно вы не пройдете выше, пока не сыграете по два матча с командами-лидерами каждой из трех оставшихся групп. Только выиграв эти шесть матчей, ваша команда получит право выхода во второй дивизион[8]. «Мы бились до последнего. Наконец отправились в Понтеведру, – вспоминает Беа. – На стадионе, который вмещает двенадцать тысяч болельщиков, собрались добрых шестнадцать тысяч. Мощно игравшие галисийцы победили «лоркинцев» после дубля Ракеты – Хави Родригеса, который, по иронии судьбы, через два года станет выступать за «Лорку». Эмери закончил матчем с «гранатовыми» этот «удлиненный» сезон, пообещав себе больше никогда не испытывать подобных разочарований.

Сезон 2004–2005 гг. «Лорка», ведомая амбициями, начала новый путь к вершине. «Кроме статуса прошлогоднего фаворита, у нас не было ничего стабильного», – признается Беа. Методы тренера команды, Квике Ягве, не встречали единодушной поддержки. «Старая школа!» – замечали некоторые игроки, впрочем, с уважением относясь к работе, проделанной главным инициатором движения во второй дивизион. Педро Реверте, спортивный директор клуба, чувствовал: необходимо что-то менять. «Мы хотели подняться выше, но к Рождеству находились в середине таблицы. Нужно было найти «новый путь», во всех смыслах этого слова». Президент клуба, Антонио Баньос Альбасете, вызвал Реверте в кабинет. «Мы быстро пришли к выводу, что лучшая тактика для команды – перетряхнуть игроков, остававшихся на скамейке запасных. По мне, новым тренером должен был стать Унаи Эмери. Вначале Альбасете посмотрел на меня как на сумасшедшего, но потом поддержал мою идею. Почему Унаи? У него уже были тогда тренерские дипломы, причем не 1-го или 2-го, а высшего, третьего, уровня. Когда он получил травму, то все равно просился со мной – поехать на очередной матч. В некоторых случаях я прислушивался к нему и был удивлен его умением полностью контролировать все аспекты игры, несмотря на то что он был простым игроком. У Эмери были явные задатки тренера, он все держал в памяти. Забавно, но я помню, что были моменты, когда я подолгу смотрел на него и он всегда находил решение проблемы, возникшей на поле». Необходимо было, чтобы Унаи, со своей стороны, дал согласие стать тренером – он, всегда боявшийся разочаровать кого бы то ни было и лихорадочно листавший новости о себе в спортивном ежедневнике «Марка». «Я позвал его в свой кабинет, попросил присесть и сказал: «Испугаешься, если я назначу тебя тренером?» – рассказывал бывший президент «Лорки» в интервью Роберто Арроче, известному журналисту севильского канала ABC. – И знаешь, что он мне ответил? – «Вовсе нет. Если хотите, я стану тренером». Он был вполне уверен в себе, и это облегчило мой выбор». Прошло несколько дней, и вот Квике Ягве, который уже успел мне поднадоесть, снова стал выстраивать оборонительную игру. Я сказал Педро: «Позови Унаи». Я знал, что Эмери меня не разочарует». Несмотря на это, Унаи решил посоветоваться со своими друзьями. «Я был в Колумбии, на Кубке «Судамерикано» для команд U-20[9]. Со мной был Альберто Бенито. Унаи позвонил ему и через него спросил у меня, сможет ли он тренировать и играть одновременно? Я ответил, что, по-моему, это несовместимые вещи», – вспоминает Микель Эчарри, бывший коуч Эмери, добавляя к сказанному следующий эпизод: «Когда он, насколько я помню, еще играл в Толедо, то однажды обратился ко мне с просьбой что-то объяснить; в это время Альберто Бенито как раз собирался сдавать экзамены на тренерский диплом. И я знал: Унаи спрашивает, чтобы помочь ему…»

В тот момент Унаи Эмери исполнилось тридцать четыре года; травмированное колено ограничило его пятью короткими выходами на поле в качестве левого полузащитника. «Эту историю он рассказывал по радио «Марка». Во время последнего матча он был немного… [Моро усмехается.] Он хотел сыграть, но у него не получалось. Я посмотрел на него: «Унаи, если тебе плохо, скажи об этом тренеру прямо сейчас!» Вот таким был его последний матч. После первого тайма он не вышел на поле». Очередной поход к доктору убедил Эмери завязать с футболом. «Доктор сказал, что, если играть через боль, можно фатально усубугить повреждение. То есть никакой надежды на продолжение игры на профессиональном уровне. Поэтому я без особых сожалений полностью отдался тренерской работе. Этого-то я и хотел». Чтобы объявить новость, Педро Реверте собрал футболистов, и те были почти в шоке от услышанного. «Новость застала нас врасплох, никто не ожидал, что он станет тренером, – рассказывает Хуан Карлос Рамос, нападающий родом из Севильи, успевший поиграть во всех клубах южной Испании. – Ситуация не была сложной – она была необычной. Ты собираешься на рождественские каникулы, говоришь «пока» парню, с которым только что обменивался пасами и мылся в соседнем душе. А после каникул он становится твоим тренером! Но, честно говоря, все вышло отлично с самого начала. Мы были профи и сразу же смогли отделить Унаи-товарища по команде от Унаи-тренера». Более того, назначение Эмери стало для некоторых игроков усиленной мотивацией играть лучше. «Любое назначение нового тренера, естественно, вызывает ответную реакцию команды. Первые тренировки всегда оказываются более интенсивными, поскольку происходит перераспределение обязанностей. Унаи привнес тот импульс, мотивацию, которых раньше нам недоставало. Наш предыдущий тренер был лишен той страсти к футболу, которая присутствует у Эмери. Конечно же, как только Унаи стал тренировать нас, он стал показывать нам видеозаписи, объяснять стратегию, проводить разнообразные тренировки. Он принадлежит все-таки к старой школе и поэтому отличается страстной любовью к футболу», – рассуждает Беа. Оставалось только претворить эту страсть в достойные результаты.

В субботу 8 января 2005 года Унаи впервые попробовал себя в роли тренера. Антонио Баньос Альбасете в интервью ежедневному изданию ABC вспоминает, что поначалу ничего не изменилось: «Унаи все время смотрел вниз, он читал, не поднимая взгляд. Уфф! У него могла голова закружиться! Быть может, он украдкой разглядывал стоявших напротив игроков, рассказывая им о чем-то из области стратегии или тактики. ¡Qué tío! (Ну что за парень!)»

Если отъехать от Лорки примерно на четыреста километров, можно добраться до города Эсиха в провинции Андалусия; это – настоящий храм солнца или, как его называют местные, La Sartén de Andaluciа: он в самом деле напоминает раскаленную сковороду. Место, которое, как говорят, не прощает никого, особенно тех, кто не готов попасть в ад. «Я прекрасно помню все детали: путешествие, отель, стадион, расстановку игроков… Мы были готовы»[10]. Наступило воскресенье 9 января 2005 года. «Эсиха Баломпье» – «Лорка Депортива Клуб де Футбол» готовятся выйти на поле. Неожиданно начинает дуть легкий ветерок. Стадион «Сан-Педро» пуст и почти молчалив. Унаи оглядывается. В глубине души он понимает: для него началась новая жизнь.

5. Пророк в своем отечестве

Иньяки Беа тоже помнит мельчайшие подробности. Прошло больше десяти лет, но поездка в Эсиху запомнилась ему так, словно была вчера. «Я находился на поле. Прошло пятнадцать минут, мы забили гол, следуя системе, введенной новым тренером. Сразу стало понятно: мы на правильном пути; то, чего хотел Мистер [прозвище Эмери. – Прим. перев.], воплощалось на поле. В итоге, следуя его стратегии, мы выиграли со счетом 3:0. В раздевалке мы сказали друг другу: «Ни фига себе, теперь мы – совсем другая команда». Не те игроки, что были на прошлой неделе – которые тренировались и получали зарплату независимо от выигрыша или проигрыша». Хуан Карлос Рамос, забивший гол в конце матча, говорит больше: «Унаи смог снова вдохнуть в нас любовь к футболу, которую мы, возможно, растеряли. Он всегда говорил про нее, и это заставляло нас верить в его идеи, чувствовать, что его тренерский стиль – правильный. Буду откровенен: я не всегда играл в основном составе, но мне очень нравилось играть для него. Я играл в нападении, и он давал мне много свободы, прислушивался ко мне. Мы могли с ним спорить – больше такого у меня не было ни с одним тренером…»

«Лорка» быстро поднялась на верхнюю строчку турнирной таблицы с достаточно смелой, даже революционной – для того времени и для «Сегунды Б» – игрой. Где бы мы ни играли, на выезде, дома, против фаворитов, Унаи было все равно. Ему нужны были только победы и голы», – свидетельствует Моро, вспоминая выигрыши со счетом 7:1 у «Дитер Сафры» и 5:0 у «Марбельи», основного конкурента «лоркинцев». Причем защите в этих матчах уделялось даже больше внимания, чем нападению, и происходило чудо. «Было четыре-пять опасных моментов, которые мы быстро «погасили», потому что достигли превосходства в прессинге. Наша линия защиты была выдвинута вперед, что приводило к постоянным офсайдам, – вспоминает Беа, бессменный центральный полузащитник. – В тактическом смысле я очень вырос. Знал, куда бежать, чтобы нападающий противника оказался в офсайде, и вообще… Я никогда не был быстрым, поэтому поначалу немного волновался. Но преуспел как раз потому, что доверял Унаи. Я говорил себе: «Ёлки-палки, какой же я медлительный, играю в сорока-пятидесяти метрах от ворот, в которые мог бы забивать!» Унаи научил меня думать на поле».

Сумасшедшее восхождение «Лорки» вызвало в городе подлинный восторг; Педро Реверте, – человек, вначале выбравший Эмери в качестве игрока, а затем убедивший президента клуба, что тот станет хорошим тренером, – был очень рад. «Я родился здесь и теперь знаю, как клуб может разжечь в людях страсть к футболу. Когда я приезжаю в город или беседую с его уроженцами, я всегда вспоминаю то время». Тысяча потерянных душ на стадионе «Франсиско Артес Карраско» (назван в честь президента «Клуб Депортиво Лорка» в 1950-е гг.) превратилась в постоянно растущую толпу преданных болельщиков. Возрождение стадиона началось 5 марта 2003 года во время товарищеского матча с «Барселоной», на который собралось более восьми тысяч зрителей. «Все спортсмены и фанаты до сих пор помнят этот сезон, – полагает Хави Моро. – Унаи – честный парень. С нами он был искренним до конца. В своих речах он использовал метафоры, говоря, что мы должны «помочь будущим поколениям», что «семья может расти только благодаря любви». То же самое – и с футболом: необходимо любить спорт, оставаться честными и помогать друг другу. Он настаивал на этом и верил в то, что мы, как нормальная команда, прислушиваемся к этим словам». Конечно, главное – настрой. Эмери это прекрасно понимал, хотя у него тогда не было никакого тренерского опыта. «Завершив карьеру, я присоединился к тренерскому штабу ФК «Леванте». Иногда я размышляю: а был бы я готов в то время стать тренером какой-нибудь команды из «Сегунды Б»? Думаю, нет. Сегодня я – помощник тренера в «Эйбаре», и благодаря всему, что узнал от главного тренера и перевидал на поле, мне кажется, смог бы. Но Унаи… Стать тренером из игрока за две недели – это просто взрыв мозга! Как только ему это удалось? – размышляет Иньяки Беа. – Я часто думаю об этом, сидя за рулем в автомобиле. Однажды у меня родилось сравнение с начинающим преподавателем, который только-только пришел в класс. Не лучше ли ему было бы, например, пять-шесть месяцев провести, наблюдая – в качестве второго преподавателя – за более опытным товарищем? Идти в класс, слушать своего товарища, наблюдать за учениками – что может быть лучше?!» Преподаватель? Унаи в самом деле немного похож на препода: небольшие очочки, непременный блокнот в кармане и клубная рубашка-поло, часто – черный или серый костюм. «Да, препод – вполне уместное сравнение, – продолжает баск. – Можно спросить любого игрока «Лорки» и – не сомневаюсь – каждый из них узнал от Унаи что-то новое».

Воскресенье 22 мая 2005 года стало предпоследним днем турнира «Сегунды Б». «Лорка» находилась на пятом месте с пятьюдесятью пятью очками, отставая от «Марбельи», которая также рвалась вверх. Ранним утром «Марбелья» отправилась в Эстремадуру, но по необъяснимым причинам местные футболисты вынесли андалузцев со счетом 4:0. Выходя на поле, игроки Унаи знали, что наконец-то имеют шанс подняться в топ-4, о чем они грезили с минувшего сентября. Судьба любит иронизировать – в этот раз она поступила так же. «Лорка» обыграла «Эсиху» со счетом 6:0. «С того самого момента, когда он принял команду, Унаи не терял позитивного настроя. Он был убежден, что у нас все впереди, – наслаждается Рамос, игравший в тот день в основном составе. – Потом мы выиграли 2:1 у «Реал Хаэн» и поднялись на четвертое место». В качестве бонуса «Лорка» тогда же оказалась самой результативной из команд всех четырех групп «Сегунды Б» – наряду с «Аликанте», бесспорным чемпионом дивизиона и главным соперником.

В 2005-м в «Сегунде Б» не проходил мини-турнир лучших команд, только полуфиналы и финалы. Но футболистов «Лорки» было трудно напугать: выиграв домашний матч у «Аликанте» со счетом 1:0, они затем разгромили соперника на его стадионе «Хосе Рико Перес», специально построенном для больших мероприятий. Как ни странно, обычно выходивший на замену Хорхе Перона забил и в домашнем матче, и на выезде. «Сильная сторона Унаи заключалась в следующем: он предпочитал, чтобы игроки концентрировались на игре в течение короткого периода времени. Ему больше хотелось, чтобы они радовались происходящему на поле», – добавляет Беа. Эмери было важнее, чтобы команда встретилась лицом к лицу с клубом, отчаянно желавшим вернуть себе былую славу, – «Реал Унион». «Игра означала возвращение домой. Ответственный момент. Ирун находится рядом с нашим городком, там играли дед и отец. Вся наша семья собиралась прийти на матч», – вспоминает Игор.

В воскресенье 19 июня 2005 года стадион «Франсиско Артес Карраско» впервые после товарищеского матча с «Барселоной» (в марте 2003-го) был полон. Журналисты насчитали семь тысяч зрителей; еще несколько месяцев назад эта цифра представлялась Педро Реверте немыслимой: «Полагаю, многие фанаты были счастливы и горды тем, что стали частью этого события. Всего лишь два года назад мы были в «Терсере» (Четвертый дивизион)…» Следует отметить, что с января 2005 года «Лорка» вызывала восхищение у всех своим участием в чемпионате. «Нам стали платить вовремя – примерно столько, сколько получает в Испании средний рабочий, но меньше, чем игрокам других клубов. Но разве дело только в деньгах?» – размышляет Хави Моро, не участвовавший в том матче. Как бы то ни было, он вспоминает праздничную атмосферу, царившую в тот день в городе, «пеньи» болельщиков «Лорки»[11] организовали «караванную дорогу» – с баннерами и песнями; бары наполнились фанатами в сине-белых одеждах. Увы, «Реал» приехал сюда не просто как турист, да к тому же в предыдущем туре обыграл сильную команду, одного из фаворитов турнира, «Райо Вальекано». Перона отлично проявил себя в начале второго тайма, забив гол, но успех остался на стороне «Реал Унион» (2:1). «После всех приложенных усилий нашего невероятного восхождения это, возможно, был единственный матч, в котором мы оказались не на высоте, – считает Рамос, оказавшийся бессильным что-либо предпринять впереди, так же, как Иньяки Беа – в защите. – Проиграть дома… Мы все были обескуражены, и мало кто верил, что мы сможем это преодолеть. Был понедельник, всем было тяжело, но Унаи вывел нас на пляж – на тренировку». Это решение он принял вместе с Педро Реверте, который накануне оказался буквально сражен результатом игры. «Никогда не забуду этот день. И это поражение. Все находились в депрессии. После такого матча, казалось, уже невозможно подняться. […] Мы спустились на побережье, в красивую деревушку Агилас. Тренер хотел, чтобы этот визит оставил в душе у каждого игрока и всего персонала убежденность, что мы сможем побеждать. Прошлого не вернуть. Но именно с поражения обычно начинается новый подъем». Оказаться на одном из чудесных пляжей возле Агилас – эта мысль могла бы соблазнить поэта, особенно Лорку, написавшего: «Самое ужасное из всех чувств – умирающая надежда». Впрочем, будьте уверены: у того, кто широко раскрытыми глазами созерцает пляж Поньенте, надежда умереть не может.

В воскресенье 26 июня 2005 года вся семья Эмери собралась в Ируне, преодолев шесть километров, отделяющие этот город от Ондаррибии. «Утром мы увидели автобус с болельщиками, готовившимися отпраздновать победу «Реала». Это разозлило брата и стало для него дополнительной мотивацией к победе», – вспоминает Игор, давший комментарий местной радиостанции «Гипускоа». Незадолго до часа дня, перед обедом, Унаи беседовал с Хуаном Карлосом Рамосом. «Он сказал, что я буду в запасе, но он рассчитывает на меня. Я играл постоянно, да и кто в такой момент не захочет быть на поле?.. Потом позвонил отец. «Не переживай, – сказал он, – я знаю, ты выйдешь и забьешь победный гол». Я ответил, что мне кажется это очень трудным: у меня был похожий момент в матче с «Кордовой» в 1999-м, и я не думал, что он повторится».

В последнем матче турнира Моро должен быть разряжать обстановку в центре поля. «Во время разминки я получил травму. Все, в общем-то, было ок, но я чувствовал боль и стискивал зубы, чтобы не подать виду». Испытывая смущение, под песни болельщиков Моро вернулся в раздевалку на стадионе «Гал», который в тот день вместил значительно больше людей (8 000 человек, согласно архивам), чем количество, на которое он рассчитан (6 344 человека). Футболисты «Лорки» вышли на поле первыми, в своей синей форме. Выход ирунцев вызвал волну кричалок, дождь из конфетти и серпантина. Эта волна отозвалась страхом на другом конце страны, где на старинном, ныне снесенном дворце конгрессов Расинто Фериаль де Санта Китерия в Лорке был установлен огромный экран. В этот день даже абсолютно равнодушные к футболу жители города были захвачены игрой. «Я не люблю футбол, но я была там – впрыгнула в халат и тапочки, чтобы не оставлять мужа одного во время этого праздника», – вспоминала некая Кармен Руис спустя несколько дней в одной из колонок «Ла Вердад». Она и ее супруг кричали от радости незадолго до перерыва, после разыгранного «на двоих» углового и удачного гола, забитого нападающим Хорхе Санчесом – «внимательным, трудолюбивым, играющим немного агрессивно – в отличие от других нападающих, например, Рамоса», – рассказывает Беа. Счет в матче между «Лорка Депортива Клуб де Футбол» и «Реал Унион де Ирун» стал 1:0 (суммарный 2:2).

Забитый футболистами «Лорки» гол привел к тому, что на трибунах, где в тот момент находился и Хуан Эмери, обстановка стала еще напряженнее. «Отец решил уйти в перерыве, он больше не мог это выносить. Дошел пешком от стадиона до Ондаррибии! В это время в Ируне как раз отмечались местные праздники», – рассказывает Игор, который после матча проинтервьюировал и собственного брата. Но вернемся к игре. С началом второго тайма гости продолжали доминировать на поле. На 53-й минуте был назначен штрафной. С расстояния примерно в 30 метров Хорхе Перона решил пробить по воротам. В 16 лет этот парень уже был грозой вратарей, его пригласили в молодежный состав «Барсы». В двадцать два он, похоже, решил вспомнить свои юношеские достижения; «его коварный удар с отскоком стал причиной того, что я сорвал голос», – заявил один из комментаторов мурсийского телевидения. «Лорка» повела в матче 2:0 (общий счет 3:2).

Текли минуты. Эмери методично шагал вдоль кромки поля и сделал три замены. После того как Хуэгун получил травму, его заменил Серхи Меса, хороший нападающий. Затем Меса уступил свое место на поле Хаби Санчесу – нападающему, собравшему за всю карьеру 134 предупреждения и 9 красных карточек. Еще через четверть часа на поле вышел Хуан Карлос Рамос. Нападающие «Ируна» рвались вперед. Напрасно. Унаи продолжал работать, делая одну замену за другой. Примерно пять минут команды беспорядочно обменивались атаками. На последней минуте второго тайма ветеран Эгоитц Сукиа чудесным образом забил гол с линии штрафной площади, отправив матч в овертайм. «Когда он забил на последних секундах… «Ёлки, – подумал я, – ты что, не мог сделать это на полчаса раньше? Мы могли бы забить ответный гол». А так – точно дополнительное время!» – вспоминает Моро. Унаи немедленно вышел на поле и обратился к игрокам. «Всегда есть надежда выиграть любой матч, пока он не закончился». При счете 1:2 (3:3 по сумме двух матчей) «Лорка Депортива Клуб де Футбол» и «Реал Унион де Ирун» ушли на перерыв.

Едва начался овертайм, как судьба, кажется, выбрала своей мишенью Иньяки Беа. «Я уже получил желтую карточку и тем самым привлек к себе лишнее внимание, – вспоминает он, разозленный тем, что прежде чем попасть в ноги Сукиа, мяч задел его руку. – А теперь я споткнулся и налетел на вратаря противника. Судья решил, что я намеренно помешал его выходу из ворот, и удалил меня». А буквально через две минуты небо, похоже, снизошло на головы футболистов «Лорки». Повисло буквально на высоте в несколько метров от их сведенных болью и мышечными судорогами тел. «В этот момент ресурсы игроков действительно были на исходе – те, кто еще оставался на поле, были измочалены и травмированы… – Хуан Карлос Рамос делает глубокий вдох. – Я все это очень хорошо помню. «Ирун» наступает и наступает, мы отбиваемся из последних сил. А потом, во втором тайме дополнительного времени, случилось это». Антонио Роблес, капитан «Лорки», выбил мяч за среднюю линию, на правый фланг. В тот момент перед ним находился Рамос, от которого до ворот «Реал Унион» было метров сорок. «Моей первой реакцией было поднять голову. Я увидел вратаря и сильно пробил в его сторону…» Взоры всех зрителей оказались прикованы к мячу, летевшему, словно в замедленной съемке. «Мы переглянулись и все поняли. Поняли, едва он ударил по воротам. Раньше, в том сезоне, он уже забивал из похожего положения», – выдыхает Моро. Гол был чудесным, местные болельщики онемели. Вся скамейка запасных «Лорки» выбежала на поле, и Эмери первым прыгал от счастья. Телевизионные комментаторы из Мурсии раз сорок пять истерично прокричали: «Гол, гол, гол!» Даже Игор с трудом сдерживал волнение. «Это было непросто! – признается он. – Особенно когда я увидел брата, который как сумасшедший скакал на краю поля». Играть оставалось еще девять минут, но кого это уже волновало? Небо снизошло на футболистов «Лорки» – безо всякого предупреждения, как это часто случается в Стране Басков. «Ирун» не смог отыграться, и «Лорка» поднялась во второй эшелон. «Как только раздался финальный свисток, я обнял брата. Это было начало – и дня него, и для нас. Чтобы разделить общую радость, мы присоединились к команде за ужином…» Прошло десять лет, но Унаи хранит в памяти это воспоминание: «Невероятное стечение обстоятельств – играть на домашнем стадионе клуба, за который выступали мой дед и отец… Этот гол подарил мне самые сильные эмоции из всех, которые я переживал в своей карьере. Это было не просто начало тренерского пути, а сильнейшее личное переживание. Не просто футбольное счастье». Окончательный счет матча: 3:1 в пользу «Лорка Депортива Клуб де Футбол» (4:3 по итогам двух матчей).

6. Землетрясение в «Сегунде»

Говорят, «испанские ночи черны до самого рассвета». Это выражение – попытка продлить сон, восхитительную дремоту; оно очень распространено на юге Испании и особенно применимо к случаям, когда празднуется что-то серьезное. Утром 27 июня Лорка продолжала бурлить: одни еще не ложились, другие упорно не желали просыпаться: от бара к бару передавались различные версии случившегося накануне на футбольном поле. Местная газета «Ла Вердад» описывала безумный вечер накануне, сопровождая его свидетельствами очевидцев – болельщиков «Лорки», наблюдавших за игрой на стадионе или по телевизору: «Когда они забили, я врезал кулаком по экрану и разбил его. Поэтому досматривал матч у соседа», – рассказывал некий Антонио Гонсалес, которому вторил некий Хоакин Санчес: «От волнения я сгрыз все ногти на руках; уцелели только те, что на ногах, я не смог до них дотянуться. Мешала обувь…»

На улицы вышли пятнадцать тысяч человек – приветствовать «героев Ируна». Никакого сравнения с теми двадцатью пятью фанатами, которые в минувшее воскресенье отважились проехать девятьсот километров, отделяющие Лорку от Страны Басков. Эмери был в центре праздника, но одновременно уже размышлял над тем, каким будет новый сезон. «Финансы были скромными, но Унаи точно знал, что именно ему нужно, и не сомневался в своем мнении. Мало кто смог бы так», – рассказывает Педро Реверте. Располагая бюджетом в 350 000 евро, из которых на трансферы отводилось 60 000[12], «Лорке» не следовало ожидать выдающихся игроков извне. «Это нормальная практика: когда команда поднимается вверх, тренер приглашает игроков из клубов верхнего дивизиона, – поясняет Беа. – Однако Унаи сделал по-своему. Он стал искать игроков из клубов «Сегунды Б». Ничего удивительного – для тех, кто его знает». «Он был в курсе всех игроков «Примеры», «Сегунды» и «Сегунды Б». Это не просто его страсть, эти знания помогают ему в его тренерском ремесле, – признается бывший товарищ Унаи по команде Альберто Бенито. – Следить за тем, что происходит в «Сегунде Б», не всегда легко, но Унаи это делал. Помнил всех, с кем когда-то играл, составы всех команд, стадионы. Вот это память!»

Впрочем, некоторые высокопрофессиональные игроки в «Сегунде Б» все-таки оказались – например, аргентинец Факундо Сава, выступавший тогда за «Фулхэм» (английская премьер-лига). «Это был гениальный ход Реверте, – рассказывал Эмери в интервью AS. – Мы поехали за ним в «Сельту» (второй испанский дивизион), и он просто нас очаровал. Мы спросили, как его дела, и оказалось, что он был связан годовым контрактом с «Фулхэмом». Тогда мы обратились к англичанам, и нам удалось заполучить его, причем мы сошлись на 20 % его прежней зарплаты». Сава оказался одним из восьми игроков «Лорки», выступавших в разных дивизионах. Остальные двадцать два принимали участие только в матчах «Сегунды Б» и нигде больше. «Унаи вселил в нас такую уверенность, что мы подошли к новому сезону, совершенно не боясь играть. Мы показывали суперэффективный футбол по схеме 4–3—3, предполагавшей деятельное участие фланговых игроков», – хвалится Беа, которому вторит Моро: «Мы играли в футбол. Самым сложным было подняться вверх в своем дивизионе и заслужить всеобщее уважение: тренеров, соперников, СМИ. Мы не сходили с экранов, поскольку наши матчи были интересными. После тренировок мы часто ужинали вместе и шутили между собой: «Если бы прежде нам кто-нибудь сказал, что по телевизору покажут все тридцать матчей с нашим участием, мы бы ответили: «Парень, ты спятил!» Мы продолжали забавляться, делая свою работу наилучшим образом. Удовольствие, десятикратно усиливающееся от того, что во всех наших поступках ощущался командный дух». «Унаи часто советовал молодым: «Выходите в город, хотя бы ненадолго!» Он давал нам денек-другой отдохнуть, а потом, когда мы ужинали вместе, хотел, чтобы мы насладились предвкушением завтрашней тренировки, – продолжает Беа. – Он старался сплотить нас. Но поскольку он сам теперь был тренером, то не мог поступать, как раньше: если мы пили пиво, то после второй кружки он оставлял нас; он больше не мог сидеть с нами и пить по четыре-пять кружек. […] И он отлично знал, кто из нас холост, кто женат, кто любит выходить, с кем можно пропустить по стаканчику, а с кем нет. В какой-то степени это работа психолога, предполагающая ответственное принятие решений. Например: если ты был его другом, это не означало, что ты будешь проводить на поле больше времени. И наоборот: если он сажал тебя на скамейку запасных, это вовсе не означало, что ты перестал быть его другом. Он умел все это сочетать».

Эмери задал такой темп игре «Лорки», что команда стала мечтать о «Ла Лиге» («Примере»), демонстрируя превосходную динамику в «Сегунде» и особенно отличаясь громкими атаками (56 голов, третий результат). «В течение всего сезона он повторял, что верит в нас. Он научил нас верить в себя, – говорит Рамос, обеспечивавший вместе с Факундо Савой движение от центра поля к воротам соперника. – Обладая высоким ростом, он отлично атаковал. Кроме того, Факундо был исключительным парнем. Все знают, что аргентинцы страстные, но Сава – реально сумасшедший, он был таким даже во время тренировок. Настолько отдавался им, что для него они были как настоящие матчи! И заражал этим отношением остальных». Помимо выдающихся качеств спортсмена, по словам Иньяки Беа, Сава стал для Унаи идеальным партнером. «Он изучал психологию, и Унаи, в свою очередь, было чему у него поучиться. Думаю, они росли, подпитываясь друг от друга». Аргентинец, которого прозвали El Colorado, обожал читать; эту страсть разделяли и другие игроки – например, Моро: «Мы обменивались книгами, у нас были общие предпочтения. Но при этом, конечно, очень много говорили о футболе. Когда твои товарищи по команде по-настоящему живут игрой – это все, что тебе нужно, чтобы достичь своей цели».

Решив задачу по выходу на новый технический уровень, «Лорка» теперь преследовала одну цель: подняться еще выше. Сладостное безумие, которое вскоре попадет в заголовки местной и национальной прессы. «Марка» и AS публикуют большое интервью с новым наставником, которому дают красноречивый заголовок: «Главное – футбол, а не то, что его окружает, машины или женщины». В этом чувствовался настоящий задор, который побудил две тысячи жителей Лорки отправиться на игру команды с «Реалом Мурсия». «Я всегда считал, что футбол должен доставлять удовольствие. Приходя на стадион, я хочу, чтобы мои игроки ощущали это удовольствие – так же, как зрители. Я – может быть, это прозвучит несколько эгоистично – тоже хочу его испытывать, хочу дрожать от него. Сегодня «Лорка» дает мне такую возможность», – заявил Унаи, вдохновленный событиями трех предыдущих дней и возможностью нового чуда. «Лорка» завершала сезон, принимая на своем поле «Ллейду». Действуя медленно и неуклюже, «Лорка» проиграла со счетом 1:2. Не важно – впереди была игра на выезде с «Леванте», которая должна была определить итоговое место обоих клубов, отстававших от лидеров – «Хуэльвы» и «Террагоны». 11 июня около 1800 фанатов отправились в Валенсию, стадион, вмещающий 23 000 зрителей, был заполнен. Незадолго до перерыва Факундо Сава получил возможность пробить пенальти после того, как мяч задел руку опытного Алексиса Суареса. Аргентинец пробил по воротам своего соотечественника Пабло Кавальеро, бывшего игрока национальной сборной. Он ударил левой, но вратарь в последний момент успел отбить мяч кончиками пальцев. Сава схватился за голову, «Сьюдад де Валенсию» охватила настоящая лихорадка. Больше шансов забить у «Лорки» не случилось. В итоге «Леванте» завершил турнир третьим, «Лорка» – пятой (после еще одного неудачного матча против «Поли Эхидо»). «Незабываемый год. Унаи помог каждому игроку раскрыть себя с наилучшей стороны», – с гордостью рассказывают Реверте и Хави Моро. «За мою карьеру у меня было много тренеров, но Унаи… Когда я говорю об этом, у меня волосы на голове шевелятся. Он лучше всех понимал меня и принимал таким, какой я есть. После матча с «Ируном» прошло уже десять лет, и за это время я ни разу не пересмотрел его, потому что хочу держать все, что происходило тогда, в памяти – все, что было нами тогда пережито. Все, что был сделано. Унаи всегда одинаково ценил того, кто перехватывал мяч, начинал атаку или забивал гол. Быть может, в тот день в Ируне все жертвы, которые мы принесли, весь наш упорный труд и солидарность обернулись для нас настоящим вознаграждением. Да, Унаи был нашим тренером, но он был открыт для каждого. […] Однажды мы приземлились на Тенерифе, и я сказал ему: «Завтра мы с Рамосом должны реализовать этот угловой». Комбинация была такой: двое игроков стоят у ближней штанги, двое – у дальней, а я – возле одиннадцатиметровой отметки. Унаи взглянул на меня немного удивленно:

– Уверен?

