Алексей Живой

Вторжение в Китай

Глава первая

Конец системы

Утро в солнечной Калифорнии обещало быть жарким. Технический директор поисковика Gogolapsi Гарик Манукян проснулся в своем коттедже от назойливой вибрации смартфона. Вчера он бросил изящный аппарат на прикроватную тумбу, прежде чем провалиться в небытие как минимум до обеда. После обеда предстоял совет директоров, на который должен был явиться Cам. Представитель бога на Земле и компании-учредителя одновременно. Пропустить такое было никак нельзя, даже сославшись на передозировку.

Однако небытие закончилось буквально через три часа, разрушив надежды Гарика на полный релакс после бурной ночи. А ночь явно удалась – сначала коктейли, потом ведро виски, следом сексуальные блондинки в бикини, жаждущие общения с миллионером и гением разработки. На выходе, конечно, легкие наркотики и немного кокаина. Круговерть жаркой плоти в компании своих сотрудников – «ведь мы же одна семья». Ночь промелькнула как один миг. Причем большую часть событий он уже не помнил. Импотенция и неминуемая смерть от передозировки Гарика не страшила – это все потом. А сейчас, в двадцать семь лет, жизнь гениального разработчика шла как надо, с кайфом. Будущее представлялось счастливым, цифровым и трехмерным, с кучей нулей после единицы и знака доллара.

И все же в этот раз на вечеринке в ночном клубе El Macho вштырило его не по-детски. Каким чудом он сам сумел довести «Порше» до коттеджа в пригороде и не разбиться, Гарик пока не понимал. «А может, не сам?» – пронеслось в воспаленном мозгу.

Неимоверным усилием воли Гарик оторвал распухшее лицо от потной подушки и огляделся в поисках других тел. На бесконечной как аэродром кровати гений разработки распластался в полном одиночестве. Значит, автопилот, натренированный регулярными пьянками еще в прошлой, российской жизни, до сих пор работал исправно. «Надеюсь, я никого не убил по дороге…» – подумал Гарик, вновь пытаясь уйти в сладостное небытие.

Кондиционер работал на полную мощность, охлаждая и увлажняя сухой воздух одновременно. По хлопку Гарика датчики умного дома среагировали, а плотные шторы давно закрыли широкие стены из стекла, приглушив наружный свет. Если бы не назойливый смартфон, было бы очень комфортно спать до обеда. Даже несмотря на то, что беспощадное солнце уже медленно поднималось над плоским горизонтом. Все живое расползалось сейчас по щелям, стремясь спрятаться от него как можно глубже. В Калифорнии днем очень жарко. Здесь даже кактусам не хватает воды.

Но чертов смартфон продолжал вибрировать. Кто-то очень хотел достучаться до Гарика в этот рассветный час. Такое бывало крайне редко. Поэтому технический директор сделал над собой усилие, отогнал наркотический бред и растворил свинцовые веки. Нащупав дрожащей рукой смартфон с изображением покусанного банана, Гарик включил громкую связь и рявкнул:

– Назовись, кто хочет сегодня умереть!

– Гарик, нас только что хакнули, – услышал он в трубке напряженный голос представителя бога на земле, – со всех наших счетов прямо сейчас утекают миллиарды долларов. Половина серверов по всему миру лежит, поиск не работает. Ты должен остановить это. Немедленно.

– Господи, – пробормотал Гарик, резко принимая вертикальное положение, – кто это сделал?

– Ты мне скажи, – бесцветным голосом произнес собеседник.

– Мы же лучшие в мире…

– Были, до сегодняшнего утра. Делай, что хочешь, но немедленно останови атаку. Спасай наши задницы. Иначе всем конец. Через пару часов мы станем банкротами и тогда до вечера не доживем. Когда все посыплется, с нас первыми сдерут шкуру.

– Уже еду, – кивнул Гарик, отключаясь.

Он добрел до ванной как зомби. Сунул голову под холодную воду, понемногу приходя в себя. Заглянул на кухню, выпил стакан сока и в чем был направился вниз по лестнице, нетвердо переставляя ноги. Оказавшись на улице, Гарик на секунду застыл, с наслаждением подставив опухшее лицо прохладному ветерку. Солнце, едва показавшись над горизонтом, еще не успело раскалить воздух над Калифорнией до состояния плазмы. Кактусы в пустыне, начинавшейся сразу за домом, допивали последний глоток свежести.

– Ненавижу кактусы, – пробормотал Гарик, заползая в салон кабриолета.

Спустя пятнадцать минут он подъехал к офису. Бросил свой ярко-желтый «Порше» прямо у входа в здание, над которым красовались разноцветные буквы Gogolapsi. И, не обращая внимания на свой вид – заляпанные шорты, расстегнутая пляжная рубашка, – вошел внутрь.

Гигантский опенспейс, расчерченный заборами из вечнозеленых растений и забитый разработчиками до отказа, бурлил как потревоженный улей. Технический директор молча направился через зал к своему личному пространству. Это была закрытая комната со стеклянными стенами до потолка, широким столом, диваном и мягким креслом. Оборудованная всем необходимым для комфортной жизни на работе. Впрочем, работа для Гарика уже давно стала самой жизнью. Здесь он проводил больше времени, чем в своем коттедже. Работа дала ему все наслаждения, которые только можно было купить за деньги. И сейчас над этой сладкой жизнью внезапно нависла реальная угроза.

Нашпигованная гаджетами комната находилась в самом центре открытого помещения. Отсюда Гарик мог, затемнив щелчком пальцев стены, наблюдать за работой своих подчиненных. А также проводить интернет-совещания по защищенному каналу. Оставаясь невидимым, Манукян видел всех с помощью камер наблюдения и даже слышал, если хотел, о чем сотрудники лишь догадывались. Многие из них, несмотря на острый ум, наивно верили в возможность одновременного соблюдения прав человека и секретности в офисе компании мирового уровня. Впрочем, им так хорошо платили, что о личных свободах можно было на время позабыть. Как-никак жили в самом демократичном из полицейских государств.

Приблизившись к пуленепробиваемой двери, Гарик набрал код замка, потянул ручку и на мгновение замер, прежде чем шагнуть внутрь. Быстро разыскал глазами своего помощника за забором из карликовых пальм. Нервным жестом приказал ему зайти. Затем бросился к своему компьютеру, ввел пароль и впился глазами в последние сводки. До него только начал доходить весь ужас от увиденного, когда рядом возник Серадж Капур, индус по происхождению. Мягко прикрыв за собой дверь, тот застыл как мумия, не проронив ни звука.

Гарик кивнул вошедшему в сторону дивана из белой кожи. Щелкнул костяшками пальцев, отчего в комнате стало заметно темнее, и приказал:

– Рассказывай, что происходит.

– Час назад началась массированная хакерская атака на нашу экосистему…

– Не мямли, это я вижу, – отмахнулся Гарик, которому было сейчас не до демократии, – кто осмелился на нас напасть? Русские?

– Аналитики утверждают, что это китайцы.

– Китайцы? – Гарик откинулся в кресле, скользнув взглядом по затемненным стенам. – Но, Серадж, как им удалось обойти все наши защитные системы? Мы же с тобой их сами разрабатывали и тестировали с помощью искусственного интеллекта – это невозможно…

Индус беспомощно развел руками.

– Пока не знаю. Мы работаем на пределе. Такое впечатление, что проснулся какой-то дремавший вирус, который китайцы умудрились запустить в нашу систему уже очень давно. При этом после запуска он видоизменяется каждые пять минут. Мы пытаемся уничтожить вирус и разблокировать наши сервера, но пока нам это не удалось…

– Объём потерь? – уточнил Гарик, которого от мощного стресса уже начали отпускать ночные переживания.

– Практически лежим. Китайский вирус обрушил пятьсот шестьдесят пять тысяч серверов по всему миру, – затараторил смуглолицый Серадж, – заблокировал возможность поиска по запросам, взломал половину наших засекреченных счетов и слил все деньги оттуда на счета, разбросанные по Индонезии, Китаю, Индии и Шри-Ланке. Этот процесс еще идет…

Гарик бросил взгляд на экран своего ноутбука, где в режиме онлайн как раз был раскрыт список секретных счетов Gogolapsi, о существовании которых знало только высшее руководство компании и не подозревала даже всесильная налоговая инспекция. Прямо у него на глазах счет № 778939003361ASD0911JJQF обнулился. Еще пять миллиардов долларов растворились в Юго-Восточной Азии. Деньги утекали, а он ничего не мог сделать. Но создатели вируса, заблокировав доступ к счетам, оставили ему возможность смотреть на агонию системы, словно хотели поиздеваться. Закончив с одним счетом, вирус тут же начал взламывать следующий.

– Откуда они знают об этих счетах? – вспотел от страха Гарик. – Это же все доходы компании, включая рекламу и неучтенную налоговой прибыль.

Он умолк на мгновение, а затем вперил тяжелый взгляд в помощника.

– Ты уверен, что это китайский вирус?

– Уверен, – кивнул Серадж Капур, – судя по сигнатурам атаки, которые нам удалось засечь, это подарок из Поднебесной. Мы с такими сигнатурами уже встречались, хотя они сильно модифицированы. Это точно китайцы. Но я еще не все тебе рассказал, Гарик.

Капур замолк на мгновение, озираясь по сторонам и словно сомневаясь, стоит ли сообщать последние данные техническому директору. Но, увидев, что быстро воскресающий после ночного отрыва Гарик сейчас способен на убийство, выпалил:

– Взломав нашу систему, вирус начал рассылать себя через нее дальше, в другие системы. И некоторые из них покруче нашей. Уже поступают сведения, что вирус успешно поразил их, начав разрушение защиты. Могу заключить, что создателей вируса интересуют не деньги. Точнее, не только деньги.

Гарик проводил взглядом еще три миллиарда долларов, улетучившиеся с очередного счета, медленно выдохнул и спросил:

– Какие это были системы?

– Пятнадцать минут назад обрушился портал производителя компьютерной техники Banana-UPZ. Вирус отдал команду централизованной системе управления продаж корпорации объявить в интернете о бесплатной раздаче банановых смартфонов. Всех, включая самые дорогие модели. Их было обещано отдавать всем желающим, быстрее других посетивших ближайший магазин. По всему миру толпа сейчас громит фирменные магазины Banana-UPZ. Продажи встали. Погибло уже несколько сотен продавцов, попытавшихся объяснить разъярённым людям, что это был компьютерный сбой.

Гарик нервно моргнул, так как заметил по озадаченному лицу Сераджа, что это еще не все новости последнего часа. Он не ошибся.

– Полностью заблокирован доступ в социальные сети FASSberbook и Instariuzo, а также мессенджер WhatsTheHellAreYouDoing, – продолжал Капур. – Миллиарды пользователей по всему миру остались без связи, возможности общаться и лайкать друг друга. Не говоря уже о финансовых потерях владельцев бизнеса. Это катастрофа. Говорят, жена президента, которая в этот момент выкладывала в сеть фото своего любимого мопса, уже звонила нескольким конгрессменам, чтобы сегодня к обеду они устроили разбирательство по этому поводу.

– До обеда еще надо дожить, – отмахнулся Гарик, бросив затравленный взгляд на экран ноутбука, с которого исчезло несколько новых миллиардов: вирус продолжал разъедать самую совершенную в мире систему защиты. – Если мы сейчас же его не остановим, то к обеду будем жить в другой стране. Что-нибудь еще произошло?

– И последнее, – выдохнул Капур, наклонившись вперед, словно боялся, что его услышит кто-нибудь за пределами этой стеклянной комнаты, – китайский вирус атаковал сервера Пентагона.

В этот момент проклятый сотовый завибрировал снова. Гарик даже подпрыгнул на месте, едва бросив взгляд на номер абонента. Это звонил Юджин Хэлп, главный куратор Министерства обороны США по безопасности систем интернет-защиты. Несколько мгновений Манукян лихорадочно размышлял, может ли он не брать трубку. И, когда решил наконец, что не может, негнущимися пальцами активировал вызов.

– Гарик… – вкрадчивым голосом произнес Юджин Хэлп, лично знавший его по совместным наркотическим загулам, – что там у вас происходит? Шеф Пентагона хочет знать, какого черта с ваших серверов нас атакует какой-то вирус?

– Это не мы, Юджин, – выдохнул Гарик, съежившись, – мамой клянусь.

– А кто тогда?

– Это китайцы. У нас самих лежит половина серверов. Они хакнули сначала нас. Мы уже потеряли кучу денег.

– Денег? – возопил Юджин. – Да ты представляешь, что будет, если этот вирус взломает не какой-то сраный поисковик, а систему защиты пуска ракет? А именно этим он сейчас и занимается. Никаких денег уже не будет.

– Ну, до этого не дойдет, – неуверенно промямлил Гарик, – у вас же мощная защита.

– Как и ваша, которую ты когда-то сам помогал создавать, – не удержался Юджин. – Мы отбиваем атаки, но вирус мутирует на глазах. Он уже на восемьдесят процентов пробил защиту системы пуска ракет средней дальности и сейчас доедает ее, пока мы тут с тобой болтаем. И я ничего не могу с этим поделать. Просто дьявольщина какая-то.

Технический директор поисковика Gogolapsi подавленно молчал. Он действительно не мог понять, что происходит. Как вирус обошел его защиту, созданную при помощи искусственного интеллекта? Просчитать ее было невозможно. По данным аналитиков Пентагона, никто из продвинутых народов, живущих на планете Земля, в настоящий момент был на это не способен: ни русские, ни даже китайцы. Это было под силу разве что волшебникам. Разговаривая с Юджином, Гарик еще раз попытался запустить недавно созданный алгоритм защиты, но и это не помогло.

Из трубки какое-то время раздавалось гневное сопение, затем главный куратор Министерства обороны США по безопасности интернет-защиты заговорил вновь.

– Ты уверен, что это сделали китайцы?

– Наши аналитики считают, что так.

– Не русские?

– Нет.

Юджин помолчал.

– Молись, чтобы мои ребята справились с этой атакой, – закончил он бесцветным голосом, – иначе ты из своего окна увидишь конец света.

– Ты это о чем? – постарался не верить своим ушам технический директор.

– В нескольких милях от вашего офиса находится военная база, а на ней несколько шахт с ракетами средней дальности. Если китайцы пробьют нашу защиту, ты сможешь наблюдать за их стартом. А я…

В этот момент их прервали. Было слышно, как кто-то приблизился к Юджину и доложил. Отрывки фразы все же достигли обострившегося слуха Гарика, как ни старался его собеседник зажать микрофон ладонью.

– Мистер Хэлп, сэр… вирус только что уничтожил девяносто девять процентов системы защиты…

– Бери попкорн и шипучку, парень, – пробормотал Юджин в трубку, – ты в первом ряду.

И отключился.

Услышав это, технический директор поисковика Gogolapsi почему-то сразу успокоился и расслабленно посмотрел на ничего не понимавшего индуса. Затем усмехнулся, вытащил из потайного кармана в шортах пакетик кокаина, который держал там на всякий случай. Рассыпал прямо на столе и предложил:

– Будешь, Серадж? Угощаю.

– Да ты что, Гарик, – отшатнулся Капур, озираясь, – мы же на работе. Сейчас не время.

– Кончилась наша работа, – отмахнулся Манукян, вдохнув правой ноздрей изрядную порцию, – да и время тоже. Можно расслабиться напоследок. Я хочу быть веселым в свой последний день. И тебе рекомендую.

Манукян встал, открыл мини-бар в шкафчике возле дивана, извлек оттуда бутылку виски.

– Что случилось, Гарик? – с недоумением спросил помощник, глядя, как тот открыл бутылку и залпом выпил несколько глотков. – Все в порядке?

– Конечно. Все отлично, Серадж! А как еще здесь все может быть? – усмехнулся он, пинком ноги открывая дверь в опенспейс. Но, задержавшись на пороге, все же сообщил последние новости: – Понимаешь, друг, вирус только что взломал защиту Пентагона и сейчас будет ракетный залп. Спасать больше нечего.

Индус позеленел от услышанного. Бросив косой взгляд на открытый ноутбук шефа, который продолжал отсчитывать выданные невесть кому миллиарды, Серадж зачем-то уточнил:

– Что ты будешь делать?

– Я? – усмехнулся Гарик. – Пойду, прогуляюсь. Посмотрю на шоу. Юджин сказал, мы в первом ряду. Не умирать же, в самом деле, прямо на работе. Пойдем со мной!

Но Серадж остался на месте и стал истово молиться.

– Тоже дело, – кивнул Гарик, направляясь к выходу, – прощай, друг. Ты был отличным разработчиком. Но китайцы сделали всех.

Он медленно брел мимо изможденных сотрудников, которые продолжали бороться за деньги системы с китайским вирусом, когда его смартфон завибрировал снова. Звонил представитель бога на Земле.

– А, это ты, – ответил Гарик, остановившись. – …Что делаю? Ничего, виски пью. Да пофигу мне на твои деньги. И на свои тоже. Мне тут звонил друг из Пентагона, скоро нас всех не будет. Вирус обнулил защиту ракетной системы. Так что пошел ты к черту. Иди, расслабься напоследок как-нибудь. И мне больше не звони, достал.

Закончив разговор, Гарик бросил телефон в урну и осмотрелся по сторонам. Над огромным пространством офиса повисла напряженная тишина. Ошарашенные разработчики перестали стучать по клавишам и с удивлением взирали на шефа, стоявшего посреди офиса с бутылкой виски в руке.

В этот момент земля задрожала. Отдаленный гул прокатился по выжженной солнцем поверхности штата Калифорния и стал медленно уходить вверх. Этот звук словно встряхнул Гарика.

– Ну что, американцы, – крикнул он на весь офис, вскинув бутылку, – рабочий день закончен. Берите свои смартфоны! Идем на воздух – делать последнее селфи в жизни!

Глава вторая

Ничего личного

Скоростной поезд шефа Пентагона остановился на пересадочной станции секретной подземки «Стэнфилд-2». Похожий на небольшой космический корабль с узкими иллюминаторами, поезд замер у платформы, где прибывших встречал взвод морпехов. Из единственного вагона вышли двое. Пройдя сквозь специальный сканер, сверивший с базой данных сетчатку их глаз, рисунок кожи ладоней, состав зубов и волос, гости, наконец, смогли проследовать дальше. Старший офицер охраны стратегического объекта лично препроводил их к дверям скоростного лифта, который виднелся в двух шагах от платформы.

Это был «последний поворот» на дороге к бункеру президента, находившемуся отнюдь не под Белым домом, как полагала широкая общественность. В реальности бункер располагался неподалеку от Вашингтона, но очень глубоко под землей. На такой глубине, что никакая ядерная бомбардировка не могла его уничтожить.

Мягко набрав скорость, огромный лифт стал проваливаться к центру Земли. Внутри огромной конструкции, куда легко можно было загнать пару «Хаммеров», сейчас находилось всего лишь двое прибывших. Это были – глава Министерства обороны США Эдвард Бачински и Юджин Хэлп, главный куратор Министерства обороны США по безопасности систем интернет-защиты. Они сели в анатомические кресла из черной кожи, расположенные вдоль стен, как на аттракционе «Свободное падение». Пристегнулись ремнями безопасности и приготовились ждать. В воздухе повисло напряженное молчание. Путешествие на восьмидесятый уровень бункера президента занимало минут десять даже на скоростном лифте.

– Юджин, – прервал, наконец, затянувшееся молчание Эдвард Бачински, едва сдерживаясь, – объясни мне, как случилось, что вирус спровоцировал ракетную атаку? И нанес удар нашими ракетами по нашим же банкам и хранилищам золотых запасов? Хвала Всевышнему, что вы успели уничтожить его, пока вирус не запустил баллистические ракеты в сторону русских или китайских военных объектов. А мог бы. Оставалось недолго. И тогда случился бы апокалипсис наших дней…

Юджин Хэлп едва раскрыл рот и произнес:

– Я бы не торопился радоваться, сэр. Он уже…

Но Бачински перебил его, словно сам хотел выговориться, а ответ ему был не важен.

– Мы своими же ракетами взорвали верхний купол хранилища золотого запаса в Форт-Нокс, превратив половину золота США, а также Англии, Германии и Японии в один радиоактивный слиток. Не говоря о том, что попутно разнесли на хрен весь городок Луисвилл, штат Кентукки, в котором заживо сгорело полмиллиона человек.

Шеф Пентагона сплюнул на пол от досады.

– Разрушили хранилище федерального резервного банка в Нью-Йорке, – главное хранилище золота США, – куда угодило сразу две ракеты. Из пяти тысяч тонн золота больше трех непригодны к использованию. Запасы ведущих стран, оставленные нам на хранение, испарились, а остальное тоже превратилось в слиток. Офис банка и хранилище на Либерти-стрит, как и большая часть Нью-Йорка, сметены. Миллионы жертв, не говоря уже о проблемах с хозяевами золота, которые теперь разруливать нашему президенту. А ему это ох как не понравится.

Глава Министерства обороны США умолк на мгновение, чтобы облизнуть пересохшие губы, и продолжал, рассуждая сам с собой.

– Больше двух десятков ракетных ударов по офисам банков и федеральной резервной системы на всей территории страны, от западного до восточного побережья. Уничтожены офисы в Сакраменто, Лос-Анджелесе, Денвере, Канзас-Сити, Хьюстоне, Детройте и… даже не буду перечислять дальше.

Бачински снова вперил немигающий взгляд в собеседника, округлив глаза от удивления.

– Да, черт побери, уцелел Белый дом, но почему? Почему, сукин ты сын, я тебя спрашиваю, не пострадало ни одного военного объекта? Почему они выбрали такие странные цели?

– Цели отнюдь не странные, – набравшись смелости, заговорил главный куратор по безопасности систем интернет-защиты. – Мы уже давно живем в информационную эпоху, сэр. Удар по защищенным военным объектам нанести труднее. Он лишь ослабил бы мощь нашей армии, но оставил экономику нетронутой. Это имело бы смысл только в случае немедленного нападения на США. Если его не последовало, то новые самолеты и корабли построить легко. Когда работает промышленность, нужно лишь время и деньги. А вот если уничтожить финансовую систему, то крах современной экономики неминуем. И тогда строить новые самолеты будет просто не на что, не говоря уже о том, что нашим военным нужно платить, чтобы они воевали.

– Это верно, – вздохнул министр обороны, вынужденный взглянуть правде в глаза. – Патриотизм – это, конечно, здорово. Мы любим Америку. Это великая страна и все такое… Но ни один американский военный без оплаты воевать не будет. Стоит только разнестись слухам о том, что в определенный день оплаты по контракту не произойдет, и все, конец. Корабли и самолеты останутся на своих базах. Тогда нас легко завоюет Китай или Россия.

Эдвард Бачински даже немного расслабился от таких рассуждений, внимательно посмотрев на свое опухшее изображение в гигантском зеркале, врезанном в противоположную стену лифта. Он не спал уже сутки, а пил целую неделю.

– Знаешь, Юджин, я в последнее время завидую русским, – налюбовавшись на свое отражение, закончил мысль Бачински. – Их солдат можно не кормить месяцами, но они и тогда способны тащить службу. Как и китайские, которым достаточно горстки риса. Вот это патриотизм! А наши неженки только и способны управлять высокоточным оружием, сидя в уютном кресле и покуривая марихуану. Да требовать прибавки жалованья. Если бы не продвинутые военные технологии, давно бы гнули спину на новых хозяев. Господи, храни Америку!

Внезапно глава Пентагона вновь вспомнил о произошедшем: его взгляд сделался холодным и отрешенным.

– Скажи мне, Юджин, – начал он новую фразу таким спокойным голосом, что по спине главного куратора по безопасности побежали мурашки, – на кой хрен мы годами вкладывали миллионы долларов в интернет-технологии, если именно они нас и погубили?

Юджин молчал, боясь раскрыть рот, но в этот момент лифт плавно затормозил и двери открылись. Прямо от входа начинался длинный тоннель, освещенный мягким светом и заполненный морпехами. За их накачанными спинами тоннель упирался в круглую бронированную дверь бункера.

– Вот сейчас все сам и расскажешь президенту, – заявил Бачински. – Я больше не буду прикрывать твою задницу. Теперь – каждый за себя. Демократия.

Когда массивная дверь за ними закрылась, отрезав от остального мира, Юджин быстро окинул взглядом небольшое светлое помещение с картинами на стенах и занавешенными окнами. Просторный кабинет овальной формы, посреди которого находился такой же овальный стол из полированного дерева. Судя по всему, это была точная копия кабинета из официальной резиденции в Белом доме. Казалось, раздвинь шторы и увидишь лужайку, по которой толпами бродят зеваки, жаждущие сделать селфи с президентом. Только оригинал этого кабинета располагался на поверхности, а его копия пряталась в толще земли на многокилометровой глубине.

За столом, украшенным бутылками сладкой шипучки и минеральной воды, стояло шесть кресел, в которых уже расположились четверо из участников экстренного совещания. Ближе всех к Юджину сидела Сьюзен Сквозняк, руководитель Министерства финансов США. За ней, справа от президента, директор Национальной разведки Джон Скалли. Во главе стола, как и полагалось, расположился президент США Бобби Трап, в строгом сером костюме и ярко-красной бейсболке. По левую руку от президента недвижимо, как восковое изваяние, сидел брюнет с невыразительными чертами лица и прозрачными глазами. Пожалуй, самая загадочная и потому опасная личность среди собравшихся – глава федеральной резервной системы США Герман Бергмозер. Юджин знал о нем очень мало, оттого и боялся больше всех. Бергмозер появился словно из ниоткуда и в одночасье стал руководителем самого влиятельного агентства США, сменив на этом посту «вечного» Алана Гриспена. По роковому стечению обстоятельств в результате ракетного обстрела именно его ведомству был нанесен самый большой ущерб, за который на этом совещании предстояло отдуваться Юджину и главе Пентагона.

Два кресла пока оставались пустыми.

– Привет, Эдвард, – кивнул Бобби Трап шефу Пентагона, не снимая любимой бейсболки с рыжеволосой шевелюры, – проходи, садись. Заждались мы тебя. Пора начинать. Это кто с тобой?

– Юджин Хэлп, наш главный куратор по безопасности систем интернет-защиты, – громко отрекомендовал Бачински своего подчиненного и добавил: – Это именно его защиту взломал вирус, который наделал столько разрушений, господин президент.

Юджин поневоле вздрогнул от такой рекомендации. Но Трап в этот момент занимался тем, что откусывал кончик огромной сигары с помощью специального устройства на столе, похожего на изящную гильотину. Поэтому не особенно вслушивался в то, что ответил ему шеф Пентагона.

– Да? – поднял кустистые брови Трап, раздосадованный тем, что отрезал сигару неровно. – Ну, ок. И ты, парень, заходи. Мы как раз собрались тут обсудить все это. Миссис Сквозняк, начинайте.

Бачински и Хэлп заняли свои места за овальным столом. Юджин старался не смотреть в глаза шефу, но, взглянув направо, встретил еще более жесткий взгляд Бергмозера, от которого словно повеяло могильным холодом. Юджину вдруг вспомнились все умершие родственники и тот факт, что из-за работы он вот уже третий год не мог посетить могилу матери. Смотреть в сторону председателя ФРС ему понравилось еще меньше. Тогда он, открыв бутылку шипучки, стал наблюдать за действиями президента, который победил, наконец, сигару. Запалив ее кончик, Трап втянул в себя облако дыма, а затем выпустил его в воздух овального кабинета номер два. Это священное действие мгновенно привело президента США в хорошее расположение духа.

Сухая, как вяленая рыба, пятидесятилетняя крашеная блондинка, руководившая Министерством финансов США, едва открыла рот, чтобы начать доклад, как президент перебил ее.

– Нет, – вдруг сменил он свое решение, – давай сначала ты, Эдвард. Расскажи, что стряслось. Почему это наша система сплоховала и разнесла полстраны собственными ракетами. Ведь мы же выделяем миллиарды долларов в военный бюджет. Что я скажу налогоплательщикам? Какого черта я должен теперь торчать в этом дерьмовом бункере и пить эту дерьмовую коричневую шипучку? Как это вообще вышло?

Трап затянулся еще раз и окутался дымами, словно дракон, отчего сидевшая рядом Сьюзен Сквозняк демонстративно закашлялась. В свободное от работы время она была борцом за права некурящих. Но сейчас Сьюзен не осмелилась намекнуть президенту, чтобы тот перестал дымить, хоть и обиделась, что он не дал ей начать свою речь первой.

Глава Министерства обороны США, бросив испепеляющий взгляд на своего подчиненного, повторил все то, что рассказал Юджину чуть ранее в лифте. С разрешения президента он включил огромный экран на стене кабинета и, подтверждая слова снимками разрушений, поведал о миллионах жертв среди мирного населения в результате обстрела территории США собственными ракетами. О десятках уничтоженных офисов крупнейших банков вместе с данными о кредитах и налоговых задолженностях. И, наконец, о том, что несколько ракет практически испарили золотой запас США, включая золото стран-кредиторов.

Слушая все это, Юджин исподтишка наблюдал за реакцией собравшихся. Сьюзен Сквозняк начала бить мелкая дрожь. Казалось, что у нее вот-вот начнется приступ эпилепсии. Так она переживала. И ее можно было понять. Во-первых, погибло почти пять миллионов человек. А это все налогоплательщики. С кого теперь собирать налоги? Во-вторых, большая часть выжившего населения теперь могла вообще не платить взносы по взятым много лет назад кредитам. Данные о кредитной истории испарились вместе с дата-центрами банков. Это была настоящая катастрофа. А ведь именно кредиты сделали США страной процветающих банкиров.

Директор национальной разведки Джон Скалли угрюмо молчал. Он уже получил данные от поисковика Gogolapsi, заблокированных FASSberbook, Instariuzo и WhatsTheHellAreYouDoing. Интернет-бизнес, дававший стране миллиардные прибыли, рассыпался на глазах, не говоря о том, что вся культурная жизнь остановилась. Да еще жена президента, не сумевшая опубликовать последнее фото мопса после массажного салона, добавляла хлопот, требуя расследования. Бобби Трап ненавидел собак, но очень боялся свою жену, а потому следовало ожидать начала расследования в ближайшее время.

И только председатель ФРС США сидел с отрешенным видом, потягивая минеральную воду. Словно рассказы о миллионах погибших американцев и, главное, о тоннах испарившегося из его хранилищ золота, ровным счетом ничего не значили.

Наконец, министр обороны закончил доклад и сел на место, вопросительно посмотрев на президента. Когда монотонное бормотание Эдварда Бачински прекратилось, Бобби Трап, все это время не отрывавший зачарованного взгляда от экрана, словно очнулся.

– Ок, дело ясное, – обратился президент сразу ко всем присутствующим, сдвинув бейсболку немного назад. – Случилась большая беда, мы потеряли кучу денег из-за того, что эти чертовы китайцы решили запустить свой вирус в наши компьютерные сети. Понятно, что мы должны отреагировать и кого-нибудь убить. Не важно кого, главное, чтобы весь мир увидел наш ответ и понял, – мы сильная и справедливая нация.

Президент сделал глубокий вдох, размышляя над тем, что хотел сказать дальше.

– Поэтому у меня к вам три вопроса, – продолжил Трап. – Первый: почему они это сделали? Второй: как им это удалось? И третий – что будем делать?

– Сэр, – ехидно заметил Эдвард Бачински, – думаю, на второй вопрос ответит Юджин Хэлп.

– Хэлп? – рассмеялся Бобби Трап. – Забавная фамилия, – а кто это?

– Это мой подчиненный, – немного опешил Бачински. – Вот он, рядом со мной, господин президент. Справа.

– А, вижу, – кивнул Трап, вновь окутавшись клубами дыма, – отличный костюмчик. Но этого парня мы послушаем позже. А сейчас пусть выскажется миссис Сквозняк сразу по главному, третьему вопросу. Не люблю я долгих разговоров. Прошу, Сьюзен. Расскажите нам, в какую финансовую жо… то есть ситуацию, попали США после самобомбардировки. И что, черт побери эти интернет-технологии, нам теперь делать?

Крашеная блондинка на этот раз не торопилась. Она выждала почти минуту, но президент тоже молчал. Тогда, бросив короткий взгляд на Бергмозера, миссис Сквозняк все же начала говорить.

– Как недавно рассказывал министр обороны, ракетная бомбардировка практически уничтожила золотой запас нашей Федеральной Резервной Системы. Точнее, так эта ситуация выглядит в глазах всего мира. На самом деле почти две трети золота уцелели. Так ведь, господин Бергмозер?

– Так, – не моргнув глазом подтвердил Герман, – у вас хорошая разведка, миссис Сквозняк.

– Вот это номер, – просиял Трап. – Значит, у нас по-прежнему куча золота, но об этом никто ничего не знает? Великолепно. Этим надо воспользоваться! Можем объявить на весь мир, что все золото уничтожили китайские террористы, и никому ничего не отдавать. Как вам моя бизнес-идея? Тем более что наш внешний долг и так самый большой в мире – уже за двадцать пять триллионов долларов перевалило. Верно, миссис Сквозняк?

– Верно, господин президент, – нехотя признала вяленая блондинка, – и каждые две минуты он увеличивается еще на два миллиона долларов.

– Каждые две минуты? – президент озадаченно посмотрел на тлеющий кончик сигары и уточнил, словно разговаривая сам с собой: – Это что же получается, когда я докурю свою кубинскую сигару, госдолг подрастет миллионов на двадцать?

Руководитель Министерства финансов нехотя кивнула.

– Пора бросать курить, – ухмыльнулся президент, затянувшись посильнее и выпустив очередное облако дыма, – дороговато это обходится налогоплательщикам. Так как же обнулить этот чертов долг? Может, нам больше не занимать деньги у других стран?

– Господин президент, – осторожно начала Сьюзен Сквозняк, – в прошлом месяце мы вам докладывали, что де-факто США давно банкроты.

Трап хотел было уточнить, что значит странное слово «де-факто», но промолчал, увидев хищный блеск в глазах миссис Сквозняк. Такой же блеск он видел в глазах у своей жены, когда она яростно защищала права животных. Казалось, попадись ей в такую минуту на пути человек, не любивший собак, она его тут же задушит собственными руками. Порвет на части и скормит бездомным псам. Моложавая миссис Трап считала себя главным другом всех собак на земле. И была готова пойти на что угодно, лишь бы собакам было хорошо. Вставать на пути у такой женщины не стоило. Поэтому, уловив знакомый блеск в глазах, президент благоразумно промолчал. Лишь затянулся так сильно, что даже закашлялся.

Закончив кашлять, Бобби Трап вернул бейсболку на лоб, посмотрел сначала на Бергмозера, а затем на Сьюзен Сквозняк и удивленно спросил:

– Какие банкроты? У вас что, печатный станок сломался? Закончилась бумага и краски? Напечатайте еще пару триллионов и вперед. Всему вас учить приходится.

Бергмозер молча посмотрел на президента, словно подбирая слова для ответа. Но миссис Сквозняк снова его опередила.

– Господин президент, своих денег в финансовой системе США уже давно не хватает даже на выплату пособий по безработице. Мы напечатали такое количество ничем не обеспеченных долларов, что наша валюта почти полностью обесценилась. Доллар давно ничего не стоит, – продолжала миссис Сквозняк, сверкая глазами, – спасают только вливания извне. Поэтому мы не можем перестать брать деньги в долг. Если поступить так, то все рухнет.

Она посмотрела на министра обороны, затем на директора национальной разведки, помолчала мгновение, словно ища у них поддержки, и продолжила свой монолог.

– Нечем будет оплачивать наши военные игрушки – новые самолеты, корабли, ракеты, спутники. У нас все хорошо пока мы угроза для тех, кто слабее. Вы только представьте, господин Трап, что будет, если кто-нибудь из наших кредиторов потребует вернуть свой золотой запас назад? Особенно сейчас.

Миссис Сквозняк так грозно сверкнула глазами на президента, что тот поневоле вжался в кресло.

– Пока все еще верят, что мы вернём, и продолжают давать кредиты. А тех, кто осмеливается выражать сомнения, мы всегда можем приструнить с помощью любимой демократической процедуры – ковровой бомбардировки. Пока у нас есть армия, не важно, сколько стоит доллар. А если армии не будет?

Она сделала театральную паузу и обвела всех присутствующих пристальным взглядом.

– Вот почему шоу с кредитами должно продолжаться.

Глава Министерства обороны США, директор национальной разведки и даже председатель ФРС – все склонили головы в знак согласия с такой мудрой позицией Сьюзен Сквозняк.

Президент ошеломленно молчал, памятуя о защитниках животных. Тем временем руководитель Министерства финансов США закончила свой доклад, выпила немного минералки и перешла к предложениям.

– Джентльмены, – провозгласила она. – Думаю, что у нас только четыре варианта действий в условиях фатального кризиса финансовой системы. И действовать нужно решительно.

В подземном овальном кабинете наступила тишина.

– Вариант номер один, – проговорила четким поставленным голосом миссис Сквозняк, – в ответ на нападение США придется пойти на открытую войну с Китаем. Вероятно, мы победим. Но и Китай обладает мощной армией. Поэтому нельзя со стопроцентной вероятностью предсказать, чем это закончится.

В кабинете воцарилась тишина, все ждали продолжения.

– Вариант второй, – заявила Сьюзен, тряхнув волосами, – начать войну с Китаем тайно, использовав нашу новую разработку в области биологического оружия: вирус под названием «Летучая мышь-C19», который вызовет пневмонию и уничтожит половину населения Китая. А затем обвинить во вспышке эпидемии власти Китая, что позволит подорвать доверие к этой стране во всем мире.

– Хитро, – покачал головой Трап, – благородная цель. А это не заразно?

– Противоядие у нас есть, – успокоила его блондинка, – наша политическая элита не пострадает. Но вирус действительно очень заразен, мутирует, дает много смертных случаев и может распространиться по всему миру. В том числе население будет заражено и здесь, в США.

– Ну что же, если элита не пострадает, то ради демократии я готов пойти на любые жертвы, – кивнул президент США. – А кстати, почему «Летучая мышь»? Да еще «C19» – я такой серии еще не видел.

– У Министерства пбороны не хватало денег, и разработку вируса частично профинансировал Голливуд. Мы рассчитались с ними, передав права на экранизацию эпидемии. Авторы Голливуда уже пишут сценарий нового фильма о спасении мира от страшной китайской угрозы нашей страной, – охотно пояснила Сьюзен. – А такое название вирусу дали из-за того, что в нем содержится модифицированный ген летучих мышей. Китайцы имеют обыкновение есть всякую мерзость – жуков, пауков, змей и летучих мышей. Массовое заражение от такой пищи будет выглядеть вполне естественно для них.

– Фу, какая гадость, – согласился Трап, сморщившись. – У них там что, нормальной кухни нет? И как только эти дикари живут так долго? Надо их научить готовить нормальную еду: гамбургеры, жареное мясо, картошку фри в масле, пончики и пить сладкую газировку. Как делает все цивилизованное человечество.

– Когда мы распространим эту информацию на весь мир через интернет, массовый вброс фейков будет выглядеть правдоподобно, – продолжала рассказ Сьюзен, не отвлекаясь на комментарии президента. – Мы достаточно подготовили человечество, чтобы оно верило в любую чушь. Во всех уголках планеты узнают, что своими страданиями обязаны китайцам, которые едят летучих мышей. Нас никто и не заподозрит. Имидж Китая будет испорчен, производство встанет, акции ключевых предприятий экономики начнут обесцениваться. Это поможет нам вновь укрепить свое влияние как на азиатский регион, так и во всем мире. А потом, когда Китай ослабнет, можно подумать и о прямой агрессии.

– Хорошая идея, – кивнул президент, – мне нравится. Дальновидно. В духе наших просвещённых британских предков. Но вы заявили четыре варианта. Продолжайте, что там у вас еще припасено.

– Вы спрашивали, господин президент, как разобраться с растущим государственным долгом США? – задала риторический вопрос миссис Сквозняк, глотнув немного минералки. – Вариант номер три: объявить суверенный дефолт, после которого мы как государство перестанем существовать.

От такой перспективы у президента глаза полезли на лоб, но не успел он вымолвить и слова, как ему все разъяснили.

– Это не сложно. Нужно лишь заранее договориться с губернаторами штатов и официально распустить США. Закрыть фирму, так сказать. Правда, на короткое время юридически в Северной Америке возникнет пятьдесят отдельных государств, но чуть позже мы их объединим под новым названием. Например, СНШ – Содружество Независимых Штатов.

На мгновение она замолчала и, засмущавшись, даже пробормотала себе под нос:

– Хотя такое название, кажется, уже было…

Затем, посмотрев на Бергмозера, словно с ней случилось дежавю, продолжила:

– Не важно, название подберём. Главное, что тогда нам не придется платить долги за какие-то там США. Ответчик по долгам исчезнет.

– А что, – поддержал Трап, – отличная идея! Скажем, – нет больше такого государства и все. Платить не обязаны. Сто лет назад коммунисты в России так и сделали. Ленин же после революции отказался платить по долгам царского правительства, послал всех кредиторов подальше и создал новое государство. Перезагрузил систему. Обнулился. Вот и мы так же поступим.

– Только потом кредиторы начали против них войну, – напомнил Джон Скалли, – и Россия едва выкарабкалась из нее.

– Ну да, кредиторы могут обидеться, – озадачился президент, – за двадцать пять триллионов долларов даже нас порвут. Нужно что-то другое пока придумать. Продолжайте, миссис Сквозняк. Вперед, Сьюзен!

– И последний вариант, – озвучила вдохновленная напутствием миссис Сквозняк, – честно отдать долг.

– Вы что, с ума сошли?! – рявкнул на нее Бобби Трап, резко подавшись вперед. – Где я возьму столько денег? Сами же тут ныли, что мы банкроты. Де-факто. Четвертый вариант сразу отпадает.

В подземной копии овального кабинета повисла гнетущая тишина. Миссис Сквозняк умолкла, вновь обидевшись, словно набрала в рот воды. А президент крепко задумался, посасывая сигару.

– Вот что, – закончил он экстренное совещание. – Вариант с распадом США отправьте на доработку, может, пригодится. В конце концов, кому охота платить долги? А пока – запускайте вирус.

Глава третья

Супертурист

«Вначале мир представлял собой хаос, состоявший из мельчайших частиц – Ци. Эти частицы существовали в беспорядочном состоянии в виде тумана. Затем частицы Ци разделились: легкие, светлые поднялись вверх, а тяжелые, темные упали вниз. Из легких частиц, получивших название Ян, образовалось небо, а из тяжелых, названных Инь, возникла земля. Вся природа создавалась из хаоса постепенно: вначале завершилось формирование неба, затем – земли, только после этого появился человек…»

Дочитав строчку, Гризов отложил в сторону путеводитель по Китаю с яркими картинками устремленных в небо пагод, раскинувших крылья, словно бабочки над живописными долинами Поднебесной. Немного поразмыслив о прочитанном, разорвал пакетик с китайской лапшой. Одним движением высыпал содержимое в объемную кружку с надписью THE BOSS и залил кипятком из чайника. Затем выглянул в окно.

Субботнее утро в узкой комнатке на канале Грибоедова входило в новую фазу. Глубокий октябрь гнал по небу серую муть, обильно посыпая землю Инь ранним снегом. Жители Санкт-Петербурга, спешившие по делам, быстро превращали его в мокрую кашу.

Отвернувшись от окна, Антон вновь погрузился в созерцание китайской лапши. На вид она выглядела сделанной из пенопласта, но запахи все равно будоражили нос. Эти запахи даже вызывали спазмы в желудке у голодного журналиста и эфирного духа по совместительству.

Едва выждав десять минут, за которые вода успела лишь немного размягчить твердые на вид макаронины, Антон намотал пару из них на вилку и жадно съел. Стало горячо и невкусно, но процесс пошел. Обманутый желудок заурчал, потребовал добавки. Гризов запил лапшу химическим бульончиком, ощутив благодарное тепло в животе, и отодвинул кружку: пусть настоится еще немного. А сам снова бросил взгляд на путеводитель по далекому Китаю.

На выходные друзья звали его посетить затерянный среди сосен Зеленогорск, раскинувшийся неподалеку на берегу Финского залива. Туда он и собирался, но отложил визит на вечер. Утром следовало кое-что обдумать из недавнего прошлого и ближайшего будущего тайного воина эфира, в реальной жизни имевшего облик редактора отдела новостей газеты «Северная стрела».

Пропавшее звено всепогодных истребителей Су-35 Антон, после долгих поисков через астрал, в конце концов, обнаружил одной из своих энергетических оболочек. Но не в Корее, где ожидал ее найти больше всего, а в восточной части Китая, на просторах маньчжурской равнины. Неподалеку от неприметного городка Шеньян. Русские летчики, к счастью, ещё были живы и находились в плену на секретной базе китайских ВВС. Там следователи старательно допрашивали их, стараясь выбить признание в намеренном нарушении границы Поднебесной. Грозили перейти к пыткам. Но летчики ни в чем не сознавались, тянули время в надежде, что помощь придет. И это давало Гризову шанс их спасти.

Прощать Бергмозеру пленение наших летчиков было нельзя. По ощущениям Гризова, именно этот черный маг во время тренировочных полетов в районе Японского моря заставил пять истребителей Су-35 сбиться с курса и против воли прилететь в Китай. Да еще пройтись над секретным военным объектом, где, втайне от всего мира, Китай работал над космической программой «Коготь дракона». В ее деталях Гризов еще не разобрался, но намеревался сделать это в самое ближайшее время. Поскольку его постоянно мучили подозрения, что хитрые китайцы задумали что-то очень недоброе по отношению к своему северному соседу. А заодно и всем остальным соседям, которых в душе считали необразованными варварами.

Название секретной космической программы Китая Антона нисколько не впечатлило. Походя знакомясь в университете с китайской мифологией, Гризов заметил, что многочисленные обитатели Срединного царства просто тащатся от всевозможных драконов, которых считали повелителями водной стихии. Дракон занимал в иерархии китайских божеств третье место после неба и земли. Изображали его в самом разном обличье и причудливых формах: глаза кролика, уши коровы, по краям зубастой пасти длинные усы. Туловище, покрытое чешуей, походит на тело змеи, а четыре тигровые лапы имеют орлиные когти. Иногда дракона рисовали в виде животного, напоминавшего одновременно тигра и лошадь. Были и другие варианты. Но всегда чудовище выглядело величественно и сурово, вызывая трепет у верноподданных.

Вспомнив о судьбе русских летчиков, Антон решил действовать, тем более что выбора у него не оставалось. Он не мог допустить, чтобы наши офицеры стали разменной монетой в игре китайских политиков и Бергмозера, стоявшего за американцами.

После очередного испытания ракеты в Северной Корее американцы двинули к ее берегам свой военно-морской флот. Скальпель, которым они пользовались, чтобы отрезать кусочек чьей-нибудь независимости. Ударная группировка из авианосца, четырех крейсеров, двух субмарин и десятка кораблей охранения уже миновала Тропик Рака и вошла в Восточно-Китайское море. Оказавшись в нужной точке, флот остановился, ожидая дальнейших приказов. Пока что следовало только продемонстрировать северным корейцам и обитателям красного Китая, что американцы по-прежнему владеют миром.

Гризов это движение темных сил ощущал своей астральной оболочкой, но не спешил вмешиваться в события, участие в которых воину эфира было предопределено. Оттягивал, как мог, момент своего вступления в неизбежную схватку. Передел мира уже начался, но Гризов напоследок решил немного отдохнуть от войны в своей питерской жизни. Сдать пару зачетов в университете, написать несколько курсовых работ. Укрепиться в должности редактора отдела новостей в родной газете. Свен Иванович не обманул, на должность поставил. Вот и приходилось теперь отрабатывать ее, формируя бесконечную ленту новостей. Чем Антон и занимался почти всю осень. А сегодня вдруг понял: всё, дальше медлить нельзя. Скоро эфир взорвется от возмущений. «Ладно, – решил он, – съезжу к ребятам в Зелек. Оттянусь напоследок и в бой».

Прервав размышления, Антон дожевал слегка остывшую, но зато окончательно размякшую лапшу. Оделся, добрался на перекладных до железнодорожной станции «Удельная». Сел там на электричку. И через час путешествия в уютном вагоне уже шагал по направлению к Финскому заливу. Там, в паре сотен метров от воды, укрытый со всех сторон раскидистыми соснами, находился деревянный домик, в котором обитали его давние друзья.

Из семьи на месте обнаружился только её глава – Лелик, наблюдавший за телевизором. Его жена и сын по случаю субботы находились в бане: детей иногда надо мыть. Но и одного Лелика было вполне достаточно для начала. Ибо предусмотрительный Гризов захватил с собой пару пластиковых баклажек пива.

Антон разделся и, сбросив длинное коричневое пальто, приземлился за столом. Посидели, выпили немного, пообщались. Расслабились. Вспомнили совместные приключения. Через час, когда вернулись недостающие члены семьи, Антону было уже хорошо и спокойно на душе. Он смотрел вместе со всеми трансляцию гонки биатлонистов по телевизору и медитировал о своем помаленьку. Все астральные проблемы отошли на второй план. А на первый вышла идея срочно соорудить шашлычок. Благо Гризов привез с собой еще и пухлую курицу, а мангал имелся прямо во дворе, среди вековых сосен.

Он сам вызвался разжигать костер, пока хозяйка Наташа расчленяла курицу на части. Раздувая огонь и глядя на древние сосны с огромными кронами, Гризов предавался размышлениям.

Думал о том, что эти деревья видели не только дедушку Ленина, любившего местные красоты, но, вполне возможно, и шведских рыцарей. А затем и князя Александра Невского, который отправился по их следам на лыжах с дружиной ратников в свой малоизвестный освободительный поход. Давно это было, в тысяча двести пятьдесят шестом году. Прошел князь со своей дружиной чуть в стороне, по льду залива до берегов Финляндии, чем немало удивил своих ратников. Оставив лошадей, всю полярную ночь новгородские витязи бродили на лыжах впотьмах по Карельскому перешейку, гоняя шведов.

Причем Александру Невскому так понравилось кататься на лыжах, что он дошел со своей дружиной аж до северных берегов Норвегии. Пересек по пути Полярный круг и посмотрел на воды Баренцева моря. И только после этого, отдохнувший, решил вернуться домой в земли Новгородские. С тех пор, насмотревшись на диковинное средство передвижения по снегу, коренные жители Скандинавии переняли у русичей любовь к лыжам.

Стемнело. К счастью, костер вышел на славу. Раздуваемый северным ветром огонь быстро превратил дрова в долгожданные угли. Вскоре из дома появилась Наташа с расчлененной курицей на решетке и, предоставив Гризову колдовать над костром, удалилась обратно в дом. Её погода ничуть не радовала: холод, ветер, темнота. Антон же продолжал влюбленными глазами смотреть на языки пламени и выступавшие из мрака сосны, хотя мерз понемножку.

Курица не мясо – готовится быстро. Через двадцать минут друзья уже сидели в теплом доме, а перед ними стояла тарелка со слегка обгоревшими крыльями и другими частями недавней обитательницы курятника. Вгрызаясь в горячую куриную ножку и с наслаждением потягивая пиво, Антон блаженствовал. Однако не успел он съесть пару ножек и хрустящих крылышек, как ощутил резкое волнение в эфире. До него донеслась мольба о помощи, исходившая от менеджера туристического агентства. Ей сильно досаждал очень странный турист. Девушка находилась на грани нервного срыва и хотела совершить свой самый необдуманный поступок в жизни. Возможно, последний.

Гризов не смог оставить это возмущение эфира без внимания. Находясь одним телом в Зеленогорске и все еще пережевывая сочную мякоть курицы, другой астральной оболочкой Антон мгновенно перешел в состояние эфира. Он уже знал, что это возмущение каким-то непостижимым образом имеет к нему прямое отношение.

Турист оказался действительно примечательным. По-своему. В отличие от всех нормальных туристов, которые покупают путевки, либо дешевле, либо дороже, и потом путешествуют по ним в разные уголки земного шара, этот турист регулярно покупал самые дорогие путевки, но никуда не ездил.

А начиналось для турагентства все очень перспективно. Турист был богатым, имел несколько собственных компаний, каждая из которых приносила ему немалые барыши. Долго не отдыхал, но, наконец, решил расслабиться и осенью съездить всей семьей на Средиземное море. Начать знакомство с побережьем решил с Монако. Приобрел недельный тур на пятерых в один из самых фешенебельных отелей Chateau EZA. Заплатил несколько тысяч долларов предоплаты за отель и билеты. Вскоре его ожидало ласковое море, солнце, песчаные пляжи и масса экзотических удовольствий. Но перед самым отлетом у туриста, которого звали Иван, вдруг начался мандраж. Ему представилось, что самолет, на котором он полетит, непременно разобьется. Либо у него откажет один двигатель, либо сразу оба, может быть отвалится хвост или крылья. Но до Монако он точно не долетит. Убедившись в невозможности путешествия, он набрал номер известного в Питере туристического агентства и, попросив к телефону менеджера Софью, сказал:

– Здравствуйте, меня зовут Иван. Я не смогу полететь в Монако, образовалась проблема по бизнесу. В общем, я хочу отменить рейс.

Софья вошла в легкий ступор.

– Но, – попыталась она тактично объяснить клиенту, – до вашего рейса осталось двое суток. Если вы отмените вылет, то фирме придется удержать семьдесят процентов от стоимости тура.

– Это ничего, – радостно сообщил Иван, – вы не виноваты. Это ведь у меня проблемы, и я сам отменяю поездку. А удержать можете, сколько полагается. Я все понимаю, сам бизнесмен.

Слегка ошарашенная Софья доложила о случившемся начальству. Делать было нечего, тур отменили, билеты сдали. Но фирма в накладе не осталась: штрафные санкции позволили ей даже заработать на отказе Ивана достаточно денег. Софья профессионально попереживала недельку, съела килограмм валерьянки, написала кучу бумажек, оформила отказы и успокоилась.

Но прошло три месяца, наступила зима, и богатый клиент возник снова. Теперь Иван решил слетать на рождественской неделе всей семьей в Египет, известный ласковым морем, разноцветными рыбами и пирамидами. Софья обрадовалась, в надежде на воображаемый доход, и он действительно превзошел все ее ожидания. Иван заказал роскошную виллу в восточном стиле в The Oberoi Sahl Hasheesh, где останавливались только султаны, шейхи и сверхбогатые русские бизнесмены. Забронировал билеты, а также личный катер для морских прогулок. Сумма, потраченная на тур, была вдвое выше предыдущей. Но напрасно роились в окрестных водах разноцветные рыбы в ожидании белоснежного катера, на котором Иван будет кататься по ласковым волнам, чтобы их сфотографировать. Иван так и не появился на своей вилле в Египте.

Зато ровно за сутки он неожиданно посетил туристическое агентство и лично сообщил Софье, что никак не сможет полететь в Египет. Неожиданные проблемы с поставками. А раз не может он, значит, и семья тоже останется без рождественских каникул. Тур придется отменить. О том, что накануне ему приснился кошмар, где Иван увидел себя летящим в объятом пламенем самолете, бизнесмен тактично умолчал.

Софья повторно вошла в ступор, на этот раз более глубокий. Снова потянулась череда отказов, возвратов и отмен. Но, как и прежде, фирма в накладе не осталась. Через недельку Софья оклемалась и даже повеселела. Но напрасно.

Перед Новым годом Иван решил предпринять третью попытку: слетать на Багамы с посещением Ямайки, Кубы и Доминиканской республики. Это было далеко и дорого, но Иван решило во что бы то ни стало добраться до этих чертовых островов. Денег не жалел. Заплатил вперед двадцать тысяч долларов. Заказал бунгало для всей семьи на берегу острова Большая Багама, откуда в ясную погоду было видно побережье Флориды. Естественно, забронировал билеты на самолет и даже арендовал заранее собственный вертолет в местной компании, для полетов над морем. Именно на вертолете он собирался добраться до Кубы и даже Доминиканской республики. Посмотреть, как выглядят живые доминиканцы.

За двое суток до назначенного часа Софья начала молиться и смотреть на часы. Первые сутки до вылета прошли тихо, что еще больше расстроило честную девушку-менеджера. Но и вторые сутки тоже начались без всяких эксцессов, так что к вечеру у Софьи появилась надежда. Вылет был назначен на двадцать два ноль-ноль, а стрелки настенных часов уже показывали восемнадцать тридцать. Девушка медленно начала успокаиваться и верить в счастливый исход этой турпоездки. Ибо, отказавшись сейчас, Иван терял почти все деньги. А представить себе такой вариант для человека, который всю жизнь считает эти самые деньги, Софья не могла. Но она ошиблась. Надежда рухнула, когда без пяти десять зазвонил телефон и расслабленная Софья, уже мысленно представившая, как поднимается в небо красавец-лайнер с супердорогим туристом на борту, неожиданно услышала до боли знакомый голос:

– Здравствуйте, это Иван…

Прибыль турфирмы на этот раз была просто астрономической, несмотря на штрафные санкции и проблемы с отменами. Причем они даже получили электронное письмо с благодарностью от вертолетной компании с острова Большая Багама за такой щедрый подарок, – вертолетчики получили оплату вперед, а работать не пришлось совсем.

После третьего отказа издерганная Софья стала догадываться, что Иван таким дорогостоящим способом подсознательно борется с аэрофобией. Думает: «Заплачу побольше денег, жаба задушит отказываться от поездки. В конце концов, миллионы людей летают на самолетах и ничего».

Но добрая жаба молчала. А Иван не прекращал попыток сесть на самолет, каждый раз придумывая новые оправдания. Однако ни за что на свете не хотел признаться себе в том, что ужасно боится летать. Мысль о необходимости подняться на борт самолета, даже самого комфортабельного и надежного, внушала ему первобытный ужас. Проводить отпуск в своей стране Ивану давно надоело, хотелось экзотики. Но вся экзотика, черт бы ее побрал, пряталась за морями и включала авиаперелеты.

После Нового года Иван изъявил желание посетить с семьей Африку. Начать с Марокко, затем сухопутным маршрутом Париж-Дакар миновать сразу несколько стран, а из Сенегала добраться до Южно-Африканской Республики, родины огромных алмазов. Жена давно мечтала посмотреть, как добывают ее любимые камни.

Естественно, везде лучшие отели, бунгало или дома. Большую часть маршрута предстояло проделать на самолете. Как ни отговаривала золотого туриста Ивана прозорливая Софья, у которой уже развился нервный тик левого глаза, заменить перелеты путешествием по морю на шикарном лайнере в самых дорогих каютах, все было тщетно. Иван делал вид, что самолетов не боится, просто каждый раз ему что-то мешало, но теперь все будет отлично. Море, пальмы, крокодилы и небо в алмазах.

На этот раз закаленная Софья уже не ждала ничего нового. Да и вся фирма к тому времени уже относилась к Ивану как к неотъемлемой статье дохода, пусть нервной, но зато постоянной. А за глаза его называли просто – супертурист.

Но с Африкой вышел нонсенс. Неожиданно изменив своей привычке отменять все путешествие, Иван отменил только свой билет, сославшись на внезапное недомогание, а семью благополучно отправил в Африку. Семья осталась довольна и даже отправила Софье поздравительную открытку с фотографией из Сенегала, где жена и дети Ивана запечатлели себя на фоне победительницы в автогонках ралли «Париж-Дакар» знаменитой немки Ютты Кляйншмидт. Прибыль на этот раз оказалась значительно меньше, и Софья даже слегка обиделась на Ивана за непостоянство.

Но золотой супертурист вскоре исправился. За следующий год Иван по полной программе не слетал: в Южную Америку на карнавалы в Бразилию и Аргентину (оплаченные расходы составили чуть меньше пятнадцати тысяч долларов на каждую поездку), экстремально не побывал на мысе Горн и не увидел Огненную Землю (почти столько же). Размышлял над туром в Антарктиду, но выяснилось, что регулярных авиарейсов туда не существует, а ютиться целый месяц на ледоколе за такие деньги он не захотел.

Затем Иван увлекся горными лыжами и сноубордом, став настоящим экстремалом. За весенний сезон прошелся по лучшим горнолыжным курортам Швейцарии, Франции, Италии, Турции. Размышлял над спуском с Килиманджаро. Но даже в Европу ехать на поезде почему-то отказался. Общая прибыль фирмы от горнолыжного увлечения Ивана составила шестьдесят пять тысяч долларов.

После этого Софья, раньше занимавшаяся в фирме целым средиземноморским направлением, по приказу дальновидного начальства переключилась на обслуживание исключительно виртуальных путешествий Ивана, который за год принес турфирме денег больше, чем все остальные туристы вместе взятые. Ивана от других туристов выгодно отличало постоянство, – он никуда не ездил и платил неустойки. В то время как все нормальные туристы ездили и еще после этого писали жалобы, пытаясь получить деньги назад.

Постепенно Софья втянулась в процесс и стала гораздо лучше зарабатывать. За год общения с Иваном она купила себе новую машину и внесла часть денег за трехкомнатную квартиру в строящемся доме, – в надежде на дальнейшее сотрудничество. Хотя, как замечали коллеги, за это время сильно сдала. Организм брал свое. Постоянное напряжение нервов – помимо нервного тика, расстройства сна, желудка и первых седых волос – грозило перейти в нечто более серьезное в самое ближайшее время.

Еще полгода интереса Ивана к дальним путешествиям в Индию, Непал, Бутан, Вьетнам, Лаос, Камбоджу и Таиланд она выдержала с завидной стойкостью. Правда, половина заработанных денег ушла на длительное лечение экземы на левой руке, возникшей от нервного расстройства. В этот период Софья определила свое отношение к работе почти библейской истиной: «Клиент твой – враг твой». Но выхода по-прежнему не было. Здоровье обменивалось на деньги, а деньги на поддержание здоровья для дальнейшего общения с Иваном. Впереди замаячил призрак психиатрической лечебницы.

И вот когда очередной осенью в телефонной трубке раздалось знакомое «Здравствуйте, меня зовут Иван. Я хотел бы слетать со всей семьей на пару недель в Китай», у Софьи началась истерика. Выстукивая по клавишам компьютера барабанную дробь в процессе оформления авиабилетов до Пекина, она молилась, чтобы Иван навсегда исчез из ее жизни. Чтобы, прости господи, утонул, сгорел или сломал себе шею, навсегда оставив мысль о дальних путешествиях. Поскольку, если с ним в самое ближайшее время ничего не случится, она сама его убьет. Без всяких сомнений. Сразу же после следующего звонка. Возьмет грех на душу. И девизом всей ее жизни станет лозунг «Смерть туристам!».

Импульс ненависти был так силен, что Гризов уловил его без труда и понял – это сигнал к действию. Медлить больше нельзя. Одному астральному телу, из уважения к хозяевам, он велел доесть горячую курицу, переночевать, а затем отправиться на электричке обратно в Питер. В понедельник нужно было приступить к своим обязанностям в редакции как ни в чем не бывало. А вторая бестелесная субстанция Гризова мгновенно переместилась в бесконечного путешественника Ивана, который вдруг принял решение посетить Китай единолично и оставил семью дома.

Четыре лишних билета самоликвидировались, а тур был мгновенно переоформлен на одного супертуриста из России. Причем Гризов сделал так, что детали путешествия Иван мог определить в полете сам. Позаботился эфирный дух и о том, чтобы турфирма не осталась в накладе, а все документы были в порядке. Нужно было поберечь нервную систему Софьи, которая и так находилась на грани.

Ночь перед вылетом девушка-менеджер провела как всегда – ведро успокоительного, сверху литр водки. Так легче было дожить до утра, когда ровно в девять часов был назначен рейс супертуриста из аэропорта «Пулково» в Китай через Москву. Коктейль подействовал на нее так хорошо, что она даже не поняла, что крепко спит, до тех пор, пока не открыла глаза и не взглянула на часы. Увиденное заставило ее в ужасе вскочить с кровати: будильник показывал одиннадцать утра, а никакой отмены не было!

«Наверняка я просто проспала, Иван позвонил в офис и все отменил, – думала Софья, нервно набирая рабочий номер. – Иначе и быть не могло. Просто они до меня не дозвонились. Больше никогда не буду мешать водку с валерьянкой».

Но действительность превзошла все ее ожидания. Дрожащим голосом подруги сообщили ей, что никакой отмены не было. Хуже того, они уже позвонили в «Пулково» и все проверили, – пассажир Иван Конопляный действительно находится на борту самолета, который летит в Китай. Правда, без семьи, но он там был.

Софья выронила смартфон и безвольно опустилась на кровать. Затем нетвердой походкой добралась до ванной. А там, глядя в зеркало на свое изможденное за время общения с Иваном лицо, едва слышно пробормотала:

– Господи, ты услышал мои молитвы.

Глава четвертая

Китайчонок Ли

Между тем суперсовременный лайнер Ил-97-800 уже миновал Москву, взяв на борт новых пассажиров, и углубился в воздушное пространство России. Прямо по курсу находились седой Урал, засушливый Казахстан, кочевая Монголия и только потом бесконечный, почти как сама Россия, но населенный немного плотнее, Китай.

Супертурист Иван Конопляный, доставлявший так много хлопот девушке-менеджеру Софье, спокойно сидел слева по борту в кресле номер тринадцать и наблюдал в иллюминатор кучевые облака над родной страной. Он ждал, когда принесут завтрак. Есть Иван особенно не хотел, недавняя курица еще ощущалась всеми астральными телами, но напитки ему были нужны.

Будучи в нормальной, внеэфирной жизни обычным человеком, Гризов тоже слегка боялся самолетов. Не так, как настоящий Иван, но все-таки понимал, что самолет – машина, а небо – стихия. Как воюют с боязнью высоты китайцы, Гризов еще узнать не успел, но все русские обычно борются одинаково – большими дозами. В последнее время на многих российских авиалиниях, правда, стали закручивать гайки или вообще отказались от распития спиртных напитков. Но на этом дальнем маршруте алкоголь пока выдавали, правда, в ограниченных количествах. Поэтому Антон сидел и ждал, когда принесут напитки. К счастью, стюардесса со столиком уже показалась в конце салона бизнес-класса, где собрались обеспеченные туристы.

Лететь в Пекин обычным человеком, пусть и туристом-экстремалом, а не мгновенно возникнуть там из эфира, вызвав возмущение, Гризов решил для пущей секретности. Чтобы незаметно войти в новую зону ответственности, где в скором времени ждали его активные действия. Хотелось присмотреться к местности, принюхаться, чем пахнет в Китае, кроме специй, чая и лапши. Ощутить угрозу, если она есть. А она была, ее просто не могло не быть. В общем, сидя у иллюминатора бизнес-класса, Антон Гризов чувствовал сейчас себя настоящим русским разведчиком. Штирлиц, не иначе. А дополнительные магические возможности ни родины, ни национальности не отменяли.

Когда столик с напитками и обворожительной стюардессой докатился, наконец, до кресла номер тринадцать, Гризов осторожно попросил для начала сто грамм водки и банку пива. Дали и того и другого, но в единственном экземпляре. Однако, даже умеренно вкусив радостей жизни, Антон уже через пятнадцать минут пришел в полное равновесие души и тела. Самолет больше не вызывал у него потаенных страхов. Спать не хотелось. И он начал с интересом изучать пассажиров салона бизнес-класса.

Рядом с ним полусидел, полулежал широкоплечий русский мужчина. Судя по виду – тоже бизнесмен. В отличие от Антона, он решил не рисковать, и еще в аэропорту выпил целую бутылку водки про запас. А едва оказавшись в самолете, сразу отключился, мирно захрапев. Видимо, сильно устал на работе и очень хотел расслабиться. Справа от спящего расположился восточный товарищ в черном костюмчике с ноутбуком на коленях. Как ни в чем не бывало – наверное, видел русских не раз – он спокойно стучал по клавишам компьютера, изучая сводки мировых финансовых новостей. То ли бизнес имел российско-китайский, то ли дня прожить не мог без осознания кросс-курса доллара и юаня. Храп соседа ему не мешал.

Оценив врожденную тактичность, Гризов украдкой изучил физиономию соседа, его коротко стриженный «ежик», черный костюмчик, узкие очки, мелькавшие на экране ноутбука новости и сделал предположение: «Наверное, финансист». Все китайцы с рождения финансисты – купи-продай, долги не отдавай. Решив проверить свои наблюдения, Антон осторожно вышел в астрал и прозондировал биографию соседа.

Тот действительно работал по финансовой линии. Парня звали Ли Жи Чен, он был китайцем, а родом происходил из знаменитого в Китае древнего городка Пинъяо, чем очень гордился. Этот городок возник почти три тысячи лет назад в центре провинции Шаньси, недалеко от древней столицы Китайского царства – богатого города Сиань. И уже полторы тысячи лет Пинъяо был административным центром уезда. Из-за многочисленных войн до наших дней в Китае дожило лишь немного древних городов, а вот Пинъяо сохранился почти в первозданном виде. И мог служить образцом архитектуры настоящего уездного города времен великой династий Мин.

Кроме архитектуры, как узнал Гризов, городок был знаменит своими торговцами. При династии Мин торговый люд из провинции Шаньси уже колесил по свету, побывав даже в России, Иране и Японии. Коммерсанты провинции возглавляли десятку крупнейших торговых землячеств Китая. Чтобы избавиться от проблем с перевозкой наличных денег, еще двести лет назад в Пинъяо открылась первая в Китае банкирская контора – «Жишэнчан». Головной офис этой конторы и сейчас находился здесь, а филиалы более чем в ста городах Китая.

Получалось, что двадцатипятилетний щуплый паренек Ли Жи Чен работал финансовым директором представительства старейшей банковской конторы Китая «Жишэнчан» в России. А точнее, в Санкт-Петербурге. Ведал финансовой стороной бизнеса клиентов, занимавшихся поставками чая в Россию. Параллельно с основной деятельностью был членом китайского землячества и отвечал за поставки героина в северные территории. Знал ушу, мог не есть целый месяц, не курил, отлично владел ножом и веревкой. Хорошо стрелял.

