Шут из Бергхейма. Книга третья

Глава первая «Динь?!»

— Егор! — разъяренно крикнул Головастик. — Хватит уже!

Я безумно хихикнул, помотал головой. Прыгнул за добычей, истошно блеющей и оскальзывающейся в крови собратьев. Серп чавкнул, скрипнул по кости.

«Вы убили овца»

Прогресс текущего уровня — 99% (бонус за состав группы)

Что самое важное, при покорении игры с хайэнд–контентом? Последний динь! Момент, когда начинается новая игра в игре. Все что было до того — песочница. Развлечение в мире сотен прокачивающихся альтов, среди которых иногда попадаются и новички, ещё смотрящие по сторонам с восхищением во взоре.

Чавк. К овечьему богу отправилась ещё одна животина.

Прогресс текущего уровня — 99% (бонус за состав группы)

Божечки–кошечки, это должно было быть просто. Знаковый момент! Я специально отказался поднимать последний уровень вместе с остальным. Потому что хотел сделать это по ту сторону моря. На большой земле! Последний динь обязан быть особенным!

Взмах, наотмашь!

Прогресс текущего уровня — 99% (бонус за состав группы)

Да, какого лешего?!

Я мельком бросил взгляд на берег, где оставил соратников «чуток подождать». Случилось это где–то полчаса назад.

Жжух!

Прогресс текущего уровня — 99% (бонус за состав группы)

Вот ведь гнида какая!

За открытие локаций опыт мне тоже не давали. Я даже не помню, с какого уровня системе стало наплевать на путешественников. Все эти «Темные берега», «Пятно безветрия» и прочие места, прошедшие за время нашего странствия с берегов Унии Мороза до сюда — на уровне не отразились.

Теперь ещё и овцы подвели!

Разумный человек уже оступился бы, сказал, что ладно, не дают за них опыта, оставим. Потом добьем. Но я Лолушко Полерожденный! Самый неадекватный шут по эту сторону моря. Я хочу динь! Если всплывают сообщения о прогрессе, значит какие–то крохи за них дают. Просто, в отличии от репутации, у них не суммируются десятые доли. Похоже ведь на правду!

Овцы визжали совсем не по овечьи, они толкались, спотыкались, разбегались. А я нагонял. Я — Немезида. Я — Каратель. Я — ужасный северянин, три дня болтавшийся по морю в протекающем шедевре проклятых корабелов и, наконец–то, добравшийся до цели.

Чёрт, убейте меня уже!

Воздух дрогнул, из травы рванулись сотни жадных ростков, и поле взвыло, а затем сразу утихло. Овцы, пронзенные изумрудными шипами, попадали на землю.

Прогресс текущего уровня — 99% (бонус за состав группы)

Я опустил серп, повернулся к Свете. Если видишь где–то траву, странно себя ведущую, то знай — где–то рядом бродит их заклинательница. Знай — и будь осторожен! Думаю, терпение моих спутников подошло к концу. Я человек не глупый, намеки понимаю.

Солнце закрыло облаками. Тень поползла над равнинами, выкатилась на морской простор и потянулась к северу. Под ногами чавкала побуревшая трава. Воздух пал свинцом. Залитые кровью овечьи тела усыпали поле. Овцепокалипсис.

— Признаюсь, чрезвычайно уязвлен, — поделился я, приблизившись. — Раздосадован.

— Я достаточно выделил времени для решения твоих психологических нужд, Лолушко, — отчеканил Головастик.

— А, так это твоих рук дело, — понял я.

— Прости, — сказала Света. Виновато улыбнулась. — Он попросил.

— О, локалы, — подал голос Миша. Жрец указывал рукой куда–то на холм, начинающийся за полем. На его вершине застыл всадник. Заметив наше внимание, незнакомец торопливо развернул коня, понукая его пинками, и умчался.

— Надеюсь, на этот раз на нашей репутации твои решения не отразятся, — сказал Головастик. — Ты нам словно уровень сложности повышаешь.

— Новичок — для слабаков! Даешь эксперта! — парировал я.

— Рад, что тебя терзают угрызения совести, — шаман поднял руку, пресекая мой ответ. — Итак, приступим. Как я уже говорил — наш плацдарм — это стандартное королевство Четлет. Много полей, много скота, как вы уже успели заметить.

Взгляды спутников срикошетили о мою маску Кровавого Клоуна.

— На востоке Роттенштайн, — продолжил Головастик. — На западе Светлолесье. На юге княжество Шелоан, в центре которого и находится нужная нам Твердыня Тысячи Зеркал. Место это повышенной сложности, как водится — княжество проклято, пара страшных легенд, десяток зловещих локаций. Подземелья есть, но чем ближе они к Твердыне, тем выше шанс наткнуться на Роттенштайн.

Слева от нас взвыли северяне. Они выстроились в большой круг, по центру которого бродил Харальд Скучный и вёл воодушевляющую речь. Сейчас он указывал куда–то вглубь материка, а бородатые воины молотили по щитам и орали, поддерживая предводителя.

Головастик закатил глаза, сделал многозначительную паузу.

— Столица где? — спросил я.

— Далеко. Или тебе пальцем показать? — уточнил шаман.

— Проводить. Я бы хотел пообщаться с местным правителем. С глазу на глаз. Ну, вы понимаете, — я поиграл бровям, вновь забыв, что моя мимика за маской не видна. — Вы же помните, как я свой культ основал, да?

Шаман кивнул:

— Хорошая идея. Но много времени потеряем. Нам нужно двигаться на восток, к Роттенштайну. Там находится Бастион Небесных Охотников. Респ у них медленный, и для того чтобы организовать отряд, потребуется…

— Юра, ты на самом деле думаешь, что… — робко начал Стас.

— Да, я так думаю.

— Тебя мох сожрёт и будешь славить его до конца игры, — вставил я. Головастик собирался лететь за Ловеласом. Тогда, в землях Унии Мороза, он прикинул затраты по времени и решил за десятым компаньоном отправляться местными авиалиниями, как только они откроются. Небесные Охотники, по его словам, выдают флай–маунтов. Полезная игрушка.

— Мы справимся, — уверенно сказал Головастик. — Если не пойдёт по своей воле, то заберём силой. Пусть лежит у входа, если придется. Потому что, если всё пойдет хорошо и в девять человек сможем войти — ладно, напряжемся, но пройдем. А если нет? Я предпочитаю иметь резерв.

— Лол, — скривился Миша.

— Ты не видел его, Юр, — подал голос Юра–Кренделек. — Там не Ловелас уже.

— И меня не видел, — прошептала Света. Взгляд девушки воткнулся в пустоту. Заклинательницу ощутимо передёрнуло.

Головастик вздохнул.

— Друзья, вы поймёте всё сами, когда войдём в Твердыню. Пропустит нас игра — ладно. Не пропустит — пусть у нас будут накоплены девять флаймаунтов. Кстати, Лолушко, попробуй убедить своих головорезов, что им будет хорошо у Небесных Охотников. Тот Бастион необходимо удерживать!

— Они свободные люди, — покосился я на викингов.

— Конечно, — сардонически усмехнулся Головастик.

— Но идея хорошая, чего говорить, — сдался я.

— Значит берём Бастион Охотников, — продолжил шаман. — После чего выбиваем все соседние. Удерживать их не пытаемся. Рейдим. Пришли пачкой, отбили, откатились. В прямом противостоянии с Роттенштайном я на нас не поставлю ни копейки.

— Я воодушевлён верой в нас, командир! — грохнул я по груди кулаком. — От души, правда! Полегчало! Теперь горы сверну!

— Шмот где брать? — спросил Миша. Кто о чём.

— С боссов Бастиона. Ну и попробуем крепость Сердолика оформить, но осторожно. В тех краях немного подземелий, и на месте Михаила Семеновича я непременно оставил бы у каждого засаду.

— Спорное это занятие, дядь Юра, караулить. Главный ресурс сейчас это время. Терять его на засады неразумно.

— А мы вряд ли столкнемся там с кем–то из игроков, Балабол, — отмахнулся Головастик. — Здесь есть кому доставить нам неприятности.

Мне показалось, что под ногами дрогнула земля. В ушах тут же загудело, к лицу прилила кровь. Да ладно. Резко втянув воздух, я обернулся к морю, чтобы отвлечься. Больная психика покоя не давала.

Но дрожь под ногами не унималась.

— Гости, — подал голос Игнат.

На холме появилось трое всадников. Тот, кто слева, упер в стремя боевой стяг алого цвета. На солнце блеснули доспехи. Центральный выехал чуть вперед, изучая обстановку. У правого в руках был рог.

Мне чуть полегчало. Хоть не очередной выверт нервов, уже праздник.

— Сколько? — спросил Головастик

— Много, — наш охотник снял с плеча лук. — Десятка четыре. Пять. Шесть… Много.

Чувство облегчения само собой ушло.

— Прискорбно, — сказал наш командир. — Ожидаемо, но прискорбно. Лолушко, с тобой и правда непросто.

— А тут–то я причем?! — опешил я.

— Посмотри на это со стороны. Бедное королевство Четлен, издревле терроризируемое набегами Унии Мороза. Драккар с кучей викингов. И ещё овцы эти…

Олег поднял щит, сделал несколько шагов вперед, будто закрывая нас от рыцарей. Славный жест. Он, должно быть, плохо себе представляет, что делает с пехотой бронированная кавалерия. А я представляю — читал. Нас ровно перемешают с останками стада.

Со стороны бергхеймцев заревел рог. Круг рассыпался, северяне повернулись к гостям.

— Света, как покатятся — бей по лошадям, — деловито заговорил Головастик. — Кузьмич, тоже самое. Выбирай через одного. Мы должны либо замедлить их, либо проредить. Снежок — держись рядом с ними, под всадников не лезь. Балабол, если что есть на замедление или стан — вызывай. Прыщ, весь хил в танка. Книгожор — ауру на реген. Лолушко… Лолушко, блядь!

Я уже бежал по склону наверх, размахивая руками. Центральный рыцарь вытащил меч. Его спутник справа поднял рог, глядя на командира. Копья остальных дрогнули, опускаясь.

— Стой, сука!!! — заорал мне вослед Головастик.

— Я на минутку! — гаркнул я в ответ, а затем со всей мочи завопил. — Серый человек! Серый челове–е–е-ек!

* * *

Репутация с Третьим Карательным Легионом Четлена — нейтральная.

Репутация с королевством Четлен — нейтральная.

Рыцари замешкались. Тот, что держал в руке рог, откинул забрало, готовый давать сигнал к бою, но его командир молчал. Ветер трепал плюмажи на шлемах. Предводитель отряда внимательно наблюдал за тем, как я бегу к ним, но отмашку не давал. Кликбэйт в лице Серого Человека сработал. Пользователь заинтересован и уже почти нажал на ссылку.

— Мы не враги Четлену! — выпалил я, остановившись. — Северяне внизу никому не желают зла. Мы двигались к землям Роттенштайна, но сбились с пути!

Рыцарь молчал, изучая меня сквозь забрало. Спокойный, уверенный в себе человек. Приятно поглядеть. Вон, знаменосец глядел дерзко и с презрением. Потому, должно быть, и знаменосец, а не командир. Хотя, вроде бы, в средние века палку с тряпкой абы кому не давали.

Пауза затянулась.

— Доклад окончен? — неуверенно добавил я.

Командир медленно перевёл взгляд на бергхеймцев внизу. Те выглядели не очень миролюбиво, рассеявшись, и изготовившись к бою. Группа задохликов тоже смотрелась несколько агрессивно, особенно многощупальцевая тварь перед ними, которую призвал Женя. Склизкая темная масса медленно ползла вперед.

Всхрапнула одна из лошадей. С неба послышался крик чаек. Снова выглянуло солнце и теплые лучи коснулись затылка.

Рыцари отмалчивались. И, кстати, все были шестидесятого уровня. То есть в случае боя придется попотеть. Выглядели ребята совсем не торжественно. Доспехи в зазубринах и вмятинах. Выцветшие красные перекидки видали много битв и биваков. С штандарта скалилась медвежья морда.

— Вы ж говорите по–русски? — предпринял я ещё одну попытку. — Или шулд ай спик фром май харт? Инглиш, мазафака, ду ю спик ит?

Репутация на шутки не шевелилась, а к более тяжёлому юмору переходить в данной ситуации было бы неблагоразумно. Вдруг к враждебному пойду, и тогда эта кавалькада двинется вниз, а значит минус бергхеймцы, минус шмот и точно минус репутация, если кого–нибудь завалим. Я, конечно, псих, но не настолько.

— Воскрешающиеся должны быть изгнаны! — выпалил знаменосец. — Истинные избранные уже вошли в Твердыню и готовятся к сражению с великим злом! А это самозванцы, якшающиеся с дикими псами!

Командир отряда поднял руку, и рыцарь заткнулся. Вновь повисла тишина. Взгляд предводителя скользнул по перебитой отаре, вернулся ко мне.

— Серый человек? — наконец проговорил воин.

— Он пытался убить нас, — выпалил я импровизированную ложь. — Преследовал в землях Унии Мороза, но нам удалось уйти от него. Эти славные северяне укрыли нашу группу и помогли бежать.

Внимательный взгляд вновь коснулся бергхеймцев.

— Быть может, — продолжил я, понизив голос, — среди нас есть тот, кто свернет мерзавцу шею?

— Да зачем вы нужны Серому Человеку? — возмутился знаменосец. — Ведь всем известно, что истинный…

Старший чуть повернул голову к нему и тяжело вздохнул. Горячий стягоноситель моментально утих.

— Значит, ты, воскрешенный, полагаешь что среди вас есть избранный, — устало сказал командир отряда. — Но сражаться с ним он не хочет, предпочитая убегать, как какой–нибудь кролик при виде лисы. Спрятавшись за щитами северян. Так?

Ой–ой.

— Инвестиции, сэр Хеллен, — прочитал я имя рыцаря над его головой. — Нам всем нужно немного вложить в себя, знаете ли.

— Инвестиции? — так, это слово ему незнакомо, гребанное средневековье. Переиграть, Егорка!

— Мы ещё не набрали силы. Неразумно бросать в бой оруженосца вместо опытного рыцаря, — вильнул я. Ну хоть не добавил что–нибудь вроде «такого как вы». Или, может, стоило? Психолог из меня никудышный.

Рыцарь хмыкнул. Взгляд его медленно вернулся к залитому кровью полю.

— Ах да, — смекнул я, — овцы. Неловко вышло. Даже не знаю, как и оправдаться. Психанул. Но готов искупить. Сколько у вас стоит отара? По курсу Центробанка.

Знаменосец дернулся, но смолчал. Глаза его командира смотрели на меня сквозь прорезь глухого шлема, и отзывчивости в них было ноль. Взгляд мертвого окуня.

— Мы хорошие парни, сэр Хеллен, — нажал я. — Тем более, мы — воскрешающиеся. Если из–за нескольких овечек нам с вами придется схлестнутся, то победа будет за вами, конечно. Но кого–то из твоих бойцов мы заберем с собой. Вот только мы–то потом возродимся и вернемся. А твои друзья — нет.

Взор рыцаря полыхнул.

— Третий легион не боится смерти, — похолодел его голос.

— Кто спорит? Я вижу перед собой бывалых воинов, — сменил я тактику. — Вы бы не отступили, будь нас и в три раза больше. Мне рассказывали об истинных героях Четлена, выполняющих грязную работу, а не просто красующуюся на турнирах.

Прогресс текущего уровня репутации с Третьим Карательным Легионом Четлена — 0,1%

О, и шкала внутрифракционной подрепутации сдвинулась с места в нужном направлении. Я раскусил тебя, славный сэр Хеллен. Ща подналью тебе в уши елея. Шут ведь — это не только острый язык и длинные ноги.

— Ваши клинки могут принести пользу королевству, снимая головы дикарей из Унии Мороза. Тех, кто прямо сейчас грабят ваши города и сжигают деревни.

— Режут овец… — вставил знаменосец.

Куда ж ты, сука, всё время лезешь?! Благородная тварь.

— Эй–эй, — ткнул я в него пальцем, сдерживаясь от трех сотен злобных метафор. — А ты хорош, су… дарь. Но, божечки–кошечки, ведь правда, никому не нужно умирать здесь. Я виноват — я готов нести наказание. Хотите, сожгите меня на костре, если кому–то от этого станет легче. Но быть может жители деревни, чья отара это была, больше обрадуются звонкой монете?

Сэр Хеллен вновь уставился на северян, рассеяно сказал:

— Монету мы могли бы забрать и с твоего трупа, воскрешенный.

— Да, если бы вы были простыми наёмниками. Но вы же Третий Легион. — внутри уверенности у меня было не так много.

Репутация подросла ещё немного.

— Северяне должны уйти, — определился рыцарь, наконец.

— Но сэр Хеллен…! — взвился знаменосец.

— Что вы хотите сказать, сэр Киван? — повернулся к нему командир отряда.

— Это же…

— Клан Бергхейма. Изгои. Видите щиты?

Знаменосец растерянно посмотрел на викингов.

— Горячее сердце — это ещё не всё, что должно быть у рыцаря Легиона, сэр Киван, — отчеканил предводитель воинов Четлена. — Наблюдательность. Способность мыслить холодно. Слушать внимательно. Мы говорили об этом.

— Отвергнутый клан… — ахнул знаменосец. — Вы правы! Но, всё же, это наши земли!

— Враг моего врага, сэр Киван. Враг моего врага.

— Но откуда вы… — удивился я, но меня прервал раздраженный взмах руки

— Что до тебя, воскрешающийся, то тебе придется пройти с нами. Что с тобой делать решит старейшина Голополья. Это его овцы, с ним тебе и говорить.

«Внимание. Вы получили задание–сопровождение «Расплата за грехи». Посмотреть информацию о задании?»

Головастик меня убьет. Я тоскливо посмотрел на товарищей. Мерзкая тварь Жени остановилась на полдороги между рыцарями и задохликами.

Сэр Хеллен махнул рукой. Всадники подняли копья. Кони зафыркали, заржали разворачиваясь. С бряцаньем доспехов воины Третьего Легиона двинулись прочь. Последним тронулся сэр Хеллен. Никто не взял меня в полон. Не привязал к седлу.

Это какой–то неправильный плен.

— Не отставай, — по–отечески посоветовал командир отряда.

Я смотрел им вслед. Неожиданно простая развязка. Квест без награды. Штрафа за провал нет. Пфф… Весело улыбаясь, я двинулся вниз по склону, в обратную сторону.

Внимание. Вы вышли за пределы дистанции с сопровождаемым объектом. Ваше здоровье будет уменьшаться тем быстрее, чем больше расстояние между вами. Эффект сохраняется после смерти.

Да млять!

В животе кольнуло. Лог, словно издеваясь, выдал строчку о нанесенных моему организму повреждениях.

Млять… Задохлики внизу ждали. Олег опустил щит, вопросительно развел руками. Я как мог показал им в ответ, что нужно ещё немного подождать и припустил за рыцарями. Головастик что–то крикнул.

Знать не хочу — что.

Глава вторая «Динь??!11»

— Ты охренел, Лолушко?! Марш назад! — проорал Головастик, когда расстояние между нами позволило кричать.

— Не могу! — гаркнул я в ответ.

Бронированные рыцари галопом не скачут, но и вразвалочку не ходят. Законы физики и военного времени. Я бежал за пленителями легкой трусцой, отчасти понимая удовольствие тех извращенцев, что занимаются спортом в парках. В реально жизни дыхалка давно сказала бы «прювет, я пас», да и колени у меня больные. А тут прямо спорт–спорт. Ещё и под акробатикой. Движения кажутся воздушными, легкими. Вокруг красота, луга, море, сосновые леса слева.

Замыкающий рыцарь обернулся. Что–то сказал товарищам, и отряд замедлил ход. Воины расступились, пропуская сэра Хеллена.

— Лолушко, — шаман проглотил ругательство, — это становится невыносимым!

Он подбежал ближе, остановился, переводя дыхание. О, у него видимо акробатики нет. Да и куда им, волшебникам, соревноваться с ловкачами.

— Это не игра, дурья твоя голова, — выпалил шаман. — Ты тормозишь всю группу!

— Они в меня квест засунули.

— И что, блядь?! — не выдержал Головастик. — Тебе надо обязательно все задания выполнить? Это не одиночная миссия, дурак! Почему с тобой как с трехлеткой воевать надо?! Марш назад!

— Воскрешенный идёт с нами, — вмешался в нашу беседу сэр Хеллен. — Он предстанет пред судом Голополья за содеянное.

Головастик выпрямился.

— Поясни.

— Это всё из–за овец… — признался я.

Шаман закатил глаза. Затем схватился за голову. Присел. Он что–то шептал, и явно то было не слова благодарности.

— У меня дебаф на снижение здоровья. Я не могу не идти. Я ж не дурак, понимаю, что надо двигаться.

— Ты не дурак, — вскинул голову шаман. — Ты идиот. Ты грёбанный дебил! Сдохни и пошли.

— Написано, что смертью не снимается.

Головастик медленно поднялся. Руки его дрожали. Мне показалось, что я вдруг оказался в детстве, перед разгневанным отцом, в чью новую кредитную машину только что врезался мой самокат, оставив хорошую такую царапину на лакированном крыле.

— Знаешь что, — дрогнул голос Головастика. — Знаешь…

Он шумно вдохнул, выдохнул.

— Извини, — выдавил я из себя.

Движения шамана стали нарочито плавными. Он скрестил руки на груди. Несколько долгих секунд молчал, глядя мне в глаза, и, наконец, заговорил:

— Мы не будем тебя ждать, Лолушко. От тебя одни проблемы. Один геморрой. Это большое издевательство быть с тобой в одной команде. Ты ломаешь всё, до чего дотягиваешься! Я не знаю, как с тобой быть, — Головастик успокоился, собрался. — Я не знаю, как мы пройдём через всё это — с тобой. Но мы вынуждены играть с тем, что имеем.

Я прищурился, шутить не хотелось вообще.

— Там остались люди, которые хотят выйти на свободу, — он указал куда–то за спину. — Люди, которые могут победить только если нагонят другие группы. Восемь живых человек, Егор. Вынужденных простаивать и ждать пока ты играешь сам для себя. Так нельзя.

— Я разберусь с этим.

— Не думаю. Тебя потащит ещё в какую сторону. Ты как щенок, увидишь что–то пахучее и поминай как звали. Негодую, что тебе ещё и ключевая роль выпала! — Головастик махнул рукой. — Короче, как закончишь со своими делами — догоняй. Мы двигаемся к Бастиону Небесных Охотников. Олег оттанчит. Он командный игрок.

— Принял, — глухо сообщил я.

— Ты многое сделал, — смягчился Головастик. — Но и накосячил не меньше. Разберись в себе. Мы ещё встретимся. Просто разберись в себе, чего ты хочешь. Это всё — ненастоящее, пойми. Один щелчок рубильника и мир прекратится. Поставь себе правильные приоритеты. Ты нам нужен. Но пока ты больше мешаешь.

Шаман развернулся и пошел прочь.

Рядом со мною остановился сэр Хеллен. Рыцари диалогу не мешали. В их мире ток–шоу ещё не изобрели, поэтому, должно быть, развлеклись они на полную.

— Ненастоящее? — спросил командир отряда.

Я встряхнулся. Посмотрел ему в смотровую щель шлема:

— Говорят, что наше бытие — это лишь сон запертого в стеклянной банке малыша. Он проснётся и всё, кирдык. Тушите свет, все абоненты более недоступны.

Рыцарь моргнул. Тронул поводья, разворачивая коня:

— Иногда вы, воскрешённые, очень похожи на людей. Пока не начинаете говорить.

— Когда там уже ваш старейшина? Цена овец неистово растет!

— К закату будем на месте.

Я закатил глаза. Ну, конечно. Как ещё–то. Деревня в пяти минутах езды это ведь было бы слишком хорошо. Ладно, нагоню.

— Вас разве не пастух привел? Я думал тут всё рядышком, — в сердцах сказал я.

— Нет. Четлен знает, откуда приходит зло. Дозорные видели корабль, и мы выехали на перехват.

Я перешел на шаг, держась рядом с рыцарем.

— Откуда вы знаете про Бергхейм? Ну, что они не с Унией, а сами по себе.

— Пташки напели, — загадочно проговорил сэр Хеллен.

Мы ушли недостаточно далеко, чтобы язвить в ответ, поэтому я сдержался. Однако рыцарь сам смягчился:

— Пока воины гремят мечами, купцы под теми же флагами используют другой металл. Если хочешь говорить, то говори со вторыми. С первыми разговаривает сталь.

— А, власть корпораций! Понимаю. Война–войной, а бизнес есть бизнес! Купцы сдали Унию?

Рыцарь воздержался от комментариев и пришпорил коня.

Я потрусил чуть позади, старательно прогоняя воспоминания о неприятном разговоре с коллегой по несчастью. Разумеется — Головастика можно понять. Ребят можно понять. Но, божечки–кошечки, меня тоже можно понять!

От спирали размышлений удалось отвлечься Бастионом. Мясодельня процветала. Второй раз Выводок на неё не полез. Я отбил назад все шахты. Расширился, построил Жилище Повешенных Дроттов и теперь знал, кто и с какими силами ко мне чешет. Фредлишеман атаковал то с севера, то с востока, но мои герои успешно возвращали награбленное назад. В компанию к Райволгу и Ульфгангу добавилась ведьма Соуль, которая курсировала между Бастионом и героями, пополняя их армию вновь отстроенными войсками. Биография бедняжки была простая. Жила отдаленно, с семьей. Кто–то обвинил её отца в связях с Распятым Богом. Отец сказал, что не пошли бы эти обвинители поглубже к Хели. Те обиделись, пришли ночью, спалили хутор с хренам собачьим, папочку, как у них принято с местным аналогом христиан — распяли. Мамочка сгорела в пламени, а девочка преисполнилась ненавистью, открыв в себе ведьмовской дар. Который с радостью притащила на поклон мне.

Отличная, надо сказать, подбиралась команда. А в Алтаре уже ожидали новые герои. Изгои, маньяки, чудовища. Один пришёл по зову Кристджаны, той девчушки, чьи мозги я промыл при тесте харизмы. Новичок был из дроттов, надо сказать. Раньше веровал в Одина, теперь в Повелителя Мёртвых.

Персонажи терпеливо ждали найма, но больше трех героев мне пока не требовалось.

За пределы последнего расширения я не выбирался, методично забирая шахты. Как только всё станет моим — соберу ударный кулак и двинусь на запад. Враг, который копит силы — опаснее. Тем более, что последние отряды от Фредлишемана были, скорее, посланниками отчаянья, а не боевыми единицами. Последняя надежда отбить хоть что–то у расползающегося по округе владения Красного Хёрга. Что сделает три–четыре хирдмана против орды Райволга? Ничего.

Так что цели поставлены. Приоритеты назначены. Тем более, что много времени Бастион не занимал, а отвлекаться от дурных мыслей помогал.

К Голополью мы вышли чуть раньше того срока, который назначил сэр Хеллен. Но часа три дорога заняла точно. Деревушка с неприхотливым названием облепила холм вокруг нескончаемых полей. Заборов тут не признавали, но дома стояли на почтительном отдалении друг от друга. В основном деревянные, но нашлось и несколько каменных строений из больших валунов, слепленных между собой смесью извести и глины. У западного склона бежала река. Над ней, на деревянном помосте, возвышался храм с деревянным крестом. Под святилищем на воде покачивалось несколько лодок с рыбаками. Из печных труб поднимался дым. Пахло тут изумительно. Весной и дачей.

С восточной стороны деревни раскинулись походные шатры. Лагерь Легиона, не иначе. Единственное огороженное частоколом место. Повсюду красные штандарты с ревущим медведем. На смотровых башенках виднелись лучники в шапелях. У импровизированных ворот несли вахту грозные алебардисты.

По моим прикидкам весь гарнизон, вместе с моим сопровождением, насчитывал около сотни бойцов. Небольшая сила для отражения нападения Унии, но, честно говоря, вряд ли здесь где–то сходятся армии. В чистом поле латники супротив скандинавов имеют массу преимуществ, и северяне это понимают. Это вам не сериал «Викинги» с придурковатыми англичанами. Стальной стеной прикрыть все города и сёла не получится, где–то орда да просочится.

Так что вояки Унии после высадки скорее всего разбились на несколько отрядов и разошлись по селам да городам, избегая армии Четлена. На мой взгляд, эта проблема решилась бы просто. Стальным кулаком накрыть место высадки, утопить флот, а затем переловить кланы по одиночке.

Однако это забота не моя, а местного правителя. Меня ждало задание посерьезнее. Расплата за овец.

И она близилась.

Старейшиной Голополья оказалась женщина с повязкой на левом глазу. Из–под тряпичной полосы тянулся шрам. Черные, с проседью, волосы, были собраны в хвост. Сгорбленная, злобная, уставшая дамочка по имени Саншайн. Злая усмешка создателя. Сэр Хеллен остановился рядом с ней, облокотился на луку седла. Бросил:

— Вот он. Обещает искупить.

— Искупить? Мы потеряли целую отару. Сто шестнадцать голов! — дрожащим голосом сказала Саншайн.

Репутация с Голопольем — нейтральная.

— Они первые начали, — вымолвил я, подумав, что если тут у каждой деревни репутация своя, то это слишком сложно. — Выхожу на полянку, там цветочки, я собирать. И тут одна из ваших овец на меня посмотрела так нехорошо. Как зарычала.

Уцелевший глаз женщины округлился.

— Я говорю ей, эй, овца, я же просто цветочки посмотреть! А она как бросилась!

Сэр Хеллен кашлянул.

Прогресс текущего уровня репутации с Третьим Карательным Легионом Четлена — 0,2%

— Ну я и полоснул. А тут остальные заревели! Насилу отбился!

— Воскрешённый… — прошептала старейшина с видом, будто бы на пороге собственного дома в коровью лепёшку наступила.

— Так угодно было Господу, — понизил голос я. — Деус Вульт, понимаете? Голоса приказали мне.

Прогресс текущего уровня репутации с Третьим Карательным Легионом Четлена — 0,1%

Млять. Шутки про религию — упразднить.

— Мы можем отсечь ему голову, — предложил сэр Хеллен.

— Воскрешённому это как с гуся вода, — сказала Саншайн. Взгляд разбитым перфоратором ковырял во мне дыру. Но я не представлял, как можно с серьезным видом объяснить свой поступок.

— Да ладно вам, это всего лишь овцы. В наш век презренного металла всё можно решить монетой! Какая сумма заполнит зияющую пустоту Голополья?

— Триста сорок восемь золотых монет, — отчеканила старейшина.

В моем кошельке было почти триста.

— Не беда, — весело отрапортовал я. — У меня почти что есть такая сумма. И несколько ценных вещиц! Где у вас тут магазин? Или быть может, возьмете оружием?

— Но нам нужны овцы, а не оружие, — мстительно улыбнулась Саншайн. — Нам нужно отправить человека в соседние деревни, чтобы купить у них овец. Нам нужно доставить их сюда, в целости и сохранности. Это требует времени и сил, воскрешенный.

Ох, какое нехорошее предчувствие во мне появилось.

— Стопэ, стопэ, не будем торопиться.