– Конечно.

– Хорошо, тогда сделаем это!

Утром в день матча он собрал нас, чтобы обсудить перехваты, и подробно остановился на подаче углового – при том, что мы не отрабатывали комбинацию уже пару месяцев. В итоге все получилось: Рамос подал, и я забил гол! Это показывает, насколько Унаи доверяет игрокам, что он раскрывает их лучшие качества и учитывает ошибки, которые те допускают».

С тех пор прошло более десяти лет. Когда прогуливаешься по центру Лорки с ее знаменитыми зданиями в стиле барокко, кажется, что до футбола тут никому нет дела. В феврале 2015 г. «Лорка Депортива Клуб де Футбол» прекратил свое существование, опустившись перед этим в «Терцеру» (Четвертый дивизион) и увязнув в долгах[13]. Следует сказать, что после отъезда Унаи клуб сразу же стал ползти вниз. «Это был настоящий профессионал, с которым мне, как и всем футболистам клуба, посчастливилось работать», – говорит Педро Реверте, сегодня заведующий спортивным сектором ФК «УКАМ Мурсия» (Третий дивизион). Лучше, чем кто-либо другой, он знает, какой подвиг совершил Эмери вместе с командой. Лорка – не тот город, который привлекает к себе внимание: летом – сущее пекло, притом что местной экономике не удалось адаптироваться к требованиям современности. Исследования «AИС Групп» показывают, что ciudad del sol, «солнечный город», занимает третье место (среди населенных пунктов с числом жителей более 50 000 человек) в списке городов, где риск обнищания наиболее велик; в этой «группе риска» в 2015 году оказались 38,3 % горожан. Безусловно, многим семьям помогает выживать занятие сельским хозяйством, но какой ценой дается это выживание… Глубокое залегание грунтовых вод (обычная ситуация для юга Испании) делает земледелие рискованным. К тому же, в отличие от других андалузских регионов (Альмерия и Уэльва), здесь наблюдается сейсмическая активность. Ученые связывают глубокое залегание грунтовых вод с последними подземными толчками. 29 января 2005 года случился толчок силой 4,6 балла по шкале Рихтера – к счастью, жертв не было. Шесть лет спустя, 11 мая 2011 года, еще одно землетрясение силой 5,1 балла унесло жизни 9 человек, 324 человека были ранены. Хотя основной причиной случившегося и не была названа чрезмерная эксплуатация грунтовых вод, связь между этими двумя явлениями не вызывает сомнений. Перспективы достаточно грустные – впрочем, Лорка не привыкла жаловаться. Гуляя по окрестностям города, постоянно встречаешь улыбчивые лица. И, конечно, если разговор заходит о футболе, сразу же всплывает имя Унаи Эмери. Педро Реверте восхищенно добавляет: «Только Унаи и я знаем, как много мы работали тогда и как наслаждались успехом. Gracias por todo compañero!»

7. Хороший, Плохой, Злой

«Моя мечта состояла в том, чтобы расти вместе с одной из команд, представляющих «Альмерию». Я родился здесь, в Запилло, в скромном квартале, где играл в футбол, как и все другие мальчишки. Добраться до «Примеры» и жить футболом – это была какая-то другая планета…» – Хосе Ортис Берналь делает паузу. Бывший капитан «Унион Депортива Альмерия» так и остался простым парнем в самом лучшем смысле этого слова. «Безупречный человек», – скажет про него любой товарищ по команде.

Будучи сегодня административным директором двух бутиков Dolores Promeses (одного в Альмерии, другого – в Малаге), он нашел себя в этом занятии. «Я завершил карьеру футболиста в 2012-м и увлекся триатлоном; велосипед позволяет мне наверстать время, потерянное во время плавания. Прежде чем заняться триатлоном я не то чтобы тонул, оказавшись в воде, но плавать умел так себе». Непростое признание для альмерийца – если вспомнить, что город и окрестные пляжи, например Рокетас-де-Мар, омывают волны Средиземного моря.

Беседа быстро заходит об Эмери, прибывшем сюда летом 2006 года после яркого дебюта в Лорке, расположенной в 150 километрах от Альмерии. «Ту «Лорку» было сложно обыграть. Доказательство – мы с трудом свели игру вничью, когда ими руководил Унаи, – подхватывает латераль Бруно Сальтор. – Не сказать, что мы испытали удовольствие, играя с ними. Стояла безумная жара, они постоянно прессинговали. Никто от них такого не ожидал. Унаи почти подвел их к «Примере»…» Вызывавший зависть у местных тренер-баск выбрал именно «Альмерию», жаждавшую вернуться в «Примеру» после двух призрачных сезонов в 1979–1981 годах. «Основная проблема заключалась в банкротстве здешних команд. После того как перестала существовать «Агрупасьон Депортива Альмерия», город представляли разные клубы. Кто-то вспомнит «Полидепортиво Альмерия», кто-то – «Альмерия Клуб де Футбол», деливших фанатов – около пятисот человек – между собой», – уточняет Ортис, подписавший в 1997 году контракт с «Альмерия Клуб де Футбол» и параллельно готовившийся стать преподавателем EPS в школе. После шестимесячной стажировки в Италии, в ФК «Равенна» (2-й дивизион), он вернулся играть в родной команде, со временем превратившейся в «Унион Депортива Альмерия»[14]. «Мало-помалу клуб начал развиваться и стал стремиться к возвращению в «Ла Лигу». Для меня, альмерийца, мечты о возвращении в Примеру слишком затянулись», – добавляет Франсиско Родригес, лучший бомбардир в сравнительно «молодой» истории клуба. Бывший товарищ Унаи по «Леганесу» Хуан Карлос Карседо рассказывает, как был подписан двухлетний контракт между Эмери и «Альмерией»: «Он позвонил мне из Лорки – узнать, интересно ли мне было бы поработать его помощником? Я тогда не смог ему помочь, поскольку трудился в тренерском штабе «Лас-Пальмас», поэтому «Альмерия» стала нашим первым совместным проектом. И для него, и для меня это был совершенно новый контекст. Клуб хотел двигаться вверх в турнирной таблице, соответственно, росло и напряжение. Это отличало «Альмерию» от «Лорки» и являлось свидетельством настоящего прогресса». К Унаи и Карседо присоединился еще один их товарищ, Роберто Олабе. «Мы играли вместе за «Реал Сосьедад», но не сказать, чтобы дружили; подружились позднее, когда стали работать вместе. Правда, есть одна любопытная деталь: однажды я травмировал плечо, и Унаи переживал по этому поводу, что само по себе о многом говорит. […] За несколько месяцев до переезда в Альмерию он спрашивал: не хочу ли я поработать с ним вместе в будущем? И вдруг мы почти одновременно подписываем контракт с «Альмерией» и оказываемся здесь!»

Унаи немедленно удивил игроков, привыкших к методам прежнего тренера Пако Флореса, также работавшего с «Эспаньолом» и «Сарагосой». «Пако действовал, скажем так, несколько старомодно. Но он сохранил клуб и создал базу, которую позднее использовал Унаи. Кроме того, это был тренер, который мне всецело доверял, – комментирует Ортис. – С первых дней появления Мистера мы как будто совершили прыжок во времени, стали осваивать новую технику. Прежде мы тоже смотрели видеозаписи, но с Унаи стали делать это по-другому. Он останавливал запись в тот момент, который хотел проанализировать, и спрашивал: в чем заключается сложность ситуации, как здесь может действовать соперник и т. д. Для меня в его методике было нечто довольно грубое – ведь раньше я не думал, что тренер может работать таким образом. И не я один испытывал подобное чувство». Новаторство Эмери, быть может, оказалось чрезмерным для игроков, привыкших ко 2-му и 3-му дивизионам. «Перед тренировками он собирал нас и объяснял, что будет происходить – цели тренировки и то, каким образом она поможет всем нам, – говорит француз Лоран де Пальма, правый латераль клубов «Ним», «Кан» и «Расинг Ферроль». – Мы посвящали некоторое время тактике, смотрели видео и затем обсуждали его. Однажды он вызвал меня к доске и стал задавать вопросы: «Лоран, ты вбрасываешь мяч из-за боковой линии в 20 метрах от своих ворот. Какое решение будет лучшим в этом случае? Что можно сделать еще? Есть ли у тебя третий вариант решения?» Потом – то же самое, но при вбрасывании мяча из-за боковой линии возле чужих ворот. Мы подробно разобрали каждую деталь: как лучше двигаться, чтобы контролировать ситуацию, какой угол для вбрасывания выбрать и т. д.» Непосредственный конкурент де Пальмы Бруно Сальтор добавляет: «Он невероятным образом помог мне, научив контролировать ситуацию, особенно – занимать идеальную позицию для принятия мяча. Помню, когда мы обсуждали детали, он старался заставить вратаря фиксировать внимание на ударной ноге игрока. Если он видел, что мы не очень понимаем его объяснения, то прекращал упражнение».

Начался очередной сезон, и «Альмерия» вроде бы выглядела неплохо; умная, стабильная игра, желание взять реванш и три игрока национальных сборных, рассматривавшиеся как дополнительный плюс: голландский вратарь Сандер Вастерфельд, перуанский защитник Сантьяго Акасьете и нападающий нигериец Калу Уче. «Нас считали фаворитами чемпионата, но мы таковыми не были; настоящим фаворитом был «Вальядолид», в том сезоне он задавал тон вместе с «Альбасете», «Нумансией», «Кадисом», «Тенерифе» и «Малагой», – перечисляет Сальтор; к этому списку можно было бы добавить «Алавес» (игравший в финале Кубка УЕФА в 2001 году против «Ливерпуля»), «Хихон» и «Эльче» – клубы, которые постоянно перемещаются из «Примеры» в «Сегунду» и обратно. Такое соседство ко многому обязывало – например, «Малагу» или с трудом удержавшийся в «Сегунде» «Лас Пальмас». «Альмерия» проиграла три первых матча (с «Тенерифе» (0:1), «Реалом Мурсия» (2:3) и «Саламанкой» (0:2). «После третьего поражения я сказал в одном интервью, что, если мы не изменим манеру играть, не сможем и подняться в таблице, – рассказывает Франсиско. – На следующее утро, после тренировки, Унаи пригласил меня к себе в кабинет. Я вхожу и вижу на столе газету. А там мои слова: «Либо мы изменимся, либо нам ничего не светит». Унаи делает мне знак присесть: «В первую очередь нужно измениться тебе, либо тебя не будет в этой команде». И он оказался абсолютно прав. Несмотря на сомнения и всеобщие вопросы, последовавшие после трех поражений, он сохранял невероятную уверенность в успехе». Полузащитник Фернандо Сориано добавляет: «Ходили даже слухи: если мы проиграем четвертый матч, Унаи уволят». Эмери было все равно, он продолжал твердить: «Футбольный клуб, как стол, стоит на четырех ножках. Одна – это игроки, вторая – тренеры, третья – болельщики, четвертая – пресса. Если одна из них ломается, стол начнет качаться. Если подломятся сразу три – стол упадет».

В воскресенье 17 сентября 2006 года, в 12 часов, «красно-белые» принимали на своем поле другую андалузскую команду, «Кадис», фанаты которой всегда ведут себя буйно и эксцентрично, о чем можно судить по их кричалкам, которые они обычно распевают по вечерам в больших испанских городах: «Алкоголь, алкоголь! Мы приехали, чтобы быть «в ноль», и нам наплевать, что будет потом!» Увы, игроки «Кадиса» были настроены не столь жизнерадостно, как их болельщики. Футболисты легко перемещались по полю, совсем как во времена «Фурии». К несчастью, правила судейства изменились, и теперь судьи «били ниже пояса», наказав гостей пятью предупреждениями, а игрокам «Альмерии» выдав пару красных карточек. Несмотря на это, подопечные Эмери держались великолепно и выиграли со счетом 2:1; «тонизирующие» голы забили Мигель Анхель Корона (1 м 75 см; не смог проявить себя в молодежном составе мадридского «Реала») и Альберт Крусат Доменек (1 м 64 см; пришел из «Эспаньола»). «Мы думали, что самый быстрый наш игрок – Калу Уче, но оказалось, что это Альберт. Он, как пуля, носился по левому краю, и казалось, что ты должен пасовать ему на пятьдесят метров вперед, – улыбается Ортис. – Я обычно играл справа и, скажем так, в несколько иной манере. Мне нравилось вести мяч, передавать его в центр, вынуждать соперников делать ошибки и простреливать в сторону ворот. Поскольку Унаи делал ставку на латералей, я мог свободно перемещаться туда и сюда, выходить на нападающего, латераля или центрального полузащитника – чтобы тот помог мне. Конечно, защитники соперника не всегда могли мне помешать, и я всегда имел определенную свободу действий».

Шли недели, андалусийцы выработали определенный ритм: каждый игрок появился на поле как минимум в десяти играх, причем семнадцать из 21 выходили в основном составе более десяти раз. «Лично я играл не так уж и много (13 матчей и 3 гола), но у меня остались отличные воспоминания об этом сезоне и об Унаи. Что удивительно, ведь когда ты много времени проводишь на скамейке, ты начинаешь злиться на тренера», – рассказывает Франсиско, забивший до этого момента, в промежутке с 2002-го по 2004 год, 36 голов в 103 матчах за «Альмерию». «Он очень тонко работал с заменами. Сейчас я это припоминаю. В пяти матчах подряд я не выходил на поле. Я приехал на очередную тренировку в понедельник раздраженный, даже злой. К концу тренировки мне показалось, что я буду играть – поскольку отношение Унаи ко мне не отличалось от того, как он относился к остальным. Он смотрел на меня так, что я поверил: в следующее воскресенье во время матча выйду на поле. Но нет, я снова сидел на скамейке. [Смеется.] Он всегда замечательно работал с заменами, знал, кто из запасных игроков чего стоит, – говорит Лоран де Пальма, проводивший на скамейке много времени – тогда как на поле выходил Бруно Сальтор. – Да, я не часто находился на поле, но ощущал близость к Унаи. Знал, что нужен команде – благодаря тому доверию, которое я к нему испытывал. У меня скверный характер, и мы цапались по несколько раз в год, но всегда наедине, что я особенно ценю. Он не тот тренер, который будет что-то говорить о тебе за твоей спиной. Если Унаи хотел сказать что-то резкое, он делал это тебе в лицо. […] Незадолго до окончания сезона мы играли с «Малагой» и к перерыву проигрывали 0:2. В раздевалке Унаи буквально стер меня в порошок. Хуан Карлос даже просил его успокоиться, потому что тот зашел слишком далеко. Мои товарищи по команде были ошеломлены – я играл не хуже остальных. Но я знал, почему он так кроет именно меня. Перед матчем я получил предложение перейти в «Эльче» и обсуждал это с ним. Унаи просил подождать до конца сезона, чтобы я смог понять, хочу ли продолжать играть за «Альмерию». Он умел общаться с каждым игроком по-своему, поэтому в моем случае попытался меня опрокинуть, зная, что я отреагирую: «Ты, ты, который настолько хорош, где ты? Почему я не вижу тебя на поле, засранец?» Это действительно заставило меня встряхнуться – причем так сильно, что я провел сумасшедший второй тайм. Если не путаю, мы выиграли 3:2 (на самом деле 2:2. – Прим. авт.), и я забил два гола.

Итак, знание психологии, приверженность футболу и своей работе – вот существенные штрихи к портрету Эмери, который начал писаться еще в «Лорке»; теперь в его создании участвовал, помимо прочих, и Карседо. «Невозможно представить себе наш успех без участия обоих, – замечает Сальтор. – Но Унаи было труднее общаться с игроками, поскольку он знал, что Хуан Карлос – более спокойный и в большей степени «свой» для них». Эта близость, очевидно, достигалась его статусом помощника тренера. «Эмери – главный тренер, поэтому не может быть лучшим другом игроков, – говорит Карседо. – Ему нравится общаться с игроками, чувствовать их отношение к себе. Он не тот тренер, что наблюдает издалека, сохраняя с подопечными сугубо профессиональные отношения. Эмери прекрасно знает, что к нему относятся иначе, чем к остальным членам тренерского штаба. Если я вижу, что игроки пребывают в недоумении – я стараюсь расположить их к себе, заставить довериться – им это проще сделать по отношению ко мне, чем если бы пришлось идти с тем же самым к Унаи. […] Справедливости ради – в этом нет ничего необычного. Если я видел, что игрок готов меняться, я высказывал ему свое мнение. Мы обсуждали это с Унаи, и я говорил игроку то, что считал необходимым сказать. Если футболисту – по любой причине – был нужен выходной, он мог его взять». Несмотря на то что Карседо стремится преуменьшить свою роль, она велика: он помог почти каждому члену команды сделать шаг вперед; особенно это касается де Пальмы. «Круто, что я был знаком не только с Эмери, но и с Карседо, – говорит он. – Мы продолжили общаться даже после моего отъезда. Когда ты побеждаешь, то живешь удесятеренными эмоциями. Но это еще не все. Огромную роль играют слова, взгляды, жесты. Унаи и Хуан Карлос – самый идеальный дуэт, какие я знавал на протяжении всей моей карьеры, идеальный в человеческом и профессиональном плане». Ему самому не верится, что он смог это так превосходно выразить.

Суббота, 19 мая 2007 года, 18.00. Вечер едва начался, а Альмерия уже бурлит и гудит. Красно-белая толпа собирается у стадиона «Лос Хуэгос Медитерранеос», построенного к Средиземноморским играм 2005 года. Через полчаса команда сразится с клубом «Понферрадина»; это 38-й матч сезона в «Сегунде». Афиша матча выглядит несколько банально – по крайней мере, так кажется некоторым зрителям. «После трех стартовых поражений мы нашли новый ритм, выработали собственную игровую манеру. Чем больше мы играли, тем выше поднимались в таблице, – смакует ситуацию Фернандо Сориано. – Я травмировал колено, поэтому четыре месяца был не у дел. Я много наблюдал за Унаи и знал, о чем он думает. Он в самом деле был одержим вниманием к мелким деталям, желанием контролировать любую мелочь. Для него не было ничего случайного». Никаких неожиданных помех на пути к грядущему успеху. Казалось, что время, когда некоторые предлагали сместить молодого баска с тренерского поста, закончилось очень и очень давно. «Честно говоря, мы никогда не сомневались в Унаи. В его одержимости желанием выиграть, которая делала его прямо-таки настоящим мужиком. Может, он и не крепыш, но никого не боится. Он говорил нам, что это у него – от баскских предков», – смеется де Пальма. Неделя за неделей андалузцы открывали для себя истинный характер этого персонажа, став единственной командой, двигавшейся к победе с таким же напором, что и «Вальядолид» (общее число забитых мячей – 73, лучший результат чемпионата). И игра с «Понферрадиной» за пять туров до финала стала репетицией восхождения. «Мы с восемьдесят первого года ждали возвращения в «Примеру». Двадцать шесть лет нас там не было, это долго», – улыбается Хосе Ортис, игравший тогда в основном составе и по обыкновению горячо приветствуемый публикой; в тот раз на стадионе собралось более 15 тысяч человек – редкая цифра!

Увы, как и в игре с «Лоркой» шестью днями ранее («лоркинцы» тогда проиграли со счетом 1:3), начало матча оказалось скверным: на седьмой минуте первого тайма «Понфе» отметилась голом в ворота соперника. Молчание. «Альмерия» словно споткнулась, стала допускать ошибку за ошибкой. Соперник морально подавлял. «Что случилось с наиболее перспективной командой сезона?» – удивляется Луис Сесар Сампедро. Старики уже принялись обвинять во всем небеса, сочтя, что те слишком скупы на влагу (Альмерия – самое жаркое место в Европе; на расположенном неподалеку мысе Кабо-де-Гата годовое количество осадков не превышает 200 мм). Проклятие сыпалось за проклятием – словно команда была недостойна подняться в Высшую лигу испанского футбола, не могла преодолеть негативные моменты. «Одна из моих любимых вещей, связанных с этой провинцией – это ее наполненность тайнами, мистикой, легендами», – бросает Ортис. Эти легенды отличным образом сочетаются с вестернами, снятыми в пустыне Табернас, находящейся в тридцати километрах от города. Клинт Иствуд, Чарльз Бронсон, Генри Фонда, Шон Коннери – все они побывали тут, постреляли и поскакали на лошадях. По слухам, кто-то из них даже оплатил экскурсионный тур по самым глухим уголкам пустыни для статистов, которыми оказались солдаты франкистской армии. Впрочем, это вопрос создания атмосферы реализма. Знаменитый итальянский режиссер Серджо Леоне не упускал из виду даже те мельчайшие детали, которые больше не замечал никто. Эта черта присуща всем маэстро, которые, обладая сверхтонкой натурой, непрерывно что-то изобретают, выдумывают, постоянно переделывают. «Вся неделя четко расписана, – говорит Эмери. – Это необходимо, чтобы команда работала максимально слаженно и в итоге смогла победить соперника. Я имею какое-то влияние, но оно всегда остается ограниченным. Я могу настаивать, требовать, но на поле играю не я». Но Эмери это и не нужно: Хосе Ортис прекрасно понял стоящую перед ним задачу и отрыл огонь по воротам соперника тогда, когда Кубок «Ла Лиги», казалось, уже ускользает из рук. Счет становится равным. Новые удары по воротам, и «Понферрадина» сдается. Калу Уче и Корона делают счет 3:1, словно создавая собственный ремейк вестерна «Хороший, Плохой, Злой». «Хороший» – это точно Хуан Ортис, получивший в конце матча майку легенды «Альмерии» Хуана Рохаса, забившего первый гол в «Ла Лиге», после выхода туда команды в 1979-м. «Он был моим кумиром. Правый вингер, сумевший поиграть за клуб в различных дивизионах – от регионального до «Примеры», – говорит Хосе, проделавший вместе с родным клубом аналогичный путь из Терсеры в «Ла Лигу». – В то время я был совсем ребенком и не помню, как именно он играл. Мне запомнились статьи в газетах, все говорили о нем, о том, что он сделал для «Альмерии». Кроме того, он еще был членом нашей семьи, свекром моей сестры. Поэтому забить в тот день, в матче, позволившем моей команде вернуться в высший дивизион… Я и мечтать не мог о лучшем, о столь символичном событии… Что и говорить, я был взволнован». И недаром. За семь лет до этого Хуан Рохас умер от внезапного сердечного приступа. И в субботу 19 мая 2007 года вся пресса, все поклонники футбола вспоминали его, сетуя, что он не на стадионе. Это заблуждение: Рохас, конечно же, был там, на правом крае, помешав своим невидимым дриблингом продолжению давней череды неудач, преследовавших команду. Или это все же сделал его преемник? Хороший фильм обычно не раскрывает все свои тайны.

8. По жребию

Альмерию нельзя назвать самым заметным из андалузских городов. Разумеется, местные праздники или фестиваль Спринг Брик в Мохакаре, симпатичном городке на берегу моря, далеки от какого-либо рационализма, но все прочее… «Я играл за «Альмерию» и «Малагу». Мне очень нравился первая, но она какая-то местечковая и вялая. Малага… Там и на стадионе, и в барах больше огня, – рассказывает Эмманюэль Дорадо, французский защитник, выступавший в Испании в начале 2000-х. – Когда мы с «Малагой» вышли во второй дивизион, в городе случилось настоящее светопреставление. Тысячи людей на улицах, гигантский парад, все совершенно сошли с ума. Нас зазывали всюду – бесплатно выпить и поесть. Это истинно испанская традиция, более, чем где бы то ни было, проявляющаяся в Андалусии – дух праздника обязывает». «На следующий день после матча с «Понферрадиной» я понял, что именно мы сделали, – рассказывает Ортис, капитан команды. «Каждую весну мы приносили цветы нашей покровительнице, Святой Деве Марии Морской, прося у нее помощи на ближайший сезон. Каждый раз, добиваясь чего-то значительного, мы поступали так же. Но в этот день в церковь было не войти! Людей пришло так много, что мы были вынуждены прокладывать себе дорогу, чтобы зайти в храм и возложить цветы к изображению Святой Девы Марии. В центре города тоже было не протолкнуться. Но худшее началось на следующей неделе. Событие перешло в разряд политических. Хосе Ортис, Унаи и я получили от городской администрации медали, – комментирует ситуацию чистокровный альмериец, нападающий Франсиско Родригес. – Эта золотая медаль должна принадлежать не только мне, но всем двадцати пяти парням. Однако вручили ее именно мне, потому что я отсюда родом и несколько лет играю за клуб».

Пройдя через «молодежку» «Эспаньола» и резерв «Валенсии», Франсиско действительно поиграл и в разных командах родного города: ФК Plus Ultra, «Клуб Полидепортиво Альмерия» и «Унион Депортива Альмерия», за который он забил 45 голов. «Через некоторое время после выхода в «Ла Лигу» Унаи объявил мне, что не рассчитывает на меня во время игр в высшем дивизионе. Мне было больно, ведь это была моя мечта – поиграть в «Примере» с командой моей родины, командой, ставшей частью меня. Я посмотрел на него и сказал, покачнувшись: «Ну, если ты в состоянии это сделать – выгони меня!» Я был лучшим бомбардиром в истории клуба, ключевым игроком. Ведь мы, игроки, очень эгоистичны. Думаю, нет в мире профессии более эгоистичной, чем футболист. После моих слов Унаи имел полное право выгнать меня, и он сделал это, но изящно. [Смеется.] Он никогда не запрещал мне тренироваться с командой, приходить на тренировки. Но дал понять, что мой уровень недостаточен, чтобы играть в его команде. После нескольких тренировок я решил перейти в «Гранаду 74» (Второй дивизион). Унаи – человек, правильный во всех отношениях. Он старается никогда не делать игроку больно, это не его манера общения. Он всегда делает выбор, думая о том, что будет полезно команде, и ему все равно, кто вы – хороший парень, ветеран или юнец». Строгий, но справедливый? Так утверждает Франсиско, не держащий на Унаи никакого раздражения. Помимо прочего, именно Эмери вдохновил его стать тренером. «Он во всех смыслах очень меня удивил. После общения с ним меня стала манить тренерская работа. Он повлиял на мое решение стать тренером, поскольку я видел в его тренерской манере то, что мне нравилось, то, что я разделял […], он всегда был уверен в своих решениях. Когда он назвал одиннадцать лучших – игроков, которые выйдут на поле, то убедил в этом всех остальных: у него была особая манера смотреть на тебя так, что… Всегда открытый, ясный взгляд. Мы не сомневались: он желает команде только самого наилучшего».

Эмери повлиял и на Лорана де Пальму, ушедшего после первого же сезона в «Эльче». «Сегодня я тренирую молодежный состав, и меня до сих пор очень вдохновляет работа, проделанная Унаи и Хуаном Карлосом. Каждый игрок, становящийся тренером, берет понемногу от всех наставников, которые когда-либо тренировали его самого. Мне кажется, что у Эмери я заимствовал некоторые упражнения по прессингу, смене позиций во время матча, навыкам коллективной игры. Даже самый крутой игрок «Сарагосы», центральный полузащитник Фернандо Сориано, приехав играть в Альмерию, остался в клубе[15]. Это и мой пример, честно. Не надо кому-то подражать, но можно взять за образец то лучшее, что ты видишь у кого-либо, и избегать того, что тебе не нравится. Под руководством Унаи я постепенно освоил тренерское ремесло – пока еще играл сам. Помню, у него в руках всегда была тетрадь, где он делал небольшие заметки. Иногда мне удавалось увидеть эти записи, и некоторые из них были датированы десятилетней давностью – тем временем, когда он тоже был игроком! Тактика, чувство игры, защита, перехваты и т. д.». Впрочем, старые игроки в первую очередь вспоминают не то, что связано с футболом, а ту – порой театральную – манеру, которую Унаи использовал, руководя командой и общаясь с игроками. «Он моделировал некоторые ситуации. Однажды говорил о достоинствах команды и в качестве иллюстрации собственных слов взял в руки случайно оказавшееся рядом ведро. И принялся пинать его ногами, приговаривая: «Мы прогоняем его отсюда. Мы не хотим, чтобы оно было тут, в нашей команде!» То же самое он проделывал и с пластиковой бутылкой. А заодно объяснял нам, как важно быть единым целым. То есть: если игрок не желает быть частью целого, то мы пинками под зад выгоним его прочь. Разумеется, такие объяснения вы запоминаете надолго».

Воскресенье, 26 августа 2007 года, 18.00. «Красно-белые» прошлись по кромке поля «Риасора» – домашнего стадиона клуба «Депортиво» из Ла-Коруньи. Через час им предстояло дебютировать в «Примере», матчи которой смотрят тысячи людей: как на трибунах, так и по телевизору. «Все вокруг говорили о том, что нужно купить игроков из Высшей лиги, но Унаи был против», – поясняет новый спортивный директор клуба Альберто Бенито, за десять лет до этого игравший вместе с Унаи в «Толедо». «Мы с ним всегда дружили, – рассказывает он. – После отъезда Роберто Олабе Унаи рекомендовал меня президенту «Альмерии», и я был приглашен в клуб. Мы стали работать вместе, и он подчинил мне двух перспективных нападающих, пришедших из «Сегунды», – Альваро Негредо и Хенока Гоитома. Первый пришел из «Реал Мадрид Кастилья», второй – из «Мурсии». Мы вырастили обоих». К команде присоединился и Хуанма Ортис, центральный полузащитник «Эхидо» (2-й дивизион), у которого были некоторые элементы, оттачиваемые в процессе выступлений в нижних дивизионах, но совсем скромный опыт игры на высшем уровне (к имеющим таковой можно отнести Давида Кобеньо, запасного вратаря «Севильи», Пулито, защитника из «Хетафе», и Хуанито, центрального полузащитника из «Малаги», а также правого латераля из «Реал Сосьедад» Айтора Лопеса Рекарте). Были приобретены и два бразильца: вратарь Диего Алвес из «Атлетико Минейро» и центральный полузащитник Фелипе Мело, приехавший в Испанию в 2005-м, но выступавший без особого успеха. «Он не блистал ни в «Майорке», ни в «Сантандере». Мы знали, что у него сложности, – тем больше было поводов его купить. Прежде у нашего клуба не было средств, чтобы приобрести такого игрока, но теперь… Все были в курсе, что у него отличные качества – тем сильнее оказалось желание испытать его в деле. Он тоже, как и мы, сделал определенные усилия над собой», – уточняет Бенито.

Будь это новобранцы или «старички», никто точно не знал, кого Унаи включит в основной состав на ближайший матч. Даже капитан команды был не в курсе: «Кто будут эти одиннадцать, даже вратарь – ни малейшего намека во время подготовки к матчу. И потом, в отеле, он так и не объявил нам состав, – вспоминает Ортис. – Собрал нас прямо перед матчем: «Мне все равно, кто будет играть. Кинем жребий. Я сейчас напишу на бумажках номера и наугад вытяну одиннадцать из них. Я не буду ломать мозг в раздумьях, кто сегодня должен выйти на поле, – я знаю, что играть можете вы все. Мы все равно победим, не важно, кто это будет – ты, ты или ты. Я это знаю». Я оказался на скамейке запасных и, понятное дело, был расстроен – ведь мы все боролись за то, чтобы попасть в основной состав. Но сам этот разговор… Я его надолго запомнил. Это была демонстрация превосходства команды над отдельным игроком, коллектива над индивидуумом: я вытяну номера, и мне не важен результат, я доверяю вам всем». Ортис все же вышел на поле во втором тайме – вместе с Калу Уче, еще одним творцом прорыва команды наверх. Среди одиннадцати основных игроков были Бруно Сальтор, Сантьяго Акасьете, Мане, Альберт Крусат, Корона и Сориано, – все они были в «основе» и в предыдущем году. К ним добавились Хуанма Ортис и Негредо, пришедшие из «Сегунды». «Раньше почти никто не играл в «Ла Лиге», но Унаи не придавал этому особого значения. В итоге мы выиграли 3:0», – продолжает свой рассказ рекордсмен клуба по числу сыгранных матчей.