Осознав все эти данные, Гризов по-новому взглянул на щупленького соседа и подумал: «Да ты не только финансист, мин херц». И решил чуть позже завести знакомство с китайским соседом, благо информации для этого было предостаточно.

А пока, не подавая виду, Антон нагнулся и вытащил как бы из-под сиденья собственный портативный компьютер, с яркой наклейкой на борту «i100». Китаец, барабанивший по клавишам, быстро скосил глаза влево и на несколько секунд впал в ступор от увиденного. Он с трудом вернул глаза обратно, стараясь не показывать своей растерянности, но мысли его витали уже далеко от кросс-курсов. Антон даже подумал, не перестарался ли он. Китаец в таком состоянии мог пропустить мимо новую партию героина, информацию о которой как раз получал из интернета, а землячество его потом по головке не погладит. «И поделом, – решил Гризов, – нечего травить всякой дрянью моих соплеменников».

Раскрыв ноутбук будущего, который китайцы еще даже не успели спроектировать, откупив недавно у США бизнес по их производству, Гризов вышел в интернет по обычным каналам космической связи и подключился к ленте новостей. Из нее он собирался узнать, что творится в официальном мире. А затем, утолив информационный голод, проложить свой туристический маршрут по Китаю. Появляться сразу в районе мест заключения наших летчиков было бы неосторожно. Гризов собирался прибыть туда окольными путями, петляя и заметая следы.

Набрав в командной строке поисковика «Китай новости» и стукнув легонько по клавише «Энтер», Антон тотчас увидел на экране колонку текста, разбитую на абзацы. Большинство новостей были составлены по материалам главного информационного агентство Поднебесной «Синьхуа́» и касались в основном успехов военной промышленности.

• Пресс-секретарь Государственного комитета по оборонной науке, технике и промышленности Цзинь Жо Пун заявил СМИ, что доходы Китая от сбыта модернизированного вооружения на мировом рынке в этом году увеличились на тридцать процентов.

• Еще семь государственных предприятий вышли на фондовый рынок. В результате число предприятий ВПК, чьи акции котируются на мировых фондовых биржах, уже достигло семидесяти.

Гризов мысленно поздравил китайских товарищей с успехами ВПК и подумал: «А как там наш ВПК, котируется на фондовых биржах?» По роду своей деятельности он слышал о разработках новейших систем вооружения. Однако они изготавливались в количестве не более двух штук для показа московскому начальству. А затем гордо хирели на задворках империи, ибо денег на серийное производство и поставку в собственную армию обычно не находилось. Такая ситуация наблюдалась почти во всех отраслях ВПК. И в этом смысле за державу было особенно обидно.

В России всегда было много талантливых инженеров. Были и удачные проекты ультрасовременных самолетов, вертолетов, ракетных комплексов, кораблей. Все это уже поднималось в воздух, летало, стреляло и плавало. Но в единичных экземплярах, и особой опасности для вероятных друзей из США и НАТО не представляло. А в реальной жизни их по-прежнему пугали вечными автоматами Калашникова.

Между тем лента «Синьхуа́» продолжала выплевывать новости на экран.

• Важный шаг сделан в строительстве АЭС…

• Гражданская космонавтика поднялась на новую высоту. Случился прорыв в освоении ключевых технологий ракетоносителей. Шестьдесят раз были успешно запущены ракеты серии «Великий поход».

• В рамках сотрудничества Китая с Европейским космическим агентством (ESA) запущен второй спутник проекта «Таньцэ-22». Согласно плану, два спутника Китая и четыре спутника ESA уже образовали первую в истории человечества сеть для стереозондирования Земли.

• Успешно запущен первый в Китае стационарный метеорологический спутник «Фэнъюнь-71С».

Прочитав о космических успехах китайцев, Гризов немедленно, не вставая с кресла в самолете, обследовал спутник «Таньцэ-22», призванный первым в истории человечества стереозондировать Землю. Аппарат ничего особенного собой не представлял. Спутник как спутник, хуже российского. Однако, покопавшись в его внутренностях, Антон обнаружил, что «Таньцэ-22» не так прост. Устройство для стереозондирования Земли при определенных условиях вполне могло эту землю сотрясти, выпустив мощный пучок волн, вызывающих колебания земной поверхности. А метеорологический аппарат «Фэнъюнь-71С» вообще имел на борту плохо замаскированную лазерную пушку средней мощности. Орбита же его пролегала весьма странным образом. Новый спутник абсолютно не интересовала погода в самом Китае, зато состояние небес над Дальним Востоком, Японией, Монголией, Среднесибирским плоскогорьем и Уралом было создателям спутника весьма интересно.

Убедившись, что «Звездные войны» по-китайски вышли на вполне реальный уровень, Гризов велел одной из своих оболочек вести наблюдение за космическими шпионами. А сам снова взглянул на экран, где стали появляться новости из других областей жизни Поднебесной.

• Достигнуты большие успехи в разработке гражданских самолетов…

• Доля Китая на мировом рынке судостроения непрерывно увеличивается…

• В Китае зарегистрировано миллиард четырнадцать миллионов наркоманов. Растет число потребителей новых видов зелья – «льда», «экстази» и т. п., особенно среди молодежи.

Прочитав последнюю новость, Гризов снова посмотрел на улыбчивого соседа, которому вдруг очень захотел свернуть шею прямо сейчас. Разреши он себе эту вольность, тому не помогло бы ни знание ушу, ни мастерское владение ножом и веревкой. «Миллиард четырнадцать миллионов наркоманов, – вспомнил Гризов и подумал со злостью: – Своих мало, еще и наших травят».

И улыбчивый финансист тотчас потерял навсегда крупную партию героина. Наркотики плыли в Питер транзитом через Европу в трюме сухогруза с поэтическим названием «Рассвет над водой». Толстый голландский таможенник с задумчивой овчаркой лениво проходили мимо тюков с рисом. Неожиданно таможенник остановился у стеллажа № 46. Собака чихнула и, отбросив всепоглощающую голландскую дрему, залаяла на крайний мешок. Через три часа вся партия героина сгорела в полицейском хранилище. Но улыбчивый паренек Ли Жи Чен об этом пока не знал. «Это случится только завтра, – подумал Гризов, приветливо улыбнувшись молодому наркоторговцу. – А сегодня он еще успеет прилететь в Пекин, где его радостно встретят представители родного землячества. Новость догонит шустрого паренька чуть позже, по пути в главный офис конторы, вместе с представителями того же землячества».

Удовлетворенный Гризов отвернулся от Ли Жи Чена и взглянул в иллюминатор. Темнело. Суперсовременный лайнер Ил-97-800 летел уже шестой час. Земля повернулась вокруг своей оси на добрую четверть. Позади остались: Россия, бескрайний Казахстан, Узбекистан и Киргизия, а чуть в стороне высокогорный Афганистан и Пакистан, уже запачканные американскими военными базами. Скользкие американцы пролезали в любую щель без мыла, стоило только оттуда уйти России. Пролетая над базами, Гризов вызвал временный паралич размещенного здесь авиапарка американских ВВС. Ослепил их наземные и воздушные радиолокационные станции. Перегорели все важные блоки. Паре самолетов-шпионов системы «АВАКС», летавших вдоль российских границ, даже пришлось совершить вынужденную посадку. Им грозил серьезный ремонт, приковавший эти летающие сигары на несколько месяцев к земле.

А огромный лайнер Ил-97-800 по-прежнему бодро летел на восток. Ночь шла ему навстречу. Солнце, с которым он давно повстречался, обошло самолет стороной и оказалось в хвосте. Под левым крылом, далеко за сопками, лежала Монголия со своей бескрайней пустыней Гоби. Где-то в этих местах, среди пустынь и холмов почти тысячу лет назад родился древний маньяк и великий воин Чингисхан. Именно отсюда орды объединенных им монголов двинулись в разные стороны разорять мир. Одна часть пошла на Русь, другая в жаркие земли среднего востока, а третья – в богатые земли обширного сопредельного государства, лежавшего за холмами и высокими снежными горами. Именно там, после серии походов, дикие монголы стали править как императоры. Внук Чингисхана, монгольский хан Хубилай, завершил завоевание Китая и основал империю Юа́нь, которой сто лет повелевали Чингизиды.

Шло время, властители менялись, впитывая местные нравы. Бесконечные династии пришлых императоров, желавшие остаться в народной памяти навсегда, завели привычку править Китаем под каким-нибудь девизом. Каждый император упражнялся в остроумии как мог, стараясь выделиться среди других сынов неба. Когда на троне находилась последняя династия Цин, император Фулинь руководил страной под девизом «Благоприятное правление». Его преемник называл свое время скромно – «Процветающее и лучезарное».

Чуть позже девизы, которые напоминали Гризову рекламные слоганы, сменили тон на более демократичный. Чувствовалось работа придворных пиарщиков, наладивших к тому времени контакты с западными варварами. Император Сяньфэн управлял народом уже под слоганом «Всеобщее изобилие», а Туньчжи и вовсе затеял «Совместное правление». Ознакомившись с лозунгами последних императоров, Гризов понял, почему в Китае в итоге победила коммунистическая революция: все императоры ее предвещали. Общение с Западом не прошло даром.

Однако древность древностью, а время в двадцать первом веке шло своим чередом. Гризову срочно требовался маршрут путешествия и план продвижения в сторону малоприметного городка Шеньян, где томились в плену русские летчики. Обеспеченный путешественник-экстремал Иван Конопляный просто не мог прибыть в наполненный достопримечательностями Китай без сногсшибательного тура. Потратив кучу денег и времени на осмотр китайских древностей, Иван должен был вернуться на родину вдохновленным, пропитанным ощущением вечности и готовыи к покупке новых, реальных туров у девушки-менеджера Софьи. И, конечно, это путешествие должно было навсегда выветрить из Ивана всю аэрофобию.

Поэтому, оставив в стороне проделки Ли Жи Чена и размышления о PR-кампаниях китайских императоров, Антон снова вышел в интернет и озадачился поиском маршрутов, способных ошеломить даже такого супертуриста, каким он был по легенде.

Едва набрав строку «Путешествия в Китай», Гризов был завален сотнями всевозможных предложений, один список которых не помещался на экране ноутбука, не говоря уже о подробных описаниях с фотографиями. И, тем не менее, выбрать было нужно. Гризов вздохнул и углубился в чтение. Так прошел час. Затем, немного разобравшись в ситуации, Антон отфильтровал основную массу направлений. Оставил самые привлекательные и сосредоточился на них.

• Пекин – Хайнань – Шанхай

• Пекин – наследие Поднебесной Империи

• Гранд-тур. Пекин – Сиань – Шаолинь – Шанхай – Сучжоу – Ханчжоу

• Затерянный мир

• Трекинг по Великой Китайской стене

• Катманду – монастыри Тибета

• Непал, Тибет. Таинственные столицы буддийского мира

Антон был очарован трекингом по Великой Китайской стене и путешествием в Затерянный мир. Немного помедитировал над путешествием в монастыри Тибета, но пришел к выводу, что для супертуриста из России подойдет только гранд-тур и нажал на ссылку.

• Гранд-тур. Пекин – Сиань – Шаолинь – Шанхай – Сучжоу – Ханчжоу

Глава пятая

День первый

Сайт, на который он попал, принадлежал одному из московских туроператоров. Сам тур для группы начинался, естественно, из Москвы, но несколько человек, как узнал Гризов по своим каналам, присоединялось к группе уже в Пекине. Живописный сайт, призывно мигавший разноцветными баннерами, призывал немедленно окунуться в мир экзотики.

Гранд-тур: Пекин-Сиань – Шаолинь – Шанхай – Сучжоу – Ханчжоу – 14 дней / 13 ночей

Любители Китая, ценители изысканных ощущений! Могущественный Китайский Дракон приглашает вас в гости! Насыщенная программа позволит вам окунуться в мир лучших достопримечательностей удивительной и загадочной страны. Вас ждет Великая стена, «Запретные дворцы» Пекина, знаменитая терракотовая армия императора Цинь Шихуанди, древние пагоды и пещерные буддийские храмы…

«Подойдет, – сразу решил Гризов, не став дочитывать до конца, – Иван будет доволен». Нажав кнопку «Купить», Антон под именем супертуриста чудесным образом оказался внесенным во все списки и декларации, а турфирма Софьи получила свои комиссионные. Покончив с формальностями, Гризов обозначил себя как одного из путешественников, примкнувших к группе в Пекине, и быстро пролистал программу первых дней пребывания на китайской земле.

По прибытию в Пекин группа русских туристов заселялась в пятизвездочный отель Beijing International. После размещения и краткого отдыха предполагался легкий обед в ресторане китайской кухни отеля. Затем, для начала, экскурсия в действующий ламаистский храм Юнхэгун. После этого пешая прогулка по знаменитой антикварной улице Пекина – Люличан. К вечеру начиналось более подробное знакомство с «Кулинарными традициями Китая» в национальном ресторане. Русским туристам предлагалась знаменитая на весь мир «утка по-пекински». Гризов, кстати, ее ни разу в жизни не пробовал. Уток ел, но местных, застреленных на охоте в родных российских болотах, а теперь вот выпадал случай отведать утку из Пекина.

На следующий день намечалось более плотное знакомство со столицей Поднебесной. Прежде всего: экскурсия на площадь Небесного спокойствия – Тяньаньмэнь. Затем в императорский дворец Гугун – Запретный пурпурный город. После него утомленных путников поджидал обед в китайском ресторане, спрятанном в недрах живописного парка. В борьбе с послеобеденной дремой предлагалось посетить Храм Неба и побродить у Стены Отраженного Звука. После Стены, всего за сто юаней, для желающих имелась возможность посетить Пекинскую оперу. Поскольку опера попадала в «свободное время», то Гризов резонно предположил, что желающих найдется немного.

Пребывая основным сознанием уже в Пекине, он одновременно никуда не исчезал из салона самолета Ил-97-800. Где продолжал у всех на виду барабанить по клавишам компьютера, дремать, просыпаться, периодически выпивать вина и удовлетворенно поглядывать на Ли Жи Чена, который с застывшим выражением лица никак не мог получить подтверждение, что груз прошел через голландскую таможню. Лишь спустя несколько часов самолет благополучно приземлился в Пекине. Прямо из современного аэропорта молодой финансист Ли Жи Чен, в сопровождении представителей диаспоры, отправился в свой последний путь в направлении живописного городка Пинъяо. А русский супертурист Иван Конопляный, после осмотра местного туалета, отделился от группы, сел в такси и затерялся на просторах суетливого Пекина. Он сделал так, что никто из соплеменников по туристической группе из летевших в самолете его не запомнил.

В тот момент, когда утомленные перелетом туристы из Москвы шумной толпою ввалились в холл отеля Beijing International и, тыкая пальцем в китайские бумажки, стали заполнять необходимые формуляры, Гризов уже отдыхал в своем комфортабельном номере. Он сидел в мягком кресле с бутылкой рисовой водки в руке и смотрел местные развлекательные передачи по телевизору, пытаясь понять, что там происходит. В компьютере отеля Иван Конопляный значился как управляющий партнер IT-компании «Мегабонус» из Новосибирска. Хотя представляться он всем решил как директор питерского отделения, чтобы не спалиться раньше времени, поскольку в Новосибирске ни разу не бывал.

На экскурсию в действующий ламаистский храм Юнхэгун Гризов не пошел, как и добрая половина туристов, утомленных обедом. Пешая прогулка по знаменитой антикварной улице Пекина со странным названием Люличан, почему-то напомнившим Гризову Гюльчатай, Антона тоже не вдохновила. Он присоединился к группе только к ужину, на котором предполагалось начать настоящее знакомство с «Кулинарными традициями Китая» в национальном ресторане. Поскольку в Китае все рестораны были национальными, то турфирма выбрала ближайший, находившийся в двух кварталах от места проживания.

Для русских туристов накрыли несколько столиков в углу ресторана – приземистого здания с живописной изогнутой крышей. У входа посетителей встречала искусно вырезанная из дерева статуя седовласого старца с длинным посохом. Слева от него сидел на пне, подобрав крылья, аист. Справа, гордо подняв рога, стоял олень. Осмотрев композицию, Гризов вспомнил, что так китайцы изображали одного из своих любимых духов Долголетия. Аист служил при нем символом вечности, а олень символом счастья. Похоже, это был намек на экологически чистую пищу в данном заведении.

Кивнув китайцу в национальном костюме, встречавшему посетителей, Гризов направился в дальний угол, где уже шумела русская компания, увлеченно обсуждавшая за экзотическими кушаньями первый день пребывания в Поднебесной. Для всех Антон был таким же туристом, просто прилетевшим другим рейсом и присоединившимся к группе в Пекине. Представитель турфирмы девушка-экскурсовод Валя, с бэйджем на груди, опознав его по фамилии в списке, усадила на свободное место за один из столиков. Антон оказался между широкоплечим тучным мужчиной в желтой рубашке, увлеченно поглощавшим непонятного назначения горку из риса и овощей, и стройной брюнеткой подозрительно взиравшей на такую же горку у себя на тарелке. Мужчину он узнал сразу, – это был его сосед, проспавший весь полет хмельным сном. Впрочем, сам сосед видел его на трезвую голову в первый раз, а потому не узнал. Брюнетку же сам Антон видел впервые.

Гризов поздоровался и невольно взглянул на свою тарелку. Там было то же самое, что и у соседей по столику. От рисовой горки шел мощный дух пряностей, видимо, она была обильно сдобрена специями. Судя по всему, это был «аперитив» перед «уткой по-пекински». Есть надо было палочками, но сосед справа не церемонился и с наслаждением ел руками. Поразмышляв о традициях, Антон все же взял палочки и осторожно попробовал содержимое тарелки. Оказалось вполне прилично, хотя и остро. Изо рта вот-вот готов был вырваться огонь, словно Гризов неожиданно стал драконом.

– Ну как? – поинтересовалась осторожная брюнетка. – Есть можно? Не очень кисло? А то мне подруги говорили, что здесь вся еда кислая.

Гризов еле расправил мышцы рта, сведенные мощной порцией красного перца, и ответил:

– Вполне прилично. Приправа немного острая, но есть можно.

Брюнетка недоверчиво посмотрела на Гризова и подождала, пока он съест вторую порцию. Только после этого осмелилась приступить к ужину.

Пережевывая клейкий рис, Антон рассматривал заведение. Со стен на него таращились многочисленные божества и духи различного назначения. Среди них Гризов опознал Духа Очага с помощниками и пузатого Духа Веселья. На специальной подставке в углу стояла небольшая статуэтка Духа Туди, которому полагалось охранять местные владения, а также урожаи зерновых, овощей и фруктов. Перед статуэткой Туди горели специальные курительные свечи, стояла тарелочка с хлебцами и фруктами – жертвоприношения от хозяина заведения.

– Ну, как тебе местная забегаловка? – ткнул в бок Гризова сосед в желтой рубашке и, не дожидаясь ответа, представился: – Федя. Строитель из Москвы.

– Иван, директор из Питера, – автоматически ответил озадаченный простотой соседа Гризов, вынужденный работать под прикрытием легенды супертуриста Конопляного.

– Ха, директор, – хохотнул Федя. – Да я сам не бетонщик. У меня строительный бизнес. Коттеджи строю. А ты чем бизнесуешь?

– Я… да так, торгуем помаленьку с китайцами через интернет, – расплывчато начал Гризов, – в основном с AliExpress работаем.

– А, понятно, – кивнул Федя, быстро проглатывая наперченный рис, – у меня друг из Химок тоже возит из Китая всякую дребедень и втюхивает по стране как итальянскую. Китайцы уже научились подделки хорошего качества клепать. Можно заработать. Уважаю.

И не дожидаясь ответа, схватил пробегавшего мимо официанта за рукав живописного халата. Притянув к себе тщедушного паренька поближе, Федя поинтересовался:

– Слушай, у вас корейская морковка есть?

Китаец выдавил из себя улыбку, виртуозно поймал устремившийся к полу поднос с тарелками и молча стал озираться по сторонам в поисках помощи.

– А курица-то когда будет? – не унимался Федор. – Есть охота.

Китаец усыхал на глазах. Казалось, еще немного и он просочится сквозь халат на пол. Но тут Федор неожиданно потерял к нему интерес и, отпустив со вздохом разочарования «А, ну тебя к черту, – учи русский», повернулся обратно к Антону.

– Ты в оперу завтра вечером пойдешь?

– Еще не решил, – пробормотал Гризов, глядя вслед китайцу, унесшемуся со скоростью выпущенной из арбалета стрелы.

– А я устал что-то, – сообщил Федя, доедая рисовую горку, – на площадь утром не пойду. Спать буду. В Гугун только загляну, на императорские цацки посмотреть, а оттуда сразу в ресторан. Кабак нормальный будет, у меня там кореш бывал, рассказывал.

Антон молча кивнул, чтобы как-то поддержать разговор.

– Ну, а вечером оттопыримся, – хитро подмигнул Федор, – я местечко знаю.

Когда, наконец, принесли «утку по-пекински» строитель из Москвы расправился с ней так быстро, словно это была просто ножка, отделенная от какой-нибудь отечественной курицы. Запив все это рисовой водкой, Федор неожиданно быстро исчез из ресторана, сославшись на дела. Но на прощанье сообщил Гризову, что предлагает поздним вечером еще разок пересечься в ресторане отеля, чтобы далеко не ходить, и поговорить за жизнь, познакомиться. Пропустить по паре стаканчиков. Гризов неохотно кивнул, но согласился на десять часов по местному времени.

«Утка по-пекински» на самого Гризова не произвела особого впечатления. Утка как утка, даром что китайская. Жесткая какая-то. Еле зубы выдергивал из каждого куска. Питерские утки были не в пример вкуснее, особенно если не нагружать их лишней фаршировкой и специями. А просто зажарить на костерке, да под водочку. Красота, да и только! Пекинская птица проигрывала по всем статьям.

Когда ужин подходил к концу, Антон уже знал почти всю компанию, прилетевшую в Китай на экзотический отдых. Сидевшая рядом осторожная брюнетка оказалась хозяйкой косметического салона из Москвы. Звали ее Маша Ростовцева. За соседним столиком сидела пожилая пара почетных российских пенсионеров – Игорь и Галя, как они себя называли, – оказавшихся по совместительству родителями одного из тверских банкиров. А также молодой зоолог-практик Василий Трен, тоже из Твери. Буддист, а потому вегетарианец, отказавшийся есть утку.

Очень скоро Гризов кое-что узнал и о представителях других столов. Компания подобралась довольно общительная. Русские и у себя дома не особенно замкнуты, а на чужбине, да еще после ужина с алкоголем, всех часто охватывает совместная тоска по родине, которую покинул не далее как вчера.

Моложавые Игорь и Галя, обгладывая утиные ребрышки, с упоением рассказывали о своем сыне-банкире. О том, какой он заботливый и добрый, как помогает всем родственникам и даже тем, кто живет от него далеко. Как он собрал их со всех отдаленных от Твери деревень и определил всех жить вместе. Кого в городе, а кого рядом с городом. Как устроил их судьбу и теперь можно не беспокоиться о будущем, а осматривать мир, не переживая с утра до вечера о своих шести сотках и урожае огурцов.

«Всем бы таких сыновей, – думал Гризов, доедая свою порцию утки, – бывают же и заботливые банкиры на свете». Время от времени Антон ловил на себе укоризненные взгляды Василия Трена, которыми тот щедро одаривал его и непросвещенных буддизмом пенсионеров. Каждый раз, отправляя в род кусочек мяса утки, Гризов теперь испытывал угрызения совести. В присутствии Василия ему стало неловко есть мясо, но он его все равно ел, потому что снова был голодный. Совесть совестью, а в то, что можно утолять голод овощными наборами, Гризов искренне не верил.

Осторожная владелица косметического салона Маша Ростовцева весь ужин рассеянно смотрела по сторонам, поскольку смотрела только на Гризова. По той же причине сосед-буддист был ею не замечен, а может быть и сознательно проигнорирован. Поболтав для начала минут пять с Машей о ее бизнесе, Антон с интересом выслушал много новой для себя информации о маникюре, педикюре, питательных масках, тайском массаже и даже пирсинге, очень сейчас модном. Поскольку из перечисленного его больше всего интересовал прием ванны с солями, в процессе которого он обычно мылся, то Гризов с удовольствием обсудил эту тему со словоохотливой соседкой. Спросил, какой шампунь лучше всего использовать для мытья головы и какие соли лучше подходят для принятия ванн. Спросил… и чуть было не пожалел о своей вежливости, – ответ затянулся минут на двадцать.

Маша знала о шампунях и солях всё. Оказывается, для начала следовало уточнить свой тип волос: нормальные – ненормальные, жирные – сухие, крашеные – не крашеные и еще несколько вариантов. До этого дня Гризов наивно полагал, что существует всего два типа волос: чистые и грязные. Затем, продолжала Маша, надо уточнить тип кожи, чтобы не возникало перхоти. И подробно расписала, какие бывают виды шампуней. Лекцию про скраб для ног, который помогает удалить загрубевшую кожу ступней, Антон еще выдержал. Но вот про соли слушать уже не смог.

– Маша, – прервал увлекшуюся девушку директор из Санкт-Петербурга, – а не прогуляться ли нам по вечернему Пекину?

Озадаченная Маша досрочно закончила свою лекцию и осмотрелась по сторонам: они остались в зале ресторана только вдвоем. Исчезли моложавые соседи Игорь и Галя, исчез и вегетарианец Василий Трен, оставив на блюдце недоеденную морковку. Все русские туристы уже давно покинули заведение. Зато ресторан постепенно стал наполняться китайцами.

– Ну что ж, – согласилась Маша, вставая, – пойдемте. Про соли расскажу в следующий раз.

Гризов облегченно вздохнул.

Выйдя из ресторана, они определили направление на отель и повернули в противоположную сторону. Антон и Маша медленно брели, разговаривая о всяких пустяках: погоде, еде, одежде. Антон все время старался увести Машу в сторону от главной темы ее жизни, к которой она то и дело возвращалась. Судя по всему, хозяйка косметического салона свое дело искренне любила.

Длинный вычурный дом, похожий на учреждение, вдоль которого они шли уже довольно давно, неожиданно закончился, и парочка оказалась у входа на огромную площадь. Несмотря на вечернее время, площадь была полна народа и хорошо освещена. Но это были не просто отдыхающие китайцы и туристы, хотя были здесь и те, и другие. Посреди огромного пространства, держа в руках хитрые приспособления, кучковались человек тридцать китайцев. Вокруг толпился народ. И все не отрываясь смотрели куда-то вверх. От приспособлений в небо тянулись невидимые лески, к которым были привязаны яркие полотнища разной формы: птицы, змеи, рыбы, летучие мыши, маски Пекинской оперы, мудрый Конфуций и, конечно, многоликие драконы. Все это красно-желто-белое чудо трепетало на ветру и резко перемещалось по закатному небу из стороны в сторону, рождая какое-то феерическое ощущение внезапного праздника на закате дня.

– Смотрите, как здорово! – воскликнула Маша, нетактично показывая пальцем на группу китайцев. – Это они воздушных змеев запускают, правда?

– Правда, – кивнул Гризов, немало знавший о воздушных змеях в силу природной любознательности, – только что-то рановато для праздника, обычно его проводят весной и не здесь. Хотя и в Пекине немало фанатов народной забавы.

Они подошли поближе. Антон смог присмотреться к змееводам: китайцы были разного возраста, молодые и старые, мужчины и женщины. Но большинство все-таки были в очень преклонном возрасте, что не мешало им от души радоваться жизни. Ощущения от полета воздушного змея были так хороши, что эти люди забывались ненадолго и позволяли чувствам радости возобладать над приличиями и этикетом. Похоже, это были китайские пенсионеры, наполнявшие смыслом свои преклонные годы. «Лучше уж так, – поймал себя на мысли Гризов, – чем пить водку и ругать весь свет».

Китайские старики добились больших успехов в своем деле. Словно группа кукловодов, они дергали за невидимые нити, а стая разноцветных драконов и рыб совершала в небе поворот одновременно, как один гигантский косяк.

Антон вернулся с небес на землю и осмотрелся. Площадь Тяньаньмэнь, а именно сюда они забрели, была одним из самых популярных мест для запуска воздушных змеев. Здесь собирались массы очарованных туристов, которые уже потенциально были готовы стать покупателями. Любой из китайских пенсионеров с радостью продал бы иностранцу своего любимого змея. Гризов даже поинтересовался по-английски у одного мальчугана, державшего раскрашенного змея в руках, почем птичка. Парень все понял и подробно объяснил. Оказалось, цены на змеев в этом сезоне стояли самые разные: от двух-трех до пятисот долларов, в зависимости от размера и известности мастера.

Маша, недолго думая, купила за пять долларов у мальчугана небольшого змея.

– Покажу подругам, – объяснила она Гризову, – а то не поверят, что была в Пекине. А потом подарю младшему брату. Пусть с друзьями оторвется на Красной площади.

Антон попытался представить толпу русских подростков, свободно гоняющих по небу грандиозные разноцветные сооружения напротив дворца президента, и добродушно взирающую на это полицию. Яркие крылатые фигуры парят над башнями Кремля. Дети радуются, президент тоже, глядя на это веселие из окна. Всем хорошо…

Понемногу холодало, и Гризов предложил вернуться в отель, ведь они простояли, задрав головы и наблюдая за круговертью разноцветных воздушных змеев, не меньше получаса. У Антона даже немного заболела шея, хотя китайцы и уверяют, что игры с воздушными змеями полезны для здоровья.

«Ладно, – решил он, – приду в отель, лягу в горячую ванну, выпью водки, и все как рукой снимет». Подумав про водку, Антон вспомнил о своей договоренности с Федей и взглянул на часы. Пора было спешить. Антон не привык опаздывать, да и Маша, похоже, насмотрелась на змеев.

– Ну, – сказал Гризов тоном удовлетворенного туриста, – площадь Тяньаньмэнь посмотрели. А это уже из программы завтрашнего дня.

– Значит, утром сюда можно не ходить, – подхватила его мысль Маша, – а вы чем завтра собирались заниматься?

Глава шестая

Силиконовый Чжунгуаньцунь

«Господи, – медленно думал больным мозгом Гризов, лежа на кровати с закрытыми глазами, – неужели местная рисовая водка может дать такое похмелье? А еще натурпродукт, говорят. Ну ты, Федя, и сволочь».

Несмотря на то что водка была китайская, в голове шумели настоящие русские колокола. Его измученное тело было разбросано, раскинуто, распростерто на широкой не по-китайски кровати в номере отеля Beijing International. К счастью, как выяснил Антон, после того как открыл глаза, – номера своего, а не чужого. Да и рядом никаких инородных тел не наблюдалось.

Вчера он не ответил на вопрос любопытной владелицы косметического салона. Что-то ему подсказывало, что вечерняя встреча со строителем из Москвы не пройдет бесследно. Так оно и получилось.

Как договорились, в десять вечера встретились прямо в ресторане отеля. Чтобы далеко не ходить. Пропустить по паре стаканчиков на сон грядущий. Гризов был не против, продрог немного за время вечерней прогулки с осмотром фланирующих над Пекином змеев. Думал, немного посидим, потолкуем. Но Федор из Москвы оказался с сюрпризом.

Устроились они в уголке, чтобы никто не мешал. Ресторан был еще полупустой. Само собой, что парой стаканчиков не обошлось. Через полчаса в каждом уже сидело минимум пол-литра. Причем, ради чистоты эксперимента и погружения в атмосферу востока, пили только местные зелья. Естественно, рисовую водку. Пили скромно, почти не закусывая. И как-то само собой получилось, что начали громко разговаривать, распугав всю вечернюю китайскую публику.

Федор с упоением рассказывал, как он строит коттеджи. Какие сволочи у него клиенты, как рабочие воруют кирпичи, но как у него с этим строго. Гризов всего лишь робко обмолвился, что торгует помаленьку через интернет, на том и закончил рассказ о своем деле. Строителя это не огорчило. Федора тянуло выговориться неважно перед кем. Наболело, похоже.

Вскоре методично напивавшегося, но не слишком шумного Гризова строителю показалось мало. В перерыве между очередными рюмками Федор вдруг исчез, а когда возник вновь, вместе с ним за столом появилось несколько русских товарищей из туристической группы и один неизвестно откуда взявшийся китаец в местном наряде. Улыбчивого китайца звали И Ван Чай. Услышав это, отец компании Федор немедленно окрестил его Ваней и вскоре напоил до бессознательного состояния. Как ему это удалось, Гризов не понял, ибо китайцы народ малопьющий. Попеть они не дураки, это да, рисом не корми, – дай песни погорланить, где бы они ни были: на работе, дома, в общественном транспорте. Но вот насчет выпить с русскими не сравнятся.

Сквозь дым и туман, стоявший в ресторане вокруг подгулявших русских мужиков, Гризову пару раз привиделся заходивший в бар по неизвестной надобности Василий Трен, который был немедленно приглашен за стол, но отказался.

«Вегетарианец, да еще и трезвенник, – подумал тогда Гризов, – это перебор». Ему всегда казалось, что можно быть либо вегетарианцем, либо трезвенником, либо не курить. В этом случае ты хоть иногда будешь походить на человека, которому не совсем чужды радости жизни. Но Антон давно заметил: все полезные для физического здоровья привычки, собранные вместе, были откровенно вредны для здоровья психического. Оставалось одно – во всем соблюдать меру. И он соблюдал как мог.

Последней сознательной мыслью Гризова в тот вечер было желание тихо испариться в сторону номера, пока не разгулялись настолько, что приедет полиция. А ведь если она приедет, – сдаваться никто не будет.

Потом наступил момент, когда Гризов, наконец, потерял себя. А теперь нашел на кровати собственного номера. Не самый плохой вариант.

Соображение медленно возвращалось. Следовало прийти в сознание побыстрее, а то пропустит всю развлекательную программу. Антон посмотрел на часы: блестящий циферблат намекал на то, что был уже почти полдень по местному времени.

– Пойду, прогуляюсь, – сказал вслух Гризов, – может, просветлею. Заодно и подпитаюсь чем-нибудь в местной харчевне. Выпью холодненького или солененького, что найду.

Не доверяя сам себе, Антон встал. Оделся. Побрился, стараясь не смотреть в зеркало. Хотя после любой попойки выглядел часто вполне прилично. Почки работали исправно, а про печень он старался не вспоминать.

Спустившись на лифте, Антон нарочито медленно прошествовал мимо стойки со служащими, осматривая внешние повреждения ресторана и ожидая каких-либо эксцессов со стороны китайских властей. Повреждений не было, стекла целы, стулья в порядке, руки никто не вязал, в челюсть тренированной китайской ногой не бил. Служащие за стойкой приветливо улыбнулись, швейцар слегка поклонился. «Очень странно, – подумал Гризов, – значит, умудрились спокойно разойтись. Ну и хорошо». На тему «где сейчас Федор?» он не стал даже задумываться.

Поставив крест на своих ощущениях, окрыленный Гризов вышел на улицу и побрел в неизвестном направлении. Надеялся, что подсознание приведет его туда, куда ему было нужно. Экскурсию на площадь Тяньаньмэнь он совершил еще вчера. Так что, пропустив сегодняшнее утро по недееспособности, из программы осмотра знаковых мест Пекина пока не выпал.

После посещения знаменитой площади группа русских туристов должна была увидеть императорский дворец Гугун – Запретный пурпурный город, – а затем отобедать в китайском ресторане. Где именно он присоединится к соотечественникам, Гризов еще не решил. На худой конец во второй половине дня туристов ждал Храм Неба и Стена Отраженного Звука. А про Пекинскую оперу можно было пока не вспоминать.

Отдалившись на несколько кварталов от гостиницы, Антон узрел маленький ресторанчик европейского типа со стеклянной стеной и ярко выраженной стойкой бара. С удовольствием вошел внутрь, сел у стеклянной стены и заказал подскочившему официанту пиццу с грибами, сок и зеленый чай. Нужно было поправить здоровье.

Пока готовили пиццу, Антон потягивал ананасовый сок из трубочки и рассматривал окружающих людей европейского вида, которых здесь было всего трое. Потом перевел взгляд на улицу и стал смотреть на местных прохожих. На удивление, почти все прохожие китайцы тоже были одеты на европейский манер и выглядели, словно озабоченные студенты. Каждый быстро шел по своим делам, но обязательно нес что-то в руках. В большинстве своем это были планшеты, ноутбуки, небольшие сумки, контейнеры и другие непонятные вещи. Спустя пять минут наблюдения у Гризова сложилось мнение, что он случайно забрел на территорию университета. Слишком уже все здесь были молоды и деловиты. Причем почти все были одеты, как европейцы. Изредка попадались и сами представители белой расы, но они смотрелись здесь как инородные тела. Большинство в толпе прохожих составляли аборигены.

– Как их тут много, – задумчиво проговорил вслух Гризов, но, спохватившись, про себя додумал, что их вообще очень много. Причем везде. Уже десятки лет китайцы активно распространялись по всему миру, невзирая на границы. Словно через интернет. В любом мало-мальски приличном городе обязательно возникали китайские кварталы.

Наконец, принесли пиццу. Она была горячая, усыпанная шампиньонами и так вкусно пахла, что Антон сразу набросился на нее и мгновенно съел половину. Лишь усилием воли заставил себя успокоиться, взять в руки нож и разрезать оставшуюся часть на кусочки. Налил себе ароматного китайского чая из принесенного чайника и стал наслаждаться жизнью дальше, глядя на улицу.

Блуждая по лицам прохожих, его взгляд случайно перескочил на вывеску пятиэтажного здания, прятавшегося в глубине небольшого парка на другой стороне улицы. Туда почему-то заходило особенно много «студентов» с ноутбуками.

«Наверное, местный институт», – предположил Антон, разглядывая огромные иероглифы вывески. Но решил все же уточнить и напряг свои астральные возможности. Вывеска гласила «Пекинское общество плазмы», а улица, на которой Гризов сейчас самозабвенно ел пиццу, называлась Чжунгуаньцунь. Если бы это была просто одна из улиц необъятного Пекина, то Антон не обратил бы на нее никакого внимания, пицца была в данный момент гораздо интересней. Но Чжунгуаньцунь была не просто улицей. Именно на этой улице в октябре тысяча девятьсот восьмидесятого года исследователь Академии наук Чэнь Чуньсянь первым в Китае открыл частный пункт развития электронной техники при Пекинском обществе плазмы. Идея оказалась удачной, и процесс пошел. Через шесть лет в районе улицы Чжунгуаньцунь были открыты около ста аналогичных компаний, постепенно сложилась целая «электронная улица», где частные компания осваивали электронную технику и занимались маркетингом.

Никому не известной до того улице явно повезло. Рядом находилась Академия наук Китая, Пекинский университет, политехнический институт «Цинхуа» и другие знаменитые вузы. Сам собою сложился целый университетский городок, где кандидатов наук на один квадратный метр было больше, чем крестьян, возделывающих рис.

Именно в это время Китай решил развернуть руль экономического строительства на новый курс, и новации товарища Чэнь Чуньсяня с коллегами пришлись как нельзя кстати. На основе успешного опыта решено было развернуть по всей стране широким фронтом популяризацию интернет-технологий и компьютерной техники с центром в Пекине. А Чжунгуаньцунь стал первым в Китае районом развития высоких технологий государственного значения.

Вводная информация заинтересовала от природы любознательного Гризова. Он отхлебнул чая и запросил из эфира современную ситуацию. Информация не заставила себя ждать, мгновенно прибыв по космическим каналам.

На данный момент именно здесь находилась самая активная свободная экономическая зона в Китае. Все здесь бурлило, как в паровом котле. Самые буйные научные головы стремились устроиться сюда на работу. Средний возраст служащих не превышал двадцати пяти лет. На каждые семьдесят четыре сотрудника приходился доктор наук, на каждые пятнадцать – магистр. Чжунгуаньцунь активно развивался и притягивал молодые кадры как магнит.

В этом году здесь насчитывалось уже более восьми тысяч предприятий, среди которых каждое второе было электронным. Двадцать три транснациональные корпорации открыли на улице Чжунгуаньцунь свои филиалы. Четыре из десяти крупнейших мировых компаний программного обеспечения создали свои исследовательские центры.

Ежедневно, под воодушевляющим девизом «развивать дела, опираться на знание науки, чтобы приобрести богатства» здесь рождались новые компании и предприятия. Как сообщала главная китайская газета «Женьминь Жибао», американский еженедельник «Ньюсуик» назвал научный городок Чжунгуаньцунь «инкубатором высоких технологий». Хотя уже давно это местечко носило неофициальное название собственной «Силиконовой долины» Поднебесной.

Впитывая поток информации, Гризов задумчиво доел свою пиццу и почти допил терпкий чай. Местный чай был хорош. После вчерашнего алкогольного марафона Антон уже почти воскрес. В чайнике еще оставался последний глоток ароматного напитка. Но не успел клон Ивана Конопляного наполнить чашку и поднести ко рту, как вдруг его сознание уколол резкий импульс. Где-то рядом произошел мощнейший выброс черной энергии. Антон напрягся всеми астральными оболочками, от Бергмозера можно было ожидать чего угодно. Но, к своему удивлению, сразу понял, что это был не он. Импульс вырвался из подвалов стоящего в зоне прямой видимости «Пекинского общества плазмы». Как вольный сын эфира, Гризов не мог оставить без внимания такие вредные выбросы в астрал и немедленно перетек сознанием в одну из своих эфирных оболочек. Это тело оказалось как две капли воды похоже на старшего лаборанта Чен Донга, приписанного к лаборатории специальных медицинских разработок «Пекинского общества плазмы».

Простой китайский паренек, младший научный сотрудник Чен Донг был облачен в белый халат и держал в руках небольшой чемоданчик с пробирками. Направляясь в свою лабораторию, где он через пять минут должен был начать серию судьбоносных опытов с моллюсками, задумчивый Чен вдруг промахнулся мимо лифта и направился вниз по лестнице. Через пару минут он уперся в массивную железную дверь, преграждавшую вход в подвальный этаж, где ранее Чен никогда не бывал. Здесь находились лаборатории, работавшие над специальными проектами правительственного значения, о которых простым лаборантам знать не следовало. А следовало старательно обходить их стороной, поскольку вход сюда был разрешен только руководящим товарищам, в том числе и самому отцу-основателю Чэнь Чуньсяню.

Не отдавая себе отчета в происходящем, Чен Донг достал из кармана халата невесть как туда попавшую пластиковую карточку-ключ и, открыв дверь, шагнул внутрь. Исполнительный научный сотрудник впервые в жизни оказался за пределами своей юрисдикции. Между тем, совершив не вполне конфуцианский поступок, означавший вопиющее непослушание отцу-основателю этого заведения, Чен уверенно двинулся по коридору. Его путь освещался мягким светом электрических ламп.

В коридоре не было ни души. Но, свернув за угол, Чен Донг столкнулся лицом к лицу с крепкосбитым охранником в серой униформе.

– Как вы здесь оказались, сотрудник Чен? – бесцветным голосом поинтересовался охранник, положив руку на кобуру с пистолетом.

При этом он скользнул взглядом на бэйджу вошедшего, который были обязаны носить все сотрудники «Пекинского общества плазмы».

– Я несу образцы крови в лабораторию по указанию доктора Мао Чу, – быстро нашелся младший научный сотрудник, кивнув на небольшой чемоданчик в руке.

– Вы не имеете допуска на данный этаж, – проинформировал Чена напряженный охранник. – Пожалуйста, поставьте на пол чемодан с образцами. Медленно протяните руки вперед. Позвольте надеть на себя наручники и следуйте за мной в комнату для допросов.

– Но доктор Мао будет недоволен, если я опоздаю, – попытался отвертеться от наручников хитрый Чен.

– Пожалуйста, поставьте на пол образцы и медленно протяните руки вперед, – терпеливо повторил охранник, не снимая пальцев с расстегнутой кобуры, – если все в порядке, после допроса вас разу отпустят. Я вызову доктора Мао.

– Ну, что ж, хорошо, – согласился Чен Донг, – значит, я буду наказан за опоздание. Но доктор Мао и вас накажет за то, что не получил вовремя образцы крови.

Охранник нетерпеливо потянул из кобуры пистолет. В это мгновение ленивый Чен словно преобразился. Его рука в мгновение ока вылетела вперед и нанесла удар чемоданчиком в челюсть охраннику. Несмотря на скромный размер, чемоданчик оказался удивительно тяжел, а углы его были обиты железными полосами. Внезапный удар был исполнен страшной силы в стиле монахов Шаолиня. Голова охранника метнулась в сторону, хрустнули шейные позвонки, и тело стало медленно оседать вниз. Научный сотрудник живо подхватил мертвого охранника под мышки и усадил за стоявший рядом стол, аккуратно положив голову на руки. Со стороны могло показаться, что незадачливый охранник просто заснул.

Разобравшись с неожиданным препятствием, Чен Донг двинулся дальше. За постом коридор резко уходил вниз и разветвлялся на два рукава. Дорогу здесь преграждала дверь из пуленепробиваемого стекла. Повинуясь астральному чутью, научный сотрудник достал очередную карточку-ключ, вскрыл запретную дверь и пошел влево, озираясь по сторонам. Дверей здесь было совсем немного, но все с кодовыми замками. Стены обиты толстыми металлическими панелями. Создавалось впечатление, что они смогут выдержать не только очередь из автомата, но и взрыв средней мощности. А, кроме того, не пропустят сквозь себя ни одну лишнюю бактерию.

Судя по пульсирующей в этом подземелье энергетической злобе, здесь занимались не совсем правильными вещами. Наверное, Конфуций их не одобрил бы. А то, что научный сотрудник приближался к источнику этой злобы, Гризов не сомневался. Ее концентрация росла с каждым шагом.

Людей на подземных этажах не было вообще, что показалось Чену странным. В таком уважаемом заведении, как «Пекинское общество плазмы», на каждом этаже находилось по десятку различных лабораторий, где работали сотни научных сотрудников. В коридорах всех пяти этажей часто было просто не протолкнуться, а здесь – настоящая пустыня.

Через двадцать шагов коридор заканчивался тупиком. В этот момент единственная оставшаяся в коридоре дверь, издав чавкающий звук, отворилась. Из нее с сигаретой во рту вышел усталый китаец лет шестидесяти, одетый в белый халат, так же, как и Чен Донг. Увидев идущего по коридору младшего научного сотрудника, профессор обомлел, словно меньше всего на свете ожидал увидеть в научном институте идущего по своим делам лаборанта. Казалось бы, ничего естественнее и быть не могло, один научный работник встретил другого, но пожилой китаец среагировал странно. Его лицо исказила гримаса страха, которая бывает у маньяков, которых застали над еще не полностью расчлененным трупом. Он попятился задом от Чен Донга, попытавшись скрыться в своей лаборатории, но любознательный Чен не дал ему захлопнуть дверь. Мешать же профессору вернуться в лабораторию он не стал. Даже помог. Ударом ноги в грудь Чен ускорил профессора так, что тот влетел спиной в помещение, опрокинул какой-то стол, ударился о стену головой и затих.

Проникнув вслед за ним в лабораторию, Чен Донг позволил двери закрыться. С легким чавкающим звуком дверь вернулась на место, а звук этот говорил о полной изолированности помещения от внешнего мира. Быстро окинув его цепким взглядом – лаборатория оказалась не из маленьких, почти двести квадратных метров, – научный сотрудник выяснил, что он здесь один. Если не считать огромного количества аппаратуры, каких-то вертикальных цилиндров в центре и временно отключенного профессора, на бэйдже которого лаконично значилось «Доктор Ли Хонг».

Пристально оглядываясь по сторонам, младший научный сотрудник осторожно, с ловкостью кошки переступая через разбросанные на полу предметы, двинулся к центру лаборатории, где стояли непонятные цилиндры из полупрозрачного материала. Пройдя половину расстояния, Чен ничего примечательного не обнаружил, кроме развешанных по стенам лаборатории амулетов Даосов. Хотя, едва уловив выброс черной энергии, он ожидал увидеть здесь горы изуродованных трупов и маньяка со скальпелем в руке. Но профессор оказался в чистом белом халате, а исполосованных трупов, плавающих в лужах крови, здесь вообще не наблюдалось. Ни одного. Повсюду было чисто и сухо. Даже стерильно, как и полагается быть в лаборатории учебного заведения.

И все же что-то здесь было не так. Должно было быть. Астральная информация не обманывает. Можно обмануть глаза и вкусовые рецепторы, но чувства не обманешь. О человеке вообще нужно судить только с закрытыми глазами. Да и временно выведенный из строя доктор Ли Хонг чего-то страшно испугался, увидев в коридоре одного-единственного научного сотрудника. Значит, то, что здесь находится, не предназначено для посторонних глаз.

Пробравшись между столами с аппаратурой, Чен оказался в самом центре, рядом с пятью полупрозрачными цилиндрами, к которым вело множество электрических кабелей. И едва бросив взгляд на ближайший цилиндр, который достигал трех метров в высоту, в ужасе отшатнулся. «Вот они, трупы!!!» Из-за тонированного стекла на него смотрели полные ярости глаза мертвого человека, плававшего в каком-то растворе. Но, быстро взяв себя в руки, храбрый Чен успокоился и присмотрелся. Слишком резкие черты лица, брови, губы, толстые пальцы рук, державшие короткий меч, и одежда, которая напоминала больше доспехи средневекового воина, убедили его в том, что это не человек. За полупрозрачным стеклом в какой-то биомассе плавала керамическая статуя средневекового китайского воина с мечом в руке.

Справившись с замешательством, Чен осторожно двинулся вокруг полупрозрачных цилиндров, внимательно вглядываясь в них. Следующий цилиндр содержал в себе восточного воина в тяжелых доспехах, со щитом и копьем в руках. В третьем цилиндре плавал воин в богато отделанных доспехах, меч которого находился в ножнах на боку, а руки были скрещены на груди в позе гордого ожидания. Судя по всему, это был военачальник. Любопытный сотрудник заметил, что доспехи, одежда, оружие и даже лица этих огромных глиняных игрушечных солдатиков были вырезаны очень искусно. Причем все глиняные солдаты были абсолютно не похожи друг на друга, каждый носил свое лицо.

Четвертый цилиндр содержал монголоидного воина-лучника в легких доспехах с колчаном стрел за спиной. А вот в пятом, напротив которого Чен даже застыл от неожиданности, находился совсем не воин. В нем плавала фигура, словно сошедшая со страниц древних китайских трактатов, – сгорбленный бородатый старик со свитком в руке. На нем не было доспехов, а в руках оружия. Содержимое пятого цилиндра более всего походило на уважаемого человека, старца и, может быть, стратега – военного советника армии.

Закончив осмотр, озадаченный Чен Донг остановился напротив фигуры древнего стратега, плававшего в непонятном соку. Снова осмотрелся по сторонам. Все цилиндры были подключены в общую сеть. На каждом стояло по десятку всевозможных датчиков. Отовсюду к цилиндрам вели электрические кабели.

– Чем же вы тут занимаетесь, уважаемый доктор Ли Хонг? – вслух поинтересовался любознательный Чен, бросив короткий взгляд на доктора, который до сих пор находился в бессознательном состоянии. – Мучаете электричеством мумии глиняных солдат, что ли?

Словно решив проверить свою фантастическую догадку, лаборант подошел к одному из столов, все кабели от которого вели к цилиндру с первым древним воином, вооружённым мечом.

Осмотрев приборы, Чен Донг некоторое время пощелкал тумблерами и, наконец, нашел ту самую кнопку. Раздался короткий щелчок, и содержимое цилиндра со страшным треском озарилось внутренним светом. Лаборанту показалось, что в цилиндр ударила молния, среди ветвистых разрядов которой солдат неизвестной армии словно ожил. Снизу-вверх сквозь субстанцию заструились ручейки пузырьков, а сама биомасса мгновенно закипела. Цвет глины, из которой был сделан неизвестный воин, вместо коричневого сделался ярко-красным.

Воин не двигался, но, взглянув в его пустые глазницы, лаборант Чен вдруг совершенно четко почувствовал на себе его взгляд, полный ярости. Глиняный солдат готов был испепелить своего мучителя, если бы только мог вырваться на волю и снова стать живым. Чен представил себе эту ситуацию, и ему стало немного не по себе. Молнии продолжали хлестать глиняного воина. Заряд излучаемой ярости все крепчал. Лаборант почувствовал, еще немного и его размажет по стенке неведомая сила, исходившая из этой статуи. Мощный энергетический выброс ярости родился именно здесь, – его излучал этот древний керамический солдат с мечом в руке, а может и все пять статуй!

Чен не мог в это поверить. Но это существовало помимо его веры, он чувствовал на себе слепую ярость, которая готова был разорвать его на куски. И вдруг цилиндр лопнул. Обрушился стеной блестящего стеклянного крошева на пол лаборатории. Вслед за стенками сосуда вниз устремилась освободившаяся жидкая биомасса, растекаясь по полу в небольшое кипящее озеро. Металлические ножки лабораторных столов мгновенно размякли, а затем и осели вниз, словно растворенные биомассой. Десятки электроприборов посыпались в это месиво, разом оборвалось несколько кабелей и от искрящих проводов жидкое озеро вспыхнуло, словно бензин от брошенного окурка. Под потолок лаборатории потянулся едкий черный столб дыма, сквозь который любознательный Чен увидел такое, отчего его короткие волосы встали дыбом.

Керамический воин поднял руку с мечом и повернул свое мощное тело в сторону лаборанта-мучителя. Спустя секунду он согнул ноги и спрыгнул с постамента. Чен Донг инстинктивно попятился к выходу, но неожиданно натолкнулся спиной на стоявшего рядом с ним доктора Ли Хонга. Тот уже очнулся и как зачарованный теперь смотрел на ожившую мумию древнего солдата.

Чен напрягся, приняв боевую стойку, но доктор не обратил на него вообще никакого внимания, словно Чен был сделан из воздуха.

– Смотрите, – крикнул он, глядя перед собой, сквозь клубы черного дыма, поднимавшегося с пола лаборатории, – мы смогли вернуть к жизни его дух. О великий Хуань-юань[1], наконец, мы смогли пройти путь бессмертных!

Неожиданно в помещении завыла сирена. Видимо, сработала пожарная сигнализация или какая-то другая система слежения. Любознательный Чен Донг решил это не выяснять, он и так видел достаточно для того, чтобы тронуться умом. Надо было срочно привести мысли в стройное соответствие с действительностью. И Чен вновь попятился к выходу из лаборатории. А профессор Ли Хонг, наоборот, словно под гипнозом, сделал шаг вперед. И зря. Этого не следовало делать.

Глиняный воин, спрыгнув с постамента, прошел сквозь горящее озеро биомассы и с ходу снес профессору голову хлестким ударом меча. Обезглавленное тело доктора мягко повалилось на пол, окрасив его в темно-красный цвет. «Ну вот, – как-то отрешенно подумал Чен, – и трупы начались». Больше не раздумывая, он резко метнулся к дверям, ударил ладонью по кнопке. Дверь приоткрылась.

Пулей выскочив в коридор, Чен захлопнул за собой дверь в полыхающую лабораторию, но никуда не побежал, а остановился как вкопанный. В пяти метрах от него стояла шеренга китайских спецназовцев, одетых в какие-то скафандры, словно они только что покинули борт приземлившегося космического челнока. Солдаты держали в руках короткие автоматы и молча смотрели на выскочившего из лаборатории человека. Видимо, у них уже был приказ, потому что не успел Чен Донг крикнуть: «Не стреляйте, я лаборант доктора Мао Чу!», как по нему открыли огонь на поражение. Добрый десяток пуль изрешетили тело младшего научного сотрудника, рухнувшее на пол подземного коридора, но Гризова в нем уже не было.

Вернувшись в оболочку Ивана Конопляного, допившего, наконец, зеленый чай в баре напротив «Пекинского общества плазмы», он с интересом стал разглядывать возникшую на улице Чжунгуаньцунь небывалую суету.

Улица уже была перегорожена с двух концов бронетранспортерами. У входа в парк стояла шеренга обычных спецназовцев в черной форме с автоматами. Они сдерживали, превращая в ручеек, огромный людской поток, который неожиданно хлынул из окруженного здания. Выла сирена.

Ближе ко входу «Пекинского общества плазмы» стояла еще одна бронемашина странной конструкции – приземистая, широкая, похожая на приплюснутый бронированный автобус. Из нее выскочила дюжина человек в странных скафандрах и устремилась к главному входу. Двое из них, по всей видимости командиры, остались на месте, рядом с бронемашиной. Они держали в руках нечто похожее на рацию, но скоро Гризов понял, что ошибся в предназначении этой маленькой черной коробочки.

Когда людской поток в белых халатах, состоявший из служащих многочисленных лабораторий «Пекинского общества плазмы» иссяк, спецназовцы замкнули строй, окончательно преградив вход в здание. Улица Чжунгуаньцунь мгновенно опустела, словно вымерла. Глядя на все это безобразие из бара, Гризов удивился. На родине всю улицу непременно при первых звуках сирены запрудили бы зеваки и праздношатающиеся. Но в Китае праздношатающихся почему-то оказалось гораздо меньше. Возможно, у них не было традиции смотреть в прямом эфире трансляцию с места захвата заложников или шоу прыгающих с моста самоубийц, как это делали американцы.

Но здесь-то ни самоубийц, ни заложников не было. В этом Гризов был абсолютно уверен. Гораздо больше его интересовало, что находится в приземистой бронемашине, и чего хотят люди в скафандрах. Очень скоро он получил ответ, даже не прибегая к своим возможностям.

Из-за непрерывного воя сирены не было слышно никаких посторонних звуков. Скоро из главного входа здания, один за другим, стали выбегать и грузиться в бронемашину спецназовцы в скафандрах. Последними в нее запрыгнули два командира. Бронемашина сдала назад через парк и остановилась, достигнув шеренги оцепления. В этот момент где-то в недрах здания прогремел глухой взрыв.

Никаких языков пламени наружу не вырвалось. Дыма не было. Практичное пятиэтажное здание старейшего «Пекинского общества плазмы» вдруг просело посередине и аккуратно обвалилось внутрь себя, обдав облаком пыли спецназовцев из оцепления. Взрыв был совершен очень профессионально. Когда мешавшее взгляду облако немного рассеялось, Гризов увидел, что там, где пару минут назад стоял оснащенный по последнему слову техники научно-исследовательский центр, теперь возвышалась груда бетонных обломков.

Загадочная бронемашина уехала. Оцепление вокруг уничтоженного здания осталось, но выходы в большой город из района европейского ресторанчика оставались пока незаблокированными. Антон решил не ждать, пока китайцам придет в голову на всякий случай проверить всех неблагонадежных поблизости, и быстро покинул опасную зону.

Удалившись от нее на несколько кварталов, Гризов направился в сторону центра города и вскоре, на одной из площадей, повстречался со своей туристической группой. Русские возвращались после изнурительного похода в императорский дворец. Едва увидев соотечественников, Антон отыскал взглядом среди них Машу Ростовцеву, а стройная брюнетка заметила его. Маша тут же начала махать рукой, мол, «Присоединяйтесь». Как догадался Гризов, после осмотра достопримечательностей группа в полном составе направлялась перекусить в ресторанчик. Когда долго созерцаешь прекрасное, обычно возникает зверский аппетит. Недолго думая, Гризов решил присоединиться к компании. Чтобы не выглядеть отсталым туристом на фоне Маши, быстренько запросил в сжатом виде астральную информацию об императорском дворце.

Ответ был четким и относительно кратким. Императорский дворец был построен в середине пятнадцатого века, находился в самом сердце Пекина и был известен также как «Запретный город», ибо на протяжении целых пяти столетий здесь мог жить только сам император и его семья. А придворные, чиновники и прочая шушера обитали за высокими стенами. Простым смертным вход сюда был строго запрещен до тысяча девятьсот двадцать пятого года.

За пятьсот лет здесь квартировало двадцать четыре китайских императора. И им было где поразвлечься. В Запретном городе имелось девять тысяч девятьсот девяносто девять комнат. Еще на одну комнату для ровного счета, видимо не хватило стройматериалов. Быстро впитывая полученную информацию, Антон приблизился к группе русских туристов.

– Здравствуйте, Маша, – приветствовал Антон-Иван свою новую знакомую, – ну как вам императорский дворец, впечатляет?

– Конечно! – Маша искренне обрадовалась возможности поделиться переполнявшими ее сведениями о жизни древних китайских деспотов. И, взяв по-свойски Антона под руку, защебетала.

– Огромный комплекс, просто огромный! Делится на Внутренний и Внешний дворцы. Во внешнем император ежедневно управлял государством, решал казнить или помиловать. Там целая масса всяких комнатенок. И главное, как поэтически это все называлось: зал Верховной гармонии, зал Полной гармонии, даже зал Сохранения гармонии есть.

– Действительно красиво, – кивнул Гризов, вращая головой по сторонам, не едет ли полиция или, хуже того, китайский спецназ, – приятно жить, когда кругом сплошная гармония.

Но вокруг все было тихо. По улице брели по своим делам самые обычные китайцы без оружия.

– А во Внутреннем дворце находились жилые помещения, – продолжала щебетать Маша, не заметив напряжения своего спутника. – Там, под присмотром евнухов, все его обитатели жили обычной жизнью. Ели, пили, играли.

– Надо же, – удивился Гризов, – император, сын неба, тоже ел, как обычный человек?

– Еще как ел, – кивнула Маша, – а, кроме того, искусствами занимался и разводил цветочки.

– Император разводил цветочки? – удивлению Гризова, казалось, не было предела.

– Ну да, – ничуть не смутившись, кивнула Маша, – а чем ему еще заниматься? Он там целых три императорских сада разбил: Долголетия, Доброты и Спокойствия. А также личный Императорский сад.

– И в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году Императорский дворец в Пекине был включен в список памятников ЮНЕСКО, – улучив мгновение, вставил словно Антон.

– А вы откуда знаете? – Маша даже остановилась от неожиданности. Но затем что-то обдумала и зашагала дальше. – Наверное, читали.

– Ага, читал, – согласился Гризов, проклиная свою неосторожность. Хотя об истинных источниках его знаний Маша все равно бы не догадалась.

Глава седьмая

Настоящий полковник

Остальные детали жизни китайских императоров Маша и Гризов взахлеб обсуждали до тех пор, пока измученная осмотром девяти тысяч девятисот девяносто девяти комнат Императорского дворца группа не достигла ресторана. Под предводительством девушки Вали с бэйджем на груди русские туристы вновь прибыли в недра уже знакомого парка, где их ожидал обед по-китайски.

День был теплый, поэтому расположились на открытой террасе под раскидистыми кронами деревьев. К удивлению Гризова, Федор, строитель из Москвы, был уже там и был не один. Рядом с ним за столиком сидел улыбчивый китаец И Ван Чай, по кличке Ваня, и двое русских туристов из ночной компании. Они радостно приветствовали Антона как старого знакомого и стали зазывать к себе за стол, на котором Антон увидел початую бутылку рисовой водки. Но Гризов отказался – пить посреди дня, да еще когда вокруг невесть что происходит, опасно. Кроме того, он был с дамой, что вышло как нельзя кстати. Поэтому Антон сел с Машей и еще двумя туристами за столик подальше от московского строителя, приготовившись в качестве расплаты за галантность битый час выслушивать историю про благотворное действие морской соли на организм. А его между тем интересовало совсем другое.

Не выходил из памяти внезапно оживший глиняный чудик, который снес голову слишком любопытному доктору Хонгу одним ударом. «Хотя, в общем, – подумал Гризов, – правильно снес. Нечего мучить статуи электрическим током».

А последующие события вообще наводили Антона на странные мысли. Глиняный солдат для кого-то был так опасен, что тот не задумываясь пошел на уничтожение известного всему миру научного учреждения в самом центре столицы. Все это было очень интересно и, как показалось Гризову, могло иметь прямое отношение к энергетическим следам Бергмозера и косвенное к русским летчикам, томившимся сейчас в китайских застенках. Следовало получить более подробную информацию. Разнюхать, что к чему.

Поэтому одним своим телом Антон остался в ресторане, поглощать китайские деликатесы под приятный шелест голоса хозяйки косметического салона. А другим нащупал сквозь астральное пространство приземистую бронемашину странной конструкции. И вселился в сознание одного из солдат в скафандре, сидевшего в заднем отсеке вместе с десятком своих космических собратьев из неизвестного спецподразделения.

Бронемашина уже выехала из центра Пекина и, в сопровождении трех военных джипов с автоматчиками, двигалась по восточному предместью в неизвестном направлении, мягко покачиваясь на огромных колесах. Солдата, в теле которого временно оказался эфирный дух, звали сержант Тхи Чу. Он входил в состав элитного подразделения «Серебряный Дракон», подчинявшегося секретному разведывательному ведомству Китая. Какому именно, Тхи Чу и сам не знал. Но, судя по суперсовременному оборудованию, которым были увешаны изнутри стены странной бронемашины, Гризов рассудил, что специальные задания этого подразделения никак не касались террористов или простых уголовников. Скафандры вместо бронежилетов, приборы с микроскопическими лампочками, сканеры и энергетические ружья, рядом с которыми автоматы, стрелявшие простыми пулями, казались неуместным анахронизмом. Похоже, эти спецназовцы занимались либо пришельцами, либо войной с привидениями, никак не меньше. А подрыв здания с ожившей глиняной скульптурой навевал очень странные мысли.

Мгновенно изучив все, что было известно Тхи Чу, Гризов понял, что тот не в курсе, куда именно едет их бронемашина сейчас, и сам удивляется маршруту, поскольку база местного подразделения «Серебряный Дракон» находилась в противоположной части Пекина. Но спросить у сидевших в переднем командирском отсеке двух начальников о конечной цели маршрута он никак не мог, – невежливо. А за отсутствие вежливости в этом китайском подразделении просто убивали. Точнее, не просто. Либо выкалывали глаза и затем пускали на донорские органы. Либо топили в кислоте, так чтобы не осталось никаких следов. Либо выдумывали еще что-нибудь оригинальное, начитавшись древних трактатов об искусстве ведения войны и обращении с врагами. Пытки в «Серебряном Драконе» входили в обычный набор работы с персоналом. Тот, кто попадал в это элитное подразделение, получал многое – неподсудность, деньги и защиту государства, но расплачивался за это полным отсутствием выбора. Уволиться по собственному желанию оттуда было невозможно. А до пенсии доживали немногие. Поэтому Тхи Чу сидел молча, отстегнув шлем от скафандра после обеззараживания в специальном отсеке, поставив автомат в нишу для оружия, и смотрел прямо перед собой. Медитировал, как и все его сослуживцы.

Поняв, что из этой головы ничего путного больше не выудишь, Антон покинул ее и перетек в сознание одного из начальников. Сегодняшнее дело выходило необычным даже для «Серебряного Дракона». Начальника звали капитан Ли Кван, а его соседа майор Ху Цицзяо. Узнав о нештатной ситуации в секретном центре «Z-10», они немедленно прибыли на место и блокировали его со всех сторон. К счастью, наружу никто из этой лаборатории не успел выбраться. Изучив ситуацию с помощью сканеров, сделанных специально для такого случая, и доложив о резком возмущении энергетических потоков в центре «Z-10», офицеры получили приказ немедленно уничтожить объект.

За десять лет службы в пекинском отряде подразделения «Серебряный Дракон» Ли Кван привык слепо повиноваться начальству, которого, кстати, никогда не видел, – задание они с майором всегда получали через специальный коммуникатор, – а потому приказ выполнил. Но взрыв научного здания в центре Пекина из-за каких-то проблем с энергией вызвал недоумение даже у него. Что же там такое было в этой лаборатории, из-за чего понадобилось мгновенно обрушить целый дом? И все ради того, чтобы никто не вышел живым на поверхность.

У Ли Квана возникло неприятное предчувствие какой-то глобальной катастрофы. Он хоть и был офицером секретного спецподразделения, которое охраняло массу научных центров, работавших на благо тайной науки китайских военных, но в суть этих исследований его никто не посвящал. Ли Кван понимал только одно, – его спецподразделение, имевшее в арсенале такие технические разработки, которые появятся в армии лет через пятьдесят, помогало государству хранить какую-то тайну. И об этой тайне ему, недостойному Ли Квану, не стоит даже и знать. Традиции подразделения были ему хорошо известны.

И все-таки по роду службы до капитана иногда доходила такая информация, что волосы вставали дыбом. Информация эта в последнее время поступала все чаще. В такие дни Ли Кван много пил, стараясь уверить себя в том, что в природе этого не существует, а в последнее время еще и курил. Гашиш. Это занятие помогало ему периодически выпадать из реальности, в которую он уже почти не верил. Но никому об этом не говорил и не делился своими подозрениями даже с майором Ху Цицзяо, которого однажды случайно застал выходящим из аналогичного заведения. Значит, и у майора были свои неразделенные страхи.

Но страхи страхами, а офицеру нельзя бояться. Тем более офицеру «Серебряного Дракона». Начальство это учует быстро, даже через коммуникатор, и тогда вступят в дело традиции. Но сегодня день выдался по всему особенный. Едва они успели уничтожить здание, как поступил новый приказ: майору Ху Цицзяо и капитану Ли Квану немедленно прибыть для личного доклада об инциденте в «Пекинском обществе плазмы» к полковнику Хай Жую. Резиденция полковника находилась в городе Сиань, в одной из центральных провинций Китая Шеньси. Туда нужно было прибыть со всеми данными по инциденту, которые зафиксировал сканер в подземной лаборатории.

