Зерно граната

Пролог

- Деметра, клянусь Водами Стикса, наша дочь прекраснее всех богинь, - гордо прогрохотал Зевс, любуясь своей единственной дочерью, - Персефона — лучшее, что я сотворил!

Зевс самодовольно улыбался, поглаживая новую кирасу - подарок Гадеса. На его лице, обычно грозном и надменном, сейчас расцветала нежная улыбка любящего отца, которая появлялась всегда, стоило только громовержцу увидеть или услышать Персефону. Сейчас дочь беззаботной бабочкой порхала в Ниссейской долине, окруженная нимфами и дриадами.

Я пристально наблюдала за Зевсом: несмотря на отличное настроение Бога, мое материнское сердце предчувствовало беду. Неужели Гера прознала про долину и моей малышке угрожает опасность? Я поджала губы и тяжелым взглядом посмотрела на Зевса. Громовержец наконец-то обратил на меня своё внимание и заметил мой гнев.

- Брось, Деметра, - небрежно махнул рукой Зевс, заметив сковавшее меня напряжение, и вновь мгновенно потерял интерес, залюбовавшись моей дочерью. А потом неожиданно добавил: - Я как любящий отец желаю нашей дочке только добра.

Ну конечно! Как я могла подумать! Это если не брать в расчет факт, что большая часть твоих детей уже заняла достойные места в Подземном Царстве Гадеса. Заметь - исключительно благодаря твоей сильной любви и желанию помочь! А твоя жена, Гера, просто готовит детей к жизненным трудностям! Создает для них полосу препятствий! Ты абсолютно прав! С чего бы вдруг мне нервничать?!

Внезапно по всей долине разнесся мелодичный, похожий на перелив колокольчиков, смех моего дитя, отвлекая меня от мрачных мыслей. И я вновь невольно залюбовалась ею. Персефона действительно лучшее мое творение! Даже в простой тунике моя кровиночка была в тысячу раз красивее Афродиты! Персефона - не только воплощение весны, она - олицетворение четырех времен года, самой Природы.

Волосы цвета махагона, похожие на водопад красно-коричневых осенних листьев, что крупными волнами спадали до талии; серо-голубые глаза - как две тающие льдинки. Гибкое тело девушки - словно наполненные соком деревья по весне, а губы, что манили своей яркостью, соперничая с самыми спелыми персиками, напоминали об урожайном лете.

Таким было мое сокровище, мой драгоценный плод и смысл моего существования!

- Думаю, пора, - неожиданно произнес Зевс и улыбнулся своим мыслям, а мое сердце в ответ тут же повисло на волоске. - Персефона уже достаточно взрослая, чтобы занять трон Подземного мира и править мудро рука об руку с моим братом!

Воистину громовержец! Как громом поразили меня его слова. Словно молния ударила мне прямо в сердце. Пару мгновений тишины я смотрела на его профиль. Тебе в голову твоя собственная молния ударила?! Отдать мою дочь! Мою! Мой драгоценный плод! Этому чудовищу? Моё сердце сжалось и оборвалось. Моя маленькая девочка, такая хрупкая, такая нежная... Она же погибнет в этом темном царстве! Ее светлую, солнечную улыбку поглотит холодная пучина мрака.

Мой взгляд привлекла рука Тучегонителя, довольно поглаживающая сверкающий доспех, скованный в подземном мире на зависть смертным и богам. Значит, Афродиту Гефесту ты отдал за молнии, а мою дочь — за железяку?! За вот эту?! Да чтоб Атлас на тебя небо уронил! Дважды!

Что ждет мою малышку в мире умерших душ и ужасов Тартара? Как же она справится там со всем без меня? В Персефоне сокрыта сама душа цветущей весны, как она будет жить без солнечного света, без цветов, без радости? И как я проживу без нее? Нет! Я категорически против!

- Зевс, почему именно наша дочь? В мире, да и здесь, на Олимпе, достаточно прекрасных юных богинь, что составят Гадесу отличную партию! - сказала я холодно, скрывая истинные эмоции и обводя рукой Олимп, демонстративно указывая на Артемиду, которая собиралась на охоту. - Ты не можешь отдать нашу единственную дочь Тёмному богу! Гадес - чудовище! Персефона погибнет в его Подземельях! Богиня Жизни зачахнет в царстве уныния, где правит сама Смерть!

- Деметра, смертным нужна богиня! Они должны знать, что Боги не оставляют их, даже если они не приносят дары! - суровый голос Тучегонителя громом разнесся по долине. - Неужели ты сама не слышишь нескончаемый поток молитв о помощи родственникам на пути в Подземный мир? Там, за гранью, Гадес дает им последний приют, но молитвы покинутых душ не слышны богам, которым они поклонялись здесь, в Подлунном мире. Их души не должны скитаться во тьме без помощи, они не должны чувствовать себя забытыми, они должны знать, что боги с ними. Им нужна Богиня Жизни.

До меня донеслись голоса:

” О, Деметра, взываем к твоей мудрости! Помоги нашему отцу найти путь в поля Элизиума”,

“ О Великая Богиня, не оставь без помощи дитя, помоги ему занять достойное место в Царстве Мёртвых! Мой сын был храбрым воином и всегда чтил богов…”

Я тряхнула головой, отгоняя крики и мольбы о помощи, которую мы не можем дать.

Зевс прав, но меня охватил жгучий гнев. Персефона - МОЯ дочь! Он не имеет права распоряжаться ею, словно бездушной вещью! Это я выносила и родила ее! Где он был со своим могуществом, когда я оберегала ее от Геры, которая спала и видела, как убить мою девочку?! То, что Персефона жива - не его заслуга, но он хочет использовать ее в своих целях, заживо погребая ее в Аид! Пусть все души смертных заблудятся в Подземном царстве и никогда не найдут дороги в Элизиум, пусть они канут в небытие - но я не допущу, чтобы Персефона стала пешкой в играх своего отца и вечно страдала во тьме и унынии!

Нет! Нет! Никогда! Пусть ищут другую богиню! Но что по этому поводу думает Гадес? Нужна ли ему именно Персефона? Может ли быть, что этот нелюдимый, полный хладнокровия Бог сам увлекся моей дочерью и попросил Тучегонителя об одолжении? Эта мысль обожгла меня изнутри.

- А что говорит сам Гадес? - поинтересовалась я как можно беспечнее, изо всех сил контролируя голос. - Даже представить себе не могу, чтобы Бог Смерти решил жениться! Он всегда презирал общество Олимпийцев, наши жизненные устои и поведение, и уже за это, Зевс, Гадес возненавидит твою дочь!

Я старалась не смотреть больше на Зевса, опасаясь, что он увидит гнев в моем взгляде, который в этот момент, казалось, мог испепелить его! Мое сердце обливалось кровью, когда я смотрела на ничего не подозревающую Персефону. На мгновение мне показалось, что на ее лицо легла тень. Раздраженный голос Зевса внезапно врезался в мои мысли, как гром среди ясного неба, заставляя вздрогнуть от неожиданности:

- Гадес сделает так, как я скажу. И ты подчинишься моей воле, Деметра, как и все Боги-Олимпийцы! - в подтверждение его слов над горой раздался раскат грома, несколько раз сверкнули молнии над горизонтом, поднялся сильный ветер и пригнул к земле травы и кусты на лугу Олимпа. - Я никогда не причиню вреда своей собственной дочери! Да и Гадеса стоило бы наградить за прекрасную работу!

Так значит, всё-таки цена моей любимой дочери - это пара доспехов! Может, в следующий раз он продаст дочерей за горсть фиников?! Ещё один раскат грома пронесся над долиной. От внезапной смены погоды Персефона и окружающие её нимфы сбились в стайку и испуганно посмотрели в нашу сторону.

Зевс гневался, и небо лютовало! В такие моменты даже воинственный и непобедимый Арес не решался спорить с верховным Богом Олимпа, но материнская любовь сильнее всего, даже здравого смысла. Я буду отстаивать свою дочь до конца! Я - Богиня, Зевс, в этом ты прав, но ты забыл, что в первую очередь я - мать!

- Зевс, Персефона ещё молода! В ней нет еще той мудрости, которая необходима, чтобы править. Она не та, в ком нуждается трон Подземного Мира! - возразила я, но этим только сильнее разозлила Громовержца: воздух вокруг заискрился, по белоснежным волосам Зевса с треском пробежали молнии, а сапфирово-синие глаза сверкнули яростью. - Если ты так хочешь, чтобы женская рука коснулась Подземелий и самого Гадеса, то там есть Геката! Она всё равно большую часть времени проводит в Аиде! Ни один Бог, кроме неё, не может находиться там больше полугода! Так почему бы ему не взять в жены Богиню колдовства?

Зевс медленно поворачивался в мою сторону. Я знала этот жест. Ничто так не могло вывести Громовержца из себя, как неповиновение его воле. В таком гневе Бог Олимпа не щадил никого.

Мне было уже не страшно. Рефлекторно зажмурившись, я приготовилась к удару. Но, к моему удивлению, удара не последовало.

- Захотела раньше дочери отправиться к Гадесу?! - грозно проревел

Громовержец. Его тело почти превратилось в сверкающую молнию, а угроза и отсветы, что исходили от Отца богов, долетали даже до смертных. - Твоя чрезмерная опека, Деметра, не даёт Персефоне повзрослеть и стать поистине мудрой богиней, под стать великому Отцу!

Такая вспышка гнева Зевса всегда сулила смертным различные катаклизмы. Необходимо было как можно быстрее успокоить Громовержца, иначе новый поток душ рисковал хлынуть через медные врата Гадеса! Тогда уж точно ничего исправить не получится! Пока я судорожно соображала, что предпринять, возле нас раздался звонкий голос моей малышки.

- Папа! - Персефона подлетела к нам и с разбегу запрыгнула на могучие руки Зевса, обнимая его ногами и рукой. Во второй руке она держала венок из вьюна — любимого цветка Тучегонителя, единственного, что расцветал перед грозой. Она обезоруживающе посмотрела в глаза отцу и похвасталась:

- Смотри, я сплела его для тебя! Правда, он красивый?

Моя малышка радостно надела на голову Зевса венок и немного нахмурилась, поправляя прекрасные цветы. Гнев Громовержца не устоял перед теплотой дочернего сердца, и вот Зевс уже улыбается ей в ответ. Персефона так доверчиво прижалась к нему, уткнувшись носом в шею, что я почувствовала укол ревности и недовольно поджала губы.

- Скажи мне, дочка, - всё ещё баюкая на руках Персефону, промурлыкал Зевс, - а не хочешь ли ты замуж?

Если в прошлый раз мое сердце просто оборвалось, то сейчас ушло в пятки! Она - ребенок, о чем ты ее спрашиваешь?! Ей же всего тысяча лет! Какие самостоятельные решения в столь раннем возрасте?

Персефона сдвинула идеально очерченные брови, обдумывая вопрос отца, а потом звонко чмокнула в щеку, и, слезая с рук, выдала:

- Хочу! - девушка ласково улыбнулась Зевсу, развернулась и резво побежала обратно в долину, чтобы обернуться только раз и крикнуть: - Я люблю вас!

Я стояла ни жива, ни мертва. Как? Почему? Почему любимая дочка хочет покинуть меня? Может, просто не знает, что мама не сможет быть рядом? Или просто легкомысленно решила порадовать Отца, который теперь смотрел на меня с чувством явного превосходства.

- Вот и всё, Деметра! Моя дочь приняла решение! - радостно прогремел Зевс на весь Олимп и смертный мир. - Даю тебе неделю, чтобы на закате седьмого дня Персефона прошла сквозь Врата Аида и стала супругой Гадеса! Да свершится воля моя!

С этими словами Зевс растворился в водовороте искрящихся молний, уносимых потоком ветра в сторону Олимпа. Нет, Зевс! Я никогда не позволю, чтобы моя Персефона подвергалась подобным ужасам вдали от меня, где некому будет ее защитить!

Моя малышка снова беззаботно резвилась на лугу и вдыхала жизнь в зеленый ковер цветов движением рук. Казалось, Персефона уже забыла о том, что одним словом решила свою судьбу - это вполне в ее духе. Долина уже начинала терять свое цветущее летнее великолепие, но Воплощение Весны вернула ей былую красоту: цветы, уже почти увядшие, вновь налились соком и раскрылись пышным цветом, наполняя округу дивным ароматом.

Нет, я никогда не расстанусь с дочерью! Чем бы мне это ни грозило и чего бы мне это ни стоило! Я - мать, а она - смысл моей жизни! И, кажется, я знаю, как спасти Персефону…

Глава первая

- Сень, ну пойдём! Ну пожалуйста! - Катька больно дергала меня за руку и тащила, пробиваясь через толпу в сторону маленького разноцветного шатра. - Ну тебе же несложно, а я одна боюсь! Молодой человек! Не видите, две девушки идут? А, он же на мужиков смотрит! Ему можно!

И вот так каждый год, когда приезжает ярмарка. Вместо того, чтобы, как все нормальные люди, покататься на аттракционах, поесть сладкой ваты, покидать дротики и сфотографироваться с людьми в классных костюмах, Катька тащит меня в потертый шатер, увешанный всякими оберегами, чтобы погадать на жениха и на будущее. Чем её нынешний кавалер не устраивает? Я же своего так и не встретила, хотя пророчили мне его исправно из года в год.

- Здравствуйте! А погадать можно? - заорала Катька на весь шатер, пытаясь перекричать шум и гвалт людских голосов на улице. - Нам бы на жениха и на будущее. Желательно, поточнее!

В дальнем углу шатра стояла невероятной красоты женщина. Полная противоположность цыганкам и тем, нарядившимся в цветастые юбки, что орут на углах: ”Позолоти ручку!”. Ее пшеничного цвета волосы лежали аккуратными локонами, несколько из них были собраны наверх и заплетены в небольшой цветок; длинная белая туника, заколотая на плече красивой фибулой в форме солнца, была подвязана плетеным ремешком с красным орнаментом. Казалось, женщина излучала какой-то необъяснимый свет. Мы даже немного стушевались. Катька просто от вполне понятного восторга, а я от восторга работы гримеров. Потрясающе сделали!

- Ну что же вы? Так и будете стоять или все-таки подойдете ко мне? - улыбнулась женщина, делая приглашающий жест. - Кто будет первой? Екатерина? Есения?

Вот тут-то у нас челюсти и поотскакивали! Причем не просто звякнули об пол, а, отрастив ноги, наперегонки стартовали к выходу. Как она узнала? Неужели действительно дар? Мы переглянулись, а я легонько подтолкнула трусливую Катьку вперед. А что? Она же сама хотела, вот пусть первая и идёт! Женщина улыбнулась как-то совсем по-матерински и взяла Катю за руку. От неё исходило какое-то тёплое чувство.. Уют? Спокойствие? Защита? Не могу понять…

- Будет муж у тебя, - заговорила женщина, а глаза её подернулись туманной поволокой. Жутковато, если честно. - Но не тот, кого ты сейчас женихом считаешь. Сергей будет имя ему. Встретишь ты его через три года, когда по парку гулять будешь, возле фонтана и белой статуи. Когда на землю сумерки опустятся, столкнетесь с ним и больше не расстанетесь.

Женщина отпустила руку Кати и улыбнулась, её глаза теперь были обычными, и ничего не напоминало о том, что происходило несколько минут назад. Интересно, это освещение такое? Или всё-таки дар?

- Ух ты, - задохнулась от дикого восторга Катька. - А как он выглядит? А кем работает? А у нас дети будут? А он много зарабатывает?

Катерина продолжала засыпать гадалку вопросами, но та покачала головой, с полуулыбкой глядя на подругу:

- Один вопрос - один ответ, - ласково ответила женщина, протянув руку ко мне.

- Мне женихов каждый год нагадывают, - я улыбнулась прорицательнице во все свои тридцать два, но руки не подала, - да вот только не приходят они - то ли другие девушки их ловят на подлете, то ли живут они далеко, и кони у этих прынцев дохнут раньше. Мне гадать не нужно, спасибо.

Я взяла Катюху под белы рученьки и уже направилась к выходу, когда за моей спиной раздалось тихое пение:

- За печкою поёт сверчок, - тихо затянула песню провидица, - угомонись, не плачь, дочка…

- Вон за окном морозная, светлая, - продолжила я дрожащим голосом, - звёздная ночка…

После этого мы с гадалкой долго смотрели друг на друга и осмысливали произошедшее. Она и улыбалась, а я стояла с открытым ртом и не понимала, что здесь вообще происходит. Эту колыбельную пел мне в детстве папа, о ней не знал никто, кроме нас двоих. Я подозрительно сощурилась на красивую блондинку :

- Это какой-то гипноз, да? - неуверенно предположила я. - Вы просто ввели нас в состояние транса, выведали, что Вам нужно, а теперь демонстрируете свои якобы экстрасенсорные способности, так? Катьке имя Сергей с детства нравится! А как насмотрится мелодрам своих, так романтическую встречу подавай. В прошлый раз она хотела лодку и белых лебедей вокруг!

- Чтобы удостовериться - нужно попробовать. Есения, ты так похожа на мою девочку. Я просто хочу помочь, - успокаивающе проговорила провидица, её голос обволакивал и уговаривал подчиниться, - Подойди ко мне, не бойся.

Я медленно, как в тумане, сделала пару шагов к ней и послушно подала руку. Мне показалось, что не я управляла своим телом. Ноги были ватными, руки не слушались, я завороженно смотрела гадалке в глаза. Она улыбнулась и одобрительно кивнула, ее глаза вновь подернулись поволокой, и она заговорила :

- Твои волосы, как осенние листья, глаза твои, как чистый лед, - монотонно заговорила она, - в его чертогах будешь гостьей. Кого полюбит - та умрёт.

В этот момент меня сковал такой леденящий душу ужас, и, наверное, слегка приобнял дед Кондратий, но эффект это возымело: ко мне снова вернулась возможность двигаться, и я резко вырвала свою руку, опасливо прижав ее к груди.

- Что? Это как? Это я умру? - не могла отдышаться я, понимая, что описание, которое дала женщина вначале - моя точная копия! Да, людей с такой внешностью немало, но гадали-то мне! - Но почему? Какие чертоги? Какая гостья?

В голове бодро вещал Винни-Пух :” Кто ходит в гости по утрам…”. Я ничего не могла понять, меня накрывала паника, Катька стояла рядом бледнее мела и, кажется, у неё тряслись руки. Провидица же сохраняла полное спокойствие и всем своим видом демонстрировала невозмутимость.

- Да ответьте же! - не выдержала я, мой голос срывался на крик. - Зачем так пугать? Объясните хоть!

Женщина улыбнулась и развела руки в стороны :

- Один вопрос - один ответ, - услышала я.

Мы находились под впечатлением и пытались переварить услышанное. Я с мольбой посмотрела на женщину: умирать мне очень не хотелось.

- Приходи завтра, дитя, —- обратилась ко мне гадалка, глядя ласково-ласково, как мама .— Завтра я смогу ответить на все твои вопросы. Просто позови меня.

- Но завтра ярмарки уже не будет, - занервничала я, бросая взгляд на Катьку в поисках поддержки. - Как я Вас найду? Где Вы будете? Как Вас позвать?

Женщина лукаво подмигнула мне и, улыбнувшись, ответила :

- Назови меня по имени, - в её руках появился длинный скипетр! Ничего себе! - Меня зовут Деметра.

Деметра, повернулась к Катьке и послала ей воздушный поцелуй. Скипетр, что оказался у неё в руках, увеличился в размерах, превращаясь в посох. Провидица стукнула им об пол, и через секунду мы уже стояли на другом конце площади.

Глава вторая

- Ты была права, - со вздохом разочарования проговорила подруга. - Только зря время потратили. Какой-то Сергей, какая-то статуя, бред. Вот правильно, что ты гадать не стала! Еще больше бы времени потеряли! Хорошо, что хоть деньги не взяла!

Катерина тащила меня к выходу с ярмарки, а я еле передвигала ногами. Это что же получается? Катя не помнит, что случилось после того, как я повела её к выходу из шатра? Значит, тот воздушный поцелуй, что Деметра послала ей - стер память о моем гадании… Я схожу с ума! Определенно! Так не бывает! Единственная Деметра, которую я помнила еще с тех времен, когда за деньги писала курсовую о культуре и быте Древней Греции, была древнегреческой Богиней плодородия! Стоп, а что если… Да нет, бред какой-то.

- Сень, ау! Сень, ты меня вообще слышишь? - подруга размахивала перед моим лицом руками, пытаясь отвлечь меня от моих мыслей. - Сень, ты как себя чувствуешь? Ты бледная такая…

Подруга обеспокоенно заглянула мне в глаза, пытаясь там найти ответ. Ответа я не знала, но уже точно понимала, что мне придется долго и искусно врать. Рассказать ей правду было бы глупостью - не поверит, промолчать - вызовет скорую. Так, Есения, вдохнула поглубже, сделала моську кирпидоном и:

- Да что-то голова кружится, не могу понять, - я сделала сосредоточенное лицо, глядя куда-то в сторону, - давление, что ли, упало… Кать, мне правда нехорошо. Может, по домам?

Катька ещё какое-то время поколебалась, посмотрела по сторонам и нахмурилась. :

- Уже вечереет, у тебя деньги есть? Если нет, я заплачу, вызывай такси! Не хватало еще, чтобы ты где-нибудь шлепнулась!

Ее трогательная забота всегда вызывала у меня умиление и приступ неконтролируемых обнимашек. Я заверила подругу, что деньги у меня есть и я прекрасно смогу добраться до дома. Катька не поверила и решила процесс проконтролировать: отвела меня до места стоянки таксистов, усадила в ближайший автомобиль, назвала адрес, расплатилась и громко хлопнула дверью. Перед этим, как всегда, чмокнув в щёку и трижды попросив, чтобы я отзвонилась, а потом бросила грозный взгляд на таксиста и сказала, что сфотографировала номера. В этом вся Катя.

Сознание ускользало от меня, накатила слабость. В какой-то момент мне почудилось, что в стекле автомобиля я вижу отражение Деметры, но реагировать сил уже не оставалось. Я закрыла глаза, прислонившись к прохладному стеклу, и уснула.

***

- Девушка, - меня тормошили за плечо, а глаза так не хотели открываться. - Девушка, приехали! Мне на следующий вызов ехать надо!

Кое-как разлепила глаза и, расплатившись, я выползла из машины. Слишком много сегодня странных событий произошло для одной маленькой меня. Как вошла в подъезд и добралась до квартиры - не помню. Помню только, что сразу после того, как захлопнула дверь, прямой наводкой доползла до кровати и, не разуваясь, упала на нее и закрыла глаза.

Но сон почему-то не шёл. Я вновь и вновь прокручивала в голове события сегодняшнего дня. Не может эта провидица быть той самой Деметрой, просто не может! Богов ведь не существует! Но как тогда объяснить колыбельную? А то, как мы вдруг оказались на другом конце ярмарки? А то, что Катька ничего не помнит? Голова идёт кругом...

Я поднялась с кровати и начала ходить из угла в угол, пиная в разные стороны маленькие разноцветные подушечки. Часы показывали одиннадцать вечера.

- Через час уже завтра, - вслух проговорила я своё озарение. - Значит, через час я смогу её позвать. Формально это же “завтра”?

Обрадовавшись своей идее, я вернулась в кровать и принялась неотрывно глядеть на часы, ожидая наступления полуночи. Резные стрелки двигались будто в замедленной съемке. Меня клонило в сон, но ровно до того момента, пока я внезапно не осознала, что не знаю, какими словами буду звать богиню. Я моментально вскочила, нырнув в свои любимые пушистые тапочки, и села за компьютер:

- Окей,Гугл, призыв богини Деметры, - так, посмотрим, что у нас тут интересного есть. Если, конечно, она действительно богиня, и я не сошла с ума.

“ Призыв богини для плодородия” - гласила надпись в темно-зеленом окне одного из сайтов, на которых обычно где-то в углу прыгает дачник, рекламируя семена. Я посмотрела на свой кактус, мирно растущий возле компьютера, и решила, что таки нет, не подходит.

“ Призыв богини для погребения” - гласил заголовок мрачного сайта с готическим шрифтом, черным фоном, украшенным жуткими изображениями в виде черепов, пентаграммы, окровавленных ритуальных кинжалов и прочих прелестей. В этот момент мне стало страшно. Ээээ, нет. Это мне ещё рановато.

“Призыв Богини с помощью круга…” - я кинула грустный взгляд на копию картины “Черный квадрат” у себя на стене… Извини, Малевич, не сегодня.

- Да есть в этом интернете хоть что-то полезное? - разозлилась я, открывая уже третью страницу поиска, а часы неожиданно пробили полночь. И о, чудо! На пятой странице поиска я нашла сайт без опознавательных знаков. Просто страничка, а на нем стихотворение:

“Я зову тебя, дочь Крона и Реи,

Мать Деспойны и Персефоны,

Возлюбленная Иксиона,

Известная как Хлоя и Део.

Приди ко мне, великая Деметра,

Богиня земли и плодородия.

Пусть голос мой летит к тебе

Вместе с южными ветрами.

Внемли моей просьбе, о, Деметра,

Спустись ко мне, шагни ко мне.

В этот день и этот час я зову тебя!”

Я прочитала вслух стихотворение несколько раз ииии…… ничего. Ну конечно! Чего я ожидала? Порыва ветра, мигания лампочки, легкого землетрясения и в столбе света саму Богиню? Ага, сейчас… Ну и ладно! Обидевшись на весь мир и на гугл, я развернулась к своей кровати, чтобы упасть в объятия Морфея, а там:

- Здравствуй, дитя, - на меня ласково смотрела Богиня и похлопала ладонью по моей кровати, приглашая присесть рядом. - Подойди ко мне, Есения. Я хочу поговорить.

Я еще не до конца поняла, что только что произошло? Неужели у меня получилось? На негнущихся ногах я двинулась в сторону кровати, во все глаза таращась на Богиню.

- Не бойся, Есения, - она ласково погладила меня по щеке. - Тебе уготована великая судьба, моя девочка.

Ага, вспоминая её же предсказание, судьба у меня короткая!

- Но вы же сами сказали на ярмарке, - я запнулась, пытаясь подобрать правильные слова, - что я очень скоро умру.

На последних словах я чуть не расплакалась, а Деметра рассмеялась звонким переливом колокольчиков и похлопала меня по плечу.

- Нет, нет, дитя! Я немного не это имела в виду, - всё ещё смеясь проговорила Богиня, но тут же серьезно добавила, - но такая вероятность есть.

- Я не понимаю Вас, - в растерянности прошептала я, - объясните, пожалуйста! Вы хотите сказать, что я не…

Деметра изучающе посмотрела на меня, а потом провела надо мной рукой и горько усмехнулась.

- Ошибка молодости? Так вы это называете? - она посмотрела на мой живот. - И ни одним врачом не исправить…

Богиня замолчала, глядя в угол моей комнаты невидящим взглядом. Я не смогла сдержать слез и отвернулась, беззвучно плача. Ошибка… Да, это моя ошибка.. Ошибка в том, что послушала родителей, ошибка в том, что сама испугалась… Какое страшное слово… Ошибка...

- Не плачь, дитя, - Богиня положила руку на мой живот и улыбнулась. - Только я смогу тебе помочь. Даю слово, что исполню твое самое заветное желание, если ты поможешь своей Богине...

Слёзы тут же высохли. Я резко развернулась к Деметре, ощущая какое-то тепло внутри, которое рождалось от ее прикосновения.

- За это желание, - я задохнулась от внезапной надежды, - я готова весь ад пройти, только бы получить ещё раз хоть крохотный шанс однажды обнимать и целовать своего ребенка!

Богиня улыбнулась мне, утирая слезы с моих щёк, и понимающе кивнула.

- Примерно это я и прошу тебя сделать, дитя, - продолжила свой рассказ Деметра, убирая руку с моего живота. Мне показалось, что стало холоднее. - Скажи мне, Есения, что ты знаешь о Гадесе?

Я нахмурилась, вспоминая курсовые, а потом посмотрела на Богиню круглыми от ужаса глазами.

- Это Бог Подземного мира и царства мертвых, - еле слышно проговорила я, на всякий случай оглядываясь по сторонам. - Остальные Боги не любят царство мертвых, и никто не оставался у него в гостях надолго.

Богиня согласно кивнула и жестом приказала продолжать.

- Есть легенда, - все еще шепотом добавила я, - про Персефону и Гадеса. Он похитил её и обманом заставил съесть шесть зернышек граната, чтобы полгода она находилась с ним, а полгода со своей матерью… ой, ну, то есть с Вами. Ну вот, вроде бы, всё, что я знаю.

Богиня кивнула и снова с материнской нежностью погладила меня по щеке.

- Не совсем верно, дитя мое, просто ни один из Богов не может находиться в Подземном мире больше полугода, - поправила меня Богиня, - иначе они теряют свою божественную силу.

- И что требуется от меня? - ещё даже не догадываясь, о чем меня попросит Богиня, я уже была исполнена решимости выполнить всё, что она захочет.

- Замени мою дочь, - Деметра сверкнула глазами. - Я не могу отдать ее этому чудовищу. Хладнокровному, надменному, непобедимому и властному Богу Подземного Царства. Его бояться даже на Олимпе, сам Зевс - его младший брат, опасается его силы.

- Зевс, который пленил титанов? - едва слышным шепотом произнесла я, понимая, что они существуют.

- Кто?!! Зевс?!! - глаза Деметры округлились. - От кого ты такое слышала? Скажи мне его имя. Такие, как он плодиться не должны! Зевс пленил титанов! Слышал бы это Гадес! Дитя мое, титанов заперли на нижних уровнях в Тартаре. И запирал их …

- Гадес? - предположила я, глядя на нее с удивлением. - Но в книгах написано, что…

Богиня плодородия тут же остановила меня, подняв вверх палец.

- Нам нужно о многом поговорить, но у меня мало времени! - предупредила Деметра.

Я согласно кивнула и стала слушать.

- Сегодня на закате моя девочка должна пересечь врата Подземного мира, - голос Богини дрогнул, даже богам не чуждо чувство материнства, - и стать женой Гадеса.

Мои глаза округлились. Женой?! Я должна стать женой самого страшного бога на свете?! Про ужасы Тартара в приснопамятной курсовой трех листов не хватило, чтобы описать всё в полной мере! А пёс Гадеса?! Один Цербер чего стоит! А его огненные скакуны, что питаются кровью? Но я стоически молчала, не задавая вопросов, пока Деметра продолжала говорить.

- Не смотри так. То место, где правит Гадес, называется Аида, - угнетенно продолжала Деметра. - Этот мир прекрасен и ужасен одновременно. Вы, смертные, называете это “кругами ада” и почему-то делите на рай и ад. На самом деле всё находится в одном месте. Просто на разных уровнях, и по деяниям земным Гадес отправляет каждого по его заслугам. Ты понимаешь, о чем я тебе говорю, дитя мое?

Я согласно кивнула. И вдруг с удивлением заметила, что первый луч восходящего солнца проник в мою комнату. Уже рассвет? Не может быть! Мы ведь проговорили с Богиней не больше пятнадцати минут!

Деметра уловила мой непонимающий взгляд, следящий за подползащим к нашим ногам солнечным лучиком.

- Время, проведенное в обществе Богини, Есения, - Богиня погладила меня по руке, - течет совершенно по-другому. Времени действительно осталось мало, поэтому выслушай меня. Я поделюсь с тобой своей силой. Скажу сразу, что богиней ты не станешь, но определенные способности приобретешь. Тебе будут повиноваться силы природы так же, как и моей дочери. Не бойся, что подземный мир темное и страшное место - там, где будут появляться мои дочери, всегда будет пробуждаться свет.

- Твои дочери? - удивилась я, глядя на ее руку, которая лежала поверх моей. - То есть, я стану твоей дочерью? Я стану Богиней?!

Богиня погладила меня по голове и доверительно улыбнулась.

- Да, - ласково согласилась она, убаюкивая меня взглядом. - Хоть вы все и мои дети, но с тобой, доченька, я готова разделить свою силу. Ты будешь богиней до тех пор, пока держишь свое обещание и находишься рядом с Гадесом. Душам умерших необходимо знать, что, когда они переходят за грань, они не остаются без заботы и внимания Богини. У тебя когда-нибудь кто-то уходил за грань?

Мама… Она ушла так рано, и это так несправедливо.

- Да, уходил, - тихо с горечью прошептала я. Хоть она и говорила, что всегда будет со мной, но сейчас мне ее так не хватает. Как же я по ней скучаю.

Что-то ударило в окно. Я резко и испуганно обернулась, видя огромную ворону, бьющуюся в стекло. Деметра схватила меня за руки и больно сжала их.

- Подземному миру очень не хватает женской руки, чтобы таких, как твоя мама, утешал свет надежды, - Деметра оглянулась на ворону. Хитрая птица пытается открыть окно.

“Геката”, - едва слышно прошептала Деметра.

- Зашторь окно, дитя мое. Никто не должен знать о нашей тайне, - улыбнулась Деметра, пока я дергала мамину любимую штору. - Ни боги, ни смертные, ни единая живая душа не должны помешать тебе стать матерью…

Мама боялась смерти. Она до последнего сжимала мою руку и просила не уходить. А потом я помню коридор, как бежала за доктором и тянула его к маме. Я была уверена, что он вернет мамочку...

- Во власти Гадеса, дитя мое, - посмотрела на мои слезы и вздохнула, - вернуть любую душу, тем, кому она была дорога.

- Если Гадес узнает, что я - не Персефона? - негромко спросила я, чувствуя испуг. Он бог, он не простит такого обмана. Он убьет меня...

- Гнев его будет ужасен, - равнодушно заметила Деметра. - Но мы сохраним эту тайну! Я даже представить не могу, что он сделает с нами, если догадается! Превыше всего Гадес чтит честность и сурово карает лжецов! Если он раскусит обман - ты умрёшь… Но желание того стоит. Все что от тебя нужно - выйти за него замуж и не возлежать с ним полгода. Поверь мне, он быстро потеряет к тебе интерес, а брак признают недействительным, как у Гефеста и Афродиты.

Деметра взяла меня за руку и подвела к зеркалу, из которого на меня смотрела... я сама, но только во сто крат счастливее. Моё отражение обнимало руками огромный живот и смеялось, подмигивая мне. А через секунду видение пропало, и из зеркала на меня смотрела обычная я, только с большими синяками под глазами от ночного недосыпа. Вместо привычных синих джинсов и белой майки на мне была надета белая греческая туника, подвязанная плетеным ярко-зеленым поясом. Позади меня стояла Деметра и улыбалась.

- Ты согласна, дитя, - проговорила она, улыбаясь так, словно уже знала ответ.

- Конечно согласна ,- тихо прошептала я, вспоминая своё отражение и с нежностью кладя руку на живот.

Богиня взяла меня за руку, и мир вдруг завертелся. Вокруг меня то и дело вспыхивали яркие круги, тело резко заломило, а через секунду всё закончилось.

Я пыталась отдышаться, всё ещё держа Деметру за руку, как за единственную опору. Когда мне удалось поднять глаза, я увидела огромные, позеленевшие от времени медные врата в Подземный мир. Ветер, со свистом вылетавший из распахнутых створок, беспощадно трепал мою шелковую тунику, создавая на голове птичье гнездо.

Интересно, что ждет меня по ту сторону? От страха всё внутри сжималось в колючий тугой комок, а по коже пробежали мурашки. Мне страшно. От размышлений меня отвлек голос Деметры.

- Мы на месте, дочь моя Персефона, - последние слова Деметра произнесла нарочито громко и легонько погладила меня по щеке. А на раскачивающуюся створку ворот опять села ворона и хрипло каркнула. Деметра кинула на ворону гневный взгляд.

- Доченька… , - дрожащим голосом и со слезами произнесла Деметра, беря мое лицо в руки. - Любимая моя, обними меня. Мне так тяжело тебя отпускать… Мне кажется, что с тобой уходит мое сердце… В этом мире больше не будет прежней весны, ибо каждый листок, каждый цветок и каждая травинка будет напоминать о тебе…

Деметра прижала меня к себе, громко шепча “Будь счастлива, родная….Будь счастлива”

Деметра поцеловала меня в лоб, а я почувствовала, как по телу разливается уверенность и тепло. В какой момент мне показалось, что от моего прикосновения расцветает весь мир.

- Не плачь, мама, - прошептала я, улыбаясь ей. Согретое надеждой сердце верило, что я смогу справиться со всем.

Деметра отступила от меня на шаг и указала рукой на пугающие и мрачные врата. Последнее, что я услышала, перед тем, как ворота захлопнулись за мной, были слова Деметры :

- Будь же благословенна, дочь моя! Неси в себе свет. Освещай путь душам, покинувшим наш мир, восславь имя своего отца и всех богов. Покажи, что Боги не бросают ушедших за грань. Тех, кто служил им при жизни. Покажи им, что они не одни и по-прежнему любимы Богами.

***

Деметра

Я медленно приближалась к цветущему саду, созданному моей Персефоной. Цветущие асфодели, бархатные соцветия роз, наполняющие ароматом воздух, ненавистные нарциссы - цветы Гадеса, - умирали с каждым моим шагом. Внезапно пожелтевшая листва на деревьях опадала нескончаемым водопадом грусти и печали. Трава, всегда молодая и мягкая, превращалась в безжизненный сухостой. Я несла плач по возлюбленной дочери, принося смерть всему живому, и прекрасно знала, что взоры всех богов и богинь сейчас устремлены на меня. Любуйтесь моим горем, смейтесь над моим любящим материнским сердцем. Если обман раскроется, Гадес не пощадит вас. Только любовь матери, вечная и незыблемая, спасет меня от его гнева.

- Великая Богиня, милостивая Деметра! Вы вернулись! - мне навстречу из моего Храма бежала во весь голос рыдающая Мелисса, подняв хитон почти до колен. - Любимая весна покинула нас… Наше сердце навсегда похоронено вместе с возлюбленной Персефоной!

Верховная жрица подлетела ко мне и, упав на колени, схватила меня за подол. Мы стояли на ступенях храма. Преданная Мелисса рыдала, что-то мне говорила, а я ощущала тревогу. Здесь кто-то есть... Кто-то из богов… Я смотрела на вздрагивающие плечи своей жрицы, верность которой оценил даже Зевс, присела рядом с ней, обняла ее и заплакала.

- Моя Богиня, - склонила голову Мелисса, показывая глазами на храм. - Это печальная весть для всех нас.

- Почему же печальная, - прогрохотал Зевс, выходя из храма. - сегодня праздник у всего Олимпа! Мой старший брат обрел жену! Одну из лучших богинь! Мою дочь!

Зевс сгреб меня в охапку, целуя в висок. Огромный, сильный Бог был поразительно нежен в моменты, когда мы одни. Я подарила ему единственную дочь, прекраснее богини любви, когда Гера подарила убогое и слабое дитя.

Но ты всего лишь отец моего ребенка, к чему эти нежности, Зевс? Каждый получил то, что хотел. “Радуешься…”- хмыкнула про себя я. Когда-то ты отверг мою любовь, выбрав Геру в жёны, и сделал ее верховной богиней. Но кто, как не Мать Всего сущего, Богиня плодородия и Начала заслуживает быть женой Громовержца? Если я все рассчитала верно, то Гадес заметит подмену. Такой шутки он не простит. Я упаду на колени перед ним, умоляя пощадить материнское сердце, а его рука возведет на трон Олимпа мою истинную дочь.

- Я уже пригласил всех богов и богинь на помолвку нашей дочери! Жаль, Геката не сможет прийти, ее благословение не помешало бы, - покровительственно проговорил Зевс. - У неё неотложные дела на перекрестках миров, но она обещала передать своё благословение нашей дочери и своему дяде.

Какая удача, что этой подлой змеи не будет на празднике! Я прослежу, чтобы дела на перекрестке отняли намного больше времени, чем она планировала. Однако, она нашла время, чтобы проследить за мной. Ворона - одна из вестников Гекаты. Хитрая стерва раскусит обман раньше времени. Чем больше шума вокруг союза, тем больше это унизит Гадеса. Я даже боюсь представить, что будет, когда победитель титанов узнает о том, что над ним смеется весь Олимп...

- Я надеюсь, что Геката быстро управится со своими делами и лично сможет передать благословение, - снисходительно улыбнулась я.

- Ты ведь рассказала Персефоне о том, что она не должна нарушать баланс и возвращать к жизни души, прошедшие через врата Гадеса? - обеспокоенно спросил Зевс. - Это страшнее, чем ящик Пандоры. Разрушится слишком хрупкое равновесие, Гадес будет в ярости, и даже я не смогу защитить нашу дочь от его гнева.

- Да, Зевс, - я коротко кивнула, прекрасно зная, что Есения на такое просто не способна. Ее силы не хватит, а первое время она будет настолько напугана, что вряд ли вспомнит даже свое имя. - Я хорошо подготовила нашу дочь и абсолютно уверена, что она своими действиями только возвысит Богов Олимпа и своего Великого Отца.

Зевс довольно кивнул, подарил мне на прощание сладкий поцелуй и исчез. Самодовольный индюк! Как же просто тебя обвести. Такой бог, как ты, не заслуживает высшей власти.

Убедившись в том, что рядом из Богов больше никого нет, я подозвала к себе Мелиссу. Та кротко подошла, а я положила руку поверх ее руки в знак благодарности.

- Как моя дочь? - я обеспокоенно заглянула в глаза Верховной жрицы. - Скажи мне, Мелисса, от неё уже есть вести?

- Да, Деметра, - она понизила голос до шепота, осматриваясь и прислушиваясь. - Дриада сказала, что юная Богиня прибыла в твой храм в Элевсине. Её хорошо встретили дочери царя Келея, окружили заботой, дали кров и еду. Для всех она - несчастная девушка родом с Крита, которую ограбили по дороге в Элевсин. Она шла к твоему храму, чтобы сделать подношение. Благодаря чарам она теперь так похожа на тебя!

Я слушала очень внимательно, сердце радовалось и плакало. Как же мне не хватает ее звонкого смеха, ее чарующей улыбки. Храм словно опустел без моей девочки. Не зря я доверилась Мелиссе и вверила ей заботу о своей Персефоне.

Мелисса замолчала и опустила голову, а я обратила свой взор в небо. Скоро, очень скоро я поклонюсь своей дочери как Верховной богине. Я держала в руках цветок Асфоделя, а он медленно умирал, превращаясь в прах. Та же участь ожидает и тебя, Великий Зевс. И всех богов, кто встанет на твою сторону. Только тот, кто ковал доспех, знает, где у них слабое место...

Глава третья

Я очень медленно шла по туннелю, вытянув руки впереди себя в кромешной, почти осязаемой тьме. “Ты несешь свет! Где появишься ты - появится свет!”- говорила Деметра. И что? Иду, как по кротовой норе - ни черта не видно! И это путь в царство мертвых? Люди и так боятся, хоть бы фонари поставил!

Сложно сказать, сколько я так шла, но мне показалось, что целую вечность, а потом ощутила запах сырости, очень похожий на то, как пахнет заводь у реки. И когда я уже рефлекторно приготовилась услышать такое родное “ква-а-а-а-а”, туннель резко сделал поворот. Да ну его в болото!

Я на ощупь обогнула выступ в скале. В глаза неожиданно ударил свет, заставивший меня зажмуриться и выставить руки перед собой, пытаясь заслонить сияние.

- Юная богиня, ты потерялась? - услышала я хриплый замогильный голос, от которого все внутри меня похолодело. - Что воплощенная Весна забыла во Владениях Гадеса?

Когда мне удалось разглядеть того, кто это сказал, я чуть не “обгадесилась”. Передо мной на причале стоял высокий скелет, облаченный в драный балахон. В дырах виднелись побелевшие кости, а на меня смотрели пустые глазницы, в которых огнем горел алый свет. Скелет опирался на потрескавшееся от времени, рассохшееся весло. От страха я растерялась и ляпнула первое, что удалось вспомнить:

- Я хочу найти своего мужа, - выпалила я на одном дыхании. - Будущего…

Уже спокойнее добавила я. На мгновение мне показалось, что скелет вздохнул… Как же его зовут? Я же помнила, я точно помнила! Третий абзац, четвертый раздел… Копипаста…

- У Царства душ новая Богиня, - задумчиво произнес Харон, (вот! вспомнила!) - Это к лучшему, смертные перестанут бояться и обретут покой.

Он немного тянул слова, от этого его голос становился более пугающим. Харон кивнул каким-то своим мыслям. Его костлявая рука тянулась ко мне, вызывая леденящий душу страх.

- Осторожнее, Персефона, - прохрипел старый паромщик, подавая мне руку. - Воды Ахерона опасны. Старый Харон перевезет тебя.

Сглотнув, я заставила себя вложить свою ладонь в костлявые пальцы и шагнула в раскачивающуюся на черных волнах лодку. Харон повесил небольшой фонарик, который освещал нам путь во тьме. Черная гладь была спокойной, а я слегка перегнулась через деревянный борт, чтобы рассмотреть, как мне показалось, водоросли.

- Это же…, - с ужасом прошептала я. Из воды ко мне тянулись белые обескровленные человеческие руки, следом за руками можно было рассмотреть вытянутые бледные, искривленные ужасом лица. Пустые глазницы смотрели на меня, а руки словно молили меня о чем-то: ”Богиня...”

Я резко отшатнулась и отдернула руку, прижимая ее груди. Лодка накренилась, и вот уже с другой стороны показались те самые бледные руки, раскачивающие лодку. Харон пытался сбить веслом утопленников, что пытались перевернуть суденышко, но у него ничего не вышло.

- Подари им свет, богиня! - заорал Харон, когда я ногой прижала чьи-то скользкие пальцы. - Это единственное спасение! Иначе они утащат тебя к себе.

Утащат? Мать моя, женщина! Свет! Да как же я его дам?! Мне же Деметра ничего не объяснила! Если бы я знала как, сюда в темноте не перлась! Лодка стала раскачиваться ещё сильнее, она почти легла на бок, когда новая волна мертвецов пыталась перевернуть ее. Паника накрыла меня с головой, и я с визгом принялась беспорядочно долбить ногами по бортам лодки, иногда попадая, но, наверное, чаще промахиваясь по конечностям мёртвых.

- Богиня, призови же свет! - снова заорал Харон, ударив веслом по бледным пальцам. - Без твоего магического света нам не справиться! Они боятся только Гадеса!

Тут в темноте раздался громкий рык и лай. Цербер! Вот только этого сейчас и не хватало! Послышался всплеск и крики мертвых, большинство из них оставили лодку в покое, и Харон налёг на весло, стараясь как можно быстрее догрести до берега. Черные воды расступались, фонарик покачивался, а я прижимала к груди колени. Слышался громкий собачий визг и скулеж. Я тревожно обернулась на звук. В свете маленького фонаря было почти ничего не разобрать, а сердце сжалось от пронзительного визга боли. Пусть он и огромный адский пёс, но всё равно животное, которое нуждается в заботе, любви. Спасите собачку! Моё сердце было готово разорваться от жалости к трехголовому песику, я позвала его по имени, но ответом был только всплеск. Потом всё стихло.

- Он защитил тебя, богиня, - тихо прохрипел Харон. - Достойному воину - достойная смерть.

Кому смерть? Псу? Как? Но за что? По моим щекам покатились жгучие слёзы. Из-за меня! Это всё из-за меня! Почему? Я даже всех бродячих котопсов поила, кормила, в ветеринарку возила! Они при виде меня, подходящей к дому, со всех углов сбегаются за лакомством и почесульками! Я три раза болела лишаем, но все равно продолжала любить братьев наших пушистых.

- Да черт бы побрал этот свет! Где он, когда так нужен? - в сердцах заорала я и перегнулась через борт лодки, а с моих рук на удивление сорвались два ярких светящихся шарика.

Они упали в воду и стали погружаться всё глубже и глубже, растворяя по пути фигуры мертвых людей. Я внимательно следила за ними и, как молитву, шептала: ” Только найдите пёсика! Только найдите!” - напрочь забыв о том, что помимо меня в лодке есть ещё кто-то.

Спустя пару минут я снова услышала всплеск и фырканье. Один шарик поднялся в воздух, освещая три здоровенные головы Цербера, второй - тащил огромную тушу животного к берегу. Пёсик помогал шарику, как мог, барахтаясь лапами и используя хвост, как маленький пропеллер.

Мы уже причалили к берегу. Я соскочила с лодки, подняла тунику до колен и бросилась к фыркающему, всё ещё кашляющему животному. На вид он выглядел вполне нормально, только невероятно огромный, мокрый и очень сильно пах псиной. Я решила пощупать нос и, уже протянув руку, застыла в нерешительности. А какой нос-то щупать? Есть ли принципиальность в очередности?

- Так, ребята, - начала я, а Цербер синхронно повернул ко мне все три свои головы. - Кто тут у вас главный? У кого первого надо щупать нос?

И тут три огромных носа, каждый размером немногим меньше моей головы, синхронно потянулись ко мне и выдохнули. Меня просто сдуло с ног. Все три головы разом виновато заскулили и принялись меня поднимать теми же носами. Получалось у них плохо, встать они мне мешали и сильно щекотали. Я смеялась, не оставляя попытки подняться, а Цербер то одним носом, то другим перекатывал меня по цветущей полянке. Цветы? Откуда здесь цветы?

- Ну всё, хватит, - смеясь, проговорила я, пытаясь уклониться от трех огромных слюнявых языков. - Прекратите! Щекотно же! Дайте мне встать, ребята. Вижу, что вы в полном порядке.

Я поднялась, опираясь на любезно подставленную мне морду, и огляделась.Не может быть! Широкая белая мраморная дорога, прихотливо извиваясь, вела куда-то в чащу, а по бокам ее росли потрясающей красоты цветы.

- Ух ты! - выдохнула я с восхищением и глубоко вдохнула, чтобы вдоволь насладиться сладким запахом. - Вот это красота! Я даже не ожидала, что тут так красиво!

Мои огоньки все ещё летали над полянкой, выхватывая пейзаж по кусочкам из обволакивающей все темноты. То, что мне удавалось увидеть, поражало своим великолепием. Цветы разных оттенков белого: от перламутра, до молочно-жемчужного, красиво переливались бархатными лепестками. Я протянула руку, чтобы потрогать их, и тут же все цветы на поляне потянулись к моей ладони.

- Природа даже здесь чувствует тебя, Персефона, - хриплым голосом заметил Харон, - эти прекрасные нарциссы вырастила сама Гея, мать- земля, для владений Гадеса.

Мне показалось или я услышала улыбку в голосе переправщика? Я резко развернулась к нему, чтобы убедиться в своей догадке, но капюшон закрывал большую часть черепа Харона. Да и как можно понять - улыбается ли скелет, у которого ни губ, ни щек?

- Благодарю тебя, - тепло улыбнулась я, видя, как он заходит в лодку, чтобы снова отправиться на другой берег, - без тебя бы я погибла.

Я помахала рукой Харону, чья лодка уже исчезала в темноте, оставляя лишь маленький свет фонарика и мерные всплески черной воды.

Нужно было двигаться дальше, на что мне бесцеремонно намекал очень наглый мокрый нос одной из песьих голов.

- Идем, малыш, - я погладила ладошкой здоровенный нос собаки. Под мою руку тут же попытались подлезть еще две головы, мол, ты его чесала, а нас? А как же мы?

Я попыталась дотянуться до первого попавшегося уха, чтобы почесать Цербера, пока ревнивые головы сражались за мое внимание. Пощадите! Мне еще замуж выходить! Как на стертую по локоть руку мне будут надевать кольцо? Цербер лёг на траву и подставил мне свою лапу, как ступеньку. Ого, какая благодарность от зверушки! Отказываться я не стала. Пёс почти высох, и я с удовольствием забралась ему на спину для дальнейшего путешествия.

Царство Гадеса действительно было прекрасным. Я не ожидала увидеть такой красоты. Почему-то мне казалось, что здесь царят скорбь, пустота и уныние. Белые, почти прозрачные бабочки порхали над полями нарциссов. Казалось, они играли в догонялки с крошечными, как маленькие светящиеся жемчужинки, светлячками.

Крохотные огоньки светлячков появлялись из нарциссов по мере нашего приближения. Каждый из них подлетал ко мне, чтобы описать круг над головой, а я пыталась поймать хотя бы одного, но они ускользали.

Цербер подошел к молочно-белой роще, а свет от моих шариков выхватил несколько силуэтов. Странные люди двигались медленно, ровно, как завороженные. Они ни на что не реагировали и не обратили никакого внимания на наше появление.. Не знаю почему, но мне показалось это неправильным. Какое-то внутреннее чувство подсказывало мне, что должно быть по-другому, и я могу что-то сделать для них. Что-то очень важное.

- Я приветствую вас, души, - я не успела придумать ничего более уместного, за что и дала себе мысленный подзатыльник. Бояться призраков в мире мертвых, по меньшей мере глупо. - Я - богиня Весны Персефона. И я здесь ради того, чтобы облегчить вам путь до чертогов Гадеса.

Я произнесла последнюю фразу и замерла, ожидая реакции. Рядом со мной стали появляться полупрозрачные старики и люди средних лет, подростки и совсем ещё дети. Последние мельтешили между рядами взрослых, играли в те игры, в которые, видимо, привыкли играть при жизни. Я даже улыбнулась, глядя на них. Совсем как живые.

Призраков становилось все больше и больше. У кого-то даже были раны на теле, и сразу становилось понятно, отчего они погибли, но их объединяло одно: надежда в глазах и небольшое, как мне показалось, радостное свечение каждого. Я решила поздороваться еще раз. Цербер вёл себя спокойно, и это придало мне уверенности.

- Я - Персефона, - громко проговорила я. - Воплощение самой Весны! Я здесь, чтобы помочь Вам!

По толпе волной прокатился тихий, восторженный шепот: ”Персефона...Здесь Персефона… Богиня Весны вместе с нами… Путь будет не так страшен… Она поможет…” Призраков становилось всё больше, и Церберу пришлось рыкнуть, чтобы они не загораживали собой проход.

Через несколько минут мы поняли, что призраков не пугает даже грозное рычание трех голов. Их стало столько, что даже мне было уже невозможно пройти, не то что двухметровой собаке. Цербер верно оценил ситуацию,а потом поднял головы и протяжно завыл, наводя странное оцепенение.

Вой внезапно оборвался, в ушах всё ещё звенело, но я радовалась тишине и спокойствию. Жаль, что недолго. Через несколько минут земля у лап Цербера начала трескаться и с диким грохотом расходиться в стороны.

Призраки умерших с воплями ужаса бросились врассыпную, а из темной расщелины послышалось громкое ржание лошадей. Это ещё что такое?

Я со всей силы вцепилась в загривок Цербера, одна из голов развернулась в мою сторону и легонько боднула, мол, не надо так делать, но отпустить я его уже не могла. Пальцы сковала судорога ужаса, когда прямо перед мордой пса я увидела четырёх эбеново - черных коней. Они фыркали дымом и огнем, их глаза светились ярко-алым. Один из коней открыл пасть, усеянную острыми зубами, и пронзительно заржал. Если бы мне снился такой сон, то постельное белье пришлось бы отстирывать!

Цербер опять лег и подставил мне лапу. Одна из морд смотрела на меня с выражением :” Мол, всё! Слезай, приехали!”. Молясь всем богам и поминая Деметру незлым тихим словом, я слезла с собаки и сделала нерешительный шаг в сторону хищных коней.

Я зажмурилась и украдкой скрестила пальцы, надеясь на то, что они, как и адский пёс, примут меня за Персефону и не тронут. Кони были огромными настолько, что, стоя рядом с ними, я ничего не могла видеть за их спинами. Да мне это было и неинтересно: я с замиранием сердца ждала их реакции и даже вздрогнула, когда один из них легонько ущипнул меня губами за нос. “Фуу-у-у-у-ух”- выдохнула я, мысленно наливая себе ведро с валерьянкой.

- Надо же, как интересно,- услышала я очень приятный мужской голос, от которого сердце замерло. - Огненные скакуны, лошади хаоса, вселяющие страх во всё живое, лезут целоваться к юной богине. Позор.

Я отошла немного в сторону, чтобы найти источник этого соблазнительного голоса, и замерла. Нет, челюсть не отскочила. Она просто испарилась, чтобы не звякнуть об пол и не опозориться. На золотой колеснице стоял высокий, смуглый, мускулистый мужчина с яркими сапфировыми глазами. Его черные брови презрительно нахмурились, а длинные густые темные волосы были собраны в низкий хвост. Мои огоньки подлетели к нему, освещая светлую тогу, подчеркивающую статую фигуру.

Сомнений не было - передо мной стоял Гадес.

- Рад приветствовать тебя в Аиде, воплощение Весны, - мрачно проговорил он, глядя на меня оценивающим взглядом. - Значит, слухи не лгут. Должен сказать, что я сражен твоей красотой, Персефона. И не только я. Глядя на тебя, даже мои кони забыли о том, что они боевые скакуны.

Я почему-то смутилась. Мне никогда не говорили комплиментов, и я банально растерялась, не зная, что ему ответить. Молчание тревожно затягивалось, а я возьми да ляпни:

- Ну и что, что забыли, - с беспечным выражением лица ответила я, пожав плечами и пытаясь скрыть чувство неловкости. - Хорошая вещь склероз: ничего не болит, каждый день новости.

И тут же прикусила язык… Главное, не сказать лишнего. Ну почему я не могу контролировать свою речь, когда волнуюсь?!

Гадес молчал, но что-то в его взгляде изменилось. Мне стало как-то тревожно и неуютно. А вдруг богини так не разговаривают? И тут я услышала самые красивый смех, от которого самой захотелось улыбнуться. Перестав смеяться, Гадес протянул мне руку, приглашая в свою колесницу. Я снова замешкалась, а он проговорил:

- Персефона, я был удивлен решением Зевса, - он замолчал, что-то обдумывая и подбирая слова. - Но помни, что в первую очередь ты богиня мёртвых, а уже во вторую - моя супруга. Я неволить не стану. Хотя бы уважение…

- А можно весь список? - очень заинтересовалась я, предвкушая ответ.

- Ты - богиня, и не сможешь мне этого дать. Это есть только у смертных, - усмехнулся Гадес, все еще протягивая мне большую руку.

- А почему же тогда вы … извините, ты … ты не женился на смертной? - спросила я, с замиранием сердца глядя на его раскрытую ладонь.

- Я Бог. Тебя такой ответ устроит, наивное дитя природы? - послышалось как раз тогда, когда я отважилась положить свою потную ладошку поверх его неожиданно теплой и живой руки. В тот момент, когда наши руки соприкоснулись, мне почему-то захотелось провалиться под землю. Хотя, я уже и так под землей, подземлее некуда!

Повелитель подземного царства помог мне забраться на колесницу и поставил меня перед собой, заключив в кольцо рук. В одной из них он по-прежнему сжимал поводья. Я была очень благодарна ему за это, так я точно не вывалюсь из колесницы по дороге, а жар, исходивший от его тела, волновал и почему-то заставлял мое сердце биться чаще. Я постаралась не думать об этом и сосредоточила все свое внимание на Цербере.

- А как же пёсик? - занервничала я, очень надеясь на то, что Гадес не заметит моего смущения. - Мы же не бросим его здесь, правда?

- Он будет дома раньше чем мы, о, мое наивное дитя природы. Ты его просто плохо знаешь, - усмехнулся Гадес.