Чудесный старт (при минимальном бюджете) – для чемпионата, где амбиции команд не ограничиваются только подбором игроков. «Безусловно, мы были нацелены на победу, как следует замотивированы. Да и какая еще может быть дополнительная мотивация у тех, кто выходит на поле «Сантьяго Бернабеу» в надежде победить? Мы поговорили с Унаи, и оба были уверены, что сможем выиграть, – говорит Бенито. – Это чувство уверенности в победе разделяли все игроки основного состава, которым предстояло сыграть в Мадриде, – например, Альберт Крусат: «Барселона», «Реал» или «Вильярреал» – Унаи никогда не стремился свести игру вничью. Он думал только о победе и о том, как ее добиться. Хотел, чтобы мы бежали вперед, забивали. Ничего подобного никогда раньше не было в таком клубе, как «Альмерия». Быть может, андалусийцы и смирились с поражением 1:3 после гола Игуаина на 88-й минуте. Главное – другое. «К нам относились уважительно всюду, куда бы мы ни приехали. Нас нельзя было сбить с толку – даже когда «Барселона» выиграла у нас 2:0 (голы в том матче забили Анри и Месси на 37-й и 80-й минутах). В команде царил дух сплоченности, который позволял нам преодолеть поражения», – продолжает вингер, стойко защищавший левый фланг. Дух сплоченности поддерживался «стариками» и тренерами, которые ввели определенные правила. «Мы все любили делать сообща: планировать обеды, пропустить по стаканчику, организовывать аперитивы. Такие моменты очень важны, ведь они формируют отношения в коллективе. Больше общения – больше внимания друг к другу», – справедливо утверждает Хуан Карлос Сарседо. «Наличие возможности говорить о чем-то, кроме футбола, способствует формированию прекрасной команды. Многие клубы не рассматривают это в качестве элемента успеха, но мы – наоборот. В «Альмерии» собрались игроки, отзывчивые к подобной методике… Такой опыт… [Делает паузу.] Прекрасное было время. Прекрасное. Отличные игроки». Хосе Ортис, которому нравилось быть гидом в родном городе для новичков. «Мы с Хосе любили помогать новичкам осваиваться, – рассказывает Франсиско. – В тот год мы почти каждую неделю что-нибудь отмечали – это было похоже на некое правило. Унаи говорил нам две недели подряд: «Вечером ужинаем все вместе!» В самых ярких мероприятиях принимал участие и технический персонал. «Рождественский ужин был незабываемым, – смеется Ортис. – Основательно подогретые напитками, мы играли в «невидимого друга». За несколько дней до этого каждый путем жеребьевки узнал имя того, кому нужно сделать подарок. То есть мы все получили подарки, но при этом не знали, от кого они. А подарки… [Хохочет.] Очень смешные. Вечер оказался удивительным – и для меня, и, думаю, для остальных тоже, включая Унаи. Мы чувствовали себя единым целым». Несмотря на выход в «Примеру» и постоянно направленные на «красно-белых» многочисленные камеры, всегда была возможность для разрядки. «Благодаря Унаи вокруг нас постоянно крутились журналисты. Пресса интересовалась им: такой молодой, а уже такая карьера! Поскольку он все время активно вел себя на кромке поля, его часто показывали камеры. К счастью, они не лезли за нами в автобус после матчей – когда его отпускает и он принимается пить – это выглядит довольно необычно», – шутит Крусат.

Моменты, способствовавшие рождению чувства сплоченности, иногда скрывали огромный объем проделываемой работы. После приезда Эмери в Андалусию игроки придумали ему прозвище «Больной футболом». «Мы называли его так потому, что он в самом деле «болеет» игрой. Ест футбол, пьет футбол, спит с футболом, и мы порой спрашивали себя, не женат ли он на футболе? – усмехается де Пальма, к которому присоединяется Фернандо Сориано, настоящий «приводной ремень» полузащиты. – Мне известны абсолютно все типы тренеров. Унаи, безусловно, был наибольшим перфекционистом и трудоголиком из всех. Наибольшим. Он жил только игрой». Единственная владевшая им страсть и вулканический темперамент заставляли его совершать необычные поступки. «Я на всю жизнь запомнил игру с «Бетисом», – рассказывает Бруно Сальтор, выходивший на поле в том сезоне тридцать четыре раза. – Негредо открывает счет, и мы за полчаса зарабатываем две красных карточки [защитник Сантьяго Акасьете на 14-й минуте и вратарь Давид Кобеньо на 23-й]. В наши ворота назначают пенальти, и вот мы уже проигрываем 2:1. До конца матча остается, должно быть, минут двадцать, и тут Унаи меняет нападающего [Наталио] на полузащитника [Крусат]. Я просто глазам не верю – нас ведь осталось на поле всего только девять! Но ему было все равно, он стремился к победе; ну и тем хуже получилось, поскольку мы пропустили еще один, случайный гол (окончательный счет в матче – 1:3).

Это поражение 16 декабря 2007 года стало для «Альмерии» поворотным моментом сезона. Вместо Давида Кобеньо в ворота встал Диего Алвес, отлично проявивший себя во время матча с «Севильей» (1:0 в пользу «Альмерии»). Бразильцу удавалось внушать уверенность периодически колеблющейся защите – как и всей остальной команде. «Мы не всегда действовали стабильно – нам нужно было время, чтобы привыкнуть играть в соответствии с новыми требованиями. То же самое касалось и состава. Некоторые игроки, скажем, Фелипе Мело, просидевший четыре первых матча на скамейке запасных, тащили команду вверх, – вспоминает Бенито. – Унаи знал, что, по сути, Мело играет лучше остальных, но он прибыл перед самым закрытием трансферного рынка, да и результаты его выступлений в испанских клубах были не очень… Прежде всего ему было необходимо завоевать уважение игроков, и Унаи прямо ему об этом сказал». Мело продолжал вести себя агрессивно (13 предупреждений в 34 матчах), и казалось, что «он вот-вот кого-нибудь убьет на поле», – рассказывают трое его бывших клубных партнеров. В итоге бразилец не выдержал и следующим летом за 13 миллионов евро перешел в итальянскую «Фиорентину». Перед этим было ярчайшее начало календарного 2008 года, когда «Альмерия» не проигрывала семь матчей подряд: пять побед и две ничьи. Кульминацией стала игра со «сливочными» 2 февраля. «Я был в комнате с Карлосом Гарсией, из окна виднелась площадь. Я заметил, как туда прибыл президент «Реала» [Рамон Кальдерон] и обратился с речью ко всем мадридским «пенья», – рассказывает Ортис. – Там было много народу и из нашего города. И когда они стали давать интервью, какой-то фанат крикнул: «Эй, президент, мы должны сделать «Альмерию», наколотить ей голов!» Этот фанат был альмерийцем, не мадридцем. Взглянув друг на друга, мы воскликнули: «Ты это слышал?» Вышли из комнаты под грохот петард. Продолжили говорить об этом в раздевалке. Унаи услышал наш разговор и использовал эту тему. «Реал» к тому моменту не проигрывал десять матчей подряд [9 побед и одна ничья] и потому держался уверенно. Их президент говорил так, словно он – само «футбольное совершенство» или не знаю даже, кто еще. Унаи использовал это, чтобы мотивировать нас на победу. Когда он закончил говорить, мы вырвались на газон как сумасшедшие, чтобы доказать мадридцам: их можно победить». Этот матч «Альмерия» выиграла со счетом 2:0.

Андалусийцы достойны наивысших похвал. Вслед за «Реалом» на «Лос Хуэгос Медитерранеос» свои зубы о них сломала «Барселона» (2:2), а затем «красно-белые» игриво отшлепали у себя дома «Севилью» (4:1). «Вероятно, это был прекраснейший матч из всех, которые я только мог сыграть в своей карьере», – с гордостью вспоминает Сориано. «Альмерия» имела шанс принять участие в Кубке Интертото (ныне прекратившем свое существование). Увы, как и «Майорка» (7-е место в таблице), «Альмерия» вовремя не прошла регистрацию, и в Кубок попала «Ла Корунья» (9-е место). Как бы то ни было, набрав за 38 дней 52 очка, «Унион Депортива Альмерия» закончила сезон в «Ла Лиге» на восьмом месте, что стало лучшим результатом за всю историю клуба. Унаи Эмери оказался четвертым в списке кандидатов на приз Мигеля Муньоса, вручаемого лучшему тренеру «Примеры», уступив Мануэлю Пеллегрини, в то время тренировавшему «Вильярреал», всего лишь три маленьких пункта. «Прошли годы, а люди до сих пор хотят поговорить со мной о временах Эмери, – подытоживает Ортис. – Меня постоянно спрашивают: какие чувства я испытывал, играя в «Примере»? Чаще всего я отвечаю:

– Ну вот ты сам как саппортер, какие чувства ты тогда испытывал?

– Это был невероятнейший сезон из всех!

– Тогда попробуй представить, что чувствовал я, выходя на поле и забивая, да еще и в майке своего родного клуба! Я переживал все то же, что и ты, но при этом находился на поле. То, что я тогда испытывал, сравнимо по силе с эмоциями от рождения двух моих детей. Никогда «Альмерия» не знала такого мощного состава, такого успеха, как при Унаи. Ни один альмериец не может этого забыть, особенно я! Каждый год, в день его рождения, я отправляю ему эсэмэску – ведь мы вместе столько пережили… [Делает паузу.] Тогда мы уже понимали, что надолго у нас он не останется. Мы все говорили об этом между собой. Президент клуба попытался его удержать, и нам даже стало казаться, что шансы есть. Но нет. Он выбрал себе другой путь».

__________

Учившийся играть в футбол в «Райо Вальекано» (клуб из его родного квартала в Мадриде – Вальекаса), Альваро Негредо оказался в резерве «Реала» – «Кастилье» (в то время выступала во втором дивизионе). Находившийся в тени Роберто Сольдадо в первом сезоне, в следующем он отметился 18 голами. Несмотря на запросы более состоятельных клубов, Альваро в возрасте 22 лет подписал контракт с «Альмерией». Успех (19 голов за клуб) помог ему продолжить карьеру в «Севилье», «Манчестер Сити» и «Валенсии», а затем выступить в составе сборной Испании на Евро-2012.

Приезд в «Альмерию»

У меня было несколько предложений, но после разговора с Унаи я решил поехать туда. То, как он говорил со мной, его воодушевление, радость, которую он демонстрировал, общаясь, – все показывало, что он хочет видеть меня в составе команды, вышедшей в «Примеру»… Я не раздумывал долго, взял и приехал. Для меня это был шанс поиграть в «Ла Лиге» и попасть в команду со здоровой атмосферой. Мы понимали, что наша команда – довольно скромная в своих игровых возможностях, но все эти совместные мероприятия, ужины, все это создавало необходимую динамику. Никто не ожидал, что в итоге мы окажемся на таком высоком месте, думаю, тут сыграл свою роль человеческий фактор.

Ожидания Эмери от нападающего

Мой рост и вес [1 м 86 см при добрых 85 кг) не позволял постоянно прессинговать и совершать глубокие прорывы. Основная идея заключалась в следующем: на меня выходили нападающие, а я переводил мяч на атакующего игрока, чтобы тот немедленно перепасовал его фланговым полузащитникам. Я так часто играл в связке с кем-то, что ребята даже начали шутить: «Команда играет ради тебя». [Смеется.] Самое главное – это доверие, которое он мне оказал. Я многому у него научился: постоянно и много работать, играть в коллективе, быть настойчивым. Но прежде всего это история о доверии. Помню матч против «Вальядолида». Мы выигрывали 1:0. И вот нам нужно было пробить штрафной – в 25 метрах от ворот соперника. Корона пасует мне, я бью, и мяч влетает прямо в ворота! На тренировках мы всю неделю по пятнадцать раз оттачивали эту комбинацию. И, честно говоря, я тогда ни разу не попал! [Смеется.] Перед матчем я встретил Унаи: «Если сможешь, сделай это!» – сказал он. Когда мы заработали штрафной в этой зоне, я сказал партнеру, что хочу попробовать забить. Он посмотрел на меня и ответил: «Ты сумасшедший! У тебя не получалось это на тренировках. Не делай этого!» Я ответил, что уверен в себе, и он позволил это проделать. Корона дал мне отличный пас, и я принял его, как никогда. Идея была действительно довольно безумной, ведь у нас раньше не получалось забивать в подобных случаях. Но Унаи любит рисковать.

Беседы

Он очень удивил меня тем, что всегда строил очередной разговор иначе, чем предыдущие. Для каждого матча придумывал новую беседу. Однажды перед матчем мы были в отеле. И вдруг мимо нас прошли игроки соперника. Они шли, а Унаи молча смотрел на них. Он все молчал, а мы ждали, когда же он заговорит. Но он продолжал молчать. И вдруг он пристально взглянул на меня, и я в ответ так же пристально посмотрел на него. Унаи перевел взгляд на другого игрока, и тот в ответ тоже стал пристально смотреть на тренера. Потом спросил Унаи: «Какие проблемы?» Он не хотел играть в «гляделки», но стремился понять, почему тренер молчит – вопреки своему обыкновению. Пауза длилась бесконечно! И Унаи прямо ответил ему: «Альваро сосредоточен, он уже думает, что нужно делать на поле. О защите соперника. А вот ты не сосредоточен и потому не готов к матчу». Совпадение или нет, но назавтра этого игрока удалили с поля. Разговор врезался в мою память, потому что я понял: посмотрев на тебя, он знает, о чем ты думаешь. Случайно или нет, но в матче с «Вальядолидом» этот игрок получил красную карточку, и из-за этого мы проиграли…

Кто же такой Унаи Эмери?

«Больной футболом». [Смеется.] Думаю, все 24 часа в сутки он живет только игрой. Его манера жить, действовать, чувствовать исполнена этой страстью, которой она заряжает своих игроков. Что касается меня, он смог раскрыть во мне все лучшее, что было спрятано внутри. Он умеет найти в тебе то, о чем ты сам даже не подозреваешь. Он владеет психологическими приемами и способен доверять каждому, кто находится на поле, делать то, что тот считает правильным. Я знал тренеров, заставлявших тебя играть определенным образом, что мешало тебе попробовать сделать что-то новое. Он никогда так не поступал. На тренировках он всегда был убежден, что во время матча мы все сделаем отлично. Он доверял нам больше, чем мы себе!

9. Земля мифов. Легенда об Эльдорадо

Хуан Санчес выглядит человеком немногословным. «Не люблю набивать себе цену», – скромно признается он, встречая дочь у школы. Однако именно Санчес выступил инициатором приглашения Эмери в «Валенсию», вопреки опасениям остальной верхушки, связанным с его молодостью (тогда Эмери было 36 лет). «В то время об Унаи в Испании много говорили. Его восхождение никого не оставило равнодушным, к тому же у него заканчивался контракт, – поясняет Альберто Бенито, спортивный директор «Альмерии». – Я позвонил другу, Хуану, который тогда был техническим секретарем «Валенсии». Что бы мы ни делали, мы бы не смогли удержать Унаи у себя. Поэтому я рекомендовал его туда».

Эмери и Санчес договорились о первой встрече, требовавшей абсолютной секретности ввиду наличия других конкурентов. Место было выбрано быстро: Лорка. «Мы беседовали несколько часов. Начали говорить о футболе и уже не могли остановиться. Он рассказал мне, что думает о нашей игре в только что завершившемся сезоне, о наших игроках, о том, над чем следовало бы поработать. Возвращаясь в Валенсию, я был в восторге: знал, что это – наш человек. Невероятно уверенный в себе и своих способностях. Во время беседы он ярко продемонстрировал мне эту уверенность». Оставалось только убедить руководство клуба. «Дирекция хотела видеть кого-то более известного и опытного. Унаи все-таки был молодым тренером и потому мог допускать ошибки, но я пошел на пари, чтобы его взяли». Так в конце мая 2008 года Эмери заключил контракт с «Летучими мышами» на два следующих сезона. В минувшем «Валенсия» заняла лишь жалкое 10-е место, с разницей мячей —14. «Надо было наконец добиться стабильности. Это был мой проект, а Унаи был великолепен. Он имел огромное преимущество: умел делать многое с минимумом средств. Да, в этот момент клуб находился не в лучшем положении», – вздыхает Санчес, намекая на строительство нового стадиона «Ноу Месталья» на 75 000 мест. Гигантский проект, начатый за полтора года до этого. «В городе и во всей провинции в то время вообще наблюдалось какое-то строительное безумие, – констатирует Франсуа Мигель Буде, живущий в Валенсии франко-испанский журналист. – Мы как будто находились на пороховой бочке. Строили, не думая о завтрашнем дне».

На рубеже 2000-х годов Валенсия казалась беззаботной красавицей. Строительные работы продолжались в расчете на прибыль от массового туризма, а в барах шумно праздновали успех футбольной команды в «Ла Лиге» (2002, 2004), победу в Кубке УЕФА над «Олимпиком» (2004) и в Суперкубке Европы над «Порту» (2004). Если все так хорошо, то к чему вообще было волноваться? Каньисарес, Айяла, Руфете, Висенте, Миста или Мигель Анхель Ангуло – все это были замечательные поводы радоваться жизни, даже несмотря на уход Рафаэля Бенитеса в «Ливерпуль». «Правда, после его ухода мы так и не смогли найти подходящий компромисс. Тренеры уходили, не могли работать – чаще всего потому, что мы сами не давали им на это времени, – размышляет Санчес. – «Каша» с «Местальей» была полностью заварена менеджерами клуба». «Вся эта публика… Но чтобы вы меня не поняли превратно, – я обожал играть здесь. Это была большая команда, даже великая. Но когда ситуация поменялась, в городе сложилась ужасная атмосфера. Действительно, у тренеров здесь была совсем не легкая жизнь», – чуть насмешливо бросает Хуан Мата. Начав играть в «Овьедо», а затем перейдя в резерв «Реала», он отпраздновал двадцатилетие, когда Эмери присоединился к «оранжевым». «До этого провел в клубе только один сезон, и он оказался очень сложным. Тренер [Рональд Куман] был уволен, и нас тренировал наш бывший товарищ[16]. С ним мы еще выиграли Королевский кубок, но клуб нуждался в новой истории».

После ухода Бенитеса ни один тренер не продержался в «Валенсии» дольше двух сезонов: Раньери, Лопес Хабас, Кике Санчес Флорес и Воро по очереди прозябали на тренерской скамье. «Я сам отсюда родом, играл в этой команде, а потом в ней работал. Думаю, что немного знаю ситуацию, – продолжает Хуан Санчес. – «Валенсия» – самый жесткий клуб, требования к игрокам здесь наиболее высоки. Кажется, иногда все забывают, что мы не «Барса» и не «Реал». Мы не располагаем такими финансами, как они, хотя у нас есть удивительные болельщики – поддержка целого большого города. В свое время мы могли биться за победу и выигрывать, но наступил кризис, и это стало, увы, невозможным». Приближения этого нашумевшего кризиса никто не хотел замечать, особенно главы строительных корпораций и политики вроде Мариано Рахоя, недавнего председателя правительства Испании, активно участвовавшего в жизни Валенсии в ту пору. Примером чего было это участие? Того, как можно выбросить на ветер 150 миллионов евро, как в случае со строительством аэропорта Кастельон-Коста Азаар в доброй сотне километров к северу от города. Открытый в марте 2011 года, аэропорт отправил первый рейс лишь 14 января 2015-го. Причем это был самолет клуба «Вильярреал», выступившего спонсором строительства и отправлявшегося на игру с «Реал Сосьедад»…

Буквально в течение нескольких месяцев «Валенсия», как и бо́льшая часть одноименной провинции, оказалась на грани катастрофы. Гигантские расходы привели к появлению финансовых дыр – достаточно вспомнить историю официального спонсора клуба в начале 2000-х, парка развлечений Terra Mitica («Земля Мифов») стоимостью более 377 миллионов евро, расположенного в Бенидорме – наиболее популярном валенсийском и, возможно, испанском курортном городе. Авторы проекта стремились создать там «атмосферу времен древнеегипетских фараонов, античной Греции и Римской империи» среди «американских горок» и проходящего совсем рядом шоссе. В эту же концепцию укладывался ежевечерний фейерверк длительностью не менее четверти часа. «Они не знали, куда девать деньги, – зевает Мариано, хозяин «Марио Стамкафе» в Бенидорме – бара, специализирующегося на бельгийском пиве. – Вначале фейерверки действительно были разноцветными и красивыми. Потом они стали более классическими и длились уже всего несколько минут. Затем их стали запускать только по уикендам, а теперь все ограничивается праздничными днями». Похожая судьба и у «Валенсии», шумно праздновавшей успех в начале 2000-х годов. «За последние шесть лет расходы «Валенсии» на 300 миллионов превысили ее доходы», – написала «Эль Паис» 8 июня 2009 года. От сумм, указанных в счетах, стыла кровь в жилах – общий долг составлял более 547 миллионов евро! Но хуже всего было то, что строительство нового стадиона из-за долгов остановилось 17 февраля 2009 года[17]. Оказавшись «в гуще событий», Эмери старался как мог. «Клуб стоял на краю пропасти. Зарплаты не выплачивались, никто ничего не мог решить. Целые месяцы подряд были крайне сложными, – рассказывает Игор. – У Унаи был критический момент [три поражения и три ничьи в матчах против соперников из нижней части турнирной таблицы]. Его не уволили, как это было принято в «Валенсии», только по причине отсутствия внятных административных решений. Никто не знал, что произойдет в самое ближайшее время».

Выведя в конце сезона свою команду на шестое место в турнирной таблице и в Лигу Европы, Унаи несколько исправил собственное положение. «Важно было вернуть игрокам эту радость, страсть к футболу – ведь многие, выиграв крупные трофеи, «почивали на лаврах». Возможно, важнее всего было вновь зажечь в них это пламя, любовь к игре», – говорит главный заинтересованный во всем этом, Хуан Санчес, именно тогда потерявший своего спортивного директора. «В клубе была одна сплошная неопределенность, – вспоминает Хуан Карлос Карседо. – Климат тут отличался от того, который был в «Альмерии». «Валенсия» – более профессиональная и сильная, и атмосфера во время домашних матчей против «Барсы» и «Реала» была просто фантастической. Но нам приходилось жить реальными вещами… [Делает паузу.] Каждый раз, когда разговор заходит о «Валенсии», я вспоминаю все пережитые при Унаи прекрасные моменты, но не только их – а также все требования, существовавшие до его прихода и оставшиеся после. Мы живем здесь и всегда будем жить здесь. Когда ты оказываешься один в беде, когда отовсюду тебе «прилетает», – это по-настоящему критический момент…» Карседо умолкает. И больше не произносит ни слова. О чем он думает, остается неизвестным, однако судьба «Валенсии» никого не может оставить равнодушным, тем более судьба тренера и его заместителя, покинутых всеми посреди «Местальи» с ее переменчивыми ветрами.

10. Никого не бояться

В июне 2009-го «Валенсия» (наконец-то) обнародовала свой план по выходу из кризиса. Он был довольно путаным: увеличение фондов, снижение заработной платы со 112 до 92 миллионов в год (притом что совокупный доход клуба в год составлял те же 92 миллиона) – все, лишь бы избежать продажи лучших игроков, за исключением Рауля Альбиоля в «Реал» (за 15 миллионов). Это была экономия, необходимая для выживания «Летучих мышей», намеревавшихся сократить общий долг за три года до 237 миллионов евро. По иронии судьбы, совершать эти маневры предстояло новому-старому президенту клуба Мануэлю Льоренте, руководившему «Валенсией» в начале 2000-х – в ту славную эпоху, когда деньги сыпались на клуб «золотым дождем».

Ушедший в 2005-м из-за разногласий с Хуаном Солером экс-президент и основной акционер команды Льоренте вернулся обратно, чтобы постараться предотвратить надвигающееся банкротство. «Для этого нам было совершенно необходимо пройти квалификацию в Лигу чемпионов. От этого зависело будущее клуба, и Унаи это прекрасно понимал. […] На нашей первой после моего назначения встрече присутствовал спортивный директор «Валенсии». Мы сели, и Унаи охарактеризовал нам каждого игрока. Я знал Вальдано, Бенитеса и других выдающихся тренеров, но тут я впервые столкнулся с такой тщательностью, даже дотошностью». Первое впечатление, которое сложилось у всех от наставника из Страны Басков, было позитивным: 6-е место в первом сезоне. «Я сохранил контакт с Хуаном Карлосом, мы часто общались. Они долго сомневались в успехе, поскольку некоторые игроки утратили желание постараться превзойти себя», – говорит Лоран де Пальма, которому вторит сам Унаи: «Я прекрасно понимал, что не всех игроков привлекает проект строительства стадиона, да и сам клуб. Но я не собирался менять свое поведение ради этих парней». И вот результат: в 2010, 2011 и 2012 годах «Валенсия» заняла 3-е место в «Ла Лиге».

Тем не менее замечания латераля-француза показывают, что не все приняли стиль работы Эмери: пылкий и с завышенными требованиями к результатам. «Он так много спрашивал с самого себя, что ни у кого рядом не было выбора: необходимо было подняться на такой же уровень требовательности, – уточняет Роберто Олабе, занимавший пост спортивного директора «Альмерии» в первый сезон, проведенный Унаи в этом клубе. – Он не требовал слишком много в физическом или техническом плане. Его требования относились к необходимости все время расти, разбираться в сути вещей. Вот к этому он ужасно требователен. Поэтому если ты не готов каждый день много и напряженно работать, то ты не сможешь с ним сработаться. И так будет всегда». Центральный защитник Давид Наварро объясняет это еще проще: «Если ты хочешь вкалывать, то тебе с ним будет легко. Иначе…» Вернувшись в «Валенсию» в 2009-м, он был вынужден адаптироваться к ожиданиям тренера, попросившего его предъявить какой-нибудь дополнительный аргумент в свою пользу, кроме легендарной грубости. «Эмери ждал, что мы примем участие в игре, по возможности начнем перемещаться по полю. А я не так уж и здорово владел своими ногами. [Смеется.] При нем я сильно вырос в умении вести мяч, выходить, отходить назад. Чтобы соответствовать ожиданиям, я очень вырос – еще никогда мой уровень не был таким». Это были вложения как интеллекта, так и характера. «Думаю, печальнее всего для Унаи было бы оказаться в команде, где игроки перестали жить футболом», – бросает Альберт Крусат, еще один старый «альмериец». Ни улыбки во время тренировки, ни желания подняться над собой, ни стремления задать вопрос, ни попытки выйти из зоны комфорта, – ничего. Эмери воспринимал это как красную тряпку. «Я навсегда запомнил такой случай. Посреди тренировки он бросился за игроком. Схватил его за майку и дернул, – рассказывает Адиль Рами, пришедший в «Валенсию» в последнем, четвертом, сезоне пребывания Унаи на тренерском посту. – Я иногда узнаю себя в нем – столько в нем импульсивности и желания выиграть. После матча с ним невозможно разговаривать! Он весь погружен в прошедшую игру, в то, как он провел этот матч, в повторы, и это потрясающе!»

Но в целом метод руководства командой, применяемый Унаи, позволяет говорить, что он добряк. Пусть иногда ему и приходится быть жестким. Как объясняет Игор: «Все Эмери очень нервные, упрямые, трудолюбивые и честные. То есть мы все – совершенные баски. [Смеется.] Иногда Унаи, может быть, перегибает палку, но тому всегда есть причина. Как-то он рассказал мне, что на тренировке он повел себя по отношению к одному из игроков крайне несправедливо. Этот игрок уже заработал множество «горчичников», и Унаи хотел его образумить. Тогда он спровоцировал его, чтобы невольно вызвать ответную реакцию и научить контролировать свои эмоции. На тренировке это смотрелось нормально, но в отрыве от контекста это вызвало бы разные кривотолки».

В «Валенсии» Эмери впервые столкнулся с давлением прессы, причем здесь оно было уже далеко не местного уровня. «Каждый матч с трибуны прессы на «Месталье» смотрели как минимум пятьдесят журналистов. Все они внимательно наблюдали за нами, все подмечали. Клуб вызывал огромный интерес, и, конечно же, местная пресса формировала мнение, которое потом становилось общенациональным, – подтверждает Буде. – Сначала Эмери снискал симпатию журналистов своими речами, амбициями. Он привнес в общую атмосферу вокруг команды свежее дыхание и ту страсть к игре, которую мы потеряли». Его радостный тон, мимика, образные формулы – все это встречало у наблюдателей улыбки и симпатию. «Нужно выбрать хороших гребцов и грести, грести, грести […] А того, кто не гребет, выбросить за борт», – заявил он, сопровождая свои слова жестами, к радости представителей СМИ, собравшихся на пресс-конференцию клуба. «Однако довольно быстро стал обнаруживаться иной контекст – достаточно враждебный. В конце концов с некоторыми журналистами он просто вступил в перепалку», – вспоминает Игор. Начав более внимательно относиться к общению с прессой, Эмери уже не стеснялся хмурить брови и ставить журналистов на место, особенно тех, кто задавал вопросы по поводу третьего места, которое «Валенсия» под его руководством занимала три сезона подряд. «Вы вообще понимаете, о чем спрашиваете? Отдаете себе отчет, какой вопрос задаете? Главное – в другом. […] Мы весь год жили в режиме «среда – воскресенье» (два матча в неделю). Для вас это то, что нужно, потому что поднимает продажи, но если смотреть на все это изнутри, то все видится несколько иначе: ты постоянно и много работаешь и должен выкладываться на 100 %, но не всегда можешь делать это. […] Я не хочу поддерживать негатив и не разделяю ваше мнение. Нам было непросто, последние четыре месяца мы постоянно играли, и при этом я не мог рассчитывать на некоторых игроков, а другие не могли взять нужный ритм, а третьи, которые смогли, потом утратили его. Наш потолок – быть третьими в «Ла Лиге». И я собираюсь отпраздновать это 3-е место! И приглашаю всех к нам присоединиться!» – воскликнул он в мае 2012 года, когда завершал свой последний сезон в «Валенсии», уступившей «Реалу» и «Барсе», но обошедшей других претендентов на Лигу чемпионов: «Малагу», «Атлетико», «Севилью» и «Атлетик Бильбао». «Я трижды продлевал контракт с Унаи, – говорит директор клуба Мануэль Льоренте. – За все время мы ни разу не подняли ему зарплату, поскольку были стеснены в средствах. А однажды даже снизили ее. Каждый раз мы сомневались в успехе, особенно в течение последнего года. Помню, тогда он сказал мне со своей обычной уверенностью: «Маноло, я обещаю, что команда займет 3-е место. Обещаю».

Унаи сдержал слово, несмотря на то что игроков, на которых он возлагал надежды, с каждым годом становилось все меньше. В 2010 году Давид Вилья ушел в «Барселону» за 40 миллионов евро, а Давид Сильва – в «Манчестер Сити» за 33 миллиона. В 2011-м «Челси» приобрели Хуана Мату за 28 миллионов, а два андалусийца, Хаокин и Иско, перешли в «Малагу», заплатившую по 10 миллионов. При Эмери совокупные продажи достигли 140 миллионов, не считая ухода Жорди Альбы, которого по-настоящему преобразила работа Эмери и его штаба, в «Барселону» следующим летом (контракт на 14 миллионов евро). Микель Хауреги, тренировавший Эмери еще в Ондаррибии и помогавший ему в «Валенсии», вспоминает эту «текучку» кадров: «Альба был левым резервным вингером. У него были проблемы на этом месте, и Унаи решил переквалифицировать Альбу в латерали, чтобы наилучшим образом использовать его скорость. Может, вначале тот не был способен наилучшим образом встретить соперника, но при его динамизме, устремляясь в рейды, мог создавать опасные моменты. Поначалу Унаи ставил его на позицию латераля на несколько минут, затем на полчаса, потом на целый тайм, а затем заменил на него Жереми Матье. В этот момент Жорди засомневался, стал повторять, что хочет играть в центре, что он не латераль. Мы убедили его, опираясь на видеозаписи, и были к нему очень требовательными, особенно в игре в защите: умея отлично атаковать, он не должен был забывать про возвращение назад. Самое забавное в этой истории то, что Жорди был убежден, что сделает невероятную карьеру как вингер, но Унаи и Карседо убедили его, что он никогда не станет великим вингером, зато может стать выдающимся латералем. Джорди был упрям, но Унаи его «переупрямил». [Смеется.] Этот эпизод демонстрирует всю фундаментальность работы, проделанной Эмери, вынужденного искать замену тем, кто три сезона подряд покидал «Месталью». «Он никогда не жаловался, не говорил что-либо негативное об этих продажах, даже если мы теряли лучших, – продолжает Льоренте, которому в итоге удалось навести порядок в клубе (сущий подвиг!) – Тем более он никогда не требовал от игроков никаких расписок. Хотя, согласен, он всегда настаивал на том, чтобы мы приобрели Гризманна». Унаи всегда помнил один факт. «Это было после ухода Маты. Гризманн играл в «Реал Сосьедад» в «Сегунде» [39 матчей, 8 голов], и я его очень хорошо знал. Его друг Роберто Олабе привел его, тогда еще подростка, в нашу футбольную школу. Поэтому я был в курсе того, как он быстро растет в профессиональном плане, мы об этом часто говорили. К сожалению, никто в «Валенсии» не разделял мнение Унаи».