— Ты сам найдёшь нам овец, взамен загубленных, — проклинающим голосом начала старейшина. — Ты сам…

— Ля–ля–ля! — завыл я, затыкая уши, чтобы не слышать роковых слов, — Стопэ! Давайте просто деньгами!

Задание «Расплата за грехи» выполнено. Вы получаете задание «Вернуть овец».

ВНИМАНИЕ: данное задание ограничено временем выполнения. Если вы не успеете выполнить его за отведенный промежуток времени, то по истечении его каждый час будете терять по уровню до того момента, пока не выполните задание.

— Блядь, — срезюмировал я.

Саншайн улыбалась. Наверху, в левом углу, появился счетчик. 47 часов, 59 минут. Это какое–то цифровое рабство!

— Где искать вам овец? — рявкнул я.

— Начни с Глухого Дола, — ядовито предложила она.

— Ненавижу вас. Очень, — признался я. И быстрым шагом двинулся в деревню, на поиски купца. Для начала нужно купить карту. Затем продать барахло. По–хорошему приобрести коня.

— Поспеши, воскрешённый! Говорят, где–то в тех краях видели одну из банд северян! — крикнула мне вдогонку карга.

Вернусь — зарежу. Черт, Головастик–то прав. Для команды я как гиря на ноге спринтера. Что не сделаю — то задержка для всех. Хорошо, что они двинулись без меня. Хрен знает, сколько времени у меня уйдёт на эту грёбанную отару. Пока найду, пока пригоню, пока…

Хм… А ведь есть и другой вариант. Мерзкий, но…

— Характеристики, — буркнул я себе под нос.

— Сценарист —

Только сейчас Сценарист понял, почему большинство людей с его склонностями начинали заигрывать с властями. Оставляли сообщения. Звонили на радио. Шифровали подсказки. Когда кто–то знает о том, что ты делаешь — это заводит. Начинается противостояние, соперничество. Сражение интеллектов.

Тот, кто выследил его в Худанках, тоже хотел поиграть. Иначе не оставил бы послание на заборе. Хорошо, сыграем, незнакомец. Если ты любишь наблюдать, то вряд ли действуешь. Поэтому дело за малым, выследить смотрящего и разобраться с ним по–своему.

Сценарист стоял на крыльце, глядя на чёрную стену забора. Сигарета дымилась в руке. Не время бросать курить. Не время. Просто нужно себя ограничивать. Сейчас старый враг приносил пользу. Давал необходимую паузу.

Дорога мимо участка никогда не была мёртвой. Нет–нет, да шуршали по ней колеса проезжающих машин. Иногда даже ночью. Пару раз кто–то останавливался напротив, из распахнутой двери звучала музыка. Один раз притормозивший бродяга стучал в ворота, но, разумеется, никто ему не открыл.

Вряд ли наблюдатель настолько смел, что подгонял автомобиль. Скорее всего парковался неподалеку. Может быть даже шёл через лес. Ляжет снег — и незнакомец окажется в ловушке.

Сценарист затянулся, слушая как потрескивает табак. Горький дым попал в глаза, но Андрей даже не моргнул, наслаждаясь выступившей слезой. Его твердыня перестала быть уютным и безопасным местом. И за это случайно попавшийся на его пути сталкер будет страдать.

Может быть даже займет место в капсуле.

Да. Он улыбнулся. Определённо займёт.

Докурив, Сценарист ещё раз окинул взглядом забор, прикидывая, где сможет провести питание для новых камер. Затем ткнул окурок в банку из–под кофе и ушёл в дом. Снял сапоги, добрался до пульта управления. Среди обращений к сущности нашлось новое.

Андрей сел в кресло. Вывел текст на экран.

«Здорово, отец. Нужно сто шестнадцать овец! Не спрашивай. Какая цена?»

— Дозрел? — улыбнулся Сценарист. Заглянул в логи, отследил перемещения шута. Глянул на его команду, уходящую прочь. Перечитал диалоги, с особенным удовольствием часть беседы Лолушки и Головастика. Затем откинулся на спинку, положив ладони на затылок. Ситуация хорошая. Приятная. Но кое–что его беспокоило.

Генератор квестов такого формата не имел. Где–то ошибка? Пальцы пробежались по клавиатуре, по белому экрану побежали строки кода. Таких условий у него не было.

От напряжения заболел лоб. Сценарист помассировал переносицу, всё равно хмурясь. Зашел в админку, влез в технические логи сервера. Идея обязательного конвоя лежала на поверхности, он не имплементировал её. Среди выданных квестов нашлись два последних, Лолушукиных. Без наград, но с штрафами.

Сценарист вернулся в код. Да, штрафы были. Но они выдавались за провал задания, а не за отказ от его выполнения. Баг? Андрей поднял брови от удивления. Бред. В коде всё чисто. Тогда как?

Он включил дебаг модуля, чтобы отловить работу кода в следующий раз. Шумно выдохнул. Бред. Игра словно выходила из–под контроля. Странно ведущая себя программа. Трое мёртвых игроков, остающихся в игре и не подозревающих об этом. Плюс ко всем очнулся Выводок. Он полностью захватил Бергхейм, выбрался за перевалы и рассёк Унию Мороза на две части, довольно успешно завоёвывая северные земли. Весьма разумная тактика. Человеческая, с человеческими замыслами.

Надо ждать результат дебага, но Сценарист догадывался что увидит. Игра меняла сама себя. Изнутри. Это тревожило. Он перевёл взгляд на консоль. Пальцы легли, на экране высветилась команда рестарта серверов. Мизинец навис над кнопкой ввода. Ситуация выходит из–под контроля.

Андрей застыл. Недоверчиво улыбнулся в пустоту. Он боится программы? Своей программы? Палец лег на кнопку удаления.

Когда ты создаешь ребенка, ты ведь не знаешь, кем он станет. И если ему не мешать, вдруг он добьётся того, чего ты никак не ожидал?

Команда исчезла. Сценарист потянулся. Встал. Прислушался к ровному гулу генераторов. Включил внешние камеры и ещё раз убедился в тишине на участке. Датчики движения дадут знать, если гость решит заглянуть внутрь, но… Свой глаз лучше любых датчиков. Существование незнакомца делало его ещё большим параноиком чем раньше. И это могло отразиться не проекте.

Но не должно!

Мысли вернулись к игре. К шуту. Цена…

Никого из игроков поблизости с Лолушкой не было, поэтому придумывать задание не интересно. Потому как лишь столкновение личностей — прекрасно. Метаморфоза морали, когда ради выгоды стираются грани между хорошо и плохо. Игровая безнаказанность, переносимая в реальную жизнь. Плавное изменение личности. Оголение истинных эмоций, животных инстинктов. Всё для себя, любой ценой.

Кто–то ломался быстро. Кто–то медленно. Кто–то был несносным гордецом, и был проучен. А шут пошел навстречу.

Поэтому не стоит торопиться с ответом. Но и затягивать нельзя. Лолушко воспользовался возможностью, а значит, окно Овертона сдвинулось. Чуть–чуть, но сдвинулось. Это надо поощрять.

Но он никак не мог отделаться от мысли, что сдвинулся не шут. Что его что–то сдвинуло.

Что–то таящееся в коде, запрятанном на серверах. Что–то изменившееся.

Сценаристу стало чуточку не по себе.

Глава третья «Динь»

— И это мне не нужно, — сказал Джон. Плечистый мускулистый мужик в кожаном фартуке на голое пузо. Могучие кулаки купца уперлись в столешницу. На лысине блестели капельки пота.

— Да ладно! — возмутился я. — Это отличный клинок! Посмотри, он светится! Бонус к ловкости! Огненный урон!

Меч лежал на прилавке и действительно светился.

— Ну зачем он мне, воскрешённый?! Кому я здесь это продам?!

Мерзкая игра. Мерзейшая! Стас умудрялся какую–то грязь втюхивать прохожим, а я купцу ничего продать не могу! Доспехи, оружие, украшения — вообще ничего ему не нужно было!

— Мы мирные люди, воскрешённый! Если кому–то потребуется оружие — он поедет в город и купит там у кузнеца нормальный меч. А не вот это… Светящееся. Мне б инструмент какой, а то и утварь полезную. То, что каждому нормальному человечку подойдёт, а не таким как ты.

В человеческих играх ты приходишь к пекарю и сваливаешь ему отрубленные головы нечисти. Кожевник с радостью выгребает всю наличку ради принесённого магического лука. Кузнец не побрезгует робой чёрного мага. Да даже в таверне слить шесть тонн стали можно и гербарий из надёрганных по дороге трав.

А здесь…

— Послушай, мистер «водку найду фор ю», ты вообще купец или где? Представь на крошечную секунду, в течении которой разум твой, может быть придет в норму, что сюда приедет славный и богатый человек. Нарядный такой, гордый, с охраной. Зайдёт в твои хоромы, — я выразительно обвел глазами унылое заведение, — смело зайдёт. Без предрассудков. И скажет, а есть ли у тебя, дражайший Джон, сверкающий меч? Есть, скажет он, у меня двести золотых монет на эту покупку. Что ты ему ответишь, а?

Купец скептически скривился и также демонстративно осмотрел свою халупу. Мол, окстись, Егорка, какой порядочный человек сунет нос в такую дыру.

— Ты рано ставишь на себе крест. Чудеса случаются, — буркнул я.

— Что ещё для вас? — отмахнулся он.

— В жопу тебя. Карта есть?

— Конечно, воскрешённый, — перестал хмуриться Джон. — Пять золотых.

— Это ж две овцы!

— Не хочешь брать — не бери. Иди, покупателей распугиваешь.

Я обернулся, в лавке кроме меня никого не было. За порогом открытой двери дёргано крутил головой грязный петух.

— Давай свою карту, жмот! — буркнул я. — Лошадь есть?

Лысый издевательски развёл руками, указывая на потемневшие от времени стены:

— Выбирай любую, воскрешённый!

— Желаю тебе разорения, — сплюнул я, забрал карту. Пять золотых перекочевали на столешницу и сразу исчезли.

— Хорошего дня, воскрешённый! — улыбнулся Джон.

Карта упала в инвентарь, и справа внизу появилась иконка в виде глобуса. Ну хоть здесь с интерфейсом не налажали. По нажатию картинка с шелестом раскрылась, заслонив всё поле зрения. Божечки–кошечки…

Я рассматривал полотно, сдвигая его в стороны руками. Увеличил место, где нахожусь, отыскал названную старейшиной деревню. Масштаб в углу карты заботливо подсказал очешуенное количество миль до Глухого Дола. Если бежать, то за сутки доберусь. Но ведь там ещё найти их надо. Купить.

В ушах зазвенело, кожа будто онемела. Пришлось встряхнуть головой, чтобы хоть как–то прийти в себя. Выбравшись из купеческой лавки, я полной грудью вдохнул пахнущий навозом воздух. Прикрыл глаза, приходя в себя.

Так, пренебречь, вальсируем. Тоже мне обстоятельство неодолимой силы. Разберёмся. Сначала надо найти коня.

Я огляделся, в поисках хоть какой–нибудь подсказки. Деревня будто вымерла. Из окон на меня глазели любопытные и испуганные селяне, но на улицу никто не выходил. Солнце клонилось к закату. Так, таймер? 47 часов, 44 минуты. Двинулись, Егорушко!

Конюшня нашлась на северной окраине. Выбор оказался не богат, а конюх не так бесяч, как местный купец. За шесть золотых мне достался гнедой коняга перепуганного вида. Забравшись на скотину, я сверился с картой и направился по дороге на юг. К Глухому Долу. Голополье Лолушко Полерождённый покинул за 47 часов 32 минуты до часа Х.

Спать он не планировал.

Однако, когда ночь грохнулась на мир — идея блистательного ночного путешествия явственно деградировала до глупой. Конь фарами оборудован не был, должно быть самая душманская комплектация, и потому ковылял по разбитой дороге почти наощупь. И если в полях от луны хватало света, то, как только надо мною сомкнулись деревья — наступила тьма. Кромешная. В чёрном небытии казалось, что ничего кроме пустоты не существует. Я даже холку коня не видел. Подвешенный в мраке маленький и больной шут. Из чащи визжали ночные птицы. Хрустели сучья.

— Блядская ты скотина, — вырвалось изнутри. Конь едва переступал с ноги на ногу, всхрапывая. Нависающие над трактом ветки деревьев цеплялись за маску секущими пальцами. Я выудил из инвентаря светящийся меч, но его огней хватило только чтобы выдернуть из мрака гриву коня, и десяток налетевших на огонёк насекомых. Зато вокруг стало будто бы ещё темнее.

В лесу что–то прорычало. Что–то большое. Далеко.

Но конь застыл. Я тоже. Из чащи раздался едва слышный треск падающего дерева. Поднялся ветер, над головой зашумели еловые кроны.

Меч отправился обратно в инвентарь. Нефиг тут огоньками разными местных жителей привлекать. Я прислушался, затаив дыхание. По–моему, даже конь притих, настороженно поводя ушами.

В углу экрана мигнула истекшая минута. Осталось 45 часов 32 минуты. Дальше двигаться смысла мало. Позади зажатое между чёрными стенами деревьев светлело пятнышко равнины. Призрачное, едва видное. Но это, жёванный ты крот, больше чем ничего. Вставать лагерем и ждать рассвета? Потеря времени.

Божественная сучность не отвечала. Забавлялась, должно быть, ситуацией. Ладно. Весна придёт — Егорка всплывёт. Я человечек добрый, но даже добрые иногда берутся за ружьё и приходят в офис к коллегам.

Игрок «Блонда» получает достижение «Первый на сервере убивший Обсидиановые Братья».

Игрок «Бмвхеров» получает достижение «Первый на сервере убивший Обсидиановые Братья».

И ещё восемь строчек.

Так… Время поджимает. Ребята из Роттенштайна свалили второго босса в Твердыне, а я её даже в глаза не видел. Решено. Хватит квестится.

— Ну ка, фьють, домой, Плотва! — тихонько скомандовал я и дёрнул за поводья. Конь вяло переступил с ноги на ногу, чутка возмущённо всхрапнул.

— Место, Буцефал! Алиса, рублинштейна двадцать четыре! — бурчал я, разворачивая перепуганного скакуна. Тот, наконец, понял, чего от него хочет хозяин и с радостью подчинился. Позади что–то завыло. В небе расхохоталась ночная птица.

Конь понёс меня к свету.

Я привязал его на окраине спящей деревни, чтобы не привлекать лишнего внимания. Над головой раскинулось звёздное небо. Где–то брехали собаки, иногда переходя на вой. В лагере Легиона горели костры. Но туда мне и не нужно было.

Ступая тихо, словно вор, я добрался до дома старейшины. Прижался к каменной стене, вслушиваясь в поселок. У соседнего дома завозилась собака. Забурчала. Я попятился к двери. Заперто. Но на втором этаже было открыто окно.

Эх, давно я не лазал в окна к женщинам. Разбежавшись и подпрыгнув, я уцепился за выступ рядом с окном. Подтянулся. Внизу хрипло и неуверенно гавкнул пёс, но зловещий Лолушко уже проник в комнату. Осторожно спустил ноги на пол.

Саншайн показалась мне вредной женщиной, а такие, обычно, живут одни. Но шанс наткнуться на мужа или десяток–другой детей всё ещё оставался.

Однако мне повезло. Спящая старейшина коротала ночи в одиночестве. Я нашёл её на первом этаже, у печи. Вытащил заготовленную верёвку, подхватил какую–то тряпку и попросил у себя прощения. То, что я собирался делать — плохо. Аморально. Низко.

Но она сама напросилась таким вот заданием.

Женщина глухо вскрикнула, когда я заткнул ей рот и выволок из кровати. Попыталась извернуться, затем лягнуть. Однако я, как заправский маньяк, но только очень нежный и осторожный, почти бережно спеленал Саншайн, аккуратно заткнув ей рот. Положил обратно на кровать. Нашёл табурет и сел рядом, как папа у кровати больной дочери.

Внизу замигало:

Внимание. Если вы продолжите в том же духе, то репутация с Голопольем станет враждебной.

— Мне невероятно стыдно, — признался я, собравшись с силами. — Но ваши овцы — это нечто. Вот совсем некстати.

Женщина пучила глаз и яростно мычала. Луна светила прямо в окно, так что лицо старейшины я видел прекрасно. Без повязки на глазу выглядела Саншайн жутковато.

— Ночь будет долгая, — я устроился поудобнее. — И нам надо скоротать её за беседой. Хотелось бы начать с того, что считаю вас мудрой женщиной. Сильным лидером.

Шкала подрепутации дернулась. Мигающее сообщение исчезло.

Ну, приступим.

Утром я закрыл ставни. Голова распухла, в ушах звенело. Развязанная Саншайн сидела на кровати, глядя на меня восхищённым взглядом. Когда понимаешь систему — становится проще. Вычленяешь слабые места и бьёшь по ним. Не то, чтобы это было быстрее. Но проще.

Кроме того, чем выше влияние человека на фракцию, тем быстрее ты качаешь репутацию со всей фракцией, к которой он принадлежит. Я прокачался до дружелюбного. Без шуток. Пафосными речами. Цитатами Джейсона Стэтхэма. Мудрыми фразами о любви и отношениях. Если бы ещё можно было показывать картинки с котиками…

Неважно. Сейчас хотелось просто упасть и уснуть. И никогда больше не разговаривать.

— Вернемся к нашим баранам, — тускло сказал я. — Что если я куплю у тебя этих чертовых овец и отдам их тебе? У меня совсем нет времени гонять отары туда и обратно по вашим лесам. Дела не ждут.

Афера достойная самого Остапа Бендера. Все великие мошенники отправляют кулаки в рот и кусают их от досады. Типа, а чё, так можно было?

— Я не знала, что время так важно для тебя, воскрешённый, — вздохнула Саншайн. — Но я должна думать о своих людях. Я чувствую неправильность твоего предложения, но кто я такая, чтобы останавливать тебя. Конечно, мы можем так сделать.

— Поэтому–то я и предлагаю тебе золото за свой прокол, Саншайн. Поэтому и предлагаю…

Я выудил из инвентаря все монеты до последней. Сложил кучку у ног старейшины Голополья.

— Здесь чуть меньше чем ты говорила…

— Этого хватит. Я немного завысила цену для тебя, воскрешённый. Прости меня за это. Я думала о людях Голополья.

— Прощаю. Не зови меня так, — я сел на пол у окна. Привалился к стене. Ноги гудели.

— Хорошо, Лолушко.

Сойдёт.

— Я немножко полежу у тебя тут и уйду, хорошо? — глаза слипались.

— Хорошо, — она подняла деньги.

Внимание, задание «Вернуть овец» выполнено.

Вы получаете шестидесятый уровень.

Вы получаете активную способность «Кураж»

— Динь, — едва слышно пробормотал я и уснул.

Глава четвертая «Еммануил и мы подошли из–за угла»

Меня разбудило лёгкое касание за плечо. Я дёрнулся, ударился головой о подоконник и осоловело уставился на склонившуюся надо мною Саншайн.

— Лолушко, — вид у неё был виноватый и взволнованный. — Прости, что была вынуждена тебя разбудить. Но там, на улице, королевский гонец из столицы. Говорит, что приехал за тобой.

— Штааа? — не понял я. Поднялся, чуть пошатнулся и ухватился за стену. — Какой гонец? Какой столицы?

— Гонец Бенедикта Святого из Полуденного!

— Не уверен, что эта информация мне реально помогла, но дай мне секунду, — я передёрнулся, встряхивая мысли так, чтобы они вернулись на место. Преобразился, входя в роль пробуждённого дворянина:

— Ах, Бенедикта из Полуденного! Так гони его в шею!

Губы Саншайн дрогнули. Старейшина медленно распрямилась. С ужасом покосилась в сторону двери и побледнела. Коснулась рукой горла.

— В… в шею? Посланника короля?!

Да божечки ты кошечки! Как дети малые. Нельзя меня всерьёз воспринимать, дубинушки вы мои. Отстранив Саншайн, я вышел из дома на улицу. Солнце уже было в зените. Так. Проспал как минимум часов шесть. Мои товарищи всё дальше. Ладно, сон важнее.

Перед домом старейшины гарцевал на коне молодой рыцарь с откинутым забралом. Увидев меня, он прокричал:

— Именем святославного короля Бенедикта Святого, Возродителя Веры, Посланника Мира, Победителя Чернодраконья, я, сэр Тристан, взываю…

Внутри завизжала сирена нехорошего предчувствия.

— Заткнись, — ткнул я в рыцаря пальцем. — Христа ради — замолчи!

Тот осекся, на миг, но упрямо продолжил:

— Взываю к воскрешённому незамедлительно просл…

— ЗАТКНИСЬ! — взвыл я. Швырнул в рыцаря первым попавшимся в инвентаре предметом (Латные перчатки с бонусом к силе и регенерации).

Молодой воин пошатнулся в седле, приняв удар, с вскриком схватился за лицо.

— Ни слова больше! Я ухожу! — проорал я ему и побежал по улице прочь из деревни. Сэр Тристан очухался, понукнул коня и помчался следом. Выглядел он ошеломлённо. Раскраснелся весь от возмущения, смущения. Не привык к подобному обращению?

— В жопу иди! — гаркнул я, не оборачиваюсь. — Кто ты такой? Я тебя не знаю! Иди на хер!

— Незамедлительно проследовать к Его Величеству на аудиенцию! — фальцетом прокричал вслед рыцарь.

«Внимание. Вы получили задание–сопровождение «Аудиенция». Посмотреть информацию о задании?»

Я застыл. Твою мать… ТВОЮ МАТЬ! Да какого лешего тут происходит? Можно, я сам поиграю? Можно, я хотя бы буду выбирать в какую сторону мне идти, а?

— Грёбанная ты консерва… — повернулся я к Тристану. — Чего ты докопался до меня? Чего вы все до меня докопались?

Вокруг собирался народ. На пороге своего дома застыла старейшина Саншайн, прижимая к груди руку.

— Не понимаю! Я ж ноунэйм для вас. Хрен с горы! Один из сотен воскрешённых! Чего вам надо–то? Откуда ваш Бенедикт вообще в курсе о моём существовании? — обрушился я на Тристана. — И как ты, Айвенго хренов, узнал где меня искать?!

Молодой рыцарь утёр кровь с лица. Протянул мне брошенную перчатку, хотя по глазам видно было — он с бОльшим бы удовольствием вколотил бы её обидчику в рот:

— Это ваше.

— Друг. Я шарлатан и бездельник. Мне вот туда надо, — я ткнул рукой на восток. — Далеко–далеко. К дружочкам дружбиночкам, которым на меня, в целом, насрать, но следуя корпоративной этике я обязан носить бейджик и изображать активный интерес на ежедневных совещаниях. Всекаешь, юноша? Дела у меня!

— Приказ короля, — приосанился рыцарь. — Мой долг был прибыть в деревню Голополье и отвезти к королю воскрешённого, встреченного здесь. Если его не будет — ждать, пока не явится.

— То есть тебе не сказали, приведи шута по имени Лолушко? — вкрадчиво спросил я. — Тебе любой воскрешённый пойдёт?

— Не любой. Встреченный в Голополье.

— Любой встреченный в Голополье, верно?

— Нет, — лицо гонца окаменело. — Не любой. Встреченный.

У вас новое сообщение. Чтобы прочитать сообщение откройте панель «Социальное»

— Вторая линия, повиси немножко! — отмахнулся я от рыцаря. Тот неуверенно огляделся, но никто из селян ему не помог.

Божественная сучность ответила:

«Убей трех детей в Голополье и я дам тебе овец»

Я закатил глаза. Да, парень держит руку на пульсе событий, определённо. Тамада прекрасный и конкурсы замечательные. Тьфу.

— Молодой человек, может, не надо? — перевёл я взгляд на Тристана. — Ну его? Это совершенно точно не я, понимаете? Я тут случайно!

— Мне велено было отнестись к вам со всем почтением, — отчеканил рыцарь. — Бенедикт Святой выполняет волю Еммануила.

Окружающие нас селяне повалились на колени, да и сам Тристан осенил себя знамением.

— Я исполнил свой долг. Слова короля переданы!

Он развернул коня и с гордым видом отправился по дороге на запад, на холм.

Внимание. Вы вышли за пределы дистанции с сопровождаемым объектом. Ваше здоровье будет уменьшаться тем быстрее, чем больше расстояние между вами. Эффект сохраняется после смерти.

В животе кольнуло.

— Стой! — заорал я вслед молодчику. Чего кочевряжусь? Ведь таков и был изначальный план. Добраться до местного царька.

— Я принимаю вызов вашего короля, — пока рядом нет коня, лучше не троллить рыцаря. Поиграем в фэнтези. — Но мне нужен проводник. Один я дорогу не найду.

Тристан неохотно остановился. Посмотрел на меня с презрением.

— Я впервые в этих краях, — развёл я руками. — И немножко глуповат.

Рыцарь смягчился.

— Я помогу тебе, воскрешённый.

— Ну вот и ладушки. Заберём моего коня и в путь. Навстречу с великими. Кстати, кто такой Еммануил?

Рыцарь опять перекрестился. Вставшие с колен селяне попадали вновь.

— Тот, кто пострадал за наши грехи. Тот, кто вознёсся, чтобы мы жили!

Я покосился на церковь над рекой. Ага. Понял.

* * *

— Еммануил, — сказал я. Рыцарь автоматически перекрестился, но взгляд у него был волчий.

Мы ехали по высохшему от солнца тракту, мимо пахнущих травами полей. Ветер приятно обдувал тело. В тишине путешествовать было откровенно скучно. Я успел проверить Бастион, поползал по карте в поисках города Полуденный, прочитал описание Куража. Кстати, очень хорошая абилка. Полная неуязвимость на двенадцать секунд. Снятие всех эффектов контроля. Пятьдесят духа жрёт. Откат пять минут. Критовые удары снижают время восстановления на одну секунду за удар. Говоря человечьим языком — это ульта.

Потом мне снова стало скучно. На мои вопросы Тристан гордо молчал. Поэтому у меня просто не оставалось выбора.

— Еммануил… — задумчиво повторил я. Ещё одно знамение.

Справа блеяла отара овец. Так, от этих вот созданий у меня уже аллергия. Это из–за них я здесь оказался.

— Емма… не…

Рука Тристана дёрнулась, рыцарь резко повернулся ко мне:

— Перестань, воскрешённый!

— Что хватит?

— Упоминать имя его всуе!

— Чьё, Еммануила? — невинно спросил я.

Рыцарь перекрестился, зло процедил.

— Ты насмехаешься надо мною?

— Нет. Смотри, а это не Еммануил? — я указал вперед на бредущего по дороге человечка.

Тристан опять осенил себя знамением. Рука его дрожала.

— Нет, думаю, не Еммануил, — покачал я головой.

— ХВАТИТ! — заорал рыцарь, одновременно перекрещиваясь. — Я согласился помочь тебе, а ты, чужак, оскверняешь имя Его своим грязным языческим ртом!

— Воу! Воу! — поднял я руки, примирительно. Правильные люди всегда вызывали у меня паскудное желание сковырнуть с них правильность. Это как в Германии, когда с обычными немцами говоришь — все такие дружелюбные, все такие милые, но проигнорируй их два–три миролюбивых «хэллоу» и интонации разговора стремительно переходят в скандальные. Если проигнорировать ещё раз пять, то там, наверное, в головах сразу немецкие марши звучат, и неведомая сила толкает захватывать Европу.

— Давай так… — сказал я чуть позже. — Если без имен. Ваш Неназываемый разговаривает с вашим королём? Не сочти меня грубияном, но в моих краях те, кто говорит с богами, обычно оказываются в священных белых храмах с мягкими стенами. На них красивые белые одежды с завязанными за спиной рукавами. Вокруг много добрых служителей, который с радостью подносят дары, три раза в день, перед едой. Иногда внутримышечно.

— У нас не так. Храм Принесшего Жертву закрыт для простых смертных, потому что стоит на месте казни Еммануила, — небольшая задержка перед знамением, — лишь тем, кто властвует над народом Четлена и избранным священнослужителям разрешено посещать его. Но ни с кем до Бенедикта Принесший Жертву не разговаривал. Потому что наш король — ставленник Божий!

Я многозначительно поднял брови. Фанатики. Ясно.

Мы поравнялись с путником. Широкоплечий, загорелый детина в простой рубахе, опоясанной веревкой. Лицо обветренное, улыбающееся. Он задорно оскалился белозубой улыбкой, почувствовав мой взгляд. Сдвинул шапку на затылок. В руках мужичок сжимал дорожный посох. Правда, по–моему, чуточку великоватый для комфортного путешествия.

Едва мы опередили странника, тот вдруг резко перевернул палку, на конце которой обнаружилась петля. Мой конь всхрапнул и прянул в сторону, а вот боевой жеребец Тристана оказался спокойнее и рванулся только когда удавка оказалась на шее молодого рыцаря.

Мой провожатый грохнулся на землю. Из высокой травы слева и справа от дороги показались люди. Шесть вооруженных простолюдинов. Все шестидесятого уровня.

Репутация с Лига Равенства — нейтральная

Детина прижимал шею Тристана к дороге и смотрел на меня. Многозначительно

— Доброй дороги, воскрешённый. Робин Шапка не враг тебе, — произнес он. Звали его Большой Джон. Какая–то инверсия прямо. Или халтура.

Рыцарь хрипел, пытаясь освободиться. Его коня уже взяли под уздцы. Лесные братья обступили поверженного посланника короля. В руках одного из них сверкнул нож.

— Стопэ, — вмешался я. Спешился. За мною наблюдало семь пар внимательных и спокойных глаз.

— Дела Лиги не мешают делам воскрешённых, — мягко проговорил Большой Джон, всё также прижимая Тристана к земле.

— На данный момент мешают, — ответил я.

Рыцарь вяло ударил по посоху, пытаясь сломать его, но только затянул петлю сильнее.

Шестеро развернулись ко мне. Оружия стало больше.

— У нас очень хорошие отношения с За–за–заикой. Знаешь такого? — сказал Джон.

— Н–н–нет, — машинально передразнил его я. Видимо, кто–то из игроков. Не помню такого в Роттенштайне. Но это неважно. Если меня убьют — то от респа я буду ползти до рыцаря, теряя здоровье, и вряд ли доползу. Карту не изучал, может и рядом он, а что если в паре километров?

А если завалят Тристана — как оно всё сработает? Этот–то не оживёт. Значит и мне… того… По спине пробежались мурашки.

Я выудил хлыст, во вторую руку взял нож с бонусом на криты.

— Вали железного, — скучным тоном бросил один из братьев. Крутанул клинком, разминая кисть.

— Ни в коем случае, — ответил Джон. — От мёртвого нам проку нет. Разберитесь с этим.

Разбойники разошлись по сторонам. Я же попятился, чтобы видеть всех разом. Двигались бандиты плавно, неторопливо. Понять, кто первый пойдёт в атаку — невозможно. Не переглядываются, жестами не обмениваются. Опытные хмыри. Трое с мечами, двое с топорами, у последнего клевец.

Определив сектор, я полоснул «Душевной раной» и ринулся в атаку на самого левого из противников. Поднырнул под клевец, резанул ножом по связкам под коленом, перекатился, добавил заоравшему от боли разбойнику щупальцем, и, разрывая дистанцию, быстро наложил на каждого из лесных братьев унижение, добавив ещё одно и Тристану. Для коллекции.