Бог подземного мира натянул поводья, скомандовал четверке скакунов: ” Во дворец!” и крепко прижал меня к себе. Лошади круто развернулись и прыгнули в ту же расщелину, из которой появились. У меня сейчас сердце выпрыгнет от таких фортелей. Мамочки! Выглянув из-за плеча Гадеса, я увидела, что земля за нами снова сомкнулась.

***

- Свершилось! - радостно прогрохотал Зевс, получив известие от Гадеса, что “богиня Весны” прибыла в его Владения. - Еще один божественный союз! Пусть по традиции их нет с нами, но мы должны благословить их!

Счастливый идиот был уверен, что Персефона в надежных руках и под защитой его старшего брата. Я бросила короткий взгляд на него и снова опустила голову в знак траура.

- Поздравляю, Деметра, - ко мне подошла Гера, протягивая мне кубок. На ее лице была странная улыбка. - Возлюбленная дочь моего мужа обрела свой престол. Пусть ее брак будет таким же счастливым, как и мой…

Богиня домашнего очага, Верховная Богиня сделала глоток из своего кубка, задумчиво и горько глядя на радостного супруга.

- Благодарю тебя, сестра моя, - горестно проговорила я, поправляя свои черно-траурные одежды, - вот только нет в моем сердце радости. Как мать ты меня поймешь...

Я поймала ее взгляд, который упал на хромого и кривого Гефеста, которому божественный нектар развязал язык.

Повсюду играла музыка, кружились нимфы и дриады, радуясь за свою богиню, что она нашла счастье, осыпали всех цветами, делали подношения богам молоком и мёдом. Боги же радовались, что нескончаемые мольбы смертных наконец прекратятся, и они больше не будут донимать их своими просьбами. Теперь это забота богини Весны.

Каждый из богов посчитал своим долгом подойти ко мне и выразить благословение моей дочери, которые я принимала со скорбью в глазах. Боги быстро забыли обо мне, стоящей в черных траурных одеждах среди всеобщего веселья. Ничего, сейчас моя очередь. Я быстро сотру улыбки с их лиц.

Отойдя подальше от праздника и пирующих олимпийцев, я протянула руку к яблоне. В моей руке вызрел душистый и прекрасный плод, вызывая у меня гадкую улыбку. Своей божественной силой я написала прямо на яблоке “Прекраснейшей” и незаметно вернулась к гостям. Скоро начнет выступление Аполлон. Дождавшись, когда нимфы начнут своё представление, под звуки лютни солнечного бога я подбросила яблоко на стол, за которым сидели богини. “Что это?”, - удивилась Афина, протягивая руку. “Отдай, это мне!”, - надменно произнесла Афродита. Гера посмотрела на них и потребовала отдать ей ее яблоко. Ну-ну…

- Великий Зевс, - услышала я голос Афины, - Рассуди наш спор. На столе оказалось яблоко для прекраснейшей богини. Скажи, Громовержец, кому оно предназначалось?

Зевс замешкался. Забавно видеть, как тучегонитель обдумывает, кого наградить плодом с меньшими последствиями. Афина смотрела воинственно и гордо. Афродита обольстительно улыбнулась, закусив губу. А Гера надменно сверкнула взглядом.

- Для Зевса вы все прекрасны, - грустно начала я, заметив благодарную улыбку, которую подарил мне Зевс. - Предлагаю, чтобы прекраснейших из богинь судил смертный. Его решение будет честным и справедливым!

Боги заволновались, по рядам столов прошёл взволнованный шепот: ”Но кто? Кому мы доверим?...”.

- Пусть судит Парис, - я обвела взглядом богов, вспоминая царевича-пастушка. - Мы все знаем, что Мойры прядут великую судьбу этого юноши. Так пусть ее нить начнется прямо сейчас...

Меня поддержали восторженными криками и поднятыми кубками. Гера почти незаметно исчезла, подарив соперницам торжествующую улыбку. Немудрено, что бедный Парис сейчас узнает цену правильного ответа.

Осталось только две соперницы. Связываться с Афиной опасно. Она ждет честной и справедливой победы. Наивная девочка, справедливости нет ни среди смертных, ни среди богов. Она первая закроет своим щитом Зевса, первая, кто примет бой за право царствовать на Олимпе. И первая, кто падет, сраженная Гадесом.

Я смотрела на растерянную улыбку Афродиты, а потом тихо позвала ее к себе.

- Деметра, - Афродита с надеждой подошла ко мне, оглядываясь по сторонам. - Тетушка, ты хочешь помочь мне выиграть спор?

Какая прелесть! А еще говорили, что у меня Персефона глупая! Да как они посмели отобрать этот титул у богини любви? Я кивнула, отходя дальше в тень деревьев и увлекая ее за собой.

- Я помогу тебе выиграть, - шепотом начала я, а глаза племянницы засветились, - но и ты должна помочь мне. Выполнить одну мою маленькую просьбу.

Афродита часто закивала, соглашаясь на любые условия.

- Пообещай Парису, что ты поможешь жениться ему на самой прекрасной смертной женщине, - заговорчески начала я. - Мужчины все одинаковы. Что боги, что люди. Самолюбие для них важнее их собственной жизни.

Афродита сначала хихикнула, а потом нахмурилась.

- Но самая прекрасная смертная - это Елена, - пробормотала богиня любви, закусив губу. - Она замужем за Менелаем, спартанским царем. Он боготворит ее…

- Большие мальчики разберутся сами, - я пожала плечами и улыбнулась племяннице. - Главное ведь результат и выигрыш, верно? Какое тебе дело до смертных, о самая прекрасная из богинь? Хотя нет, Парис еще не решил. Вот интересно, если самой прекрасной окажется Гера…

- Что ты хочешь? - вцепилась в мои черные одежды Афродита. Да, милая, я знала, что ты согласишься.

- Подари любовь Императору Альтаиру, - шепотом проговорила я, издали видя строгое лицо Афины. - Самую сильную и самую чистую. Я считаю несправедливым, что Геката не подарила ему главный дар - дар любви. Богиня колдовства не любит, когда вмешиваются в ее дела, но я просто не могу пройти мимо такой несправедливости. Особенно сейчас, когда моя дочь нашла своё счастье, пусть и без меня.

Афродита закивала и со счастливейшим лицом вернулась на праздник к другим богам. Отлично! Теперь эта змея, Геката, не сможет помешать моему плану. Она будет слишком занята, чтобы совать свой нос в мои далеко идущие планы.

Глава четвертая

Мы мчались с такой огромной скоростью, что от встречного ветра из глаз текли слёзы и рассмотреть почти ничего не удавалось. Были видны только яркие искры, которые высекали копытами огненные скакуны.

Мои шарики света остались с Цербером, сердце подсказывало, что ему они нужнее.Вот как только остановятся эти американские горки - свадебным подарком потребую фонарь через каждый метр и урну. Без праха.

Ветер свистел в ушах, на зубах скрипел песок, пыль попадала в глаза, а колесницу трясло в разные стороны. Если бы не руки Бога подземного мира, крепко держащие меня, я бы вылетела уже на первом повороте. Мужчина, судя по рассказам, привыкший к одиночеству, потерю заметит не сразу. Есть и хорошая новость. Долго горевать он не станет.

Гадес что-то выкрикнул на незнакомом мне языке. Было у меня подозрение, что язык знакомый, просто из-за треска я не смогла разобрать ни слова. Колесницу резко дернуло вверх, заставив мой желудок радостно подлететь. Свод пещеры распахнулся, а меня ослепил яркий свет. Я не сразу поняла, что колесница остановилась. Желудок тоже. Меня мутило и покачивало, а я усиленно пыталась сглотнуть желудок обратно.

- Вот и прокатились, - усмехнулся Гадес, но тут же помрачнел. - Мое наивное дитя природы, ты меня слышишь? Понятно.

Он очень внимательно всматривался в моё лицо, а я пыталась лихорадочно сообразить, что ему ответить. Гадес смотрел на меня задумчивым взглядом. Вряд ли у богинь слезятся глаза. Может, у них вообще слезные железы отсутствуют? Плохой день, плохой день, плохой день!

- Как здесь красиво, - всхлипнула я, нарочито громко шмыгнув носом, и кося одним глазом, слегка припорошенным могильной пылью, на Гадеса. - Я слышала, что Подземный мир прекрасен, но я даже представить себе не могла, что настолько!

Кажется, поверил. Еще бы! Тут даже врать не пришлось. Жемчужное небо переливалось маленькими блестками - звездами. Кажется их называли, гиады. Не помню на какой странице того злосчастного курсача, про них было целых две строчки!

Колесница стояла в нескольких шагах от белоснежного мраморного фонтана, выполненного в форме вставшей на дыбы лошади. Вода стекала тонкими струями по гриве, омывая крутые бока скакуна.

От фонтана в разные стороны вели восемь дорожек, вымощенных светлым кирпичом. Одна из них уходила в сторону золотых полей, на которых танцевали и играли красивые девушки, с огромными венками на голове. Другая уходила в темную, таинственную чащу леса, окруженного светлячками. Самая широкая дорога вела к дворцу, а еще две огибали его по разные стороны. Та, на которой стояли мы, вела к переправе Харона, а вот куда ведут еще две я не знала.

- Сумеет ли Воплощения Весны затмить красоту моего дворца? Все это теперь принадлежит тебе, - с гордостью спросил Гадес. В этот момент он был похож коллекционера, демонстрирующего свою коллекцию всем желающим и не очень.

- Не сумеет, но будет стараться, - ответила я, любуясь черным дворцом.

Он был воистину огромен, под стать самомнению хозяина, на которого я бросила мимолетный взгляд. Огромные окна, гостеприимно распахнутые двери и чувство, словно я попала в какую-то таинственную, немного мрачную, но при этом завораживающую сказку. Почему-то никто не выбежал нас встречать, и это удивляло. Так! А где мой большой и пушистый мальчик?

- Где Цербер? - обеспокоенно спросила я, осматриваясь. - Ты обещал, что он будет здесь раньше нас!

Владыка Подземелий удивленно поднял одну бровь, уголок его губ почти дрогнул в улыбке.

- О, мое наивное дитя природы, я сказал, что он будет здесь, - снисходительным тоном пояснил Гадес, улыбаясь каким-то своим мыслям. - Но я не сказал, что он выбежит нас встречать. Пойдем.

Гадес не стал дожидаться меня и направился в сторону открытых дверей. Я упрямо стояла на месте, озираясь и высматривая знакомые моськи. Гадес внезапно остановился.

- Это теперь и твой дом тоже, если что. Пойдем, - нахмурился Гадес, а его голос приобрел угрожающие нотки. - Не жди, он не придет к тебе. Моя собака послушна только мне.

И вот здесь я немного растерялась. А ведь действительно? Это я дома привыкла, что каждого кого поглажу и покормлю автоматически мой. Ладно, зайдем с другой стороны. Не мытьем, так катаньем, дорогой мой … муж!

- Это мне говорит тот, кто только что, несколько мгновений назад, щедро делился своим имуществом, - язвительно заметила я. - Наш дворец, наш фонтан, и пес, тоже наш! Семейный! Так что зови сюда наше семейное достояние!

Я не уверена, что у Богов должна отвисать челюсть, но… Но она отвисла. Гадес сориентировался, но было поздно. Торжествующее выражение лица с моей моськи уже не отодрать.

- Спасибо, братик, - как-то задумчиво произнес Гадес. - Я безмерно счастлив.

- Хорошего Бога “Гадесом” не назовут! - усмехнулась я, понимая, что рискую. Нужно у кого-то осторожно узнать как ведут себя Богини.

Бог Подземного мира тяжело вздохнул, набрал в грудь побольше воздуха и оглушительно свистнул.

Не прошло и пары секунд, как я почувствовала небольшое землетрясение. Через мгновение, из-за угла, по дороге, что огибает замок с левой стороны, неслась огромная туша с тремя счастливейшими мордами.

Пролетев мимо Гадеса, Цербер доскакал до меня и громко плюхнулся рядом,тяжело дыша всеми головами.

- Моя ты морда! - ласково погладила я самую бойкую из голов. - Что “р-р-р-р”? Кто мамина “рыка”? А! И тебя погладить? Иди сюда, мой зайчик! Так, почему у одной головы нос теплый? А ну признавайтесь?

- Я тебе не мешаю? - послышался голос рядом. Я обернулась, чувствуя огромный язык лижет мою коленку.

- Это я не тебе, продолжай, - усмехнулся Гадес, глядя на шарики света, которые парили вокруг меня. - Это я собаке.

- Ну скажи: “Р-р-р! Р-р-ревность!”, - с наслаждением чесала я восторженные головы. Ко мне бесцеремонно повернулись огромным задом. Ой! Ай!

Вместо хвоста была огромная, черная змея, которая поползла ко мне гладиться. Я отдернула руку, с ужасом глядя в желтые, змеиные глаза.

- Я вижу с родственниками ты не ладишь, - усмехнулся Гадес, стоя надо мной. - С каких это пор дочь Деметры пугают змеи, с которыми она состоит в тесном родстве?

А вот теперь точно: “Ой!”. Меня могли бы и предупредить! Я панически и органически не перевариваю змей!

- Да, мама любит змей, но я - не мать, - выкрутилась я, пока змея обвивалась вокруг моей руки, вызывая внутреннее брезгливое содрогание. Уберите ее от меня! Мамочки! Ой, не могу!

- Странно. Ты поражаешь меня, Пер-се-фо-на, - отчеканил Гадес, слегка прищурив глаза. - Не такой я тебя представлял.

- А какой? - осторожно спросила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. В голове всплыл разговор с Деметрой. ”Если он раскусит обман - ты умрёшь...”.

- Я не обязан тебе отвечать, - усмехнулся Гадес. - И долго мы еще стоять здесь будем? Для тебя подготовили комнату. У меня много дел, так что если я о тебе случайно забуду на пару сотен лет, ты не обижайся.

- Свято место пусто не бывает, - с улыбкой ответила я. Нет, я, конечно, понимаю, с кем я разговариваю, но пока что я не вижу в нем ничего такого, чтобы меня пугало.

- Я хочу на это посмотреть. В Подземный мир ни бог, ни смертный, ни одна душа не проникает без моего ведома. Кроме Гекаты. - Гадес развернулся и пошел во дворец. Я что-то не поняла? А как же… Я почувствовала, как меня толкают в спину мокрые носы, мол, догоняй. А я смотрела на одинокую фигуру, которая спокойно, даже не оглянувшись ни разу, зашла в роскошные двери.

Я подождала несколько минут, тревожно глядя на Цербера.

- Я ему не понравилась? - прошептала я, опасливо глядя в сторону дворца. - Почему он повел себя так грубо? Все же было хорошо, он улыбался… А потом… Что с ним случилось?

Морды смотрели на меня задумчиво, а одна проскулила.

- Вот сейчас я начинаю жалеть о своем решении, - вздохнула я, снова бросая взгляд на черный дворец и открытую дверь. - Ладно, я пойду...

Я отряхнула мокрую от собачьих слюней и шерсти тунику, вскинула голову и зашагала во дворец. Я поднималась по ступеням, глядя в черный, пугающий проем двери. Стоило мне сделать шаг в темноту, как вдруг меня схватили чьи-то руки.

- А-а-а! - заорала я, отбиваясь изо всех сил. - Пусти!

Сердце бешено колотилось, а в зале вспыхнул свет. На меня насмешливо смотрел мой будущий муж.

Вдруг взгляд Гадеса изменился: из смеющегося, он стал серьезным и внимательным. Он взял мою руку в свою и развернул ладонью вверх, погладив ее большим пальцем. Неотрывно глядя мне в глаза, он медленно наклонился и запечатлел на внутренней стороне запястья обжигающий поцелуй. Еще до того, как я успела подумать о том, как потихоньку отнять руку, ее уже отпустили. От этой мимолетной, но такой неожиданной ласки, мое сердце учащенно забилось и пульс застучал в висках. Я не сразу смогла отвести взгляд от глаз Бога, в которых светилось обещание, от которого я достигла крайней степени смущения. Почувствовав, что безнадежно краснею, я сделала шаг назад.

- Прошу прощения за моё поведение. Я не хочу, чтобы наша семейная жизнь начиналась так. Твоя комната в левом крыле. Не ошибешься, - усмехнулся голос позади меня, пока я бежала по коридору. В конце коридора я наткнулась на красивые двери, которые резко распахнула. Я влетела внутрь, чувствуя, как сердце учащенно бьется, а щеки полыхают жарким румянцем.

Закрыв за собой дверь, я прислонилась к ней спиной и, закрыв глаза, попыталась успокоить сердцебиение. Не каждый день приходится общаться с богом!

Гадес

Я шел по дворцу, чувствуя смесь странного разочарования и необъяснимой надежды. Обычно я не ошибаюсь ни в смертных, ни в богах. Я вижу душу каждого насквозь, и это мой темный дар. От моего взгляда не укрываются ни пороки, ни добродейтели. Впервые в жизни я не могу прочитать ее душу.

Я остановился, прислушиваясь к излюбленной и ненавистной тишине. Что-то изменилось? Видимо, нет. Тронный зал встретил меня той самой тишиной, к которой я привык за тысячи лет.

- Танатос! - громко позвал я своего верного слугу и друга. - ТАНАТОС!

Мой голос прогремел и донесся до каждого уголка подземного мира, кроме покоев Персефоны. Через мгновенье передо мной стоял яростный, неистовый бог смерти, способный отрезанием локона волос отнять столь хрупкую жизнь.

- Ты звал меня, Гадес? - с жестокой улыбкой произнес Бог смерти, окинув взглядом тронный зал. - Чью жизнь мне прервать для тебя?

- Пока ничью. - задумчиво произнес я, присаживаясь на трон. Мои пальцы скользнули по холодному подлокотнику. - Есть разговор.

- Я не вижу второго трона и твою супругу на нем. Где же наша Богиня Жизни? - дерзко заметил Танатос, проводя рукой по рукояти своего меча.

- Вот о ней я и хотел поговорить, - я смотрел задумчиво сквозь него, медленно и уверенно сопоставляя факты. - Скажи мне, мой смертоносный друг, как часто ты видел плачущую богиню?

- Я видел в своей жизни много слез. И слезы богини - просто вода, - усмехнулся Танатос. - Пыль в глаза смертным.

- Ты в чем-то прав. Только если эти слезы не рождены песком, попавшим в глаза, - осторожно заметил я, вспоминая каждый ее жест, каждый взгляд, каждое слово. - Хорошо. Можешь не отвечать. Еще один вопрос, друг мой. С каких это пор богини … Я даже не знаю, как тебе это сказать? Допустим, ты видел когда-нибудь, чтобы бог или богиня обнимали и гладили Цербера!

Танатос посмотрел на меня так, словно я шучу. Ха-ха, мне тоже смешно, аж разрывает.

- Я помню, как Геракл пытался украсть Цербера! Это считается объятиями? - задумался Танатос.

Да, я тоже помню. Мне кажется, этого я не забуду никогда. До сих пор перед глазами стоит Цербер, которого тащат к Элесфею. Зачем Элесфею понадобился мой пес, история умалчивает. А зачем Церберу понадобился Элесфей, нужно спросить у одной из морд. “Кто съел моего царя!!!” - орал самый умный из всех, учтенных мною, племянников, когда Цербер решил, что погуляли, и пора домой. “О мой мускулистый друг. Тут всего лишь три варианта!”, - ответил я. Стране опять нужны герои, а брат рождает … идиотов. Хоть имена стали разнообразными. Странно, что после Тесея, Персея, Орея внезапно Геракл.

- Геракл просто выгулял собаку. Это не считается. По законам греческой трагедии покакать должен был Цербер, но обосрались все, кроме него. Я не об этом, - я поднял глаза на Танатоса, который терпеливо ждал. - У меня нет больше собаки. И это не Геракл. Сегодня мой пес вместо того, чтобы зарычать и броситься, подставил свое ухо, брюхо и хвост моей будущей жене.

В зале стояла тишина. Танатос продолжал молчать. Его удивление удвоилось, а на лице проступал тяжелый мыслительный процесс.

- Тебя пощадить или дальше? Скажи мне, мой бесстрашный друг, с каких пор богини краснеют, когда им целуют руку? - произнес я, вспоминая маленькую ладошку и красные щеки.

- Э-э-э… - выдал изумленный Танатос.

- Развивай мысль. Не щади меня, - усмехнулся я. - Ну! Я жду! Я в трепетном ожидании! Скажи мне имя хоть одной богини, которая не раздвигает ноги по первому зову.

- Афина! - обрадовался Танатос, торжественно глядя на меня.

- Ее мы не берем в расчет. Афина - это отдельная песня. Она у нас Богиня Одержания и Воздержания. Ну, Танатос, припоминай, кто из олимпийцев смущается при виде мужчины?

- Аполлон! - радостно выдал Танатос.

Я вот сейчас сижу и думаю, откуда берутся безмозглые родственники и куда бы их деть, чтобы подальше. Это не они меня сюда засунули - это я от них ушёл.

- Это, конечно, не тот вариант, который я хотел бы услышать. Но мы его учтем. Боги тоже умирают. Нечасто, правда, а жаль… Так вот, я сегодня видел богиню, которая краснеет от поцелуя, - произнес я.

- А что по этому поводу говорит Геката? - поинтересовался Бог Смерти. Его брови нахмурились. Ну-ну, только не надо делать такое лицо. Я все прекрасно знаю, мой влюбленный друг. Мне, собственно, все равно, что у вас там происходит.

- Я с ней еще не разговаривал. Придет время, и мы поговорим. А сейчас я задаю вопрос тебе, - я смотрел на него в упор. - Как ты думаешь, она точно дочь моего брата? Может, она полубогиня? Может, ее отцом был простой смертный? Тогда не сходится. У нее есть дар, я чувствую в ней частичку божественной силы. Более того, я видел свет, который она сотворила.

- Может, дело в том, что она выросла вдали от Олимпа? - предположил Танатос. - Мать воспитывала ее одна, пряча от всевидящего ока ревнивой Геры.

У меня невольно вырвался смешок. После фразы Зевса: “Что-то у меня давно детей - героев не было…” земные женщины начинают в ужасе рыть землянки и прятаться. Некоторые сразу взывают ко мне, догадываясь, чем дело кончится.

- Возможно, ты и прав. Ее не коснулся разврат Олимпа, ее сердце может быть чисто от вечной лжи, самодовольства и гордыни. Но! Может, я и не знаком был с Персефоной, зато я знаю Деметру! Знаешь, друг мой печальный, я терпеть не могу богинь. Они делятся у меня на две категории. Те, которые поражают своей красотой и тупостью, стоит им открыть рот, и те, которые раздражают своей ложью, стоит им хоть слово сказать. Так вот, Деметра из последних, - я смотрел на Танатоса, который уже привык к тому, что отвечать не обязательно. - Слишком легко. Слишком все просто. Я хотел наказать Деметру за то, что она пришла к брату с просьбой разрушить мой единственный храм. Я сам сказал о том, что не прочь взять в жены ее единственную дочь в обмен на доспехи.

Танатос смотрел на меня и молчал. Он знает, что сейчас меня лучше не перебивать.

- Я был уверен уверен, что Деметра, когда узнает, что ее дочь отдали за доспех, будет в ярости. Но она согласилась. И это меня настораживает, - негромко произнес я, глядя в пустоту.

Внезапно раздался грохот. Землетрясение прокатилось по моему дворцу, с потолка начала сыпаться мраморная крошка, стены пошли трещинами, обвалились двери, ведущие в тронный зал.

- Твой отец Кронос проснулся? - дернулся Танатос.

- Кто бы ни проснулся, сейчас я упокою, - я встал с трона и медленно пошел к выходу из зала. Колонны падали, слышались крики ужаса, рядом со мной обрушился кусок потолка, разлетаясь мраморной крошкой под ногами.

Души в панике разбегались. Бог сна пытался их успокоить.

- Гипнос, - окликнул его я, а он обернулся на зов, ища меня глазами. - Ты что знаешь?

- Нет, - отмахнулся Гипнос, а под ногами тряслась земля. - Где твоя жена? Она во дворце?

Погодите! Что-то у меня из головы вылетело. Никак не могу привыкнуть к мысли о том, что я женат.

Я медленно пошел в сторону ее покоев.

- Не боишься, что она погибнет? - Гипнос поймал несколько душ, которые орали громче всех. Геракл? А, нет, показалось.

- Ха-ха. Она - богиня, что ей будет? Но ради приличия могу сходить и проверить, - язвительно произнес я, понимая, что умереть в царстве мертвых - это искусство. - Тук-тук, я пришел исполнить супружеский долг. Тебя спасать или сама выйдешь?

Она не ответила. Я смотрел на дверь, слыша, как за спиной падают глыбы мрамора. И снова тишина. Она в комнате, но … Странное чувство смутной тревоги всколыхнуло душу. Я даже не мог понять, откуда оно взялось. Неужели мою никогда не произнесенную вслух просьбу услышали? Не может такого быть…

Я молча выломал дверь, вошел в покои своей жены и замер на месте. То, что я увидел, повергло в шок даже меня, Бога мертвых.

Глава пятая.

Дочь самого громовержца и великой богини Деметры сидела в углу и раскачивалась, обняв колени. Слёзы градом катились по щекам, и от тихого всхлипывания плечи её немного подрагивали. Я ожидал увидеть все, но не богиню в полуобморочном состоянии!

- Персефона, - позвал я, медленно подходя к ней, а она невидящим взглядом смотрела перед собой. Трещины на потолке увеличивались,нужно было торопиться. - Персефона!

Она не отреагировала, тихо поскуливая и забиваясь в самый угол. Нет, я понимаю, что не Афина, но …

- Я с кем разговариваю? - отчетливо произнес я. Слышался оглушительный грохот. Правое крыло все-таки завалилось. Жаль.

- Сэ-сэ-сэ… Э… - она смотрела в какую-то точку и сжималась до дрожи.

- Вставай, пошли, - я неохотно протянул руку. На меня смотрели невидящие глаза, а она еще сильнее сжала колени руками.

- Мамочки, мамочки, - запричитала она, трясясь и вздрагивая от каждого грохота. Дочь громовержца, которая боится грома? А если она не дочь Зевса? Если в ней есть капля смертной крови… Тогда это все объясняет.

Я резким движением поднял на руки этот трясущийся комок и почему-то прикрыл ее голову рукой, чтобы заслонить ее от осколков. Наверное, так поступают смертные, когда хотят кого-то спасти или защитить. Видимо, поэтому они молятся за любимых, даже когда любимые здесь.

- Меня ч-ч-чуть не при-при-придавило… Колонна уп-уп-упала прямо на-на кровать, - заикалась она, прижимаясь ко мне. - Я спала, а т-т-тут как упадет!

Так, куда ее пока деть? Надо куда-то ее отправить, чтобы не мешала. Я еще не знаю, что происходит, но уже точно знаю, что сделаю с тем, кто в этом виноват. С треском и грохотом небо Подземного мира раскололось, а из расщелины пробился солнечный луч Бога Гелиоса.

- Это что-то новенькое, свежее и оригинальное, - я смотрел на луч света, от которого шарахались души. - Клянусь водами Стикса, они там из ума выжили!

Она мне мешает. Я оставлю ее в Элизиуме. Огромный портал открылся, впуская перепуганные души. Кому-то сегодня повезло. Половину из них я закинул бы в Тартар. Ладно, потом разберусь.

Когда последняя душа перешла через открытый портал, мне всё-таки удалось отцепить от себя жену.

- Персефона? - я взял её лицо в ладони и заглянул в глаза, - Что за богиня, которая не может совладать с собой?

И тут её глаза расширились от ужаса, на лице явно читался страх. Откуда-то снова послышался грохот. Я оглянулся: асфоделии горели, все вокруг застилал дым. Персефона закашлялась и потеряла сознание.

- Не обращайте внимания, - мрачно заметил я, глядя на ее безвольно повисшую руку. - Богиня просто потеряла сознание. Вы что, потерявшую сознание не видели? Я, например, нет.

Оглянувшись вокруг, я заметил зеленоволосую нимфу, ее бледно-сиреневый хитон был застегнут серебряной фибулой лишь на одном плече и прикрывал только одну лилейно-белую грудь и то наполовину.

- Господин... я могу помочь? - полным надежды голосом проговорила нимфа.

- Как твое имя, нимфа? - спросил я, не смотря в её сторону. Всё моё внимание было сосредоточено на Персефоне. Я видел ее спокойное лицо. Не паникует и ладно…

- Минта, о могучий повелитель… - начала приятным голосом нимфа, но я перебил её.

- Довольно! Я помню свое имя. - слишком резко произнес я, отчего нимфа дернулась.

Я положил недвижимую Персефону на траву и приказал:

- Позаботься о своей повелительнице, приведи ее чувство и успокой. Когда она придет в себя, скажи ей, что я приду за ней.

Земля разверзлась, выпустив на поверхность мою колесницу. В моей руке появился сверкающий двузубец, горячий ветер трепал волосы, а вокруг царила паника. Отовсюду раздавались крики, все, что могло гореть - горело, моря кипели, распространяя вокруг запах рыбного супа, ледники таяли, заставляя реки разливаться, вершины гор накалялись докрасна. В воздухе дым, пепел и пар сливались, заставляя меня кашлять без конца.

Превозмогая жар, который сжигал мою божественную кожу, я поднялся выше, разбивая землю. Грива моих скакунов тлела, их тела были покрыты потом. Они хрипели и рвались в бой. Из-за ослепительного света я не мог видеть, кто кричит, но судя по голосам, это были Зевс и Посейдон.

- Зевс, ты повелитель молний или скелет тунца, выброшенный прибоем! Я сейчас сварюсь!!! У меня половина слуг уже передохла! - хрипел и булькал Бог Морей.

- Молчать! - оглушительный голос Зевса прогрохотал где-то над моей головой:

- Да собери ты уже побольше молний, тунец тебе в конец, и кидай в сторону света - может быть, хоть случайно попадешь! - предложил наш средний брат.

Надо на всякий случай вспомнить все плохое, что он мне сделал. А заодно и подумать, куда его определить. Есть у меня предчувствие.

- Это у нас по графику или внезапно? - поинтересовался я и едва успел пригнуться, когда надо мной понеслось с десяток голубых молний. - И тебе привет, Зевс. Интересоваться, как дела, видимо, бессмысленно, но все же…

- Сгинь! - бушевал Зевс, щурясь на яркий свет. Сверкнули молнии, проносясь сквозь облака.

В последний раз, когда мы сражались с титанами, было примерно то же самое. Я, конечно, вежливо не стал замечать, что от титанов ущерб был куда меньший, чем от Зевса. Интересно, додумаются или нет? Я посмотрел на искривленное гневом и яростью лицо младшего брата, потом увидел измученное лицо среднего, который пытался достать трезубцем невидимого противника, и понял, что думать им некогда.

Неопознанный летающий объект смутно напоминал колесницу Гелиоса. Ладно. Я что? Зря выбрался на поверхность? Я простер двузубец к небу, и на землю опустилась тьма. В мутном небе едва виднелись звезды, но ярко сияли, подобно луне, крылатые белые кони Гелиоса: Свет, Блеск, Гром и Молния.

Почему? Вот у меня один вопрос “почему я”? Где эта Афина? А, вон она! С мужественным лицом носится туда-сюда. А где Арес? Извините, я не заметил, что он нами тут командует! В следующий раз буду внимательней! Следующий раз будет лет через тысячу, не раньше. Артемида! Не разочаровывай дядю! Наверное, нужно брать было левее. Когда-нибудь и ты научишься стрелять. А кто это у нас тут тренькает? Как я мог забыть! Аполлон! У тебя больше всех шансов прикончить противника.

- Как же вы мне все дороги, - мрачно вздохнул я, увернувшись от молнии Зевса.

Я направил упряжку к бешено несущейся колеснице Гелиоса и перехватил поводья, направив их ввысь. Темное небо пронзил новый сноп молний. Единственное, что я успел сделать, это выдернуть наездника из колесницы Гелиоса и перетащить его в свою. В следующий миг колесница Солнечного Бога уже разлетелась во все стороны острыми щепками, а в небе из портала появился Гелиос, хватая своих перепуганных коней за поводья.

Я велел своим коням опуститься на землю и повернулся к бледному юнцу, что сидел с остекленевшими глазами в моей колеснице.

- Это что за юное божественное дарование? Погоди, дай угадаю! Ефсей? Нет? Элефсей? Тоже нет? Ниосей! Нет?!! Странно, я почти удивлен, - мне даже убивать его перехотелось.

Я вздернул светловолосого голубоглазого парня на ноги, схватив его за горло, и хорошенько тряхнул, так что у того клацнули зубы.

- Вроде, полубог, - во весь голос произнес я.

Увидев на его белоснежном хитоне стремительно разрастающееся влажное пятно, я с отвращением бросил его на землю.

Лицо паренька показалось мне смутно знакомым, и я наклонился пониже, чтобы подтвердить свою догадку. По красноватому отблеску на лице человека понял, что его напугало - в гневе мои глаза светятся красным. Я провел ладонями по волосам, пытаясь успокоиться. Мне скоро возвращаться, и Персефона не должна увидеть меня таким. А то ее придется ловить по всему Элизиуму, а у меня и так дел по горло. Нет, можно послать Танатоса. Внезапно. Кстати, хорошая мысль. Хотя, нет. Я обещал прийти лично. За моей спиной возник источник света, я обернулся, чтобы увидеть Гелиоса.

- Твой? - спросил я, стараясь не смотреть на бога солнца. Красный взгляд выдерживали далеко не все боги.

Он молча покивал головой, сжав губы.

- Мой... Фаэтон… Жив? - последнее было произнесено с такой надеждой, что признаться, я немного разочаровался, поглядывая на Зевса, которого все поздравляли с блистательной победой.

- Так это зовут Фаэтон… Пока еще жив. Я просто думаю, - высказал я, поднося ладонь к глазам и проверяя, светятся ли они. И удостоверившись что нет, бросил гневный взгляд на Бога солнца.

- Он - мой любимый сын. У него глаза, как у Климены ... У... у него был день рождения! Он так просил… - Гелиос на мгновение замолчал, а потом продолжил, отводя глаза. - И я поклялся водами Стикса, что исполню любое его желание и...

- ... попался на собственную клятву, как последний идиот! - я вытер ладонью пот со лба. - Видят воды Стикса: не всех придурков забрал Танатос! Что было дальше, можешь не рассказывать! У меня есть отдельное место для полудурков… Прости, полубогов.

Я схватил светозарного сынка за волосы и поволок в сторону только что созданного портала:

- Нет! Ты не можешь! Он же живой… - взмолился Гелиос, пытаясь остановить меня.

- Это легко поправимо! Твой глазастый ублюдок разнес мне дворец, подставил души умерших под солнечный свет и чуть не погубил мою жену! - я сам удивился, что вспомнил о ней. Никак не могу привыкнуть к тому, что у меня есть жена. Да! Пока мне голову не заморочили. Не забыть бы ее забрать.

- Постой, брат! - прогрохотало сверху, и через мгновение рядом со мной материализовался Зевс. - Я заберу его! Боги Олимпа тоже пострадали, поэтому мы будем его судить и подберем подобающее наказание.

- Нет! - прямо рядом со мной зашевелилась и просела земля, а через мгновение, благоухаярыбным супом, из нее забил небольшой гейзер. На нем, словно на троне, восседал Посейдон. - Он достанется мне! Мы будем судить его! Мы пострадали больше всех! - размахивая трезубцем и пытаясь откинуть с лица синие волосы, кричал повелитель морей.

- А ты всех посчитал? - усомнился я. - Какой ты быстрый. Я так не умею.

- Я посчитал! Их большая половина! - размахивал трезубцем Посейдон.

- Половина большей не бывает, на то она и половина, - и, подумав, добавил. - Но большая половина богов об этом не знает. Гермес! Почем сейчас рыба?

Смотря какая, - уклончиво заметил бог Гермес.

- Никакая, - уточнил я, а Гелиос пытался вырвать у меня из рук тело сына. - Ладно, дружок, поехали. У тебя сегодня праздник. И ты уже отметился.

Стоя рядом с полуразрушенным дворцом, я швырнул идиота во втором поколении в кучу пепла, оставшегося от дворцовой клумбы. Фаэтон пошевелился и кое-как встал на колени. Затравленно озираясь по сторонам, он увидел меня и взвыл, не забывая потихоньку ползти в мою сторону:

- О, могучий бог Подземного мира! О, великий повелитель мрака Гадес! Молю тебя о милосердии! Я не хотел ничего дурного! Я лишь хотел знать, действительно ли Гелиос отец мне!

Он хотел схватиться за край моего хитона, но я пинком отправил его обратно в кучу пепла. Я испытывал жгучее желание расправиться с ним так, что потом его не узнала бы родная мать, однако вдруг осознал, что мне не хочется пачкать об него руки. Наказание для сопливого юнца, сына своего лучезарного отца, я придумал.

- Эринии! - мой голос гремел под сводами Подземного мира так, что они содрогались - Предстаньте перед своим Богом Алекто, Тисифона и Мегера!

Через мгновение в ослепительной для человека вспышке света передо мной предстали три девушки в белых одеждах: Тисифона - мстящая за убийство, Алекто - не прощающая и Мегера - завистница. Они сложили свои крылья с золотыми перьями в знак приветствия и повиновения. Даже змеи, что обвивали их руки, перестали шипеть и склонили головы.

- Приказывай, Повелитель! - хором проговорили они, выпрямляясь.

Фаэтон со стоном поднялся на ноги и, сообразив наконец, кто стоит перед ним, попятился назад, пока не уперся спиной в покосившуюся колонну.

- Богини! Сын светозарного Гелиоса совершил преступление: управляя колесницей своего отца, он подверг опасности весь мир и едва не уничтожил всё живое! Подберите для него соответствующее наказание, но помните, что он смертен и всё ещё жив! - мой голос гремел над Подземным миром. Дворец снова пошатнулся, но устоял.

Алекто сделала шаг вперед, её туника переливалась всеми оттенками лунного света. Она несколько раз взмахнула рукой, и перед нами появилась золотая колесница.

- Каждому по его деяниям! - хором проговорили эринии, глядя на белого, как мел, сына Гелиоса, смотрящего на происходящее с полуоткрытым то ли от изумления, то ли от ужаса ртом.

Алекто медленно приблизилась к Фаэтону и остановилась напротив него. Оценивающе склонив голову на бок, она нежно улыбнулась юноше и медленно провела ладонью по его мокрой щеке - пот катился по его лицу, и от прикосновения Алекто он содрогнулся. Эриния засмеялась. Она приподняла его подбородок изящными пальчиками, заставляя посмотреть себе в глаза. Полубог перестал дрожать, но лицо его вдруг исказилось от ужаса, и он стал мотать головой, шепча придушенным голосом:

- Нет, нет, нет.... пожалуйста... нет... не надо... нет...

Эриния с удовлетворенной улыбкой отпустила его и произнесла:

- Приговор наш таков: он станет конём в колеснице… - начала Алекто с улыбкой.

- ... и будет возить нас за грешниками, - со смехом продолжила Тисифона.

- ... пока не искупит своего деяния! - заключила Мегера, вскидывая голову.

- Десять лет хоть пашите на нем, - усмехнулся я, утверждая приговор Эриний, и своды Подземного царства повторно содрогнулись. Зевс постоянно грохочет, что уши закладывает, Посейдон - орет, словно его за жабры тянут, а я говорю тихо, но меня почему-то все прекрасно слышат.

Эринии немедленно впрягли Фаэтона в колесницу, на которой под свист бича медленно укатили прочь. На сегодня дела окончены. Так, я что-то помнил, но забыл. Что-то важное…

***

- Моя Богиня, - послышался тоненький голос, а меня трепали за плечо. Что-то мне хреновастенько. - Богиня, очнись же! Если Гадес узнает, что с тобой что-то случилось, он растворит меня!

Голос был нежным, мелодичным и таким приятным, что слушала бы и слушала. Но тут я резко распахнула глаза! Воспоминания нахлынули на меня, как поток холодной воды. Деметра, Персефона, заменить дочь, Гадес, землетрясение… Ядрёны- помидоры...

- Что произошло? - прохрипела я, поднимая свою голову с колен девушки и пытаясь сесть. - Что со мной?

Оглядевшись, я увидела, что мы находимся на огромной поляне, окруженной лесом. Едва зазеленевшая трава и деревья, только-только пробивающиеся цветы удивляли меня несоответствием: ведь сейчас я должна находиться в черном - черном мире, в черном-черном замке, где живет черный-черный мужчина моей мечты. В голове играло “Вот оно, какое наше лето”, и дети из мультика прыгали в такт звездочкам перед глазами ...

- Где я? - голос ещё не пришёл в норму, отчего вместо своего привычного мелодичного голоса был какой-то сиплый и чуть хрипловатый шепот, -

Девушка округлила глаза и прижала ладонь ко рту. А я попробовала пошевелиться и поняла, что день прошел, и он прошел по мне.

- Богиня, ты в Элизиуме! - размашисто жестикулируя, пояснила девушка. - Тебя сюда принес Повелитель и попросил меня позаботиться.

Когда мне наконец удалось сфокусировать взгляд и мысленно оценить себя по принципу: “ Посмотрите на эту девушку и на себя…” - поняла, что красотой спасать я мир не буду.

- Как тебя зовут? - нахмурилась я, соображая, как вернуться во дворец.

Девушка приняла мою хмурую мину на свой счет и, поспешно встав, поклонилась:

- Минта, богиня, Я - нимфа. Что-то случилось, было много света, все рушилось, а я так и не поняла, что произошло. Госпожа… Я сейчас, конечно, скажу дерзость… Но я знала Персефону… Она была солнечным ребенком!

Что? Совсем все так плохо?

- А сейчас вижу, что вы мало похожи на ту, прежнюю Персефону. Видимо, царство Мертвых способно изменить даже такую светлую душу, как ваша! - заметила прозрачная Минта, а ее роскошные волосы заставляли меня тихо всхлипывать от жалости. Нужно спросить, настойкой каких трав она их мыла при жизни. И не от него ли она умерла. - Богиня, молю вас, помогите мне! Я не должна была умереть… Даже Дельфийский Оракул говорил мне о том, что я выйду замуж, рожу троих деток, проживу счастливую жизнь и умру в старости, окруженная любящей меня семьей! Мне разные гадалки говорили об этом, но вот я здесь… В расцвете лет… И все из-за того, что хотела спасти сестру…

Я молчала, глядя в ее прекрасные глаза, которые наполнились прозрачными слезами. Насколько я понимаю, мы в Элизиуме, а здесь живут только самые счастливые души.

- Моя сестра, Эхо, тоже была нимфой. Она полюбила юношу по имени Нарцисс. Юноша был настолько красив, что в него были влюблены не только смертные, но и боги. Сам Аполлон...

В этот момент я подавила смешок, понимая, что та статуя, с которой сравнивают каждого мужчину, кроет в себе большой секрет. То, о чем реферат цензурно умолчал. То, что этот писаный красавец-бог иногда терялся для женщин и находился для мужчин, заставило меня усиленно вспоминать, видела ли я что-либо похожее про Гадеса. Память молчала, успокаивая меня.

- Сам Аполлон любил юношу, отчего тот стал надменным и жестоким. Он считал, что не родилась такая женщина, которая могла бы стать его возлюбленной, - сбивчиво продолжала Минта, а вокруг нас цвели дивным жемчужным цветом самые прекрасные цветы из тех, которые я видела.

Мне кажется, у женщины было нежное имя Аполлон, ну да ладно.

- Аполлон только потерял Гиацинта, сына Амиака. Аполлон случайно убил его диском и страдал… - продолжала Минта, пока я решала, оплакивать Гиацинта Амиаковича или нет. - Но Нарцисс...

Назовите ребенка цветочным именем, и на него слетится с Олимпа Аполлон с горячим желание опылить. Так, я что-то потерялась в истории.

- Нарцисс был новым любимцем Аполлона. Моя сестра очень любила Нарцисса и решила признаться ему в этом. Нарцисс высмеял ее, сказал, что не любит и никогда не полюбит такую, как она. Мы нимфы, и мы всегда считались самыми красивыми после богинь. И нам никогда не отказывали в любви мужчины. В нас влюблялись даже боги! Как же плакала моя Эхо! А потом она тайком от меня пошла к Афродите и попросила превратить ее в прекрасное эхо, отголосок голоса любимого. Богиня выполнила просьбу. Я искала сестру и не могла найти, пока не услышала ее голос в горах. Мое сердце не выдержало, и я бросилась к Афродите и все рассказала. Богиня разозлилась. Она ничего не знала про надменного Нарцисса… И за то, что юноша отверг настоящую любовь, она влюбила его в собственное отражение в ручье. Нарцисс умер от голода и жажды…

Минта вздохнула, погладив цветы, которые разве что не сами тянули к ней свои лепестки. Мне кажется, что голод и жажда - это не основная причина смерти. Где-то в списке есть дебилизм, но, видимо, история решила это умолчать.

- Аполлон был в гневе! Он убил меня за смерть своего любимца! А тело мое бросил в тот самый ручей, в котором впервые увидел себя Нарцисс… Так я оказалась здесь, - по щеке Минты текла слеза. И тут она положила руку поверх моей руки и умоляюще заглянула в глаза. - Помогите мне, богиня… Я не могу найти покоя даже здесь, в Элизиуме. Я слышу его зов, но горе притупляет его… Мойры! Вот кто может мне сказать правду! Они могут помочь мне доказать, что мою нить оборвали случайно…

- Чем я могу помочь? - спросила я, глядя на маленькую жертву вселенской несправедливости.

- Нужно навестить богинь судьбы! Они смогут доказать Повелителю, что .. что мне не место здесь! - убеждала Минта, хватаясь за мои руки и заглядывая в глаза. - Прошу вас… Здесь недалеко… Я отведу вас, госпожа…

Глава шестая.

Мы шли по цветущим полям, которые расступались под ногами. Шелковые травы и даже ветерок, который срывал лепестки с цветов, казались настоящими. Никогда бы не подумала, что такую красоту можно создать под землей! Теперь я понимаю, откуда берут обои для рабочего стола.

- А каким бы был ваш Элизиум? - внезапно спросила Минта, когда на горизонте появился лес. - Элизиум - это самое красивое место, которое я когда-либо видела. И поверьте, я видела немало красоты… Каждый получает свой Элизиум, откуда не хочется уходить…

Я не стала отвечать на вопрос. Но на мгновенье мне показалось, что я держу маленькую детскую ладошку. Наверное, это и есть мой рай. Маленькие ножки, идущие рядом, маленький “почемучка”, задающий вопросы обо всем на свете. Небо и облака, плывущие по нему. И маленький пальчик, тыкающий: “Мама, смотри! Похоже на лошадку!”.

- Почти пришли! - вздохнула Минта, показывая полупрозрачной рукой в сторону леса. - Они здесь…

С каждым нашим шагом лес становился все гуще и непроходимей. Тропинка едва виднелась, а порой и вовсе исчезала под ногами. Светлячки облепили деревья, ветки шелестели листвой, а сквозь них виднелась непролазная чаща.

Если перед нимфой, дитем природы, ветки раздвигались, давая проход, то мне, видимо, падчерице, приходилось продираться сквозь заросли и уклоняться от веток, за которые нещадно цеплялись мой хитон и волосы.

Ладно хоть под ногами нет колючек и камней - невысокая, на диво мягкая трава покрывала землю и босоногой мне ступать по ней было почти удовольствие. Вот если бы только не эти ветки!

Может, отправить Минту одну и все-таки вернуться назад? Я слышала голос, словно сквозь сон, что он придет за мной. А если Гадес придет, а нас нет? Что тогда? Наверное, стоит вернуться. Я обернулась, а потом снова посмотрела на Минту, которая встревоженно спросила:

- Что-то не так, госпожа?

- Минта, скажи, а почему ты раньше не отправилась к мойрам? - поинтересовалась я, понимая, что она вполне могла пойти одна. Тем более, что тут недалеко!

- О, госпожа моя, они не станут разговаривать со мной. Они живут уединенно и иногда являются смертным или богам в день появления на свет, а здесь они не общаются ни с кем, кроме богов и богинь. Я даже путь к ним проложить не могу без вас: этот лес зачарован мойрами и войти в него могут лишь божества и их спутники, - поджала губы Минта, видя, как я оглядываюсь.

Проложить путь? Я оглянулась через плечо: ни намека на тропу. От изумления я споткнулась о какой-то корень, больно ушибив большой палец левой ноги. Вот зря я сюда пошла! Сама природа против! Ай! Ай-я-яй! Так, нужно сохранять лицо! Я ведь богиня?

Похоже, нимфа и правда создавала путь по этому бездорожью, и он исчезал почти сразу после того, как она по нему пройдет.

Быстроногая нимфа стремительно шла вперед, не зная усталости, и я едва поспевала за ней, опасаясь отстать. Вдруг тропа за ней исчезнет, и я потеряюсь тут одна? И кто знает, найдет ли она меня, когда заметит пропажу? Лес-то зачарованный. Мысль о том, что меня никто искать не будет, а мир вздохнет с облегчением, заставляла идти быстрее.

Когда все надежды на просвет были потеряны, лес неожиданно расступился. Деревьев стало меньше, а среди шелковистой травы стали все чаще попадаться крупные валуны. Я подняла глаза, видя черный зев пещеры.

Нимфа оглянулась, радостно улыбнувшись мне, я тоже изобразила в ответ улыбку, которая тут же погасла, когда нимфа отвернулась. Не волнуйся, я тут! Я с тобой!

Что-то мне эта пещера не очень нравится! Я как-то в детстве была на экскурсии в пещерах... Жуть! Сыро, мрачно, холодно и неуютно. Такое чувство, что стоит обернуться, экскурсия свернет куда-то, а ты останешься одна в темноте с криками “Помогите!”. Крики вызовут обвал, а потом - каменный мешок, ограниченное количество воздуха и коротенькая заметка в газете в траурной рамочке. И хорошо, если умрешь сразу: агония с переломанными костями, без света и ограниченным количеством воздуха то еще удовольствие. Ноги отказывались делать первый шаг, а в лицо сквозило сырой прохладой.

Поборов приступ клаустрофобии, я вошла в пещеру вслед за нимфой. Богиня ничего не должна бояться - она же бессмертная... Я искренне на это надеюсь.

Далеко идти не пришлось: коридор с холодным и ровным - на мою радость - полом привел нас в просторный каминный зал.

На стенах росли крупные кристаллы молочно-белого цвета, источая мягкое свечение, а в отдалении на трех больших валунах сидели три молчаливые фигуры.

Одна из них была юной девушкой в белом хитоне, ее светлые длинные волосы, в живописном беспорядке спускавшиеся до талии, украшали тонкие цветущие яблоневые ветви, а в руках она сжимала веретено. Глаза ее были закрыты, а я почему-то ждала, что они откроются, но нет…

Вторая выглядела зрелой женщиной: шатенка, ее в меру пышные, сочные формы покрывал винного цвета хитон с золотой вышивкой по краю. В волосах, собранных в сложную прическу, сияли золотые заколки в виде виноградных лоз, притом зеленые виноградины, похоже, были из нефрита, а фиолетовые - из аметиста. В одной руке она держала нить, тянущуюся от веретена ее белокурой соседки, в другой - золотые весы.

Третья же была болезненно худой, горбатой старухой в сером одеянии. На ее седых волосах красовался венок из веток мрачного кипариса, на коленях лежала раскрытая книга с пергаментными страницами, а в скрюченных пальцах с длинными желтыми ногтями она сжимала сияющие холодным серебристым светом ножницы. Клото, Лахесис и Атропос... Пряха, Судьба и Неотвратимая... Рождение, Жизнь и Смерть... Прошлое, Настоящее и Будущее... Все же удивительно видеть перед собой ожившую легенду!

- Я слышу шаги, - внезапно повернула к нам лицо белокурая красавица. - Сестрицы, кто это? Дайте хоть одним глазком взглянуть…

- Я тоже слышу шаги! - завертела головой зрелая женщина, а мы застыли на пороге. - Не молчите, сестрицы, кто это?

Старуха повернулась к нам и посмотрела на нас одним глазом:

- Две какие девицы, молодые. Одна красива…

Я искренне надеюсь, что это про меня.

- Видимо, нимфа! А вторая так себе, - скрипучим голосом заметила старуха, развеяв мои иллюзии о собственной внешности. - Сама погляди!

Старуха вынула глаз и протянула его зрелой, которая тут же протерла его о тунику и посмотрела на нас, прищурившись.

- То, что нимфа - это я вижу, - произнесла зрелая, склонив голову на бок. - А кто вторая - для меня загадка. Хотя нет, постойте! Это же богиня!

Мне казалось, что этот странный глаз пронизывает меня насквозь.

- Ну дайте же взглянуть! - попросила младшая протягивая ладошки, в которые опустился глаз. И вот она смотрит на меня и улыбается. - Ну, здравствуй, Персефона… Мы знаем, зачем вы пришли. Вы ищете ответ, а мы можем его дать. А можем и не дать.

Я выдохнула с облегчением, а Минта бросилась перед ними на колени:

- Прошу вас, скажите, правда ли…

- Тише, погоди, - погрозила пальцем старуха, а нимфа осеклась, глядя, как на одну из нитей сел светлячок. - Пора...

Младшая отдала старшей глаз, средняя натянула нить, а я заметила, как блеснули ножницы.

- Вот и все, - спокойно произнесла старуха, а я видела два конца нити в руках средней. - Прочная нить была. Добротная. Как и твоя, нимфа… Жаль было ее резать, да сама судьбу свою предрекла.

- Но я не желала умирать! - закричала Минта, а старуха усмехнулась. - Мне даже Дельфийский Оракул предрек долгую и счастливую жизнь! Это все гнев бога…

- Ты пришла за ответом, но несла его с собой, - вздохнула зрелая. - Был ли смысл идти, чтобы достать его здесь и облечь в слова?

- Каждый несет судьбу в руках. Куда несет - лишь нам известно… - произнесла младшая, повернув к нам голову. - А донесет ли - на все воля его и богов.

- То есть, вы хотите сказать, что я напрасно пришла… Это же несправедливо! - едва ли не заплакала Минта, глядя на мойр.

- Так зачем ты пришла? За ответом, который в себе несла или за справедливостью? - усмехнулась зрелая, натягивая еще одну нить вслепую. Минта умолкла, глядя на них. В пещере повисла зловещая тишина, которая разорвалась “клац”. Светлячок вспорхнул, а старая нить исчезла…

- Я вас поняла, - опустила голову нимфа, а по ее щекам потекли слезы. - Благодарю за ответ.

- А теперь выйди, а мы поговорим с богиней, - произнесла старуха, а я снова смотрела на натянутую нить, с ужасом представляя, как в этот момент кто-то не подозревает, что жизнь его вот-вот оборвется. Шаги Минты стихли.

Ножницы снова отрезали нить, заставив меня мысленно поежиться.

- Не все то друг, что с честными глазами. Не все то враг, чей путь пройдешь слезами. Не все то бог, что силой наделен. Не все то смерть для тех, кто был рожден, - изрекла зрелая, натягивая нить. И тут произошло нечто невиданное! Нить засветилась, а ножницы не смогли ее разрезать. - Тьфу ты, опять Персей! Не угомонится никак! Дай-ка еще разок! Да ровно сиди!

Светлячок отполз, а ножницы кромсали светящуюся нить.

- Ничего! На этот раз мы ее отрежем! - усмехнулась старуха. - Ишь, герой выискался! Раз папаша - Зевс, то значит, бессмертный? Ну-ну, расскажи мне тут…

- Что ж ты так долго? - встревоженно спросила средняя, натягивая нить со светлячками.

- Быстро полубогов рожают! От пары дней до двух недель! А потом еще удивляются, с чего это у нас одним недоноски! - проворчала старуха, высунув язык от усердия.

Я с замиранием сердца смотрела на нить, слыша, как мойры орут друг другу: “Да посильней натяни!”, “Давно пора его натянуть!”, “Да режь уже!”. Нить оборвалась, а старая мойра выдохнула. - Слава Гекате! А то пилить бы пришлось! Тьфу на него! Поспокойней в мире станет!

- Я немного не поняла ваших слов, - мрачно заметила я, глядя, как старуха трясет рукой с ножницами и кричит другим: “Да погодите! Рука устала!”.

- А что тут понимать? Деметра ведь не твоя мать, - мелодично заметила младшая, поворачивая ко мне голову. - И правда, что тут понимать? Не сможешь с сердцем совладать!

- Ведь тот, кто богом был рожден, не смог бы долго жить при нем! - перебила ее зрелая. - Быть может, бог он, но мечты, его совсем не знаешь ты. И жажда власти, жажда трона - ему все это незнакомо. Однажды оборвется нить. В игре богов тебе платить.

Спасибо, держу кошелек шире. Прейскурант: два пятака на глаза в случае разоблачения?

- Ты прекрати свои терзанья. Что толку с нашего молчанья? И скоро страшный миг придёт, нить жизни милый оборвет, - зловеще закончила старуха, а мое сердце вздрогнуло.

***

Гадес

Эринии немедленно впрягли Фаэтона в колесницу, на которой под свист бича медленно укатили прочь. На сегодня дела окончены. Так, я что-то помнил, но забыл. Что-то важное…

Ах да, моя стеснительная женушка! Если она краснеет от поцелуя, то что же будет, если я посильнее прижму её к себе? Или, может, эта скромность напускная? Целомудренная богиня… Афродита и Гера умеют возвращать себе невинность тела, но не невинность души. Видимо, Деметра сказала ей о том, что способно привлечь меня в женщине. Чистота души, которую так мастерски разыгрывают.

И тут меня что-то кольнуло, словно сверкающая игла. Надежда. Та самая надежда на то, что среди высокомерных отбросов, среди свиней, я найду свою жемчужину. Ту, которая не будет с криками проситься на Олимп “погулять”, ту, которая разделит со мной не только царство, но и душу.

Нужно забрать Персефону из Элизиума... Надеюсь, она уже пришла в себя и мне не придется тащить ее на себе? Хотя, чем-то этот процесс начинает мне нравится... Я сотворил портал ровно в то место, где оставил богиню с нимфой и... не нашел на месте ни той, ни другой!

Кому рассказать - обхохочутся: потерять жену в своем же царстве, в первый день совместной жизни... Кажется, я знаю кто молча отыщет мне Персефону и никому не расскажет, что я ему это приказал! Какой позор. Еще раз! Я. Потерял. Жену. В первый день. Нашей совместной жизни у себя дома. Там, где знаю каждую травинку и соплинку души. Если об этом узнает Геката, то еще тысячу лет будет развлекаться на эту тему.

Я оглушительно свистнул и, спустя пару мгновений, ко мне уже несся, рассекая траву, пес моей женушки. Пытаясь затормозить, Цербер закрутил кругами хвостом-змеей.

- Ищи Персефону! - скомандовал я, залезая обратно в колесницу. Отлично! Это моя фраза: “Я приду за тобой”, которая так радует всех смертных заставила ее сбежать. Да она должна была сидеть здесь с выражением оргазма на лице! Я еще должен был ее отсюда за шкирку тащить и пинками выгонять. Но нет! Ее нет! А раз ее нет, то значит, ее что-то гложет. Что-то, что сильнее самого сладкого зова на свете.

Пес уткнулся всеми тремя носами в землю, немного покружил вокруг кустов и уверенно рванул в сторону леса, радостно накручивая змеей, которая бессильно шипела, не зная, что противопоставить такому обращению. Прежде чем гнать колесницу следом, я коснулся двузубцем земли: теперь, там где пробежит Цербер, будет появляться утоптанная дорога.

Далеко ехать не пришлось: пес остановился у пещеры мойр, сел и заскулил на три голоса.