Этот заведомо анекдотичный эпизод как нельзя точнее характеризует период, проведенный Эмери в «Валенсии». Его решения постоянно встречали непонимание. В матче против леверкузенского «Байера» в Лиге чемпионов 1 ноября 2011 года Унаи выпустил на поле Пабло Пьятти, заменив им Фегули, отчего трибуны яростно зашумели и спели обращенное непосредственно к Унаи: «Burro, burro, burro!» («Осел, осел, осел!») Баскский «осел» продолжал невозмутимо расхаживать по технической зоне, спокойно воспринимая гнев толпы. «Это был его способ принять на себя весь прессинг, чтобы под него не попали ни Пьятти, ни остальные игроки», – говорит Игор. После этого недоразумения «Валенсия» победила 3:1. Еще одним камнем преткновения стал вопрос о расстановке игроков на каждый матч. «Три-четыре раза в неделю я приезжал к нему в учебный комплекс «Сьюдад Депортива», чтобы спросить, почему он поступил так-то и так-то. Однажды, во время еды, он изучал все позиции и замены, которые произвел во время матча, – рассказывает Льоренте. – Я спросил у него: но как ты мог переставить пять, шесть и даже семь игроков за один матч?

– Не совсем так, – ответил он. – Я передвигаю по три, четыре, максимум пять игроков.

– Смотри, – сказал я, – в среднем у тебя получается по пять замен за матч. [Я знал, что тренеры, разбирая прошедшую игру, обычно не прибегают к подобной статистике.]

– А-а, значит, ты как следует изучил то, что я делал? Но посмотри-ка сюда, здесь все отмечено. – Он показал мне свой блокнот.

Унаи разозлился, но в итоге мы оба посмеялись. Он объяснил мне, почему так поступил, и это был увлекательный диалог».

Эмери последовательно выпускал на поле 11 разных составов в 24 матчах! Об этом «рекорде» начали болтать – так же, как прежде судачили о непопадании «Валенсии» в еврокубки. «Это общая проблема тех лет. Мы показывали отличный футбол, хорошо выступали в «Примере», но не завоевали ни одного еврокубка. Больше всего Мистер раздражал публику этим», – полагает Наварро. Проигрыш в 2011 году с общим счетом 2:4 немецкому «Шальке» в 1/8 Лиги чемпионов, третье место в групповом турнире Лиги чемпионов в 2012-м после проигрыша «Байеру» и, наконец, вылет в полуфинале Лиги Европы после поражения от «Атлетико» (2:5) в том же году, – все это говорило о скорой развязке. «И все же не думаю, что фанатам не нравилась игра команды. Сегодня, после стольких сложных сезонов, мы понимаем, какую работу он проделал, – добавляет Хуан Санчес, бывший технический секретарь клуба. – Если Эмери и освистали на «Месталье», то отнюдь не за результаты его тренерской работы, а в связи с уходом в «Севилью» и несколько истеричное празднование победы его новой команды в полуфинале Лиги Европы над «Валенсией». «Скажем так, он мог бы вести себя более сдержанно, учитывая его собственные слова о том, какую привязанность он испытывал к «Валенсии», – добавляет Франсуа Мигель. Впрочем, это попытка выдать желаемое за действительное: никто не сможет удержать Унаи на скамейке – тем более четвертый судья, которому болельщики предлагали отправиться куда подальше. «Его никто не изменит, это точно, – уверяет Альберто Бенито. – Я видел, как он эволюционирует, как он борется, стараясь сохранить свой пост тренера в самых сложных условиях. Как друг я очень переживал за него и хотел, чтобы он изменился, стал поспокойнее. Но он всегда стремился к борьбе, сопротивлению. Подобный талант не дается при рождении. Это результаты работы над собой. Когда он был игроком, давление закалило его. Чтобы достичь цели, он стал бороться до конца». Воля и стремление чувствовались в каждом матче, одновременно все видели стремление Унаи прислушиваться к игрокам – например, таким, как Адиль Рами. «В составе «Лилля» я играл в Лиге Европы против «Спортинга», «Порту» и т. д. Скажу честно: каждая игра «Лилля» с этими командами заканчивалась проигрышем. Когда я пришел в «Валенсию», в первом матче я вышел на поле против «Барсы». Передо мной маячил Лионель Месси – это совсем другой уровень, нежели «Порту». Перед матчем Унаи произнес речь: «У нас будет два левых латераля, но не для того, чтобы обороняться, отнюдь. Мы сделаем так, чтобы свести с ума правый фланг их атаки». Если что-то не получится у одного защитника, это сделает второй. Так и вышло: Альба и Матье порвали правый фланг «Барсы», и мы сыграли вничью 2:2. Уходя с поля, я был горд и понял, что Эмери – великий тренер, который никого не боится».

Эмери забыл про свои страхи и сомнения. В марте 2012-го он с гордостью представил публике свою книгу Mentalidad ganadora, el método Emery — опыт психологического руководства командой, написанную в соавторстве с Хуаном Карлосом Кубейро, профессором и признанным автором в области лидерства и коучинга. Книгу приняли скорее неплохо несмотря на то, что в тот период «Валенсия» вылетела в полуфинале Королевского кубка, проиграв все той же «Барселоне», и одержала лишь две скромных победы в девяти матчах Лиги Европы. Что касается СМИ, они вовсю обсуждали фразу, написанную про Иско: «Он талантливый игрок, несмотря на склонность к лишнему весу и непостоянство в игре. Работая с ним, я пытался действовать стратегически, оценивая то, как он проявлял себя на тренировках и во время матчей: интенсивность в игре, удары и т. д., по этой причине в сезоне 2011–2012 гг. он удержался в команде и смог продемонстрировать свою ценность на самом высоком уровне». Перешедший из «Малаги» Иско в составе «Валенсии» вышел на поле всего семь раз, и летом 2011-го был снова продан в «Малагу»; он часто упрекал Эмери за то, что тот не ставил его в состав. «Все думают, будто Унаи подтолкнул его к переходу в «Малагу», но правда состоит в том, что Унаи узнал о его решении, будучи в отпуске, и буквально помутился рассудком от этой новости. Он хотел удержать Иско, но не мог обещать ему место в основном составе и определенное количество игрового времени. Он ни с кем не поступал таким образом», – рассказывает Игор. Это особенно сложно было делать в «Валенсии», поскольку многие игроки клуба не задерживаются на «Месталье». Среди таковых, например, гигант-серб Никола Жигич, венесуэльский нападающий Мику, итало-аргентинец Чори Домингес, нигериец Санни и уругваец Начо Гонсалес, который не сыграл за «Валенсию» ни одного матча – из-за того, что его агент был готов снова и снова торговаться с достаточно слабыми футбольными клубами мира. «У нас было тридцать игроков – это составляет для тренеров определенную сложность. Унаи удивил меня тем, что сумел сделать тренировки разнообразными и интересными для каждого из нас. Ходить на тренировку ежедневно стало удовольствием, – уверяет Давид Наварро. – Мне по душе такой тип тренера – страстный, пытливый. Он всегда готов дунуть в свисток, чтобы остановить игру, переставить игрока, что-нибудь скорректировать. Именно такой образ Мистера я храню в памяти: человек со свистком. А, нет, еще он – «человек с доской». Я впервые видел, чтобы тренер пришел на тренировку с учебной доской». Вспоминая этот факт, Хуан Мата хохочет: «Невероятно, но он поставил доску посреди газона. Затем свистком остановил упражнения, возобновил, снова остановил, пока, выполняя их, мы не достигли уровня, близкого к совершенству. Вообще, благодаря Унаи я узнал, что детали не относятся к области судьбы или случая».

Детали – такие, как эта доска – стали навязчивой идеей Унаи в годы работы в «Валенсии», вызывая обсуждения в раздевалке. «Он кошмарил нас этим, – смеется Бруно Сальтор, пришедший в клуб в 2009-м и ушедший, как и Унаи, в 2012-м. – Задавал вопросы, и для некоторых это была сущая пытка – объяснить предлагаемую систему или просто ответить ему. […] Унаи любил использовать лазерную указку, чтобы привлечь наше внимание, когда что-то объяснял. Во время одной из бесед кто-то из игроков спрятал указку. Унаи вернулся в раздевалку и поинтересовался, где она, собираясь начать свою беседу. Никто ничего не ответил. Не успел он отвернуться, как игрок, забравший указку, вытащил ее и быстро прочертил ей по доске линию. Унаи развернулся обратно, чтобы обнаружить того, кто это сделал. В течение следующих десяти минут он пытался заметить, у кого же все-таки его указка, и каждый раз, когда он поворачивался к нам спиной, на доске появлялась светящаяся линия. Отличный момент – учитывая, что Мистер охотно поддерживает шутки». Да, теперь это не была раздевалка «Лорки» или «Альмерии», но стиль жизни Эмери не сильно изменился с тех пор, когда он был тренером в этих клубах. «Его предматчевые выступления всегда были довольно долгими, иногда даже чересчур. Он вообще любит поговорить о жизни, на темы, не связанные с футболом. Некоторым это нравилось, другим – нет. […] Унаи настаивал на том, что путь к успеху важнее, чем сам успех. В «Альмерии» мы были сплоченной командой и соглашались на все упражнения, особенно тактического плана. Но здесь, с таким количеством игроков, да еще такого качества, высокотехничных, стоило больших усилий, чтобы понять тренерскую методику», – заканчивает правый латераль. Во время бесконечных видеопросмотров многие футболисты откровенно скучали. «Я провел три года рядом с Эмери. Но четвертый бы уже не смог». «Он нас так пичкал видео, что я жалел об отсутствии попкорна», – со смехом рассказывает Хоакин в интервью интернет-каналу El Partido de lаs 12 радиостанции Cope. Эта многократно повторенная фраза, впрочем, затмевает другую, сказанную тем же андалузцем: «Эмери болен футболом. Он – один из лучших тренеров, которые у меня были, его просто нужно выдержать». Все это – к вопросу о личности: мы не можем дружить с каждым жителем Земли. «Я скажу кое-что важное и буду повторять до тех пор, пока вы меня поймете. Унаи совершенно беззлобный человек. В работе он подчиняется голосу своего сердца, – добавляет Льоренте. – Я чувствовал, что игроки увидели в нем абсолютно искреннего человека. С ними он вел себя естественно, и это – его сильная сторона, способность учить каким-то вещам подобным образом. Игроки уважали его за одержимость работой. Он всегда опаздывал на тренировки, и мы порой тренировались тридцать минут вместо запланированного часа! Также он постоянно забывал поесть. Я сказал ему, чтобы он брал что-нибудь из еды с собой, поскольку он и так выглядит довольно тощим!»

К счастью, Эмери регулярно проводил вечера в «Кайлюзе» – баскском ресторане, владельцем которого теперь является. После поражений в матчах и в другие грустные моменты, по его собственным словам, «больше всего на свете я хочу спрятаться на три дня и не показываться, чтобы все обо мне забыли»[18], и лишь блюда шеф-повара Елены Салданья могли отвлечь его от тяжелых мыслей. Сидя перед kokotxas de merluza (хек, тушенный с чесноком, петрушкой и оливковым маслом) или bacalao al pil-pil (треска, приправленная чили, чесноком и маслом), он мысленно переносился домой, на семейные трапезы, возвращался оттуда в момент переваривания пищи, подкрепившись «изаррой», делавшей его более смелым. «Теперь я буду спать три дня подряд», – заявил он после разгрома в игре с «Реалом». Что ж, Елена, неси еще один бокал, и еще – никто ничего не увидит.

___________

Хуан Мата, второй после Альваро Негредо бомбардир, подписал контракт с «Валенсией» в 2007-м. Выступая за команду в первом сезоне, он вышел на поле в 25 матчах и забил 5 голов. Но с приходом Эмери он стал демонстрировать сумасшедший рост. За три года провел 137 матчей и забил 37 мячей, войдя в состав сборной Испании и выиграв в ее составе чемпионат мира – 2010.

Начало

У каждого игрока свои потребности. Когда в команду пришел Унаи, мне было необходимо чувствовать уверенность, ведь у любого футболиста всегда присутствуют какие-либо сомнения. Только что завершился мой первый сезон в «Валенсии», мы выиграли Королевский кубок, но в глубине души я понимал, что следующий сезон будет намного более сложным. Многие игроки отлично показывают себя на старте, но немногим удается оставаться на желаемом уровне. Мне понравилось, что и как говорил Унаи во время нашей первой встречи. Я ощутил доверие с его стороны, и это позволило мне поверить в себя и начать расти в профессиональном плане. Он поддержал меня на старте моей карьеры самым правильным образом.

Тактика

Я играл и в центре, и слева, и «десятку», и на правом фланге! Помню матч против «Нумансии» – он поставил меня на острие атаки, потому что туда было больше некого поставить, это единственный раз, когда я играл центрального нападающего. [Смеется.] Мы много работали над тактикой – даже думающие игроки и даже нападающие: отрабатывали игру при потере мяча, всякие специфические моменты – как перегруппироваться на поле и т. д. Больше всего я запомнил, что он уделял внимание перехватам пасов. У него в запасе было просто невероятное количество вариантов действия. Порой нам не хватало пальцев, чтобы их все сосчитать. [Смеется.] Это тренер, который очень много работает над стратегией, применимой для различных элементов игры, угловых, штрафных ударов и так далее. Кроме того, он всегда адаптирует тактику к конкретному сопернику. Вместе с Хуаном Карлосом они быстро придумывали новые варианты действий, и благодаря этому мы неоднократно выигрывали. Часто мы удивлялись этому: было непросто запомнить все его идеи и нужным образом воспроизвести их в следующем матче. [Смеется.] Мы поочередно отрабатывали варианты с блокированием соперника, а в другой раз – с оставлением мяча в атаке находящемуся сзади партнеру. Помню, как отрабатывали розыгрыш штрафных. Вместо того чтобы всем группироваться в одном месте, мы разделялись: двое игроков оставались в центральной части, а еще четверо распределялись по двое на левый и правый фланги. Один из этих двоих блокировал защитника, а другой простреливал в дальний угол. Исполнитель штрафного поднимал вверх правую или левую руку. Не знаю, как Унаи этого добивался, но если вверх поднималась правая рука, то и мяч переводился на правый фланг. И наоборот. [Смеется.]

Психология

Каждый тренер, которого я знал, имел собственный стиль работы. Полагаю, особенностью стиля Эмери, помимо традиционных моментов, была манера общения, которой он придерживался. Разговаривая с нами, он невзначай набрасывал на доске три, четыре, пять идей. Затем он начинал пояснять их. Иногда это были пять фраз или метафор, которые он истолковывал. В основном они касались позитивного настроя, командного духа и ценностей, которые он хотел привить игрокам. Чтобы добиться желаемого, он делал то, что не делал больше никто, – с помощью этих пунктов, этих фраз. Он мог говорить очень долго, не считаясь со временем, но всегда сохранял напряженную интонацию и постоянно задавал нам вопросы. Начиналось обсуждение, в котором активно участвовали все. Помню, он часто возвращался к критике в наш адрес после того или иного проигранного матча. Это была довольно резкая критика, и он рассказывал нам, как общаться с прессой и реагировать на эту критику: «Когда дела идут плохо, я не читаю то, что о нас пишут. Я не позволяю себе поддаваться их влиянию и просматриваю прессу, только когда все складывается удачно». Он любит позитивные моменты и ту энергию, которую они придают. Унаи – первый тренер, кто показал нам, что отношение к критикам может быть комплексным: на них можно влиять, ими можно управлять, использовать сказанное в своих целях. Быть профессиональным футболистом означает подвергаться критике по итогам любого матча, но он показал нам, что мы должны быть выше этого, что журналисты вольны говорить то, что им вздумается, но мы должны делать нашу работу – идти вперед. […] На мой взгляд, эмоциональный фактор в спорте и особенно в футболе – крайне важный феномен. Доверие раскрепощает тебя, заставляет пробовать на поле разные вещи. Ты должен быть свободен делать то, что подсказывает тебе собственное тело. Но иногда психологический прессинг от осознания важности победы и страх поражения ограничивают тебя. Я говорил об этом с Унаи и Карседо, поскольку мне необходимо было это обсудить с ними. Их позитивный настрой даже в самые сложные моменты игры заставлял игроков чувствовать себя на поле уверенно. Вот то, что пережил лично я.

Резюмируя сказанное

Унаи помог мне усвоить, что психология для профессионального спорта является важнейшим фактором, что каждый эпизод имеет огромное значение, а правильно выбранная стратегия определяет результат матча. Он использовал мое умение приспосабливаться к игре на разных позициях, благодаря чему я стал играть намного лучше, чем прежде. Мне повезло попасть в команду, которая меня приняла, команду, состоявшую из опытнейших ветеранов и молодых игроков… [Делает паузу.] Я играл в атаке вместе с Вильей и Сильвой. Я воспользовался этим и многому у них научился. Шанс для такого молодого игрока, как я, оказаться в «Валенсии» был просто фантастическим.

11. Страна теней

«Быстро время бежит, да?» – Взгляд Иньяки Беа становится суровым. Бывший защитник «Лорки» тщательно изучал «профессиональный рост Унаи», постоянно находясь с ним в контакте. «Он впечатлял меня тем, как все быстро происходило… Он мог бы потерять контроль над траекторией собственного движения. Но нет, Унаи продолжал восхождение, не оглядываясь назад». Между его стартом в роли тренера, состоявшимся в муках 9 января 2005 года в «Сегунде Б» (Третий дивизион) на стадионе «Сан-Педро» в Эсихе, и первым матчем в Лиге чемпионов с «Бурсаспором» 14 сентября 2010-го (выигрыш со счетом 4:0) прошло всего пять с половиной лет! Человек редко может реализовать свою мечту, но он все равно должен к этому стремиться! Все, что он заслужил, он получит!» – полагает Альберто Бенито, прекрасно понимая, что мужчины часто грезят о чем-либо, не представляя, какими путями добиться желаемого, предпочитая в итоге отказаться от любых усилий и писать, сидя за компьютером, что никакого кубка с большими ручками или точки G не существует вовсе. «Мы вместе играли в Толедо и ездили в Мадрид, чтобы – иногда тайком – посмотреть на тренировки «Реала» и «Атлетико». По воскресеньям, когда была такая возможность, мы приезжали на игры «Райо Вальекано» и других мадридских клубов. Он всегда любил футбол и все, что с футболом связано, однако Унаи сформировался как бы вне этого эпицентра, как самоучка. Унаи учился в институте имени Йохана Кройфа, начал исследовать особенности психологического подхода, прочитав множество книг по теме лидерства и теории управления. […] Эта эволюция позволила ему овладеть механизмами противостояния психологическому давлению извне; он даже научился использовать его в своих целях. Тренер Эмери и игрок Эмери – два совершенно разных человека. Полная трансформация».

На протяжении четвертого сезона, проведенного Эмери в «Валенсии», обе стороны знали, что статус кво сохранится. Третье место в «Примере» и выход в Лигу чемпионов, а также договоренность о сотрудничестве, достигнутая за год до этого между Мануэлем Льоренте и Унаи, в целом обещали неплохое будущее. «Во время контрактов с «Лоркой», «Альмерией» и «Валенсией» он до конца выполнял свои обязательства. Многие ли тренеры так поступают? – задается вопросом Франсиско, воспитанник «Альмерии», ставший в 2011-м тренером резерва этой команды, которая оказалась в «Сегунде Б». – Это многое говорит о тренере, его психологической выносливости и настойчивости». В современном футболе тренер редко проводит четыре года в одной и той же команде. По «шкале «Местальи» это почти миф, история из прошлого: сродни историям гениального Альфредо ди Стефано (1970–1974), знаменитого Хасинто Кинкосеса[19] и чеха Антонина Фивебра, первого тренера «оранжевых». Больше ни один тренер не продержался в «Валенсии» столько, сколько Эмери, руководивший действиями «Летучих мышей» в 222 матчах. «Когда видишь, как клуб сползает вниз – на 5, 8, 4 и 12-е место, – начинаешь больше ценить работу, проделанную Унаи. Как болельщик я жалею о его уходе, и, думаю, не я один», – бросает Хуан Санчес, уроженец Валенсии и постоянный соперник Эмери на теннисном корте.

Это признание, однако, не повлияло на уход баска; в следующем году его заменил Мануэль Пеллегрино, бывший обладатель Кубка УЕФА и партнер Бенитеса по «Ливерпулю» и «Интеру». Победа над «Вильярреалом» (1:0) в предпоследний день тренерства Эмери была встречена буднично: все испытали облегчение от того, что приключение заканчивается. Некоторый символизм был в том, что последняя игра «Валенсии» с Эмери в качестве тренера прошла у него дома – на стадионе «Аноэта», где он вырос и возмужал. «Перед этим с ним на связь вышел «Реал Сосьедад» и предложил серьезную зарплату», – поясняет ситуацию Игор. Отличный шанс для клуба, проведшего перед этим несколько дрянных сезонов и стремящегося вернуться в «Сегунду», однако у Унаи были собственные планы. «Хочу уехать из Испании и попробовать себя в совершенно другом чемпионате, в другой стране». За несколько дней до окончания сезона в «Ла Лиге» Унаи дал свое согласие московскому «Спартаку» на три ближайших сезона, соблазнившись амбициями и деньгами собственника команды Леонида Федуна, российского бизнесмена, успешно инвестирующего в нефтяной («Лукойл») и финансовый бизнес[20]. Игор считает решение брата немного странным и поспешным: «Прямо перед тем, как он подписал контракт в Москве, ему сделала предложение «Рома».

Занявший второе место в российском чемпионате и вышедший в Лигу чемпионов, «Спартак» считается самым популярным футбольным клубом страны. Это подтверждает Алексей Прокопьев, председатель организации по защите прав человека «Россия-Либерте»: «Я влюбился в эту команду в шестилетнем возрасте. Первый матч, на котором я побывал, прошел под проливным дождем. Крыши на стадионе не было, поэтому деревянные скамейки и мы все промокли до нитки. Это было ужасно, учитывая состояние поля. Не помню ход игры и с кем тогда играл «Спартак», но отлично запомнил настроение – футбольную лихорадку, охватившую трибуны. Все стояли под дождем, пели и поддерживали команду. Видеть такое единодушие в людях, живших в СССР той поры… Подобное случалось очень редко». Родившийся в 1983-м, Алексей приехал во Францию в возрасте 12 лет, но не забыл ни родную страну, ни ее столицу, «государство в государстве» – как, смеясь, говорит он сам. «Футбол был поводом для друзей собраться вместе, не замечая и не обсуждая различия, существовавшие между нами. В 1991-м и 1993-м, когда по улицам ездили танки, именно футбол делал нас счастливыми. В 93-м, во время попытки очередного путча, нам запретили ходить в школу, это было слишком опасно. Тогда мы с приятелями пошли на небольшую площадку за школой и целый день играли в футбол. Это был способ ухода от реальности. Таким же уходом от реальности стала поддержка матчей «Спартака». Особенно «Спартака» – добавят те, кто ностальгирует по этому времени. «Легенда гласит, что клуб появился на свет в одном из московских дворов, и это отчасти правда», – говорит Прокопьев, автор книги «Другие лица России». Команда вышла из низов общества. Ее финансировали профсоюзы, преимущественно рабочие и торговые. В отличие от «Динамо» – клуба МВД, армейской команды ЦСКА, клуба железнодорожников «Локомотив» или «Торпедо», возникшего при автомобильном гиганте ЗИЛ, лидере отрасли в первой половине XX века, «Спартак» – действительно народный клуб и по своим истокам, и благодаря любви народных масс. Даже сегодня, переживая все эти трудности, он получает мощную поддержку на матчах вдалеке от Москвы». Произнести «Спартак» – означает ощутить эту поддержку. «Скажем так: это страсть, которая может застать тебя врасплох», – замечает Дмитрий Попов, спортивный директор клуба с 2007 года.

Бывший футболист сборной СССР, Попов – человек сдержанный. Его карьера развивалась между родиной, Израилем и Испанией, где в 1999-м он был партнером некоего Унаи Эмери в «Толедо». «Прилежный парень, командный игрок, с которым у меня никогда не было никаких проблем». Весной 2012 года Попов искал нового тренера для команды, в то время возглавляемой Валерием Карпиным, генеральным директором «Спартака» и, два с лишним года, врио главного тренера после ухода с этого поста Микаэля Лаудрупа. Однако все СМИ связывали переезд Эмери в Москву непосредственно с позицией Карпина, чьи годы выступлений в Испании, особенно за «Реал Сосьедад», были очень и очень успешными. «Я строил команду вокруг него. Я руководил хорошими игроками, менее хорошими и джентльменами. Валерий относился к последней категории», – хвалит своего бывшего игрока Райналь Денуйе, тренировавший «Реал» в те годы, когда баски забирались на вершину «Ла Лиги». Несмотря на кажущуюся очевидность, переход Унаи в «Спартак» не имел никакого отношения к Карпину, скорее напротив. «Это я предложил его президенту клуба, – уточняет Попов. – Он проявил себя как отличный тренер, добившись того, что «Валенсия» прошла квалификацию в Лигу чемпионов, притом что у него не было… Скажем так: игроки «Валенсии» были по уровню намного слабее, чем футболисты «Барсы» и «Реала» – такие же, как во всех остальных клубах. А поскольку философия «Спартака» – атакующая игра, я решил: вот наш человек, он подходит на пост тренера». Решение понравилось не всем. «Карпин перестал быть главным тренером, но оставался генеральным директором. Думаю, он всегда мечтал быть в первую очередь тренером клуба, а не просто формальным руководителем. Сразу же после назначения Унаи он дистанцировался и стал проявлять к новому тренеру ревность, поскольку не понимал, зачем того назначили». Да, мина замедленного действия была заложена с самого начала. Послушаем самого Эмери: «С первого дня Карпин не хотел, чтобы я тренировал «Спартак». Он хотел быть тренером сам, поэтому занял враждебную мне позицию. Все очень просто». Сезон еще не начался, но у всех уже возникло ощущение, что спектакля не избежать, причем было непонятно, где он развернется: на газоне или в кулуарах.

12. Шпион, который играл за «Спартак»

Как почти все российские футбольные клубы первого плана, «Спартак» больше десяти лет подряд приглашает к себе иностранных игроков. При Карпине в команде играли трое бразильцев (Рафаэл Кариока, Ари, Веллитон), два аргентинца (Маркос Рохо и Николас Пареха), испанец (Родри), ирландец (Эйден Макгиди) и голландец (Деми де Зеув). Рохо и Родри уехали летом 2012 года, Эмери стал бороться за нескольких известных игроков, которые пока оставались в составе команды: «Мне обещали сильную команду. По этой причине я и приехал сюда». Начались контакты с полузащитником «Вильярреала» Бруно Сориано по поводу его переезда в Москву. «Мы много раз встречались в офисе Карпина и обсуждали кандидатуры потенциальных игроков, которые смогли бы сделать команду конкурентоспособной для выступления в Лиге чемпионов», – рассказывает Микель Хауреги, приехавший в Москву вместе с Унаи и Хуаном Карлосом Карседо. Встречи продолжались, но желанные новобранцы все никак не прибывали – за исключением бразильской надежды Ромуло, купленного у «Васко де Гама» за 8 миллионов. «Унаи его плохо знал, однако Карпин был уверен в его таланте. К несчастью, в сентябре Ромуло серьезно травмировал колено. Это не лишило его игровых качеств, несколько лет спустя брат даже хотел взять его в «Севилью», – подчеркивает Игор. Остальные игроки, без сомнения, тоже были хороши, но не могли переломить ситуацию – на фоне таких звезд чемпионата, как Самюэль Это’О и Виллиан («Анжи») или Кейсуке Хонда (ЦСКА). В «Спартак» приехали Ким Чельстрем (из «Лиона»), о чьих человеческих и профессиональных качествах высоко отзывался Унаи, Хосе Мануэль Хурадо из «Шальке» и аргентинский защитник Хуан Мануэль Инсаурральде из «Бока Хуниорс»; последнего выбрал Карпин, при этом предполагалось, что Эмери тоже отсмотрел видеозаписи с образцами его игры. «У нас были возможности что-то сделать в чемпионате, но я быстро убедился: там есть команды, которые играют лучше нас…»

Будучи уверенным в своих силах, Унаи настаивал на внедрении в практику принципов, проверенных им в Испании. Приходилось торопиться. «Мы допускали ошибки, но кто их не делает? Надо было привыкнуть, узнать больше об атмосфере, которая окружает футбол в России. Для этого необходимо было выучить язык, но это очень сложно», – уточняет Карседо. Как ни странно, руководство «Спартака» не организовало уроки русского, мало заботясь о том, чтобы иностранный специалист выучил язык; это делал человек извне – Евгения Лариошкина. «Я не работала в «Спартаке», просто провела полгода в Гипускоа, на родине Унаи, – говорит она. – Я знала, что Унаи отправился работать в «Спартак» – команду, за которой я наблюдала и как журналист, наверное, старалась быть объективной в своих оценках. [Смеется.] Я написала ему, он ответил – вот так мы и начали работать вместе». Несколько раз в неделю Эмери под руководством Евгении изучал язык, который совершенно не понимал. «Если брать несколько уроков в неделю, нужны месяцы, чтобы достичь приличного уровня. Унаи столько работал на тренировках, готовясь к матчам, что ему просто не хватало времени полностью отдаться изучению русского языка. Специально для него я подготовила базовый курс, основанный на словах, имеющих отношение к футболу. Я объясняла ему главное, делая акцент на тех выражениях, которые он мог использовать в работе. Мы оба помешаны на футболе, поэтому часами могли говорить об игроках и матчах, не замечая времени». Тем не менее прогресс был медленным, что в клубе кое-кого раздражало. «Вначале действительно все было плохо, тяжело. Но надо отдать должное Унаи – если он за что-то берется, то делает это со всей душой. Это проявлялось и в изучении русского языка: он был мотивирован и не утратил своей мотивации до конца. Более того, он настаивал и на уроках английского, дабы лучше понимать игроков. Мало-помалу английским он стал заниматься даже больше, чем русским». Языковые трудности стали неожиданным препятствием. «Клубный переводчик иногда с трудом мог перевести идею, высказанную Унаи. Многие испанские выражения теряют всякий смысл, если точно переводить их на русский, и наоборот. Это породило много проблем. Мы втроем работали над видео. Вырезали и пересматривали куски, чтобы провести анализ защиты, нападения, стратегии, а также индивидуальный анализ каждого игрока соперника. После монтажа Унаи вносил последние штрихи, а затем пересказывал все игрокам. Перед матчем мы разбирали шесть-семь игр нашего будущего противника. Наша основная мысль заключалась в том, чтобы показать нашему левому латералю, как действует его оппонент на правом фланге, десять-одиннадцать типовых вариантов, чтобы наш игрок не удивлялся, если противник прибегнет к финту или переведет мяч на правую ногу. Однако игроки не всегда понимали, зачем нужна такая дотошность. У футболистов любой страны – свой собственный тренировочный стиль. Поэтому методы тренера должны быть эксклюзивными, не лучше и не хуже, чем раньше, просто иными. Без сомнения, мы делали ошибки, поскольку не приспособились к культурному своеобразию, иной манере российских игроков слушать и действовать. Вещи, обычные для Испании, будь то просмотры видео или время, отведенное на тренировки, здесь не всем казались чем-то естественным. Приходилось шаг за шагом объяснять особенности нашего метода».