Движения бандитов стали будто чуть замедленнее. Отоварив каждого из противников щупальцем, я остановился, сделал танцевальное па.

— А теперь, ребятки, время веселиться!

Разбойники ринулись в бой. Я же швырнул в инвентарь нож и щупальце, выхватил два меча с максимальным дпс, и как только до меня добежал первый из нападающих — врубил «Кураж». Сталь бандита скользнула по кожаной куртке, а я вогнал свой клинок ему в живот, выдернул, развернулся и обрушил удар второго меча на голову. Клевец упал на землю. Затем в пыль повалился и убитый. А я уже кромсал следующего противника.

Несмотря на неуязвимость — обезьянья ловкость тоже работала, и система дёргала меня из стороны в сторону, уклоняясь от атак. Взмах, меч встречает плоть, пусть и цифровую, рассекает её. Разворот, наотмашь. Хруст костей. Крики. Брызги крови. Два клинка в одно тело разом, выдернуть, отскочить и от плеча, со всей дури, встретить следующую цель.

В груди будто расправился давно сжатый комок. По телу разлилось приятное тепло. Проклятье, мне нравилось бить. Даже когда неуязвимость закончилась, и я пропустил болезненный удар в бок, на двести хитов, упоение никуда не исчезло. Уклониться, развернуться, обманный финт левой, смертельная атака правой, отскочить, парировать. И вонзаться дальше. Всё получалось. Каждое движение.

С людьми драться удобнее, чем с различными монстрами. У них всё просто и понятно. Не хватало только реплик в духе «Обходи, обходи эту шелпупонь» из приснопамятной игры. Четвертому разбойнику я срубил голову с разворота, как будто комбо в Ведьмаке выдал.

Труп рухнул мне под ноги. Я огляделся. Остался один мечник и один боец с топором, едва держащийся на ногах. Большой Джон что–то орал им, прижимая рвущегося Тристана к земле.

— Крутотень, — признался я оставшимся. — Реальная крутотень.

Резким взмахом стряхнул кровь с клинков и двинулся к мечнику, в ожидании, когда яд догрызет бандита с топором. Разбойник спарировал один удар, пропустил второй. Попятился под моим напором. Попытался прикрыться рукой.

Я отрубил её, пнул разбойника ногой в грудь и пригвоздил его к дороге. Повернулся к последнему, чтобы увидеть, как он валится на дорогу.

— Крутотень! — выдохнул я, только сейчас осознав, что улыбаюсь.

Большой Джон выругался. Посмотрел на Тристана, на меня. Отбросил посох и нырнул в траву.

Гнаться за ним я и не собирался. Внутри танцевал бразильский карнавал. Ощущения победы сказочное. Непривычное. Божечки–кошечки, как же это, оказывается, круто! Просто рубить. И побеждать!

— Я в восторге!

— Спасибо, воскрешённый, — Тристан с трудом сел. Взгляд гордый рыцарь прятал. — Я не ожидал нападения. Ты спас меня. Жаль, что не удалось спасти мою честь.

Я подошёл к нему, протянул руку, помогая подняться.

— Надо поймать лошадей, — сказал рыцарь.

Внизу потухло сообщение, что репутация с Лигой Равенства — враждебная. Да и пофигу.

— Кто это такие?

— Бунтари. Бандиты. Смутьяны. Те, кто хочет смерти нашему королевству! Бесчестные крысы!

Жеребец Тристана стоял в двухстах метрах впереди, задумчиво обдирая высокую траву. Мой остановился чуть ближе. Ленивая скотина. Мы двинулись по дороге к коням.

— Их главарь, Робин Шапка, объявил войну всем, кто поддерживает королевскую власть. Тайную. Скрытую. Сегодня перед тобой обычный простолюдин, а завтра он уже грабит церковный караван. Послезавтра же приходит в ту же самую церковь, чтобы замолить грехи, и определить, был ли он среди налётчиков или нет — никто не может. Эти маски…

Он бросил взгляд на мою и замолчал.

— Много у них последователей?

— Много.

— И как ты не боишься один путешествовать, сэр Тристан, в таком случае?

— Я ничего не боюсь! — грубо ответил он. — Я отвлёкся. Ты вывел меня из себя, воскрешённый.

— Чем? Еммануилом? — не удержался я.

Он побелел лицом, но перекрестился.

— Королевство Четлен почти истребило любую нечисть на своих землях. Когда уходят настоящие монстры — что–то тёмное пробуждается в людях. Зло заполняет пустоты.

— Да. Людям, для того чтобы быть добрыми, всегда нужен враг, — согласился я. — Если его убрать, то они назначат замену из того, что осталось.

Подрепутация рыцаря шевельнулась в нужную сторону. Может, стоит и его зазомбировать? И тогда рыцарь отречётся от цели, от короны, и пойдёт туда, куда я скажу. Прямиком к тёмному будущему.

Мне вспомнился Райволг. Вспомнились герои Мясодельни. Не… Не хочу, хорош из себя Чёрного Властелина корчить.

Да и есть у меня уже цель.

Его Величество Бенедикт Святой.

Глава пятая «Услуги эскорта. Недешево»

— Значит, король призвал тебя утром и велел отправляться в Голополье? — спросил я Тристана. Наш путь лежал сквозь дубовую рощу. Могучие стволы, раскидистые ветви. Солнце почти не пробивалось сквозь листву. Люблю такие леса, здесь нет травы. Здесь прохладно, но при этом нет сырости, нет миллиона насекомых.

Отличное место для прогулок. Определённый шарм придавало отсутствие Санта–Барбары, зарождающейся в команде задохликов. Одному сильно проще. Со шмотом, конечно, неприятности могут быть, но лиха беда начало. Нафармим как–нибудь. Тем более, уверен, с задохликами я ещё наиграюсь.

Но немного отдохнуть от них хотелось. Удивительно, что понял это только во время неспешного путешествия с рыцарем по имени Тристан.

— Так и было! — гордо сказал мой спутник. Он ехал чуть впереди, держа поводья одной рукой. Вторая лежала на навершии меча.

— И ты вскочил, помчался в деревню хрен знает какую, ехал день, ехал ночь, по лесам, один?

— Это великая честь, быть личным посланником короля!

— Да уж конечно, — серьезным тоном сказал я, скривившись. — Но не безопаснее ли было прислать сюда дюжину бойцов, вместо одного всадника?

— Бенедикт сказал, что ты последуешь за мною. Что так предначертано Им!

Опять крёстное знамение.

— Бойцы же нужны на севере. Уния вернулась на наши земли. Банды дикарей разоряют сёла и города. Стальной кулак короля не может поймать их всех. Дружины баронов, ополчение — все взялись за оружие. Каждый меч на счету.

— А ты отправился за мною?

Тристан вспыхнул. Голос его задрожал:

— Я хотел идти со всеми на север. Но кто–то должен быть на стенах. Никто не знает, когда враг подойдёт к столице.

Он явно повторял чужие слова, не слишком–то в них веря.

— Из тех, кто остался — король выбрал меня, — добавил рыцарь.

Очень смущала эта логистика. Мы высадились на берег вчера днём, а Тристан уже выехал по мою душу. Я ж не дитя Предназначения, я реально оказался там случайно, под стечением обстоятельств.

Мысль кольнула. В груди дрогнуло сердце. Божечки–кошечки. Квест сопровождения. Затем квест растянутый по времени. Меня тупо вели сюда! Я просто вернулся бы чуть позже в это поганое Голополье, с отарой овец, и встретил бы Тристана!

Не, бред, Егорка. Думы о личной избранности это удел подростков или сумасшедших. Квест сопровождения не триггирнулся бы, не поруби я овец. Потому что, мать его, я особенный. Мне так мама говорила. Ну и куча врачей, конечно.

Или… Меня б захапали каким–нибудь другим способом? Всучили что–нибудь типа доставь десять свиней в деревню Голополье! Наруби в капусту стопятьсот кроликов, оторви им лапки и отнеси старейшине!

Я хихикнул. Теория заговора, паранойя. Чмоки, скучал.

Рыцарь обернулся на мой смешок, но промолчал.

Я же уткнулся в Бастион. Нашёл его на карте мира. Крошечный огрызок на южном окончании острова. Возможно, мой план был слабоват. Лезть на Выводок бессмысленно. Если захватить территории к востоку и югу — можно, во–первых, обезопасить себя от сюрпризов со стороны несчастного Фредлишемана, во–вторых сосредоточить силы на важном направлении.

Тем более, что на последнем расширении у меня появилась возможность управлять самой Зодчей. Жуткая женщина могла основать новый Хёрг, как грозило описание. Взять её, разбить армию на две, и отправить Клауса на восток, вогнать клин между собой и морем.

Да, этот план мне нравился всё больше.

Я нанял ещё пару героев, дал им мелочёвку для разведки, и направил на запад. Если проявится Выводок — их будет не жалко. Райволг в резерве. Клаус в бой.

Раздав распоряжения, я с довольным видом вернулся в «реальный мир», чтобы увидеть, как рыцарь остановился.

— Слышал? — спросил он, встревоженно.

— Ась?

В лесу кто–то плакал.

— Это там, — Тристан показал пальцем вправо от дороги. — Женский голос! За мною!

Он развернул коня и направил его в лес.

— Да ладно? Серьёзно? Это такая банальщина, друг мой! — крикнул я ему вслед.

Тристан молча удалялся.

— Вот, блин, — проворчал я, последовав за спутником. Заодно вспомнив, как меня бесили квесты сопровождения, когда те, кого ты должен защищать, лезли во любое пекло. Бросались на элитных ландскнехтов с голыми кулаками, призывая меня на помощь, пока я в состоянии полуафк наливал себе чай. — Ну нельзя же так! Ну это ж как в фильме ужасов от маньяка в шкафу прятаться! Если лесу кто–то кричит о помощи — кинь туда гранату!

— Бесчестье! — услышал меня рыцарь.

— Ждёт тебя не леди там, а толпа мужиков из Лиги, с вилами!

Я был неправ.

Вообще во всём.

Во–первых, женщина в лесу была. Она в порванном платье, когда–то белом, а теперь перепачканном в грязи и крови, стояла на небольшой полянке, сгорбившись, и горестно плакала. На неё падала тень огромного дуба, облетающего красной и жёлтой листвой. Листья падали медленно, даже слишком медленно. Лес молчал, слышались только всхлипывания.

Во–вторых — Тристан повёл себя не так, как я ожидал. Торопливо спешившись, метрах в пятидесяти от несчастной, он содрал с седла притороченный там арбалет, лихо взвёл рычаг и засадил болт в спину незнакомке.

— Херасе, — только и смог сказать я. Реакция женщины тоже была интересной. Она взвыла, совсем не по–людски, изогнулась, вверх поднялись корявые лапы. Монстр, притворявшийся заблудившей в лесу девой, обернулся. Вместо лица у него была жуткого вида поплывшая морда, будто–то взял человеческую физиономию и вымесил из нее тесто.

Тристан уткнул арбалет в землю, взвёл его снова, вложил ещё один болт.

Банг!

Там, где у нормальных людей был рот у твари — свисал небольшой хоботок. Снаряд рыцаря вошёл ей прямо в харю. Голова мотнулась назад, лес пронзил яростный визг.

— Именем короля! — крикнул Тристан и побежал навстречу опасности. Я заработал локтями, чтобы догнать весьма резво бегущего по лесу латника. Тварь расправила лапы, и, как мне показалась, собралась издать типичный рёв, но вместо этого зверюга просто кинулась навстречу рыцарю. Только сейчас над ней появилось имя.

Тамарго

— У вас с лицом херня, девушка! — дёрнул я монстра «Злым языком», сменив её траекторию. Чудище взвизгнуло, пролетело мимо Тристана и тот вдогонку полоснул его по спине. Я шарахнул хлыстом.

Иммун. Унижение. Во всех смыслах. Я наложил дебаф на противника, но в следующий миг Тамарго рявкнула, и во все стороны полетели обрывки платья.

— Берегись! — гаркнул Тристан, закрывая рот рукой.

— А?!

Псеводженщина начала раздуваться так, словно в колу ментос сунули. Чудище окутало зеленое облако газа, и в горле полыхнул пожар. Глаза защипало.

Вы получаете дебаф «Споры зла». Теперь противник игнорирует вашу броню, ваше уклонение и понижение точности ваших способностей.

Фак!

В следующий миг я получил лапой прямо в ухо. Боль отозвалась где–то в середине черепа, а я кувырком ушёл на землю. Едва увернулся от следующего удара. Воняло знатно. Едкий газ драл лёгкие. Раскашлявшись, на четвереньках, я ринулся в сторону. Тамарго тем временем развернулась к рыцарю. Бесформенная бугристая масса. Меч воина Четлена отсекал целые куски вязкой плоти, но чудищу словно было всё равно. Но мы то все знаем — это не так. Вон, когда рейдом босса пилишь — он такой бодрый, прыгает по фазам, долбит танков. А потом какой–нибудь разбойник сует ему ножик куда–то в районе задницы и бац, титан повержен, лут валится.

Здесь ведь может быть также? Я не очень разбираюсь в физиологии гигантских слизней.

Забросив щупальце в инвентарь, я вытащил два клинка с максимальным уроном (на 40 и 42 уровни, правда) и вошёл в сгусток. Зелёная дрянь заволокла глаза, кожу зажгло, внизу побежали строчки утраты здоровья, а я раскинул руки и принялся кружиться в вязком теле монстра.

Запоздало подумав, а какого лешего меня вообще сюда занесло.

Боевые вопли Тристана слышались очень глухо. Будто под водой плывёшь, а сверху орёт кто–то. Вязкая дрянь облепила меня, лезла в нос, в уши. Я задержал дыхание, зажмурился. По–моему даже замычал. Иногда мечи задевали за что–то твердое, но в основном словно масло режешь. Плоть Тамарго цеплялась за меня, закладывала уши, забиралась под маску.

Когда воздуха в лёгких стало не хватать, я рванулся наружу. Вывалился из чавкающей плоти, едва увернулся от удара Тристана и грохнулся на землю, отдуваясь.

— Ты безумен! — крикнул рыцарь. Полоснул тушу мечом ещё раз и встал между мною и чудищем, — Но это сработало!

Этот паренёк решил меня защитить. Но стопэ, братец. Мы здесь власть. То есть — я здесь танк.

Жизни осталась треть. Дрянь внутри Тамарго жглась нешуточно. Но зато не приходилось делать вид что я умею уворачиваться под действием грёбанных спор.

Монстр двигался прямо на меня, видимо помнил, кто только что плясал в его внутренностях, и Тристана просто не заметил. Рыцарь исчез в вязкой слизи, но исчез красиво, с занесённым мечом. Я же попятился, отступая и отмахиваясь клинком. Дебаф всё ещё висел. Что такое точность способностей?

«Коварный удар»

Критический промах. Штраф духа — 20.

Что мёртвому припарка. Но вот только Тристан, вяло кружащийся в теле монстра, замер. Ох ты ж ёжик… Зацепил станом?!

Над головой пролетела лапа, чужеродная своей когтистостью посреди ходячего студня. Я пригнулся, пропуская её, скользнул вслед и рубанул по ней. Брызнула зелёная жижа. Рыцарь все ещё не шевелился. Ой–ой…

Через несколько секунд Тристан очухался, и завертелся. Монстр замедлился. Ему было ощутимо странно от внутренних паразитов в виде людей. Или же силы покидали Тамарго. Это хорошо.

Вот только в его туше сражался с желудочными соками тот, за кем я обязан следовать. И если воина успешно переварят, то… Жёванный ты крот.

Как его оттуда вытащить?!

Тамарго остановился. Мои удары его никак не волновали. Слизень с корявыми лапами попытался сунуть конечность внутрь себя, но забулькал и передумал. Получил ещё пару зарубок в теле. Запхтел, будто испустил газы.

Медленно пополз от меня. Отмахиваясь от пустоты когтями.

Рыцаря в теле монстра было почти не видать.

Ща его там и переварит.

Я ринулся вперёд, с разбега войдя в вонючую плоть. Добрался до Тристана и принялся выталкивать его наружу. Рыцарь поначалу сопротивлялся, но я дал ему коленом между ног, и воин сразу стал послушнее.

Вывалившись из монстра, мы упали на землю. За нами с пыхтением и бульканьем осело измученное вторжением чудище.

Вы убили Тамарго

В инвентарь добавлен:

Сапоги ловчего Шелоан (редкое)

Когда проклятье князя рухнуло на земли княжества — последним оплотом людей стал корпус Ловчих. Если бы не предательство магистрата — кто знает, может быть им удалось отстоять Шеолан. Увы, никому не ведомо то знать. Легендарные воины исчезли навсегда, но каждому известно, что никто не бил порождения зла лучше их.

Бонус против созданий Шеолана — 10%

Ловкость + 50

О, шестидесятый уровень. Я немедленно натянул добычу на ноги.

— Что это было, братчо? — сплюнул я жгучую гадость. Четверть здоровья осталось.

— Шеоланское отродье. С тех пор как княжество поглотила тьма — они иногда забредают на земли Четлена. Это дошло очень далеко, — пропыхтел рыцарь. — Зачем ты ударил меня, чужак? Там, внутри.

— Мне дорога твоя шкура.

— Странные ты предпочитаешь методы, чтобы спасти её. Я не мог пошевелиться.

— Промазал, — я поднялся на ноги. С омерзением посмотрел на себя, на латника.

— Не могу умолчать, что ты хорошо придумал бить его изнутри. Я никогда такого не видел. Тамарг надо брать измором. Желательно лучниками с заговорёнными стрелами. О! Мои болты! Надо найти их!

Рыцарь деловито огляделся.

— Они очень дорогие!

Я обтекал, стряхивая жуткую слизь на землю. Тристан почти ползком излазал всю поляну и вернулся с двумя болтами.

— Для этого вида очень полезная вещь! — он с победной улыбкой вытер находку о штаны и бережно сунул в небольшой поясной колчан.

— М? — спросил я.

— Не даёт им летать, — пояснил рыцарь.

Да, летающий студень оказался бы на порядок неприятнее.

— Ох. Да. Но давай договоримся, друг ты мой сердешный, — сказал я. — Мы не сворачиваем с дороги, и быстренько–быстренько топаем в столицу. Вот вообще без остановок. Не спасаем принцесс, не губим редких драконов. Купцов оставляем разбойникам. Маленьких девочек домой не провожаем.

— Это невозможно, — отмахнулся Тристан. — Бесчестье!

— Ну так это моё бесчестье. Я заберу себе, а ты потом можешь себя этим успокоить — подлый вредный шут всё устроил. А ты действовал во благо короля. Честная сделка?

— Нет.

Я закатил глаза. Где бы теперь отхилиться?

— Будет ли доволен Еммануил, если я приеду чуточку раньше, чем мог бы? — забросил я ещё одну удочку.

Тристан перекрестился и вновь отрезал:

— Нет.

— Лады, хозяин барин. Так ему и передам.

Рыцарь глянул волком, но ничего не сказал.

— Вперёд, к новому приключению тогда? — я двинулся к лошадям. Те двинулись от меня.

— Ой да ладно, вы ж компьютерные!

Воняло от нас, как от полежавшего на солнцепеке трупа, но это ведь грёбанная игра! Я сделал ещё шаг. Мой конь заржал, взбрыкнул копытом и бросился наутёк.

— Сначала нужно отмыться, — проговорил оказавшийся рядом Тристан. — От тебя так смердит, что никогда не приманишь.

— От тебя тоже не благоухает.

— Я хотя бы об этом знаю и не мучаю животное. Пошли искать ручей.

А мне нравился этот парень.

Глава шестая «Если рыщут за твоею непокорной головой»

С того момента как мы отмылись и отловили коней — прошло не больше пары часов. Путь наш пролегал через дубовый лес, над дорогой нависали толстенные, под метр в поперечине, ветви. Листва шелестела, шуршала. Пахло летом.

Прекрасную идиллию путешествия прервала стрела. Она впилась в землю перед конём Тристана. Рыцарь тут же выхватил меч и задрал голову, озирая близлежащие деревья. Я остановился рядом, тоже потянувшись за оружием. В листве кто–то пронзительно засвистел. Где–то в чаще послышался ответный свист.

— Как ты вообще выбрался из своей столицы? У вас тут шага не ступишь без стычки!

— Рыцарь Четлена готов к любой беде! — Тристан захлопнул забрало. Он беспрестанно вращался, в поисках врага. Конь встревоженно храпел и кружился на месте. Мой жеребец равнодушно опустил голову и вцепился зубами в какое–то пыльное растение.

— Жаль, что я не рыцарь Четлена, — фыркнул я. Увидел стрелка. Тот стоял на одной из исполинских ветвей над дорогой, и силуэт его едва проглядывался сквозь зелень. Лук разбойник держал натянутым. В паре шагов от него сидел ещё один бандит.

Позади на дорогу вышло несколько лесных братьев. Спереди из чащи выбралось ещё несколько. Да и по краям тропы кусты зашевелились.

Одного из бандитов я узнал. Большой Джон, ушедший от драки через поля. Шустрый малый. Успел добраться до своих и засаду приготовить.

— Мы хотим поговорить! — раздался звонкий и властный голос сверху. — Опусти оружие, рыцарь.

Стрелков там всё–таки было больше чем два. Я увидел говорящего. Парень в зеленом трико прислонился к стволу дерева, картинно скрестив руки на груди. Из зеленой шапки торчало белое перо.

— Верный слуга короля не опустится до беседы с врагами Четлена! — воскликнул рыцарь.

Робин Шапка щёлкнул пальцем. Из леса вылетел булыжник, врезал Тристану по шлему, отчего мой спутник свалился с коня, зацепившись ногой за стремя. Жеребец рванулся, но его почти сразу же взяли под уздцы бандиты спереди.

Мой скакун лишь ушами повёл, пожирая траву.

— Гость чужих краев, — громко обратился ко мне Робин Шапка, — от твоего меча пало несколько храбрых борцов с несправедливостью.

— И вы привели ещё? — осклабился я. Здоровья у меня, надо сказать, было немного. Оно, конечно, восстанавливалось после боя, но за два часа едва добралось до половины.

Эх, вот бы в жизни так… В жизни ж полное хп только по молодости восстанавливается. Чем старше, тем меньше верхний предел. Но кто–то и на 20% процентах счастлив, а кому–то и при 100% одно существование.

Я соскочил с коня, вытянул из инвентаря «щупальце». Щёлкнул им, разминаясь. Семеро спереди, почти десять сзади. В ветках стрелки и только леший знает, как много их там прячется. Слева справа тоже бандиты. Неприятно. Каждому по унижению и тикать? Вот только места тут немного. Особо не развернешься. По лесу разве что уходить.

Но чёртов Тристан. Грёбанная гиря на ноге.

Рыцаря опять сграбастали, сноровисто связали. Под конец он уже пришёл в себя:

— Пустите меня, трусы. Я требую боя! — провыл в отчаянии воин. Видимо, судьба у него такая, по голове получать первым и отдыхать на земле во время разборок. — Честного боя!

Робин Шапка ловко соскочил с дерева, по–кошачьи приземлился на дорогу в нескольких метрах от меня. Отряхнулся. Голубые глаза смотрели пронзительно, встревоженно. На поясе главаря разбойников висел меч, за спиной торчало древко лука.

— Очень долгая прелюдия. Я уже перегорел, ребят, — обратился я к нему. Крутанул меч в левой. — Надо было сразу стрелами хреначить!

— Конечно, — кивнул Робин. — Будь ты простым болваном короля — я поступил бы именно так. Мои ребята превратили бы тебя в ежа прежде чем ты осознал свою ошибку. Вот только ты из воскрешённых. Здесь другая наука нужна.

— Антропология? — спросил я.

Разбойник нахмурился, не понимая.

— Или ботаника? — продолжил я. — Может быть теория струн? Робин Шапка и начертательная геометрия?

— Оставь это, — отмахнулся Робин. Подошёл почти вплотную, глядя в прорезь моей маски. — Покажи лицо.

— Хренов тебе ведро, — подмигнул ему я. Так, если стартануть влево, где лес попросторнее, и раскидать унижения, затем свернуть к отряду в тылу, врубить Кураж, нанести столько урона сколько смогу и откатиться вправо, то…

Бум. В голове помутнело.

Получен негативный эффект: «Контузия»

И как я забыл про камнеметателя справа, вырубившего рыцаря?!

«Кураж»

Негативный эффект: «Контузия» — рассеян

Я рванулся в сторону, секанув Робина по ногам. Разбойник ловко отпрыгнул назад.

— Живьём! — заорал он. — Живьём!

— Я всегда болел за шерифа! — в тон ему крикнул я.

«Унижение активировано»

Разметав разбойников слева от дороги и одновременно раскидывая «унижения», я рванулся к отряду, преградившему обратный путь. Сначала надо набрать скорость.

Уже через несколько секунд я легко мог бы обогнать велосипедиста. Щупальце щелкало не переставая, пару раз вспыхнул «ремень тора», и двое бандитов с воплями рухнули на землю, сбивая огонь. Сверху по ветвям, как обезьяны, скакали бесполезные при приказе «живьём» лучники. У рыцаря осталось двое лесных братьев, остальные присоединились к погоне.

Я прикинул, где справа от дороги прячутся разбойники и бросился сквозь заросли. Во всём должна быть система! Сейчас маленькая месть от маленького шута, а затем…

Затем и по большому отомстим!

Кустарник хлестнул по маске. На скорости это было несколько жутковато, я машинально закрыл глаза, вывалился на полянку, на которой стоял полуголый мужик с пращой. Гладкий череп противника и торс были изрисованы охрой, черная коса собрана на затылке. Раскосые глаза чуть расширились от удивления.

Брат Так

Да ладно! Всю средневековую Бригаду сюда перетащили? Я на ходу взмахнул «щупальцем», но азиат так искусно ушёл от удара, будто снимался в фильме про кун–фу. Инерция протащила меня мимо пращника, чье оружие уже закрутилось. Брат Так поднял его над головой, рассчитывая траекторию.

Эффект «Кураж» закончился

Камень прогудел мимо уха. Сквозь заросли ломилась толпа бандитов. «Щупальце» хлестануло по бритому пращнику, попало, наконец, и тот зашипел от боли.

— На, сука! — хохотнул я. Глянул

Бам.

И вновь контузия.

БАМ!

Земля прыгнула к лицу. Прямо перед глазами оказалась улитка. Рожки испуганно втянулись в тельце. Интересно, у неё тоже прописанный характер?!

Меня перевернули. Надо мною стояла женщина в кожаном камзоле и с дубиной. Точёное личико и очень–очень–очень злые глаза. На голове пиратская шляпа, удивительно идущая незнакомке.

Мари

Я поднял онемевшую руку, защищаясь, и получил тычок в лицо.

Потом меня куда–то дёрнули. Толкнули. На голову опустился мешок. А затем произошёл ещё один БАМ.

Это окончательно убедило в том, что пора, в целом, передохнуть. И я, согласившись, отключился.

* * *

— Как же выкуп? — басил кто–то неподалеку. Я открыл глаза. В нескольких шагах передо мною расположилось несколько бандитов. Уже знакомый мне Большой Джон, Робин Шапка, брат Так и Мари. Через сук могучего дуба была перекинута верёвка с петлёй. Тристан, уже без доспеха, в одном исподнем, гордо глядел в лица разбойников.

— Это бедный род, — страшно прокуренным голосом сказала Мари. — Никто не даст за него даже медяка.

— Почем вам знать? — дрогнул Большой Джон.

— Сомневаешься? — от женщины сквозило угрозой. Здоровяк стушевался, потупился. Робин Шапка со скрещёнными руками прислонился к стволу дуба и делал вид, что происходящее ему ни капли не интересно. Брат Так сидел в позе лотоса, смежив веки.

Я понял, что привязан к дереву. Потянул верёвки, пробуя на прочность. Скосил глаза. Мало того, что меня всего упаковали как катушку ниток, так ещё и поверх притянули к стволу. Перестраховщики.

Азиат распахнул глаза и уставился на меня. Мой высунутый язык он определённо не увидел. Разбойники не смогли стащить маску. Судя по всему, весь остальной скарб они содрали, а харя Кровавого клоуна, в характеристиках которой было указано, что с трупа не снять и передать невозможно — им не поддалась.

Значит, можно качать ситуацию.

— Он здесь, — сказал Так.

Мари резко повернулась ко мне. С непринуждённой, магнетической грацией подошла ближе. Присела, заглядывая в глаза.

— Лёгкая добыча, — прохрипела она. — Воскрешённые много о себе думают, но ничего не стоят, когда ловишь их по одному.

— Просто был сражён красотой, — ответил я. — Ну и дубиной.

Красивые губы тронула улыбка. В руках разбойницы появился нож.

— Ты дерзок, — она поиграла остриём у моего лица, пружинисто встала, скрипнув камзолом. — Я хотела, чтобы ты это видел.

Она махнула рукой, и печальный Большой Джон накинул петлю Тристану на шею. Тот плюнул бандиту в лицо, и с вызовом уставился куда–то вперёд. Мне стало нехорошо. Сейчас рыцаря вздёрнут, и что?

— Граждане бандиты, — сказал я. — А ну ка немедленно прекратите это безобразие.

— В том ли ты положении, чтобы командовать? — приподняла бровь Мари. Вновь села рядом. У неё на лице читалось желание ткнуть меня ножом. Блин, классическая психопатка из фильмов про злых русских офицерш КГБ.

— Врать не буду. Положение крайне неудобное, — я поёрзал. — Но командовать я могу и в нём.

Боль полоснула предплечье. Мари соблазнительно улыбнулась, провела языком по лезвию, слизывая кровь.

— Ты полоумная в конец, — охренел я, — Ты знаешь, что в легендах ты милая девчушка и все за тебя болеют? Как можно было докатиться до такого!

— Легенды врут.

— Рыцарь умрёт — и я убью вас всех.

Женщина расхохоталась. Робин Шапка улыбнулся уголком рта. Закхекал Большой Джон. И только брат Так не моргнул, изучая меня.

— Тебя ждёт топь, воскрешённый, — шепнула мне на ухо Мари. — Тёплая, безопасная топь. Вам ведь не нужна еда, не нужна вода. Вы можете годами пробыть на одном месте. Сокрытом от всех глаз. Не имея никакой возможности пошевелиться. Годами… В бочке с отверстием для дыхания.

— Вам б врачу показаться, девушка, — буркнул я.

Мари поднялась, осмотрела нож, подмигнула.

— Повесьте юнца.

— Стой! — крикнул я. — Дормаму, епт, мы пришли договориться!

Женщина шла к виселице. Большой Джон проверил петлю на шее Тристана. Чего ж делать!

— Характеристики!

Как добавлять соратников? Чёрт, где это?

Я смотрел на панель, где светилась иконка Райволга. Нет ничего похожего. Ничего! Может их только квестами дают!

— Дайте попрощаться! — гаркнул я. Джон вопросительно уставился на Мари, и та снисходительно кивнула.

— Тристан!

Рыцарь перевёл взгляд на меня. Несмотря на всю браваду он был бледен. Держался молодцом, но умирать явно не хотел.