Замечательно! А куда еще пойти в Элизиуме? Конечно же в самую мрачную пещеру! Травка - это прошлый век. Цветочки? Да вы что! Мойры! Вот мне интересно, что она там узнавать собралась?

Похоже, старые перечницы, еще помнят как Цербер подумал, что они друг-другу мячик кидают. А потом орали, что видели то, чего лучше не видеть. Ни одна морда не осознавалась, пришлось давать змее задание караулить на выходе и проверять.

И тут я увидел уже слегка знакомую нимфу, которая с грустью сидела на камушке.

- Господин! - вскочила она, оглядываясь по сторонам.

- Я вам где сказал сидеть? - спросил я, глядя на несчастнейшее лицо душонки. - На полях Элизиума. Поля - там. Это точно не поле.

- Госпожа хотела узнать свою судьбу, я не смела противиться ее воле... А мойры, хотели говорить с госпожой наедине и выдворили меня из пещеры, мой господин! - открыто врала мне нимфа. - А еще мойры сказали мне, что я здесь по ошибке…

- Ты и там, видимо, была по ошибке. Не переживай, таких большинство. Цербер. Сторожи ее, - я спокойно сошел с колесницы, направляясь в пещеру. Так, что я должен сказать в таком случае? “Как ты посмела!!!”. Нет, это слишком грубо. “Почему ты ослушалась…”. Хм… А дальше что-то вроде….

Защитные чары мойр не могли остановить меня и через мгновение я увидел в проходе пещеры Персефону, которая, медленно шла мне навстречу с лицом, белее ее хитона. Когда она увидела меня, то вдруг попятилась и замерла, прислонившись к стене.

Заготовленная тирада испарилась из моей головы в тот же миг, когда я увидел страх в ее глазах. Я поднес ладони к лицу - глаза не светились. Значит, не я. Но шарахаются от меня. Понятно. Обычно после общения с мойрами мало кто уходит счастливым.

- Во дворце разберемся, - вздохнул я, таща ее на выход, хватая перепуганную Минту и Цербера. Через мгновенье мы были во дворце.

***

- Деметра, - услышала я плачущий, надрывный голос Афродиты. Вот умеет она плакать так, что ни один мужчина не устоит. - Деметра, помоги мне, умоляю.

Племянница упала на колени и заливалась слезами прямо в моих покоях на втором этаже моего храма. Мелисса не могла её успокоить и беспомощно бегала кругами вокруг плачущей богини, предлагая ей то вино, то воду. Руки и ноги Афродиты были разодраны. Глубокие царапины на руках уже не кровоточили, но выглядели жутко. Если бы мне кто-то сейчас сказал, что это опухшее от слез лицо, эти растрепанные волосы и порванная туника принадлежат богине любви - одной из красивейших богинь, после моей Персефоны, разумеется, то я бы никогда не поверила!

- Дита, дитя моё, - я приблизилась к Афродите и, взяв ее зареванное лицо в свои ладони, посмотрела в заплаканные глаза. На секунду мне показалось, что вместо неё стоит Персефона, такая же испуганная, в ссадинах… Это ещё больше укрепило мою веру в том, что Подземный мир не для неё! - Что произошло? Что случилось?

Богиня любви лишь громче зарыдала, ухватившись за подол моей туники. Я помогла ей встать, чтобы усадить на скамьи, тянувшиеся каменной тонкой линией вдоль стены храма.

- Принеси вина, - приказала я Мелиссе, не отводя взгляда от задыхающейся от рыданий богини любви. - Из того, что мне в дар преподнес Бахус.

Мелисса поклонилась и убежала вглубь храма. Слушая бессвязные рыдания и возгласы, которые тонули в потоках слез, я гадала, что же могло так расстроить богиню любви? Неужели любовник грустно сказал, что как бы она красива ни была, но важная часть мужского тела уже много лет, как поклонилась Гадесу?

- Деметра… Он… - рыдала Афродита, а по ее щекам стекали слезы. - Как он мог? … Не прощу… Никогда… Я… я…

Мелисса вернулась с вином и двумя кубками, быстро наполнив их. Один она отдала мне, а второй преподнесла Афродите. Несколько глотков, и племянница уже не рыдает навзрыд, а тихонько всхлипывает, давясь слезами и рыданиями.

- Что так расстроило тебя? - я повторила свой вопрос, внимательно следя за выражением лица Афродиты и мысленно отдавая распоряжение своей жрице проверить, нет ли поблизости других богов. Та кивнула, пока Афродита кусала губы и сжимала кулаки…

- Арес… - едва слышно прошептала богиня любви, терзая мою тунику. - Арес обратился в вепря и убил моего возлюбленного, смертного Адониса. О, мой Адонис… Любовь моя… Я никого так не любила, как его…

Да-да, я это уже раз двадцать слышала. Афродита зарыдала с новой силой, а я взяла её руку с кубком и поднесла к губам, поглаживая племянницу по голове. Богиня немного успокоилась и продолжила, растирая на покрасневших щеках хрустальные слезы.

- Геката узнала о том, что я наслала необратимую любовь на Альтаира, - всхлипнула она, а у меня по спине пробежал холодок страха. Если Геката узнает про мой обман, то размер неприятностей будет сопоставим с потопом.

Мелисса вернулась в храм и отрицательно покачала головой. Значит, бояться, что наш разговор долетит до лишних ушей, не стоит.

- Если бы я знала… Я бы никогда не согласилась… Мой Адонис… О, мой прекрасный, любимый… Я не сказала Гекате ни слова о тебе… Они отняли его у меня....

Я с облегчением выдохнула и с благодарностью посмотрела на богиню любви.

- Любимый… Он еще недавно обнимал меня… Еще недавно я чувствовала его тепло… А теперь… Теперь он мертв, а его душа скитается во мраке… О, подлая Геката! Отомстила! Рассказала Аресу про возлюбленного среди смертных! Мой бедный и любимый Адонис охотился в горах Кипра, его собаки почуяли след кабана и погнались за ним. Адонис уже был готов убить кабана… Но разве можно простым луком убить бога? Он … Он растерзал любимого! Разорвал на куски!

На последней фразе Афродита перешла на крик отчаяния. От её крика зашатался храм, а жрицы, что читали мне молитву на первом этаже храма, испуганно завизжали и спрятались за колонны. Богиня снова заплакала, а я положила руку ей на голову.

- Убил… Убил… - ревела она, разрывая пальцами мою тунику. - О, мой любимый… Я все еще помню его сладкие губы… Проклинаю Гекату! Проклинаю Ареса!

Да, любовь бессмертных эгоистична. Вместо того. чтобы добиваться внимания богини, Арес просто решил устранить конкурента. Может, это - не эстетично, зато дешево, надежно и практично. Весь в мать пошел Арес. Гера тоже не щадит конкуренток. Жаль, что моя Персефона как была наивным дитем, пытающимся всем помочь, так им и останется… Она не выживет на Олимпе среди интриг и подлостей. Моя дочь слишком чиста душой, чтобы поверить в то, что за улыбкой иногда скрывается яд.

- Продолжай, милая, - я нежно погладила по руке Афродиту, которая уткнулась в мои колени. - Я слушаю тебя и постараюсь помочь.

Услышав это, Афродита почти перестала плакать, глядя на меня с надеждой. Еще бы! Ты знала, к кому идти.

- Арес смертельно ранил Адониса… От полученной раны любимый погиб. Я искала и бродила неделю по горам в поисках тела! Продиралась через самые густые заросли! - богиня любви перешла на шепот, - Но было слишком поздно… Он уже находится во владениях Гадеса. Деметра, Персефона правит наравне с Гадесом.. Уговори дочь вернуть мне его… Я сделаю все, что угодно, чтобы снова целовать его…

Афродита посмотрела на меня полными надежды глазами. Вернуть? Легко сказать.. Я задумалась и с тяжелым вздохом потерла лоб. Гадес - своенравный бог, мрачный повелитель подземного мира, предпочитающий не вмешиваться в дела смертных и , чего уж тут, презирающий всех Олимпийцев за их образ жизни… Вся надежда на Есению… Да и её не мешало бы проконтролировать, а то уже слушок пошел по Олимпу, что Персефона слишком быстро повзрослела… Пока я находилась в раздумьях, Афродита уже полностью успокоилась и смотрела на меня с дикой мольбой.

- Я думаю, что тебе лучше всего самой попросить Гадеса, - отозвалась я, глядя на огонь надежды в глазах влюбленной богини. - Тебе лучше прийти туда самостоятельно. Ты же знаешь, что ни один мужчина не устоит против твоей мольбы… Может, и сердце Гадеса дрогнет… Заодно и передашь мой дар дочери - небольшой оракул. Если у тебя ничего не получится с Гадесом, будем действовать через Персефону.

Я сотворила небольшое кольцо и передала его в расцарапанные руки Афродиты. Пора бы узнать, как дела у Есении. Что-то мне тревожно на душе. Слухи меня слегка настораживают…

Афродита пылко поцеловала мою руку и исчезла. Оставалось лишь ждать вестей. Хороших или плохих, я еще не знаю.

Я немного отпила из кубка.

- Геката-Геката, - с улыбкой произнесла я, глядя на багровое вино. - Если ты думаешь, что ты хитрее меня, ты ошибаешься, милая…

Глава седьмая.

- Гадес! - голос Танатоса разнесся по всему дворцу, сотрясая стены и потолок. - Гадес, богиня Афродита требует аудиенции! С тобой и твоей супругой! Она уже явилась сюда! Цербера не было на входе, она прошла беспрепятственно!

Танатос с подозрением смотрел на Персефону, которая резко побледнела при упоминании богини любви... Я был наслышан о споре за Аполлона между Персефоной и Афродитой, но это было уже довольно давно. И, насколько я знаю, они обе потеряли интерес к златокудрому богу.

Так что так могло смутить её? Неужели этот неразборчивый бог, стравивший двух красавиц, все еще любим? Я посмотрел на лицо Персефоны, которая побледнела так, словно статуя самой себя.

- Что она хочет, Танатос, - с усмешкой поинтересовался я, помогая встать из-за стола Персефоне. Она еле передвигала ногами. Приятно, когда жена гостеприимна так же, как и я. - Я не приглашал её в Подземный мир.

Танатос замялся. А Церберу я оторву хвост. У меня что тут? Проходной двор? Бог Смерти красноречиво взглянул на меня. Теперь моя очередь подменить Аполлона? Я помню, как богиня любви решила расширить свой ареал любования до моего царства. “Гадес!”, - сладко шептала она, улыбаясь мне обольстительной улыбкой. - “Сколько ты одинок? Неужели тебе не хочется тепла и нежности?”. Ее руки скользили по моей тунике. “Ни один мужчина не может отказать мне!”, - обольстительно улыбалась Афродита, а я стоял и вспоминал, какой я у нее по счету. Скажу честно, я даже сбился пару раз. Надо будет еще в Тартаре спросить… “Неужели ты откажешь мне, о мой сумрачный бог?”, - сладко шептала Афродита. “Я хочу быть десятитысячным, если ты не против. Просто число красивое. Скажешь, когда подойдет моя очередь, а лучше предупредишь заранее!” - ответил я, убирая ее руки. “Я обещаю тебе настоящее блаженство!”, - сладострастно шептала красавица, пытаясь меня поцеловать. Она действительно подарила мне блаженство, когда, проклиная меня водами Стикса, разгневанная и обиженная уходила прочь.

Я снова посмотрел на бледное лицо Персефоны. Мне кажется, я тут должен волноваться, вдруг очередь подошла раньше, чем я успел спрятаться! Вот не хотелось бы узнать об этом в присутствии жены.

А вот и она входит в зал, растрепанная, в порванной тунике, исцарапанная и страшная. Если она сейчас скажет, что пришла моя очередь, и она очень старалась, чтобы она быстрее пришла, я не удивлюсь.

Бледная Персефона попыталась встать из-за стола, но я схватил ее за руку, украдкой сжимая. Я видел глаза, которые смотрели на меня с мольбой, но крепко держал ее. Хватит с меня побегов.

- Гадес! - закричала Афродита и тут же зарыдала, сжимая кулаки. - Я молю тебя помочь… Пусть твое сердце не останется глухим к мольбам любящей женщины…

- Если помочь, как в прошлый раз, я - женат, - я поймал взгляд Персефоны. - Мы с тобой уже говорили на эту тему. Есть три простые буквы, которые нужно тебе запомнить. “НЕТ”.

Афродита задыхалась, глядя на меня с мольбой.

- Арес подло убил моего Адониса! Моего прекрасного Адониса… Я… - богиня любви кусала губы. - Верни мне его … Умоляю… Он у тебя… В вечном холоде и мраке…

- Зря ты кусаешь нижнюю губу, - усмехнулся я, поднимая брови. - Треснет… Дорогая моя Афродита, я все прекрасно понимаю. Когда ты влюблялась в смертного, ты должна была быть готова однажды потерять его… Любовь бога и смертного обычным ничем хорошим не заканчивается… Она обычно заканчивается смертью. И чаще всего в расцвете лет.

- Не будь таким жестоким… - задохнулась Афродита, а по ее щекам градом потекли слезы. - Прояви милосердие… Не будь глухим к моим мольбам… Я прошу лишь одну душу… Я прошу вернуть мне самого дорогого для меня человека...

И в этот момент я почувствовал, как рука Персефоны вздрогнула. Тише, тише… Я гладил ее пальцем, глядя, как моя жена молчит, опустив голову. Только не говорите, что у вас еще и Адонис общий был. Ладно она, но ты, наивное дитя природы!

- Дорогая и бесценная Афродита. Мой ответ ты знаешь. Стоит мне один раз пойти на уступки, как ко мне придут еще боги со списками… Когда со списком придет Зевс, у меня опустеет половина Элизиума, - усмехнулся я, чувствуя, как нервничает Персефона, бросая на меня нехорошие взгляды. Она даже попыталась вырвать руку.

Я откинулся на спинку стула и только сейчас заметил, с каким гневом на меня смотрит Персефона. Что я сделал? Что я не так сказал? Или на Адониса тоже распространяется любовь к животным?

- Ты поможешь? - с мольбой в голосе и с надеждой в глазах спросила Афродита, но я улыбнулся, покачав головой. - Я прошу тебя… Я все, что угодно, готова сделать…

- Дорогая моя, у меня есть для тебя плохая новость… Судя по последней сплетне на Олимпе, которую распустила одна отвергнутая красавица, на незабываемое “все, что угодно” я могу посмотреть только грустным взглядом со стороны… Я же как мужик уже все… Старая молния уже не выстрелит… Старый молот, как говорит Гефест, уже не стучит… Нет, милая, не отпал, я проверял, - я едва сдерживал смех, снисходительно глядя на покрасневшую Афродиту. Какая прелесть.

На меня странным взглядом посмотрела Персефона, а я тяжко вздохнул, а потом улыбнулся. Она что? Не слышала? Как интересно…

- Гадес… Я готова опровергнуть свои слова… Я готова сказать, что ты - лучший мужчина на свете, - взмолилась растрепанная Афродита.

В таком виде явиться на Олимп со словами “Гадес - лучший мужчина в мире” просто отличная идея.

- Хорошо, - я смотрел на Афродиту, а потом перевел взгляд на Персефону. - Как ты думаешь, моя богиня, может ли существовать любовь между смертным и богом? Я не знаю, кто сейчас плачет. Влюбленная женщина по любимому мужчине или расстроенный и капризный ребенок по любимой игрушке? Поясни мне как женщина, моя дорогая Персефона. От твоего ответа зависит судьба души...

Она смотрела на Афродиту, а потом негромко сказала.

- Посмотри, как она выглядит. Посмотри на ее одежду… Она искала его, не жалея себя… Она любит его, Гадес, - ответила Персефона и почему-то вздохнула.

- Но ведь когда любишь, желаешь любимому только счастья? - улыбнулся я, глядя на на ее золотые волосы и красивый профиль. Интересно, неужели умом она пошла в Деметру? - Ты ещё очень мало находишься здесь, чтобы понять законы этого мира. Когда душа проходит через мои медные врата, она стремится попасть в Элизиум. Её уже не тревожат земные страсти. Они понимают, что встретятся здесь со своими любимыми и родными. Зов Элизиума невозможно побороть,, как и тьму Тартара. Адонис, скорее всего уже в полях, и счастлив.

Я намеренно сделал ударение на последнее слово. Бессмертные не умели любить. Никогда. И любой смертный, ставший возлюбленным бога, погибал. Боги никогда не заботились о том, что будет с любимцем после того, как наиграются с его телом и позабавятся с его душой. Брошенные “игрушки богов” умирали от тоски, чахли на глазах, а потом их несчастные души находили здесь последнее пристанище и забвение.

- Я не могу ответить на этот вопрос, потому что я не Адонис, - произнесла Персефона, а я всматривался в нее, пытаясь найти ответ на свои вопросы. Эта девушка порождает больше вопросов, чем ответов. - Пригласи его, и мы выслушаем обе стороны. Если он разделит просьбу Афродиты, то было бы справедливо ее выполнить.

Я не ожидал от юной богини такой рассудительности и мудрости. Персефона воистину отличалась от других богов. И тут в груди что-то шевельнулось. Что это? Давно забытое чувство надежды… Хотя нет, это скорее иллюзия…

- Танатос, - прогремел мой голос над сводами дворца. - Твой Повелитель призывает тебя.

Танатос явился довольно быстро, скорее всего, знал, что я его позову.

- Адонис уже пересек границу полей Элизиума? - поинтересовался я, глядя, как округляются глаза Бога смерти. Он едва заметно кивнул.

- Приведи его сюда, - попросила Персефона, а Танатос застыл на месте, удивленно глядя на нее. Не понимающий ничего Танатос моргнул, нахмурился, ещё раз моргнул, но продолжал оставаться на месте.

Я кивнул, подтверждая приказ своей супруги, на которую снова украдкой бросил взгляд. Может, другие и не замечают, но я прекрасно вижу, как она переживает.

Через несколько минут Танатос вернулся вместе с Адонисом. Смертная душа увидела меня и низко поклонилась, а потом перевела взгляд на стоящую передо мной на коленях Афродиту и бросилась к ней.

- Любимая, не надо, - утешал богиню Адонис и гладил по голове, - Прошу тебя, не печалься обо мне. Это не твоя вина.

- Адонис, - позвал я смертного, который повернул ко мне свое бледное полупрозрачное лицо. - Скажи мне, хочешь ли ты быть с Афродитой? Или ты понимаешь, что твоя время пришло и ты найдешь свой покой здесь, в полях Элизиума?

Смертный задумался, Афродита и Персефона затаили дыхание. Глупые юные богини. Ответ был очевиден. Нет ничего прекрасней зова Элизиума, который сильней обычной любви…

- Я хочу остаться с Афродитой, - твердо проговорил юноша, а богиня любви расцвела, роняя слезы.

- Что? - опешил я, а Адонис кивнул, но на его лице отразилась странная мука.

- Но и зов Элизиума, дающий сладость и покой, слишком силен… Во мне борются любовь и вечный зов… Сердце рвется на части…

Замечательно! Я вижу, как все смотрят на меня. Почему я должен решать за какого-то смертного, кого он там больше любит! Я бы выбрал Элизиум, но … Мой взгляд снова упал на лицо Персефоны, и я увидел нежную улыбку на ее лице. Глупое дитя, неужели ты поверила в то, что Афродита любит его? Она поиграет им и забудет… А вдруг сердце Персефоны действительно умеет любить? Вдруг это - единственная богиня, которая способна… Нет. Такое невозможно.

- Хорошо, я принял решение , - начал я, глядя, как Персефона затаила дыхание. - Адонис, ты будешь возвращаться в смертный мир к Афродите на один день в году. На всё остальное время поля Элизиума станут твоим домом.

- А почему так мало… Что такое один день для тех, кто любит? - Персефона поджала губы. - Этого слишком мало… Полгода…

- Два дня, - я смотрел на Персефону с улыбкой.

- Ну хоть три месяца! - настаивала Персефона, а я смотрел на нее, удивляясь тому, как она вообще может со мной спорить.

- Четыре дня в году. Заметь. Четыре! - мне почему-то нравилось с ней торговаться. - Это и так очень много…

- Два месяца, - твердо настаивала Персефона. - Два месяца.

- Ладно, семь дней. И точка. Это мой окончательный ответ, - усмехнулся я, глядя на обиженную Персефону. Я что? Пятнадцать минут предложил? Семь дней вполне нормальный срок.

Афродита подлетела к Персефоне, но замерла на миг, внимательно вглядываясь в её лицо, а потом обняла. Её заминка меня насторожила.

- Спасибо! Спасибо, Богиня, Весны, - прошептала Афродита и, уже отстранившись, обратилась ко мне. - Спасибо, Гадес!

- Можете не благодарить. Передайте остальным, что мой лимит щедрости и добрых дел на это тысячелетие исчерпан, - ответил я, замирая и глядя на то, как Персефона смотрит вслед уходящей паре и осторожно поглаживает мою руку. Это что-то новенькое.

***

Танатос! - позвал я, расхаживая по своим покоям, - Танатос, Коцит, тебя забери! ТОНАТОС!

Мой голос разносился по всему Подземному миру, пока Бог смерти не соизволил посетить мои покои. Мы какое-то время просто молча смотрели друг на друга. Танатос первым нарушил тишину.

- Можешь не спрашивать, я видел - пробубнил мой друг, а я устало рухнул в кресло, - Может, время надменных богов подходит к концу? Афродита со своим смертным, Персефона, желающая помочь? Гадес, может мы что-то упустили?

Я нервно рассмеялся. Да пропустили. Закат Богов.

- Тонатос, я не знаю, как вести себя с ней, - я растер лицо ладонями, - Она не похожа на других бессмертных. Как бы тебе объяснить.. Она другая… Впервые за много лет одиночества во мне проснулась надежда… Надежда на то, что наконец-то я получил тот шанс, который вымаливал столетия… Но если это всего лишь игра? Маска лжи, которую примерила лицемерка?

Танатос нервно кивнул. А потом его лицо просветлело. Вот прям вижу, что-то он задумал.

- А чего ты хочешь сам,Гадес? - ошарашил вопросом меня мой друг, усмехаясь. - Она здесь всего несколько дней. Может она просто растеряна? И никак не придёт в себя, вот и ведет себя по-другому?

Вот не это я хотел услышать. Вот совсем не это. Воды Стикса, где Геката? Где носит эту женщину, когда я так нуждаюсь в помощи!

- Ты знаешь, что я не привык строить отношения так… - я запустил руку в волосы, - Так как все Олимпийцы! Я не привык менять возлюбленных или делить их! И… Я не могу понять… Либо она прикидывается, либо действительно то, о чем я мечтал. Ты понимаешь, каким дураком я буду себя чувствовать? Если, скажем, через пару месяцев найду собственную супругу в объятиях смертного или Аполлона? Нет ничего более вечного, чем ненависть богов, и нет ничего более мимолетного, чем их любовь.

Я думал про цену ошибки, пытался найти хоть какую-то подсказку. В груди что-то болезненно заныло, как-будто прося о чем - то...Неужели я на самом деле, так устал от одиночества, что ищу просто женского внимания? Или дело в чем-то другом…

- Гадес, ты же Повелитель душ, - осторожно начал Танатос, прищурившись на меня. - Кому, как не тебе знать легенду о двух половинках души? Что души истинно - любящих связывает нить, что даже испив воды из Леты и переродившись в новой жизни, они всегда найдут друг друга и будут счастливы.

В том то и дело, Танатос, в том то и дело, - слова друга больно ранили, - Я не согласен на меньшее, чем вечный союз… Но эта черта, мой друг, дарована только смертным… Боги непостоянны. У меня половина Элизиума любимчики богов - бывшие игрушки, чьи судьбы были сломаны. Вспомни моего брата Зевса. Что ему стоит втайне от Геры найти себе очередную красавицу, заделать ей героя, а потом сделать вид, что не видит, как ревнивая супруга отправляет ко мне сначала мать, а потом и сыночка. У меня складывается впечатление, что как только девица узнает о том, что понравилась Зевсу, то уже начинает рыть себе могилу. Заранее, так сказать.

- Чем больше узнаешь богов, тем больше нравится Цербер? - хохотнул Танатос, а я невольно улыбнулся. Может, я - неправильный бог?

- Что-то ты приуныл, как Аполлон. Давай, доставай меч, - Танатос поднял одну бровь и демонстративно разминая запястье, - Давненько мы не разминались. - Как говорят люди: “Последнее слово за мечом!”.

- Утром, мой друг, - с тяжелым вздохом сдался я, представляя, как моя супруга сидит со списком богов и выбирает, с кем еще не спала. - Если твоё предложение будет в силе.

Танатос коротко кивнул и исчез. Мне тоже следует отдохнуть и хорошо обо всём подумать.

***

- Как же ты работаешь? - я нервно крутила кольцо в руках, совершенно не понимая, как связаться с Деметрой! “Возьми, оно от твоей матери! Гадес знать не должен!” - прошептала мне Афродита и вложила в руку артефакт, в момент объятий. Гадес не заметил. И это к лучшему. - Да ты будешь работать или нет! Да чтоб тебя молнией поразило! Да чтоб тебя Фродо в Мордор отнес! Да чтоб тебя в ломбарде нашли!

И тут кольцо заискрилось, и как в фильмах про будущее, из него голограммой смотрела Деметра. Мне кажется, что мой выдох облегчения слышался по всему подземному миру.

- Дочь моя, - грозно начала богиня, а её брови сдвинулись на переносице. Такой взгляд не сулил ничего хорошего. От слова совсем. - Не пристало богине так орать и ругаться! Ещё бы немного, и я бы услышала тебя без оракула!

- Прости, - пискнула я и вся сжалась под тяжелым взглядом богини, - Афродита не сказала, как его активировать. А спрашивать было бы странно.

После моего объяснения взгляд Деметры смягчился и она снова смотрела на меня с материнской любовью, точно как на ярмарке. Я даже немного расслабилась и улыбнулась.

- Как твои дела, дочь? - на последнее слова она сделала ударение, как бы намекая мне, чтобы я называла её мамой. - Я беспокоилась за тебя! Богиня жизни в царстве мертвых - это настоящее испытание!

Деметра совершенно не по божески фыркнула в нос и посмотрела в сторону, явно о чем то задумалась. Так, пока она здесь - нужно выяснить как можно больше.

- Мама, я в растерянности! Я не знаю, как правильно вести себя с Гадесом! Моё желание походить на тебя характером и умением держаться - воспринимается намного лучше, чем я настоящая. Подскажи, что мне делать? - проговорила я и мысленно скрестила пальцы, надеясь, что Деметра услышит меня и поймет правильно.

На лице богини плодородия мельком проскочила тень удивления, но она очень быстро взяла себя в руки и коротко кивнула.

- Это моя вина, дочь, - горестно произнесла она, качая головой - Я должна была лучше тебя подготовить. Старшие боги - не такие так ты, дитя. За свою долгую жизнь они видели слишком много, чтобы обращать внимание на такие вещи, как заботу, понимание, любовь. Эти чувства давно перестали существовать для них. И Гадес не исключение, а скорее правило. Он, как и все бессмертные признает только силу и статус. Его заботит только он сам.

- В том-то и дело! - возразила я, а лицо Деметры напряглось. - Он ведет себя странно… Наверное, как … как смертный… Я понимаю, что он - бог, но почему-то рядом с ним я этого не чувствую…

Я задумалась. То, что я видела своими глазами, ну никак не вяжется с тем, что я сейчас слышу.

- Ты не слушаешь меня, дочка! - прикрикнула на меня богиня-мать, - Сила и статус! Будь ты простой смертной, он бы обратил на тебя внимания не больше, чем на пыль в своих покоях! Помни о том, чья ты дочь! Отца богов и Матери Природы! Веди себя соответственно и не вздумай говорить кому-то из богов, что он ведет себя, как смертный! Это - смертельное оскорбление.

Я согласно кивнула. Может она в чем-то права… Мне всегда нужно помнить о том, что я - богиня. Я-богиня, я- богиня. я-богиня… Да никакая я не богиня! Молчание затянулось, из моего замешательства меня выдернул голос Деметры.

- Дочь, то что я скажу тебе сейчас - очень важно, - грустно сказала богиня, - Помни, он коварен и изворотлив, поэтому тебе нужно быть очень осторожной. Всё, что он делает - делает ради собственной выгоды! Ты ему выгодна, удобна и прекрасно понимает, что ты - дочь Зевса. Главное - не попадись Гекате. Поверь, если Гадеса еще можно обвести вокруг пальца, то Гекату - нет. Будь осторожна. Помни, любая твоя ошибка будет стоить тебе жизни. Я не хочу, чтобы Гадес знал про оракул.

Оракул погас, а я решила не думать о плохом. Пророчество мойр до сих пор вертелось у меня в голове. Не нужно думать о плохом. В этот момент я представила, как держу на руках свою кроху, которая цепляется маленькими пальчиками за мой палец. Я представляла, как целую его в лоб, чувствуя губами тепло и запах молока. И эта мысль придала мне силы.

Я вот так и не поняла, как вести себя с Гадесом? Надменно? Нагло? Что-то мне подсказывало, что нужно пореже открывать рот. Почему мне кажется, что Гадес не убьет меня? Я не вижу в нем чудовище, которое готово растерзать за ложь… Может, Деметра преувеличивает? Но тогда что означают слова мойр?

Мне нужно научиться вести себя по-другому. Тот порыв, к Афродите едва ли не выдал меня. А мне действительно до безумия стало её жалко! Богиня любви стояла на коленях, на щепках и острых камнях, раздирая себе ноги, лишь бы Тёмный бог смилостивился и отдал ей возлюбленного.

Глава восьмая

***

Утро началось не с кофе. Совсем не с кофе… Мне понадобилась минута-другая, чтобы я наконец-то поняла, что за “будильник” меня разбудил. Из открытого окна доносились звуки драки и звенящий крик металла. Я подскочила с кровати и рысью понеслась к окну, чтобы понять, что происходит. Мне казалось, что какой-то идиот, чинит в гараже под окнами свою “калымагу”, при помощи железного лома и кузькиной матери.

- Гадес, да ты засиделся, - с усмешкой выкрикнул Танатос, уворачиваясь от меча Темного Бога и тут же нанося ему удар снизу. - Отражай!

Я не могла понять, что происходит. Почему эти двое дерутся, почему у Танатоса два меча, а у Гадеса один, и самое главное, почему они это делают под моими окнами? Зрелище было поистине завораживающим, но от этого не менее жутким. Их плавные движения походили на смертоносный танец, а звон мечей - на музыку. Всё внутри похолодело от ужаса, при виде этой утренней картины.

- Меньше болтай, - Темный Бог молниеносно дернулся вперед и ударил! Танатос блокировал выпад, скрестив свои мечи. Огненными брызгами искры рассыпались вокруг Богов! Звон от их мечей слился со стуком моего сердца, отдаваясь в висках. А вдруг Гадеса ранят? - Неплохо, друг мой! Совсем не плохо! Тысячу лет назад я победил тебя в схватке!

- Ты еще тысячу лет мне будешь напоминать, как я тебе поддался! - усмехнулся Гадес.

От быстрого столкновения лезвий мечи раскалились! Поблескивающее прежде лезвие начинало краснеть! Гадес продолжал наступать, Танатос ловко отбивал удары. Удар. Промах! Снова удар! Танатос глухо вскрикнул и отшатнулся! На груди почти идеально тонкой полоской выступила кровь. Пауза. Бог смерти глубоко вздохнул, поудобнее схватил свои мечи, и бой возобновился.

- Прекратите! - выкрикнула я, когда лезвие одного из мечей Танатоса пронеслось в нескольких миллипетрах от лица Гадеса и срезало прядь волос Тёмного Бога. Моё сердце болезненно сжалось, а он улыбнулся противнику… Зачем драться настоящими мечами? Я точно помню, что в Древней Греции были и деревянные тренировочные мечи! - Прекратите немедленно!

На лице Танатоса расцвела нахальная улыбочка. Гадес сделал несколько шагов назад и удобнее ухватил рукоять. Танатос заметил меня и коротко кивнул.

- Смотри, беспокоится! - ехидно произнес Бог смерти, намеренно отвлекая Гадеса от поединка. В ту секунду, когда Повелитель Аиды поднял глаза к моему окну, Танатос нанес серию ударов! Вот зараза! - Жена не уверена в победе супруга! Гадес, дитя природы в тебе сомневается!

- Сомнения - друг мой, путь к истине! Нашепчи какому-нибудь философу, чтобы он записал! - усмехнулся Гадес. - Можно тому, что живет в бочке…

Он намеренно выводил темного Бога из равновесия. На Гадесе уже были четыре кровоточащие раны! “Он бессмертный, он бессмертный, он бессмертный…”- шептала я самой себе. Бой продолжался. Гадес пропустил ещё один удар, и толстое лезвие меча Танатоса глубоко полоснуло моего Бога по предплечью! Нет, хватит! Это надо остановить! Я ринулась к двери, полная решимости прекратить это убийственное мероприятие и больно столкнулась с нимфой, отчего мы обе упали на пол. Не знаю, как Минта, а я больно ушибла копчик и застонала.

- Богиня! - нимфа тут же поднялась с пола и подлетела ко мне, помогая подняться. - Прости меня, Богиня! Я не ожидала, что ты уже проснулась! Я как раз хотела разбудить тебя и помочь одеться!

- С чего бы это? - удивилась я, не ожидая, что Гадес оставит ее во дворце.

- Повелитель сказал, что раз мы уже спелись, то я буду вашей служанкой! - гордо ответила Минта.

Слова нимфы доносились до меня, как сквозь вату, зато пение мечей гулко отдавалось в ушах. Надо прекратить это!

- Минта! Ты знаешь, как быстро пройти к Повелителю? - я схватила нимфу за руку и сильно сжала, отчего она вскрикнула. - Туда, где они сейчас с Танатосом?

Нимфа испуганно смотрела на меня, а затем быстро кивнула и потянула меня по коридорам дворца. Мне показалось, что мы шли целую вечность, хотя на самом деле прошло не больше десяти минут, как она подвела меня ко входу в сад, где тренировались боги.

- Прекратите! - кричала я, подбегая к дерущимся Богам. Как маленькие дети, ей богу! Древние боги, а ведут себя...Ведут себя..Как.. детсадовская группа! - Хватит, я сказала!

Из-за звона мечей меня не было слышно, а может, на меня просто не обратили внимание. Бой продолжался. Стоя уже вблизи от противников, мне показалось я заметила, что напор стал сильнее… Танатос наступал, нанося удар за ударом. Гадес отбивал и пробовал тоже напасть, но у него был только один меч!

- Друг мой, - язвительно заметил Бог смерти, бросая на меня лукавый взгляд, - супруга решила вблизи рассмотреть твоё поражение!

Гадес отвлекся. Снова. На меня! И тут лезвие меча Танатоса, испещренное какими-то знаками, резануло ему по щеке. Тёмный Бог отшатнулся и еле удержал равновесие. Воспользовавшись заминкой, я бросилась к ним и повисла на шее у “супруга”.

- Прекратите! - прошептала я, обнимая Гадеса за шею, признаться, не без тайной надежды задушить, - Хватит, пожалуйста!

Гадес обнял меня одной рукой и внезапно затрясся. Он… Он что??? Он смеется? Я отстранилась от него, чтобы взглянуть ему в лицо, и оказалась права! Он смеялся!

- Моё наивное дитя природы, - сквозь смех произнес темный бог, глядя поверх моей головы, - неужто Деметра тебе не рассказывала про игры, что проходят на Олимпе?

А вот это плохо. Мне Деметра ни слова не сказала, что Боги устраивают какие-то игры с мечами. И в курсовой такого я тоже не помню! Пока я лихорадочно соображала, что ответить, Танатос спас ситуацию :

- Друг мой, твоя жена, - он кивнул в мою сторону, а заметив, что я на него смотрю, озорно подмигнул мне, - совсем из другого мира, не то, что бессмертные Олимпийцы.

Я замерла: он знает. Он определенно знает! Гадес напрягся,резко развернув меня к себе, всматриваясь в моё лицо. Миг напряжения испарился, когда Танатос с громким звуком вложил мечи в ножны и тихо рассмеялся.

- Друг мой, ты совсем перестал понимать мои шутки, - Танатос продолжал смеяться, но улыбка его глаз так и не коснулась, - сомневаюсь, что в те редкие моменты, когда Персефона покидала Ниссейскую долину, она видела Олимпийские игры.

Плечи Гадеса расслабились, он хотел сказать что-то Танатосу и уже открыл рот, как вдруг Бог смерти резко дернулся и замер:

- Гадес, в замке живой. И не просто живой… Кто к нам пожаловал! Неужели звон мечей приманил его? Береги супругу. Она - не Цербер, кусаться не умеет. Я не удивлюсь, если этому идиоту снова дали важное поручение принести Персефону какому-нибудь царьку.

- Подойти к моей жене ближе, чем на три шага, уже можно смело записывать в подвиги. Сколько их у него? - усмехнулся Гадес, глядя на меня. - Ничего, будет еще один… Я ему еще собачку припомню.

***

- Деме-е-е-е-етра, - мелодичным голосом протянул Арес, медленно расхаживая по моему храму и с пренебрежением рассматривая мозаику. - Тётушка, ну где же ты? Я так соскучился!

Появление Бога войны лично не сулило ничего хорошего. Афродита уже поделилась со всеми радостью от возвращения Адониса, не забыв упомянуть, что именно моя “дочь” смогла уговорить Гадеса. И теперь ревнивый Бог пришел сводить счеты. Ну ничего, может быть, ты и сильнее, племянник, но хитрее определенно я. Эх, мозгов бы в эту красивую и мужественную коробочку, но что-то никто не делится.

- Арес, милый, - я медленно шла навстречу красному Богу, улыбаясь так, словно он уже ушел. - Что привело тебя в мой храм?

Я подошла и ласково обняла его. Бог войны напрягся, явно не ожидавший от меня теплого приема. Если я - мать и родственница всего сущего, особенно деревьев, то это мой любимый дуб прикатил сюда свои желуди.

- Мелисса, принеси вина! - громко сказала я, предлагая Аресу присесть на каменную скамью. Меч при нем, щит при нем, мозгов не вижу, - Расскажи, чем я могу помочь?

Опыт подсказывал, что общаться с ним нужно тихо, говорить медленно и не делать резких движений. Арес хмыкнул, и смотря куда-то в противоположную сторону от меня, произнес :

- Что-то Вы с дочерью слишком скоры на помощь в этом тысячелетии, - Бог войны бросил на меня холодный взгляд и сжал челюсти. Следующий вопрос он буквально выдавил из себя сквозь зубы. - Не находишь это странным, тётушка?

Арес был зол. По его красной тунике проскользили огненные всполохи, кулаки были сжаты - это говорило только об одном: буря близко.

- Я не совсем понимаю, о чем ты, Арес, - я твердо выдержала его взгляд. Да, желуди - желуди! - Говори яснее!

- Персефона освободила Адониса, - выплюнул эти слова мне в лицо Бог войны, а его глаза угрожающе сузились. - Я знаю, что Зевс запретил Богине Жизни вмешиваться в естественный порядок!

Бога беспорядочной войны нужно было срочно успокоить, иначе это грозило бы разоблачением моей “дочери” раньше времени и крупными неприятностями. К нам подбежала Мелисса и дрожащими руками протянула кубок Аресу.

- Повелитель, - жрица глубоко поклонилась, бросая на меня обеспокоенный взгляд исподлобья. Я еле заметно кивнула, как бы уверяя ее, что ситуация под контролем, - это лучшее вино из тех, что Бахус преподнес моей Богине в подарок.

Арес был неравнодушен к творениям Бахуса. Мелисса все рассчитала точно : Бог войны не смог устоять перед подношением и принял кубок. Уже легче.

- Дорогой мой, - ласково начала я, глядя, как Арес залпом выпивает кубок, лихо ставя его на столик. - Ты же знаешь, что без Гадеса вернуть к жизни душу невозможно! Так как и Боги бессмертны ровно до того момента, пока их локона не коснется Танатос.

Я намеренно напомнила Аресу, чтобы пресечь покушение на Есению. Мне почему-то подсказывало, что этот дуб начнет действовать еще до того, как раскинет желудями. Смертная не смогла бы выдержать гнева Алого Бога. Жрица снова наполнила бокал.

- Ты угрожаешь мне, Деметра? - Арес тут же отбросил кубок с вином и вскочил на ноги. - Считаешь, что если твоя дочь греет постель Темного Бога, то ты сможешь страшить меня Танатосом? Богом Смерти?

Арес ревел на весь храм и окрестности, быстро увеличиваясь в размерах и готовясь если не напасть, то точно разрушить мой храм! Жрицы в панике разбегались из храма, визгливо крича и моля моей помощи о спасении. Напыщенный щенок! Да что ты можешь перед Самой Матерью Всего Сущего!

- Угомонись! - мой голос прогремел над всей территорией храмовых земель. Я сравнялась ростом с Аресом, провела перед собой рукой и засветилась. Божественное сияние доступно лишь старшим Богам. Ни смертный, ни кто- либо из детей Олимпийцев не мог долго выдержать этот свет. - Я приказываю тебе склониться перед Высшей Богиней!

- Афродита - моя ! - ревниво ревел Алый бог, снося колонны в моем храме. Как был идиотом, так и остался. Куски колонн разлетались в разные стороны. - Я никому не позволю отнять её!

Из-за рушившегося храма раскат грома мы услышали не сразу. И только когда молния ударила в нескольких шагах от нас, обратили своё внимание. Громовержец!

- Что здесь происходит? - громом раскатился голос Зевса по всей долине. Он материализовался ровно в удар молнии. - Повелеваю прекратить!

Отлично! Как ни противно это признавать, но Тучегонитель появился вовремя. Я бросила быстрый взгляд на Бога войны и подарила ему мимолетную улыбку. Моя очередь! Я не прощу тебе свой храм!

- Зевс! - я тут же уменьшилась в размерах и метнулась к Громовержцу, размазывая слезы по щекам. - Он угрожал нашей Персефоне! Нашей дорогой дочери… Нашему возлюбленному дитя...

В одно мгновение Зевс стал меняться, а вместе с ним и погода. Поднялся ураганный леденящий ветер, небо рассекло молнией, и раздался оглушительный раскат грома. Туника тучегонителя развевалась от порывов ветра, а по всему телу Верховного Бога проскальзывали молнии.

- Отец, - почти пропищал Арес, подходя к Громовержцу, - я бы никогда не причинил вреда Персефоне! Но она нарушила твой запрет! Она вернула к жизни мёртвого!

Зевс нахмурился и перевел взгляд на меня, требуя ответа.

- Зевс, никто, кроме Гадеса, твоего брата, не в силах вернуть смертного к жизни! - повторила я свои слова, но уже Тучегонителю, изображая кроткость и смирение. - Персефона просто не смогла бы это сделать без одобрения Гадеса. Если Тёмный Бог решил сам вернуть смертного к жизни и выпустить из Аиды, кто мы такие, чтобы противиться его воле?

- Но Афродита сказала, что именно Персефона оживила Адониса, - упрямо стоял на своем Арес, хоть и не так уверенно, как минутой раньше. Даже он побаивался гнева Зевса. - Это известно всем на Олимпе!

Зевс снова перевёл взгляд на меня, молнии по-прежнему проскакивали по почти белоснежным волосам Отца Богов. Я прошептала ему одними губами : “Гадес позволил это”. Зевс тут же успокоился и сердито посмотрел на Ареса.

- Сын мой! Воля моего брата - закон в его Царстве! И таковым было его решение, - Зевс вскинул руку в предупреждающем жесте, когда Алый Бог захотел перебить его. - И в Верхнем мире его воля остается неизменна! Так сказал я, Царь Богов!

Арес сжал кулаки, на его лице заходили желваки от бессильной злобы, но сделать он ничего не мог. Тем временем Зевс развернулся ко мне:

- Я пришлю сатиров, они быстро восстановят твой храм, Деметра, - произнес с заботой Тучегонитель и очень ласково посмотрел на меня. - Наша дочь счастлива! Я поступил мудро, выдав её за своего брата! Да свершится воля моя! Пусть смертные восхваляют мудрость мою, ибо я дал им свет в темноте!

С последними словами Зевс растворился в снопе золотых искр, а я торжествующе посмотрела на бессильного в своей ярости Ареса.

- Это не конец, Деметра, - сквозь зубы выдавил Бог Беспорядочной войны. - Я найду управу на “любимую” сестру! И не дав мне возможности ответить ему, растворился в алом пламени собственного гнева. Обещание Ареса вселило в меня тревогу. Я должна предупредить Есению. С этими мыслями я направилась к руинам моего храма с целью найти оракул. Вокруг меня уже беспокойно сновали сатиры, восстанавливая колонны. “Мне жаль тебя, милый Арес. Жаль, что ты перешёл мне дорогу. Очень жаль...” - с этими мыслями я подошла к оракулу.

***

- Мой мускулистый друг! Как я не рад тебя видеть.Что тебя привело? Если что, Цербер уже гулял, - ехидно улыбаясь проговорил Гадес, опускаясь в свой трон, - Или решил повидать сестру? Я скоро буду брать деньги за свидания с родственниками. А то вы даже Харону медяки зажимать начали. Еще немного и камушки вместо монет класть будете.

Я стояла по левую сторону от трона Гадеса, по правую встал Танатос и немного оттеснил меня плечом за свою спину. Его рука лежала на рукояти меча, готовая в любой момент вынуть его и отразить атаку.

- Здравствуй, Персефона, - проговорила гора мышц, даже не смотря в мою сторону. Память услужливо подсказала имя парня - Геракл. - Гадес, я хотел увидеть Гекату. Она не откликается на мой зов.

Брови Темного Бога взлетели вверх. Он положил подбородок на сжатую в кулак руку и ухмыльнулся.

- Мы все хотели бы видеть Гекату. Как я люблю детей моего брата! Наивная гора мускулов и амбиций, то, что прокатило с Цербером, с ней не прокатит. Поверь моему опыту. Женщины не собаки, чтобы отзываться на каждый зов, - продолжал издеваться над парнем Гадес, - Но, увы, эта женщина неуловима так же, как и светляки у мойр. Никогда не знаешь, где они приземляться. Гекаты нет. Всего хорошего. Когда свидимся - не скажу. Пусть это будет для тебя приятным сюрпризом!

Он развел в стороны руки, как бы показывая, что ничего не может с этим сделать, по прежнему насмешливо глядя на Геракла. Почему он так обращается с ним?

- Значит Гекаты здесь нет... - удрученно пробормотал Геракл, а я в живую видела легенду. Ничего себе! Неужели он совершил столько подвигов? - Тогда… Тогда может ты позволишь… Взглянуть на моих детей?

На последней фразе его голос надломился, а на лицо упала тень невыносимой боли и скорби. Я помню о нем, он убил своих детей и жену… Но разве человек, испытывающий такое горе мог сам поднять руку на свою семью? Я сделала шаг навстречу Гераклу, но Танатос схватил меня за руку и взглядом показал себе за спину.

- Детей? Не тех ли самых, которых ты убил в приступе “божественной” ярости? - задумчиво произнес Гадес и откинулся на спинку трона. - Не тех ли самых, что с криком радости, бросились тебе на шею, встречая из очередного похода, явно не ожидая, что папа примется руками… как ты там орал? Душить проклятую гидру! Не вижу смысла, с ними все в порядке.

Мое сердце больно сжалось… Потерять ребенка - самое страшное испытание. Гадес не имел права так с ним разговаривать.

- Ты прекрасно знаешь, как это произошло, - сквозь стиснутые зубы проговорил Геракл, - Младшая богиня Ате, по приказу Геры накинула мне на глаза повязку безумия! Моя молочная мать так и не простила мне грехи моего Отца, снедаемая злобой и ревностью.

В курсовой было что-то про Геру, я точно помню. Но вот про некую Ате, я ничего подобного не слышала. Я напряглась вспоминая хоть что-то про эту богиню, но как не старалась на ум ничего не приходило. От усердия я терла пальцами лоб, но и это не помогало. Тут моё ухо опалило горячее дыхание и я услышала едва уловимый шепот.

- Богиня заблуждения, помрачения ума, обмана и глупости, - прошептал Танатос, а я дернулась в сторону. Бог Смерти хмыкнул и снова выпрямился.

Персефона должна была это знать, где бы её не растили. Танатос, как и я знал это. Еще на тренировке он дал понять, что знает кто я. Или просто “удачно” попал пальцем в небо? А если знает почему не сказал об этом Гадесу? Почему он молчит?Почему?

Глава девятая

- Тем не менее, они мертвы, - с улыбкой вздохнул Гадес, - Не смею задерживать, мой мускулистый друг. Всего тебе хорошего, надеюсь, увидимся не скоро. Цербера не трогай, напоминаю, он гулял.

Гадес поднялся с трона, всем видом показывая, что аудиенция закончена и торопливо покинул тронный зал, на ходу бросив :

- Можешь поговорить с сестрой, - и уже в дверях бросил - Танатос, проследи.

Тёмный Бог покинул тронный зал, а я ни секунды не мешкая подбежала к Гераклу. Воин стоял опустив голову, он никак не отреагировал, когда я дотронулась до его плеча. Я - богиня, я - богиня… Есения, ты - богиня… Вдруг плечи Геракла содрогнулись… Легендарный воин, совершивший столько подвигов беззвучно плакал. Моё сердце болезненно сжалось, я бросила беспомощный взгляд на Танатоса, но он и бровью не повел. На лице Бога Смерти застыла непроницаемая маска, а ничего не выражающий взгляд неотрывно следил за мной и “братом” .

- Геракл, - почти шепотом позвала я воина. Он, не поднимая головы, развернул ко мне могучее, вздувшееся венами тело. - Я могу тебе чем-то помочь?

Легендарный герой горько усмехнулся и повел плечом, сбрасывая мою руку.

- Мне уже ничто не поможет, - тихо проговорил Геракл и резко развернувшись зашагал к двери, но уже возле выхода на мгновение остановился. - Персефона… Сестра… Тебе не место здесь… Рядом с этим … самовлюбленным, горделивым Богом.

Геракл ушел, а я все еще беспомощно смотрела на опустевшие двери. По щекам текли слезы от невыразимой боли. Сильный мужчина, герой, легендарный воин, плакал, как ребенок, унижался, чтобы хоть на мгновенье увидеть своих детей. Я знаю что такое потеря… Потеря ребенка… Внутри загорелось желание помочь. Что-то подсказывало, что так будет правильно. Если я смогу попасть в Элизиум ещё раз… А если они не в Элизиуме? Я так углубилась в свои мысли, что не заметила, как Танатос приблизился ко мне. От его голоса я всем телом вздрогнула, глядя на на него с опаской. Я боюсь его больше, чем Гадеса. Его свирепый взгляд, ярость, с которой он сражался, упиваясь битвой, холодное молчание пугали куда больше, чем можно себе представить.

- За поляной в лесу нимф. Сразу за пещерой мойр, - быстро и негромко проговорил Бог Смерти, проходя мимо меня. Он вышел из тронного зала, даже не обернувшись.

Что это было? Я не ожидала, что он вообще снова заговорит со мной. Я привыкла видеть его черной тенью за троном Гадеса. Мне казалось, что в камне и то больше доброты, чем в нем. Может, хочет убедиться, что я не Персефона? А зачем? Неужели собрался меня шантажировать? Чем он меня он меня может шантажировать? У меня ничего нет… Я ничего не могу отдать ему… Или он хочет, чтобы я замолвила слово перед Гадесом? Ничто так не пугает, как неизвестность. Что от меня нужно Богу Смерти?

Углубившись в свои мысли, я и не заметила, что уже стою на парадной лестнице, положив руку на черные перила. Так, а дальше то куда? От мойр нас перенес Гадес. Я попросту потеряюсь… Думай, Еська, думай! И тут меня осенило!

- Малыш! - во всё горло позвала я свою гениальную идею, хлопая себя по бедру - А кому почесать ушки? Все шесть! Иди ко мне, мой зай!

“Идея” не заставила себя долго ждать. Уже через мгновение я видела бегущие ко мне три морды, задорно разбрызгивая слюни во все стороны.

- Молодец! Молодец,мой мальчик! - я по очереди чесала каждое ухо, боясь обделить одну из голов. - Кто хороший песик? Ты мой сладкий малыш! Поможешь мне?

Вдоволь начесавшись, Цербер плюхнулся на землю, вопросительно уставившись на меня тремя моськами. На секунду мне показалось, что и змея, которая хвост, вопросительно выглядывала из-за задней лапы. Я встала на цыпочки и стала нашептывать большой собаке прямо в ухо, опасливо оглядываясь по сторонам.

- Малыш, ты знаешь где находятся дети Геракла? - спросила я, боясь, что кто-то услышит.

Крайняя от меня голова кивнула, а потом энергично зачесалась, стуча змеей об порожки от удовольствия.

Я невольно хихикнула от этой картины. Змея отчаянно сопротивлялась. На секунду я испугалась, что змея - ядовитая, и если она прикусит язык… Я снова хихикнула и почесала среднюю морду.

- Ты можешь отвести меня к ним? - прошептала я, глядя в красивые и умные собачьи глаза.

Цербер хотел кивнуть, но замер практически на середине и резко развернувшись к дверям дворца. Я тоже резко развернулась, но никого не увидела.

- Что такое, малыш? - встревожилась я, прислушиваясь к тишине дворца. Если честно, мне даже стало как-то не по себе.

Цербер заворчал, а потом опустился и подставил мне лапу. Я проворно забралась на загривок пса и шепнув: “ Спасибо!”, потрепала его по холке. Собака перешла на галоп, двигаясь по крайней левой тропинке из светлого кирпича.***

- Гадес! Это что за представление ты сейчас сотворил? - в голосе Танатоса зазвенели угрожающие нотки, но на вид мой друг так и остался невозмутимым. - Я не могу понять, ты её расположить к себе хочешь или оттолкнуть? Либо я ничего не понимаю в женщинах, либо я ничего не понимаю в тебе, Гадес!

Он редко позволял себе такую дерзость, только когда был возмущен до предела. Танатос подчинялся мне по иерархии, но не уступал в силе, что было крайне забавно. Мало кто из третьесортных богов способен противостоять перворожденным детям титана. Чем моложе поколение, тем слабее. Но Танатос - это особый случай.

- А что я такого сказал? - я беспечно пожал плечами, направляясь в сокровищницу. В чем то Бог смерти был прав. Я позволил себе лишнего на глазах у Персефоны. Никак не привыкну, что есть зрители… Зато абсолютно уверен, что подарок-драгоценность полностью загладит мою вину. - Геракл сам виноват в случившемся. Интересно, зачем ему понадобилась Геката? Или он уверен, что она сумеет меня убедить? Наивный.

Танатос фыркнул, поравнявшись со мной. Он смотрел четко перед собой явно о чем-то задумавшись.

- Геката всегда действовала самостоятельно, - равнодушно ответил Танатос. - Может, и сейчас Богиня таинств и колдовства что-то придумала… Особенное. А куда ты так быстро направляешься?

- В сокровищницу, - улыбнулся я, понимая, что не было еще такого сердца, которое нельзя купить драгоценностями. - Подберу что-нибудь для “почти” жены. Кстати, как все прошло с Гераклом? Я надеюсь, что ещё один ребёнок Зевса не пополнил Элизиум? Где Персефона?

Минутная заминка моего друга мне не понравилась. Мне пришлось окликнуть его, чтобы он наконец-то обратил на меня своё божественное внимание.

- Да, Гадес, извини, - все еще витая где-то “не здесь” произнес Бог Смерти. Интересно, очень интересно. Впервые вижу его таким. - Прости, мой друг, я проверял покинул ли Геракл Аиду. С Персефоной тоже все хорошо. Уверен, что она гуляет где-то в саду.

- Я уже решил, что подарю ей, - я даже усмехнулся от своей идеи.

А ты хорошо знаешь свою жену? Уверен,что она способна согласиться на банальный откуп? - внезапно спросил Танатос, а я представил ее глаза, когда она увидит мой подарок.

- Мой дорогой друг. - насмешливо произнес я и хлопнул его плечу. - Не родилась ещё та богиня, которая откажется от драгоценностей!

Танатос ничего не ответил. Он хмыкнул в ответ на мои слова, пропуская меня вперед в сокровищницу.

- Как ты думаешь, друг мой, что бы ей понравилось? Тиара? Диадема? Браслет усыпанный бриллиантами? - Танатос бесполезно пожал плечами. И правда, нашёл у кого спросить. - Ты не помнишь, что предпочитает носить Геката? Будем ориентироваться на нее.

Лицо Бога Смерти вытянулось, а потом он громко рассмеялся. Причина его веселья была мне понятна. Я поднял бровь и вопросительно взглянул на друга.

- Гадес, на Гекате столько украшений. - продолжал смеяться друг, опираясь на стену сокровищницы, - Что она вполне может появляться без туники. Ты видел на Персефоне столько же украшений?

- Просто ей их никто не дарил! - усмехнулся я, понимая, что цветы украшают лишь юную нимфу, но не богиню.

А вот это я совсем упустил из вида. На Персефоне действительно не было ни одного украшения, кроме небольшого кольца. И его, мне кажется, не было в тот момент, когда она появилась здесь… Или было? Воды Стикса, я должен был быть внимательнее… На кольце был гранат, вот это я помню точно… Значит….

- Может, вот это ожерелье из гранатов? - я показал другу массивное украшение. Под искусственным светом гиад, что освещали сокровищницу, ожерелье переливалось всеми цветами радуги. - Оно отлично подойдет к её кольцу. Кстати, Танатос, ты не помнишь какого цвета глаза у моей жены?

- А её не перевесит? - с подозрением уточнил Бог Смерти, придирчиво разглядывая ожерелье в моей руке. - Мне кажется у нее шея не выдержит твоей… любви. Слыхал я о том, что смертные, Гадес, в последий раз закрывая глаза, вспоминают глаза любимой женщины.

Бог смерти явно наслаждался своим уколом.

- Танатос, она - Богиня, а не какая-то смертная! - произнося последнее слово я скривился. Нет, в смертных были хорошие качества, например способность к вечной любви. но… Но они все равно оставались песком под ногами бессмертных. Слабые, никчемные, ни на что толком не способные, вечно уповающие на божественную милость смертные привлекали богов разве что своей мимолетной красотой. Они жили для того, чтобы боги их заметили и одарили милостью.

На моей руке лежало ожерелье, сверка каменьями. Роскошный подарок, за который сама Афродита отдала бы свое сердце. Да что там Афродита! Афина Паллада не устояла бы перед такой красотой.

- Я абсолютно уверен, что она будет в восторге. К тому же, оно в десятки раз дороже той, что подарил Афродите Арес, когда предлагал помолвку, - усмехнулся я, невольно залюбовавшись подарком.

Теперь скривился Танатос. Он, как и я, не любил Олимпийцев за их продажность. Все в этом мире продается. Даже боги. Просто нужно знать цену.

- Друг мой, не составит ли тебе труда, привести мою жену? - я обратился к Богу Смерти, а на его лице проскользнуло удивление. - Не смотри на меня так! Ты же знаешь, я не привык к этим… этим… расшаркиваниям перед Богинями.

Танатос кивнул и исчез. Ну что ж … Попробуем наладить отношения с женой… Посмотрим, что она скажет и как жадно загорятся ее глаза, при виде этой божественной красоты.