Прибыть надлежало немедленно на специальном самолете, который уже ждал их на секретном военном аэродроме в предместье Пекина. Поэтому бронемашина столичного подразделения «Серебряный Дракон», в сопровождении джипов охраны, сейчас быстро перемещалась в сторону этого аэродрома, а солдаты гадали, куда же они едут после выполнения задания. Но не это беспокоило сейчас Ли Квана, – солдаты скоро вернутся к себе на базу, а в Сиань полетят только они вдвоем с майором, захватив с собой портативный бронированный компьютер с данными. Вот эта поездка и не давала расслабиться сейчас китайскому капитану.

Кто его знает, чем она закончится. Раньше такого никогда не было. За десять лет службы Ли Кван никогда не видел лично полковника Хай Жуя. Только получал от него задания через коммуникатор. Вполне может выйти так, что никогда не быть Ли Квану майором. «Но, – подбадривал он себя, – если все пройдет удачно, то возможен и обратный исход, – стать майором досрочно». В любом случае выбирать не приходилось.

Оставив шумный Пекин позади, бронемашина съехала с шоссе и углубилась в небольшой лесок, который быстро закончился полем, обнесенным бетонной стеной. Через сотню метров бронемашина уткнулась тупым носом в высокие железные ворота, по краям которых возвышались две вышки с автоматчиками. С первого взгляда было видно, что это не гражданский объект. Обменявшись электронными паролями с местным компьютером по радиоканалу, солдаты спецподразделения «Серебряный Дракон» въехали на территорию ведомственного аэродрома. У края взлетной полосы машина остановилась. Капитан Ли Кван нажал кнопку на селекторе внутренней связи с отсеком солдат и объявил:

– Солдаты, мы с майором покидаем машину, а вы возвращаетесь на базу. На время нашего отсутствия старшим назначаю сержанта Тхи Чу.

Отдав указания водителю, майор и капитан покинули бронемашину через специальный, герметически закрывавшийся люк, что еще раз заставило Гризова подумать о том, с какими субстанциями приходится иметь дело этому подразделению. К запястью майора наручниками был пристегнут портативный компьютер новейшей разработки, совмещавший в себе много полезных функций. В частности, в него был вмонтирован контейнер для информации, которая ни при каких обстоятельствах не могла достаться врагу. Ноутбук был бронирован и содержал внутри взрывное устройство, настроенное на попытку несанкционированного доступа. А, кроме того, как догадывался капитан, на сигнал к уничтожению извне. Гризов немедленно попытался проникнуть в этот бронированный ноутбук, чтобы обследовать контейнер с информацией о происшествии в «Пекинском обществе плазмы», но, к своему удивлению, не смог. Этот компьютер был защищен не только броней, но и каким-то заклятием. Антон отчетливо увидел вокруг него чье-то мощнейшее энергетическое поле, сквозь которое пройти не удалось. Не его уровня дело.

Обнаруженное защитное поле было концентратом чьей-то злобы. И злобы высокого уровня, простому шаману было не под силу сотворить такое заклятье. С этим следовало разобраться. Озадаченный Гризов решил остаться в теле капитана до тех пор, пока не прояснит ситуацию. А капитан между тем, шагая наравне с майором Ху Цицзяо, приблизился к ожидавшему их на полосе самолету. К удивлению Антона, это оказался российский Sukhoi Superjet 100, покрашенный в ровный красный цвет и без каких-либо опознавательных знаков на фюзеляже.

Поднявшись мимо двух охранников на борт, капитан и майор расположились в пустом салоне. Лететь предстояло часа два. Ожидая увидеть принятые в армии спартанские условия внутри самолета, Гризов был удивлен, когда обнаружил там полный фарш. Отделка довольно просторного салона и удобных кресел была выполнена в национальном китайском стиле. Все стены и даже потолок испещряли изображения всевозможных драконов, среди которых серебряный дракон занимал почетное место. Хотя почему серебряный, Гризову было невдомек, ведь китайцы гораздо выше ценили свои камни – священный нефрит, например, любимый камень императора, или яшму. Поэтому главному дракону подразделения, по мнению эфирного духа, полагалось быть хотя бы яшмовым.

Кресел в салоне, рассчитанном почти на сотню человек, было не более тридцати. Они находились в передней части самолета. Все остальное место в средней и хвостовой части салона занимали массивные столы из красного дерева, с вмонтированными в них плоскими экранами, и удобные диваны. Эта мебель была расставлена так, что было можно проводить рабочие совещания по группам на десять-пятнадцать человек прямо в воздухе. Этот самолет явно не предназначался для перевозки спецназа. И двум представителям «Серебряного Дракона» случайно посчастливилось попасть на его борт ввиду срочности задания.

Майор Ху Цицзяо, с удивлением оглядевшись, неуверенно приблизился к одному из диванов и положил на ближайший стол бронированный ноутбук, с которым даже во время полета не мог расстаться. Капитан Ли Кван сел напротив своего начальника, бросив напряженный взгляд через иллюминатор на взлетную полосу.

Два охранника подняли трап, закрыв дверь в самолет, а сами остались снаружи. Пилот запустил двигатели, Sukhoi Superjet 100 бодро вырулил на полосу и, разогнавшись, резко поднялся в воздух. Волнующий сердце Ли Квана полет в Сиань, древнюю столицу Китая, начался. Капитан опять занервничал, а Гризов ощутил его непреодолимое желание покурить гашиша.

Едва самолет поднялся в небо, из хвостового отсека в салон невесомым облачком выпорхнула миниатюрная китайская стюардесса в красном халате все с теми же драконами и предложила двум уважаемым военным покушать или выпить сока. Оба уважаемых военных от еды отказались, велев принести себе по стакану гранатового сока. Ни Ху Цицзяо и Ли Квану есть сейчас не хотелось – кусок в горло не лез. А вот промочить его очень даже хотелось, но являться на глаза к полковнику Хай Жую пьяными, к сожалению, было невозможно. Традиции не позволяли.

Два часа полета Гризов дремал в мятущемся наркотическом сознании Ли Квана, и чтобы как-то ускорить процесс, проверил, как там его вторая оболочка, на долю которой выпало слушать бесконечный рассказ про целебное действие морских солей. С оболочкой было все в порядке. Она выдержала этот занимательный рассказ без последствий для психики. Далее, отпробовав местных кушаний на открытой террасе ресторана, туристы должны были посетить Храм Неба и побродить у Стены Отраженного Звука. Все, кроме строителя из Москвы, которого увели в отель его компаньоны по раннему алкогольному обеду. Перед отходом Федор собрал последние силы и смог объяснить всем присутствующим, что в Пекинскую оперу он не пойдет даже за сто юаней. Лишившись компании московского строителя-экстремала, остальные туристы стали решать, куда же идти – в Храм или на Стену. Большинство выбрало Стену.

Вскоре Гризов уже находился на одном ее конце, а на другом стояла Маша Ростовцева. И, приблизив к каменной кладке ухо, с удовольствием слушала все его комплименты, которые долетали до нее, чудесным образом огибая причудливые каменные выступы. В полном соответствии с законами китайской акустики.

Убедившись, что там все идет своим путем, Гризов вернулся в сознание Ли Квана, по-прежнему тосковавшего по гашишу. Самолет между тем уже заходил на посадку. Под крылом раскинулась широкая долина реки Циньлин, на которой стоял город Сиань и расползавшиеся во все стороны от него живописные предгорья провинции Шэньси.

Пилот самолета, видимо раньше служивший в ВВС, заложил вираж и резко пошел на снижение. Нос самолета уткнулся в невидимую точку на земле, словно летчик захватил кого-то в перекрестье прицела и собирался причесать этот квадрат пулеметной очередью или парочкой ракет. Но ни того, ни другого не случилось. Ярко-красный Sukhoi Superjet 100, блеснув плоскостями, лихо приземлился в аэропорту Сианя. На специальной, самой дальней полосе, садиться на которую разрешалось только военным самолетам. А также тем воздушным судам, о существовании которых вообще никто не должен был знать. Эту полосу от основного аэродрома отделял высокий бетонный забор с колючей проволокой.

Едва коснувшись взлетно-посадочной полосы, самолет резко затормозил. Ли Кван даже клюнул носом от неожиданности, – все-таки в предгорьях длинная полоса аэродрома была роскошью.

Последним решительным глотком майор Ху Цицзяо допил сок, встал и, подняв свой бронированный ноутбук, направился к выходу. Ли Кван последовал за ним. Едва спустившись по откидному трапу, представители пекинского «Серебряного Дракона» заметили встречавших.

Это были пятеро военных в форме все того же подразделения. Впереди всех стоял майор со скуластым лицом. За его спиной четыре офицера в чине капитана. А чуть поодаль виднелся бронированный микроавтобус «Хонда» серого цвета, даже ветровые стекла которого были прикрыты бронещитками. Ли Кван мог поспорить, борт этого минивэна не возьмет и прямое попадание ракеты. За машиной стояли два джипа китайского производства с крупнокалиберными пулеметами, как и полагается для эскорта.

– С прибытием, майор Цицзяо и капитан Кван, – отчеканил старший встречавшей группы, козырнул и представился: – Майор Тао. Прошу следовать в машину. Полковник Жуй ждет вас немедленно.

Пекинские офицеры козырнули в ответ и направились вслед за Тао к машине. На ходу Ли Кван уловил ветерок, принесший с собой запах горного снега, – вершины находились совсем рядом. Глубокая осень, несмотря на закат природы, была полна запахов.

Едва дверь за ними захлопнулась, как утробно взревел мотор тяжелой «Хонды» и небольшой отряд выехал через специальные ворота с аэродрома. Куда они ехали, капитану пекинского подразделения «Серебряный Дракон» было неведомо, но, судя по ощутимому наклону машины, выехав за пределы Сианя, она устремилась в горные районы провинции. Им ничего не объясняли. Встречавший их майор и четыре капитана всю дорогу были немы как рыбы. Ничего не поделаешь. Традиции.

Хотя царивший в сознании Ли Квана Гризов хотел было по-русски хлопнуть майора Тао по плечу и спросить: «Мужик, далеко ли обосновался твой полковник Жуй?», но удержался. Внутренний голос убедил его, что этого делать не стоит. Да и к чему торопить события. Полковник Жуй сам жаждал встречи с ними, значит, скоро увидятся. Оставалось расслабиться и медитировать.

Кроме того, Гризову показалось, что лишний раз беспокоить эфир в этот момент не стоило. Сразу же по прибытии в древнюю столицу Китая, несмотря на живописную природу, Антон ощутил здесь высокую концентрацию вредной для здоровья энергии. Зачем выдавать себя раньше времени. Поэтому решил пока повременить с выходами в астрал, кто его знает, что за кудесник наложил заклятье на этот бронированный ноутбук. Подождем.

Ехали недолго, меньше часа. У Гризова сложилось впечатление, что, достигнув самой высокой точки своего пути, «Хонда» с офицерами из подразделения «Серебряный Дракон», пройдя какие-то ворота, нырнула вниз и, проехав метров сто, наконец, остановилась. «В тоннель, что ли заехали? – подумал Антон. – Не люблю я подземелья».

Открыв дверь, наружу первым выскочил майор Тао. За ним вышли офицеры из Пекина. А майор неожиданно залез обратно.

– Полковник Жуй встретит вас лично, – неожиданно сообщил он, захлопнул дверь, и «Хонда» с ревом уехала, обдав офицеров выхлопными газами.

Ли Кван осмотрелся. Они находились под куполом какого-то огромного сооружения, похожего на стадион. Купол этого «стадиона» был сделан из полупрозрачного материала, напоминавшего пластик, так что вокруг было довольно светло, несмотря на то что искусственных ламп было немного. Позади них находилась глухая стена, в которой виднелся въезд в освещенный тоннель. А перед ними тоже была высокая стена, но не доходившая до купола. В этой стене капитан рассмотрел три двери, ничем не примечательные с виду. Обе стены и купол были выстроены недавно, во всяком случае, из современных материалов, металла и пластика. А вот пол, на котором они стояли, представлял собой древнюю каменную кладку.

– Где это мы? – спросил вслух Цицзяо, мысли которого текли в том же направлении, что и у капитана. – На раскопках гробниц, что ли?

– Да, – кивнул Ли Кван, – странное место выбрал себе полковник Жуй для штаба. Хотя начальству виднее, где обосноваться.

– Это точно, капитан Ли Кван, – неожиданно раздался за его спиной скрипучий голос, заставивший обоих офицеров вздрогнуть, хотя они и привыкли к нештатным ситуациям.

Оба повернулись, как по команде, и откозыряли полковнику Жую, который оказался приземистым седовласым старичком в белом халате. Точь-в-точь таком же, как носили профессоры и лаборанты «Пекинского общества плазмы». Никакого мундира на нем не было, но сомневаться в том, что это настоящий полковник, офицеры не стали. Да он и сам, увидев недоумение во взглядах прибывших, скоро развеял их сомнения.

– Следуйте за мной, – сказал старичок в белом халате. И, распахнув одну из дверей в стене, шагнул первым.

Оказавшись в следующем помещении, достаточно просторном, офицеры совершенно уверились, что попали в очередной институт или научную лабораторию. Повсюду, в центре и подпирая стены, стояли различные приборы, назначение которых им было неведомо. Дальняя от входа стена была закрыта плотными жалюзи. А в углу, сжатый со всех сторон техникой, притулился небольшой стол с единственным стулом, за который и сел старичок в халате. Впрочем, офицеры тут же увидели открытый шкаф, в котором виднелся военный мундир с полковничьими звездами и нашивками «Серебряного Дракона», так что все сомнения в личности полковника Жуя отпали. Судя по всему, он курировал одну из секретных научных программ правительства.

Впрочем, мысли, проносившиеся в мозгу Гризова, оставались предположениями. Сам полковник не считал нужным что-либо объяснять подчиненным, хотя видел их впервые в жизни. Хотя наверняка хорошо изучил личные дела майора и капитана из пекинского подразделения. Как бы там ни было, внешне полковник Жуй не проявил никакого интереса к личностям прибывших. Его больше интересовал контейнер с информацией. Сев на стул, полковник кивнул перед собой и приказал:

– Поставьте ноутбук и отойдите в дальний угол.

Майор Ху Цицзяо повиновался. Отцепив наручники от бронированного ноутбука, он положил его на стол и отошел подальше. Ли Кван тоже отдалился на двадцать шагов, оказавшись рядом со стеной, прикрытой жалюзи. Рассматривая их, капитан пришел к выводу, что материал, из которого они сделаны, это не ткань. Это самое настоящее железо. А может, и броня.

Странные жалюзи закрывали всю стену от пола до потолка, но посередине помещения разделялись вертикальной балкой. А на балке виднелся выключатель. Стоя с ним рядом, Ли Кван бросил странный взгляд на полковника в белом халате. Хай Жуй возился сейчас на своем столе с ноутбуком и абсолютно не интересовался офицерами, для него они были только курьерами. Ли Квана же словно магнитом потянуло к этой кнопке, тускло отсвечивавшей красным цветом.

Когда с диким грохотом жалюзи щелкнули, повернувшись, и скрылись под потолком почти с космической скоростью, Ли Кван просто не поверил своим глазам. За ними оказалось широченное окно, а точнее стеклянная стена. За стеной огромная площадка, действительно похожая ни изрытый глубокими канавами футбольный стадион. Из этих канав на Ли Квана таращились сотни глаз, принадлежавших таким странным хозяевам, что он даже потерял дар речи от удивления.

Глава восьмая

Terracota Warriors

Зато голос вдруг прорезался у полковника Жуя. При звуке открывшихся жалюзи он как ошпаренный отскочил от компьютера и развернулся, вперив взгляд в Ли Квана. Похоже, любопытный капитан нарушил одно из местных табу: не смотреть в закрытое окно. А что ждало нарушителя традиций подразделения «Серебряный Дракон», он уже догадывался.

– Майор Цицзяо! – завопил невысокий старикашка. – Немедленно арестовать капитана Ли Квана! А если будет сопротивляться, – застрелить!

Ху Цицзяо бросил полный негодования взгляд на своего сослуживца и боевого товарища. Но медлил он не долго, отступника и нарушителя воли старших в Китае ничего хорошего ждать не могло. А потому хранитель традиций Ху мгновенно позабыл все совместные операции, что проходили для обоих с риском для жизни. Отстегнув ремешок на кобуре, майор вынул пистолет, направил дуло на сослуживца и четко произнес:

– Капитан Кван, сдайте оружие!

Ли Кван вынул из кобуры пистолет, но почему-то не спешил отдавать его своему начальнику. Вместо того, чтобы покорно протянуть пистолет рукоятью вперед и ожидать своей участи, капитан вдруг лихо провернул его в ладони, словно заправский ковбой, и выстрелил. На том месте, где у майора Цицзяо должно было находиться сердце, возникла аккуратная дырочка с обугленными краями, а вокруг расплылось алое пятно. Майор выронил оружие, удивленно посмотрел на боевого товарища и рухнул на пол, опрокинув стоящий рядом стол с каким-то громоздким прибором.

Теперь их оставалось в лаборатории только двое. Здоровяк капитан с пистолетом в руке и невзрачный старичок-полковник. Но Гризов отлично понимал, что старички в Китае – самая опасная часть населения. Носители древних традиций и боевых искусств. А здесь, похоже, соединялось и то и другое. Да еще этот милый старикан находился на военной службе, охраняя какие-то государственные секреты. Сошлись молодость и традиции. А традиции нарушать нельзя. Так что теперь наружу мог выйти только один из них. И Гризов поднял пистолет, направляя его в лоб заслуженному старцу.

Не дожидаясь выстрела, полковник с ловкостью кошки отпрыгнул в сторону и перекувырнулся, оказавшись за небольшим стеллажом. Капитан выстрелил, но пуля лишь прошила воздух там, где только что находился полковник Жуй, и вошла в стену. В ответ полковник пнул стеллаж ногой. На Ли Квана обрушился дождь из железных коробок с проводами и шкалами непонятного назначения. Ловкий капитан тоже был не лыком шит. Отбив рукой один из приборов, летевший прямо в голову, он выстрелил еще раз, но снова промахнулся.

Полковник Хай Жуй проявил чудеса проворности. Пока Ли Кван выцеливал его вертлявую фигурку среди стеллажей с приборами, прыгучий китайский старец в белом халате оказался совсем рядом и нанес резкий удар ногой по руке, в которой находился пистолет. Оружие отлетело метров на пять, а рука безвольно повисла.

Ли Кван, как офицер секретного подразделения «Серебряный Дракон», тоже изучал кунг-фу, был молод и силен, и потому попытался оказать сопротивление. Тем более что выхода у него не было. Несмотря на поврежденную руку, капитан нанес несколько ответных ударов ногой и здоровой рукой. Отразил нападение полковника и даже задел Жуя по корпусу. Теперь безоружные бойцы прыгали и вертелись по всей лаборатории, громя приборы и опрокидывая столы. Но все это выглядело несерьезно. Разница в классах читалась с первого взгляда. Тигр играл с козленком. Спустя пять минут капитан бился уже из последних сил, а старый полковник так, словно только что закончил разминку, и теперь готовился одним точным ударом уничтожить отступника. И этот удар не заставил себя долго ждать.

Ли Кван взмахнул ногой, стремясь поразить противника в голову. Его нога, не встретив сопротивления, просвистела в воздухе и опустилась на землю. И в ту же секунду он почувствовал короткий и точный удар пальцами под ребро. Нижняя часть тела словно онемела. Следующий удар в грудь свалил здоровяка капитана на пол. Падая, Ли Кван зацепил еще стоявший у стены прибор и обрушил его себе на ногу, но боли почему-то не почувствовал. Он вообще сейчас почти ничего не чувствовал ниже пояса. Действовала немного только правая рука. «Ну все, – подумал Ли Кван, – сейчас мне вырвут кадык».

Но Хай Жуй, победив противника, не торопился его добивать. Что-то говорило затаившемуся в сознании капитана Гризову, что этот полковник не так прост и появление неожиданного пришельца в его лаборатории взволновало его не меньше, чем самого пришельца. И он оказался прав. Отдохнув пару мгновений после ожесточенной схватки, полковник наклонился к поверженному противнику и тихо, но отчетливо произнес:

– Что ты здесь делаешь?

Ли Кван молчал.

– Кто тебя послал?

Ли Кван молчал, моргая глазами. Тогда полковник протянул руку и действительно схватил капитана за кадык. Сдавив его и постепенно усиливая нажатие, он терпеливо повторил:

– Кто тебя послал? – но, не выдержав молчания, взвизгнул: – Говори!

Капитан «Серебряного Дракона», теряя последние капли воздуха, прохрипел, глядя в лицо мучителю:

– Да пошел ты, полковник!

И сразу понял, что, несмотря на всю ценность пленника для дальнейших научных исследований, полковник решил его убить. Именно такая мысль проскочила в мозгу старичка в белом халате. В этот момент Гризов решил, что пора брать инициативу в свои руки, и тело капитана Ли Квана вновь обрело силу. Коротким ударом он дотянулся до горла Жуя, утопив теперь его кадык в глубине шеи. Полковник захрипел, отпустил Ли Квана. И, схватившись за свое горло, рухнул навзничь, в падении ударившись головой о железный край массивного стола. Из рассеченной головы ручьем потекла кровь. Но полковник был еще жив.

Теперь Ли Кван поднялся над своим противником. Помахал руками и ногами, потер сдавленное горло и, для начала, со всего маху въехал полковнику ногой в пах. Хай Жуй хоть и находился при смерти, все равно удар ощутил. Даже застонал, согнувшись.

– Не скули, жертва науки, – проговорил капитан, глядя на свернувшегося в позе эмбриона полковника, – сам-то что со мной хотел сделать, гнида?

Немного попинав полковника ногами для профилактики, Ли Кван все же решил его расспросить, пока не появилась охрана этого заведения. Все-таки в его руки попала ценная фигура. На всякий случай связав Хай Жуя проводами от электроприборов, Ли Кван оттащил полковника на свободное место и начал допрос.

– Что это за глиняные солдаты в том зале за стеклом? – спросил он. И уже приготовился снова надавить на поврежденный кадык полковника, чтобы улучшить его память, но Хай Жуй неожиданно заговорил.

– Это терракотовая армия первого императора объединенного Китая Цинь Шихуанди, – прохрипел полковник. – И она еще себя покажет.

Ли Кван не стал смеяться, припомнив одного из глиняных громил, в мгновение ока снесшего голову неосторожному доктору Хонгу.

– Кому покажет? – уточнил китайский капитан.

Окровавленный Хай Жуй вперил в него взгляд, полный ненависти к предателю. И вместо ответа спросил, пошевелив связанными за спиной руками, словно и не он был сейчас пленником.

– Скажи мне, на кого ты работаешь? Кто послал тебя, американцы?

Ли Кван легонько пнул полковника сапогом в бок и напомнил:

– Не отвлекайся. Кому и что покажет твоя армия? И главное, когда?

Хай Жуй отвернулся в сторону, процедив сквозь зубы:

– Всем. Скоро.

Было видно, что он не скажет больше ни слова. Ли Кван вдруг заметил маленький ключик в форме серебряного дракона, висевший на шее у полковника на тонкой серебряной цепочке. Он протянул руку и, несмотря на сопротивление пленника, сорвал ключ с шеи вместе с цепочкой. Затем встал и огляделся в поисках потайной двери, которую мог открывать этот ключик. Краем глаза перехватил невольное движение головой, которое сделал Хай Жуй, и направился в угол, где стоял его стол и шкаф с висевшим внутри полковничьим мундиром. Приблизившись, обшарив взглядом всю стену и, подключив космические силы, Гризов быстро нашел нужную кнопку. Массивный шкаф с мундиром отъехал в сторону, открывая доступ к небольшой дверце, в которую спокойно мог войти только такой невысокий старик, как Хай Жуй. Либо все высшие чины были здесь невысокого роста, либо делали ее специально для хранителя тайны.

Узрев эту сверхсекретную дверь, Гризов даже немного разочаровался. Насмотревшись на прогресс Китая в области высоких технологий, он представлял себе более продвинутые системы защиты в виде разнообразных сканеров, считывавших рисунок кожи на пальцах или сетчатку глаза. Мысленно Гризов уже приготовился отделить эти части от тела полковника, если потребуется. Но все оказалось куда проще, – над единственным замком висело заклятие из концентрированной злобы. Такое же, что не давало проникнуть в бронированный ноутбук. Проклятие не его уровня, понял сразу Антон, а гораздо выше. Кто-то очень не хотел пускать в эту тайну Гризова, который обескураженно крутил серебряным ключиком на цепочке. Видел дверь, но ничего не мог сделать с замком.

Однако все решилось быстро и само собой. Увидев, что капитан нашел секретную дверь, полковник Хай Жуй взревел и задергался в безуспешных попытках выпутаться.

– Не шуми, – предупредил не оглядываясь Ли Кван, – думать мешаешь.

Но эти попытки оказались не столь безуспешными, как думал капитан. Обездвижить китайского старца не так просто, как кажется. Ли Кван вдруг услышал, как шум за его спиной усилился и, поменяв направление, приблизился к нему. Резко разворачиваясь для отражения удара в спину, китайский капитан узрел чудом развязавшегося окровавленного полковника, который размахивал руками. Но Хай Жуй вовсе не стремился ударить его по затылку чем-то тяжелым. Он вообще к нему не стремился. Нелепо изогнувшись, Хай Жуй прыгнул к своему столу – ноги у полковника все еще были связаны, – схватил обычную шариковую ручку и, не колеблясь, коротким движением всадил себе в глаз. Кровь брызнула на бронированный ноутбук, и дикий вопль огласил секретную лабораторию. Казалось, вздрогнули даже терракотовые воины за стеклянной стеной, наблюдавшие за схваткой. Хай Жуй всем телом упал на стол, потом сполз на заваленный мусором пол лаборатории и затих.

Гризов несколько секунд с ужасом взирал на торчавшую из правого глаза Хай Жуя ручку и, справившись с замешательством, проговорил вслух:

– Настоящий полковник.

И вдруг Антон ощутил, что заклятье исчезло. И с дверного замка, и с секретного блока ноутбука. Но исчезло временно и могло вернуться. Из чего Антон заключил, что если Хай Жуй и наколдовал все это, то был только хранителем, который унес с собой свою тайну, а не ее хозяином.

Секунды летели с оглушительной скоростью. Нужно было хватать бронированный ноутбук и уносить ноги отсюда. А Гризова какая-то неведомая сила влекла к закрытой двери, что отделяла сейчас китайского капитана от тысяч глиняных статуй под бесконечной крышей.

Наконец, он сделал выбор. Вставил небольшой ключик в замок, легко повернул его и толкнул дверь. Перешагнул невысокий порог, нагнувшись. Огляделся по сторонам. Пока, несмотря на шум и стрельбу в лаборатории, никто из охранников с автоматами сюда не бежал. Было тихо. Но Гризов уже ощущал, что это временное затишье скоро закончится появлением новых врагов. Он уже чуял их. Тем не менее двинулся дальше и по ступенькам небольшой лестницы спустился в бескрайний котлован.

Здесь китайскому капитану показалось, что он попал в свой наркотический бред. Его вдруг окружили со всех сторон тысячи древних воинов, вылепленных из глины в полный рост. Лица и фигуры у всех были разные, но созданы скульптором с такой точностью, словно он каждого ваял с натуры. Двигаясь медленным шагом среди них, Ли Кван не мог найти двух одинаковых лиц. На всех воинах были доспехи, сделанные искусной рукой мастера. Все при оружии, с луками, копьями и мечами, готовы к бою. Воины исподлобья смотрели на чужака, который потревожил их вечный сон, и, казалось, готовы были растерзать его, если бы только могли ожить. Ощущая эту злобу даже спинным мозгом, Гризов запросил по космическим каналам информацию о раскопках.

Мавзолей императора Цинь Шихуанди и его «терракотовая армия» были случайно обнаружены местными крестьянами, которые копали колодец в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году. Находился этот мавзолей в тридцати пяти километрах от Сианя, древней столицы Китая. В трех сводчатых камерах выстроились фигуры более семи тысяч солдат и лошадей, а также девяносто боевых колесниц – практически вся императорская армия. В первом ряду стояли военачальники и советники, за ними кавалерия, пехотинцы, стрелки с натянутыми луками, стоявшие на колене, и, наконец, боевые колесницы. Ни в какой другой стране мира до сих пор не было обнаружено ничего подобного.

Поначалу найденные артефакты были выставлены на всеобщее обозрение. Но вскоре по непонятным причинам доступ к основным погребениям закрыли, разрешив общественности осматривать только крайние захоронения. Благо их было в мавзолее императора более четырех сотен.

«Странное дело, – промелькнула мысль у эфирного духа, – ведь и китайцы оживились лет пятьдесят назад». Ли Кван взглянул вперед, пытаясь рассмотреть, где заканчиваются боевые порядки пехотинцев и начинаются колесницы. Сводчатых камер в авангарде не наблюдалось, воины стояли на виду. Но вот дальше армия словно уходила тремя колоннами под землю.

Испытывая одновременно легкую дрожь и любопытство, Ли Кван продолжал идти вперед между статуями, пока не увидел первый ряд боевых колесниц. Это было уже под сводами полуподвального помещения гробницы, когда-то полностью засыпанной землей. Здесь было темновато, свет уже не проникал так легко сквозь полупрозрачную крышу современных надстроек, отчего на душе у китайского капитана становилось все беспокойнее. Он чувствовал, что потревожил прах великих мертвецов.

Пройдя первые ряды колесниц с восседавшими в них воинами, Ли Кван оказался во втором зале, где, к счастью, была сделана электрическая проводка, – вдоль стен на тонких белых нитях висело несколько ламп, дававших слабый свет, который едва разгонял царившую здесь тысячелетнюю тьму. В центре этого зала, начинавшегося также двумя рядами колесниц, Ли Кван увидел свободное пространство и огромную, устрашающую колесницу того, ради которого и был построен весь этот мавзолей. Путь к самой большой и дорого отделанной колеснице преграждали четверо конных воинов. По двое с каждой стороны. Судя по всему, это были ближайшие советники императора. Его главные военачальники, которым он доверил управление своей армией.

Ли Кван вгляделся в их суровые лица. Ближайший к нему военачальник был усатым, с хитрой бородкой средней длины. Похожий на изображения Чингисхана, некогда виденные Гризовым. Второй тучным. Доспех явно облегал его большой живот, а ремень от шлема впивался в подбородок. Видно, этот китайский военачальник при жизни любил сытно поесть. Третьего и четвертого Ли Кван не разглядел так хорошо, они восседали на своих конях с другой стороны колесницы. Лица, доспехи, конская упряжь и, разумеется, оружие у всех были выполнены очень искусно.

Разглядев свиту императора, Ли Кван перевел свой нетерпеливый взгляд на главную колесницу погребения, но… никого там не увидел. Первый император объединенного Китая отсутствовал. Нет, лошади стояли на месте, колесница тоже, но вот самого императора в ней не было. «Где же он? – удивился Гризов, озираясь по сторонам глазами китайского капитана, – не мог же он встать и уйти. Императоры пешком не ходят. Особенно терракотовые. Может, загадочный полковник постарался?»

Но в этот момент размышления мятежного китайского капитана были прерваны. Он услышал отдаленный шум – стучали сапоги охранников – и решил немедленно вернуться за ноутбуком. Пробираясь обратно между глиняными статуями, Ли Кван вдруг начал ощущать, как всколыхнулось вокруг него море злобы. Оно чуть ли не выталкивало его из этой гробницы. Взлетая по короткой лестнице обратно в лабораторию, капитан вскинул голову. Он заметил под самым куполом несколько узких лестниц, по которым бежали автоматчики в знакомой униформе, но почему-то пока не стреляли.

Оказавшись снова в лаборатории, Ли Кван уже протянул руку, чтобы схватить со стола бронированный ноутбук, но остановился как вкопанный. Мертвого Хай Жуя на полу не было. Исчез и труп его сослуживца майора Цицзяо.

– Ну, дела, – только и успел проговорить Ли Кван, быстрее хватая окровавленный ноутбук со стола, пока тот тоже не исчез. Немного удивившись, что неизвестные оставили компьютер, капитан быстро осмотрелся и заметил пятна крови на полу. Это его успокоило. Значит, полковник ему все-таки не привиделся.

Нагнувшись, капитан «Серебряного Дракона» прихватил валявшийся на полу пистолет. Это был его собственный ствол, из которого он выпустил недавно три пули.

В этот момент входная дверь распахнулась, и в помещение лаборатории влетел охранник с коротким автоматом, похожим на оружие космических пришельцев. Голову бойца укрывала не фуражка, а настоящий шлем. На бронежилет Ли Кван не стал и смотреть: тоже наверняка непростой. Ни дать ни взять перед ним по какой-то случайности оказался китайский космонавт с лучеметом.

– Стоять, руки вверх! – заорало это чудище через внешние динамики шлемофона, направив оружие на Ли Квана.

– Само собой, – кивнул капитан, вскидывая руку с пистолетом и спуская курок.

«Не убью, так хоть слегка амуницию подпорчу», – промелькнула отчаянная мысль в его голове.

Пуля ударила в плечо охранника, не пробив доспехи. Но дело свое сделала, – странный автомат дернулся во время выстрела, проделав обугленную дыру в потолке лаборатории. Глядя на тонкий зеленый луч, спокойно вспоровший потолок, Ли Кван решил больше не состязаться в стрельбе с этим чудом китайской техники и нырнул в потайную дверь полковника Жуя. Скатившись по лестнице обратно в гробницу, он спрятался под щитом статуи копьеносца, вскинул голову и быстро огляделся.

Охранники уже почти спустились вниз по системе гладких труб, наподобие тех, по которым спускаются к своей машине пожарники. К счастью, эти бойцы больше походили на нормальных. Одеты они были в камуфляжную униформу и вооружены автоматами Калашникова. Видно, этот объект охраняло сразу несколько подразделений китайской армии.

Самый проворный охранник уже спрыгнул с трубы на песок. Судорожно сжимая автомат, он присел и озирался по сторонам в поисках нарушителя. От Ли Квана его отделяло каких-то пятьдесят метров. Поэтому, не дожидаясь, пока спрыгнут остальные, капитан метким выстрелом уложил этого охранника на месте. Солдат вскрикнул, выронил автомат и уткнулся лицом в песок. А Ли Кван, подхватив ноутбук, бросился бежать к противоположной стене, петляя между фигурами глиняных воинов императора. У дальней стены он не заметил охранников, зато лестницы там были.

Благополучно достигнув ближайшей, которая вела на второй уровень гробницы, капитан оглянулся. Все преследователи уже находились внизу. Его давно могли снять парой метких очередей, но почему-то до сих пор не открывали огня.

«Пока я среди этих глиняных чудищ, стрелять не будут», – догадался Гризов. Но ему как раз нужно было лезть наверх. И выстрелив пару раз для острастки по своим преследователям, Ли Кван полез, – размышлять было некогда.

Взбираясь по лестнице с ловкостью обезьяны, хотя ноутбук сильно мешал, капитан спинным мозгом чуял, как его берут на прицел автоматчики. Неожиданно он вдруг услышал за спиной дикие вопли, то и дело заглушаемые треском автоматных очередей. Вопил не он, но и стрелял тоже не он. Усилием воли, заставив себя не оборачиваться, капитан забрался на второй уровень и только там, укрывшись за перилами и широкой трубой, позволил себе осмотреть поле боя. Удивлению его не было предела.

Выскочивший вслед за ним из лаборатории «космонавт» методично поливал сгрудившихся в углу автоматчиков из своего странного оружия, не обращая никакого внимания на ответную стрельбу. Охранники, получив порцию лазерного заряда, просто сгорали, мгновенно превращаясь в обугленные туши. Уничтожив всех, кто успел спуститься, «космонавт» принялся обстреливать более высокие уровни и лестницы. Очищая их короткими залпами от засевших там автоматчиков. Тем временем из лаборатории выскочило еще двое таких же вояк странного вида и развернулось в сторону уходившего от погони Ли Квана. Один из них поднял свое оружие и выпустил короткий заряд в сторону капитана. Сгусток зеленой плазмы легко разрезал трубу чуть выше головы беглеца и обуглил кусок стены за спиной.

«Черт побери, что же это за ребята? – лихорадочно соображал Ли Кван, взбираясь на следующий уровень. – И кто с кем воюет?»

Он решил вылезти на крышу саркофага, а там уж будет видно, куда дальше. Капитан торопился. Нужно было спасать свою жизнь. А вот преследователи не торопились, отстали и даже не стреляли вдогонку. Автоматные очереди стихли. Похоже, новейшее оружие взяло верх.

Добравшись до верхнего уровня, Ли Кван легко отыскал дверь, ведущую на крышу купола. Она не была заперта. Ни замков, ни заклятий. Капитан прислушался – снаружи завывал ветер, поглощая все другие звуки. Тогда Ли Кван толкнул дверь и оказался на крыше. Сделав несколько шагов, он покачнулся от порыва ветра, едва не соскользнув вниз. Огромный полупрозрачный купол накрывал мавзолей первого императора объединенного Китая. На дальнем конце виднелась башенка с лестницей, уходившей к земле. Между этими двумя точками сейчас не было никого.

«Надо успеть перебраться на другой край», – решил капитан и, прижимая ноутбук с секретами подразделения, устремился вперед упругими шагами. В пистолете еще имелась пара патронов. Но достигнув середины, Ли Кван увидел, как из башенки на другом конце купола вылезают две фантастические фигуры в шлемах. Они отчетливо вырисовывались на фоне неестественно синего неба и недалекой гряды скал с заснеженными пиками.

Ли Кван вновь остановился, взглянув себе под ноги. Сквозь полупрозрачную крышу он увидел внизу какую-то серую массу существ, непохожих на людей. Ему даже на секунду показалось, что, подняв свои глиняные головы, вся терракотовая армия сейчас смотрит на него. В это мгновение что-то горячее обожгло грудь. Так и не отпустив ноутбук, Ли Кван упал, заскользив вниз по крыше.

Спустя минуту, когда его тело рухнуло с огромной высоты, распластавшись в неестественной позе, во двор закрытой пристройки мавзолея императора влетел джип. Из него вышел человек в военной форме подразделения «Серебряный Дракон», вырвал заляпанный кровью ноутбук из рук мертвого капитана и протянул сидевшему на заднем сиденье человеку. Взвизгнув покрышками, джип скрылся за воротами.

Глава девятая

Русские в плену

Оказавшись снова душой и одним из астральных тел в недрах живописного парка, Гризов окончательно пришел в себя. С этой оболочкой пока было все в порядке. Она стояла у Стены Отраженного Звука и кокетничала с Машей Ростовцевой посреди новой китайской столицы, оставив древний Сиань в нескольких часа полета на самолете.

Проворковав с хозяйкой косметического салона минут двадцать, Гризов поинтересовался, не собирается ли Маша посетить сегодня вечером Пекинскую оперу. Маша сказала, что еще точно не знает, но, если найдется достойный спутник, то очень даже может быть. Достойный спутник, само собой, немедленно нашелся. Более того, Иван Конопляный даже позволил себе осудить перед Машей строителя из Москвы, который с утра пораньше набрался и теперь лежал в отеле пьяный в стельку.

Поведение Федора было в высшей степени некультурным, пить посреди бела дня в отпуске – такого не позволял себе ни один русский турист. Да и принародный отказ идти в Пекинскую оперу выдавал в нем скрягу, пожалевшего какие-то сто юаней. Маша кивнула, соглашаясь. Хотя тут же сообщила Ивану, что на сто юаней можно купить очень много полезной морской соли или даже несколько тюбиков увлажняющего крема. Хотя осмотр местной оперы для общего образования тоже не помешает. На том и порешили.

Определившись со своими планами на вечер, Гризов вспомнил о печальной судьбе русских летчиков, которые по вине Бергмозера уже долгое время томились в китайских застенках недалеко от городка Шеньян. Следовало, наконец, разобраться в ситуации. Поэтому Антон немедленно вышел в астрал и распростерся над маньчжурской равниной, впитывая информацию.

Русских летчиков уже неоднократно допрашивали следователи, стараясь выбить признание в преднамеренном нарушении границы Поднебесной Империи. Пилоты не сознавались, валили все на приборы, ошибка которых позволила им случайно залететь вглубь территории Китая на несколько тысяч километров. И, невзирая на мощную систему ПВО, невзначай пролететь над секретным военным объектом, где втайне от всего мира Китай работал над космической программой «Коготь дракона». Ведь на самом деле пилоты были уверены, что летят домой. На логичный вопрос следователей, почему же тогда аэродром приземления оказался китайским, а не русским, сами летчики только разводили руками – ошибка приборов. Немного не рассчитали. Ведь по приборам они даже не вылетали за пределы территории России. А то, что внизу под крылом самолета оказался Китай, – так они об этом ни сном, ни духом. Пока не сели. Сверху все похоже: те же сопки, те же поля, деревья.

Китайские следователи, воспитанные на морали Конфуция и народных китайских стратагемах, проверенных в деле за тысячу лет, летчикам не верили. Ибо сами привыкли всем врать, а потому и от других ожидали того же. Впрочем, они отдавали русским пилотам должное, – врали те тоже искусно. Хотя на самом деле пленные говорили истинную правду. Они и не собирались залетать на китайскую территорию. Просто ни они, ни китайцы не знали о существовании Бергмозера. Только Гризов знал и понимал, что летчики стали жертвой в играх покровителей. А он должен их немедленно отсюда вытащить. Оставался только один вопрос: как?

Летчиков содержали на авиабазе «Красный рассвет», недалеко от городка Шеньян, там, где они приземлись по воле Бергмозера. Все пять истребителей Су-35 были здесь же, в отдельном ангаре. Их постоянно охраняли и никого к самолетам не допускали, – таков был приказ начальника штаба ВВС всего маньчжурского района, простиравшегося в военном отношении от пустыни Гоби до Малого Хингана и российских границ. Но Гризов знал, что судьбой русских летчиков занимался не только начальник этого военного района. За ними пристально следили из официального Пекина, который надеялся раскрутить этот скандал на международном уровне. Зачем это понадобилось большим шишкам из Пекина, Гризов пока не понимал, ведь это было чревато проблемами с Россией, а Бергмозера в китайской столице Антон не чуял. Не было его там.

Держали всех пятерых летчиков тут же, неподалеку от захваченных самолетов. В специальном тюремном боксе, обнесенным, как водится, бетонным забором с вышками и колючей проволокой. Камеру дали на всех одну, что даже помогало русским не падать духом. Офицеры держались вместе и сопротивлялись своей судьбе, как могли.

Кормили плохо – только китайской лапшой. Ни тебе щей, ни мяса нормального. Пару раз тюремщики предлагали что-то странное на вид, похожее издалека на мясо. Но старший лейтенант Петруха Фокин, бывавший до службы в Корее, опознал в нем собачатину и забраковал. Есть собак русские летчики отказались наотрез. Китайцы напряглись, заподозрив пленных в объявлении голодовки. Но когда летчики согласились на дополнительную порцию лапши, решили подождать с карцером и пытками, хотя мечтали об этом с самого первого дня пленения.

К дознанию с пристрастием командование авиабазы уже подготовилось. Вызванный из подотчетного военного центра традиционной медицины иглоукалыватель Фэй уже несколько недель томился с помощниками на авиабазе в ожидании активных действий. Однако высокое начальство в Пекине медлило. Русские пока нужны были живыми и невредимыми. От скуки, раз нельзя было пытать подследственных, Фей даже предложил немного подлечить пилотов, но ему запретили и это. Тогда мастер Фэй погрузился в многодневную медитацию, попросив своих учеников вывести его оттуда, когда он потребуется.

Гулять летчикам не разрешали. В баню ходить тоже. Про водку можно было вообще забыть. В туалет водили по одному. Чтобы хоть как-то развлечь себя во время вынужденного безделья, летчики смастерили карты из обнаруженной в туалете китайской газеты. Все масти были нарисованы огрызком синего карандаша, который Петруха Фокин выменял у охранника на порцию лапши. И теперь пятеро пленных русичей – один старший лейтенант, два капитана и два майора ВВС – резались в карты долгими осенними вечерами в перерывах между допросами. Им ничего не оставалось, кроме как ждать, пока командование проведет спецоперацию с налетом на эту долбаную авиабазу и освободит их. Или на худой конец через дипломатов обменяет вместе с самолетами на пятерых китайских шпионов.

Но дни шли за днями, а командование, как выяснил Гризов, толком даже не знало, куда делись пять истребителей. Нет, легкая обеспокоенность все же была. Самолеты искали, но общественности пока предоставили версию про катастрофу в Японском море.

«Да, – подумал Гризов, – так они долго будут ждать освобождения. Похоже, придется вмешаться в ситуацию». И тотчас в эфире японской телекомпании NHK и американской CNN появился новостной сюжет. Пленные русские летчики, томившиеся в застенках коммунистического Китая, в прямом эфире рассказывали, как их самолеты были сбиты с курса новым супероружием. В перерывах между приветами своим родственникам, летчики также поведали неизвестному корреспонденту, как плохо с ними здесь обращаются тюремщики. Не разрешают ходить в баню и пить водку, кормят только китайской едой и даже подсовывают мертвых собак. Вот в Скандинавии, например, даже маньяков и насильников кормят гораздо лучше, дают смотреть телевизор, пользоваться интернетом и отпускают на выходные домой.

Мировая общественность была в шоке. Китайское командование тоже. Начальник авиабазы «Красный рассвет» был немедленно расстрелян за утечку информации, на его место назначили нового. Мастера Фея вывели ненадолго из медитации и позволили подлечить хондрозы пленным. У старшего лейтенанта их еще не было, а вот майоры и капитаны остались довольны. Кроме того, русским летчикам иногда даже стали давать нормальное жареное мясо и один раз сводили в баню. Сидеть в плену стало заметно веселее, но домой все же хотелось.

Между тем китайское командование решило принять меры по раскрутке скандала, чтобы изменить общественное мнение в свою пользу, раз уж не удалось сохранить его в тайне до срока. В китайских СМИ стали регулярно появляться материалы о том, что русская авиация пыталась нанести удар по секретным объектам космической программы Великого Китая. Но налет не удался. Летчиков взяли в плен. Бдительность военных и надежность системы ПВО, словно Великая Китайская стена, сохранили в неприкосновенности воздушные просторы Поднебесной. Вскоре Китай потребовал разъяснений от России по поводу действий своих летчиков.

Разъяснения последовали немедленно: Россия ответственно заявляла, что никогда не бомбила объекты в глубине китайской территории. Российские дипломаты обвинили официальный Китай в подтасовке фактов. А сюжет, показанный в эфире по каналам японской и американской телекомпаний, называли откровенной подделкой нечистых на руку журналистов.

На этом международный скандал немного утих, до появления новых порций обвинений с обеих сторон. Гризов немедленно навел справки: верховное командование ВВС России действительно было уверено, что сюжет про захват наших летчиков в плен, чистая липа, запущенная американцами с целью поссорить Россию с Китаем. А о том, что в этом районе не так давно действительно пропали целых пять самолетов, к делу как-то не догадались приобщить. Русские летчики между тем продолжали томиться в китайских застенках, не подозревая, какой скандал разгорается из-за них в мире.

Если поведение российских генералов Антона немного озадачило, то поведение китайских боссов в этом скандале Гризова ничуть не удивило. Китайцы всегда пытались выдавать одно за другое и активно использовали дезинформацию для того, чтобы ввести в заблуждение своих противников. А заодно и друзей. «Друзьям тоже нельзя доверять», – гласила народная китайская мудрость.

Действия китайского руководства всегда опирались на стратагемы. Любознательный Гризов давно знал, что вся мудрость древних китайских княжеств была сконцентрирована в стратагемах – кратких девизах, вызванных к жизни опытом, накопленным за тысячи лет. Стратагемы активно использовали все жители Поднебесной, но особенно часто военные и политики.

Впрочем, в Китае издревле все военные были одновременно политиками, ценившими превыше всего хитрость. Что не мешало местным стратегам быть очень поэтичными натурами, не чуждыми философии. Среди них особой популярностью пользовались такие изящные стратагемы, как: «Убивать чужим ножом», «Грабить во время пожара» или «Скрывать за улыбкой кинжал». Многие военные исходили из того, что лучшая битва – та, которой не было. Поэтому больше склонялись к другим определяющим девизам: «В покое ожидать утомленного врага» и «Наблюдать за огнем с противоположного берега». В идеале, для победы вообще следовало «Обмануть императора, чтобы он переплыл море».

Дипломаты Поднебесной тоже имели свои излюбленные девизы: «Тайно подкладывать хворост под котел другого» и «Ловить рыбу в мутной воде». А китайские строители часто пользовались народной мудростью древних, которая повелевала им «Украсть балки и заменить их гнилыми подпорками». Спортсмены Великого Китая практиковали девиз «Делать безумные жесты, не теряя равновесия». И абсолютно все слои населения, включая политиков и военных, в крайнем случае использовали главную китайскую мудрость: «Бегство, при полной безнадежности, – лучшая стратагема».

Умея читать между строк, Гризов сопоставил последние события и быстро осознал, что Китай настроен решительно. Летчиков просто так не отпустят. Их, скорее всего, вообще не отпустят. Антон явно ощущал в этом деле чью-то твердую злую волю, но чью? В том, что это был не Бергмозер, он почти не сомневался. Бывший «черный полковник» и черный маг, выдавленный с территории России, а затем Ирака, давно переметнулся на сторону покровителя США. Однако активно в дела Китая пока не вмешивался.

Но, что бы там ни было, Антон решил больше не ждать у моря погоды, пора было действовать. Тем более что мастер Фэй уже получил разрешение использовать свои иглы не только для лечебных целей, а пленных офицеров снова начали вызывать на допрос.

Первым в камеру к низенькому китайскому следователю Чан Паю рано на рассвете вызвали Петруху Фокина, не дав вечно голодному старлею доесть свою миску с лапшой. Окинув привычным взглядом аскетическое убранство камеры – Петруха бывал здесь уже неоднократно, – он сел на табуретку, ножки которой были привинчены к полу. Вздохнул и вперил недовольный взгляд в сидевшего напротив него следователя.

Камера для допросов была обставлена без изысков: стол, два стула и окно с решеткой. Но в этот раз Петруха с удивлением заметил еще какое-то массивное кресло, в подлокотники которого были вделаны стальные наручники, а на уровне головы виднелся металлический ошейник. У подножия кресла стоял небольшой таз.

– Чего звал, начальник, – недовольно осведомился Петруха, опять покосившись на новую мебель, от которой веяло замогильным холодом, – я же еще в прошлый раз все сказал. Лечу себе, пируэты отрабатываю. Бац! И я уже в Китае, оказывается. Короче, ничего не помню.

Все это старлей сказал на чистом русском языке, поскольку уже знал, что Чан Пай хорошо говорит по-русски, но почему-то с вологодским акцентом. Удивленный познаниями китайского следователя в языках, старлей не мог знать, что именно в Вологду молодой китайский паренек был в свое время заслан разведкой КНР набираться опыта. Сначала как производитель китайских пуховиков, потом как поставщик китайского масла, и только через десять лет дорос до директора китайского ресторана. Добившись больших результатов по внедрению китайских товаров на российском рынке, но ничего не сумевший разузнать как разведчик, Чан Пай все же был оценен начальством по достоинству. Вскоре его вызвали обратно в Поднебесную, где неожиданно перевели из разведки в другое ведомство: назначили следователем по особо важным делам. Сам Чан Пай только приветствовал такие перемены, сулившие ему большие перспективы и гораздо более спокойное продвижение по службе, чем в разведке. В душе он давно стремился стать судейским, как и его отец.

Ничего этого Петруха Фокин не знал. Он лишь слегка удивился, когда китаец заговорил с ним при первой встрече без переводчика. Сейчас же следователь молчал, изучая широкое лицо подследственного.

– Чего звал-то, начальник? – не выдержав тишины, повторил старлей. – Если вопросы забыл, то я пока пойду, посплю. А ты, как вспомнишь, позови. Я всегда на месте.

Низкорослый, с коротким черным бобриком волос, Чан Пай едва заметно поморщился. Эти русские совершенно не знали этикета и правильного отношения к следователю. Хотя, надо было признать, не все китайцы сегодня соблюдают эти обряды. То ли дело было в славной древности. Чан Пай едва заметно вздохнул, и взгляд его ненадолго затуманился.

В древности, когда Китай был закрытым для чужеземцев Срединным царством, все было гораздо проще, чем сейчас. Современный красный Китай давно забыл, что он красный, вошел в ВТО и стал зарабатывать деньги на чём только было возможно. Этот прорыв на мировой рынок, однако, стоил Китаю многих уступок. Мировое сообщество стало диктовать Поднебесной свою волю и требовать изменений в жизни китайцев. Даже таких странных, как отмена пыток, которые за тысячу лет стали неотъемлемой частью судебной культуры Китая.

«Вот раньше, – глядя на неприятное ему лицо подследственного варвара, с тоской подумал культурный Чан Пай, знавший историю судебного дела, – чтобы принудить подданных Срединного государства беспрекословно повиноваться императору, их часто подвергали изощренным пыткам, которые придумывали лучшие умы Поднебесной. Преступника можно было заставить стоять в бочке с гашеной известью или сидеть в согнутой позе в бамбуковой клетке, отчего тот медленно сходил с ума. Не говоря уже о простейших шейных колодках, которые не давали свободно двигаться. И никто не возмущался. Все было законно. Вот это были времена! А теперь я должен уговаривать этого наглого варвара признаться во всех своих грехах, а не вытягивать из него признание силой. Какой позор. Но ничего, у меня уже есть разрешение на первую серию пыток. Теперь дело пойдет быстрее. Если сейчас не сознается во всем, то ему же будет хуже».

– Говори, – наконец, обратился Чан Пай к измученному ожиданием старлею, – ты специально направил свой самолет в сторону Китая, чтобы разбомбить мирные города?

– Я? – брови старшего лейтенанта поползли вверх. – Ты что, сбрендил, начальник? Мы никогда не бомбим мирные города. Только военные объекты. Да и вообще я летаю на истребителе. Мое дело сбивать самолеты.

– Ага, – радостно подался вперед Чан Пай, потирая руки, – значит, вы прилетели в Китай, чтобы разбомбить наши военные объекты?

– Ты про Великую Китайскую стену, что ли? – на всякий случай уточнил Петруха Фокин.

Китаец побагровел, но юмор понял. Не зря провел в России столько лет.

– Ты со мной шутки не шути, – взвизгнул он, – быстро рассказывай свое задание! Зачем прилетел в Китай? Как долго может лететь твой самолет? На какую максимальную высоту он может подняться? Сколько ракет нести одновременно?

Петруха немного озадачился. Молча подумал и, наконец, осторожно проговорил:

– Слушай, начальник, это допрос или экзамен? Я и в училище-то всю эту ерунду про максимальную дальность, скорость и бомбовую нагрузку учить не хотел. Кто же знал, что пригодится. Летаю, пока керосин не кончится. Жму на газ и стреляю во все, что попадется. А вы что, наши самолеты не изучали, что ли? Я думал, их ваши спецы уже давно разобрали по винтику.

Чан Пай иссяк. Разговор явно не клеился. «Ну что ж, – подумал он с нескрываемым удовольствием, – переходим к более приятным действиям». И нажал кнопку переговорного устройства, стоявшего перед ним на столе.

– Пригласите ко мне мастера Фэя с учениками.

Хоть и сказано это было уже по-китайски, но, услышав имя мастера Фэя, Петруха удивился. Даже уточнил:

– Фэя? Зачем такая забота? Я же говорил, у меня хондрозов нет. Можете не беспокоить вашего костоправа. Я и так посижу. Лучше отпусти быстрее, начальник. Есть охота.

Культурный Чан Пай ему не ответил. Из открывшейся двери показались два щуплых китайца, но не в военных мундирах, а в синих кимоно с какими-то нашивками на рукавах.

– Странный у вас конвой какой-то, – удивился Петруха, покосившись на вошедших, – солдат, что ли, не хватает?

Следователь, не обращая внимания на слова старлея, что-то приказал им, кивнув в сторону кресла с ошейником. Петруха, как ни храбрился, но печенкой почуял, что его собрались приковать к этому монстру. Он вдруг резко вскочил и собрался дать бой двум малоросликам. Но ближайший китаец оказался проворнее. Он легонько ткнул старлея пальцем под ухо и едва успел подхватить обмякшее тело.

Вдвоем с напарником, кряхтя от натуги, они усадили Петруху в кресло для пыток. Прикрепили намертво его руки к подлокотникам стальными браслетами, а шею привели в вертикальное положение, стянув на голове металлический обруч. Проделав все эти операции и снова легонько ткнув старлея под ухо пальцем, китайцы молча встали позади кресла, предоставив дальше работать мастеру.

Когда старший лейтенант российских ВВС очнулся, то с удивлением увидел прямо перед собой улыбчивое лицо мастера Фэя. Поджарый старик держал в руках набор остро отточенных игл и улыбался так широко, словно очень давно ждал встречи с уважаемым гостем. За его плечом Петруха разглядел культурного следователя Чан Пая.

– Можете начинать, мастер Фэй, – коротко приказал тот.

Старые времена снова возвращались. Чан Пай был доволен.

Глава десятая

Побег из Шеньяна

Гризов больше не колебался. На коммуникаторе замигала лампочка вызова. Брови Чан Пая медленно поползли вверх. Извне сюда мог позвонить только командующий авиабазы. Но он никогда не звонил во время допроса, доверяя врожденному чутью следователя. Сейчас же лампочка мигала настойчиво. Игнорировать ее дальше было нельзя.

Чан Пай мог нажать кнопку и общаться через встроенный микрофон, но предпочел взять трубку, чтобы разговор не услышали остальные.

– Немедленно проводить подследственного в мой кабинет! – рявкнул командующий авиабазы.

– Но с ним работает мастер Фэй, – осмелился возразить раздосадованный следователь, – и скоро у нас будут результаты.

– Мастер Фэй? – на мгновение Чан Паю показалось, что командующий передумал. – Отлично. Вот пусть его люди и приведут ко мне пленного вместо конвоя. Помощники у него умелые в таких делах. И сам пусть зайдет чуть позже. С ним я тоже поговорю.

Следователь положил трубку, поклонился аппарату, изрыгнувшему высочайшее повеление, и только после этого позволил себе нахмуриться. Его лишили такого удовольствия – увидеть своими глазами мучения русского летчика! Неизвестно, что там понадобилось руководству от пленного в этот ранний час, но приказы не обсуждаются. На все воля начальства и Конфуция.

– Мастер Фэй, обождите, – нехотя выдавил из себя Чан Пай, – пусть ваши помощники отведут пленника к командующему. Немедленно.

Старец Фэй, уже протянувший иглу к правому глазу летчика, остановился. Затем медленно обернулся к следователю и смерил его недоверчивым взглядом. В нем, так же как и у Чан Пая, читалось глубокое разочарование. Еще несколько секунд по инерции мастер Фэй водил перед искажённым от ужаса лицом Петрухи Фокина острыми иглами. А затем со смирением убрал их в изящный футляр с золотой инкрустацией. Инструменты нужно хранить в чистоте.

Два его ученика, повинуясь кивку учителя, приблизились к старлею. Осторожно освободили голову и руки пленника. Но не успел Петруха встать во весь рост, не веря своему счастью, как проворные китайцы снова лихо завернули его руки за спину и сковали наручниками. На этот раз старлей не сопротивлялся.

Ученики Фэя в синих кимоно молча подтолкнули его к открывшейся двери. Широкоплечий русич шагнул в нее, нагнувшись, чтобы не приложиться лбом о низкий косяк. Сделав двадцать нетвердых шагов по глухому коридору, Петруха вдруг услышал позади резкий выдох, затем сдавленный стон и обернулся. Один из синих китайцев медленно сползал по стене, закатив глаза. Напротив него стоял второй малорослик и хитро подмигивал старлею.

– Не понял, – протянул озадаченный летчик, – ты чего своих-то бьешь?

В ту же секунду по коридору пронесся какой-то вихрь и с диким криком обрушился на китайца. Это был мастер Фэй, последним покинувший кабинет следователя, так и не испив русской крови. Но, к удивлению старшего лейтенанта, ученик превзошел своего учителя. Не успел мастер Фэй сделать молниеносное движение рукой, грозившее смертью любому неподготовленному бойцу, как получил ответный удар ногой в грудь. Отчего замер на месте, едва не задохнувшись. Коробочка с иглами выскочила из его нагрудного кармана и, продолжив полет, оказалась в руках ловкого ученика. Тот одним движением выхватил все иглы. И отточенным движением метнул в мастера.

Дикий вопль разнесся по коридору. На Фэя было страшно смотреть: он весь был усыпан иглами, отчего вдруг стал похож на дикобраза. Иглы торчали из груди, живота, ног и рук. Из кровоточащих ран на горле, щеках и даже там, где недавно были его хитрые глаза. Постояв несколько секунд, мертвое тело мастера пыток рухнуло на пол. Словно не доверяя своим глазам, китаец приблизился к бездыханному Фэю и резким ударом ноги утопил кадык в шее. Раздался мерзкий хруст. На этот раз ученик был доволен результатом.

Петруха молча взирал на эту битву драконов, не понимая, чего ждать от судьбы дальше. Между тем низкорослый китаец как ни в чем не бывало, словно он ежедневно переправлял на тот свет своих учителей, спокойно выдернул из тела Фэя одну иглу, повернулся к летчику и сказал на чистом русском языке:

– Повернись, расстегну браслеты.

Фокин покосился на окровавленную иглу, но повернулся боком. Раздался легкий щелчок, и браслеты со звоном упали на пол.

– Ты кто? – спросил напрямик старлей, озадаченно потирая запястья.

– Китайский разведчик Пак, – ответил человек в синем кимоно, но потом сплюнул на пол совсем по-русски и поправился: – То есть русский разведчик. Меня послали, чтобы вас освободить.

– Ну, наконец-то! – радостно выдохнул Петруха и хлопнул китайца по плечу. – Чего так долго? Мы тут совсем уже озверели.

Китаец пошатнулся от такого приветствия, но устоял.

– Что делать будем? – сразу закусил удила старлей. – На машине дадим деру до границы, а там нас встретят? У тебя ведь есть машина?

– Зачем машина, – произнес Пак, – а самолеты на что?

– Самолеты? – Петруха не поверил своим ушам.

– Они самые, – кивнул разведчик и начал давать указания: – Завладеешь оружием, освободишь своих из камеры, я помогу. Затем проберетесь в ангар на другом конце авиабазы. Самолеты в порядке, даже заправлены. Охраны почти нет. Вернете себе свои истребители и домой.

– Угнать самолеты? – Петруха округлил свои глаза так, словно их снова пытался выколоть иглой добрый старик Фэй.

Маленький Пак кивнул, словно дело шло лишь о том, чтобы выкурить папиросу после сытного обеда.

– Отлично! – радостно возопил Петруха и огляделся по сторонам. – Где тут оружие?

Затем осекся, будто вспомнил о важном деле.

– Только давай сначала вломим следователю хорошенько, – предложил он.

– Нет, – твердо сказал Пак, – с ним я сам разберусь. А ты найдешь оружие и освободишь остальных. Времени нет.

Услышав эти слова, старший лейтенант успокоился насчет Чан Пая. То, что маленький китайский человек в синем кимоно сможет легко разобраться с этим судейским маньяком, Петруха теперь не сомневался. Стоило лишь поглядеть на то, что он сделал со своим учителем иглоукалывания. А лучше было и не смотреть. Петрухе, конечно, очень хотелось врезать пару раз по хитрой морде культурного следователя лично, но время поджимало. Тут разведчик был прав.

– Ладно, – согласился старлей, – говори, что делать?

– Выйдешь здесь, – указал вперед Пак. – Через тамбур с двумя дверьми. Тебе налево по бетонному коридору. Если пройти прямо – увидишь внутренний двор, вышки с пулеметчиками и железную дверь с кодовым замком. За ней арсенал. Его возьмете позже, сначала освободи своих. Потом через железные ворота к самолетам. Они в зеленом ангаре на другом конце базы.

– Отличный план, – кивнул старлей, усмехнувшись, – солдаты из охранения меня наверняка сами пропустят.

– Не беспокойся о будущем, – посоветовал китаец. – Делай свое дело. Я скоро вернусь и помогу.

С этими словами Пак нагнулся, выдернул еще одну иглу из тела учителя Фэя и направился в сторону кабинета культурного следователя.

– Да ладно, – махнул рукой повеселевший старлей, – сами управимся. Прощай, на всякий случай.

Повернувшись спиной к китайцу, Петруха шагнул в полутемный тамбур, из которого действительно вели два пути. Не задумываясь, он толкнул левую дверь, оказавшись в длинном коридоре, на сей раз без потолка. Пробежав до конца прохода между бетонных стен, по верху которых была натянута колючая проволока, и, толкнув незапертую дверь, Петруха оказался в знакомом тюремном блоке. Сразу за дверью находилась комната для отдыха караула. В ней, расслабленно глядя на экран телевизора, пил зеленый чай одинокий часовой. Следующая дверь вела уже в коридор, где находилась камера с летчиками.

Увидев пленника без конвоя, часовой слегка удивился. Не каждый день русские летчики разгуливают по секретному объекту. Китаец осторожно поставил чашку с чаем на пульт с тревожной кнопкой. Но до автомата Калашникова, стоявшего у стены, дотянуться не успел. Старлей резко въехал ему носком тяжелого ботинка в челюсть, свернув ее на сторону. Китаец рухнул на пол и затих.

– Чай надо пить в спокойной обстановке, – назидательно сказал Петруха, подхватив автомат, – а то не успеешь насладиться вкусом.

В этот момент он увидел, что в угловой нише стоял еще один автомат. Всего мест было четыре. «Значит, двое отдыхают, а другие двое службу тащат, – подметил Петруха, – понятно. Интересно, где второй отдыхающий?»

Словно в ответ на его мысли дальняя дверь открылась, впуская еще одного солдата, который на ходу поправлял штаны. Где он был, старлей не стал уточнять, а просто двинул прикладом по голове. Оттащив охранника в сторону и связав обоих бесчувственных китайцев ремнями, Петруха снял у вновь прибывшего с пояса ключи от камер. Затем сжал покрепче «калашников», закинул второй автомат за спину, толкнул дверь и шагнул в пустой коридор. Это все-таки была авиабаза, а не полноценная тюрьма с кучей зэков и конвойных. Летчики находились здесь, так сказать, в порядке исключения.

Быстро отыскав нужную камеру, старлей поковырялся с ключами, озираясь по сторонам, но скоро отпер дверь и толкнул ее ногой. Пленные пилоты сидели за столом, доедая китайскую лапшу на завтрак. Как выяснилось, допрос у Чан Пая длился не слишком долго.

– Рота, подъем! – гаркнул старлей, входя в камеру. – В ружье и бегом марш!

Два майора и два капитана воззрились на вошедшего Петруху так, словно увидели гремучую змею.

– Бежим, ребята, – проинформировал своих сокамерников старлей, кидая второй автомат майору Кременцу. – За нами разведчика прислали. Он замочил следака, мне помог выбраться из камеры, а теперь надо пробиться к самолетам.

Пленные летчики как по команде отодвинули лапшу в сторону. Каждый уже просчитывал шансы на успех предприятия.

– К самолетам, говоришь? – переспросил майор Кременец, подхватив автомат и передергивая затвор.

– Ага, – подтвердил Петруха, – только сначала арсенал возьмем. А то к «сушкам» на другой конец базы пробиваться. Далеко, двух автоматов не хватит.

– Не подстава с твоим китайцем? – уточнил капитан Иванов.

– Черт его знает, – пожал плечами Петруха. – Идем за мной к арсеналу. Там видно будет.

Не говоря больше ни слова, офицеры устремились за стареем. Хотя старшим звена был майор Кременец, он сразу признал временное лидерство Петрухи. Группа беспрепятственно миновала комнату отдыха, где уже «расслаблялись» двое караульных, открытый коридор и остановилась в тамбуре, перед выходом во внутренний дворик.

Недолго думая, Петруха толкнул массивную дверь, вскинул автомат и первым шагнул на крытое пространство. Кременец устремился следом. По бокам замкнутого двора возвышались две пулеметные вышки. Петруха взял на прицел правую, майор левую. Между беглецами и входом в арсенал был припаркован отечественный «уазик» с открытым верхом.

«Хоть какое-то укрытие», – пронеслось в мозгу у старлея, который уже приготовился палить по вышкам. Однако в беглецов никто не стрелял. Петруха присмотрелся и увидел труп пулеметчика, свисавшего с ближайшей башни. По шее у него стекала струйка крови. Пулемет смотрел в небо. На другой стороне у Кременца была точно такая же картина. Петруха бросил взгляд на открытую дверь арсенала и увидел там плавающих в собственной крови охранников. Справа виднелись полуоткрытые ворота на лётное поле, у которых тоже валялось несколько мертвецов с автоматами.

– Опять этот ниндзя, – пробормотал он, опуская ствол автомата, – везде успевает.

И махнув рукой, побежал к арсеналу, все еще озираясь по сторонам. Остальные офицеры ринулись за ним.

В коротком тамбуре на бетонном полу лицом вниз лежали два мертвых охранника. У каждого из шеи торчало по длинной игле. Рядом валялись бесполезные автоматы. А над телами молча стоял невысокий китаец в синем кимоно.

– Ты же сказал, что мы сами арсенал должны взять, – поприветствовал китайца Петруха, давая понять остальным, что это и есть его спаситель.

– Слишком долго добирались, – ответил Пак, бесстрастно посмотрев в глаза русских офицеров. – Решил помочь. Но вам еще хватит работы. Забирайте оружие, сколько сможете, грузитесь в «уазик» и пробивайтесь через летное поле к ангарам. Ворота открыты.

– А ты? – уточнил Петруха.

– А я буду делать свое дело, – туманно ответил Пак, исчезая в дверях.