Учитывая то, как «Спартак» начал сезон, эта самокритика могла бы показаться слишком строгой. «Если мне не изменяет память, – продолжает Попов, – мы выиграли четыре первых матча [в действительности три. – Прим. авт.]. Потом была игра с «Фенербахче», которую мы не имели права отдать». Проход в групповой этап Лиги чемпионов являлся главной целью москвичей и «причиной, по которой пригласили Унаи, – говорит Алексей Прокопьев. – Мы сыграли отличный матч и победили со счетом 2:1. Причем в некоторые моменты как будто ощущалась старая добрая «спартаковская» игра в короткие пасы с постоянным движением вперед и паузами, как во времена Аленичева[21]. Без участия этого гения, но все же на достаточно серьезном уровне, чтобы в итоге обойти «Фенербахче» с итоговым счетом 3:2 и попасть в группу G вместе с «Барселоной», «Бенфикой» и «Селтиком». Хотелось верить, что все к лучшему в лучшем из миров… «Унаи хорошо начал, это правда, – признается Дмитрий Попов. – Но потом мы проиграли 0:5 «Зениту» – чемпионат России не такая легкая вещь, как кажется на первый взгляд. Если считать игры дома и в Европе, мы проводили по два матча в неделю, не добиваясь успеха. Снежный ком понемногу разрастался…»

Метафора не случайна. Неудачи продолжались, неделя за неделей, и становились все более болезненными. Обычно выходивший на замены Кирилл Комбаров как будто заразил брата-близнеца Дмитрия собственной неуклюжестью. Бедный полузащитник, отобранный в основной состав, умудрился забить гол в собственные ворота в игре с «Селтиком». «Обручи» выиграли 3:2, чему помогло удаление с поля Инсаурральде, и положили конец своей серии из девятнадцати неудачных игр в Лиге чемпионов. «Тренер, игроки, президент, генеральный директор, я – все мы должны были сесть вместе и напрямую обсудить некоторые вещи. Унаи не остался в «Спартаке» только потому, что это не было сделано», – клянется Попов. Поначалу сумевшая не растеряться в домашнем чемпионате (пятое место в турнирной таблице), народная команда последовательно проигрывала в ключевых встречах: с «Локомотивом» (2:1), «ЦСКА» (2:0) и махачкалинским «Анжи» (2:1) – в последнем матче «старик» Инсаурральде на 90-й минуте умудрился забить гол в свои же ворота. Потом последовало унизительное поражение от «Динамо» (0:5). «Унаи не смог понять российский менталитет. Он выработал определенный стиль поведения, общения с игроками и СМИ, но здесь все было по-другому, – продолжает спортивный директор клуба, приводя несколько конкретных примеров. – Он был слишком великодушен с игроками. Слишком! Не хватало дисциплины, тренировкам – серьезности. Он прощал их за опоздания, не штрафуя, поскольку и сам иногда опаздывал. Однажды мы играли на выезде, и один из игроков забыл свой паспорт. Даже для того, чтобы путешествовать по России, паспорт тебе необходим. Поскольку мы были «Спартаком», то особых проблем в таких случаях не возникало, но Унаи устроил ему выговор перед всеми: «Забыть паспорт означает не думать о команде. Не уважать своих товарищей, бла-бла-бла». Не проходит и недели, и мы отправляемся на игру с «Бенфикой» – регистрируемся на международный рейс. И единственным, кто забывает паспорт, оказывается… Унаи. Вся команда ждала три часа, пока ему привезут документ, чтобы мы наконец-то смогли улететь. Его слова расходились с поступками, поэтому игроки понемногу теряли к нему уважение…»

Раздевалка быстро стала минным полем – особенно после того, как Унаи посадил Артема Дзюбу на скамейку запасных. «У меня были с ним споры. Он был игроком основного состава, имел большое влияние на журналистов и чересчур много с ними общался. Как и некоторые другие игроки, – рассказывает Унаи. – Я стал чувствовать себя совершенно одиноким. Карпин совсем не помогал мне. Однажды он организовал встречу и стал нападать на моих помощников. Я защитил их и спросил, почему он так поступает. Началась серьезная ссора. [Делает паузу.] По одну сторону от меня находился Карпин, пытавшийся сделать мою жизнь невыносимой. С другой – был Дзюба, который старался настроить против меня остальных игроков и журналистов, едва я стал меньше выпускать его на поле. Я оказался в одиночестве, лишенный возможности поступать так, как хочу». Мораль: после полученной от «Динамо» 25 ноября 2012 года «пощечины» Унаи был уволен, проработав в «Спартаке» в общей сложности только полгода. «Карпин лично объявил это журналистам, которые в ответ стали ему аплодировать. Просто сюрреализм какой-то! Правда заключается в том, что мне вообще не следовало сюда приезжать. Я попал в слабый клуб, где никто мне не помогал. Уезжая, я сказал, что случившееся в основном связано с моим незнанием русского языка. Я сказал так, чтобы не подвергать себя опасности – я знаю, что в некоторых клубах говорить правду опасно. Если не верите – спросите Дмитрия Попова или президента – единственного, кто меня поддержал».

Если Леонид Федун, как и Карпин, не отвечает на вопросы, то Попов готов подтвердить большинство заявлений Эмери: «Он стал умнее. Он был неловок, но учился на своих ошибках; уверен, теперь он счастлив. С точки зрения тренерского мастерства, методологии обучения, индивидуальной манеры, тактики, упражнений, на мой взгляд, он один из лучших. Да, я настаиваю – один из лучших. Но он утратил контроль над командой, я неоднократно ему это говорил. Как-то раз, рано утром, во время подготовки к очередному матчу, два легионера были замечены в отеле с девицами. Все это знали. Унаи вызвал их к себе, но не наказал. А хочешь ты этого или нет, но игрок, которому подобное сошло с рук, начинает вести себя подобным образом постоянно. Впрочем, не эти грязные истории и не фотография Унаи с помощниками, сделанная в ресторане спустя несколько часов после проигрыша от ЦСКА, стали главным источником проблем. «Он совсем не обращал внимания на статус игрока. Всегда оценивал футболиста по персональным заслугам и вкладу в общее дело», – говорит Хауреги. Но как было соединить принципы «меритократии» с правилом РФПЛ, предписывающим обязательное нахождение на поле минимум четырех игроков-россиян?[22] «Я долгое время задавал этот вопрос Эмери как тренеру, – рассказывал Дзюба в интервью русской редакции «Евроспорта». – По его мнению, лучший игрок – Деми де Зеув. […] При том что талантливые, сильные российские игроки сидят на скамейке запасных и почти не появляются на поле. Играют в основном иностранцы. А где молодежь? Эмери убрал из «Спартака» почти всех молодых игроков. Лично я этого правда не понимаю».

Пусть немногие смогли оценить перформансы Дзюбы на Евро-2016 и в «Спартаке», и теперь воспитанник московского клуба продолжает профессионально расти в «Зените», но его слова наглядно демонстрируют сложившееся противостояние сторон. «Оглядываясь назад, многие болельщики спрашивают, почему Карпин не вмешивался в сложившуюся ситуацию, – замечает Прокопьев. – Он позволил ситуации с Эмери зайти в тупик и снова принял команду. Это не внесло ясности, но успокоило людей. Карпин никогда не улыбается и публично критикует игроков. Эмери всегда был позитивно настроен на общение с прессой, что совершенно чуждо российской спортивной культуре. Здесь тренер должен олицетворять власть и причинять страдания. О психологии часто вообще забывают».

«Спартак» завершил сезон 2012–2013 гг. четвертым, а через год Карпин был уволен за проигрыш команде «Тосно» из Третьего дивизиона. Трое его преемников, Дмитрий Гунько, Мурат Якин и Аленичев, не смогли переломить ситуацию к лучшему: шестое, шестое и пятое места в конце каждого очередного сезона. Однако с постепенным усилением влияния Дмитрия Попова и уходом Романа Асхабадзе – «серого кардинала», назначенного генеральным директором в тот момент, когда Карпин вновь стал тренером, клуб начал приходить в норму и разгонять круживших вокруг стервятников. Наметился даже определенный успех, несмотря на то что, по слухам, любой, кто приезжает на тренировочную базу, должен теперь предъявлять документ – для «ксерокопирования с целью избежать каких-либо проблем». Что, без сомнения, добавило колорита в фольклор, связанный с любимой командой москвичей. «Наш клуб в самом деле пережил много страданий, и красный цвет в его эмблеме символизирует пролитую кровь», – считает Прокопьев, опираясь на многочисленные книги, вышедшие в России, и прекрасный труд англичанина Роберта Эдельмана «Московский Спартак». История народной команды в стране рабочих»: «После 1953 года «Спартак» постоянно находился под покровительством высших партийных чинов, но продолжал нести на своем теле шрамы, оставшиеся от сталинской эпохи. Создатели команды, братья Николай, Петр и Андрей Старостины, провели по двенадцать лет в лагерях, четвертый брат, Александр, капитан команды, тоже был арестован. Отца лучшего бомбардира Симоняна бросили в тюрьму, чтобы заставить его сына перейти в тбилисское «Динамо». Еще одна звезда, Сальников, стал жертвой шантажа и был вынужден покинуть клуб». Таковы неопровержимые факты, пусть даже спартаковские фанаты и считают мистификацией историю, изложенную в книге Джима Риордана «Шпион, который играл за «Спартак». В ней писатель клянется, что играл за «красно-белых», но ни в одном архиве не сохранилось никаких тому свидетельств… В чем же заключалась подлинная проблема «Спартака», каким версиям (Карпина, Попова, Эмери) можно верить? Ни одной из них и одновременно всем сразу – тут и гадать нечего. Возвращаясь вечерами к себе в служебную квартиру или сидя в ресторане, Эмери постоянно оглядывался – не следят ли за ним? Паранойя или подтверждение того, что «в некоторых клубах опасно работать»? Говорят, что Риордан скончался 10 февраля 2012 года, хотя кто знает?.. Шпион не может умереть, пока все секреты, которые он хранит, не будут раскрыты. А пока – как в русской народной сказке – его тень преследует вас: в переулке, в темной аллее и, конечно, в вашем собственном сознании.

13. Вновь разжечь огонь футбольной страсти

Начало 2013-го, отель «Мелья» в Валенсии. Пафосные «четыре звезды» в центре города идеально подходят для бизнес-встреч. Унаи Эмери терпеливо ждет в специально снятом его агентом Иньяки Ибаньесом отдельном зале. Отказавшись от предложения «Эспаньола», баск решил встретиться со спортивным директором «Севильи» Мончи, желавшим перемен – после поражения от «Валенсии» (пятого из семи игр в «Ла Лиге»). Они быстро договорились заключить контракт с Эмери на полтора года, но потом почти шесть часов обсуждали игроков, клуб и футбол как таковой. «Мы отправили время на скамейку запасных», – шутил Мончи, рассказывая об этой встрече своим друзьям-журналистам, например, Роберто Аррохе (ABC), соавтору его биографии («Мончи: Лев из Сан-Фернандо»). Прощаясь, он задал Эмери ключевой вопрос: «Если мы проработаем бок о бок два следующих сезона, где окажется «Севилья»?» – «Она будет чемпионом», – ответил Унаи.

Ответ наилучшим образом характеризует Эмери, его «менталитет победителя» (это словосочетание вынесено в название автобиографии Унаи). Какое значение имеет предыдущая неудача, первое увольнение, первый отрезок жизни, проведенный без клуба? Эмери позаботился о том, чтобы сохранить накопленный опыт, который пригодится ему и как человеку, и как профессионалу. Пабло Родригес, «левый полузащитник, конкурент Эмери в то время, когда мы оба играли за «Ферроль», подтверждает это собственным примером: «Когда руководство сказало ему, что больше не держит его в составе команды, он отреагировал очень достойно. Прежде всего, поблагодарил всех за то, чему научился. Он не собирался спорить, но использовал приобретенный опыт в дальнейшем, в другом клубе». Через десять лет все повторилось – разве что теперь рядом с Унаи был Хуан Карлос Карседо: «Спартак» стал нашим принципиальным опытом, поскольку там мы столкнулись с чем-то принципиально новым. Мы поняли, что нужно еще более внимательно подходить к игроку, углубить психологическую работу. Не проходило и дня, чтобы мы с Унаи не обсуждали каждого игрока: как к нему относиться, вести себя с ним, чтобы добиться от него наилучшего результата. Иногда это означало «приставить опахало к каждому», но мы должны были учитывать возможную реакцию каждого на то или иное наше решение. С некоторыми лучше общаться наедине, в кабинете, вдали от посторонних глаз. Каждый игрок – это особенный мир, и надо знать, на какую кнопку нажать, с какой стороны войти в этот мир, знать его сильные и слабые стороны, понимать образ его мыслей».

14 января Унаи и Хуана Карлоса представили команде – как замену Мичелу, приглашенному в «Севилью» менее чем за год до этого. «Это было нелегко, – замечает Андрес Палоп, бессменный вратарь клуба с 2005 года и двукратный обладатель Королевского кубка, а также Кубка УЕФА – вместе с Фредериком Кануте, Жюльеном Эскюде, Даниэлом Алвесом, Луисом Фабиано и покойным Антонио Пуэртой. – После всего, что мы услышали, было по-человечески трудно – учитывая посредственные результаты в сезоне и проблемы, с каждым разом все более горячо обсуждавшиеся в раздевалке». В самом деле, в это время в «Севилье» играли представители одиннадцати различных стран, и порой им, как Коке, не хватало чувства «локтя». «Я пришел в клуб за год до этого и играл плохо. В этом сезоне я не играл вообще. В такой же ситуации оказались еще несколько игроков». Эмери опишет сложившееся положение в интервью, которое даст позднее «Эль Паис»: «Команда была похожа на лоскутное одеяло. […] Капитаны не общались между собой, как будто были противниками. Спаич казался полусумасшедшим, да и с Рейесом что-то было не так». Плюс травмированное колено центрального полузащитника, игрока немецкой сборной Петра Троховски, которому неправильно поставили диагноз и сделали ненужную операцию, что стало причиной завершения им сезона и вообще всей карьеры… Кала, воспитанник клуба, просто и ясно резюмирует сложившуюся ситуацию: «Все было плохо. В команде были классные игроки, но это не помогало. Совершенно…» Но какое значение имеет индивидуальность при беспорядочной игре Ивана Ракитича, Гари Меделя, Сисиньо и Диего Перотти? Казалось, что если «Севилья» вновь не обретет дух единства, не начнет играть в командную игру, клуб не сможет вернуться в европейский топ. «Унаи решил возродить общий дух, он не единожды демонстрировал это желание на тренировках, – рассказывает Палоп. – Унаи не только тренировал нас. Иногда мы не играли в футбол, а катались вместе на велосипедах или картах. Он искал повод для общих шуток, что-то интересное всем, устраивал общие обеды». Будучи двадцать четыре часа в сутки тренером, аниматором и администратором, Эмери применял тот же метод, что и во время работы с «Валенсией»: пытался разжечь в игроках огонь футбольной страсти. «Он вернул мне утраченный было энтузиазм, мотивацию. Мне захотелось соревноваться на самом высоком уровне. Каждое мгновение он делился с нами своей любовью к футболу, чтобы мы, находясь на поле, вновь смогли бы жить по-настоящему. Его манера перемещаться по технической зоне, моменты концентрации, его видение… Само собой, во время предматчевых бесед или его обращенных к нам наставлений, произносимых в начале каждой недели по поводу очередного соперника, он старался направить игру в то русло, которое считал правильным», – продолжает вратарь, к которому присоединяется и Коке: «При каждой смене тренера все начинается «с нуля», и каждый футболист хочет показать новому шефу, что достоин играть. Это нормально. Более того, я думаю, что у каждого из нас жизнь в том году разделилась на два периода: до Унаи и вместе с ним».

Первое июня стало последним турнирным днем в «Ла Лиге». Прошло почти полгода с момента прихода Эмери, но андалузцы так и не смогли восстановиться – причиной тому стала неровная игра; неотразимая у себя дома, на «Рамон Санчес Писхуан» (3:0 в матче с «Гранадой», 4:1 – с «Сельтой» и 4:0 – с «Сарагосой»), в гостях «Севилья» смотрелась грустно: поражение 1:4 в матче против «Реала», 1:2 – в игре с «Майоркой», 0:1 – с «Леванте»; все годы, проведенные Эмери в «Севилье», эта тенденция будет сохраняться. Оставалась надежда прорваться в Лигу Европы, учитывая, что «Малага» и «Райо Вальекано» оказались под угрозой недопуска к еврокубкам из-за своих долгов. Что означало: освобождаются два места, и «Севилья» может вернуться, пусть даже через черный ход. Что-то вроде чуда, в которое могли поверить только самые убежденные. «С первого дня Унаи не сомневался, что мы пройдем квалификацию. Его напутствие перед финальным матчем сводилось к тому, что мы должны выиграть, чтобы в следующем сезоне оказаться в Лиге Европы. Он был убежден, что нам это по силам», – говорит Альваро Негредо. Эмери был уверен в благополучном исходе. Верил, что судьба не предаст его, ведь прежде она никогда так не поступала: ни на земле его предков во время битвы за выход в «Сегунду», ни во время работы в «Альмерии», когда после четырех неудачных матчей результат бурной игры с «Кадисом» мог повлечь за собой его увольнение. Верил, что и теперь она будет на его стороне – особенно если учитывать будущего соперника, «Валенсию». «Летучие мыши» обошли «Реал Сосьедад», оказавшись на четвертом месте турнирной таблицы, и отобрались в квалификацию Лиги чемпионов. Иными словами, у обеих команд был особый стимул победить – учитывая предстоящий отъезд воспитанника «Севильи» Хесуса Наваса и Негредо в «Манчестер Сити». «Севилья – клуб и город, к которым я очень привязан. Там прошли мои лучшие футбольные годы, четыре незабываемых сезона», – признается Негредо, которому встреча с Эмери помогла достичь максимальных результатов (31 гол за последний сезон в «Севилье»). Покидал Андалусию еще один игрок – вратарь Андрес Палоп, приближавшийся к своему сорокалетию и проведший за клуб 294 матча во всевозможных Кубках. «Мы выигрывали титулы, и севильцы всегда были нам благодарны. В ответ мы тоже демонстрировали им страсть, которую испытывали к клубу. Не хочу никого разозлить, но я принадлежу к людям другой эпохи. Я не из тех игроков, которые наносят на все тело татуировки, красят волосы, лишь бы фото получилось красивым, а до клуба им и дела нет. У нас же все было иначе: успехи, которые нам довелось испытать, мы делили с болельщиками. Это сделало проведенные здесь восемь лет насыщенными и прекрасными». Вратарь «Севильи» отправился получать кайф дальше – в «Байер» (Леверкузен), но остался своим для «публики, клуба и города». […] «Проблема заключалась в том, что через две-три недели после прихода Эмери я получил травму. Вскоре в клуб перешел Бету и стал основным вратарем. В течение недели перед матчем с «Валенсией» ходили слухи, что я смогу сыграть, но до этого я не выходил на поле два месяца, а нам необходимо было выиграть, чтобы попасть в Лигу Европы. Унаи не говорил мне ничего особенного, мы продолжали работать в привычном режиме. Наступил день матча, и я очень удивился, что назначен капитаном команды и включен в основной состав. [Делает долгую паузу.] Этого я никогда не забуду. Он принял во внимание все мои заслуги перед клубом и позволил мне сыграть на «Санчес Писхуан» в последний раз. Об этом я и мечтал». Палоп появился на газоне с сыновьями Хорхе и Алехандро. Над трибуной поднялась огромная майка с надписью на валенсийском диалекте «Спасибо, Капитан». К торжеству вскоре присоединилась грусть – после отправленного Эвером Банегой на двенадцатой минуте в ворота севильцев мяча, а затем второго гола, забитого Роберто Сольдадо по касательной от перекладины. «Севилья» дрогнула, однако среди игроков оказался один, не пожелавший смириться, – Альваро Негредо. «Не знаю, случай это или судьба… Но это был абсолютно сумасшедший матч… После неудачно сыгранного сезона нам нужно было пройти отбор в Лигу Европы и обыграть «Валенсию», в итоге уступившую нам свое 4-е место, со счетом 4:3. Мне удалось сделать «покер». Скажите честно: можно ли покинуть клуб лучшим образом?» «Ножницы», гол с пенальти и две чудесных передачи по центру: Негредо вправе гордиться собой. Как и Палоп, торжествовавший победу.

Эмери тоже был счастлив, несмотря на то что нервно ожидал вердикта УЕФА по поводу «Малаги» и «Райо Вальекано». Впрочем, матч с «Валенсией» в любом случае изменил его жизнь. Пусть даже он еще не отдавал себе в этом отчета, занятый игрой с «Валенсией», попыткой вернуться в Лигу чемпионов вместо «Реал Сосьедада» и отбором в Лигу Европы – турнир, куда спустя несколько недель, после отборочного этапа, «Севилья» все же попадет. Но чтобы представить матч «Ла Лиги», который состоится в мае 2014-го на знойной «Месталье», нужно быть голливудским сценаристом или режиссером, снимающим кино в пустыне Табернас. Серджо Леоне сказал бы на это: «История слишком велика, чтобы быть правдивой…»

14. Завоевать Европу

«Младость» из Подгорицы, «Шлёнск» из Вроцлава, «Эшторил», «Фрайбург», «Слован» (Либерец), «Марибор», «Реал Бетис» и «Порту». Лига Европы сезона 2013–2014 гг. – это приглашение в мечту и одновременно в путешествие из Черногории в Словению, с 1/8 финала в лучших традициях «Кармен». Выиграв у «Севильи» первый матч на «Санчес Писхуан» со счетом 2:0, «Бетис» почти не оставил ей надежд на remontada [Возвращение (исп.)]. «Мы были растеряны, но на следующий день Унаи обратился к нам с речью, лейтмотивом которой было следующее: «Мы проиграли, но я верю, что мы сможем переломить ситуацию! И мы были уверены, что сможем это сделать, – рассказывает Коке. – У Унаи есть одна хорошая черта – он умеет отделять один матч от другого. Да, встреча с «Бетисом» была очень важной, но он сумел сосредоточить наше внимание на следующей игре. В ближайшее воскресенье нам предстояло играть в «Ла Лиге», и мы думали только об этом. Мы хотели победить в каждом турнире и, конечно, в Королевском кубке. В воскресенье мы вынесли «Вальядолид» со счетом 4:1. Четыре дня спустя свою беспомощность явил «Бетис», разгромленный во время серии послематчевых пенальти, несмотря на промах Витоло, первого из «красно-белых», кто выполнял удар (счет после основного времени 2:2, по пенальти 4:3)». «Унаи смог вернуть нам веру, мотивацию, внушить ярость, которую не всегда и не всем тренерам удается пробудить в игроках, – говорит Витоло – вингер, перешедший в «Севилью» летом 2013 года из «Лас Пальмас». – Я играл в «Сегунде», и в «Ла Лиге» меня никто не знал. Но в первом же матче он выпустил меня на поле. Я всегда буду это помнить!»

При этом начало сезона в «Примере» было сущим испытанием: три проигрыша, две ничьи и одно из нижних мест в таблице. Затем «Севилья» обыграла «Райо Вальекано» (4:1) и поделила очки с «Реал Сосьедад» (1:1), но игра с «Альмерией», которая должна была состояться через неделю на домашнем стадионе, в случае неудачи могла означать для Эмери завершение контракта с «Севильей». «Не самый удачный был для него период, да и для нас тоже, – вспоминает Франсиско, бывший нападающий «Альмерии», игравший в команде, когда Унаи пришел туда тренером, а теперь ее тренирующий. – «Севилья» все еще находилась среди аутсайдеров, и нам удавалось держать счет в матче – 1:1. Но на 92-й минуте Ракитич забил нам гол, и этот мяч оказался решающим – судья почти сразу же дал финальный свисток. Мне было реально плохо, но именно этот момент вернул Унаи к жизни, став для него переломным». После этого «Севилья» начала побеждать. Жестокая для Франциско (который замечательно руководил своими парнями, несмотря на то что его команда не одерживала побед в течение десяти матчей подряд) концовка стала спасительной для Эмери. «Мы поняли, что играли неправильно, – размышляет Кала, который зимой 2014-го перейдет в «Кардифф», перед этим в первой половине сезона выйдя на поле за «Севилью» девятнадцать раз. – Унаи спрашивал нас, какой мы видим команду, что хотели бы улучшить. Если твое мнение не совпадало с его собственным, ты смело мог высказываться – никакого наказания с его стороны не следовало. Я знал тренеров, поступавших иначе: если ты вдруг решался сказать что-либо идущее вразрез с их мнением, то тут же оказывался в запасе. С Унаи все было иначе. Он всегда лишь просил нас аргументировать свое мнение и мог завершить спор фразой: «Не думаю, что вот это и вот это – хорошее решение. Почему ты думаешь, что это решение правильное?» И ты чувствовал, что он уважает тебя, поскольку ему интересно твое мнение».

В межсезонье «Севилья» пересмотрела свой стиль игры. В команду влились новые игроки – Витоло, Висенте Иборра, Карлос Бакка, Кевин Гамейро, которого Унаи знал по «Валенсии», Себастьян Кристофоро, Диогу Фигейраш и многочисленные иностранцы: Стефан Мбиа, Николас Пареха, Марко Марин, Даниэл Каррису и Денис Черышев. Теперь просто требовалось какое-то время на то, чтобы заиграть по-новому. Талантов хватало, они даже были в избытке, что влияло на общую игру. «Вначале я подумал поставить Ракитича в центр, дабы он мог играть прямо перед собой. Создав такую возможность, мы стали терять мяч: между опорным полузащитником и защитой оказалось слишком много свободного пространства. Я решил усилить Ракитича вторым полузащитником и передвинуть его повыше, пусть даже ему поначалу некомфортно было получать мяч, находясь спиной к собственным воротам. Я сторонник того, чтобы игроки действовали креативно. Ведь ради этого креатива мы все и приходим на стадион», – говорит Эмери, сделавший принцип doble pivote («два стержня») фирменной манерой игры «севильцев» – объединив двух полузащитников с линией защиты. «Мы иногда делали так в «Валенсии», но развили этот принцип здесь, – добавляет Карседо. – Мы усилили защиту, и из-за этого пришлось отчасти отказаться от активности впереди, но нам это нравилось. Все дело в нюансах – нужны механизмы, которые можно применить, когда команда обороняется или, наоборот, атакует, и эти механизмы не могут быть одинаковыми. Использование двух опорников позволило нам прикрывать всех игроков, особенно латералей, когда те вступают в игру. Наша стратегия предусматривала активное использование и латералей, чтобы создавать опасные моменты и даже забивать голы. Но чтобы дать им эту свободу, надо было пожертвовать свободой опорников, которым приходилось действовать в такие моменты». Это была настоящая эволюция – прежде всего в сознании Эмери, «тренера, который несмотря ни на что, любой ценой стремится победить, – говорит Негредо, сравнивая период, проведенный Эмери в «Севилье», с тем годом, когда они оба находились в «Альмерии». – В «Севилье» он приобрел богатый опыт. Всю неделю накануне предстоящей игры мы оттачивали технику, «подстраиваясь» под очередного соперника – мы ведь не могли все время играть одинаково, как «Барса» или «Реал». Унаи был настоящим маньяком, даже в большей степени, чем раньше, был одержим каждой деталью. Но при этом стал спокойнее. Он понял, что даже при выигрыше 1:0 мы все равно зарабатываем три очка. [Смеется.] Он просил нас контролировать темп, больше пасовать и не рваться вперед с риском потерять мяч и провалить атаку».

Более рассудительные и размеренные действия Унаи, возможно, были связаны с тем фактом, что он считался с возрастом и постепенно растущим влиянием своего помощника, который был вместе с ним в «Альмерии» и «Валенсии». Софиан Фегули замечает: «Они прекрасно дополняют друг друга. Перед началом матча Унаи меряет шагами раздевалку, с кофе в руке, потом появляется Карседо и начинает балагурить. На тренировках происходит то же самое – каждый действует по-своему. Это – лучший тандем, который я только знал». Кала, чувствовавший себя «хорошо защищенным благодаря Карседо», говорит об этом человеке, часто остающемся в тени, что он – «необходимая опора для Эмери». «За свою карьеру Унаи менял принципы физической подготовки игроков и кое-что еще, но только не второго тренера. Это говорит о многом». Настоящее чувство преданности – являемое человеком, который неустанно повторяет одно слово: «Работать!» и все время учится у мэтров. «Я знавал Арриго Сакки по «Атлетико». Вот это был мастер[23]. Он играл в четыре защитника и постоянно учил нас взаимодействовать друг с другом. Сущая правда, что итальянцы предпочитают играть обороны. Я познакомился с Сандро Сальвиони в «Ницце»; там мы почти каждый день отрабатывали тактику защиты. Для испанского футбола предпочтительнее атаки и владение мячом. В моей карьере был период, когда я носил майку «Лас Пальмас». Философия игры на Канарских островах все еще иная, чем в остальной части Испании, где в разных клубах и регионах порой мыслят по-своему. Может быть, из-за климата, а может, по другим причинам, но, как бы то ни было, там мы практиковали игру, основанную на комбинациях, отработке техники, преимущественно с местными парнями, пришедшими в клуб с улицы – там это принято. Я воспитывался по этим правилам. Настоящий тренер не должен пренебрегать ни одним аспектом, это просто невозможно». Если Эмери считают слишком суетливым, то Карседо – его полная противоположность. «Он всегда повторял мне одно и то же: защищаясь, используй свое тело. Иногда угол, расстояние, оставшееся до соперника, я мог сократить правильным наклоном или другими подобными штучками», – вспоминает Коке, ставший одним из двигателей команды наряду с Иборрой и Витоло, испанскими игроками, неизвестными широкой публике, выросшими в «Райо Вальекано», «Леванте» и «Лас Пальмас». «Я многому научился в плане тактики защиты, несмотря на то что постоянно играл на позициях нападающего. С Эмери и Карседо ты учишься жить футболом, думать футболом, быть конкурентоспособным», – бросает Витоло, чьи похвалы можно истолковать двояко: нет ли в такой манере определенного риска для игрока, который не любит футбол так же страстно, как тренер? «Скажем так: если игроки разделяют пристрастия наставника, их легче тренировать, легче избежать ошибок. К счастью для Унаи, мы обожали этот вид спорта, ну и…»

Разумеется, во время долгих объяснений тренера или видеопросмотров некоторые игроки зевали, но в целом команда понимала необходимость такого подхода. «Бывают дни, когда тебе это нравится, а бывают другие – когда тебя это немного утомляет. Лично я – из тех, кто разделяет мнение, что игроку необходимо давать как можно больше полезной информации, – признается Кала. – Он проводит беседы в течение двух-трех дней, оставшихся до матча. Однажды он рассуждал о сопернике, на следующий день – о нас, а прямо перед игрой говорил о командном духе и некоторых личных моментах. Он пытался прикоснуться к больному месту каждого игрока до разминки. Всю неделю перед этим мы обсуждали тактику, говорили о ней и накануне матча: о том, как играет наш соперник, какие ошибки совершает, как их спровоцировать на эти ошибки…» Кала с легкостью принял этот стиль работы, поскольку Эмери «всегда появлялся на базе «Сьюдад Депортива» первым и уходил оттуда последним. Он работал почти 24 часа в сутки! Когда он просил тебя что-либо сделать, ты знал, что сам он делает в десять раз больше. Его старания заставляли тебя работать с полной самоотдачей». Что не предотвращало споры и перепалки во время тренировок, особенно между Эмери и новичком, перешедшим в «Севилью» летом 2014-го – колумбийским нападающим Карлосом Баккой. «Мы много общались с ним на повышенных тонах, – улыбается Игор. – Он даже пытался оскорблять Унаи, но он первый сыграл бы сегодня под его руководством!» Важный момент в тренерской работе; нечто подобное в карьере Унаи уже было с бывшим игроком «Монпелье» Тино Костой. «Мне всегда нравилось ладить с игроками, но иногда случалось так, что отношения не складывались. Так было дважды – с Тино Костой в «Валенсии» и Карлосом Баккой в «Севилье». Однажды Тино вышел на поле во втором тайме и отвратительно отыграл двадцать минут. В раздевалке я накинулся на него: «Ты вышел на поле абсолютно безучастным, без уважения к клубу и своим товарищам!» Если мне приходится говорить какие-то вещи, я делаю это. Если мне приходится сказать игроку что-либо прямо в лицо, я это говорю. С Баккой получилась похожая ситуация. Он ужасно сыграл после перерыва в домашнем матче, поэтому в раздевалке… Впрочем, на следующее утро мы общались спокойно, безо всякой нервозности. Я не склонен кого-то обижать. В такие моменты важнее всего – поступки, демонстрирующие уважение, которое игрок испытывает по отношению к собственным товарищам, персоналу (то есть фактически и мне) и клубу».