***

Цербер остановился на границе красивой, как будто подстриженной поляны, окруженной высокими деревьями. Песель подставил мне лапу, помогая спуститься, а сам отступил в тень деревьев. Небольшой домик приютился по левой стороне золотого пятачка. Как только я ступила на поляну, мне показалось, что я прошла через толщу воды. Я на секунду замерла, дотронувшись рукой до невидимой стены. Зачем это здесь? Словно стихли все звуки, мир дернулся, а я посмотрела на маленький домик.

Мама, - услышала я детский радостный крик и резко развернулась. Ко мне на встречу бежали две крохи, лет шести-пяти не старше. Сердце защемило, а на глаза навернулись слезы… Такие маленькие, такие славные ребятишки.

- Это не мама, - как-то обиженно надулся младший, глядя на меня ясными глазами.

Старший резко остановился и спрятал за спину младшего, во все глаза глядя на меня. Я не решалась подойти к ним, а они боялись сделать шаг ко мне. Не знаю сколько бы мы так простояли, но я додумалась протянуть руку вперед, жестом уверяя малышню, что не причиню вреда.

- Кто ты? Ты - богиня? Что-то случилось с мамой? С папой? - ребенок старался говорить уверенно, но верхняя губа мальчишки задрожала и он сильнее прижал к себе брата. - Отвечай!

Крик ребенка, так похожего на Геракла вывел меня из ступора. Тело снова меня слушалось и я сделала шаг навстречу детям, стараясь их не напугать.

- Я - Персефона, сестра Вашего папы, - сумела я выдавить из себя, а на глаза снова навернулись слезы… Почему так произошло? Почему так несправедливо? Гадес же мог всё исправить! Он мог сжалиться над детьми! - Я пришла узнать, как Вы тут… поживаете...

Я ласково погладила старшего по голове и щелкнула его по носу. Младший тут же завозился и выскользнул из захвата старшего, улыбаясь мне беззубой улыбкой.

- Тетушка! - он по детски радостно бросился ко мне на шею обнимая, как тисками, маленькими ручками. - Ты пришла благословить нас, да? Ты же Богиня?

- Да, мой хороший, - я едва сдерживала слезы и часто-часто заморгала, чтобы не расплакаться при детях. А чтобы голос не выдал меня, перешла на шепот. - Я благословляю, благословляю Вас обоих. Вижу, что у вас все в порядке.

Я по очереди поцеловала в лоб каждого, от чего они слегка засветились, как маленькие ангелы.

- Боги не приходят просто так, - хмуро заключил старший, а его лицо омрачилось тревогой. - Что-то случилось либо с мамой, либо с папой.

Малыш сердито уставился на меня, а я не знала, что ответить ему. Они были мертвы, но почему-то не осознавали это… Где их мать? Я точно помню, что Мегера пала от руки Геракла, защищая детей. Что-то тут не так. Гадес оставил их в неведении. Но почему?

- Персефона, ты можешь кое-что передать папе? - младший смотрел на меня с такой надеждой, что я думала, что со мной случится сердечный приступ. - Я сейчас принесу, подожди!

И младший рванул в сторону дома, а старший внимательно смотрел на меня, а потом выдал с серьезностью, совсем не присущей его годам.

- Они больше никогда не придут, да? - малыш старался держаться, но глаза наполнились слезами, - Они погибли? Или попросту разлюбили нас?

Маленький мальчик сжал кулаки и отвернулся. Последний вопрос он произнес шепотом, а потом беззвучно заплакал. Он все это время держался ради младшего, а теперь позволил себе небольшую слабость. Но как только услышал приближающегося младшего брата тут же вытер глаза рукавом простой рубашки и замер.

- Они вернутся, - почти не думая и ни капли не сомневаясь соврала я,- И они оба очень Вас любят.

Старший кивнул, явно мне не веря, а младший протянул мне двух деревянных лошадок и два яблока, завернутых в грубую ткань.

- Одно яблоко для мамы, одно для папы. Лошадки обе папе. У нас ещё есть! Он будет смотреть на них, вспоминать нас, соскучится и вернется.- терпеливо объяснял мне малыш, а я понимала, что всё. Сил моих держаться больше нет. - Ты только быстрее передай, чтобы они вернулись поскорее, ладно? Мы по ним очень скучаем!

Я только и смогла кивнуть, поцеловать каждого в лоб, прошептав: “благословляю…” и быстро зашагала прочь, унося в груди рыдания. Вслед мне донесся веселый детский крик :”Приходи ещё! Пожалуйста! Я буду ждать!” …

Я бегом прошла невидимую стену и рухнула на колени, рыдая в голос. Голоса детей стихли, а я видела, как они бежали в дом.

Так страшно и несправедливо, когда умирают дети...Почему? Почему он не помог? Деметра права. Он - чудовище. Минут через пятнадцать я наконец-то начала успокаиваться и боковым зрением уловила тень, отделившуюся от ближайшего дерева.

- Признаться впечатлен. Не удивлен, но впечатлен, - широко расставив ноги и положив руку на рукоять меча, надо мной возвышался Танатос. Как давно он здесь? Сколько смог увидеть? Зачем он здесь? Погодите! Это ведь он! Он убил тех детей?!

- Как ты мог? - прошептала я, стараясь не смотреть на Бога Смерти и сжимая кулаки от бессильной ярости. - Почему ты забрал их так рано?

Танатос с усмешкой опустился рядом со мной. Я искоса посмотрела на смертоносного бога и прикинув соотношение размеров на всякий случай отползла подальше. Мой маневр был замечен усмешкой.

- Не бойся! - усмехнулся Танатос и похлопал по траве рядом с собой, - Можешь сесть обратно, я тебя не трону.

Я кивнула, но место дислокации на всякий случай менять не стала. Меня ещё пугали его слова, сказанные на тренировке с Темным Богом. Я бросила нервный взгляд на Бога Смерти и поджала губы. Может, спросить напрямую?

- Танатос, почему ты сегодня сказал, что я из другого мира? - я осторожно подбирала слова, чтобы потом попытаться обратить это в шутку. На помощь пришёл разговор с Деметрой, - Ты же знаешь, что это смертельное оскорбление для Богини!

Я надменно вздернула подбородок и высокомерно посмотрела на Бога Смерти. Лицо Танатоса вытянулось, а потом возле глаз залегли веселые морщинки. Он честно старался скрыть смех, но не смог. Танатоса почти сложило, а я вспомнила, что совсем недавно ревела белугой. И вот я, с красным распухшим носом, огромными глазами, как у окуня пытаюсь строить из себя богиню.

- Маленькая Богиня, такого я не видел даже в амфитеатре Олимпа. - произнес Танатос, но тут его лицо резко стало серьёзным. - Можешь не бояться меня. Я никому не скажу кто ты, Есения.

Сердце оборвалось, а все тело начала сотрясать крупная дрожь. Он знал! С самого начала он знал, что я - не богиня! Сердце лихорадочно забилось, а меня накрыл приступ паники.

- Почему? - онемевшими губами еле пролепетала я, а бог смерти усмехнулся и сорвав цветок стал вертеть его в руках. Я смотрела на цветок, чувствуя, как ужас сковал меня.

- А что от этого изменится? Ты станешь Богиней? Нет. Ты снова станешь смертной? Тоже нет, - задумчиво рассматривая цветок произнес Танатос. Брови Бога Смерти нахмурились и почти встретились на переносице, а потом он поморщился. - Ты мне вот только скажи, стоило ли то, ради чего ты рискуешь жизнью? На что купилась твоя душа, когда ей предложили сделку?

- Ребенок, - опять прошептала я, губы меня ещё плохо слушались. - Богиня пообещала мне ребёнка.

Танатос нахмурился, но ничего не сказал. Черты лица Бога Смерти заострились и он тяжело выдохнул.

- Нас зовёт Гадес, - мрачно отозвался Танатос, и поморщившись потер висок, - По поводу твоего вопроса…

Он за мгновение замер и кивнул в сторону маленького Элизиума для детей Геракла. Мое сердце сжалось, когда я вспомнила их лица.

- Я был у мойр. Они предупредили меня о том, что случится и я заранее срезал прядь их и Мегеры. Таким образом, когда Геракл обезумел - его семья уже была мертва и направлялась в поля Элизиума. Именно поэтому они ничего не помнят. Но их мать оказалась хитрее и стала выцарапывать на земле события, прошедшего дня. Когда поняла, что события повторяются изо дня в день пошла разбираться с Гадесом, - голос Танатоса стал насмешливым.Я представляла, как разъяренная Мегера мчится к Гадесу и поежилась.

- Ну и скандал она закатила Темному Богу! - рассмеялся Танатос. - Её было слышно даже у Харона.

- И что произошло потом? - я затаила дыхание и совсем не по божески вытерла нос туники, - Кстати, где она?

- А с ней произошло тоже самое, что и со мной.- пожал плечами Танатос, - В принципе, ничего страшного. Она стала Богиней. Одной из Эриний Гадеса, Мегера - завистница.

У меня челюсть отпала. Погодите… Сейчас-сейчас… То есть… Танатос…

- Так ты тоже? - прокашлялась я, во все глаза уставившись на Бога Смерти, - Ты - смертный?

- Был, - поправил меня Танатос с улыбкой глядя на меня, - Теперь нет. Вставай, юная Богиня, нас ждет твой … будущий муж.

Я не двинулась с места, пытаясь вспомнить, что я хотела сделать… Что-то важное… Мне почему-то показалось, что в его голосе была какая-то странная горечь.

- Я не выдам твоей тайны, - произнес Танатос, глядя на меня странным взглядом. - Я знаю все тайны смертных, которые были унесены в могилу. И поверь мне, твоя тайна - не самая страшная. Я сам отнесу дары Гераклу, идем. Гадес ждет тебя. Не зли его.

Танатос протянул мне руку и помог подняться.

- Почему? - нахмурилась я, перевязывая отрезом ткани яблоки и лошадок, - Почему нельзя его злить?

- Не сейчас, - произнес Танатос, пряча узел и осматриваясь по сторонам. Бог Смерти взял меня за руку и мы перенеслись во дворец. В тот момент, когда его рука коснулась моей, я застыла. Не каждый день твои пальцы гладит смерть.

Глава десятая

***

Мы переместились сразу в тронный зал. Гадес нервно расхаживал перед своим троном, заложив руки за спину и сжав губы в тонкую нервную линию. Танатос отпустил мою руку и сделал шаг вперед, оттесняя меня за спину. Он обвел взглядом тронный зал, а его рука снова легла на меч.

- Что-то случилось, Гадес? - спросила я из-за спины Бога Смерти, не понимая что так встревожило Темного Бога. Может он переживал, что мы долго добирались? - Ты хотел меня видеть?

- Уже нет, - резко ответил Повелитель Аиды, а затем перевел взгляд потемневших глаз на Танатоса,. Гадес заговорил, обращаясь уже не ко мне, а к Богу Смерти - Души заволновались. Что-то происходит в Аиде. Здесь нежеланный гость.

Что-то зачастили к нам божественные гости!

- Какая часть Элизиума пришла в движение? - безэмоционально поинтересовался Танатос, а его рука крепче ухватила рукоять. - Души волнуются, когда чувствуют своего убийцу.

Гадес и Танатос быстро переглянулись и одновременно выдохнули : “Гера!” . Танатос резко развернулся ко мне и выкрикнул :”Беги!”, а сам направился к парадным дверям тронного зала, обнажая мечи. Я и сама чувствовала какую-то отчаянную ярость, которая словно растекалась по залу. Я не могла понять, откуда в моей душе родилась такая паника.

Я бросилась к дверям, что были сбоку от трона Гадеса, он лишь кивнул мне и тоже направился к парадным дверям. Стоило мне коснуться ручки двери, как она сама собой распахнулась. В комнату сделала шаг великолепной красоты женщина. Она сама, её одежда, и даже волосы богини переливались миллионами искр. Гера величественно сделала шаг ко мне, заставляя меня попятиться. Взгляд ее резал душу, словно клинок, а я застыла в каком-то благоговейном ужасе.

- Ну здравствуй, дитя, - Богиня улыбнулась мне, но улыбка больше напоминала оскал, - Так вот как выглядит еще один ублюдок моего супруга.

Глаза геры опасно сощурились, и она сделала ещё один шаг ко мне, а я словно примерзла к полу, озираясь по сторонам в поисках защиты. Я прекрасно знала, как Гера поступает с детьми Зевса. Мой взгляд нашел Гадеса, я умоляюще посмотрела на него. Темный Бог скрестил руки на груди и застыл возле своего трона, медленно переводя взгляд от меня на Геру и обратно.

- Я не звал тебя, - грубо отозвался Гадес, сверля взглядом Верховную Богиню, - Что Царица Богов забыла в моих владениях? Или верховная богиня пришла замолвить словечко за какого-нибудь смертного?

Я продолжала пятиться не сводя взгляда с Верховной Богини, и чуть не расплакалась от облегчения, услышав шепот над ухом и почувствовав горячее дыхание.

- Встань мне за спину, - еле слышно прошептал Танатос, - И старайся не высовываться. Она не щадит никого.

Надо ли говорить, что я со скоростью молнии скользнула за спину Бога Смерти. Он обнажил меч и направил его на Геру.

- Да вот пришла узнать, почему мой возлюбленный брат отказался выполнить маленькую просьбу своей сестры, к тому же его Царицы, - Гера плавно и величественно направилась к Гадесу, не сводя с него гневного взгляда, - Почему ты снова отпустил его из Аиды?

Последние слова Гера произнесла с таким гневом, что колонны в тронном зале затряслись, а с потолка посыпалась крошка. Танатос посмотрел наверх и выругался. Он медленно будто в танце, вместе со мной сделал несколько шагов к трону. Через мгновение, на то место, где мы стояли упал кусок колонны, подняв столб пыли. Гера обернулась в нашу сторону и разочарованно поморщилась. Вот стерва.

- Его время не пришло, - безразлично и невозмутимо пожал плечами Гадес. - Как только его время придёт - за ним явится Танатос.

Гера прошествовала к трону Гадеса и опустилась на него, величественно осматривая тронный зал. В тот момент, когда ее страшный взгляд снова остановился на мне, я почувствовала животный ужас.

- Ну неужели нельзя сделать исключение для матери богов? Я и так сделала большую работу за тебя, убрав Мегеру и его отпрысков. Тебе оставался только Геракл. Но ты и с этим не справился. Слабак! Вот почему Верховный Бог - Зевс, а не его старший брат, - на ее губах растеклась странная улыбка. Она точно в себе? Я почему-то представляла ее немного не такой… Мне кажется, или она сумасшедшая…

Гера засмеялась и я ощутила, что от этого звука в моих жилах стынет кровь. Плечи Тёмного Бога задрожали, Гадес тоже смеялся.

- Скажи мне, дорогая сестра, - язвительно начал Гадес, - Неужели ты так и не поняла, что причина в тебе? Ты никогда не думала, что никаким женщинам не нужно портить твою семейную жизнь, потому что ты с этим блестяще справляешься сама?! Наощупь обнаженных женщин не отличить от голых баб: твои божественные прелести хороши, но грозные очи и сварливый тон портят все дело… За восхищением и преклонением, которого от тебя не дождешься, Зевс и идет на землю. Я знаю, что тебе нечем, но все-таки попробуй понять… Вот, смотри как надо - показываю только один раз! - Вот… видишь? Завороженно смотришь на него, можешь даже восхищенно приоткрыть рот и слушаешь, что он говорит. И киваешь, киваешь.... а сама ему пока массаж стоп… Смотри-смотри, учись пока жива - ты мне потом еще “спасибо” скажешь!

Гера вспыхнула. Сияние её искр увеличилось во много раз, она поднялась с трона и прогремела на весь дворец так, что его своды содрогнулись, а жуткое эхо уносило ее голос в глубины Аиды.

- Да как ты смеешь так разговаривать со мной? - чуть не плевалась ядом супруга Зевса. Ее красивое лицо искривилось в гримасе гнева. - Я - Верховная Богиня, твоя повелительница, Богиня семейного очага и счастья!

Вот эта женщина богиня семьи? Та, что не дрогнув убила ни в чем не повинных детей? Просто потому что ей так захотелось? Ослепленная просто завистью и злобой?

- Поэтому я и убиваю целыми семьями ублюдков моего мужа. Чтобы стереть даже память о его измене, - произнесла Гера, снова бросив на меня взгляд.

- Но Вы же сама мать! - не выдержала я, выходя из-за спины Танатоса. Я изо всех сил старалась смотреть твердо на Геру, а перед глазами стояли заплаканные лица чужих малышей, которые никогда не увидят маму и папу. - Как вы могли позволить мужчине, пусть даже он и сам Зевс, так ослепить Вас?

За спиной послышался полустон-полувсхлип Бога Смерти. Танатос сделал шаг ко мне и прислонившись почти вплотную к моей спине придало мне уверенности.

- Как смеешь ты дерзить мне, - с яростью почти прошипела Царица Богов, направляясь ко мне медленной поступью ослепленной гневом обманутой жены. - Ты - сама выродок моего мужа! Выродок, которого прятали от моего праведного гнева. Поверь мне, девочка, я бы не пощадила тебя… Я бы нашла способ уничтожить тебя. Если бы я знала, то не перед чем бы не остановилась. И поверь, моя сестра Деметра, не смогла бы тебя спасти.

“Ну я же просил..” - еле слышно простонал Танатос мне на ухо.

- Дети не выбирают! Ни родителей, ни когда им родиться! - я стояла на своем, но и понимала, что это может плохо для меня закончиться. Теплилась надежда, что Гадес не даст меня в обиду. - Это ведомо лишь мойрам, что приходят благословлять родившегося, вместе с первым его вздохом!

- Тогда я надеюсь, что они благословили тебя на последний, - почти ровным голосом проговорила Гера и сделала решительный шаг в мою сторону, вытянув руку. - Если нет, то ты можешь пожаловаться им, из Элизиума. Лучше поздно, чем никогда.

Я посмотрела на Гадеса в надежде найти помощь, но он не шелохнулся. Просто стоял и усердно хмурился.

- Как странно, - оскалилась Гера, подбираясь всё ближе ко мне, - В тебе чувствуется сила Зевса, но её ничтожно мало. Либо твоя мать не Деметра, а простая смертная… Либо ты оказалась настолько никчемной, что даже не смогла принять силу Отца Своего. Позор семьи стирается кровью…

Гадес по - прежнему не шевелился, а от Геры ко мне поползли две светящиеся змеи. Я впала в оцепенение и не могла пошевелиться! Ненавижу змей! Ненавижу и боюсь! Память очень вовремя подсказала, что таких же она отправила, когда Геракл был младенцем, чтобы убить его. Я бросила взгляд на Гадеса и едва шевельнула губами одно слово :”Помоги…”, но он молчал.

- А что это изменит? - я напрягла связки, чтобы голос не дрожал и звучал очень спокойно. Дыхание Танатоса опалило затылок. как бы подбадривая Он рядом, отлично! У меня появился шанс. - Моя смерть не поменяет ничего. После меня найдется ещё одна, и ещё, и ещё тысячи других. Если мужчина не чувствует дома тепло, любовь и заботу, то он ищет ее на стороне!

Гера вся покраснела от гнева и злобы, а змеи увеличились в размерах и быстрее поползли в мою сторону. А потом случилось то, что выбило меня из равновесия окончательно.

- Персефона, закрой рот! - прогремел голос Гадеса, гулко отражаясь от стен тронного зала. Взгляд темного бога потемнел, а я чувствовала такой животный ужас, что остолбенела.

Гера торжествующе улыбнулась, глядя на меня. Она, как и я, поняла, что Повелитель Аиды не станет заступаться за меня. Змеи подползли опасно близко и встав на хвост угрожающе зашипели. Перед лицом мелькнула рука Танатоса, схватила меня за талию и резко дернула. Я опять стояла за спиной Бога Смерти. Одним движением меча он снес головы змеям и тихо усмехнулся.

- Кого хочу я осчастливить, тому уже спасенья нет! Это все? - дерзко спросил Танатос, указывая концом лезвия на обезглавленных змей. Они по инерции ещё продолжали извиваться. Фу. - Я ждал большего от Царицы Богов. Видимо, не следовало.

Бог смерти разочарованно вздохнул.

- Ты зарываешься Черный Бог! Как ты смеешь так вести себя с первородной богиней? - пронзительно завизжала Гера, глядя, как тают на полу обезглавленные змеи. - Зевс отомстит тебе за моё оскорбление! Он этого так не оставит.

- Серьезно? - продолжал Танатос, рассматривая перекошенное злобой лицо Верховной Богини. - Придёт и ваше время с Зевсом. Как ты думаешь, захочет ли Зевс встретиться со мной раньше положенного срока? Будешь ли ты оплакивать его, как верная жена?

На губах Четного Бога блуждала ядовитая усмешка. Так боги тоже смертны? Но тогда как же…

- Ты угрожаешь самому Громовержцу? - глаза Геры опасно сверкнули, ее губы искривились в подобии улыбки, - Ты и вправду настолько глуп, чтобы угрожать ему?

- Гера. я - смерть! - рассмеялся Танатос. - Я угрожаю всему сущему! Мы бы поговорили с тобой на эту тему поподробнее, но я вижу, что ты уже собираешься вернуться на Олимп. С моей стороны было бы невежливо, напоминать тебе о том, что вы сами создали меня. Во время битвы с титанами каждый из вас, первородных богов, отдал мне то, что показалось вам не нужным. Зевс отдал мне, вместе с силой, сдержанность, чтобы я не стремился к власти. Ты, Гера, отдала мне с частичкой своей силы - смирение и жалость. Гадес передал мне хладнокровие, чтобы я не задумываясь отнимал жизнь. Деметра передала мне любовь. Афродита отдала мне верность, чтобы я следовал приказам и знал на чьей я стороне. Посейдон отдал мне способность к созиданию. А после победы над Титанами, вы заточили меня в Аиде. Вот и вся благодарность душе, которая изначально погибла от твоей ошибки, Гера. Но в этом есть преимущество, в отличии от вас, я не слышу зова из глубин, что делает Богов безумными.

Танатос с грацией хищника стал приближаться к Гере, а лицо Богини начало бледнеть .

- Какие прекрасные волосы у тебя, Царица! - с восторженным придыханием произнес Танатос, беря в руку прядь золотисто-медовых волос Верховной богини. Кровь отхлынула от лица Геры, - Не хочешь ли подарить мне на прощание свой локон?

Гера взвизгнула и отшатнулась, а Танатос хрипло рассмеялся. Богиня бросила на него уничтожающий взгляд, а затем развернулась ко мне.

- Мы ещё встретимся, -угрожающе проговорила она и растворилась в скопе серебряных искр. - Я не прощаю таких ошибок, как ты. Я до тебя обязательно доберусь!

- Вот так бы сразу, - весело пробормотал Танатос, убирая меч в ножны, - Совсем покоя от них нет! Гадес, это не подземный мир, а проходной двор. Может что-то с этим сделаешь?

Черный Бог, как назвала его Гера, продолжал что-то бубнить, а я почти не слушала его, сосредоточившись на Гадесе. Он тоже смотрел на меня.

- Почему ты ничего не сделал? - ровным голосом, почти без эмоций спросила я Гадеса, - Почему не заступился? Ты же прекрасно знаешь, что я была права!

Гадес поморщился.

- Гера безумна, Персефона. А у меня нет ни малейшего желания связываться с истерией Верховной Богини, - перечислял Тёмный Бог, не сводя с меня взгляда, - К тому же ты - богиня. И она бы не смогла причинить тебе существенного вреда.

- То есть, ты хочешь сказать, что несущественный вред она бы мне причинила? - я смотрела с ужасом на будущего мужа.

- Не перекручивай мои слова. Я сказал так, как есть. Не переживай. Я скажу Зевсу, чтобы он держал ее подальше от тебя, - усмехнулся Гадес.

- Но Танатос сказал, что однажды он придёт и за Зевсом, - я хмурилась всё больше, понимая, что я здесь просто для красоты декора дворца Темного Бога, и плевать он на меня хотел. - Значит Гера могла убить и меня тоже.

- Моё наивное дитя природы, - усмехнулся Гадес, почему-то поднося ладонь к своим глазам, - За Богами, полубогами, царями и героями приходит Танатос. Танатос стоял здесь, и что-то мне подсказывает, что забирать тебя не собирался. А даже наоборот, проявил не свойственную ему заботу.

Он прямо сделал акцент на последних словах, глядя на Танатоса странным взглядом.

- Ну кто-то же должен был, - уколол Бог Смерти Гадеса, - Прости его, Персефона. Древние Боги настолько стары, что забывают о простейших правилах приличия.

Танатос ослепительно улыбнулся, а Гадес тяжело вздохнул и закатил глаза.

- Персефона, - позвал меня Гадес, а сам выставил вперед руку и на нем материализовалось массивное ожерелье, - Я думаю, что подарок с лихвой загладит мою перед тобой вину.

Я молча смотрела на украшение и просто глазам своим не верилаЯ просто глазам своим не поверила! Этот Древний Бог просто хотел купить меня, как … как… да как обычный смертный! Меня покупали и откупались одновременно. Я начинала злиться, глядя, как сверкают камни. Неужели мой страх стоил каких-то камушков в оправе? Неужели тот ужас, который я пережила, стоит этой безделушки? Мало того, что он слова не сказал в мою защиту, так теперь и считает, что у меня память, как у рыбки! Подарил украшение - память про обиду стерлась! Неужели богини способны прощать за ограненный кусок породы?

- Ты издеваешься?? - разозлилась я, гневно сопя и бросая уничтожительный взгляд на Гадеса, - По-твоему так решаются семейные проблемы? Вместо того, чтобы поговорить, нормально обсудить ситуацию, ты просто отмахиваешься от меня ожерельем?

Лицо Гадеса вытянулось, а брови Тёмного Бога удивленно взлетели вверх. Меня почему-то всё сильнее и сильнее накрывал гнев. Меня бросило в жар, создавалось впечатление, что я вся была объята пламенем. Как сквозь вату до меня донесся голос Танатоса, что-то подозрительно похожее на “ А я говорил…”, но я не обратила на него внимания.

- Я сейчас не настроен на разговор, - Гадес устало потер лоб. - Забирай ожерелье и иди к себе. Я сказал, что поговорю с Зевсом, и Гера больше не приблизиться к тебе ни на шаг. Тем более, что Танатос защитил тебя по моему приказу? Да, Танатос?

И тут воцарилась тишина. Если бы действительно был приказ, то Танатос не молчал бы, а я смотрела то на Гадеса, то на него.

- Да, я просто выполнял приказ, - наконец произнес Танатос, а Гадес улыбнулся, довольный ответом.

- Таким образом ты отношения не выстроишь, - проговорила я, а мой голос отразился от стен тронного зала, - Если так продолжиться и дальше, я не вижу смысла больше оставаться в Аиде. И мне плевать на волю отца. Если никто не может защитить меня от гнева сумасшедшей богини, то я, пожалуй, уйду.

С этими словами, я быстро обогнула Тёмного Бога и направилась в свои покои. Мне нужно было подумать. Как так получилось, что мой голос зазвучал так же, как и первородных Богов? Почему так произошло? И тут меня посетила идея - нужно наведаться к мойрам.

***

Гадес

Я пытался осознать что только что произошло. Юная богиня, наивное дитя природы, только что отчитала меня, как обычного смертного! Я не знал что мне делать. Удивляться или негодовать? Тут до меня донеслись смех Танатоса и аплодисменты Черного Бога.

- Друг мой, - произнес Танатос, пытаясь унять свой смех, - Надо ли говорить тебе, что я тебя предупреждал?

Я нахмурился. Ни одна Богиня никогда не отказывалась от украшений. Тем более от такого прекрасного ожерелья! Да за него бы на Олимпе устроили драку! А она всего лишь раз взглянула на него и то с презрением. Может она действительно наполовину смертная? Смертные не умеют ценить сокровища.

- Ты это видел? - я сам чуть не рассмеялся, смотря на Танатоса, - Она только что меня отчитала? Или мне показалось?

Я прокручивал наш последний разговор с Персефоной. И как только я вспомнил последние её слова, улыбка тут же сползла с моего лица. “... Я не вижу смысла оставаться в Аиде!”... А что если она действительно покинет меня и мои владения? Что будет потом? Снова века одиночества и вечной тишины… Я не хочу снова оставаться один! А что если..

- Танатос, принеси мне локон Персефоны! Прерви её жизнь! Для своего Повелителя, - я жестко отдал приказ Богу смерти, а потом почти шепотом добавил, - Я не хочу, чтобы она ушла…

Глаза Танатоса стали, как блюдца. Ой, вот не надо! Я Верховный Бог, один из первородных детей титанов! Я сам Титан! И могу иметь все, что захочу в своём Царстве!

- То есть ты, - чеканил Танатос каждое слово. - Вместо того. Чтобы просто попросить прощения, признать свою неправоту… И попросить не покидать тебя… ты …. приказал мне. Убить её?! Я отказываюсь, Гадес. Нет. И ещё раз нет.

- Ты отказываешься подчиниться мне?- взревел я, но краем сознания понимал, что он прав! Я мог бы просто… Нет! Не мог! Я не какой-то смертный! - Ты, как и Цербер. выбрал для поклонения другую богиню?

Танатос поморщился. На его лицо упал красный отсвет моих глаз, а он даже не шелохнулся. Либо безумный, либо бесстрашный. Хотя , зная Танатоса, это примерно одно и тоже.

- Ты успокоишься и мы поговорим. - уверенно проговорил Танатос, выходя из тронного зала. - А я пока присмотрю за Персефоной. Чтобы ты не наделал глупостей.

- Она отвергла лучшее из моих сокровищ! - негодовал я, а Танатос остановился в дверях - Эта драгоценность потеряна для людей! Да из-за неё развязали войну! А чтобы ты ей подарил?

Переводя дух и успокаиваясь, я выжидательно посмотрел на Бога Смерти.

- Качели, - практически не задумываясь и пожимая плечами изрек Танатос, - Мне кажется, она будет улыбаться.

- Я даже растерялся… Он воистину безумен! Богине! Дочери Громовержца! Качели! Да что она с ними делать будет? Но если Гера права и она действительно наполовину смертная, то это бы имело смысл.

- Хорошо, - согласился я, машинально кивая своим мыслям, - Сделай для неё эти качели.

Танатос коротко кивнул и скрылся .Тронный зал опустел, снова давя на меня тишиной. Я остался один.***

Я металась по комнате, нервничая и заламывая руки. Что сейчас было в тронном зале? Так проявляется сила Деметры? У меня до этого никогда не было божественного голоса! А тут на тебе! А гадес! Тоже хорош! Вместо того, чтобы решать проблемы, бог решил просто от меня откупиться! Самодовольный! Горделивый! Самовлюбленный бог! Не то, что Танатос… От последней мысли я замерла и даже перестала метаться по комнате. Это как такое мне вообще в голову пришло? Отставить,Есения! Ты на работе! Слышишь! Ты на работе! От этой миссии зависит судьба твой будущей крохи!

- Как всё сложно! - я со злостью ударила по подушке, - Ну почему нормальные люди входят в историю, а я в неё вляпываюсь!

- Может ты просто не там ходишь, юная Богиня, - из-за спины послышался смех Танатоса, а я не ожидая его увидеть в СВОЕЙ комнате!

- Богов стучаться не учили? - пытаясь перевести дыхание и хватаясь за сердце высказала я. Танас рассмеялся. - Ты напугал меня!

- Идем, - Танатос протянул мне руку, - Я хочу тебе кое-что показать.

Глава одиннадцатая

- Танатос, - я жалобно-жалобно посмотрела на Бога Смерти, - отведи меня к мойрам. Пожалуйста!

Черный Бог замешкался, как будто борясь с собой. Он нехотя и медленно кивнул, протягивая мне руку.

- От мойр редко услышишь приятные предсказания, - сделал последнюю попытку отговорить меня Танатос. - Ты уверена, что хочешь знать будущее?

Я коротко кивнула и зажмурилась, боясь передумать. Меня интересовало не только своё будущее… Вернее, своё меня интересовало в последнюю очередь, я хотела узнать. что будет с Гераклом, с его детьми. Мои пальцы оказались в нежном плену большой и теплой руки, и уже через мгновение на меня подул прохладный сырой ветер. Пещера мойр.

- Подожди меня здесь, - я указала ему рукой на валун возле пещеры. Танатос нахмурился и отрицательно качнул головой. - Пожалуйста, я должна это сделать сама.

Я сжала в мольбе его руку, Танатос тяжело вздохнул и кивнул. Отлично! Я сделала глубокий вдох и шагнула под своды сырой пещеры. В этот раз путь до мойр показался мне намного быстрее. И вот я уже открыла рот, чтобы спросить про Геракла, как зрелая повернулась в мою сторону.

- Тяжелый грех, он ждёт уплаты. Его судьба в руках Гекаты. - Тут же ответила она. Ни тебе здрасте, ни до свидания, - И дети, что бесстрашного глупца… Найдут здесь нового отца.

Господи! Да хоть бы раз нормально изъяснялись! Ни черта не понятно! Ну неужели так сложно по-нормальному? Ладно, с этим разберусь потом. А что насчет меня? Я только открыла рот, чтобы произнести вопрос, как старшая заговорила.

- Гнев Богов тебе не страшен. Ведь тот, кто рядом только важен, - задумчиво произнесла она, беря в руки ножницы, светлячок как раз сел на одну из нитей. - Но вскоре, стоя у венца, нос к носу встретишь близнеца!

Мамочки, а вот это действительно страшно! Неужели мы встретимся с Персефоной?

- Твой страх, что заливает душу, способен счастие разрушить, - начала средняя, явно пытаясь меня успокоить, но получалось у неё плохо. Очень плохо. - Ответ получен, что ж, иди… Смерть ждёт нас всех в конце пути.

***

Танатос

- Когда же у этого бога мозги появятся! - проговаривал я вслух, чтобы успокоиться. Не был бы он моим другом - набил бы морду ещё в тронном зале! - Ты смотри, до чего додумался! Клянусь водами Стикса, он не меньший сумасшедший, чем Гера!

Так, качели-качели…Нужно найти красивое место недалеко от дворца., заблудится ведь! Выбрал просторную поляну, окруженную розовыми кустами, рядом с её балконом. Из окон дворца поляны не видно, это преимущество. Я простер руку, и из земли начали расти два миндальных дерева. Когда я счел их высоту достаточной, две мощные ветви устремились навстречу друг другу и переплелись, образуя арку. Рядом с корнями из земли стали подниматься толстые лианы, которые оплели стволы деревьев и арку , затем спустились вниз, продолжая расти и переплетаться в прихотливом узоре, образуя качель-скамью с ажурной спинкой. Я вложил еще немного силы, и лианы обрели прочность дерева. Я критически осмотрел свою работу. Ну да, последний штрих: щелчок пальцами - и миндальные деревья и лианы расцвели.

- Чего-то явно не хватает, - задумался я и по привычке начал тереть подбородок. - Чего-то живого… Знаю!

Я начал создавать огромный бутон Асфоделя прямо на миндальном дереве. Цветок жизни отлично подходил для моей задумки.

- Ну, вот и всё, - улыбнулся я, глядя на своё творение, - думаю, что Персик будет в восторге.

Я ещё раз критично все осмотрел и переместился к пещере мойр. Как раз вовремя. Я услышал шаги. Есения еле перебирала ногами, идя по туннелю, вот как чувствовал! Я сделал несколько шагов ей навстречу, а она взвизгнула и отшатнулась.

- Что случилось? - нахмурился я. Не узнать она меня не могла даже при таком свете, значит, что-то сказали мойры. - Ладно, медленно выходи на свет и подожди меня возле камня. Я сейчас приду.

Я поднял руки и держал их перед собой, обошел боком Еську. Что старые ветоши наговорили этому ребенку? Совсем распустились без Гекаты. Буквально в несколько шагов достиг прядущих сестер.

- Зачем пожаловал, Смертный Бог? - обратилась ко мне зрелая, натягивая нить. - Неужто мы так перепугали девчонку?

Ехидный смех разнесся по всей пещере. Терпеть их не могу.

- Ты там тоже не очень симпатичен, - ответила на мои мысли младшая из мойр, - говори, зачем пришел! Ну!

- Что вы ей сказали? - нахмурился я. -Она сейчас меня боится так, будто я уже пришел за ней! Вы же знаете, ей и так сегодня досталось! В чем дело?

- Сказали правду мы девчонке, что встреча ждет ее с сестренкой, - , обиженно сказала зрелая. Я не ослышался? Эта ветошь обиделась? - И то, что встретит смерть она, лишь назовут её жена!

У меня внутри всё похолодело.

- Не зря боишься, Смертный бог, увы, в тот день ты не помог, - ехидно заметила самая древняя. Интересно, песок из-под неё ветер уносит или нимфы? - И умирала на руках, но в сердце не таился страх.

- А поточнее можно? - я начинал злиться. Разнести бы этот вертеп, Коцит их раздери!

Мойры быстро переглянулись. Ааа, услышали ветоши. Тем лучше.

- Ну что ж, дадим тебе ответ, минует двадцать шесть ей лет, - начала старая с какой-то ехидной ухмылкой, глядя на меня закрытыми глазами. - В объятья смерти упадет, и жизнь приостановит счет, исчезнут тяготы, мечты. Всему причиной будешь ты! Но знать ты должен, Смертный Бог, что тех, которых не сберег, избрав пути цареубийц, настигнет лес самоубийц. И выбор только за тобой, чтоб сохранить в душе покой, ты должен шаг свой сделать сам, не следуя чужим словам.

Я нахмурился, отчетливо осознавая всю степень опасности, и по привычке положил руку на меч. Ну, задумался я. А эти ветоши разорались и давай звать Гекату. Есть в этом мире адекватные Боги или нет? Из под сумрачного свода пещеры спустилась тень и соткалась в высокую женскую фигуру. Ну я мог бы догадаться. Сказали бы эти ветоши хоть слово без нее. Ну конечно!

- Танатос, мой милый друг, - проворковала Геката, подходя ко мне и обнимая, - как я соскучилась по тебе на этих перекрестках.

Признаться, я тоже скучал по этой язве. Но жениться по-прежнему не намерен. И не надо на меня так смотреть.

- И как давно ты здесь, Богиня Колдовства? - я улыбнулся, увидев, как она поморщилась. Понятно, давно. - А почему не показалась Гадесу? Он же звал тебя.

- Я не ручная собачка своего дяди, - Геката раздраженно дернула плечами. - В коем-то веке должен был сам разобраться. Но вижу, что уже многое проворонил. Да, Танатос?

- Не понимаю, о чем ты, Геката, - улыбнулся я, видя надутые губы Темной богини. - Во всем, что ты себе придумала - я явно ни при чем.

Геката тяжело вздохнула и отстранилась от меня. А в глазах отразилось сожаление.

- Моя милая Геката, - я погладил её по щеке, а Богиня улыбнулась. - У Богов не бывает разводов, их союз вечен. Я не готов обременять себя этими узами без надобности. Мне проще подстричь того, кто посягает на тебя. Поверь, это произведет впечатление куда большее, чем фиктивный брак со мной.

- Она понравилась тебе, да? - Богиня Луны лукаво улыбнулась мне и подмигнула. - Да, ладно! Признайся уже самому себе!

- Она будущая жена Гадеса, - как можно невозмутимее ответил я, даже плечами пожал для достоверности. По глазам Богини вижу, не помогло. - Кто я такой, чтобы переходить дорогу Тёмному Богу?

Геката рассмеялась и ткнула меня в плечо. Эта язва знала даже то, в чем я отчаянно себе не признавался. А после пророчества мойр и подавно не признаю. Никогда.

- Сколько от судьбы не бегай, а итог у всех один, - задумчиво проговорила Богиня, снимая тонкую цепочку со своей шеи и протягивая её мне. - Это всё, чем я могу помочь. Это первый гранат, который был добыт. Силы медальона хватит, чтобы переместить Есению обратно в её мир. Используй тогда, когда посчитаешь нужным, и не показывай Гадесу. Береги подвеску. Это последнее зерно граната, наделенное божественной силой.

Я взял подвеску и, чмокнув Гекату в щеку, направился к выходу. Вслед мне донеслось что-то подозрительно похожее на “всё идет по плану…” .. Эту женщину ничего не исправит. Мои мысли были заняты Есений. Нужно держаться к ней поближе, чтобы в нужный момент… В нужный момент что? Пойти против Гадеса? Отправить её в её мир? Защитить от Богов? Да она даже сама не знает, кем является на самом деле! Нет,Персик, это не ты вляпываешься в историю, далеко не ты…

***

Я паниковала возле входа в пещеру мойр, ну почему они не могут сказать прямо? Я прокручивала в голове и разговор с мойрами, и то, как шарахнулась от Танатоса. Хватило же ума заорать под впечатлением от разговора с провидицами! Наверное, нужно попросить прощения… Я обидела его! Единственного друга в этом гребаном месте! Да, Еська, вот когда надо - мозг у тебя не работает! Зато когда не надо.. Шаги! Так, глубоко вдохнула, взяла себя в колготки и попросила прощения! Как взрослый человек! Раз, два...

- Прости меня, пожалуйста, - противно пропищала я, зажмурившись. - Прости, мне очень стыдно…

- Персик, ты чего? - недоумевал Танатос, а я никак не могла заставить глаза открыться. Стыдно мне, и все тут. - Ты совсем с ума сошла?

Рассмеялся Черный Бог, явно наслаждаясь ситуацией, а я покраснела по самую макушку. Стоп! Как он меня назвал?

- Как-как ты меня назвал? - хлопая глазами, произнесла я. Удивление - страшная вещь, глаза открылись моментально.

- А как надо? Есенией нельзя, а Персефоной язык не поворачивается, - усмехнулся Танатос, щелкнув меня по носу, - поэтому будешь Персиком. Ты же не против?

Я растерялась, по сути он был прав. На Персефону я отзывалась плохо, мое настоящее имя лучше вообще забыть на то время, пока я тут… Ну, Персик, так Персик. С меня не убудет, а ему приятно. Я согласно кивнула и улыбнулась.

- Отлично, - Бог Смерти хлопнул в ладоши и улыбнулся, - а теперь подай мне сюда свою руку, и я покажу тебе одно место, в которое мы так и не попали.

Я пожала плечами и подала руку. Меня притянули к себе и закрыли глаза второй рукой. А вот это уже интересно. Земля на мгновение исчезла из-под ног, а потом так же быстро появилась. Я уже почти привыкла к таким перемещениям.

- Готова? - мои мысли прервал шепот Танатоса. - На счет три? Раз..

И на счете “два” я просто отдернула его руку, а Танатос рассмеялся. Да, я любопытная. И вообще, я - смертная! Мне можно!

- Ух ты! - это единственное, что мог выдать мой удивленный мозг. - Как красиво!

Мы стояли на поляне, полностью скрытой огромными розовыми кустами различных оттенков. Запах цветов, что витал в воздухе, пьянил божественным ароматом. И тут я увидела… Качели?! Тут были качели!!! Мне кажется, теперь у меня есть свой личный Элизиум! Я запрыгала на месте и захлопала в ладоши! Находясь в своём мире, я могла покататься на качелях только ночью, ибо вечное от старожилов подъезда :” Сломаешь своей задницей! Для детей поставили! Ишь, кобыла, залезла!” изрядно потрепали мне нервы. Я ломанулась к качелям, но Танатос поймал меня за руку.

- Подожди, - смеялся он, - оглянись, тебе ничего не кажется здесь странным?

Я обвела взглядом поляну ещё раз и наконец-то заметила огромный бутон, который рос прямо из ствола миндального дерева. Я сделала шаг навстречу, по инерции не отпуская руку Танатоса.

- Это так и должно быть? - с опаской спросила я, глядя на красивый бутон Асфоделя, а потом цветок резко вздрогнул. Я взвизгнула и спряталась за спину Танатоса. - Ч-ч-ч-что т-т-там?

На секунду мне показалось, что смех Танатоса слышно по всей Аиде. Бог Смерти утирал слёзы, выступившие от смеха, глядя на меня через плечо.

- Вылезай, Юная Богиня, - отсмеявшись, но все еще продолжая улыбаться, проговорил Черный Бог, - Персик, в тебе сила Богини Жизни. Подойди к бутону, дотронься до него и мысленно попроси раскрыться.

Покидать надежное убежище мне совсем не хотелось, а Танатос выжидательно поднял брови, мол “давай, трусишка, иди!”. Он ещё с минуту смотрел на меня, потом кивнул в сторону бутона.

- А вдруг там змея? - опасливо спросила я, содрогаясь от воспоминания про змей Геры. - Если там змея, то я точно умру. От страха и отвращения.

- Там нет змеи, - со вздохом произнес Танатос, делая шаг по направлению к цветку. - Я тебе обещаю, что змеи там не будет.

- Точно? - недоверчиво поинтересовалась, поглядывая на цветок.

- Да, - послышался негромкий голос. Хм… Доверять самой смерти? Может, у него и шутки смертельные! Где-то на меня грустно смотрела Пандора с ящиком и соглашалась с тем, что женское любопытство сильнее здравого смысла.

Я медленно приблизилась к бутону и протянула руку. Нужно было мысленно попросить его раскрыться… А как попросить? Просто попросить? Или нужно сказать что-то определенное. Танатос закатил глаза и скрестил руки на груди. Ладно, попробуем! Но если там змея, я за себя не отвечаю! Упаду и умру! Тут же! Я закрыла глаза и сосредоточилась на бутоне… “Распустись… Пожалуйста…” - мысленно попросила я и открыла глаза.

Цветок ещё раз дернулся, а мне потребовалось громадное усилие, чтобы не зажмуриться или не заорать. Лепестки задрожали и стали медленно раскрываться, и вдруг я услышала… Чириканье????? Из приоткрывшегося бутона показалась маленькая головка птички, ярко-зеленая с красными щечками. Не может быть!

- Неразлучники? - тихо прошептала я, наблюдая, как птичка вылетела из бутона и продолжала кружить над цветком. Тут показалась вторая. - Да, точно! Это неразлучники!

Я неотрывно глядела, как две птички встретились вне бутона, потерлись клювиками друг о друга, а потом перелетели на сплетенные ветки-качели и запели на два голоса. Я не заметила, как Танатос подошел ко мне, и непроизвольно вздрогнула.

- Красивая змея, правда? - пошутил Черный Бог, а мне стало очень стыдно! Снова!! С этими Богами никаких нервов не хватит!

- Не смешно! - надулась я, понимая что вот-вот тоже начну улыбаться. - Я змей боюсь! Очень!

Танатос фыркнул и переместился к качелям. Это ведь он? Он сделал это для меня. Такие мелочи не замечают Боги, они для них не представляют ценности. А вот для смертных…

- Спасибо, -улыбнулась я, присаживаясь на качели и помогая себе ногами раскачаться, - это прекрасный подарок.

- Я передам Гадесу, что тебе понравилось, - кивнул Танатос, помогая мне набрать скорость. - Ему будет приятно, что его подарок пришелся по душе Юной Богине.

Я поморщилась. Ну конечно! Гадес! Тот самый, который пришел к выводу, что проще заткнуть мне рот побрякушкой, чем обсудить проблему. Танатос проигнорировал мою недовольную моську. Ладно, не хочет признаваться, не надо.

- Теперь у меня есть свой кусочек Элизиума, - я постаралась перевести тему разговора на более приятную. Меня до ужаса распирало любопытство, кем был Танатос до того, как стал Богом. Язык прям так и чесался…. Ну и сдержанностью я никогда не отличалась. - А кем ты был до того, как стал Богом?

Удивление тенью промелькнуло на лице Бога Смерти, а потом на лбу залегла глубокая морщина. Вот так всегда, Еська! Умеешь ты ляпнуть! Танатос потер подбородок и оценивающе посмотрел на меня, как бы взвешивая, стоит мне рассказать или нет.

- Скажем так, - осторожно начал Черный Бог, старательно подбирая слова, - я был наёмником, завоевывал земли для своего царя.

Танатос смотрел куда-то в сторону, предавшись воспоминаниям. И судя по выражению лица, не самым приятным. Но вдруг улыбнулся и продолжил.

- Хотя занимался я этим недолго, - как-то невесело усмехнулся Танатос, - свою тридцатую весну я так и не встретил. Видишь ли, Персик, я был выдающимся воином. Сильнейшим в своем времени, и Гера решила, что я один из отпрысков Зевса. Конец ты немного предугадаешь.

Эта сумасшедшая женщина никому покоя не дает! Я представила, как старушка Гера, подслеповато щурясь, следит за героем. А потом “тыщь” молнией. “Мало ли!”, - изрекает ревнивица. - “А вдруг?”.Молчание затягивалось, становилось тяжелым и неловким. Танатос предался своим мыслям, машинально раскачивая качели. Нужно было как-то разрядить обстановку.

- А у тебя есть свой кусочек Элизиума? - спросила я, повернувшись к нему лицом. Благо, качели были широкими и позволяли это сделать. Меня распирало от какого-то детского восторга. - Можешь показать?

Танатос дернулся и невидящим взглядом посмотрел на меня. Через секунду его зрение наконец-то сфокусировалось на мне, он улыбнулся и кивнул.

- Хочешь посмотреть? - обратился ко мне Бог Смерти, а в его глазах заплясали веселые искорки. Я только кивнула и начала тормозить ногами качели.

Бог тяжело выдохнул и остановил качели, глядя на меня изучающим взглядом. Я только пожала плечами и развела в стороны руки мол, “ну что со мной поделать?”. Танатос фыркнул, помог мне подняться с качелей, и мы переместились.

Мы очутились в небольшой лесополосе. Я огляделась и заметила маленький домик, заросший цветущим плющом. Маленькие окошки и разбитый цветник перед дверью напомнил мне домик хоббитов из экранизации Толкина. Аккуратная дорожка из светло-желтого кирпича начиналась от двери и добегала до маленькой калитки и там же заканчивалась. Дальше виднелись поля Элизиума.

- Какой милый домик, - на всякий случай шепотом произнесла я, поглядывая на Бога смерти. - Там кто-то живет?

- Да, - так же шепотом ответил он. Я только хотела спросить, кто именно, как калитка открылась.

Оттуда вышла престарелая женщина и начала озираться по сторонам. Танатос шепнул: “Идем!” и уже взял меня за руку, как вдруг женщина крикнула.

- Сын! Сын, я знаю, что ты здесь! - женщина сделала несколько шагов в нашу сторону, всматриваясь в сторону нашего убежища, - Я чувствую тебя, сын! Выходи!

- Ну вот и всё, - тяжело вздохнул Танатос, обходя меня и делая шаг на свет из тени деревьев, - Здравствуй, мама!

Я уже говорила, что до меня медленно всё доходит, зато я быстро всё понимаю? Так вот, это не этот случай. Я стояла в оцепенении, судорожно соображая, что делать дальше. В этом милом домике жили родители Бога Смерти. Родители! Ну по крайней мере, мама точно! Может, улизнуть по-тихому? А куда? Я точно заблужусь! До Цербера доораться не получится… Может, у душ спросить дорогу до дворца Гадеса? Скорее всего, они помогут…

- Идём, Персик, - прервал мои мысли Танатос, протягивая руку. - Бежать поздно. Нас заметили.

Я закусила губу и жалобно посмотрела на Бога Смерти. Я не готова знакомиться с родителями Танатоса! Это вообще в планы не входило! Ни в какие! Все решилось само.

- Сынок, ты кого там прячешь? - строго спросила женщина, подходя к нам почти вплотную. - О Боги!!! Юная Богиня Жизни! Сама Персефона!

И она склонилась передо мной почти до самой земли. Мне стало очень неуютно. Женщина выпрямилась и посмотрела на меня странным взглядом. Потом взглянула на сына и тяжело вздохнула.

- Идемте в дом, дети, - ласково проговорила мать Танатоса, а ее взгляд резко потеплел. - Мы не ждали гостей, но бокал амброзии всегда найдется для Богини.

Женщина тепло улыбнулась и бодро зашагала обратно к дому, полная уверенности, что мы следуем за ней.

- Идем, Персик, - хохотнул Танатос. - Просто так убежать не получится. Эта женщина найдет абсолютно везде, где бы мы ни прятались.

- Я всё слышу! - рассмеялась мама Танатоса, а моё сердце защемило от нежной грусти. Вот бы и моя мама была также рядом со мной.

- Отец, у нас гости! - проговорила женщина, скрываясь в дверях домика.

Танатос пропустил меня вперед и зашел следом, закрывая дверь. Дом был намного просторнее, чем показался на первый взгляд. Несколько чисто прибранных комнат, цветы в вазах по всему дому. Свет в доме намного отличался от дневного. Он был мягче и уютнее. Но вот я себя не чувствовала комфортно. Знакомство с родителями у меня не планировалось! Ни с какими! Родители Гадеса вообще Гея и Кронос! Если Гея, по мифам , ещё адекватная, то вот Кроносу нужно вызывать шестнадцатую бригаду!

- Прими, Богиня. - убеленный сединами старец протягивал мне кубок, а второй рукой пригласил нас пройти в боковую комнату. - Это честь для нас! Сама Богиня Жизни! Невеста Повелителя Аиды посетила наш дом!

Я поежилась, чувствуя себя еще хуже, чем до этого. Чем я думала, соглашаясь на это? А если Гадес узнает? Что будет тогда? Он убьет меня!

- Всё будет хорошо, - шепнул на ухо Танатос, подталкивая меня в комнату, - он ни о чем не узнает.

Мы расположились на резных кушетках, обитых красным бархатом. Уже находясь возле родителей Танатоса, я увидела тугие повязки на их запястьях. Что это? Неужели они…

- Как идет подготовка к свадебной церемонии? - поинтересовалась женщина. - Не нужна ли Юной Богине помощь со свадебным одеянием от когда-то лучшей спартанской швеи?

- Мы ещё не обсуждали церемонию, - просипела я, и тут же сделала большой глоток. Напиток оказался ледяным и до безумия сладким. Как это вообще пьют? - Я стараюсь не торопиться с…

Я оборвала свою речь на полуслове, Танатос вдруг дернулся и замер. А потом болезненно потер висок.

- Не думал я, сын, когда учил тебя охотничьему делу, что ты начнешь охотиться на людей, - отец Танатоса хмуро смотрел на сына.

Женщина пнула его по ноге и неодобрительно покосилась. Танатос поднялся и хотел уже что-то сказать, как его перебила мать.

- Иди, сынок, - ласково проговорила она, - мы скрасим общество Богини. У меня есть несчетное количество набросков свадебных нарядов, достойных будущей Повелительнице Царства Мёртвых! Нам будет чем заняться!

- Я скоро вернусь, - пробормотал Танатос, виновато улыбаясь, словно извиняясь за свою работу. - Кто-то из Царей решил присоединиться к нам в Элизиуме. Это не займет много времени.

Он поклонился и растворился в воздухе! Отлично! И что прикажете мне делать?

- Зачем ты даёшь ему надежду, Богиня? - с тревогой спросила меня мама Танатоса, а её глаза наливались слезами. - Гнев Гадеса будет страшен, если он хотя бы уловит тень от повода для ревности!

- Я не…- пролепетала я…

А что я не? Есь, как это выглядит со стороны? Жена одного Бога пришла знакомиться с родителями другого. Блеск!

- Юная Богиня, - начал отец Танатоса, - мы знаем, зачем ты прибыла в Аиду. Каждая душа здесь знает это. Не мучай его, отпусти.

- Не делай из него игрушку! - уже открыто плакала мама Бога Смерти. - Он и так из-за нас натерпелся.

Женщина медленно начала развязывать повязку на запястье, а когда та упала, я увидела глубокий порез. Очень глубокий. Мужчина проделал то же самое. Я переводила взгляд с рук отца на руки матери и не понимала. Для самоубийц было совершенно другое место в Аиде! Как они оказались в Элизиуме? И в ответ на мой невысказанный вопрос мать Танатоса заговорила.

- Шла его двадцать восьмая весна, - её голос задрожал, а по щекам снова полились слезы, - он должен был вернуться из очередного похода, как к нам явился легионер с приказом, чтобы мой мальчик предстал перед царем сразу же по возвращении. Сынок писал нам, что этот поход был последним, что хочет остепениться, завести семью и уже несколько раз отказал царю…

Тут женщина разрыдалась, и речь взял отец.

- Получив третий отказ, царь похитил нас. За пару дней до возвращения сына. Обращались с нами хорошо: кормили царской едой, приносили вино в старых глиняных кувшинах, - его голос надломился, он глубоко вздохнул, чтобы продолжить. - Один из слуг пожалел нас и рассказал о замысле царя. Тот боялся нашего сына и хотел отправить его на смерть. Народ любил нашего мальчика намного больше, чем правителя. Повелитель боялся потерять власть. Молодой слуга сочувствовал нам и решил предупредить. Той же ночью мы с моей любимой решились спасти нашего сына. Мы разбили глиняный горшок и отправились в Аиду. Наш сын был спасен, но как позже выяснилось, ненадолго.

- Я знаю про Геру, - всхлипнула я, у меня также по щекам текли слезы, - если бы я могла помочь..

- Теперь за наше нахождение в Элизиуме сын должен служить Гадесу, - громко шмыгая носом и пытаясь вдохнуть, проговорила мать. - Помоги ему, не насылай на него гнев Темного Бога.

- Я бы никогда…- прошептала я…- Я не хочу причинять вред Танатосу!

Женщина долго смотрела на меня изучающе. Она ничего не говорила, но взгляд выдавал беспокойство. Оно и понятно: то, что я слышала про Богов Олимпа, никак не соответствовало сказанным мною словам.

- Я обещаю, что не причиню ему вреда, - сказала я и твердо посмотрела его матери в глаза. - Он - мой единственный друг здесь. Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось.

- Послушай меня, дочка, - женщина тяжело вздохнула, а её взгляд потеплел. Меня удивила такая резкая перемена настроения. Мама Танатоса махнула рукой. - Я уже давно мертва, чтобы бояться вызвать гнев богини своей речью. Послушай меня, посмотри на нас. Мы всю жизнь прожили рука об руку, душа в душу, любя друг друга. Всегда выбирай сердцем, а не долгом. Я была дочерью царя, но не пошла замуж по воле отца, а сбежала… И ни минуты не пожалела об этом. Возможно, позже, когда ты повзрослеешь, юная Богиня, ты поймешь силу слов моих. А когда станешь матерью, разделишь мои тревоги.

Последние слова больно резали по сердцу, напоминая, зачем я здесь. Слезы снова полились из моих глаз. Я просто не могу, не могу позволить себе отказаться от сделки с Деметрой.

- Спасибо вам, - сквозь слезы прошептала я, поднимаясь и направляясь к выходу. - Я сдержу данное вам слово.Родители Танатоса встали, держась за руки, и направились за мной. Я покинула их дом спокойным шагом, но как только я пересекла калитку - бросилась прочь со всех ног.

Глава двенадцатая.

Я бежала вдоль тонкой нити леса, стараясь не ступать на поля Элизиума, чтобы не попасть на глаза душам. Они приветствовали меня, низко кланялись, но я не хотела сейчас никого видеть! О чем я думала?! От какого места мне пришла идея согласиться на это? А если Гадес действительно подумает что мне не безразличен Танатос? Что он сделает с ним и его родителями? Древние Боги не щадили никого! Да и за самим Гадесом водится много подобных эпизодов! Так, нужно перевести дух и успокоиться. Нельзя в таком виде появляться во дворце.

- Есения, успокойся! - утешала я сама себе, переводя дыхание от долгого бега, - Ты должна успокоиться и всё обдумать! Ситуация неприятная, но не критичная.