Сразу у входа на трех параллельных стеллажах было аккуратно разложено стрелковое оружие: автоматы, пистолеты, крупнокалиберные пулеметы, гранатометы. Обнаружились даже переносные минометы и мины к ним. Несколько видов гранат. И только в дальнем конце ангара летчики заметили «профильный» боезапас – ракеты и авиабомбы на специальных пилонах.

– Ну, ракеты еще понимаю, – озадаченно произнес старлей, запихивая пистолет за одолженный у бесчувственных охранников ремень и примериваясь к гранатомету, – все-таки авиабаза, но минометы здесь зачем?

– Черт его знает, – в тон ему ответил капитан Иванов, заполняя карманы легкими пехотными гранатами и взвешивая на ладони тяжелую, – может, они хотят здесь мотострелковый полк развернуть.

Вооружившись, офицеры двинулись к выходу. Снаружи пока было тихо. Ниндзя постарался. Хотя долго так продолжаться не могло.

«В караулке было место для четырех стволов, а захватили мы всего два, – подумал Петруха. – Значит, где-то еще двое бродят».

Словно в ответ на его мысли завыла сирена.

– Мужики, а давайте его возьмем? – предложил Петруха, остановившись у стеллажа с длинноствольным минометом.

– Тяжелый, сволочь, – с сомнением в голосе ответил Кременец.

– Да ладно, всего пару мин прихватим, может пригодиться.

– С собой не надо. Разве что прямо здесь используем, шороху навести, – рассудил капитан Иванов, – вытащим во двор да пальнем пару раз в небо. Пускай бегут на шум, а мы к самолетам.

– Отвлекающий маневр, – кивнул Кременец, – хорошая идея.

С этим согласились все. Вытащив миномет на середину пустого двора, Фокин и Кременец привели его в боевое положение и развернули в сторону видневшихся за забором казарм. Остальные офицеры погрузились в «уазик». За руль сел капитан Чегизов.

Тем временем Петруха достал из ящика компактную мину и, не обращая внимания на вой сирены, опустил ее в широкий хищный ствол.

– Получи, Ходя[2].

Смачно плюнув, миномет послал свой гостинец на крышу казармы. Через несколько секунд полета мина достигла цели. Раздался мощный взрыв, и крыша обрушилась, погребая под собой китайских солдат и летчиков. Вторая упала рядом с первой, довершив разгром.

Майор Кременец, рассудив, что этого хватит, устремился к «уазику». Но Петруха задержался. Немного отведя ствол миномета в сторону, старлей закинул в него третью мину.

– Хватит развлекаться! – крикнул ему из машины Чегизов. – Пора сматываться! А то еще сообразят, что к чему, пробивайся потом через танки.

Взревел мотор, и «уазик» с летчиками подскочил к открытым воротам, у которых валялось несколько мертвых китайцев.

– Прыгай, старлей! – крикнул ему капитан Чегизов, слегка притормозив.

Петруха нырнул головой вперед, оказавшись на заднем сиденье. Чегизов дал по газам, и мятежный «уазик» с русскими летчиками на борту вырвался на оперативный простор. Сразу за воротами начиналось летное поле. Далекий горизонт перекрывал зеленый ангар, рядом с которым стоял еще один – серый. Вдвое больше размером. Видимо, внутри находились китайские самолеты.

– Давай к зеленому! – крикнул Петруха. – Там наши ласточки.

Плутать было негде, и капитан Чегизов направил свой «уазик» прямиком к ангарам. Слева дымились казармы. Сквозь пролом в бетонном заборе наперерез беглым летчикам бросился небольшой отряд солдат в камуфляжной форме. Офицеры открыли по ним ураганный огонь и положили почти всех. Кременец с Ивановым успели метнуть туда даже пару гранат, пока «уазик» проезжал опасную зону. Ответные китайские пули, к счастью, никого из пилотов не зацепили.

Прорвавшись на поле, «уазик» быстро проскочил взлетную полосу и уже почти подъехал к серому ангару, когда его массивные двери неожиданно отъехали в сторону. Навстречу машине быстро вырулил ничего не подозревавший китайский истребитель. Это был МиГ-29, раскрашенный в камуфляжные оттенки и несущий большие звезды «Народно-освободительной армии Китая» на крыльях. Судя по всему, у местных летчиков начиналось обычное рабочее утро.

Резко вывернув руль, Чегизов в последний момент увел «уазик» от столкновения. Проскочив под носом у истребителя, он повернул к зеленому ангару, ворота в который были почему-то открыты. Обернувшись назад, капитан Иванов метнул тяжелую гранату в китайский истребитель. Гранта угодила в кабину пилота. Раздался взрыв и, клюнув носом, МиГ-29 остановился.

– Одним провожатым меньше, – крикнул Иванов, – хотя и жаль машинку.

На полном ходу «уазик» влетел в открытые ворота зеленого ангара. Пак не обманул: самолеты были здесь. Звено из пяти Су-35 в полном комплекте. С первого взгляда было видно, что разбирать по винтикам их не стали. Но процесс изучения российского оружия был в самом разгаре – у каждой машины деловито суетились китайские техники.

Охраны здесь почти не было. Всего трое автоматчиков скучали у входа. Никто и представить не мог, что русские пилоты смогут сбежать из камеры, да еще захотят отбить обратно свои самолеты. Эти трое метнулись навстречу «уазику», но были скошены ураганным огнем из автоматов. Суетившиеся у машин техники бросились врассыпную. Убивать их не стали. Пусть себе бегут, главное не мешают.

Петляя между самолетами, «уазик» сделал круг по опустевшему ангару. Обшарив стенные шкафы, пилоты с радостью обнаружили там свои летные комбинезоны и гермошлемы. Вся амуниция была на месте и в полном порядке.

– На свободу, ребята, – крикнул Петруха Фокин, первым натянув комбинезон и поднимаясь по лестнице, приставленной к борту истребителя.

Нырнув в открытый «фонарь» самолета, Петруха оттолкнул лестницу и примостился в кресле пилота. Бросил ненужный уже автомат вниз, закрыл кабину, пощелкал тумблерами. Впился глазами в стрелки приборов. Вроде бы все работало исправно. Горючего под завязку. Тридцатимиллиметровая пушка ГШ-30 с полным боекомплектом, ракеты «воздух-воздух» и «воздух-земля» на месте.

Петруха связался по рации с остальными.

– Говорит «Ястреб четыре». Проверка связи. Ребята, у меня полный боекомплект!

– Слышу тебя. Это «Ястреб один», та же картина, – услышал он в наушниках голос Кременца. – Спасибо, Петруха, вытащил. Беру руководство на себя. Взлетаю первым. Курс на родину.

Справа и слева от Петрухи взревели турбины. Старлей тоже запустил двигатель и еще раз проверил контакт с оружием. Все работало как надо.

– Ну, сейчас я вам устрою «Красный рассвет», – выдохнул старлей, выруливая вслед за третьим «ястребом» на взлетную полосу аэродрома.

Глава одиннадцатая

«Коготь дракона»

Старт звена прошел отлично. «Сушки» оторвались от взлетной полосы одна за другой. Никто не стрелял по ним, никто не мешал взлету. Все шло пока даже слишком хорошо. Так думал Петруха, поднимая свой послушный истребитель в воздух и немного щурясь от рассветного солнца, лучи которого били прямо в глаза. К счастью, спасало широкое тонированное стекло гермошлема.

Однако «Ястреб один» предвидел проблемы: китайцы зазевались, но среагируют обязательно. Просто отпустить русских пленников, да еще с таким ущербом для авиабазы и китайской гордости, этого быть не могло. Этого и не было.

Система охранения авиабазы, хоть и с опозданием, дала залп. Едва последний самолет беглецов взмыл в небо, как им вслед устремились сразу четыре ракеты. Почему-то смертоносные снаряды пристроились попарно за истребителями Иванова и Чегизова. Русские пилоты начали маневр уклонения. Отстрелив в воздух позади себя ложные цели, Су-35 двух капитанов заложили по крутому виражу с набором высоты. Две ракеты «купились» на ложные цели – где-то далеко позади истребителей громыхнуло. Но две оставшиеся продолжали «висеть на хвосте».

Решив долго не играть в догонялки над территорией авиабазы, пилоты атакованных «сушек» применили новый противоракетный маневр. Они вдруг резко «притормозили», задрав носы истребителей вертикально вверх, и «встали» на хвосты. Чудо-машины словно замерли в воздухе на мгновение. Потеряв цель, ракеты пронеслись мимо. После этого летчики синхронно вернули истребители в горизонтальное положение и расстреляли китайские ракеты. Два взрыва далеко впереди обозначили провал первой китайской атаки.

Наблюдая из астрала этот маневр, называвшийся «Коброй Пугачева», Гризов поневоле залюбовался поведением русской техники. Ни одна американская, английская или немецкая, разрекламированная на весь мир железяка не могла его повторить.

Но расслабляться было еще рано. Не успели китайские ракеты рассыпаться в пыль, как в наушниках раздался голос Кременца:

– Ребята, говорит «Ястреб один»: у нас провожатые. Встречаем гостей. «Четвертому» отдельная задача – вернуться на базу и причесать, чтоб ни одна ракета с нее больше не взлетела. Петруха, ждем тебя в этом квадрате.

Петруха посмотрел на приборы. С запрятанной среди сопок авиабазы приближалось четыре самолета-истребителя. Четыре на четыре. Он был пятым. Его участие в воздушной схватке могло решить дело, но у командира звена было свое мнение. А Петруха Фокин, старший лейтенант ВВС, снова был в строю.

– Понял тебя, «Первый», – нехотя ответил Петруха, разворачивая самолет. – Приступаю к выполнению боевой задачи.

Су-35 немного отклонился от обратного курса и направился к базе облетом. Поднимавшиеся китайские пилоты, конечно, видели его на своих радарах, но атаковать почему-то не стали. Никто не бросился наперерез одинокому истребителю, отделившемуся от звена. Зато его соплеменников без внимания не оставили. Из-под крыльев китайских самолетов сорвались ракеты класса «воздух-воздух» и устремились на встречу «сушкам». Те открыли ответный огонь. Завертелась свистопляска воздушного боя.

Пронесшись чуть в стороне, Петруха разглядел атакующих китайцев. Из четырех самолетов два истребителя походили на Миг-29 российского производства. А два других вытянутых силуэта с треугольными крыльями напомнили ему французский «Мираж 2000-С». Этот самолет долгое время стоял на вооружении Франции как основной ударный истребитель.

Узрев французские «Миражи» из астрала, Гризов поневоле отметил, что Китай высасывал технологии не только из России, но также из Франции, Германии и других стран, от которых можно было получить хоть что-то ценное. Дружба эта была полезной только для самого Китая, как ни уверяли себя в обратном его партнеры.

Поднебесная дружила с окружающим миром в полном соответствии со своей древней философией: Китай – центр мира, все остальные – варвары. Освоив новые технологии, эта страна быстро прощалась со своими вчерашними друзьями. Поэтому долго дружить с Китаем было невозможно. «Китай тебя просто не видит, – подумал Гризов. – В лучшем случае – смотрит сквозь тебя на далекие горизонты. И, надо сказать, Китай прав. России надо делать то же самое, только быстрее и лучше. Слишком уж долго она раздумывает и бездействует, упуская возможности».

Но старлея сейчас не беспокоили размышления о судьбе отечества. Даже о своей судьбе ему думать было некогда. Надо было атаковать. И он зашел на вираж со стороны солнца, блеснув плоскостями. Устремившись туда, где посреди сопок пряталась авиабаза «Красный рассвет», так долго служившая тюрьмой для пилотов.

В ту же секунду радар истребителя зафиксировал старт ракет из двух разных точек. Китайцы оборонялись. Компьютер Су-35 записал координаты ракетных установок и дал ответ. Ракеты китайской ПВО не успели преодолеть и половины расстояния, а Су-35 уничтожил их ответным залпом. Затем, ворвавшись в воздушное пространство над базой, Петруха сбросил бомбу с лазерным наведением прямо на первую ракетную установку. Не успел взрыв разметать ее в клочья, а Су-35 устремился ко второй, в которой шла перезарядка. Не теряя ни секунды, истребитель нырнул к самой земле, прошелся над сопкой, едва не чиркнув по ней брюхом, выпустил ракету по второй цели и резко взмыл вверх. Прогремел взрыв. На месте сопки с установкой ПВО теперь зияла огромная воронка. Из развороченной земли торчали куски искореженного железа.

Фокин выровнял истребитель и осмотрелся: откуда еще ждать атаки? Электронно-оптический комплекс засек опасность на дальнем краю базы, – оттуда по нему стреляла скорострельная автоматическая пушка. Трассеры зенитного огня прошивали небо совсем рядом. Кроме того, по взлетному полю на старт выкатывались еще десять китайских «Миражей».

Петруха чуть не выронил штурвал из рук от досады. Черт побери, он словно забыл, что это авиабаза! Значит, на ней не только ПВО, но и самолеты имеются. И немало. Когда китайские истребители взлетят, расклад будет ясен, даже если за штурвалами не окажется асов. Возьмут количеством. А ведь первый бой еще не закончился.

Фокин проверил боезапас. Остались только неуправляемые ракеты и бомбы. Отлично. Не обращая внимания на зенитный огонь, машина старшего лейтенанта ВВС России спикировала вниз и рассеяла веером ракеты над взлетной полосой авиабазы «Красный рассвет». Удар был удивительно точен. Из четырех пущенных ракет три нашли свои цели-самолеты, а последняя превратила в руины здание, над которым крутилась тарелка радара. Взрывной волной остальные самолеты повалило на бок, ломая крылья. У двух китайских «Миражей» оторвало хвосты. Не взлетел никто.

– Вот так! – крикнул Петруха. – Вас, гадов, надо бить на взлете!

Старлей еще раз с удовольствием прошелся на бреющем полете вдоль полосы, заваленной обломками самолетов, причесав их из скорострельной пушки. Напоследок сбросил бомбу на здание казармы. Авиабазы «Красный рассвет» больше не существовало. Сгинули вместе с ней и культурный следователь Чан Пай, и старый маньяк Фэй с учениками. Немного беспокоила Петруху мысль о том, что не успел сбежать русско-китайский разведчик Пак. Но, вспомнив о том, что тот натворил еще до начала воздушного боя одними иглами, Петруха успокоился. Такой матерый волк просто не мог сгинуть под бомбежкой. Наверняка жив, курилка.

Успокоившись, старлей сделал вираж и сбросил еще одну бомбу на последний, стоявший поодаль ангар. На всякий случай. Вдруг там еще осталась парочка неучтенных истребителей. Но после попадания бомбы в ангар раздался такой мощный взрыв и поднялось облако такого черного дыма, что Петруха решил, будто ненароком уничтожил склад ГСМ. Впрочем, может, так оно и было. Кто же теперь разберет.

Из всего охранения авиабазы уцелела только одна упорная зенитка, которая за время налета несколько раз едва не зацепила его своими снарядами. Петруха сверился с показаниями компьютера: ни бомб, ни ракет уже не было, но зато имелась зачетная тридцатимиллиметровая пушечка ГШ-30.

– Дуэль так дуэль, – решил Петруха, укрывшись за дымовой завесой, благо над разрушенной авиабазой дым сейчас стоял столбом.

Истребитель вновь клюнул носом и прижался к самой земле, уйдя с радаров.

Зенитка была смонтирована в кузове грузовика «Урал», что стоял в стороне от места основных событий. Спрятавшись между сопками, китайские зенитчики вращали турель и вели яростный огонь по верткому истребителю, который в одиночку смог раздолбать всю оборону авиабазы. Но зацепить его никак не удавалось. Неожиданно Су-35 исчез с радара. После секундного затишья рев его двигателей вдруг раздался прямо над зенитчиками. Старлей поймал в перекрестье лазерного прицела грузовик и открыл огонь. Снаряды из пушки в одну секунду размолотили «Урал» вдребезги вместе с расчетом. А взрыв боеприпасов рассеял остатки зенитчиков по окрестным сопкам. Всё. Точка поставлена. Можно подниматься.

Су-35 резко взмыл вверх, пронзив облака. Все это время Петруха слышал по радио переговоры «Ястребов» и по общему тону понял, что дела у ребят обстояли неплохо. Бой четыре на четыре они выиграли со счетом четыре ноль. Противник был уничтожен полностью, без потерь со стороны русских пилотов. Но на всякий случай, еще не набрав нужной высоты, старший лейтенант вышел в эфир и сообщил:

– «Ястреб один», здесь «четвертый».

– Слышу тебя, – радостно отозвался «Ястреб один». – Как дела, Петруха?

– Отлично, объект причесал. Больше никто не огрызается.

– Понял. У нас тоже без потерь. Идем в сторону дома. Следуй за нами.

В этот момент в разрывах облаков Петруха невооруженным глазом разглядел далеко внизу огромный белый купол. Вокруг него были рассыпаны такие же купола поменьше. Без всякой маскировки.

«Это еще что за ерунда?» – подумал любопытный от природы старлей.

– Скоро буду, – выдал в эфир Фокин. – Вижу прямо по курсу интересный объект на земле. Срисую координаты.

– Только быстро, – разрешил «Ястреб один», – в бой не вступать.

– Я аккуратно, – успокоил командира звена Петруха, – комар носа не подточит.

И его Су-35 снизился, вынырнув из плотных облаков. То, что увидел старший лейтенант в следующее мгновение, явно не предназначалось для открытого просмотра. Огромный белый купол между зеленых сопок был похож на пузырь необъятных размеров, а рассыпанные вокруг него купола поменьше довершали сходство с поверхностью воды во время дождя. Но странными куполами дело не ограничивалось. Сквозь бескрайний лес протянулась гигантская бетонная полоса, очень напоминавшая взлетно-посадочную. Петруха даже рассмотрел на ней самолеты. Их было всего пять штук. Зато все размером с футбольное поле. И какой-то странной формы, словно серебристые киты с короткими плавниками.

– Гражданский аэродром в лесу? – спросил сам себя озадаченный Фокин, но, рассмотрев повнимательнее самолеты, допустил другой вариант. – Космодром? Это про него, что ли, меня Чан Пай спрашивал?

Первой мыслью бравого летчика было, что он рехнулся от долгого плена в китайских застенках.

– Мистика какая-то, – пробормотал старлей. – Минуту назад здесь ничего не было и в помине. Я же не сводил глаз с радара.

Но первое впечатление не отпускало. Очень уж эти самолеты походили на космические челноки типа «Шаттл» или «Буран». Только размером побольше и крылья у них были толстые, словно там было спрятано оружие. Кроме того, в дальнем конце гигантской взлетной полосы Петруха узрел стартовый стол, на котором стояла готовая к запуску в космос грузовая ракета. Не русская, не американская, местная – китайского производства. Ярко-красный флаг с желтыми звездочками был хорошо различим на обтекаемом носу. И эта ракета была колоссальной. Таких больших Фокин ни разу в жизни не видел. Если бы Петруха мог прочесть намалёванные на борту иероглифы, то узнал бы, что она называется «Чанчжэн-99».

Последние сомнения отпали. Перед ним был секретный китайский космодром, не обозначенный ни на одной карте.

«Интересно, – размышлял старлей, зафиксировав координаты секретного объекта, – если это космодром, то здесь столько локаторов должно быть, что они бы меня давно уже засекли. И охранение у такого объекта должно быть мама не горюй!»

Словно в ответ на его мысли, один из рассеянных между сопками куполов вдруг раскрылся. Оттуда в небо вырвался целый рой ракет, устремившись в сторону самолета-нарушителя.

«Это труба, – пронеслось в мозгу Петрухи, пока он разглядывал экран радара, – восемь ракет, а у меня ни одной».

Однако не успел старлей и глазом моргнуть, как показания приборов переменились. У него под крыльями опять находился полный боекомплект, а в баках полно горючего.

– Мистика, – снова ошарашенно пробормотал Петруха и на всякий случай перекрестился.

Глядя на происходящее через астрал, Гризов не выдержал, вмешался в ситуацию. Да и было ради чего. То, что увидел любопытный старлей, еще пять минут назад было прикрыто энергетическим куполом из концентрированной злобы и недосягаемо даже для вездесущего эфирного духа. Космодром был спрятан так надежно, что его не видел никто, несмотря на гигантские размеры. Гризов мгновенно осознал, что Петруха разрушил не просто авиабазу «Красный рассвет», которая была прикрытием. Совершенно случайно бравый старлей уничтожил один из энергетических центров системы охраны космодрома, неизвестно кем построенного и неизвестно для чего предназначенного. Праведная злость Петрухи Фокина смогла преодолеть все заклятия. И секретный объект внезапно проявился, став видимым.

Конечно, Гризов понимал, что это ненадолго. Защитный купол злобы скоро затянется. Но благодаря атаке Су-35 стало известно главное – это был один многих объектов системы «Коготь дракона». Скрытая от мира часть, о которой не знал никто, включая само китайское правительство. Более того, воин эфира засек невидимые потоки черной энергии, которые расходились отсюда по всему по Китаю: к Пекину, Сианю, Шанхаю, Гонконгу и далее – по всему миру. Потоки шли даже вверх, в открытый космос.

По энергетическим следам Гризов смог мгновенно охватить астральным взором всю систему. И то, что он узнал, его ужаснуло. Это была огромная сеть, которая таила в себе угрозу. Но Бергмозером здесь не пахло. Источник власти над системой находился здесь, в Китае. Невидимый противник был готов к атаке любых целей через астрал и как-то связан с происшествием в «Пекинском обществе плазмы».

Перед тем, как дыра в энергетическом щите затянулась, Гризов успел засечь, где именно находится заветный компьютер с секретными данными, побывавший в руках недавно почившего майора Ли Квана. Бронированный кейс по-прежнему оставался в Сиане, совсем рядом с гробницей глиняного императора Цинь Шихуанди. И Антон решил навестить его загадочного владельца сразу же, как только закончит со спасением русских летчиков.

– «Ястреб один», меня атакуют, – выдавал в эфир свое последнее сообщение Петруха, глядя на приближающиеся ракеты. – Вижу секретный космодром противника. Передаю координаты.

Русский пилот выпустил навстречу приближавшимся ракетам свои, но смог сбить только две. На мгновение Петрухе почудилось, что какая-то неведомая сила отвела его остальные ракеты в сторону, позволив китайским лететь дальше. Он отстрелил ложные цели и даже попытался совершить маневр уклонения, хотя уже не верил в него, почуяв близкое дыхание смерти. Когда радар истребителя зафиксировал всего сто метров до ракет, Гризов вмешался. Между Су-35 и землей возник непробиваемый энергетический щит, в который одна за другой врезались все оставшиеся китайские ракеты. Но страшный взрыв, полыхнувший в небе, даже не повредил самолет.

– Ни хрена себе, – выругался старлей, уже готовый ко встрече со Всевышним, – это как же получилось?

– Что там у тебя, «Четвертый»? – прорвалось сквозь помехи. – Ты жив?

– Жив, – прохрипел старлей, наполняясь яростью, – пока.

И Су-35 снова клюнул хищным носом, поймав в перекрестье прицела стоявшую на стартовых мачтах космическую ракету.

На мгновение раньше Гризов, метнувшись к ней своей энергетической оболочкой, узнал, что в носовой части был закреплен новейший китайский спутник с тремя электромагнитными пушками на борту. Компьютер спутника содержал информацию о целях на территории России. Было ясно, если такой спутник выйдет на орбиту и даст несколько залпов – звездные войны для России станут реальностью даже без участия США. У самой России, по данным Гризова, таких спутников еще не было.

«О челноках подумаем позже», – решил Антон и вложил всю свою энергию в ответный залп Су-35 ракетами, боезапас которых в этом истребителе стал неисчерпаемым.

Рука Петрухи автоматически нажала на кнопку пуска.

– Получите, – пробормотал старлей, – и распишитесь.

Новый залп пробил почти восстановившийся энергетический купол. Внутрь прорвались шесть русских ракет Х-29Т, созданных для уничтожения бункеров, мостов и взлетных полос. Словно кинжалы, вонзились они в титанический корпус «Чанчжэн-99». Многотонная конструкция вздрогнула и взорвалась вместе со спутником, разбросав повсюду огненные протуберанцы. В этот момент энергетический купол злобы окончательно захлопнулся, и зарево полыхающего космодрома пропало из вида.

Петруха решил, что он окончательно спятил. Внизу, бесконечным ковром, опять расстилался лес без каких-либо признаков жизнедеятельности человека. А Гризов ощутил мощнейший сдвиг в эфире и понял: начался необратимый процесс. Очень уж сильно он разгневал злых духов Китая своими выходками. Неизвестный враг засек его и тут же нанес ответный удар. С орбитального спутника, наблюдавшего за погодой над Северным Китаем, ко всем пяти «сушкам» устремились невидимые смертоносные импульсы, которые нельзя было засечь имевшимися на борту приборами. Еще мгновение и от самолетов останется просто горстка пепла, которую разнесут по миру воздушные течения.

«Хитро, – оценил действия невидимого противника Гризов, – атаки как бы и не было. Никто не заметит. Но вот хрен вам!»

И, напрягая последние силы, Антон мощным выбросом энергии переместил все звено истребителей на территорию России.

Перед тем как пропасть, пять истребителей стартовали с секретного аэродрома неподалеку от реки Уссури. Но вернул их Гризов на аэродром в Комсомольск-на-Амуре. Предчувствуя опасность, он перебросил «сушки» чуть подальше от границы с Китаем. И на всякий случай внушил командованию, что так оно и надо. Мол, на самом деле истребители никуда не пропадали, а вернулись с секретного задания на запасной аэродром. Все живы-здоровы, всех нужно наградить. А шумиха в прессе – просто очередная утка жадных до сенсации иностранных журналюг. Ну разве можно верить англичанам и американцам? Ясное дело – нельзя.

Сознание летчикам, которым иногда казалось, что они были в плену у китайцев, бежали и даже успели поучаствовать в воздушном бою, он тоже подлечил. Все это можно было списать на стресс. Работа у военных пилотов нервная, ничего не поделаешь. Фантазия разыгралась. Неделька отдыха, баня, водка – и все придет в норму.

Однако представители разведки в Москве неожиданно получили от «проверенного» источника координаты местонахождения секретного китайского космодрома. Хотя бы так Гризов предупредил их о надвигавшейся угрозе.

Глава двенадцатая

Опера по-пекински

Едва выйдя из воздушного боя с неизвестным противником, Гризов соткался в мягком бордовом кресле, окутанный полумраком Пекинской оперы, которую местные также называли Цзинси. Рядом, в шикарном зеленом платье, плотно облегавшим стан, сидела прихорошившаяся владелица косметического салона. Она отчаянно крутила головой с аккуратно уложенными черными волосами – настолько впечатлил ее зал и разодетая публика со всего мира.

Пока Маша придирчиво разглядывала наряды зрителей, а постановка еще не началась, Гризов воспользовался заминкой, чтобы навести справки о том, что здесь будет происходить. Не хотел выглядеть отсталым туристом. Престиж родного Питера обязывал, да и разговор с девушкой надо было поддержать, – вдруг она окажется заядлым театралом. Но времени было мало, на сцене вот-вот должны были появиться знаменитые китайские актеры в разноцветных костюмах. Поэтому вольный сын эфира решил не возмущать его без надобности. А просто воспользовался поиском Яндекса, не подключаясь к интернету.

Гризов предпочитал отечественный продукт, тем более что импортный поисковикGogolapsi в это время все равно не работал. По интернету носились новости о том, что многие компьютеры США атаковал какой-то вирус и в сети начались сбои. Не обращая внимания на эту панику, такие вещи случались в последние годы регулярно, Антон задал вопрос про Пекинскую оперу и получил двадцать пять страниц с ответами.

Вкратце суть сводилась к следующему: столичная опера появилась в конце восемнадцатого века из слияния древних театральных стилей и сегодня уже была признана национальным достоянием Китая.

Персонажи Пекинской оперы делились на четыре основных амплуа: Шэн – мужской персонаж, Дань – женский, Чоу – комический. И, наконец, амплуа Цзин – мужские роли с боевым характером.

Для всех амплуа в Пекинской опере был установлен свой грим. Непостижимым образом смешав внешность, возраст и статус героя, а также его душевные состояния, китайские гримеры умудрились создать целую систему. Каждый персонаж четко выделялся с помощью цвета. Например, красный цвет означал верность и честность, чёрный – смелость и прямоту. Зелёный и синий навевали мысли о храбрости и решительности персонажа. За двести с лишним лет неутомимые китайцы придумали для своей оперы уже несколько тысяч возможных композиций грима.

«Никогда бы не подумал, увидев сине-зеленого человека, что он храбрый и решительный, – усомнился в китайской системе Гризов, припоминая своих соотечественников. – Хотя смотря сколько выпить, конечно».

Закончив с теорией, Гризов перешел к практике. Сегодня в Цзинси давали оперу «Прощай, моя наложница». Не успел вольный сын эфира скачать все нужные данные, как на сцену под грохот барабанов твердым шагом вышел император. Рядом семенила стройная наложница. Гомонивший зал притих.

Костюм Сына Неба был решён в жёлтом императорском цвете и повсеместно расшит драконами. Да и лицо властителя Поднебесной было раскрашено по всем канонам Пекинской оперы, отчего тот выглядел грозным и решительным.

«Маша наверняка оценит», – решил Гризов и оказался прав.

– Ой, какие шикарные платьица! – воскликнула хозяйка косметического салона, разглядывая одежду императора и его любимой наложницы. – Жаль, отсюда видно не очень хорошо.

– Не переживайте, Маша, – успокоил ее Гризов тоном знатока театрального искусства. – Император будет сегодня весь вечер прощаться с наложницей. По сюжету он много путешествует, а значит ходит кругами по сцене. Спектакль здесь может длиться несколько часов, а древности постановки вообще шли полдня. Так что наверняка еще успеете все рассмотреть.

– Ого! – воскликнула Маша, окинув уважительным взглядом своего спутника. – Да вы разбираетесь в китайском театре?

Гризов промычал в ответ что-то по смыслу напоминавшее «Да, есть грех, я старый театрал».

– Не знала, что спектакль длится так долго, – призналась девушка. И, наклонившись к уху Антона так близко, что он ощутил приятный аромат ее духов, добавила: – Столько я не выдержу. Честно.

– Я тоже, – поддержал ее Гризов шёпотом, – если что, отель недалеко. Смоемся потихоньку. Главное, чтобы местные не закидали нас помидорам за неуважение к священному искусству. А пока наслаждайтесь представлением. Не зря же мы полмира пролетели. Надо хоть немного погрузиться в местный колорит.

Маша хотела еще что-то спросить, но передумала – император и его любимая наложница вдруг запели громкими трескучими голосами.

Теперь Гризов смог осмотреться по сторонам и сразу заметил своих. Это оказалось не сложно. Места туристам были куплены на один ряд. Так, видимо, экскурсоводу удобнее было их пасти, – вдруг кто потеряется? Туристы из России, они же как дети: все время норовят сбежать или заблудиться.

Чуть поодаль Антон заметил экскурсовода, девушку Валю, в роскошном черном платье. Рядом с ней сидели моложавые пенсионеры Игорь и Галя, рассматривая через театральный бинокль поющего императора. Чуть поодаль виднелся буддист-вегетарианец Василий Трен во всем белом, а за ним – о чудо – Федор, строитель из Москвы. Просто в клетчатой ковбойской рубашке. Федор был трезв. А его закадычного собутыльника, И Ван Чая, без которого Гризов уже не представлял ни одной попойки буйного строителя, поблизости не наблюдалось.

«Сподобился, надо же, – удивился Гризов, – вот уж не думал, что он сюда доберется. Особенно после своих политических заявлений про сто юаней. И трезвый… хотя тут ведь наверняка антракт будет, а там буфет… и больше, думаю, мы его трезвым не увидим. Надо проследить, чтобы Федя на радостях не полез потом на сцену. А то еще потянет спеть вместе с китайскими артистами на брудершафт».

Странные звуки со сцены нарастали, и Гризов был вынужден вернуться к просмотру китайской драмы, распланированной на несколько часов.

До этого дня Гризов вкушал музыкальные сочинения только в родном Санкт-Петербурге, тяготевшем к русскому и западному вариантам изложения оперы. А разница в подходах с китайским вариантом, надо сказать, была. И разница огромная. Вместо грудного меццо-сопрано, рождённого необъятными певицами, и лиричных партий теноров – в Пекинской опере зритель получал совсем другое представление. Первое время Антон, ожидавший услышать звуки, ласкающие слух, постоянно вздрагивал от каждого сюжетного поворота. Дело в том, что при этом кардинально менялся и музыкальный ритм. В такие мгновения изнеженное русско-европейской оперой сознание Гризова так и стремилось выплеснуться в астрал, чтобы только этого не слышать. Вместо тягучей мягкости голосов и кружевного изящества музыки – со сцены непрерывно разносились визгливые крики вокалистов, воинственный гром барабанов и пронзительные звуки Цзинэрху[3].

«Да, – немного расстроился Антон, – серьезное испытание, оказывается. Это вам не Чайковского с Пуччини слушать».

Впрочем, после получасового просмотра этого колоритного действа сознание немного притупилось, и Гризов даже начал находить в нем очарование. Он вспомнил свой полет в Берлин, еще начинающим журналистом, когда немцы-организаторы повели его на выставку современного русского искусства. Поначалу там были похожие ощущения. Но в Берлине выставку устраивали русские художники, а те свое дело по художественной части знали на «отлично». Душой чуяли, что русскому человеку в Германии надо, чтобы по достоинству оценить их работы.

Едва войдя в длинную галерею, устроенную в бывшем цеху завода, Антон оказался перед столом, уставленным рюмками с водкой. Всем посетителям наливали бесплатно. Кто же откажется? Заходишь, выпиваешь и начинаешь обозревать художества. Буквально через двадцать минут вся бездарная мазня, что висела на стенах, начинает казаться гениальной. Даже некий скрытый смысл удается в ней отыскать. А если к столу подойти неоднократно, то и двойной смысл обнаружишь. «Вот это подход! Вот это организация культурных мероприятий, – с удовольствием вспоминал Гризов, – молодцы, художники».

Как ни старался он найти нечто прекрасное в Пекинской опере, получалось пока со скрипом. Красочно, помпезно, но как-то слишком громко. Обычно в родном Питере, когда он посещал с девушками оперу, Антон привык дремать или слушать музыку с закрытыми глазами. Там окружение и действие позволяли. Сейчас же этого не могло случиться никак: перед Машей Гризов не желал опозориться, тем более что сдуру даже успел прослыть знатоком. Но напряг был таким сильным, что для культурной смазки его душа уже просила, точнее настойчиво требовала того же самого, что получила в Германии – водки. И Антон с надеждой стал искать программку, чтобы уточнить, когда же предполагался первый антракт. Но программки не было, ни у него, ни у Маши.

К исходу первого часа Гризов даже с некоторой надеждой стал посматривать в сторону Федора, но тот на удивление стойко держался, никаких признаков бегства в буфет не подавал. Напротив, смотрел оперу во все глаза и слушал во все уши. А на лице его застыло восторженное умиление. Суровый строитель чуть не плакал, словно он всю жизнь был тайным поклонником Пекинской оперы и, наконец, смог увидеть ее воочию. Сбылась мечта.

«Вот это да, – подумал ошеломленный Гризов. – Крепкий мужик оказался, недооценил я строителя. А сам слабину дал. Только бы Маша не догадалась, что мне все это надоело. Надо держаться».

Он осторожно скосил глаза на владелицу косметического салона, но та тоже изо всех сил внимала происходящему на сцене. Чуть не плакала от восторга. Так прошло еще полчаса. Антракта все не было. Тогда Антон, не удержавшись, воспользовался своими способностями и выяснил, что первый антракт полагался терпеливому китайскому зрителю только через три часа после начала действия.

«Я не китаец, я этого не выдержу», – сдался Гризов, глядя, как император заходит на очередной круг почета, а влюбленная наложница семенит за ним сзади. И от безысходности вышел в астрал, устремившись к Сианю. Туда, где в последний раз ощутил чемоданчик с данными из подземелий «Пекинского общества плазмы».

Заместитель командующего ВВС Народно-освободительной армии Китая (НОАК) генерал Зихао, чье имя означало «героический сын», в наступавших сумерках лихо обогнул сопку и посадил двухместный ударный вертолет Harbin Z-19 на военном аэродроме, недалеко от Сианя. Открыв кабину, широкоплечий моложавый генерал поблагодарил штурмана за полет и приказал дожидаться его возвращения. Приземистое здание для персонала виднелось на краю полосы, сразу за выстроенными в ряд истребителями Chengdu J-10.

Поправил смятую форму, генерал легко спустился на землю по приставной лесенке и осмотрелся. Летное поле военного аэродрома было едва освещено, но и в этом тусклом свете Зихао разглядел, кроме военных машин, множество частных самолетов и роскошных гражданских вертолетов. «Похоже, вся партийная и военная верхушка уже здесь, – решил генерал, – значит, дело серьезное».

Развернувшись в сторону ворот, он заметил, что его уже ждали – трое офицеров из подразделения «Серебряный Дракон» и джип, который должен был доставить генерала к месту тайного сбора. Именно о нем недавно сообщил ему старец Ливей. Сообщение пришло неожиданно, секретным кодом, известным только верховным членам тайного общества. В этот вечер Зихао планировал тактические учения для истребителей из центральной группировки войск НОАК. Однако, когда старец Ливей вызывает на встречу, отказаться нельзя. Учения подождут. Поэтому генерал Зихао приказал отменить учения, запрыгнул в один из боевых вертолетов, стоявших на взлетно-посадочной полосе авиабазы в Чэнду, и через несколько часов был в Сиане.

В свои шестьдесят пять лет Зихао был мастером кунг-фу, не пропускал ни одной тренировки, и мог разбросать в спарринге пятерых молодых и полных сил спецназовцев. Боевые вертолеты и самолеты, во время полетов по стране, генерал тоже до сих пор предпочитал пилотировать сам, не считая тех случаев, когда принимал парады. В такие дни приходилось с торжественным видом стоять на трибуне рядом с другими генералами НОАК и тупоголовыми партийными шишками из Центрального военного совета КНР. Впрочем, парады Зихао тоже любил. Они демонстрировали всему миру возрастающую мощь Китая. Хотя, по мнению Зихао, эта мощь могла бы расти еще быстрее, если бы военным удалось избавиться от диктатуры партийного руководства. Но его истинные взгляды шли вразрез с политикой партии.

А полетами он просто наслаждался. Полеты стали детской мечтой крестьянского паренька еще с десяти лет, когда он впервые увидел серебристый самолет, пролетевший над его деревней. И сейчас, в шестьдесят пять, все еще составляли его жизнь. Руки Зихао были все так же крепки, глаза остры, неутомимый дух, требовавший перемен, силен. И этот дух на закате жизни привел его в ряды заговорщиков тайного общества «Голубого лотоса», обещавшего ему все то, чего он не мог добиться официальным путем.

Зихао был из тех, кто готов совершить изменения даже путем собственной жизни. Настоящий заговорщик: умный, решительный и преданный идее. Таким его и приметил почтенный старец Ливей, в реальной жизни имевший вид уважаемого ученого и степень доктора наук по биологии, философии и истории Пекинского университета. Ливей преподавал в университете, имел много учеников и вел исследования по биологии в нескольких лабораториях сразу. Одна из таких лабораторий находилась как раз под Сианем, неподалёку от могилы первого императора объединенного Китая.

– Прошу в машину, генерал, – с поклоном поприветствовал его начальник конвоя из офицеров «Серебряного Дракона» в звании майора, – вас уже ждут.

– Полет немного затянулся, – ответил генерал, запрыгивая в джип, – так что можете поторопиться.

Майор молча кивнул, сел рядом с генералом на заднее сиденье и сделал знак водителю отправляться. Взвизгнув покрышками, джип беспрепятственно выехал с территории военного аэродрома и, немного покружив среди сопок, добрался до развилки дорог. Судя по указателям, до Сианя оставалось километров двадцать, и Зихао решил, что они поедут в лабораторию Ливея. Там он бывал несколько раз. Но сегодня, достигнув перекрёстка, водитель неожиданно свернул налево. Эта дорога вела вверх, в предгорья. Похоже, что-то изменилось в планах Ливея, раз местом встречи высшего совета тайного общества была выбрана секретная точка.

«Что же могло случиться, если учитель приказал прибыть всем так срочно?» – немного озадачился генерал, скользнув взглядом по невозмутимому лицу майора из «Серебряного Дракона», на мгновение попавшему в полосу света от придорожного фонаря. Но вслух вопросов задавать не стал. Разговаривать с ним было бесполезно. Офицеры этого подразделения были личной гвардией Ливея, хотя официально подчинялись секретному разведывательному ведомству, не входившему напрямую в НОАК. Его начальник принадлежал к партийной элите, но также был одним из тайных последователей учения «Голубого лотоса». Все в этом деле имело двойное, если не тройное, дно. Но Зихао восхищался своим учителем. В том, что он задумал, иначе вести дела было нельзя. Слишком много было вокруг врагов, шпионов и недоброжелателей.

«А когда мы победим, – ухмыльнулся Зихао, глядя, как джип лихо взмывает по серпантину к одинокому зданию на отроге горы, похожему на древнюю пагоду, – тогда и возьмем все в свои руки. Китай навеки изменится. Вот тогда мы прижмем своих врагов и отомстим всем сразу. Быстро и решительно».

В то мгновение, когда джип въезжал во двор секретной лаборатории через раскрывшиеся автоматические ворота пятиметровой высоты, усиленные броневыми пластинами, сознание генерала на мгновение замутилось, но быстро вернулось в норму. И все дальнейшее «героический сын» видел уже глазами вольного сына эфира из России, даже не подозревая об этом.

Красное здание лаборатории в самом деле походило на пагоду, имея целых пять уровней крыши с загнутыми вверх, словно устремлёнными к небу, краями. Но, несмотря на внушительные размеры, казалось легким и даже воздушным. На каждом этаже находилось обширное помещение с балконом по периметру. Закрытый дворик с фонтанами довершал картину.

К главному входу вела широкая каменная лестница с резными перилами, которые украшали статуи драконов и львов. Гризову даже показалось, что он очутился в обители монахов-отшельников. Правда, идиллическую картину древнего места силы и просветления немного смазывали охранники у входа со странными автоматами. А прощупав через астрал лабораторию, Гризов обнаружил еще десять этажей, вырубленных в скале под основным зданием. Именно там, похоже, и происходили основные исследования почтенного старца Ливея. Именно там сейчас находился сгусток такой колоссальной энергии, что на мгновение Антон решил, будто старец Ливей построил прямо здесь гигантскую атомную электростанцию с сотней энергоблоков или портал в параллельный мир. Происхождение столь мощного источника энергии пока было необъяснимо, но Гризов решил выяснить это во что бы то ни стало.

Когда джип припарковался среди других шикарных машин, уже занимавших большую часть двора, майор провел генерала через два кольца охранников с мраморными лицами и попрощался, откозыряв, перед главным входом. Массивные двери первого этажа захлопнулись за генералом Зихао, отрезая его от внешнего мира.

За дверями оказался пустынный холл с красными колоннами и белой мраморной плиткой на полу. Освещение было приглушенным. Гризов ожидал и здесь увидеть несколько охранников с автоматами. Однако его встречала лишь юная девушка в традиционном китайском костюме Ханьфу[4], который сейчас надевали разве что для особых церемоний или съемок исторических сериалов про древний Китай. Ее гибкий стан облегала невесомая бело-синяя ткань. Узкие рукава были расшиты цветами, а белоснежная юбка опускалась до самого пола, скрывая изящные ножки. Собранные вычурными заколками в высокую прическу волосы делали юную девушку просто обворожительной.

«А старец-то не дурак насчет молоденьких красавиц, – ухмыльнулся Гризов, невольно разглядывая эту разодетую куколку, – вот оно, китайское долголетие. Да и костюм у нее явно не из соседнего супермаркета. Одно из двух: либо дедушка любит ролевые игры, либо ратует за повсеместное восстановление Ханьфу».

Между тем юная прелестница мило улыбнулась прибывшему гостю, поклонилась и молча направилась к одной из ближайших дверей, как бы предлагая следовать за собой. Генерал последовал, немного расслабившись, но все же посматривая по сторонам. Кроме них в холле «пагоды» никого не было, что показалось ему несколько странным. Впрочем, как подсказывало сознание Зихао, учитель любил тишину.

Вдоль стены располагалось несколько одинаковых дверей. Девушка открыла крайнюю и провела генерала в небольшую комнату, где были развешаны доспехи древнего китайского воина. Судя по рисункам и позолоте – не простого. Похоже, в древности его чин соответствовал нынешнему чину Зихао. На стене, рядом с изящными деревянными вешалками и десятком подставок, висели настоящий меч и шлем.

– Раздевайтесь, генерал, – предложила девушка ангельским голосом, – я помогу вам облачиться в доспехи.

«В доспехи? – не поверил своим ушам Гризов. – Я что, опять в какой-то местный театр попал?»

Но, поколебавшись мгновение, Антон сделал шаг вперед. Раз для проникновения на встречу заговорщиков тайного общества «Голубого лотоса» требовалось современного генерала переодеть в древнего, ничего не поделаешь. В Китае все чтили вековые традиции, даже заговорщики. Окинув взглядом многочисленные элементы древних лат и пересчитав завязки и шнурки, которые требовалось соединить, Гризов решил полностью подчиниться воле юной красавицы. А она умелыми пальцами помогла снять с него военную форму.

Оставшись в исподнем, генерал на мгновение забыл о цели своего визита, разглядывая гибкий стан юной красавицы буквально в метре от себя. Но девушка была так сосредоточена на его доспехах, что все остальные мысли Зихао пришлось пока отложить. Он догадывался, что учитель не отказывал себе в плотских утехах. Но сейчас разговор предстоял серьезный, и посторонние мысли следовало изгнать из своей головы. С трудом, но Гризов справился с этим.

Облачение оказалось нелёгким занятием. Однако постепенно на теле генерала появилась защитная кожаная юбка из ремней, башмаки на ногах, поножи, а сверху богато расшитый панцирь. Затем Гризов нахлобучил на голову тяжеленный шлем, закрывавший половину лица и шею сзади. А в довершение всего надел через плечо перевязь с ножнами увесистого, но к счастью, короткого меча. Оглядел себя в зеркало. Оттуда на него смотрел ни дать ни взять настоящий китайский военачальник эпохи династии Цинь.

– Прошу, генерал, – раздался из-за его спины голос девушки, – вы готовы.

Юная прелестница сделал несколько шагов к дальней стене и открыла едва заметную дверь, выходившую в узкий коридор.

– Учитель ждет вас в Главном зале Лотоса, – сообщило милое создание.

Кивнув в ответ, Гризов нагнулся и шагнул в коридор, тонувший в полумраке. Дверь за ним неслышно затворилась. Коридор оказался довольно коротким – шагов десять-двенадцать, – но тоже аутентичным. То есть напоминал настоящий грот, выложенный камнем или даже вырубленный в скале. В центре этого грота в отверстия между камнями были вставлены два факела, дававшие свет. В его неровных очертаниях генерал заметил в самом конце еще одну маленькую дверцу – на вид из дерева, обитую медными полосами, с массивным кольцом вместо ручки. Все как в глубокой древности. Дверь была очень компактной и похожа на лаз в подземелье. Чтобы пройти в нее, широкоплечий Зихао должен был обязательно поклониться тому, кто ждал его на другой стороне.

«Ох и любят эти сектанты театральные представления, – решил Гризов, утомленный подготовительным процессом. – Пора форсировать события – и будь что будет».

Быстро преодолев отмеренные десять шагов, он взялся за медную ручку и толкнул дверь. Как и положено, массивная дверь отворилась со скрипом, впуская его в большое помещение, где также царил полумрак. Здесь пахло водой, а в воздухе висел тонкий аромат цветов. Точнее, тысячи копий одного цветка. Окинув быстрым взглядом помещение, Гризов понял, почему этот зал носил такое название.

В центре находился настоящий бассейн в форме огромного цветка лотоса, с бортиками из синего камня. Это было почти озеро, примерно двадцать метров в диаметре. По всей его поверхности плавало бесчисленное количество голубых лотосов, уже закрывших свои бутоны[5]. Между ними колыхались на специальных подставках ароматические свечи, дававшие, кроме тонкого запаха, еще и зыбкий свет. По краям Главного зала Лотоса, на стенах и колоннах были развешены подсвечники, так что света было достаточно, чтобы можно было разглядеть всех.

Окинув быстрым взглядом собравшихся, а было их человек двадцать, генерал едва не присвистнул от удивления. Половину участников тайной встречи адептов «Голубого лотоса» составляли «чиновники высшего ранга империи Цинь» в парадной одежда Чаофу: тонкий шёлк синего цвета, разукрашенный изображениями драконов и символами вселенной. Виднелось несколько Чаофу с вышивкой белого журавля на груди, также означавшими высший ранг. Головы «чиновников империи» были укрыты чёрными шапочками с круглыми полями, отороченными собольим мехом и увенчанными хрустальным шариком.

Вторая часть участников явно относилась к военным, как и сам Зихао. Здесь все было немного проще. Конечно, также наблюдалось большое разнообразие украшений, но все они были предназначены оттенять одно и то же – доспехи «высокопоставленных военачальников империи Цинь».

Генерал даже замер на мгновение у входа, рассматривая все это карнавальное великолепие. «Ну, просто Пекинская опера», – пронеслось в мозгу изумленного Гризова.

И только один человек резко отличался от собравшихся своей простотой одеяния – длинный белый халат, синий пояс и такая же синяя накидка на плечи, доходившая почти до колен. Почти квадратная синяя шапочка без всяких узоров. Длинная белая брода и собранные в косу за спиной волосы. Это и был учитель.

«Видимо, так одевались в империи Цинь ученые мужи», – подумал Антон, осторожно разглядывая собравшихся, которые также пристально изучали вошедшего.

– А вот и генерал Зихао! – приветствовал его ученый муж, тряхнув белой бородой. – Теперь все в сборе. Мы вас заждались. Проходите, генерал, на свое место. Выпейте настойки лотоса и начнем.

Собравшиеся члены тайного общества расположились вокруг бассейна на невысоких деревянных креслах с резными спинками. Перед каждым стоял низкий инкрустированный столик с яствами и напитками. Все кресла были заняты, кроме одного – у дальнего края бассейна. К нему и устремился Зихао, придерживая ножны меча.

Но едва он устроился в деревянном кресле, как ощутил сигнал из Пекина. Маша настойчиво дергала за рукав его второю астральную оболочку. Волей-неволей Гризов оставил сознание генерала Зихао и вновь воплотился рядом с черноволосой владелицей косметического салона.

Глава тринадцатая

Культурный шок

В первую секунду после перемещения он уже знал, что здесь прошло часа три, не меньше. Опера «Прощай, моя наложница» была в самом разгаре. Под грохот барабанов император, в роскошном жёлтом одеянии, продолжал совершать круги по сцене, означавшие далекие путешествия двора по необъятной территории Китая. Верная наложница держалась поблизости. Благодаря гриму, император по-прежнему выглядел грозным и решительным. Его визгливые крики и бормотание наложницы, означавшие пение, а также заунывные, проникавшие до самой глубины души звуки Цзинэрху дополняли впечатление.

«Как будто и не исчезал», – расстроился Гризов.

– Ваня, – трясла его за рукав ошеломленная владелица косметического салона, – ты что, заснул? Как ты мог, кавалер!

– Я заснул? – ещё больше удивился Гризов, добросовестно хлопая глазами. Никогда еще он не терял контроля над своими оболочками, что бы ни происходило. От удивления он даже не заметил, что возмущенная девушка, до сих пор державшая дистанцию, вдруг перешла на «ты».

– Ну да, заснул, – кивком подтвердила Маша, окончательно вгоняя его в смятение.

– Я?! – повторил и ещё больше изумился Антон. – Не может быть. Показалось, наверное.

Он был уверен, что его второе сознание бодрствовало, ведь эфирный дух никогда не спит. Но с женщинами спорить бесполезно, и на всякий случай Антон решил признать свою вину.

– Ну… я случайно. Так, может, закрыл глаза на секундочку.

– Ты беспардонно дрыхнешь уже минут десять, Ваня, – продолжала нажим возмущенная Ростовцева, глядя ему прямо в глаза, – я тут платье напялила, марафет навела, а он – спит! Я ждала, ждала, но больше не могу. Что, мне одной эту пытку терпеть?

– Устал после прогулки по Пекину… – промямлил Гризов, не найдя, что еще придумать, – вот и вздремнул. Пардон…

– Класс! – неожиданно похвалила его Маша. – Да у тебя железные нервы. Заснуть под эти скрипы… брр… как будто железом по стеклу.

– А я думал, что вам нравится, – опять попытался восстановить дистанцию Гризов, которому очень хотелось замять этот разговор и поскорее переместиться в другую оболочку. Однако неожиданный напор госпожи Ростовцевой лишал его возможности маневра.

– Вы же так смотрели на сцену, Маша, чуть не рыдали.

– Ну, смотрела сначала, платья разглядывала, – нехотя призналась Маша и вдруг затараторила, словно хотела выговориться: – Вижу я плохо без очков. А в очках – как полная дура выгляжу, вот и не взяла в театр. Изображала из себя заядлую театралку, чтобы перед начитанным кавалером не ударить в грязь лицом.

«Похоже, дистанцию сохранить не удастся», – решил Гризов, глядя в бездонные глаза красивой брюнетки, которые сверкали так, что вот-вот должны были испепелить собеседника.

– Да вам бы, мадам, самой на сцене играть, – не удержался от сарказма Гризов.

– Между прочим – мадмуазель, – поправила его Маша, наконец, улыбнувшись и быстро сменив гнев на милость.

Ей таки удалось полностью завладеть вниманием собеседника.

В этот момент на сцене Пекинской оперы произошло эпохальное событие. Что-то прокричав своей наложнице, император вдруг решительно покинул подмостки, скрывшись за пестрым занавесом. Наложница последовала за ним. А из глубин театральной сцены вышло сразу восемь трубадуров в красных одеждах. Они ритмично вскинули свои горны, издав такой жуткий вой, что все любители драмы, собравшиеся в этот вечер под одной крышей, поневоле вздрогнули.

– Бодрит, – высказался Гризов, тоже вздрогнув.

– Неужели это именно то, о чем я подумала? – округлила глаза Маша.

И они оба повернули головы в сторону экскурсовода. Девушка Валя, сидевшая через несколько кресел, сама смотрела в их сторону и призывно махала руками, позабыв про этикет.

– Антракт! – крикнула она. – Полчаса!

– О, Господи, – сложила руки в молитвенной позе Маша, – спасибо тебе! Мы дождались. Я уж думала – не доживу.

А повернувшись к Гризову, добавила:

– Идем в буфет, это надо отметить. Я угощаю!

– В буфет? – с сомнением проговорил Антон. – То есть вы, мадмуазель, собираетесь продолжить просмотр этой колоритной постановки из жизни китайских императоров? Пьяному, конечно, легче единиться с иностранной культурой, по себе знаю. Но все-таки это наш единственный шанс избавиться от затянувшегося кошмара. Следующий выпадет только через три часа.

– Ты прав, – кивнула Маша. – Еще три часа я не протяну.

Она решительно встала.

– Нафиг всех этих императоров. Костюмы я посмотрела. Идем в отель, Ваня, выпьем там в ресторане по-человечески. Я и так это запомню на всю жизнь. Срочно нужно снять стресс от культурного шока.

– Окей, – благодарно кивнул Гризов, – идем.

Он и сам начал подозревать невозможное: культурный шок был настолько велик, что его вторая оболочка действительно провалилась в сон, чтобы спасти сознание от полного разрушения. Так что, возможно, Маша была отчасти права – он беспардонно заснул. Теперь придется заглаживать свою вину.

Встав и направившись к ближайшему выходу, Антон бегло осмотрел весь ряд, на котором сидели русские туристы. И тут же заметил мгновенные изменения в составе группы, отважившейся посетить Пекинскую оперу. Едва протрубили трубадуры, Федор пропал. Как ветром сдуло. Словно его и не было здесь вообще. Китайские любители оперы еще чинно толпились в проходе, а строителя из Москвы уже и след простыл. Зоолог-вегетарианец тоже испарился. В зоне видимости оставались только Валя-экскурсовод и чета пенсионеров.

«Интересно, – подумал Гризов, – куда делся Федор? В буфет направился или сразу в ресторан, пить горькую? А, черт с ним. Даже если он тут задумает с императором брататься, – пусть сам разбирается. Взрослый мужик вроде. А у меня есть дела поважнее».

– Вы уж нас простите, – решил предупредить экскурсовода, поравнявшись с ней, Иван Конопляный, – но мы что-то устали. Все, конечно, великолепно, и музыка, и костюмы. Но мы с Машей потихоньку домой пойдем. Дорогу мы помним.

Девушка Валя смерила их понимающим взглядом профессионала, не раз попадавшего в подобную ситуацию.

– Наелись местного колорита?

– Еще как, – подтвердила Маша, – эти китайские любители оперы бесконечно терпеливые ребята, раз могут смотреть такую… постановку много часов подряд. А я женщина слабая, больше трех часов оперу выдержать не могу. Уж простите.

– Ну, отдыхайте, – кивнула Валя, тряхнув волосами, – мы, признаться, и сами подумываем закончить на сегодня знакомство с китайским искусством. Вон, Игорь и Галя еще держатся, крепкие старики, а остальные уже разбежались.

– Держитесь, – Антон на прощанье пожал руку девушке-экскурсоводу, – вам памятник нужно поставить за терпение.

– Нормально, – пожала плечами Валя, – туризм – не для слабаков.

– Это точно, – криво усмехнулся Гризов, вспоминая собственную историю.

Вскоре Антон и Маша выбрались из зала и, немного поплутав в огромном фойе, наконец покинули гостеприимное здание Пекинской оперы. На улице было темно и тепло. Но Маша сделала вид, что замерзла, сразу взяла Гризова под руку и прильнула к нему. Так они и шли молча по вечернему Пекину, мимо огней рекламы, а город тихо шелестел вокруг.

– Кстати, вы слышали, что Джеки Чан тоже обучался в Пекинской опере? – первым прервал затянувшееся молчание Гризов.

Маша резко остановилась и вновь с подозрением воззрилась на провожатого.

– Так ты и правда театрал, что ли?

– Да нет, – быстро соврал Антон, чтобы успокоить насторожившуюся девушку, – просто слышал по радио. Правда, Джеки Чан учился не здесь, а в Гонконге.

– А кто такой Джеки Чан? – удивилась Маша. – Балетный танцор?

– Ну, почти, – согласился Антон.

– Я, честно говоря, с балетом не очень дружу, – призналась Маша, – хотя в детстве мама пыталась из меня балерину сделать. Но я так возненавидела это занятие, что быстро бросила. А ненависть осталась и на балет с оперой перекинулась. Так что, уже повзрослев, я в Москве всего пару раз ходила с подругами на такие мероприятия. Это вот был третий раз в жизни. Смешно, да?

– Теперь понимаю, чего вам стоил этот поход, – задумчиво проговорил Гризов, продолжая движение.

Ненадолго опять воцарилось молчание. Вскоре они свернули с освещенного красочными огнями проспекта, по которому бродила веселая молодежь, и увидели в конце улицы свой отель.

– Так вот, про Джеки Чана, – решил досказать историю Гризов, пока они медленно шли к отелю вдоль череды ресторанчиков, где было полно людей. – Он долго учился, но на сцену Пекинской оперы так и не попал. Слишком многое нужно было изучить, массу экзаменов сдать, а он так и не дотянул до конца. Поэтому пошел в Голливуд – там проще.

– А в Голливуде чем занимается, танцует? – спросил Маша, похоже, действительно не видевшая ни одного фильма с Джеки Чаном.

– Не совсем. В боевиках снимается. В здешнем театре актерам приходится изучать боевые искусства, иначе у них ловкости не хватит играть роль свою. Вот он и выучил кунг-фу. А когда в оперу не прошел, то начал сниматься в боевиках. Голливуд – это ведь вам не Большой театр и не Пекинская опера, там профессионализм не нужен.

– Тоже не смог пережить культурный шок, бедняга, – вдруг пожалела Маша Джеки Чана. И опять загрустила, вздохнув. – Как я его понимаю.

«Так, с Джеки Чаном я, похоже, переборщил, – отругал себя Гризов, – надо как-то отвлечь девушку. Она вроде выпить предлагала, хорошая мысль».

– Послушайте, Маша, – Гризов остановился в сотне метров от входа в отель, напротив одного из ресторанчиков. – Вы, кажется, хотели снять стресс от культурного шока. Я бы тоже не прочь это сделать. Мы уже почти пришли, но в отеле что-то пить не хочется, там еще наши на хвост сядут. Лучше посидеть вдвоем.

Антон указал на затемненную витрину небольшого ресторанчика, на вид почти европейского, в котором в этот час было не так много народу, как в остальных.

– Давайте зайдем сюда. Выпьем по бокальчику. Только угощаю я. Раз уж я так беспардонно заснул и испортил вам вечер.

Маша долго не думала.

– Я согласна, – обрадовалась девушка, – идем. Ты прав, лучше здесь посидеть. До дома недалеко. В отеле и правда можно своих встретить, а я эти рожи соплеменников уже видеть не могу. Особенно Федора с И Ван Чаем.

Гризов не совсем понял, с каких пор местный житель И Ван Чай стал своим, видимо его уже не отделяли от русских собутыльников Федора, но уточнять не стал. Девушка созрела. Остальное не важно.

Они сели за столик у окна и заказали для начала бутылку французского вина: ресторан оказался странной помесью китайско-японско-французской кухни. Видимо, повар любил и то, и другое, и третье, но никак не мог определиться. Гризова это устраивало. У обоих после Пекинской оперы проснулся зверский аппетит. Они пили французское вино, ели всяких жаренных в кипящем масле гадов: от омаров и креветок до каких-то пауков и змей. Параллельно Антон, конечно, проверял все по своим каналам. Не хватало еще заказать и случайно съесть рыбу фугу, мало ли кто ее приготовил.

Конечно, в последние годы их стали разводить искусственно, в этом случае они не копили в своем теле смертельный яд. Однако общественность, особенно в Японии, тут же восстала против ненатуральных фугу. Повара-асы могли лишиться высокооплачиваемой работы. Ревнителям традиций не хотелось, чтобы эта смертоносная рыба потеряла романтический ореол. Даже сами посетители ресторанов, особенно в Японии, были против. Они любили ощущение опасности и покупали рыбу фугу только для того, чтобы пощекотать себе нервы. Узнать, помрут они после героического употребления сашими из фугу или нет. «Когда американцы атомной бомбой уничтожили самурайский дух Японии, – подумал Гризов, разглядывая жареных гадов в своей тарелке, – японцам осталось воевать только с рыбой фугу, чтобы ощутить себя самураями».

Время с алкоголем и закусками пролетело так быстро, что вольный сын эфира даже забыл о том, что его вторая оболочка сейчас находится на важнейшем собрании сектантов. Но эфир был пока спокоен, значит, присутствия основного сознания пока не требовалось.

Болтая о всякой всячине и просидев так не меньше часа, они решили перейти на рисовую водку. Причем инициатором была Маша. Видимо, стресс от посещения Пекинской оперы был так силен, что алкоголь впитывался очень быстро и вина ей было уже мало. Вскоре она уже так сильно размахивала руками, требуя от официанта по-русски принести новых закусок и графинчик рисовой водки, что немного стала напоминать строителя Федора во время загула. Улыбчивый китайский официант молча кивал, но выполнял все в точности, словно действительно научился понимать по-русски. После третьего графинчика водки Гризов даже запереживал, что у него дежавю, и это не официант вовсе, а второе воплощение И Ван Чая.

Честно говоря, наблюдая разгулявшуюся брюнетку в шикарном зеленом платье, которое так плотно облегало стан, что грозило вскоре треснуть по швам, Гризов уже думал о продолжении банкета в отеле. Ведь владелица косметического салона еще в опере дала ясно понять, что прихорошилась только ради него.

«Так чего же тебе еще надо? – спрашивал себя Гризов, глядя, как Маша лихо закладывает за воротник, и сам себе отвечал: – Надо ее отсюда уводить. А то никакого продолжения не будет. Сейчас нажрется в хлам и начнет морды бить китайцам или рыдать о своей судьбе, как у нас заведено в таких случаях. А я ни к тому, ни к другому не готов. Да еще этот старец Ливей с его голубыми лотосами так вовремя случился, зараза. Некогда с девушкой время провести как следует».

В этот момент принесли новый графин с рисовой водкой и зажаренную королевскую кобру на желтом блюде под острым соусом. Владелица косметического салона нетвёрдой рукой отрезала ей хвост и отправила кусочек в рот.

– О, вкусненько, – заявила он, прожевав змеиное мясо, – попробуй. Я решила еще змею съесть. Надо же всех местных гадов попробовать, пока мы в Китае. Верно?

И ловким движением, не дожидаясь ухаживания кавалера, сама плеснула себе водки в рюмку и поднесла ко рту.

– Маша, – отважился на поступок Гризов и бережно, но твердо перехватил своей ладонью ее изящную ручку с рюмкой рисовой водки у самого рта, – мне кажется, что стресс ты уже погасила. Пора немного притормозить, а то в Китае рисовая водка закончится.

– Не закончится, – владелица косметического салона попыталась отмахнуться и довести дело до конца, но Гризов был непоколебим. Легким нажатием он вернул ее руку с рюмкой на стол.

Только тут Маша начал понимать, что ей уже хорошо.

– Что, я уже так сильно напилась? – вопросила она, посмотрев снизу-вверх на Антона взглядом побитой собаки и отпустив, наконец, рюмку.

– По сравнению с Федором еще нет. Но для приличной девушки уже достаточно, – нехотя подтвердил кавалер. – Вам бы, мадмуазель, пора в отель выдвигаться. А то, не ровен час, буянить начнете.

– Это я могу, – кивнула она, усмехнувшись. И заявила: – А вообще-то каждая приличная девушка хоть раз в жизни должна напиться до неприличия. Чтобы почувствовать разницу между ней и другими девушками. Нет, вообще-то я тихая. Белая и пушистая. Но если достанет что-то до самых печенок… ну, как опера эта. Тогда… могу и в морду дать.

– Я понял, – кивнул Антон, – верю. Только не сегодня, пожалуйста.

– Ну, это я не про тебя, – озадачилась Маша и начала бормотать себе под нос, распластавшись на столе: – Это про них… там… Устала я что-то. В Москве одни проблемы, все работаю, работаю, а счастья нет…

Гризов понял, что пора действовать. Наступал вторая фаза. Он подозвал официанта, оплатил счет – гадов они поели прилично и выпили хорошо. Но зато и посидели душевно. Одной рисовой водки вышло пять графинов. Впрочем, Антон еще держался на ногах вполне сносно и решил доставить свою спутницу до отеля без всяких помощников и такси. Благо до спасительного входа было всего два шага.

Он подхватил под руки уже почти дремавшую девушку и привел в вертикальное положение.

– Кобру доедать будем? – вдруг спросила Маша, очнувшись и посмотрев на заставленный яствами стол.

– Ты разве голодна? – уточнил Гризов.

Маша замотала головой.

– Не-а, но может, с собой возьмем? Эй, официант… заверните!

Гризов не стал обращать внимания на эти заявления и вывел девушку на улицу. После тесного помещения ресторана, заполненного запахами еды, здесь было удивительно просторно и свежо. Придерживая Машу за талию, Гризов прошел с десяток шагов по направлению к отелю. Затем остановился на тротуаре, с наслаждением вдохнул всей грудью ночной воздух и немного «поплыл». В голове шумело от удовольствия. Подсвеченные крыши окружающих домов, сделанные в стиле пагод, закружились в мерцающем хороводе. Вечер удался.

А вот реакция Маши на порцию свежего воздуха оказалась неожиданной. Почти заснувшая в ресторане девушка вдруг приободрилась. Маша сделала пару глубоких вздохов, словно собиралась нырять в глубину, и вдруг запела во все горло:

– Не пей вина, Гертруда!!! Пьянство не красит дам…

При этом она так активно размахивала свободной рукой, что рядом остановилось сразу несколько такси. Гризов обрадовался, что Маша вернулась в сознание, и решил побыстрее транспортировать в отель это шикарное тело в зеленом платье.

– Пойдем, красавица, – поторопил он голосившую на всю улицу девушку, увлекая ее вперед, – а то тут не принято так шуметь. Могут невзначай и в полицию забрать.

– Да пускай только попробуют, – храбро заявила хозяйка косметического салона, вдруг прекратив петь и резко остановившись, – я им тогда…

И она продемонстрировала Гризову сжатый кулак.

– Э, нет, – продолжил движение к цели Антон, – мы же договорились, только не сегодня.

До спасительных дверей отеля оставалось буквально двадцать шагов, когда на соседнем перекрестке завыла полицейская сирена. Услышав ее, Маша вдруг окончательно проснулась и ускорилась так, что ее больше не надо было поддерживать. В отель она ворвалась первой, оттолкнув портье, и устремилась к лифту так быстро, что Гризов еле догнал ее у самых дверей. Маша изо всех сил давила на кнопку восьмого этажа, где располагался ее номер.

– Куда ты так несешься? – спросил Гризов, прислоняясь спиной к зеркальной стене лифта рядом с испуганной девушкой, с которой слетела вся напускная спесь при звуках полицейской сирены, – это не за нами. Отстреливаться сегодня не будем. Да и бить полицейских тоже. Хватит с нас впечатлений от Пекинской оперы.

Лифт стремительно летел вверх.