Сегодня Бакка, не перестающий благодарить Бога после каждого гола и в каждом интервью, может услышать эти слова, пусть и задним числом. «Когда мне было двадцать, я жил и работал в своей деревне Пуэрто-Колумбия помощником шофера автобуса. Мне приходилось работать и кондуктором, я ведь родом из бедной семьи и должен был ей помогать. Двери в футбол долгое время для меня оставались запертыми, и с годами я стал верить, что не смогу в них войти. Но в тот год я попробовал попасть в «Атлетико Хуниор» в Барранкилье и, хвала Господу, они меня взяли», – рассказывает он в интервью «Марка». Промышлявший в детстве ловлей рыбы, Бакка оказался в Европе в возрасте 26 лет – из крупной молодежной команды «Атлетико Хуниор» перебрался в венесуэльский «Минервен», а потом замечательным образом перешел в «Брюгге». Невероятный зигзаг – один из тех, какие обожает Мончи, строитель нынешней «Севильи». «Без него стало невозможно представить наш клуб. Он – один из важнейших персонажей в нашей истории. Сегодняшняя «Севилья» – это Мончи», – признается Карлос Ромеро, отвечающий за память и наследие команды. Пришедший в «Севилью» в 1990-м, Рамон Родригес Вердехо по прозвищу Мончи был тогда молодым вратарем из соседней провинции Кадис. Он провел в «Севилье» десять лет – вместе с великими Давором Шукером, Василисом Цартасом, Диего Симеоне и Диего Марадоной и тренерами – от Луиса Арагонеса до Карлоса Билардо (человека, под руководством которого сборная Аргентины в 1986 году стала чемпионом мира). «Билардо сильнее всех повлиял на мою жизнь и футбол, – признался Мончи в интервью Альваро Корасон Руралю, журналисту из «Jot Down». – Он контролировал всё, малейшие детали, и постепенно это стремление контролировать полностью и всё дошло до крайности. Были даже явные преувеличения: например, он требовал, чтобы за тренировкой наблюдали все члены команды, включая стюардов и врачей… Его идея заключалась в том, что если однажды вдруг заболеет он, и второй, и третий тренеры, то команду сможет тренировать физиотерапевт. […] Останавливаясь в гостиницах, мы переобувались в шлепанцы, так ведь удобнее, но он всегда носил ботинки. Я спросил его, почему, и он ответил: «А что, если отель загорится? Если всем придется бежать? А ты – в шлепанцах..?» Он учитывал всё. […] В этом я на него похож – тоже люблю все контролировать. Беспокоюсь о вещах, которые могут показаться банальными, но такая у меня манера тренировать. Этому я научился у него – провел рядом с ним на скамье целый год».

Спустившись вместе с командой в сезоне 2000–2001 гг. в «Сегунду», в следующем году Мончи надеялся вернуться в «Ла Лигу». Но, учитывая состояние травмированного плеча, ему пришлось завершить карьеру игрока во время летних сборов в Нидерландах. «Усыновленный «Севильей» – так красиво именует себя он сам: его дальнейшая судьба, кажется, была предопределена заранее. Руководство предложило ему пост представителя, затем пресс-секретаря, потом – ответственного за выездные матчи и, наконец, спортивного директора. «У него такая особая манера говорить, представлять тебе некоторые вещи… Крайне сложно сказать ему «нет», – признается Жюльен Эскюде, который провел в столице Андалусии более шесть лет – с января 2006-го до лета 2012-го. – Он постоянно заботится о благополучии игроков, особенно иностранцев. Знает, как выстроить команду, причем не только учитывая футбольные качества. Он активно старался соединять разные типажи, разные характеры». «Лев из Сан-Фернандо» (Мончи родом из этой деревни) предпочитает рассуждать об «удаче» и успешном подборе игроков – пятнадцать из которых ежедневно вкалывают в разных уголках планеты. (Оскар Ариас стал техническим секретарем клуба в 2013 году, а весной 2017-го сменил Мончи на посту спортивного директора «Севильи»). Большинство коллег и агентов считают Мончи лучшим спортивным директором в мире, пребывая под впечатлением от навыков «Льва» в ведении переговоров и поиске новых жемчужин. «Я не все делаю идеально, иногда мой выбор оказывается ошибочным», – порой вспыхивал он во время интервью, скромно предпочитая умалчивать о двух Кубках УЕФА (2006 и 2007), Суперкубке Европы (2006) и двух Королевских кубках (2007, 2010) – именно эти титулы были у его команды до начала сотрудничества Эмери с «Севильей».

Подобная скромность красит того, чья настоящая страсть… карнавалы, к которым он относится с почтением – как всякий Gaditano[24]. Настоящий трудоголик, Мончи, кажется, идеально дополнял Унаи – в том, что касалось стиля игры и профессионального роста команды. «Мне нравится спорить, доказывать верность своих мыслей, – говорит Унаи. – Мы часто встречаемся, я объясняю ему, что мне нужно, рассказываю, что из себя представляют игроки, а он доносит до меня свои идеи. Это может продолжаться часами, и, даже если мы не всегда находим общий язык, мы все равно движемся вперед. Разница во мнениях заставляет нас спорить и бросать друг другу вызов». Подобная умственная стимуляция необходима Унаи, считает его окружение и работавшие с ним раньше спортивные директора – например, Роберто Олабе: «Он любит окружать себя теми, кто заставляет его расти. Его намерения всегда сводятся к одному: «Я хочу становиться лучше, хочу, чтобы мы оба стали лучше, поэтому будь требовательным по отношению ко мне, а я буду требовать от тебя». Для того-то ему и нужны идеи, отличные от его собственных – он прекрасно это понимает».

Осознать недостатки, достоинства и возможности… Начатая полтора десятилетия назад напряженная работа привела Эмери весной 2014-го в полуфинал Лиги Европы, где «Севилья» встретилась с «Валенсией». Несмотря на то что он прежде работал в «Валенсии», он оказался втянут в новый виток давнего соперничества «Летучих мышей» и «Севильи». «Перед каждой встречей он любит побыть в одиночестве – проникнуться атмосферой предстоящей игры, окинуть взглядом трибуны, поразмышлять. Он всегда так делал, – рассказывает Игор. – В этот раз, в полуфинале, он не изменил своему ритуалу, который обычно практикует за час – час пятнадцать до начала игры. Болельщики «Валенсии» уже были на стадионе. Увидев его, они стали петь: Emery, hijo de puta! [Грубое исп. ругательство. – Прим. перев]. Он посмотрел на них, а потом, как всегда, вернулся в раздевалку». Мудрость была вознаграждена успехом: счет 2:0 в пользу «Севильи» стал хорошим заделом для возвращения на «Месталью» 1 мая. «Финал был у нас в руках, но они забили нам три мяча», – выдыхает Коке, игравший в основном составе. Голы Фегули (на 14-й минуте), Бету в свои ворота (на 26-й минуте) и Матье (на 69-й) до предела наэлектризовали и без того раскаленную атмосферу стадиона. «Родители тоже приехали туда и услышали это: Emery, hijo de puta! и прочие оскорбления. Это напугало их, и они смотрели матч по телевизору в номере отеля», – вспоминает Игор. Унаи слышал все это, но продолжал стоять, руководя командой с кромки поля. «Игроки были уязвлены, некоторые опустили головы. Мы расставались с мечтой, поэтому моя задача была показать, что лично я в нее верю. Я делал замены, стараясь не идти на поводу у ситуации. Я продолжал верить, несмотря на то что минуты утекали одна за другой». «Севилья» не достигала результата. Оставалось последнее вбрасывание, минутная фаза игры, дотошно проработанная Эмери. «Забыв про тактику, все ринулись в атаку», – рассказывает Коке. Кинезиотерапевт перебросил мяч Эмери, а тот, находясь вдали от технической зоны, – своему латералю, сделав знак игрокам распределиться по полю. Остальное не принадлежало миру рационального. «Я ввожу мяч в игру, и Фасио передает его на откуда ни возьмись выскочившего Мбиа. Мы забиваем на последней, 94-й минуте и выходим в финал! Думаю, я больше никогда не испытаю ничего подобного! Никогда». У Эмери уже был похожий момент – в «Ируне». Он словно вернулся на девять лет назад – выбежал на поле с вытаращенными глазами и принялся обнимать всех подряд. Единственное, что изменилось, – его костюм. «Футбол – это страсть. Она либо есть, либо ее нет, но она идет прямо из сердца», – подытоживает Коке. До финала в Турине оставалось две недели, и сердце Унаи могло немного успокоиться…

15. Кто не видел Севилью, не видел чуда

Прошло два года с тех пор, как Стефан Мбиа появился на газоне «Местальи». «Севилья» продолжала свое феерическое турне по Европе: где бы ни проходили игры – в Льеже, Роттердаме, Риеке, Менхенгладбахе, Санкт-Петербурге, Флоренции, Молде, Базеле или Донецке – игроки не расставались с надеждой – особенно в финальных матчах против «Бенфики» (0:0, 4:2 по пенальти), «Днепра» (3:2) и «Ливерпуля» (3:1). «Всем известна история Эмери, связанная с «Севильей». Три Кубка Европы подряд – я даже не знаю, понимаем ли мы, какой это подвиг», – поясняет Адиль Рами, переехавший в Андалусию в 2015-м. Только Джованни Трапаттони удалось сделать нечто подобное раньше с Кубком УЕФА, да и то с перерывами. «Самое непростое в футболе – подтверждать свое лидерство, снова и снова мобилизовываться, преодолевать обстоятельства. Глядя на это, мы можем только одно: воскликнуть «браво!», – с гордостью заявляет Хуан Мата. Сегодня это признание вышло за пределы Севильи, чьи жители хором распевали гимн в честь Унаи перед поездкой команды в Варшаву, на финал Лиги Европы 2015 года: Es que yo sin ti, Emery, no podría ser feliz; llévame a Varsovia, llévame a Tbilisi («Без тебя, Эмери, я не была бы счастлива! Отвези меня в Варшаву, отвези меня в Тбилиси!»[25]). Ремикс хита Ники Джема и Энрике Иглесиаса «Прости», сочиненный двумя севильцами и разлетевшийся по всей Испании. «Мы выложили запись в официальных пабликах Унаи в социальных сетях и отправили авторам две майки с его автографом, – вспоминает Игор. – Мы хотели свозить их в Варшаву, но возникли сложности с рейсами, все билеты были раскуплены. […] Эта песня – признание его заслуг в севильский период. Возможно, сезон 2014–2015 гг. вообще стал самым прекрасным периодом в его отношениях с футболистами и болельщиками».

Когда команда добивается результатов, жизнь игрока и тренера становится ярче – независимо от страны, города или клуба. Если это – по стечению обстоятельств – происходит в Севилье, благодарность местных жителей не знает предела. «Моя Севилья окрашена в два особых цвета – белый и красный. […] Она пахнет джином с тоником, ромашкой, деревьями, колясками с Пасео Колон, костюмами, надетыми по случаю ярмарки, и всеми этими женщинами, танцующими «севильяну»…» Эти прощальные слова Жюльена Эскюде, произнесенные на пресс-конференции по случаю его отъезда из клуба за полгода до появления там Эмери, иллюстрируют особый дух столицы Андалусии, разделенной пополам между двумя почти равными по числу фанатов клубами и омываемой волнами их горячего темперамента. «Я бы не хотел уезжать, ограничившись общими словами. Они не могут стать итогом шести лет, проведенных здесь, – продолжил французский защитник, сегодня вместе с супругой владеющий мясным рестораном в Мадриде. – Я относился к Севилье не только как к месту работы – там я до сих пор провожу отпуска. Это своего рода благодарность: спасибо вам за то, что вы приняли меня, за незабываемые годы, проведенные здесь. Иногда меня просят описать Севилью в нескольких словах. Первое, что приходит мне на ум, – «праздничная атмосфера». Сама наша манера игры чем-то напоминала праздник, наше настроение было праздничным. Все было пропитано ощущением праздника». Эскюде, Дани Алвес, Луис Фабиано, Фернандо Наварро плакали, говоря adiós, словно Севилья действительно разделила их жизнь на «до» и «после». Еще лучше сказанное подходит к случаю Коке, покинувшего клуб в июле 2016 года. Сидя рядом с Мончи на пресс-конференции, он разрыдался, когда спортивный директор заявил: «Я сделал ошибку. От нас уходит не игрок, а сердце команды». Товарищи Коке прослезились, а журналисты зааплодировали, приветствуя того, кто переходил в «Шальке 04», перед этим верой и правдой прослужив «Севилье» пять лет – сначала в роли игрока резерва, потом, при Мичеле, запасного игрока и, наконец, вице-капитана и лучшего футболиста финального матча Кубка Европы против «Ливерпуля», в котором он отметился дублем. «Я все это помню, и, ёлки-палки, у меня на глазах слезы, – признается он месяц спустя. – Мы буквально жили в команде и, когда было нужно, особенно в неудачные моменты, собирались и действовали на поле сообща, как того и хотел Мистер… Мистер отвечал за нас, а мы старались его не подвести. Благодаря ему мы снискали славу. А если ты в Севилье и у тебя все хорошо, то жизнь по-настоящему прекрасна. Там ты повсюду встречаешься с проявлениями любви к футболу. Я проводил незабываемые вечера на стадионе, в этом городе – все это я храню в своем сердце. Когда ты уезжаешь оттуда, то испытываешь боль… Испытываешь боль… Даже если ты выбираешь другую дорогу, то никогда не забудешь время, когда был севильцем». Спустя четыре дня после пресс-конференции, состоявшейся на «Санчес Писхуан», Коке сыграл свой первый товарищеский матч в составе «Шальке» против «Болоньи». Еще до конца первого тайма он, неожиданно упав, порвал крестообразные связки на правом колене. Что это было – обыкновенная неудача или напоминание из недавнего прошлого – кто может это знать, если речь идет о таинственной Севилье?

Правый латераль остается символом лет, проведенных Эмери в «Севилье», капитаном команды. «Он – один из игроков, которые сильнее всего повлияли на мою карьеру, – признается Рами. – Никогда прежде не видел такого милого, отзывчивого, открытого парня, думающего исключительно о команде». Всегда заказывающий пиво с улитками (его слабость), Коке отлично играл на всех позициях – от центрального полузащитника до вингера; однако лучше всего он действовал в роли правого крайнего защитника. «Эмери имел обыкновение выпускать его на поле в конце матча, вместо Мариано, еще одного латераля – или наоборот. Нечто нетрадиционное – менять правого крайнего, – улыбается Клеман Лубьер, независимый французский журналист из Андалусии, всегда внимательно наблюдавший из пресс-ложи за игрой «Севильи». – Продается даже шарф Coke por Mariano, и про них сложена песня. В матчах Лиги Европы Эмери следил за тем, чтобы действия Коке и Мариано были равноценными». Это была безопасная схема, пусть некоторые фанаты и упрекали Эмери в последнем сезоне за ее использование. «Каким бы ни был наш характер и образ жизни, Севилья ждет зрелища», – рассуждает Карлос Ромеро, историк, автор замечательной книги Mentiras del Fútbol Sevillano. Достаточно просто увидеть, как он оглядывает трибуны, чтобы убедиться: тут смех, там улыбки, и повсюду – несколько поколений семей, включая нарядно одетую молодежь. Мы идем на футбол, как в театр или на корриду – все зависит от афиши. И среди всего этого – женщины, ах эти севильские женщины… В вечерних нарядах, красных платьях и белых куртках, иногда с розой в волосах; их глаза светятся так, как никогда не будут сиять глаза у женщин Севера – по крайней мере, если верить Теофилю Готье. Столица Андалусии вдохновляла многих художников и поэтов, появившихся здесь на свет – Диего Веласкеса и Антонио Мачадо – или приезжавших сюда в разное время: Мигеля де Сервантеса, Тирсо де Молину, Проспера Мериме и современного мастера Унаи Эмери. Стоя на боковой линии, он набрасывает свои шедевры: пальцами, локтями, головой, иногда даже бедрами. Это настоящее абстрактное (визуальное и вокальное) искусство – когда он отправляет полузащитника (Висенте Иборру) в атаку[26], а затем с некоторой осторожностью, как перед картиной Пикассо, оборачивается к зрителям. «Если бы правда была одна, ты бы не смог нарисовать сотню полотен на одну и ту же тему», – говорил уроженец Малаги Пикассо; не приходится сомневаться, что эта концепция отлично применима к футболу. «При Унаи я играл на разных позициях – как, например, в Лиге Европы против «Бетиса». Перед этим я некоторое время не выходил на поле, и Унаи объявил мне, что я буду центральным полузащитником: «Я верю в тебя больше, чем ты сам. И знаю, что ты все сделаешь как надо». После этого разговора я и вправду стал больше верить в собственные силы, и был не единственный, с кем такое произошло», – рассказывает Коке, обращаясь ко всем молодым и малоизвестным игрокам, приходящим на замену тем, кто уезжает каждое лето: Ракитичу и Видалю (ушли в «Барселону»), Бакке (в «Милан») или Альберто Морено (в «Ливерпуль»). «В первые месяцы после прихода в «Севилью» я играл не слишком часто, и это нормально – требуется время, чтобы привыкнуть к новому чемпионату, к новым требованиям», – продолжает Тимоте Колодзейчак, перешедший из «Ниццы» в 2014-м. «Унаи постоянно успокаивал меня и требовал работать снова и снова – поскольку собирался включить меня в основной состав в текущем сезоне. Это было сильно: он сумел заставить меня почувствовать себя причастным к общему делу, даже когда я сидел на скамейке запасных. Слово он сдержал, потому что я закончил первый сезон в «основе».

Очевидно, что успехи «Севильи» в Лиге Европы подняли престиж «эпохи Унаи» после катастрофического сезона в «Примере» 2012–2013 гг.: 9 ничьих, 9 поражений, ни одной победы! Подняли, несмотря на то что Эмери не удалось по максимуму «расшевелить» некоторых талантливых «солистов» – в частности, Чиро Иммобиле и Евгения Коноплянку, перехода которых в «Севилью» он не хотел; из-за этого он несколько недель не общался с Мончи, неустанно повторяя, что лучше было бы рекрутировать Рафаэла Геррейру из «Лорьяна». План, связанный с Жераром Деулофеу, которого «одолжили» на сезон у «Барсы», не получил дальнейшего развития. «Помню, как Унаи подбадривал Деулофеу как никого другого, прежде чем выпустить его на поле со скамейки запасных. В ответ он получил усталое рукопожатие», – смеется Клеман Лубьер. Чисто баскское обращение с игроками, которого не избежал ни один из футболистов, включая «приемных сыновей» Рами и Витоло. «В раздевалке все шутили, что он относится ко мне как отец; но если я был не на высоте, он сразу же начинал обращаться со мной как с другими», – шутит Витоло, ставший при Эмери бессменным участником основного состава (в 2017 г. ушел в «Атлетико Мадрид». – Прим. перев.). Но есть один игрок, который очень серьезно относится к этой шутке – «чувствительный» (по всеобщему мнению) Эвер Банега. «Первое, что приходит мне в голову, когда речь заходит об Унаи? Для меня он как отец». Подобные фразы иногда используют начинающие футболисты, чтобы описать свои отношения с тренером, но это редко говорится взрослым игроком. «Я научился у него стольким вещам… Он повлиял на стиль моей игры. Я выучился прессинговать, играть против встречного прессинга, упорнее идти к своей цели, – как он мне часто говорил. Но главное – и это также его наставление – всеми возможными способами помогать товарищам по команде. Я никогда не был индивидуалистом, правда, и никогда прежде до такой степени не работал на команду. Помимо этого, я многому научился у него чисто по-человечески… Особенно по-человечески думать».

Тем не менее отношения Унаи и Банеги с самого начала не были радужными. Сданный в аренду в «Атлетико» (сыграл 24 матча в «Ла Лиге»), а перед этим проведя два сезона на скамейке запасных в «Валенсии», он пришел в «Севилью» без каких-либо гарантий попасть в «основу» у Эмери. «В то время у нас с ним были сильные разногласия», – подтверждает сам аргентинец, которого Микель Хауреги описывает как «несколько особенного человека, живущего в своем мире, способного на проявления доброты, невероятно чувствительного, но при этом более сложного в управлении, чем остальные игроки». Ему вторят другие футболисты, в первую очередь Рами: «Большинство тренеров говорят: «Я – босс и делаю то, что хочу!» С Унаи не так. Он смог приспособиться к характеру Банеги. И что он сделал потом? Вначале Эвер бегал не так активно, но постепенно стал все больше и больше стараться, поскольку этот парень полностью отдается футболу. Тренер знал, что у Банеги с его техникой есть огромный потенциал для игры в нападении, поэтому он попытался адаптировать его к команде, не ломая его личные убеждения. Его поместили в те же условия, что и нас всех». Конечно, Эмери и Банега часто ссорились, отчего даже Софиан Фегули как-то воскликнул: «Унаи отомстил сам себе, взяв его в «Севилью»! Банега пришел летом 2014-го вместо Ракитича, купленного «Барселоной». «В ожидании, пока «Атлетико» и «Севилья» договорятся, он тренировался сам по себе. Брат отправлял ему сообщения с вопросом: «Как дела?» и просил не налегать на еду в «Макдоналдсе», – смеется Игор.

В Андалусии Банега наслаждался, играя «на вторых ролях» – прикрывая сзади то Карлоса Бакку, то Кевина Гамейро – еще одного игрока, с которым Унаи также поддерживал отношения «любви и ненависти» в течение нескольких месяцев, пока использовал его в роли простого джокера. Будучи застенчивым, француз молчал и делал то, что требовал тренер: прессинговал, принимал передачи и бил по воротам. «Четвертьфинал Лиги Европы, домашний матч против «Бильбао», серия пенальти. У Кевина свело ноги, он едва может ходить. Унаи смотрит на него и говорит: «Ты будешь пятым, и благодаря тебе мы выиграем». Он был абсолютно уверен в игроке, его способности забивать – особенно с пенальти. Так и получилось: Кевин пробил в «девятку», – вспоминает Колодзейчак. Имея 29 забитых голов за сезон во всех матчах в течение последнего сезона, проведенного в «Севилье», Гамейро каждый уикенд вдохновлял Biris Norte – группу ультрас «Севильи», располагающуюся позади северных ворот. «Они часто скандировали «Га-мей-ро», он был сверхпопулярным у фанатов», – присоединяется к сказанному Лубьер. Эмери также постоянно обращал на него внимание и в частных беседах не уставал подчеркивать, что тот «вскоре сможет поиграть за какую-нибудь французскую команду», что и случилось. Аналогичная ситуация сложилась с Банегой, подписавшим летом 2016-го контракт с «Интером». Он уезжал, и Унаи хотел быть уверен, что Эвер вернется в «Севилью». Они проговорили за кофе дома у Банеги несколько часов и поклялись сделать все, чтобы вновь выиграть Лигу Европы», – рассказывает Игор. Поэтому когда Банега, расстроенный, злой, вернулся на поле после перерыва в полуфинальной игре с «Шахтером», Эмери взял инициативу на себя. «Мы ушли на перерыв со счетом 1:1. Эвер был настроен негативно, и я позвал его в свой кабинет. Мы говорили пару минут с глазу на глаз. Я сказал ему, что он нужен нам, что он – маяк для «Севильи». В это время Хуан Карлос Карседо подбадривал в раздевалке других парней. Ни у кого это не вызвало беспокойства: по словам Коке, Мистер очень любил Банегу, а тот так же сильно любил тренера. Эмери относился к нему как к сыну и переживал за него так, как обычно переживают за ребенка. Иногда оба слишком увлекались, возражая друг другу во время тренировок, но потом всегда мирились». Звуки льющейся воды подсказывали, что после таких моментов аргентинец прятался в душевой, туалете или просто раздевалке, чтобы не показывать свои слезы. «Да, конечно, слезы были! Во время наших с ним споров я видел, что у него есть основания говорить то-то и то-то. Он помог мне вырасти в профессиональном плане и как человеку. Не знаю, как я могу отблагодарить его сегодня за все это – терпение и желание понять меня». В знак благодарности центральный полузащитник «делал на поле такие вещи, которые не мог делать ни один другой игрок. Он был мотором «Севильи», и его отсутствие в те периоды, когда он уезжал или находился на скамейке запасных, было заметно. Он придавал игре смысл», – восхищается своим товарищем Коке, добавляя, что «благодарность Эвера – уникальна, только те, кто играл с ним в одной команде, знают, что это такое».

Неотразимый во второй половине встречи с «Шахтером» (итоговый счет 3:1), Банега привел своих товарищей в финал, где оппонентом «Севильи» стал «Ливерпуль»; но в финальной игре Эвер как будто витал где-то вне поля. Первый тайм матча, проходившего на стадионе в Базеле, завершился в пользу «красных» после гола Старриджа. «Я подумал: как ты можешь стимулировать команду? Мотивировать игроков на успех? И тут я вспомнил, где мы играем сильнее всего, чувствуя поддержку и любовь зрителей, и сказал: «Представьте, что мы сейчас на «Санчес Писхуан», у себя дома, в Севилье!» – откровенничает Унаи. Если верить Коке, это был мощный ход: «Они играли намного лучше нас. Потом наступил перерыв. Мистер попросил нас представить, что мы дома, там, где мы всегда побеждаем. Не знаю как, но команде удалось это сделать на несколько минут. А он между тем излагал нам маленькие тактические заготовки, которые у него были в запасе, и подробно расписал, что нам нужно сделать во втором тайме, чтобы выровнять игру. Второй тайм отразил саму суть нашей игры в лучшие моменты. До перерыва мы создали только один острый момент, а в перерыве Унаи «освободил» нас – как будто мы ни за что не отвечаем и нам нечего терять». Всегда верить в себя, даже в самые неудачные моменты, верить до последней минуты – этот принцип полностью преобразил «Севилью» при Эмери. «На тренировках он все время повторял: жертвуйте собой вплоть до финального свистка. А под занавес встречи говорил: представьте, что осталось играть пару минут, мы проигрываем 1:2 и нужно выложиться полностью… Все голы, забитые «Севильей» в концовках, – не простое совпадение», – продолжает Коке, которому, впрочем, четыре дня спустя не удалось поднять над головой Королевский кубок – из-за поражения в игре с «Барселоной» (0:2 в дополнительное время). После этой встречи, последней для Унаи Эмери в качестве руководителя «нервионцев», игроки и их родные собрались в мадридской гостинице отметить успех в Лиге Европы и сезоне. Поднимая бокал с пивом, Банега знал, что сыграл свой последний матч за «Севилью». Он тайком подошел к Игору и прошептал ему на ухо: «Тебе нужно убедить брата перейти в «Интер» вместе со мной…»

_________

Адиль Рами знаком с Эмери по «Валенсии» и «Севилье». Товарищи по команде любят доставать Рами, повторяя, что тренер «на самом деле – твой отец», хотя эта мысль французу нравится; он вообще старается налаживать хорошие отношения между членами команды – и игроками, и персоналом. На газоне он зарекомендовал себя как «один из основы Эмери», выйдя на поле 53 и 46 раз в двух сезонах – во всех турнирах, в которых участвовала «Севилья».

Первое впечатление

Он сразу удивил меня, но не только своим тренерскими качествами. Когда я приехал, то не говорил по-испански, и Унаи часто беспокоился о том, как проходит адаптация – моя и моей семьи. Некоторые тренеры делают это ради «бла-бла-бла», на самом деле им поровну. Унаи – другой, он по-настоящему внимательно относится к каждому игроку и беседует с каждым, чтобы в разговоре он и его собеседник могли бы лучше узнать друг друга».

На ежедневных тренировках

Я играю десять лет и уже успел повидать кое-что необычное. Одна из таких вещей заключается в следующем: тренер может полностью изменить игрока. Так произошло и у меня с Унаи. Он знал, в чем я преуспел, и часто советовал: «От природы ты обладаешь силой. Борьбу за мяч ты будешь выигрывать, но могут случаться и ошибки, поскольку ты достаточно мощный – именно поэтому они не должны выводить тебя из равновесия». Что касается рывков к воротам соперника – да, он хочет, чтобы ты постоянно стремился вперед. Но и не желает, чтобы ты делал глупости, проявлял неуважение; поэтому, если завтра, рванувшись вперед, ты потеряешь мяч, он ничего тебе не скажет – как будто ответственность за это лежит на нем. Когда тренер настроен так, ты спокоен. Он не кричит на тебя, как многие другие: «Да что ж такое, ты неплохо держишь мяч, но не бежишь вперед!» Унаи может кричать на тебя только в одном случае: если ты не бежишь вперед ради команды, Если ты пропускаешь пас или теряешь мяч, он скорее скажет что-нибудь о твоей реакции и про то, что делать в следующий раз в подобной ситуации. Честно говоря, такой подход полностью меняет игрока. И даже шокирует его.

Что делать с гиперактивным игроком?

Через некоторое время после моего прихода в «Валенсию» он вызвал меня и попросил перестать тренироваться так, как я это делал, перестать держаться «в глубине». Редкий момент. [Смеется.] По его мнению, я был гиперактивен: «Не хочу, чтобы ты бегал по всему полю, подстраховывал и на правом, и на левом фланге. Если мы потеряем мяч у своих ворот, команда будет наказана». Он сказал это, когда увидел, что мне понятны его симпатии: ему нравятся парни, старательно делающие свою работу. После этого он еще множество раз – я сбился со счету сколько – вызывал меня в свой кабинет, чтобы утихомирить: «Не хочу, чтобы ты столько бегал, столько боролся за мяч и т. д.». Мою энергию всегда нужно было направлять в правильное русло. Даже в отпуске, когда я не тренируюсь или когда я чувствую себя очень уставшим, я все равно иногда оказываюсь в полном дерьме из-за собственной гиперактивности. Поэтому да, Унаи пришлось меня обуздывать – например, когда я делал «ножницы» на тренировках, во время которых мы отрабатывали отбор. [Смеется.] Теперь я думал только о том, чтобы забить, и он не упрекал меня за это, видя, что достаточно «обработал» – дабы не иметь, как в прошлом сезоне, всего три забитых мной гола: «Это ни о чем, Адиль, ни о чем! Этого недостаточно!»

Тактические упражнения

Каждую неделю он начинает с показа видео и наглядного объяснения цели предстоящей работы. И каждая неделя отличается от предыдущей: «Представим, что мы все собрались у ворот соперника, а за спиной у нас слишком много чужих игроков. Следовательно, давайте поработаем над защитой». Его идея заключалась в следующем: по полной задействовать того игрока, который в одиночестве остался сзади и должен прикрывать ворота. Самое важное в этом случае – не пытаться вступить в поединок с нападающим, поскольку он может проскользнуть мимо, пойти в дриблинг. Здесь очень важно, кто именно и как будет прикрывать свою штрафную, перехватывать мяч. Он показывал нам видео, и мы тренировались, отрабатывая ситуацию. Во время упражнений полузащитники отходили назад и старались сбить скорость нападающего, чтобы центральные защитники успели вернуться и перехватить мяч. Все было им просчитано, он объяснял детали с точностью до метра, до сантиметра. А назавтра, в игре, со мной один на один выходит парень, и у меня – ни малейшего шанса, потому что этого парня зовут Лионель Месси и он обводит меня. На видео Унаи обратит внимание на то, что творилось вокруг меня в тот момент: «Почему Месси вышел один на один с Рами? Где мой шестой номер? Почему ты позволил ему пройти вперед? Почему не помог?» Он всегда настаивал на коллективном видении ситуации. Это заставило меня задуматься над тем, что я могу забивать голы, перехватывая мяч – подобную ситуацию мы отрабатывали часами. Довольно часто вокруг меня создавали «экран», чтобы я мог рвануть вперед, и наоборот, иногда «экран» делал я. Потом, комментируя видео, Карседо рассказывал, что в восторге от того, как все игроки делают «экран», но меня при этом не называл. Он говорил им: «Мои поздравления! Благодаря тебе мы забили!» А как же я? [Смеется.]

Беседы в раздевалке

Он красиво объясняет и каждый день разбирает какую-то новую тему. Конечно, сегодня я стал немного взрослее, чем в то время, а тогда приходилось глубоко вдыхать, ведь его слова была настолько великолепны, что, выходя из раздевалки, я был готов «уделать» любого нападающего. Его фразы могли вдохновить вообще всю команду, а что касается меня, который и без них был отлично мотивирован на игру… Иногда я даже пытался его не слушать. Мне, как и Обеликсу, не было необходимости принимать волшебное зелье: я в детстве «свалился на стадион». [Смеется, намекая на персонажа известного французского мультфильма по мотивам комиксов, упавшего в котел с зельем и получившего необыкновенную силу. – Прим. перев.] Помню дерби с «Бетисом». Унаи знал, что я могу сломаться, и потому должен был находиться позади меня. «Блин, да перестань ты беспокоиться, делать то, делать сё!» В перерыве он обрушился на меня. Я взял себя в руки, но все равно мне пришлось ненадолго запереться в туалете, чтобы пережить свою неудачу. Во втором тайме я сыграл твердо, не испытывая какого-либо психологического напряжения из-за действий соперника. В такие моменты ты и понимаешь, насколько он высококлассный тренер. Он знал, что я могу вспылить, получить красную карточку и этим наказать команду. Он понял это и потому разнес меня – но сделал это в раздевалке. Вернувшись на поле, я был в прекрасной форме, пресса даже назвала меня «лучшим игроком матча», но ему было на это плевать. [Смеется.]