Лучше решать проблемы по мере их поступления! Что мы имеем? Я должна стать женой Гадеса и продержаться в Аиде полгода, тогда Деметра подарит мне шанс снова стать мамой. Я не могу упустить эту возможность! Если я буду думать только об этом, я смогу избегать общества Танатоса и Гадес не подумает...

Танатос... Он понимает меня, заботится. При воспоминании о Боге смерти, внутри как- будто замурчал маленький котенок и свернулся в клубочек. Он очень милый, он слушает меня, прислушивается к моему мнению… Может просто это из-за того, что он смертный? Вернее был им? Так, Есь, ты опять?

- Ну почему я не могу всё сделать так как надо? - я начала злиться на своё безрассудное поведение и хныкать от бессилия, пытаясь отогнать милый образ Смерти, - Почему другие могут вести себя нормально, а у меня вечно всё, через задницу!

- Не пристало юной богине использовать…. такие крепкие выражения, - я услышала бархатистый голос и начала озираться по сторонам. Я его раньше не слышала, - Себе я могу такое позволить, потому что на войне, как на войне. Бог беспорядочной войны - плохой пример, особенно для тебя, сестренка.

Арес?! Отлично! Кто ещё со мной не познакомился? Откуда вы повылазили? Да чтоб вас всех на молекулы разорвало! Страх перетекал в неконтролируемую ярость… Я была настолько зла, что была готова придушить “братца” голыми руками.

- Ты где? - сурово спросила я, нервно вглядываясь в каждую тень, - Выходи, и поговорим нормально! Что за идиотская привычка играть в божественные игры? Я тебе не простая смертная!

И тут меня схватили огромные руки и прижали к себе. Я начала брыкаться и царапаться. Под натиском грубоватой братской ласки, я сопротивлялась, как в последний раз, а эта сволочь только смеялась! Ну я тебе сейчас покажу “братика”! У меня, если что, есть запасные братья! И точного количества их я не знаю, но что-то мне подсказывает, что из можно спокойно собрать маленькую армию.

- Быстро поставил меня на место, - громко приказала я Алому Богу. - Так, я кому сказала! Не поставишь я.. я.. Я Гадесу пожалуюсь!

- Ну и что мне сделает тёмный Бог? - ехидно поинтересовался Арес, подняв бровь, - Я пришёл увидеться с любимой сестренкой, которая, к слову, подросла, и приятно округлилась!

Бог войны продолжал меня тискать, да так, что братско-сестринские отношения это вообще никак не тянуло!

- Я проверяю, как брат, насколько и где ты выросла! - заметил Арес, а в его глазах сверкнул нехороший блеск.

- Прекрати! - я попыталась его укусить, но он ловко извернулся и забросил меня к себе на плечо. Все мои потуги пнуть его закончились неудачно.Ладно, попробуем по-другому, - Если ты сию же секунду не поставишь меня на место, я позову Танатоса!

Я уже набрала побольше воздуха в грудь, что выкрикнуть имя Бога Смерти, как вдруг меня резко поставили на землю и даже отступили на шаг. Неужели все боги так его боятся?

- Сестренка, я просто рад тебя видеть! - почти обиженным голосом проговорил Арес, - Я соскучился по тебе! И очень волновался, как ты тут? Как тебя приняли? Вдруг тебя кто-то обижает! Кстати, от кого ты бежала? Тебя кто-то обидел?

Арес положил руку на рукоять меча и цепко осмотрел небольшую рощу, где мы находились! Позер! Да пока ты меня тискал нас бы четыре раза уже сожрали! Так, Еська, спокойнее, вдох, выдох, вдох… Я гневно посмотрела на красивое лицо бога войны, понимая, что красотой его не обделили, а вот мозги пожалели… Лишний удар мечом о шлем мозгов не прибавляет. А может, его Гера с Олимпа уронила случайно. Теперь я понимаю, почему Гефест слегка хромой по легендам…

- Зачем ты пришёл? - холодно спросила я, обходя Ареса и делая вид, что очень спешу, - Уж не по поводу Адониса?

Арес не отставал от моего шага и шел рядом, поэтому мне удалось увидеть его недовольное выражение лица, когда я упомянула Адониса. Значит попала в точку.

- Я здесь совсем по-другому поводу… Ну, кроме того, как увидеть тебя конечно! - ответил Арес и ослепительно улыбнулся. Да, Бог Беспорядочной Войны был определенно красив. Даже слишком. Я вот боюсь представить как выглядит Аполлон. - Мои воины, мои верные поданные, после сражения попали не туда, куда я им обещал… И вместо того, чтобы занять достойное место в Элизиуме воинов, они по приказу Гадеса застряли в вечных муках Тартара.

- Если они в Тартаре, то так и должно быть, - равнодушно пожала плечами я, - Гадес и Эринии воздают по заслугам каждому.

Арес схватил меня за плечи и развернул к себе, вынуждая остановиться и смотреть прямо ему в глаза.

- Ты не понимаешь,да? Он специально сделал так! Чтобы насолить мне! - Бог войны легонько тряхнул меня в своих руках, - Сначала он отнял тебя у меня! Потом поместил моих воинов в Тартар! Потом, когда я уже надеялся забыть тебя, упав в объятия Афродиты, так он и тут здесь! Я не прошу для себя ничего! Помоги моим воинам! Пойди в Тартар, освободи их! Если ты хоть одной маленькой частичкой по-прежнему любишь меня…

Арес потянулся ко мне с явным желанием поцеловать, я начала брыкаться, но Бог Беспорядочной войны только сильнее сжал мне плечи. Я сжала губы тонкой линией и зажмурилась, я уже чувствовала на лице опаляющее дыхание Ареса, как вдруг услышала звук вытягивающихся мечей из ножен. Удар лезвий друг о друга и голос перерастающий в рычание :”Отпусти её!”.

Танатос… Ура! Он здесь!

***

Танатос

Почему когда я занят, кто-то обязательно хочет покинуть свой бренный мир? Хорошо, что ловить не пришлось по всему дворцу, как в прошлый раз. Старец просто попытался уползти, но хвала Богам, с его огромной кровати далеко не убежишь. Теперь это проблемы Харона.

Я уже подходил к домику своих родителей, как меня накрыло чувство тревоги. Персик? Я тут же переместился в дом. Отец помогал матери снова забинтовать руки лентой, а Персика нигде не было.

- Где она? - я старался говорить как можно спокойнее. но родители все равно вздрогнули от силы моего голоса, - Почему её здесь нет?

- Богиня ушла, сынок, - голос матери привел меня в чувство, я старался успокоиться, - Она юна, но очень мудрая. Она примет верное решение! Я уверена! Ничего страшного не случилось. Я просто хочу понять - она нам подходит или нет.

- Что ты ей сказала? - тревога внутри меня усиливалась. Я не мог понять связано ли это чувство с Персиком. - Ты ей рассказала?

- Конечно нет! - мать сделала обиженный вид и надула губы, знаю я это выражение, - Ну, по крайней мере не все.

Я крепко выругался и уже шагнул в двери, как услышал голос отца.

- Если бы я знал, что мой сын вырастет убийцей, - с горечью проговорил он, - То сбросил бы тебя сам, со скалы! Ещё в детстве! Спартанцы никогда не прятались в тени! Они принимали бой лицом к лицу! В этом и была сила Спарты!

И тут же получил от матери за свои слова полотенцем по лицу . Они никогда не могли договориться, когда речь заходила о моем воспитании.

- Сынок, я сказала ей, что ты отказал царю, завоёвывать новые земли. И что Царь решил похитить нас в качестве довода. - мама твердо смотрела на меня, - И что было потом тоже… Но я слова не сказала богине, о том, что было на самом деле…

- А надо было бы! Может хоть тогда бы он принял к сведению свой жизненный опыт! - со вздохом начал отец, а потом сурово посмотрел на меня. - Если себя не жалеешь, хоть мать пожалел бы! Второй раз в одну и ту же борозду! Далась тебе эта богиня! Тебе невесты царя твоего мало? Напомнить, как было? Что глаза отводишь? А я напомню! Далась тебе та иноземка! Ну привезли её в подарок Царю, как невесту! Что полез то! А то:” Любовь у нас, дорогие родители! Бежать будем!” Далеко убежали? Через четыре дня настигли Вас! И что потом? Её Повелитель казнил тут же! А ты Царя убил! За кого? За девицу-иноверку! Да её даже в Элизиуме нет! Мы же тебя спасти хотели! Благословили!

- Их было больше двухсот! - не сдержавшись, прорычал я, - Я просто не смог прорваться к ней! Не успел… Но я помню свою ошибку, отец! И впредь не допущу гибели любимой.

- Не допустит он! , - проворчал отец, и тут же снова получил полотенцем, - Да ты каждому слову Темного Бога подчиняешься, не смея перечить! Тоже мне, спартанец! Меня не жалко! Мать! Мать пожалей! Что будет с ней в лесу самоубийц! Я сам хоть сейчас туда уйду! Я достойно прожил свою жизнь, на службе у Царя! Мне стыдиться нечему! Кроме как сына своего!

- Замолчи, старый! - крикнула матушка на отца, - Забыл уже сам, что спартанец! Да если бы не сын, ты бы давно в том лесу был! Меч или лук в руках не держишь - всё! Сам не убьешься, свои добьют! Да в том лесу все лица знакомые! Мы и так своё пережили, благодаря сыну! И будь твой сын простым охотником - очутились бы в том лесу намного раньше, когда немощными стали! Не видала я, чтобы спартанец богам в услужение пошел, ради родителей! Да я хоть сейчас вещи соберу! И то, что ты тут в Элизиуме - заслуга нашего сына! И не смей при мне учить его! Всему, чему надо мы его научили! И дайте боги каждому такого ребенка!

Отец хотел что-то возразить, но тут же опять получил по лицу. Да, мама у меня - настоящий воин!

- Сын, рассказывай, про свою богиню! - мама махнула полотенцем в воздухе и уперла руки в бока, - По лицу вижу, что что-то знаешь, а не говоришь! Давай, совет вместе держать будем!

Отец опять захотел что-то возразить, но после того маминого “ Я те щас!” - тут же передумал. Я еле сдерживал смех. Мама выжидающе посмотрела на меня и подняла бровь. Этот жест я с детства знал тоже… То, что будет после - страшнее Тартара.

- Она не богиня, - я старался смотреть в глаза матери. Мать хмурилась. Явно не верит… Ну, рискнем...Скажу правду. - Мам, много столетий назад, по нашему времени, и менее тридцати весен по современному…

Я старательно подбирал слова, чтобы как можно точнее донести до родителей историю Персика.

- У Деметры и Зевса родилась дочь. Такой же титан, как и они, - теперь я смотрел твердо матери в глаза. Она заметила это и кивком попросила продолжать, - Зевс испугался, что даже созданная им Нисейская долина не спасет Персефону от Геры. Ребенок был очень силен. Деметре роды дались тяжело, и Зевс решил действовать сам, пока возлюбленная его, Мать Всего Сущего, была без сознания! Он разделил дитя, на двух равных по силе девочек и призвал Гекату. Он передал одну из дочерей и велел спрятать её на перекрестках.

- Спартанская моя матерь, - выдохнула мама, и на всякий случай огрела отца, у которого челюсть упала. - Рот закрой! Терпеть не могу, когда ты так делаешь! Еще при жизни помню, что прибить тебя за это хотелось, да сына сиротой оставить не решилась! Ну, сыночек, продолжай…

- Сынок… Не женись на Амазонках… Они еще хуже… - прошептал отец, а на него посмотрели так, что если бы старушка Гера так взглянула бы на Зевса, то в мир больше героев не рождал бы.

- Геката передала ребенка одной из своих верховных жриц и открыла перекресток трех миров, - я старательно вспоминал рассказ Богини Луны о тех событиях, - Она попросила ей выбрать любой из миров, но никогда не взывать к своей богине. Жрица держала слово до самой смерти, но перед ней всё же воззвала. Она молила присмотреть за девочкой, и вечный страж гекаты-ворон не оставлял её одну.

Мама кивнула, осмысливая услышанное и поджала губы. Уже план продумывает что делать. Вот по глазам вижу. Отец открыл рот, видимо, что-то пытаясь сказать. Возможно, даже умное, но посмотрел на полотенце и передумал. Я продолжил, глядя на тоску в глазах папы.

- Получилось так, что Зевс решил выдать замуж дочь свою,Персефону, что жила с Деметрой. Богиня Плодородия не захотела мириться с этой участью и стала искать похожую девочку. И нашла. Свою “вторую дочь” - Персика, о которой даже не знала, ибо Зевс забыл уже об этом. Дети интересуют Зевса только в процессе их создания. Так что мой Персик…

Мама вопросительно посмотрела на меня и я тут же поправил : “Есения” . Мама махнула рукой, показывая, что ждет продолжения. Папа набрался храбрости стал отползать в сторону. Он готовил речь, поэтому пытался обезопасить себя.

- Есения согласилась заменить Персефону на брачной церемонии, - выдавил я сквозь зубы, злясь на богиню-лгунью, Деметру, - Деметра обещала наивной девочке, что поможет ей стать матерью. Богиня солгала. Она не властна в мирах, где в нее не верят. Тем более, что Есения не вернется обратно. Ей никто не укажет путь из Аиды.

Я закончил свою речь и взглянул на мать. Она закусила губу явно обдумывая всё, что я ей сейчас рассказал. Папа открыл рот, но потом понял, что мысль не настолько важна, чтобы так рисковать здоровьем, и решил дождаться более важной мысли.

- Твой Персик, хоть что-то из этого знает? - спросила мать, всё понимая, - Если не знает, тем лучше. Стратегия есть?

Я покачал головой, мол и да, и нет. Отец заметил его и не смог промолчать. Видимо, риск был оправдан!

- Какая у него стратегия? Сначала прятаться, а потом убить! Он же наёмник! - мать проигнорировала его, а я последовал её примеру. Я не знал стоит ли говорить матери про подвеску.

- Говори! - грозно произнесла спартанка, скручивая в жгут полотенце, пока папа просился в Тартар в одиночестве. - Как есть!

- Геката дала мне камень, гранат, - я показал цепочку матери. Она придирчиво осмотрела кулон и дала знак убрать украшение. - Гранат сможет вернуть Есению в её мир.

Мать молчала несколько минут, а потом сурово взглянула на меня.

- Любишь её? - взгляд женщины стал острее моих мечей. А я задумался. Действительно ли Персик стала мне так дорога за это короткое время?

Она вызывала желание защитить её, заботиться. Я невольно улыбнулся, вспомнив, как она прыгала от радости и хлопала в ладоши, при виде качелей. А как мужественно старалась не потерять сознание открывая цветок…

Ха! Любовь… Я всегда думал, что для возникновения этого чувства нужно время… Но став богом, я понял, что времени отмерено слишком мало, чтобы тратить его на раздумья. Любовь появляется из уважения к человеку, желанию быть рядом, чувствовать присутствие и тепло.

- Половинка, - ошарашено выдал я матери, а она рассмеялась. - Она - моя половинка души. Я чувствую её настроение, могу безошибочно отыскать ее. Мне важно то, что она говорит. Я стараюсь защитить. Легенды о половинах души не врут… Они действительно есть!

- Есть! - вставил своё веское слово отец, а мать закатила глаза, держа жгут наготове. - Осталось украсть и принесть! О матери подумай! Половинка! Мозга у тебя половинка! И половинка жопы останется после разговора с твоим новым Царем!

Мать резко развернулась к отцу и заговорила, не забывая стегать его полотенцем.

- Слышишь, лавочный спартанец! Да, если бы тебя твои родители слышали, сбросили бы тебя со скалы! В любом возрасте! Позор Великой Спарты! Совсем распустился в этом Элизиуме! Мне стыдно за тебя! - закончила свою гневную речь матушка и резко развернулась ко мне. - сын, я согласна на лес! Не слушай Отца! Я - спартанка! Я всегда знала, что попаду либо к поляне воинов, либо в лес самоубийц! Я привыкла к спартанским условиям. Мать всегда учила меня “плох тот спартанец, что попал в Элизиум” ! И я с ней полностью согласна. Помнишь сын, что я всегда говорила тебе и твоему отцу перед походом? Либо вернись с победой, либо умри с мечом в руках! Бейся сын! Помни, кто ты! Я благословляю тебя! За нас не бойся! Нас в том лесу уже ждут! Наши родственники! Мы передадим привет от тебя.

Я обнял мать, с благодарностью. Но тут висок прошила боль, а я услышал крик моего Персика.

- Иди к ней, сынок, - ласково проговорила мать, когда я отстранил ее. - Помни, мы - всегда тебя поддержим! И поможем! Мать всегда с тобой, сын! Помни, кто ты!

Я быстро чмокнул её в щеку и переместился в рощу. Персик была где-то здесь.

***

Арес отпустил меня, видя, как Танатос медленно, согнув ноги в коленях и выставив вперед мечи двигался к нам.

- Не получится, Смертный Бог. Боевая стойка Спарты тебе не поможет, - с усмешкой заметил Арес, тоже доставая свой меч, - Локонов нет. Длинные волосы-позор для воина.

Танатос оскалился, его ухмылка заставила меня поежиться. Я впервый раз видела его таким.

- Мне не нужны волосы, Арес, - почти прорычал Танатос, двигаясь с Богом Беспорядочной Войны по кругу, - Я могу забрать жизнь и так. Чего пожаловал? Что ты здесь забыл, кроме смерти? Или жить надоело?

Понадобилось несколько мгновений, чтобы до Ареса дошёл смысл слов Танатоса. Он медленно опустил меч и убрал его в ножны. Танатос попрежнему стоял, направив на Алого Бога мечи.

- Танатос, я просто хотел навестить сестру, - Арес поднял руки в примирительном жесте, - И совсем не хотел вступать в бой, а уж тем более портить отношения. Дату свадьбы так и не назвали, поэтому заглянул спросить.

Танатос заскрипел зубами и предупредительно снова ударил мечами друг о друга, когда Арес сделал шаг ко мне.

- Я понял, что ты не в настроении, Смертный Бог, - улыбаясь проговорил Арес, переводя взгляд с меня на Танатоса - Интересно, что скажет Гадес, узнав, как рьяно ты защищаешь его будущую жену. Увидимся, Персефона. Верность - это не самое лучшее качество для богини…

С этими словами Бог Войны растворился в огне. Я стояла ни жива ни мертва. Мне не хотелось, чтобы Танатос пострадал. На глазах навернулись слезы, в памяти всплыл рассказ родителей Смертного Бога. Танатос убрал мечи в ножны, но я так и не осмелилась поднять на него глаза.

- Не бойся, Персик. Он покинул Аиду, - ласково проговорил Танатос, пытаясь заглянуть мне в лицо и подходя поближе. Я старательно отворачивалась. Смертный Бог глубоко вздохнул, - Иди сюда.

Танатос резко, но не больно дернул меня на себя и обнял. Я заворочалась и постаралась выбраться из мягкого плена сильных рук. Танатос сильнее прижал меня к себе и чмокнул в макушку.

- Сильно испугалась, Персик? - в его голосе слышалось беспокойство, а мне вдруг стало уютно-уютно и так спокойно, хоть котенком мурчи. - Всё будет хорошо, я буду рядом.

Мы стояли обнявшись прямо посреди рощи. Я не знала видят ли нас души, но я старательно отгоняла от себя эти мысли. Бог Смерти баюкал меня в руках, как маленькую девочку, и меня это успокаивало. Я зевнула и потерлась носом о его грудь, чувствуя, как мне хорошо. Но почему-то всё хорошее быстро заканчивается. Танатос дернулся и напрягся.

- Нас зовет Гадес, - сурово произнес Танатос и на секунду прижал меня сильнее, а потом отпустил. Мне почему-то стало прохладно, я уже хотела возмутиться, как Бог добавил, - Здесь твоя “мать”.

Глава тринадцатая

***

Деметра

Оракул Есении не отвечал. Вполне объяснимо, если рядом Гадес… Послушная девочка сделала всё, как я ей сказала. Молодец. Я бы гордилась такой послушной дочерью. Не каждый ребенок внимает словам родителей… И далеко не каждый в столь юном возрасте настолько рассудителен. Жаль девочку, но это меньшее зло. Ради моей доченьки, ради Персефоны… В груди шевельнулось что-то теплое… Воспоминание о моей Персефоне… Есения и моя дочка были так похожи… Как два маленьких лучика. Я невольно улыбнулась, Моя малышка, моя Персефона.. Я так отчаянно скучала по моей девочке, что все мысли так или иначе обращались к ней.

- Интересно, скучает ли она по мне, так же? - спросила я сама себя, пытаясь словами разогнать грустные мысли. - О чем это я? Конечно она скучает… Моя бесценная доченька, моя радость и мое счастье…

Я сама не заметила, как ноги привели меня к покоям моей Персефоны, которые находились в моём храме… Она росла здесь, воспитывалась моей Верховной Жрицей, пока не стала достаточно самостоятельной, чтобы покинуть меня и жить в Ниссейской долине. Так было лучше, так было правильнее… Стены храма надежно защищали ее от обезумевшей Геры. И пока она уничтожала бастардов, моя дочь была в безопасности…

Дверь открылась, а меня сразу же окутал такой родной запах цветущих полей, запах моего дитя… Здесь ничего не изменилось. Все точно так же, как и до ее ухода. Я запретила всем даже входить в эту комнату, оставив себе право любоваться ее детством. И вот сейчас материнское сердце чувствует дыхание своего дитя в каждой вещи, в каждой складке шелка, в каждом украшении, в каждой заколке, которую она вплетала в свои роскошные волосы. Я закрыла глаза, представляя, что моя доченька здесь, рядом, что сейчас вбежит в комнату и обнимет меня, глядя ясными глазами на неомраченном тяготами и горестями суровой правды жизни, лице.

- Не смей, - величественным тоном приказав себе успокоиться. когда на глазах навернулись слёзы, - Ты - богиня! Первородная! Не пристало тебе плакать…

Как только я плакала, небо затягивалось тучами, а на головы смертных проливался дождь. Весь мир знал о моих слезах, поэтому я старалась сдерживать их, чтобы не погубить созданное мной природное великолепие.

Идеально застеленная кровать, порядок на столе - всё это не присуще моему дитя… Если бы она сейчас была здесь, тут же “все расставила по местам” ведомым лишь ей… Как я жалею, что ругала её за беспорядок… Это сейчас я понимаю, что пусть бы огнем тут все жгла, но была рядом…

Я ласково провела пальцем по раме картины… Самое первое творение моей малышки. Луг с нимфами… Маленькие богини водили хороводы, а в центре их танцующего круга, величественно подняв голову стояла Персефона. “Мама, смотри, я прямо как ты!” - гордо выдала тогда мне моя малышка, а я дивилась ее дару передавать краски моей природы. Нет, никто на Олимпе не сравнится в талантах с моей Персефоной.

- Как же ты талантлива, моя девочка. И в танцах, и в пении, и в художествах, - в очередной раз с гордостью повторила я, - Словно музы всегда с тобой.

Я присела на кровать моей девочки, мягкую, как утренний туман… Я запрещала себе раньше заходить сюда… Почему? Неужели я сама хотела спрятать воспоминания о своей малышке, чтобы они не так больно ранили любящее, материнское сердце. Я положила голову на крайнюю подушку, Персефона никогда не спала на ней. Она обнимала ее по ночам, прижимая к себе. Что это? Что это зашуршало?

- О Боги! Быть такого не может! - удивленно прошептала я, доставая тонкий листок - Как такое вообще возможно?

Я дрожащей рукой держала листок с рисунком моей девочки и не могла поверить… Это просто невозможно! На рисунке был изображен Гадес, нежно обнимающий мою Персефону! Неужели? Неужели моя маленькая девочка симпатизирует этому… этому… Богу?

- Да что она в нем нашла? - в сердцах вскричала я, пытаясь глубоко вдохнуть, но сердце билось так, что в мире поднялся ветер. - Он же совсем не подходит моей девочке! Да как же такое возможно… Он что? нравится ей? Или это всего лишь детские мечты…

Как это могло ускользнуть от моего взора? Когда это началось? Я пошарила рукой и нашла под подушками ещё четыре рисунка и на всех был Гадес. Меня как будто оглушили… Так вот почему моя малышка была не против замужества! Вот почему ее глаза лучились счастьем, когда Зевс сказал свое слово.

- Великая Деметра!, - как сквозь вату до меня донесся голос Мелиссы.- Я не могу связаться с Есенией! Её оракул молчит! О Боги… Богиня!

Я медленно я повернулась на голос жрицы и величественно вздернула голову, пока мои пальцы впивались в бумагу с изображением темного бога.

- Деметра, Гера была в Аиде, - встревоженный голос маленькой жрицы привел меня в чувство. Голос моей жрицы напугал меня даже больше, чем смысл слов. - У неё был спор с Есенией…

- Она жива? - почти прокричала я на Мелиссу, отчего та вся сжалась и втянула голову в плечи. - Прости меня, Мелисса. Я не рассчитала силу своего голоса. Я не гневаюсь. Жива ли смертная?

- Жива, моя Богиня, - пропищала Мелисса, озираясь по сторонам проверяя нет ли кого рядом. - За неё заступился Танатос…

Танатос? Сам Смертный Бог? Интересно, с чего бы вдруг такое рвение… Я жестом отпустила Мелиссу, кивком поблагодарив её за информацию… Что же, пора навестить Гадеса. Гера приходила не просто так. Испокон веков это очень недобрый знак.

***

- Персик! - позвал меня голос, пока я собиралась с духом, прежде чем встречусь с Гадесом. Странный холод пробежал по моей спине при мысли, что теперь у меня есть две тайны. Раньше была одна смертельная, а сейчас две!

Мы очутились перед дверьми тронного зала, пока я мысленной кукушкой прикидывала, сколько мне осталось жить. Танатос посмотрел на меня и ободряюще улыбнулся. Я набрала в грудь побольше воздуха и уже подняла руку, чтобы толкнуть дверь, как услышала гневный рык Гадеса.

- Ты не имела права передавать ей свой оракул, - рычал Тёмный Бог, а дверь завибрировала от звука его голоса, - Она теперь принадлежит мне!

У него точно хорошее настроение?

- Я - мать, Гадес! - ровным и безапелляционным тоном произнесла Деметра. Она помнит про меня, прямо как настоящая мама и заботится - И других прав мне не надо.

Погодите… Гадес сказал оракул? Так он знал? Я никому не говорила про него. Я поднесла свою руку, чтобы внимательно рассмотреть кольцо. На гранате была едва заметная трещинка. Так вот почему Деметра не связывалась со мной. Она просто не могла! И тогда… Тогда пришла сюда! Она волновалась. Я ни секунды не думая толкнула дверь и вбежала в тронный зал.

- Мамочка, - со слезами в голосе я бросилась к Богине и обняла её, чувствуя как она пахнет грозами, цветами и сухой травой. - Ты не забыла обо мне! Ты пришла!

Деметра обняла меня и ласково погладила меня по голове. От неё по-прежнему шло тепло, такое уютное, дающее безопасность.

- Вот видишь, - проговорила Деметра, обращаясь к Гадесу. В её голосе слышалась торжествующая улыбка, но мне было все равно. - Ничто на свете не может заменить мать. Так что я частенько буду к вам приходить, поскольку для меня нет ничего ценнее, чем счастье моей дочери. Я буду давать ей советы по поводу семейной жизни. Я буду следить за тем, как она у вас протекает. И буду в курсе обо всем, что между происходит. У мамы и доченьки друг от друга секретиков нет…

Гадес заскрипел зубами, а его руки сжались в кулаки. Мне кажется, или ему плохо? Я так понимаю, что любой божественный “чих” и “пер” - это какая-то примета. И сейчас мне очень интересно, что за примета - дергающийся глаз у древнего бога подземного мира.

- Мамочка, - всхлипнула я, глядя на Деметру. - Оставайся с нами! Я так по тебе скучаю...

- На пятнадцать минут! Не больше! - проревел Тёмный Бог , своды дворца снова задрожали. Я вздрогнула, а Деметра лишь успокаивающе погладила меня по голове. - В пределах дворца!

- Разумеется, - Деметра сделала шутливый поклон Гадесу, а потом со всей серьезностью добавила, - Нет. Радость моя, мамочка подумывает переехать к вам… Я думаю, что вы найдете для меня покои!

- Тебя ждет вечный покой! - сглотнул Гадес. - Со всем моим гостеприимством.

Мать Всего Сущего резко развернулась и пошла к выходу из тронного зала, я засеменила за ней. Когда мы вышли за пределы тронного зала, я оглядела коридор, Танатоса не было.

- Ты знаешь где мы можем поговорить? - заговорчески поинтересовалась Деметра, переходя на полушепот. - Как мать и дочка. Чтобы никто не услышал наши девичьи секреты.

Я коротко кивнула, прекрасно зная куда ее можно отвести. В мой кусочек Элизиума, который подарил мне Танатос. От этой мысли я улыбнулась, это не осталось незамеченным для Деметры.

- Так значит это правда, - лукаво улыбнулась Богиня, глядя на качели, два кресла качалки и корзину с едой, оставленную там, - Смертный Бог не ровно дышит к тебе, дочь. Поверь, я такое слышу про него впервые.

Я вздернула брови, удивленная знанием богини о наших выражениях.

- Брось, дитя моё, - богиня отмахнулась, - Я Древняя Богиня, но отнюдь не так старомодна, как ты думаешь. Расскажи мне, моя малышка, как ты здесь?

От ласкового взгляда богини я снова расслабилась и заулыбалась. Я рассказала ей всё, что тут видела: про Геру, Геракла, встречу с Аресом... Умолчала только о Танатосе. Я показала ей кольцо, с трещиной в камне и виновато опустила глаза.

- Я уже знаю, дитя, - богиня провела рукой над украшением-оракулом. Оно засветилось и снова стало целым, - Проделки Гадеса. Он до ужаса боится, что я тебя заберу обратно и он снова останется один. Старый, глупый, первородный бог.

Богиня фыркнула и скривилась при упоминании Гадеса. Это было уже не в первый раз. Почему она настолько не любит его? Он же ничего плохого ей не делал. Ну кроме похищения Персефоны, если брать миф. Но этого же не было. Меня сдали добровольно. Нет, за хмысячи лет многие боги успели друг другу нагадить, так что спрашивать не буду.

- Моё любимое дитя, ты отлично справляешься здесь. Одно твое присутствие здесь несет душам свет и покой, - величественно изрекла Деметра, а потом нагнувшись ко мне перешла на шепот, - Не отвергай Смертного Бога. Веди себя, как и положено Богине. Пользуйся его вниманием. Так делают все Боги. Нет такой богини, кроме Геры, которая не пользовалась бы благосклонностью других богов. Ты красотой превзошла даже Афродиту, а уж она - не самая верная жена. Что толку ей торчать в душной кузне своего хромого мужа, если можно получать наслаждение в объятиях истинных мужчин, а не потного, хромого и угрюмого кузнеца.

Я хотела возразить ей, что я не хочу, чтобы Танатосу досталось, что я избегаю его внимания, но не успела. Воздух возле нас заискрился темными всполохами, а через секунду материализовался Гадес. Очень вовремя, как и всегда.

- Деметра, я так счастлив, что тебе уже пора, - оскалился Гадес, нехорошо глядя на Богиню Плодородия, - Видишь ли, я хочу, чтобы Персефона увидела одну занимательную вещь. Как-никак она будущая Повелительница Аиды. Ей будет полезно. Я достаточно тонко намекаю, что время свидания вышло. До свидания, ма-ма!

Деметра противно скривилась на слова Гадеса, и посмотрела на него как на насекомое. Богиня поцеловала меня в лоб, со словом :”Благословляю” и растворилась в снопе зеленых искр. У Танатоса подобных искр не было. Гадес громко кашлянул и протянул мне руку. А внутри все сжалось от плохого предчувствия.

Мы очутились на берегу реки Ахеронт. Танатос уже ждал нас здесь и о чем-то оживленно переговаривался с Хароном. В отличии от моего первого появления, здесь было достаточно света. Небо было светло-фиолетового оттенка. Я невольно залюбовалась видом, какой красивый оттенок дает лиловое небо жемчужно-белым цветам подземного мира.

- Я вижу, что тебе нравится Аида, - прошептал мне на ухо Гадес, и положив мне свою руку на талию, привлек себе. - Я счастлив, что мой мир не оставил равнодушной саму Богиню Весны.

От Гадеса исходила опасная мощь. Сила Тёмного Бога была огромной, но почему-то не вызывала у меня чувства безопасности, как Деметра или Танатос. Смертный Бог скользнул по нам взглядом, на секунду задержавшись на руке Гадеса и тут же отвернулся, продолжая разговаривать с старым бесконечно уставшим Хароном.

- Здравствуй, Харон, - я почти выкрикнула приветствие. чтобы привлечь внимание беседующих и отвлечься от своих мыслей. - Я рада снова тебя видеть!

Харон повернулся в мою сторону, отвлекаясь своего собеседника. Танатос в нашу сторону даже не обернулся.

- Я рад приветствовать тебя, юная богиня, - в голосе Харона чувствовалось тепло и улыбка. - Старому Харону приятно, что ты его не забыла. Все течет, все изменяется… И вот еще недавно я перевозил вас по мрачным водам, чтобы вы могли ступить на землю мертвых…

- А почему ты на этой стороне, Харон? - поинтересовалась, а неприятное чувство усилилось, - Разве ты не должен помогать пришедшим душам перебраться на наш берег?

Старый Харон глубоко вздохнул, но ответить не успел. Из-за поворота в скале вышла очень красивая, правда слегка бледноватая девушка. Все внимание переместилось к ней. Танатос тихо подошел к нам.

- Зачем ты пришла? - голос Гадеса прогремел над нами, заставив меня поежится. - Живым не место в Аиде!

- Гадес, Великий Тёмный Бог, титан, - проговорила девушка и низко склонилась, а выпрямившись добавила. - Я пришла просить тебя, за мужа своего, Ахиллеса. Аполлон вмешался в ход войны и убил моего горячо любимого мужа. Я знаю, как ты не любишь, когда Бессмертные вмешиваются в нашу жизнь. поэтому пришла к тебе просить справедливости. Отдай мне его,Гадес, сжалься над любящем сердцем, Тёмный Бог! Не оставь мои мольбы не услышанными, особенно сейчас, когда ты тоже обрел свою суженую.

Гадес напрягся и крепче прижал меня к себе. Мне показалось, что молчание его длилось целую вечность.

- Да будет так, Брисеида. Я позволю тебе воссоединиться с супругом! При условии, что ты докажешь мне свою любовь к нему. Переплыви Ахерон! - насмешливо заметил Гадес, глядя на тонкую, хрупкую фигурку на другом берегу жизни.

Что? Она должна переплыть реку? Если Харон здесь, то как…

- Если без помощи перевозчика, и как достигнешь этого берега, сможешь снова обнять Ахиллеса! - пообещал темный бог, а девушка подступила ближе к кромке воды.

Души, что находились в Ахероне подплыли ближе к поверхности, протягивая к ней бледные руки. Девушка взвизгнула, но не отшатнулась. Гадес хмыкнул и, обращаясь к Танатосу тихо добавил: “Как только она вступит на наш берег - убей её. Если, конечно, доплывет. В чем я лично сомневаюсь! Любовь смертных безрассудна, но есть инстинкты, которые дала им природа. Так что сейчас она уйдет. Одумается и уйдет!”.

Мне понадобилась секунда, чтобы осознать происходящее и жестокие слова темного бога.

- Нет!!! Остановись! - тут же заорала я девушке, но не успела добавить, что ее ждет обман и смерть. Гадес зажал мне рот рукой и я смогла только промычать, глядя с ужасом на то, как девушка сжала кулаки, глядя в мертвую бездну вод.

- Боишься, Брисеида? - рассмеялся Гадес. - Так вот она какая, цена любви любящей смертной женщины. Недорого нынче стоит жизнь возлюбленного… Жаль.

Я пыталась вырваться, брыкалась, кусала Гадеса за руку, но ничего не помогало. Он как будто вообще не чувствовал ничего. Темный бог только улыбался и неотрывно смотрел на девушку, которая застыла перед самой кромкой призрачной воды.

Не надо! Прошу тебя! Ты погубишь себя! Милая, одумайся! Вы все равно с ним однажды встретитесь! Нет! Не думай! Даже не…

Брисеида стиснула зубы и решительно ступила ногой в Ахерон. Жадные, слепые и жестокие души тут же рванули к ней. Первый болезненный крик девушки разнесся под сводами Аиды, заставляя меня застыть на месте. А у меня из глаз хлынули слёзы. Они текли прямо на руку Гадесу, который стоял, подняв брови и смотрел на то, как корчится в муках несчастная красавица.

Брисеида ступила второй ногой в Ахерон. Крик мучительной и страшной боли разорвал мне душу. Я видела слезы, что катились из её глаз, а по воде начинало разрастаться красное пятно её крови. Я не могла на это смотреть, но и отвернуться не могла. Очередной крик девушки резанул прямо по сердцу и заставил меня открыть глаза. Брисеида уже по пояс погрузилась в воду, а души, как акулы на кровь продолжали стекаться к ней… Я не знаю, кому она молилась, но ее губы что-то шептали. Кровь расходилась кругами по призрачной воде. Чудовищно.

- Неужели и правда любит? - задумчиво произнес Гадес. - Скажи мне, друг мой, Танатос, она либо настолько глупа, чтобы лезть в Ахерон, либо действительно настолько любит его? Как ты думаешь, тут первое или второе?

Танатос ничего не ответил. Он даже не взглянул на Гадеса, неотрывно смотря на Брисеиду. Несчастная оттолкнулась от дна и попыталась плыть, но её тут же утащили вниз. По воде пошли пузыри, кровавое пятно стремительно разрасталось. Я боялась, что это конец…

- Я надеялся на большее. - разочарованно проговорил Гадес. - Видишь, моё наивное дитя природы, у смертных есть одно любопытнейшее, но безумно глупое качество. Ради чего? Ради минуты наслаждения? Ради мгновения утехи? Ради чьих-то сладких губ и сладких речей? Пожертвовать всем, ради любви.

Меня передернуло от его слов, а слезы стекали по его ладони. А с какой интонацией он произнес последнее слово, прямо выплюнул. И это вместо того, чтобы помочь. Тоже мне Бог.

Но тут воды всколыхнулись, Брисеида вынырнула почти посередине, судорожно глотая воздух. Она выда была вся изранена, даже сквозь прилипшие к лицу волосы я видела порезы и страшный раны. Вода, стекающая с её волос превращалась в кровь. И снова крик, только не такой громкий, как до этого. Было видно, как силы покидают девушку, но она плыла, шепча только одно слово: “Любимый!”. Стараясь находиться на поверхности, бедняжка то и дело погружаясь в воду. Беспощадные, слепые и жадные души терзали ее тело и топили ее во мраке вод.

По воде за ней стелилась кровавый следы, похожий на зарево заката. Это ее закат. Несчастная совсем обессилила.

- Ты смотри, ещё держится, - спокойно и удивленно произнес Гадес, - Видимо, я недооценил ее возможности. Ну или любовь, к очередному герою. Впрочем, неважно. Судьба ее решена.

Я с новой силой забилась в руках Гадеса. Он не может поступить так с девушкой, которая прошла через такой ад! Просто не может! Брисеида почти подплыла к берегу, отчаяно борясь с душами Ахерона. Давай, милая, давай! Ещё немного! Кровь застилала глаза, волосы вымокли в крови, кровь струилась по губам и щекам, напоминая слезы. “Любимый!”,- услышала я стон, похожий на стон умирающей.

Танатос не станет тебя убивать! Он не такой, как этот Гадес! Ну, милая, ещё чуть-чуть! Ииии...Да! Брисеида, стояла на коленях, стараясь отдышаться на нашем берегу. Вода, стекающая с неё в Ахерон превратилась в кровь, руки, ноги, лицо и живот выли все в глубоких порезах. Девушка тяжело дышала, её била дрожь, но она не оставляла попыток встать.

- Ну что же, ты смогла… Я действительно удивлен. Только нескольким удавалось переплыть Ахерон и остаться в живых.. И ты в их числе. Жаль, что не надолго. - резко проговорил темный Бог. и развернувшись к Танатосу произнес. - Убей её!

- Нет!, - закричала Брисеида, пытаясь встать и посмотреть на Гадеса, её шатало, ноги дрожали, а кровь текла с нее ручьями. - Ты обещал, Тёмный Бог! Или Гадес, что чтит честность, не держит собственного слова?

Танатос не двигался. Он слышал приказ Гадеса, но так и не шевельнулся, вселяя в мое сердце надежду.

- Я сказал, что вы сможете соединиться, - начал объяснять темный Бог, - Но я не уточнил где. В Элизиуме или в Верхнем мире. Я подготовлю для вас уютный кусочек Элизиума. Такая любовь заслуживает награды.

Темный бог всем корпусом развернулся к Танатосу, а его глаза сверкнули.

- Танатос! Я приказываю тебе отнять жизнь у этой смертной! Повелеваю тебе, как Первородный Бог! И твой повелитель! - я ощутила волны мощи, исходящие от Гадеса. Танатос дернулся, и сделал шаг к Брисеиде. Его движения были ломаными, он как-будто сопротивлялся приказу Гадеса.

И тут я поняла, это не просто слова. Гадес действительно может подчинить тех, кто ему служит, своей воле. Темный Бог продолжал наслаждаться происходящим.

- Друг мой, я редко приказываю тебе так. Но иногда ты сам вынуждаешь меня делать это. Я могу даже сказать, что мне жаль. Но поверь мне, если смертные и боги узнают о том, что переплывя Ахерон можно вернуть к жизни любимого, то мои чертоги опустеют, ход жизни будет нарушен, и ты, смерть перестанешь пугать людей.

Гадес развернулся к Харону, отдавая ему приказ возвращаться на другой берег. Я с усилием повернула голову к Танатосу, он прошептал одними губами: ”Прости…” и направился к перепуганной и окровавленной Брисеиде.

- Нет, пожалуйста, нет…, - молила девушка, пытаясь отползти от Танатоса, и протягивая окровавленную руку в мою сторону, - Богиня, помоги мне, умоляю… Это же несправедливо!

Танатос уже возвышался над девушкой, а над ее головой сверкнуло лезвие смертоносного меча. Смертный Бог взял локон девушки в руку и срезал его. Вот и всё… Я не смогла заставить себя смотреть на то, что будет дальше, и зажмурилась, роняя еще одну слезу. Тут хватка ослабла, и Гадес отпустил меня.

- Это что ещё такое… - недоумевал Гадес, а я даже открыла глаза, чтобы посмотреть. Брисеида была ещё живой. Танатос держал в руке ее локон и тихо смеялся. - Почему она ещё жива?

- Потому что, - Танатос указал пальцем на девушку, - эта девушка, не Брисеида. Она вообще другой веры. И не смотря на то, что видит нас в живую, верить так и не стала. Я ничего не могу сделать,Гадес. Пусть Персефона вылечит её.

Гадес кивнул, я бросилась к девушке, желая помочь. Пробегая мимо Танатоса до меня донесся шепот :”как бутон…” , а я улыбнулась, глядя на страшные раны. Мое сердце сжималось от жалости к бедняжке.

- Как тебя зовут? - произнес Темный Бог, ещё явно не понимая, что тут происходит. - Как твоё настоящее имя?

- Яся! - с вызовом ответила девушка, вздернув голову, а потом поморщилась. Как она еще жива? С такими ранами, не живут. - Ярослава…

Боги переглянулись, а я закусила губу, чтобы не засмеяться. Бывает же… Когда я протянула руку к Ясе, она отшатнулась. Сколько же в тебе силы, милая… Не бойся меня, прошу… Я хочу помочь…

- Не бойся, - проговорила я, снова делая попытку приблизится к девушке. И когда она снова отодвинулась от меня, я прошептала ей на ухо. - Я же тебя не для инсты фотографировать собралась…

Второй рукой я показала ей жест “тсссс”, а второй попыталась дотронуться до Яси. Она уже не отпрянула от меня, а сидела ровно, трясясь и изнемогая от ран. Я сосредоточилась на ранах Яси и попросила их затянуться, переживая не меньше ее. Это помогло, но меня саму одолевала дикая слабость. Кровь останавливалась, а раны затягивались на глазах… Еще немного… Я должна ей помочь…

- Кто? - голос Гадеса был ровным и совсем негромким. - Кто из Богов перенес тебя сюда. Говори.

Бедняжка молчала, прикусив губу. Не скажет. Я бы тоже не говорила. Вдруг послышался мелодичный женский голос.

- Это я! Привет. дядя! Да, я тоже рада тебя видеть! Нет, не скучала. Да, я знаю, что ты недоволен, поэтому не делай такое лицо! Женщины очень избирательны! А вот эта твоя гримаса - обратит в бегство абсолютно любую! Даже слепую, которая ее нащупает! - я боялась пошевелиться и посмотреть на Богиню. Она назвала Гадеса дядей… Геката…. - Ясенька, забирай своего героя, и скажи ему, что если он после этого не будет носить тебя на руках, я ему хрен по корень вырву. Передай слово в слово. Я ему пятку оторву, если после того, что ты сделала, он посмотрит в сторону другой девушки. Я не люблю шутить. Харон отвезет Вас на тот берег. Отвезет, я сказала. Так, дядя, я не надолго. Предлагаю поговорить во дворце. Танатос, привет и всего хорошего.

Я не шевелилась и даже не дышала. От напряжение мышц меня начало трясти… Пожалуйста. только не приближайся… Умоляю, пожалуйста…

- Танатос, присмотри за моей женой. - отдал приказ Гадес, а я услышала за спиной хлопок.

- Персик, вставай, - ласковый шепот на ухо и теплая рука, помогающая мне подняться. - Всё закончилось. идем.

Я услышала всплеск весла Харона, он уже перевозил влюбленных на другой берег. Ярослава повернулась к нам и прокричала :”Спасибо!”, а Ахиллес обнимал её и смотрел с обожанием. Жаль, не успела познакомиться с ещё одной легендой… Но я знаю, что она в надежных руках.

Идти было тяжело… Сил почти не осталось, я сделала шаг и пошатнулась. Меня тут же поймали тёплые, сильные руки. Мгновение. и я оказалась на руках у Танатоса.

- Отдохни, Персик, - Смертный Бог аккуратно, будто я самая хрупкая ваза, прижал меня к себе и нежно поцеловал в лоб.

В голове роились неприятные мысли и куча вопросов. Мне безумно хотелось знать, что такое там было на берегу Ахерона? Почему он послушался приказа? Можно ли ослабить влияние Гадеса?

Усталость брала своё, я удобнее устроилась на руках у Танатоса и задремала. Я несколько раз просыпалась по пути, чтобы убедиться, что мне это не снится. Что он по прежнему здесь и по прежнему прижимает меня к себе. Весь путь до дворца Танатос нес меня на руках.

Глава четырнадцатая

***

Гадес

- Дядя, сначала ты меня выслушаешь! - Геката пыталась донести до меня нужную только ей информацию. Интересно, если я смогу убежать, она от меня отстанет или продолжит искать? - Дядя, я сказала, что ты меня будешь слушать! Значит будешь!

Наглость - второе имя моей племянницы. И ведь, вроде бы, в строгости воспитывал, ни шагу на Олимп не делала! Всё-таки избаловал!

- Дядя, стоять! - голос племянницы разнесся под сводами дворца. Молодец, хорошо получилось. Был бы смертным, я бы испугался. - Гадес, остановись немедленно! Это касается тебя и Персефоны!

Я замер и стал медленно поворачиваться. Племянница не успела сбавить скорость и со всей божественной радостью, от встречи с родственником, впечаталась в меня. Растет! Раньше в пояс впечатывалась, теперь в грудь.

- Что тебе известно? - почти равнодушно поинтересовался я, пытаясь скрыть своё любопытство. М-да, гены - это страшная вещь. - Или ты хочешь получить что-то взамен за информацию?

Ну конечно, я мог бы догадаться. Жалобные-жалобные глаза, сейчас верхняя губка затрясется, на мне повиснут и с радостью выдадут :”Дядя, дай!” . А по мне поползут цепкие ручки.

- А где мой подарок? За то, что пришла? - обиженным голосом проговорила Геката, и тут же повисла у меня на шее. Мойр надо выкинуть за ненадобностью. Я не хуже их предсказываю будущее. Племянница решила добить последним аргументом: - И чтобы быстрее в следующий раз пришла!

Мой тяжелый вздох, о потеряном времени на воспитание, был воспринят Гекатой, как полная и безоговорочная победа. Я обнял племянницу, и мы переместились в сокровищницу. Радостный крик :”Уииииии!” - возвестил о том, что подарок найден. Женщины…

- Ну, - нетерпеливо проговорил я, опираясь плечом на стену сокровищницы и поднимая брови, - Что такого я должен знать, за ожерелье самого Посейдона? Между прочим, это не просто красивая безделушка.

- Не только ожерелье, - задумчиво проговорила племянница, алчным взглядом окидывая сокровищницу, и все так же задумчиво добавила, - И не только Посейдона...

Я закатил глаза. Мне казалось, даже если вокруг будет рушиться мир, заваливаться стены, племянница продолжит выбирать украшения, как ни в чем не бывало. И придется выносить ее из сокровищницы, а она будет орать: “Там еще колечко осталось!”. Если не сумеет подобрать браслет к кольцу, кольцо к серьгам, а серьги к ожерелью… Тартар переедет туда, где она находится.

- Скажи-ка, дядя, ведь недаром, - начала племянница, а я поморщился Она всегда питала особую слабость к творениям смертных. Никогда не понимал. И не пойму. - Явилась Гера за бастардом?

Я вопросительно посмотрел на Гекату. Эта женщина никогда не умела изъясняться нормально. Пока я ждал ответа, племянница набивала вторую созданную ей сумку. Сейчас на ней было двадцать ожерелий друг на друге, на каждом пальце по шесть колец, а она пыталась нацепить еще одно! Браслеты по самый локоть, а ее маленький ручки все еще перебирали золото.

- Гадес, - Геката наконец-то обратила на меня внимание! Какая радость! Я сейчас расплачусь. - Ты же знаешь, что Зевс назначил свадьбу на день Бельтайна?

Я кивнул и начал хмуриться. Почему именно на этот день?

- Так вот, свадьбу надо перенести, - Геката говорила очень уверенно и серьезно, с какой-то тревогой глядя на меня. Моя маленькая девочка, всегда обо мне беспокоилась, а должно быть наоборот. Пусть еще возьмет браслетик на ногу. За заботу о любимом дяде. - Скажем, на второе марта. На следующий день, после дня рождения Персефоны.

Я вопросительно поднял брови. Так рано? Осталось чуть больше двух недель? Так быстро подготовить нормальную свадьбу не получится! Это раз! Второе, к чему такая спешка? Я еще морально не готов к приходу Эномая! Что скажут Олимпийцы? Что скажет Зевс? И уже захотел возразить, но Геката подняла руку, призывая молчать. Аргументы не закончились.. Хорошо, послушаем. Браслеты на ноги до колена? Не поместится, милая. Ой, я ошибался. Геката с триумфом взглянула на меня, пытаясь согнуть ногу в колене.

- Ты видел Геру, Гадес. Зов Ваших родителей близко. Подходит день их пленения, - Геката задумавшись закусила губу и придирчиво осмотрела ещё одно колье. На ее шее был золотой жгут, - И скопление Богов в Аиде тебе ни к чему. А они так и будут сюда нырять, до свадьбы. Теперь представь, что зов настигнет их в Аиде!

Племянница была права. Во время зова я сам бессилен и прикован к собственному дворцу цепями Гефеста. Геката сладко вздохнула и сожалением отбросила какое-то кольцо, заменив его новым. “Хотя нет! То больше шло! Где оно!!!” - племянница рылась в золотой куче, а потом с жадненьким взглядом, прижала находку к груди. У нее в декольте туники уже был золотой запас царя Мидаса! Но это не предел. Я ее знаю.

- К тому же, Деметра подумывает забрать Персефону обратно, - Геката демонстративно сделала паузу и поиграла бровями. Вот знает же, как меня это раздражает. - Ты весьма непочтительно отнесся к своей.. Как это называют смертные… Теще! Во! Да и Персефоне ты уделяешь мало времени совсем! Ты знаешь, она будет в своем праве. Особенно, если правильно преподнесет свои наблюдения Зевсу. А Деметра это умеет!

- Персефона принадлежит мне! - взревел я. Сколько раз и кому ещё я должен это доказывать! - Она - моя!

- Это потому что ты её любишь? - с надеждой произнесла Геката, а я поморщился. - Да? Дядя, ты её любишь? Сильно?

- Нет, - раздраженно отрезал я, понимая, что эти слова правдивы, хоть они и расстроили мою племянницу, - Она - моя жена. Это статус и всё. Царица Подземного Мира.

- Пообещай мне, Гадес, - серьезно начала Геката, а в ее декольте что-то звенело. - Обещай мне, что свадьба состоится второго марта! Обещай!

Я задумался. Чутье никогда не подводило Гекату… Я всегда полагался на нее, так почему бы не довериться сейчас? Но что-то мне подсказывало, что Богиня колдовства мне не договаривает. Какую-то очень важную деталь.

- Дядя, обещай! - настаивала Геката, даже украшения отложила. Значит, вопрос действительно серьезный. - Дядя, пожалуйста! Это очень важно!

Я не смог долго выдержать этот умоляющий взгляд. Какая разница? Месяцем раньше, месяцем позже.

- Я обещаю, - я кивнул в подтверждении своих слов, раздумывая над ее словами. Племянница бросилась мне на шею с явным желанием задушить. - Геката, всё! Прекрати немедленно!

Ехидно хихикая, Геката поцеловала меня в щеку, схватила свои сумки с украшениями и, пообещав появиться в скором времени, растворилась в воздухе. Значит, я уделяю Персефоне мало внимания… Ну раз свадьба близится, пора бы ей показать Аиду… Чем не проявление внимания со стороны будущего мужа?

***

- Спи, Персик! , - меня аккуратно положили на кровать в моих покоях и укрыли одеялом. Танатос заботливо убрал у меня с лица прядь моих волос - День выдался тяжелым, отдыхай.

Смертный бог уже собирался уходить, но я схватила его за руку.

- Посиди со мной, - попросила я, сжимая его руку и заглядывая в глаза, - Пожалуйста.

Танатос тяжело вздохнул и опустился на кровать, у изголовья, отодвинув подушку. Я почувствовала, как он гладит меня по голове, от макушки до самых пяток пробежали мурашки. Давай, Еська! Соберись и спроси! Не трусь! Давай!

- Танатос, - хриплым ото сна голосом позвала я, ответом было: “ммм”.. я прокашлялась и добавила - Что такое было на берегу Ахерона? Почему ты его послушался?

Смертный Бог молчал. Молчание было настолько долгим, что мне показалось. что я успела отключиться, но когда Танатос заговорил, сон моментально прошел.

- Персик, я служу Гадесу, - с сожалением произнес Танатос, опустив глаза. - Я не только его друг, но и его слуга.

Бог Смерти невесело усмехнулся и погладил меня пальцем по носу. Правду говорить не хочет. Ну, по крайней мере, не всю.

- А ты можешь выйти из под его влияния? - зашла я с другой стороны, и поближе подползла к Танатосу, - Есть же какой-то выход, чтобы он так не влиял на тебя? Я же вижу, что многие его приказы несправедливы! И тебе неприятно их выполнять!

Танатос подтянул меня к себе, я лежала на его груди и грелась его теплом. Но тут пролетела шальная мысль, и я вздрогнула.

- А если Гадес зайдет? - тихо прошептала я, смотря в глаза, смертному Богу, и пытаясь уползти - Ты представляешь что будет?

- Ничего не будет. Я чувствую его приближение, Персик, - проговорил Танатос, возвращая меня на место, и целуя в макушку - Ослабить его волю надо мной сложно, но можно.

- И что для этого надо сделать? - с надеждой спросила я, поудобнее устраиваясь на руках у Танатоса. - А почему ты этого не сделал раньше?

- Надобности не было,- хмыкнул и пожал плечами Смертный Бог, - Всего-то надо ослушаться приказа Гадеса, в присутствии всех богов бросить ему вызов и победить. Тогда Зевс признает меня свободным Богом.

Усталость и сон слетели с меня моментально. Я отстранилась и с тревогой посмотрела на Танатоса. Бросить вызов? Гадесу? Он с ума сошел? Танатос был спокоен. Даже при тусклом свете в моей комнате, я отчетливо видела, на сколько расслабленным он выглядел. Такой спокойный, такой уверенный, такой красивый… Я старалась запомнить каждую черточку его лица, понимая, что однажды я уйду из Аиды в свой мир. Я хотела запечатлеть в памяти его образ, чтобы он остался со мной на всю жизнь.

Смертный Бог очень нежно очертил большим пальцем линию моих губ. Наши взгляды встретились, в его глазах читалось :”Все будет хорошо”, а я так отчаянно хотела ему верить. Танатос наклонялся очень медленно к моему лицу, как бы давая возможность отстраниться. В этот момент мир перестал для меня существовать.

Наши губы встретились в нежном, трепетном поцелуе. На меня нахлынула беспомощность, я поняла, что сдаюсь, как будто что-то теплое, обволакивающее лишает меня воли и способности здраво мыслить. Поцелуй из нежного перерастал в более страстный, Танатос сильнее прижал меня к себе, а я зарылась руками в его волосы.

Танатос первым взял себя в руки и подарив мне ещё один короткий поцелуй, мягко отстранился, тяжело дыша. Мне хотелось захныкать от обиды, что все закончилось..

- Мне пора, Персик, - прошептал Танатос, целуя меня в лоб, - Гадес перемещается по дворцу, отдыхай.

С этими словами он растворился прямо с кровати. Ну, Еська, поздравляю! Вляпалась так, что мама не горюй! Я поудобнее устроилась на кровати и закрыла глаза, всё ещё ощущая на губах вкус поцелуя Смертного Бога.

- И не спасут ни врач, ни поп, - послышался голос Гекаты, - Когда уж смерть целует в лоб…

Я взвизгнула и подскочила на кровати. Комната была пуста. Никого не было.

***

Я долго не могла уснуть, напуганная голосом Гекаты. В голове роились мысли о том, что она все знает, расскажет Гадесу, а темный бог убьет меня. Внезапно сердце вздрогнуло от мысли, что если Танатос вступится, он может погибнуть. У меня была абсолютная уверенность, что Бог Смерти не будет стоять в стороне ! Я несколько раз забывалась беспокойным сном, и когда все-таки Морфей меня сломил, сквозь сонную пелену я услышала голос Темного Бога.

- Моё наивное дитя природы, просыпайся, - голос Гадеса доносился до меня, как сквозь стенку панельного дома. Вроде бы слышно, а вроде и пшел на… - Персефона, колесница готова! Быстро встала! Я жду внизу.

Чтоб его черти в христианский ад утащили, сварили по семейному рецепту и подали к столу, фаршированного зеленью! Я еле оторвала чугунную голову от подушки и чисто на автомате пыталась сделать нудный набор действий - древняя магия “Доброе утро!”. Если кто не в курсе, то это почесание произвольной части тела, попытка полежать с закрытыми глазами еще пять минут, несколько проклятий в адрес “будильника”, пару стонов, от которых сжалось бы даже самое черствое сердце и хныканье: “Да чтоб вас все в узелок скрутило!”. Нога ощупывала пол, а я тоскливо смотрела в потолок. Вот так всегда бывает, когда всю ночь не можешь уснуть, а потом нужно срочно вставать! В этот момент тебе кажется, что ты уснешь стоя, как маленькая лошадка, прислонившись головой к стене.