– Да уж, – пробормотала она, рассеянно посмотрев в глаза Антону, – хватит. Я до сих пор в шоке…

И вдруг засмеялась так громко и от души, что все напряжение последних мгновений куда-то улетучилось. Повинуясь своему желанию, Антон вдруг шагнул к ней, обнял и притянул к себе владелицу косметического салона. Маша ответила ему долгим и страстным поцелуем.

Когда лифт остановился на восьмом этаже, они в обнимку медленно дошли до ее двери № 827, находившейся в самом конце коридора, целуясь и не обращая внимания на попадавшихся по дороге китайцев.

– Зайдешь? – игриво поинтересовалась Маша, открыв дверь.

– Я думал, ты меня даже не спросишь, – усмехнулся Гризов, – как честный человек, я просто обязан зайти.

Нащупав на стене выключатель ночника, Маша хлопнула по нему, сделала пару нетвердых шагов и рухнула лицом на широкую кровать, стоявшую посреди небольшого одноместного номера. В тусклом свете ночника Гризов быстро окинул взглядом хоромы. Собственно, кровать была центром скромной мебельной композиции, плюс два стула и телевизор. Но больше всего его сейчас интересовало прекрасное тело посреди кровати, затянутое в зеленое платье.

«Надо срочно помочь ей освободиться от лишней одежды, – заторопился Гризов, – а то еще заснет мгновенно. Пять графинов рисовой водки! Вот она, цена культурного шока. Упущу момент – и все, придется снова в оперу идти».

Закрыв дверь, он сел на рядом кровать и быстро расстегнул молнию на спине Маши, которая, казалось, уже не подавала признаков жизни. А затем аккуратно перевернул девушку, помогая стянуть платье. Когда его восхищенному взору, наконец, предстало обнаженное тело владелицы косметического салона из Москвы, Маша очнулась и пробормотала:

– Инициатором наших отношений стал алкоголь…

– Все верно, – усмехнулся Гризов, нежно поглаживая красивую грудь, которую еще сдерживал упругий лифчик, – а кто же еще.

Он осторожно расстегнул застежку и прикоснулся губами к набухшим коричневым соскам. Сначала на левой груди, потом немного размял правую. Медленно осыпал поцелуями все ее тело. Маша тихо постанывала в ответ на прикосновения. Начал Антон с увлекательной впадины между грудями и стал медленно опускаться вниз. Когда губы Гризова коснулись пупка, а Маша в предвкушении вцепилась двумя ладонями в его шевелюру, сознание пронзил космический сигнал такой силы, что Гризов вздрогнул. Он отдернул свои губы от желанного тела и понял, что вновь переносится в Сиань. Там случилось что-то настолько важное, что оставаться здесь основному сознанию было никак нельзя.

– Чертовы сектанты, – выругался Гризов, – ну почему именно сейчас!

– Ты о чем? – пробормотала Маша, но ответа не дождалась.

Мысленно Гризов был уже далеко. Дальше процесс пошел без сознания.

Глава четырнадцатая

Лотос раскрывается

Голос старца Ливея звучал теперь приглушенно, словно доносился до слуха генерала Зихао издалека, хотя учитель был от него всего в десяти шагах. Да и очертания комнаты показались генералу какими-то расплывчатыми. Более того, ему почудилось, что в темных углах посверкивают хищные глаза и копошатся неизвестные чудовища, замышляющие напасть на заговорщиков. Всегда готовый к бою, хоть с человеком, хоть со зверем из другого мира, он инстинктивно положил руку на ножны меча. Сейчас это было единственное оружие, остававшееся при нем в присутствии учителя, которого он поклялся почитать и защищать выше родного отца.

Но вдруг взгляд генерала упал на бокал с настойкой из лотоса[6], и Гризова осенило: «Так вот в чем дело! Как и положено в тайных мистических обществах, меня тут опаивают галлюциногенами, чтобы оказался податливее на всякие внушения. Видимо, старец что-то задумал на сегодняшний вечер».

Напиток действительно оказался каким-то странным – все внутренности уже горели огнем, а тело слушалось все хуже. Мгновенно избавив себя от настойки лотоса в крови, которое, помимо расслабляющего эффекта, вызывало видения и несло еще какой-то не сразу ощутимый эффект, Гризов насторожился: с этим ученым мужем надо держать ухо востро. Хотя с виду остался таким же, как и был. Генерал Зихао по-прежнему блуждающим взглядом посматривал на своих коллег по «двору династии Цинь» и рассеянно внимал речам старца Ливея.

«А старец-то – профессионал, – подумал он. – Интересно, он рецепт настойки сам разработал или с местными наркобаронами якшается. Традиции тут по этому вопросу богатые. Китай как-никак две опиумные войны[7] пережил, – спасибо культурным англичанам, – а бесследно такое не проходит».

Немного успокоившись, Зихао стал внимать ровному голосу учителя. Ничуть не усиливаясь, этот голос, казалось, проникал во все уголки Главного зала Лотоса, изгоняя оттуда скалившихся чудовищ.

– Уже много лет все мы – последователи истинного учения «Голубого лотоса» – делаем обще дело, тайно служим идее возрождения великого Китая под единым началом. За последние десять лет мы проникли во все структуры управления этой страны и практически взяли их под контроль. Среди нас много чиновников высшего ранга.

Легкий одобрительный ропот был ему ответом. Ливей на мгновение остановился и выпил глоток из стоявшей перед ним чаши с настойкой лотоса.

– Я рад приветствовать сегодня здесь наших собратьев. В первую очередь тех, которые представляют, если можно так сказать… официальную власть, – тихо рассмеялся учитель, отчего его белая борода мелко затряслась. – Центральный комитет Коммунистической партии Китая, его Политбюро и Постоянный комитет, из семи членов которого – пятеро уже члены «Голубого лотоса». А скоро будут все. Это представители той самой власти, не верующие в древних богов, которую в ближайшие время сменит истинная власть. Мы стоим на пороге великих изменений.

Старец сделал вдох и назвал своих учеников:

– Рад видеть тебя, Гуожи.

Один из «высших чиновников империи Цинь» в парадной одежде Чаофу: синий шёлк с изображения драконов, сидевший слева от Гризова, встал и поклонился собратьям по тайному обществу. Это был дородный мужчина с широким лицом, – настоящий партийный лидер, – которому очень шел костюм древнего чиновника. Словно в нем и родился.

– И тебя, Делун.

Теперь встал другой высший чиновник империи, в одеждах, разукрашенных символами вселенной. Этот был высокий и сухой, как дерево, которому не хватает воды. Он держал в правой руке свиток с печатью.

– Приветствую и тебя, почтенный Джиангуо.

Следующий представитель империи был стар, невысок ростом и узок в плечах. Его сухощавую фигуру плотно облегало Чаофу с вышивкой белого журавля на груди. Всем своим видом он олицетворял китайского чиновника, посвятившего жизнь служению отечеству. «В молодости девушки таких не любят, – поймал себя на странной мысли Гризов, – но именно такие идут дальше всех по лестнице власти. А те, кого любят, часто остаются внизу. Они и так счастливы».

Тем временем любопытное подсознание обратилось к «Яндекс. Переводчику» через астрал и сообщило Гризову, что имена этих «представителей империи» переводятся как «государственный порядок», «добродетельный заказ» и «государственный строй».

Увидев разрешающий жест учителя, названные чиновники поправили раззолоченные оплечья и длинные ожерелья Чаодзю из каменных бусин, а затем сели на свои места. В том же порядке, что и вставали.

«Подходящие имена для государственных чиновников, – решил Гризов, разглядывая почтенного Джиангуо, сидевшего по правую руку от учителя и теребившего каменные бусины ожерелья, – особенно „добродетельный заказ“. Этот, неверное, и в реальной жизни ведает госзаказом и откатами. Карму не пропьешь».

– Я также рад видеть наших славных воинов, которые вскоре принесут нам победу на полях сражений, – провозгласил учитель, – а сейчас представляют Центральный военный совет Компартии Китая, управляющий вооруженными силами. Генералы: Мэн Тянь, Боджинг, Юнксу и Зихао.

Гризов долго и с интересом наблюдал, как, сверкая латами, на которых играл отраженный свет, поднялись три генерала, облаченные в аутентичные доспехи эпохи династии Цинь. И только спустя мгновение осознал, что четвертым было названо его имя. С запозданием вскочив и успев поймать на себе несколько удивленных взглядов, генерал Зихао выпрямился во весь рост. Среди представителей военной элиты заговорщиков тайного общества «Голубого лотоса» он оказался самым высоким.

Пока «героический сын», занимавший пост заместителя командующего ВВС Народно-освободительной армии Китая, рассматривал своих тайных братьев, подсознание снова обратилось к «Яндекс. Переводчику». Если с генералами по имени Боджинг, «восхищенный победой», и Юнксу, «облачная пустота», все было ясно, то с Мэн Тянем возникла заминка. «Яндекс. Переводчик» не смог перевести его имя. Сначала Гризов подумал, что система дала сбой.

«И на старуху бывает проруха, – подбодрил себя удивленный Гризов, – не на все, видать, искусственный разум Помощника еще способен». Но подброшенная тут же всесильным поиском «Яндекса» дополнительная информация по теме внесла кое-какую ясность. Оказывается, генерал с непереводимым именем Мэн Тянь был реальным человеком и на самом деле преданно служил династии Цинь в пору ее существования. Он являлся одним из верных слуг императора Цинь Шихуанди до самой его смерти. Правда, было это аж в двести десятом году до нашей эры.

Гризов в сомнении воззрился на широкоплечую реинкарнацию генерала, которая чувствовала себя, похоже, великолепно, занимая высокий пост в генеральном штабе НОАК, и затребовал подробности.

Мэн Тянь был военачальником, верным властителю княжества Цинь, тогда еще носившему имя Ин Чжэн. Он активно участвовал в покорении независимых китайских царств. В то время, не считая Цинь, центральный Китай делился на шесть государств, высокомерно считавших Цинь отсталым варварским княжеством на северной окраине обитаемого мира. Хитрый и злопамятный Ин Чжэн не простил им этого, захватив одно за другим. Генерал Мэн Тянь активно помогал ему в этом. «Северные варвары» Китая имели хорошо организованное войско и умных чиновников. Сначала, в двести тридцатом году, они уничтожили царство Хань. Через пять лет пало царство Вэй, еще через два года – Чу, затем Чжао и Янь. И, наконец, последним было сломлено сопротивление царства Ци.

В тридцать девять лет Ин Чжэн отомстил своим врагам и впервые в истории этих земель смог объединить весь Китай под властью одного правителя. Тогда он сменил свое имя на тронное – Цинь Шихуанди и основал новую императорскую династию Цинь. Новоиспеченный император планировал, что эта династия будет править Китаем целых десять тысяч поколений, но судьба распорядилась иначе. Всего через десять лет император умер при странных обстоятельствах, успев, правда, провести ряд полезных реформ и запустить несколько великих строек.

Шихуанди отремонтировал часть будущей Великой Китайской стены. Объединенный Китай опутала сеть новых дорог с трёхполосным движением – средняя полоса предназначалась для проезда колесницы императора. Управление обширной страной стало централизованным, а все иероглифы теперь писались по одному образцу. Китайцы из разных регионов, наконец, стали понимать друг друга. До этого они жили по принципу «бин-цзя нун-цзя не товарищ».

И, наконец, едва объявив себя императором, Цинь Шихуанди начал строить свою знаменитую гробницу, в которой недавно была обнаружена его Терракотовая армия.

На пороге смерти Цинь Шихуанди активно искал бессмертия. Часто расспрашивал и пытал ученых, с целью выяснить у них рецепт эликсира, продлевавшего молодость. Даже отправил две экспедиции к далёким островам Восточного моря. Но источника вечной молодости так и не нашел. Хотя пытался до последних дней, и даже умер в попытке дотянуться до бессмертия. Подвели знахари. По иронии судьбы Шихуанди покинул этот мир после того, как съел пилюли бессмертия, в которых содержалась ртуть. Тогда ее считали полезной для здоровья.

Умер император далеко от своей новенькой гробницы. А начальник его канцелярии, главный евнух Чжао Гао, давно управлявший вместо него государством, как это было принято в Китае, подделал завещание в пользу своего протеже. А заодно решил избавиться от конкурентов и приписал от имени почившего императора, чтобы его старший сын и верный генерал Мэн Тянь покончили с собой. Сын наказ выполнил беспрекословно. А вот верный генерал оказался подозрительным, почуял заговор и трижды просил прислать ему подтверждение воли императора. Но хитрый евнух добился своего. Мэн Тяня арестовали, состряпали дело и казнили за выдуманное преступление. Чжао Гао, наконец, избавился от конкурентов и смог сосредоточить в руках всю власть. В результате – через десять лет династия Цинь Шихуанди прервалась, а империя начала разваливаться на куски.

Ходили слухи, что Чжао Гао – не настоящий евнух, так как не прошел почетной процедуры кастрации, а просто ничего не мог как мужчина. И Мэн Тянь регулярно напоминал ему об этом, за что и поплатился.

«Какой позор для настоящего евнуха, – возмутился Антон, – так он только прикидывался кастратом, а на деле был просто импотентом? В те времена это все равно что диплом о высшем образовании подделать. Вот и доверяй после этого евнухам».

Гризов рискнул прощупать по своим каналам реинкарнацию Мэн Тяня, которую разглядывал уже минут десять, но убедился, что перед ним человек, а не астральный дух.

«Похоже, это просто однофамилец, – заключил Антон. – Наверное, назвали в честь знаменитого героя».

В этот момент учитель взмахнул рукой, разрешая «генералам империи Цинь» сесть на свои места. Поправив доспехи и оружие, генералы вновь устроились в своих креслах.

– Вы все знаете, что с тех самых пор, когда была обнаружена гробница первого императора Китая и его терракотовой армии, – продолжил учитель, с наслаждением отхлебнув еще настойки лотоса, дававшей ему вдохновение, – мы ведем секретные опыты по оживлению духа великого императора, используя магию и науку. Ведь, как гласит тайное учение «Голубого лотоса», переданное мне древними богами, «Скоро на землю вернется истинный правитель и наведет порядок в этом мире хаоса. Железной рукой император соберет все народы мира под своей властью. Западные и северные варвары падут, а на Земле настанет эра тысячелетнего благоденствия под руководством Китая».

«Ого, – едва не присвистнул Гризов, – далеко нацелился этот белобородый старец».

– В преддверии второго воплощения императора Цинь Шихуанди и его генералов, мы начали опыты на солдатах терракотовой армии. И недавно нам удалось, наконец, оживить нескольких воинов в лаборатории «Пекинского общества плазмы».

«Видел я работу этих некромантов, – молча кивнул Гризов, переводя взгляд на плавающие в бассейне лотосы, – разнесли все здание из любви к науке, идолопоклонники».

– Правда, – заметил почтенный старец Ливей, поглаживая какой-то предмет, похожий на кейс, стоявший рядом с его ногами, – опыт сопровождался выбросом неконтролируемой энергии гнева, и всех испытуемых пришлось уничтожить, пока мы не научились управлять ими. Вместе с персоналом. Мы не можем позволить солдатам терракотовой армии выйти в мир раньше, чем это будет нужно адептам «Голубого лотоса».

«Так вот он, заветный чемоданчик с секретными данными из подвалов „Пекинского общества плазмы“, – осознал увиденное Гризов. – Всплыл в покоях почтенного старца».

– Случилось и ещё кое-что, – продолжал вещать Ливей. – О нашей подготовке узнали враги.

По залу пронёсся приглушенный ропот, чиновники и военные настороженно поглядывали друг на друга.

– Сотрудниками враждебных спецслужб, завербовавших одного из наших адептов, было совершено нападение на гробницу императора. Погиб хранитель Хай Жуй, но он умер героем и не выдал тайну саркофага императора, которая была известна только ему и мне. Впрочем, все это были необходимые жертвы на пути к истине.

Старец допил напиток из лотоса и немного подался вперёд. Теперь в его голосе, таком бархатном ранее, появились властные металлические нотки, хотя Ливей почти перешел на шёпот.

– Сегодня я собрал вас, чтобы сообщить: мы закончили тайно создавать огромную армию, которая способна уничтожить любого врага. Она надёжно скрыта заклятиями от посторонних глаз и готова по моему приказу нанести удар с земли, воды или с небес. О ней не догадываются даже те, кто еще сегодня находится у кормила власти в Поднебесной. Но им осталось не долго. У товарища Си уже много проблем. Недавно в распоряжении западных СМИ, совершенно случайно – спасибо брату Джиангуо, – оказались секретные правительственные документы, о массовых репрессиях мусульманских уйгуров в районе Синьцзян. Это нанесло ощутимый удар по репутации товарища Си и подорвало его власть. А, поскольку он не с нами, то ему осталось не долго. Как только император воплотится в этой жизни, мы заберём у Си остатки этой власти и отдадим более достойным. И тогда начнется новое правление. Это правление будет проходить под девизом «Железная рука императора наводит порядок».

Услышав это, Гризов поневоле вспомнил древнее китайское проклятье «Чтоб тебе жить в эпоху перемен!». А старец на секунду умолк и глубоко вдохнул, облизав губы. Глаза его сверкали праведным огнем возмездия.

– Нынешние власти слабы и трусливы. Им не хватает решимости. Мы уже подготовили почву для захвата власти ревнителями истины в Поднебесной. Но в последнее время я ощущаю активизацию враждебной энергии. Наши враги не дремлют и стараются помешать нам. Но если они не сделают этого прямо сейчас, – они опоздали. День второго пришествия императора Цинь Шихуанди настал.

Ливей даже воздел руки к пропадающему в сумраке потолку.

– Глиняное изваяние императора, в котором запечатан его боевой дух, охраняемое древним заклятьем, находится здесь. Прямо под нами. На седьмом этаже лаборатории. Но для последнего превращения нужна не только древняя магия, но и огромная энергия. Я подготовил необходимые запасы. В моей лаборатории тайно построен самый мощный атомный реактор в Китае, его мощности должно хватить. А в нижних этажах находятся магические артефакты, наделенные древней силой. И мы сделаем это, братья, прямо сейчас. Для этого вы все сегодня собрались здесь, по моему зову. Медлить нельзя. Сегодня мы воскресим императора, которому будем потом верно служить до самой победы. А вместе с ним к нам вернется и сила древних богов!

«Так вот куда исчезла статуя императора, – подумал Гризов, вспоминая пустую колесницу на раскопках, – неужели он действительно сможет ее оживить, хиромант чертов?» Но вспомнив колоссальный сгусток энергии неизвестного происхождения в недрах скалы, а также то, что он видел в подземелье «Пекинского общества плазмы», Антон поверил, что ученый муж не шутит. Ливей был настоящим фанатиком и способен довести начатое до конца. А что произойдет в мире, если хотя бы половина из того, что наобещал здесь Ливей – правда, Гризов даже боялся представить.

Не успел старец закончить свою эпохальную речь перед учениками и взмахнуть рукой, как пол Главного зала «Голубого лотоса», вместе с фонтаном и всеми собравшимися, стал медленно погружаться вглубь скалы. Сначала Гризов подумал, что настойка лотоса все-таки действует на него, несмотря на защитные меры. Но потом понял, что они на самом деле опускаются вниз. Эта лаборатория была просто напичкана секретными механизмами. Все остальные братья-заговорщики также настороженно поглядывали по сторонам. Видимо, учитель еще никогда не пускал их в свои тайные подземелья.

«Похоже, мне доведется присутствовать при попытке воскрешения императора, – подумал Антон, глядя, как подрагивают от вибрации бутоны лотоса на поверхности темной воды, а стены со светильниками уходят наверх. – Такого я еще не видел. Только бы выбраться потом отсюда после этого спектакля. Враждебной энергии здесь предостаточно».

Неожиданно вибрация прекратилась, а стена за спиной старца, так и стоявшего с воздетыми к темному потолку руками, исчезла. Все собравшиеся увидели за ним вполне современное помещение, шириной метров пятьдесят, со стенами, обитыми мраморными плитами, и четырьмя бронированными дверями, очень похожими на двери скоростных лифтов. У дверей дежурило несколько охранников в черных комбинезонах с нашивками «Серебряного Дракона». Все они были в масках, полностью закрывавших лица, и с тем самым космическим оружием, которое Гризов уже видел однажды, находясь в теле Ли Квана.

– Дальше мы будем опускаться на лифтах, – возвестил старец и, развернувшись, первым шагнул к дверям. Охранники расступились.

Чиновники и военачальники «династии Цинь» поднялись со своих мест и направились вслед за учителем, придерживая кто свитки с печатями, кто древние тяжелые мечи. Приближаясь, они с настороженностью поглядывали на охранников со странным оружием. Каждый из них был опытным политиком или военным, и каждый знал, как легко можно расправиться с ненужными людьми. Но сейчас все они верили, что только приближаются к зениту своей славы, а значит, все они нужны учителю и друг другу.

Когда вся толпа высокопоставленных заговорщиков оказалась у лифта, учитель приказал:

– Гуожи, Делун, Джиангуо, а также Мэн Тянь, Боджинг, Юнксу и Зихао едут со мной. Остальные спускаются в соседних лифтах. Уровень номер семь.

Стоя в углу широкой кабины скоростного лифта, освещённой приятным матовым светом, Гризов рассматривал то затылок учителя, то внутреннюю металлическую отделку и различные приспособления на стенах. Закончив осмотр, Антон решил, что здесь гораздо чаще перевозят какие-то крупногабаритные предметы и механизмы, чем людей. Похоже, работа в лаборатории кипела.

Его догадки подтвердились, когда разогнавшийся лифт плавно затормозил на седьмом уровне. Здесь, после небольшого расширения у площадки с лифтами, начинался длинный округлый тоннель, вдоль которого были плотно выстроены терракотовые воины – пращники, мечники, лучники, копьеносцы, – в знакомых прозрачных цилиндрах. Увидев их, Гризов невольно вздрогнул. Казалось, они вот-вот оживут и набросятся на прибывших. Но, поскольку проводов к ним подведено не было, Антон догадался, что опыты по оживлению древней армии проводились в другом месте. А здесь было нечто вроде временного хранилища.

Тоннель шел под небольшим углом вниз и упирался в такую же круглую дверь, похожую на вход в главный банковский сейф. Учитывая толщину стен лаборатории, высеченной прямо в скале, здесь можно было пересидеть атомную бомбардировку. Хотя, если вспомнить речи Ливея о том, что он построил под лабораторией мощнейший атомный реактор, неизвестно, где было находиться безопаснее – здесь или подальше отсюда.

– Мы уже близко! – возвестил Ливей своим последователям, обернувшись, и протянул руку в сторону двери.

Многотонная конструкция мягко, после незаметного сканирования фигуры Ливея, открылась и пропустила заговорщиков внутрь. За ней оказался еще один коридор, который в свою очередь разветвлялся на три. Охранников здесь не было. Вдоль стен ветвились толстые электрические кабели. Лампы, дававшие ровное освещение, прятались под потолком.

Учитель уверенно свернул направо и, сделав еще несколько шагов, остановился перед красной дверью с изображением дракона. Дверь была обычной формы, но необычной толщины – почти полметра брони. Еще одно, незаметное для других сканирование фигуры Ливея, и эта массивная дверь также бесшумно отъехала в сторону. А затем, впустив заговорщиков, вернулась на место.

На сей раз они оказались в настоящей лаборатории, обширной, хорошо освещенной и до самого потолка напичканной всевозможной аппаратурой. Здесь даже были люди – два лаборанта в белых халатах, которые снимали какие-то показания с приборов. Едва завидев вошедших, они незаметно растворились среди техники.

В самом центре Антон узрел постамент метровой высоты из полупрозрачного камня, светившегося изнутри. На нем – заполненный неизвестным раствором огромный вертикальный цилиндр со стенками из толстого стекла. Внутри плавало изваяние Цинь Шихуанди в богато отделанных доспехах. При жизни это был мужчина с широким бородатым лицом, близко посаженными глазами и орлиным взором. Его левая нога была чуть выставлена вперед. Одной рукой он словно держался за что-то, а другая лежала на рукояти меча.

«Конечно, его же сняли с колесницы, – объяснил сам себе эту позу Гризов, вспомнив, как в теле Ли Квана рассматривал терракотовую армию на раскопках. – Рядом с императором тогда еще были четверо военачальников».

Как оказалось, они и сейчас были рядом. За первым цилиндром виднелось еще четыре. Они стояли в ряд, позади, метрах в десяти.

Сделав несколько шагов по направлению к цилиндру с императором, Ливей остановился. И вдруг рухнул на колени, воздев руки вверх. Все адепты сделали то же самое за его спиной. Гризов не успел и глазом моргнуть, как обнаружил себя стоящим на коленях в позе поклонения первому императору объединенного Китая. Вот что значит общее дело.

– О, великий император! – возвестил Ливей. – Истерзанная страна жаждет твоего возвращения в наш мир. Время пришло.

Глава пятнадцатая

Реинкарнация

Закончив эту краткую молитву, Ливей быстро встал и разрешил подняться адептам «Голубого лотоса». Затем жестом подозвал двух лаборантов, тщетно прятавшихся за приборами в дальнем углу.

– Все готово к переходу? – просто и деловито осведомился он.

Гризов поразился этому превращению. Из старца-заговорщика Ливей вдруг мгновенно перевоплотился в настоящего профессора Пекинского университета. И сине-белое одеяние научного мужа из Китая древних времён как нельзя лучше подходило к обстановке. Сейчас он был научным руководителем, который просто командовал опытом. Только опыт этот обещал быть весьма необычным.

Оба лаборанта одновременно кивнули.

– Тогда начинаем немедленно, – заявил учитель, – выводите реактор на полную мощность.

Один из помощников Ливея отошел в дальний угол и защелкал там какими-то тумблерами. А второй, приблизившись к стене, набрал на выдвижной панели специальный код. После набора кода прямо перед учителем плита в полу раздвинулась и вверх поднялась почти плоская тумба из пластика. Сверху на ней имелось небольшое расширение: пульт управления с клавиатурой, экранами и кнопками. Затем под потолком послышалось слабое жужжание. Оттуда вниз опустилась толстая прозрачная стена, соединившись с полом по всей длине лаборатории и наглухо отгородив всех собравшихся от цилиндров со статуями. При этом один из помощников остался с той стороны.

«Не лишняя предосторожность, учитывая, сколько энергии он хочет сюда подать, – даже похвалил старца Антон. – А тот парень за перегородкой, это, видимо, необходимая жертва, если что-то пойдет не так. Хотя, если что-то пойдет не так, нас не спасет и эта перегородка. Атомный реактор – это не шутки».

Все, кто ехал с ним в лифте, – чиновники-адепты Гуожи, Делун и Джиангуо, а также представители военной элиты – Мэн Тянь, Боджинг, Юнксу и сам Зихао, выстроились сейчас за спиной учителя. В первом ряду. Он явно выделил их сегодня из общей массы своих приверженцев и приблизил к себе. Зачем, для Гризова пока оставалось загадкой. Видимо, старец имел на этих адептов какие-то планы в самом ближайшем будущем. Остальные братья заполнили все пространство справа и слева, пожирая глазами глиняную статую императора.

Облаченные в аутентичные одежды и доспехи эпохи династии Цинь, своим видом заговорщики из «Голубого лотоса» хорошо гармонировали с глиняными изваяниями императора и генералов терракотовой армии. Которые, казалось, тоже сейчас смотрели на них сквозь толстую защитную стену.

В этот напряженный момент на пульте перед Ливеем ярко замигали кнопки. Только сейчас Гризов заметил, что ко всем цилиндрам были подведены толстые электрические кабели. Старец еще сильнее выпрямил спину, расправил плечи, набрал какой-то код на пульте управления и протянул длинный сухой палец к округлой красной кнопке. Но прежде чем нажать на нее, учитель обернулся. Словно засомневавшись в чем-то, Ливей скользнул взглядом по лицам тех, кто стоял за ним. На секунду его взгляд встретился со взглядом генерала Зихао.

– Великий Цинь Шихуанди, мы, твои рабы… – вдруг завыл старец, – смиренно просим тебя, явись нам!

И нажал на красную кнопку.

В ту же секунду Гризов почувствовал, как миллиарды киловатт энергии устремились по проводам к цилиндру императора Цинь Шихуанди. Раствор вокруг статуи мгновенно закипел. Огромный сгусток энергии, находившийся где-то глубоко в толще скалы, ожил, завибрировал и начал перетекать сюда, в эту лабораторию. Одновременно Антон почувствовал активизацию каких-то полей неизвестной природы, но явно нечеловеческого происхождения.

«Не наврал старец про магические артефакты, – озабоченно подумал Гризов, во все глаза смотревший на бурлящий котел, в котором варился сейчас первый император объединенного Китая, – чего же он там насобирал в своих закромах? Надо бы глянуть поближе. Уж больно сильное заклятье на них, похоже, с древними колдунами дружит наш ученый муж».

Между тем раствор уже бурлил, началось его быстрое испарение по специальным отводящим трубам. Уровень стал понижаться так стремительно, что голова императора в боевом шлеме уже показалась над ним. Учитель между тем выглядел сосредоточенным и спокойным. Он что-то набрал на клавиатуре, и кипение стало просто неистовым, а толстостенный цилиндр императора даже начал светиться. Слабый синий ореол, видимый глазу, появился надо всей поверхностью стеклянного кокона. То же самое происходило сейчас и с цилиндрами четырех военачальников династии Цинь.

Гризову вдруг показалось, что субстанция, в которой плавают терракотовые статуи, – это тоже раствор на основе голубого лотоса. Но проверять не стал, он и так находился на волосок от провала: вокруг него вихрилось такое количество враждебных энергетических потоков, а старец был так хорошо знаком с магией, а может и сам был колдуном, что вполне мог вычислить инородное сознание в теле своего адепта. Но пока что Гризов оставался в убеждении, что образ Зихао получился удачным, а защита крепкой, и он еще не раскрыт.

Впрочем, хитрый старец мог и отложить все разборки с эфирным духом из России на потом. Очень уж энергозатратным выходил эксперимент. Судя по сигналам извне, которые Гризов получал даже в этом экранированном пространстве, энергии местного реактора все-таки не хватило, и он начал отбирать ее у соседних АЭС.

Половина центрального и южного Китая уже были обесточены. Тысячи городов и деревень перестали получать энергию. Даже резервные генераторы военных объектов, аэропортов и крупных больниц в мегаполисах начали отдавать свою энергию неизвестному источнику. Уже упало несколько самолетов из-за отказа наземной системы посадки. Перестали работать все холодильные установки на складах продовольствия, рынках и в супермаркетах. Не работал интернет. Умерли сотни людей во время операции, после отключения аппаратов искусственной вентиляции легких и работы сердца, повсюду началась паника, – но лаборатория Ливея пожирала все энергоресурсы Поднебесной, не считаясь ни с чем.

– Сейчас или никогда, – прошептал старец, выводя мощность установки на максимум.

Все адепты как зачарованные смотрели сквозь защитную стенку на то, что происходило вокруг бурливших цилиндров. Раствор в них уже почти испарился, а сами фигуры стали светиться. У каждой статуи появился белый ореол. Голубое свечение вокруг цилиндров усилилось настолько, что резало глаза. Казалось, воздух в помещении звенел от того количества энергии, которое сейчас бушевало в этом замкнутом пространстве.

Учитель вдруг поднял правую руку и взмахнул ей, словно приветствовал кого-то по ту сторону защитной стены. Неожиданно Гризов ощутил гигантский толчок в астрале. Что-то сдвинулось там, за границей реальности. По стеклу цилиндров мгновенно зазмеились ветвистые трещины. Иссиня-белое свечение залило всю комнату – и вдруг раздался взрыв.

Буквально за мгновение до этого Гризов увидел, как стоявшие рядом генералы Боджинг, Юнксу и Мен Тянь отчего-то рухнули на пол как подкошенные. В следующую секунду цилиндры разлетелись вдребезги, ударная волна снесла защитную перегородку и швырнула всех, кто за ней находился, на каменную стену. Гризова с размаху припечатало о стену и вышибло из сознания, что означало одно – реальный генерал Зихао мертв. Или почти мертв. Но прежде чем покинуть тело генерала, он успел заметить, как поток испепеляющей энергии обтекает тело невредимого Ливея, словно тот был защищен каким-то непробиваемым полем, не видимым глазу простого смертного.

«Хитрая лиса, – подумал Гризов, на мгновение возвращаясь в оболочку супертуриста, который только что в шестой раз испытал оргазм, закончив заниматься сексом с Машей, и теперь лежал на широкой кровати, стеная от удовольствия. – Ливей действительно был защищен каким-то магическим заклятьем! А это значит, что он задумал все с самого начала – воскресить императора и уничтожить своих влиятельных адептов одновременно. Хотя не ясно, зачем он это сделал так рано».

– Что там с императором, интересно, – даже не заметил, как произнес вслух Гризов. – Вышло или нет?

– Каким императором? – пробормотала сквозь полудрему Маша, прильнувшая к его плечу. – Ты все от Пекинской оперы отойти не можешь? Попрощался с наложницей и уехал. И все дела.

– Ну да, конечно, – в темноте кивнул Гризов уже спящей красавице: за мгновение до ответа Маша нежно поцеловала его в плечо и тут же провалилась в сон, успев пробормотать: «На сегодня хватит».

Света в номере отеля не было, но Антон отчетливо помнил, что тусклые ночники горели все это время, создавая романтическую обстановку. Маша любила при свете. За окном сейчас смутно угадывался погруженный во мрак Пекин. Для никогда не спавшего мегаполиса это выглядело довольно странно.

Не в силах сдержать свое смертельно опасное любопытство, он вновь воплотился в теле генерала Зихао. Тот лежал, прислонившись ушибленной головой к полуразрушенному косяку входной двери. Стены за ним не было. Зато на уцелевших боковых стенах тускло горели желтым светом лампы аварийного освещения. А впереди виднелся зыбкий белый свет.

Левая нога Зихао была раскрошена полностью, таз перебит, рука тоже безвольно повисла. Только правая рука и шея каким-то чудом сохранили подвижность. Он нащупал рукоять древнего меча, который выскочил из ножен и теперь лежал рядом. Генерал Зихао умирал – из правого подреберья торчал ржавый штырь, на который напоролось его летящее тело при ударе о стену. Штырь проткнул печень, и под ним уже образовалась лужа крови. Но сознание Зихао, упорно цеплявшееся за жизнь, никак не хотело покидать разрушенное тело. Гризов своим появлением продлил его последние мгновения.

В полумраке подземелья Антону предстала картина страшного разгрома. Оба лаборанта и все братья по тайному обществу, судя по всему, погибли. Куча изуродованных трупов и обломки оборудования усеяли пол лаборатории. Все до одного цилиндры с терракотовыми статуями разлетелись вдребезги. На их месте теперь стояли пять фигур, излучая белое сияние, из-за которого их было невозможно разглядеть. Все они словно плавали в тумане.

– Странно, – раздался над ним голос Ливея, пребывавшего в задумчивости, – почему ты не умер за мгновение до взрыва? Четверо генералов оказались здесь именно для того, чтобы в назначенный час отдать свои души богам, а тела возвратившимся… но тела должны были оставаться целыми. Ты тоже выпил яд вместе с настойкой лотоса, как и трое остальных, но не умер в назначенный час. Как это могло случиться?

Гризов скосил глаза и заметил возвышавшегося над ним в полумраке учителя.

– Ты оказался сильнее, чем я думал, Зихао, – продолжал старец. – Но ты испортил тело, и теперь тебя придется кем-то заменить. Кроме того, никто из приглашённых не должен был выжить от такого выброса мертвой энергии. А ты все еще жив. И это очень странно.

– А как выжил ты? – прохрипел генерал.

Невысокую фигуру было сложно разглядеть. Гризов видел в полумраке ее очертания лишь потому, что на груди Ливея мерцал тусклый синий огонек – каменный цветок лотоса, заключенный в треугольник и подвешенный на бронзовой цепочке. Амулет светился изнутри дьявольским огнем. Только сейчас Гризов вспомнил, что учитель надел этот амулет перед самым опытом, лишь когда начал настраивать пульт управления.

– Амулет… – пробормотал Зихао.

– Да, – кивнул старец, – это он спас мне жизнь. Подарок колдуна-хранителя черных врат, через которые в этот мир попадают духи умерших. Только с ним и силой голубого лотоса можно воскрешать мертвых. Я бы рад был дать вам такие же, но увы, он существует только в единственном экземпляре. Без него проводить такие опыты – самоубийство.

– А как… же… колдун… – усмехнулся Зихао, харкнув кровью.

– Я его обманул и убил, – спокойно объяснил Ливей, все ещё в задумчивости рассматривая растерзанное тело генерала, – теперь я хранитель черных врат, а прежний владелец амулета стал мне не нужен.

– Значит, ты с самого… начала… решил пожертвовать нами? – спросил Зихао, харкая кровью, – но… ради чего?

– Ты догадался? – кивнула фигура во мраке. – Молодец. Перед смертью ты достоин узнать правду. Все просто. Я знал, если мне удастся это колдовство и покровитель вернется, вы, мои милые адепты, станете мне больше не нужны. Вы хорошо постарались, чтобы у меня было все для осуществления задуманного. Если бы опыт не удался, я легко нашел бы вам замену.

Старец помедлил мгновение, словно раздумывая, говорить ли дальше, вздохнул и продолжал:

– Ты даже не представляешь моей истинной силы, генерал. Сколько заклятий я наложил за это время. Сколько людей служат идее «Голубого лотоса» рядом с такими, как ты, даже не догадываясь о существовании друг друга. Ходячие куклы. У каждого из вас есть дублер, готовый по моей команде занять ваше место. Везде: от высших эшелонов до самого низа. Нас уже миллионы. Так что процесс захвата власти в Китае не остановить. Не ты, так другой выполнит любой мой приказ. А ты думал, что входишь в элиту заговорщиков?

Учитель рассмеялся, переходя на злобный шёпот:

– Глупая деревенщина, возомнившая себя героем. Рукой прогресса. Ты недостоин служить императору. Пойми, мне нужны только рабы. И ты был одним из них.

Зихао последним усилием сжал слабеющей рукой меч и попытался взмахнуть им, чтобы дотянуться острием клинка до учителя. Но невидимая сила отбросила меч в сторону. Клинок со звоном упал на каменный пол далеко в стороне.

– О, ты надеешься убить меня этим древним оружием? – почти рассмеялся Ливей. – Похвальная, но глупая попытка, генерал. Впрочем, почти все военные слишком прямолинейны. Хитрость – вот настоящее оружие китайца. Я думал, что ты умнее, Зихао. Но ты меня разочаровал. А кроме того, ты разрушил свое тело, а оно мне было нужно. И теперь придется просто добить тебя и найти замену. К счастью, сейчас это не трудно.

Старец обошел полумертвого генерала, плававшего в луже крови, и поднял его клинок.

– Впрочем, ты старался, пока был моим адептом, – проговорил он, вновь возвращаясь на прежнее место, – и заслужил награду. Герой должен умереть как герой. Поэтому ты умрешь от древнего меча воина династии Цинь.

Увидев гримасу на лице умирающего, он поспешно добавил:

– Можешь не сомневаться, меч настоящий, у меня здесь все подлинное. Я же ученый муж и в состоянии отделить истинную работу мастера от подделки. Так что ты должен быть мне благодарен. Это будет почетная смерть.

И старец поднял руку, чтобы пронзить израненное тело генерала Зихао.

– Остановись! – раздалось вдруг у него за спиной.

Гризову показалось, что раскаты грома прокатились эхом по подземелью. Светящиеся фигуры приблизились. Теперь даже спутанный взор Зихао мог различить ближайшую из них.

Это был военачальник в дорогих доспехах, с широким лицом и близко посаженными глазами. Густая борода полностью укрывала его подбородок и шею. А глаза сверкали из-под древнего шлема так, что, казалось, своим орлиным взором он проникал в самую душу. От этого пронзительного взгляда у Гризова все похолодело и ему захотелось немедленно покинуть бренное тело генерала, но он сдержался. Любопытство взяло верх. Очень уж хотелось посмотреть, ради кого Ливей убил столько народа и лишил энергии половину Поднебесной. Фигура показалась Гризову немного странной, она выглядела какой-то размытой, полупрозрачной и как будто окруженной сиянием. Он никогда еще не видел воскрешенных с помощью магии и атомной энергии императоров, хотя все еще сомневался, что это именно Цинь Шихуанди.

– Не убивай его, – объявила фигура грозным голосом, в котором чувствовалась привычка повелевать, – он мне еще нужен. Я хочу поговорить с ним.

Учитель вдруг поник и упал на колени перед сияющей фигурой, отбросив клинок в сторону.

– Я повинуюсь, мой император!

– Значит, получилось… – пробормотал Зихао.

Цинь Шихуанди обвел взглядом заваленное мертвецами помещение и вопросил у склонившегося Ливея:

– Ты обещал нам новые тела для этой жизни. Мне, моему верному Мэн Тяню и еще трем моим генералам. Их зовут: Веймин, Пенгфей и Лонгвей[8]. Чтобы действовать в этом мире, мы должны пребывать не только в виде чистой энергии.

Четыре светящиеся фигуры военачальников приблизились и тоже стали видны истекавшему кровью Зихао, в котором Гризов поддерживал жизнь из последних сил.

– Вот тело одного из ваших далеких потомков, господин, – указал старец одному из «призраков» на мертвого генерала Мэн Тяня, – оно почти не пострадало. Чтобы сохранить его, я дал ему парализующий яд, и он умер еще до вашего перехода в этот мир.

– Моего потомка? – спросила энергетическая оболочка древнего генерала.

Затем светящаяся фигура приблизилась к мертвецу, который лежал в углу, раскинув руки, некоторое время постояла возле него, словно изучая, и вдруг исчезла. Ее свет погас. А мертвый Мэн Тянь зашевелился, затем осторожно встал и подвигал руками, словно привыкая к своему телу.

– Ну что же, – заявил генерал из прошлого, получивший новый облик, – меня устраивает. Пусть мой потомок продолжит службу своему императору через двенадцать тысяч лет хотя бы своим телом.

– Для достойнейших генералов Веймина и Пенгфея, – пробормотал заплетающимся словно от страха языком Ливей, а Гризов ощутил, до какой степени тот боится императора, – есть тела двух великих военачальников, также прославившихся в этой жизни. Это генералы Боджинг и Юнксу. Они тоже выпили парализующий яд и ожидают вас абсолютно целыми.

Еще две светящиеся фигуры погасли, приблизившись к мертвецам, а Боджинг и Юнксу тут же ожили как ни в чем не бывало. В помещении, и без того тёмном, стало еще мрачнее. Оставалось лишь двое пришельцев из прошлого, еще не получивших свое окончательное воплощение в этом мире.

– Для господина Лонгвея… – старец встал с колен и заметался, оглядываясь по сторонам, в поисках подходящего тела, – предназначалось тело генерала Зихао… но оно пострадало при взрыве во время вашего воплощения, господин… и теперь ни на что не годно. Скоро оно издохнет.

Передвигаясь среди обломков и мертвецов, Ливей, наконец, нашел подходящего покойника, чудом уцелевшего при взрыве в подземной лаборатории.

– Зато хорошо сохранился командующий флотом Китая адмирал Кианфан.

– Я тоже командовал флотом, – усмехнулся последний генерал, еще остававшийся без своего тела. Он приблизился к умершему флотоводцу и внимательно осмотрел его.

– Что же, тело Кианфана мне подойдет, – заявил Лонгвей, и его мерцание тут же пропало. Между тем адмирал Кианфан очнулся, поправил сломанное колено, после чего преспокойно встал, расправив плечи.

Глядя на эти чудеса исцеления, Гризов не слишком поражался увиденному. Путешествуя, после знакомства с Бергмозером, между мирами по тоннелям смерти, он насмотрелся и не такого. Теперь все прибывшие из прошлого генералы были при телах, лишь фигура императора Цинь Шихуанди одиноко светилась во мраке.

– Мне тоже нужно новое тело. Я возьму тело Зихао, – вдруг заявил он.

– Но его тело разрушено, мой повелитель, – пролепетал растерянно Ливей, язык которого заплетался от страха. – Я понимаю, вы можете воскресить любого… Но он вряд ли подойдет вам, господин.

– Тогда я возьму твое, – заявил император и протянув руку, схватил старца за горло белыми светящимися пальцами, приподняв над полом. Ливей в ужасе захрипел.

– Кем ты возомнил себя, жалкий червяк, если осмеливаешься давать мне советы? – в гневе закричал император, и эхо его слов разнеслось во мраке. – Это я выбрал тебя пятьдесят земных лет назад проводником своих желаний и все это время незримо управлял тобой, помогая в делах. Без меня ты бы не достиг ничего. Это я подготовил почву к своему переходу. Благодарю, что снял с меня заклятье и подарил новую жизнь. Теперь ты мне не нужен. Прощай, глупец.

И светящийся император Цинь Шихуанди вдруг исчез, а перед изумленным взором Гризова снова стоял учитель. Только это был уже не известный ему Ливей, а новое воплощение первого императора Китая.

Цинь Шихуанди в облике ученого мужа приблизился к истерзанному телу генерала Зихао и вдруг отчетливо произнес:

– Послушай меня, жалкий дух, слуга покровителя северных варваров, – заговорил вдруг император, – я отпускаю тебя только для того, чтобы ты передал своему хозяину: покровитель Китая, которому я служу, проснулся. Он – самый сильный из покровителей Земли. У твоего хозяина есть семь земных дней, чтобы склониться передо мной и отдать мне свои земли. Иначе я сам заберу их. Моим подданным нужно больше места для жизни.

Император сделал паузу и закончил:

– А если я снова почувствую тебя в Поднебесной, то заключу в темнице вечности, откуда нет возврата.

Утекая из тела Зихао в другую астральную оболочку, Гризов осознал, что на этот раз генерал умер окончательно.

Глава шестнадцатая

Прогулка по стене

Первые мгновения после возвращения в свою пекинскую оболочку, которая уже завтракала вместе с Машей и другими русскими туристами в ресторане отеля, Гризов отказывался поверить в то, что произошло. Хмуро потягивая гранатовый сок через соломинку, он попытался убедить себя, что ему все привиделось после употребления настойки голубого лотоса. От такого воздействия любое сознание могло повредиться, даже сознание эфирного духа. И оно пыталось нашептывать Гризову успокоительную сказочку: мол, не было ни хитрого старца Ливея, ни возродившегося императора, ни четырех его генералов во главе с верным Мэн Тянем. И сектантов, опутавших всю страну своими щупальцами, тоже не было.

Но подсознание, качавшее информацию по астральным каналам, говорило обратное. Все это было. И более того, уже начался необратимый процесс, который он сам же и ускорил, вмешавшись в историю с пленными русскими летчиками. Пусть не осознанно. Пусть из благих побуждений, – своим же надо было помочь. Но сдвинутый камень, который мог пролежать на горе еще много дней, уже катился вниз, и скоро грозил рухнуть со всей дури в пропасть.

– Представляешь, – весело щебетала Маша, одетая во фривольную кофточку, сквозь которую можно было любоваться половиной её верхних прелестей, – всю ночь в отеле света не было, оказывается. Какая-то там авария ночью случилась…

«Не то слово, – подумал Гризов, молча размышляя, – я бы сказал – катастрофа».

– Даже завтрак сегодня задержали из-за этого, – пожаловалась Маша, скорчив недовольную гримаску.

Аппетит у нее, несмотря на вчерашнее чревоугодие в китайско-японо-французском ресторане, был отменный. «А девушка любит поесть и выпить, – отметил между делом Антон, разглядывая слегка опухшее после гулянки лицо своей любовницы, что не мешало ей оставаться обворожительной, – значит, здоровьем бог не обидел».

– Разве ты вчера не наелась? – осторожно поинтересовался Гризов. – Мы же почти половину запасов ресторана уничтожили. Одних морских гадов сколько умяли. Я вот до сих пор сытым себя чувствую. На неделю вперёд.

– Не-а, – ответила Маша как ни в чем не бывало, – я аппетитом в своего папу пошла. У него повышенный метаболизм. Он за один раз столько съесть может, что никто за ним не угонится, а все равно потом голодный ходит. И не толстеет. Даже вегетарианцем от этого ненадолго стал. Думал, меньше есть станет, но не помогло.

– Это как? – удивился Гризов.

– Заявил вдруг: мол, люблю животных и не могу их больше есть. Перешел на салаты, траву полезную, овощи всякие и подножный корм.

– Подножный корм лучше животным оставить, – философски заметил Антон, бросив косой взгляд на зоолога-практика из Твери, который вкушал утренний салатик за одним столом с Федором.

– Короче, скоро взвыл, – продолжала рассказывать Маша, доедая завтрак, – и растолстел вместо похудания. Стал есть непрерывно, чтобы хоть как-то унять постоянный голод. Бананы сетками. Белков-то не хватает. К счастью, скоро понял, что это не его путь, и вернулся к мясу. Сейчас шашлыки трескает за милую душу. Похудел опять.

– Слава тебе, господи, – даже перекрестился Гризов, – а то я уже стал за него переживать. И за тебя тоже.

При этом Антон снова бросил осторожный взгляд в сторону зоолога из Твери, чьи душевные терзания ощущались сегодня особенно ярко.

Сидевший за соседним столиком Василий Трен смотрел грустными глазами то на жареный стейк, дымившийся у Федора на тарелке, то на листик салата, украшавший его собственную. Все причины многолетнего отказа от мяса проходили сейчас перед его мысленным взором. И главной было осознание собственного просветления. Внутреннему человеку в нем однажды стало жалко животных, и он решил, что больше не хочет быть причастен к массовым убийствам и жестокости мясоедов. С этой благородной целью он прожил уже десять лет. Поправил здоровье, как ему казалось. Успел жениться и регулярно поколачивал жену, в перерывах между расслабляющими медитациями.

Отсутствие мяса в рационе не проходило даром, оно заставляло его потреблять все больше еды других видов. Пять килограммов бананов в день для него теперь стало нормой, отчего он с каждым годом только толстел. А еще молодой зоолог-практик вдруг осознал, что табу на мясо делает его очень раздражительным и даже агрессивным, хотя он ждал совершенно иного эффекта от своего очищенного организма. Ведь главным постулатом его собратьев – веганов и вегетарианцев – был тезис об агрессивности мясоедов. Но те, наевшись мяса, становились почему-то очень мирными и даже сонными. Не пробуждал в них агрессию в этом случае даже литр выпитой сверху водки. У Василия же все было наоборот. Если он выпивал литр водки после горстки салата, то хватался за нож и был готов прирезать всех спокойных мясоедов. Ему сейчас очень хотелось задушить этого мерзкого Федора, который спокойно жрал мясо и чавкал, как скотина. Но априори агрессивным мясоедам он бы ни за что в жизни не признался в своей слабости. Поэтому, изобразив вдохновение на изможденном от просветления лице, Василий откусил листик салата и попытался почувствовать счастье.

Умолкнув ненадолго, Маша поправила кофточку, – а то китайские официанты стали слишком сильно косить глазами и сбавлять скорость, когда проходили мимо их столика. Прожевав последний кусочек мяса, она, наконец, покончила с плотным континентальным завтраком.

– Мясо я люблю, – усмехнулась Маша, отставляя пустую тарелку, – и рыбу. Да и вообще поесть не против. Слава богу – не в коня корм. Спасает повышенный метаболизм. Ем все подряд и сильно не толстею. Мечта любой женщины.

Удивившись, что Антон никак не отреагировал на ее заявления, Маша уточнила:

– Чем сегодня займемся?

И пока озадаченный Гризов размышлял над ответом, предложила сама:

– Экскурсовод Валя говорила, что сегодня намечается поездка на развалины Великой Китайской стены. Давай поедем? Страсть как хочется посмотреть на творения рук первого китайского императора.

Она вдруг замолчала, словно пыталась вспомнить что-то давно забытое.

– Этого… как его, – Маша сделала над собой усилие, – Цинь… Ши-ху-ана, кажется.

Услышав о цели экскурсии, Антон даже вздрогнул, но не отказывать же любимой девушке из-за угроз какого-то там мифического императора из прошлого.

– Поедем, – кивнул Гризов, улыбнувшись, – посмотрим на стену.

Они поднялись и проследовали с Машей в номер. Где на всякий случай успели ещё дважды слиться в экстазе, пока не пришло время садиться в автобус. Экскурсия предстояла долгой – с ночевкой в местных отелях и возращением только послезавтра к вечеру. Вокруг наверняка будет много любителей почесать языками и поглазеть на внезапно возникшую среди туристов пару. А в каких условиях им придется ночевать на выезде, еще непонятно. Девушка-экскурсовод Валя в таких поездках часто распределяла места по прогрессивному европейскому принципу: мальчик с мальчиком, девочка с девочкой. Поэтому любовникам, которые уже не скрывали своих отношений, требовалось на всякий случай зарядиться энергией. Вдруг целых три дня больше не будет такой возможности.

Несмотря на прямую угрозу уничтожения от самого императора, Гризов решил все-таки остаться в Пекине и посмотреть, как будут дальше развиваться события. Очень уж ему было интересно знать, что сделает император для воплощения своих планов в жизнь. Больно уж планы были паскудные. Да и судьба Маши с некоторых пор его начала волновать. А так будет рядом с ней и присмотрит, случись что. Русские туристы друг друга на войне не бросают. Поэтому трое земных суток из семи отпущенных на связь с центром Гризов, в соответствии с традициями русского фатализма, просто бездействовал, предаваясь размышлениям. Поездка к Великой Стене вполне укладывалась в эту философию.

«Будь что будет, – успокаивал себя народными присказками Гризов, размещаясь рядом с Машей в душном автобусе местной туристической компании с надписью „Хуанъягуань“ на лобовом стекле. – Семи смертям не бывать, а одного заключения в темнице вечности не миновать. Поглядим, чего там понастроил в своей первой жизни этот злобный Ши Хуан».

Выехав после обеда, желтый туристический автобус покинул оживленный мегаполис, в котором вновь появилось электричество. Вскоре по обеим сторонам дороги потянулись бесконечные холмы и поля. Тогда девушка-экскурсовод Валя взяла микрофон, пересчитала туристов, а затем стала просвещать их по поводу деталей сегодняшнего путешествия.

Слушая журчание ее приятного голоса, утомленная Маша мгновенно заснула. А вот Гризов от нечего делать внимал экскурсоводу. Как оказалось, Великая Китайская стена, после многочисленных перестроек, тянулась через весь Северный Китай по направлению с востока на запад почти на девять тысяч километров. В общей сложности стена пересекала шестнадцать провинций и десятки городов.

По неподтверждённым слухам, которые активно поддерживали сами обитатели Поднебесной, Великую Китайскую стену можно было увидеть невооруженным глазом даже из космоса. Гризов тут же проверил – оказалось, вранье. Ничего не видно.

Часть китайской достопримечательности, возведенная во время последнего строительства эпохи династии Мин, сохранилась в окрестностях Пекина. И была круглый год доступна для посещения туристов. Именно эту ее часть и собирались показать группе русских путешественников. Самым посещаемым был комплекс сооружений под загадочным названием Хуанъягуань, который находился к востоку от Пекина и пребывал в отличном состоянии после недавней реконструкции. Туда наведывались целые толпы туристов.

– Там мы сделаем первую остановку, осмотрим комплекс и переночуем в отеле, – объявила хорошо поставленным голосом Валя и даже хохотнула, – а на следующий день переместимся немного на север, так сказать, поближе к северным варварам. И остановимся в отеле у подножия комплекса Цзиньшанлинь.

– Какого еще Дзинь? – пробормотала сквозь сон Маша.

– Да здесь куда ни посмотри, сплошной Дзинь или Шаолинь, – пояснил ей вполголоса Гризов, – спи, дорогая. Еще наговоримся.

Он нежно погладил девушку по голове. Маша улыбнулась и снова покорно уснула.

«Похоже, все-таки ночная гулянка не прошла даром, – усмехнулся Гризов, разглядывая спящую на плече красивую брюнетку. – Организм невозможно обмануть. Поспи, красавица. Еда, секс и здоровый сон – залог крепкого здоровья».

Между тем Валя продолжала развлекать группу, которую как по команде тоже начало клонить в сон.

– Цзиньшанлинь восстановлен только наполовину, и там бывает вдвое меньше народа, чем в Хуанъягуанье, – гордо объявила она.

«Слава тебе, господи!» – возблагодарил небеса Гризов, не любивший толпы туристов. Хотя успокаиваться было рано. В масштабном Китае выражение «меньше народа» вполне могло означать, что вместо двух миллионов туристов там бывает всего лишь один миллион.

– В гостинице у Цзиньшанлинь мы оставим свои вещи и за пару дней совершим две пешие прогулки по стене, – поведала Валя. – Сначала мы посетим западный комплекс Губейкоу, поднявшись на стену прямо в районе гостиницы у Цзиньшанлинь. Между ними идти всего пять часов. Комплекс в полуразрушенном состоянии, и, уверяю вас, это будет незабываемая прогулка. А послезавтра утром, хорошенько отдохнув, мы отправимся в Симатай. Между Цзиньшанлинь и диким участком Симатай – прямо по стене шагать всего три часа. Но вот обратно мы уже не вернемся…

После этих слов вся группа вдруг проснулась и подозрительно уставилась на экскурсовода. Однако Валя ничего не заметила, продолжая увлеченно излагать программу путешествия.

– Обратно пешком мы не пойдем, а спустимся вниз, где нас подберет автобус и отвезет в Пекин. К вечеру уже будем в отеле. На этом наше трехдневное путешествие закончится. А сейчас отдыхайте, нам ехать еще часов пять.

Рассказав все, что было нужно о программе путешествия, Валя стала смотреть по сторонам. Вскоре и она задремала. В салоне стало тихо. Шум колес автобуса, который несся по прямой как стрела автостраде, в конце концов убаюкал даже Гризова.

«Посплю, пожалуй», – решил он, глядя, как сладко посапывает Маша, прислонился аккуратно к ее голове и тоже задремал, препоручив контроль за обстановкой своему астральному двойнику, который никогда не спал. Во всяком случае, до посещения Пекинской оперы. Судя по тому, что подсознание не беспокоило его до остановки в Хуанъягуань, император еще не успел совершить заметных шагов. То ли собирал силы, то ли действительно ждал ответа, который должен был прийти к нему от покровителя северных варваров через Гризова.

«Я бы и сам хотел познакомиться с этим покровителем, – горько усмехнулся вольный сын эфира, проснувшись и глядя на высокий отель, выстроенный, как и большинство отелей в Китае, в стиле древней пагоды, – знать бы как. Если тут начнется заварушка, то один я, без его помощи, могу и не справиться с этим чертовым Шихуанди».

Через час после прибытия Гризов и Маша уже были наверху и прогуливались по широкому проходу между зубчатыми бойницами, чуть поотстав от основной группы. От одного края стены до другого было метров семь. А высота творения китайских инженеров в некоторых местах достигала целых десяти метров. Как и предвещала Валя, комплекс Хуанъягуань посещало море туристов со всего мира, хотя большую часть составляли сами китайцы, искренне почитавшие свою историю.

– Вот у нас бы так было, – даже позавидовал Гризов, провожая восхищенным взглядом группу любознательных китайцев, бродивших вдоль стены великолепно отреставрированного комплекса и совавших свои носы в каждую щелочку. Количество селфи, которые они сделали за пять минут на десяти квадратных метрах пространства у стены, Антона просто ошеломило.

– Ты о чем? – не поняла Маша, державшая его под руку.

– Это я про любовь, Маша. К Родине, – заговорил Гризов, вновь посмотрев вслед китайцам. – Не Эрмитажем единым жив человек. Представь, если бы у нас по всей стране, в каждом городе и деревне, как грибы выросли музеи с артефактами русской культуры. И все знали бы своих предков до седьмого колена, кто они и откуда вышли. Свою музыку и архитектуру. Имели бы свое мнение. Тогда и бесполых личностей было бы гораздо меньше. А то живут такие оттиски чужих мыслей в России и ругают ее. Хотя по сути ничего о ней не знают, черпая знания из англоязычного интернета. Всегда проще нахваливать жизнь за горизонтом.

– Это да. Хорошо там, где нас нет, – поддержала его Маша. – Вот у меня есть один знакомый. Он вообще в музее никогда не был, но считает себя вполне культурным человеком. А зачем, говорит, туда ходить? Есть же интернет, там все можно увидеть.

Антон кивнул.

– Вот именно. Только через интернет родину не почувствуешь. Зато человека с промытыми мозгами видно издалека. Такие либо вообще книг не читают, либо не больше двух страниц. Устают бедняги. На большее сил и времени не хватает. В лучшем случае потребляют адаптированную литературу, где Пушкина и Шекспира можно постичь за десять минут. Для них придумали видео и клипы, чтобы мозг не напрягать.

На этот раз кивнула Маша.

– А нам в детстве столько книг на лето задавали, что у меня голова аж дымилась после этого, – пожаловалась она.

– Значит, мозг работал, тренировался, – усмехнулся Гризов, обняв девушку посильнее. – Мозги же как мышцы – напрягаешь, значит работают. А эти отблески чужого сознания не читают, не интересуются своей историей, не хотят постигать новое, лететь в космос. А зачем? Достаточно шопинга в интернете, пива, рэпа и сериалов. Все общение через мессенджер.

– Учиться и работать, кстати, тоже не хотят, – вдруг выдала Маша, удивив Гризова своими наблюдениями, – им сразу миллион долларов подавай и так чтобы без напряга. Ко мне приходила как-то устраиваться на работу такая девочка. Опыта нет, а зарплату просит, как у генерального директора. В кино, наверное, видела, что так бывает.

– Вот-вот, – согласился Антон, глядя поверх стены на медленно опускавшееся солнце, – учиться и работать они не хотят, потому что их с детства приучили расслабляться и не принимать ответственность на себя за свою жизнь. Последние лет пятнадцать СМИ отовсюду внушают мысль, что люди должны только отдыхать. Дела за них будут роботы делать, видимо, или искусственный интеллект. А им только остается ходить по ночным клубам да снимать стресс от затянувшейся депрессии после шопинга. К двадцати годам такие индивидуумы уже настолько расслаблены, что и в тридцать еще не задумываются о семье и детях. Они сами застревают в детском возрасте. А детьми, как известно, легче управлять.

– Ну да, – кивнула Маша, в задумчивости останавливаясь у края стены, – сейчас парни вообще жениться не хотят. И детей заводить.

Потом она повернула голову и пристально посмотрела на Гризова, который поневоле притормозил рядом, словно это он был во всем виноват.

– У меня родители поженились в двадцать пять и считали, что уже поздновато, – сообщила Маша. – А куда девчонкам сейчас деваться? Если до тридцати лет не родила, дальше будет все сложнее и сложнее. Но парням-то пофигу… они думают только о себе.

Антон с пониманием взглянул на свою спутницу и продолжил:

– Вот и я о том. Всякие-там миллениалы и особенно те, кто родился еще позже, очень легко поддаются внушению. У них своего мнения нет, верят всему, что в интернете написано. Просвещенные англосаксы так надавили им на ослабленный интернетом мозг, что быть нормальным мужиком или женщиной уже стало зазорно. Нужно обязательно посомневаться в своей ориентации, – а вдруг ошибся, если родился мальчиком? Обсудить в соцсетях. Зато новая поросль лояльно относится к гомосексуальным бракам, всякой содомии и наркотикам. То, о чем в нашем детстве было не слышно, потому что мы были здоровыми. Вот ты, Маша, например, как относишься к гомосексуалистам?

– Я к ним не отношусь, – отшутилась Маша, тряхнув распущенными волосами, – думала, ты уже догадался.

– Догадался, – сказал Гризов, притянул девушку к себе за талию и поцеловал, продолжая разговор. – А еще это коллективное бессознательное ругается матом так, словно использует настоящий русский язык, а не упрощенную версию для быдла. Шнурка своего, как пророка, слушают. А все потому, что он будит в них животные чувства. Если ты животное, то ничего не надо соблюдать. Вот она, настоящая свобода.

– У меня младший брат так сильно матом ругается, – призналась Маша, нахмурившись, – это просто ужас. Мама в шоке. Но брат говорит, что все в его компании так ругаются, даже девчонки.

– Это уже норма, – кивнул и горько усмехнулся Гризов, – если не читать ничего, что заставляет думать, а разговаривать только матом, откуда же молодежь узнает, что русский язык – самый красивый в мире. И что это они должны учить уму-разуму англичан, американцев и китайцев, если потребуется, а не наоборот. Сейчас даже учителя страдают косноязычием. Нормальный русский язык отмирает, он непопулярен. Не в тренде, так сказать. Остается суррогат, заспамленный английскими словами и матом. Ты послушай, как современные маркетологи разговаривают – вот уж где ужас кошмарный.

В этот момент заболтавшемуся Антону случайно наступил на ногу встречный турист. С виду – европеец.

– Сорри! – воскликнул тот, хватая Гризова за руку. – Сорри!

– Ноу проблем, – ответил Антон, продолжая движение.

– Так вот, англосаксы сейчас очень стараются, как и двести лет назад с опиумом для Поднебесной, чтобы весь по-настоящему культурный мир подсел на этот суррогат и начал стремительно тупеть, – развивал он мысль дальше, позабыв про отдавленную ногу. – Их цель: дебилизировать человечество. И лучше языка для этого средства нет. Уже полпланеты прозомбировано, искренне считает английский язык международным и забывает родной. А язык, он же как зеркало души. Каждое слово несет энергетический заряд и культурный код. Перестал петь на родном языке – все, умер.

– Но на английском же поют красиво, – вступилась Маша за любимых исполнителей, – у меня родители «Битлз» очень любили. Я «Дорз» слушала, «Дюран Дюран» и еще много кого. Все ведь на английском поют.

– Вот именно, все сейчас поют на английском. Шведы, немцы, испанцы, индусы и даже русские. Посуди сама, почему все, более культурные народы, должны петь на английском? Потому что шоу-бизнес придумали англосаксы. Они создали систему и хотят на ней зарабатывать. Шоу маст гоу… и так далее. Деньги. Только и всего. Выучить самый простой язык во вселенной и петь на нем примитивные тексты – что может быть легче? Производить и хавать готовое, даже на чужом языке сделанное, всегда дешевле. А чтобы создавать свое-родное, нужна смелость, гордость и любовь. Ну и немного денег, конечно.

Гризов умолк на мгновение, облизал пересохшие губы.

– Есть такая известная пуля: английский существует для того, чтобы петь, – припомнил Антон, рассматривая изгиб Великой Китайской стены, за которым уже пропала группа туристов из России, – французский, пардон, чтобы говорить о любви. А немецкий, чтобы ругаться матом. Только тот, кто ее запустил, позабыл рассказать, что существуют языки гораздо красивее, чем английский. Петь, например, лучше на финском. Хотя бы потому, что в нем есть сдвоенные гласные, и за счет этого он вдвое мелодичнее английского. Послушай как-нибудь.

– Никогда не слышала, – призналась изумленная Маша, – надо будет попробовать.

– Или на испанском. Красиво поют, ребята, от души. Шакира-Шакира! Против французского тоже ничего не имею, – развел руками Антон, всматриваясь вдаль. – Поскольку французы, как и мы, похожи на людей. Они искренне смеются. У них есть тонкий юмор и романтика, знаменитый шарм, чего никогда не было у англосаксов. В общем, на свете масса языков, а весь современный мир заточен под самый простой язык в мире – английский. Язык работорговцев, колонизаторов, насильников, пиратов и торговцев наркотиками.

Маша развела руками, мол, «ничего не поделаешь».

– Куда-то наши запропали, – перевёл разговор на другую тему Гризов, обшарив взглядом запруженную народом стену, – надо бы их догнать. Потом договорим.

И увлёк свою спутницу вперед и вниз. Туда, где стена спускалась по холму, аккуратно повторяя все его изгибы. Людей вокруг было много. Пробираться по самой стене, а также подниматься и спускаться по лестницам из башни в башню было довольно трудно. Многие туристы даже использовали треккинговые палки, словно находились в настоящем горном походе или как минимум занимались скандинавской ходьбой. Только поднявшись на самую высокую точку у последней башни, откуда дорога по стене шла вниз, Гризов разглядел метрах в ста от себя грандиозную фигуру строителя из Москвы, возвышавшуюся над пестрым морем китайских туристов. А рядом с ним девушку-экскурсовода и группу русских путешественников, окруживших ее полукольцом. Валя с сосредоточенным видом пересчитывала всех по головам.

– Похоже, нас потеряли, – указал в их направлении Гризов, – точнее, сейчас потеряют. Заболтались мы с тобой. Надо поторопиться, а то Валя переживать будет.

– Поскакали! – радостно подхватила идею Маша и ринулась вниз по ступенькам, оттолкнув парочку иностранных туристов, преградивших ей дорогу. Прыгая вслед за ней, Гризов услышал бранные слова на специально предназначенном для этого языке, отпущенные туристами из Гамбурга по поводу «этих русских». Немцы моментально распознали в пробегавшей мимо девушке русские корни, что Гризова только повеселило.

«Да, на местных жителей мы не очень похожи, – усмехнулся он, лавируя между низкорослыми, словно хоббиты, китайцами, – не затеряться, сколько ни притворяйся. Хотя есть парадокс, самый высокий житель на планете – китаец[9]!»

– Валя, мы здесь! – начал кричать и размахивать руками супертурист Иван Конопляный, когда до группы оставалось еще метров пятнадцать. – Мы здесь!

– Слава богу, – выдохнула Валя, увидев подбегавшую пару, – а я-то думала, вы потерялись или еще неизвестно чего.

– Да что с нами может случиться, – усмехнулся Гризов, – тут от края до края – всего семь метров.

– Зато вниз целых десять! – хохотнул жизнерадостный Федор, находившийся в прекрасном настроении, несмотря на то, что выпить ему перед выходом так и не удалось. – Нам только что рассказывали, что здесь по одному любопытному китайцу в день регулярно падает со стены. Вот Валя и распереживалась, вдруг и вас за борт потянуло.