Запомнившиеся мгновения

Что приходит в голову? Конечно, финальная игра против «Ливерпуля». Он уже сказал в перерыве свою речь – простую и понятную: «Ребята, без паники. Продолжайте прессинговать, идите вперед. И они сломаются!» Я ощутил, что ему удалось успокоить всех нас. После финального свистка я обнял его и тысячу раз поблагодарил. Я не собирался лебезить, но был ему по-настоящему благодарен. Пусть люди говорят, что хотят: что Унаи – мой папаша или что-либо в этом роде; они не знают, какой он. Если я этого заслуживаю, он разнесет меня в пух и прах и посадит на скамейку запасных. Если я столкнусь с подобным отношением к себе и буду сидеть на скамейке все время – значит, я просто не заслуживаю играть. А если заслуживаю – то буду в составе. […] После довольно посредственного периода в моей карьере мама сказала: тебе надо опять поработать с Эмери, у вас похожие характеры. Я был в отпуске с женой в Дубаи, и тут он мне звонит: «Поехали со мной! Будешь играть, опять выйдешь на свой уровень, будешь забивать голы за сборную Франции и выиграешь Евро». Он говорил две минуты, прямо и спокойно. Сегодня мое имя скандирует «Санчес Писхуан» – стадион, где, как я считаю, самая прекрасная атмосфера, если сравнивать с остальными испанскими стадионами. До того как Унаи позвонил, я был страшно далек от этого, даже представить себе такое не мог. Меня не хотел брать ни один известный клуб. Но теперь все иначе, в том числе благодаря и новому тренеру «Севильи» Хорхе Сампаоли, которого я люблю; однако сборная Франции и «Евро-2016» – это благодаря Унаи! И оба моих ребенка, они тоже севильцы – и тоже благодаря ему!» [Смеется.]

16. Живущий на вулкане

Майкл Келвин – один из наиболее популярных современных писателей, затрагивающих тему футбола. Бывший спортивный менеджер «Дейли телеграф», он вознагражден за работу в этом издании – написал в 2014 году The Nowhere Men, книгу о жизни футбольных скаутов. В отличие от многих авторов, ограничивающихся описанием чьего-то стиля или какой-то узкой темой, Келвин в каждой публикации рассматривает перспективы футбола в целом. 13 августа 2015 года он издал еще одну книгу с отличным названием: Living on the Volcano: the Secrets of Surviving as a Football Manager («Живущий на вулкане: секреты выживания футбольного тренера»). На обложку помещена фотография Арсена Венгера, сидящего на корточках, обхватив руками голову. Ракурс, с которого сделан снимок, и поза Венгера создают впечатление, будто эльзасец согнулся перед трибунами, сражен неудачей в игре или придавлен гнетом тренерской работы. «Существует несколько факторов измерения успеха, но основные составляющие – это любовь к футболу, умение руководить людьми, способность развиваться и адаптироваться к изменяющимся условиям; и конечно, способность разглядеть талантливых игроков», – пишет менеджер «Арсенала» в предисловии к книге. Любовь к футболу, знание психологии, умение расти и адаптироваться, плюс интуиция – всем этим Унаи отличается на протяжении одиннадцати лет своей тренерской карьеры. «Тренер, который дает тебе все для того, чтобы ты стал успешным, – считает Софиан Фегули. – Я подходил ему своим телосложением и физическими характеристиками. Но многое взял от него в плане тактики. Всю неделю перед очередным матчем он готовит тебя, и в итоге ты уже точно знаешь, как нанести урон команде соперника и на каком этапе матча. Он позволяет тебе быть на поле самим собой, а в предматчевой беседе заряжает бешенством, так что ты готов порвать на сопернике майку! Ты выходишь на поле с желанием играть – и как личность, и как член команды. Все, что тебе остается, – просто бегать, и если ты сделаешь ошибку, это будет только на твоей совести!»

Фегули, ныне играющий в сборной Алжира, знает, чем обязан Эмери, убедившему его приехать в «Севилью» летом 2016 года. «Да, у нас с ним были разногласия, это правда, – улыбается футболист, который ценит умение Эмери руководить людьми. – […] Тебе могут не нравится его слова, а ему твои, но это никогда не влияет на его выбор. У нас было несколько столкновений в «Валенсии», нелегко общаться ежедневно. [Смеется.] Как-то раз во время тренировки один из игроков хотел было ударить Эмери. Тот посмотрел на него – стоя спокойно, неподвижно и не выражая никаких эмоций. Мы удержали игрока, не дав выйти ситуации из-под контроля. Сильный момент здесь – поведение Унаи: ему был нужен этот игрок в предстоящем матче, поэтому он повел себя так спокойно. Полагаю, после они объяснились, но Унаи дал ему шанс остаться в команде. Адиль Рами прав: Эмери – настоящий аристократ. За это его и уважают. Никогда ничего не делает за твоей спиной, всегда говорит с тобой в открытую». Запланированное воссоединение Фегули и Эмери, однако, было на некоторое время отложено. В конце мая тренеру позвонил исполняющий обязанности спортивного директора ПСЖ Оливье Летанг. Очередной европейский претендент – вслед за «Эвертоном» и «Миланом» – «Пари Сен-Жермен» на протяжении двух лет искал подход к баску; Адриано Галлиани лично звонил Эмери несколько раз. «В 2015-м свое предложение ему отправил «Вест Хэм». Унаи раздумывал над ним, но в итоге предпочел остаться в «Севилье». Им заинтересовались и в «Наполи». Адвокат Унаи съездил туда, но после отрицательного опыта в «Спартаке» брат предпочел отказаться, поскольку не имел гарантий, что работа там – дело надежное», – добавляет Игор.

ПСЖ имел явно иные амбиции, собираясь войти в число лучших европейских клубов, а не просто выиграть Лигу чемпионов в краткосрочной перспективе, – именно так заявил президент Нассер аль-Хелаифи, лично взявшийся договориться с Эмери. Они условились о встрече в Валенсии – Унаи, Хелаифи и Оливье Летанг. «Я спросил Нассера: «Почему ты хочешь подписать со мной контракт? Что ты во мне нашел?» – рассказывал позднее Эмери журналисту «Эль Паис» Диего Торресу. – Он ответил: «Вы движетесь по восходящей, выиграли три Лиги Европы подряд. Это, конечно, не Лига чемпионов, но сделать нечто подобное с такой командой, как «Севилья», очень сложно. В тебе есть ген победителя. А мы – команда, привыкшая побеждать, но кое-какие детали надо улучшить». Так начался новый этап развития ПСЖ, и новая манера тренировать игроков отличалась от подхода Лорана Блана; эта манера была не лучше и не хуже стиля предыдущего тренера, просто была иной. После короткой поездки в Доху, где он встретился со старым знакомым, Роберто Олабе, занимавшим тогда пост в местной Академии Aspire (до возвращения в «Реал Сосьедад»), Унаи подписал новый контракт на три года. Оставалось лишь добиться соглашения между ПСЖ, Эмери и «Севильей», поскольку согласно предыдущему контракту он должен был доработать в испанском клубе до 2017 года. Подобная, как тогда казалось, мелочь потребовала нескольких недель, в течение которых стороны пытались урегулировать разногласия, связанные с выплатой Унаи премии как тренеру команды, прошедшей квалификацию в Лигу чемпионов. Дирекция андалусийцев справедливо сочла, что это произошло не только благодаря успеху «Севильи» в «Ла Лиге» и Лиге Европы. Этот забавный эпизод в истории клуба, сотрясаемого капризами Мончи, случился всего лишь через 12 дней после эпической победы над «Ливерпулем».

Впрочем, спортивному директору «Севильи» было не привыкать к подобным переходам – тем более что постепенно его характер все сильнее «изнашивается» и Мончи берет верх над Рамоном Родригесом Вердехо. В 2006 году он подписал предварительный контракт с «Альмерией», чтобы сбежать к «этому монстру» и сохранить семью. «У моей жены тогда была депрессия, нам нужно было уехать из Севильи», – рассказывал он в интервью Альваро Корасону Руралю. Остальное добавляет Роберто Арроча, автор биографии Мончи и продюсер телешоу на клубном канале. «Это решение давило на него, тем более что команда как раз выиграла Кубок УЕФА после знаменитого гола Антонио Пуэрты в полуфинальном матче против «Шальке»[27]. Это случилось во время севильской feria (ярмарки), и этот матч изменил все». Мончи связался с Дель Нидо и сказал: «Я не могу уехать. То, что я ощущаю в душе, меня не отпускает». Он сел в автомобиль и отправился в Альмерию на встречу с президентом одноименного клуба Альфонсо Гарсией. Он объяснил ему, в чем заключается проблема, обещая помочь ему при малейшей возможности. Прощаясь, он обронил: «Я не могу жить без моей команды…» Таким образом, Мончи имел шанс поработать с Эмери до момента их встречи в «Севилье». Его привязанность к клубу порой становится источником беспокойства для его окружения, эту привязанность «проверили на прочность» весной 2016-го переговорщики из «Манчестер Юнайтед» и… ПСЖ. «Поражение становится для него душераздирающим событием. Видя, как его «Севилья» проигрывает, он испытывает настоящую боль», – говорят некоторые сотрудники из числа тех, что имеют давнюю историю отношений с клубом. Мончи настолько переживает за команду, что иногда может плакать, скрывшись от посторонних глаз, а иногда и на виду у всех – как, например, было на его встрече с администрацией севильцев: там он заявил, что «не может все это больше выносить». После таких моментов он запирается в тишине своего дома или в кабинете, в полном одиночестве, и какое-то время не выходит наружу. О чем он думает в такие мгновения? Пойти в зал для занятий бодибилдингом, которые он ежедневно посещает с 7 до 9 утра и работать, работать, работать… Пройдет время, в течение которого он не будет отвечать никому, особенно Эмери на его звонки, и вот Мончи снова возвращается – чтобы быть вместе с «Севильей», теперь, когда в ней появился новый тренер Хорхе Сампаоли. (Весной 2017 г. Мончи все же сменил клуб, перейдя в итальянскую «Рому». – Прим. перев.) В свою очередь, Унаи 28 июня 2016 года был представлен игрокам ПСЖ, впрочем, пока не имея возможности уехать, как он того хотел, из столицы Андалусии. Это досадное недоразумение сказалось на отношениях Эмери и Мончи, которые за три с половиной года, проведенных вместе, стали больше чем коллегами. Любопытно, что, несмотря на полную противоположность андалусийцев и басков, чьи национальные особенности были довольно грубо и шаблонно высмеяны в кинокомедии Ocho apellidos vascos («Восемь баскских имен», 2014), в реальности Унаи и Мончи довольно похожи: одинаково отдающиеся работе, страстно любящие футбол, разговоры и невероятно упертые – как будто пытаются переупрямить друг друга.

Понятно, что отъезд из «Севильи» никак не повлиял на судьбу Унаи, ставшего тренером одного из наиболее заметных футбольных клубов в мире. Налицо явный профессиональный рост. «Футбол везде имеет свои особенности. Футбол в Ируне отличается от футбола в Москве, Севилье или Париже», – поясняет он. Игор уточняет: «Унаи меняется, поскольку ему приходится приспосабливаться к обстоятельствам, к новым условиям. Он оказывается в новых ситуациях, и это идет ему на пользу. В Париже он понял, что нужно проводить тренировки в более спокойной манере, чем раньше, – это стало для него открытием». Некоторые игроки в самом деле «запали» на методику Эмери, отчего стали гораздо больше тренироваться и просматривать видео, но осенью из-за выездных матчей эта интенсивность спала. «Теперь мы точно знаем, что делали неправильно в Москве, и не повторим это», – роняет Хуан Карлос Карседо, тем самым еще раз уточняя, что стиль работы Эмери и его помощников меняется: становится более гибким, более внимательным по отношению к игрокам и предполагает необходимость лучше понимать иностранный язык. «Первое, что я ему сказал, когда был подписан контракт, – поскорее учи французский, чтобы как следует им пользоваться. Сильная сторона тренера – его умение донести свою мысль до игрока, его общение с командой, поэтому учить язык тебе совершенно необходимо», – заявляет Мануэль Льоренте, бывший президент «Валенсии».

Вопреки тому, как это получилось с русским языком, французский Эмери стал осваивать быстро – в течение всего лета ему успешно помогали специально нанятый преподаватель и брат, половину времени проводящий в Париже вместе с Унаи. «Уже полтора года подряд я работаю на Унаи каждый день с утра и до вечера, – поясняет Игор. – В 2010-м я создал его сайт, а теперь отвечаю за его общение с прессой и множество других вещей, которые касаются только нас двоих». Речь идет о «мелочах» вроде знаменитого письма болельщикам, размещенного на сайте Унаи 13 ноября 2016 года и спустя несколько дней опубликованного в L’Équipe в качестве примера «суперкоммуникации» тренера и саппортеров. «Мы занимаемся этим в «Валенсии». Мы делали это в «Севилье» и «Спартаке» – тогда это письмо перевели на русский язык. То, которое Унаи написал в Париже, было отредактировано мной, поскольку он пока лишен возможности хорошо изъясняться по-французски. Если с испанским проблем нет, то с французским…» Этот небольшой анекдот иллюстрирует безумие, охватившее французскую прессу с момента прибытия Унаи в Париж. Большинство журналистов, критикующих Эмери, считают его «странным типом» (как напрямую заявили по I-Télé), «пироманом» (France Football) или «руководящим командой, как восьмилетний ребенок» (Le Parisien). «За его спиной все время сплетничают, несмотря на то что у него трофеев больше, чем во всем французском футболе. Обалдеть, правда? Не нужно разбираться в тонкостях игры, чтобы это понять», – уверен Рами, к которому присоединяются большинство собеседников, даже такие критически настроенные, как Дмитрий Попов. «Почему это он не может тренировать такую большую команду, как ПСЖ? То, что произошло с ним в «Спартаке», было давно, да и тогда я не сомневался, что ему по силам тренировать топовый клуб. А с годами он стал только еще лучше».

Эмери столкнулся в Лиге 1 с теми же неприятностями, с которыми до него сталкивались его предшественники-иностранцы, особенно Леонарду Жардим и Марсело Бьелса («повлиявший» на Унаи – с которым испанец однажды, когда-то давно беседуя о футболе, выпил кофе). «Я работал с ними обоими и могу их сравнивать; их объединяет любовь к ремеслу, – полагает Николя Форе, переводчик, время от времени помогавший Эмери на пресс-конференциях; тем же самым он занимался для Марсело Бьелсы в последние недели его работы в «ОМ». – При этом они абсолютно разные. Бьелса никогда не снимает трубку, что выглядит несколько грубовато; Унаи, наоборот, активно выстраивает общение с прессой. Интересуется теми, кто его окружает, контактирует с ними». Приводящий в восхищение всех крупных футбольных менеджеров, аргентинец, так же как и Эмери, оказался под огнем французских спортивных журналистов, за исключением нескольких персон (наиболее известные – Даниэль Риоло, Дидье Рустан, Омар да Фонсека и Луи Фернандес). Хуже всего было то, что результат игры «Олимпика» с «Каном» в первый день сезона 2015–2016 гг. вынудил Бьелсу подать в отставку, и СМИ заговорили о нем не иначе, как о «наемнике» и «человеке продажном». Услышав это, Форе вышел из себя. «Невероятное неуважение. Я изнутри пережил рядом с ним удивительные вещи, особенно во время этого матча. Незадолго до финального свистка помощник Бьелсы Диего Рейес попросил, чтобы я зашел в кабинет тренера после матча. Я подумал, что он недоволен некоторыми моментами в переводе. Я вошел и увидел их обоих за экраном компьютера – они анализировали только что завершившийся матч. Бьелса вручил мне заявление с просьбой дословно перевести текст. При этом он говорил с Рейесом об игре Товена, о том, как сделать ее лучше; детали я не помню. Я просмотрел текст и вдруг заметил слово «отставка». Я поднял голову, но Бьелса заставил меня читать. Я читаю и понимаю, что это невозможно – он обсуждает с помощником тренировки, предстоящие команде на будущей неделе. То есть он написал заявление об отставке еще до матча, а теперь разбирает нюансы коллетивной игры команды и то, что сделал каждый игрок во время этой самой встречи! Я ощутил себя словно в какой-то иной реальности. Он попросил меня прочесть текст в третий раз, следя за его пальцем – слово за словом, чтобы быть уверенным, что я все правильно понимаю. […] Под занавес послематчевой пресс-конференции, на которой Бьелса ответил на все вопросы журналистов, он сделал мне знак подойти. Этот момент должен был стать заведомо иррациональным. В этот миг мне особенно запомнились его профессионализм, такт и полнейшее ощущение, что Бьелса живет футболом. Это подлинный гений, со всеми его достоинствами и недостатками».

Безусловно, Бьелса не ангел и не демон, однако он настолько сильная личность, что к нему нельзя относиться равнодушно: либо вы боготворите его, даже когда он упирается лбом в стену, либо ненавидите и обвиняете в том, что он, например, отказался занять пост тренера национальной мексиканской сборной. Эмери не впадает в крайности, но относятся к нему окружающие так же, как к Бьелсе. Некоторые называют гениальным каждый его шаг – хотя это слово он терпеть не может; впрочем, как и его друзья: «Он не самый великий из тренеров, если, конечно, таковой существует; но он точно работает больше всех», – говорит, например, Микель Хауреги. И наоборот, большинство людей коробит от «высокомерия» Унаи, который «как будто все время учит нас жить» или «зарывает талант Бен Арфы», как выразилась Le Figaro, вспомнив несколько уничижительных – по мнению самого футболиста – ремарок Эмери, обращенных к нему: «Чего ты добился в своей карьере?», «Брат, хватит прикрывать яйца», «Давай мы лучше купим тебе твой собственный мяч?»[28] Точно так же продюсеры телешоу и спортивных программ требуют от своих журналистов найти людей, готовых сказать на камеру, что «Эмери не способен работать с большими игроками» – причем это говорится до того, как бывает принято во внимание мнение самих фуболистов. Да и на слова сомнительных «звезд» всегда можно ответить так, как делают это Давид Вилья, Давид Сильва, Жорди Альба или Хуан Мата, четыре члена «Фурии», талант которых не меньше, чем у нынешних игроков ПСЖ. Достаточно взглянуть на их регалии, чтобы любые споры умолкли. «Великий тренер и великий человек, – свидетельствует о нем «Эль Гуахе» – Давид Вилья, чемпион Европы и мира в составе «Красной Фурии», трижды победитель «Ла Лиги» и обладатель Королевского кубка, а также (в составе «Барсы») победитель Лиги чемпионов, Суперкубка Европы и чемпионата мира среди клубов. – Он очень помог мне, сомнений нет: благодаря ему я вырос как профессионал! Я был финишером, но он хотел, чтобы я играл и в комбинациях с вингерами, поэтому я иногда менялся с ними местами и таким образом расстраивал действия защиты». Этот тактический ход нелегко дался обеим сторонам; иногда им приходилось яростно спорить. «Разумеется, в итоге все получилось! Думаю, в футболе очень важно обсуждать, проговаривать какие-то вещи, это дает возможность учиться и развиваться. Унаи любит такие обсуждения, и у него есть на то причина – так лучше для команды», – добавляет Вилья, заканчивая сравнением Унаи со всеми остальными большими менеджерами, которых он знал на протяжении карьеры (Луис Арагонес, Висенте дель Боске, Пеп Гвардиола, Диего Симеоне и другие): – У них много общего, но больше всего мне нравилась манера работать, присущая Унаи. Ее смысл – всегда стремиться стать лучше и пункт за пунктом проанализировать каждого игрока команды соперника, чтобы дать своим футболистам как можно больше необходимой информации. Честно говоря, два сезона рядом с ним стали невероятным опытом. Я благодарен ему за все, что он мне дал».

Сильные слова – для игрока, который, в отличие от Маты или Сильвы, не был особенно близок к Унаи. Но разве они имеют какое-либо значение для большинства, считающего, что имя Эмери не является «резонансным» и он не сможет научить ПСЖ играть лучше? «Лига Европы – это еще не Лига чемпионов», «Севилья» – не «Пари Сен-Жермен», – эти «аргументы» известны давно, пусть даже Серхио Рико, Эскудеро, Мариано, Коке, Банега, Витоло и Крон-Дели (до того, как получил травму) могут подписаться под обратным и сказанные ими слова признательности окажутся весомее любых фраз игроков Лиги 1. «Мы обнаружили во французской спортивной журналистике специфическую ситуацию: меньшую сосредоточенность на анализе и стремлении понять игру. Да и о прозрачности здесь, кажется, мало кто думает. Журналисты иногда звонят мне, чтобы я высказался от имени брата или назвал им состав команды, другую информацию! – восклицает Игор, все еще пребывая в шоке после некоторых таких звонков. – Однажды на пресс-конференции Унаи использовал бутылки, как он делал это в «Севилье». А вечером мне звонит журналист из L’Équipe: «Он это специально сделал? Ради шума, продаж, ради смеха?» Вначале я решил, что он шутит. [Усмехается.] Унаи не совсем сносно владеет французским, ему бывает сложно передать свою мысль, вот он и попытался сделать это при помощи жестов. Если бы на столе лежали два камня, он бы использовал их. Он хотел рассказать о конкуренции, о том, как работает с командой. Это было нечто спонтанное, незаготовленное. Возможно, его проблема заключается в том, что он уверен: все вокруг искренне воспринимают его слова и поступки…» По выходным Унаи в шутку спрашивает Игора: «Что приятного было написано обо мне на минувшей неделе?», не принимая всерьез газетную болтовню. «Она никак не влияет на его выбор, его работу. Однако он знает, что написанное может иметь определенные последствия, особенно в случае неудачной игры, и даже привести к его увольнению с поста тренера. Игроки, в свою очередь, тоже ощущают это давление, но не у всех есть характер, чтобы противиться этому давлению – что порой отражается на снижении их результативности».

Но – с давлением СМИ или без оного – Эмери продолжает трудиться, спокойно настраиваясь на победу в Лиге чемпионов. Не обязательно в нынешнем году (тренера парижан не назовешь утопистом), но в недалеком будущем. Ради этого «придется пострадать, такова участь любого тренера. […] Тот, кто не страдает, не может тренировать», – рассуждает он. Вехи этого пути к чемпионству: постоянные занятия, вопросы, объединение команды перед общей целью и дебаты с лидерами, особенно Марко Верратти, всегда старающимся высказать собственную точку зрения, не важно, совпадает она с мнением тренера или нет. «Нам нравится, когда игроки приходят поговорить, заявить свою позицию. Это – ответная реакция, проявление командного духа», – поддерживает Карседо, по-прежнему верный помощник Эмери. Очевидно, что его судьба, как и судьба Унаи, будет – как и раньше, в предыдущих клубах – зависеть от результатов, которые продемонстрирует ПСЖ. Ясно, что будут ошибки, сомнения, даже непонимания – например, как-то раз Унаи изобразит пистолет, приставленный к виску одного из игроков, не желающих понимать его объяснения; подобный жест он уже использовал в «Валенсии», чтобы посреди всеобщего веселья донести свою мысль до футболистов. Некоторые парижане сочтут такое поведение безумием, очередным выпадом со стороны тренера, надевшего профессорский костюм и изображающего учителя, который силой вытаскивает учеников к доске. К похожим методам прибегают и другие тренеры, например Гвардиола, но во Франции такое отношение воспринимается как нечто сомнительное: в стране, где футбол – «вещь в себе» и у игроков отсутствует желание раскрываться навстречу кому-то и чему-то новому. Это Эмери никогда не сможет принять. «У Унаи есть недостатки – а у кого их нет? – но только не этот. Мы с ним недавно говорили, и он спросил, знаю ли про методику, которую использует один тренер в испанской «Сегунде Б»? – вспоминает Альберто Бенито, с которым Эмери познакомился в «Толедо» более двадцати лет назад. – Так как я одно время работал спортивным директором команды на Кипре, он захотел знать больше о том, как тренируют там – надеясь, что сможет использовать эту информацию. В ПСЖ он тоже постоянно совершенствуется». Учиться необходимо, особенно играя в Лиге чемпионов. Когда сильнейшие мировые клубы приезжают на «Парк де Пренс», Унаи, как обычно, в качестве предматчевого напутствия пишет несколько фраз на доске. Одна из них все время повторяется. Ее он произнес однажды осенним вечером в учебном центре «Севильи» – «Сьюдад Депортива»: «Тот, кто учится, далеко пойдет».

(Унаи Эмери, 18 ноября 2015 года)

Интервью с У. Э

До момента публикации Унаи не успел прочесть El Maestro. Он и не стремился узнать подробности, касающиеся содержания книги – таким было одно из условий проекта: полная свобода слова, никакой конкретики. Да и потом, эта книга ведь не является автобиографией; это всего лишь авторизованная биография Эмери. До того как ее начать, я обсудил замысел с Унаи, и он отреагировал просто: «Критика – это неплохо. Я бы с удовольствием прочитал критические замечания; мне кажется, это интересная идея». Вообще тренеры редко ценят негативные отзывы о себе, особенно поданные в столь явной манере, но Эмери скрывать нечего. И вот теперь, когда книга близится к концу, было бы логично расспросить самого́ главного героя о его карьере и обо всем, что рассказали около сорока собранных по этому случаю свидетелей развития этой карьеры. Конечно, многие читатели хотели бы прочесть здесь итоги первых месяцев работы Эмери в «Пари Сен-Жермен», но в этом нет никакого смысла: между написанием книги и ее изданием пройдет определенный промежуток времени, в который много чего может случиться. Поэтому пока еще слишком рано делать какие-либо выводы, касающиеся ПСЖ, рассказывать истории «изнутри», пусть даже некоторые из них и начаты в главе 16. Да и потом, кто знает – вдруг материал о прилючениях Унаи Эмери в Париже через несколько лет превратится в отдельную книгу?.. Итак,

– Бывшие товарищи по команде описывают тебя как «игрока, который не мог справиться с прессингом». В своей Mentalidad Ganadora ты в шутку называешь себя cagon («трус»). Ты сразу стал воспринимать самого себя таким образом или подобное отношение возникло уже по мере развития твоей карьеры?

– У профессионального игрока всегда есть чувство ответственности. Если она перерастает в моральное давление, то становится чем-то негативным. С другой стороны, если эта ответственность органична человеку, это хорошо. Будучи игроком, я чувствовал, что желание сыграть как надо, как следует выполнить свой долг вызывает во мне сильное беспокойство. Я не знал, как справиться с этим чувством в одиночку. Думаю, мне не хватало тренера, который мог бы научить меня контролировать эмоции. Говоря, что я был трусом, я, вероятно, немного преувеличиваю. Но я действительно не знал, как бороться с эмоциями, и теперь – поскольку меня никто этому в свое время не научил – я регулярно отрабатываю это со своими игроками. Да, надо было бы и мне научиться этому раньше.

– Проделывал ли ты над собой какую-нибудь работу, чтобы спокойнее переносить психологическое давление извне, испытываемое каждым тренером?

– Мне помогли собственные сомнения и страхи. Кроме того, работая с игроками, я опираюсь на многочисленные книги по саморазвитию, помогающие обрести уверенность. Эти книги позволили мне развить необходимые навыки в общении с игроками, но, чтобы ответить на твой вопрос, скажу так: я изучал эти навыки в течение всей моей карьеры. Немногим игрокам удается выучиться и стать тренерами до момента, когда их отправляют в отставку. Я получал дипломы, пока играл, и когда стал тренером, имел познания в психологии, управлении командой, педагогике, лидерстве – я старался восполнить все недостатки, которые были у меня как у игрока, чтобы в будущем увереннее экспериментировать с собственными игроками.

– Какие авторы тебе особенно помогли во время учебы?

– Дэниэл Гоулман (автор книг по эмоциональному интеллекту), Монтальбан (плодовитый каталонский писатель), Джон Максвелл (автор сочинений, посвященных лидерству)… Есть еще одна книга, которую я обожаю – Entranamiento Mental [ «Руководство по ментальному обучению»] Терри Орлика. Я ценю книги многих писателей, я читаю всё понемногу, в том числе книги о футболе. Сейчас это книга Гвардиолы, а в запасе – Симеоне, я пока ее не начал. Также я прочел биографию Бьелсы, мне очень нравятся книги о Моуриньо – о тактике Португальца и т. д.

– Все великие тренеры – какой бы вид спорта мы ни взяли – рекомендуют своим игрокам много читать, особенно Фил Джексон или Грегг Попович в НБА.

– [Перебивает]. Игрокам каждой команды, которую я тренировал, я предлагал книги – не всем, конечно. Если книги оказались полезны для меня, я давал их игрокам, исходя из соображений «первоочередной полезности». В первом моем сезоне в «Валенсии» я купил по две книги каждому футболисту и сотруднику команды. При том что всех их было человек тридцать, и я знал, что некоторым наплевать, они не чувствуют своего единства с командой. Я объявил: «Я купил по две книги каждому из вас. Кто хочет – может прийти ко мне в кабинет и взять их». Почти сразу пришли несколько игроков: «Мистер, я хочу те книги, о которых вы сказали». Не вся команда, но многие игроки. В этот момент я ощутил себя по-настоящему счастливым. Увидеть игроков в кабинете, просящими книги и рассуждающими про чтение… В каждой моей команде игроки спрашивали меня, что лучше почитать, особенно Мата, но его случай – исключительный. [Смеется.] В «Севилье» я посоветовал Серхио Рико прочесть биографию Виктора Вальдеса, потому что это история о страданиях и жертвах, необходимых, чтобы стать голкипером. У Серхио в начале его пути были сомнения, поэтому я много общался с ним, рекомендуя ему не обращать внимания на прессу, а приходить на поле ближе к вечеру и как можно больше тренироваться. В конце сезона, когда мы выиграли Лигу Европы, его отец попросил о встрече со мной, чтобы отблагодарить. Большей радости было не придумать.

– Кажется, ты придаешь большее значение комплиментам в адрес твоих человеческих достоинств, чем тренерских.

– Это самая важная вещь для меня. Когда игроки говорят обо мне, что я – хороший человек… [Делает паузу.] Ну а потом они могут сказать, что я отличный тренер, что они многому у меня научились и что я хочу выиграть титул. Для меня крайне важна возможность быть рядом с игроком, делить с ним радость, желание стать лучшим. Это я и имел в виду, вспомнив про отца Серхио Рико. Однажды я повстречал отца другого игрока, Давида Сории, еще одного севильского вратаря, и он тоже поблагодарил меня за сделанное. Именно эти вещи сильнее всего меня трогают.

– Возвращаясь к твоей карьере – был человек, который, как мне кажется, сильнее всего повлиял на твое становление как игрока и как тренера: Микель Эчарри…

– Разумеется! Когда я начал тренировать, то позвонил ему, чтобы спросить у него советов. Он всегда был страстным тренером, но главное – крайне требовательным в отношении тактики. У него характер победителя. Помню, я говорил с ним после выхода с «Лоркой» в «Сегунду». На мой взгляд, основной заслугой в этом была защита, но Эчарри возразил: «Унаи, вы должны играть впереди, а не в защите». Он всегда был таким – классным тренером, который стремится стать еще лучше. Этому я стараюсь у него научиться.

– Этому ты учил и своих игроков – например, после поражения «Лорки» 1:2 в домашнем матче за выход в «Сегунду»?

– Да, точно. В тот вечер мне было очень грустно, но на следующее утро я проснулся, и мы все пошли тренироваться на пляж. Мы обсудили то, что случилось накануне, и я обратился к игрокам со словами: «У нас была возможность выиграть. Сейчас стало сложнее, но она все еще есть, и мы должны на нее настраиваться. Пытаться, работать. Всю неделю думать о победе, об игре. Не следует думать, что у нас не получится. Мы будем позитивными, будем искать способ бороться до конца». И мы сделали это.

– Возвращаясь к Mentalidad Ganadora – в качестве жанра первой книги, большинство тренеров или игроков выбирают автобиографию, однако ты (в соавторстве с Хуаном Карлосом Кубейро) предпочел написать сочинение по психологии и навыкам управления командой.