Дверь в комнату снова распахнулась и в неё маленьким вихрем влетела встревоженная нимфа!

- Богиня! Повелитель приказал Вас подготовить! - быстро защебетала она, поднимая меня и стягивая тунику на ходу, а потом толкая в сторону купели. - Я помогу Вам искупаться!

- Нет! - неожиданно громко рявкнула я, а на глазах служанки проступили слезы. Что это со мной… - Минта, прости меня. Я ещё не проснулась. Подготовь одежду, пожалуйста!

Минта тут же быстро кивнула. А я скрылась за дверьми купальни. Наскоро выкупавшись, я подошла к запотевшему зеркалу, чтобы причесаться. Но стоило мне протереть его, как я увидела за своей спиной Танатоса. Я взвизгнула и покрепче вцепилась в своё полотенце.

- Богиня, всё хорошо? - я услышала крик Минты из комнаты, - Можно я войду?

- Нет! - тут же испуганно отрезала я, понимая все последствия, если служанка увидит в моей купальне смеявшегося Смертного Бога. - Я просто поскользнулась на мыле! Все нормально! Шпагат удался!

Танатос еле держался, чтобы не засмеяться в голос. Единственное, что он смог из себя выдавить это едва слышное: “Доброе утро,Персик!”. Я тебе сейчас покажу “Персик!”

- Как давно ты здесь? - гневно сопя спросила я и прищурившись добавила - И как много видел?

- Я знал, что ты купаешься, - всё ещё смеясь шепотом проговорил Танатос, подходя ко мне и обнимая. - Я пришел, как только ты закончила.

От горячего шепота на ухо и легкого поглаживания по спине, между лопатками злость моментально испарилась, а когда Смертный Бог поцеловал меня - подогнулись колени. Если бы Танатос не держал меня, я бы тут же растянулась прямо на каменный пол.

- Гадес хочет показать тебе Аиду, - так же шепотом продолжил Смертный Бог, после поцелуя. Я его слышала. но понимала плохо. - Тебе нужно торопиться. Он не любит ждать.

Черный Бог ещё раз поцеловал меня и исчез. Я, кляня весь греческий пантеон по кириллице и мефодице, причесалась и вышла из купели. Минты в комнате уже не было, зато на кровати была расстелена туника и лежал гарнитур из украшений. Я потянулась к полотенцу и уже почти сняла его, как вдруг двери комнаты с грохотом распахнулись и впечатались в стену. От них по идеальному рисунку разрастались трещины, переходя на потолок и с него на меня посыпалась мраморная крошка! Прямо на мокрые волосы! Ну всё! Достали!

- Что происходит? - ревел Гадес, а я только и успела запахнуть полотенце снова, чувствую как краснею от гнева, - Где он?

Из-за плеча Темного Бога выглядывала нимфа. С виноватым видом уставившись на меня. Так вот оно что…

- Кто? - также крича на всю Аиду ответила я, - Тот кто тебе дворец строил? В особенности эту купальню, где я чуть не пи.. кхм.. растянулась прямо на скользком полу? Или ты имеешь в виду того, кто учил тебя хорошим манерам, чтобы не вламываться в комнату без стука?

Гадес опешил от такого напора с моей стороны, а я осмелела! Ну щас я тебе напихаю “доброго утра”

- Ты совсем озверел? Будишь меня чем свет! Влетаешь в комнату! Сейчас предъявляешь мне необоснованные претензии! Причем не объяснив по какому поводу! Да знаешь что? - угрожающе прищурилась я на Гадеса. - Я прямо сейчас требую позвать сюда маму! Чтобы она находилась тут со мной! До самой свадьбы! И жила в моей комнате! Чтобы раз и навсегда отучить тебя так делать!

Гадес сглотнул, оценив всю перспективу встречи с Деметрой на такой длительный срок и поспешил посвятить меня в подробности вторжения.

- Минта сказала, что ты кричала и не пустила её в купель, - пустился в объяснения Гадес, бросая на Минту гневный взгляд, - А потом она сказала, что ей послышался там мужской голос. Она подумала, что тебя кто-то обидел.

Знаете, я кажется понимаю за что ее прихлопнул Аполлон. Впервые в жизни я готова была поддержать слегка голубоватого златокудрого бога.

- Персефона? - Гадес попытался сделать шаг в мою сторону, а я чуть не зашипела на него, покрепче вцепившись в полотенце, - Я должен был быть сдержаннее. Наверное, я должен извиниться.

- И кого ты надеялся тут увидеть? - не унималась я. Остапа понесло, а совесть забыла нажать на тормоза. - Цербера? Призрака?

- Танатоса! - угрюмо отозвался Темный Бог и отвел глаза в сторону. - Я понимаю, что оскорбил тебя, Персефона. Но ты тоже должна понять, что я мог подумать, когда ко мне в панике бежит твоя служанка и говорит, что на тебя напали. В моем доме! На мою жену!

Так он не за меня беспокоился, а за свою репутацию. Боже, как мило! Сразу почувствовала себя любимой со всех сторон женщиной!

- Как приятно, когда заботятся не обо мне, - язвительно начала я, сверля глазами Гадеса. - А за свою репутацию боятся. Это очень мило. А теперь я попрошу тебя покинуть мою комнату и дать мне наконец-то одеться.

- Ты - моя будущая жена. - темный бог скрестил руки на груди, глядя на меня. - Что там есть такого, чего я не увижу после свадьбы?

- Маааааааама!!!!!! - заорала я во все горло, а оракул на моей руке тут же засветился, - Мамочкааааааааааа!!! Он требует, чтобы я переодевалась при нем!

Из оракула тут же появилось изображение разгневанной Деметры. Если у Гадеса в этот момент что-то и заинтересовалось мной, то при виде тещи, оно резко потеряло интерес к жизни.

- Что случилось, доченька? - грозно проговорила Богиня, а я кивком показала ей на Гадеса. Взгляд Деметры цепко выхватил основные моменты: полотенце, комнату и до этого наглое выражение лица Гадеса. Которое теперь к слову слегка побледнел. - Ты. Что забыл. В покоях. Моей дочери?

Отчеканила Богиня Плодородия. Изображение Деметры заискрилось, она гневалась.

- Не. Твоё. Дело., - также гневался Гадес. Он должен любить мою маму, как родную! - Она в моем доме.

- Тогда Зевс узнает об этом, - угрожающе проговорила Деметра и, подумав, гаденькой добавила. - В самое ближайшее время.

- Тогда будь любезна, дорогая мама. передать моему брату, что свадьба переносится на второе марта. - нехорошо оскалился Гадес, а у меня внутри всё оборвалось. - Чтобы он не пропустил такое событие. своей единственной дочери.

Деметра просто пропала, никак не отреагировав на заявление Гадеса. Если она не воспротивилась, значит нет повода для волнений. Ну перенесли свадьбу, значит, быстрее покину Аиду и уйду в свой мир. Где буду я и моя кроха… Где не будет ни Аиды, ни Гадеса, ни Танатоса… Сердце больно сжалось, да так сильно, что перехватило дыхание.

- Персефона??? - Гадес подскочил ко мне и поддержал, чтобы я не упала, - Персефона?!

- Всё нормально, - безжизненным голосом отозвалась я, отмахиваясь от его помощи ради “престижа” и “репутации”. - Дай мне собраться. Я скоро спущусь.

Выставив наконец-то Темного Бога из своих покоев и сыпавшую извинениями Минту, я подошла к зеркалу и приложила руки к щекам… Еська, ты тут только для работы. Только для этого. Бери себя в колготки. Сколько у тебя за жизнь было поцелуев? Миллион! “А таких не было…” - гаденько шепнул внутренний голос, но я поспешила забить его лопатой. Я быстро оделась и заплела волосы в косу. Ещё раз придирчиво осмотрела себя в зеркало и, решив, что и так сойдет, позвала Гадеса. Сама бы я путь из дворца не нашла.

- Хорошо выглядишь, богиня, - сухо проговорил мне “комплимент” Повелитель Аиды, - Идем, колесница давно ждет. Ваша маменька сказала, что я мало времени уделяю будущей супруге.

Я подумала о том, что Деметра, возможно, хотела обеспечить себя настоящим бессмертием! Еще бы, когда из уголка Элизиума на весь Аид разнесется голос: “Сынок!”, Гадес захочет поменяться с Посейдоном. И вот мы оказались сразу перед дворцом, возле фонтана. Гадес помог мне забраться на колесницу и запрыгнул сам.

- А можно по земле? - пропищала я, внезапно вспомнив путь до дворца, - Пожалуйста.

Гадес только хмыкнул отдал приказ лошадям. Сначала мы ехали медленно, скорость набирали постепенно, но когда у меня все начало сливаться в одну цветную ленту, мы резко затормозили. Если бы не Гадес, кони бы наблюдали картину :”Хорошо летит” , а так я всего лишь упала им на крупы. Гадес поймал меня за подол туники. Вот это начало!

- Поля Асфоделей, - изрек экскурсовод. с гордостью глядя на свои владения, и косясь в мою сторону на предмет реакции, - Тебе нравится, Персефона?

- Вау! - радостно выдала я. Видимо, от меня явно требовали благоговейного трепета.

Поля действительно были очень красивы, я бы даже залюбовалась бы ими, если бы не была так зла за свое падение. Я просто кивнула и улыбнулась. Мы двинулись дальше и приехали к полям наказаний, где орали под пытками грешники. Я даже не обратила никакого внимания на страдания, потому что в голове роем жужжали мысли о предстоящей свадьбе, о Танатосе, о ревности Гадеса и … о возможном поединке между двумя Богами! Угораздило же меня вляпаться в такое… Темный Бог произнес “Лес самоубийц”, а я вздернула голову и осмотрелась, отгоняя клубок мыслей, который не под силу распутать даже мойрам. Я ничего страшного не увидела: в лесу стояли маленькие домики, а перед лесом на поляне тренировались воины. Я вопросительно посмотрела на Гадеса .

- Здесь большинство спартанцев, - равнодушно ответил мне Темный Бог. - Они предпочитают убить себя сами, чем погибнуть от голода.

- Вау! - фальшиво обрадовалась я, тяжелым взглядом посмотрев на Гадеса.

Интересно, почему Танатос так боялся за своих родителе?. Я не увидела ничего, что давало бы повод для беспокойства. Нужно подробнее расспросить про это место.

- А теперь, моя будущая царица, я хочу тебе кое что показать, - шепотом на ухо проговорил Гадес, словно пытаясь заинтриговать. Я протерла свое “вау” и приготовилась. - Я хочу ответить на твой вопрос, который ты мне задала при первой встрече. Что могут дать смертные?

Меня накрыло тревожное предчувствие, я покрепче вцепилась в колесницу. Мы остановились в той самой роще, куда привел меня Танатос, чтобы посмотреть на своих родителей. Нет, нет… не может быть…

- Смотри, моё наивное дитя природы, это и есть вечная любовь, - проговорил Гадес, спускаясь с колесницы и буквально стаскивая меня за собой. - Эти смертные вместе даже после смерти. Чтобы спасти своего сына они приняли решение уйти вместе. Такая любовь достойна моей благосклонности, поэтому они здесь, а не в лесу самоубийц. Это спартанцы - родители одного известного тебе, непутевого бога.

У меня по телу пробежала дрожь. Гадес смеялся. Я не могла понять, он знает или просто прощупывает почву? И тут меня обняли. Что такое..

- Я всегда искал только вечный союз, - проговорил Гадес, привлекая меня к себе. - Но смертные настолько ничтожны… А вот Богиня, способная подарить мне подобные чувства навсегда станет моей Царицей.

Темный Бог наклонился ко мне за поцелуем. Я краем глаза заметила какое-то движение, что это… Гадес коснулся своими губами моих, теплыми, сухими.. Это был не нежный поцелуй Танатоса, наоборот… Он утверждал свои права, сминая мои губы своими, клеймил, пытался что-то доказать.. И тут я услышала голос мамы Танатоса… Ну только этого мне не хватало!

- Гадес! Повелитель! Темный Бог! Бог! - пыталась докричаться до него мама Танатоса, а Гадес как-будто не слышал её. - Бог! Ты что, оглох?

Гадес нехотя отпустил меня и развернулся к женщине. Я так испугалась за нее, потому как взгляд у Гадеса не обещал ничего хорошего.

- Чего ты хочешь. женщина? - пророкотал Повелитель Аиды, явно начиная злиться. - Как посмела ты мешать?

- Меня твои речи не пугают, Темный Бог! Я уже мертва! - пожала плечами мама Танатоса, наматывая на руку полотенце. - Все самое страшное, что могло со мной случиться - уже случилось! В Тартар меня бросишь? Так хоть я там порядок наведу! А вот то, что мы - не звери тебе, чтобы нас показывать - это да! То же мне Колизей устроил! Нашел гладиаторов!

- Я показывал жене свои владения! - прогрохотал Гадес, но женщина не впечатлилась, а лишь переложила полотенце из левой руки в правую, - И ты тоже к ним относишься, смертная!

Гадес почти шипел, и тут я увидела красный ответ, что упал на полупрозрачную женщину. Что это? Я посмотрела ему в глаза и ... как дам орать! Нет, страшного ничего не было, просто глаза были полностью красными. У нас косплейщики такими толпами ходят. Надо было просто его отвлечь от женщины. Краем глаза я заметила улыбку мамы Танатоса. Понятно, один-один. Она спасла меня, а я её. Гадес глухо выругался и растворился в воздухе. Мы с женщиной переглянулись и рассмеялись.

- Ну ты и орешь! - на её призрачных глазах выступили слёзы от смеха. - Я на секунду подумала, что и правда страху хватила.

- А мне показалось, что если он не замолчит, - тоже смеялась я, тыкая пальцем в полотенце. - То он вполне рискует выхватить вот этим!

- И поверь, Персик, получил бы, - хмуро произнес Танатос, смотря на нас нехорошим взглядом, - Гадес отправил меня за тобой. Что тут произошло?

Мы с мамой Смертного Бога переглянулись и опять рассмеялись. Танатос закатил глаза.

- Забирай свою богиню, сын, - женщина махнула полотенцем в мою сторону, глядя на нас с какой-то нежной грустью. - Даже у бессмертных не так много времени..

Лукаво подмигнув сыну, женщина резко развернулась и уверенным шагом зашагала к дому. Танатос тихо хихикал, закусив губу.

- Велено тебя выгулить, пока он успокоится, - Танатос широко развел руки в стороны, как бы проверяя насколько я соскучилась. Я так устала от общества Гадеса, что дважды меня просить не пришлось. Объятия сомкнулись у меня пояснице, а я получила поцелуй в макушку. - Куда хочешь пойти?

Пока я раздумывала, что бы хотела посмотреть, как послышался смеющийся женский голос:” А ну, пшли! Ишь молодежь, стариков смущаете! Брысь, кому сказала!” - шутливо ворчала мама Смертного Бога. Танатос тут же обнял меня, а я успела шепнуть про детей Геракла.***

- Персик, они счастливы, - Смертный Бог продолжал обнимать меня. Мы стояли перед невидимой стеной, которая отделяет нас от Элизиума мальчишек. - Не беспокойся о них.

- Я бы хотела их забрать, - задумчиво проговорила я, поглаживая руку Танатоса на своей талии. Я чувствую рядом с ним себя маленькой нежной девочкой, и это чувство заставляет меня мысленно улыбаться. - Жаль, что у меня такой возможности не будет.

- Может у тебя и будет такая возможность. - Танатос крепче обнял меня и прижал к себе, поцеловав в висок. - Если, конечно мне удастся победить и выжить. Поверь,Персик, я сделаю всё возможное для этого.

- Ты что задумал? - дрожащим голосом прохрипела я, начиная дрожать от страха. Танатос. наоборот, сохранял полное спокойствие. - Даже не думай, слышишь!

Я повернулась в кольце его рук и тыкнула ему кулаком в грудь. Да, именно тыкнула! Ему хоть бы хны! Только улыбнулся!

- Гадес перенес вашу свадьбу, - начал объяснять мне Смертный Бог, попутно целуя меня, чтобы сильно не возмущалась. Он был уверен, что это поможет. И это, как ни странно, помогало. - На свадьбу соберутся все Боги. Я прилюдно. Смогу бросить. Ему вызов. И либо умру. Как воин. С мечом в руках. Либо отстою. Свою независимость и свою девочку.

У меня подкосились ноги. Он хочет сорвать свадьбу? Но тогда… Тогда… Договор с Деметрой будет разрушен, и я не получу свою кроху… Видимо, все мои переживания отразились у меня на лице, Танатос нахмурился.

- Танатос, если ты сорвешь свадьбу, - обеспокоенно начала я, пытаясь подобрать правильные слова. - Тогда договор с Деметрой не будет выполнен. И я не получу свою кроху. У меня не будет другой возможности…

Глаза защипало от слёз, я уткнулась в грудь Смертному Богу и позорно развелась. Я думала, что он оттолкнет меня после моих слов, но Танатос только сильнее прижал меня к себе и стал успокаивающе поглаживать по спине.

- Послушай, Персик, - с тяжелым вздохом начал Черный Бог. - Я согласился помочь Богам пленить титанов в обмен на душу девушки, которую когда-то любил. Они пообещали мне, что если я смогу победить, то они воссоединят нас. Как видишь, титаны в плену, я - Бог, а её нет…

- То есть, ты хочешь сказать…. - я не хотела верить в услышанное. Деметра не могла нет…- Что Деметра меня обманула?

- Я лишь хочу сказать тебе, что боги не всегда выполняют свои обещания, - задумчиво произнес Танатос. Сколько презрения и горечи было в его глазах. - Либо выполняют, но так, что смертные потом молятся, чтобы “дар” забрали обратно.

Неужели это правда? Неужели Деметра способна обмануть меня? Но она же пришла проверить, как я тут.. Она беспокоилась, но за меня ли… Я так увлеклась собственными мыслями, что не сразу услышала, как меня зовет Танатос.

- Персик! Я должен отвести тебя во дворец! - напряженно проговорил Танатос, морщась и потирая висок, - У меня важное дело! Прости меня, Персик.

Танатос чмокнул меня в щёку и переместил в мои покои. Как только мои ноги коснулись пола, он тут же растворился.

Глава пятнадцатая

Гадес

Я должен успокоиться! Должен взять себя в руки! Как могло такое получиться? Я же знал! Знал, что мой взгляд способен напугать это наивное дитя природы! Почему не смог контролировать себя? Почему позволил вырваться гневу наружу? Что будет дальше? Я тяжело вздохнул, прижимая руки к глазам.

- Привет, дядя! - со звонким смехом мне на колени шлепнулась Геката. Я посмотрел на нее с такой грустью, чтобы в моих глазах читалось: “Как ты не вовремя!”. - А я уже соскучилась!

- Золотой запас кончился? - тоскливо отозвался я племяннице, глядя на ее “золотой запас”. - Я сейчас не настроен на семейные встречи. Слезь!

Я попытался осторожно снять ее, глядя, как она болтает ножками. Прямо, как в детстве.

- Нельзя быть таким скучным! - Геката вцепилась в меня своими цепкими лапками и улыбнулась, - И вообще, ты видел на кого ты похож? Удивляюсь, как она от тебя не шарахается!

Я вопросительно поднял брови, глядя на племянницу. Когда же я её уже замуж выдам? Надо всё же переговорить с Танатосом на эту тему.

- Я похож на себя, Геката, - с улыбкой в голосе отозвался я, глядя на сосредоточенное лицо племянницы. Сопящий комок моих нервов что-то пытался найти на моем лице, требуя повернуться в то в анфас, то в профиль, - А что собственно тебе не нравится?

“Всё!” - отозвалась племянница и испарилась с моих колен. Боги, я с этой женщиной скоро сойду с ума! И тут я внезапно понял, что больше не гневаюсь. От предыдущего состояния не осталось и следа. Как она это делает? Не успел я додумать мысль, о том, что если бы не воспитывал её, то сам бы женился, как племянница появилась там же, где и пять минут назад, глядя на меня с очень загадочной улыбкой. Когда она так улыбается, становится страшно даже на Олимпе.

- А это зачем? - хмурился я, глядя на набор инструментов в руках Гекаты. В последний раз я видел нечто похожее, воткнутое в одну несчастную душу, которая страдала и ползла к моему трону. - Даже если ты задумала меня убить, Аиду я оставлю Танатосу. Так что облизнешься!

Племянницы фыркнула и сморщив носик стала придирчиво рассматривать принесенные ей орудия пыток: ножницы, бритва, гребни… Что она собралась делать? Маленькая ручка загадочно поклацала ножничками, а ее обладательница подняла брови, мол, все, попался, который брыкался!

- Дядя! Сиди смирно! - Геката слетела с моих колен, беря в руки ножницы, - Я не хочу тебя поранить!

В последний раз я так паниковал, когда титаны попытались вырваться наружу!

- Геката, прекрати! Сию же минуту! - я пытался поймать её руку с ножницами. Маленькая змейка была проворной, а причинить вред не хотелось. - Племянница! Хватит! Не заставляй меня принимать меры!

Борьба продолжалась недолго, и спустя минуту с торжественным криком :”Ха!, Геката с триумфальной улыбкой держала в руках длинную прядь моих волос. Кисточка кокетливо прошлась по моему носу.

- Золота лишу! - прорычал я, понимая что таки-победа за ней, а я слегка полысел. - Геката, ты наказана!

- Облезешь, и неровно обрастешь! - на ее лице появилась гаденькая улыбочка, а мне по носу снова заехали кисточкой. - Дядя, будешь плохо себя вести, станешь тетей!

Маленький пыточник запорхал вокруг меня ровняя волосы, попутно расчесывая их и зачесывая назад то, что осталось. Гадес, ты сам виноват! Надо было в детстве чаще наказывать! Показывать пример, в конце концов! А то что, чуть какая царапка, летел разбираться сам. И с царапкой и с тем, кто её оставил! Если бы ты знал, что однажды будешь сидеть ровно, пока из тебя делают лысого ежика.

- Красавец! - с восторженным придыханием отозвалась Геката, делая пробор на волосах. - Самый красивый мужчина… А теперь бриться!

Мать моя Гея, отец мой Кронос… Через полчаса колдовства племянницы надо мной и я чувствовал себя не то что лысым, но и голым.

- Ты Зевсу сообщил, что свадьба будет второго марта? - задумчиво произнесло это исчадье тартара, прикидывая, что еще мне можно отрезать. - Дядя, ты обещал!

- Да, - угрюмо буркнул я. Почему я ни в чем не могу отказать ей? - Правда через Деметру.

“Молодец!” - меня поцеловали в гладкую щеку и испарились,оставив наедине с зеркальцем, которое, между прочим, я сам ей подарил.

- Извините, я наверное ошибся дворцом, - ехидно хихикая Танатос направлялся в мою сторону в тронном зале, - Простите, а где Гадес? Он так орал, что у меня голова чуть не разорвалась. Я пришел, а его нет. Аполлона ждете, да? Так это Вам не в Аиду. Вам на Олимп.

Уже откровенно смеялся Смертный Бог, глядя на “нового” меня.

- Я знаю, как называется эта прическа. “Коленка Афродиты” или “Подмышка Аполона”, - тихо начал я, тоже едва сдерживая улыбку. Смех Танатоса стал в два раза громче. - Просто посочувствуй мне. И помолчи.

- Кто тебя так? Титаны, вроде на месте? Кто посмел отомстить тебе и за что конкретно? - Бог Смерти пытался подобрать слова, вытирая слезы смеха, выступившие на глаза, - Что произошло?

- Геката, - отозвался я, а мы с Танатосом сочувственно переглянулись. - Пока ты здесь, я бы хотел поговорить с тобой. А что ты думаешь по поводу своей женитьбы? Не пора?

Скажи мне, друг мой, что мне еще очень рано, что я еще молодой древний бог.

- Нет, мой друг, - пытался отшутиться Танатос, но от меня не ускользнуло его напряжение, тенью мелькнувшее в глазах. - Я готов поддержать тебя во всем. Во всем, кроме этого. Так зачем ты звал меня?

- Цербер пропал! - мрачно отозвался я. Кажется я начинаю понимать, в чем тут дело. - Его нет по всей Аиде.

- Не признал и убежал? Зачем же так пугать животное? Или снова Геракл? - лениво поинтересовался Танатос, - Опять решил ему Фивы показать? Метки на колоннах в Фивах обновить?

- Нет, мой друг, - отозвался я, в упор смотря на своего верного друга. Как такое могло произойти? Всегда собранный и правильный Бог... - Но ты должен его найти.

Танатос коротко кивнул, а я жестом показал, что не задерживаю его. Я видел, как он удаляется, а потом всё-таки не выдержал и окликнул его в дверях.

- Почему? - Танатос дернулся и замер на полушаге. И ведь не испугался, более того, он ждал этого . Вопрос сорвался у меня раньше, чем я успел подумать и взвесить все. - Любишь ее?

- Да, - ни мгновения не думая отозвался Танатос, разворачиваясь ко мне, кладя руку на рукоять меня. Не могу его осуждать, Боги Жизни красивее Афродиты. - Ты и без меня это знаешь.

- Тогда ты знаешь, что делать, друг мой, - решил напомнить я, как обычно у Богов решаются такие вопросы. - Тогда готовься. Это уже будет не игра.

Танатос коротко кивнул и вышел. Тем лучше. За Персефоной будет лучший контроль и без моего участия, а я наконец-то смогу заняться Аидой.

Танатос

Значит, Темный Бог в курсе? Что ж, тем лучше. Наверное, я сам хотел бы, чтобы он знал. Однако его реакция поставила меня в тупик. Неужели ему настолько всё равно? В голове эхом разнесся голос Гекаты. Да что с ними сегодня? Я поморщился и потер висок. Так, Цербер-Цербер… Где же ты можешь быть?

- Цербер, - позвал я огромную мохнатую тушку. - Цербер, Персик тебя почешет, если придешь сам.

Тишина.

- Цербер!!! - снова крикнул я, осматриваясь по сторонам. - Дядя Танатос даст тебе ногой под хвост, если не придешь! А ну быстро сюда, морды!

Если ничего страшного не произошло, и он просто на всех обиделся, то против Персика устоять не сможет. Прошло несколько минут, но пес так и не появился. А вот это уже повод для беспокойства. Я переместился к вратам, проверяя на всякий случай, не проснулась ли совесть в этой собаке, чтобы вернуться к обязанностям? Нет. На полях Асфоделей его тоже нет. В лесу бессовестной собаки снова не оказалось. Был бы в Элизиуме - души его бы сами выселили и орали бы как резанные! Тут бы криков было столько, что Зевс прибежал бы разбираться!

“ТАНАТОС!” - орала Геката у меня в голове. Так, мои дорогие, в очередь. Может быть, пещера рядом со входом в Тартар? А почему бы и нет? Я переместился туда и услышал какое-то шуршание в глубине каменного свода. Попался, который скрывался.

- Выходи, - я стоял ровно посередине входа, широко расставив ноги и понимая, что меня сейчас снесут и вылижут. - Цербер, я кому сказал. Что ты там прячешь? Гадес велел вернуть тебя на пост к вратам.

Ответом мне послужило гулкое и предупреждающее рычание. По-хорошему не хочет, ладно. Я вытащил меч и сделал несколько шагов в пещеру.

- Спартанская моя матерь… - выдохнул я, наблюдая, как ощетинившийся Цербер принял стойку перед нападением. А за ним тяжело дыша лежала белая собака Гекаты. - Ну ты и влип, малый. Прощай друг. Ты пострадал из-за любви…

Я убрал меч обратно в ножны и медленно, выставив руки, перед собой обходил Цербера, чтобы подойти к собаке и убедиться в своей догадке. Лицо Гадеса я представлю тогда, когда мне будет грустно и одиноко!

- Я просто посмотрю, - уверенно проговорил я, глядя на то, как Цербер рыча делает несколько шагов в мою сторону. Шесть глаз смотрели на меня нехорошим взглядом. - Я просто хочу выяснить, не нужна ли помощь и все.

Помощь явно не требовалась, а рядом с роженицей тихо попискивало первое наследие трех-голового чудовища. У меня просто слов нет.

- Какая морда отец? - спросил я, глядя в умные глаза собаки Гекаты, которая вылизывала первого малыша.

“ТАНАТОС!” - снова заорала Геката, а я понял, что титаны и их пленение было просто развлечением по сравнению с тем, что будет сейчас.

- Должен ли я кому-то сообщать об этом?- поинтересовался, глядя на стража медных ворот. Ответом был грозный рык. Я все понял. - А Персик должна знать?

Цербер тут же плюхнулся на землю и громко застучал хвостом. Мог бы и не спрашивать. “ТАНАТОС!” - да она издевается, что там такого могло произойти с самой племянницей Гадеса! Я переместился к пещере мойр и тихо зашел внутрь. Что это за голос? Персефоны?

- Ты обещала! Обещала мне, что я скоро получу любимого! - полушепотом проговорила Богиня Весны. - Я сделала всё, как ты и сказала! Почему мы медлим? Отец вступится за сестру перед Богами!

- Дитя, второго марта всё решится. Я обещаю тебе. - успокаивающе проговорила Богиня Луны и Колдовств., - Чтобы всё прошло хорошо и с тобой, и с Есенией. Осталось две недели. Поверь, дядя никуда от тебя не денется.

Я приблизился к Оракулу Гекаты. Оттуда смотрела не Персефона, а полная копия Деметры, только в несколько раз моложе. Маленькая Богиня сильно нервничала и мяла в руках кусок туники, постоянно озираясь по сторонам.

- Так-так, Богиня Весны решила пойти против воли матушки, - громко заговорил я, а Персефона вскрикнула и побледнела. - И зачем я был нужен? Геката, я Бог Смерти и ВОЙНЫ в Спарте, но никак не Эномай, Гименей и прочая нечисть. Не за чем было так орать.

- Не бойся, дитя. Он не меньше нас заинтересован в успехе нашей задумки, - успокаивающе проговорила Геката, тепло улыбнувшись Персефоне. Богиня луны развернулась ко мне и хитро прищурившись продолжила, - Танатос у нас питает особые чувства к Есении. И я абсолютно уверена, что он поможет нам. И возьмет большую часть удара на себя. Ты хоть и богиня, но многого не знаешь про жизнь и интриги Олимпа. Но мы постараемся сделать так, чтобы все получилось.

Я внимательно выслушал план Гекаты. Он немногим отличался от моего. За исключением пары интересных деталей. С одной стороны, это было очень рискованно, а вот с другой..

- Сегодня будет первый зов, - прервала мои мысли Геката, а ее лицо скривилось. Она как раз закончила разговор с Персефоной и теперь все внимание переместила на меня. - Будь готов, Танатос. Сегодня может произойти непредвиденное.

- Что именно? - я поднял голову, чтобы посмотреть на Гекату, но её уже не было. Ни в пещере, ни в Аиде. - Отлично! Ну почему я всегда должен разгребать проблемы Олимпийцев. Ладно разгребать! Почему я не бог чтения мыслей?

Крепко выругавшись я направился за цепями, чтобы вернуться с ними во дворец.***

Никогда ещё мне не было так страшно. Неужели я так и не смогу подержать на руках свою кроху? Не поцеловать маленькие пальчики? Не смогу видеть, как она растет? Если Танатос прав и Деметра обманула меня, то какой смысл мне вообще здесь оставаться? А если нет… Как проверить? Снова просить Танатоса? У него и так проблем и без меня хватает… А вдруг с ним что-то случится? Вдруг он не сможет победить и погибнет? Никогда не прощу себе… Никогда еще в моей жизни не стоял столь сложный и страшный выбор, даже от мысли о котором мне становилось дурно.

- Что же делать? - захныкала я в подушку. Внезапно на меня накатила какая-то теплая волна, как будто меня обнимала мама. Что-то родное-родное. А потом все резко пропало. В душе резко образовалась пустота. - Что это было?

Я тревожно прислушалась. В душе начало зарождаться смутное беспокойство. Чувство, которое возникает при приближении чего-то. Какой-то огромной неизвестности. Я вскочила с кровати и начала нервно мерить шагами комнату, постоянно оглядываться и сцеплять и расцеплять руки в замок. Я снова прислушалась к себе. Чувство снова на мгновенье появилось, а потом исчезло.

- Танатос! - в панике позвала я, не понимая, что со мной происходит, - Танатос, пожалуйста…

Смертный Бог не появился. Так, Есения нужно полежать! Просто попробуй немного полежать. Я вытянулась на кровати, напрягая каждую клеточку своего тела на вдохе и полностью расслабляясь на выдохе. Раньше это дыхательное упражнение помогало мне успокоиться. Как только мое тело приняло горизонтальное положение, так почти сразу же накатило ощущение, что мне надо куда-то идти, бежать. Чем скорее, тем лучше. Казалось бы, никаких планов не было, я ничего не забыла, никому ничего не обещала. Усиленно перебирая в памяти события, я снова почувствовала ту самую умиротворяющую теплую волну, которая мгновенным приливом окатила мою душу… Я не должна находиться здесь. Нужно куда-то идти... Я снова встала и нервно расхаживая по комнате. Все суставы ломило, как при лихорадке, даже зубы зачесались…

- Что происходит? Что со мной? - я начинала паниковать, а стены и потолок в моей комнате начали плавиться и растекаться вокруг меня. Я взвизгнула и залезла с ногами на кровать. - ТАНАТОС!!!!!!

Стены плавились, и вместо других комнат дворца я видела дорогу, ведущую в какую-то пещеру. Это не пещера мойр! Нет! И снова теплое, уютное чувство, и полная уверенность, что меня там ждут. Любят и ждут, как самое дорогое дитя.

- Дочка, моё любимое дитя, - донесся до меня самый прекрасный голос в мире. Он не был похож ни на один из тех, что я слышала и в то же время похож на каждый. Он давал уверенность, что я самое любимое, самое дорогое. Этот голос обещал мне подарить мечту… Мечту… - Да, дитя. Приди сюда, и я дам тебе дитя. Самого красивого, любимого и такого желанного…

Мир вокруг меня стал таким прекрасным, как будто я попала в настоящую, счастливую сказку. Я знаю, что нужна, что он зовет меня не просто так… Ему нужна помощь… И я помогу… Я должна… Больше нет преград. Нет ни стен, ни замков… Ничего нет… Только голос… Я любима и нужна… Папа? Папа, это ты? Тепло растекалось по телу и душе, как самый сладкий сироп. Голос манил, обволакивал, обещал безграничное счастье с семьей… Моей семьей… Где есть я и моя кроха… И кто-то ещё… Я иду, иду к тебе…

- Я здесь, - говорил мне манящий голос, а я растекалась в счастливой уверенности любимого ребенка. - Дочка, я жду тебя… Иди… Иди ко мне…

- Папа? Мама? Танатос? - задавала я вопросы, медленно двигаясь на прекрасный зов, - Я иду, иду… Я помогу… Только не молчи...

Мир растворялся, пейзаж менялся перед моими глазами. Не было ничего, кроме дороги, дороги по которой я должна идти. Я должна! Там меня ждут! Там точно ждут! Там не обманут меня, как обманывают Боги! Я верю, что там исполнят мечту. Шаг.. Дорога под ногами становится теплее. Хороший знак. Я иду правильно. Ветер обдувает меня, словно кто-то обнимает. Теплый, приятный, ласкающий и подталкивающий меня. Я иду на зов… Потерпите, я уже иду… Снова голос… Он везде и нигде одновременно… Вокруг меня, внутри меня… Я иду, иду…. Голос подталкивал, обволакивал, тянул.

- Да, иди ко мне,иди… - шептали мне, а у меня по щекам текли слезы счастья. Такое бывает, когда заветная мечта вот-вот исполнится. В моём сердце маленькой бабочкой расправила хрупкие крылышки надежда. Я жаждала её, желала помочь. - Дитя, ещё немного, милое дитя еще совсем чуть-чуть...

Я шепнула что иду… Всей душой обещала прийти, и тут же к моей безграничной радости почувствовала отклик. Шаг. Теплая и уютная любовь окутала меня. Шаг. Голос стал сильнее, а я была готова расплакаться от радости… Я почти у цели… Близко.. Мечта близко… Сладкая, манящая, я иду к тебе, моя маленькая мечта... Уже иду… Шаг…

“НЕТ!” - как сквозь вату такой знакомый голос… Я его где-то слышала… “Милая, остановись!” - гудело в моей голове, а я отмахивалась, потому что этот голос мешал услышать зов заветной мечты.

- Неважно… неважно кто это, - шептал мне голос моей мечты, на который каждая клеточка души отзывалась любовью и безграничной нежностью, - Это препятствие… Просто препятствие… Твоя мечта ждёт тебя здесь…

- Шаг. Я - любимая дочка… Теперь я понимаю.. Там папа! Папочка! Я так скучаю по тебе! Я так хочу обнять тебя! Папочка, я иду… Я уже здесь!

“ Я буду твоими цепями! Только держись!” - до боли знакомый голос раздавался, словно сквозь ватную подушку. Препятствие… Это препятствие…

- Да, дитя, препятствие, - шепот придал мне уверенности двигаться дальше…- То, что ты хочешь здесь, смотри...

Крик! Младенец! Ребенок! Кроха! Моя кроха! Она там! Я иду! С новой силой я двинулась вперед, но стало тяжелее сделать шаг. Что это? Почему? Почему мне стало тяжелее идти? Дверь… Дверь так близко, а за ней… Крик. Мой ребенок! Ему плохо… Он ждет маму… Он зовет меня, а мне кто-то мешает! Не вздумай стоять между мной и моим маленьким ребенком!

- Устрани препятствие, оно - зло… - шептал мне голос, - Твоё дитя нуждается в тебе…

Снова детский крик… Моё сокровище.. Шаг… Не могу двинуться. Как будто в тисках.. Не двинуться… Крик.. Дитя!

- Зло… Зло держит тебя… - шелестел прекрасный голос, а я слышала, как кто-то кричит детским голосом: “Мамочка! Вы не видели мою мамочку! Она меня бросила!”. - Я дам силу… Помогу, борись…

Картинка перед глазами начала проясняться… Как-будто кто-то наводил резкость… Я вижу… Вижу… ЧУДОВИЩЕ, которое сжимает меня в огромных лапах. Мерзкое, отвратительное чудовище удерживает меня от мечты!

- Да, дитя… Чудовище, что не дает мечте исполниться….- голос заполнял собой всё пространство…- Убей… Убей… Убей…

Да, убить.. Он мешает… Мешает мне… Я должна… Крик… Детский крик… Я должна! Я могу… Темный силуэт стал вырисовываться всё отчетливее, меня опутывали страшные отростки - руки… Рот чудовища открывался беззвучно.. Как сквозь пелену на меня нахлынул гнев… Через приятный, сладкий зов я получала силу и поддержку…

- Давай, дитя… Моя сила всегда с моими детьми, - шептал мне ласковый голос, - С теми, кто не отвернулся от отца своего…

Папа? Мой ребенок у папы… Помочь, спасти… Гнев усиливался вместе с силой, данной мне … Я начала вырываться, извиваясь в руках изо всех сил! Я драла его когтями, мне казалось, что я вырывала куски тьмы из этого чудовища. Мне показалось, что моя сила увеличилась в несколько тысяч раз!

- Дитя, скорее, - голос стал громче и настойчивее, - Мало времени, мало времени, мало времени…

Я не позволю отнять тебе мою кроху! С новой силой я раздирала ногтями это чудовище. голос становился слабее… нет… нет!

- Времени мало… Времени мало… - стучало у меня в голове предупреждением, заставляя сердце лихорадочно биться в груди. - Скорее дитя, мы ждём тебя… Ждём…

Крик ребенка… Темнота… Голос стих.. Не успела! Не смогла! Глаза застилали слезы… Я снова потеряла его… Душу сковала леденящая пустота…. Сквозь пелену до меня донесся хрип и стон боли…

- Все закончилось, Персик, - хрипел Танатос, улыбаясь окровавленными губами, - Всё будет хорошо. Ты не винова...

Танатос упал на колени, а мою руку потянуло за ним. Когда я увидела что произошло, я закричала. Мои ногти были полностью вонзены в его левое плечо, за ними тянулись три глубокие борозды на всю длину ногтей… По лицу Смертного Бога лилась кровь. Казалось, что оно все разодрано.. На шее и груди тоже не было живого места. Неужели это всё я? Как это произошло?

***

Танатос

Гремя цепями, я вошел в тронный зал. Гадес так и не сдвинулся с места, после нашего последнего разговора…

- Если ты боишься, что я буду подглядывать, - смеясь проговорил Темный Бог, поднимая брови, - То ты ошибся, друг мой. Я слишком стар для таких пометов.

- Я на всякий случай, мой друг, - в ответ рассмеялся я, начиная разматывать одну из цепей, - Всё когда-то бывает в первый раз.

Почему он так спокоен? Настолько доверяет мне? Я ухмыльнулся. Хотел бы я так же доверять себе.

- Зов? - Повелитель Аиды устраивался поудобнее на своем троне, где ему предстоит провести несколько приятно-неприятных часов, - Геката предупредила?

Я только кивнул в ответ на его слова, занятый своими мыслями… Что имела в виду Геката? Что может случиться такого непредвиденного?

- Персефону ко мне не пускай! Ни в коем случае! - зачем-то напомнил мне Темный Бог то, что я так знал без него. - А ещё лучше, проконтролируй.

Я снова кивнул, защелкивая первую цепь. Гадес дернулся, зов начался! Как я вовремя.

- Быстрее. друг мой! - поторопил меня Гадес. Проверяя крепость цепей - Зов совсем близко!

Немного времени и крепких ругательств и темный бог был надежно прикован к стене своего дворца.

- Что они рано начали, - задумчиво отозвался я. глядя на пока ещё спокойного Гадеса. Рука по привычке потянулась потереть висок… Странно.. Меня никто не звал. - До дня пленения ещё три недели. Обычно титаны ведут себя спокойнее.

- Чувствуют богов, - с презрением отозвался Повелитель Аиды, - Устроили тут проходной двор. Кронос всегда чувствует своих детей. Кстати, ты нашел Цербера?

- Нашёл, - с тяжелым вздохом отозвался я, прикидывая, как бы сообщить Гадесу радостную новость. Очень вовремя спросил. Я прямо в восторге от совпадения. Рука снова потянулась к виску.. Тишина.. - Морды обещали больше пост не оставлять.

- Может тебе жениться на Гекате? - Гадес в лоб задал вопрос, который, видимо, лелеял и обдумывал много месяцев. - Мне кажется из вас получится отличный союз богов.

- Нет, друг мой. Я говорил уже это Гекате и теперь скажу тебе, - начал я, но наткнулся на насмешливый взгляд Темного Бога. - И не надо на меня так смотреть! Персефона тут не при чем. Я не готов просто так обременять себя вечностью брака. Мне проще подстричь того, кто на неё посягает. Хотя, глядя на тебя, я вижу, что она и сама прекрасно справляется.

Гадес фыркнул и тихо рассмеялся.

- Скажи мне, друг мой, Танатос, - со вздохом начал Гадес. Значит вопрос серьезный, раз Темный Бог к нему готовился, - Действительно ли она стоит смертного боя двух богов? Ведь, насколько я помню, по правилам Олимпа выживет только один из нас.

Теперь понятно, почему он так спокоен. Гадес полностью уверен в своей победе. А вот это зря…

- Стоит, друг мой. - со всей уверенностью ответил я, а Гадес посмотрел на меня грустным взглядом. - Но ты по прежнему остаешься моим другом. И останешься им. Пусть даже и в моей памяти.

Гадес дернулся, а его взгляд затуманился. Зов начался. Я ещё раз перепроверил крепость цепей и вышел из тронного зала. Так, пока все заняты у меня есть время на моего Персика. Я переместился в её покои. Персика там не было.

- Так, а вот это уже интересно, - вслух проговорил я, сосредотачиваясь на своей девочке и пытаясь определить где она находится. Дорога в Тартар! - Что она там забыла? Неужели…

Я переместился на дорогу в Тартар, в нескольких шагах от Есении. Она шла к вратам плененных титанов. Затуманенный взгляд, вытянутые вперед руки и счастливая улыбка на лице Персика подтвердили мою догадку - зов настиг и её.

- Нет! - заорал я, обнимая свою любимую и пытаясь удержать её на месте. - Нет, милая! Я буду твоими цепями!

Она ничего не ответила, просто нахмурилась и замерла. Да, моя девочка, борись. Все, чтобы они тебе не пообещали - ложь! Пытается сделать шаг! Нет! Стой!

- Моя хорошая…- начал я и тут же получил ногтями по лицу. Кожу обожгло, а я почувствовал, как тонкими струйками кровь потекла по шее, - Любимая, пожалуйста, послушай…

Персик начала извиваться в моих руках, вырываясь на свободу. Она царапалась, кусалась, кричала…

- Бей милая, рви, убивай, - шептал я на ухо своему Персику, - Только я тебя все равно не пущу. Они убьют тебя, Персик. Просто убьют. Титаны не пощадят никого!

Пальцы Есении удлинились, а вместо ногтей были черные, похожие на формой на клинки ногти. В голове промелькнула мысль, поймать руку, но тогда бы хватка ослабла и я не уверен, что удержу её от верной гибели. А так будет шанс. Шанс для нее пережить ее первый зов.. Удар… Из раны на шее хлынула кровь, заливая мне грудь и Персику тунику. Перед глазами заплясали черные мошки. Держать! Главное держать! Когти располосовали грудь, но боли уже не было. С кончиков пальцев вверх начал пониматься холод… Смертный Бог, какая глупость…

- Держись, милая, - прохрипел я, чувствуя, как со свистом выходит воздух из разорванного горла. - Я тебя держу. Не отпущу. Борись.

Персик вцепилась мне в плечо, оставляя глубокие порезы и внезапно дернулась и замерла. По щекам моей девочки потекли слезы. Зов прекратился.

- Все закончилось, Персик, - прохрипел я, и чтобы не напугать её сильнее, постарался улыбнуться. - Всё будет хорошо. Ты не винова...

Ноги ослабли, я опустился на колени. Неужели всё? Интересно, если Бог Смерти я, то кто придет за мной? От этой мысли я тихо рассмеялся. Кровь не переставала течь, но боли я уже не чувствовал. Персик вскрикнула, я постарался успокоить ее, сказал, что всё хорошо, и она не виновата.. Надеюсь, что сказал. Последней ускользающей мыслью было :” Я смог защитить …”, а потом меня накрыла холодная темнота.

Глава шестнадцатая.

***

- Танатос! - кричала я тормоша Смертного Бога, зажимая кровоточащую рану на его шее. - Танатос, пожалуйста! Я прошу тебя… Прости меня… Я не знаю, что на меня нашло… Прошу тебя...

Он не дышал и не двигался. Слезы застилали глаза, я кровавой рукой растирала их по щекам. “...как бутон…” - вспомнила я шепот Танатоса, когда нужно было помочь Ярославе. Я сосредоточилась на Танатосе, закрыв глаза и чувствуя, как по щекам скатились слезы. Я вспомнила нашу первую встречу, когда во дворец пришла Афродита… Как он объяснил мне, про богиню Атэ... Как улыбнулся, когда я шарахнулась от него возле Элизиума мальчиков Геракла. Первый поцелуй… Теплая волна сорвалась с моих пальцев, я открыла глаза, чтобы посмотреть на результат: кровь остановилась. но он.. Он по прежнему не дышит! Он не дышит!

- Помогите! - закричала я, захлебываясь слезами, и гладя его лицо. - Кто-нибудь, пожалуйста!

Никого не было, я кричала, кричала и кричала, но ни одна живая душа не явилась на зов. Не помню, сколько я просидела, покачиваясь и прижимая голову Танатоса к своей груди, и баюкая ее, словно младенца. Слезы из глаз капали прямо на лицо Смертному Богу… Это я… Я виновата.. Он погиб из-за меня..

- Богиня, - сквозь пелену до меня донесся голос Минты, а моего плеча коснулась прохладная рука, - Богиня, я знаю кто сможет Вам помочь.

Я подняла на нимфу полные надежды глаза. Смысл сказанных ею слов доходил до меня плохо.

- Ты можешь помочь? - наконец я смогла выдавить из себя, но нимфа отрицательно покачала головой, - Тогда кто? Говори, умоляю… Не молчи…

- Я могу привести ту, что поможет, - нимфа закусила губу выжидательно глядя на меня. Чего же она ждет? Почему медлит? - Но ты, богиня, поможешь мне покинуть Аиду и пройти обратно через медные врата Гадеса. Если Харону дать денег он обязан переправить на любой из берегов. Деньги, принесенные с собой сразу же исчезают в Элизиуме. Единственные деньги, которые можно найти в Аиде есть только в сокровищнице Гадеса. Пообещай, что о моей просьбе никто не узнает, и тогда я помогу.

Так вот оно в чем дело! Маленькая зараза торговалась. Торговалась, видя, как мне нужна помощь!

- Хорошо, - прошептала я, соглашаясь на любые условия. - Зови любого, кто сможет спасти Танатоса. Я обещаю тебе, что помогу…

Нимфа испарилась, а я осталась ждать помощи, бережно вытирая кровь с его щеки. Я пробовала несколько раз вылечить Танатоса, помочь ему, но всё было бесполезно, а я только выбилась из сил. Внезапно за спиной послышался хлопок.

- Так-так-так, что у нас тут, - мелодичный голос Гекаты разорвал гнетущую тишину моего молчаливого отчаяния. Лишь бы она помогла Танатосу. Сил на панику у меня уже не было, - Герой-любовничек отличился… Да, натворил ты, малый… Идиот…

Геката подошла и опустилась на землю рядом со мной, водя рукой над бездыханным телом Танатоса. Его тело дрогнуло, а потом начало медленно бледнеть…

- Что это такое? Почему? - я с непониманием переводила взгляд с уже почти прозрачного тела Смертного Бога на Гекату, - Что происходит? Почему он исчезает! Ты что делаешь? Ты же обещала помочь!

- Я уже помогла, - резко отозвалась Геката, а потом глубоко вздохнула и медленно выдохнула. - Прости, Персик, но это всё, что я смогу сделать для него.

Тело Танатоса становилось всё легче, а он сам все прозрачнее… Не прошло и нескольких минут, как его тело полностью испарилось, только на тропинке осталось несколько лужиц крови. Нет, нет… Я попыталась прикоснуться к его крови, но она исчезала с моих пальцев…

- Он.. - дрогнувшим голосом спросила я, понимая, что никогда себе не прощу. - Он умер?

- Да, дитя, - усмехнулась Геката, прожигая меня взглядом, - По крайней мере уже давно. И, судя по всему, мозг умер первым.

Я уже не реагировала. После фразы “Да, дитя”, меня как-будто кто-то выключил изнутри. На негнущихся ногах я направилась вдоль дороги, но меня схватили за руку.

- Да не туда! Там Тартар! - прошипела Геката, дернув меня на себя, - Я отведу тебя во дворец.

Мы переместились в мою комнату, Геката затащила меня в купальню, что бубня про не пристало ни богине, ни смертной ходить в таком виде и испарилась. Машинальные движения: снять одежду, искупаться, одеться… Я зашла в свою комнату и упала на кровать, абсолютно без сил… А мои пальцы до сих пор гладили окровавленную щеку… Я даже не поцеловала его на прощание…

Деметра.

Я шла по Олимпу, нарочно громко стуча каблуками об пол, словно выбивая ритм будущего скандала. Сейчас я научу этих богов, как следует обращаться с будущей верховной богиней! Со всей своей божественной мощью я ударила по дверям тронного зала Зевса. Двери распахнулись с диким ударом о стену. Громовержец лишь повернул голову в мою сторону и жестом предложил пройти.

- Зевс, это оскорбление! Он заставляет нашу дочь переодеваться при нем! До свадьбы! - негодовала я, высказывая все, что думаю по поводу этого мерзкого бога. Но интересовал меня далеко не вопрос переодевания, - Он перенес свадьбу! До свадьбы несколько дней!!! Сразу после дня рождения Персефоны!

- Это чтобы два раза подарок не дарить, - рассмеялся Зевс, думая о чем-то своем. Он как-то странно на меня смотрел… - Все будет хорошо, Деметра. Гадес знает, что делает. А теперь иди, второе марта, значит второе марта.

Он просто выкинул меня с Олимпа в мой храм! Да что он о себе возомнил? Ну ничего, погоди у меня, громовержец! Немного осталось времени тебе! Внутри меня укреплялось чувство, что они заодно с Гадесом… Нужно более детально продумать скандал на свадьбе… Чтобы я смогла разрушить внезапно возникшие братские чувства. Нужно проверить дочь. Что-то мне не нравятся рисунки, что я нашла под подушкой, да и жрицы элевсинского храма в последнее время выглядят взволнованными.

- Доченька моя, - ласково через оракул позвала я свою Персефону, свой цветочек. Изображение начало проясняться и я увидела свою малышку. - Моя маленькая, как ты там?

Я решила начать издалека, потому что соскучилась по своему возлюбленному дитя настолько, что рисунки казались мне сущей безделицей.

- Мамочка! Мамочка, я так скучала! - радовался мой ребенок. Ну а как иначе? Внезапно меня кольнула мысль, что меня так же встречала Есения. Я быстро отмела это, нервно сглотнув. - Мамочка! А когда мы с тобой увидимся?

- Скоро, моя милая! Очень скоро! - нежно начала я, внимательно следя за эмоциями дочери. Главное теперь не ошибиться, - Сразу после свадьбы Темного Бога. Он перенес торжество на второе марта. Сразу после твоего дня рождения.

Персефона поджала губы. Я с детства знала этот жест. Он означал “не приятно, но не смертельно”. Я почувствовала, как напряжение отпускает меня. Те рисунки были просто детской мечтой, увлечением. Наверное, это даже лучше. Всё-таки ей какое-то время придется играть супругу Темного Бога, чтобы укрепить позиции, которые ей завоюет Есения. Главное, что моего дитя не будет на этой жуткой церемонии. А если ее не будет на церемонии, значит, она не принесет клятву, которая меня пугает.

- Хорошо, мамочка, - потухшим голосом проговорила Персефона. Моя девочка по мне скучает…. Я тоже скучаю по тебе, милая. - Ты не возьмешь меня с собой?

-Что это? Просто любопытство? Или всё же ревность? Я внимательно всмотрелась в лицо своей дочери, но так ничего и не увидела, чтобы насторожило меня.

- Нет, милая. Потерпи немного и я обещаю тебе, что мы скоро увидимся, - ласково проговорила я. Персефона кивнула и послав мне воздушный поцелуй прервала разговор, - Я очень люблю тебя, доченька…

***

Неделя прошла для меня, как в аду. Я не хотела есть, почти не спала. Когда моя голова касалась подушки, а я забывалась беспокойным сном. Перед глазами стоял первый день, когда мы встретились, мелькали обрывочные куски воспоминаний. Я еще раз прокручивала тот момент, когда Танатос пришел за мной к Элизиуму своих родителей. Он улыбался, разводя руки в стороны, приглашая в свои объятия… Я обнимала его, плакала, просила прощения и каждый раз слышала одни и те же слова “ Всё хорошо, ты не виновата…” - последние слова Танатоса перед смертью…

- Вы всё, что у меня остались, - я гладила птичек, которые сидели у меня на ладони, слезы крупными каплями падали мне на тунику, а я небрежно утирала их рукой. - Вы всё, что остались у меня от него. Я буду беречь вас… Да, мои маленькие? Какие же вы славные… Любите друг друга, цените каждый день, проведенный вместе… Ни боги, ни люди этого не умеют…

Я чувствовала тяжесть своей вины, которая могильной плитой давила мне на грудь… Мойры даже не стали со мной разговаривать, когда я пришла просить у них совета. Я стояла у пещеры, а невидимая сила отталкивала меня. “Пожалуйста! Я прошу вас! Скажите мне…”, - умоляла я, глотая слезы, а черный зев пещеры молчал. “Это правда? Чтобы я точно -точно знала! Мое сердце не может смириться. Достаточно одного единственного слова!”, - рыдала я, а ответом мне была тишина.Промелькнула малодушная мысль пойти к родителям Танатоса… Я уже почти дошла до их Элизиума, но выйти из рощи так и не решилась. Как я могу смотреть им в глаза. Я видела, как мать выходила из дома, как разговаривала с отцом о том, что сын совсем забыл о них. “Еще бы! У него там любовь, старый пень! Не мешай молодым!”, - возмущалась мама Танатоса, а на ее губах была странная и задумчивая улыбка. “Ай!”, - заорал отец Танатоса, получив полотенцем по лицу. - “Я же ничего не сказал!”. “Просто ты за мной так не ухаживал!”, - обиженно заметила мать, развешивая белье. “Так ты ж не богиня!”, - мрачно вздохнул отец, отходя подальше на всякий случай. “И ты чай не Зевс! И не Аполлон! Я когда впервые тебя увидела, то чуть не обделалась! Сначала вошел твой запах, а потом ты!”, - мрачно буркнула мать. “Так что же ты за меня -то пошла!”, - нахмурился отец. “Мне было интересно, что будет, если тебя отмыть, как следует!”, - вздохнула мать, а потом снова улыбнулась, глядя на красивое искусственное небо Элизиума.

Я стояла, смотрела на них, чувствуя, как по щекам текут слезы. Пусть для них он еще немного побудет живым.

Мой маленький кусочек Элизиума встретил меня переменами, которые удивили меня. Я обнаружила плед, маленькое окошко, рядом с кресло качалкой и книгу. За окошком постоянно шел дождик, и если открыть его, мой маленький Элизиум наполнялся запахом скошенной травы и мокрых листьев. Книга тоже оказалась не простой, мне просто нужно было представить какую книгу я хочу прочесть, и она тут же становилась ею. Он обо всем успел подумать, но не успел подарить…

- Персефона, - услышала я знакомый голос…. Где-то я его слышала… - Персефона, ты здесь?

Я оглянулась по сторонам, никого… Странно… Может, у меня галлюцинации начались?

- Персефона, я здесь! Я застрял, - шуршащие кусты оповестили меня о том, что таки не глюки и в моем Элизиуме действительно кто-то есть, - Помоги пожалуйста! Мне никак не пролезть! Ыыыыых!

Я встала и подошла к дрожащим кустам, чтобы посмотреть кто тут изображает любопытного медведя. Голос казался мне смутно знакомым, но я точно не могла припомнить, кому он принадлежит… Судорожно соображая, кто же это может быть, я стала раздвигать густые заросли и нашла...Геракла!

- Ты что тут делаешь? - прошептала я, на всякий случай оглядываясь по сторонам.

- Давай, помоги мне, - потребовал герой. Запишите подвиг на мой счет!

Я стала тянуть “брата” за тогу. Тога осталась в моих руках, а Геракл нет. Я деликатно отвернулась и сглотнула. Пусть не говорит, что мы с ним в детстве уже все друг у друга видели в процессе незабываемой игры в доктора.

- Сестренка, ну прикажи ты этим кустам отпустить меня! Я уже понял, что нельзя так приходить! - винился легендарный герой, с мольбой глядя на меня. Я мысленно попросила кусты отпустить этого идиота. - Персефона, пожалуйста!

Кусты вытолкнули мне под ноги легендарного воина в чем мать родила. Я быстро накинула на него одежду и отвернулась. За спиной зашуршало, а потом все стихло. Я развернулась.

- Что случилось? Ты к детям? - безжизненно проговорила я, понимая, что сейчас снова позорно разревусь. - Они в порядке. Я каждый день хожу. к ним.

- Спасибо, сестренка! - воспрял духом Геракл и лицо героя просияло, - Танатос передал мне их.