– Будьте спокойны, – соврал Гризов, честно глядя Вале прямо в глаза, – мы люди осторожные, задумчивые и не очень любознательные. Куда нельзя – не полезем. Просто ходим медленно. Обещаю больше не теряться.

– А больше и негде, – объявила Валя, – мы сейчас дойдем до следующей башни и все. Здесь комплекс Хуанъягуань заканчивается. Там спускаемся вниз, а потом по дорожке вдоль стены назад, к отелю. Так быстрее будет. Скоро уже солнце сядет и темнеть начнет.

– Понял, – подтвердил Гризов последние указания, – значит, первая прогулка по Великой стене закончилась.

– Почти. Еще минут двадцать погулять можно. Надеюсь, вам понравилось.

– Очень! – хором подтвердили туристы так громко, что голоса Маши и Антона растворились в них полностью.

Но стоило группе двинуться дальше, как Гризов вновь ухватил девушку за рукав и притормозил. Очень уж ему хотелось еще немного побыть с ней наедине.

– Пусть идут, – проговорил Антон, вновь обнимая Машу за талию, – а мы опять за ними. Так, о чем это я?

– Кажется, ты мне что-то про любовь рассказывал, музыку, английский язык и музеи, – тактично напомнила Маша, улыбнувшись. – Мол, нам бы такие музеи, как здесь. Все бы тогда гордились своей родиной.

– Это да, – охотно продолжил излагать Гризов, пропуская вперед стайку торопливых китайцев, – русскому человеку нужно чем-то гордиться. И, главное, есть чем. А сегодня столько всякой швали развелось, которая учит нас, как надо любить иностранцев, как у них все здорово устроено, что гордиться своей родиной уже как-то неудобно. И считать, что у тебя родина культурная, красивая, сильная – тоже неудобно. Мы как-то забываем на карту смотреть. Сравнивать Россию и тех, кто нам дает советы: Швейцарию, Бельгию, Голландию, Польшу и даже Германию, наконец. Про Англию вообще молчу. Хотя бы по размерам, не говоря уже о культуре.

Антон вперил взгляд прямо в глаза девушки, словно хотел загипнотизировать, и закончил мысль:

– Каким-то непостижимым образом эти агломерации умудрились внушить нам, что надо только стыдиться своей родины. И защищать ее не надо. А лучше вообще жить так – где попа в тепле, там и родина. Такой взгляд на жизнь очень легко сейчас у тинэйджеров развивается и представителей поколения «ИХ».

– Какого поколения? – не поняла Маша.

– «ИХ», то есть интернет-хлюпиков. Такие свою страну не уважают. Зато уверены, что жить можно где угодно и работать на кого угодно, главное, чтобы платили хорошо.

Гризов вздохнул и подытожил свои размышления на китайской стене:

– Интернет, Маша, рождает людей без родины. Если своей истории не знаешь, то через него легко можно стать рабом чужой страны.

– Ну ты загнул, – удивилась Маша, – я смотрю, ты специалист не только по Пекинской опере. Можно ведь кино посмотреть историческое, если чего-то не знаешь.

– Можно, – нехотя кивнул Гризов, – дело хорошее. Если привык хоть чем-то интересоваться, кроме денег и секса. Только не надо смотреть американское кино. В США не умеют снимать исторические фильмы.

– Почему? – искренне удивилась Маша, чуть прибавляя шаг: группа русских туристов уже почти подошла к башне, – Голливуд же снимает их пачками.

– Потому что историческая правда, Машка, там никому не нужна. Ничего святого для авторов Голливуда давно нет, поэтому они готовы переврать любой исторический факт, который не подтверждает их «ценности». До маразма доходит – у них Гитлера, при необходимости, чернокожий сыграет, чтобы соответствующую аудиторию привлечь, а белокурый Бред Питт – цыгана или грека. Даже Мать Терезу сделают лесбиянкой, если продюсер захочет. Вот эти «ценности» они и навязывает всему миру через кино. А люди кино любят. Это же развлечение.

– Слушай, а можно попроще объяснять? – взмолилась Маша. – И покороче. В отель уже хочется, покушать чего-нибудь.

– Ок, крошка, – усмехнулся Гризов и остановился, чтобы поцеловать ее в щеку. – Ты же помнишь крылатую фразу «Мы верим в Бога, но предпочитаем наличные». В ней вся суть американского характера. Просто в этих «исторических» фильмах обязательно вылезет либо циничная реклама «Кока-Колы», как в «Перл-Харбор», либо пропаганда гомосексуалистов, как в «Спартанцах». В реальности ни один спартанский воин никогда бы не пошел воевать только в трусах. Они были профессионалами, всю жизнь тренировались. И хорошо понимали, что каким бы крутым бойцом ты ни был, в доспехах продержишься гораздо дольше, чем в одних трусах. Но Голливуд создан не для того, чтобы показывать историческую правду. А как раз наоборот.

– Да, мужчина в трусах это сексуально, – улыбнулась Маша, поглядывая в сторону уходящей группы русских туристов.

– Вот поэтому они и будут всем, кто читает по-английски, нагло втирать, что победили фашистов в прошлой войне. А мы, то есть СССР, там вообще не участвовали, – вновь разговорился Антон, медленно продвигаясь вдоль стены. – Да еще договорятся до того, что мы сами эту войну и начали. Хотя воевали против фашистов по сути мы одни. И победили только мы одни. Все болтуны-европейцы продержались против фрицев считанные дни: Дания – шесть часов, Голландия – пять дней, Польша – двадцать семь дней, Франция месяц, Норвегия два месяца и все… А мы почти пять лет бились, двадцать миллионов жизней отдали – и победили.

Антон сплюнул от досады.

– Но, несмотря на это, современный мир могут спасать только те, в чьих руках шоу-бизнес. Те самые англосаксы, которые цинично обогащались на чужом горе, получая от нас золото за оружие и продовольствие, когда наши деды умирали на фронте. Когда Питер сидел в голодной блокаде. А потом еще самых ценных фашистов, вроде ракетчика фон Брауна, у себя пригрели. Фразу про Бога и наличные еще не забыла? Так что ничего личного, детка, как говорится. Самое страшное, что поколение «ИХ» этому легко поверит, ведь для них нет прошлого.

– Ты про музеи так и не закончил, – снова напомнила Маша вечно отвлекающемуся на детали спутнику, – а мы уже почти пришли.

– Верно. Готов признать, что в этой несчастной Америке, – быстро заговорил Антон, – из каждой мелочи, с которой связано хоть какая-то история, создают музей. Например, купил Джордж Вашингтон когда-то в захолустной лавке новые подтяжки – из нее потом вышел отличный музей. Который дохода приносит больше, чем сама лавка. Посидел тот же Джордж на скамейке в парке – вокруг сразу новый музей выстроили, а за вход в парк стали брать деньги. Сходил этот мистер Вашингтон с медным ведром за водой на ближайшую колонку – ведро в музей уйдет, как раритетный экспонат. А вода в колонке тут же минеральной станет. Даже если старик Джордж просто плюнул с моста в речку – это уже священное место, овеянное легендами.

Словно в подтверждение своих слов Гризов не удержался и в сердцах плюнул вниз с Великой Китайской стены. Они как раз проходили над глубоким ущельем между башнями, дна которого было не разглядеть. Солнце посылало на землю последние лучи. Стоило поторопиться со спуском, тем более что все русские путешественники, во главе с девушкой-экскурсоводом, уже устремись по широкой лестнице вниз.

– Вот этому у американцев можно и поучиться, – закончил, наконец, свой монолог Гризов, – они свои интересы отстаивают жестко. А мы чьи интересы уважаем, если иностранец для нас важнее русского? У нас что, подтяжек Кутузова не найдется или ведра исторического в каждой деревне? Найдем. А если без шуток, Маша, то у нас миллионы настоящих героев пребывают в забвении, потому что их просто не чтят. Экспонатов завались. Можно хоть всю Россию опутать музейным движением, чтобы не один факт не пропал, потому что наша история важнее любой точной науки. Без знания своих корней точные науки смысла вообще не имеют. А вместо своих героев мы каких-то иностранцев часто возносим, которые нашим людям и в подметки не годятся. Наполеон у нас популярнее Кутузова.

– Ну и кто же в этом виноват? – тихо спросила Маша, не ожидавшая, что Гризов так разойдется.

Антон ненадолго умолк, остановившись на самой верхней ступеньке лестницы.

– Мы живем без гордости и самоуважения, Маша. И сами виноваты, а не американцы или китайцы. Вот такие мы люди – русские. Если каждому нашему герою поставить памятник из камня, то камней из этой стены не хватит.

Он вздохнул, оглядывая окрестные горы.

– Только вот поколению интернет-хлюпиков это по барабану. Им память не нужна. Напрягает сильно. Они привыкли лишние гигабайты стирать, чтобы процессор работал быстрее. А если забыть, кто ты и откуда родом, – жить легче и денег больше. Всегда найдется тот, кто заплатит за твое забвение.

В этот вечер Гризов спал без задних ног, несмотря на попойку, которую устроил-таки неутомимый Федор, пригласив к себе пару собутыльников из соседних номеров. Строитель из Москвы искренне считал, что отдых не удался, если ты не успел принять на грудь при первой возможности. Как ни странно, они сидели довольно мирно, вкушая рисовую водку и жареных тараканов с местного рынка, вели философскую беседу о жизни рядовых китайцев. Видимо, повлиял местный колорит. А спустя пару часов разошлись. Так что Гризов даже успел хорошо выспаться после затяжной прогулки по Хуанъягуань.

На следующий день, едва прибыв в гостиницу рядом с комплексом Цзиньшанлинь, туристы быстро расселились по указанным номерам согласно прогрессивному европейскому принципу. Оставили вещи и отправились на первую из двух обещанных в этом районе многочасовых прогулок по стене. В сторону комплекса Губейкоу.

На этот раз они с Машей почти не затрагивали серьезных тем, а болтали о всякой малозначительной всячине. Точнее Маша опять вспомнила о своих кремиках и морских солях, а Гризову вновь пришлось проявить терпение, выслушивая эту лекцию. Но он крепился, делал вид, что слушает. А сам разглядывал полуразрушенные красоты Губейкоу и быстро продвигался вперед: им все-таки предстоял целый пятичасовой переход.

Как оказалось, Валя вчера ничуть не приукрасила – Губейкоу и прилегавшие к нему части стены действительно находились в полуразрушенном состоянии. Догадки Гризова насчёт людей тоже подтвердились. Народу здесь было не так много по китайским меркам, но опасность от этого ничуть не уменьшилась. От стены местами отваливались целые куски кладки. В центральной части дороги, где зияли ямы и провалы, а проход сужался, даже начинались пробки из туристов. Поскольку желающих осмотреть Губейкоу было все-таки достаточно, то группе русских путешественников приходилось то и дело останавливаться, пропускать встречные потоки, просачиваясь затем по одному.

– Светофоры надо вешать в таких местах, – начал ворчать Гризов, после того, как они всего за час путешествия трижды попали в такую ситуацию.

– А мы и в самом деле экстремалы, – усмехнулась Маша, смело проползая вдоль открытого участка стены. При этом она держалась за протянутую веревку, чтобы ее не сдуло в живописную долину. Весь центр древней дороги по стене в этом месте был изрыт ямами и огорожен ленточкой.

– Почувствуй себя настоящим русским, – в тон ей ответил Гризов, пробираясь следом.

Так они и гуляли весь этот день, наслаждаясь красотами и рискуя жизнью. Обошлось без происшествий. Если не считать, что Василий Трен едва не свалился со стены, а Федор дважды упал в яму посреди дороги. Оба отделались легким испугом. А потом Федор долго поминал китайских строителей добрым словом, утверждая, что в России дороги лучше. Гризов решил поддержать беседу и ввернул «стратагему китайских строителей», как он ее называл.

– Украсть балки и заменить их гнилыми подпорками, – произнес Гризов, когда они преодолевали очередное узкое место, – вот девиз древних китайских строителей.

– Не гони, Ваня, – осадил его Федор, – под этим девизом все строители в Москве давно уже работают. Да и по всей России, думаю, тоже. Мысль-то верная. Я подозреваю, что это они у нас идею слямзили. Экономить надо уметь. Не сэкономишь – не построишь – не продашь.

Услышав это откровение, Гризов задумался и сам чуть не упал в яму посреди дороги.

К вечеру, закончив осмотр Губейкоу, изможденные и побитые, но довольные собой, туристы в полном составе вернулись в отель. В этот раз Гризов не стал отказываться от предложения Федора отметить счастливое возвращение с экстремальной экскурсии. Даже Маша присоединилась к компании, хотя Гризов, припоминая недавние ночные события в ресторане, немного за нее опасался. Вдруг опять крышу снесет от нахлынувших впечатлений? Но, к счастью, посещение Губейкоу не произвело на нее такого культурного шока, как Пекинская опера. Все закончилось тихо-мирно.

А утром группа отправилась на восток, в сторону последнего на маршруте комплекса Симатай. Дикий участок между Симатай и Цзиньшанлинь, к радости путников, можно было преодолеть вдвое быстрее, чем вчерашний. Слегка утомлённая группа выдохнула и с радостью принялась фотографировать друг друга на фоне полуразвалившейся Великой Китайской стены и живописных гор. Они проявили такую активность, что на этот раз даже привлекли внимание местных жителей.

– Будет о чем вспомнить на свалке, – приговаривал Федор, фотографируясь со всеми проходящими мимо китайцами и особенно смешливыми китаянками, которых впечатлял вид огромного северного варвара. Они смущенно жались к нему, словно опята к подножию огромного дуба.

В этот раз они почти не устали, когда пришла пора спускаться по разрушенной лестнице вниз. Туда, где ждал автобус, который отвезёт всех в Пекин. Едва добравшись до лестницы, обрадованные туристы ринулись гурьбой вниз, но Маша и Гризов отчего-то задержались на самой верхней ступеньке лестницы. Они стояли так молча несколько минут, впитывая в себя красоту горных пейзажей.

В этот момент высоко в небе вдруг раздался гул. И вскоре над Великой Китайской стеной на бреющем полете пронеслось звено многоцелевых истребителей Chengdu J-10. За ним прошумело еще три таких же звена. Оставив за собой едва уловимый след в облаках, боевые самолеты устремились на юг.

– В Пекин полетели, – заметил вслух Гризов, прозондировавший полетные планы эскадрильи, а также источник приказа. – Похоже, скоро начнется.

– Ты о чем? – не поняла Маша.

– Да так, не бери в голову, – отмахнулся вольный сын эфира, обнимая девушку. – Поехали домой. И будь что будет.

Глава семнадцатая

Божественный гром

Вернувшись в Пекин, Гризов не заметил никаких видимых изменений. Передислокация армии и авиации, которая попалась ему на глаза, проходили в рамках обычных учений. Ничего экстраординарного не происходило.

«Все ждет, что ли? – подумал он, вспомнив императора, о котором почти позабыл за эти дни, насыщенные путешествиями и развлечениями. – Ну, пусть ждет. Не дождётся». И еще несколько дней развлекался с Машей, посещая все новые достопримечательности.

За это время всех россиян, купивших гранд-тур, успели свозить в Шаолинь, посмотреть на пляшущих монахов, затем в город каналов Сучжоу, который называли китайской Венецией. И в Шанхай. Путешествие в Китай постепенно подходило к концу. Через четыре дня они должны были погрузиться на борт авиалайнера и, поднабравшиеся впечатлений, вернуться на родину, где всех ждали дела и заботы. Если все пройдет спокойно, то Гризов собирался этим же рейсом вернуть тело Ивана Конопляного на историческую родину вместе с Машей.

Но через три дня истекал срок ультиматума Цинь Шихуанди, и у вольного сына эфира, который нервно прослушивал астральные возмущения, крепло нехорошее предчувствие, что угроза будет исполнена. Он даже подумывал, не сплавить ли всех туристов пораньше отсюда, во избежание международных осложнений. Но пока что в астрале все было относительно спокойно. Император, если что и задумал, ничем себя не проявил. И Гризов расслабился, решил дать всем нашим спокойно догулять свой отпуск в реальном времени. Да и сам от них не отставал, выжидая и надеясь на лучшее. Вдруг этот император пошутил или сказал лишнего. А может, вообще не ему этот ультиматум предназначался. Эфир – дело тонкое.

«Авось, пронесет», – решил он, отправляясь с Машей на незапланированную ночную прогулку по реке Хайхэ, что прорезала насквозь удивительный городок Тяньцзинь, находившийся всего в ста тридцати километрах к востоку от Пекина. Еще каких-то пятьдесят километров и начинался обширный берег Бохайского залива, а затем и одноименного моря, плавно переходившего в море Желтое. Эту экскурсию Гризов приобрёл у Вали «на двоих», заплатив бешеные деньги за трансфер на лимузине туда и обратно. А также за прогулку по реке на экзотической джонке[10] тоже «на двоих». Решил вдоволь нагуляться перед грядущим апокалипсисом и заодно шикануть перед Машей широтой своей души. Деньги для эфирного духа проблемой не были, но Маше наплел, что взял из доходов компании. Как-никак по легенде его IT-бизнес процветал. «Мегабонус» из Новосибирска расширялся, отъедая все новые проценты рынка интернет-торговли у конкурентов.

Прикинув стоимость ночного тура, Маша впечатлилась, еще не сев в лимузин. А когда погрузилась в эти бесконечные белые диваны, выпила шампанского и узрела двухмачтовое парусное судно, ожидавшее у одинокой пристани, пришла в такой восторг, что чуть сама не сделал предложение Гризову. Но еле сдержалась, решив не торопить события. Мужчины не любят, когда их торопят, особенно такие задумчивые.

После легкого ужина в отеле, лимузин, плавно приседая, помчал их по широкой трассе прямиком в Тяньцзинь. На какое-то время из вида пропали освещённые улицы и небоскрёбы. Потянулись темные поля. Хотя дорога ожидалась недолгая, Маша так часто налегала на шампанское, что успела изрядно захмелеть. Гризов слегка забеспокоился, что вся романтика ночного плавания по каналам Тяньцзиня будет скомкана. К счастью, закусок в лимузине тоже было предостаточно, и владелица косметического салона отдавала им должное. Немного успокоившись, Гризов стал смотреть в окно, за которым опять мелькали освещенные небоскребы.

– Мы же в Тяньцзинь едем, – встрепенулся Антон. – Помнишь, нам рассказывали, что там тоже есть Пекинская опера. Может, зайдем?

Маша едва не подавилась тарталеткой с красной икрой.

– Зачем так жестоко шутить? – сделала она печальное лицо. – Я ещё от первого культурного шока не отошла.

– А что, – продолжал глумиться Гризов, – там, говорят, продолжение дают: «Прощай, моя вторая наложница». Посмотрим?

– Без меня, – отрезала Маша, сама себе плеснула шампанского в бокал и выпила залпом.

К тому моменту, когда лимузин подкатил к пристани, Маша уже была пьяна, как подружка невесты на свадьбе. Но с честью выбралась наружу и сама дошла до яхты, ни разу не споткнувшись. Хотя на ней было узкое красное платье с глубоким декольте и туфли на высоком каблуке.

Несмотря на то, что заказанная джонка выглядела вполне аутентично – массивный деревянный корпус под старину, сверкавшие медью иллюминаторы, две мачты, бамбуковые реи и четырёхугольные паруса из циновок, – местные гондольеры оказались одетыми по-европейски. А капитан, в своем кителе с золотыми пуговицами и фуражке, вообще сошел бы за британца, если бы не раскосые глаза. Чувствовался расчет на иностранных туристов, поскольку мало кто из китайцев был готов просадить годовой бюджет средней семьи из десяти человек за одну ночь.

Услужливый капитан встретил Машу и Антона у лимузина и поприветствовал по-английски. В ответ Маша приветливо махнула ему рукой «Хеллоу, Джон», хотя звали того Ли Гуабань.

Не переставая улыбаться, капитан проводил их на корабль, предложив сразу пройти в роскошную каюту. Но, обдуваемая лёгким ветерком, счастливая парочка предпочла пока остаться на палубе и какое-то время наслаждаться окрестными видами набережных Хайхэ. В центре города, откуда должно было начаться путешествие, набережная выглядела вполне прилично и призывно светилась многоликими огнями.

– Какая красота… – зачарованно твердила Маша время от времени, но Гризов так и не понял, что именно она имела в виду, – лимузин, яхту, окрестные виды или все сразу.

С прибытием гостей корабль стал готовиться к отплытию. Юркие матросы забегали по палубе, «отдали концы», и довольно массивное судно пришло в движение. Антон не поскупился, выбрал экземпляр не из самых хлипких. На джонке заработал вполне современный мотор, под кормой забурлила вода, и двухмачтовое парусное судно отошло от пристани. Прогулка началась.

– Уважаемый, – остановил Гризов пробегавшего мимо матроса в отглаженной униформе, обратившись к нему по-русски, – принесите-ка нам напитки и закуски на корму. Мы, пожалуй, там посидим пока.

Матрос ничего не ответил. Но улыбнулся с пониманием, как будто всю жизнь учился в русской школе, кивнул и в мгновение ока исчез под верхней палубой. Испарился, словно его и не было.

– Ты думаешь, он тебя понял? – с сомнением покачала головой Маша.

– Скоро узнаем, – пожал плечами Антон.

Яхта полностью отчалила от пирса и начала свое ночное плавание по реке, обрамленной огнями.

– А ты знаешь, что Хайхэ, протекая сквозь Тяньцзинь, потом держит путь аж до самого моря, – поведал Гризов.

– Опять в интернете вычитал, знаток? – усмехнулась девушка, прильнув к нему посильнее.

– Ага, – кивнул Антон, – только путь этот извилист и соединен узкими каналами. Самое широкое русло здесь, в городе. Надеюсь, мы там пролезем, хотя суденышко у нас приличных размеров.

– Предлагаешь выйти в море? – уточнила Маша и, не дождавшись ответа, сообщила: – Я согласна плыть с тобой хоть на край света.

– Договорились, – подвел итог Гризов, нежно целуя в висок красивую и пьяную брюнетку, – сейчас покружим немного по Тяньцзинью, расслабимся, а потом в море.

Джонка на полном ходу прошла под высоким мостом и, совершив поворот, оказалась в другой части города. Здесь тянулись в небо залитые огнями небоскребы и шумела жизнь даже в этот час. Русло стало шире. Повсюду виднелись пристани с яхтами, катерами и джонками. А на воде обнаружилось активное движение: как минимум пять кораблей шли им навстречу и еще три догоняли сзади. Все джонки выглядели роскошными, и на каждой из них гуляла какая-то компания. С ближних кораблей до Антона донеслась китайская речь.

– Смотри-ка, – удивился Гризов, – не только русское купечество гуляет сегодня, но и местные богатеи.

В этот момент мимо них по направлению к корме два матроса пронесли довольно длинный стол, накрытой белоснежной скатертью и уставленный раззолоченной в китайском стиле посудой. На всех бокалах, тарелках, вазочках и блюдцах извивались и сверкали многоликие драконы. А внутри Гризов успел разглядеть черную икру, запечённых лобстеров, угрей и массу других морских гадов, которым он даже не знал названия. Все это великолепие морепродуктов обрамляли вполне знакомые европейцам канапе, тарталетки и прочие закуски. Но больше всего Машу впечатлило французское шампанское в ведрышке со льдом.

– Ну вот, – самодовольно ухмыльнулся Гризов. – Все получилось. Думаешь, только у тебя есть талант общаться с китайскими официантами на нашем языке? Хотя за такие деньги они могли бы уже и русский выучить.

– Думаю, они тебя запомнят и в следующий раз подготовятся получше, – подтвердила Маша, а, проводив взглядом ведерко с шампанским, прозрачно намекнула: – Может, пойдем за ними следом?

– Мадмуазель хочет выпить? – уточнил Антон и, не дожидаясь ответа, предложил: – Пойдем, дорогая. Отведаем, чем бог послал.

И увлек барышню вдоль борта на корму, куда вела изящная лестница. Там они провели почти час, устроившись в удобных и мягких креслах, распивая шампанское и поглощая легкие закуски. В качестве официанта им прислуживал все тот же матрос, который в глубине души понимал по-русски. Впрочем, он был ненавязчив. Исчезал сразу, поставив новое блюдо на стол, а появлялся, стоило лишь о нем вспомнить, словно ловил мысленные приказы влюбленной парочки. Капитан незримой тенью маячил где-то вдали, управляя всеми процессами на корабле. И делал это великолепно, потому что его гости были просто в восторге от прогулки по воде.

За бортом между тем проплывал ночной Тяньцзинь. Суетливые небоскрёбы делового центра остались позади. Стало заметно тише. Все больше появлялось открытого пространства, где угадывались огромные парки с высокими деревьями, кроны которых были изящно подсвечены снизу синим и красным цветом, отчего у Гризова с Машей создавалось впечатление, что они попали в какую-то зимнюю сказку. Не хватало только Деда Мороза со Снегурочкой и подарками, или, на худой конец, каких-нибудь гномов с Белоснежкой. Между деревьями изредка появлялись пагоды или одиноко стоящие здания.

Скопление кораблей на воде пропало, изящная джонка в одиночестве рассекала волны широкой реки. Вдруг где-то поблизости вверх взмыла красная ракета и затем раздался взрыв, разбросавший по небу огненные протуберанцы. Затем еще один, и еще. А потом началась настоящая феерия огня над рекой.

– Ух ты, – восхищенно воскликнула Маша, – настоящий фейерверк. Это ты заказал? Для меня?

Гризов на секунду замешкался с ответом, но в глазах девушки светилось такое доверие, что он не смог обмануть ее ожидания. Но и честно соврать тоже не смог, поскольку это был совершенно чужой фейерверк. Поэтому он промычал что-то нечленораздельное в ответ и слегка кивнул головой. Маше и этого было достаточно, она уже считала Гризова героем.

Между тем фейерверк оказался с выдумкой. В небе над Тяньзинем не просто возникали разноцветные вспышки, отражавшиеся на водной глади реки. Одна за другой из огня стали появляться фигуры драконов и змей, которые нападали друг на друга, кусали за бока и хвосты. Разыгралось целое сказочное сражение. В этом огненном танце чувствовалась рука мастера, который смог создать настоящее представление из огня за такой короткий срок.

И вдруг Гризов понял, что настоящее сражение действительно началось. Мощнейший сигнал тревоги пришел из ближнего космоса, где прямо сейчас сразу пять боевых спутников системы «Коготь дракона», защищенные мощным заклятьем, разворачивались для нанесения удара по российской территории. Взмыв в стратосферу, одной из своих оболочек, Антон превратился в частный спутник японской телерадиокомпании NHK. И смог воочию смог узреть, как космические аппараты наводят свои орудия, способные вызвать тектонический сдвиг, прямо на Дальний Восток.

Гризов метнулся к ближайшему китайскому спутнику и превратил часть своей астральной энергии в американскую ракету RIM-161 Standard Missile 3. Ракета, выпущенная по спутнику, стартовала минуту назад с одного из эсминцев США в Южно-Китайском море. На всякий случай лучше было пока замести следы его участия в начинавшейся схватке. Но Гризов не смог подобраться к цели ближе чем на десяток километров, дальше он ощутил энергетическую стену из холодной злобы такого порядка, с какой еще никогда не сталкивался. Ракета взорвалась, разбившись об эту стену, но не причинила никакого вреда своей цели. Пролетавший неподалеку спутник российской военно-космической группировки не заметил никакой подозрительной активности и вскоре покинул этот район, устремившись к США.

Закончив прицеливание, все пять спутников дали залп по Дальнему Востоку. И Гризов никак не мог этому помешать. Часть целей Антон, не находивший себе места от собственного бессилия, успел срисовать и проанализировать, когда смертоносные и невидимые сгустки энергии уже летели в сторону Земли. Эти цели были понятны – районы, насыщенные военной инфраструктурой. Но некоторые все-таки вызывали недоумение.

Первый спутник выпустил импульс в район полуострова Камчатка, в зону поражения также попадали города в глубине материка – Якутск, Оймякон и прибрежный Магадан.

Второй военный спутник дал залп по Хабаровскому краю и Амурской области: под ударом, кроме самого Хабаровска, находились Комсомольск-на-Амуре, Биробиджан и остров Сахалин.

Третий нацелился на Владивосток и окрестности: район был просто перенасыщен военными объектами различного назначения. А близость китайской границы хозяев спутника, похоже, не пугала.

Четвертый был наведен на довольно пустынный район, прилегавший к китайской границе, в котором находилось всего лишь несколько городов с населением не более двадцати тысяч человек: Шимановск, Циолковский и Свободный. А вокруг – тайга. Правда, совсем рядом с ними – недавно отстроенный космодром «Восточный» с новехонькой ракетой на стартовом столе. Еще чуть ниже по карте, уже на самой границе, располагался Благовещенск.

Пятый китайский спутник бил в район озера Байкал – в зоне поражения: Иркутск, Улан-Удэ и Чита, с крупными военными заводами. И это не считая потери самого глубокого озера в мире. Одно исчезновение Байкала могло вызвать экологическую катастрофу планетарного масштаба.

Гризов метнулся к Земле и попытался выстроить энергетический щит, раскинувшись всеми астральными оболочками над Дальним Востоком, но импульсы злобы от спутников «Коготь дракона» обладали такой мощностью, что легко пробили защиту. Ему удалось лишь ослабить удар. Собрав остатки своей силы, он бросил их вслед за импульсами, в попытке спасти хоть кого-то из зоны поражения, а последней оболочкой вновь соткался на орбите, как японский спутник корпорации NHK, и мог лишь наблюдать в бессильной злобе, как враг терзает его землю.

«Как же так, срок ультиматума ведь еще не вышел! – ошалело подумал Гризов, глядя, как энергетические сгустки достигли поверхности, проникли под земную кору и начали вздыбливать ее по всему Дальнему Востоку. – Обманул лаовая[11], китайская сволочь!»

И вдруг он понял зловещий план Цинь Шихуанди, понял, зачем было стрелять тектоническим оружием по Камчатке, Сахалину и прилегающим районам. Хотя вся эта территория возникла в мезозойскую эру, двести пятьдесят миллионов лет назад, формирование поверхности здесь еще шло полным ходом. Вулканы время от времени взрывались, заливая окрестности лавой и засыпая пеплом. Здесь росли новые горы. А все потому, что именно в этом месте, под Камчатским полуостровом и Курилами, встречались две гигантских литосферных плиты[12].

Это был сейсмически нестабильный район. Тонкое место Земли, где, по космическим меркам, поверхность шарика еще не окрепла и не успокоилась. Если нанести удар тектоническим оружием именно сюда, то сближение плит могло значительно ускориться, вызвав просто катастрофу – мощные сдвиги земной коры, массовые извержения вулканов, возникновение гигантских цунами, не говоря уже о пожарах и разрушении всего, что построили люди в этих местах, считая атомные станции. Именно это, ошеломленный своей догадкой эфирный дух, сейчас и наблюдал с орбиты.

Первой тряхнуло Камчатку. Тут же на востоке полуострова проснулась Ключевская сопка, извергавшаяся обычно раз в пять лет, – самый высокий и активный стратовулкан[13] на континенте Евразия. В небо поднялась туча пепла, а с высоты почти пять тысяч метров по склонам потекла раскаленная лава, сжигая все на своем пути. Вместе с ней проснулись даже спавшие почти триста лет поблизости вулканы Камень и Безымянный. Забурлил Камчатский залив. Жившие неподалеку люди оказались застигнутыми врасплох. Гризов отогнал тучи пепла и лаву подальше, дав им время спастись.

На Южной оконечности полуострова вздрогнул Петропавловск-Камчатский. Как карточные, осыпались дома, погребая под собой людей. Мало кто успел выскочить на улицу. Взрывались бензоколонки, искрили подстанции, рушились мосты.

То же самое происходило и Вилючинске, на другом берегу Авачинской бухты, где располагалась база подводных лодок ВМФ России. Из-за большого количества приписанных к ней подводных ракетоносцев натовцы боялись ее как огня, и даже уважительно прозвали «Осиное гнездо». Десятки подлодок уходили отсюда на боевое дежурство к берегам США, чтобы держать в тонусе вероятного противника. К счастью, большинство из них в этот день бороздили просторы океана. В доках на ремонте находилось лишь два атомохода и еще одна лодка стояла у закрытого пирса, готовая к выходу в боевой поход. Реактор на ней находился в рабочем режиме. Когда Камчатку встряхнуло тектоническим оружием, все атомоходы выбросило на берег, разломив на части. В последнюю секунду Гризов успел материализоваться у места крушения лодок и, заглушив реактор, не позволил взметнуться в небо ядерному грибу. А также запечатал утечку топлива своим энергетическим щитом, кое-как локализовав катастрофу на военной базе.

И в довершение всего, после мощного землетрясения в северной части полуострова, ушел под воду кусок земли между Пенжинской губой и заливом Корфа. С этой минуты Камчатка стала островом.

Родившееся в Охотском море цунами вызвало волну в пятьдесят метров высотой, которая обрушилась на Сахалин. А, докатившись до северного берега моря, практически смыла Магадан.

Ударная волна после залпа со спутника задела континентальную часть плиты и припечатала Якутск, а с ним и Оймякон. Тайга на сотни километров вокруг была выкошена, как трава. Вместо бескрайних лесов возник лунный ландшафт, похлеще, чем от удара Тунгусского метеорита. Повсюду в уцелевших лесах начались пожары. Небо в этих местах заволокло дымом, а вскоре и пеплом, принесенным с Камчатки.

Второй спутник ударил в район Хабаровска, превратив цветущий город в груду обломков. Начавшееся землетрясение не пощадило и китайский город Фуюань, находившийся всего в семидесяти километрах к югу от эпицентра, но уже за границей Поднебесной.

«Бей своих, чтобы чужие боялись», – пронеслось в мозгу Гризова, который еле успевал метаться своими оболочками между разрушенными домами и спасать тех, кого еще можно было спасти. В Хабаровске образовалось несколько десятков машин МЧС и пожарных, тут же принявшихся разбирать завалы и тушить пожары. То же самое происходило и в других местах, где только что произошла катастрофа.

От удара по Хабаровску пострадал и соседний Биробиджан, а также Комсомольск-на-Амуре, находившийся на окраине зоны поражения. Треть города превратилась в руины. Авиационный завод имени Гагарина, производивший «Сухие», лишился половины цехов, но не был стерт полностью, благодаря вмешательству эфирного духа. Заодно Гризов убедился, что аэродром, на котором базировались спасенные ранее истребители Су-35, тоже чудом уцелел. Антон успел переместить часть машин с завода и аэродрома в нетронутую пожарами тайгу, начинавшуюся в нескольких сотнях километров от города. Туда же он перекинул часть готовой продукции с полуразрушенного Амурского судостроительного завода, строившего подлодки и корабли для Тихоокеанского флота. Нужно же будет потом чем-то заполнять «Осиное гнездо», чтобы враг не дремал. А пока что завод представлял собой жуткое зрелище, все верфи были обрушены, крыши с цехов унесло ураганным ветром. В Комсомольске-на-Амуре тоже начали работать спасатели из МЧС, каким-то чудом переместившиеся сюда из Екатеринбурга буквально в первые мгновения после катастрофы.

Прокатившимся по Дальневосточному краю землетрясением были разрушены дороги, уничтожены тысячи мостов и переправ. Русло Амура потеряло прежний вид. В верхнем течении вода из полноводной реки ушла под землю, исчезнув совсем. А в нижнем затопила окрестные земли. Возле Комсомольска Амур тоже обмелел. Куски искореженных стапелей судостроительного завода теперь сиротливо смотрели в небо.

Как успел оценить атаку Гризов, мощность выстрела со спутников и район поражения почему-то различались. Первый удар по Камчатке был самым сильным и обширным. Следующие больше походили на точечные уколы, если можно так описать разрушения на площади в тысячи квадратных километров.

Третий спутник атаковал города и объекты в районе Владивостока. Стоявший на холмистом полуострове город тряхануло основательно, обрушились почти все виадуки и мосты, кроме Золотого и Русского. Большая часть современных многоэтажек рассыпалась, погребая под собой тысячи людей. Выстояли лишь дореволюционные конструкции. Поднявшимся цунами в Амурском заливе смыло все прибрежные постройки, в том числе железнодорожный вокзал Вторая Речка.

Огромная волна в Уссурийском заливе потопила все корабли, стоявшие на рейде, а также нанесла удар по противоположному берегу, где находился город Большой Камень и один из крупнейших в мире судостроительных заводов «Звезда». Там делали суда колоссального водоизмещения, элементы морских платформ и еще много таких вещей, о которых простым смертным знать не стоило. Удар землетрясения почти уничтожил верфи и часть готовой продукции. Могло быть еще хуже, если бы не Гризов, в последний момент сумевший спасти особо секретные разработки. В том числе новейший российский авианосец «Великая Тартария». Переместив все корабли вглубь материка и вписав новое местонахождение в память кому следует, Антон переключился на другие районы.

Разрушительные волны, как под землей, так и по воде, докатились до Находки, уничтожив все дороги, подъездные пути и дома жителей. Прибрежные постройки смыло, как слизнуло языком. Гризов сразу перебросил спасателей МЧС и туда, но многие уже погибли.

Ударом с третьего спутника зацепило и район Уссурийска. Недалеко от которого, в неприметном селе Октябрьского района, находился засекреченный командный центр военно-космических сил России, окруженный километрами антенных полей. Отсюда велось управление космическими аппаратами самого различного назначения. И, как с удивлением узнал Гризов, не только военными, но и научными. В том числе отсюда управляли аппаратами, бороздившими дальний космос. Как раз в это время шел сеанс связи со станцией для исследования Венеры, а через три часа был запланирован контакт с аппаратом, исследующим Марс. К сожалению, Гризов едва успел спасти людей из центра управления, прежде чем его накрыло холодной злобой Цинь Шихуанди. Аппараты в дальнем космосе временно осиротели. Кроме центра ВКС, еще десятки воинских частей различного назначения в этом районе были уничтожены или выведены из строя.

Единственное большое озеро на Дальнем Востоке под названием Ханка, находившееся в ста километрах от командного центра, испарилось. Вся вода ушла вглубь земли через образовавшийся разлом. А на месте озера, по которому проходила часть границы с Китаем, появилась заболоченная низменность.

Удар по Владивостоку не прошел даром и для приграничных китайских районов, очень уж близко к ним располагался русский город. Неожиданное землетрясение походя превратило в руины несколько небольших китайских городков. Находившиеся в непосредственной близости от границы Дуннин, Хуньчунь, Ванцин, с населением в среднем по двести тысяч человек, и даже Муданьцзян, где проживало почти три миллиона, – почти перестали существовать. Все жители этих городов были погребены под крышами своих недавно отстроенных домов. А ущерб в людской силе, который понес Китай только от этого удара, в несколько раз превышал количество погибших в России.

«Император не глуп, – поймал себя на странной мысли Гризов, переместившись основным сознанием уже в район космодрома Восточный, лежавшего в развалинах, – если его удар из космоса так и останется незамеченным, то все это сойдет за природную катастрофу, в которой Китай также будет пострадавшим. Никаких подозрений. А свой народ он жалеть не привык. Одним миллионом меньше, одним больше, ему все равно».

Гризов прислушался к эфиру: российские военно-космические силы уже начали получать данные о разрушениях на земле, но о нанесении удара с орбиты китайскими спутниками информации не проходило нигде. Даже в виде секретных донесений по специальным линиям связи. Полная тишина.

– Чертово заклятье, – выругался Антон, глядя глазами спасателя МЧС на обломки ракеты «Ангара-А5В», рухнувшей со стартового стола и догоравшей сейчас внизу, – не успел спасти ракету.

– Ты о чем, Вася? – уточнил другой спасатель, сидевший рядом за рулем пожарной машины. – Мы же только что прибыли. Какое заклятье? Да и как бы ты ее спас? Посмотри, какая махина… была.

Вася молчал, глядя на своего друга. Оба не могли вспомнить, как, когда и по чьему приказу переместились из родного Волгограда на пострадавший от землетрясения космодром. Оставив их в легком недоумении выполнять свой долг, Антон уже оказывал помощь пострадавшему населению в городах Шимановск, Циолковский и Свободный, находившихся в непосредственной близости от космодрома «Восточный». Они также лежали в руинах, как и главный объект атаки, а вокруг на сотни километров была только поваленная тайга и пожары. Впрочем, как заметил Гризов, приграничный Благовещенск почему-то не пострадал.

Последний залп пришелся по Байкалу и его живописным окрестностям. Те, кто наводил спутник, не могли не знать, что под ними крупнейший пресноводный резервуар планеты. Озеро, которое часто называли морем. Но, судя по всему, возродившийся в теле учителя новый император Поднебесной не собирался его сохранять для своих подданных. Хотя Гризов допускал, что и само озеро тоже могло быть одной из целей.

Среди других атакованных целей значились: Иркутск, Улан-Удэ и Чита, с крупными военными заводами, уничтожение которых могло значительно ослабить военную мощь северных варваров.

В Улан-Удэ строили вертолёты «Ми». В Чите работали бронетанковый и авиационный заводы. Иркутский авиационный завод производил самолёты КБ «Сухого», в том числе выполнял заказы на Су-30МК для ВВС наших закадычных друзей: Индии, Малайзии, Индонезии, Венесуэлы и, как ни странно, Китая. Здесь же начли строить новую надежду российского авиапрома – суперсовременный пассажирский лайнер МС-21. Который, совместно с другой отечественной разработкой,Sukhoi Superjet 100, были призваны в будущем вышвырнуть с рынкаBoeing иAirbus. Но если удар императора достигнет своей цели, то с надеждами придется распрощаться надолго.

Напрягая последние силы уже порядком потрепанной астральной оболочки, Антон прикрыл энергетическим щитом несколько готовых МС-21, десяток истребителей и здания завода с людьми и документацией. После тектонического толчка цеха авиазавода обрушились, но продукция большей частью уцелела. Гризов перенес все это на север за Усть-Илимск, в нетронутую тайгу.

А в это время город рушился от подземных толчков. Антон как смог пытался смягчить их и спасти людей, но сил не хватало. Русло Ангары, протекавшей через Иркутск в озеро Байкал, раздвинулось в десять раз и стало напоминать гигантский каньон. В самом озере вода отступила от берегов на несколько километров. Небольшой порт Байкал и поселок Листвянка мгновенно стали высокогорными населенными пунктами, а на скальных выступах под ними застряло с десяток прогулочных катеров. Гризов переместил оттуда перепуганных людей на берег, где ещё трясло, но все же было спокойнее.

Изучив ситуацию, эфирный дух осознал, что Байкал хоть и обмелел на треть, но не исчез совсем. Окружающие разрушения, конечно, повредили русла рек, питавших его, но общий уклон местности сохранился. И оставалась надежда, что со временем озеро вновь заполнится водой.

Остальные города, заводы и военные объекты в этом районе тоже сильно пострадали. Гризов увеличил здесь силы МЧС в три раза. Работы на ближайшее время хватит.

Убедившись, что новых разрушений на территории Дальнего Востока больше нет, а группировка спутников «Коготь дракона», натворившая столько дел, не замышляет следующий удар, он вернулся в Тяньцзинь на корму шикарной джонки, где одна из его астральных оболочек только что закончила доедать лобстера.

Гризов отпил шампанского и взглянул на сияющую от счастья Машу, которая так и сидела с поднятой головой, наблюдая за фейерверком. В ночном небе над Тяньцзинем по-прежнему шла красочная борьба мифических драконов. Только Гризову было уже не до развлечений. В дело вступил настоящий дракон и нанес удар первым, подло, без объявления войны. Впрочем, вполне по-китайски. Только, несмотря на масштаб разрушений, это был лишь предупредительный выстрел, как показалось Гризову. А основные действия были впереди. И почему-то Антону подумал, что они не заставят себя долго ждать.

– Знаешь, Маша, – прервал он затянувшееся молчание, – пожалуй, сегодня мы в море не поплывем. Сделаем кружок по Тяньцзиню и на рассвете домой.

– Как скажешь, – зачарованно кивнула Маша, мысленно пребывая где-то в мире сказок. – По-моему, прогулка удалась. Мне так хорошо, как никогда еще не было.

Глава восемнадцатая

Рубикон перейден

Вернувшись на рассвете, они еще так долго предавались утехам в постели, что проспали завтрак. А потом едва не проспали обед. Пришлось заказывать еду в номер. Маша, как ни странно, в этот раз съела мало, а наелась быстро. Затем, критически осмотрев себя после ночных гуляний, решила посетить местный косметический салон. Заведение располагалось тут же, на первом этаже отеля.

– Ты валяйся дальше, а мне пора, – заявила она, быстро накинув одежду. – Пойду, попудрю носик. Я же у тебя должна быть всегда красивой.

Гризов не сопротивлялся.

– Встретимся в ресторане, – кивнул он и принялся поглощать остатки второго завтрака.

Чтобы не есть одному в тишине, Антон включил широченный телевизор, занимавший едва ли не полстены номера. Перевод на все языки мира для эфирного духа происходил автоматически. В тот момент, когда поневоле расслабленный Гризов доедал запечённые кольца кальмаров, китайский диктор, едва видневшийся в правом углу экрана на фоне красного национального флага, возвестил:

– Позавчера вечером наш горячо любимый генеральный секретарь Коммунистической партии Китая, товарищ Си, скоропостижно скончался от инфаркта. Новым генеральным секретарем на внеочередном съезде КПК единогласно выбран товарищ Ливей.

Из телевизора на ошарашенного Гризова смотрело до боли знакомое лицо мудрого и благородного старца. Только на этот раз он был одет не в синие одежды, как ученый муж эпохи династии Цинь, а вполне по-европейски: в темный костюм, белую рубашку и красный галстук спокойного оттенка. Ни дать ни взять, настоящий коммунист, лидер Компартии Китая. Ливей поблагодарил других собравшихся на съезде видных представителей партии за оказанную честь и, приветственно помахав рукой миллиардам телезрителей, исчез с экрана.

Затем пошли новости о землетрясении, случившемся в северных районах Китая.

– Товарищ? – не поверив своим ушам, повторил вслух Гризов, рассеянно глядя на разрушенные дома. – Молодец! Вот это по-нашему, по-китайски. Даже систему менять не стал и плевать, что был императором. Наш Ливей – просто истинный коммунист, оказывается. Последователь идей Дэн Сяопина. Хорошо, что еще про кошку и мышей ничего не сказал[14].

Гризов отставил тарелку с кальмарами в сторону. Есть как-то расхотелось, да и обед уже приближался. Следовало оставить в желудке хоть немного места. Метаболизм у него в человеческом теле был самый обычный, а не ускоренный, как у Маши.

Завтра русские туристы должны были возвращаться назад в Россию. Но срок ультиматум истекал уже сегодня. Хотя, после атаки на Дальний Восток, где был объявлен траур и до сих пор бушевали лесные пожары, рассчитывать на какие-то переговоры с китайским императором не приходилось. Да и о чем с ним было говорить? Цинь Шихуанди, или, как его теперь следовало называть, «товарищ Ливей», свое слово сказал. Нарушив свои же условия, нанес удар раньше времени. Вряд ли он до сих пор ждет, что связной покровителя «северных варваров» принесет ему ключи от своей державы. По всему было видно, что император решил забрать их сам. И теперь Гризова волновал только один вопрос: когда Цинь Шихуанди решит расправиться с ним.

Антон и в самом деле не понимал, почему до сих пор жив. Пока тянулась неделя отпущенного срока, это еще можно было как-то объяснить. Но теперь – на ультиматум он не ответил, да еще остался рядом, в самой столице и никуда не сбежал – такой наглости новый хозяин Китая ему не простит. Энергии у нового воплощения императора было очень много. Такого сильного духом кровопийцы Гризов еще не встречал.

– А чего же наш-то покровитель ждет? – расстроился вольный сын эфира, наблюдая по телевизору новости о разрушениях в Северном Китае и параллельно зондируя ситуацию на Дальнем Востоке. – Или у нас его вовсе нет?

Гризов испустил вздох и задумался еще сильнее. Тот факт, что нападение на Россию тайной армии, созданной адептами «Голубого лотоса», прошло абсолютно бесследно для властей огромной страны, его обескураживал. Причем этого нападения не заметил никто – ни в России, ни здесь, в Китае. Почему был пропущен мощный удар из космоса? Почему не случилось ответного?

Но если внутреннюю ситуацию в Поднебесной Гризов представлял теперь более-менее адекватно, то происходящее за кулисами в России для него было как в тумане. Он по-прежнему не ощущал контакта с покровителем России. Хотя Халиф Аль-Мутаваккиль еще в Ираке прямо говорил ему о том, что такой контакт должен был случиться уже давно.

– Ладно, – приструнил себя Гризов, – чего разнылся, как самурай без хозяина. До сих пор как-то обходился. Если есть у нашей страны покровитель, он себя проявит. Поживем – увидим. А пока, как говорится, хочешь мира, – готовься к войне.

Как в воду глядел. Не успел Антон с прихорошившейся и цветущей Машей сходить на обед и повстречаться там с девушкой-экскурсоводом Валей, как произошло новое событие. После обеда Валя собрала всех туристов вокруг себя и напомнила, что тур подошел к концу и завтра на рассвете они отбывают на родину. Автобус для трансфера в аэропорт будет ожидать группу в четыре утра. Поэтому рекомендуется начать собирать чемоданы сразу после обеда. Будет время докупить сувениров, если кто-то еще не купил.

Вернувшись с обеда каждый к себе в номер, Иван Конопляный и Маша Ростовцева, как законопослушные туристы начали собирать чемоданы. Но если Маша, обложившись купленными за пару недель вещами, которые почему-то теперь не желали влезать в один чемодан, действительно решала эту серьезную проблему, то Гризов откровенно сачковал.

Чемодан реального супертуриста пылился все это время в шкафу, поскольку Гризову особенно не был нужен. Эфирный дух как-то привык мгновенно доставать все, что ему нужно, прямо из эфира. Поэтому он просто вынул чемодан из шкафа и протер мокрой тряпочкой. Наколдовал сувениры для семьи Ивана Конопляного. Затем прикинул, что на нем будет надето во время перелета. Выбрал брюки с испещренной иероглифами футболкой и успокоился. На этом подготовка к отъезду закончилась.

Удовлетворенный делами рук своих, он налил бокальчик из припасенной бутылки виски, распластался на диване и снова включил телевизор, решив посмотреть новости. Подготовка к отлету – это хорошо, но мало ли что там учудил товарищ Ливей. От него теперь можно было ожидать любого поворота судьбы. К несчастью, Гризов не ошибся.

Во всех новостях мелькало происшествие последнего часа: теракт на границе с Россией! В приграничном городке Хэйхэ, на территории главного рынка, сработало взрывное устройство. Сверхмощная бомба взорвалась в самый разгар торговли, когда на рынке находилось огромное количество народа. Погибло почти двести пятьдесят человек, еще тридцать восемь были ранены. По сообщениям полиции, в деле подозревались торговцы, имевшие дела с русской мафией из приграничного Благовещенска, желавшей прибрать к рукам всю торговлю в Хейхэ.

– Ну, дела, – озадачился Гризов.

Благовещенск находился на другом берегу реки Амур, напротив китайского городка Хейхэ. На всякий случай Гризов вышел в астрал и проверил заявления журналистов. Проследив всю цепочку событий, Антон быстро обнаружил след подрывников из «Серебряного Дракона», которые заминировали рынок пару дней назад. Это случилось еще до удара спутников по Дальнему Востоку.

– Вот, значит, как ты договариваешься, – процедил сквозь зубы Гризов. И добавил, проглотив свое виски: – Сволочь!

Не успел Антон допить бокал, как лавиной стали поступать новые сообщения с места событий.

– Внимание! – взвизгнул китайский диктор, одетый в строгий черный костюм. – Только что произошёл ракетный обстрел жилых кварталов Хэйхэ с российской территории. Есть массовые жертвы. Народно-освободительная армия Китая приведена в боевую готовность по всей линии соприкосновения с российской территорией.

Не успел диктор дочитать свое сообщение, а Гризов уже стоял на набережной Благовещенска. И удивленными глазами рабочего автосервиса наблюдал, как одинокая установка БМ-21 «Град», занявшая позицию возле памятника «Пограничник с собакой», прямой наводкой утюжила китайские кварталы на другом берегу.

– Это еще что такое? – произнес, не веривший своим глазам, слесарь Тихомиров, глядя, как ракеты с диким воем проносятся над рекой, а на другой стороне вырастает облако из огня и дыма. – Учения, что ли, начались?

Гризов быстро навел справки по системе, уяснив, что продолжительность полного залпа из сорока ракет установки «Град» занимала двадцать секунд. Один такой залп гарантировал зону сплошного поражения на площади примерно квадратного километра. Сейчас установка БМ-21 работала на близком расстоянии. Примерно в пяти километрах от берега на китайской стороне находилась железнодорожная станция «Хэйхэ-1», а чуть дальше «Хэйхэ-2». Ни одной, ни другой несколько секунд назад уже не существовало, как и всего густонаселённого квартала вдоль улицы Телу. Прямо на глазах изумленного слесаря три высоченных ярко раскрашенных многоэтажки на китайском берегу осыпались вниз, подняв в небо клубы дыма, как при извержении вулкана.

Когда первый залп закончился, к установке, смонтированной на шасси мощного КрАЗа, подскочило несколько бойцов в российской форме и деловито стали загружать ракеты для второго залпа. Вокруг них собиралась толпа зевак. Ни других военных, ни даже милиции рядом пока что не появилось.

Удивленный таким несоответствием формы и содержания, Гризов быстро прозондировал бойцов через астрал и убедился, что все они – энергетические фантомы старца Ливея, соткавшиеся здесь для одной цели – устроить провокацию. Глядя на разрушения и хаос, царившие сейчас на китайском берегу, Антон понял, что Ливей достиг своей цели и теперь ни перед чем не остановится.

– Скандал с пленными русскими лётчиками не прошел, – начал впадать в ярость Гризов, – значит, решил новую провокацию устроить?

И вдруг до него дошло, что звено Су-35 в Китай мог забросить вовсе не Бергмозер. Как минимум не только его стараниями русские летчики оказались в плену. Ошеломленный догадкой Гризов решил немедленно распылить фантомную ракетную установку, пока она не произвела второй залп. Но не успел. С другой стороны реки послышался свист и ответный залп из двенадцати ракет King Dragon 60 GR1 комплекса PHL-03, являвшегося по сути китайской копией отечественного «Смерча», накрыл русский берег. Ракеты вгрызались в набережную Благовещенска, в ярости разрывая и разбрасывая ее кусками в разные стороны. Гризов едва успел спасти всех собравшихся зевак, прикрыв энергетическим щитом, но в душе понимал, что его сил надолго не хватит. Начиналась настоящая мясорубка.

Следующий удар превратил половину Благовещенска в руины. Еще три целенаправленных залпа почти уничтожили находившиеся рядом с городом немногочисленные части вооруженных сил РФ: пограничников и мотострелковый полк. За каждым ударом стояла столь мощная злоба, которую Гризов мог лишь ослабить, но совсем отвести не мог. Силы были явно неравны.

Перед тем как исчезнуть из разрушенного города, Антон бегло оценил состояние тех, кому придется его защищать. У погранцов выжило не больше сотни солдат. Не ожидавшие нападения, они сейчас ошалело взирали на дымившие руины казармы. У мотострелков было еще хуже, погиб почти весь полк. Только три БТРа оставались на ходу и человек тридцать контуженых пехотинцев.

«Негусто», – расстроился эфирный дух, распространяясь по сетям связи и спутникам ВКС, чтобы оценить общую ситуацию с готовностью российской армии на Дальнем Востоке отразить возможный удар. Но от этого расстроился еще больше.

Вчерашний залп спутников системы «Коготь дракона» вывел из строя большую часть РЛС и систем противовоздушной обороны, включая разбросанные по тайге шахты с баллистическими ракетами и прибрежные базы подводных лодок. Хорошо еще, что целой череды атомных взрывов на этой территории чудом удалось избежать, да и то лишь благодаря своевременному вмешательству эфирного духа. Уцелели только мобильные комплексы, да и то не все, а в самых отдаленных районах, где последствия землетрясений и пожаров были не так сильны. Мощные колебания земной коры почти полностью уничтожили все аэродромы для истребителей и стратегических бомбардировщиков. Те силы ВВС, что еще сохраняли боеспособность, едва ли могли оказать серьёзное сопротивление в случае полномасштабной войны. Связь между этими разрозненными выжившими частями была практически прервана. «Коготь дракона» излучал сигналы нового типа, незаметные, глушившие всю спецсвязь на этой территории. Здесь явно не обошлось без магических заклятий воскресшего императора.

В прибрежных районах картину апокалипсиса довершило цунами. Сообщение по железной дороге между городами было прервано. Байкало-Амурская магистраль превратилась в кладбище миллионов искореженных рельсов. Дальше Красноярска поезда теперь не ходили. И это не говоря уже о том, что в городах и селах погибли тысячи людей, а выжившие начинали голодать, несмотря на поступавшую по каналам МЧС помощь.

Но больше всего Антона изумляло то, что правительство в Москве никак не связывало случившееся с китайской агрессией и не готовилось к отражению новой атаки. Вместо этого все были заняты мерами по преодолению последствий природной катастрофы на Дальнем Востоке и асимметричным ответом на двадцать пятую серию европейских санкций. Удара спутников вчера никто не заметил, да и сейчас никто не отреагировал на ракетный обстрел, словно его и не было. Хотя в относительной близости от Благовещенска стояла уцелевшая часть ПВО с ракетами средней дельности, а в небе летали спутники группировки военно-космических сил. Действия российской армии выглядели так, будто она находилась под гипнозом, а в мире ничего не происходило.

«Просто идеальная ситуация для вторжения, – осознал далеко идущие планы старца Гризов. – Если китайцы прямо сейчас перейдут границу, им просто некому будет помешать на всем Дальнем Востоке».

В этот момент сознание кольнул сигнал реальной опасности, исходивший из пекинского отеля. ВокругBeijing International начало быстро сжиматься кольцо черной энергии. «Нашел, собака», – понял Гризов и вновь переместился основным сознанием в свой номер. Допив виски, Иван Конопляный быстро поставил пустой бокал на тумбочку. Однако прежде чем кинуться в номер Маши, находившийся на другом этаже, поневоле задержался у телевизора.

С широкого экрана на него вновь смотрело знакомое лицо товарища Ливея, стоявшего на трибуне внеочередного съезда КПК. Только сейчас оно было суровым и полным решимости. Глаза Ливея метали молнии, словно перед Гризовым был сейчас не генеральный секретарь КПК, а бог-громовержец.

– Я обращаюсь к своему народу. Великому народу Китая, – прогремел голос императора-генсека, эхом отозвавшийся по всем уголкам Поднебесной. – Только что наша страна подверглась неожиданной агрессии со стороны северных варваров. В результате взрыва и ракетного обстрела с российской стороны в приграничном Хэйхэ погибло двадцать восемь тысяч ни в чем не повинных жителей Поднебесной. Центральный комитет партии единогласно принял решение дать отпор агрессору.

В ту же секунду Антон ощутил, как в астрале началось мощное передвижение энергетических потоков. Купол злобы начал открываться надо всей страной. Зашевелилась тысячелетняя энергия гнева и ненависти, долгое время тихо бурлившая под маской цивилизации. А затем по всей длине дальневосточной границы с Россией, от Иркутска до Владивостока, начали проявляться огромные массы войск, защищенных заклятьем и невидимые до сих пор никому, кроме него.

Насчет участка китайской границы с Иркутском, которая раньше была границей с Монголией, он не ошибся. Даже запросил подтверждение, едва получив новые данные. Свободная и дружественная последние сто лет России страна Монголия буквально на его глазах перестала существовать. Занятый провокацией в Благовещенске, Гризов не заметил, как армия Цинь Шихуанди начала молниеносное вторжение и захватила все стратегически важные пункты еще до того, как Ливей начал свое судьбоносное выступление перед народом. И сейчас довершала разгром противника.

Первой жертвой на пути новой армии императора-генсека стал монгольский городок Замын-Уудэ, который армада из семисот китайских танков ZTZ-99 за пять минут сровняла с землей, устремившись к столице степного государства Улан-Батору. Еще один удар танковой армии пришелся в левый фланг монгольского фронта, со стороны китайского города Урумчи на Ховд. Туда направились почти три сотни ZTZ-99, которым полагалось сломить сопротивление обороны с последующим выходом на границу с Россией. Происходило это вторжение аккурат напротив городка Кызыл в республике Тыва. А командовал всей наступательной операцией лично генерал Боджинг.

Две сотни устаревших пушек и все сто тридцать установок залпового огня «Град», находившихся на вооружении монгольской армии, которые могли оказать хоть какое-то сопротивление наступавшим китайским танкам, были мгновенно уничтожены предварительным налетом штурмовой авиации по приказу генерала ВВС Юнксу. Не спасло и рассредоточение этих сил вдоль всей границы с Китаем и вглубь степной территории. Два допотопных зенитно-ракетных комплекса С-125 «Печора», составлявшие всю силу ПВО Монголии, бившие по целям не дальше двадцати пяти километров, находились у самой столицы. Но в бой так и не вступили: в арсенале для них не было припасено ракет. Поэтому пилоты китайских штурмовиков Xian JH-7А спокойно отбомбились по ничем не прикрытым целям. Буквально за пару часов они уничтожили все признаки артиллерии и ПВО, захватив господство в небе Монголии и заодно облегчив задачу наступавшим танкам.

Встречавшие их на подступах к столице танки монгольской армии Т-72 и Т-55, произведенные много лет назад в СССР, числом в несколько сотен, тоже давно устарели. Тем не менее сдаваться без боя монголы не собирались. Танковая перестрелка началась сразу в двух местах, в районе городов Чойр и Баянхонгор. Там, где отчаянные монголы пытались перекрыть путь агрессорам к столице по двум имевшимся в стране дорогам. Здесь им удалось уничтожить почти четыре десятка китайских танков и ненадолго затормозить победоносное шествие армии Боджинга. Но вмешательство штурмовой авиации, владевшей небом, а также обработка позиций защитников китайскими системами залпового огня, превратило сотни монгольских танков по всему фронту в полыхавшую груду железа.

Гризов был впечатлен храбростью защитников, но понимал, что они обречены. И это при том, что на Монголию наступала регулярная китайская армия, а не космические солдаты из подразделения «Серебряный Дракон». И бои шли самые настоящие, фиксируемые спутниками всех заинтересованных государств, пролетавшими сейчас в бездонном монгольском небе. Даже в России в этот раз заметили передвижение в глубине Монголии огромных масс танков и бронемашин, а также работу китайской авиации.

Но Гризов не верил в победу монголов просто потому, что гордые потомки Чингисхана давно не воевали. Созданные еще в двадцатых годах прошлого века из партизанских отрядов вооружённые силы Монголии добились первых успехов под руководством своих знаменитых полководцев: Сухэ-Батора и Чойбалсана. А еще точнее, благодаря помощи СССР, снабжавшему дружественную Монголию оружием и советниками. Если бы не СССР, монголы до сих пор воевали бы на конях и с шашками. Хотя в личной храбрости им никто не отказывал. Но с шашкой против танка редко что удается сделать, а против самолёта вообще без вариантов.

Несмотря на то, что вооружённые силы Монголии имели у себя более-менее грозное вооружение, его было очень мало. И суперсовременной китайской армии они противостоять долго не могли. Да, честно говоря, и не собирались. Поскольку еще в сентябре две тысячи пятнадцатого года президент Монголии решил, что его страна отныне будет вечно хранить нейтралитет. А затем объявил об этом представителям ООН. Так что современная Монголия, в отличие от грозного улуса древних ханов, наводившего ужас на всю Евразию, превратилась почти что в миролюбивую в Швецию, тоже когда-то пугавшую соседей своими викингами.

Поэтому отвыкшие воевать монголы героически сопротивлялись почти три часа по всем фронтам, но затем были сломлены превосходящими силами противника. К сожалению, Гризов смог вмешаться только в этот момент. Отчаянные летчики ВВС Монголии, состоявших из шести самолетов – четырех истребителей Су-27 и двух Миг-29, - на прощанье даже вступили в неравный воздушный бой на подступах к Улан-Батору с китайским летчиками. Им удалось сбить десяток штурмовиков Xian JH-7А и пару истребителей Chengdu J-10. Но затем их просто растерзали. За пятнадцать минут с ВВС Монголии было покончено, а китайские танки окружили президентский дворец в Улан-Баторе. Узнав об этом, миролюбивый президент Монголии покончил жизнь самоубийством, не пожелав сдаться врагу.

Захватив Монголию, армия Боджинга замерла на границе с Россией. А раздосадованный Гризов бросился вон из своего номера. Добежав до конца коррида, он спустился по лестнице, прыгая через несколько ступенек, и вскоре оказался у двери в номер своей возлюбленной. Еще по пути он почувствовал, что было уже слишком поздно. Этаж словно вымер, кругом стояла гробовая тишина, но во многих номерах двери были почему-то распахнуты. Открытая настежь дверь и разбросанные по полу вещи хозяйки косметического салона только подтвердили его худшие опасения: Маши в номере не было. Полуоткрытый чемодан валялся в углу. Аккуратная девушка никогда бы так не поступила. Значит, ей кто-то помешал закончить сборы.

Он бросился дальше, желая убедиться, что остальные туристы не пострадали, но быстро убедился в обратном. На том же этаже проживало несколько человек из группы: моложавые пенсионеры Игорь и Галя, буддист-вегетарианец Василий Трен, строитель из Москвы и даже сама девушка-экскурсовод. Все двери в номерах русских туристов были открыты настежь и везде тот же бардак, словно их всех застали врасплох и уволокли силой. В номере пенсионеров Гризов вообще обнаружил два трупа. Галя, мать банкира из Твери, лежала в нелепой позе посреди коридора, раскинув руки, а во лбу виднелось запекшееся отверстие от пули. Под головой расплылась кровавая лужа, еще не успевшая высохнуть. И чуть дальше, в комнате, на кровати валялся ее муж Игорь с перерезанным горлом.

«Господи, стариков то за что? – подумал пораженный Гризов, глядя на эти зверства. – Видно, попытались сопротивляться несговорчивым конвоирам».

Перебравшись в соседний номер, где жил Федор, Гризов бегло осмотрелся, ожидая увидеть нечто похожее. Тут было много следов борьбы, разбитое окно и даже переломанная мебель, но трупа не было. Включенный телевизор все еще работал, видимо, Федор смотрел его в тот момент, когда прибыли непрошеные гости. Похоже, крепкого северного варвара все же спеленали и уволокли в плен.

«Странно, что его оставили в живых, – удивился Гризов, выходя из номера и остановившись в пустынном коридоре. – Куда же их всех увезли? И, главное, зачем?»

Догадки, конечно, были. Он попытался отследить пленников через астрал, но к своему удивлению, увидел лишь бронемашину с эмблемой «Серебряного Дракона», отъехавшую от здания отеля пять минут назад в неизвестном направлении. Когда же эфирный дух попытался уточнить пункт назначения, то натолкнулся на непреодолимую стену. А решив пробить ее, чтобы узнать наверняка, где Маша и остальные, вдруг ощутил на своей шее невидимую удавку, которая начала быстро затягиваться.

Стоило подумать о Маше, как удавка стягивалась все сильнее. Словно кто-то холодной костлявой рукой сдавил горло так, что у Гризова потемнело в глазах. Он вдруг резко ослаб и сполз по стене. Силы оставили его, а жизнь начала медленно, по капле утекать из астральной оболочки в какую-то черную дыру. Когда он почти простился с ней, удавка вдруг ослабла. Перед его астральным взором возникло перекошенное ненавистью лицо старца Ливея с узкими глазами-щелочками, а из глубины сознания зашелестел мерзкий шёпот:

– За то, что ты посмел тягаться со мной, жалкий дух, ты никогда больше ее не увидишь. Не ищи ее и не вставай у меня на пути. Отныне твоя жизнь – мучение. Приблизишься ко мне, и она умрет.

Гризов ощутил, как в его сердце воткнулась и засела намертво тупая черная игла. Он захрипел, хотел ответить, но слова застряли в горле. Однако удавка на шее пропала. А в комнате ожил телевизор.

– В стране вводится военное положение вплоть до полной победы над врагом, – заговорил диктор визгливым мужским голосом. – Объявляется комендантский час и полная мобилизация населения. Выход без пропуска на улицу запрещен. Все аэропорты, железнодорожные и морские вокзалы, сухопутные погранпереходы – закрываются вплоть до личного распоряжения генерального секретаря. Все рейсы из страны отменяются. Все иностранные граждане, оказавшиеся на территории Поднебесной, считаются врагами Китая и подлежат поголовному истреблению.

На экране появилась картинка марширующих солдат и генерального секретаря Ливея, напутственным жестом отправлявшего войска в бой прямо с парада на площади Тяньаньмэнь. Затянутый в деловой костюм высший чиновник стоял на трибуне, в окружении таких же, как он, размахивал руками и выкрикивал в микрофон что-то про победу над врагом. Легионы десантников проходили мимо, печатая шаг. Антону показалось, что это терракотовая армия воскресла в полном составе и марширует сейчас, бряцая оружием перед своим императором.

Глава девятнадцатая

Пленных не брать!

Над разрушенным Владивостоком вспыхнуло сразу пять синих шаров. И сквозь отверстия в небе стали выплывать огромные, как футбольное поле, похожие на китов, серебристые корабли с короткими крыльями. Зависнув ненадолго над городом, они разлетались в разные стороны. Несколько гигантских кораблей пошло на посадку. Один из них опустился на землю прямо в парке возле Партизанского проспекта, выпустив мощные опоры и обломив своим бронированным брюхом с десяток высоких деревьев.