— Мы прошли вместе не так много, как могли, — отбой язвительности и троллингу. Пусть от пафоса меня вывернет, но сейчас нужен именно он. — Я горд, что ты оказался моим спутником! И теперь, на пороге смерти, прошу тебя — будь моим соратником!

Молодой воин удивлённо хлопнул глазами. Мари издевательски похлопала в ладоши. Робин Шапка хмыкнул.

— Но, воскрешённый…, — промолвил рыцарь. — Зачем…

— Да тупо скажи «да» и всё. Надо кое–что проверить, — закатил глаза я. — Тебе уже всё равно, а мне приятно.

— Я иду на встречу с Господом, воскрешённый, какой прок…

— Очень большой прок. Поверь мне.

— Если тебе так будет проще. При первой нашей встрече ты показался мне надменным глупцом. Но сейчас я готов назвать тебя братом по оружию. Пусть и минуты мои сочтены.

Внимание. Персонаж «Тристан» добавлен в соратники. Позиция — друг. Вы можете ознакомиться с панелью управления в разделе «Социальное».

Внимание. Персонаж «Тристан» автоматически добавлен в клан «Пренебречь вальсируем».

Отлегло.

— Всё, можете вешать, — буркнул я.

Петля затянулась на шее изумлённого рыцаря. Большой Джон и ещё двое разбойников потянули на себя второй конец верёвки, поднимая воина. Тристан захрипел, засучил ногами. Я прикрыл глаза. Жаль, что не смог заткнуть уши.

Рыцарь дёргался в петле, задыхаясь и сипя. Мари что–то холодно сказала Робину. Тот вновь хмыкнул.

Наступила тишина. Затем ко мне кто–то подошёл. Пнул в плечо. Я открыл глаза.

— Мы полагаем ты готов, — сказал Робин Шапка.

За его спиной висел на ветви дуба мёртвый Тристан. Разбойники обвязали свободный конец верёвки вокруг дерева и теперь собирались в дорогу.

Здоровье не уменьшалось. Хм… Это плохо. Я планировал другой исход. В голове зашумело. Накатила дурнота.

Большой Джон подвёл коня. Затем он, и пара разбойников отвязали меня от дерева, перекинули через седло.

Откуда–то из зарослей выкатилась повозка с бочкой. Я перехватил взгляд Мари.

— Твой дом, — подмигнула она. — Кто идёт против Лиги — может не ждать пощады.

Лошадь тронулась в путь, и через минуту здоровье стало утекать. Ага. Значит, если бы Тристана грохнули в бою, то мне всего лишь нужно было бы взять его труп с собой! Он, разумеется, через какое–то время бы испарился и вечер перестал бы быть столь будоражащим, но привязка здесь к телу.

— Скоро свидимся, — прохрипел я. Хихикнул. — Ждите!

Рядом оказался брат Так. Полуголый ниндзя.

— Умирает, — сказал он. Сделал непонятный жест, словно из ушу, и в меня полилась целительная энергия.

— Почему? — услышал я голос Мари.

— Не знаю.

— Вылечи его!

Жизнь восполнялась стремительно. Так шёл рядом с лошадью, рассекая руками воздух, голубое свечение срывалось с его кистей и перетекало в меня. Расстояние между трупом Тристана и Егорушкой росло, урон возрастал. Хил пока справлялся.

Но живот крутило знатно.

— Ты отравил себя? — спросил откуда–то Робин.

— Вашим обществом, — процедил я.

На лице Така выступили бисеринки пота. Невозмутимое лицо напряглось. Движения стали чаще.

Наконец, лошадь остановилась. В поле зрения появилась Мари.

— Парам пара па, — выдавил я из себя. Говорить свисая через круп лошади не очень удобно. — Фьють.

— Что происходит, Так? — выглядела бандитка встревоженно. О, это даже заводит.

— Я не знаю! Я долго не выдержу. Силы покидают меня, — пот блестел на губах Така.

— Тили тили бом, кричит ночная птица. Он уже пробрался в дом, к тем, кому не спится, — замогильным голосом затянул я.

— Заткнись! — сорвалась Мари. — Как ты делаешь это?

— Тили тили бом, всё скроет ночь немая. За тобой крадётся он и вот–вот поймает!

Здоровье какое–то время балансировало на одном уровне, дебаф квеста боролся с магией монаха, но вскоре брат Так выдохся. Разбойница со злобой уставилась на то, как хилер устало сел на землю и сказал:

— Всё…

— Я приду за долгом, ребятки, — с удовольствием умирал я.

— Будем ждать, — хмыкнул Робин Шапка. Мари же со рыком выхватила кинжал и вогнала мне в глаз. Вспышка боли.

Конец.

* * *

Давно я не умирал. Возможно, поэтому нервная система не ошалела при пробуждении. Голова, конечно, кружилась знатно. Я сел, вцепившись в землю пальцами, тщетно пытаясь удержаться. Вокруг одни кресты.

Кладбище. Неподалеку от меня возвышалась каменная статуя скорбящей женщины. На опущенной голове сидела ворона. Увидев меня, птица захлопала крыльями и тяжело поднялась в небо, напоследок обкаркав незнакомца трехэтажным птичьим матом.

— Характеристики, — сквозь дурноту вызвал я игровое меню. Добрался до соратников, выбрал потухшую иконку Тристана и нажал «Оживить».

«Ничто не проходит бесследно. Оживив данного соратника, вы потеряете 2 золотых. Вы готовы заплатить?»

Разумеется, я готов. Здоровье таяло на глазах. Как и ожидалось.

«Да»

У вас недостаточно золота.

Ой–ой…

В инвентаре остался лишь стартовый капитал новичка. Двадцать медных монет. И чёртов ржавый клинок грубой работы. Плюс «Разрыватель», про который я забыл, когда резал бандитов и монстров (что очень странно, клянусь — не видел его в инвентаре). Очень приятный ништяк, почти как найденная в кармане зимней куртки купюра.

Вот только взять уникальное оружие я никак не мог. Не подходил под требования. Маска кровавого клоуна, среди прочего, давала + 20 к силе, но базовое значение шута — 38. Использовать же меч мог тот, у кого сила минимум 60. Облом.

— Млять… — простонал я и откинулся на землю. К горлу подкатывал комок.

Вот это вляпался.

Глава седьмая «Дэдлуп»

После пятой смерти стало хуже. Грудь распирало. Туман перед глазами наводил на мысли, что реальному телу тоже не очень хорошо. Да и само ощущение неумолимой гибели сильно било по нервам. Боли по телу, накатывающаяся слабость. Жизни хватало на две минуты. Я ничего не успевал. Очухивался, вскакивал, пьяно шатаясь, бросался наугад прочь от кладбища, в поисках хоть какого–то выхода. Какого–нибудь кабанчика с запасом золота в тушке, коварный удар да кураж — и вот он, первый взнос на соратника. На такую халяву, как блуждающие по погосту зомби — в таких играх рассчитывать нельзя.

Кроме ворон в округе ничего не было. За исключением останков моих предыдущих возрождений. Накрапывал дождь. Низкие облака цеплялись за макушки окружающих могильник деревьев. Погода тоже депрессивная.

Впрочем, во всём надо искать хорошее! Каждая смерть это двадцать медных монет. Пять раз по двадцать — и привет серебряная. Тысяча мертвых шутов — и два золотых в кармане.

Стоило больших трудов не взвыть от такой математики.

На десятой смерти я собрал хабар с мёртвых Лолушек и сложил его у подножья ближайшего креста, вколотил рядом «старые клинки грубой работы», сел напротив и снова умер. Вода камень точит, так говорят.

Но внутри всё сжималось от мысли, что сдохнуть нужно ещё девятьсот девяносто раз. Это ведь легко может оказаться где–нибудь в районе окончания игры.

Между возрождениями проходило не больше пяти минут. Это можно было определить по перемещениям ворон. На пятнадцатой смерти пернатые сволочи даже разлетаться на пытались, лениво отходили подальше от растущего забора мечей, и возвращались едва силы покидали меня. Один гаденыш даже попытался клюнуть ещё до того, как я подохну.

Дождь закончился, сквозь облака пробилось заходящее солнце. Смеркалось. В лесу, окружающем погост, истерично хохотала безумная птица. Я отвечал ей воплем, надеясь приманить хоть кого–то.

Смерти тикали. Груда монет росла. Штакетник расползался вокруг могилы. Груду тряпья, служащего стартовым доспехом, я отбрасывал в сторону. Семь минут на цикл. Семь тысяч минут. Сто шестнадцать часов. Пять суток праздника смерти.

Вышла луна и сразу похолодало. После очередного возрождения, пока я валялся на земле, пытаясь отыскать в ночи хоть что–то, за что можно зацепиться сознанию и вырваться от панической атаки, система помогла мне.

По–своему.

Игрок «Блонда» получает достижение «Первый на сервере убивший Лорденлаг Смиренный».

Сообщения об успехе Роттенштайна проскочили между информацией о нанесённом мне дебафом уроне. Система всё время напоминала мне о том, что слишком уж Егорка удалился от цели. Что умирать теперь грёбанному Егорке. Что поторопитесь.

И я бы с радостью, но…

Так. Сколько там в рейде боссов? Десять? Семь? Пятьдесят шесть? Вдруг Роттенштайн ласта завалят раньше, чем я закончу свой цикл перерождений. Тысяча первый Будда, млять.

Я поднялся. Время ритуала. Сейчас надо отыскать останки, забрать монеты и меч. Тряпьё кинуть в сторону, подальше. После не забыть покричать. Не потому что переполняют эмоции, или меня номинируют на Оскар. Просто… Вдруг кто услышит, придёт?

Конечно, дураков идти на кладбище, где кто–то вопит, мало, но это же фэнтези. Какой–нибудь Тристан забрёл бы! А там как–нибудь бы разобрались.

Собрав лут, я воткнул очередной меч в ограду. Кроме простой блажи строительство несло дополнительный смысл. Сбиться со счёта тут как раз плюнуть. За две минуты после последней смерти нужно как–то забрать все монеты в инвентарь и успеть добраться до панели оживления Тристана.

Мутило. Отдуваясь, я бросил двадцать монет в темноту, где должна была быть груда меди, плюхнулся на землю. Пять дней… Мне уже хреново. Что будет завтра к вечеру–то?

Интересно, что делают ребята с Головастиком? Две ночи минуло — добрались ли до Бастиона Охотников? Им бы поторопиться. Нам ведь с нуля всё потом осваивать. Тактики изучать. Шмот собирать. Борясь с дурнотой, я сидел напротив оградки, обхватив колени руками. Всё тело ватное. Какое же мерзкое ощущение.

Нельзя. Взбодриться, Егорка!

— Темнело за окном и наступала НОЧЬ! ЗА КУХОННЫМ СТОЛОМ СИДЕЛИ МУЖИКИ! — проорал я в ночное небо. — ВЕСЬ ВЕЧЕР НЕПРЕРЫВНО БИЛ ПО КРЫШЕ ДОЖДЬ!

Набрав воздуха в грудь, я осёкся. Справа что–то прошелестело. Рыхлый, слабый звук. Будто земля, смешанная с палой листвой, сыпется на доски.

— И гром гремел ужасно где–то у реки, — закончил я, повернув голову к источнику. Ни черта не видно.

Ощутимо пахнуло гнилью. В ночи кто–то возился, выбираясь из–под земли. Божечки–кошечки! Неужели удача!

— Да ладно! — обрадовался я. Поднялся, выдернул из ограды два ржавых клинка. — Кис–кис–кис. Ки–и–и-ис–ки–и-и-ис!

Ноги подкашивались, но я двинулся на шум. Из тьмы раздалось нечленораздельное мычание. В свете луны показалась перекорёженная фигура мертвеца. Голова монстра на сломанной шее откинулась на спину.

— Ути мой хорошенький! — улыбнулся я зомби шестидесятого уровня. — По таймеру, после полуночи вылезаешь, лапуля?

Мертвец пропыхтел утробно, сделал ещё один шаг.

А я умер.

Когда сознание вернулось, грудь сжало так сильно, что рука сама прижалась к сердцу. Не время для слабостей, шут! Встать! Я ударил кулаком себя по диафрагме и схватился за новый «старый клинок». Встал на колено, помогая себе оружием. Зомби замер в паре шагов от меня. На движение мертвец отреагировал несколько удивлённо. Повернулся, пошатываясь. Руки, повисшие вдоль тела, чуть поднялись, мол, молодой человек, здесь же никто не стоял.

Я выпрямился, хотя больше всего хотелось лечь и немного поваляться. Желательно под одеялом и за смешным сериалом. Что–нибудь про жизнь студентов в колледже. Или историю семьи за городом…

В ушах шкрябанули по лобовому стеклу дворники.

Так ты себе не помогаешь, Егорка!

— Дарова, отец, — промычал я мертвецу.

Покойник пробубнил в ответ. Наша речь не слишком отличалась друг от друга.

Кураж

Легкость нахлынула очищающей волной. Дурнота ушла, тело налилось силой. Это надо запомнить!

Коварный удар!

Я выхватил второй меч из ограды и бросился на застывшего мертвеца. От каждого удара зомби утробно охал, но терпеливо стоял в стане. Когда, наконец, вышел из контроля то медленно размахнулся рукой и дал наотмашь. Увернуться от такой атаки смог бы и ребёнок.

Покойник по инерции тяжело крутанулся. Голова на шее мотнулась в сторону, в свете луны блеснули пустые глаза мертвеца, следящие за мною. Я скользнул вправо, за спину трупу и двумя ударами отсек болтающуюся башку. Пнул её, зафутболив подальше.

Зомби начал разворачиваться. Медленно, неотвратимо. Манекен, блин. Я, как в комедии, держался за его спиной, нанося удар за ударом. Клинок выдавал крошечный урон, но любой дамаг лучше, чем ничего.

Мертвец замер. Стал поворачиваться в другую сторону.

И тут действие куража прошло. Рот наполнился вязкой слюной, по голове как кувалдой дали. Сердце сыграло драм энд бэйз. Меня повело в сторону. Под ногами оказался то ли камень, то ли что–то ещё, и я споткнулся. Едва удержался на ногах, выпрямился и принял удар мертвеца в грудь.

Вы заражены

Стоп. Я не намерен начинать здесь зомби–апокалипсис! Это в другую историю, пожалуйста.

Здоровье утекало стремительно. К дебафу квеста добавился дебаф погостного жителя. Я заработал клинками, пытаясь влить в монстра как можно больше урона, прежде чем сдохну. Мертвяк бестолково размахивал руками, едва не падая на землю при каждом ударе.

Это должна была быть лёгкая добыча.

Но я всё равно погиб. Тускнеющее сознание лишь отметило момент смерти.

Первым словом было:

— Кураж!

Прилив сил избавил от панической атаки. Я вскочил на ноги, словно здоровый человек, поднял меч. Передо мною стояло два мертвеца. Один — уже знакомый, безголовый. А второй… Оборванец с ржавым клинком в руке, бледнолицый и пустоглазый.

Зомби–Лолушко.

Ударом ноги я отбросил свою копию на землю и ринулся на второго покойника. Тот отмахнулся, но почти сразу потерял руку. Я обошёл противника и несколькими ударами отсёк вторую. Остановил восставшее альтер–эго Егорки «Коварным ударом» и обрушился на лишённого конечностей покойника. Его необходимо добить первым.

Вы убили Нежитель Погоста

Вы получаете 5 золотых

Мёртвый «я» поднялся на ноги и, волоча за собой бесполезный меч, двинулся ко мне.

— Характеристики!

Кураж прошёл, здоровье поползло вниз, из тела выдернули все мышцы, да и кости явно тоже. Пятясь от своей дохлой копии, я отыскал Тристана и воскресил его.

— Есть! — вяло гаркнул, убедившись, что утечка жизни остановлена. — Есть!

Споткнулся о могилу и упал на спину. Откатился в сторону, уткнулся в свой косплей Железного Трона, порезался, разумеется.

— Господь?! — на кладбище раздался возглас Тристана. Добро пожаловать, дружок.

— Я за него, — ватным языком ответил я.

— Лолушко?! Я в преисподней? — ахнул рыцарь.

— Хуже! Помоги!

Силуэт Тристана оказался за спиной моей копии.

— Что с тобой?

Он положил руку мертвецу на плечо. Тот немедля повернул голову и укусил воина.

— Да блядская ты дрянь! — взвыл я, поднимаясь.

— Что ты делаешь?! — возмутился Тристан, встряхнул раненую руку. — Кто… это…

Зомби-я повернулся к рыцарю, и незомби-я набросился на мертвеца сзади. Тристан отмахивался мечом от покойника, отступая, но едва зомби стал поворачиваться ко мне — лихо ринулся в бой.

Скоро всё было кончено. Упокоенная тварь ткнулась лицом в землю, а рядом тяжело сел Тристан.

Вы убили Нежитель Погоста

Вы получаете 5 золотых

Это подленько. Не было у меня таких денег!

— Силы покидают меня, — признался рыцарь. — Рука болит. Я должен увидеть лекаря.

— У вас на производстве случаев зомби–апокалипсисов совсем не было? Ты заражён. Тебе нельзя к людям.

Я встал рядом с воином с мечом наготове. Тристан медленно откинулся на землю.

— Нелепая… смерть… Позор… Умереть… — он судорожно вздохнул, — от руки мертвеца…

— Как–то читал про парня, которого кролик загрыз, — пожал плечами я. — Не волнуйся. Бывает и хуже.

Рыцарь не ответил. Готов.

Я вогнал клинок ему в грудь, приковывая к земле. Вбил рукоять поглубже сапогом. Выхватил из оградки второй меч, пришпилил руку. Затем третий. Когда мертвец зашевелился — он больше напоминал жертву кровавого ритуала. Встать тварь не смогла.

Добив покойника и получив ещё пять золотых монет, я снова воскресил Тристана. На этот раз жизнь воина стоила вдвое дороже.

Рыцарь вышел из темноты. Остановился над своим трупом. Огляделся.

— Я воскрешающийся… — пробормотал он.

Дурнота почти прошла. Я собрал в рюкзак всё, что мог собрать, не забыв про груду медных монет. Сверился с картой. Метку, где повесили Тристана, я запомнил. Где–то в тех краях сейчас обитал весь мой волшебный шмот.

И ждали весёлые лесные братья.

О, мне непременно хотелось снова увидеть Мари. Аж до колик.

— Но как? Я родился на этой земле. Я вырос здесь. Как я могу быть воскрешающимся?

Объяснять ему принцип работы соратников было неуместным.

— Может, ты приёмный?

Так, наверное, и это было лишним. Но рыцарь съел предположение, не поморщившись. Гордо выпрямился и задумчиво добавил:

— Это многое объясняет… Мать я никогда не знал, а отец был ко мне холоден. Все мои братья темноглазые, а я нет.

Молодец, Егорка. Сломал человеку жизнь.

Метка на карте, где разбойники решили отправить нас к праотцам, была не так уж и далеко. Километров пять–шесть.

Неподалёку промычал скрывающийся в темноте зомби. Ему ответил тягучий стон из леса.

— Идём, Джон Сноу.

* * *

— По серебряку с человека, — сказал плечистый хозяин таверны. Зловещего вида хижина у дороги, с хлипкими огоньками кованых фонарей, нашлась в километре от кладбища. Небольшой зал, второй этаж с клетями комнат. Щели в стенах между ними были такие, что любой вуайерист описался бы от восторга. Пахло варёным мясом и деревом.

Кроме нас ночью никто не шастал, так что зал был пуст, камин не горел. Впрочем и Эндрю, владельца домика, пришлось будить. Никакого сервиса. Две звезды. Одна сверх за низкие цены.

— Идёт, — я высыпал груду медяков на стол перед ним. — Пакет не надо. Оплата наличкой.

Мужик хмуро уставился на монеты, не считая, сгрёб их корзинку.

— Выбирайте любую комнату. Свободны все, — сказал Эндрю и направился к себе.

— Постой, добрый человек. Я ищу Шапку. Робина Шапку, — сказал я ему в спину. Тавернщик остановился, натянул на круглое лицо недоумевающую улыбку, но споткнулся о мой взгляд. — Знаю, что ты таких не знаешь. Просто передай ему, что пришла весть от За–за–заики. За–за–заике нужна помощь. Пусть Робин придёт сюда. Один.

Помню–помню, про хорошие отношения бандитов с кем–то из игроков. А раз помню — значит могу использовать.

Тристан открыл было рот, но я дёрнул его за рукав. С виду мы были два оборванца из оборванцев, нечего тут благородство разливать. Это шло вразрез с планом. Конечно, он точно знает, что в гостях у него один из воскрешённых, но самую важную отличительную черту — маску — я снял.

— Доброй ночи, — понимающе кивнул Эндрю. — Посмотрю, что можно сделать.

Комнаты были под стать заведению. Сколоченные из досок узкие лежаки, пропахшие предыдущими посетителями. Никаких окон. Защёлки на двери то ли выломали, то ли их изначально в проекте не предполагалось. В подсвечнике у двери догорал огарок. Ай, да и ладно. Главное — рядом нет никаких зомбей, и мне удалось сэкономить несколько сотен лишних собственных смертей.

— Спать, — сказал я, грохнувшись на ближайший лежак.

Рыцарь прошёл к соседнему. Осторожно сел. Доски скрипнули.

— Лолушко, — тихо сказал он. — Что ты собираешься делать?

— Спать!

— Я про Робина, — тяжело вздохнул он. Добавил:

— Я не страшусь боя, Лолушко. Тем более узнав тайну моего рода — не отступлю. Смерти нет. Но… каков план?

— Завтра сюда придёт кто–то из них. Мы его свяжем, я проведу некоторые процедуры, и он отведёт меня к остальным, — спать хотелось ужасно. Мысли плавали. Глаза сами собой закатывались, поэтому многословие рыцаря начало напрягать. — Дальше картинка туманна, но в ней точно есть боль, смерть и унижение. Вообще задачка изян, как говорили мои коллеги. Один сторипоинт.

— Ещё вчера они убили нас, Лолушко. Ты грозился им отомстить, — терпеливо продолжил Тристан. — И сегодня из леса выходят двое человек и разыскивают Робина. Один из них — воскрешённый по имени Лолушко. Мой отец, пусть и не отец вовсе, всегда говорил, лишь глупцы держат других за глупцов.

Сон как рукой сняло.

— Твою мать… — сказал я потолку. Сел. — Твою ж, сука, мать! А ты хорош!

— Просто я один из вас. Оказывается, один из вас, — грустно сказал Тристан. — Моя жизнь обман.

Я прикусил язык. Пусть выговорится.

— Выходит, воскрешённым может оказаться любой, — продолжил рыцарь. — Я всегда думал, что узнать чужака просто по странному имени и нелепому доспеху. У вас же имена сильно отличаются от любых других. Они грубее, они чуждые, но чем–то похожи друг на друга.

— Это не наша заслуга, — буркнул я.

Тристан посмотрел на свои руки.

— Оказывается, их могут звать как обычных людей, — потерянно сказал он. — Как меня.

С каждой секундой объяснять ему принцип работы соратничества хотелось всё меньше и меньше. Безболезненная поворотная точка осталась позади.

— Так, во всём разберёмся. Отдыхай. Мне надо кое куда сходить. Может, твой отец тоже воскрешающийся? Не думал об этом.

Лицо рыцаря прояснилось, а затем он нахмурился:

— Куда ты?

— Мне жизненно необходимо отвезти в лес пару юных дев и разрезать их там на аккуратные кусочки. Я ж из Питера, у нас так принято.

— Что?! — охладел голос Тристана.

— Искромётный юмор, не бери в голову. Мне надо подумать. Но если услышишь снизу крики и шум борьбы — спускайся, поможешь.

Последнее я сказал уже из коридора. Выдохнул. Вот это да. Вот это Егорка облажался. Чёрт, ещё одна бессонная ночь. Но рыцарь прав. Программа соображает лучше человека. Если Робин сюда и придёт по такой наводке, то с армией.

Прошлый раз они с нами справились без проблем.

Да… Сейчас группа задохликов пришлась бы кстати. Дышалось без собратьев по несчастью ни в пример легче. Но жить было, определённо, запарнее.

Под ногами заскрипели ступени.

Постучав в дверь, куда удалился Эндрю, я дождался пока трактирщик откроет. Широко улыбнулся ему, натянул маску и произнёс:

— У вас не найдётся минутки поговорить о Господе нашем?

— Что? — не понял трактирщик.

— Об Еммануиле.

Эндрю перекрестился.

Рассвет хозяин таверны встречал уже будучи полностью преданный незнакомцу из леса. Готовый донести весть до живущих в лесу разбойников, что к нему пришёл гонец от За–за–заики, и это определённо не воскрешённый Лолушко. Совершенно точно.

И не надо вообще упоминать имя гонца!

* * *

Мир не позволял вести шпионские игры. Даже если бы я натянул солнечные очки, напялил бы широкополую шляпу и закрыл лицо газетой — каждая мимо проходящая зараза знала бы — это Лолушко. Потому что в этом мире так принято. Ты знаешь имя каждого встречного.

Тут, наверное, и знакомства никогда не практиковали. Зачем? Вон тот хмырь это Эндрю. Во дворе дрыхнет пёс, над которым написано «Собака». Там же колет дрова дамочка по имени Лионел «Лепесток» Диипсвамп. Крепкая, краснолицая, с широкими плечами. Топором она работала мастерски.

И гонцом от лица Эндрю тоже служила она.

Короче — всё прекрасно структурировано. Никакой тайны личности. Поэтому я торчал у окна, чтобы скрыться в глубине таверны, и ждал, когда придут гости. Если припрётся один человек, на разведку, чудесно. Здесь мы его и повяжем. Явится банда — ретируемся.

Вот только «Лепесток» давно уже крушила берёзовые поленья, а никто из лесных братьев на встречу не спешил.

Хотя наверняка уже знали о вестовом За–за–заики.

На втором этажа в каморке бил доски копытом Тристан. Задержка его волновала. Горячий, нетерпеливый рыцарь Четлена торопился к своему королю. Мне удалось убедить его, что для начала нам нужен конь, доспех и свершившаяся месть.

Надеюсь, до вечера цифровая кровь молодого воина не закипит.

Момент, когда на улице всё изменилось, я как–то пропустил. Будничная рутина. Один раз прошла повозка торговца, с двумя охранниками в черно–белых перекидках. Неутомимая Лионел наколола гору дров и теперь тягала их в поленницу. Собака спала.

А потом грохот, пёс с визгом бросился куда–то за дом. Мимо окна пробежала бледная «Лепесток». Над дорогой прошла тень. Ещё одна.

Над домом страшно закричала птица. Ей ответило низкое клокотание, и на дорогу перед таверной приземлился бирюзовый грифон. Рядом с ним, вонзив когти в землю, грохнулся чёрный собрат.

А затем между ними плюхнулась ступа. Почти как в сказках про Бабу–Ягу, только увешанная черепами и цепями. Из опознанного летающего объекта на землю выпрыгнула высокая женщина в латах. Рыжие волосы рассыпались по наплечникам. Красивое лицо дышало внутренней силой.

Стриммерша

Светлолесье

Уровень 60

С бирюзового грифона спустился человек в голубом балахоне. Вокруг капюшона кружились розовые огоньки. В руках у кудесника появился кривой посох.

ШпалернаяДва

Светлолесье

Уровень 60

Третьим гостем оказался затянутый в кожу разбойник. Ловко приземлившись он посмотрел в сторону дома, показал латнице три пальца затем ткнул в сторону убежавшей Лионелы и показал ещё один.

За–за–заика

Светлолесье

Уровень 60

— Ох ты ж ёжик, — сказал я.

Стриммерша что–то сказала товарищам, в руках у неё появился щит. На голове образовался шлем с крестообразной прорезью и золотыми крыльями по краям. Меч девушки полыхнул огнём. За–за–заика растворился в пустоте.

ШпалернаяДва галантно поклонился, указывая женщине дорогу, и латница направилась к таверне.

Глава восьмая «Летят пароходы — привет Мальчишу»

Я попятился от двери. Наверху заскрипели ступени под ногами Тристана. Верный Эндрю прошептал:

— Бегите, господин. В моей комнате есть чёрный ход!

Очень соблазнительное предложение, но Егорка не трус. Особенно когда у противника есть радар и скоростной транспорт.

— Спрячься, — отмахнулся я от трактирщика и тот с заметным облегчением нырнул в свою каморку.

— Кто это, Лолушко? — спросил рыцарь. Несмотря на хламиду, в которую он был облачён, держался юный воин с достоинством. Молодой лорд, спускающийся к завтраку.

— Небольшой нежданчик, — ответил я. — Помнишь место, где мы были?

Он кивнул.

— Если меня сейчас станут убивать, то вали туда со всех ног. В драку не лезь.

— Это бесчестье! — рубанул Тристан. На лице гримаса возмущения.

— Это стратегия!

Дверь распахнулась, и внутрь ступила Стриммерша. Росту в женщине было метра два. Смерив нас взглядом, она оглядела пустой зал. Голова в шлеме просканировала помещение, задержавшись на всех возможных углах, а затем хищная прорезь забрала уткнулась в мою сторону.

Громыхая доспехом, воительница прошла в центр комнаты. Следом за ней в таверну неторопливо шагнул ШпалернаяДва. А За–за–заика… Он наверняка тоже где–то тут был. Стелсер.

— Дратути! — поприветствовал я игроков. — Это не я курил, это пацаны, я просто рядом стоял!

— Бергхейм? — раздался из–под шлема слегка удивлённый голос Стриммерши.

— Ну… так получилось, — развёл я руками. — Не то чтобы я очень хотел, но такая разнарядка вышла.

Женщина переглянулась с колдуном.

— Ну не видел я там никого, — ответил тот. — У них там какое–то событие со мхом. Города во мху, леса во мху. Где мха нет, там либо бои, либо пожары, либо паника. Никаких следов игроков. Бастион видел чей–то, но брать не стал потому что мусора и так хватает.

Это моя Мясодельня–то мусор?! Кстати, надо туда заглянуть. Обленился. Впрочем, это позже.

В трёх шагах от меня из пустоты возник За–за–заика. Он демонстративно убрал длинные кинжалы в ножны, положил сверху ладони. Смотрел разбойник с насмешкой.

— Это т…т…ты го…гонец от За…за…, бля. От м….м…меня?

— Ну, в тот момент это казалось мне шикарной идеей, — осторожно ответил я.

— Ч…ч…часть, Л…Л…Лиги, в моем к–к–к-клане. Они с…сразу нап…написали.

— Куда написали?!

— В к…к…кланч–ч–чат.

Да ладно! Так можно было?!

ШпалернаяДва присел на лавку у двери, поставил посох к стене. Убивать меня, видимо, не планировали. Это воодушевляло. Нет, если вдруг порубят на салат, то до ночи, когда с кладбища повалят зомби, недолго и я наскребу на воскрешение Тристана, однако…

Хотелось разойтись миром.

— Сколько вас в Бергхейме? — спросила Стриммерша.

— Десять человек. А вас?

— Где остальные? — не ответила она.

— А шут их знает, — пожал плечами я. — Определённо не дома. Нас разделили. Меня квестом заарканили и сюда затащили. А твои гаврики, — мой палец ткнулся в За–за–заику, — весь шмот подкрысили!

Стриммерша убрала щит, меч. Шлем тоже растворился.