– Когда книга вышла, как раз начинался мой четвертый сезон в «Валенсии». В предыдущем сезоне мы заняли третье место, это была наша цель, но все хотели большего. Поэтому о книге журналисты и игроки «Валенсии» сказали: «Как он может рассуждать про менталитет победителя, если ничего не выиграл?» Я ответил: «Hombre (парни – исп.), но ведь я выиграл! Я поднялся с «Лоркой» в «Сегунду», потом с «Альмерией» в «Ла Лигу». Я не выиграл чемпионство с «Валенсией», да, но нам три года подряд удавалось занимать третье место, мы смогли пройти в Лигу чемпионов – это тоже была наша цель. Иметь менталитет победителя не означает все время побеждать. Это значит постоянно стремиться к победе, быть на нее настроенным. Не важно, победишь ты или нет, но твое стремление, а не результат, и есть характерная черта победителя. Идти таким путем: работать на победу, постоянно думать о победе». Именно это я и хотел рассказать футболистам «Валенсии» своей книгой, но люди не поняли этого или скорее не захотели понять. Мы три раза выиграли Лигу Европы, и некоторые, возможно, скажут: поэтому сегодня он считает, что у него менталитет победителя, но нет! Менталитет победителя означает постоянно держать в голове мысль о стремлении к победе. Вот такой пример: когда я играл в «Толедо», во Втором дивизионе, мы всегда делали ставки с двумя моими товарищами по команде. Как-то раз, в уикенд, мы отправились в Эльче. Мы – я и один мой приятель – поставили на «Эльче», что было логично, ведь они были фаворитами. Когда я заполнил бланк и уже собирался поставить деньги, одна девушка – болельщица «Толедо» – сказала мне: «Как ты можешь ставить на «Эльче», а потом выходить на поле, заведомо зная, что проиграешь?» И я подумал: у нее есть чему поучиться. В самом деле, как можно играть матч, будучи уверенным в собственном поражении? Так начал формироваться мой менталитет. […] Когда мы были с «Лоркой» в «Сегунде», я узнал, что игроки моей команды тоже делают ставки. И сказал капитану: «Покажите мне ваши прогнозы!» Все игроки заполнили бланки, двое поставили на нашу ничью. Тогда я произнес: «Нет, вы должны ставить на победу «Лорки»! Вы не можете делать ставки на ничью или поражение. В любых прогнозах, касающихся «Лорки», вы должны всегда ставить на победу». Это, будучи еще игроком, я узнал на собственном опыте.

– Продолжая говорить о развитии твоей карьеры – помнишь воскресенье 17 сентября 2006-го?

– Матч против «Кадиса»?

– Да, когда разнесся слух, что, если «Альмерия» проиграет, это будет твой последний матч в качестве тренера.

– Трудно было не запомнить – мы тогда получили абсолютно сюрреалистичный пенальти. [Смеется.] В итоге мы выиграли 2:1. Я выпустил на поле связку из двух сильных полузащитников. Потом я часто так делал – в «Севилье», не в «Валенсии». Атакующий и опорный полузащитники. Но, вспоминая матч против «Кадиса», скажу, что он стал прологом к нашему восхождению в «Примеру».

– Хосе Ортис рассказывает, что перед первым матчем в «Примере» (в Ла-Корунье) ты заявил, что выпустишь на поле одиннадцать игроков, руководствуясь исключительно жребием. Мне кажется, это была определенная метафора, демонстрация доверия абсолютно всем игрокам, а не только лучшим.

– Сейчас уже не помню детали. Да, перед матчем я хотел вселить в игроков уверенность. У нас были талантливые новички, но были и «старики», заслужившие выступать в «Ла Лиге», поэтому я сказал: «Мне все равно, кто начнет! Я знаю, что все вы сыграете достойно, и я всем вам доверяю». Я выпустил на поле многих, кто играл еще в «Сегунде» (Бруно Сальтора, Сантьяго Акасьете, Альберта Крусата, Корону и Сориано), и мы выиграли со счетом 3:0. Ключевые игроки – такие, как Филипе Мело, – вышли на поле в ходе матча. Я знал, что Мело – лучший, конечно, знал! Но мне хотелось проявить уважение к тем, кто помог нам подняться в «Примеру», и я переговорил с Фелипе: «Тебе следует запастись терпением. Я знаю, ты – отличный игрок и замечательно сыграешь. Но сегодня нужно обождать, потому что эти парни заслужили быть на поле». Нам предстояли матчи каждую среду и воскресенье, так что у Фелипе еще был шанс поиграть. Уже на четвертый день после первого матча я выпустил его на замену Короны. Мело забил, и мы выиграли у «Мурсии» 1:0. Потом он выходил на поле множество раз, но я постоянно напоминал ему, что, как и я, он должен уважать остальных игроков, и личные качества тут ни при чем.

– Альберто Бенито, спортивный директор, говорит, что Фелипе Мело пришел в «Альмерию» потому, что он – сумасшедший.

– [Смеется.] По-моему, его контракт составил два миллиона евро. Он был молод, 21 или 22 года, и у него были проблемы в «Сантандере» и «Майорке». Мы не скрывали этого от нашего президента, да и Альберто Бенито был тесно знаком с Фелипе. Он видел его в Бразилии, на «Судамерикано» в турнире возрастной категории U-20, и знал, что у этого парня есть проблемы. Конечно, нам было нелегко уговорить его подписать контракт, но мы это сделали. Один из первых матчей Фелипе у нас был против «Малаги», и он набросился на двух игроков соперника. Президент вызвал меня и Альберто: «Зачем вы убедили меня купить этого парня? Он же совсем сумасшедший, зачем?» Мы ответили ему прямо: «Президент, если бы он был сумасшедшим, мы бы не смогли его приобрести! Мы должны работать именно с его сумасшествием, оно прекрасно». По окончании сезона Мело ушел из «Альмерии», не помню точно, за сколько миллионов [за 13 миллионов евро в «Фиорентину»].

– Как выглядит ежедневная работа, направленная на то, чтобы контролировать это «сумасшествие»?

– Фелипе часто говорил о своем отце, который ему всегда помогал. В разговоре с ним я делал акцент на сдерживании: «Ты отличный игрок, но, только сдерживая себя, ты сможешь далеко пойти». Он внимательно слушал меня, относился ко мне с уважением, мы регулярно беседовали с глазу на глаз. На тренировках он любил показывать, что является лучшим, и я этим воспользовался: «Твой уровень не требует доказательства. Все это знают, но никто не любит, когда ты это демонстрируешь. Тебе нужно сдерживаться, находясь рядом с ними, ничего такого не показывать. Доказывай это всем во время матча!»

– Другой яркий пример – Эвер Банега.

– Эвер [делает паузу] – особенный… Он был у меня в «Валенсии», очень молодым, незрелым, поэтому мне необходимо было поставить себя над ним в наших с ним спорах. Но уже тогда это был очень приятный, очень восприимчивый парень: ты даешь ему, и он дает тебе в ответ. Мне множество раз приходилось брать на себя роль его отца, говорить ему кое-какие вещи, чтобы заставить его измениться. Он всегда был послушным – даже если в «Валенсии» мы и спорили; то же самое произошло и с Мигелем; вообще, это заставляет меня вспомнить то, о чем я однажды прочитал в «Марке». Там была напечатана одна из самых дорогих для меня похвал – от Стивена Н’Зонзи. Он говорил, что, находясь рядом со мной, рос и как футболист, и как человек. С ним у нас были такие же споры. В первые его месяцы в «Севилье» я даже тренировал его отдельно от остальных. А потом он пришел ко мне и заявил, что хочет уйти. Я дал ему три дня отдыха, чтобы Стивен мог отдохнуть, успокоиться. Он неважно чувствовал себя – были проблемы личного характера, плюс ему не удалось освоиться в городе. Потом в понедельник я спросил его, что он решил, и Стивен ответил: «Буду тренироваться дальше!» Короче, отношения между тренером и игроком – это процесс, который выстраивается постепенно. Что касается Эвера, я особенно хотел видеть его в «Севилье». Я сказал Мончи и Оскару [Оскар Ариас – технический секретарь команды]: «Если он будет играть так, как играет, если мы получим его игру, то заставим вскакивать со своих мест весь «Санчес Писхуан». Мы должны попробовать его, дать ему любовь и быть к нему требовательными». Когда Эвер приехал, я постоянно спрашивал его о жене и о том, сколько он весит. Мончи тоже все время с ним общался: «Что тебе сказал Мистер?» – «Мистер всегда спрашивает меня про семью и про мой вес. Каждый день!» [Смеется.] Если у него в семье все ок и вес в норме, ты можешь работать с Эвером. Это несложно.

– Говоря о твоем стиле руководства, Альваро Негредо вспомнил эпизод, когда ты однажды совершенно молча, пристально разглядывал своих игроков. Один из них даже поинтересовался, нет ли у тебя проблем?

– Гари Медель. Игра с «Бетисом». «Севилья» выигрывала со счетом 3:0, а закончили мы вничью 3:3 после удаления Меделя с поля [13 апреля 2013 г.]. И я сказал ему: «Случилось то же самое, что и вчера, перед матчем. Сегодня ты вроде и находился в обороне, и одновременно витал где-то вне поля. Ты не умеешь контролировать свои эмоции, питбуль!» Да, я так и назвал его, «питбуль». Соперник спровоцировал его, он ответил, и я точно так же его спровоцировал накануне. В общем, следовало поработать над эмоциями.

– Многие игроки подчеркивают, что ты по-разному строишь предматчевые беседы…

– [Перебивает]. Для каждого матча я стараюсь найти что-то свое, новое, изменить какие-то вещи, но не уверен, что у меня всегда это получается. Например, в четвертом сезоне в «Валенсии» я позвал utillero (англ. kit man, человек, отвечающий за экипировку команды) и сказал: «Эспаньета, дай нам тактический совет». И тот ответил: «Вам надо использовать «тики-таку»! И все засмеялись. В этом и заключается цель беседы: она должна быть интересной. Так же было и в «Севилье», где я читал свои записи. А заодно приводил примеры из собственной биографии. Иногда я всю беседу посвящал одному или двум игрокам – например, Хоакину. Он забил два гола в первом матче сезона 2010–2011 против «Малаги», тогда мы выиграли со счетом 3:1. Спустя некоторое время мы играли с мадридским «Атлетико» и в первом тайме не забили ни одного мяча. В раздевалке «Висенте Кальдерона» я в перерыве обратился к нему перед всеми: «Хоакин, в первом матче сезона ты отличился дважды, а потом 20 матчей подряд бездействовал. Когда ты уже начнешь забивать? Нам это необходимо! Но для этого тебе нужно видеть ворота противника, дойти до них и пробить». И он снова сделал дубль, мы выиграли со счетом 2:1.

– Ты отдаешь себе отчет, что некоторые игроки скучают во время предматчевых бесед, находя их чересчур затянутыми? Не считаешь, что твоя мысль может раствориться среди долгих речей?

– Брат говорил, что некоторые игроки «Валенсии» уставали от моих разговоров. Я всегда повторял им одну вещь, вспоминая опыт, полученный в «Альмерии»: «Я буду говорить, и если меня будут слушать не все – не страшно: пусть это будет хотя бы один игрок, я буду говорить для него!» Под занавес моего сезона в «Альмерии» мы приехали в Херес (35 тур), до выхода в «Примеру» оставалось всего ничего. Я тогда обратился к игрокам: «Я все время повторяюсь, но сегодня не буду. Не стану произносить никаких мотивирующих речей». И мы выиграли 3:0. Капитан Хосе Ортис спросил меня: «Мистер, почему не было традиционной речи?» – «Я уже много их произнес и подумал, что очередное напутствие вас утомит». – «Знаете, Мистер, сегодня его не хватило, честно». Ну когда игрок тебе говорит такое… [Делает долгую паузу.] Есть игроки, которым наплевать, которые скучают во время таких бесед, но есть и другие, они ждут этих напутствий, они их любят. А мне нравится видеть, как они реагируют – отвечают, поскольку у них тоже, конечно, есть мысли, их переполняют чувства. Мне нравится учиться, обмениваться опытом – как с игроками, так и с людьми вообще. Один мой друг, работавший со мной в «Севилье», как-то раз справедливо заметил: «Я сижу на трибуне и смотрю матч. Рядом со мной двадцать человек. Девятнадцать болтают о каких-то вещах, которые мне не важны. Но есть один – тот, кто рассуждает необычно, смотрит на что-то совершенно иначе, чем я!» Поэтому учиться можно абсолютно у каждого! И я хочу, чтобы игроки больше говорили, выражали свои мысли! Возвращаясь к опыту, приобретенному в «Альмерии», – мои беседы там длились от 30 до 45 минут, иногда даже час, поскольку в них активно участвовали все. Да, был игрок, который однажды заснул. [Смеется.] Это Калу Уче, но я не расстроился – настолько был увлечен разговором. В «Валенсии», глядя, как Мигель всегда встает в такие моменты в укромный уголок, я говорил ему: «Мигель, я буду смотреть, чтобы ты не заснул!»

– Думаю, с твоими постоянными видеосессиями – та же история. Кто-то привыкает к ним, кто-то не может…

– Я часто спрашивал Марчену, капитана «Валенсии»: «Что скажешь о видео? Хорошая идея?» – «Мистер, идея отличная. Некоторым, возможно, показалось, что сегодняшняя видеосессия несколько затянута, но они ее не забудут, ведь все прошло отлично. Я, как и многие из нас, жду просмотров, на них мы учимся. Ну а те, кто не хочет смотреть…» Я всегда размышляю подобным образом. Я должен дать игрокам лучшее, пусть не всем, потому что некоторым наплевать, но большинству. А те, кто не хочет слушать – что ж, они и не слушают. Конечно, футбол – игра, но игра очень серьезная. Тем не менее понятно, что не следует всегда быть серьезным; даже играя в футбол, нужно помнить, что ты в первую очередь играешь, и я пытаюсь следовать этой концепции. Мои видеопросмотры и беседы всегда имеют позитивный характер, но если я понимаю, что «не поймал» настроение команды, я переключаюсь на другую тему. Я точно знаю, что к концу моей работы в «Валенсии» и «Севилье», притом что мы играли каждую среду и субботу, постоянные речи и просмотры видео стали утомлять игроков. Но все они знали, насколько тщательно я подхожу к этим моментам. Знали, что тридцать минут видео – это десять часов подготовительной работы. Уверен: они с уважением к этому относились, даже если и уставали.

– Еще одна составляющая твоей методики – постоянно возвращаться к тем моментам, на которых ты останавливался раньше. В первые годы своего тренерства ты часто говорил, что тебя на это вдохновил один матч, где ты играл против «Альбасете».

– Скорее вдохновил Сесар Феррандо, тренировавший «Альбасете». Это был матч в «Сегунде», я играл в «Леганесе» против «Альбасете». У них в запасе был впечатляющий набор разных вариантов для штрафных, угловых и свободных ударов. Наш тренер все время кричал, и я тогда подумал: «Ёлки-палки, он не понимает, что они реализуют заготовки, а у нас нет ни одной!» Будучи игроком, я уже понял: необходимо отработать все варианты штрафных, разобрать все ошибки, изучить своего соперника, чтобы понять, как именно он играет. Потому-то я и наблюдаю за игрой других команд. И если мои игроки говорят, что я мучаю их видео и разговорами, то причина – в этом! Тот матч против «Альбасете» я проиграл! Проиграл! Тренер кричал на меня, кричал на остальных, и тогда я сказал ему: «Нужно было не кричать, а работать – как они, отсмотреть записи с их участием, чтобы понять, как они играют. Ты орешь на меня, используя свое положение? Но ты же ничего мне не объяснил, откуда я знаю, что нужно делать?» Я играл плохо, но в том числе и потому, что тренер ничему меня не учил, потому что сам ничего не умел. Наши действия были несогласованными, противоречивыми. В конце концов, на этом опыте я учился как будущий тренер.

– Ты и твой заместитель Хуан Карлос Карседо как будто черпаете вдохновение в других видах спорта, например, баскетболе – в плане обучения игроков перехвату мяча и т. д.

– Карседо часто показывал мне записи с матчей по мини-футболу, комментируя их. Мини-футбол, как и баскетбол с его заслонами, нас очень вдохновил. Впрочем, не стоит забывать, что в баскетбол играют руками, это проще, точность попадания выше, да и пространство площадки меньше. Но это не мешает нам экспериментировать, в том числе наблюдая игры в других видах спорта.

– Почти все собеседники говорят о тебе схожие вещи, но я знаю, что это единодушие тебе не очень по вкусу.

– Я люблю критику! На протяжении своей карьеры я не всегда умел находить общий язык с людьми. Бывали ссоры, которые не завершились примирением. В «Лорке» у меня был друг, Хаби Санчес. Мы играли вместе и были настоящими друзьями, ну и кроме того, мы оба – баски. [Смеется.] Потом я стал тренером. Мне нужно было выпустить на поле двух полузащитников, а кандидатур оказалось три. Вначале я их всех менял одного за другим, потом заметил, что двое играют лучше, чем третий, поэтому в самых важных играх я выпускал именно их. Так получилось, что мой друг Хаби Санчес играл меньше остальных двоих и потому перестал со мной общаться. Перестал со мной дружить, и этот факт до сих пор меня гнетет, я все еще не знаю, кто из нас двоих в этом виноват. Закончить дружеские отношения вот так… Нечто подобное случилось у меня на следующий год с Пако Хурадо в «Сегунде». Он был моим другом – мы вместе играли в «Толедо», и я пригласил его в «Лорку». Я ему прямо сказал: «Ты будешь четвертым нападающим. Но если докажешь, что ты – лучший, войдешь в основной состав!» В декабре он очень обиделся на меня, потому что все еще не играл, возникли проблемы, и мы решили, что он должен уйти. Это всегда дается тяжело – и в «Лорке», и в ПСЖ.

– Если говорить про «Пари Сен-Жермен»: невозможно показать рекорды с таким составом за такой короткий промежуток времени. Как тебе удается справиться с критикой СМИ? Влияет ли она (может быть, неосознанно) на тебя и твоих игроков?

– Все это я уже проходил в «Лорке»! Я начал тренировать в тридцать четыре года, и были тогда два журналиста, которые меня сильно критиковали. На следующий день после победы 1:0 над «Картахеной» я прочитал обзор матча, сделанный одним из этих журналистов. Он разнес нас в пух и прах. Этого я не понял: ведь мы выиграли очень трудный и ответственный матч! «Выиграть у «Картахены» в «Сегунде Б» – что может быть проще?» – писал он. Но текст в целом был неплохим. Я позвонил этому журналисту, и он ответил мне, что все написал верно. «Что значит «верно»? – спросил я. – Ты критикуешь меня, игроков, когда мы бьемся за победу, ты, работающий в здешней газете! Тебе, как и любому местному журналисту, следовало бы поддерживать нас!» – «Нет, моя колонка хороша, я никого не критикую»! […] Ну и ладно, ты того не стоишь… не о чем с тобой говорить». Я повесил трубку и подумал: что бы ни случилось, подобные люди всегда будут вести себя одинаково. Потом я пообщался со спортивным директором команды, Педро Реверте, и он сказал: «Не надо читать прессу. Мы должны сосредоточиться на работе, на победе и забыть про них – они всегда будут нас критиковать». Когда мы вышли в «Сегунду», ко мне подошел этот самый журналист: «Хочу с тобой переговорить. У тебя есть пять минут?» – «Давай! О чем?» – «Я хотел бы все начать с нуля». – «Никаких проблем. Мне совершенно все равно».

Урок этой истории состоит не в том, чтобы, поддавшись влиянию, изменить свое поведение. Когда я общаюсь с журналистом, он может вообразить, что сумеет выжать из меня всю информацию. Со своей стороны, я просто пытаюсь работать; да, я знаю: пресса – это часть футбольной вселенной. Но я не стану дружить с журналистом только для того, чтобы он хорошо обо мне отзывался.

– Чем является футбол для Унаи Эмери?

– Делом всей жизни? [Смеется.] Очевидно, это моя страсть. Когда меня об этом спрашивают, я всегда говорю про чувства, сердце, любовь. Я ощущаю это где-то очень глубоко внутри: когда выхожу на стадион, поднимаю глаза и оглядываю трибуны, зрителей, занимающих свои места. Мне нравится перед матчем пройтись вокруг поля, посмотреть на архитектуру, цвета стадиона, на небо, ощутить атмосферу события. Мне нравится думать, что каждый зритель смог насладиться игрой, вздрагивал, сопереживал своей команде. Я много думаю об обмене эмоциями между игроками и зрителями. Куда бы я ни приехал, я стараюсь прочувствовать команду, город и передать это чувство игрокам. Думаю, нельзя играть в футбол, ничего не чувствуя внутри.

Краткая биография Унаи Эмери

Родился 3 ноября 1971 года в Ондаррибии (Испания)

Позиция: левый полузащитник

Карьера игрока:

1990–1995 – «Реал Сосьедад Б» (3-й дивизион) – 95 матчей, 7 голов

1995–1996 – «Реал Сосьедад» (1-й дивизион) – 5 матчей, 1 гол

1996–2000 – «Толедо» (2-й дивизион) – 126 матчей, 2 гола

2000–2002 – «Расинг Клуб де Ферроль» (2-й дивизион) – 63 матча, 7 голов

2002–2003 – «Леганес» (2-й дивизион) – 29 матчей

2003–2005 – «Лорка» (3-й дивизион) – 38 матчей, 1 гол

Тренерская карьера:

Январь 2005 – июнь 2006 – «Лорка» (3-й, затем 2-й дивизион)

2006–2008 – «Альмерия» (2-й, затем 1-й дивизион)

2008–2012 – «Валенсия» (1-й дивизион)

2012 – «Спартак» (Москва) – РПЛ

Январь 2013–2016 – «Севилья» (1-й дивизион)

2016–2018 – «Пари Сен-Жермен» (Лига 1)

С 1 июля 2018 – «Арсенал» (Английская премьер-лига)

Награды:

– Приз за выход во 2-й дивизион (с «Лоркой»)

– Приз за выход в «Ла Лигу» (с «Альмерией»)

– Кубок Лиги Европы (с «Севильей», в 2014, 2015, 2016)

– Суперкубок Франции (с ПСЖ, 2016, 2017)

Личные награды:

– Приз Мигеля Муньоса как лучшему тренеру «Ла Лиги» / «Сегунды» – за результаты выступлений «Лорки» (2006) и «Альмерии» (2007).

Слова благодарности

Я никогда не разбрасывался словами признательности – бесспорно, из опасения, что их окажется чересчур много. Если это действительно так, полагаюсь на ваше снисхождение. Однако книга, которую вы держите в руках, не смогла бы появиться на свет без помощи множества людей.

Прежде всего – Игора Эмери. Он очень скромен, но я, признаюсь, редко встречал настолько прямого, чувствительного и умного человека, как он. Не вмешиваясь в мою работу, он просто давал мне кое-какой материал, в итоге оказавшись наиболее беспристрастным критиком своего брата.

В остальном – спасибо всем, кто согласился ответить на мои вопросы: за потраченное время, доверие и богатые воспоминания. In extenso, это Эвер Банега, Иньяки Беа, Альберто Бенито, Франсуа Мигель Буде, Филипп Бюрле, Кала, Хуан Карлос Карседо, Коке, Альберт Крусат, Омар да Фонсека, Франсуа Давид, Лоран де Пальма, Эмманюэль Дорадо, Жюльен Эскюде, Мануэль Эчарри, Николя Форе, Софиан Фегули, Карлос Фернандес, Франсиско, Фабрис Анри, Микель Хауреги, Тимоте Колодзейчак, Евгения Лариошкина, Мануэль Льоренте, Клеман Лубьер, Микаэль Марсилья, Хуан Мата, Хавье Моро, Давид Наварро, Альваро Негредо, Роберто Олабе, Хосе Ортис, Андрес Палоп, Дмитрий Попов, Алексей Прокопьев, Адиль Рами, Хуан Карлос Рамос, Педро Реверте, Пабло Родригес, Карлос Ромеро, Бруно Сальтор, Луис Сесар Сампедро, Хуан Санчес, Фернандо Сориано, Хавьер Теренти, Давид Вилья, Витоло и Унаи Эмери. Отдельное спасибо Рубену Барахе и Рикардо Косте, несмотря на то что нам не хватило времени на интервью.

Спасибо также сотрудникам пресс-службы ФК «Кан», «Алькоркон», «Луго» (Херман Ромо), «Хетафе» (Лус Монсон), «Альмерия» (Хуанхо Морено), «Шальке 04» (Санлы Йылмаз) и ФК «Футбол Вис-Фезансак» (Сами Лукиль). Также спасибо Алексу Ровену («Манчестер Сити»), Хуану Рамону Моралесу («Севилья») и Максу Фишеру («Люцерн»), пусть даже наше общение не всегда складывалось желаемым образом.

Остальные, кого я бы хотел поблагодарить за помощь в работе над интервью: Франсиско Эмпис, Симон Фестинеси, Анри Галипон, Педро Эррера, Поль Ле Гуен, Виктор Оньяте, Бадр Сласси и Херонимо Тормо. Также спасибо тем, кто нашел время и силы критически взглянуть на мой труд. Прежде всего, Мелани Маркуссили, Пьеру «Витек» Вильмо, Венсану Танги, Николя Куго, Филиппу Гоге, Бенжамену Анри, Лоису Гузукяну, Амандин Табоне, Каролин Тодьер, Ламии Эль Анбали, форуму болельщиков «УД Альмерия» и моей дорогой матушке, готовой вместе со своей кошкой по кличке Герцогиня ругать меня за каждую неправильно поставленную запятую.

Огромное спасибо Мишель Ивонн, которую я в течение нескольких недель заставлял переводить испаноязычные интервью; эту работу она сопровождала личными комментариями типа «Перестань сопеть в диктофон, чувак!».

Наконец, спасибо моему редактору Бертрану Пирелю за доверие и терпение. Благодаря ему я могу делать то, что люблю больше всего на свете, – рассказывать сюжеты (плюс, конечно, играть в баскетбол – но это уже совсем другая история).

Держитесь!

Примечания

1

Исп.: гостиница, постоялый двор (здесь и далее: прим. автора, если не оговорено иное).

2

Это не опечатка. После того как финальный матч олимпийского турнира Бельгия – Чехословакия был прекращен досрочно, а команда Чехословакии дисквалифицирована, матч за третье место получил статус матча за второе. – Прим. ред.

3

Стив Блумер забил 331 гол за «Дерби Каунти» на рубеже XIX–XX вв. Гениальный нападающий в годы Первой мировой войны был узником лагеря для интернированных граждан стран Антанты в Рулебене – как и другие футболисты, например Фред Пентлэнд, позже ставший тренером «Атлетик Бильбао». Получив разрешение играть на территории лагеря, они организовали собственную федерацию, стали проводить чемпионат и даже вручать победителям кубки.

4

Замора – известный игрок «Реал Сосьедад» прежних лет, много работавший с молодежной командой клуба.

5

Моуриньо завершил карьеру игрока в 23 года после нескольких экспериментов в составе «Риу Аве» (которую тренировал его отец), «Белененсеша» и «Сезимбры».

6

Кови дал собственное объяснение этим событиям в книге «Вокруг света на мяче», подзаголовком которой поставил: «Раскрыть невидящие глаза и заткнуть лживые рты». Он пишет, что играл полгода в «Реале», а потом в «Барсе» (в архивах обоих клубов не осталось ни следа его присутствия), а затем отправился в мировое турне: в Чили, Мексику, Исландию…

7

В 2013 г. цвета клубной формы напоминали брокколи – в знак уважения к этому овощу, выращиваемому вокруг Лорки, в частности, некоторыми директорами футбольного клуба.

8

Видимо, сочтя, что эта схема все еще недостаточно сложна, организаторы турнира придумали т. н. «дорогу чемпионов» (это изобретение лучше было бы назвать «дорогой без чемпионов»): команды, проигравшие полуфинальные матчи, получили возможность вновь встретиться во втором туре. Вывод напрашивается сам собой: никогда не опускайся в третий испанский дивизион, оставайся во втором.

9

Турнир, в котором участвуют наиболее перспективные южноамериканские команды.

10

Интервью ежедневной газете «Ла Вердад де Мурсия» (2009).

11

Объединения испанских фанатов. В стране насчитываются десятки тысяч «пенья».

12

«Мы потратили эти 60 000 на Горку де Карлоса («Реал Унион») и Мальдонадо из «Сеуты». Последнего собирался купить «Бетис», поэтому нам пришлось вести интенсивные переговоры» (из интервью Унаи Эмери спортивному ежедневнику «AS», 12 марта 2006 г.).

13

Начиная с 2012 г. в городе появилась другая команда с похожим названием – «Клуб де Футбол Лорка Депортива».

14

После вылета «Полидепортиво Клуб де Альмерия» из Третьего дивизиона по итогам сезона 2000–2001 гг. и административного кризиса в команде «Альмерия Клуб де Футбол» в 2001 году был преобразован в «УД Альмерия» – с целью возрождения местного футбола.

15

Выступал за «Альмерию» с 2005 года. В мае 2016-го стал тренером, умудрившись спуститься с командой в 3-й дивизион.

16

Сальвадор Гонсалес Марко по прозвищу Воро, который тренировал клуб несколько раз – в том числе после отъезда Унаи.

17

Финансовая ситуация, в которой оказался клуб, достойна отдельной книги. Резюмируя, можно вспомнить, что руководство клуба планировало продажу части земельного участка, на котором построен стадион «Месталья», чтобы оплатить часть произведенных работ. Этим планам не суждено было сбыться.

18

Фраза Эмери, произнесенная на послематчевой пресс-конференции 23 апреля 2011 года после поражения «Валенсии» в матче с мадридским «Реалом» (3:6).

19

Бывший игрок сборной, Кинкосес тренировал «Валенсию» с 1948-го по 1954-й, а затем с 1958-го по 1960-й, параллельно выстраивая актерскую карьеру.

20

Л. Федун – директор ИФД «Капитал Груп», компании, занимающейся инвестициями и другими финансовыми операциями. Вице-президент «Лукойла», приятель Вагита Аликперова, руководителя компании.

21

Дмитрий Аленичев – полузащитник великого «Спартака» 1990-х, четырехкратный чемпион России. Тренировал «красно-белых» в сезоне 2015–2016 гг.

22

По новым правилам – пятерых.

23

В испанском языке слово «мастер» – синоним «учителя».

24

Уроженец провинции Кадис (исп.).

25

Столица Грузии принимала Суперкубок Европы в 2015 году.

26

«Одно из тактических изменений, которое вначале было принято с опаской, поскольку никто не понимал, зачем это нужно. Мы сделали так, чтобы Банега мог организовать игру задолго до штрафной площади соперника, а Иборра – завершать атаку. Наоборот, переходя в защиту, Эвер (Банега) играл на Иборру, и тот вновь мог проявить себя – уже как опорник», – поясняет Хуан Карлос Карседо. Рами добавляет к этому: «Когда «Барселона» стала нас прессинговать, Унаи переместил Иборру в пару к десятому номеру, вторым нападающим. Все удары, заставлявшие нервничать их вратаря, – были переправлены на Иборру (рост 1 м 95 см). Если он побеждал в схватке за мяч, то Гамейро оказывался с вратарем один на один. Если он терял мяч, то сразу же принимался бороться за него снова. Игроки «Барсы» особенно сильны «на земле», но в дуэлях мы их просто порвали!»

27

Этот гол, забитый в дополнительное время, впервые вывел «Севилью» в финал Кубка УЕФА. Мяч стал символичным: 28 августа 2007 года 22-летний Пуэрта умер от остановки сердца во время игры против «Хетафе».

28

Многие игроки ПСЖ не хотели играть вместе с Бен Арфой в первые месяцы после его прихода в клуб. Из-за своего индивидуализма француз выслушал немало обидных слов от партнеров и тренеров и занялся исправлением ошибок. Что единодушно оценила вся команда.

Content

Ромен Молина
Унаи Эмери. Маэстро

1. Hegaztia airerako, gizona lanerako

2. Левая нога. «Кожа да кости»

3. Икринки и сомнения

4. Храм солнца

5. Пророк в своем отечестве

6. Землетрясение в «Сегунде»

7. Хороший, Плохой, Злой

8. По жребию

9. Земля мифов. Легенда об Эльдорадо

10. Никого не бояться

11. Страна теней

12. Шпион, который играл за «Спартак»

13. Вновь разжечь огонь футбольной страсти

14. Завоевать Европу

15. Кто не видел Севилью, не видел чуда

16. Живущий на вулкане

Интервью с У. Э

Краткая биография Унаи Эмери

Слова благодарности

Примечания