Второй приземлился прямо на Морское кладбище, – посреди разрушенных землетрясением домов это место выглядело почти идеальной посадочной площадкой для такого мастодонта. Третий корабль приземлился на остров Русский, усеянный обломками выброшенных на берег судов.

Еще два огромных десантных корабля взяли курс на окраины города. Один устремился к тому месту, где когда-то был аэропорт Владивостока, – там было замечено шевеление солдат противника, чудом уцелевших после первого удара. А второй полетел над Уссурийским заливом в бухту Большого Камня, где по данным разведки русские строили свои корабли. Следовало хорошенько прошерстить и причесать эти районы перед заселением сюда новых жителей Поднебесной.

Вслед за десантными кораблями из синих шаров, словно стая коршунов, выпорхнули сотни истребителей Chengdu. Часть из них пристроилась за двумя серебристыми «китами» для боевого охранения. А остальные, разбившись на эскадрильи, улетели выполнять свои задания согласно заранее полученным приказам: в сторону Находки, Уссурийска и других близлежащих городов, где еще не полностью было подавлено сопротивление армейских подразделений противника.

Не успел закончиться поток самолетов истребительной авиации, как в небе над Владивостоком возник рой ударных вертолетов Harbin Z-19. Более тридцати машин зависло в воздухе, возле мест приземления кораблей, для поддержки десантной операции по зачистке. Остальные начали планомерный облет территории полуразрушенного города в поисках очагов сопротивления. Нарезая круги, вертолеты постепенно расширяли зону охвата вплоть до дальних берегов Амурского и Уссурийского заливов.

Капитан десантных войск Ханг поправил каску, защитные очки, закинул короткий автомат на плечо и походкой завоевателя не спеша спустился по откинутой рампе вслед за своим отрядом. Его накачанную фигуру было ни с кем не спутать. Выстроившиеся невдалеке от корабля, у раздавленных могил какого-то кладбища, солдаты ожидали приказа своего капитана. В небе над ними было тесно: стрекотали вертолеты поддержки, то и дело проносились истребители и штурмовики. Из чрева гигантского десантного корабля, скрежеща гусеницами, выезжали танки. Пробегали, высоко задирая колени, другие соединения десантников и растекались по развалинам русского города. У каждого подразделения была своя четкая задача.

– Капитан Ханг, отряд построен! – отрапортовал бравый сержант в камуфляже, едва командир приблизился на расстояние десяти шагов. – Ждем ваших приказаний.

– Солдаты, – обратился к подчинённым Ханг, – мы здесь потому, что Поднебесная была вероломно атакована агрессорами из России. Мы нанесли ответный удар. Враг ослаблен, но еще не уничтожен полностью. Народно-освободительная армия Китая сейчас добивает его. Наша задача: при поддержке с воздуха, провести зачистку улиц и домов этого города от оставшихся в живых солдат и местных жителей.

Капитан облизнул пересохшие губы. Он не любил так долго говорить, предпочитая стрелять, но постановка этой задачи требовала четкого инструктажа. Отслужив много лет в армии, капитан понимал, что сейчас иначе нельзя. Ханг достал из бокового кармана походного рюкзачка цвета хаки военный вариант планшета и, увеличив карту города, на которой возникли близлежащие улицы и береговая линия, крикнул:

– Командиры подразделений: ко мне!

Четыре сержанта приблизились и обступили своего капитана.

– Приказываю: разбиться по взводам и подробно обследовать вот эти четыре района. Если обнаружите противника – уничтожить. Вертушки нас поддержат. Первый, второй, третий взводы – выполнять задачу самостоятельно. Держать связь. Четвёртый взвод остается со мной. Вопросы?

Трое бывалых сержантов молча кивнули, но сержант четвертого взвода, лишь недавно получивший звание, осмелился задать вопрос.

– Капитан Ханг, если я наткнусь на местное население, что с ними делать?

– Что за вопросы, сержант Вужоу, – брови капитана поползли вверх, – вы что, первый год служите в армии?

Но, видя, что сержант колеблется, ответил сам:

– Все, кто вам встретится, – враги. Пленных не брать! Нам нужна только эта земля. Все ясно?

– Так точно, – сержант вытянулся по стойке смирно.

– А теперь – вперёд! Рассредоточиться!

Покинув развалины кладбища, десантники ручейками растеклись в разные стороны. Первый взвод устремился в направлении моста к побережью, на котором, словно скелеты гигантских мертвых рыб, были разбросаны искорёженные цунами корабли. Второй и третий направились в противоположные стороны – на запад и восток от места высадки. А капитан Ханг, сдернув автомат с плеча, направился с четвертым взводом в сторону центра города. Судя по карте, впереди его ждала железнодорожная ветка и то, что осталось от станции.

Два ударных вертолета Harbin Z-19 кружили прямо над ними, сопровождая отряд и прикрывая его с воздуха. Оглядывая полуразвалившиеся дома, десантники медленно брели между ними, заходя в каждый подъезд. Пока что солдатам Ханга встречались только трупы, валявшиеся прямо на улицах или засыпанные обломками стен. Район был холмистый и малонаселенный, целых высоток не попадалось. Зато было много гаражей, выстроенных вдоль железнодорожной ветки и, как ни странно, хорошо сохранившихся после землетрясения. Это было целое море древних построек со ржавыми крышами и дверями. Настолько огромное, что напомнило Хангу родной Шанхай.

– Вужоу, надо осмотреть их, – приказал Ханг по рации сержанту, находившемуся впереди метрах в пятидесяти.

– Есть, капитан, – прохрипела в ответ рация.

Затем до капитана долетел окрик:

– Рядовые Джанджи и Ченг, за мной. Куан, возьмете троих солдат и обойдите гаражи справа, вдоль забора. Остальные с капитаном.

Вслед за своими солдатами Ханг приблизился к основному входу на территорию гаражей, где стояла пустая будка и красно-белый шлагбаум. Здесь капитан остановился, настороженно оглядываясь вокруг. Не успела большая часть взвода, обогнув шлагбаум, раствориться в узких и длинных проходах, как из распахнувшихся неподалеку ворот гаража выехала полицейская машина. Это был УАЗ дорожно-постовой службы. Выскочив из гаража, он повернул направо, в сторону шлагбаума, затем резко остановился. За рулем был человек в униформе. Второй вышел из гаража и собирался его закрыть, но заметив китайских десантников с автоматами, замер. Оба полицейских явно не рассчитывали на встречу с солдатами Ханга.

– Саня! – крикнул второй. – Смотри, это что за хрень?

– Солдаты, – крикнул водитель, – рожи какие-то узкоглазые. Чего им тут надо, Вася?

В этот момент над головой пролетел и завис военный вертолет с опознавательными знаками НОАК.

– Походу, война началась, – смекнул полицейский у гаража, выхватывая пистолет, и выстрелил в сторону солдат, – это китайцы, Саня. Гони!

Стоявший в двух шагах от Ханга боец дернулся и упал замертво, пуля попала ему в шею. Стрелявший полицейский попытался запрыгнуть в машину, но ответная очередь из автомата Ханга прошила его насквозь быстрее. Харкнув кровью, полицейский упал под колеса, выронив пистолет.

– Ва-ася! – заорал водитель. – Ну, суки, держитесь!

Он втопил педаль в пол и протаранил шлагбаум. Десантники бросились врассыпную, открыв по нему ураганный огонь из автоматов. Тем не менее прошитый пулями полицейский «уазик» смог пробить шлагбаум, вырваться на свободу и почти свернуть за угол, где его и накрыла ракета, выпущенная из вертолета. Взрыв разметал машину в клочья.

Бросив взгляд на догорающие обломки полицейской машины, Ханг посмотрел на мертвого десантника, а затем на остальных солдат.

– Что встали? – спокойно поинтересовался капитан. – Работаем. В этом городе ещё остался противник. Надо найти и добить всех до одного.

Прошерстив на всякий случай основную массу гаражей, китайские десантники нашли и расстреляли десяток водителей, не оказавших никакого сопротивления. Те готовились уехать из разрушенного землетрясением города, но не успели. А увидев китайцев в униформе, сначала решили, что военные прибыли на помощь, разбирать завалы. Эта ошибка стоила им жизни.

Закончив зачистку, отряд покинул район гаражей, а Ханг связался с вертушками.

– Выпустить по ним пару ракет, – приказал он, – сровняйте эти хибары с землей.

Обернувшись к сержанту Вужоу, снова стоявшему рядом, добавил:

– Двигаемся дальше, по направлению к станции.

Едва они отошли на безопасное расстояние, как обе вертушки Harbin Z-19 развернулись и дали залп ракетами в сторону скопления гаражей. Несколько мощных взрывов за спиной убедили Ханга в том, что зачистка в этом районе закончена.

Двигаясь дальше по раздолбанной, изрытой ямами улице со странным названием Spor-tiv-naya, как гласили надписи на электронной карте в планшете капитана, десантники миновали обрушенный железнодорожный мост и свернули на улицу Shepetkova. На этом участке они не встретили пока больше ни одной живой души. Возможно, люди, заслышав перестрелку и взрывы, попытались покинуть опасный район. Но это было бесполезно. Город был почти окружён. Полномасштабная зачистка началась.

«Им не скрыться, – усмехнулся про себя Ханг, сжимая покрепче автомат и насвистывая какую-то веселую песенку, – скоро наши отряды захватят в плотное кольцо город, и тогда всем конец. Живым не уйдет никто».

Он связался с остальными взводами. Первый и второй взвод пока никого не обнаружили, в районе посадки десантного корабля все было чисто. Зато третьему повезло больше.

– Как дела, сержант Ронг? – запросил отчета Ханг.

– У нас все по плану, капитан, – бодро отрапортовал сержант. На заднем фоне были слышны одиночные выстрелы. – Нашли человек двадцать, прятавшихся по углам в своих домах, и пристрелили. Сейчас добиваем раненых.

– Молодцы, – похвалил Ханг, – продолжайте. Завтра к вечеру мы должны зачистить весь город.

Десантники четвертого взвода двигались к центру по разрушенной дороге, обходя попадавшиеся искорёженные машины. Скоро должна была показаться железнодорожная станция Lugovaya. Вдруг из разбитого окна полуразрушенного четырехэтажного дома послышался детский плач. Затем из дверного проема, в котором не было самой двери, на улицу выбежал мальчик лет пяти. Выскочившая вслед за ним женщина сразу же утащила его назад, но было поздно. Ханг их заметил.

– Нам туда, – указал он на полуразрушенный подъезд в доме. – Сержант Вужоу, проверить и зачистить.

Не успел Вужоу с тремя десантниками приблизиться к дому на двадцать шагов, как на пороге появился старик в красном свитере, шароварах и с двуствольным ружьем.

– Не подходи, ирод! – прошепелявил дед беззубым ртом, преградив путь десантникам, и поднял двустволку. – Убью!

Вужоу сразу открыл огонь по человеку с ружьём. На груди у деда расплылось несколько кровавых пятен. Он выронил двустволку, покачнулся и упал под ноги приближавшимся солдатам.

Перешагнув через труп старика, десантники вошли в подъезд. Дверь слева от входа в парадное была приоткрыта. Решив не рисковать, шедший первым боец бросил туда гранату. Раздался взрыв. Из квартиры послышались душераздирающие крики. Как показалось сержанту, кричали сразу несколько человек: мужские и женские голоса слились воедино.

Когда дым рассеялся, десантники вошли в квартиру и обнаружили на пороге окровавленного мертвеца, который прикрыл своим телом пятилетнего сына. Его спина была изрешечена осколками, левую руку отсекло, из обрубка на пол ручьем текла кровь. Зато ребенок был еще жив. Он пытался выбраться из-под отца, но не мог сдвинуть его с места и в ужасе заскулил, увидев вошедших китайских солдат. У разбитого окна лежала старуха, тоже убитая гранатой. А в дальнем углу развороченной квартиры, на диване, под картиной с пейзажем парижского бульвара, сидела насмерть перепуганная женщина с длинными волосами, в широком платье. Осколок ранил ее в плечо, она была в шоке, но не обращала внимания на текущую по руке кровь.

– Кто вы? – проговорила она, увидев вошедших десантников. – Уходите отсюда!

Трое солдат с автоматами замерли на пороге. Сержант помнил приказ, но медлил. Он заметил, что женщина была беременна.

– В чем дело, Вужоу? – раздался голос капитана у них за спиной. – Пристрели ее и мальчишку. Нам надо двигаться дальше. Добей их!

Вужоу навел автомат сначала на пацана, который смотрел на него большими и круглыми от страха глазами. Затем вскинул его и наставил на женщину, но не смог нажать на курок.

– Слабак, – оттолкнул его капитан и, сделав шаг вперед, без колебаний выстрелил парню в грудь. Мальчик затих и уронил голову набок.

Увидев смерть сына, беременная женщина вскочила на ноги, превратившись в разъяренную тигрицу, и бросилась на капитана. Размахивая руками, она попыталась вцепиться ему ногтями в лицо.

– На эту падаль я даже не буду тратить патроны, – усмехнулся Ханг, закидывая автомат за спину. И сбил женщину с ног ударом кулака в лицо. Едва упав, оглушенная, она сразу же попыталась подняться. Но Ханг выхватил десантный нож и отточенным ударом всадил его в сердце женщине. Испустив последний вздох, она умерла рядом со своим сыном.

– Вот так, – назидательно произнес капитан Ханг, вытирая окровавленное лезвие о платье убитой женщины и возвращая его в ножны, – должен поступать с врагом каждый китайский солдат. Без жалости и сожалений. Вам понятно, сержант Вужоу?

– Так точно, – пробормотал Вужоу, стараясь не смотреть на убитую женщину и капитану в глаза.

– Позже получите взыскание за проявленную слабость, – объявил капитан, – а сейчас следуем дальше. Зачистка не окончена. У вас еще будет шанс доказать, что вы истинный солдат Поднебесной. Вам ясно?

– Так точно, – сержант вытянулся по стройке смирно, стараясь не показывать, как его трясет.

Но Ханг сделал вид, что не заметил. Сержант еще был совсем зеленый. Когда он сам убивал впервые, его тоже трясло. Позже прошло и даже понравилось. И у сержанта пройдет.

– Тогда вперед! – скомандовал капитан.

Сжав автомат, Вужоу кивнул и вышел наружу. Солдаты последовали за ним. По дороге к железнодорожной станции они пристрелили еще нескольких человек, пытавшихся укрыться в парке. Когда же десантники приблизились к станции, то увидели, что к ним навстречу прямо посреди улицы шел человек с небольшим китайским флагом в руках. Это был бородатый мужчина средних лет, одетый в легкую желтую куртку, из-под которой виднелся пиджак, черные брюки и лакированные туфли. Он был похож на преуспевающего менеджера средней руки.

Вужоу поднял автомат, чтобы пристрелить его, но капитан сделал знак повременить.

– Обожди, – приказал Ханг, – держи его на мушке. Хочу посмотреть, что ему надо.

Человек с флагом приблизился на расстояние десяти метров к десантникам и вдруг заговорил на китайском.

– Приветствую вас как освободителей! – прокричал он. – Я ждал вас! И вот вы пришли. Чтобы установить настоящий порядок, а не то, что у нас было. Разрешите от всей души обнять вас? Или как-то еще выразить свое почтение солдатам армии Поднебесной.

Ханг молчал какое-то время, размышляя. Затем сначала поднял, а потом опустил дуло автомата, недвусмысленно намекая, что прибывший должен опуститься на колени. Мужчина с флагом немедленно рухнул на колени, продолжая вертикально держать древко, сделанное из старой лыжной палки.

– Не знаю, где ты выучил китайский, но это было не зря, – наконец раскрыл рот капитан и поставил свою правую ногу в пыльном сапоге на поваленный столб. – Ты можешь выразить мне свое почтение: целуй!

– Простите, я еще плохо говорю по-китайски, – растерялся мужчина, рассматривая грязные сапоги десантника.

– Ты все понял верно, – ухмыльнулся Ханг, – если хочешь выразить свое почтение новой власти – целуй мои сапоги. Или…

Он чуть повел дулом автомата. Этого хватило.

Мужчина вздрогнул, но затем быстро подполз на коленях, прижал китайский флаг к груди и стал целовать сапоги Ханга. По лицу капитана расплылась блаженная улыбка. Это было высшее наслаждение для него. Но едва местный слизал языком всю пыль с сапог и поднял голову, заискивающе поглядев на Ханга, как ему в лоб уткнулось дуло автомата.

– Отлично, – произнес Ханг, – ты выразил почтение. А теперь умри.

И нажал на курок. Короткая очередь расколола голову как арбуз, во все стороны брызнула кровь. Обмякшее тело снова рухнуло под ноги капитану, залив своей кровью самодельный китайский флаг.

– Но зачем, капитан? – не удержался Вужоу. – Он ведь хотел служить нам добровольно.

– Он предатель, а значит, предал бы и нас при первой возможности, – спокойно произнес Ханг, брезгливо отталкивая мертвеца от своей ноги. – Не жалей его. И, потом, сколько раз тебе повторять, Вужоу, – пленных мы не берем. Нам нужна только земля.

– Прием! – заработала рация у капитана. – Говорит сержант Шан.

– Слушаю, сержант, – ответил капитан, закидывая автомат на плечо, – что у вас там стряслось?

– Тут небольшая перестрелка, возле моста, капитан, – доложил Шан, его голос прорывался сквозь настоящую канонаду, – мы напоролись на группу военных. Точнее, курсантов морского училища, судя по форме. Они оказались вооружены и отказались сдаться. Вместо этого даже атаковали нас. Я уже потерял большую часть своего взвода и вынужден был отступить. Требуется ваша поддержка.

– Что?! – не поверил своим ушам капитан. – Ты отступил?

Шан прохрипел в ответ что-то нечленораздельное.

– Где вы? – уточнил, немного успокоившись, капитан.

– Мы заняли позицию напротив моста, который на карте обозначен как Russky, – отрапортовал Шан, – а эти курсанты подбили два наших танка и забаррикадировали мост, который ведет на остров. Теперь по нему нельзя проехать в обе стороны.

– Жди, скоро буду, – закончил переговоры капитан и в ярости переключился на другой канал. – Говорит «Восьмой», вызываю «воздух», нужна срочная переброска.

А когда одна из вертушек сопровождения села прямо на дороге, подобрав десантников, и понесла их в сторону моста, капитан вошел в кабину пилотов. Оттуда он связался по спецканалу с командованием операцией зачистки.

– Да, генерал, – кивнул он кому-то в ответ, передав о проблеме с мостом, – думаю, такая игрушка справится.

Когда вертолет высадил их в нужном квадрате, словив по дороге пулеметную очередь в бронированный борт со стороны захваченного моста, Ханг смог, наконец, своими глазами оценить ситуацию. Он быстро убедился, что русские моряки, засевшие там, даже не думали сдаваться или оказывать почтение новым властям. Вместо этого они яростно отстреливались и уже отбили две атаки. В одной из них погиб почти весь взвод сержанта Шана. На подступах дымилось несколько подбитых танков и даже один вертолет. К счастью, ничего кроме стрелкового оружия и переносных ЗРК у них не имелось. Но все подходы к мосту простреливались, и Ханг решил запросить помощь командования. Если противник храбр и не хочет сдаваться: нужно его уничтожить, не вступая в ближний бой. Зачем напрасно терять своих людей.

Через пять минут к мосту подъехал, выгрузившись из чрева десантного корабля, очень большой черный танк с вытянутой башней и странной сдвоенной пушкой, похожей на две вертикально смонтированные друг над другом рельсы. Остановившись на дороге вне зоны обстрела моряков, он навел свое странное орудие на мост и выстрелил. Вместо жуткого грохота, который раздается при стрельбе из танковой пушки, капитан и его солдаты наблюдали нечто странное. Между двух рельс загорелся красный огонек и, превратившись в плазменный шар, унесся в сторону моста. Без всякого шума. А грохот возник только после того, как плазменный снаряд врезался в мост и за мгновение превратил его в груду обломков, вместе с русскими моряками. Выглядело это непривычно даже для Ханга, который всего второй раз в жизни видел, как стрелял рельсотрон.

– Вот и все, – подытожил капитан, глядя как облако дыма оседает над проливом, – их больше нет. А нам нужно до ночи завершить зачистку в ближайших районах. Шан, свяжитесь с остальными взводами, пусть выдвигаются к центру города.

Однако не успел отряд направиться своим ходом к месту встречи, как очередная канонада в небе привлекла их внимание. На этот раз у дальних берегов залива.

Десантный корабль, направлявшийся из бухты Большого Камня, где он высадил половину солдат и бронетехники, дальше, в сторону Находки, вдруг подвергся ракетному обстрелу. Капитан Ханг глазам своим не поверил и даже вскинул электронный бинокль, чтобы убедиться в этом. Из района полуразрушенного завода, где уже должны были вовсю хозяйничать десантники, по низколетящему транспортнику выпустили целых пять ракет. Имевшееся на борту защитное вооружение позволило сбить три, но две остальные успели воткнуться в брюхо серебристого мастодонта.

Раздался взрыв, и левое крыло транспортника отвалилось прямо в полете. Гигантский десантный корабль, ещё не успевший набрать высоту, завалился на бок. Сквозь образовавшуюся брешь в воду залива посыпались танки, бронемашины и едва различимые на таком расстоянии даже в бинокль люди. Пилоты пытались выровнять машину, но она потеряла управление и, совершив полукруг над морем, на полном ходу врезалась в прибрежную сопку.

Последовал взрыв. Над акваторией поднялся огромный столб дыма, а эхо докатилось даже до города. Несколько тысяч десятников, сотни танков, бронемашин, рельсотронов и другой техники испарились за одно мгновение.

Ханг в ярости вновь перевёл бинокль на район, откуда ракеты ударили по транспортнику. Это был завод, на территории которого стояли несколько недостроенных военных кораблей, чудом уцелевших в защищенной бухте даже после цунами и землетрясения. Несмотря на то, что весь завод уже был оккупирован и как раз досматривался десантниками, часть русских военных моряков, видимо, укрылась на кораблях, где уже было смонтировано вооружение. Залп был произведен с нового эсминца, который готовился к спуску. В ответ на такое вероломство звено истребителей Chengdu J-10 нанесло точечный удар и поджарило своими ракетами русский эсминец, которому никогда не суждено было выйти в море.

– Кто-то мне за это ответит, – прошипел Ханг, опуская бинокль и сжимая покрепче автомат, – до наступления ночи я лично должен убить еще не меньше сотни местных. Живее, солдаты!

Глава двадцатая

Удавка на шее

Император, уже испивший крови, не шутил. Стоило Гризову лишь подумать о Маше, как астральная удавка на горле сжималась сильнее. Цинь Шихуанди нашел слабое место влюбленного воина эфира. Гризов был парализован и мог теперь лишь наблюдать за происходящим, чуть не плача от собственного бессилия. Он понимал, что жизнь одной женщины для него сейчас важнее тысяч других людей.

А наступление тем временем продолжалось. Тайная армия императора Цинь Шихуанди версии двадцать первого века перебрасывалась в Россию через астрал. Мгновенно и незаметно. И главное, безо всякого сопротивления со стороны армии российской, солдаты которой до последнего момента не видели нападавших. До тех пор, пока китайцы не появлялись в непосредственной близости и не наносили внезапный удар.

Видя, как развиваются события, Гризов все яснее осознавал, что солдаты и офицеры находятся под воздействием массового внушения, которое пропадало лишь тогда, когда уже становилось поздно что-либо делать. Вся центральная связь по-прежнему глушилась группировкой магических спутников системы «Коготь дракона», и Гризов ощущал, что и массовое внушение «невидимости» идет по тем же каналам.

Но, даже лишенные оружия и связи с центром, разрозненные части российских войск на Дальнем Востоке пытались дать отпор противнику, превосходившему числом и огневой мощью.

По наблюдениям Гризова, похожая картина наблюдалась сейчас по всему Дальнему Востоку и в Сибири. Прежде всего синие шары начали вспыхивать вдоль границы с Россией. Они загорелись уже в небе над Иркутском, Читой, Благовещенском, Хабаровском и Комсомольском-на-Амуре. Повсюду на разрушенный землетрясением край с неба сыпались китайские танки, самолеты и орды десантников. Армия вторжения Поднебесной имела на вооружении самую современную технику, от ручных рельсотронов до космопланов, и господствовала на всем дальневосточном театре военных действий. Российская же, после удара из космоса, почти потеряла боеспособность. Захват приграничной территории произошел практически молниеносно.

Вслед за приграничными районами китайцы обозначили свое присутствие и в глубинных землях. Синие шары стали вспыхивать в небе над Сахалином, Камчаткой, Нерюнгри, Якутском и Магаданом. А затем, специально подготовленные для войны в Арктике, части китайских десантников с бронетехникой и авиацией, через астрал проникли на Тикси, Певек и Анадырь, достигнув берегов сразу Восточно-Сибирского и Берингова морей. Круг замкнулся. Сибирь и весь Дальний Восток стали китайскими.

Оглядывая из космоса эту огромную территорию, Гризов с грустью подумал, что здесь есть где расселить излишки населения Китая, стремительно приближавшегося к полутора миллиардам. Сами русские почему-то годами не хотели ни плодиться, ни селиться здесь. Китайцы же плодились непрерывно и жили где угодно. И даже действовавшая долгое время политика «одна семья – одни ребенок» почти не помогала сдерживать рост населения, ставший серьёзной обузой для экономики страны.

Поначалу китайцы решали свою проблему сливом населения за границу. Ежегодно тысячи китайцев распространялись по миру, повсюду образуя китайские землячества и мафию. Этот процесс начался не сегодня, он шел уже много сотен лет. И вскоре почти не осталось уголка на Земле, куда бы ни проникли китайцы. Почти двести лет назад тысячи китайцев в виде дешевой рабочей силы появились в России, где потом помогали делать революцию и охранять самого Ленина. А также в Европе, Скандинавии и, конечно, в США. Огромная численность дешевых китайских работников позволяла всем властям наживаться на этом. Однако они не видели главного. Повсеместно, медленно, но верно, проходил скрытый захват торговых рынков неторопливыми китайцами.

Затем появился интернет, породивший AliExpress. И бомбардировка мировой экономики дешевыми китайскими товарами ускорилась, приняв вид добровольных пожертвований. eBay и Amazon заскучали. Американцы стали терять самое святое – деньги. Когда есть выбор, кто же в здравом уме откажется брать товары вдвое дешевле, чем американские и европейские. С бесплатной доставкой, да еще с кэшбеком?

Лютый китайский демпинг нравился всем. В России успех AliExpress тоже превзошел ожидания. И какой же русский сегодня не любит покупать товары в Китае через интернет? Как оказалось, почти половина обитателей России предпочитали добровольно отдавать деньги китайцам, позабыв про США, ЕС и даже собственные магазины. В далеком Китае, по непонятной обывателю причине, покупать стало дешевле, чем у себя дома.

AliExpress стал настолько популярным сайтом для онлайн-покупок у россиян, что вызвал к жизни массу сервисов и магазинов, ориентированных только на китайские товары. По легенде, сам Гризов, то есть Иван Конопляный, среди череды IT-проектов под брендом «Мегабонус» открыл кэшбек-сервис, работавший в том же направлении.

Только на ежегодной распродаже «11.11» AliExpress зарабатывал по тридцать миллиардов долларов за пару дней. А ведь были еще и другие китайские маркетплейсы: Gearbest, BangGood и так далее. Китайская кошка, лицемерно прикрываясь коммунистическими идеями всеобщего равенства, продолжала расчетливо ловить капиталистических мышей, складывая их в свою корзинку. И плевать, как это называлось. Хитрости китайским правителям всегда было не занимать. Поскольку свою цивилизацию они ставили выше других, то и интересы своей страны защищали лучше других. Во всяком случае, лучше, чем Россия защищала свои.

Окрепнув в двадцать первом веке под тайным покровительством императора Цинь Шихуанди настолько, что не побоялся бросить вызов тираннозаврам-англосаксам, Китай выстроил для своей защиты еще одну Великую стену. Эта стена была невидимой, но оттого не менее прочной. Новая Великая Китайская интернет-стена назвалась «Золотой Щит». То ли история с Опиумными войнами ничему не научила китайцев, то ли император решил, наконец, отомстить западным варварам за сотни лет унижения – но файрволл «Золотой щит» накрыл все интернет-пространство Китая, заблокировав доступ к мировым социальным сетям и поисковикам.

С той поры вопрос «А ты есть на FASSberbook?» – вызывал у китайцев полное непонимание, поскольку они не знали, что такое FASSberbook. А также, что такое YouTube, Twitter, Instariuzo, WhatsTheHellAreYouDoing, Viber и прочие американские соцсети и мессенджеры, считавшиеся мировыми. Закрыв «Золотым щитом» интернет-пространство Поднебесной, китайские власти не дали ему пропасть, осознав, что огромное население – это не только проблема, но и огромный источник прибыли на внутреннем рынке. Учтя мировые тренды, китайцы запустили собственные аналоги соцсетей, аудитория которых быстро набрала десятки миллионов пользователей.

Соцсети в Китае стали расти как грибы. Здесь появиласьQzone, которая мгновенно стала третьей в мире по количеству пользователей. ВозниклаPengyou, подававшая себя как «сервис для дружественного общения». Затем родилась и пошла в ростWeChat, – аналогWhatsTheHellAreYouDoing – быстро ставшая незаменимой в повседневной жизни многих обитатели Поднебесной. Дело в том, что китайские разработчики пошли дальше американских, расширив функционал обычной соцсети.

Instariuzo заменили наSina Weibo. Для просмотра видео и прослушивания музыки вместоYouTube возникло сразу несколько сервисов:Youku, Tudou, Sohu. А потом иTikTok, известный в Китае как «Доуинь».

Чтобы удовлетворить потребность в сервисах мгновенных сообщений, похожих на ICQ, в Китае запустили сервис под названием QQ, имевший голосовой и видеочаты. Шли в рост разнообразные платформы для блогеров и собственные системы онлайн-оплаты.

В целом, как осознал Гризов, будучи отрезанными от остального интернет-мира, китайские пользователи ничуть не ощущали своей ущемлённости. Даже наоборот. И в Китае ставили лайки, делали репосты и выкладывали в сеть фотографии. Только, в отличие от России, которая позволяла иностранным медиамагнатам доить себя как корову, прибыль от рекламы в китайских соцсетях оставалась в Поднебесной, поднимая собственный рынок. И это, понятное дело, совсем не нравилось заокеанским варварам, которые были уверены, что все богатства мира, кому бы они ни принадлежали, входили только в зону их интересов.

Но, даже если бы вдруг власти Китая разрешили использовать американские соцсети, то они столкнулись бы с другой, неожиданной в современном мире проблемой – патриотизмом. Китайцы по привычке уважали только свой родной язык и не стремились учить английский. Язык западных варваров знало не больше одного процента почти полуторамиллиардного населения. Они просто не смогли бы воспользоваться в полной мере всем функционалом.

В России английским увлекалось гораздо больше людей и западных варваров понимали лучше. Никакой «Золотой щит» не оберегал древнюю культуру от негативного воздействия просветителей. Дошло до того, что молодёжь почти перешла в общении на английский с матом, а сама Россия уже нуждалась в русификации.

Несмотря на то, что экономика Поднебесной последние годы укреплялась быстрыми темпами, население росло еще быстрее. И вот теперь вновь воплотившийся первый император объединенного Китая, похоже, взялся за качественное решение проблемы. Однако в планы Цинь Шихуанди мирная ассимиляция жителей покоренных государств не входила. На войне китайцы пленных не брали. И этот факт вдруг напомнил Гризову, отчего китайцы стали считать русских слабаками.

Это началось несколько сотен лет назад, с первых контактов на Амуре, куда вышли посланцы Российской империи. Посланцами были православные казаки, которые стали регулярно вступать в приграничные стычки с китайскими солдатами. И это понятно: Российская империя расширялась на восток и неизбежно вошла в соприкосновение с китайской. Начались тёрки. И в этих стычках проявились два полярных менталитета. Если побеждали китайцы, – они вырезали всех, включая раненых, женщин и детей, следуя воплощённым в стратагемах заветам своей мудрости. Если побеждали русские, – они лечили и кормили даже пленных, исходя из христианских заповедей. Осознав, что русские не добивают их даже после победы, китайцы преисполнились убеждения, что русские – слабаки. Ведь настоящие солдаты своих врагов уничтожают, всех до последнего. Вот англичане – настоящие солдаты. Подавив сопротивление Китая в войне двести лет назад и получив возможность снова поставлять наркотики, отобрали у них Гонконг, огородили центр города и написали на воротах: «Китайцам и собакам вход воспрещен». И китайцы подчинились. А что делать: так и надо поступать с побежденными.

Немного отвлекшись на прошлое, Гризов вернулся в реальность, ощутив странное шевеление на орбите. После удара по целям на Дальнем Востоке России невидимая простому глазу космическая группировка «Коготь дракона» перенацелила свои небесные орудия на объекты в ближнем космосе. А затем начала расстреливать без разбора все военные спутники и спутники систем связи. Но не одни лишь российские, а всех государств, которые только могла отыскать.

«Вот это поворот, – удивился Гризов, – неужели мой друг Цинь Шихуанди настолько в себе уверен, что решил воевать сразу со всем миром?»

Учитывая, что в этот момент на разных орбитах вокруг Земли вращалось почти две с половиной тысячи спутников двойного назначения, которые обеспечивали как связь, так и дистанционное наблюдение за объектами на поверхности, проблем с выбором целей у китайцев не было. Одним ударом «Коготь дракона» уничтожил половину спутников, летавших на околоземной орбите, оставив без связи, интернета и телевидения множество стран, даже не подозревавших о том, что началась новая мировая война.

Российскую космическую станцию «Мир», или как ее теперь называли, – прикрутив несколько американских, японских и европейских модулей, – «Международную космическую станцию», император пока не атаковал. Но в том, что это может произойти в любой момент, у Гризова сомнений не было.

После внезапного удара «Когтя дракона» американцы и европейцы потеряли несколько сотен своих спутников из противоракетного «щита». Это были новейшие спутники с секретными образцами электромагнитных, лучевых, а также кинетических и сверхвысокочастотных орудий. Военное командование союзников пребывало в шоке: теперь эти страны могли в любой момент подвергнуться ракетной атаке со стороны Китая или России. Они и раньше не могли чувствовать себя спокойно, а теперь вообще оказались беззащитны.

Но в самой России, где исчезло лишь несколько десятков военных спутников, об открывшейся возможности пока не знали, пытаясь наладить контакт с собственными пропавшими аппаратами. Кроме военных, здесь вышло из строя тридцать восемь спутников связи. Большая часть страны перестала принимать сигналы цифрового телевидения и радио, пропал интернет. И без того плохая связь с Дальним Востоком вообще прервалась.

В США и Европе наблюдалась похожая картина, только счет сбитых спутников связи шел на сотни. Повсеместно пропал интернет, сбоили системы платежей, навигации и связи. Начались катастрофы на земле, в небесах и на море, а затем паника. После массового отказа навигаторов крупные города Европы и США охватил транспортный коллапс. Многие водители разучились передвигаться в пространстве без электронных карт.

Кроме того, люди в этих странах уже давно не представляли, как можно общаться друг с другом без интернета. И вот он пропал. Такого не смог пережить никто. Ведь ты крутой, пока есть интернет и Фотошоп, а когда их нет – сразу видно, кто ты на самом деле. Жить, не прячась за аватаркой, и общаться без смартфона оказалось невыносимо трудно!

Массы людей потянулись на улицы своих городов, возникли стихийные митинги. Магазины, вокзалы и транспортные артерии в Европе и США мгновенно оказались заблокированными разъяренной толпой, которая требовала от правительства вернуть интернет. Зато в странах второго, третьего, четвёртого и пятого мира никто не заметил происшедшего. Там интернета отродясь не было, поэтому местные жители безмятежно собирали урожай, пили пиво и наслаждались здоровой жизнью.

Однако это было только начало беспорядков. После того, как количество спутников на орбите заметно поубавилось, сразу пятнадцать аппаратов системы «Коготь дракона» послали, один за другим, два закодированных электромагнитных импульса по высотным слоям атмосферы Земли. Первый импульс, как ни странно, был направлен на сам Китай. Зато второй импульс разлетелся по всем странам и достиг своей цели, ничего, на первый взгляд, не разрушив. Он был настолько странным, что привлек внимание Гризова сильнее, чем первый, так как был очень специфическим. Оказалось, что этот сигнал нес в себе закодированное послание всем китайским диаспорам мира. Расшифровав послание, эфирный дух был удивлен – в нем содержалось лишь одно слово, начертанное иероглифами, «Пора!».

С этой минуты на всей Земле, везде, где только обосновались выходцы из Китая за последние двести лет, начались волнения. Китайцы собирались большими толпами и устраивали потасовки с полицией. Первым полыхнул Чайна-таун в Сан-Франциско, затем в Нью-Йорке на Манхэттене, следом встрепенулись канадские китайцы из Ванкувера, тихая и сонная Канада в этот день проснулась уже другой страной. Забурлили Лондон, Париж, Рим и Мадрид. Даже прохладные скандинавские жители удивились, сколько китайцев было на самом деле расквартировано по Норвегии, Швеции и Финляндии. Ведь если вид на жительство давали одному, то вскоре туда нелегально перебиралось несколько поколений его семьи, живших на одно пособие.

Не обошли колебания земной коры и Россию. Хотя полстраны уже находилось под китайской армией, но остальная часть пока жила спокойно, не зная об этом, почти как в смутные времена нашествия поляков. Тогда враг дошел аж до Москвы, захватил ее и хозяйничал там долгое время. А за Волгой продолжали спокойно жить, рожать детей и собирать урожай. Пока совесть не замучила Минина с Пожарским, наконец, решивших: «Не гоже, когда столица и полстраны в руках захватчиков». Только тогда и поднялись. Да собирались, как обычно, не торопясь: то купцы денег на оружие не давали, то простолюдины воевать особо не хотели.

После импульса, активировавшего китайские землячества, в России разом затрясло все крупные города. Но здесь волнения происходили не из-за перебоев с интернетом. Русский человек привык к перебоям во всем. Водители спокойно продолжали ездить по улицам без электронных карт. А большинство людей жить без смартфонов, в надежде, что скоро все само собой восстановится. Сильнее всех пострадала молодежь, уже подпорченная интернетом. Мессенджеры работали через пень-колоду, интернет пропадал, в сетевые игры было не поиграть. Жизнь дала трещину.

Зато дисциплинированные китайцы, едва получив сигнал, закрыли свои рынки, лавки, магазины и массажные салоны, остановили такси. Дворники перестали убирать мусор. Замерли многочисленные стройки по всей стране. Вместо этого на улицах появились тысячи китайцев, требующих увеличить зарплату. Социальные волнения охватили города-миллионники, Питер и даже Москву. Правительству пришлось подключить к разгону демонстраций полицию. Китайцы взялись за камни. Начались первые столкновения.

В то же время Гризов заметил активизацию целой армии китайских хакеров на территории Поднебесной. Но их атака была направлена почему-то не на Россию. Изучив первый космический сигнал, на который он сначала не обратил пристального внимания, эфирный дух осознал, что кибератака идет на сервера крупнейших американских интернет-компаний и телекоммуникационных гигантов. Но самое главное – китайские хакеры атаковали сервера Пентагона.

«Император и правда воюет со всем миром сразу, – утвердился в своих выводах Гризов, глядя как компьютерный вирус доедает остатки интернет-защиты Пентагона. – Так и до мировой войны недалеко».

Расправившись с последним уровнем защиты, вирус спровоцировал больше двух десятков ракетных ударов по офисам крупнейших банков и федеральной резервной системы США, вернув экономику страны на двадцать лет назад. «Вначале мир представлял собой хаос, состоявший из мельчайших частиц – Ци», – вспомнилась Антону строчка из путеводителя.

Беспомощно наблюдая через астрал, как стартуют американские ракеты, Гризов решил, что они ударят по российским городам. И уже приготовился к последней битве в жизни. Поскольку вдруг понял – этого он не смог бы допустить, даже потеряв Машу. Но, каково же было его удивление, когда все ракеты упали на американской территории, расплавив золотой запас Федеральной Резервной Системы США. Кое-что осталось, но большая часть запаса теперь превратилась в радиоактивные золотые слитки. Те же ракеты разрушили офисы крупнейших банков. Информация о долгах и неуплаченных налогах американцев была безвозвратно потеряна, а банковская система подорвана. Погибли миллионы мирных жителей, хотя почему-то не пострадал ни один военный объект.

– Знает, куда бить, сукин сын, – отметил Антон, обширное сознание которого пребывало сейчас в разных концах планеты одновременно, – ударил по самому святому для американцев, по доллару. Это же гарантированный дефолт, разрушение символа веры. Почти конец света, который они так долго ждали.

Однако опыт прежних войн англосаксов с Китаем и Японией кое о чем не давал ему забыть. Это был циничный и подлый враг. Загнанный в угол, этот враг был способен на все, вплоть до атомной бомбардировки. Ради сохранения собственной прибыли ему ничего не стоило стереть с лица Земли миллионы людей. «Шоу маст гоу он», сколько бы людей ни погибло в других странах мира. Черный энергетический след, который заметил Антон среди прочих тайных знаков, вел из президентского бункера в единственный уцелевший после китайской бомбардировки офис ФРС США. Гризов слишком хорошо знал, что его обладатель мог посостязаться с императором Поднебесной в изощрённых способах убийства миллионов людей. И был просто уверен, что скоро услышит об одном из них. Так и случилось.

Не прошло и дня, как в городском округе Ухань, расположенном в китайской провинции Хубэй, появился человек с плотно закрытым кейсом. Внутри него бились о стенки стеклянной колбы смертоносные вирусы. С виду человек был похож на обычного курьера-китайца по имени Джеминг, работавшего на медицинский концерн «ЮА». Этот международный концерн имел подразделения по всему миру и входил в «Большую Фарму», куда был заказан путь мелким компаниям. В этом узком кругу вращались такие деньги, о которых Пентагон мог только мечтать. Здоровье стоит дороже, чем оружие.

Утром Джеминг спокойно сошел с частного самолета компании, прилетевшего последним рейсом из США, еще до закрытия границ. Никем не замеченный, поскольку был прикрыт специальным заклятьем, доставил кейс в лабораторию. Подразделение концерна «ЮА» в Ухане для отвода глаз занималось научными экспериментами с разного рода возбудителями болезней, а на деле разработкой бактериологического оружия для правительства Китая. Сдав кейс с образцами под роспись, Джеминг вышел за пределы лаборатории и пропал, будто его и не было.

Младший лаборант Чуанли в тот день почему-то не надел защитный респиратор, хотя раньше с ним такого не бывало. А, открывая кейс, случайно уронил пробирку на каменный пол. Крепкая на вид, пробирка неожиданно разлетелась вдребезги, выпуская содержимое в воздух лаборатории, где находилось еще двадцать пять сотрудников. Чуанли первым сделал вдох и сказал:

– Ап-чхи!

Глава двадцать первая

Мореплаватели во Вселенной

Император вел невидимый бой со всеми не только на земле, но и в космосе. После того, как весь мир начали сотрясать восстания китайских землячеств, космическая группировка Цинь Шихуанди вновь активизировалась. Гризов засек два космоплана с эмблемой «Серебряного Дракона», полные звездных десантников с новейшим оружием, которые тайно стартовали с поверхности КНР.

Взмыв в безвоздушное пространство, они направились к международной космической станции. Там сейчас находился экипаж из четырех человек, в состав которого входило два русских космонавта, один американский астронавт и один китайский тайконавт. Русские в это время спокойно ели гороховый суп из тюбиков, американец спал. Гризов отследил китайца. Тот работал в одиночестве на удалённом от центра модуле, прилаживая среди его приборов незаметное устройство.

«Зуб даю, – подумал озадаченный Гризов, – наверняка этот тайконавт работает на Ливея и задумал какую-то пакость. Ох уж мне эти мореплаватели во вселенной[15]».

При ближайшем рассмотрении устройство оказалось хитроумным радиомаяком, который тайконавт только что активировал. Сигнал был уловлен первым приближающимся космопланом и позволил мгновенно перехватить управление станцией. Прежде всего шлюзовыми камерами. Затем шпионское устройство подключилось к общей сети станции и отрубило всю внешнюю связь. Теперь МКС находилась целиком во власти «Серебряного Дракона».

Два обтекаемых космоплана с десантниками уже прошли атмосферу и приближались к станции. Судя по всему, планировался ее захват. Неожиданно второй космоплан отклонился от курса и направился к Луне. Заинтригованный Гризов отследил введенные в секретный план полета координаты точки назначения. И тут выяснилось, что интересы реинкарнации первого императора объединенного Китая не ограничивались Землей. На обратной стороне Луны тайно уже была построена китайская база. На ней собирались гигантских размеров военные космопланы, призванные поставить точку в споре с любой сверхдержавой, рискнувшей противостоять Китаю.

Уничтоженные спутники США и НАТО несли в себе первые образцы лучевых, электромагнитных, кинетических и сверхвысокочастотных орудий, недавно придуманных и еще не опробованных толком. На китайских космических бомбардировщиках стояли уже испытанные в дальнем космосе орудия. Не один астероид был разнесен ими в процессе доводки и секретных испытаний. Теперь пришел черед целей на Земле. Кроме того, были здесь и образцы тектонического оружия, даже более мощного, чем на спутниках. Три таких монстра были полностью достроены и готовы к старту. В их бортовые компьютеры уже ввели цели на территории России, США, Канады и Европы. Осталось только взлететь и произвести окончательный расчет на месте с противниками императора, которые рискнут не подчиниться после первой демонстрации силы.

Десантный космоплан, устремившийся к Луне, как раз доставлял для этих кораблей капитанов и высших офицеров, тайно прошедших специальную подготовку на военных курсах при Пекинском университете. Руководил подготовкой тогда еще профессор Ливей. Само собой, всех студентов он отбирал и зомбировал лично.

Между тем первый челнок с десантниками приблизился к МКС, сбавил ход и начал подготовку к шлюзованию. Тайконавт изнутри заблокировал ничего не подозревавших русских и американцев в центральном модуле и теперь спокойно ожидал завершения маневра челнока у обреченной станции.

Одновременно с происходящим на МКС Гризов засек новое шевеление на орбите и мощный всплеск черной энергии в астрале. Вскоре над центральной Россией должны были вспыхнуть синие шары, а на землю посыпаться новая армия вторжения под командой самого Мэн Тяня. Именно он, верный императору еще с прошлой жизни, был назначен командовать окончательным порабощением государства северных варваров.

На орбите несколько спутников из группировки «Коготь дракона» прямо сейчас наводили свои тектонические орудия на Москву, Питер, Мурманск, Ярославль и другие города.

Угроза стремительно нарастала на всех фронтах. Астральную оболочку Гризова вдруг пронзил разряд непонятной природы, словно ветвистая молния ударила прямо в сердце. Животный страх, поселившийся на его дне, пропал. Исчезла и удавка на шее, хотя ощущения черной бездны, возникшие в пекинском отеле, еще были свежи. Антон больше не колебался и не ждал помощи от покровителя.

– Прости меня, Маша, – пробормотал Гризов, чувствуя, как холодная ярость заряжает его доселе небывалой энергией, способной пробить любую оборону.

Первым он уничтожил космоплан с командирским составом для гигантских военных кораблей, одиноко плывущий в межзвездном пространстве к Луне. Рядом с китайским челноком соткался из ниоткуда космоплан с российскими звёздами на крыльях и выстрелил в упор ракетами. Вонзившись, как гарпун в большую рыбу, ракеты класса «космос-космос» за секунду распылили китайский челнок на микрочастицы.

– Получи, фашист, торпеду, – радостно воскликнул Гризов, понимая, что без командиров и офицеров три мастодонта с Луны уже не взлетят.

Выполнив эту атаку, Гризов почувствовал себя советским героем-подводником Александром Ивановичем Маринеско во время «атаки века». То есть торпедирования с близкой дистанции подлодкой С-13 гигантского фашистского транспортаWilhelm Gustloff. На этом корабле находилось почти тысяча триста нацистских подводников, которых хватило бы для экипажей семидесяти подлодок.

Расправившись с первой целью, Гризов, не колеблясь, нанес удар по самой лунной базе. Нужно было уничтожить инфраструктуру и все построенные космопланы китайцев, чтобы у Ливея не возникло искушения набрать новые экипажи.

В этот раз не уберег базу и энергетический щит из концентрированной злобы. Антон не стал колебать поверхность Луны тектоническим оружием, а применил ракеты. Однако удар был таким мощным, что первый же залп превратил военную базу в облако лунной пыли, а на ее месте возник новый кратер. В тот же момент на другой стороне Луны американские зонды зафиксировали первое в истории лунотрясение необъяснимой природы.

Холодный ошейник смертельной ярости Шихуанди вновь возник на горле воина эфира, но Гризов тут же разорвал его в клочья, не задумываясь о последствиях. И нанес удар по второму космоплану, который уже почти пристыковался к МКС. В последний момент невидимая сила заглушила двигатели корабля и, оттащив подальше от станции, навела на него одинокий метеорит. До невозможности удивлённые космонавты и астронавт, заметив со станции взрыв, дружно перекрестились. А затем отправились обмывать свое чудесное спасение спиртом из тюбика. На радостях они даже не заметили, как проплывает мимо иллюминатора одинокий тайконавт, которого по непонятной причине выбросило наружу в скафандре с запасом воздуха на пять минут. Гризов придал ему небольшое ускорение и направил в открытый космос, чтобы эта сволочь смогла насладиться напоследок видом целехонькой МКС.

Закончив с челноками, разъяренный воин эфира отбил новую попытку замкнуть энергетическую удавку на своей шее и в ярости нанес удар по группировке спутников «Коготь дракона». Тектонические орудия китайцев почти закончили наведение, когда рядом с ними возник тяжелый космический крейсер ВКС России «Гремящий» и открыл огонь по спутникам из всех имеющихся калибров. Прежде всего в ход пошли лазерные и электромагнитные орудия. На сей раз защита императора, почуявшего яростную атаку непокорного духа, оказалась сильнее прежнего. И хотя Гризову удалось вывести из строя почти все – девятьсот сорок пять спутников, – оставшиеся пять штук продолжали фокусироваться на столице и крупных городах.

Антон приготовился вновь ударить по уцелевшим спутникам, но тут ощутил присутствие армады Мэн Тяня уже на самой границе миров. Еще мгновение и над Москвой вспыхнут синие шары, открывая Китаю дорогу к окончательной победе. Тогда Гризов решил вмешаться в управление и на всякий случай привел систему ПВО России в полную боевую готовность. По тревоге были подняты в воздух все истребители ВВС. И хотя министр обороны немигающим взором смотрел на их синхронный старт с аэродромов по всей стране, он так и не смог припомнить, когда же отдал такой приказ.

Ракетные войска стратегического назначения тоже получили приказ сбивать все неопознанные летающие объекты и закрыли небо над европейской частью России. Все находившиеся в воздухе гражданские самолеты мгновенно совершили мягкую, но вынужденную посадку, в тех местах, над которыми пролетали в данный момент. Гризов позаботился о том, чтобы все лайнеры оказались на земле без единой царапины. Пусть даже посреди тайги или в степях, но зато целехонькими. Правда, у лётчиков возникла временная амнезия, – никто из них не помнил, как сумел посадить гигантский лайнер там, где вообще не было взлётно-посадочной полосы. Зато Гризову стало легче: даже если его распылят по вселенной, жертв будет намного меньше.

Подготовившись к отражению атаки на земле, он ринулся в астрал, где преградил дорогу армаде Мэн Тяня, которая уже закончила концентрацию сил у точки перехода между мирами. Неожиданно на пути десантных кораблей Мэн Тяня, в полумраке параллельной вселенной, образовалась стена из тысяч многоцелевых истребителей Су-57. А на самом острие контрудара возникло даже несколько сотен новехоньких Су-60 и Миг-55, силуэты которых только формировались в умах конструкторов будущего.

Словно коршун на зайцев, воплотивший себя в тысячах реактивных самолетов, способных воевать за границами реальности, эфирный дух набросился на десантные корабли противника. Российские истребители терзали этих китов ударами своих ракет, вспарывая бронированную обшивку и защитные заклятья одинаково легко. Уничтожая все, что находилось внутри. Ни один из десантных кораблей не смог приблизиться к зоне перехода. Ни один синий шар не вспыхнул над Россией, пока Гризов стоял у них на пути, презрев угрозы императора.

Хотя этот бой проходил в полной тишине – лишь возмущения эфира отражали войну между духами, – Гризов ощущал недоумение и растущую панику в рядах противника, такого грозного еще мгновение назад.

– Не нравится? – усмехнулся воин эфира. – Подожди, то ли еще будет. Мы долго запрягаем…

И, прежде чем на защиту мастодонтов подоспели из глубины построения войск Мэн Тяня его собственные истребители Chengdu J-10, большая часть десантных кораблей была уничтожена. На границе реальности завязался жестокий бой уже между истребителями. Но тут же целый рой самолетов ВКС России, с энергетическими клонами Гризова за штурвалом, пробил брешь в обороне китайцев и устремился в прорыв. Туда, где за авангардом прятался исполинский корабль-матка с главной астральной оболочкой самого Мэн Тяня.

Казалось, еще немного и Антон окончательно победит. Уничтожит эту армию вторжения. Нужно лишь дотянуться до основного корабля, за обшивкой которого бьется от страха и позора сердце Мэн Тяня. Но вдруг ощутил, как сразу пять уцелевших спутников системы «Коготь дракона» с тектоническим оружием на борту дали залп по Земле.

В зоне обстрела находились: Питер, Севастополь, Волгоград, Челябинск, Архангельск и Мурманск. А в центре – Москва. Гризов уже знал: для уничтожения всего, что попадало в зону поражения, хватило бы удара одного спутника. Мощность выстрела сразу пяти тектонических орудий не оставляла шансов ничему живому. Как только импульс злобы достигнет поверхности, начнется необратимый тектонический процесс, который изменит ландшафт в этой части планеты навсегда. Под давно устоявшейся плитой возникнут новые разломы и забурлят новые вулканы. Пожары выжгут, а наводнения смоют с нее закрепившееся здесь человечество, освободив место для более совершенных форм жизни.

Гризов, позабыв про Мэн Тяня, мгновенно выскочил из пространства между мирами. И, собрав остатки своей космической силы, распростерся энергетическим щитом над Россией. Когда удар концентрированной злобы из пяти спутников достиг его поверхности, мощный взрыв потряс небеса от Питера до Челябинска, прокатившись раскатами над одной шестой частью планеты. Свет померк, и Гризов, потеряв все оболочки, провалился во мрак бесконечности.

Казалось, где-то далеко звонили колокола, призывая на вечернюю молитву. И в самом деле, на горизонте ему привиделся размытый силуэт какой-то деревенской церквушки, медленно растворявшейся в сумерках. Ощущения неотвратимо наступавшей ночи добавлял костер, догоравший в двух шагах. Целые снопы искр, оторвавшись от трескучих бревен, то и дело взмывали в темнеющие небеса. Тихо дышал за спиной хвойный лес. С трех сторон вокруг огня сгрудились деревья. А с четвертой примыкало бескрайнее поле, обдававшее волнами травяных запахов. Где-то там, в глубине его, темной лентой поблескивала неторопливая речка.

Гризов сидел на поваленном стволе дерева, прислонившись спиной к сосне, вдыхал запахи полной грудью и слушал, как потрескивают угли. Это был самый чудесный, самый спокойный звук на свете. Тот, что не надоест никогда.

Напротив, на таком же бревне, сидел незнакомец в черном балахоне, похожем на монашескую рясу. На голове его красовался расписанный золотыми буквами куколь[16], ниспадавший на плечи и скрывавший половину лица. Время от времени он ворошил угли костра палкой и тряс бородой, переворачивая с боку на бок запекавшуюся картошку.

– Ну, говори, чего хотел, – произнес он, наконец, нарушив долгое молчание.

Гризов нехотя отвлекся от приятных ощущений и взглянул на собеседника.

– Чего так долго тянули? – не выдержал он. – Полстраны уже под китайским сапогом! Сколько людей погибло. Вы что тут, спали?

И осёкся, едва вымолвив. Понял вдруг, не по чину ему здесь так разговаривать, но ничего сделать не смог: наболело. Да и чем его теперь можно испугать? Цинь Шихуанди уже делал это жестко и весьма изощренно, – ненадолго хватило этих угроз. Гризов давно позабыл, где край его жизни. Он уже ничего не боялся. Ни с этой стороны, ни с той.

Но собеседник не обиделся на дерзость гостя, даже наоборот.

– Смутное время было, – как бы извиняясь проговорил он, отодвигая куколь со лба, и посмотрел на Антона спокойным проницательным взглядом серых глаз. – Старый покровитель и правда все больше спал. Вот и проспал китайцев. Он ушел теперь. А мне пришлось заменить его, – стране без порядка нельзя.

– Конечно, нельзя, – кивнул Антон, наклоняясь вперед.

– На-ка вот, поешь, – собеседник выкатил палкой запекшуюся картофелину из углей, взял в руку и протянул Антону, – проголодался небось, пока с того света летел.

Гризов осторожно взял запекшийся клубень, отковырял ногтем подгорелую кожицу и, отломив ароматный кусочек картошки, осторожно положил в рот. Подержал немного на языке раскаленную еду, посмаковав, и лишь потом проглотил.

– Благодарствую, – проговорил он, доев клубень. И откинулся назад, вновь прислонившись спиной к дереву. Так было удобнее.

– Заправляйся, – посоветовал собеседник, и сам вкусив запечённой картошки, – тебе сейчас силы нужны будут.

Помолчали немного.

– Вот еще что, отпей-ка водицы, – протянул ему собеседник деревянную флягу с ремешком, отцепив от пояса, – силы придаст.

Антон молча взял и отхлебнул несколько раз. Вода была холодная, словно только сейчас из родника. И правда, после первого же глотка по телу разлилась такая сила, что захотелось горы свернуть. От былых сомнений в себе и следа не осталось. Гризов с уважением осмотрел резную флягу и вернул хозяину. Водица, видать, непростая в ней оказалась.

– Что дальше будет, Лука? – опустил он взгляд на почти потухший костер.

– Теперь все путем будет, – успокоил его собеседник. – Я займусь страной. Пришло нам время проснуться. И повоевать малость, коли супостат на нас войной пошел. Много их нынче развелось. А укоротить надо всех. Иначе никак.

– Чем воевать-то? – удивился Антон. – У этого супостата такая армия собрана, плевком не перешибешь. Проморгал предшественник. Один я могу и не сдюжить. А свою армию готовить уж некогда.

– Ты про то не боись, – хитро прищурился Лука, поворошив палкой почти догоревшие угли, – не пропадем. У нас тоже кое-что в закромах припасено. Чай, не первый год за миром и соседями приглядываем.

– И что же это? – не поверил своим ушам Гризов, опять подаваясь вперед.

– Придет время, узнаешь, – еще больше тумана напустил Лука. – Скоро. А сила твоя не просто вернется, а отныне сильнее любой другой будет, ибо знаешь, за что бьешься.

Гризов знал: за Машу и за дом родной. За это и погибнуть совсем не страшно. Вспомнив про Машу, он даже вздрогнул. Император слов на ветер не бросал, и за то, что Гризов отважился встать у него на пути, мог уже казнить ни в чем неповинную девушку. Тогда он решил попытать счастья, чтобы уж наверняка.

– А Маша… – только и успел произнести Гризов.

– Жива она, – произнес Лука, прочитав его мысли, – не бойся.

– Где ее найти?

– Как отсель уйдешь, сразу знать будешь где. А дальше – сам ведаешь, что делать.

Помолчали еще немного. Взгляд Антона вновь упал на резную флягу.

– Позволь ещё водицы испить? – не удержался он.

– Отчего ж, – усмехнулся в ответ Лука, – пей на здоровье. Для хорошего человека ничего не жалко.

Запрокинув голову, Гризов сделал несколько больших глотков, которые должны были опустошить флягу, ведь оба собеседника уже прикладывались к ней не раз. Он все пил и пил, но вода не кончалась, а сил прибывало. Знатная была фляга.

– Хорошо у тебя в гостях, спокойно, – поблагодарил Гризов, возвращая бесконечную флягу владельцу. – Но пора мне уже и честь знать. Заждались там меня. Должок еще надо вернуть кое-кому.

Гризов встал, оглядевшись в поисках едва заметной тропинки, что вела от костра через поле.

– Иди вперед, пока не почувствуешь, что пора остановиться, – произнес Лука, тоже поднимаясь во весь богатырский рост. – А когда случится, – сразу поймешь. Накажи в том пути всех, кого следует. И здесь, и там, во всех временах. Да так, чтоб другим неповадно было и на долгие годы урока хватило. Помни – теперь я за тобой.

– Спасибо, что спас, – ответил Гризов, глядя в серые глаза собеседника.

– Иди с богом, – махнул рукой Лука. – Делай, что должен. И ничего не бойся.

Глава двадцать вторая

Последний император

Вновь оказавшись в своем астральном теле, Гризов испытал странные ощущения: мало того что заново родился, так еще стал видеть все, чего раньше видеть не мог в таких подробностях. Например, перед ним как на ладони обозначились места дислокации войск Цинь Шихуанди, а также все их передвижения – как на земле, так и в астральном пространстве. Обозначенные огоньками, словно на интерактивной карте, они переползали с места на место, там, где разворачивались боевые действия, или просто горели ровным светом, там, где все уже было решено. Этих огоньков оказалось великое множество, и Антон видел их все: как в Китае, так и на захваченной российской территории. А также на Корейской, Японской, Вьетнамской, Лаосской, Таиландской, Непальской и частично Индийской. Оказывается, Гризов кое-что пропустил, пока отсутствовал в этом мире. А отсутствовал он, ни много ни мало, семь дней.

«Странная штука время, – удивился Гризов, рассматривая из космоса карту Китайской империи, которая росла и ширилась просто на глазах. – Семь дней пролетело. А, казалось, всего полчаса о жизни с Лукой поговорили. Надо поторапливаться, а то император и в самом деле воплотит в жизнь свои мечты о мировом господстве».

Кроме передвижения войск, он четко видел теперь эфирные проекции всех любимых генералов Цинь Шихуанди, переместившихся вместе с ним в этот мир. Мэн Тянь, после сражения у астральных границ центральной России, почему-то за нее так и не перешел. А, отступив, собирал силы, расположившись со своим штабом в Иркутске, как некогда адмирал Колчак. Наступление на Россию через астрал забуксовало. Блицкрига не получилось, но Гризов был далек от мысли, что это только его заслуга. Вероятно, за время отсутствия русского духа в эфире кто-то удерживал их от мысли продолжать немедленно наступление, но совсем от нее отвадить не смог. Мысль о захвате центральной России курсировала в головах китайских генералов с завидным постоянством.

Чуть в стороне от штаба Мэн Тяня, восхищенный победой, Боджинг концентрировал свою наступательную армию для очередного удара по соседям на северной границе Китая, которой теперь считалась и захваченная Монголия. В этот раз его целью был Казахстан, а заодно и Киргизия с Таджикистаном.

Адмирал Кианфан на тысячах парусов спешил со своим флотом к Филиппинам, поскольку Япония и обе Кореи уже были захвачены молниеносным ударом десантных армий. Никто им не помог: ни Россия Северной Корее, ни США – Южной. Японию тоже не спасли многочисленные американские базы, расположенные на ее территории. Войска США здесь были уничтожены армией Цинь Шихуанди в первую очередь. А заодно и американский флот, находившийся в Желтом море. Гордость ВМФ США, авианосец «Теодор Рузвельт», уже пять дней как лежал на дне морском, вместе с двумя подводными лодками, четырьмя крейсерами и десятком кораблей охранения.

«Похоже, воинственный император действительно не боится ответных атомных бомбардировок, – рассудил Гризов, узнав об этом. – Или решил сократить население Китая такими радикальными методами. С него станется».

Из всех генералов только командующий космическими силами генерал Юнксу пребывал в печали – проклятый дух северных варваров разметал почти всю его группировку магических ударных спутников на орбите и даже сверхсекретную базу на Луне. Сохранилось лишь несколько космопланов здесь, на Земле, десяток гиперорудий, способных сбивать цели в ближнем космосе, и, наконец, ракетные войска.

Правда, у Юнксу оставались еще целых пять уцелевших спутников с тектоническим оружием, которое дало сбой во время удара по России. И генерал раздумывал теперь, не стоит ли с их помощью ударить по США. Серия землетрясений и цунами могли надолго отвратить их от мысли мстить китайцам. Кроме того, полагал Юнксу, американцы даже не узнают, кто нанёс этот удар.

Впрочем, один ответный удар англосаксы уже нанесли, определив источник угрозы хакерской атаки, несмотря на все заклятья императора. Вирус, возникший по тайному приказу Бергмозера, поразил уже почти три миллиона человек в Китае. Среди них было около четырехсот тысяч иностранцев, которые выехали из Поднебесной еще до закрытия границ и стали распространителями заразы в Европе. А также, что больше всего удивило Гризова, в самих США, которые неожиданно вышли в лидеры по числу заболевших. В Штатах началась паника. Кресло под президентом закачалось сильнее. Но Бобби Трап тут же пообещал раздать всем лекарство, недорого, если его переизберут на грядущих выборах.

«То ли Бергмозер перестарался, – рассудил Антон, глядя, как набирает обороты эпидемия, – то ли так было и задумано. Он ведь не хуже императора знает, как людей изводить».

Осознав угрозу для человечества, Гризов немедленно вмешался, попытавшись уничтожить вирус. Но смог лишь ослабить его действие, сделав из смертоносного просто опасным для здоровья. Слишком силен был заряд изначальной злобы.

Породивший эпидемию коронавирус SARS-CoV-2 произошёл от летучих мышей, которых так любили есть китайцы, а потому, как и планировалось, был приписан Китаю. Главные мировые медики зафиксировали начало пандемии под именем COVID-19. Центром эпидемии назначили Ухань. В мировом сообществе появились разговоры о вакцинах и средствах борьбы, хотя смертность почему-то не превышала смертности от гриппа. Но «Большая Фарма» уже приготовилась к получению сверхприбылей. Нужно было спасать ситуацию. А потому тут же начались массированные интернет-вбросы, призванные посеять панику в умах.

По указанию миссис Сквозняк в интернет-пространстве началась информационная война. Посыпались заготовленные фейки. Интернет заполонили сообщения о том, как именно китайцы скрещивают летучих мышей со змеями, а потом едят их. Появились рецепты разнообразных блюд из летучих мышей, что только подогрело интерес к китайской кухне.

Тем временем вебмастера всего мира цинично хайповали на коронавирусе. В интернете появились сайты, где в режиме онлайн можно было следить, как вирус распространяется по всем странам, сколько человек заболело и сколько уже умерло. Цифры умерших, к удивлению Гризова, постоянно завышались – нужно было держать человечество в тонусе, нагнетая ужас. Никто не стремился успокоить обезумевших от страха людей, напротив, им побрасывали все новые и новые жуткие подробности.

Шум поднялся такой, что все даже забыли о том, что войска Поднебесной оккупировали десяток соседних стран и продолжают свое наступление. Несмотря на заклятия Ливея, долгое время заглушавшие основные потоки информации, мировое сообщество узнало о войне. Во многом благодаря покровителям англосаксов. Но это не оказало на ситуацию никакого влияния. Англоязычную аудиторию гораздо больше интересовало, как защититься от коронавируса, вызывавшего пневмонию и редкие смертельные случаи, чем убийство миллионов каких-то там азиатов или русских.

Пока вирус гулял по миру, заставляя государства в ужасе отгораживаться друг от друга, корпорации «Большой Фармы» наслаждались процессом. В этой индустрии и раньше все было хорошо, а теперь наступали просто сказочные времена. Заказные блогеры и журналисты продолжали подливать масла в огонь, раздувая страхи. Хотя вирус, после вмешательства Гризова, стал не таким опасным. Смертность от него не превышала шести процентов, тогда как от вируса атипичной пневмонии – SAARS, разгулявшейся по миру всего несколько лет назад из того же Китая – умирало десять процентов зараженных, а от его ближневосточного клона MERS – целых тридцать пять. «Птичий грипп» вообще отправлял на тот свет шестьдесят процентов заболевших. Но тогда почему-то никто не поднимал такой паники.

Размышляя о том, кому это было выгодно, Гризов осознал, что мировым сообществом медиков управляют сейчас не те, кто хочет вылечить людей, а те, кто хочет цинично заработать на их страхе. «Похоже, эти люди никогда не слышали о „Клятве Гиппократа“, – подумал Антон, пытаясь определить местонахождение императора. – А слоган „Здоровье дороже денег“ вообще придумали пиарщики фармацевтических компаний, чтобы людям было легче расставаться с деньгами».

Проследив источник нагнетания паники, он вышел на английские и американские фармацевтические компании. «Понятно, – сделал Гризов себе заметку на будущее. – Кто бы ни воевал на планете, за этим всегда стоят американцы. А, если разобраться, англичане».

Вернувшись основным сознанием в Поднебесную, воин эфира, наконец, обнаружил логово императора. Ливей находился не в военном бункере или своей лаборатории, защищенной от атомной бомбардировки, а прямо посреди Пекина. Энергетический след чётко указывал на Гугун – Запретный город, исконное место обитания последних императоров Китая.

«Ностальгия замучила», – решил Гризов, осматривая с воздуха центральный дворцовый комплекс. Все китайские императоры селились здесь, начиная с верховных властителей династии Мин.