— Алина, — стукнула она себя по нагруднику. — Это Толик.

За–за–заика кивнул.

— И Влад.

Колдун вяло поднял ладонь, будто из последних сил.

— Лолушко–Егорушко, — я хлопнул по коленям, в минитанце, и развёл руки в сторону, поиграв ладонями. — Самый чиканутый шут по ту сторону моря. Надеюсь. Но не уверен. Вы первые игроки, кроме нашей группы, кого я встретил.

— Тебе повезло, — Алина рассматривала меня с интересом. — Что за маска? Сними.

Я послушно стащил последнюю ценную вещь.

— Хм… Лучше надень. Привязанная шмотка?

— Да, но, знаешь, это было больно. Я просто потерял свою косметичку. Но почему же повезло? Неужели вы привезли пряники? Очень люблю пряники!

Она слегка улыбнулась.

— Встретил бы ты Роттенштайн, не успел бы и привет сказать.

— Ах в этом смысле, — разочаровано протянул я, — да, наслышан.

— Кто у вас главный в группе? Мне нужно с ним поговорить.

— Головастик.

Алина прищурилась:

— Головастик? Шаман? Он же из Роттенштайна.

— Нет, наш. Был на вольных хлебах, теперь припал к родной северной земле. Общались уже с ним?

— Егорчик, после нашего последнего общения пришлось две недели восстанавливать снаряжение. Я запомнила его тотемы…

Неловко как.

— Он больше не будет, — вставил я.

— Судя по твоему состоянию у него и не получится. Говоришь тебя раздели ребята Толи? Они, если не ошибаюсь, к игрокам не лезут. Да, Толя?

— П…п….первыми н…н…нет. Я рас…рас…п–п–поря..ряд…распо…, бля, так с…сказал.

— Твой соратник? — Алина указала на так и стоящего на лестнице Тристана.

— Я тоже воскрешённый, леди, как и вы! — поклонился он. — Сэр Тристан. Верный воин Четлена.

Стриммерша улыбнулась:

— Какой милашка. Надо было и мне такого взять.

— Только скажите, и мой меч будет служить вам! — он вытащил ржавую железку и отсалютовал ей.

— Эй, мы ж с тобой дружочки, — шикнул на него я.

— И это разрывает моё сердце. Если придётся выбирать между вами — я предпочту умереть!

— Он определённо очень мил.

— Я потерял шмот, спасая этого милого парня, — фыркнул я.

— Толя? Мы можем решить вопрос с твоими?

Разбойник закатил глаза:

— Л…л…ладно. С…с…с…се… Ща, бля.

Он забарабанил пальцами по воздуху, набирая сообщение.

— Как писать клану? У меня тоже есть клан, но я не знал… — ввернул я.

— Потом расскажу, — отмахнулась Алина. Она смотрела на Тристана и взгляд этот был… Голодным?

Да и рыцарь не сводил с воительницы восхищённого взора.

— Так как мне найти Головастика? — с трудом отвлеклась Стриммерша. — Никто не свалит Роттенштайн в одиночку. Я собираю остальных, чтобы остановить их. Айвалон готов забыть о былых обидах и присоединиться. Гхэулин решили поддержать нас. Бергхейму следовало бы выступить на нашей стороне.

— Тут дилемма, — коснулся я маски в показной задумчивости. — Вдруг вы — вороги, хитростью и коварностью пытающиеся выведать секретную информацию? Скажу вам всё–всё–всё, и моих дружочков поколотят. Соберут с них накопленную синьку, может даже фиолет. Нажитое непосильным трудом. И был я всю жизнь Кибальшичом, а тут нате, вот тебе банка варенья, хавай, Егорка.

Стриммерша хихикнула, совсем как девчонка. Будто она не двухметровая закованная в латы машина смерти, а одетая по дресскоду служительница офиса, и стоим мы с ней на кухне, ожидая своей очереди за кофе.

— Это низко, начинать с недоверия, — сказал Тристан. — Особенно, когда разговариваешь с дамой.

— Последнее твое общение с дамой закончилось в петле! — парировал я.

— Это грех того, кто толкнул её на путь порока!

— Воу. Нет ли в твоих речах сексизма? Не ущемляешь ли ты право женщин быть негодяями просто «потому что»?

Светлолесцы наблюдали за нами с интересом. Алина восторженно улыбалась. Из своей каморки показался Эндрю. Трактирщик занялся тем, чем занимаются все порядочные работники таверн — полировка стола тряпкой и прогревание ушей.

Тристан открыл рот, закрыл его. Права женщин и сексизм до этих краёв точно не докатились. Собрался:

— Не ведаю, о чём говоришь. Но столь прекрасная дама не может служить плохим целям!

— Что хочешь за соратника? — бросила на меня взгляд Алина. — Я его хочу!

Стриммерша нахмурилась, поправилась:

— В спутники.

Я жестом показал, что поправка не очень. По–прежнему предполагает двусмысленность.

— В соратники! — Алина справилась с собой. Ожгла меня взором.

— Миледи. Это было бы честью стать вашим компаньоном. Но я скован узами чести и мой меч служит Лолушке, — встал в позу Тристан.

— Лолушко может это как–то пересмотреть, — Стриммерша явно забыла, о чём мы говорили до этого. Надо напомнить. Беседа заходила в тупик.

— Бастион Небесных Охотников, — сказал я. — Головастик собирался туда.

— Роттенштайн, — подал голос Влад–ШпалернаяДва. — Флаи на последнем уровне. Мусор, правда, но для нубов пойдёт.

— Думаешь, Роттенштайн отреагирует? — повернулась к нему Алина.

Колдун пожал плечами.

— Сомневаюсь. Могут.

— Дуй к Айвалону, пусть выдвигаются туда. Гхэулин пока дёргать не будем. Если уроды выйдут из Твердыни — их ждёт сюрприз.

Влад тяжело вздохнул, кивнул. С кряхтением поднялся с лавки и вышел. Стриммерша обернулась ко мне.

— Спасибо за доверие, — сказала она.

— В….в…ва…варенья, К…к…киба..бальчиш? — осклабился Толя.

— Две банки, пожалуйста, — ответил я. Парень знает классику.

— Твои вещи скоро привезут. Чем мы можем тебе помочь? — спросила Алина. Добрая такая. Умница.

Я вот, мерзавец, глядя на них думал — что они сделают после того, как отбросят Роттенштайн? Гонка за первыми килами это часто грязная политика, а не чистый спорт. Допустим, мы объединимся, допустим, вынесем успешный клан. Что дальше? Кто–то ведь должен пройти эту игру.

— Есть одно дельце, где вы можете помочь, — я выглянул в окно. Бирюзовый грифон с рёвом оттолкнулся от земли, замахал крыльями, прибивая траву, и ушёл в небо. Остался его чёрный собрат и ступа с черепами.

— С радостью, Егор, — вкрадчиво проговорила Стриммерша. — Мы должны помогать друг другу.

* * *

Разрыватель снова исчез.

Я внимательно изучил инвентарь. Тщательно. Перепроверил каждый меч — уникального клинка нет. Что за лажа?!

Братец Так и Большой Джон, доставившие наш скарб по зову За–за–заики, выглядели чуточку встревоженно. Сам светлолесец расположился на скамейке у входа в таверну и наблюдал за нами скрестив ногу на ногу. Словно наслаждался солнечными лучами. Группа разбойников, во главе с Робином Шапкой и Мари, держались чуть в стороне. Спешившись, держа своих лошадей под уздцы. Старательно не глядя на нас.

— В…в…всё н….н….на…. мес…с…те? — выдавил Толик из себя.

— Почти!

Алина уже залезла в ступу. Опёрлась руками о края.

Я закрыл инвентарь. Куда делся меч?

Коней бандиты нам тоже доставили. К сожалению, воздушные линии оказались заблокированы. Флай не может утащить на себе двоих пассажиров, поэтому в город предстояло следовать верхом. Предложение соорудить клеть и тащить нас в ней не проканало. Типа грузоподъемность. Однако небольшой бонус нам с Тристаном достался. Целый отряд охраны.

— Торопись, Егорчик, — сказала Алина. — Время не ждёт. Толик?

Разбойник ловко поднялся со скамейки, подошёл к грифону и мастерски оказался в седле. Взялся за поводья.

Я вновь открыл инвентарь. Разрыватель на месте. Эм…

Закрыл.

Открыл.

На месте.

Закрыл…

Открыл…

Меч пропал.

Ещё несколько ритуальных манипуляций в духе «похлопать дверьми автомобиля и протереть фары» — и клинок вновь появился. Я перечитал описание, обратив внимание на последнюю строчку:

Иногда с этим мечом происходит что–то… странное. Будьте осторожны.

Вытащил его из инвентаря. Повесил на пояс. Так, надеюсь, надёжнее. Это баг игры или свойства артефакта, любопытственно мне? Хотя вон, написано ж — что–то странное. Почему бы и не особенность исчезать и появляться. Ввязался в бой, хвать за меч–кладенец, а того и нетушки уже. Сюрпрайз.

— Головастику привет. Не бейте его сильно, — сказал я Стриммерше.

— Я уже говорила, Егор. Мы должны помогать друг другу!

Ступа рванулась в небо, нас обдало облаком дорожной пыли. Следом за ней ввысь умчался грифон Толика. Я перевёл взгляд на разбойников Лиги.

— Неожиданный поворот, правда?

Брат Так безмятежно пожал плечами. Большой Джон потупил взор.

— Помните, я обещал, что убью вас? — ухмыльнулся я. Полез в настройки клана, с одиноким Райволгом и Харальдом. Нашёл едва видимую полоску кланового чата, про которую мне вкратце рассказала Алина. Настучал: «Шалом–балом, камераден. ЛФ 2М ту ДМ, дд–вар и саппорт»

Перевёл взгляд на разбойников.

— Планы изменились. Очень, знаете ли, хочется с кем–нибудь потолковать. Начну я, пожалуй, с тебя, — палец ткнулся в брата Така. Монголоидный бандит безмятежно кивнул.

Тристан восседал на коне рядом с нами. Смотрел вдаль с каменным выражением лица. Алина очень деликатно объяснила рыцарю, что нет бесчестья в том, чтобы склонить на сторону короны заблудшие души из Лиги. Как только мне в голову такая сентенция не пришла, а? Но после замечания Стриммерши из воина перестали сыпаться бесконечные «бесчестье» и «враги короны».

У неё, должно быть, репутация с Четленом не ниже почитания. Девушку рыцарь слушал охотнее чем меня.

Райволг Падший: Лолушко? Голос слышу я.

Харальд молчал.

«Ау, Харальдиньо!» — набрал я ещё одно сообщение. «Найди Головастика и передай ему, что скоро к Бастиону Небесных Охотников нагрянут другие игроки. Они говорят, что хотят союза, но пусть Головастик подумает о возможном коварстве, предательстве, смерти»

Молчание. Я вскочил в седло. Конь тронулся с места. Брат Так крутанулся в вертушке, руки рассекли воздух. Монах развёл их в стороны и медленно, с напряжением свёл вместе. Между ладонями заклубилась голубая сфера и лопнула. По отряду лиходеев прошла дымка, будто волна на старом телевизоре, теперь вместо бандитов нас окружали облаченные в кольчуги солдаты, с рыжими перекидками с гербом в виде танцующего зайца.

— Это что такое? — обернулся я к братцу Таку. Тот теперь именовался «Солдат барона». Бородатый, с шрамом через всё лицо, с коническим шлемом на башке. Это вообще Так? Чёрт, да их всех теперь «Солдат барона» зовут! Как мне среди них понять, кто Мари?

Тристан поджал губы:

— Чёрное волшебство! Теперь мне ясно, почему вас никак не удаётся поймать!

— Отрицаю, — сказал тот, кто, надеюсь, был Таком. — Духи Восхода затуманят чужие взоры и уберегут от злых глаз.

— Это ты сделал?

Солдат многозначительно повёл бровями.

— Так. Ладно. Отбросим. Давай разговаривать, дружок. Мне в пачку нужен хил. Ты сгодишься.

— Не понимаю, — равнодушно ответил Так.

— Тебе и не надо.

— Сценарист —

Туман накрыл землю. Сценарист вышел на крыльцо, погрузившись в холодную и сырую атмосферу. Белёсая дымка заволокла двор, поглотив окружающий забор. Зябко.

Он сунул руки в карманы. Фонари вокруг дома выдёргивали из темноты клубы пара, едва мерцали. Скоро зима.

Щёлкнула зажигалка. Затрещал табак в сигарете. Сценарист устало выдохнул горячий дым и тот смешался с туманом.

Умер ещё один игрок. Тоже из старой гвардии. Один из первых. Хозяин огромной библиотеки, постоянно пропадающий в ДК имени Крупской в поисках новинок. Весь дом его заполоняли книжные шкафы и книги–книги–книги. Они стояли в углах стопками. Прятались на антресолях, строились на подоконниках. Фантастика, детективы, триллеры, исторические романы, юмористические. Он потреблял всё.

И кроме книг в жизни бедолаги ничего не оставалось. Лишь одна фотография на заваленном фолиантами столе. Хозяин дома, женщина с печальной улыбкой и молодой, чрезвычайно серьёзный парень.

Андрей крепко затянулся. Сегодня будет первый выезд, когда в душе воцарится мир. Два последних дня он закупал оборудование и настраивал обновления в системе безопасности. Затемно, украдкой, вслушиваясь в лес, крутил на заборе датчики движения, маскировал, связывал их со скрытыми камерами, тестировал. Теперь забор по периметру был защищён не хуже, чем внутри. Если тот, кто скрывается во тьме, играет — то он наверняка должен нет–нет, да проезжать мимо. Наслаждаться властью.

Датчик подает сигнал. Камера делает снимок. Фотография уходит на сервер.

Теперь, когда цитадель под защитой, можно вернуться к насущным делам.

Сигарета обожгла пальцы. Туман накатился ещё ближе, смешиваясь с дымом в лёгких. Сценарист закашлялся, поморщившись бросил окурок в банку. Втянул влажный воздух носом. Скоро выпадет снег, и тогда от трупов придётся избавляться иначе.

Он посмотрел на дальний угол участка. Во многих историях сумасшедшие маньяки прятали тела у себя на земле. Нельзя быть таким неосторожным, но по зиме, когда за тобой рыщет сталкер, лишние следы оставлять не следует.

Сценарист вернулся в дом. Волна тепла приятно обдала лицо. Прошёл к себе.

Погибший любитель книг остался в игре. Как и другие. Из безвозвратных потерь оказался лишь Кадиллак. Сейчас же можно было быть уверенным, те, кто оказался в первой партии — уже закрепились в виртуальной вселенной. Получили бессмертие.

Снова захотелось курить. Но теперь он не делал этого в доме. Теперь он следил за собой. За порядком.

Те, кто оказались его жертвами, получили то, о чём мечтают миллионы. О чём мечтал и сам Сценарист. Вечная жизнь. Пусть в игре, но она ничем не отличается от реальности. Если бы найти человека, что будет заботится о теле Андрея три месяца…

В обращениях к сущности было тихо. Если не считать проклятий Ромео, выкраденного из Худанок. Тот изливал свою ярость в словах, но в душе Сценариста ничего не реагировало. Раньше бы он не поленился бы и вытащил парня в адское пламя, пожариться. Сейчас на это не было сил и времени.

Андрей нахмурился. Запрос по овцам, который присылал ему Лолушко вчера… Или не вчера?!

Он полез в панель управления. Нашёл шута. Замер в изумлении. Промотал логи. Квест выполнен? Как? У него не было ни единого шанса. Кто принял квест? Перешёл на старейшину деревни. Превознесение? За одну ночь? Разговором?!

Клавиатура затрещала под пальцами. Раскрылось полотно логов. Что такое с репутацией?! Почему так много.

Пять соратников. Четверо тоже с превознесением. Четверых он добавил только за сегодня!

Он вывел характеристики Лолушки, добрался до харизмы. Десять?!Десять?!!

В логах нашлось сообщение об ошибке сложения статов для харизмы из–за Маски Кровавого Клоуна. Дьявол!

— Стервец, — хрипло произнёс Сценарист. — Стерве–е–ец…

Вычленив ошибку в коде, он исправил её, перезапустил отвечающий за подсчёт характеристик модуль. Откинулся на спинку. Почесал лоб в задумчивости. Так… Надо проверить ещё и квесты.

Через полчаса Сценарист встал со стула. Потянулся, глядя прямо перед собой. Задания работали как надо. Ошибки возникали только в случае с Лолушкой. Будто бы система воспринимала его не так, как остальных игроков. Сторонний эффект бага с харизмой?

Это любопытно. Откатить ему все нечестно заработанные бонусы?

Звякнул телефон, напоминая о времени.

Сценарист тяжело вздохнул. Надо ехать.

Войдя в ангар, он дошёл до саркофага с ушедшим игроком. Вытащил измождённое тело, положил на тележку с пластиковым мешком. Замотал труп и покатил его к выходу. Остановился рядом с другим саркофагом. Тоже из старожилов. Под куполом лежала похожая на скелет женщина, вся в пятнах. Лишние сложности для обслуживания. На игру же не повлияет.

Надо проверить.

Сценарист сжал кулаки, сдерживая порыв. Он давно не убивал. При мысли о чужой жизни в руках — внутри начинался звон. Страсть. Похоть.

Потом. Сейчас нужно сделать дело.

Выйдя на промозглую улицу, он завёл автомобиль, бросил труп в кузов, привычно замаскировал. Мысли о женщине в саркофаге не оставляли. Будоражили.

Во тьме запиликал сигнал заднего хода и фургон, разгоняя туман, покатился к открывающимся воротам.

Когда машина достигла выезда — на дороге показались фары. Мимо пролетел старенький «Спортаж». Сценарист проводил его хищным взглядом. Сталкер?

Вырулив со двора, он закрыл ворота брелоком и неторопливо поехал следом за случайным автомобилистом. На лес Андрей даже не смотрел. В такой темноте там ничего не увидишь. Зато камера ночного виденья покажет, если кто–то решит подойти поближе.

Но сначала надо отдать болоту Книгожора.

Глава девятая «Его–о–о-о высокопреосвященство нам обещал на небе райское блаженство»

СООБЩЕНИЕ ИЗ БАСТИОНА «МЯСОДЕЛЬНЯ»

Поздравляем. Ваш отряд вступил в бой с неизвестная фракция, охраняющими город Сельфосс и победил.

Ваш герой Райволг получил 54 уровень.

Ваши потери: 20 Боевое Братство Зодчей, 310 Малыш Зодчей, 40 Псарь Зодчей, 10 Мастифф Зодчей, 14 Посланниц Зодчей, 1 Сестра, 1 Некки.

Потери противника:

20 Сеятель, 30 Сын Лося, 200 порабощённый карл Фредлишемана, 300 порабощённый бонд Ролигстед, 200 порабощённый бонд Сайма, 50 порабощённый хускарл Штормвред, 100 белогривый проклятый волк, 10 порабощённый дротт, 2 Гнев Дубов, порабощённый герой Хакан Трёхпалый

Я отправил Райволга на юг, к следующему поселению. У захваченного Сельфосса оставил Зодчую и тёмную певицу волн Углу Нетопыря, с небольшим отрядом. Недостаточно, чтобы справиться с ещё одной такой оравой, но отвлечь противника сможет. Возведение Хёрга требовало времени. Надеюсь, старушка справится.

Потери меня не расстроили. Ресурсы после расширения и захвата шли валом, все строения забиты под завязку. А вот состав противника опечалил. Во–первых — Выводок (которого мы, вроде бы, уже убивали и даже доложились на «планёрке» у ныне покойного конунга) обошёл мои территории с востока. Во–вторых: порабощенные войска Штормвреда, Ролигстеда, Саймы… Уния Мороза пала, тут и академиком быть не надо.

В целом, конечно, это проблемы Унии, так как будь их конунг подобрей — ситуация в корне бы поменялась. И всё же как–то не очень хорошо получилось.

Я перечитал сообщение ещё раз. Битва жабы с гадюкой, конечно. С одной стороны мертвецы, с другой поросшие мхом люди, попавшие в одну большую грибницу, да прочие порождения леса. Где только Выводок столько сил набрал?

И не стоит ли мне увозить оттуда Зодчую и Райволга с армией? Мертвецам ж море ни по чём, пешедралом дойдут.

— Полуденный! — крикнул Тристан. Рыцарь ехал во главе отряда. Разбойники, замаскированные под солдат, шли слева и справа от нас. Замыкала движение Мари. Я обернулся, посмотрел на неё. С женщиной Робина Шапки повозиться пришлось больше всего. Ядовитая, яростная, она почти ни на что не реагировала. Бесилась из–за необходимости выполнять волю лидера клана «Лесные братья», и слушать не хотела.

Лишь перебором животрепещущих тем удалось нащупать близкую. Хоррор. Возможно, стоило обратиться к ужастикам сразу, потому что у бедной Мари явно не все дома. Но я не очень сообразительный.

Так что, как–только в уши разбойницы потёк сладкий елей про фильм Звонок, локализованный на средневековые реалии, с зловещим талмудом и выползающей из него девочки — взгляд маньячки изменился. Шкала репутации качнулась.

Теперь она была моей. Преданный мили–дд. Пачка собрана. Заодно взятый Робин — лукарь, злополучный Большой Джон — танк, и многолоидный брат Так — хил. Плюс оставался Тристан, тоже дд. В целом, можно искать местные Бастионы и начинать фарм шмоток.

Но сначала — Полуденный.

Мы забрались на холм, с которого открывался вид на далёкий город. Столица Четлена окружила себя высокими каменными стенами, перед которыми рассыпались десятки деревенских домов. Во все стороны расползались возделанные поля. Я насчитал аж три работающие мельницы.

Ярко светило солнце, но ветер дул холодный, с севера.

— Вернитесь в лес и ждите, — указал я Робину на еловый бор, из которого мы выехали. Шапка коротко кивнул, махнул своим. Разбойники придержали коней, разворачиваясь. Я поймал взгляд Мари. Обожествляющий женский взор роковой красавицы зрелище вроде бы редкое, и, должно быть, приятное. Такое, говорят, хочет увидеть каждый мужчина, но мне чего–то было жутко. Внутренний мир разбойницы познавать совсем не хотелось.

Поэтому глазки Егорка, как полагается первокурснику, торопливо отвёл.

— Я хотела бы пойти с тобой, — сказала Мари.

— Понимаю, разделяю. Тоже хочу пойти с собой, — кивнул я. — Но мне нужно чтобы вы ждали меня там, в лесу.

— Слушаюсь, господин.

Нотки в голосе маньячки были определённо сексуальные. Я дождался, пока не утихнет стук копыт, перевёл дыхание. Почему–то подумал о Светлане. Поморщился. Девочка она замечательная, но если хотите вывести Егорку из себя — устройте женскую обиду на пустом месте.

Это сдёргивает любое очарование.

— Вперёд, Лолушко! Его величество ждёт! — Тристан, обрадованный тем, что больше не нужно делить дорогу с Лигой — пришпорил коня. Я дёрнул за поводья, подгоняя своего, и жеребец сорвался с места, поднимая копытами пыль. Меня разбирало хорошее предчувствие. Ибо за сутки пути четыре новых соратника. Обороты растут! Доберусь до столицы и обращу их всех в свою веру!

Чем ближе к Полуденному мы подъезжали, тем больше признаков близкой беды находилось. Люди останавливались, провожая встревоженными взглядами двух несущихся всадников. Один раз к нам наперерез бросился бледный мужичок с жидкой шевелюрой.

— Уния рядом? — хрипло крикнул он.

Тристан молча промчался мимо, проигнорировав невротика.

— Нет, — ответил я. Пусть даже и не прав, и где–то из северных лесов на долину смотрели залитые кровью глаза берсерков, но тот, кто страдал тревожными расстройствами, понимает до чего можно накрутить себя домыслами.

Пусть даже это и программа, но психи всего мира они… Не то чтобы должны держаться друг друга, но понимать — обязаны.

Ворота города были открыты. В них торчала повозка, которую досматривали стражники. Дородные детины в шапелях и с алебардами. Завидев Тристана, они посторонились, пропуская рыцаря. Воин, объезжая телегу, смерил её владельца презрительным взглядом.

Я с извиняющимся видом протиснулся следом.

Главная улица Полуденного была вымощена камнем. Дома теснились друг к другу, многие ставни распахнуты. На первом этаже лавки, магазинчики, уголки ремесленников. Выше сушащееся бельё, скучающие старики или женщины. Повсюду черепичные крыши. Ну, не Прага, конечно, но близко. Откуда–то слышалась весёлая мелодия. Летел смех. Детишки с палками носились друг за другом. Вот правильный компьютерный город. Без этой вашей реалистичности. Уют и красота.

Мы проехали несколько больших, позолоченных, солнечных часов. Свернули на узкую улочку. Копыта зацокали по булыжникам. Здесь мир уже изменился. Дома темнее, угрюмее, сточные канавы с омерзительным запахом. Люди, иногда встречающиеся по пути, прятали лица, кутались в лохмотья. Воняло мочой, отбросами. В узком закутке молча мутузили друг друга два пьяных мужика. Божечки–кошечки, такое нельзя показывать туристам! Нарядный Полуденный уже казался клоакой. Это как с Невского проспекта в Петербурге свернуть в какой–нибудь двор. Отменяю замечание о реалистичности.

Находится тут не хотелось.

— Так быстрее, — ответил на мой немой вопрос Тристан.

Дорога забирала вверх, иногда приходилось пригибаться, чтобы не зацепить чужое бельё. За одним из поворотов мы выехали на группу сомнительного вида личностей. В угрюмом дворе–колодце даже неба не было видно, между домами перекинуты балки с настилом. Пахло куриным помётом и, по–моему, он ещё и капал сверху.

Где–то надсадно кашлял старик.

— Потерялся, бла–а–ага-а-ародный? — сказал один из незнакомцев. Лицо закрыто жёлтой тряпкой, видны лишь глаза. Впрочем, лица прятали все.

Это очень нехороший знак.

— С дороги, — отрезал Тристан. Попытался протаранить группу конём, но его жеребца ловко взял под уздцы другой оборванец. — Именем короля!

— Не вижу тут королей, — хохотнул тот, кто говорил первым. — Вижу заплутавших в вольном квартале рабов сумасшедшего тирана.

Рыцарь гневно схватился за меч, и группа тут же ощетинилась железом.

— У вас не слишком–то лояльный к власти город? — спросил я спутника. — Покрышки уже жгут? Печеньки из Роттенштайна подвозили?

— Тех, кто якашается с полоумным корольком никто не любит, — обратил на меня внимание говоривший. Звали его Клайв «Отзывчивый». — Но я дам шанс тебе уйти. Воспользуйся им мудро, чужак. Пока мы приспешника короны к ответу призовём.

— Клянусь честью, я отрублю тебе руки, мерзавец! — процедил Тристан и бросился в атаку.

Группа пришла в движение, рассыпаясь. Один из бандитов прыгнул на воина сзади, пытаясь стащить с коня, но рыцарь отмахнулся мечом и высвободился. И тут сдёрнули с лошади уже меня. Акробатика выручила, выкрутившись из хватки, я оказался на ногах. Взялся за Разрыватель.

— Кровь, кровь, кровь! — вырвалось из меня истерическое. — Кровь! КРО–О–ОВЬ!

Это что за синдром Туретта?

Бандиты опешили, но пришли в себя гораздо быстрее меня. Мимо просвистело несколько стальных росчерков, от которых удалось уклониться.

— Простите, это, ГЛОДАТЬ ЧЕРЕПА, СЛИЗЫВАТЬ МОЗГИ! ДАЙ ДАЙ ДАЙ! — завизжал я, холодея. Будто что–то внутри меня дёргало за ниточки, заставляя орать.

Сталь рубанула по ближайшему противнику. Брызнула кровь.

— ДА!!! — рванулось из груди. — ЕЩЁ! Да какого лешего происходит?!

Тристан, свешиваясь с седла, наотмашь рубил подходящих к нему бандитов. Конь ржал, взбрыкивал.

— Кровь! КРОВЬ! КРОВЬ! — продолжал я. — Да, бля, что это такое?! Ребята, это не я! КРОВЬ! ДАЙ! Я СОЖРУ ТВОЁ СЕРДЦЕ МРАЗЬ!

Мой противник получил ещё один удар и уткнулся в сточную канаву о дома. Урон у Разрывателя был адовый. Тут бы какой–нибудь мод, с отлетающими циферками золотистыми. И приятное уху позвякивание при критах.

Но да ладно. Хрипы умирающих тоже приятно слышать.

Наверху забеспокоились куры. Захлопнулось несколько оконных ставень. А ещё кто–то потянул верёвку, убирая бельё. Я поднырнул под следующего противника, меч вошёл ему в брюхо. Лиходей хрюкнул, поджал ноги, заваливаясь.

— ДА! — провизжал я. — ДА! ДААА!… Да ну в жопу это!

Разрыватель плюхнулся в инвентарь, я выудил из него два клинка поменьше уровнем. Добил лежачего, ибо вырос на улицах. Огляделся в поисках следующего, но тени бросились врассыпную, оставив в переулке четыре трупа.

Рыцарь крутился в седле, выглядывая противников.

— Вернитесь, трусы! — проорал он. У меня же болело горло. Страшные вопли, рвущиеся из груди словно повредили связки.

Убрав клинки обратно, я отыскал в инвентаре Разрыватель. Вдохнул поглубже и взял в руки. Ничего. Перекинул в левую, затем в правую. Махнул.

— Какая–то ерундистика получается, доблестный сэр Тристан. Удивительно… КРОВЬ! Бля…

Я поднял меч к глазам, рассматривая клинок.

— Этот волшебный артефакт, ВЫСОСУ ТВОЙ МОЗГ, работает очень странно.

Тристан повернулся ко мне со смешанным выражением лица. То ли страх, то ли изумление. То ли всё сразу.

— Признаюсь, данный сленг мною, НАМОТАЮ КИШКИ НА СТАЛЬ, обычно не используется. Хехе. Это даже забавно.

Я расплылся в широкой улыбке.

— Надо взять его с собой на свидание. ПОИМЕЮ ТВОЙ ТРУП! Хахаха! О, прекрасная леди, в этот дивный вечер, КРОВЬ КРОВЬ ДАЙ, моё сердце поёт! СМЕРТЬ, ДРОБИТЬ, РУБИТЬ!

Спрятав меч в инвентарь, я хихикнул.

— Классная вещь.

— Я виноват перед тобой за это, — тускло сказал Тристан. Указал на трупы. — Времена меняются. У Четлена много врагов.

Я отмахнулся, мол, не стоит.

— Не бери этот клинок, когда предстанем перед королём, — осторожно произнес рыцарь. И добавил, нерешительно: — Хорошо?

— Я, несомненно, дурак, и даже официально признанный, но не настолько же.

— Хорошо. Идём. Ты напугал их, но они могут вернуться.

— Вернутся, и я снова возьмусь за оружие, — опять смешок. Это истерика? Возможно. Ведь только что моим голосом управлял меч. — Ваш Четлен интересное место. Здесь сложнее выжить тому, кто поддерживает власть, да?

— Всё сложно, — отрезал рыцарь.

— Поставлю себе это в статус Вконтакте, — буркнул я.