Геракл с гордостью достал из-за пояса двух лошадок. Танатос выполнил просьбу… Танатос… Я всё-таки разревелась, захлебываясь слезами. Геракл запаниковал, подскочил ко мне и замер на полушаге. “Брат” не знал можно ли меня обнять и просто стоял раскинув руки в стороны, прямо как … Я уткнулась ему в грудь, и меня как прорвало. Я рассказывала все, что произошло со мной за эти несколько дней. Геракл обнимал меня и гладил по голове, по волосам.

- Не плачь, моя родная… А хотя нет, женщинам надо выплакаться, - герой задумался и ненадолго замолчал. - Просто знай, что всё проходит и это пройдет.

Я продолжала плакать и говорить, говорить… Я и не подозревала как у меня все накипело за это время и как не хватало простого слушателя. Слушателя, который поймет… Геракл понимал. На наших руках - кровь наших любимых.

- Персефона, погоди! Кажется я знаю, как мы можем помочь друг другу! - медленно, чтобы я могла понять его слова произнес Геракл, не переставая ласково поглаживать меня по голове.- Смотри, если Танатос умер, то он должен быть в Элизиуме. Так же, как и моя девочка..

- Мегара стала богиней. Она - одна из Эриний. - проговорила я, утирая сопли и слезы,- Мне жаль, Геракл, но её теперь не интересуют даже ваши дети. Она одержима лишь жаждой мести. Обезумевшая и жестокая.

- Я знаю. Я не к ней. Мегара не захотела выслушать меня, когда я приходил к ней. Я просил прощения на коленях, умолял простить меня, но она рассмеялась. И, поверь мне, страшнее смех я слышал только у Геры. А потом она явилась к моей девочке, которая дала мне второй шанс, хоть я и не просил его. Которая научила меня жить снова, разбудила во мне любовь к жизни. Мегара предложила ей выбор. Либо она, либо я. Один из нас должен умереть, потому, что сердце, одержимое местью, не умеет понимать, слышать и прощать. Я за этим и искал Гекату, - он промолчал и отвел глаза.- Я просто недостоин её дара любви… Она привела мне прекрасную девушку, сказала, что если я выполню определенные требования, то Дана меня полюбит. Но, как видишь, я проклят на всю жизнь, а Дана мертва…

- Опять Гера? - я начинала злиться. Да что эти боги о себе думают? Мы что игрушки? Пешки? Животные? - Как это случилось?

И тут произошло нечто странное, по моему телу пробежали крошечные разряды Я посмотрела на свои руки и на кончике пальца образовалась маленькая молния! Она с треском блеснула и исчезла. Я недоуменно смотрела на свою руку, а Геракл рассмеялся.

- Гены отца берут свое. У меня тоже бывают молнии, когда я злюсь. - смеялся герой, внимательно наблюдая за моей реакцией - Что впервые проявилась? Ничего, сестренка! Мы - дети Зевса! Молнии - наше все!

- Угу, - отупело произнесла я, все еще смотря на свои пальцы. Что это было? Деметра не метала молнии. Она никак не могла передать мне силу Зевса. Что происходит? - Первый раз… И как неожиданно!

- Это ничего! Вот когда ты колонну щелчком собьешь, тогда волноваться будет Гадес. Так вот, по поводу Элизиума Танатоса и Даны.. Персефона, ты вообще меня слышишь? - Геракл помахал рукой перед моим лицом, а до меня наконец-то дошел смысл сказанных слов. Черт с ней с молнией, - Если ты его убила, значит он должен быть там! Я предлагаю пойти и найти их!

- Даны? - непонимающе уставилась я на Геракла. Геката тут миграционную службу наладила? В сердце расцвела надежда, а я уцепилась за нее всеми руками. - Какое странное имя.. А где они могут быть?

Если Танатос там, то я его обязательно найду! Обязательно!

- Дай подумать…. Танатос может быть на полях воинов…. - Геракл закусил губу и задумался. - А Дана… Либо на поляне девственниц, что маловероятно… Либо на общей территории Элизиума.

- Как это вероятно? Там либо да, либо нет, - недоумевала я, глядя на этот гений мускулистой мысли, - Так да или нет? Геракл, у тебя было двое детей! Ты что понять не можешь? Там процесс несложный!

- Скорее всего нет… Я помню, как снял набедренную повязку… А потом на меня что-то нашло... - застеснялся легендарный воин и тут же отвел глаза, - Утром я очнулся, а Дана была мертва… Снова тот же приступ безумия… Я смотрю на нее, а потом все меняется. На меня бросается Немейский Лев. Я видел его пасть, огромные лапы… Он терзал меня, а я сбросил его с себя, глядя в его смертельный оскал… Поверь мне, это было так реально, что я видел даже следы от его когтей на своей руке. А утром… Утром я увидел маленькое тельце, лежащее на полу… Я поднял его на руках, понимая, что она мертва… Сестра, это несправедливо! Мы же не выбираем себе родителей? Верно? Так почему Гера пытается нас уничтожить! Бойся ее сестра, она безумна… Когда я держал тельце Даны, я слышал смех Геры. Он просто звенел в моих ушах: “И тебя, и тех, кого ты любишь…”.

- А как же дети? Ты заберешь их с собой тоже? - с какой-то нежной грустью проговорила я, вспоминая мальчишек. - Они так скучают по тебе, Геракл.

- Персефона, - глубокий вздох моего “брата” заставил меня напрячься, - Для мальчишек всё уже решено. Зов Элизиума слишком силен. Даже если я заберу их отсюда, они погибнут в том мире. Они начнут неосознанно, специально, искать смерти, чтобы попасть сюда. Мое сердце не переживет такой потери второй раз. Горе родиться сыном или дочерью Зевса. Если бы у меня была возможность, то я бы предпочел родиться в семье какого-нибудь гладиатора и рабыни… А уж хуже участи представить смертные не могут…

Поддавшись какому-то порыву я крепко обняла брата. В груди маленьким огоньком расползалась радость. Я смогу спасти любимого! Спасти и попросить прощения! Обнять со всей нежностью и никогда-никогда не отпускать.

- Идем скорее! - тянула я Геракла за руку, по направлению к Элизиуму, - Если мы сможем найти Танатоса, то он безошибочно определит, где находится Дана! Он всегда безошибочно понимает где и кто находится!

- Персефона, ты с ума сошла? - Геракл остановился и стал озираться по сторонам. - Я пойду один! Если Гадес заметит твоё отсутствие весь план прахом пойдет! Он не выпустит нас! Я найду их сам! До твоего дня рождения осталось чуть больше суток! Твоя задача раздобыть несколько монет, чтобы мы смогли заплатить Харону! А монеты есть только у Гадеса!

- Я и не подумала об этом. - тихо прошептала я, вспоминая, что Минта говорила мне тоже самое. На глаза снова навернулись слезы, - А ты точно найдешь его? Геракл, обещай, что найдешь его!

Я вцепилась в рваную тогу герою и с мольбой посмотрела в его глаза. Герой смотрел на меня как-то очень грустно.

- Скажи мне, сестренка.. - обеспокоенно начал Геракл, внимательно всматриваясь в мое лицо, - Так ли тебе нужна эта свадьба с Гадесом? До нее два дня, у тебя ещё есть время передумать…

- У меня нет выбора. Моя судьба предрешена так же, как и твоя, - тихо проговорила я, отводя взгляд. Геракл нахмурился и уже хотел что-то сказать, но я перебила его, - Идём, я провожу тебя.

Мы шли в молчании почти до пещеры мойр, но “брат” остановил меня и сказал, что дальше пойдет самостоятельно… Мужчины!

- Обещай мне! - сопела я, крепко держа Геракла за руку, - Обещай, что найдешь его!

- Я сделаю всё, что в моих силах! - герой всё-таки отцепил мою руку, - Я могу обещать тебе Персефона только это. Прости меня, сестренка. Я не всесилен… Но если бы был всесилен, то не позволил бы тебе выйти замуж за Гадеса.

С этими словами он круто развернулся и быстро зашагал в сторону Элизиума. Я ещё долго смотрела вслед его удаляющейся фигуре. Он должен найти его… должен… Когда Геракл скрылся из виду я решила вернуться в свой кусочек этого мира, кусочек, подаренный мне Танатосом…

Гадес

- Повелитель! Повелитель! Вы просили докладывать, - продажная душа нимфы настойчиво постучалась в мои покои. Нигде от них покоя нет. Жалкие душонки. - Можно я войду?

- Входи, - лениво отозвался я, падая в кресло, - Ну, и что интересного на этот раз принесла мне, птичка?

Нимфа скромно потупила взгляд и даже покраснела. Какая игра, какая трагедия. Если бы я не умел читать души, признаться поверил бы этим раболепным расшаркиваниям, но я слишком стар для подобных ухищрений.

- Персефона по прежнему не покидает своего Элизиума, - обеспокоенно начала нимфа, медленно подходя ко мне и опускаясь на колени возле моего кресла. Что-то новенькое, даже интересно, - Она постоянно плачет, зовет Танатоса. А сегодня… Сегодня к ней туда пришел Геракл! Когда я пришла, чтобы посмотреть всё ли в порядке с госпожой, то увидела, что он был голый! Абсолютно! А потом, наверное услышал меня и стал в спешке одеваться. А потом они долго обнимались, повелитель!

Нимфа подползла ко мне в плотную и схватив мою руку прижала к своей щеке. Терпеть не могу такие нежности. Так значит всё-таки не долго Персефона горевала по своему Танатосу? Хм… Афродита показалась мне образцом скорби и верности. Как жаль, мой друг, что ты был готов отдать жизнь за ту, что ничем не отличается от других богинь…

- Геракл до сих пор там? - я задал вопрос спокойным тоном, но внутри меня клокотала злоба. Я встал с кресла, откинув липкую нимфу. От нее больше вреда, чем пользы. - Я думаю, что мне стоит поздороваться с племянником…

Я переместился в её Элизиум и у меня отвисла челюсть! Это что? Мой дар будущей повелительнице? Где золото? Где драгоценности? Где богатые покои? Что это? Покрывало? Кресло-качалка? Ну качели ладно, допустим, я утвердил. Книга? И что я скажу Зевсу, когда меня спросят, что я подарил его дочери? И что я скажу? Покрывало и два бутерброда?

- Я не допущу такого позора! - прорычал я, а все вокруг меня начало дымиться и тлеть, - Это подарок не достойный повелительницы Аиды.

Через мгновение весь “подарок” горел огнем, а ещё через мгновение от него остался только пепел. Отлично! Теперь возведем здесь что-то, что будет достойно Персефоны. Скажем, золотые поком, с бриллиантовой отделкой. Да. Отличный выбор! И побольше этих женских штучек, которые любит Геката! Браслеты, кольца, ткани, какие-то гребни…

- Нет! Прекрати! - крик Персефоны отвлек меня от моих действий. Что значит нет? - За что?? За что ты так? Что я тебе сделала, что ты так поступил?

Это наивное дитя природы упала на колени прямо в пепел, рыдая и всхлипывая. Что за театр?

- Был бы так дорог подарок Танатоса, мои слуги бы не застали бы здесь голого Геракла, - прорычал я, глядя на нее сверху вниз. - Прекрати, Персефона. В твоих слезах нет ни намека на правду! Слезы богини оставь для смертных.

- Ненавижу! - это наивное дитя природы смотрела на меня с таким гневом, что могла бы посоперничать с Эмпузой. - Ненавижу тебя, Гадес! Ты - чудовище! И правильно, что Боги избегают твоего общества, а Богини презирают! И как бы не была прекрасна твоя Аида, она никогда не сможет скрасить твоего личного, внутреннего уродства!

Высказалась богиня и.. пропала? Она научилась перемещаться? Понятно, Танатос не терял зря времени и видимо всё же научил, как пользоваться божественной силой. Что ж, ладно. Не захотела покои, подарим что-нибудь другое. Завтра у нее день рождения - отведу в сокровищницу. Пусть сама выберет себе всё, что пожелает. А то мои подарки не по вкусу этому дитя природы. Ну ничего-ничего.. Привыкнет!

***

Мои покои? Что я тут делаю? Гадес перенес меня сюда, чтобы я не мешала ему рушить мой Элизиум? Ну я ему сейчас покажу! Я вышла из своих покоев, так а дальше куда? Попробуем налево…

- Да кончится когда-нибудь этот долбаный дворец или нет? - пыхтела я, сменяя один коридор на другой, - Да что он тут осаду проводить собрался?

- Потерялась? - мелодичный голос Гекаты прервал мою гневную тираду. - Подсказать? Куда направляешься? Туалет справа…

Отлично! Сама меня нашла! неделю пряталась от меня, а тут сама!

- Где Танатос? - в лоб спросила я богиню колдовства, размазывая пепел по тунике. - Он в Элизиуме,да?

- Да, - рассмеялась Геката, глядя на меня с весельем. Смешно ей. - Он в Элизиуме. Но даже не пытайся искать, не получится. Так тебе помочь? Куда тебе надо?

Так значит он в Элизиуме! Он там! Геракл найдет его и я отправлю его в верхний мир! Он будет жить! Жить! Создаст семью, заведет детишек! Он будет счастлив! При последних мыслях сердце болезненно сжалось… Еська, так будет лучше! Лучше! Сразу после свадьбы ты вернешься в свой мир! И тоже будешь счастлива! У тебя будет все для счастья! У тебя будет ребенок!

- Отправь меня в мой кусочек Элизиума, - дрожащим голосом попросила я, едва сдерживая слезы, - Ты ведь знаешь где он?

Геката кивнула и окинула меня оценивающим взглядом. Я тоже посмотрела на себя, видя сажу и копоть на тунике и ладонях…. А ну да и ежики с ними.

- Ты же знаешь, что Гадес его испепелил. Зачем ты идешь туда? - нехорошо сузив глаза нахмурилась Геката, - Танатоса здесь нет. К чему такие жертвы?

Так всё! Последняя капля! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

- Да потому что Вам не понять! Никогда не понять, что значит память о дорогом человеке! Никогда не понять всю боль потери! Для вас смерть - просто пустой звук! Вы как перчатки меняете тех, кто Вам надоел! - я тяжело дышала, пытаясь перевести дух, и тут же проговаривала слова. Нервы сдали окончательно. - Вам плевать на чувства других! Всегда было плевать! И всегда будет! Вы никогда не научитесь ценить то, что у Вас есть! Побрякушки, золото, статус! Вот, что важно для вас в первую очередь! Вы все плевали на чувства, на искренность! Вы все одинаковые! Все, кроме Танатоса.

Геката придирчиво осмотрела меня и … улыбнулась? Что смешного я сказала? Они тут все сумасшедшие! Я только открыла рот, чтобы продолжить свою тираду, как Богиня луны и колдовства щелкнула пальцами и я оказалась у себя в Элизиуме.

- Где же вы? Где же вы, маленькие? - я шарила руками по пеплу, понимая, что больше не слышу пения неразлучников. - Где же вы, мои хорошие.

Рука наткнулась на что-то твердое в пепле, я стала разгребать с двойной силой и нашла… Мои любимые, маленькие птички так и сгорели, обнимая друг друга крыльями… Мои маленькие… Я нежно гладила пальчиком моих птичек, и даже не заметила, как слезы покатились по щекам… В Аиде слезы - теперь мое привычное состояние… Я огляделась по сторонам, чувствуя, как дрожат губы.

- Нужно Вас похоронить, - я шарила взглядом по Элизиуму, в поисках места… - Думаю, что под деревом… Как странно, он оставил качели…

Я разгребала руками землю, выкапывая маленькую ямку. Я бережно положила птичек и погладила их напоследок, со всей любовью, со всей нежностью, нерастраченной за почти двадцать шесть лет, а потом засыпала место землей. Вот и все…

Я лежала возле маленького холмика и тихо плакала, утешая себя тем, что скоро покину это место и постараюсь забыть… Забыть, как страшный сон. Усталость меня сморила, и мне снился прекрасный сон… Во сне у меня была семья, настоящая, любящая. Я была уверена, что беременна, счастье переполняло меня. Рядом шел Танатос и держал на руках ещё одну кроху, а вокруг нас резвились мальчики Геракла. Этот сон был непохож на те, что снились мне раньше. Он был счастливее, приятнее, осязаемее. Теплая рука Танатоса, такой реалистичный визг маленьких ребятишек… Я осмотрелась по сторонам, понимая, что местность была мне незнакома. Танатос бросился догонять мальчишек, а я присела отдохнуть в тени дерева.

- Умереть бы и попасть сюда, - со вздохом проговорила я, трогая траву и не сводя взгляда с самой прекрасной картины на свете. - Это был мы мой Элизиум.

- Все что видишь сейчас ты - всего лишь хрупкие мечты - послышался красивый голос Гекаты, - выбери любовь, не трон, и явью станет сладкий сон.

Я резко развернулась в сторону голоса и увидела улыбающуюся Гекату, почесывающую за ухом огромную белую собаку. Я задумалась, а ведь действительно. Что я теряю? Ничего. Деметра может и обмануть меня… А Танатос… Танатос знает о моей проблеме и принял меня такой, какая я есть… он любит меня не благодаря, а именно вопреки… А я? Я просто хотела предать его, его чувства ко мне и просто сбежать? Нет, хватит. Я достаточно боялась, врала, подыгрывала богам! С меня хватит! Пусть делают что хотят! Я выбираю этот сон! Я выбираю Танатоса!

- Я выбираю любовь! - крикнула я во все горло, а Геката широко улыбнулась и кивнула, - Я выбираю его! Помоги мне найти его, пожалуйста!

Геката молчала, а картинка начала растворяться. Меня кто-то звал! Настойчиво звал, а я так не хотела никуда уходить отсюда! Ну почему я не могу остаться здесь, с любимыми навечно!

- Моё наивное дитя природы, - настойчиво звал меня Гадес. Я открыла глаза и увидела перед собой сандали Темного Бога. Вот тебе и утро дня рождения! С днем рождения,Есик! - Вставай, дитя природы. У тебя день рождения, поднимайся! У меня для тебя подарок!

Глава семнадцатая.

***

Мы переместились в замок и как только картинка перед моими глазами прояснилась, я увидела горы сокровищ! Огромные насыпи, как золотая пустыня под солнцем, переливались всевозможными оттенками! Золото, серебро, драгоценные камни играли миллионами бликов, отражая маленьких световых зайчиков на стены сокровищницы. Сундуки битком набитые золотыми и серебряными монетами, россыпи ожерелий, браслетов, кольец поражали воображение! Я медленно перевела взгляд с украшений на Гадеса, потом с Темного Бога на сокровищницу… Где-то в голове пролетело “Там Царь Кощей над златом …”

- Нравится? - довольно усмехнулся Гадес, внимательно следя за моей реакцией и явно не собираясь чахнуть, - Это всё теперь твое, Персефона. За исключением, конечно, набегов Гекаты. В эти моменты я не советую тебе заходить в сокровищницу .

Отлично! Дайте мне палочку, я границу проведу. Там ее территория, тут моя - будем ползать как Горлумы по сокровищнице и шипеть друг на друга, сгребая все на своем пути. “Куда! Это моя монета!”, - шипели мы друг на друга, а рядом в ластах и акваланге в нейтральных золотых водах проплывал дядя Скру… тило так, что все, пора замеры делать!

- Откуда у тебя столько сокровищ? - тихо прошептала я, не сводя глаз с переливающегося золотого океана. Взгляд то и дело цеплялся за удивительной красоты украшения. - Это тебе приносят люди когда поклоняются?

- Моё наивное дитя природы, я - Бог Подземного Мира и Драгоценных камней, - громко рассмеялся Темный Бог, а в уголках его глаз залегли веселые морщинки, Гадес обвел рукой сокровищницу. - Всё, что ты видишь здесь - всё по праву принадлежит мне. Так же, как и ты.

Вот значит как. Значит, в очередной раз это - не подарок, а банальный подкуп и дача взятки. Ничему тебя жизнь не учит, Гадес, ничему. “Раздобудь монеты… Они есть только у Гадеса…” - всплыл в голове голос Геракла. Точно! Так-так… Где-то был сундук..

- Что ты ищешь, моё наивное дитя природы? Может что-то конкретное? Ожерелье? Гарнитур? Россыпь драгоценных камней? А может тебя интересует перчатка царя Мидаса? - с иронией проговорил темный Бог. явно наслаждаясь моим замешательством в поисках монет. - Все сокровища мира, все забытые клады, все богатства земли, всё находится здесь у меня. Все самое лучшее должно принадлежать мне.

Что-то меня терзают сомнения, что Нарциссом не того назвали, ой не того… Есик, соберись! Сегодня и твой день рождения тоже! Давай, сделай себе подарок и помоги Гераклу!

- Да, Гадес. Я ищу что-то конкретное! - напряженно проговорила я, отмахиваясь от повелителя Аиды, как от назойливой мухи. Где же этот сундук, где же он.. Ага! - А вот я и нашла!

Я сгребла двумя руками моменты из битком набитого золотом резного сундука и развернулась к темному Богу. Лицо Гадеса резко вытянулось, а черты лица заострились. Ой, я даже и не заметила сразу, что из стадии бороды между бомжом и волшебником Гадес выглядел сейчас намного лучше : аккуратно причесан, гладко выбрит. Если бы не его самомнение и гигантское самолюбие, делящее первое место с надменностью, он бы мог мне понравится.

- Ты издеваешься, Персефона? - голос Гадеса стал похож на рык разъяренного животного, а по всей сокровищнице липким туманом разливалась явная угроза, - Из всего богатства моей сокровищницы ты выбрала горстку потертых момент, годных лишь для Харона!

- А мне кажется очень символично - равнодушно пожала плечами я, прикидывая хватит ли этих монет на Геракла, Дану, Минту и Танатоса. - Когда хотят что-то или кого-то купить - монеты подходят наилучшим образом! Не усложняй. Лучший подарок - это деньги…

- Где ты их собираешься тратить, мое наивное дитя природы? - спросил Гадес, снисходительно глядя на горсть в моих руках.

- Я - клептоман - нумизмат, - страшным голосом предупредила я, словно это что-то очень плохое. А вот теперь пусть догадывается, чтобы это могло значить. - Если что, это не заразно!

Темный Бог закатил глаза и махнув на меня рукой растворился в воздухе. Отлично! Молодец! Понастроил катакомб и куда прикажете мне идти? Я вышла из сокровищницы и огляделась. Как любая приличная девушка буду идти постоянно налево. После часовых блужданий по коридорам дворца Гадеса до меня донеслись голоса! Отлично! Я смогу спросить дорогу до своего Элизиума! Чем ближе я подходила, тем знакомее мне казались голоса. Разговаривали мужчина и женщина, но суть разговора я не уловила. До меня доносились лишь невнятные обрывки фраз. Создавалось впечатление, что они просто шипят друг на друга. Дверь из-за которой доносились голоса становилась все ближе, я на цыпочках подобралась к ней.

- Я же тебе сказал, что Аполлон поплатится за содеянное им, - раздраженно шипел Арес. - Бог Беспорядочной войны всегда держит своё слово, а вот ты подводишь меня, нимфа! Они до сих пор вместе!

- Я делаю, что могу! - гневно шипела в ответ Минта. - Я и так доношу о каждом её шаге Гадесу! Я думала подстроить измену между Персефоной и Танатосом! И у меня бы все получилось, если бы не этот зов!

Так вот оно что! Маленькая прозрачная дрянь постоянно шпионила за мной и обо всем докладывала Гадесу! А я хотела ее вытащить, помочь! Да, ежики пушистые, есть в этом мире хоть кто-то адекватный!

- Плохо стараешься, нимфа! - рычал Арес, теряя терпение. - Какой был уговор? Гадес изгоняет Персефону из Аиды с позором, а я помогаю тебе покинуть Аиду и воздаю по заслугам Аполлону за твою сестру! Свадьба назначена на завтра! Ты не справилась! Придется делать все самому.

Маленькая дрянь решила перестраховаться и заручиться помощью сразу двух богов? Умно! Умом я понимаю, что убрать её отсюда - наилучший выход, но как же хочется проредить её призрачные волосянки!

- То есть ты хочешь сказать, что ты разрываешь нашу договоренность? - совсем не удивилась нимфа, а наоборот даже как-то нехорошо усмехнулась. - А как ты думаешь, что с тобой будет, когда Гадес узнает о том, что ты хочешь помешать его свадьбе? Что замыслил очернить будущую повелительницу Аиды? Да ещё под страхом смерти и запугиванием причинить вред повелителю? Ты корыстно использовал в своих интересах ту, что греет постель Повелителя Аиды? Я ведь маленькая, нуждающаяся в защите нимфа, которая безумно любит и до судорог боится за своего Повелителя?

Она спит с моим будущем мужем? Я уже не удивлюсь, если тут есть маленький гарем душ эдак в триста! Отлично! По этим древнегреческим трагедиям можно снимать мексиканский сериал. Я даже знаю тех, кого утвердят на роль Хулио и Педро.

- А как ты сможешь это доказать? - не уступал бог Беспорядочной Войны, явно чувствуя своё превосходство в этом споре.- Моё появление здесь видел только Танатос, который, как ты знаешь, нас покинул. Смертный бог… Нужно было убить его сразу после пленения! Жалость никогда не шла на пользу никому из Олимпийцев!

- Ты хочешь это проверить? - с вызовом проговорила нимфа, но ответом ей послужил лишь небольшой хлопок. Арес покинул Аиду, - Вот так бы сразу.

Я не стала дожидаться пока она выйдет из комнаты и сама вошла. Глаза нимфы округлились, она упала на колени и схватила меня за подол туники.

- Моя Богиня, я отвела от тебя беду, - раболепно шептала нимфа, протирая лицо подолом моей туники. - Арес ничего не сможет Вам сделать! Свадьба уже завтра! Я хотела отплатить Вам добром на добро! За то, что вы выведите меня в верхний мир!

Минта не сводила взгляда с монет, что торчали у меня через зажатые пальцы. Маленькая служанка явно догадалась, что я слышала их разговор и теперь с мольбой заглядывала мне в глаза. Мне кажется, что они тут все ненормальные!

- Идем к моему Элизиуму, - безэмоционально проговорила я, а нимфа испуганно посмотрела на меня, - Нужно ещё кое с кем встретиться.

С каждым шагом к моему Элизиуму сердце наполнялось надеждой… Геракл должен найти его! Геката сказала, что Танатос точно находится в полях Элизиума! Как же я хочу обнять его! Просто обнять! Просто… Что со мной происходит? До меня медленно доходит, но понимаю я все быстро… Так, Есик, глубокий вдох… Что мы имеем? Деметра предложила мне сделку, в награду пообещала то, о чем я мечтала, но я вместо того, чтобы способствовать сделке только и делаю, что ною и страдаю по Танатосу… Внутри рождалось непривычное чувство правильности и неправильности всего происходящего. Я не могла понять, что произошло со мной? Как так получилось, что главное для меня стало не таким важным? Это магия? Заговор? Какая-то игра богов?

- Персефона! Персефона с тобой всё хорошо? - Геракл тряс меня, оторвав от земли и от моих мыслей, - Я зову тебя уже восьмой раз! Ты меня вообще слышишь?

Я проморгалась и поняла, что давно уже нахожусь в своем Элизиуме. Передо мной стоят Геракл, Минта и очень красивая девушка с татуировкой на предплечье в виде фаз луны. Это, наверное, Дана… Но где Танатос? Сердце испуганно вздрогнуло от страшной мысли.

- Ты нашел его? - испугано спросила я, озираясь по сторонам с надеждой, что Танатос вот-вот появится, - Ты же нашел его, правда?

Геракл отрицательно покачал головой и опустил глаза… А у меня снова навернулись слезы.. Я даже так и не смогла ему помочь! Не смогла..

- Почему? - еле слышно прошептала я, а по щекам быстро скатились две слезинки и, сорвавшись с моих щек, разбились о могучую руку моего “брата”, - Ты же обещал, что сделаешь все возможное, чтобы найти его!

Я захлебывалась своим горем, чувствуя, как он переполняет меня, выжигая невидимой болью изнутри.

- Я перерыл весь Элизиум, Персефона! - угрюмо произнес Геракл, всё ещё отводя от меня глаза, пока все молчали. - Ты же меня знаешь! Для меня нет ничего невозможного! Я был даже в Тартаре! Но вместо Танатоса нашел там целое стадо трехголовых щенков! Они мне чуть сандаль не сгрызли! Но нигде ни следа. Я даже у душ спрашивал, но ни одна из них не видела в Элизиуме Смертного бога!

Повисла неловкая тишина. Я не понимала, что со мной происходит, а Геракл явно чувствовал за собой вину. Я погладила героя по могучей руке, понимая, что успокаивать придется его. Геката обманула меня… Но раз боги умеют так обманывать, то где гарантия, что Деметра сдержит свое слово?

- Моя богиня, пора идти, - голос Минты прервал поток моих мыслей, - Богиня, нужно уходить пока Повелитель не заметил.

Я коротко кивнула, и мы направились в сторону Харона. По пути нам попадались много новых душ и каждый считал своим долгом поздравить меня с грядущей свадьбой. Души были безумно рады, что богиня жизни теперь останется с ними навечно. Впереди уже виднелся причал, от воспоминаний о Ясе, по телу пробежала холодная дрожь.

- Богиня желает, чтобы старый Харон отвез души на другой берег? - послышался скрипучий голос переправщика, - У богини есть монеты для старого Харона?

Я посмотрела на протянутую руку Харона и вложила в неё шесть монет. Харон спрятал их под накидкой и приглашающим жестом махнул в сторону лодки.

- Прости, что не могу спасти тебя, сестренка, - прошептал Геракл крепко зажимая меня в родственных объятиях, - Если бы я только мог, то никогда бы не допустил этого. Я попробую поговорить с Отцом. Я уверен, что он подскажет, как правильно поступить!

Минта уже сидела в лодке и нехорошим взглядом смотрела на наше прощание. Потом ко мне подошла Дана.

- Я знаю о твоей утрате, Богиня. - с грустью проговорила девушка, на наше прощание, а потом быстро и очень тихо прошептала - Спасибо, что подарила нам ещё один шанс.

Геракл обнял Дану за плечи, они сели в лодку не разжимая объятий. Послышался всплеск воды, затем ещё один и ещё, я уже направлялась обратно в сторону дворца, стараясь не оборачиваться и не думать о том, что может сделать Гадес за то, что я вернула к жизни несколько душ.

- Мне кажется, или у тебя есть ко мне вопросы? - послышался мелодичный голос Гекаты, а через мгновение передо мной стоял золотой запас маленькой африканской страны, - Я готова на них ответить. Подарок в честь дня рождения.

- Ты сказала он в Элизиуме, - расстроенно проговорила я. а богиня только усмехнулась. - Геракл не нашел его там. Почему ты обманула меня?

- Я тебя не обманывала, - пожала плечами Геката, изучающе глядя на меня, - Он действительно в Элизиуме. И я тебе сразу сказала, что найти его там не получится, но слушать меня ты не захотела. Следующий вопрос?

Я коротко кивнула, пытаясь собрать в кучку лихорадочно разбегающиеся мысли.

- Я смогу его увидеть? - с надеждой спросила я, почти с мольбой, а потом тихо добавила. - Когда нибудь?

- Возможно, - задумчиво произнесла Геката и зазвенела браслетами, пытаясь поправить и без того идеальную прическу. - Я бы на твоем месте задумалась о завтрашнем дне. Свадьба - это всегда так волнительно.

Геката театрально закатила глаза и стала обмахиваться рукой, словно тургеневская барышня прикидывает на кого бы шлепнуться в обморок.

- Можно подумать, я что-то могу исправить, - пробормотала я, переводя взгляд на дорогу, ведущую ко дворцу. Души, что шли вместе с нами, низко кланялись и пропускали нас вперед. - Ты можешь пропустить меня к мойрам? Я бы хотела знать своё будущее…

Геката немного помолчала, уставившись куда-то вдаль невидящим взором, а потом улыбнулась каким-то своим мыслям.

- Они тебе и так все сказали, - пожала плечами Богиня Темной Луны, - Ничего нового тебе не скажут, ни они, ни я. Танатос оставил для тебя подарок. Она ждет тебя в Элизиуме.

Геката растворилась в воздухе, оставив меня одну. Подарок? Он оставил мне подарок? Я со всех ног понеслась к своему Элизиуму. Может, это он? Он ждет меня в Элизиуме? Я приближалась к своей части Аиды и уже могла рассмотреть полупрозрачный силуэт… Кто это? Неужели?

- Мама…, - прошептала я, а мой голос дрогнул. В горле застрял комок, словно все слова стали у меня поперек горла.

Женщина развернулась ко мне лицом и развела руки в стороны, приглашая в свои объятия.

- Мамочка, это и правда ты? - недоверчиво спросила я, чувствуя как сердце замирает. Подарок… На мой день рождения… Не может быть!

Мамочка! Это была она! Она! Словно в детстве, я подбежала к ней и обняла! Такой знакомый запах.. Лаванда и розмарин! Мама всегда пахла этими травами!

- Доченька! Моя родная! - плакала мама обнимая меня и поглаживая по голове совсем как в детстве. - Моя маленькая Прозерпина… Как же я скучала по тебе, моя маленькая, моя родная! Дай мне на тебя посмотреть!

Мама отстранила меня от себя внимательно разглядывая меня, а я не понимала что происходит… Как она меня назвала? Прозерпина??!

- Мама, а почему ты не называешь меня по имени? - недоуменно спросила я, не сводя с мамы непонимающего взгляда. Неужели и здесь какой-то подвох? - Нас тут никто не услышит, ты можешь называть меня, как в детстве, помнишь? Есенок…

Как мама могла очутиться здесь? Разум отрицал, но сердце верило и узнавало знакомые черты и улыбку.

- Моя дорогая девочка, - мама тяжело вздохнула и грустно посмотрела на меня. - Я думаю, что пришла пора нам с тобой серьезно поговорить… А мне попросить у тебя прощения…

- За что? - чуть не плача произнесла я, окончательно запутавшись в этой всей котовасии, - Что бы ни случилось, ты всегда останешься моей мамой. Ты ни в чем не виновата передо мной… Смерть - это то, что нельзя предугадать или спрогнозировать… Здесь нет твоей вины.

По щекам мамы катились слезы, но она улыбалась. В голове начала складываться мозаика. Природа, что подчиняется мне по одному приказу, молнии, что бегут по телу, как у Геракла, способность лечить других людей и богов… У Деметры не было такой власти, я точно помню из курсовой. Богиня плодородия не владела такой силой. Мама назвала меня Прозерпиной….

- Моя дорогая девочка, - отвлек меня от моих мыслей голос мамы, заставив вздрогнуть. - Ты должна знать, послушай. Я не просто так назвала тебя Прозерпиной. Это имя дал тебе твой Отец при рождении. Сам Громовержец Зевс. Роды у Деметры проходили очень сложно, рождение ребенка совпало с приближающимся зовом, Гера обезумела и начались массовые убийства детей тучегонителя. Зевс опасаясь за свое дитя, единственную, любимую дочку принял тяжелое для себя решение…

Мама замолчала пытаясь подобрать правильные слова. а я не могла поверить, что происходящее сейчас реальность. Так не бывает..

- Ребенок рожденный от двух первородных титанов - тоже титан, и сила этого дитя невероятно велика. Гера смогла бы найти дитя и уничтожить. как это произошло с другими детьми Отца Богов. - со вздохом произнесла мама, этот разговор давался ей очень тяжело. Она прятала глаза, а потом поднимала их с мольбой глядя на меня, - Зевс принял решение разделить одно дитя на двух. И поровну разделил силу. Ему показалось поровну. Он призвал Богиню Темной Луны, чтобы та спрятала одну из девочек где-то на перекрестках миров и не говорила никому. Даже Зевс отказался знать местонахождение ребенка. Геката забрала тебя и отправилась в свой храм на перекрестке миров.

Мама снова замолчала давая мне шанс попытаться мне осмыслить всю информацию… Так что же это получается? Я - богиня? Такая же, как и все они? Этого просто не может быть! Я - обычная смертная!

- Мама, но это же невозможно! - чуть не прокричала я, но тут же взяла себя в руки. Меня начало колотить мелкой дрожью, и я поежилась, словно от невидимого холода. - Это просто не может быть правдой! Я обычная девушка: ходила в школу, закончила исторический… Почему тогда моя божественная сила не проявилась раньше? Почему это произошло только здесь?

Мама услышала мой вопрос и вздохнула, глядя на меня такими родными и такими любимыми глазами. Я смотрела на нее, чувствуя, как по щекам текут слезы. Мамочка, как же плакала, когда тебя не стало… Как же я верила, что мы встретимся… Как же мне тебя не хватало… Были моменты, когда я бы все отдала, чтобы ты обняла меня. Этого было бы достаточно, чтобы изменить весь мир. Глупо звучит? Одни мамины объятия способны исцелить любую рану, вернуть веру в себя, заставить улыбнуться даже сквозь слезы…

- Всех жриц собрали в молитвенном зале, когда перед нами предстала Богиня. У нее на в руках был маленький кричащий сверток, - мама мечтательно улыбнулась, предаваясь воспоминаниям, - Геката объяснила нам ситуацию и спросила, кто из нас готов отказаться от служения Богини, навсегда покинуть её храм и пройти через перекресток миров. Многие тогда находились в замешательстве, другим чудилась проверка богини на силу нашей веры и служения, и только я сделала шаг вперед. Я долго молила богиню подарить мне дитя, и мне показалось, что это и есть тот знак свыше, о котором я молила перекрестки. Я подошла к Богине колдовства, а на меня смотрел изумительный красоты ребенок. Девочка сразу перестала плакать и протянула ко мне свои крошечные ручки.

Мама замолчала, слезы душили её, но она продолжала улыбаться, не сводя с меня любящего взгляда. Значит тем ребенком была я… А это означает, что Деметра…

- Я протянула руки к богине, чтобы принять тебя, а Геката произнесла “ Мираина, Прозерпина теперь твоя дочь. Моё любимое дитя, твоя богиня держит своё слово” - проговорила мама и прижала руку ко рту, чтобы не заплакать в голос… Мира… Теперь я начинаю понимать, - Я взяла тебя на руки, а богиня открыла мне три прохода в любой из миров, чтобы я смогла вырастить тебя, выбрав один из них. Так мы с тобой попали в современный мир. И я назвала тебя Есенией… Чужестранкой… Мой долг перед тобой и перед богиней не выполнен… Я не смогла вырастить тебя… Смерть пришла за мной, а я не смогла уберечь тебя от ошибок, защитить от несправедливости, спасти и обнять, когда ты плакала по ночам в подушку.

Мама отвернулась, а я крепко обняла её, прижимаясь к ней и мысленно умоляя ее больше никогда не покидать меня. Чтобы не произошло, она - моя мама! Она! А не Деметра! Мама повернулась ко мне и погладила по голове, как в детстве...

- Ты - моя маленькая богиня! Я всегда поклонялась тебе, - мама ласково гладила меня по щеке, а я опустила голову и посмотрела на свои руки. - Богиня ты или нет, мне все равно. Ты - моя маленькая девочка… И я вижу боль, которая терзает тебя… Скажи мне, что случилось?

И тут разревелась я, взахлеб рассказывая маме всё с самого начала: о договоре с Деметрой, о том, как хотела иметь ребенка, о Гадесе и … В тот момент, когда я произнесла имя Танатос, сердце дрогнуло, а дыхание перехватило.

- Расскажи мне о нем, - ласково проговорила мама, загадочно улыбаясь и гладя меня по руке. Я сглотнула, пытаясь подобрать слова, но не могла. - Расскажи мне, моя маленькая богиня.

Я тяжело вздохнула собираясь с силами для рассказа. Мама успокаивающе гладила меня, а я растерялась, чувствуя словно с этим рассказом выворачиваю наизнанку сердце.Мне безумно хотелось рассказать о нем, поделиться наболевшим, но в горле стоял ком, и я не знала с чего начать...

- Он создал для меня этот прекрасный мир! Эти качели… Гадес все разрушил… Он помогал мне в Аиде, подсказывал… - сердце снова больно защемило… Да что же со мной такое, - Мама, я хотела у тебя спросить… Со мной никогда раньше такого не случалось. Меня безумно тянет к Танатосу. Иногда мне кажется, что я просто не могу контролировать эти чувства. Я не понимаю… Почему так?

Мама ласково улыбнулась, а я положила голову к ней на колени. От теплых и ласковых прикосновений напряжение потихоньку спадало и создавалось ощущение уюта и безопасности.

- Скажи, милая, а Танатос ничего тебе не рассказывал о половинках душ? - загадочно спросила мама, а в её голосе слышалась улыбка, - Ты знаешь об этом?

Я отрицательно покачала головой и затаила дыхание, слушая мамин голос. Когда мама рассказывала истории о древних богах и Великих героях я была готова слушать часами.. Меня всегда поражало откуда мама столько знает о них… Теперь я понимаю почему, всё становится на свои места. Пока все дети слушали сказки, я засыпала под похождения Зевса. Именно поэтому я выбрала исторический, и ни капельки не жалею.

- Половинки душ - это люди, предназначенные друг другу. Они обязательно встретятся, где бы они не находились. Именно оттуда и пошло выражение “ты - моя половинка”, - мама легонько щелкнула мне по носу, - Здесь, в Аиде, стране душ, это чувствуется в тысячу раз сильнее, чем в любом из миров. Притяжение становится слишком явным, слишком сильным, чтобы души, попавшие сюда в разное время или отдельно друг от друга, смогли безошибочно встретиться.

- И жить здесь счастливо? - шмыгнула носом я и улыбнулась. Прямо как родителя Танатоса, - А если кто-то несколько раз выходят замуж или женятся?

- Любить можно и несколько раз за жизнь, - звонко рассмеялась мама, а я улыбнулась ей в ответ, - Но половинка души у каждого только одна. Смертный Бог - твоя половинка души, Прозерпина, а ты - его. Встретить свою половинку- великий дар Отца Богов, и я уверена, что именно Зевс приложил к этому свою божественную руку.

- Мама, я искала его… Везде искала, - хлюпнула я носом, а мама крепче обняла меня, - И не нашла… Я отправила Геракла на поиски Танатоса по Элизиуму. Он сказал. что перевернул все, но тщетно… Его нигде нет… Мамочка, я так не могу… Мне так плохо...

- Кого-кого ты отправила на поиски своей половинки? - удивленно спросила мама, едва сдерживая смех - Дочка, ты его совсем не любишь.

- Мам, прекрати. Геракл хороший, он очень добрый и готовый помочь всем. - отозвалась я. даже обидно стало как-то за героя, - Он помогает абсолютно всем. Бесплатно.

- А пред этим он спрашивает нужна ли его помощь? - уже откровенно смеялась мама, а я тихонько фыркнула. Гераклу и так досталось, нельзя так.

- Мама, а ты видела Танатоса? Он в Элизиуме? Он счастлив? - мой голос задрожал, и мне снова безумно захотелось обнять свою половинку, - Когда умирают Боги они тоже попадают в Элизиум?

- Милая, вы и так в Царстве Мертвых,- голос мамы стал отдалятся, а веки стали совсем тяжелые, я громко зевнула, - Отдохни, моя девочка, завтра будет очень сложный день. Помни о том, что чтобы ни случилось, как бы сложно тебе не было, я всегда буду с тобой. Рядом. В твоем сердце.

- Вот бы и Танатос тоже был рядом, - уже сквозь сон пробормотала я, чувствуя, как нежная рука перебирает мои волосы - Тогда я была бы самой счастливой во всех мирах..

- Я всегда был рядом, Персик. - услышала я, голос Танатоса, а мои глаза распахнулись от удивления.

Я резко выпрямилась, в глазах запрыгали темные мушки. Я смотрела на улыбающееся и счастливое лицо Смертного Бога, а меня раздирали изнутри противоречивые чувства : задушить самой, чтобы обидно не было за все нервы или расцеловать этого бессовестного гада!

- Ты… - шипела я на Танатоса, подбираясь к богу, чтобы открутить ему голову. - Так ты все это время был здесь и никак не дал о себе знать? Никакой весточки о том, что ты жив?

Мои руки уже тянулись к шее Смертного Бога, чтобы придушить эту ехидную гадину!

- Персик, я мертв, - серьезно проговорил Смертный Бог, а мои руки замерли на полпути, на глаза навернулись слезы и сдавило горло, - Если бы ты нормально спала - я бы пришел раньше. Оглянись вокруг.

Я завертела головой осматриваясь по сторонам: мы находились в моем Элизиуме, только он выглядел таким как его создал Танатос. Но я то знала, что вместо него остались одни головешки и две могилки маленьких птичек. Качели, плед, окно, которое бесконечно поливал дождик… Я не могла понять, сон это или явь? На секунду мне показалось, что я услышала пение моих неразлучников…

- Так значит я просто сплю? - расстроено пробормотала я, а горло сдавило. - Я все-таки убила тебя тогда… Убила… Танатос… Я… Прости меня…. Я не хотела… Я не знала…. Это я виновата… Прости меня… Я не знаю, как вымолить прощение…

По щекам покатились слезы. Последняя надежда рушилась на глазах, а я вспоминала тот момент, когда кровь заливала руки. Я смотрела на свои пальцы, чувствуя, как из груди вырываются рыдания.

- Ты ни в чем не виновата, Персик, - улыбнулся Танатос, придвигаясь ко мне и обнимая, - Я безумно соскучился, моя Богиня.

Моё лицо покрывали поцелуями, ловя нежными губами мои слезинки. Теплые объятия, нежные поцелуи приводили меня в чувства, нежные прикосновения стирали груз потери и вины, что не давали мне покоя последние недели.

- Я тоже скучала… - со всей нежностью прошептала я сквозь поцелуи… Рывок… Сижу на коленях лицом к Танатосу, я обхватила его за шею и углубила поцелуй, а широкая ладонь Смертного Бога медленно поползла под тунику. - Танатос… Я….

- Тише, Персик, - хрипло прошептал мне прямо в губы моя половинка, а по моей коже пробежали мурашки - Просто доверься мне…

Каждое прикосновение Танатоса отзывалось короткими разрядами по моему телу. Поцелуи из коротких и отрывистых перетекали в долгие и страстные, мне казалось, что мой разум растворяется, а я погружаюсь в сладкую эйфорию, где есть только двое… Он и я… Я нуждалась в нем, каждая клеточка моего тела хотела его, как и он меня. Прохладное прикосновение ветра к обнаженной спине, сладостный стон на грани сумасшествия, тихий рык моего Бога… Неторопливые движения, в то же время сильные и насыщенные, становились интенсивнее и чуточку грубее… По телу пробежала волна удовольствия вместе с легкой дрожью, в голове промелькнула мысль о том, что я хотела бы подарить ему ребенка, жаль, что я не могу этого сделать… Последовавшая за волной яркая вспышка удовольствия и глубокий стон моего бога вытеснили из головы все мысли

Глава восемнадцатая.

Я лежала на груди Танатоса, его дыхание приятно щекотало мне макушку, в голове вихрем проносились мысли, но ухватиться не получалось ни за одну из них.

- Персик, я должен тебе кое- что показать, - с загадочной улыбкой произнес Танатос, поглаживая меня по спине, - Я тут одному молодому папе обещал уже давно, но вот только сейчас представилась возможность...

Я вопросительно посмотрела на Танатоса, а он только лукаво подмигнул мне. Через мгновение мы оказались на дороге, ведущей в Тартар, где всё и случилось, у меня перехватило дыхание. Я сильнее сжала руку Танатоса, а он погладил мою ладонь большим пальцем.

- Тише, Персик, всё хорошо. - ласково прошептал мне Смертный Бог, нежно целуя в висок, - Тут тебя ждет небольшой сюрприз.

Не отпуская моей руки Танатос сделал несколько решительных шагов к зову пещеры, недалеко от входа в Тартар, я засеменила за ним и вдруг услышала… писк? Тихое рычание и негромкий щенячий лай. Мы сделали несколько шагов внутрь пещеры и нас тут же встретил ощетинившийся Цербер.

- Привет, мой мальчик. - ласково проговорила я, протягивая руку для почесулек. Цербер удивленно посмотрел на меня, а потом быстро-быстро застучал хвостом, - Иди почешу моего зайку! Кто мамина радость? Кто пушистая мамина зопа? А! так по очереди! Да, мой хороший! И тебя почесать! А пузяку?

С радостным визгом Цербер плюхнулся на спину, а я старательно стирала свои руки по локоть о его пушистый животик.

- А что ты тут делаешь, малыш? - поинтересовалась я у блаженной моськи, - Ты же должен стоять возле врат?

Песя виновато заскулил перекатился на лапы и пошел вглубь пещеры, постоянно оглядываясь, проверяя иду ли я за ним. Навстречу нам перекатывалось что-то белдое, круглое и пушистое, за ним волочилась длинная белая лента, за спиной раздался тихий смех Танатоса.

- Ой, какой колобочек! - умилилась я, глядя на трехголовую, белую копию Цербера, - Так вот оно в чем дело. И сколько вас тут?

А дальше веселый полу-писк, полу-лай и мне навстречу высыпали одиннадцать щенков! Вот это да! Я не сразу поняла в чем дело, одни тащили кожаные ремешки, другие белые , оторванные куски белой ткани, у тех, что подальше в зубах были фиолетовые куски… Что тут произошло?

- Кажется Персик, ты завтра, как и Гадес жениться будете голыми, - смеялся Танатос, глядя на то, как два малыша усердно в шесть голов разрывают фиолетовую мужскую тунику, - Гадес будет очень удивлен.я бы даже сказал весьма.

Цербер сел на задние лапы и с тяжелым вздохом закатил глаза, пока вся орава пушистых трехголовых колобков устремилась ко мне и стали бодаться, требую почесулек в срочном порядке. “Тяффф!”, - радостно потребовала особо наглая щенячья морда. Боковая, пока остальные лизали мне руку.

- Значит свадьбы не будет? - с какой-то странной и неожиданной для себя надеждой проговорила я. - Гадес будет очень зол.

- Свадьба будет, Персик, - твердо проговорил Танатос, но тут же улыбнулся, - Но тебе не о чем беспокоится, моя Богиня.

Меня посетило нехорошее предчувствие, он явно что-то задумал, но какой в этом смысл, если он мертв? Он больше не Бог… Или Бог?

- Танатос, ответь мне пожалуйста. - с подозрительным прищуром начала я, оставляя щенков и делая несколько шагов к Смертному Богу, - Почему мне кажется, что ты мне не все рассказал?

- Персик, пора, - не дав опомнится Танатос обнял меня и поцеловал, а уже через секунду я стояла посреди своего Элизиума. - Что происходит?

Я недоуменно оглядывалась по сторонам, мой Элизиум был разрушен, ветер поднимал в воздух хлопья пепла, Танатоса нигде не было. Я зябко поежилась, чувствуя, как после объятий холод ощущается еще сильней. Неужели просто сон? Нет, это - не сон. Тогда что это?

- Я был уверен, что ты здесь, мое наивное дитя природы, - за спиной послышался голос Гадеса, в нем явно чувствовалось недовольство, - Скажи мне, моя будущая Повелительница… Я вот даже не знаю с чего начать. Спросить тебя о двух пропавших душах из моего царства? Или о пропаже свадебных нарядов? Наряды найдены, но разорванные. И кажется, что рвали их зубами.

Я развернулась к темному Богу и твердо встретила его взгляд. Хуже мне уже не будет, а мои мысли были заняты “сном”, который произошел со мной несколько минут назад. Я. Его. Задушу.

- Ты хочешь сказать, что это я грызла их? - равнодушно отозвалась я, мысленно перебирая пытки средневековой инквизиции, - Гадес, я бы хотела отдохнуть. Завтра у нас сложный день.

- Уже сегодня, - задумчиво отозвался Темный Бог, протягивая мне руку и как-то странно смотря на меня. - Я помогу тебе добраться до покоев.Новые свадебные наряды будут готовы через несколько часов. Свадьба всё-таки состоится, моё наивное дитя природы, как бы ты ей не противилась.

Я ничего не ответила темному Богу. Моральных сил на то, чтобы спорить или отвесить какую-нибудь колкость у меня попросту не осталось. Я ничего не понимала… Столько информации за последние несколько часов… Сон подкрался незаметно, картинки быстро сменяли друг друга, Ободряюще улыбается Геката, ласковый взгляд Танатоса, мама…

- Моя богиня, просыпайтесь, - сквозь мутную пелену беспокойного сна до меня доносился мелодичный голос, - Ваш Отец прислал нас, чтобы помочь подготовить Вас к свадьбе!

Я еле разлепила глаза, а передо мной, по обе стороны от кровати с любопытством нависали нимфы. На всякий случай присмотрелась к каждой - Минты не было. Значит, не приснилось.

- Вставай, Богиня! Времени очень мало! Зевс будет гневаться на нас! - всплеснула руками голубоволосая нимфа, когда я отворачивалась и мычала, требуя перенести свадьбу на тот день, когда я высплюсь. - Свадьба через несколько часов!

Нимфы запорхали вокруг меня, на все мои высказывания, что я могу всё сама- звучало безапелляционное нет. Меня мазали, натирали массировали, перетягивали тканью, перекрывая мне доступ к кислороду. Перламутровые отрезы молочно-белой ткани заботливо, но сильно стягивали все мое тело, на секунду мне показалось, что корсеты, появившиеся в средневековье - не самое страшное.

- Готово! - радостно выдала одна из нимф, любуясь своей работой, - Богиня, ты действительно прекрасней самой Афродиты!

Остиальные нимфы радостно защебетали, поддакивая и синхронно кивая головами, осматривая меня со всех сторон. Спасибо, а дышать мне теперь через раз? Или вы думаете, что этого дня невеста должна ждать, затаив дыхание?

- Вышли вон! - из-за спины я услышала встревоженный голос Гекаты, а нимфы маленьким вихрем выбежали из комнаты, - Сделай свой выбор, Прозерпина.

Геката коротко обняла меня и с тихим хлопком испарилась, а воздух рядом со мной начал сгущаться и мерцать.

- Моё любимое дитя, - Деметра улыбалась и тянула ко мне свои руки, приглашая в “материнские” объятия, - Сегодня самый важный день для тебя, дитя моё! И самый грустный, для меня, как матери…

Фальшивая слеза скатилась по щеке богини плодородия, а я почему-то не верила. Больше не было того чувства уюта и защищенности, что возникало у меня рядом с Деметрой… Я смотрела на Богиню плодородия совершенно другими глазами… Она - моя мать… мать, которая даже не знает, что у нее где-то есть дочь.. И эта дочь - я… Если бы всё сложилось по другому, отдала бы она меня Гадесу? Позволила бы выйти замуж за нелюбимого? Или ради счастья одной дочери, она готова была пожертвовать другой? Почему -то мне казалось, что я и была бы той, несчастной девочкой, которая скромно стоит в сторонке, когда мать обнимает ее сестру.

- Персефона, дитя, - Деметра хотела коснуться меня, но я сделала шаг назад. В глазах Богини сверкнуло недовольство. - Персефона, я понимаю твои чувства… Но я не в силах противостоять воле Зевса! Всё, что не скажет громовержец должно произойти по его воле! Почему ты молчишь?

Я поджала губы и молча смотрела на то, как Деметра пытается понять что произошло, и не собираюсь ли я раскрыть обман… Мама сказала, что спрятала меня в современном мире, чтобы Гера не смогла найти меня… Значит сила богов в нашем мире не действует. и Танатос был прав… Деметра обманула меня, подарив надежду, что сможет мне помочь…

- Я просто растеряна, мамочка, - нежно ответила я, а внутри меня уже зрела решимость разорвать этот вечный клубок интриг олимпийцев, - Мне страшно… Страшно от того, что я больше никогда не смогу увидеть тебя.

Спектакль продолжался, Деметра кивнула, принимая мою игру.

- Идем, моё драгоценное дитя, - уже спокойнее ответила мне богиня плодородия, беря меня за руку и кладя себе на локоть. - Боги почти все в сборе. Осталось дождаться только Зевса. Как он рад, что отдает свою дочь замуж! Пойдем, скоро ты станешь супругой одного из самых могущественных титанов….

Мы сделали шаг из моих комнаты в абсолютно темный коридор. Мы шли медленно, Деметра больно сжимала мою руку, а сам путь показался мне вечностью…

- А вот и возлюбленная дочь моего супруга, - с сумасшедшей улыбкой проговорила Гера, в упор глядя на меня, - Воздадим же почести любимейшей из детей Зевса и достойно проводим Персефону в её последнее путешествие.

Я огляделась по сторонам, у каждого из собравшихся Богов в руках были Асфодели… Цветы смерти… Они что… Они меня хоронят?

С каждым моим шагом к цветущей асфоделями арке отзывался шуршанием брошенных на землю цветов, которые летели прямо мне под ноги. Боги сохраняли надменный и гордый вид, никто из них не улыбнулся и не посмотрел на меня, а из-за их спин раздавался женский плач и причитания… Меня хоронили, действительно хоронили… “ Наша возлюбленная весна…”, “ Ты оставляешь нас, дитя…”, “Прощай, наша Персефона” - навзрыд рыдали женщины, а меня накрывало чувство беспокойства. Я чувствовала, как сердце вздрагивает, а каждый новый шаг дается мне с трудом.

Я искала взглядом хоть кого-то, кого-то. за кого смогу смогу зацепиться и почувствовать поддержку. Кольцо из богов медленно сжималось вокруг меня, я уже почти ничего не видела за их спинами, они двигались синхронно со мной, не позволяя мне свернуть с единственной дороги, ведущей к арке из асфоделей - цветов усопших. Моё сопровождение дошло со мной до самой арки и, оставив меня в гордом одиночестве, разбрелись по своим делам, бросив на меня еще по одной горсти лепестков. Боги подходили к накрытым столам и разобрав кубки с амброзией разбивались на пары и группы беседовали о чем-то своем, вызывая у меня недоумение. Они, словно пришли не на свадьбу, а просто собрались в дружном божественном кругу обсудить дела смертных. Амброзия текла рекой, кто-то смеялся, слушая про похождения Гермеса. “То есть он сумел обмануть того торговца, бросившего ему вызов?”, - переспросил кто-то из богинь, а неподалеку стояла Деметра, горделиво и с вызовом глядя на гостей. На ее губах украдкой мелькала странная улыбка, которую она старательно прятала. Роскошные одеяния ее струились на пол, а неподалеку мрачной тучей, каменным изваянием застыла Гера. Ее губы были поджаты, а она не сводила с меня колючих глаз, следя за каждым моим движением. Мне стало как-то неуютно, поэтому я перевела взгляд на Деметру, которая наслаждалась мучениями жены громовержца.

- Интересно, а где же наш Зевс? - ядовито, но негромко, проговорила Деметра, вращая в руке бокал с амброзией и неторопливо делая глоток, - Бык был, лебедь был, даже дождь был… Кто на этот раз? Кошечка? Девушки любят кошечек…

Деметра спрятала противную ухмылку в бокале, а Гера, которая все прекрасно слышала, заскрипела зубами. Зачем она издевается над ней? Золотой бокал в руках Геры задрожал, а через мгновение, золото оплавилось, растекаясь по тонкими струйками золота прямо ей под ноги. Изящные сандалии с золотой подошвой едва ли не испачкали золотые ручьи.

- Мама, я прошу тебя, успокойся! - возле Геры оказался красивый мужчина, с длинными черными прямыми волосами, он внимательно вглядывался в лицо Геры. - Мама, пожалуйста. Ты же видишь, что она специально тебя провоцирует.