Обнаружив Цинь Шихуанди, Гризов одновременно с трепетом в сердце уловил знакомый сигнал из той самой лаборатории под Сианем, неподалёку от раскопок гробницы первого императора объединенного Китая. Лука не обманул его напрасной надеждой – это разносилось по вселенной биение сердца Маши. А рядом с ней Гризов ощутил биение еще десятка сердец. Похоже, всех русских туристов держали в одном подземелье. «Это хорошо, – решил Антон, – спасем всех разом. Но прежде надо разобраться с главным врагом».

Он уже собирался перейти в контрнаступление, но лишь сейчас с удивлением обнаружил то, о чем намекал покровитель России: ее новые вооруженные силы, о которых никто не знал. Большое количество секретных комплексов, оборудованных баз, взлетно-посадочных полос и космодромов было рассыпано по всей поверхности и спрятано в подземельях на обширной территории страны. От Калининграда до Владивостока. Каково же было удивление Гризова, когда он увидел сотни секретных баз прямо по соседству с китайскими войсками, хозяйничавшими сейчас в Сибири и на Дальнем Востоке. Они не были уничтожены ударом из космоса и обнаружены сверхспособностями Ливея, поскольку их прикрывало заклятие собственного покровителя.

– А наш-то посильнее будет, – решил Гризов, рассматривая все это нетронутое великолепие. – Жаль только, предшественник проспал нападение. Столько народу полегло. Могли бы отбиться. Теперь придётся за него подчищать.

До этого дня, не считая танков «Армата» и новейших истребителей, Гризов знал только про разработку гиперзвукового оружия, о котором Россия недавно возвестила всему миру, чтобы главные доброжелатели прикусили языки. Оказалось, это далеко не все. Россия плотно осваивала ближний космос. Уже были созданы и построены целые эскадрильи космических кораблей – легких и тяжелых – даже мощнее тех китайских, которые Гризов уничтожил на Луне. Новые сверхтяжелые ракеты для вывода военных спутников на орбиту, которые также можно было использовать и для путешествия по Солнечной системе.

Почти три тысячи невидимых военных спутников системы «Звезда» уже барражировали на разных орбитах вокруг Земли, оставаясь невидимыми не только нашим друзьям из США и Англии, но и атакующей китайской армии нового воплощения Цинь Шихуанди.

Император был уверен, что уничтожил все аппараты ВКС России в ближнем космосе, но его провели. Китайская военная стратегия дала качественный сбой. Он уничтожил только то, что ему дали возможность увидеть: старые, ненужные образцы. Зато Гризов, едва получил в руки «Звезду», молниеносно уничтожил пять уцелевших спутников системы «Коготь дракона», не дав им сделать больше ни одного залпа. И тем самым лишил Юнксу с императором последней надежды на реванш в космосе.

На Земле тоже произошло много нового. Возрожденный проект строительства экранопланов позволил России тайно оснастить все флоты этим супероружием, которое американцы заслуженно окрестили «убийцей авианосцев». На каждом океане сейчас находилось не меньше десятка единиц такой техники, прикрытой мощным заклятьем невидимости. Эпоха главенства авианосцев на море подошла к концу.

Втайне было создано много новых образцов стрелкового оружия и артиллерии: от портативных рельсотронов до мощных кинетических и сверхвысокочастотных пушек. Все это великолепие было смонтировано на разных шасси, не говоря уже о никому не известных проектах морских кораблей и летательных аппаратов.

Но больше всего воин эфира был впечатлён очередной совместной разработкой тульских оружейников и научного центра «Сколково». Российские умельцы изобрели портативный наноавтомат, имевший сразу три ствола и способный стрелять не только нанопулями, но и выпускать из себя плазменные заряды наравне с электромагнитными импульсами. С такой штукой в руках, одетый в гибкую броню и экзоскелет, один российский воин был способен уничтожить без особого труда роту обычных десантников врага и десятки танков, а также сбивать низколетящие бронированные цели. Но поразила Гризова не только мощь нового огневого комплекса под романтическим названием «Международный язык общения». Гораздо больше эфирного духа впечатлил встроенный переключатель языков, позволявший настраивать автомат на войну с конкретным противником. Разработчики полагали, что это позволит избежать лишних жертв.

Подобные наноавтоматы и специальные нанопули были созданы лишь недавно и еще не опробованы в настоящем бою, но уже поступили в войска десантников. Правда, производство экзоскелетов запаздывало. И сейчас, после вскрытия всех карт, Гризов, не раздумывая, бросил войска с новым оружием на зачистку Дальнего Востока от китайских оккупантов.

Десантники, загрузившиеся в космоплан «Ястреб», видели это оружие впервые. И лейтенант Семен Сила решил провести инструктаж по пути к месту высадки. Других вариантов не было.

– Смотрите, как он работает, бойцы, – объяснял Семен. – Штука умная. Настраивается на частоту вашего сердца. После регистрации владельца в системе никто другой из него уже не выстрелит. Вот здесь, справа, на ложе, находится переключатель. А под ним узкая сенсорная панель с интуитивно-понятным интерфейсом. Перед боем выбираете язык тех, кого будем мочить. Три самых распространённых варианта кратко обозначены рисками – АНГЛ-НЕМ-КИТ – и переключаются для ускорения процесса механически, щелчком пальца. Остальные языки выбираете на сенсорном экране.

Лейтенант умолк на секунду.

– Например, воюем с америкосами. Переводите щелчком пальца переключатель в положение АНГЛ и жмете на курок. Автомат будет валить только тех, кто говорит по-английски, из какого бы ствола вы ни палили.

Семен обвел взглядом всех сидящих вдоль бронированного борта десантников и пояснил:

– То есть, даже если перед вами стоит полк французов, или америкосы прикрылись заложниками из русских и китайцев, пули все равно скосят только американцев. Такая вот умная хрень. Так что, после выбора языка вероятного противника, можно смело палить в упор по заложникам и не париться, – никто из них не пострадает.

Удивленные бойцы рассматривали свои новехонькие экземпляры «Международного языка общения», осторожно поглаживая переключатель.

– Ясно? – уточнил лейтенант.

Десантники закивали. С таким оружием им ещё не приходилось сталкиваться, но в целом все было просто и понятно. Тем временем «Ястреб» заложил крутой вираж и пошел на снижение. В салоне замигали индикаторы минутной готовности высадки десанта.

– Ну и так далее, – продолжил лейтенант, покосившись сквозь иллюминатор на приближавшуюся землю. – Если воюем с немцами – ставим переключатель на положение НЕМ. С китайцами – КИТ. Сейчас всем переключить на китайский язык.

– А как убить японца? – поинтересовался сидевший рядом и до чертиков любопытный сержант Перекатиполе.

– Я же сказал, – недовольно повел накачанными плечами Семен, – остальные малозаметные языки выбираешь на сенсорной панели.

– А если воюем с китайцами, а заложники тоже китайцы, только мирные, – не унимался сержант.

– На такой случай есть положение «автомат», – нехотя объяснил Семен, – включается через тот же экран. Активирует встроенные датчики агрессии. Тогда «Международный язык общения» настроится на личную агрессию и начнет мочить всех, кто тебе угрожает, не выясняя национальности. Но эта функция придумана для ленивых или для девчонок. Как и на обычном автомобиле.

Уставший от долгих разговоров лейтенант выдохнул и обвел взглядом своих десантников, которых набилось в салон боевого космоплана не меньше сотни. Стремительный «Ястреб» уже спланировал из стратосферы к земле и готовился сесть в районе аэропорта Владивостока, оккупированного китайцами. Следом неслись еще с десяток таких же «Ястребов». О том, что полет происходил через астрал, и все они только что выскочили из белого шара, возникшего в небе над городом, никто из десантников даже не догадывался. Как и о том, что расположенные на орбите новые спутники ВКС уже дали несколько залпов из сверхвысокочастотных орудий по скоплениям китайской техники вблизи Владивостока, превратив ее в груду металлолома. После этого оборона противника резко ослабла, хотя часть машин смогла уцелеть.

Как оказалось, связь с Дальним Востоком восстановилась сразу после уничтожения Гризовым почти всех спутников системы «Коготь дракона». В ярости воин эфира уничтожил не только военные, но и спутники, глушившие связь над этой частью планеты. Теперь в контакте со штабом были не только атакующие подразделения новой российской армии. Неожиданно в эфир стали выходить остатки потрепанных частей, которым удалось выжить на Дальнем Востоке после извержений, пожаров и китайской зачистки. Все это время они продолжали сражаться с китайцами и были готовы рвать их зубами, если придется.

– Еще вопросы? – уточнил Семен на всякий случай. На этот раз ответом ему была тишина. – Тогда переключатели на китайский язык и готовимся к высадке. Двадцать секунд.

Выскочив на взлетную полосу первым, лейтенант заметил в сотне метров два танка, разворачивающих свои пушки в сторону «Ястреба». Он вскинул короткий автомат и с ходу полоснул по ним плазменным зарядом из рельсотрона. На месте первого танка осталась лишь кучка пепла, а от второго – искорёженная носовая часть и половина башни. Все остальное было аккуратно срезано, словно танк был сделан из масла.

Семен устремился бегом в сторону главного здания аэропорта, но чуть в стороне обнаружил десантный китайский космоплан, готовый взлететь. Пилот уже включил двигатели. Вокруг мельтешили солдаты врага. Они на ходу забрасывали внутрь снаряжение и запрыгивали сами.

– Нет, брат, Ходя, от нас не уйдешь, – сплюнул Семен и, переключив управление огнем на электромагнитные импульсы, засадил один в обтекаемую морду летательного аппарата, который уже успел на метр воспарить над землей. Двигатели тут же заглохли. Космоплан неуклюже плюхнулся обратно на бетонную полосу. Одно из крыльев отвалилось. Из чрева стали вылезать оглушенные китайские десантники, которых Семен встретил уже обычными очередями.

Чуть дальше по взлетной полосе виднелись четыре ударных вертолета, к которым бежали китайские пилоты, застигнутые врасплох атакой русских десантников. Расправившись с десятком воинов врага в одиночку, лейтенант окрикнул бежавшего за ним Перекатиполе и приказал:

– Видишь вертолеты? Уничтожить! Бери двоих бойцов, и чтоб ни один не взлетел.

Сержант кивнул, переводя наноавтомат на огонь плазменными зарядами.

Тем временем на взлетную полосу уже приземлилось пять «Ястребов», и еще два были на подходе. В один из них неожиданно ударила электромагнитным импульсом зенитка, запрятанная в скоплении разбитой техники на дальнем конце аэродрома. «Ястреб» потерял управление, на полном ходу врезался в бетонную полосу и взорвался.

– Уничтожить зенитки! – заорал Семен в ярости. – Немедленно!

И отправил туда отряд из десяти человек.

Окинув взглядом полосу, заваленную искореженной техникой, – несколько разбитых самолетов российского производства, два средних китайских космоплана и один просто огромный, похожий на летающее футбольное поле, – лейтенант отправил часть десантников осматривать и эти развалины. Там еще могли прятаться солдаты врага. А ему не очень хотелось получить заряд из портативного рельсотрона в широкую спину. Кроме того, на подлете находилось множество крупных российских кораблей, до прибытия которых он должен был полностью подавить сопротивление и захватить аэропорт.

Развернувшись к остальным десантникам, которые уже рассыпались веером по взлетно-посадочной полосе и вели огонь по главному зданию аэропорта Владивостока, лейтенант приказал:

– Десять человек за мной, остальные пробиться в основное здание и захватить аэропорт.

И устремился к высоким ангарам, видневшимся чуть в стороне. По непонятной причине они привлекали особое внимание лейтенанта, а Семен привык доверять своему чутью.

Когда приблизились, с крыши ближнего ангара по десантникам шарахнули из переносного рельсотрона. В огромной яме, с краями из расплавленного бетона, осталось лежать сразу четверо русских парней. Остальные в ответ открыли ураганный огонь и просто смели противника с покатой крыши. В ту же секунду двери ангара открылись – оттуда застучали автоматы китайцев.

Бой разыгрался на открытой местности. Здесь даже не было подбитой техники, за которой можно было укрыться. А потому, выкосив всех китайцев, Семен потерял еще троих ребят. Когда перестрелка закончилась, лейтенант первым вошел в ангар в сопровождении оставшихся бойцов и насчитал там десять трупов. В глубине ангара он заметил еще двоих китайцев.

Но эти почему-то не прятались. Один был рослым, накачанным и голым по пояс. В руке он держал десантный нож и был весь измазан кровью, словно только что расчленял труп. Когда Семен зашел в ангар, полуобнаженный китаец с упоением раз за разом втыкал нож в свою жертву, словно тренировался или отрабатывал удары на груше. Только вместо нее он использовал тело подвешенной к балке женщины. Второй боец был в полном обмундировании десантника, но держал автомат как-то неуверенно, почти опустив дуло вниз, словно собирался сдаваться.

Однако не китайцы поразили Семена, а то, что он увидел в ангаре. К центральной балке, тянувшейся от края до края длинного сооружения метров на двести, за руки были подвешены тела русских пленных. Их тут было не меньше трех десятков, часть в одежде, часть полуголые.

– Развлекаешься? – спокойным голосом поинтересовался Семен. И хотя его мгновенно охватила ярость, он никак не показал этого. Сказывались уроки психологической подготовки. Лейтенант даже не нажал на спусковой крючок, хотя держал китайца на мушке.

У каждого из десантников новых формирований, кроме наноавтомата, в комплекте снаряжения теперь был коммуникатор, переводивший разговор на любой язык. Он включался автоматически в момент прямого контакта. Поэтому забрызганный кровью боец и Семен прекрасно понимали друг друга.

– А как же! – нагло усмехнулся китаец, разворачиваясь лицом к вошедшим русским и никуда не собираясь бежать или отстреливаться, тем более что автомата у него не было. – Иди сюда, я и с тобой развлекусь так же.

– Выброси нож и ложись на пол, – приказал Семен, приближаясь с автоматом наперевес.

– Не дождешься, – еще сильнее расхохотался наглый китаец, – я пришел сюда за вашей землей, и я ее получу, сколько бы вас ни стояло у меня на пути. Вы – слабаки! И все скоро сдохнете, как собаки. Сейчас я один перережу вас всех.

Но другой китаец, в полном обмундировании, вдруг опустился на колено, положил свой автомат на землю и поднял руки. Он сдавался.

– Капитан Ханг, советую вам сделать то же, – произнёс он дрожащим голосом, – мы окружены.

– Да ты и вправду слабак, Вужоу, – усмехнулся капитан, сделал шаг в сторону и молниеносным движением воткнул нож в горло своему бойцу, – не быть тебе настоящим солдатом Поднебесной.

Вужоу харкнул кровью и рухнул на бетонный пол. Но и сейчас Семен не стал спускать курок.

– Я не буду на тебя тратить пули, – спокойно произнес он, укладывая свой автомат на бетон, – слишком легкая смерть для такой мрази.

Лейтенант вынул из ножен на голенище клинок и встал напротив китайского капитана, сделав знак остальным десантникам не вмешиваться в поединок.

– О, да ты храбрый русский! – истерично возопил Ханг, глаза которого налились яростью. – Иди ко мне, сейчас я пущу тебе кровь и напьюсь ею. Как поступаю с этими ублюдками, которых пытаю здесь уже третий день.

– Пупок развяжется, – спокойно возразил Семен, поигрывая десантным ножом, – шагай к своей смерти, урод.

Тогда китаец с воплем бросился на него первым и нанес несколько молниеносных ударов, один из которых полоснул русского по плечу, а второй едва не вспорол горло.

– О, да ты свое дело знаешь, капитан, – ерничал Семен, уворачиваясь от новых ударов и отслеживая состояние бойца, – чуть не порезал меня.

– Подожди, – хрипел Ханг, размахивая окровавленным клинком, – тебе недолго осталось.

– Это вряд ли, – произнес лейтенант, который узнал все, что ему было нужно. Боец был силен, но уже изрядно измотан. Координация подводила. Судя по расширенным зрачкам, это была не только ярость, а скорее всего, гашиш или опиум. Только настоящий садист мог трое суток пытать людей, но и ему, похоже, требовался допинг.

Уворачиваясь от ножа, лейтенант отступал к выходу из ангара, где стояли трое русских десантников. Во время очередной атаки он присел и отточенным движением нанес, наконец, единственный ответный удар. В живот, потянув клинок вверх и на себя. Широкое лезвие проникло в брюшину, вспарывая кишки. Кровь ручьем полилась на бетонный пол, но Ханг был еще силен. Не обращая внимания на боль, он прыгнул вперед и попытался достать ускользающего противника в сердце. Семен хладнокровно отбил удар левой рукой и снова всадил нож в тело Ханга. На этот раз в правое подреберье, рассекая печень. Затем вынул и воткнул еще дважды. Китайский капитан обмяк, со звоном выронил свое оружие на бетонный пол и упал лицом вниз.

И только сейчас Семен позволил себе прийти в ярость. Он скользнул взглядом по трупам замученных людей, подвешенных на металлической балке, словно на просушку, и взвыл, как голодный волк на Луну.

– Нет, не умирай, сволочь, – крикнул Семен истекающему кровью китайцу. – Подожди чуток.

Он схватил Ханга за ногу и потащил наружу, к видневшейся неподалёку яме. Где, развороченная рельсотроном, из-под бетонной полосы виднелась земля.

– Ты хотел нашу землю? – спросил он у издыхающего Ханга, все еще с ненавистью смотревшего на русского лейтенанта. – Сейчас я тебе дам ее, сколько захочешь.

Опустившись рядом, лейтенант засунул в рота Хангу свою ладонь и резким движением дернул вниз. Хрустнула сломанная челюсть и рот открылся достаточно широко. Тогда Семён зачерпнул горсть еще теплой земли и засыпал ее в рот китайскому капитану.

– На, жри, мразь, – проговорил он. – Вот тебе русская земля.

Потом забил в разорванный рот вторую и третью горсть. Семен все пихал и пихал туда землю, до тех пор, пока глаза Ханга не остекленели. Лишь тогда лейтенант успокоился и вновь поднялся на ноги.

Взяв из рук подошедшего десантника свой автомат и закинув на плечо, Семен отряхнулся, затем осмотрелся по сторонам, взглянул на экран коммуникатора. Бой затих, стреляли только на дальних подступах. Коммуникатор подтверждал, что аэропорт Владивостока был освобожден от захватчиков. Из белого шара над головой выплывал огромный десантный корабль с российскими звездами на бортах. Выпустив гигантские опоры, он плавно шел на снижение.

– Аэропорт чист, – сообщил бойцам лейтенант, – Идем к «Ястребу». Теперь нужно освободить город.

Император одновременно с Гризовым видел одну и ту же картину на астральной карте мира: рядом с китайским огоньками стали загораться другие. Повсеместно появлялись российские части и с ходу вступали в бой. Антон чувствовал ярость Цинь Шихуанди, но теперь ощущал и свою растущую силу, которую император, напротив, – терял с каждым мгновением.

Испивший чудо-водицы Гризов ощущал в себе просто невероятную мощь. Огромная освободительная волна поднялась в астрале, выплеснулась в мир и прошлась по всему Дальнему Востоку – от Иркутска до острова Камчатка. А потом еще раз, оттолкнувшись от северных земель, Тикси и Анадыря, сквозь бесконечную тайгу, Якутск и Магадан, до Благовещенска. Чуть замерла у самых границ Китая и, вновь набрав силу, выплеснулась на его внутренние земли. Потекла, полетела как горный поток, в сторону Пекина, сметая на пути любое сопротивление.

Освободившие от захватчиков Дальний Восток десантные части мгновенно перебрасывались на китайскую территорию и становились ударными, получив приказ «Полностью сломить сопротивление противника». Монголию освободили первой, а генерал Боджинг потерял свою астральную оболочку навсегда. Гризов не колеблясь распылил ее по вселенной.

Потоки из тысяч новехоньких танков и бронемашин на универсальной платформе «Армата» лавой растеклись по северным землям Поднебесной. Быстро проскочив Харбин и Урумчи, русские танковые армии, при поддержке авиации и систем залпового огня, с двух сторон устремились к Пекину, перемалывая сухопутную армию НОАК и вознамерившись захватить столицу Китая в клещи. Наступление развивалось так стремительно, что казалось, еще день-два, и водители танков авангардных частей смогут узреть перед собой Великую Китайскую стену.

Но праздновать победу еще было рано. Увидев, что враг, которого он считал слабым, перешел в контрнаступление и стремительно продвигается по его территории, Ливей тут же нанес ответный удар. По всей стране открылись замаскированные шахты, пришли в действие мобильные комплексы, и в сторону наступавшей армии устремилась сотня гиперзвуковых ракет средней дальности DongFeng-17. А вслед за ними в стратосферу взмыли двадцать тяжелых баллистических ракет DongFeng-41, несших в своих боеголовках по десять ядерных блоков. Эти были направлены глубоко в тыл наступавшей армии и могли улететь на двенадцать тысяч километров. «От Пекина до Москвы по прямой всего семь с половинной, – хладнокровно отметил Гризов, считывая цели с ядерных боеголовок, – нам хватит».

Как выяснилось, среди целей значились все крупные города России. Долети эти гостинцы до своих целей и там наступит ядерная зима. Воин эфира понял, что пришел час последней проверки на прочность.

– Вот сейчас и поймем, кто на что способен, Ходя, – проскрипел зубами Гризов.

К счастью, собственные передвижные комплексы ПВО наступавшей армии и космическая группировка «Звезда» отработали четко. Из сотни направленных против них ракет среднего радиуса действия DongFeng-17 шестьдесят пять было сбито ещё на подлете. Еще десяток Гризов перехватил у самой земли. Но остальные прорвались. Император пришел в дикую ярость оттого, что происходит в Китае, и вложил всю мощь в этот удар. Двадцать пять ракет обрушились на российскую армию, огненным смерчем прожигая танки, бронемашины, колонны с установками БМ-21 «Град», ударной волной сшибая на лету самолеты и вертолеты, превращая в пепел солдат. Передовым частям был нанесен огромный урон. Наступление остановилось.

Но Гризов, смягчив первый удар, в тот момент уже был занят отражением более серьёзной атаки. Из двадцати баллистических ракет «Звезда» сбила больше половины еще в космосе, до отделения боеголовок. Но шесть ракет, пролетев положенное расстояние, отстрелили разгонные блоки. А затем и боеголовки, которые веером разлетелись над территорией России, предвещая ядерную зиму.

Ох, не зря он приказал привести в боевую готовность ПВО и поднял заблаговременно все истребители. Основную часть отделившихся боеголовок добила «Звезда». Несколько штук встретили ракеты ПВО с земли. А те боеголовки, которым удалось проскочить, встретил щит из высотных истребителей, сквозь который не прошла ни одна. Большая часть из самых упорных ракет, за которыми стояла дикая ярость Цинь Шихуанди, рвалась к Москве, имея целью разрушить бункер президента. Но Гризов, собрав свои силы в кулак, остановил их все на подлете. А потом потратил еще немало времени на то, чтобы очистить воздушное пространство над Россией от обломков ракет и радиоактивной пыли, проследив, чтобы ни одна частичка не опустилась вниз.

Изучая цели китайских ракет DongFeng-41, Гризов случайно впитал историю ее производства. Ракета была очень похожа на советскую РТ-23УТТХ, особенно первые две ступени. Оказалось, что в ее создании активно принимало участие украинское КБ, паразитировавшее на всем, что осталось у него от былой мощи СССР. Решив на халяву подзаработать, КБ с радостью продало улыбчивым китайцам всю имевшуюся документацию и наработки по советской ракете. А Китай, активно скупавший военные технологии, ее доработал и запустил в серию.

«Вот она, дружба народов чем обернулась, – отметил Гризов, очищая атмосферу от радиоактивной пыли, – подарили землю, технологиями поделились, отстроили промышленность, вложили деньги, сердце и душу, и получили на свою голову благодарность. Надо будет с этой дружбой разобраться».

Отбив ядерную атаку, Гризов понял, что больше играть в позиционные игры не намерен. Пора было встретиттся и поговорить с императором с глазу на глаз. Иначе погибнет слишком много народа. И если Цинь Шихуанди будет только рад, то у Гризова были другие цели и задачи. Но проучить императора, едва не устроившего в России ядерную зиму, стоило немедленно и той же монетой.

А потому с территории России в обратном направлении стартовало тридцать пять баллистических ракет типа «Сармат» с новейшими боевыми блоками «Авангард», способными маневрировать на гиперзвуковой скорости. Каждый из них получил в виде целеуказания скопления китайской армии, ракетные шахты и укреплённые базы, корабли и бункеры всех видов командования НОАК. Ядерные боеголовки Гризов решил не использовать, проявил «слабость», как и положено русским. Зато по полной программе задействовал космическую группировку спутников «Звезда», благо господство на орбите и в ближнем космосе теперь было за Россией.

Выйдя по суборбитальной траектории на курс, все тридцать пять ракет уверенно приближались к китайскому воздушному пространству и уже вошли в него, когда им навстречу стартовали ракеты китайской ПВО. В воздух поднялись истребители. Но по всему было видно, что император ослаб, истратив все силы на удар своих ракет, так и не достигший цели. Реакция стала замедленной.

– Тяжело без своих заколдованных «Драконов» в космосе приходится старцу, – злорадно усмехнулся Гризов, ускоряя «Сарматы», – ну ничего, эту потустороннюю мразь надо проучить. Осталось не долго.

В верхних слоях атмосферы на каждой из баллистических ракет сработал блок «Авангард». Боеголовки разделились и на гиперзвуковой скорости в двадцать семь махов устремились к своим целям, постоянно меняя траекторию полета. Выпущенные навстречу ракеты китайской ПВО, при поддержке колдовства Цинь Шихуанди, смогли-таки поразить пять русских ракет, еще до разделения боеголовок. Две ракеты и десяток боеголовок после разделения умудрились сбить истребители. Но все остальные, больше не встречая сопротивления, достигли цели.

И Китай содрогнулся. Удар десятков боеголовок на гиперзвуковой скорости за одно мгновение превратил в руины почти семьдесят процентов стратегических военных объектов НОАК на территории Поднебесной, пустил на дно крупнейшие корабли и разбомбил скопления сухопутных армий. Связь между воюющими частями пропала. Боеспособная армия, кое-где еще прикрытая магией Ливея, почти престала существовать.

Но импульс злобы императора ещё не иссяк. И тогда воин эфира решил покончить с этим одним ударом, соткавшись в самом логове своего врага, посреди Пекина. В Запретном городе, у подножия главной лестницы Дворца Небесной Чистоты. Это был вызов на поединок, который Ливей не мог не принять. Выбор обличья Антон решил оставить за императором: пусть потешится напоследок.

Ожидая своего противника, Антон стоял на небольшой зеленой лужайке. Слева журчала вода, протекая по широкому каналу. Справа возвышался красно-желтый дворец с многоярусной крышей в традиционном китайском стиле.

Довольно долго в пустынном пространстве между дворцом и каналом не было никакого движения. И когда Гризов уже начал скучать, думая, что император решил обмануть его или сбежать, скорее почувствовал, чем заметил шевеление на самом верху лестницы. Там возник Ливей, в желтом императорском одеянии, вместо черного костюма лидера компартии, который ему полагалось носить в этом времени и обстоятельствах.

– Какая честь, уважаемый, – усмехнулся Гризов, заметив Ливея в желтом обличье императора, и не удержался от ерничества: – Не жмет халатик?

Ливей вздрогнул, и тотчас небеса над Гугуном закрылась плотным куполом злобы, отсекая прибывшего в Пекин эфирного духа ото всех каналов связи, как людских, так и астральных.

– Появиться здесь было роковой ошибкой, – усмехнулся в свою очередь Ливей, ставший еще старше на вид, – ты не выйдешь из Запретного города никогда.

– Это еще бабушка надвое сказала, – пожал плечами Гризов, пытаясь прощупать плотность купола, который действительно оказался непроницаем. – Ближе к делу. Как биться будем и на чем?

На ступенях дворца вдруг вспыхнуло и погасло пламя. Вместо человека в мирном одеянии императора появился военачальник эпохи династии Цинь в богато расшитых доспехах, с широким бородатым лицом, близко посаженными глазами и орлиным взором, сверкавшим из-под шлема. Его правая рука лежала на рукояти меча.

– Выбор понял, – усмехнулся Гризов, превращаясь в русского витязя, тоже облаченного в отделанные золотом доспехи. Поверх длинной кольчуги на нем был панцирь из кованых пластин. А на груди поблёскивало зерцало. Красные кожаные сапоги, островерхий шлем, каплевидный щит с умбоном и алый плащ дополняли картину. Оба поединщика решили обойтись без коней и колесниц.

Император Цинь Шихуанди не спеша спустился до последней ступеньки мраморной лестницы. Остановился напротив Гризова, который только сейчас заметил на его груди знакомый синий огонек. Это был каменный цветок лотоса, заключенный в треугольник и подвешенный на бронзовой цепочке. Как и при первой встрече, когда Ливей еще был просто старцем-заговорщиком, а не реинкарнацией императора, амулет светился изнутри дьявольским огнем.

«Подарок колдуна-хранителя черных врат, через которые в этот мир попадают духи умерших, – пронеслось в сознании Гризова напоминание о прошлых событиях, – существует в единственном экземпляре».

– Ты дерзнул пойти против меня, дух северных варваров, – заносчиво произнес император, сжимая крепче рукоять меча, который пока что оставался в ножнах, – и за это будешь наказан.

– Не пугай, – спокойно пожал плечами русский витязь. – Не из пугливых мы. Войну ты уже проиграл. Мой покровитель оказался сильнее. Правда за мной. Сила за мной. Мои войска сейчас окружают Пекин, и скоро вся Поднебесная окажется в моей власти. Так что не строй тут из себя властелина мира и не распускай хвост, как павлин. Твое время снова ушло. Последний раз предлагаю тебе сдаться на милость победителя. Пока не приказал ноги целовать.

– Что?!! – побагровел Цинь Шихуанди, выхватывая меч. И вдруг отпрыгнул назад, прокричав: – Убить его!

Тотчас Гризов ощутил, как в него летят три стрелы, пущенные с трех разных сторон из арбалетов. Первая с той же лестницы, по которой спустился император. Вторая в спину из-за угла дворца. Третья прилетела из-за ограждения канала, вдоль которого было выстроено много статуй. На острие каждой стрелы неслось к нему смертельное заклятье.

Русский витязь резко согнулся, чтобы уйти от стрелы, пущенной в спину, а затем увернулся от второй, что грозилась воткнуться в бок. Две стрелы просвистели мимо. И, наконец, третьей он подставил щит. Стрела вонзилась в него, пробила насквозь и остановилась в двух вершках от сердца. Гризов тут же отбросил щит, добрым словом помянул покровителя, что снабдил его такой силой и даром предчувствия. Эту вероломную атаку он ощутил буквально за мгновение до пуска стрел.

– Ай да поединщик! – горько усмехнулся Гризов, оглядываясь по сторонам. – Помощников привел. Настоящий рыцарь. Я-то дурак позабыл, что в Китае нахожусь. Нашел, где честных искать, лаовай доверчивый.

Разглядев тех, кто в него стрелял, Гризов не сильно удивился. Это были три верных генерала: Мен Тянь, Юнксу и Кианфан. Не было здесь только Боджинга, которого он уже распылил по вселенной. Отбросив ненужные арбалеты, генералы бежали к нему, размахивая мечами. А сам Цинь Шихуанди остался у подножия лестницы, наблюдая издалека за ходом событий, словно собирался сбежать в случае неудачи.

– Зря ты так поступил, – глядя на него, проскрипел зубами Гризов, обманутый в своих надеждах на честный поединок. – Больше сдаться я тебе шанса не дам. Пеняй на себя.

И хлестким ударом меча обезоружил подоспевшего первым адмирала. Кианфан не ожидал такой прыти от северного варвара, который первым же ударом отсек ему обе кисти вместе с мечом, а затем обезглавил. Оказавшись без рук и головы, Кианфан сделал еще несколько шагов, упал на колени и нелепо завалился на бок. Его астральную оболочку, воспарившую над телом, Гризов тут же уничтожил, рассеяв, как и Боджинга. Нечего шастать между мирами, если уж помер.

Мэн Тянь и Юнксу были рядом одновременно. Выглядели оба военачальника не слишком быстрыми, но оказались довольно прыткими. Русскому витязю пришлось долго отступать ко Дворцу Небесной Чистоты, отбивая непрерывные удары с двух сторон. Вскоре он даже был ранен Мэн Тянем в левую руку. Кровь потекла по ней алым ручейком, несказанно обрадовав императора, который возбудился от этого словно вампир. Но так продолжалось недолго. Гризов, наконец, изловчился и ответным ударом вонзил меч в подбрюшье Юнксу. Отогнав яростной контратакой Мэн Тяня на десять шагов, Антон вдруг бросился назад и, подскочив к раненому Юнксу, пронзил его грудь насквозь, вложив в этот удар почти всю свою силу. Командующий космическими силами упал на траву и умер на лужайке возле Дворца Небесной Чистоты. С его астральной оболочкой Гризов поступил так же. Одного за другим изгоняя обратно из этого мира вновь воплотившихся в нем духов прошлого.

А вот с Мэн Тянем пришлось повозиться. Они еще какое-то время перемещались вверх и вниз по лестнице, пока разъяренный Гризов не пригвоздил его клинком к мраморным ступеням, растоптав в пыль астральную оболочку. Когда Мэн Тянь покинул этот мир, Гризов, наконец, смог вернуться к разговору с Цинь Шихуанди.

Все это время император стоял у стены дворца и беспомощно смотрел, как северный варвар терзал у него на глазах трех верных военачальников. И они нечего не смогли с ним сделать. Ни подлостью, ни коварством, ни в открытом бою.

Приблизившись, Гризов вскинул окровавленный клинок и показал императору, что готов с ним биться. Но вместо яростной атаки грозный Цинь Шихуанди вдруг отбросил в сторону меч и рухнул на колени перед русским витязем. Обхватив руками его красные сапоги, он стал покрывать их поцелуями.

– Ты стал сильнее меня, – заскулил он, как побитый пес, – я признаю это и готов служить твоему покровителю.

Отшатнувшись, Гризов с презрением смотрел на Цинь Шихуанди и не верил своим глазам. Вдруг синий огонек лотоса вновь сверкнул на груди императора. Тогда, повинуясь внезапному порыву, Гризов сорвал медальон и оттолкнул от себя коленом Цинь Шихуанди, словно паршивую собаку.

– Медальон хранителя черных врат, который открывает путь в мир мертвых? – произнес он вслух, покачивая синим камнем на ладони. – Знаешь, что? Отправляйся-ка восвояси, Ин Чжен. Натворил ты здесь делов, теперь еще за тысячу лет не расхлебаешь.

Внезапно выхватив из рукава узкий кинжал, император с диким криком бросился на Гризова. Но русский витязь оказался проворнее. Отступил назад и хлестким ударом снес Цинь Шихуанди голову. Мертвый император рухнул как подкошенный. А его отсеченная голова прокатилась по траве и с громким всплеском упала в канал, где водились серебристые карпы.

– Пленных не берём, – процедил сквозь зубы Гризов.

И не раздумывая, с размаху раскрошил древний медальон о мраморные ступени. Каменный цветок лотоса рассыпался, синий огонек погас. Его осколки Антон превратил в миллиарды невесомых частиц и разнес по вселенной. Чтобы им вовек было не собраться вместе.

Полыхнув на прощанье синим светом, энергетическая оболочка дважды воплощенного императора Китая пропала. Черные врата закрылись навсегда. В ту же секунду купол злобы раскололся и на Запретный город с неба обрушился дождь.

Глава двадцать третья

Преступление и наказание

Избавившись от злобного духа императора, Антон решил не лишать мировое наследие его памяти, всё-таки несколько полезных дел для своей страны тысячу лет назад Цинь Шихуанди сделал. И на раскопках терракотовой армии возле Сианя странным образом вновь появилась его статуя. Глиняный император грозно смотрел вдаль, опираясь на колесницу.

– Тут тебе и место, – констатировал Гризов, прогуливаясь между статуями терракотовых воинов. – И больше не вздумай возвращаться. Все равно не выйдет.

Оказавшись в Сиане, Гризов вспомнил о русских туристах, до сих пор томившихся в подземной лаборатории Ливея неподалеку.

– Пришло время Машу вызволять с компанией, – решил он. – Намаялись они там, наверное, в китайских застенках.

Однако, определив местонахождение пропавших туристов и проверив через астрал их здоровье – все находились в более-менее адекватном состоянии, – Антон успокоился, решив немного повременить с этим. Международная обстановка, после уничтожения духа императора, требовала от него немедленных действий. Нужно было срочно определяться и как-то разруливать все то, что натворил тайный лидер красного Китая.

– Маша, потерпи еще немного, – пробормотал Гризов извиняющимся тоном себе под нос, вновь перемещаясь в Пекин, – дела срочные доделаю и вернусь.

Пока Гризов выяснял отношения с Цинь Шихуанди и его клевретами, новейшая армия России окончательно сломила сопротивление НОАК на суше, на море и в астрале. Взяла под контроль всю территорию Поднебесной, включая Гонконг, а также все захваченные Китаем к тому моменту территории других стран. До последней минуты сопротивление оказывали только лично прозомбированные Ливеем подразделения «Серебряного Дракона», но и они сложили оружие, когда амулет был уничтожен, а дух императора утек сквозь время, предоставив Китай себе самому. Темницу Ливея в горах теперь никто не охранял, но и выйти оттуда никто не мог самостоятельно.

Восстания китайских землячеств по всему миру мгновенно стихли, словно их и не было. С агрессивным режимом императора-генсека в Поднебесной, вероломно, без объявления войны напавшим на Россию, было покончено. И чтобы этого никогда не повторилось, у Китая и России теперь был один покровитель. Поднебесная целиком вливалась в состав России. Почти полтора миллиарда китайцев автоматически становились гражданами объединенной страны и по численности населения Россия сразу вышла на первое место в мире.

Еще из школьной программы Гризов знал, что Россия – это одна шестая земного шара. «А что же мы теперь? – с удивлением подумал он, рассматривая новую страну с орбиты, потому что иначе ее было не объять никаким взором. – Половина Земного шара?»

Новая страна, с учетом Монголии, попросившейся сразу после освобождения в состав России, теперь занимала по меньшей мере две трети Евразии, – крупнейшего материка на Земле, где проживало больше семидесяти процентов населения планеты. Все остальные, расположившиеся на том же континенте страны, выглядели с орбиты, мягко говоря, скромно. Если Казахстан, Индию, Иран и Саудовскую Аравию ещё можно было разглядеть, то Швейцарию, которой из-за сыра и часов так гордились европейцы, вообще не было видно из космоса.

Гризова не пугал тот факт, что России придется теперь управлять столь огромной территорией: почти половиной земного шара. Русским было не привыкать. В истории уже были похожие примеры. Хотя бы в прошлом самой России. Которая из небольшой группы княжеств на западе Евразии расширилась на восток до Тихого океана, поглотив всех своих завоевателей и в десятки раз увеличив территорию страны.

Или Британии. Едва заметный островок у западных берегов Европы к середине девятнадцатого века владел половиной Африки, Индией, Австралией и Канадой. А чуть ранее, не возмутись американцы, и Соединенными Штатами. Чтобы потешить самолюбие, жители маленького островка Британии стали называть свою страну Великобританией. И хотя впоследствии растеряли все колонии, название оставили. Оно напоминало им о былом величии.

За время активных боевых действий Китай, помимо части российской территории, успел захватить еще Корейский полуостров, Японию, Вьетнам, Лаос, Таиланд, Непал и немного Индии, совершенно изменив баланс сил. Ответный удар России качнул весы в обратную сторону. И теперь Гризов, как тайный представитель страны-победителя, должен был навести порядок в регионе.

Часть вопросов он решил быстро – Вьетнам, Лаос, Таиланд, Непал и немного Индии вновь стали свободными, вернувшись в прежние границы. Китайская армия покинула эти земли и самоликвидировалась.

С Кореей было чуть сложнее. Тут Гризов пошёл на эксперимент – объединил обе Кореи, чтобы северные корейцы перестали пугать мир идеями Чучхэ, а южные их бояться. Хотя, надо признать, южные корейцы никогда не были слабыми: до захвата императорским Китаем они были седьмой по мощности военной силой в мире. А по количеству военных самолетов ВВС небольшой Южной Кореи вообще находились почти сразу после России.

Поэтому для общего спокойствия пришлось одним лишиться ракет, а другим – изгнать американские базы и отказаться от дружбы с США. После этого жизнь на полуострове стала потихоньку налаживаться. Оказывается, корейцы давно могли найти общий язык, главное, чтобы их не учили, как это надо делать.

А вот с Японией пришлось пообщаться плотнее. С одной стороны, китайскую армию Гризов оттуда убрал, а страну освободил. Пусть себе самобытные японцы развиваются дальше. Но с другой стороны, – пришлось удалить военные базы США и оттуда. А заодно раз и навсегда решить вопрос с территориальными претензиями японцев к России, давно мечтавшими получить Курильские острова непонятно за что. Пришлось Антону и здесь разобраться в подноготной.

Как эфирного духа, Гризова давно волновал один исторический вопрос – каким образом нищая страна, проигравшая в войне и пережившая атомные бомбардировки США, вдруг явила миру свое экономическое чудо. Буквально за десять лет после войны в середине двадцатого века Япония стала лидером в производстве высокотехнологичной электроники и автомобилей. Заявлялось, что всему виной исключительное трудолюбие японцев. Однако, чтобы его проявлять, для начала нужны деньги и материальные ресурсы. А вот с источниками богатств у японцев была проблема, кроме моря и своего трудолюбия, их было довольно мало. Поэтому последние сто лет трудолюбивая Япония активно воевала, отнимая эти богатства у ближайших соседей: китайцев, корейцев и русских.

Когда больше ста лет назад в России грянула революция, Япония не упустила свой шанс. Наладив отношения с адмиралом Колчаком и атаманом Семеновым, бившимися с красными в Забайкалье, дальновидные японцы стали снабжать обоих оружием и боеприпасами. Колчак на тот момент владел Сибирью, захватив основную часть золотого запаса царской России, а Семенову перепало остальное. Япония предложила обоим свои услуги в качестве надежного банка, в котором можно хранить золото. В России было неспокойно, да и за оружие нужно расплачиваться.

На тот момент золотой запас Российской империи превышал тысячу триста тонн чистого золота и считался третьим в мире, уступая лишь США и Франции. Гризов прикинул, что в современных условиях это примерно шестьдесят четыре миллиарда долларов США.

Адмирал Колчак, которому очень нужно было оружие, чтобы победить большевиков, заключил со Страной восходящего солнца сразу несколько договоров на поставку оружия. Трудолюбивые японцы попросили аванс. Адмирал – человек слова – перевез в валютный банк Йокогамы двадцать с лишним тонн. А потом еще одну партию в банк «Тесэн Гинко». Оба транша добропорядочные японцы сразу переместили в самое надёжное хранилище империи – Государственный банк Японии – и оформили на физическое лицо, коим был начальник контрразведки адмирала.

Доверчивому атаману Семенову, который передал Японии на хранение еще почти три тонны российского золота, вообще просто написали расписку от руки и дали честное слово. А потом долго смеялись над ним за глаза.

После этого золотой запас Японской империи, едва составлявший две тонны золота, увеличился за счет русских более чем в десять раз и вырос почти до двадцати шести тонн.

Ситуация в Росси менялась стремительно. Вскоре большевики очень своевременно расстреляли Колчака, а потом устранили Семенова. И в Японии наступил праздник. Золото можно было не отдавать. Дав золоту отлежаться и легко отбив несколько вялых попыток уцелевших соратников адмирала и атамана попросить деньги назад, Япония стала считать запасы золота Российской империи своими по праву. По японскому праву. И после Великой Отечественной войны, наконец, пустила их в оборот.

«Получается, что все эти „Сони“, „Тойоты“ и „Мицубиси“, по сути дела, российские бренды? – озадачился Гризов, познакомившись с вопросом поглубже. – Во всяком случае, изначально построенные на деньги России».

Гризова удивлял тот факт, что более чем за сто прошедших лет никто из властителей России даже не попросил вернуть назад это золото. Хотя с учетом набежавших процентов за хранение – сумма получалась колоссальная.

– Придется это исправить, – решил Гризов и соткался в резиденции премьер-министра Японии, который минуту назад с удивлением узнал, что китайские войска внезапно исчезли из оккупированной страны в неизвестном направлении. Так быстро, что он даже не успел подписать безоговорочную капитуляцию, которую ему предъявили от имени генерального секретаря Ливея. Официальный бланк капитуляции со всеми печатями, но пока без подписи, лежал сейчас прямо перед ним. Министр еще окончательно не решил, что делать с этим счастьем, когда напротив соткался из воздуха молодой человек в европейском костюме.

Улыбнувшись, Гризов кивнул премьер-министру как старому знакомому, взял бланк с условиями капитуляции, смял его и выкинул в мусорное ведро.

– Капитуляцию уже можно не подписывать, уважаемый господин Ясумото! – пояснил он свои действия и положил на стол другую бумагу на таком же официальном бланке с изображением двуглавого орла. – А вот это подписать нужно. Стоит закрепить, так сказать, наши добрососедские отношения. Чтобы окончательно закрыть вопрос.

Премьер-министр, уже ничему не удивлявшийся сегодня, послушно прочел документ, в котором говорилось, что Япония навсегда отказывается от территориальных претензий на острова Курильской гряды и в знак доброй воли дарит России свой остров Хоккайдо.

– Договорились? – уточнил Гризов. – Большего за ваше спасение я и не прошу. Так, мелочь.

Премьер-министр кивнул, но еще долго смотрел на исторический документ, не в силах уразуметь происходящее.

– Подписывай, не тяни, – не выдержал Гризов, на которого давил груз еще нерешенных вопросов. – Подписал? Ну и молодец.

Свернув новый договор в трубочку, он встал с мягкого дивана и направился к выходу.

– Да, совсем забыл! – добавил молодой человек в европейском костюме, обернувшись в дверях. – Только что я уплатил ваши долги за незаконное использование российского золота. Само собой, с процентами. И перенес весь золотой запас Российской империи в слитках обратно в Санкт-Петербург и Москву. Так что, теперь можете вновь показать всему миру, как нужно строить экономическое чудо, но уже без ворованных русских денег. Удачи!

Премьер-министр Японии тоже пожелал гостю удачи. А, едва Гризов вышел за дверь, открыл стоявшую на краю стола шкатулку, достал позолоченный кинжал и сделал себе сэпукку.

Пока одной из своих оболочек Гризов перемещал золото в Питер, зацепил из астрала ещё одну историческую несправедливость, которую давно требовалось исправить. Только на сей раз связанную с немцами.

Когда Петр Первый в восемнадцатом веке решил создать в Санкт-Петербурге Академию Наук, ученых в России было маловато. Не дождавшись запуска проекта, сам царь-реформатор умер. И Академию открывала уже новая императрица Екатерина I. Однако вскоре сложилась странная ситуация – Академия уже была и вовсю изображала бурную деятельность, но своих академиков в России еще не было. А потому было велено на первых порах приглашать иностранцев. Даже написать русскую историю было поручено немцам, славившимся своей ученостью. На этом поприще особенно проявили себя приехавшие в разные годы в Россию великие русские историки: Готлиб Байер, Герард Фридрих Миллер и Август Шлёцер. Поездив по монастырям с разрешения императрицы и ознакомившись с древними летописями, благо читать по-русски умели, эти ученые мужи выяснили странные вещи. Позволившие им увидеть историю не только Руси, но и Европы в совершенно новом свете.

Оказывается, уже в глубокой древности все восточные славяне, а особенно русичи, были весьма развитым народом, имевшим свою письменность, законы и государственность, далеко обогнав в развитии тогдашних европейцев и римлян. И, пока предки современных немцев и французов жили в землянках, мылись раз в год и выливали помои у крыльца, древние русичи уже строили большие города с великолепными теремами, имели водопровод, бани и деревянные мостовые, ибо привыкли содержать себя в чистоте душой и телом.

Они также имели страсть к путешествиям, строили корабли, ходили за далёкие моря, вплоть до Индии, Рима и Африки. А также за ближние, на берегах которых просвещали отсталых викингов, ничего не умевших, кроме как грабить соседей, совершая набеги. Русичи дали своих князей неотесанным викингам и многим ранним европейским государствам, уважавшим их за мудрость и высокий нрав. Но были они скромны и мало об этом упоминали. В отличие от европейцев, раздувавших любой микроскопический успех и любивших откровенно приврать, а то и полить грязью тех, кто был хоть в чем-то лучше. Разве только в летописях и сохранились упоминания о деяниях великих предков русичей.

Ознакомившись с летописями, доступными на Руси лишь грамотным монахам, Байер, Миллер и Шлёцер быстро сообразили, что все это противоречит европейской моде последних лет, согласно которой в Древней Руси царила «великая тьма невежества». И написав все как есть, они не смогут больше смотреть в глаза коллегам из Германии и других просвещенных стран. А потому нужно было изложить все немного иначе, а источники желательно подправить.

Трудолюбия немцам было не занимать. И, засев за работу, они вскоре осчастливили мир «норманнской теорией» происхождения руссов. Согласно которой некий Рюрик научил темных руссов, как надо жить. Уже во времена императрицы Елизаветы главным летописцем всея Руси стал Миллер. Но поскольку в летописях слишком многое не стыковалось с новой теорией, то в перерывах между написанием русской истории Миллер активно посещал монастыри, имея на руках императорское разрешение, и подчищал исторические документы.

Когда, наконец, стали подрастать русские академики, и эти бредни прочел Ломоносов, то раскритиковал Миллера и Байера, а потом от безысходности сам засел за написание «Древней российской истории». Однако немцы на Руси тогда пользовались особым расположением монархов, часто одной с ними национальности. И за попытку Михайло усомниться в выводах немецких историков о том, что прошлое России – это «великая тьма невежества», Ломоносов был тут же посажен в тюрьму, где провел год, в ожидании смертной казни. Его должны были повесить, но к счастью, помиловали, слишком уж он был популярен в научных кругах Европы.

Первую часть своего труда Ломоносов посвятил постоянному передвижению славянских народов с востока на запад и подводил к мысли, что и сами немцы могли быть потомками славян. Записные немецкие профессора-историки не могли смириться с такой антинаучной мыслью и не раз пытались выгнать Ломоносова из русской Академии, где он был чуть ли ни единственным русским. И травили его до тех пор, пока он не умер в пятьдесят четыре года при странных обстоятельствах, будучи абсолютно здоровым.

А затем Миллер напечатал его труды, после того как причесал их в нужном направлении. То же постигло и труды Татищева. Так норманнская теория утвердилась в умах. И хотя в России после революции она была, наконец, признана антинаучной, в Европе многие ученые все еще её придерживались. Гризов решил исправить и эту несправедливость. Как-никак Лука наказывал.

…Только что вернувшийся из поездки по монастырям, где ему удалось отыскать и аккуратно полить кислотой еще пару древнерусских летописей, педантичный Герард Фридрих Миллер пребывал в прекрасном расположении духа. Научные изыскания шли просто великолепно. Еще немного и на Руси не останется ни одного документа, подтверждавшего великое прошлое этой страны. Миллер был в восторге. Ни в одной стране мира у него не было таких великолепных условий для работы: он ежедневно уничтожал великие памятники истории, а ему за это ещё и платили очень хорошие деньги от имени императрицы. Это стоило отметить.

Миллер вошел в свой кабинет в петербургской Академии Наук. Скинул промокший походный плащ, – погода в этом городе всегда была премерзкая, а царь Петр явно ошибся с выбором места. Академик закрыл окно, выходившее прямо на набережную Невы. Повесил белокурый парик на деревянную вешалку. Налил себе из графина хорошего немецкого вина, присланного коллегами из Мозеля. И уже собирался с наслаждением выпить его по укоренившейся русской привычке до дна, как вдруг заметил странного господина, который сидел на его диване.

– Герард Фридрих Миллер? – спросил странный господин в сюртуке, похожем на те, что носила тайная императорская полиция. И тон у него был такой, словно гость приказывал, а не спрашивал.

– Я, – пробормотал озадаченный русский историк.

– Это вы автор норманнской теории?

– Я-я, – прошелестел Герард, не зная, что и думать, – вернее сказать по-русски, я есть соавтор вместе с господин Байер и Шлёцер.

Бокал с вином застыл в его руке.

– Ничего, сойдет. Вас-то мне и нужно.

Незваный гость встал и, приблизившись вплотную, произнес тоном, не терпящим возражений:

– Садись за стол и пиши!

Ледяной холод пробежал по спине великого историка. От прибывшего невесть откуда гостя веяло такой силой, что казалось, он мог прямо сейчас вытрясти душу из трусоватого немца. Миллер опрокинул стакан с вином, который упал на пол и со звоном разбился, но даже не посмотрел в его сторону. Спустя мгновение он уже сидел за рабочим столом с пером в руке, ожидая указаний.

– Пиши, сволочь, – мягко повторил гость и начал диктовать: – Вначале были славяне. В глубокой древности на всей территории, от Ла-Манша до Берингового пролива, жили одни только славяне. Все народы Европы и Азии произошли от них! А немцев вообще никогда не было. И англичан, кстати, тоже. Записал?

– Я-я, – услужливо кивнул Миллер, – я есть записать. Немцев никогда не было.

– Молодец, – похвалил гость, расхаживая по кабинету, и добавил: – Хорошо по-нашему балакаешь, кстати. Я тебя даже без переводчика понимаю. Пиши далее: викинги всему научились у славян. А твоя норманнская теория – полная чушь. Осознал?

Миллер снова кивнул.

– Ну, тезисы я набросал, – смилостивился гость, – а детали сам придумаешь. Ты же у нас талантливый. Обоснуешь всё. Потом трактат напишешь, да такой, чтобы твоя работа в историю вошла. И сделаешь в ближайшее время с коллегами новый доклад в Академии Наук. Представишь императрице. Скажешь, мол, с предыдущей версией ошибся маленько. И чтоб летописи у меня больше не портил. Гут?

На лице Миллера отразилось внутреннее страдание. Он вдруг осознал, что история только что пошла совсем по другому пути. Не так, как он планировал вместе со своими заказчиками.

– А если русской императрице не понравится мой доклад? – проблеял он. – Она же немка. Велит казнить меня… или в отставку с позором отправит.

– Не переживай, дружище, – успокоил его странный гость. – Зато, если выживешь – домой поедешь, мемуары писать «Кому на Руси жить хорошо».

Он умолк. Но видя недоумение в глазах немца, не понимавшего, за что ему выпало такое наказание, нехотя пояснил:

– Это тебе за русский народ и за Ломоносова лично, чтоб неповадно было на хороших людей напраслину возводить. Ты главное пойми, немчура, – наклонился к нему человек в сюртуке и нежно произнес: – Если опубликуешь свой пасквиль в изначальном виде, то уже никуда отсюда не уедешь. Тут и похоронят. Ферштейн?

– Я-я, – обреченно кивнул Миллер, глядя перед собой. – Ферштейн. О, майн гот!

– Ну вот и хорошо, – кивнул гость, растворяясь в воздухе, словно его и не было.

Оказавшись в своем времени, Гризов моментально проверил все учебники истории и научные публикации: о норманнской теории в России никто не слышал.

– Не подвел, дружище Миллер, – усмехнулся Гризов.

Закончив с неотложными делами, Гризов, наконец, лично прибыл в Сиань. Оказавшись на месте, Антон быстро просканировал астральным взором полуразрушенную лабораторию Ливея и обнаружил место, где держали в плену русских туристов.

Когда тяжелая дверь со скрипом растворилась, изможденные пленники так и остались сидеть, прислонившись к стене. Но, едва на пороге показался знакомый силуэт, Маша сразу же узнала его. А затем, вскочив, с криком бросилась на шею. Они так и стояли, слившись в поцелуе и позабыв обо всем. Пока, наконец, Гризов не нашел в себе силы прервать эту неистовую атаку чувств, и он крикнул остальным:

– Здорово, славяне! Пора на свободу!

Комфортабельный автобус привес русских туристов, переодетых в новую одежду и отмывшихся в отеле от пота и грязи, в международный аэропорт Пекина. По дороге они долго возмущались тем, как с ними обращались китайские солдаты. Помянули погибших Игоря и Галю. Собирались даже подать коллективный иск китайскому правительству. Антон так ничего не смог им втолковать о последних событиях и бросил пока это занятие. Сами скоро разберутся.

Несмотря на уверения Гризова, что им в Китае больше ничего не угрожает, все заторопились домой, благо вылеты вновь разрешили. Антон хотел извиниться перед русскими туристами за то, что всем пришлось пережить из-за него. Однако объяснять, что он на самом деле эфирный дух, было как-то странно, – Гризов попытался, но никто все равно не поверил. Даже посмеялись, решив, что парень сбрендил немного в плену. Для них он был по-прежнему просто Иван Конопляный, такой же турист из России, только сидел в отдельной камере.

Тогда, в качестве компенсации, Гризов пообещал каждому из них по желанию. Так и объявил: первое, что пожелают по возвращении на родину, – сбудется. Прямо здесь решил фокусов не показывать.

– Ты что, золотая рыбка? – усмехнулся Федор.

– Почти, – кивнул Гризов и предупредил: – Будьте осторожны со своим желанием. Сбудется обязательно, но только первое. Хотите верьте, хотите нет.

Все опять рассмеялись, посчитав это за шутку, но и призадумались. Уж больно Гризов был настойчив. Зато общее напряжение немного спало.

Машу, однако, он не смог обманывать дальше и во время сборов в отеле рассказал все, как есть. К его удивлению, девушка ничуть не расстроилась, даже наоборот, казалась заинтригованной.

– Эфирный дух, говоришь? – произнесла она, пристально разглядывая стоявшего перед ней мужчину. – Выглядишь по-другому и зовут тебя не Иван?

– Нет, это моя астральная оболочка вселилась в Ивана, – повинился Гризов. – Выгляжу я иначе.

– Тогда покажись! – вдруг потребовала девушка.

Поколебавшись мгновение, Гризов превратился в себя самого, дав девушке разглядеть свое истинное лицо.

В обморок Маша не упала.

– Вот это номер! – покачала головой озадаченная владелица косметического салона и вдруг ущипнула его за руку так, что Гризов едва не вскрикнул. – С эфирным духом я еще никогда романы не крутила.

– Ладно, возвращай пока свою личину, к которой я привыкла, – решила, наконец, Ростовцева. – И поехали домой, Антоша. Заглянем сначала ко мне в Москву, с родителями познакомлю. Там и разберёмся.

На улицах Пекина, где боев почти не было, все выглядело как обычно. Ни армии, ни полиции. В международном аэропорту группа русских туристов сразу сбилась в кучку. А девушка-экскурсовод Валя, тоже летевшая в Москву, замерла на месте, растерянно озираясь по сторонам. Рядом с ней стоял Федор из Москвы, неуверенно размахивая паспортом.

– Ничего не понимаю, – пробормотала Валя, – а где таможенный контроль проходить?

– Его больше не надо проходить, – ответил Гризов, – теперь достаточно русского паспорта. Но для нашей группы, в виде компенсации за моральный ущерб, вообще сделали исключение. Проходите сразу в самолет, ничего показывать не нужно. И багаж тоже проверять не будут.

Валя удивленно посмотрела на Гризова, но послушно увела группу за собой. Фёдор из Москвы на секунду задержался. Приблизившись к Антону вплотную, он на всякий случай тихо уточнил:

– Слушай, а таможню точно проходить не надо? А то я тут прихватил с собой кое-что…

– Нет здесь больше таможни, Федя, – просто ответил Гризов, пожав плечами.

– Странно, – пробормотал озадаченный строитель, – когда сюда летели, была.

Огромный лайнер Ил-97-800, раскрашенный в цвета российского триколора, грациозно взлетел и взял курс на Москву. Он был битком набит русскими туристами, обсуждавшими последние события. А также, к удивлению Гризова, китайскими, летевшими посмотреть свою новую столицу.

Все знакомые Антона расселись по своим мягким креслам и приготовились к завтраку. Ибо нет ничего приятнее на свете, чем завтрак в самолёте перед долгим перелетом домой. По такому случаю Гризов даже отменил на этом рейсе все алкогольные ограничения: пусть народ немного расслабится. Не каждый день выходишь из китайских застенков. Но глядя, как Федор потребовал принести сразу пять рюмок водки, тут же ввел астральные ограничения для буйных, чуть выпил лишнего – заснул. И вскоре утомленный переживаниями строитель из Москвы спал сном младенца на плече у зоолога-практика.

Не обращая внимания на это, Василий Трен с наслаждением поглощал сочный бифштекс, медленно разрезая его на кусочки и отправляя в рот. Потрясения, пережитые в Китае, вновь научили его любить жизнь во всех проявлениях.

Уже на подлете к Москве Гризов решил, что неприятные воспоминания туристам не нужны. И стер из памяти время, проведенное в застенках Ливея, оставив только хорошие впечатления о Поднебесной. Маше, дремавшей у него на плече, тоже. Девушкам вообще нужны только счастливые воспоминания.

Супертурист Иван Конопляный, навсегда избавившись от аэрофобии, перестал быть кошмаром для менеджера Софьи. Но остался для нее бесконечным источником дохода. Сейчас Иван направлялся обратно к семье. А эфирный дух, проводив его до Питера, планировал задержаться с Машей в Москве. Впереди у них замаячило изменение кармы.

Одним телом пребывая возле своей возлюбленной, Гризов не забывал прощупывать астральные возмущения. И хотя коронавирус, успевший проникнуть в Россию, был нейтрализован, полного спокойствия в эфире еще не наступило. От американцев, вложивших миллиарды в экономику Поднебесной, не говоря уже про утерянную Японию и Корею, теперь можно было ожидать чего угодно. Но почему-то Гризову все отчетливее казалось, что главный источник черной энергии находится вовсе не там, где его старый знакомый управлял денежными потоками. Антон вдруг со всей ясностью ощутил – пока есть на свете один маленький островок у западных берегов Европы, ему рано уходить на покой. Прежде нужно окончательно решить этот вопрос.

Январь, 2021 года

Примечания

1

Хуань-юань. Полностью Хуань-юань Хуан-ди – император изначального хаоса. В некоторых трактовках иерархии божеств пантеона даосизма стоящий выше «триады чистых».

2

Хóдя – пренебрежительное обращение к китайцам в России.

3

Цзинэрху – струнный музыкальный инструмент, который используют для аккомпанемента в Пекинской опере. Создан на основе старинного китайского струнного инструмента Эрху. Отличается от Эрху формой корпуса, размером деки (меньшим) и тембром.

4

Ханьфу – это традиционный костюм жителей Китая (ханьцев). В наше время такой костюм надевают только во время торжественных церемоний. Или для съемок в исторических фильмах.

По преданию, впервые ханьфу придумала императрица Лэйчжу, жена Хуанди. В период правления династии Шан костюм ханьфу приобрел классический вид: как правило, это длинная до колен верхняя одежда с узкими манжетами, которая называется «И», а также длинная до пят юбка, которая называется «чан».

Почти тысячу двести лет ханьфу был национальным костюмом китайского народа. Однако триста лет назад маньчжурское правительство ввело запрет для ханьцев на ношение ханьфу. После этого ханьфу в Китае практически исчез. После Синьхайской революции в 1911 году древнюю традицию не стали восстанавливать. С этого времени в Китае многие люди стали одеваться по-европейски. Однако сейчас в Китае существуют культурные общества, которые стремятся возродить национальный стиль одежды ханьфу.

5

Цветок лотоса закрывает свой бутон на закате и снова раскрывает его на восходе солнца.

6

Цветки голубого лотоса содержат апорфин (химическое вещество класса энтеогенов) и нуциферин (спазмолитик). Воздействие этих веществ оказывает выраженный успокаивающий эффект. Однако, помимо расслабления, возникает также эйфория и лёгкие видения. У некоторых людей лотос вызывает даже изменение восприятия цветов. Поэтому цветки и листья голубого лотоса (растения вида Nymphea caerulea) на территории РФ запрещены к продаже и находятся в списке наркотических средств.

Эти свойства лотоса известны давно. Еще отец истории Геродот описывал страну, где жители употребляют в пищу цветы лотоса. Также они готовили из него «напиток забвения», который стирал память. Каждый, кто хотя бы раз его попробует, навсегда останется на родине цветка.

7

Долгие годы внутренний рынок Китая был закрытым для иностранных товаров. И тогда Великобритания, жаждавшая наживы любой ценой, решилась на контрабанду наркотиков (опиума) в Китай. В 1775 году Британская Ост-Индская компания начала нелегальную продажу опиума в Поднебесной. Подпольная торговля быстро расширялась. Если за первый год англичане реализовали всего 1,5 тонны опиума, то к 1830 году Ост-Индская компания увеличила продажи до 1500 тонн опиума в год. Английское правительство полностью одобряло этот наркотрафик, став первым в истории государственным наркокартелем. К 1833 году торговый баланс Великобритании с Китаем впервые стал положительным, исключительно за счет нелегальной продажи наркотиков.

В употребление опиума были вовлечены миллионы жителей Китая всех сословий: от крестьян до госслужащих. За короткий период наркоманами стали около 20 % столичных чиновников и до 30 % провинциальных. В армии, среди солдат и офицеров, курение опиума стало повсеместным явлением. Китайская нация стремительно деградировала.

Так длилось до тех пор, пока император жёсткими мерами не попытался пресечь это. В декабре 1839 года, желая защитить китайский рынок от наплыва наркотиков, император закрыл его для торговцев и контрабандистов из Англии, а также из Индии (в индийской провинции Бенгалия, контролируемой Англией, рос опиумный мак, из которого производились наркотики). Англия потеряла огромный источник дохода и решилась на войну с Империей Цин. Эта война получила название «Первая опиумная война» и длилась с 1840 по 1842 год. Президент Соединённых Штатов Америки также высказался в поддержку войны.

Китай имел большую, но слабую армию и устаревший флот. В результате Англия победила, навязав империи Цин унизительный договор, по которому империя обязалась выплатить Великобритании внушительную контрибуцию, передавала ей остров Гонконг, а также разрешала торговать во всех китайских портах. Англичане продолжили получать гигантские доходы от продажи опиума, а в империи Цин усилилась тотальная деградация и началось массовое вымирание населения.

8

Имена означают соответственно: Веймин – приносящий величие (людям); Пенгфей – полет птицы; Лонгвей – величие дракона; Кианфан – тысяча парусов.

9

Бао Сишунь – пастух из китайской провинции Внутренняя Монголия. Имеет рост 236 см. Вошел к Книгу рекордов Гиннесса как самый высокий человек в мире в 2005–2007 гг.

10

Джонка – так называют традиционное парусное судно, которое жители Китая использовали для перемещения вдоль берегов моря, а также по каналам. Характерной чертой конструкции джонки были четырехугольные паруса из бамбуковых рей и циновок. Джонки актуальны до сих пор, их можно и сейчас встретить в прибрежных водах Юго-Восточной Азии.

11

Лаовай – официальный перевод (пренебрежительно) – иностранец в Китае, часто подразумевается европеец. Очень плохо или совсем не умеет говорить по-китайски, не знает местных обычаев и порядков. Второе значение слова «лаовай» сленговое: «лох», «лопух», «профан» или «невежда». Обмануть «Лаовая» считается почти нормой для китайцев.

12

Литосферная плита – это часть литосферы, то есть твердой оболочки Земли. Огромный и малоподвижный участок коры земного шара, который разделен на части широтными разломами. В местах соприкосновения с другими плитами находятся зоны сейсмической, тектонической и вулканической активности.

13

Стратовулкан. Второе название – слоистый вулкан – от лат. stratum (слой). Этот вид вулкана сложен из многих слоёв затвердевших лавы и вулканического пепла. Имеет коническую форму.

14

«Не важно какого цвета кошка, главное, чтобы она ловила мышей» – так сказал в 1973 году один из лидеров КНР, коммунист Дэн Сяопин, начиная капиталистические реформы в стране. Действующая в Китае коммунистическая идеология не допускала существования частной собственности и рыночной экономики, ведь это была полная противоположность заявленным целям партии. Тогда строй уже не мог бы считаться коммунистическим и его следовало бы сменить. Как произошло в России, например.

Однако, несмотря на это, Дэн Сяопин начал вводить элементы рынка, разрешил частную собственность на средства производства и создал ряд свободных экономических зон, позволивших Китаю затем совершить резкий экономический рывок. С тех пор, несмотря на бурный рост крупного бизнеса в стране, официально идеология Китая не менялась. У власти остается коммунистическая партия.

15

В Китае для обозначения людей, летающих в космос, существует сразу два термина. Один из них – «Тайконавт», который образован от слов «мореплаватель» и «космос». Второй – «Юйханьюань», переводится как «мореплаватель во Вселенной» и чаще используется в СМИ, когда сообщают о китайских космонавтах.

16

Куколь – остроконечная шапочка с крестами, часть облачения монаха-схимника.

Content

Алексей Живой
Вторжение в Китай

Глава первая Конец системы

Глава вторая Ничего личного

Глава третья Супертурист

Глава четвертая Китайчонок Ли

Глава пятая День первый

Глава шестая Силиконовый Чжунгуаньцунь

Глава седьмая Настоящий полковник

Глава восьмая Terracota Warriors

Глава девятая Русские в плену

Глава десятая Побег из Шеньяна

Глава одиннадцатая «Коготь дракона»

Глава двенадцатая Опера по-пекински

Глава тринадцатая Культурный шок

Глава четырнадцатая Лотос раскрывается

Глава пятнадцатая Реинкарнация

Глава шестнадцатая Прогулка по стене

Глава семнадцатая Божественный гром

Глава восемнадцатая Рубикон перейден

Глава девятнадцатая Пленных не брать!

Глава двадцатая Удавка на шее

Глава двадцать первая Мореплаватели во Вселенной

Глава двадцать вторая Последний император

Глава двадцать третья Преступление и наказание

Примечания