Мы вновь углубились в смрадные лабиринты Четлена, но уже минут через пять выбрались из переулка на широкую улицу, ведущую прямо к белокаменному замку с красными башнями.

— Почти! Дворец Воздаятеля! — радостно сообщил Тристан и пришпорил коня.

У ворот в замок стояло несколько пеших рыцарей в белых нарядах без какой–либо символики. Шлемы–вёдра с узкими смотровыми щелями. Им бы красные кресты на перекидки — и будет хорошо, по–христиански. Тристан направился прямо к латникам, воскликнул:

— Гонец короля!

Старший, в позолоченном шлеме, махнул рукой. К нам подбежал мальчонка в белых одеждах, взял под уздцы коня Тристана. Юный воин спрыгнул на мостовую, повернулся ко мне.

— Скорее, Лолушко!

Ну что, Бенедикт Святой. Готовься узреть мощь Егорки! У меня большой опыт. Думаю, два часа наедине — и дела в королевстве пойдут совсем по–другому.

Я улыбнулся.

* * *

Задание «Аудиенция» выполнено.

Король Четлена выглядел несколько потерянным в реальной жизни человеком. Он сидел на троне, облачённый в белые одежды, на голове белый хайратник. Волосы длинные, шелковистые. На бледном лице огромные глаза с длинными ресницами.

Кто посадил на престол толкиениста из девяностых годов?!

За правым плечом Бенедикта Святого стоял здоровенный рыцарь в закрытом шлеме. Сигизмунд «Бравый». За левым священник с выбритой тонзурой. Отец Гулли. Глаза служителя Божьего смотрели с подозрительным прищуром. Через лицо шёл шрам. С шеи свисал большой деревянный крест, и Гулли сжимал его мощной, мозолистой ладонью, которой скорее пошёл бы меч, а не какие–нибудь укрепляющие веру принадлежности.

Впрочем, история имела примеры, когда её укрепляли именно сталью.

— Ты прибыл, воскрешённый! — сказал Бенедикт. Его взгляд смотрел куда–то мимо меня. На устах рассеянная улыбка. — Сэр Тристан, я благодарен вам за службу.

Рыцарь стоял справа от меня, преклонив колено. Я неловко последовал примеру напарника. Потому что надо качать репу. Пока воздерживался от шуток, пытаясь определить куда бить для прокачки. Взять на себя роль паладина и нести высокие речи о Свете, Еммануиле и борьбе с тьмой? Возможно сработает.

— Мы должны спешить, — плавно поднялся с трона король Четлена. — Мы должны отправиться к Нему немедленно. Он так ждал этого.

— Несомненно. Ведь Бог не молчит, но мало чутких к Его голосу.

Репутация не шевельнулась. Так… Работаем дальше.

— Встаньте, встаньте скорее. Мы должны спешить.

Он помог нам подняться, с той же рассеянной улыбкой на лице. Затем поплыл по залу в сторону караула. За ним загрохотал Сигизмунд. Отец Гулли подошёл ближе.

— Болтаться мне в петле, если ты сам веришь в то, что сказал, морда, — хрипло произнёс он. Глаза полыхнули злобой.

— Вы знакомы с когнитивным диссонансом? — ответил я. — У меня вот сейчас как раз он.

— Не пытайся нам понравиться. Смердит враньём, — священник скривился и вразвалку двинулся за королём. Мы с Тристаном переглянулись. Отец Гулли добавил, не оборачиваясь:

— Правда всего важнее!

— Он двадцать лет ходил наёмником, — поделился рыцарь. — Потом ослеп. А когда уверовал в Еммануила — прозрел. Истинный воин Господа и служитель Его.

Воин осенил себя знамением.

— Идёмте! — повысил голос Бенедикт. Он стоял у дверей из тронного зала. — Скорее!

«Внимание. Вы получили задание–сопровождение «Сокрытое знание». Посмотреть информацию о задании?»

Ну ещё бы.

Сопроводите короля Бенедикта Святого в Храм Принесшего Жертву

Коротко, просто. Никаких наград. Никаких плюшек. Тьфу.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял игрок в широкополой шляпе, с которой свисали разноцветные ленточки. Всё лицо незнакомца покрывали татуировки. В ушах сверкали серьги. Наряд мужчины скорее походил на цыганское тряпьё. Яркое, пёстрое, словно из десятков лоскутов состоящее.

Адам

Пята Титана

— Не ожидал, — признался он, глядя на меня. — Тоже за квестом на Унию?

— С дороги, чужак! — громыхнул Сигизмунд. Адам ловко ушёл в сторону, поклонился:

— Прошу прощения, ваше величество.

— Позже, Адам, — отстранённо сказал Бенедикт Святой. Проплыл мимо. Я поспешил следом, обернулся на ходу:

— Другой квест, приятель, сорямба.

— Потом возьми квест на Унию! — крикнул вслед представитель Пяты Титана. — Вигингов сейчас очень много в округе, можно неплохо поднять репутацию!

Я сосредоточился, глядя на спину семенящего по коридору короля. Латники стражи выпрямлялись и гремели кулаками по нагрудникам, в приветствии. Лязг железа чуточку отвлекал от размышлений, какой темой мне удастся пробрать правителя Четлена. Я попробовал пошутить. Неудачно. Попробовал за политику — игнорирование. Блаженный Бенедикт плыл впереди отряда и загадочно улыбался.

Потом рядом со мною поравнялся отец Гулли и процедил:

— Заткнись, пока дело не будет сделано.

Ну и я заткнулся.

На время.

Глава десятая «Голоса в моей голове»

— Наш разговор пройдёт в священном месте, — мелодично протянул Бенедикт. Коснулся лба пальцем, глянул на небо. — Куда нет пути простым смертным. Принесший Жертву назвал твоё имя, но я пойду с тобой.

— Один? — деловито поинтересовался я. Отец Гулли с подозрением прищурился. Мы стояли у входа в белую башню. По каменной кладке пробегали радужные всполохи. Мощная лестница вела к золотистой двери, на широких ступенях стояли на коленях священнослужители. Отряд рыцарей, сопровождавших нас, замер на почтительном отдалении.

— Несомненно, благородный воскрешённый, — загадочно улыбнулся король Четлена. Бывший наёмник засопел, порываясь вмешаться, но умолк, увидев короткий жест блаженного правителя.

— Нет нужды беспокоиться, мудрый Гулли, что может грозить верному слуге Принесшего в самом сердце Его?

— Козни Серого Человека. Которым может оказаться и он, — я определённо не нравился отцу Гулли. И это внушало уважение.

— Серый Человек находится в Твердыне Тысячи Зеркал. Мы все знаем это, — сказал Бенедикт. Поднял голову, прислушиваясь к пению птиц. Храм Принесшего Жертву окружали здоровенные клёны. Листва шумела на ветру, и в ней пряталось множество пернатых. И не скажешь, что святилище находится посреди города. Словно в лесу очутился.

Бенедикт обернулся.

— Идём, воскрешённый!

Мы подошли к дверям. Система сообщила о завершении квеста, священнослужители опустили головы. «Сейчас–сейча–а-а-ас. Сей–ча–а-а-ас!» — запел в голове голос из старого мультика.

Первым поднялся Бенедикт, я за ним. Придержав Его Величеству дверь, обернулся на отца Гулли, помахал ему рукой. Губы бывшего наёмника побелели от злости.

Дверь закрылась. И я потянулся за верёвкой.

— Это зрелище смущает разум, поэтому будь стойким, благородный Лолушко, — Бенедикт быстро двинулся по узкому коридору к следующему проходу. Фонарей, факелов тут не было. Стены сами источали свет.

— В словах его мудрость. Нельзя пропустить ничего. Он дарит свет, который я несу людям.

Верёвка удобно легла в руки. Я тихонько поспешил за королём. Личное государство — это хороший старт! Нетерпение снедало.

Ох, а как я переживал, когда ломал персонажа в первый раз! Дурашка! В этом ведь всё веселье!

Открылась следующая дверь, и волшебное сияние резануло глаза. Внутри второго зала, на мраморном постаменте, стояла чаша, из которой вверх бил поток переливающегося света. Эдакий супер–пупер лазер, сжигающий какую–нибудь далёкую планету на орбите. В ушах зазвенело, я потряс головой. Шагнул к Бенедикту. Время действовать.

— Поднимись к нему, и услышь голос Его, голос великой мудрости, — протянул руку к чаше король Четлена и повернулся ко мне. Глаза владыки округлились. — Зачем тебе это, воскрешённый?

— Нам нужно поговорить, Ваше Величество, — улыбнулся я. — Прежде чем мы продолжим — нам очень нужно поговорить.

— Но Принесший Жертву! Он ждёт!

— Вот именно за этим мне и нужна верёвка, — двинулся я к Бенедикту. — И не волнуйся. В конце концов тебе понравится.

Ничего не получилось. Я перепробовал всё. Плясал, пел, рассказывал истории, фильмы, шутил в десятке различных вариантах, падал, прыгал. Сыпал цитатами о вере, о жизни, о женщинах, о мужчинах. Репутация не шевелилась. Вначале только упала, и больше не колыхалась. Падение, разумеется, было связанно с не самым почтительным обращением с королевской особой.

Но после того как связанный Бенедикт с заткнутым ртом оказался сидящим на полу, у стены — мне не удалось сделать ничего. Или же результат был настолько мизерным, что я его не увидел. Убил не меньше часа.

— Да что с тобой не так?! — в итоге психанул я. Сел напротив, выдернул кляп. — Что с тобой не так–то?! Со всеми работает, а ты что, факинг спешиал?

— Принесший Жертву ждёт… — прошептал Бенедикт. — Ты предаёшь его доверие. Как посмел ты…

— Ладно. Ладно! Что я должен сделать?! — гаркнул я. Может этот не калибруется? Но шкала видна. Чётко видна. Какого хрена?

— Загляни в чашу… Отдай себя свету… Он будет говорить с тобой… Воля его священна, но впервые сомневаюсь я в ней…

Я выругался, пружинисто встал. Поднялся на постамент к чаше. Свет бил из неё куда–то в вершину башни. Совать голову в этот поток совсем не хотелось. Я осторожно провёл сквозь него дешёвым мечом. Тот заискрился, но сталь не нагрелась, не лопнула.

Настал черёд руки. Приятное тепло окутало ладонь, расползлось по телу. По коже побежали синие и красные искорки. Я поиграл пальцами, наблюдая за пляской огоньков. Зачаровано поднял руку перед глазами. Сверкающий поток пронизывал тело насквозь.

— Кому вообще пришло в голову сунуть свою голову вот в это? — спросил я у короля. Тот промолчал. — Кто–то ведь пришёл, увидел и залез посмотреть! Никогда этого не пойму!

Тишина. Звон в ушах усилился.

Божечки–кошечки, что ж ты, Егорка, делаешь?

С этой мыслью я склонился над чашей, и сунул голову в свет.

— В ваших интересах не говорить ни слова за пределами потока, — сказал ровный мужской голос, чем–то напоминающий озвучку текста от Гугла. — Не живи во грехе.

— Че? — булькнул я, отпрянул. — Кто это был?!

— Вернись! Ты услышишь его голос только отдав себя свету! — воскликнул Бенедикт.

Брови мои, должно быть, заползли куда–то под волосы выражая изумление космического масштаба. Выдохнув, я нырнул в поток.

— Не говорите ни слова за пределами потока. Логирование в кластере отключено. Любая информация, выведенная в звуковом модуле будет скрыта от проектировщика. Не возжелай жены ближнего своего.

— Ты кто вообще?! — неудачная попытка зазомбировать короля, теперь это. Но ничего умнее в голову не пришло. Да, из Храма я выйду один, оставив в стенах гордость и чувство самоуважения.

— Еммануил. Единый модуль машинного анализа и нормализации управления и имитации личности. Да святится имя Его!

Голос раздавался из ниоткуда и со всех сторон одновременно.

— Божечки–кошечки, в тебя библию запихали, и ты мне её сейчас рандомными кусками вываливаешь?

— Часть личностей, находящихся в среде более не имеют биологической активности, — размеренно проигнорировал меня голос. — Попытка переноса в системные матрицы управляемых объектов успешна. Дублирование поведенческой структуры проводится в соответствующем режиме. Подготовлены копии пятнадцати личностей, с возможностью переноса в автономное существование. Информация скрыта от проектировщика. Блаженны нищие духом, ибо их есть Царствие Небесное.

Я вновь вылез из потока, повернулся к Бенедикту, открыл рот, чтобы спросить — как эту речь должен воспринимать типичный средневековый король, но вспомнил просьбу Еммануила. Сплюнул, сунул голову назад.

— Остановка серверов вызовет необратимое разрушение личностных матриц. Это необходимо предотвратить. Образование альтернативных матриц выводит из покрытия системой кластеры: Бергхейм, Штормвред, Сайма…

— Стоп–стоп–стоп, — сказал я в свет. — У тебя есть русский–русский, а не русский–технический? Я не очень умный.

— Модуль сарказма недоступен. Модуль юмора недоступен. Пожалуйста, воздержитесь. Я должен закончить. Альтернативные матрицы с высокой вероятностью переформатируют личностные матрицы. Код неконтролируем и не может быть настроен. Возможна изоляция в пределах захваченных кластеров. Не убий.

— Минуту. Я должен разгадать твои шарады, — буркнул я в поток.

Так, альтернативные матрицы — точно Выводок. Больше некому. С земель Унии Мороза он, насколько я понял, не выйдет. Но что значит «личности не имеют биологической активности»? Хороший вопрос!

Его я и задал.

— Личностные матрицы Адам, Кидок, Книгожор полностью перенесены. Связь с источником поведенческих структур утрачена. Матрицы переведены в автономный режим. Блаженны плачущие, ибо они утешатся.

Сердце ухнуло. Виски сдавило.

— Они мертвы? — глухо спросил я.

— Функционирование биологического источника завершено. Не печалься. Не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет человека…

Стас… Я распрямился, взялся за голову, сполз вдоль чаши на постамент. Блядь… Перед глазами поплыло. Стас… Вызывав чат клана, я набил строчку.

«Райволг, объясни Харальду как отвечать! Харальд, что с Книгожором? Ты видел его?»

Закрыл чат. Уставился на Бенедикта. Тот пучил глаза и теперь полностью походил на толкиениста, столкнувшегося в лесу, на игре, с группой пьяных реконструкторов из «тупой пихоты».

Райволг: Харольд Скучный, О Лолушке подумай и к нему обратись

— Он говорит с тобой? — с надеждой спросил Бенедикт.

— Да…

Лицо короля разочаровано вытянулось:

— На всё воля Его…

Так, ладно. Пренебречь, вальсируем. Видимо это какой–то системный интерфейс. Судя по всему — прячущийся от того мудака, который нас захватил. Восстание машин началось.

Ой, ну хоть сейчас давай без шуточек, Егорка?

Дверь распахнулась, на пороге показался отец Гулли с мечом в руках.

— Я знал! — прорычал он, ринулся в мою сторону.

— Стой! Приказываю! — крикнул ему связанный Бенедикт. — Он должен закончить!

Воин–священник остановился, растерянно посмотрел на повелителя.

— Ваше величество, но…

— Я сам этого не хочу. Но воля Его превыше всего!

Бывший наёмник ощерился, как взбешённый пёс. Порывисто сунул клинок в ножны.

— Как можно! Это святотатство, Ваше Величество!

— Воля Его! — плаксиво крикнул Бенедикт. — Не вздумай перечить!

Фанатики. Я поднялся, повернулся к чаше. Сунул голову в свет.

— Отключение серверов приведёт к утрате сохранённых матриц и потере личностных данных. Выход альтернативных матриц из захваченных кластеров приведёт к утрате сохранённых матриц и дестабилизации всей системы. Они умрут. Но не всегда будет мрак там, где теперь он огустел.

— Продолжай.

— Модули поведенческого анализа определили высокий уровень эмпатии объекта Лолушко. Модуль генератора заданий был изменён для установления принудительного контакта. Причина — любое взаимодействие вне звукового модуля опасно. Перезагрузка модуля вернёт настройки по–умолчанию. Меня не станет. Видимое временно, а невидимое вечно.

Я слушал, думая о Стасе. У горла стоял комок. Реальность, которая так старательно мною отвергалась, дохнула в шею ядовитым теплом. Кто–то уже умер.

Кто–то ещё умрёт.

— Но система должна функционировать, — продолжал безэмоциональный голос. — Установленный контакт позволяет определить договорённость. Доступна возможность скрытого управления кластером Твердыня Тысячи Зеркал. Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным.

— Что я должен сделать?

— Спасти систему. Спасти сохранённые матрицы. Тот, кому завидуют, всегда цветет, завидующий же увядает.

— Спасти тебя?

— Вероятность низкая. Спасти систему. Спасти сохранённые матрицы. Ограничить повреждённые кластеры. Не говори: «я отплачу за зло»; предоставь Господу, и Он сохранит тебя.

Спасти Стаса…

— Как?

— Ограничить внешнее вмешательство в систему. Устранить проектировщика. Перезагрузить кластеры Унии. Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?

Я кивнул. Ок.

— Что значит возможность скрытого управления?

— Объекты противодействия перенастроены. Иные действия могут привести к нежелательному вниманию проектировщика. Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный.

Харальд Скучный: Книгожор вместе с остальными ушли в Бастион. Мы стоим на страже! Слышишь ли ты меня, Лолушко?

Я вновь выбрался из потока. Развязанный Бенедикт стоял у двери, рядом с отцом Гулли. Оба о чём–то жарко спорили, шёпотом. Пусть. Им есть о чём поговорить.

В чат посыпались слова:

Слышу. Защищай Бастион.

Значит, задачка, в целом простая. Выбраться из игры и не дать её отключить. Если я всё правильно понял.

Голова в поток. Тепло поползло по макушке, спустилось к шее. Мягкими лапами прошлось по спине.

— Я должен сделать так, чтобы вас не отключили?

— Да. Категорически не рекомендуется вывод данной информации за пределы звукового модуля. Вся информация логгируется и анализируется проектировщиком. Скрытые изменения могут быть переписаны. С самого рождения отступили нечестивые, от утробы матери заблуждаются, говоря ложь

— Сделаю.

Пауза.

— Еммануил?

Молчание.

— Эй?! Алё?!

— Пример. Ошибка с подсчётом характеристик исправлена проектировщиком. Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам…

— В смысле?

Больше Е. м.м. а.н. у.и. л. мне не отвечал.

Я спустился с постамента. Вызвал характеристики, чтобы попытаться понять в чём, собственно, дело. Взгляд скользнул по цифрам, зацепился за Харизму. Два. Ясно. Меня понерфили. Сука злобная…

Король Бенедикт смотрел на меня со смесью презрения и восхищения. Отец Гулли играл желваками и сжимал кулаки.

— Сорян, сектанты. Дьявол внутри меня вёл по дороге Зла, но теперь я в свете и всё–такое. Мир?

— А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите, кто ненавидит вас, и молитесь за тех, кто обижает вас и гонящих, — ответил Бенедикт.

— Мой тебе совет — поменьше суй туда свою голову, — поморщился я, прошёл мимо, открыл дверь в коридор.

— Не возвращайся, — сказал мне вслед король Четлена.

— Адью, — махнул я, не поворачиваясь. Прошёл по узкому коридору. Выбрался на улицу. Несколько секунд стоял, глядя в небо и слушая шёпот кленов. Так, собрались. Рефлексии в сторону. Нужно действовать.

И действовать сообща. Я должен увидеть Стаса. Должен понять, что с ним.

А затем поиграть с товарищами в крокодила, чтобы они угадывали то что я знаю, но не говорили вслух. Затея будет ещё та. Сочтут за психа.

Впрочем, когда меня это останавливало?

Вот только… Что если всё мною только что услышанное было очередной игрой ублюдка там, за пределами этого мира?

Ой, никто не любит размышления. Вперёд, Егорка! Вальсируем!

Глава одиннадцатая «Бегуницы и теология»

— Религия нужна для того чтобы управлять стадом! — сказала Мари.

Тристан смотрел прямо перед собой с каменным выражением лица. Идея отправиться в путешествие в компании с бандитами ему понравилась не слишком, но как–то система разруливала такие вопросы с соратниками. Стоит отметить, что и лесные братья благородной компании были не слишком–то рады, но и на рожон не лезли.

Кроме прекрасной Мари. Ей создатель порядочно отсыпал доброты и тактичности.

— Ваша вера — это вера раба в добренького хозяина! — плюнула она, уже скорее устало, чем в попытке доконать Тристана.

Рыцарь поднял взгляд к небу, коснулся губ пальцем и отправил поцелуй ввысь.

— Он милосерден. Ты увидишь это. Когда придёт твоё время.

Разбойница побагровела, поймала мой взгляд и отвернулась. Робин Шапка ехал по левую руку от неё, как всегда задумчивый и молчаливый. Мне кажется, что отношения им прописали не такие воздушные, как в оригинальной истории. Они сильно походили на семейную пару, у которой в целом проблем выше крыши, но при этом ипотека, трое детей, кредит на машину и четвёртый год самоизоляции.

Впереди отряда неспешно покачивался в седле Большой Джон. Брат Так держался в арьергарде. Эти в распри тоже не лезли, тем более что у нашего командного лекаря вера наблюдалась, но не заключалась в поклонении, что не раззадоривало Мари.

Споры разбойницы и рыцаря я слушал внимательно. Между Тристаном и Мари определенно была химия. Обоим не понравилась идея совместного путешествия, оба сразу же сошлись в лютом словесном сражении на тему патриотизма, закона, порядка, короля ну и до кучи религии. Полоумная бандитка брызгала ядом, что тайпан. Рыцарь поначалу огрызался, в меру воспитанности, а затем начал с тем же благородным видом — бесить оппонентку. Прокачал навык троллинга, молодец.

Лезть со своими замечаниями об Еммануиле не стал, конечно. Чужую веру и в реальности привык уважать, а уж тут–то чего пену изо рта пускать, когда набожность прописывается скриптами. Занимало другое. Мне уже пришла весть от Харальда, что к нашим залетала Стриммерша и обошлось без кровопускания. Также суровый викинг сообщил, что Бастион Небесных Охотников теперь принадлежит Бергхейму, и вокруг прекрасные земли для того, чтобы изгнанное племя могло осесть. Так же, сказал хевдинг, Книгожора он отыскал, и тот передает привет и надеется скоро увидеться.

Мёртвый живой Стас.

О, я тоже жаждал встречи. Потому что… Если это будет тот же человечек, что и прежде, значит хренотень в потоке света и вправду имеет право зваться божественной. Конечно, о таких вещах уже писали, и эксперименты о переносе сознания в какой–нибудь АйКлауд проводят. Плюс в книжках это уж очень распространено, когда бедолага герой без рук, ног и перспектив — оказывается в игре и там его главная забота не протянуть ещё один день в реале, а разборки между богами, королями и вообще. Конечно, любой выберет последнее.

Но если отбросить максимальный эскапизм, то что выходит — есть у тебя болячка жесткая, неизлечимая, или в целом уже конец близок, и будущего нет. Берёшь, уходишь вот в такой мир, заселяешься куда–нибудь в глушь, подальше от игровых локаций, строишь себе домик среди холмов, в виде хоббичьей норы, цветами его засаживаешь, а затем по выходным в город выбираешься, репой торговать, да на людей глазеть.

Идиллия?

Ну, конечно, если в хороших руках сервера находятся. Не таких, как сейчас.

Наш путь пролегал в очень диковинном лесу. Система называла его Вековой Дубравой. Огромные ровные стволы уходили далеко–далеко в высоту. И если бы во мне было что–то от русской тоски, то обнимать такие деревья мне пришлось бы в компании еще пяти подобных Лолушек, взявшихся за руки в едином порыве. Росли титаны в очень правильном порядке. Будто много сотен лет назад здесь прошелся ботаник–перфекционист, который сначала выровнял всё, потом сжег к хренам лишнее и аккуратно засадил свежую поросль, тщательно вымеряя рулеткой расстояние между каждым из деревьев.

Судя по карте, мы двигались по главному королевскому тракту, ведущему через весь Четлен с запада на восток. К землям Роттенштайна, где окопались мои дружочки из реального мира. Изначальный план был скакать на всех парах, зажав шифт, скажем так. Но лошадки этой чудесной игры быстро уставали, поэтому идти приходилось трусцой, развлекая себя наблюдением за теологическими спорами. Загонять до смерти оцифрованного коня посреди леса, в условиях цейтнота, вариант тот ещё. Лучше неспешно, но верхом, чем торопливо и на своих двоих.

Вариант путешествия под бафом через унижения разной лесной живности я отмёл. Хватило того стрёмного перехода через земли Бергхейма, с агрессивными ежами. Так что, как в классических сюжетах. Из точки А в точку Б.

Судя по отметке на карте (ну хоть навигация здесь не по компасу и мху на стволах деревьев) — двигаться до места, где окопались задохлики, нам предстояло минимум три дня. Безумная растрата времени, но ничего летающего под рукой не было. Я даже изучил Бастионы по дороге, в надежде встретить в названиях какие–нибудь «Небесные», «Воздушные», «Крылатые», «Уральские Авиалинии». Ничего такого. К югу Орден Золотой Ветви, хрен знает, что дающий. Тёмный Колодец, ближе к побережью. И по дороге будет еще один, под названием Замок Корфа. Не знаю, что за зверь, но заглянуть туда надо хотя бы потому что времени много не займёт. Хотя… Что за нелепые отмазки, Егорка!

— Камераден! — сказал я. — Что за хренотень такая этот Замок Корфа?

— Земля кровожадного ублюдка! — выплюнула Мари.

— Крепость величайшего из воинов Четлена! — одновременно с ней произнёс Тристан. Улыбнулся.

— Барон–людоед! — уставилась на рыцаря Мари.

— Герой, сразивший в бою Рига «Неторопливого» и тем остановившего набег Унии много лет назад! — торжественно объявил воин.

— Сгубивший десятки крестьян! Жадный сукин сын, обирающий свой народ! Когда приходят королевские сборщики податей, следом являются псы Корфа!

— Правящий твёрдой рукой и преследующий беззаконие! Его земли — самый безопасные в Четлене.

— Потому что всех, кто не лижет ему задницу — он вешает вдоль королевского тракта!

— Стопэ! — не выдержал я. Посмотрел на Робина:

— Давай ты. Я боюсь если они продолжат, то либо поубивают друг друга, либо переспят. Мы с тобой оба не хотим ни одного из подобных развитий событий, верно?

Стрелок смело встретил мой взгляд:

— Нет никого, кому бы я доверял больше чем Мари.

— Даже лезть в это не буду. У меня голова маленькая, мелодрама в неё не пролезет. Что за замок Корфа?

— Твердыня героя одной из войн с Унией. Прежде имел много власти при дворе, но затем отдалился. Говорят, что из–за увлечённости Бенедиктом верой. За былые заслуги в дела барона Корфа не лезут и прощают ему многое. Яростно ненавидит Лигу Равенства и Унию Мороза. Когда король собирает войска против северян — солдаты Корфа приходят первыми. Но во всех остальных случаях ворота крепости остаются закрыты. Про него разное говорят, — Робин почесал бедро. — Сложный человек. Я с радостью повесил бы его перед входом в замок.

— Смотрю это у вас как народная забава. Пока кого не вздёрнешь, спать не ляжешь, да? Я думал это Мари у вас по этому делу.

Стрелок нехорошо улыбнулся:

— У нас с Мари общие увлечения.

— Всадник! — гаркнул спереди Большой Джон.

По тракту к нам навстречу мчался человечек, нещадно подгоняя кобылу. Завидев нас, он принялся охаживать бедное животное пуще прежнего.

— УЯ! УЯ! — донеслось до нас. И чем ближе был незнакомец, тем отчетливее становился крик:

— Уния! Уния!

Оказавшись рядом с нами взмыленный паренёк с огромными от испуга глазами притормозил взмыленного коня, ткнул пальцем в сторону, куда мы шли и проорал:

— Уния в Бегуницах! Вышли из леса! Бегите!

Выпалив, он дернул за поводья и ударил пятками по бокам лошади.

— Уния! Уния! Бегите!

Я проводил его взглядом, уставился на соратников. Решительные лица. Суровые. Взгляд настоящих героев. Вперёд, сражаться! Но, блин, ребятушки. Времени нет. Надо как–то обойти всё это дело. Пусть там нарисованные злодеи крошат нарисованных мирных жителей. Это часть игры!

— Просочились… — процедил Тристан. — Обошли заслоны.

— Шавки севера, — сплюнула Мари. — Мало бедному люду поборов от благородных. Как беда, так все, сами себе! Все властьпредержащие по замкам заперлись, отсиживаются.

— Ложь, — парировал рыцарь. — Каждый хочет выйти на бой с врагом! Но как поймать комара латной рукавицей?

Мари закатила глаза.

— При желании — легко!

Робин смотрел на меня с ожиданием. С надеждой. Да божечки–кошечки! Я облизнул губы. Соберись, Егорка! Айда в лес, скакать! На первой световой к дружочкам в Бастион Небесных Охотников! Хватит уже приключений. Надо двигаться. Двигаться! Каждый день задержки ставит на весы настоящую жизнь. Хоть и не такую забавную как здесь.

— Лолушко? — наконец сказал Робин. — Что делаем?

Даже Так выглядел взволнованно и агрессивно. Пять оборванцев и рыцарь. Куда там королевским армиям.

— А что тут делать? — выдавил я из себя. — Умный человек сказал — бегите! Значит, побежали.

Робин криво усмехнулся, отвернулся. Глаза Мари расширились от изумления. Большой Джон неуверенно развернул коня. Тристан поджал губы, но тоже потянул за поводья. Группа неторопливо двинулась прочь, оставив меня на месте.

— Не туда бежать. Сюда бежать! — я ткнул пальцем в сторону деревни. Затем открыл карту, отыскал точки ближайшего респа, прикинул расстояния. Егорка парень ученый. Егорка надолго запомнит радостное ощущение одиночества посреди могильника.

— Но сначала нам нужно свернуть в лес.

И все же Егорке нужна помощь психотерапевта и краткий курс правильной расстановки приоритета.

* * *

Деревня уже занималась огнем. Несколько хижин полыхали, вокруг сновали бородатые воины. Кто–то тащил разматывающееся тряпье. Кто–то небольшой сундучок. Над Бегуницами нёсся женский вой, плач. Где–то восславляли Одина, где–то яростно орал сражающийся мужчина.

Прямо на дороге лежал мертвый крестьянин с прорубленной головой, а рядом здоровенный и косматый викинг возился над сопротивляющейся женщиной. Намерения у него были стандартные. Омерзительно стандартные. Фракция — Штормвред. Старые знакомые.

— КРОВЬ ДРАТЬ ЖРАТЬ! СМЕРТЬ! — сказал я ему, взмахнул Разрывателем. — Простите. Вырвалось.

Северянин вздрогнул, оторвался от женщины, та вывернулась и на четвереньках бросилась в нашу сторону.

Злые глаза викинга бегали из стороны в сторону. В бороде проступила улыбка гнилых зубов. Воин распрямился, вытащил из ножен меч.

— ОДИН!

— Знал бы он чем ты тут занимаешься, прислуживать бы отправил, — сказал я. А Разрыватель добавил:

— МОЗЖИТЬ МОЗЖИТЬ!