Гера отвернулась и сделала несколько шагов к столу, мужчина сделал шаг к ней. Деметра рассмеялась, опустошив бокал и следя за этой парочкой. интересно? Кто это? Хотя… Постойте! Я знаю! Легкая хромота… Сын Геры…

Это же Гефест, бог-кузнец и бог огня. На сколько я помню, Афродиту отдали ему в жены. Странно, что богиня любви не заинтересовалась им: правильные черты лица, фигура спортсмена- бодибилдера, волевой подбородок и достойный работы лучшего скульптора разлет плеч. Я никогда не пойму олимпийцев… Красавец, почти как … Ой! Мне показалось, что на меня уставились взгляды, стоило мне подумать о Танатосе, но нет, просто богини обсуждали мое платье, с завистью пересчитав все драгоценные камни на нем.

- А как вы думаете, во сколько обошлась свадьба? - раздался звонкий голос бога в крылатых сандалиях от другого стола, - Я вот подсчитывал свадьбы в прошлом веке были намного дешевле чем в этом… Я вот думаю жениться сейчас, пока не подорожало, или дождаться следующего века.. Вдруг подешевеет?

- Гермес, ты невыносим,- кокетливо улыбнулась ему Афродита и повела плечом перед богом, - и на ком же ты решил жениться?

- Какой чудесный нектар! Это победа нимф, что собирали его! А какие прекрасные украшения! Это - победа душ! - восторгалась красивая богиня в оливковой тунике с золотым венком на голове, - А как переливаются драгоценные россыпи! Это определенно победа ювелиров! А их победы - определенно моя заслуга!

- Афина, милая, разумеется это твоя победа, - улыбаясь проговорил Арес, через бокал глядя на меня, - Но если так и дальше пойдет, то наш драгоценный папочка может расценить это как посягательство на его трон!

- Гадес определенно расстарался! - восторженно проговорила богиня в короткой тунике, крутя головой во все стороны. Артемида.- Действительно, свадьба достойная сильнейшего из титанов!

Каждый из богов переговаривался о чем-то своем. Ещё месяц назад я бы восторженно наблюдала за ними, почти не веря своим глазам о том, что вижу так близко каждого из них. Новость о том, что я - одна из пантеона, несомненно повергла бы меня в буйный восторг, но не сейчас… Теперь я просто смотрю на это сборище самовлюбленности и интриганов, чувствуя отчужденность.

“Ты проучила того зарвавшегося смертного, который сказал, что его жена красивее тебя?”, - послышался голос кого-то из богинь. “Я обратила ее в уродливое старое дерево!”, - рассмеялась другая богиня, а ее хрустальный смех звенел в зале. “А потом герой сдулся! Еще бы! Я проткнул его мечом! Будет знать, как спорить с самим богом войны!”, - раскатистым смехом рассмеялся Арес, поднимая и расплескивая кубок.

Мне кажется, что я начинаю понимать Гадеса… Слова Гекаты не давали мне покоя. Сделать выбор? Выбор сделан, вот только как сообщить об этом? Может напрямую сказать Гадесу, и будь что будет? Деметра же всё равно не выполнит своего обещания.

- Доченька, - за спиной раздался ласковый голос , а я от неожиданности вздрогнула, - Обними же Отца своего!

За моей спиной стоял сам Зевс. В ярко-синей тунике, расшитой серебряными молниями. Я смотрела в глаза тучегонителю, спрашивая себя о том, узнает ли он меня? Как будто прочитав мои мысли, Зевс еле заметно кивнул и широко улыбнулся. Я боясь поверить в это сделала несколько неуверенных шагов к верховному богу.

- Я всегда наблюдал за тобой, Прозерпина, - прошептал мне на ухо бог громовержец, - Я не знал, что так получится и Деметра ослушается меня…

Глаза Бога сузились, а по его одежде и волосам пробежали маленькие искорки-молнии. Зевс заметил, что я наблюдаю за ними и улыбнулся.

- Отец, - я замолчала, как бы пробуя на вкус это такое знакомое, и вдруг ставшее таким необычным слово, - Отец, ты можешь это остановить? Ты же знаешь, что я не Персефона. И что я… Что я не люблю Гадеса…

Я опустила глаза, так и не решаясь сказать Зевсу про Танатоса… А когда подняла их, то встретила понимающий взгляд ясных , голубых глаз. Он все знал и без меня.

- Зов Аиды, слишком силен, моё дитя, - с притворным вздохом и довольно громко произнес Зевс, я оглянулась по сторонам и многие боги тут же отвернулись. Все то им надо знать, - Даже если бы ты и сбежала, то все равно искала бы пути попасть сюда снова. И это были бы страшные пути…

Зевс выжидательно смотрел на меня, как бы на что-то намекая, но я не понимала, что громовержец имеет в виду.

- Но есть много способов оставить тебя здесь, моё дитя, - лукаво подмигнул мне Верховный бог, - И я даже знаю одного бога, кто мог бы о тебе позаботиться.

Зевс обнял меня и направился к Деметре, а я пыталась осмыслить то, что сказал мне отец. Он имел в виду Танатоса , так? Значит Смертный Бог всё-таки жив… А значит мне не придется выходить замуж? Или он всё-таки имел в виду Гадеса? Ненавижу этих богов! Почему нельзя просто сказать прямо о том, что ты имеешь в виду!

- И кем ты притворился на этот раз? - гневный крик Геры разнесся по Аиде, пригибая к земле нарциссы и асфодели, - Бараном? Ослом? Медузой? Сколько можно мучить меня! Сколько можно сходить к смертным! Я - твоя законная жена! Я - Гера!

- Успокойся, - махнул рукой Зевс, закатывая глаза. - Гера, я прошу тебя. Не порти праздник моей дочери!

Внезапно Гера замолчала, глядя на меня так, что с меня семь потов сошло.

- Я не рождала твою дочь! Это - твоя дочь, а не моя! Еще одно свидетельство измены! Еще один позор! Сколько их еще будет? - задыхалась Гера, а ее руки тряслись. - Сколько можно терпеть это?

Ее истеричный голос отразился от невидимых сводов подземелья, а у меня по телу побежали мурашки.

- Опять разбушевалась, - отмахнулся Гермес, рассказывая, как ловко обменял какой-то старый меч на кувшин золота. - Не обращай внимания! Я вон с Персею, еще одному сыну Зевса крылатые сандалии загнал. Я его спрашиваю, не жмут ли? А он такой: “Нет!”. Ну конечно, у него тридцать сантиметров стопа, а у меня двадцать семь… Конечно не жмут….

Все расступились, видя, как Гера, объятая пламенем гнева, сжимает кулаки.

- Ой, что будет, - заметил чей-то заинтересованный голос.

- А что будет? Ничего не будет. Побушует и перестанет. Ей что? Впервой бастардов в Аиду отправлять? - усмехнулся кто-то в ответ, а я смотрела на страшные глаза верховной богини, которая не сводила с меня взгляда.

- Начнем, - с радостной улыбкой начал Зевс, разводя в стороны руки и приглашая нас с Гадесом к арке из асфоделей. Сердце дрогнуло, а я осмотрелась по сторонам, глядя на улыбки богов, адресованную нам. - Как Отец всех богов и людей, я хочу благословить союз моей дочери и моего старшего брата… По традициям Олимпа…

Темный Бог выглядел ослепительно красиво: зачесанные назад черные волосы, темная туника, расшитая серебряными нитями, золотые сандали. Линии на тунике сплетались в витиеватый узор, в которым угадывались соцветия нарциссов и асфоделей. Я смотрела на Гадеса, и понимала,что не хочу, чтобы все так закончилось. Мне безумно хотелось броситься бежать, куда глаза глядят, а в голове звучало страшное слово “вечность”. Я перевела робкий взгляд на Деметру. Богиня плодородия едва заметно кивнула. Мне казалось, что ее переполняла какая-то спокойная и холодная уверенность, что скоро все закончится. И в чем то она была права, я уже открыла рот, чтобы остановить эту свадьбу, как раздался небольшой хлопок.

- Папа, привет! Да, я опоздала, - Геката шла уверенными шагами к нашей арке, тащя за собой какую-то девушку, очень напоминающую Деметру в молодости, - Привет, дядя. Папа, не смотри так на меня! Я не могла раньше! Мне пришлось заскочить к дяде в сокровищницу! Браслет на ноге не сочетался с гарнитуром и сережками! А еще мне показалось, что камень в левой сережке чуть бледнее, чем в правой! Да, дядя, я была там без тебя, не надо так на меня смотреть! Ты сам разрешил мне, так что считай, что это твой свадебный подарок дорогой и любимой племяннице. Мне очень приятно! Ты всегда умеешь выбирать для меня самые лучшие подарки! Иногда мне кажется, что у тебя талант!

Всё внимание богов переместилось на сверкающую драгоценостями Гекату, которая выставила перед собой красивую девушку, а та перепугано оглядывалась по сторонам. “Не может быть…” - испуганно прошептала Деметра, заметно бледнея и медленно поднимаясь со своего места. Она бросила короткий взгляд на меня, а потом на девушку. Богиня плодородия уже открыла рот, чтобы что-то сказать, как вдруг, среди встревоженного шепота послышался голос богини перекрестков и колдовства.

- Дорогие родственники, - громко объявила Геката, обводя взглядом всех присутствующих и ослепительно улыбаясь. - Разрешите представить Вам настоящую Персефону.

Богиня колдовства указала на девушку абсолютно не похожую на меня и поклонилась. По богам пронесся шепоток изумления, многие встали со своих мест, чтобы внимательнее рассмотреть девушку. “Не может быть! Это и есть Персефона? Тогда это кто?”, - послышался женский голос среди божественной толпы. “Ха!”, - насмешливо отозвался мужской голос, а кто-то с грохотом поставил кубок с амброзией прямо на стол. “Ты меня облил! Это была новая туника!”, - возмутилась Афродита. “А может я просто хочу, чтобы ты ее сняла?”, - послышался мужской голос, но его заглушил чей-то кашель.

- Дядя, вот твоя невеста! - гордо произнесла Геката, показывая на Персефону и щелкая пальцами. Воздух вокруг девушки заискрился, черты лица блондинки начали расплываться, в уже через минуту, я как будто смотрела в зеркало, - Это и есть Персефона.

Богиня весны густо покраснела и опустила глаза, после того, как Гадес окинул её оценивающим взглядом и улыбнулся.

- А эта, - Геката демонстративно ткнула в меня пальцем. - Прозерпина, сестра- близнец Персефоны. Верховный бог, когда-то очень давно, боясь за свою любимую дочь, разделил её на двух равных по силе богинь, чтобы гнев его жены, Геры, не коснулся её.

Боги удивленно перешептывались, подходя ближе и внимательно всматриваясь в нас. Отличий они не находили. Деметра приросла к земле, не в силах пошевелиться, она что-то беззвучно шептала, переводя взгляд то на меня, то на нее. Сердце колотилось, а я все еще не верила в происходящее, глядя на вытянутые лица гостей. “Вот ни одна свадьба богов не может пройти без эксцессов!”, - мрачно заметил Гермес, а кто-то из океанид в платьях, похожих на волны громко ахнул: “Ой, какая прелесть! Какой замечательный сценарий свадьбы!”. “Вы, главное следите за тем, кто из них где стоит. Если они перемешаются…”, - начал басом какой-то философ, а я нервно сглотнула.

- Ну наконец-то, - послышался ядовитый смешок Гадеса, а мы синхронно развернулись в его сторону, - Я уже начал бояться, что мне придется собирать их самостоятельно.

Глава девятнадцатая.

Не может быть… Так он знал??? Я недоуменно посмотрела на Гадеса, а он улыбнулся мне уголком рта… Он догадался… И что теперь будет?

- Так их две???- рев Геры заставил всех синхронно подпрыгнуть, Гефест и Арес тут же оказались возле матери. В руках Бога Кузнеца сверкающей змеей извивалась цепь. - Ты решил унизить меня дважды? Покрыть Верховную богиню тройным позором. Ты возлюбил другую, ты…

Казалось, Гера с трудом подбирает слова. От звука ее голоса вибрировала амброзия в бокалах.

- Ты заделал ей детей и признал их своими! Ты обманул меня! - с каждым ее словом голос становился все страшнее и страшнее. Перед нами была не чинная богиня с колючим взглядом брошенной жены, а настоящая фурия. Ее волосы разметались, а взгляд метал молнии, не хуже Громовержца. Послышался странный грохот.

Арка задрожала над нашими головами, вокруг Геры появилось огненное кольцо. Огонь стал разрастаться, облизывая алыми языками столы и стремительно приближаясь к нам. Боги и богини отшатнулись, переглядываясь. Кто-то захихикал: “Пора бы и привыкнуть за десять тысяч лет!”. Мне показалось, что смешок еще больше раздразнил Геру, от которой шел странный свет. Ее волос шевелились, словно живые в воздухе, а я почувствовала рядом с ней такой животный страх, что хотелось бежать куда подальше.

- Успокойте эту ненормальную! - послышался строгий голос Афины, которая стояла статуей феминизма и на всякий случай прикрываясь щитом.

- Свадьба, на которой находится Гера обходится в десять раз дороже. Нужно будет учесть! - заметил Герме иотхлебнул из бокала. - Так, все расходы…

Арка упала, а визжащие океаниды спрятались за Посейдона, выставившего вперед свой трезубец.

- Умножаются на десять. Да… Дороговато получается, - продолжал Гермес, а я пятилась вместе со всеми, глядя на гнев обманутой супруги.

Персефона вжалась в Гекату, а мне за спину встал Зевс. Вокруг Отца затрещали молнии, а вокруг нас резко стала сгущаться темнота, как будто на Аиду быстро набегала ночь, пропустив стадию сумерек. Боги запаниковали и стали прятаться за спину Зевса. Гадес делает шаг вперед. каждый шаг Темного Бога отдавался раскатом грома. Арес обнажил меч, а Гефест снял с руки увесистую цепь, оттесняя мать себе за спину.

- Приказываю прекратить! - гневный приказ Зевса был похож на раскат грома, ледяной, пронизывающий ветер едва сдул всех гостей, а меня от резкого порыва просто вдавило в грудь Верховного Бога, - Гера, я приказываю тебе успокоится! Да свершится воля моя!

Огонь Геры стал затухать, боги трусливо выходили из-за спины Зевса, темнота отступала и теперь просто черными волнами клубилась возле усмехающегося Гадеса.

- Папа, останови свадьбу, - с мольбой прошептала я, глядя во все еще сверкающие глаза Зевса, - Я умоляю тебя, я не хочу выходить замуж за Гадеса!

- Папа, а я хочу! - тонкий голосочек, отдаленно напоминающий мой раздался совсем рядом, - Мы же с тобой договорились! Ты мне обещал!

- Дочка! - удивленный возглас Деметры заставил Персефону обернуться, - Чем я провинилась перед тобой, моё дитя! Почему ты хочешь покинуть меня!

Слезы душили Деметру, она прижала ладонь ко рту, чтобы не расплакаться в голос. Другие Боги оживленно обсуждали происходящее, соглашаясь с тем, что это - самая незабываемая свадьба в этом тысячелетии.

- Какая прелесть, - ехидно умилился Гадес, глядя на Персефону, - Мое второе наивное дитя природы, твое желание непременно исполнится…

Персефона радостно взвизгнула и захлопала в ладоши, а меня не отпускало тревожное чувство. Гадес странно смотрел на меня. Что-то тут не так.

- Но только после того, как вы объединитесь в одну, полноценную богиню, - продолжил Гадес свои объяснения, поочередно смотря на меня и на Персефону, - Так как Прозерпина совсем недавно почтила своим визитом Олимп, а смертные не успели распробовать новое божество… В общем, поступим так, как и предлагает мой любимейший младший брат, в лучших традициях Олимпа. Убив Прозерпину, Персефона получит свою недостающую часть, я получу идеальную женщину. Ту, о которой мечтал всегда. Внешность без единого изъяна, идеальный характер и мощь первородного титана… Как там говорилось? Не родилась еще та женщина, которая смогла бы мне понравиться. Хотя нет, кажется сейчас родиться…

Персефона перевела испуганный взгляд на меня, а мне вдруг стало так страшно, как не было ни разу до этой страшной секунды. Среди богов воцарилась мертвая тишина, молчал даже Зевс. Окаменевшая Деметра уставилась на нас, храня молчание и сжимая кубок в побелевших пальцах.

- Мои наивные дети природы, - обманчиво-ласковым голосом произнес Гадес, подходя к нам с сестрой и беря нас за подбородки. Тьма темного Бога противно облепила нас, лишая возможности двигаться, - Действительно идеальные внешние данные.

Темный бог начинал меня изрядно злить.Страх отступал на второй план. Поддержки не было ни от отца, ни от матери - отличный показатель, кто в семье любимый ребенок.

- Идеала нет, Гадес, - вкрадчивым голосом произнес Гефест, делая ещё один оборот цепи вокруг своего запястья, - Даже богини не идеальны. Никто не идеален.

- Тешь и дальше себя этим, мой дорогой племянник, - со вздохом произнес Гадес, снисходительно смотря на бога огня, - Это единственное, что тебе остается. Что остается каждому из вас. Афродита, прекрасное создание, одна из первородных титанов, идеальна по внешним данным, но увы, мыслит совершенно другими полушариями. У Артемиды та же проблема, дорогая, запомни, ты будешь девственницей до тех пор, пока бежишь за мужчиной с луком. Видишь ли, у них о тебе складывается обратное впечатление.

Боги продолжали молчать, внимательно следя за темнотой, что вилась вокруг Гадеса. Впервые я чувствовала подобную мощь, исходящую от этого бога. Он действительно сильнейший из титанов… В голове коротким фильмом пронесся разговор с Танатом о вызове на бой Гадеса… Пусть он одумается, пожалуйста, пусть одумается…

- Не все богини думают тем местом, о котором ты говоришь, дядя. - грозное замечание Афины Паллады прервало речь Гадеса, но он только усмехнулся, скрестив руки на груди, - Это тоже самое, что ровнять победу и поражение.

- Афина, это победа! Остальное можешь не запоминать, - отмахнулся Темный бог от богини мудрости и победы, - Хотя, смертные ошиблись, мудрость - не твоя сильная сторона. Была бы сильной, давно наладила бы себе личную жизнь. Все закидоны проходят с первым страстным стоном. Это намек.

Афина громко фыркнула, выражая своё отношение к высказыванию Повелителя Аиды. Остальные Боги по прежнему молчали, я окинула взглядом присутствующих, никто не шевелился.

- Деметра, богиня природы и мать всего сущего, - Гадес сделал театральную паузу, подходя к нам и увлекая в свои объятия изумленную Персефону, - Это пример, мои дорогие родственники. Пример алчности и безвластия. Зюся, это камень в твой пантеон. Не делай такие глаза, сейчас все объясню.

Ехидная усмешка Темного бога превратилась в оскал,а млеющая, до этого момента, от объятий Персефона подобралась в кольце рук Гадеса, когда он резко развернулся к Деметре.

- Скажи мне, моё наивное дитя природы, хочешь ли ты стать одной из самых сильнейших богинь Олимпа? А может быть, ты хочешь занять трон Верховной богини? - язвительный тон Гадеса заставлял поежится. Богиня весны поймала на себе разъяренный взгляд Геры отрицательно замотала головой, - А зря, видишь ли, Персефона, в этом и заключался коварный план твоей матери. Видишь ли, она не простила Зевсу, что он выбрал не её. Печальная история любви богини, вот только не к богу, а к положению и власти на Олимпе. Много столетий, Деметра вынашивала план отмщения Зевсу. И вот он! А всего-то и надо было, предложить брачный союз, между нами твоему отцу. Вот только очень жадная богиня-гусеница, запуталась в яблоке раздора и своих интриг и укусила себя за мягкое место. Девочки, Гера, Афродита, Афина, это я про яблоко тонко намекаю. Если Афина поняла, то это уже победа!

Три богини бросили на Деметру гневный взгляд. Деметра не шелохнулась, казалось, что она не слышала ничего и не видела, кроме Персефоны в объятиях Гадеса.

- Геката, моя любимая племянница! Ты сделала мне действительно царский подарок! Можешь выбрать любое украшение из сокровищницы! Вот только с одним условием, помни, кто воспитывал тебя и научил всему, что ты сейчас знаешь - Гадес перевел насмешливый взгляд на бледную Гекату, которая, как и все стояла не шелохнувшись, мне показалось, что она даже не дышала, - Ну а теперь, когда мы с Вами познакомились поближе, в очередной раз, я думаю, пора продолжить церемонию. Тана-а-атос! Смертный Бог, исполни мой приказ! Прозерпина должна умереть. По крайней мере, у Персефоны я буду первым и единственным, в отличие от Прозерпины. Прозерпина, моя идеальная женщина, не должна изменять мне с моим верным слугой. Простите, если я поднимаю столь щекотливую тему и смущаю целомудренных богинь. Прямо вижу румянец на их щеках. Ой, не вижу… Странно...

Гадес насмешливо посмотрел на меня, а я почувствовала, как сердце рухнуло в невидимую пропасть.

- Не переживай, был бы я влюбленным, как Гефест, или неразборчивым, как Арес, или Аполлон, который любит то, что шевелится, не страдая половым детерминизмом, то я бы посмотрел на это сквозь пальцы, - произнес Гадес, а у меня задрожали колени. - Но ты оказалась такой же, как и все они… И кто в этом виноват? Конечно же злой и нехороший Гадес, не уделяющий тебе время и не развлекающий тебя днями напролет, мое наивное дитя природы. Не нужно на меня так смотреть, у тебя был шанс доказать мне, что ты не уронишь себя до уровня Олимпа, но увы. Ты не смогла хранить мне верность даже до свадьбы, спутавшись с моим слугой, который, к слову, в начале, действовал по моему приказу. Танатос, иди сюда, я не держу на тебя зла. Я просто хочу дать шанс той, которая еще не запятнала себя в моих глазах предательством и изменой. Я мечтал о жене, которая будет верна мне, будет любить меня.

- А ты? - не выдержала я, чувствуя, как сжимаются мои кулаки. - Ты вообще способен любить? Ты спал с моей служанкой!

Гадес снисходительно посмотрел на меня, а потом рассмеялся.

- И что с того? Или ты думаешь, что за несколько тысяч лет, у меня не было души, скрашивающей мое одиночество? Вспомни, мое навиное дитя природы, как ты появилось на свет, а потом обвиняй меня в измене. Пусть первым бросит в меня камень, желательно драгоценный, тот из богов, кто ни разу не изменял даже горячо любимым женщинам. И мужчинам, если речь идет про Аполлона.

И тут в голову Гадеса прилетел огромный кусок породы, размером с мою голову. Выражение лица бога подземного мира слегка поменялось.

Зевс за моей спиной удовлетворенно хмыкнул, а боги стали испуганно переглядываться. Гадес всматривался в толпу приглашенных вычисляя, кто из них захотел расстаться с жизнью.

- Я здесь, - раздался вместе со звоном мечей насмешливый голос Танатоса. Боги расступались перед ним, а Смертный Бог твердым шагом направлялся в нашу сторону, - Не злись, мой друг. Я всего лишь исполнил твой приказ, как ты и просил.

Я ожидала от Гадеса любой реакции, любой, но… Темный бог рассмеялся. На секунду мне показалось, что он такой же сумасшедший, как и Гера. Повелитель Аиды сделал шаг навстречу Смертному Богу, закрывая собой Персефону. Громкий хлопок и внезапная вспышка, возникшая между Танатосом и Гадесом заставили меня взвизгнуть и подпрыгнуть на месте. Если бы отец не поддержал меня, то я бы позорно растянулась возле алтаря. Яркая вспышка стала приобретать очертания.

- Старые ветоши, - на выдохе прокомментировал появление мойр Танатос, - Чем решили расстроить нас на этот раз? Решили одним глазком взглянуть на веселье?

Мойры проигнорировали Смертного Бога, самая старая у которой был глаз, только неодобрительно покачала головой, когда увидела меня возле провалившейся арки. Умеют они вселять надежду.

- Послушай же нас Темный Бог, пока не преступил порог, - начала средняя, серьезным голосом, обращаясь к Гадесу. Темный Бог насмешливо поднял брови и скрестил руки на груди, - Ошибку будет не исправить, недолго остается править… Собрав из двух себе одну, падет Аида в мрак и тьму. И больше ты не будешь править, ведь силу некому направить.

- Зевс наплевал на гнев и Геру, прознал - родится королева, - подхватила речь средней младшая из мойр, - Он разделил своё дитя, судьбу в две нити заплетя. И мудрость Зевса не оспорить. Ей суждено нести лишь горе. Никто из смертных и богов, ни мужа с матерью любовь, не остановят разрушений и мира старого крушенье. Не совладает с этой силой, и все вокруг сведет в могилу.

- И то, что хочешь сделать ты, оставив лучшие черты, - хрипло продолжила повествование самая древняя из мойр, а темный бог с каждым словом хмурился все сильнее, - Соединив титана вновь, по рекам будет литься кровь. Отца она с Олимпа скинет, а мужу сердце молча вынет.

Гадес задумчиво переваривал полученную информацию. “Так это правда..” , “ Мойры не умеют лгать…” - перешептывались изумленные боги, пока я отходила от шока. Мойры дождались, когда голоса богов стихнут, и хором продолжили.

- Способны мы предупредить, а пламя смерти вам тушить, - мойры взялись за руки и обращались уже ко всем богам, - Обида в сердце столь сильна, заплатите за все сполна.

На последнем слове мойры растворились в такой же ослепительной вспышке, как и появились. Я развернулась к Зевсу и позвала его, но он был занят своими мыслями и никак не отреагировал. “Мы все умрем?”, - поинтересовалась Афродита. “Умирать дорого!”, - тут же посчитал Гермес, качая головой. - “Век назад умирать было дешевле!”.

- Спасибо за поздравления! - Гадес пришел в себя первым, казалось, что предсказание мойр не напугали его ни на секунду, - На этой жизнерадостной ноте мы и продолжим. Я слишком долго ждал, чтобы теперь остановится, когда цель так близко. Танатос, я приказываю тебе убить Прозерпину.

У меня внутри все похолодело, перед глазами пронеслась сцена на берегу Ахеронта, когда Гадес приказал убить Ясю. Меня накрыла паника, Зевс помолчал, Деметра растерялась, переводя взгляд с меня на Персефону, Гадес ядовито улыбнулся, когда Танатос сделал уверенный шаг в мою сторону.

- Зевс, Верховный Бог, в присутствии тебя и всех богов, - Танатос уверенно шёл в нашу сторону, не сводя взгляда с отца. Тот едва заметно кивнул, - Я отказываюсь подчиниться приказу Гадеса и отвергаю службу ему.

Я бросила быстрый взгляд на громовержца, чувствуя, как внутри меня все похолодело. У нас было два выхода: в живых остаюсь я и Танатос бьется с Гадесом, либо он убивает меня и точно будет жить. Несколько секунд внутренней паники, чтобы принять решение… Зевс с довольной улыбкой смотрел на Танатоса и поглаживал бороду.

- Отец, - начала я, но мой голос заглушил раскат грома и треск ударившей молнии.

- Знаешь ли ты, Смертный Бог, что должен сделать по традиции Олимпа? - с плохо скрываемой довольной улыбкой произнес громовержец, оценивающе осматривая Танатоса. Смертный Бог коротко кивнул и сильнее сжал рукояти мечей, - Да будет так! Боги, перед Вами первый вызов за несколько тысяч лет! Узрим же, на чьей стороне будет правда! Смертному Богу запрещено использовать его разящий меч, а Гадесу применять силу мёртвых! Да свершится воля моя!

- Принимаются ставки! Гадес против Танатоса! - засуетился Гермес, доставая невесть откуда какие-то свитки. - Арес, я у вас ставку не принимаю. Вы еще за Тесея и Минотавра не рассчитались. Обещали с добычи отдать, но таки где она? О! Дорогая Афина! Вы щедры, как всегда! Что у нас на этот раз? Ни щита? О, простите, я не хотел шутить так остроумно в вашем присутствии! О, моя дорогая Афина, я так понимаю что щит свой вы ставить не будете?

- Шкура убитого оленя! - кричала Артемида, неся целую шкуру.

- О, вы правы, моя дорогая… Хм… Не руно, конечно, но вопрос шкурный! - усмехнулся Гермес, педантично записывая все ставки. К нему уже тянулась рука какой-то океаниды с огромной жемчужиной.

- Гадес, а Вы поставить на кого хотите? - подлетел Гермес к Темному Богу, держа наготове листок и перо.

- Я бы поставил вас на место, зарвавшиеся олимпийцы! - процедил сквозь зубы Повелитель Аиды, - Танатос, друг мой, мог бы ты подумать, что у них хватит смелости превратить это в такой фарс?

- За тысячелетия, проведенные в пантеоне, - со вздохом и грустной улыбкой произнес Смертный Бог, - Друг мой, я видел вещи и пострашнее. Например, как один баран принес другого.

Среди богов послышалось :”Точно! Ставлю золотое руно! Спасибо, Танатос!”

- Вот об этом я и говорил, мой друг, - с усмешкой заметил мой Бог, исподлобья смотря в мою сторону и нежно улыбаясь, - Но, признаю, неожиданно. Давай сделаем вид, что мы их не знаем!

“Бой! Бой! Бой!” - скандировали боги, а у меня тряслись руки. После того, как я видела на что способен Гадес, мне было безумно страшно за Танатоса. Боги двинулись по кругу, ожидая кто первый сделает выпад…

Внезапно ужасающий грохот землетрясения сотряс Аиду, затем раскат повторился. Под ногами появились разломы, разрастаясь с каждым новым ударом. Словно огромный великан разбивал камень, а я дернулась в сторону, видя, как земля уходит из-под дрожащих ног. На секунду воцарилась тишина, как будто ничего и не произошло. Противники стояли друг напротив друга, их мечи так и не успели соприкоснуться. Между ними полз страшный разлом, словно черная змея. “Что это было?”, - подозрительно прошептала Афина в тишине, в которой я слышала биение своего сердца. Все прислушались, а я бросила взгляд на Танатоса, который сжал меч и мельком глянул куда-то в сторону. “Что бы это ни было, оно позади! Ик! Давайте веселиться!”, - заметил замедленный голос с явными алкоголическими нотками. Пузан в простыне опрокинул огромный кубок и сыто рыгнул. “Бахус!”, - скривилась Афродита, но тут же побледнела. Грохот раздался снова, а мне казалось, что сотрясалось все, даже воздух. Внезапно на нас жаром дыхнула бездна, а я боги и богини отшатнулись. Бледная Деметра выронила кубок, а Афродита заметалась между мужем Гефестом и Аресом, ища, к кому бы прильнуть.

- Дочери, встаньте за меня! - услышала я грозный рык Зевса, а в его руках с треском разрасталась молния. На секунду мне показалось, что в стене приближающегося и пожирающего асфодели огня появилось жуткое лицо. Он живой? - Персефона, Прозерпина! Быстрее!

- Спартанская моя матерь, - выдохнул Танатос, растирая сажу по лицу тыльной стороной руки с мечом. Я смотрела на то, как огонь приближается, отражаясь в глазах и на вспотевшем теле Танатоса.

- Нет, отец мой Кронос, - мрачно поправил его Гадес, становясь рядом со смертным богом. - И у кого хватило ума…

“Помогите!”- визжали богини, бегая в панике из стороны в сторону, Арес обнажил меч, но почему-то пятился, к двум богам Аиды приближался Гефест, размахивая цепью. Стена огня остановилась и стала приобретать очертания огромного чудовища, которое выглядело как оживший вулкан, извергающий лаву…. Краем глаза я уловила движение возле его ноги, какой-то сгусток белой энергии, который переливался перламутром, словно лак с крупными блестками. Сгусток начал приобретать очертания..

- Гера, что ты наделала! - взревел Зевс, а от отца по земле побежали молнии, - Ты совсем обезумела! Выпустить Кроноса!

“Танатос, спаси-и-и-и! Я между прочим на тебя ставил!” - завизжал кто-то из клубка богов, что прятались за спинами богинь! Афина стояла со щитом, обнажив меч.

- Какая радость! - процедил Смертный бог, внимательно следя за Кроносом и принимая боевую стойку, - Моя признательность границ не знает границ. А я то думал, что мы сейчас тряхнем стариной. Но не настолько стариной!!!

- Ты сам виноват, - голос Геры был похож на шипение змеи, - Ты всё продумал до мелочей, Зевс! Разделив девчонку на двух, предназначив каждую двум богам, в надежде, что они защитят их от меня! Но ты не учел одного! Что я тоже любимая дочь!

Танатос оставался стоять на месте, в то время, как Гадес, объятый тьмой двинулся от него в сторону, не отрывая взгляда от Кроноса, Гефест последовал его примеру, и отходил вправо. Они окружали первородного титана, а меня трясло от страха крупной дрожью.

- Танатос, давай! Тебе не в первый раз! - подбадривала Геката Смертного Бога, а её белая собака увеличивалась в размерах и оскалилась, защищаю свою богиню, - Дядя, ты тоже не стой. Я у Вас одна такая красивая, между прочим.

- И ты, Геката, такой же выродок моего мужа, - ревела Гера, полностью объятая пламенем Кроноса, - Но сегодня, сейчас, мой отец смоет тот позор, которым меня покрыл мой муж и вы! Все вы! Мерзкие, лживые боги! Те, кто смеялся над моим горем, те, кто скрывал плоды позора моего, те, кто дарил свои милости выродкам, рожденных моим мужем от смертных

Не знаю, как остальные, но если бы у меня от страха язык к небу не прирос, то я бы с удовольствием покрыла её матом! Ее глаза сверкали огнем, а лица богов были бледны.

- Ну что? - с вызовом заметила Гера, а ее улыбка напоминала оскал. - Думали, что некому заступиться за меня? Я всегда была любимой дочерью!

Кронос рассмеялся, от стены огня отделилось что-то похожее на руку и сжало в кулак отростки-пальцы.

- Умрите, предатели, - прорычал титан, а его кулак стал быстро приближаться трем богам. - Заплатите за все!

- Приготовиться! - скомандовал Зевс. создавая больше молний и поднимая руку у себя над головой, на ладони громовержца стал образовываться светящийся шар. - По моей команде!

“Бежим!” - завизжал Аполлон и дал деру в сторону Харона.

- Вот это я понимаю, храбрость, - ядовито прокомментировал побег солнечного бога Гадес, отслеживая краем взгляда позорное бегство. - Сразу видно, мы с ним родственники.

- А как же легенды про этот поединок? - усмехнулся Танатос, глядя на огромное порождение древнего мира. - Он просто лиру дома забыл. Сейчас вернется…

Дальше все происходило с такой скоростью, от которой я сжалась, глядя на страшный бой. Танатос подставился под удар, огненный кулак обрушивается горящей глыбой на Смертного бога, Зевс бросил искрящиеся молнии, которые яркими вспышками разорвались, ослепляя всех вокруг… В те места, куда попадали молнии, из тела Кроноса извергались потоки лавы. Черная тьма Гадеса, опутывает древнего титана, а раскаленная цепь бога огня наматывалась тугим жгутом на полыхающей шее, если это можно было назвать шеей. Гефест напрягся, а по его телу пробежала дрожь. Руки напряглись в тот момент, когда Кронос дернулся, а Танатос нанес удар мечом. Прямо сверху на Смертного Бога полилась лава, но он ловко увернулся. Титан ревел, а Тьма окутывала его, разъедаемая рвущимся из ран пламенем.

- Держим! - ревел Зевс, посылая ещё одну молнию в Кроноса. Дикий рев первородного титана, сотрясая воздух и землю, заполнил все пространство, эхом отражаясь от мрачных свод Аиды. - Мало времени!

Кулак Кроноса, опустившийся на Танатоса, разорвался с противным скрежетом. Мне лишь мельком удалось увидеть, как Смертный бог скрестил мечи у себя над головой, тяжело дыша и стиснув зубы. Зевс отходил от нас всё дальше, приближаясь к Кроносу…

- Танатос, давай! - натужно кричит Гадес, посылая ещё один поток темноты в огненного монстра, который метался, натягивая цепь. На могучих руках Гефеста вздулись жилы, но он не выпускал огненные оковы, - Гефест долго не продержится.

Страшный рев заполнил собой все пространство, а мне захотелось закрыть уши. Он вибрировал в моей груди, а я закрывала уши руками, корчась на коленях. Другие боги падали на землю, мучаясь не меньше моего.

- Стоять ровно! - сквозь рев послышался голос Танатоса. - Сейчас виски подравняю! Тебе как? Косые или прямые делать?

Смертный Бог рванул в сторону огненного исполина, ловко запрыгнул на цепь, едва удерживаемую Гефестом, пробираясь к голове Кроноса. Тьма ослепляла титана, а он мотал головой. Лава, что текла из открытых ран, заливала все, подбираясь в моим ногам ярко желтым наплывом.

- Вот ты и попалась, - шепот Геры мне на ухо, заставил колени подкоситься, а ледяная рука верховной богини схватила меня за горло. - Одну достала! Никогда не прощу! Момент отмщения так сладок, да, Прозерпина? Сколько я уже убиваю детей Зевса, а он все никак не может понять, что я не стерплю позора. Думала, что убью первого, и он остановиться? Сколько же еще выродков придется убить, прежде чем он начнем думать головой? Сколько? Отвечай!

Я попыталась крикнуть, но рев титана заглушил мой крик, а ледяная рука Геры держала меня за шею.

- А вот и вторая! - с усмешкой произнесла Гера, протягивая руку к испуганной Персефоне. Та бросилась в сторону, а рука Геры схватила лишь воздух. - Ничего, для важного урока одной будет достаточно. Потом я доберусь и до второй.

- Я не выбирала родителей, - цедила я, задыхаясь и чувствуя стальные тиски ледяных пальцев.

- Бедненькая, - улыбнулась Гера, а в ее глазах плясал безумный огонь. - Но это ничего не решает. Просто так получилось… Да-да-да… Все вы так говорите… Но вы есть. И пока вы есть мой позор вечен!

Краем глаза я видела прыжок с раскаленный цепи. Танатос занес меч опустил острие прямо в голову Кроносу. Из раны хлынула лава, цепь прозвенела в руках Гефеста, мелькая звеньями. Рев заглушил даже слова Геры, а перед глазами встал туман. Я судорожно боролась за каждый вдох, пытаясь разжать ледяные и безжалостные пальцы.

- Не-е-е-е-ет, ты будешь видеть все, - шипела мне на ухо Гера, слегка ослабляя хватку. Картинка прояснялась, я увидела, как в портал боги заталкивают остатки титана, напоминающие раскаленные куски породы, - Подожди, ещё немного и наш выход… Ты уж потерпи… Я же терплю? И ты терпи…

Танатос развернулся в нашу сторону и замер. “Спаси…” - одними губами прошептала я, а Смертный Бог дернулся в мою сторону. Гадес двинулся следом, но как только выцепил в толпе взглядом испуганную Персефону, которая жалась к бледной Деметре, и облегченно выдохнул.

- Гера, чего ты хочешь? - спокойным голосом начал громовержец, тяжко выдыхая, - Проси все, что хочешь, только отпусти дочь.

- Вот именно поэтому я никогда не женюсь, - глубокомысленно заметил Гермес. - Богини очень ревнивы…

В глазах все расплывалось, а Гера еще сильней сжала пальцы. Пожалуйста… Еще глоток… Воздуха… Умоляю…

- Мама, одумайся! - словно сквозь ватную подушку кричал Гефест, вытирая с лица кровь, обугленными руками, - Мама, я умоляю тебя! Отец тебя не простит.

- Это не самое страшное племянник, - угрожающе проговорил Гадес, останавливая Танатоса в нескольких метрах от нас, - Подожди, друг мой. Пусть выскажется. Посмотри, как ее распирает! Дорогие гости, Гера что-то хочет нам сказать. У нее тост!

Боги шутку не оценили, а Деметра прикрыла лоб дрожащей Персефоны рукой. Неужели Деметре на меня плевать. Странно, но я же тоже ее дочь? Да, она не сводит с меня глаз, но при этом молчит, целуя свою Персефону. Гера чуть ослабила хватку, а я судорожно вздохнула.

- Позор смывается только кровью, - прошипела змеей Верховная богиня, - Отмщения! Я требую отмщения! За весь позор! За всю боль, что я испытала за тысячелетия брака! И за твою угрозу, Танатос! Смотрите все! Смотри, о Зевс! За твои измены будут платить твои дети! Так было, так есть и так будет всегда!

Мне показалось, что в голосе Геры звенели слезы. Буквально на секунду, мне стало безумно жалко эту женщину. Но только на секунду, так как её рука сильнее сдавило моё горло.

- Я могу её не только повторить, но и исполнить! - от угрозы в голосе Смертного Бога Верховная богиня дернулась, но хватку не ослабила. Я едва ли стояла на цыпочках, сражаясь за каждый вдох. - Гера, ты знаешь, что если причинишь ей вред, живой из Аиды уже не выйдешь! Мне плевать на то, что скажет Зевс. До тех пор, пока в ваших семейных сценах не участвовали титаны, я плевать на вас хотел. Так что давай, Гера. Или ты разжимаешь пальцы, либо я отрублю тебе руку.

- Что такое смерть, по сравнению с той болью, издевательствами и унижением, - кричала обезумевшая богиня, а я видела, как по ее щекам катятся слезы. - Чем ты можешь меня напугать, смертный бог? А вот я могу… Я не обезумела, не-е-е-ет. Я просто хочу, чтобы вы на своей шкуре прочувствовали, что такое потеря… Узнали каково это…

- Отличный выбор, но ты промахнулась. - усмехнулся Танатос, убирая меч в ножны. Гера начала паниковать и часто задышала, давая мне возможность сделать еще один вздох. Боги переглянулись, а Деметра что-то прошептала своей Персефоне, - Ту, что действительно была дорога мне, вы так и не удосужились найти, много тысяч лет назад. Так, что, Гера, промах.

Что он такое говорит? Неужели я для Смертного Бога совсем ничего не значу? Не понимаю… Рука Геры, сдавившее мне горло, показалась мне почти невесомой, по сравнению со слезами, которые начали душить меня.

- Обернись, Гера, - продолжил Смертный бог насмешливым тоном, показывая рукой на Гадеса и Зевса, - Посмотри, со мной промах, с ними тоже. Зевс ещё при рождении создал себе две дочери, на тот случай, если до одной ты все-таки доберешься. У Гадеса к Прозерпине упал всякий интерес, после появления разговорчивых ветошей. А судя по пророчеству, сомневаюсь, что поднимется. Ты просчиталась, богиня. Отпусти девчонку.

- Ты лжешь! - выплюнула ядом Гера, затравленно мотая головой, а потом сдавила мне горло так, что я даже выдохнуть не успела. - Ты все лжешь!

- Увы, к счастью, в этом пантеоне, лжете только вы, - нехорошо сверкнув глазами Танатос сделал шаг ближе к нам, - напомнить ли тебе, Гера, почему я согласился помочь вам? Ради кого я пошел в услужение? О ком я молил стоя на коленях? Скольких был готов убить и убивал, чтобы снова обнять ее? Кого вы пообещали вернуть мне, если я заточу титанов? Где моя Алкея?

Его Алкея… Так значит, и сам Танатос ничем не отличается от других олимпийцев, хоть и был смертным… Гадес сказал правду, Танатос действовал исключительно по его приказу, а я поверила… Как дура… Ради нее, ради какой-то Алкеи он пошел на обман… Он поиграл со мной и выбросил меня, словно… словно… я простая смертная!

- А ведь и правда…. Тяжела моя работа, совсем замотался, друг мой! - задумчиво проговорил Гадес и похлопал Танатоса по плечу, тоже подходя ближе, - Как босс царства слез, я готов исполнить наше обещание прямо сейчас… Как от сердца отрываю… Зюся, ты ведь не против?

Гадес поднял бровь и внимательно посмотрел на Зевса, отец кивнул. Резким движением руки Темного бога открывается портал, а в нем стоит тень…

- Алкея, моё наивное дитя, - насмешливо позвал Гадес, поманив рукой тень, которая шагнула навстречу протянутой руке. - Твоё время пришло, обними же своего возлюбленного. Это так мило, что я просто сейчас расплачусь… Видите эту слезу, что течет по моей щеке… Так! Где слеза? Ладно, забыли. Алкея, прелесть моя, иди сюда, не стесняйся… Он так ждал тебя… Он ради тебя два раза сразил титанов. А это, поверь мне, растрогало даже меня, древнего ворчливого бога…

На секунду я увидела шокированное лицо Танатоса, но Смертный бог быстро взял себя в руки, а из портала, робким, почти невесомым шагом вышла ослепительной красоты девушка. Боги ахнули, а Афродита отвернулась подальше от Гефеста, который сам залюбовался красотой. “Так я и знала!”, - оттопырила губу богиня красоты и любви. “А потом еще говорил, что я изменяю!”, - гневно добавила красавица. Алкея смотрела на богов ясными глазами, а в шелесте ее одежд угадывалась такая грация, которой позавидовали даже богини.

- Танатос… Любимый… Я так ждала… - дрожащим голосом произнесла Алкея и бросилась в сторону Танатоса, упав перед ним на колени и обняв ноги Смертного Бога. - Любимый, я так скучала по тебе… Так тосковала…

Поздравляю, Еська! В большую задницу ты не попадала! Слезы градинами катились по моим щекам, срываясь и разбиваясь о руку Верховной Богини.

- Видишь… Видишь, Прозерпина, цену любви олимпийского бога, - едва слышно на ухо прошептала Гера, а голос её как будто оттаял, - Теперь и ты поняла, что значит быть на моем месте. Той самой женщиной, которой заполняли перерыв, которая просто удобна, потому что рядом… Верная собака, которая не предаст, не покинет, которая всегда примет, которая всегда утешит и обогреет.

Я во все глаза смотрела на эту пару, а Гера перестала давить мою шею, опустив и поставив на землю.

- Что ты чувствуешь? - прошептала верховная богиня, пока я сквозь слезы смотрела на воссоединение двух сердец. - Боль? Ненависть? Ненависть к себе? Ненависть к ней? Ненависть к нему? Чувствуешь, как боль медленно растекается по твоей душе ядом, когда понимаешь, что его взгляд адресован другой. А ты ведь любишь, больше жизни любишь… Мое сердце разрывалось тысячи раз, когда я слышала крики новорожденных полубогов, стоны земных красавиц, которые извивались в объятиях любимого мужа, клятвы и уверения, что это было в последний раз, что больше никогда… И ты веришь им, потому что любишь…

Гера усмехнулась. Боль предательства беспощадно разрывало мое сердце… Неужели это правда? Неужели он действительно просто выполнял приказ? А половинка… Половинка души о которой говорила мне мама? Это тоже ничего не значит в бесконечной жизни олимпийца?

- Убедилась? - надменно проговорил смертный бог, не сводя взгляда с Геры, - Отпусти Прозерпину, и я оставлю тебе жизнь. Она - богиня. По закону Олимпа убийство бога карается смертью.

- А кто сказал, что я её убью? - в тон смертному богу ответила Гера. Я кожей ощутила оскал Верховной Богини, - Я просто хочу показать Вам, Вам всем, что значит быть по-настоящему ненужной! Зерном граната власть дана, узнать кому она ценна Проклятье горем обернется, живой в Аиду не вернется!

Гера резко убрала руку с моей шее, а мне на грудь опустился драгоценный камень на серебряной цепочке. Я поднесла руку к гранату, чтобы прикоснуться к нему и с ужасом поняла, что она почти прозрачная! Всюду слышался полубезумный смех Геры, а по всему телу пробежала волна леденящего холода… как сквозь вату крик Смертного бога… Танатос отталкивает Алкею, бежит в мою сторону, протягивает руку, и тут картинка расплывается… Я проваливаюсь в темноту…

ЭПИЛОГ

Танатос

Я не успел… Какие-то доли секунды, что отделяли меня от любимой… Ситуация повторилась… Я слышал голоса, обсуждающие произошедшее. “Она выбросила богиню в другой мир?”, - уточняла Афина. - “Так это победа или нет?”. Мне было уже все равно… Я не успел… До сих пор я вижу ее испуганные глаза, в которых стояли слезы. Не простит… Никогда не простит….

- Дорогая сестра, наверное, я сейчас выражу мнение всех собравшихся, - голос Гадеса не предвещал ничего хорошего для Верховной богини, но мне было уже все равно. Боги зашумели, обсуждая и осуждая Геру. - Что погостишь ты у меня определенное время. В Тартаре. Там как раз есть местечко… Как для тебя оставил!

Персик, прости меня… Я не смог…. Только что она была здесь, стояла передо мной, а теперь… теперь ее нет… Растворилась, словно призрак...

- Да на кол её посадить! - орал кто-то из богов, а ему вторили голоса. предлагая подвесить Геру за ноги над океаном и выклевать ей мозг.

Я встал с колен, неотрывно смотря на то место, где минуту назад стоял мой Персик и так нуждался в моей помощи… Ноги сами понесли меня прочь от разборок богов. Как же я устал от их интриг. Кто-то рассмеялся: “а вы видели…”. Мне плевать на то, что и кто видел. Я знал лишь одно. Я видел ее глаза.

- Любимый, - раздался когда-то давно родной голос Алкеи, а мне он показался призраком из прошлого. Когда-то я думал, что все отдам, лишь бы еще раз услышать его, но сейчас… Мелодичный звон ее голоса резал душу, как сталью. - Танатос, куда же ты…

- Оставь его, дитя моё, - голос Гадеса прервал речь когда-то любимой женщины… Как я мог так ошибаться… Как был наивен и глуп…

- Танатос! - кричала Алкея, а я понимал, что в сердце ничто больше не вздрагивает, ничто не трепещет. Ее глаза, которые когда-то казались мне самыми прекрасными глазами на свете теперь кажутся обычными… Моя маленькая богиня… Мой Персик… Как же сладко билось твое сердце, как же упоительно было прикасаться губами к твоим губам… Куда я иду? Неужели верю, что ее можно найти где-то в Элизиуме? Нет, я чувствую каждый его уголок, но ее здесь нет. Есть воспоминания о ней, но не она….

Ноги сами вывели меня к Элизиуму детей Геракла, а я замер, глядя на цветущий сад, полный уединения и спокойствия. Персик всегда мечтала забрать их себе… Завеса Элизиума пропустила меня, как будто ждала моего появления, навстречу мне выбежали мальчишки.

- Зачем ты пришел? - насупился на меня старший из мальчишек, пряча за спину младшего и воинственно выставляя палку, - Мы уже знаем, что ни мать, ни отец больше не придут! Мы нашли записи матери. Ты нас не обманешь!

- Засем вы нас обманываете? - надулся младший, высовываясь из-за спины брата. - Это некласиво! Взлослые не долзны обманывать малысей!

- Я и не собирался, - улыбка сама собой появилась на моих губах, такой маленький, а такой грозный. Настоящий спартанец. Я присел на траву, рядом с мальчишками и похлопал по земле, приглашая их поговорить, - Я хочу, чтобы у Вас снова появилась семья.

- Чтобы потом так же бросить? Как Геракл и Мегара? - насупился старший, а младший посмотрел на меня с такой надеждой в глазах, что моя уверенность забрать их только укрепилась. Он с мольбой взглянул на брата, который все еще хмурил брови, - Нет, спасибо мы сами справимся. Терять нам уже нечего, мы уже в Элизиуме.

- Да! - поддакнул младший, а на его глазах выступили слезы. Он обиженно спрятался за спиной брата.

- А мне всегда казалось, что вместе веселее, - как можно беспечнее отозвался я, пожимая плечами, - В любом случае, с такой мамой, как моя, Вам будет не скучно.

- У нас будет мама? - младший выбрался из-за спины брата и подбежал ко мне, жалобно заглядывая в глаза, - мама, которая нас не блосит? Это плавда?

- Куда ты! - попытался схватить его за руку старший брат, но не успел. - Не вздумай! Не верь взрослым! Они уже ….

- А она умеет делать лепески? - подозрительно смотрел на меня малыш, пока старший брат закатывал глаза и сопел от негодования.

- Бросить не бросят, а вот полотенцем получать будем часто и все вместе, - рассмеялся я, краем зрения смотря на то, как колеблется старший. Давай, мальчишка, я знаю, ты смелый.

- Мы узе умелли, - опустил голову младший. - И никому не нузны!

- Если я пришел, то значит, нужны? А вдруг смерть - это только начало? Или вы вечность собираетесь просидеть здесь? - произнес я, глядя, как младший снова с мольбой смотрит на старшего, а тот тяжко и как-то по - взрослому вздыхает.

- Что ты хочешь взамен? - прищурился старший на меня, подходя ближе и обнимая младшего. - Вы, боги, ничего не делаете просто так. Я вас знаю.

- Ничего, - я снова пожал плечами, а старший начал хмуриться, - Но помощь по хозяйству будет кстати, если вы хоть что-то умеете.

Мальчишки засопели, явно обиженные моим высказыванием.

- Мы всё умеем! - гордо произнес младший, толкая в бок старшего, - Мы же сами как-то зили! Я умею стилать… ласкладывать еду по талелкам… Умею мести пол… И собилать клоски со стола… Я много сего умею!

- О, да, - впечатлился я, глядя на то, что у младшего не хватает переднего зуба.

- А есе умею тлаву собилать… И одеяло заплавлять, - продолжал перечислять младший, загибая маленькие пальчики. - И на месях длаться. Плавда на делевяных…

- О, это здорово! - усмехнулся я, показывая меч. Даже старший, который почти отвернулся засмотрелся на сталь.

- Ух ты! - непроизвольно выдохнул он, разглядывая древние письмена на клинке. Я даже сделал пару замахов, видя восхищенные глаза ребятишек.

- Могу научить! - заметил я, пряча клинок в ножны. Братья переглянулись.

- Ну если так, то… А научишь выбивать меч из рук врага? - повис у меня на руке старший.

- И меня! И меня! - запрыгал младший, шмыгая носом.

Я кивнул и стал подниматься, протягивая детям руки. Уже через мгновение мы стояли перед домом моих родителей. Мама, как всегда вышла навстречу.

- Вы наса новая мама? - тут же подлетел к матери младший, а мама потеряла дар речи, непонимающе глядя на мальчишек и переводя взгляд на меня. - А когда нам меси дадут?!

- Скорее бабушка, - всё ещё не веря своим глазам пробормотала мама, но быстро сориентировалась, - Дед! Дед, иди сюда внуки пришли!

- Какие внук…- начал отец, показываясь из дверного проема, но замах полотенцем и материнское: ”Я те щас!” быстро решили проблему, - Внучата, заходите скорее! Быстро, быстро в дом. Сейчас вам дадут меси! Поедите, а потом дед сделает “меси”. Кому двуручный?

- Мне-е-е!!! - хором заорали малыши.

- Понятно, - чинно заметил отец. - Ничего, пока едите я расскажу вам про Спарту! Про суровых воинов, которые ничего не бояться… Они никогда не моют руки, поскольку грязь - это украшение настоящего му…..

Он посмотрел на мать, которая подняла брови, намотала полотенце на руку и подозрительно ласково закивала.

- Так вот, древние спартанские воины каждый раз перед едой мыли руки три раза… Терли так, что кожа слазила… - сглотнул отец, заводя малышей в дом. - Помню, как детей, которые отказывались мыть руки сбрасывали со скалы….

Мы подождали пока они скроются в доме, мать резко развернулась ко мне всем видом требуя объяснений. Боясь смотреть матери в глаза, я каялся в том, что уже второй раз не смог защитить любимую…

- О-о-о-ой, беда с тобой, сын, - тяжко вздохнула мать, с сожалением смотря на меня, - Правильно сделал, что сразу пришел! Мать всегда поддержит, и, в отличии от лавочных спартанцев в сланцах, что-нибудь придумает! Пошли в дом. И руки мой. А то со скалы сбросим!

Мать направилась к дому, а я так и не смог сдвинуться с места, прибитый к земле горем и стыдом. Я не мог пересилить себя и пойти за ней, отголоском сознания почувствовал приближение Гадеса.

- Друг мой, почему-то я был уверен, что ты тут, - бодро начал Темный Бог, стараясь отвлечь меня от случившегося. Да, друг мой, не все мы учли, не все, - Так как ты победил первородного титана, Ещё раз. Зюся решил, что и так сойдет. В общем поздравляю, ты свободен. Ну как? Как дышится на свободе? Да ладно тебе… Я бы все равно не стал бы с тобой сражаться… Тем более на потеху олимпийцам…. Теперь ты свободен и волен делать то, что заблагорассудится.

Я даже не посмотрел в его сторону. Свобода… Зачем мне теперь эта свобода? За спиной послышался тяжелый вздох повелителя Аиды.

- Танатос, друг мой, я сделал всё, что мог. - оправдывался Темный Бог. Да, не часто за ним наблюдались такие проявления дружеских чувств. - Жаль, конечно, но видишь как все получилось. Ничего, сядешь, отдохнешь, развеешься и что-нибудь придумаешь… Того и гляди мысль умная в голову придет. Да ладно тебе! Ты на Геракла посмотри! Упрямство и идиотизм иногда посильнее, чем хитрость и ум. Был бы он умный, подвигов было бы меньше…

- Спасибо, утешил, - усмехнулся я, сжав кулаки.

- Нет, ну а что я такого сказал? - удивился Гадес, а потом махнул рукой. - Ладно, не обращай внимания на старого ворчливого бога. Кстати, поздравляю, ты скоро станешь папой!

- Я уже им стал, - вздохнул я, глядя на уютный домик и слыша рассказы о древней Спарте, где деток, которые недоедают до конца свою порцию сбрасывали к тем, кто не моет руки.

- О, друг мой, чувствую себя Деметрой. Ну что! Поздравляю! Их скоро у тебя будет трое! - заметил Гадес, а я застыл, вспоминая заплаканные глаза Персика. Мой маленький Персик носит ребенка? Моего ребенка?

Я молчал, глядя в пустоту и чувствуя, как сердце обрывается при мысли, что внутри нее билось маленькое сердечко.

- Ладно, я пошел! Приму душ и души. Там после землетрясения целыми семьями к нам завалились, - послышался голос Гадеса, а он исчез.

***

Есения=Прозерпина

Я резко села на кровати, окидывая ошалевшим взглядом свою комнату. Сон? Просто сон? Я растерла руками лицо, пытаясь осмыслить кошмар, который мне привиделся… Опустив ноги на пол и засунув их в свои любимые меховые тапочки направилась в ванную, проходя мимо зеркала я во весь голос закричала… на мне была свадебная туника с роскошным узором из асфоделей, а на шее след от холодных пальцев Геры.

- Не может быть, - ахнула я, присаживаясь на уголок ванной. Где-то сосед долбил стену перфоратором, орали кошки, шумели машины. А я прислушивалась к звукам, не веря в то, что произошло. Все казалось таким обыденным и таким знакомым, а я вслушивалась в чужие голоса, улавливала смех на улице. Внезапно я услышала детский плач и бросилась из ванной к окну, глядя как возле песочницы стоит мамаша в розовом пальто с мобильным телефоном в одной руке и отряхивает упавшего ребенка, который стоит и голосит на всю улицу.

- Ну все, хватит плакать! Пойдем домой! - мама тащила заревенного малыша, а тот упирался и орал все сильнее и громче. - Помнишь, мы с тобой фильм смотрели? Про спартанцев! Так вот, они никогда-никогда не плакали!

Никогда не плакали….

Конец

Content

Зерно граната

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая.

Глава шестая.

Глава седьмая.

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая.

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая.

Глава семнадцатая.

Глава восемнадцатая.

Глава девятнадцатая.

ЭПИЛОГ