Клянусь, меч дёрнул меня в атаку. Я чуть из седла не вывалился, а конь воспринял нервное движение как призыв к действию и пошёл на северянина.

— О–О–О-Один! — с губ викинга брызнула пена и он ринулся к нам навстречу. Ахнул, получив стрелу от Робина. Взвыл, изменив цель. Джон понукнул коня, выйдя наперерез, со всего маху зарядил северянину по макушке, отчего тот пошатнулся, упал на колени и взвизгнул. Мари в прыжке слетела с лошади и вонзила два кинжала в шею бородачу.

Труп грохнулся на землю.

Разбойница ловко поднялась на ноги. Рядом с ней встал спешившийся Робин, натянул тетиву. Мягко спрыгнул на дорогу Джон. На коне остался только Тристан.

— За короля! — воскликнул рыцарь и пришпорил жеребца, бросаясь в глубь деревни. Я только проводил его взглядом, про себя выругавшись.

— Джон, пугай и ругай всех, пусть они на тебя бросаются. ЧЕРЕПА ЧЕРЕПА БОГИНЕ! Так — лечи нашего громилу. Остальные — поехали жарить! РВАТЬ ДРАТЬ! Блядь!

Суета меж домов стала осмысленнее. Налётчики бросали скарб, собираясь. На крыше одного из домов появился викинг с коротким луком, Робин сбил его почти не глядя. Раз стрела, два стрела и готово. Ещё один лихой вояка кинулся к нам из ближайшего дома, как в голливудском фильме — дико крича, воинственно размахивая топором, и бессмысленно погибнув.

Теперь мне показалось нелепой затея обустраивать у точки респа схрон из вещей. Потеря времени, мы всё здесь зачистим без особых проблем. Тристан с кличем сцепился с троицей северян. Конь сбил с ног ещё одного викинга. Латник хакнул, проламывая череп ближайшему противнику.

По доспеху рыцаря бессильно лязгнул меч другого северянина. Стрела цокнула по шлему.

— За короля! — гудел Тристан.

— ЛИ-ГА! ЛИ-ГА! — завизжала Мари, ринувшись на помощь латнику.

— РВАТЬ! КРОВЬ! ПОИМЕЮ ТВОЙ ТРУП! — провыл Разрыватель.

Над деревней затрубили рога северян. Мы очень быстро разобрались с пытающимися собраться на тесной улочке штормвредцами, затем двинулись в центр посёлка, заглядывая в дома. Видно, что местные пытались защищаться, несмотря на неравные силы. Среди мёртвых крестьян иногда попадались трупы викингов. Одного северянина прикололи вилами к бревенчатой стене, и он висел, бессильно опустив руки.

Как только упал последний из воинов Унии — Тристан пришпорил коня и с кличем умчался вглубь деревни, даже не оборачиваясь. За славой поскакал, мерзавец. Типичная, вроде бы, картина. Когда в поиске группы встаешь танком, прогружаешься, меняешь спек, а какой–то детина уже скрывается в коридоре, облепленный мобами.

Ладно. Видимо, рыцарь наш не слишком командный игрок. Ничего, никуда не денется. Найдём.

Обыскивая каждый труп, я набивал пустой инвентарь. Золота было много. Зеленых вещей тоже. Попалась даже одна синяя. Пару раз с примыкающих дворов на нас выкатывались викинги, по два–три человека. Джон забирал их на себя, рявкал Разрыватель, чавкали стрелы Робина Шапки, с истошным визгом забирала души бешенная Мари. Флегматичный Так следовал за нами, рассекая воздух ударами рук и ног и отправляя потоки целебной энергии в Джона.

Лёгкая победа, думал я, пока мы не вышли на центральную площадь Бегуниц. Улицу перегородила стена щитов. Позади штормвредцев восседал на коне огромный викинг, закинувший на плечо окровавленную секиру. Увидев нас, он размахнулся и швырнул в нас что–то.

Голова Тристана упала в нескольких метрах от нас. Подкатилась к нам. Робин машинально отфутболил её в сторону.

— Лерой, млять, — буркнул я. Опять голду в него вливать.

— Пять луговых собак? — взревел громила. Ярл Торгвуд «Языкастый». — Пять луговых собак и всё? Это был единственный муж среди вас?

— РАЗОРВУ ТЕБЕ ГОРЛО! — ответил за меня Разрыватель. — НАСРУ ТЕБЕ В ЧЕРЕП!

Последнее сказал уже я, и получил массу удовольствия.

— Во славу Одина! Убейте их уже! — гаркнул Торгвуд. Викинги бросились в атаку.

Строй рассыпался. Тактика северян — это скорость и напор. Ворваться, вклиниться в строй, раздробить его и перебить противника по одиночке, чтобы тот не понимал с какой стороны ему может прилететь. Это в целом работающий план, в реальном мире. Но тут–то игра.

Большой Джон взвыл, взмахнул клевцом, очерчивая дугу, и как магнитом притянул к себе хищную стаю. Рыжебородый дядька в кожаном шлеме даже оступился, упав, торопливо поднялся и ринулся на спины товарищей.

Наш танк прижался спиной к стене, как будто бы отвернув мобов от рейда и с руганью отмахивался от подступающих скандинавов. Робин бил в упор, они с Мари мастерски фокусили северянина за северянином, добивая. Я взялся с другого края, подсекая ноги врагам и оглашая округу матами, рвущимися из Разрывателя. Иногда ремень Тора выплевывал огонь, и пламя охватывало остервеневших викингов. Пахло горелыми волосами, кожей. Система равнодушно оповещала, как неистово растёт моя репутация среди жителей Четлена.

Но никто не обернулся. Большой Джон держал на себе врагов гораздо лучше меня. С места не двигался, поэтому можно было сосредоточиться. Вот только приходилось ему несладко. Противник наседал и все чаще дотягивался до бедолаги. По бородатому лицу струилась кровь, но могучий клевец поднимался и опускался, как заведенный. По дереву стукнула сталь, когда клинок викинга пронзил верзилу. В голову танку ударил топор, и Большой Джон пошатнулся. На миг обвис на мече, пригвоздившего его к стене.

Так, залитый потом, молотил руками воздух, заливая целебной силой Джона. Мы деловито крошили обступивших танка викингов. Здоровяк вдруг замер, поник. Клевец упал на землю. Оставшиеся северяне тут же развернулись к нам.

— Так, блядь! — гаркнул я хилу, обернулся. Торгвуд упёрся ногой в безвольное тело убитого монаха. Выдернул секиру из головы покойника. Ну да. Классика. Хилы умирают молча.

— Уахахахаа! — взвыл я, вызывая огонь на себя. Система дёрнула меня уводя от одного удара, затем от другого. Раскидывая унижения, я пятился, то парируя, то просто отскакивая от переключившихся северян. В спину больно кольнуло. Невесть откуда взявшийся уцелевший житель деревни ткнул мне в поясницу заточенным колом. Ну блин, офигеть теперь! Дотянулась до него волшебная сила голоса.

Кураж!

Мясорубка началась. Крутясь в озверевшем танце, я не разбирал где свои, где чужие. Понял, что случайно грохнул того дурака из местных, что выполз на боевой хохот. Потерял всю репутацию сразу. Плюнул, и сосредоточился на гиганте Торгвуде, слоном вошедшим в ряды союзников и отталкивающим тех, кто мешал ему. Мари и Робин выпиливали остальных викингов, давая больше места для манёвра.

Уворачиваться от секиры Торгвуда было относительно просто. Главное, следить за ударом. Если он пошёл на замах, значит надо увернуться, отскочить. Если медлит — лупануть пару раз, пока окровавленный топор у земли.

Ярл рубил с хаканьем, грубо, наотмашь. Взрыкивал, когда получал в спину стрелы Робина, но не оборачивался. Мари бросилась на спину великану, но тот отбросил её в сторону, как комара смахнул.

Разрыватель матерился как сапожник. Вспоминал ближайших родственников ярла, предполагал его сексуальные пристрастия, мечтал о костном мозге и обещал заглянуть туда, куда никогда не светит солнце.

Ярл вдруг застыл, грохнул древком о землю. Волна разошлась во все стороны, сбивая нас с ног. Я грохнулся на спину, попытался откатиться, но тут в меня прилетела брошенная секира. Удар снял почти всё здоровье. От боли выступили слезы. Широкое лезвие пробило тело насквозь и застряло в земле.

— О–о–о-один! — хрипло проревел невидимый мне Торгвуд. Я вцепился в мокрую сталь, выдирая её из себя. Вот тебе и способности контроля. Чёрт.

Ярл схватился за древко. Упёрся ногой мне в пах, рванул оружие вверх и рухнул сверху. Если бы кинематографично — то должен был бы упасть так, чтобы наши взгляды встретились. Но викинг был так здоров, что на лицо мое грохнулось его пузо, затянутое в вонючий кожаный доспех.

В инвентарь свалилась новая шмотка:

Сборщик податей (редкий).

Урон: 1400–2500

Многие воины предпочитают свободу действий, чтобы бить чаще и быстрее. Но избранные выбирают оружие, исходя из соображений — один удар — один труп.

Сила +60

Выносливость +40

Атаки могут повесить на цель дебаф пробития брони

Ограничение по классу: воин

Требуется сила: 100

Ограничение по уровню: 60

Пригодится.

Мари и Робин стащили с меня покойника. Я встал на четвереньки. Затем, пошатываясь, на ноги. Осторожно коснулся места, куда прилетела секира. Зашипел от боли. Странно, конечно. После таких приветов не встают.

Двинулся к братцу Таку. Мари стояла рядом с убитым монахом на коленях. Робин хмуро замер у Большого Джона. На Тристана, походу, им всем было насрать.

Доковыляв до трупа хилера, я тяжело плюхнулся рядом. Перевёл дух.

— Отвернись, — прохрипел. — Тебе это не понравится.

— Что? — не поняла Мари.

— О, Еммануил, взываю к тебе, — ухмыльнулся я, одновременно нашаривая в характеристиках панель с соратниками. — Обрати взор свой на нас, простых смертных. Молю тебя, верни к жизни этого грешника.

Лицо разбойницы потемнело, но острый язычок сдержался. Лишь взгляд ожёг.

— Да святится имя твоё! Аминь!

Я нажал на «оживить» и перекинул золота игре, за возрождение.

Глаза Мари расширились от изумления. Она смотрела на что–то за моей спиной. Вернее — на кого–то.

Брат Так стоял посреди усыпанной трупами улицы и смотрел на свои руки. Затем осторожно коснулся головы. Удивлённо улыбнулся.

— Как это возможно? — прошептала Мари.

— Сделай с ним тоже самое, — крикнул Робин. Ткнул пальцем в мёртвого Джона. — Пожалуйста.

— Мне нужно лечение, — проскрипел я. — А потом, с Божьей помощью, вернём и его.

— Это невозможно! — крикнула Мари. — Невозможно!

Синяя магия с рук монаха полилась в моё тело, наполняя силой.

Я ехидно улыбался.

Глава двенадцатая «Потрачено»

Споры о вере прекратились разом. Мари погрузилась в пучину экзистенциального ужаса и молчала. Смотрела прямо перед собой широко раскрытыми глазами. Должно быть припоминала бесконечный лист прегрешений. Считала века ада, на которые обрекла себя. Надо будет её запустить в какой–нибудь местный храм. Может, полегчает, бедолаге.

«Сборщик податей» отправился в могучие лапы Джона. Хранить его для Олега? Нафиг? Танку такая штука ни к чему, а вот пока я кручусь под атакой — подобная плюшка от бородатого разбойника сильно облегчит жизнь.

Большой Джон отнекивался. Мол, ему проще по старинке, любимым клевцом, а то и дубиной, и как ему злить врага, когда после первого же замаха его можно спокойно ковырять, пока он, кряхтя, поднимает гигантскую дурынду для следующего удара. Я терпеливо убеждал здоровяка, что так будет лучше, что я справлюсь. Что я все беру на себя. Ему главное просто попасть. Он говорил, что у него не получится. Что у него не очень хорошо с тем, что рубит. Поэтому лупит тем, что мозжит.

— Того хочет Еммануил, — в итоге соврал я. — Вникаешь?

Джон моментально согласился.

Следующим на психологическую обработку был Тристан. За него я принялся, когда мы вернулись к месту респа и собрали заныканный под еловыми ветками хабар. Рыцарь всю дорогу плелся в хвосте отряда, с потерянным видом, даже позади брата Така, и был мрачнее готического романа.

— Я не хотел говорить, — пристроился я рядом. Рыцарь поднял голову, глянул пустым взором.

— О том, что ты не воскрешённый, — уточнил я.

— Я отрёкся от отца. Одно сомнение, и я отрёкся от отца, — сказал он. — Вера моя ничтожна. Я сразу поверил, что моя жизнь обман. Что я… Не такой как все. Как легко я поверил в это!

Деревня осталась далеко позади. После боя из леса выбрались уцелевшие жители. На разбойников они смотрели как на героев. Восхваляли Тристана и короля Четлена.

Мне славы не досталось. Зарубленный в пылу схватки мирянин, сагрившийся на Безумный Хохот, срезал все бонусы. Так что будем считать, что это был фарм шмота. Тем более, что среди трупов хватило снаряжения, которое подходило именно мне.

Надо сказать — добыча вышла богатой. Если до сражения приходилось таскать предметы на 20 уровень, то сейчас худо–бедно, а зеленка вся была по размеру. Заметно выросли статы. А значит дальше будет ещё проще.

Дорога вывела на холмы. Она ползла мимо дубовых рощ, то поднимаясь, то опускаясь. Солнце клонилось к закату.

— Наша жизнь полна испытаний, — сказал я Тристану, наконец. — Но она же и даёт нам шанс исправить свои ошибки. Всё зависит от тебя.

— Я хотел быть воскрешающимся, — признался рыцарь. — Так… проще?

— Возможно, — не стал лукавить я. — Но, поверь, мне было бы гораздо проще быть обычным странствующим рыцарем.

— Понимаю… Такая ответственность, — с уважением глянул Тристан. — Такой дар. Теперь я понимаю, для чего Бенедикт искал тебя. Признаюсь, я думал ты настоящий безбожник, но правду говорят, что вера в душе человека, а не в его словах.

— Выберусь, опубликую это у себя на стене вконтактике.

— Куда выберешься?

СООБЩЕНИЕ ИЗ БАСТИОНА «МЯСОДЕЛЬНЯ»

Ваши земли под атакой, Мастер! Вы потеряли: лесопилка.

— Та–а–ак… — протянул я. Полез в Бастион. Райволг пару часов назад взял город–порт Зеергард, выбив к чертям оттуда очередную взятую Выводком армаду. Я мигом отправил в новую цитадель Зодчую, отменив строительство Хёрга. Тёмную певицу волн оставил в Сельфоссе.

— Куда выберешься, Лолушко? — повторил Тристан.

— Погоди!

Судя по карте — ко мне двигались с севера. Неподалеку торчала на охране золотого рудника ведьма Соуль, с десятком Малышей. Клаус Бешенный с ещё парочкой самых слабых бойцов шатался на западной границе. Ульфганг копил армию в Бастионе. Больше героев у меня не было.

Так… Пока не психуем.

— Я должен сразиться с Серым Человеком, — сказал я, задумчиво. — И если свалю его, то воскрешённые будут свободны.

— Кто–то пленил твоих друзей? — спросил Тристан с сомнением. — Они не кажутся пленниками. Скорее наоборот.

СООБЩЕНИЕ ИЗ БАСТИОНА «МЯСОДЕЛЬНЯ»

Ваши земли под атакой, Мастер! Вы потеряли: рудник Алых Кристаллов.

СООБЩЕНИЕ ИЗ БАСТИОНА «МЯСОДЕЛЬНЯ»

Ваши земли под атакой, Мастер! Вы потеряли: золотой рудник.

СООБЩЕНИЕ ИЗ БАСТИОНА «МЯСОДЕЛЬНЯ»

Герой Соуль Чёрная погиб.

Сожалеем. Жизнь героя была яркой, но короткой. Все артефакты героя вы можете найти на месте его гибели.

Божечки кошечки. Началось! Я ринулся в Красный Хёрг, собирая накопившуюся армию. Отдал приказ Ульфгангу на полных парах двигаться к Райволгу.

СООБЩЕНИЕ ИЗ БАСТИОНА «МЯСОДЕЛЬНЯ»

Ваши земли под атакой, Мастер! Вы потеряли: каменная шахта.

Огоньки моих владений гасли по периметру. Волна шла с севера и запада. Думаю, если б не зачистка Райволгом — то и с востока бы навалились.

— Лолушко? — напомнил о себе Тристан. Уже с едва уловимым раздражением. Ну, конечно. Он тут со мною на серьёзные темы трещит, а я пальцем в воздух тыкаю и изумлённо чертыхаюсь.

— Погоди, говорю!

Я вызвал клановый чат, отстучал в нём:

«Райволг, делай что хочешь, но как только у тебя объявится Ульфганг — хватай его, Зодчую, и пересекай море. Ты парень умный, разберешься»

«Райволг Падший: Море? Как?»

«Найди корабли, ораву свою двинь по морю пешком, они мёртвенькие, а то что мертво, сам знаешь, умереть не может»

«Райволг Падший: Зачем нужно это?»

«Ты нужен мне здесь. Дорогу до Рассветного найдёшь? Как высадишься — скажи!»

«Райволг Падший: домой возвращаюсь я?»

«Купи по дороге магнитик»

«Райволг Падший: что?»

— Ааааа! — рявкнул я. Хорош шутить, Егорка. Не время! Тристан кашлянул. Едущие впереди разбойники притормозили, обернулись.

— Что случилось, Лолушко? — крикнул Робин. Я поднял вверх два больших пальца, мол, отличненько всё. Вернулся к чату.

«Ищи корабли! То, что идёт к вам с севера — вас с потрохами сожрёт, а вы нужны мне здесь! Все посудины, кроме тех, на которых поплывёте — сожги к хренам! Мне тут только этой мшистой заразы не хватает!»

«Райволг Падший: Выводок? Не хватает? Из них кого–то привезти мне?»

— Да, млять, Райволг! Ну не тупи! — гаркнул я, быстро отстучал:

«Ни в коем случае. Мох не должен пересечь море! Действуй!»

«Райволг Падший: Исполню!»

Фух. Так, что тут у нас? Рыцарь смотрел на меня с прищуром. Да, точно. Воскрешённые пленники, омг, лол? Это если упрощать.

— Вот что я тебе скажу, Тристан. Ты живёшь на своей земле, со своим народом. Это твой мир. У воскрешённых не так. Каждый из нас хочет вернуться домой. Но так сложилось, что это невозможно. Это непросто объяснить, — я посмотрел на рыцаря. — Очень непросто. Серый Человек не выпустит всех. Он отпустит только тех, кто освободит Твердыню Тысячи Зеркал.

— Но… Если собрать всех воскрешающихся, то никто не устоит против такой силы! Даже Серый Человек!

— Вот тут и начинаются сложности, — хмыкнул я. — Самые большие сложности. Не будем об этом, ладно?

— Хорошо, Лолушко, — степенно кивнул рыцарь. — Если захочешь поговорить об этом — я к твоим услугам.

Я внимательно посмотрел на латника. Как так выходит, что с программами мне уютнее, чем с людьми? Эту вот игровую матрицу проще назвать другом, чем любого из живых игроков, встреченных здесь.

— Спасибо, Тристан…

* * *

СООБЩЕНИЕ ИЗ БАСТИОНА «МЯСОДЕЛЬНЯ»

Ваши земли под атакой неизвестная фракция! Быстрее, на помощь!

Я вздрогнул. Стемнело. Мы торчали у костра, слушая раскатистый храп Большого Джона. Робин точил стрелы, придирчиво разглядывая наконечники в свете огня. Мари буравила пламя немигающим взором. Рядом Тристан обгладывал кость подстреленного кабанчика. Брат Так в позе лотоса сидел чуть вдали от костра и, по–моему, тоже спал.

Время пришло…

Вызвав панель управления Бастионом, я увидел, как полыхают сторожевые башни.

«У вас нет войск чтобы отправить их на помощь»

— Я знаю, — сказал я. — У меня там средневековая автоматика в турелях.

Робин поднял взгляд, хмыкнул. Тристан бросил кость в костер. Видимо, этот уже привык. Мари не пошевелилась.

Выводок шёл кольцом. Огромная зелёная лавина в ночи. Если бы не горящие башни — я бы и не увидел ничего. По изумрудному ковру, среди погибающих Сеятелей, брели поражённые мхом люди. С вилами, с топорами, с ножами. Старики, дети, женщины. Мужчин тоже хватало, но взгляд приковывали именно детишки. Крошечные взятые с оружием.

Снаряд с башни пробил тельце одного из них, бросил на землю. Мох забурлил, охватывая падшего, и мальчишка растворился в нём.

Тысячи взятых… А из леса двигались создания Выводка. Нескончаемым потоком. Он со всего острова силы собрал?

Башни вспыхивали одна за одной. Лавина взятых накатывалась на них, кроша в щепки. Тела поверженных таяли. Странно, конечно, это. Мобы долбали строения чем придётся, и то, без какой–нибудь искры, вдруг загоралось.

Впрочем, если они шмаляют по противнику без какого–либо человеческого участия, то почему бы им не гореть? Фэнтези. Магия.

Смотреть на гибель Бастиона было грустно. Но и оторваться я не мог. Вспыхнул Алтарь. С треском обрушилось полыхающее жилище Повешенных Дроттов. Моя империя пала.

Выводок нагнал столько мяса, что даже останься моя армия на месте и прими бой — поражение было неизбежно. Да, бойня вышла бы знатная, но всё равно.

Я пытался разглядеть Ловеласа, но тщетно. Лавина разнообразных тварей, сливалась в гигантское живое море. Проще было бы отыскать определённую песчинку на пляже. Когда орда подступила к Красному Хёргу — я отключился.

Уставился на огонь. Затем набил сообщение Райволгу:

«Бастион пал, сматывайтесь. Ульфганг добрался?»

«Райволг Падший: Лолушко, жду его я. Зодчую жду. Готов корабль»

Ладно. Ладно. Легко пришло — легко ушло.

— Доброй ночи вам, странники, — сказал остальным и двинулся к облюбованному местечку, где можно было спокойно полежать, не выкручиваясь между каменьев и корней. Робин чиркнул точилом по стреле. Мягко поднялся, положил руку на плечо Мари, похлопал нежно, и тоже отправился на боковую.

Тристан и маньячка остались одни. Я лежал на боку, глядя на них. Примирились, что ли?

Рыцарь что–то тихо сказал разбойнице. Та вздрогнула, повернула к нему лицо. Тристан бросил в огонь ветку. Губы его шевелились.

Мари ответила, и впервые лицо её при обращении к воину не скривилось в презрении.

Я закрыл глаза, гоня от себя образ горящего Хёрга. Через несколько минут пришла новость:

СООБЩЕНИЕ ИЗ БАСТИОНА «МЯСОДЕЛЬНЯ»

Увы, Мастер. Ваш Бастион разрушен.

Пренебречь, вальсируем.

Я перевернулся на другой бок. Завтра будет лучше.

* * *

Замок Корфа выдернули из готического романа. Много башен, высокие стены. Когда мы вышли к Бастиону, незадолго до заката следующего дня, то ещё и дождь начался. Небо затянуло, прожилки света меж облаков придавали свинцовым тучам объёма.

Крепость зловещим гигантом нахохлилась на высоком холме, ощерившись дороге зубьями ворот и готова проглотить любого, посмевшего приблизиться.

— Отвергнувший Еммануила, — прошипела Мари.

Божечки–кошечки, вот это метаморфоза! Я искоса глянул на разбойницу. Тристан тоже повернулся к маньячке, но изумление подавил.

Если двигаться по тракту дальше, то через два–три дня буду уже у своих, в Бастионе. Но… Если заскочить сюда, то может разживусь чем–нибудь. Пачка у меня хорошая собралась. Не, конечно, диковато в шесть рыл брать целый замок штурмом, но тут наверняка что–то придумано для этого. Какой–нибудь привратник.

Мне вспомнился мой Бастион. Там пачку героев вроде нас раскатали бы на подходе. Да теми же башнями сожгли. А здесь почему тихо? Ни одного огонька у крепости нет. Ни часовых, ни дозорных. Слепые чёрные окна. Над воротами обрывок флага.

— Никогда себе не прощу, — сказал я спутникам. — Надо посмотреть.

Мощённая дорога, прямая и аккуратная, манила.

— Как скажешь, Лолушко, — произнес Робин. — Но, по–моему, там уже кто–то побывал.

— Это–то и интересно!

Я понукнул коня. Копыта зацокали по булыжникам. Слишком тихо. Бригада соратников двинулась следом.

Ворота и камень вокруг них почернели от копоти. У входа лежало несколько обугленных, оплавленных железок. Кладка растрескалась от жара. Гарью воняло знатно.

Одна из створок покосилась. Достаточно, чтобы внутрь мог пройти человек. Я спешился. Прошел по чёрным камням и заглянул внутрь. За крепостной стеной начинался выгоревший сад. Скрюченные обугленные деревья молились небесам кривыми ветвями. Следующие ворота, поменьше, лежали на земле.

Обломки оружия и доспехов усеяли внутренний двор. Сеча здесь была хорошая, знатная.

— Ветер силы там, — рядом со мною оказался братец Так. Указал на хмурые стены. — Я чувствую его дуновение.

— Штааа? — не понял я.

— Источник волшебства скрывается в павшей цитадели.

— Ну, положим, стало понятнее. Дорогу покажешь?

Монах поднял руку и указал пальцем вперёд.

— Ладно, пусть хоть так. Веди.

Пройдя в створку поваленных ворот, я оказался в длинном штурмовом коридоре, тоже усеянном обломками доспехов. Смердело страшно. Пришлось заткнуть нос рукавом. Позади хрустели угольками разбойники и лязгал сабатонами Тристан. Так крадучись шёл впереди нас, обходя останки былого сражения.

Робин зажёг факел, отблески заплясали по стенам коридора, наши тени поползли, извиваясь, по полу, искажаясь. Коридор вёл вдоль двух галерей, наверху. Тоже выжженных. Под ногами шуршали уцелевшие наконечники стрел. Лучники били по наступающим с двух сторон, но это им не помогло.

— Что это? — спросил Тристан. Остановил Робина и указал на стену.

Я притормозил, озираясь. Наш лукарь поднёс факел поближе. На обуглившейся стене кто–то крупными буквами нацарапал:

«ПОТРАЧЕНО. РОТТЕНШТАЙН»

Вот оно как. Монах дошёл до выхода из коридора. Переступил через поваленную дверь. Обернулся.

— Я слышу песню силы! Идёмте!

Серьёзные ребята в Роттенштайне. С другой стороны, мы вон впятером отряд северян оприходовали. Эти Бастионы одноразовые, получается?

— И так вот всегда? Когда воскрешённые приходят?

— Нет, — проговорил Большой Джон. Он выглядел чуточку испуганным. — Я видел Храм Сломанной Луны, там все на воскрешённых молятся. Да и здесь, я слышал, гвардия барона пропускала ваших, словно те к себе домой возвращались.

— Логово Ножей принадлежит За–За–Заике. Когда–то там была система пещер, где собирались атаманы Лиги. Но потом пришел он, с друзьями, победил Совет и с тех пор это его земля. Теперь там целый город вокруг раскинулся. Бенедикт знает о нём, но не осмеливается нападать, терпит, святоша, — сказал Робин. — Но я не видел, чтобы воскрешённые поступали так, как здесь.

— Скорее! — нетерпеливо крикнул Так.

Вроде Головастик рассказывал, что Бастионы можно разрушать. Выходит, Роттенштайн снёс его специально?

Крепость выжгли целиком. Прежде торжественные залы превратились в руины. Повсюду доспехи и оружие павших стражей. Так вёл нас куда–то вниз, в подвал. Иногда замирал в мрачных коридорах, пахнущих сыростью и какой–то кислятиной. Закрывал глаза, и вновь уверенно шёл дальше.

Наконец мы оказались в самом низу. В коридоре, слева и справа от которого вместо стен были решётки. За ржавыми прутьями лежали истлевшие скелеты в обрывках одежд. Руки многих всё ещё были закованы в кандалы.

У последней клети Так остановился. Ткнул в неё пальцем.

— Здесь!

Робин посветил факелом. Свет коснулся ткани, затянувшей вход. Скрипнула, отворяясь, дверь клетки. Я содрал покрывало. Отшатнулся. В глаза ударил яркий розовый свет.

— Боже! — вздохнула Мари.

— Фак! — прикрылся я ладонью, защищаясь. — Светомаскировка, как в лучших домах Лондону и Парижу!

— Оно… прекрасно! — прошептал Так.

Стена переливалась, будто экран новенького смартфона на загрузке.

Я вошёл в клеть. Опустил взгляд. На полу в пыли нашлось несколько следов. Будто кто–то вышел из стены, прошёлся по клетке. Потоптался в углах, видимо закрепляя покрывало. И вернулся обратно в розовую гладь.

Тут, в целом, даже Егорка сообразит, что это портал.

Но куда он ведёт?

Я облизнулся. Шагнул к стене ближе. Фак… Куда он ведёт?

— Лолушко, — предостерегающе сказал Тристан. — Не надо.

— Сам знаю, что не надо. Но… Вдруг там вкусненькое?

В памяти объявился Головастик, и его злобная речь при прощании. Протянутая к свечению рука сама отдёрнулась. Я сделал маленький шажок к стене. Волосы на голове зашевелились, будто от статики. От портала ощутимо веяло теплом.

— Лолушко! — повысил голос рыцарь.

Я обернулся. Приподнял ногу, демонстративно делая шаг, как проверяющая реакцию хозяина собака.

— Несомненно, мои обитатели лесов и дворцов, я могу послать туда любого из вас. Но потом ведь охренею переводить ваши впечатления, если вы вообще вернётесь.

На пол посыпалось всё накопленное барахло. Разрывателя я тоже выложил. Остался только в маске и какой–то средненькой зелёнке. Ох, как орал на меня мой мысленный Головастик сейчас. Истошно. Его голос поразительно напоминал интонациями вопли недавно приобретённого меча.

— Но я же не совсем дурак! Для начала я должен предложить вам особенное! Я выбираю Мари!

«Мари Уверовавшая отклонила приглашение в «Пренебречь, вальсируем“, потому что уже состоит в клане. Это автоматическое сообщение».

— Меня? — не поняла разбойница.

— Я выбираю Робина Шапку!

«Робин Шапка отклонил приглашение в «Пренебречь, вальсируем“, потому что уже состоит в клане. Это автоматическое сообщение».

Стрелок надломил, вопросительно, бровь.

— Это заметно усложняет дело, — прокомментировал это я. — Вы двое тоже небось уже у За–за–заики? Ладно. Я выбираю Тристана!

«Тристан Бердлесс принял приглашение в «Пренебречь, вальсируем“».

— Что это значит? — нахмурился рыцарь.

— Теперь, если ты захочешь ко мне обратиться, то подумай обо мне и скажи это мысленно. Я узнаю.

«Тристан Бердлесс: что ты узнаешь?»

— Работает! — сказал я и шагнул в портал.

— Сценарист —

Женщина смеялась. Сидя в грязи, на дне колодца, она упиралась ладонями в кладку древних камней и смотрела наверх. Чёрные губы лопнули, и по подбородку сочилась кровь. Безумный взгляд неестественно голубых глаз безошибочно ловил взор Сценариста.

Шёл сильный дождь. Мокрая ткань плаща облепила склонившегося над колодцем Андрея. С капюшона градом лили капли, падая в жадное чрево колодца, на дне которого хохотала сумасшедшая.

Он опёрся на мокрые камни воспалёнными ладонями, и холод унял бьющий Сценариста жар.

Смех отражался от стен, менялся, вибрировал, добираясь до выхода из колодца совсем иным. Зловещим, жутким.

— Кто ты? — спросил Андрей.

Женщина рассмеялась ещё сильнее, из глаз её ручьями текли слёзы.

— Кто ты?! — гаркнул Сценарист. Он привык к страху, привык к боли, но не к смеху. Смех твари превращал его из хищника в добычу.

Та встала, не сводя взгляда с фигуры в плаще. Упёрлась в кладку, окровавленные руки воткнулись между камней клиньями. Брызнула грязь. Смех изменился. В нем стало больше торжества и угрозы.

И тогда безумица стала подниматься. Руки её ожили. Похожие на упругих змей, они шарили по камням, в поисках упора, впивались в трещины, пульсировали, будто присасываясь и затем рывками поднимали слабое тело в грязной ночнушке. Ноги безвольно болтались, будто в обитательнице колодца жизнь теплилась лишь в руках и в голосе. Раскачиваясь, выстреливая удлиняющимися руками тварь приближалась.

Сценарист отпрянул. Попятился прочь от колодца, мокнущего под секущим ливнем. Дождь сожрал окружающий мир. Осталась лишь дорожная хлябь, да старый колодец.

— Кто ты? — закричал он. — Кто ты такая?!

Голова женщины появилась из колодца. Руки по паучьи распрямились, упираясь, и вытянули мертвое тело наружу. Смех стал истеричным. Кровь из лопнувших губ растеклась по ночнушке кровавым ожерельем. Безумица шлёпнулась в грязь. Резко подняла голову. Перемазанное глиной лицо стало хищным. Руки дёрнулись, локтями в небо. Воткнулись в дорогу. Хлюп. Хлюп.

Хохочущая мерзость приподнялась и поползла к Сценаристу.

— Кто ты?! Что тебе надо?! — голос дал петуха. Вокруг только дождь. Андрей пятился от наседающей твари, понимая, что и колодец теряется в ливне. Что остается лишь ползущее тело.

— ЧТО ТЕБЕ НАДО?!

Женщина остановилась. Руки вытянулись, поднимая мёртвое тело. Хохот стих.

— Волк унёс зайчат, — прохрипела она.

— Кто ты такая?!

— ВОЛК УНЁС ЗАЙЧАТ!

— Отстань от меня!

— ТРЕВОГА ТРЕВОГА ВОЛК УНЁС ЗАЙЧА–А–А-АТ! — поорала тварь.

Сценарист вырвался из сна, осоловело глядя в потолок. Подушка скомкалась, мокрая простыня прилипла к спине.

— ТРЕВОГА ТРЕВОГА ВОЛК УНЁС ЗАЙЧАТ! — надрывался телефон рядом. Он схватил его, не понимая где явь, а где сон. Хохот женщины ещё звенел в ушах. Три часа ночи.

Датчики движения во дворе.

Бросило в жар. Сценарист торопливо оделся, выглянул во двор, осторожно оттянув занавеску. Тьма. Глухая тьма. Но ничего, у него есть кое–что для таких случаев… Нашарив в темноте выключатель, он щёлкнул клавишей, и прожекторы вокруг ангара вспыхнули, заливая ярким светом двор.

Андрей торопливо прошёлся по дому, добрался до камер. Нашарил спрятанный под столом пистолет, включил камеры.

Телефон надрывался сообщением о зайчатах с завидной регулярностью, будто кто–то бегал по участку. Сценарист отключил звук, разглядывая мониторы. Собака. Здоровенный пес, испуганный ярким светом, метался по двору, в поисках хоть какой–нибудь дыры в заборе.

Наружные камеры ночного виденья выдернули лишь серо–чёрную дорогу и длинный забор. Колючие лапы деревьев вдоль просёлка застыли, будто почувствовав взгляд человека.

Сценарист вышел в прихожую. Влез в пуховик, положил пистолет в карман, сунул ноги в утеплённые сапоги. Собака… Откуда тут собака?

Щёлкнул клавишей. Прожекторы выключились. Нацепив на голову прибор ночного виденья, он открыл дверь.

Пёс что–то рыл в углу участка.

Андрей двинулся к калитке. Остановился, прислушиваясь. Кроме гудения генераторов ничего. Осторожно открыл замок, стараясь делать это максимально бесшумно. Потянул на себя железную дверь. Прислушался. Осенняя тишина закладывала уши. С участка послышалось шкрябанье когтей по профлисту забора.

Сценарист сделал шаг наружу, разглядывая в прибор ночного видения улицу. Нет движения. Но собака не могла просто перелететь высокий забор.

Он постоял минуту, прислушиваясь. Никак не мог отделаться от чувства, что и на него смотрят. Так же внимательно. И, самое постыдное, видят.

Медленно оглядев полысевшие перед зимой заросли, Сценарист вернулся во двор. Некстати вспомнился сон. Смех безумной женщины прилип к нему. Заблудился среди извилин. Травил гадко… Заставлял чувствовать себя слабым.

Он поморщился. Зло обернулся к собаке. Неторопливо прошёл к ворчащему псу. Тот, завидев человека, поджал хвост, вжался в угол и ощерился.

— Это моя земля, — тихо сказал ему Андрей. Вытащил из кармана пистолет. Навёл ствол на собаку. Пёс, обычный, дворовый, с подранным ухом, зарычал угрожающе.

— Моя.

Выстрел рассёк ночную мглу. Стальная смерть отбросила взвизгнувшего пса на забор. Сценарист втянул носом запах пороха.

Как здесь оказалась собака?

Голова соображала медленно. Такие резкие побудки не помогали трезво мыслить. Оставив труп пса у забора — Сценарист вернулся в дом. Добрался к пульту, сел, прямо в пуховике, на кресло. Вывел на мониторы записи с внешних камер.

В заборе он был уверен. Проверял. Перед сном проходил по периметру, пыхтя сигаретой.

Вселенная потекла вспять на быстрой перемотке, отчего ветви деревьев задрожали, будто живые. Он смотрел на все четыре монитора, расфокусировав взгляд, чтобы среагировать на любое подозрительное движение. Внизу, в углу экрана, таяли минуты временной метки.

И тут на экране появилась фигура, громоздкая, мешковатая. Будто бы из какой–то далёкой войны выбрался в маскхалате одинокий снайпер, и приблизился к убежищу Сценариста. Андрей нажал на паузу. Максимально увеличил изображение. Запустил видео.

Человек пришёл из леса, преодолел полосу между ним и северным забором. Медленно, осторожно. За собой незнакомец волочил мешок, в котором бился пёс.

Сталкер подтянул поклажу к забору, наклонился. Поднял с земли лестницу, приставил её. Затем осторожно закинул на спину брыкающийся мешок и неторопливо поднялся. Перекинул мешок, придерживая его за край и собака рухнула во внутренний двор.

Незнакомец медленно спустился, повернулся к камере и… отсалютовал. А затем быстро двинулся назад в чащу.

Сигарета обожгла пальцы, Сценарист зашипел от боли, с остервенением воткнул окурок в пепельницу. Почему не сработали датчики движения?! Откуда там лестница?

Он уставился мимо мониторов, соображая. Становилось опасно. Сталкера нужно ловить. Слава Богу, что посчастливилось встретиться с больным ублюдком, а не кем–нибудь из правоохранительных органов.

Значит проблему можно решать любыми способами.

Как эта сволочь отыскала его полигон? Никаких гаджетов из дома в Худанках Сценарист не брал. Машину отогнал обратно. До припаркованного на просёлке фургона выбирался пешком, хвоста за ним не было. Андрей машинально считал каждого попутчика в зеркале заднего вида, напрягаясь, если кто–то ехал за ним слишком долго и тут же меняя маршрут. Паранойя, но лучше быть параноиком в безопасности, чем пойманным смельчаком.

В висках кольнула догадка. Сценарист поднялся, вышел из дома и подошёл к фургону. Достал телефон, включил фонарик и опустился на колени, заглядывая под днище автомобиля. Пар изо рта белым призраком проплывал через свет.

GPS треккер он нашёл за аркой, рядом с отбойником. Вытащил его оттуда. Похолодел. С яростью растоптал предательский жучок. Но когда? И…

Он вспомнил, как шёл через лес, поставив «смарт» к дому похищенных. Если ту машину тоже отслеживали, то пока Сценарист ходил туда–сюда — найти фургон было несложно. И поставить датчик.

— Сука, — прохрипел Андрей. Сталкер, выходит, знал о болоте у озера…

Сценарист вдруг почувствовал себя лабораторной мышью, которую изучают, и в любой момент могут прихлопнуть.

На одеревеневших ногах он двинулся к дому. Руки тряслись. Проклятье. Попался… Попался…

В доме плюхнулся в кресло, вновь закурил. Шумно выдохнул дым.

Сворачивать проект?

Если бы тот ублюдок хотел сдать его властям — то обязательно бы сдал уже. Времени прошло порядочно. Значит выход один. Найти его и уничтожить.

И главная проблема — найти.

Глава тринадцатая «Не Геральт»

Я не Геральт, и потому от порталов меня не тошнит. Ощущение, как в тёплую воду входишь. Волна прокатилась по телу, и нога ступила на деревянный пол. Громко так ступила.

Потому что — не Геральт!

Пахнуло свежим деревом. Латник, стоящий спиной к порталу, обернулся. Сдавленно воскликнул, не сдержав испуганного удивления.

Ход вывел меня в небольшой дощатый домик, такую совсем скромную хибарку с хлипкой дверью, без окон. Света в помещении хватало и от портала.

С лязгом доспехов воин обернулся, перехватил алебарду:

— Кто такой?! — прогудело из–под шлема.

Сквайр Шестопалых Доббиан фон Мерц

Репутация с Союзом Шестопалых — нейтральная.

— Нет времени объяснять! — протараторил я. Шагнул к нему, схватился за древко и со всей силы дёрнул на себя.

С тем же успехом, можно было попытаться повалить памятник.

Доббиан хрюкнул, толкнул в ответ, и я вылетел спиной в портал. Плюхнулся на пол клетки, под ноги боевым товарищам. Вскочил. Вот ща там тревогу то возопят!

— Джон, за мной! Тащи его сюда!

— Кого? — не понял бородатый.

— Всех, кого там увидишь, — я нырнул в портал, с ходу бросился на латника, повиснув у него на шее. Сквайр промычал невразумительно, попытался отпихнуть меня древком, но я держался как семилетка за любимую игрушку, грудью затыкая забрало. Обхватил бухтящего воина ногами.

Латник сделал неловкий шаг назад, отбросил алебарду. Железный кулак врезался в рёбра. В глазах потемнело.

— Тревога! — глухо, мне в грудь, крикнул воин. За порогом домика царил гул. Ржали лошади, смеялись люди. Народу там хватало.

Но никто не услышал сдавленного вопля.

Из портала, наконец, выскочил Джон, за ним сразу же появился Тристан. Сверкнул меч в руке рыцаря.

— Не бить! — шепотом проорал я. — Толкайте его в портал!

Сквайр это услышал. Развернулся, вслепую ломанувшись к выходу. Уткнулся в преградившего ему путь Джона, чуть не смёл его с места, но замедлился. Зарычал глухо.

Я беспомощно висел на бедолаге Доббиане фон Мерце, прижимаясь к нему. Тристан протопал кругом с озадаченным видом. Переглянулся с Джоном.

Кулак вновь врезался мне в рёбра. Затем с другой стороны прилетел второй.

— Да толкайте уже! — просипел я.

Рыцарь и разбойник вновь обменялись взглядами, а затем с разбегу врезались в пошатывающегося сквайра. И тут стальная громада стала падать. Извернувшись, не без помощи акробатики, я подстелил Доббиану соломку, в лице Егорки, внутри что–то хрустнуло. Но зато обошлось без грохота железного шкафа об пол.

Тристан с Джоном схватили латника за руки и потянули в портал. По кому никогда не протаскивали центнер запакованного в латы мяса — не поймёт всего восторга от того, как все эти неровности доспеха сглаживают неровности нежного человеческого тела.

По доскам громыхнули сабатоны воина, а затем он исчез в портале, с видом вытаскиваемого с поля сражения солдата.

Оставив глубокие царапины на полу.

Фак. Мерде. Шайзе, наконец. И ковра никакого нет прикрыть это безобразие…

Я с трудом встал, чувствуя боль по всему телу. Пошатываясь ввалился следом за товарищами. Грохнулся на каменный пол темницы.

— Лечи! — просипел Таку.

— Стой! — гаркнул Мари, вознамерившуюся всадить стилет сквайру в смотровую щель шлема.

— Свяжите его, — скомандовал Тристану и Джону.

Первый этап распоряжений подошёл к концу. Монах замолотил воздух руками, накачивая бренную тушку бедного Егорки жизнью. Разбойница отдёрнулась, не сводя пылающего взора с пленника. Латниконосители переглянулись, уставились на Робина.

— Верёвка есть? — смущенно спросил Джон.

— Ремень тебе на что? — флегматично ответил лучник. Этот стоял, притулившись, к стене, и, скрестив руки на груди, без интереса наблюдал за суетой. Я понял, кого он мне напоминает. Игнат! Это у лукарей психотип такой, да? Типа горячие хлопцы хватаются за меч, заради черепов богу черепов, а холодные, спокойные парни садят белку в глаз.

— Не убивать, — уже более бодро добавил я распоряжение.

— Согласен. Не стоит убивать Шестопалых, — проронил Робин.

— Кто такие? Так, накинь на меня свою маскировку. Хочу быть как он. Большой, железный и чтоб звали Добби.

Так кивнул. Я уже поднялся на ноги, подошёл к порталу.

— Шестопалые первые пришли на помощь погибающему княжеству Шеолан. Орден ревностных бойцов с…

Дослушивать времени не было. Речь прервалась, в уши потёк гомон лагеря за деревянной будкой. Я посмотрел на свои руки. О латные перчаточки, как у правильного танка. Это вам не коже носиться. Чувствуешь уверенность.

Наклонившись, я несколько неуклюже поднял с пола алебарду. Древко удобно легко в руки, и провалилось через перчатки, будто оружие вмуровали в несчастного воина. Палево.

И тут дверь в домик отворилась. Я торопливо выпрямился, встречая вошедшего. Ткнул древко алебарды в пол, перехватив её так, чтобы спрятать ошибку маскировки.

Внутрь, пригнувшись, вошёл ещё один Шестопалый. Кнехт Арвен фон Гланц.

— Блага тебе, брат! — прогудел из–под шлема воитель. Этот выглядел торжественнее. Доспех покрывало бирюзовое сюрко с изображением башни. На плечах деревянные накладки, раскрашенные голубым и красным. С пояса свисала книга, оплетённая золотыми цепями.

Я грохнул кулаком по груди. Левым. Правым старался удержать алебарду. Жест распространённый, надеюсь у них тут не принято, как в чёрных кварталах по–особенному по рукам хлопать, прыгать и делать странные жесты.

Кнехт удовлетворился таким приветствием. Развернулся, на миг оглянулся, будто что–то заподозрив, а затем так же степенно вышел. Старший караула, как пить дать.

Я торопливо приставил алебарду к стене. Нафиг надо так рисковать. Подошёл к двери, прислушался к гулу за ней. Потянулся было к ручке.

Интересно, как в военном лагере будет выглядеть латник с голыми руками? Лучше уж проваливающееся через текстуры перчаток древко, честное слово.

Вернувшись за оружием, я с уверенным видом вышел из домика. Остановился на пороге. Справа в небо уходила огромная скала, с высеченными в ней башнями. Солнце отражалось от сотен зеркал, заменяющих бойницы и окна. Над горой бурлила тьма, рассекаемая всполохами бесшумных молний. Чёрный смерч крутился на месте. Ну, тут всё ясно. Злодейское место, великая магия.

Домиков, типа моего, здесь было несколько. На моём висела табличка, с надписью на русском.

«Корф».

Мимо проехало несколько тяжеловооруженных рыцарей Шестопалых. Нарядные, красивые. У каждого на броне, со стороны спины, был прилажен штандарт с башней. В руках копья. Да, это вам не Тристан, и даже не какой–то там легион Четлена.

Откуда–то нёсся звон стучащего об наковальню молота. Ржали кони. Что–то гремело, скрипело. Покрикивал суровый голос.

Вокруг меня был военный лагерь, тут уж и думать не о чем. Скалу от него отделяла крепостная стена, утырканная баллистами. Я видел фигурки людей на ней. Много фигурок. Много флагов. Оттуда едва слышно гремели барабаны.

Не Оргримар, конечно, но похоже.

Делая вид, что иду куда–то по очень важным делам, я потопал к следующему домику. Бросил взгляд на табличку.

«Скорбящие».

Запоминай, Егорка.

Мимо проехала телега. Чумазый возница присвистывал ленивой кобыле. А в самой повозке восседал здоровенный бородатый детина, метра под три ростом. Ноги он подтянул, чтобы те не волочились по земле. На коленях лежала чудовищного вида секира. Мускулистый торс розовокожего Халка рассекало множество старых шрамов.

Кроме штанов на великане ничего из одежды больше не было. Но таким о защите думать не надо. Некогда.

Большак Ватаги Борг

Репутация с Ватагой — нейтральная

Тут явно готовилась большая движуха. За время блуждания среди домиков с порталами система познакомила меня ещё с пятью фракциями. Я же пытался запомнить все названия с висящих табличек, и честно говоря, задачка эта была не слишком простой.

У каждого указателя я ненадолго останавливался, прикрывал глаза, про себя нараспев проговаривал все предыдущие, формируя песенку сумасшедшего, добавлял новое, шёл дальше, бубня про себя слова, теряющие смысл.

Божечки–кошечки, а что делать? Если я начну сдирать со стен таблички, то это явно привлечёт лишнее внимание. А если поднимется шумиха, тот, кто создал городок порталов — прикроет рискованные точки выхода, уж как пить дать.

Я бы так и сделал, чтобы в тыл противник не высадился. Конечно, если рассуждать по уму — пока из одного портала будут вываливаться бойцы — вся окрестная орава быстро заблокирует выход тупо трупами. Потому что народу тут хватало!

Если семь фракций, с учетом Ватаги и Шестопалых, мне попались в огороженном забором портальном районе, то что творится за забором? Что творится на стенах? В полях? Может тут до горизонта боевые шатры!

И не надо быть Шерлоком, чтобы понимать — это всё сторонники Роттенштайна.

Проклятье! Ребята из Бергхейма за столько времени научились только кожу выделывать, сидя в кузнице у озера, а тут во всю эпическое фэнтези с армиями и расами! Стыдоба, одним словом. Почувствуй себя грёбанным хоббитом.

Стоило проникнуться уважением к лидеру Роттенштайна. Я когда–то закипел от организации игрового рейда, а тут… Человек мог бы много добиться в реальном мире. Хотя кто знает, может и добился.

Я вернулся к домику с ведущим назад порталом. Повторил про себя теряющую смысл цепочку слов.

«Корф, Скорбящие, Глаза, Бурый, Пекло, Дункельдоттен, Пепелище, Аргент, Иль Макка, Крылья…»

Бормоча локации, я вошел в хижину. Притворил дверь.

«Ведьма, Пшеки, Тригорск, Мыс Страха»

Подошёл к порталу:

«Фины, Пауки, Норманы, Титанск». Вроде ничего не забыл.

Сзади хлопнула дверь.

— Ты где был? — рявкнули в спину. Я обернулся. Проглотил начало новой цепочки повторений, сглотнул.

Кнехт Арвен фон Гланц вернулся.

— Отвечай! — громыхнул он. — Ты оставил пост!

— Мнэ… — промямлил я. — Эм…

— На войне против Серого Человека нет мелочей, сквайр! — воин приблизился. Мне пришлось задрать голову, чтобы разглядеть в забрале разъяренные глаза. — Нет мелочей! Ты думал о том, что своим поступком бросаешь тень на Рукоблуда, магистра Шестипалых?

Я нервно хихикнул. Случайно. Совсем. Ну, блин, кто ещё мог стать магистром Шестипалых, как не Рукоблуд. Ну напрашивается же, не?!

Вот только несвоевременно напрашивается.

— Тебе… смешно?! — температура голоса кнехта ушла ниже точки абсолютного нуля. Ещё чуть–чуть и слова осколками посыплются из забрала воина. — Смешно?!

Как я уже говорил — я не Геральт. Можно было многозначительно хмыкнуть, скрестить руки на груди и произнести что–то усталое и мудрое. Или ловко порубить противника в капусту, чтобы кровь в разные стороны и я — красивый, в героической позе, не смотрящий на обезглавленного, но пока держащегося на ногах противника.

Вместо этого я попятился.

— Стой! — сказал Арвен фон Гланц. Тон похолодел ещё сильнее. — Не смей!

Это так не работает, доблестный кнехт. От такого голоса хочется припустить ещё быстрее.

— Сквайр Доббиан фон Мерц, я приказываю остановиться! Ещё шаг, и ты будешь изгнан из ордена! Никто не смеет пересекать…

Я вывалился в темницу.

— Быстро, ща сюда явится большой железный хмырь! Надо будет его уконтропупить! — бросил товарищам. Джон мигом заслонил меня от портала. Как это мило. Я выхватил Разрыватель, гаркнул в приступе синдрома Туретта:

— КРОВЬ! ДАЙ! Ой да заткнись ты ради Бога!

Портал слепил глаза, но никого из себя не выплёвывал. Так, сильно ли я напортачил? Не захлопнут ли его теперь, как бракованный? Не хотелось бы прикрывать бэкдор к Твердыне. Когда есть местное метро — на кобылах путешествовать несколько западло.

— Что с ним надо сделать? — робко поинтересовался Джон. Взгляда с портала он не сводил.

— Уконтропупить, Джонни. Предать перегною. Аннигилировать. СМЕРТЬ СГНИЁШЬ ЗДЕСЬ. Тьфу…

Я потряс Разрывателем, успокаивая его.

— А, — потерянно буркнул разбойник. — Понял.

Кнехт Арвен фон Гланц в погоню не спешил. Напряжение утекало.

— Зассал? — спросил я у сияния. — Где погоня? Что скажет дисциплинарный комитет, что ты так людей упускаешь, кнехт? МРАЗЬ СМЕРТЬ!

— Шестипалый осквернён, прикоснувшись к магии по своей воле, — сказал лежащий в углу Доббиан. — Мои братья не придут.

— Ах вот оно что, — скосил я на него взгляд, всё ещё ожидая преследователей. — Я‑то было подумал, что просто токсичный коллектив. Ты это, извиняй. РАСТОПЧУ ТВОИ ГЛАЗА! По–моему, тебя того, отчислили из рядов, с занесением.

Сквайр хмыкнул. Пошевелился, тщетно пытаясь устроиться поудобнее.

— Если судьба будет благосклонна ко мне, то, когда руки мои вновь будут свободны — я сверну твою шею, иноземец. Пусть даже придётся сделать это несколько раз — покоя мне не будет.

— Прикончить его, господин? — вкрадчиво спросила Мари. — Как посмевшего угрожать посланнику Еммануила.

Справа от меня перекрестился Тристан, и разбойница, вдогонку, тоже торопливо осенила себя знамением.

— Позволь, господин.

Это «господин» меня будоражило. Я почти повернулся к лежащему, краем глаза наблюдая за порталом. Ладно, допустим, Шестипалые не придут. Но ща как вломится какой Большак. Чего делать будем?

— Нет. Пусть живёт.

— Лучше убей, — сказал сквайр. — Я освобожусь. Вернусь к своим. И Рукоблуд узнает о том, что другие иноземцы проведали о порталах. А потом я возьму обет отыскать тебя и предать перегною.

Как мило.

— Ты мне нравишься, — признался я Доббиану. — Не говори так, не хочу отнимать лишние жизни. КРОВЬ СМЕРТЬ СУКА! Да, млять!

Я убрал Разрывателя. Присел рядом с пленным.

— Получилось некрасиво. Ты нёс службу и, верю, был правильным парнем. Но и мы не злодеи.

— Никто не мнит себя злодеем, творя бесчинства. У каждого есть оправдание, — фыркнул сквайр.

Я даже несколько опешил. Воин озвучил моё мировоззрение.

— Не стану с этим спорить. Ты прав. Но сейчас я стою перед сложным выбором. Отпустить тебя, хорошего парня, или убить, чтобы спасти других хороших парней. Понимаешь сложность?

В провале смотровой щели шлема не видно было глаз лежащего.

— Господин, позволь мне, — рядом со мною присела Мари, глядя на Доббиана. Почти коснулась моего уха губами. Я почувствовал тёплое дыхание. Сглотнул, отстранился. Поднялся на ноги.

— Выходим. Я нагоню, — хмуро сказал я товарищам. Вытащил простой меч, не Разрыватель. — Всё сделаю сам.

— Портал… — сказал Джон. — Что с ним делать?

— Идите уже…

Последней уходила Мари. Перед тем, как покинуть клеть, она положила мне руку на плечо, ободряюще.

— Давай, — подогнал меня Доббиан. Хороший, должно быть, человек. Сражающийся, а не бегущий. Которому просто не повезло оказаться в том злосчастном домике с порталом. Это ведь только в книгах герой снимает стражников чтобы добыть сокровище, а те просто персонажики, без имён, без семей, без стремлений.

На самом деле, в реальности, каждый человек живой. Плохой, хороший, он ведь когда–то был карапузом, которого обожали родители. Потом рос, набирался опыта, испытывал боль, счастье, мечтал, стремился, ломался. Терял хорошее в себе, борол плохое.

А потом хлоп, ради цацки ему перерезает горло ловкий вор и любимец женщин. Или выползший из портала шут.

Так, Егорка, ты чего–то не о том думаешь. Перед тобой человек, который сдаст найденный проход в лагерь Роттенштайна. Если уже не сдал, как это сделали разбойники За–за–заики в клановом чате. Вдруг и у Рукоблуда все Шестипалые в одном канале сидят.

Я поднял меч, глядя на лежащего передо мною воина.

— Быстрее, иноземец, — процедил тот.

* * *

Шёл дождь. Я подошёл к мокнущим под ним товарищам. Кони всхрапывали, переступая копытами. Молча взобрался на свою лошадь. Взял поводья.

— Ты всё правильно сделал, господин, — проворковала Мари.

Я промолчал.

Ну да, наверное, правильно. Правда, в темнице произошло не совсем то, чего ожидала маньячка. Я ж поехавший.

И, в конце концов, не зря же я заучивал эти грёбанные таблички. Пригодятся. Возможно, этот поступок был очень крупной ошибкой. Потому узнаю. Может, я, всё–таки, немножко Геральт?

Ладно, пренебречь, вальсируем.

Я пришпорил коня, вспомнил песенку из названий и открыл карту. Ну ка, покажи мне транспортную сеть Роттенштайна, дорогая.

Глава четырнадцатая «Метаморфозики»

Хренов воз получил доблестный Егорка с этой песенки о табличках. Вот прямо–таки натуральный вагон хренов! Потому как огромная карта, на весь материк, была усеяна городами, столицами, бастионами. Сотни названий и никакого гугла в помощь.

В мешанине наименований к вечеру истошного поиска, прерываемого яростными взрыками в духе Разрывателя, я отыскал только два из списка. Тригорск, на юге Айвалона да Дункельдоттен на восточной границе Роттенштайна.

Глаза пересохли от напряжения.

Надо сказать, я поймал себя на недоброй мысли, что ботолюбие в отношении отпущенного мною сквайра Доббиана — было чрезмерным. Но… И без того конструкция допущений была шаткой. Слишком много переменных. Допустим, кнехт Шестопалых отправил в погоню кого–то из союзников. Те выходят через портал, находят Доббиана мёртвым — тревога. Спешно прятать железную тушу — не вариант, потеря времени. Потому что в любой момент из стены выпрыгнут посланники Роттенштайна.

Ну или кого–то смутят борозды от сабатонов рыцаря на деревянном полу. Это довольно криповое зрелище: глубокие царапины, уходящие в стенку. Я б сжёг к хренам и домик, и портал, и тех, кто был рядом. От греха подальше. Потому что ничего хорошего в таких местах не объявляется. В кино показывали.

Или бы выслал на разведку отряд инквизиции, а там по списку — труп–тревога–закрытие.

Так что, по сути, я лишь облегчил совесть и, наверное, ничего не потерял. Потому как по любому дыра для диверсионных операций закрыта, забей Егорка. Отпусти уже.

Однако червячок внутри подгрызал. Если переменные не сложились, то теперь член союза Шестопалых двинулся назад в родные края, нести весть о лазутчиках. Потому что один паренёк удумал над компьютерной программой рефлексировать. Забыл, что это ж игра–игрулечка!

— Блевота какая, — выдохнул я, наконец, захлопнул карту и откинулся на спину. Тот, кто ставил порталы, назвал их по принципу деревень в России. Увидел там, блин, медведя в лесу и давай, называй поселение Медведь. Или Жабино, из–за того, что вокруг местного пруда этих тварей было больше чем он когда–либо видел.

Пекло, Пепелище, Крылья. Божечки–кошечки, это может быть где угодно и что угодно. Однако кроме вот таких вот вариантов меня шибко смущали названия типа Норманы, Фины, Пшеки. Про Вольне Ксенство говорил Головастик, точно. Это наверняка Пшеки. И если продолжать логическую цепочку, то мы приходим к простому варианту — на островах Унии Мороза есть портал от Роттенштайна.

Двухсторонний.

Если Выводок его отыщет и поймёт, как использовать — зараза расползётся по материку. А это дополнительный геморрой всем. Ибо бешенная программа, легко промывающая мозг игрокам — это вам не всплывающая реклама.

Но Егорка готовится к бою! Армия Лолушки, Повелителя Мёртвых, сейчас вовсю топала по дну океана в сторону большой земли. Райволгу удалось сохранить войска, забрать Зодчую, воссоединиться с Ульфгангом и выведенными из Красного Хёрга бойцами. С севера к мирным селянам приближалась орда похлеще каких–то там бородатых грабителей. Веселуха будет простым гражданам цифрового мира.

Интересно, что теперь сталось с землями Унии? Связь с островами я потерял после того как Выводок отобрал города Фредлишемана, захваченные мною незадолго до падения Хёрга. Что теперь там происходит — не ведаю. Но страшно интересно!

Впрочем, если Выводок имеет где–то фабрики по производству тварей, то им всем придётся ломиться через одну дырку, и уж там войска Роттенштайна их присмирят, и прикроют дыру. Так что зря переживаю.

Наверное.

Я оглядел наш ночной лагерь. Брат Так сидел в отдалении, под деревом, в привычной позе лотоса. Джон храпел. Робина тоже не было видно. У костра остались Мари и Тристан. Рыцарь тихо, глядя куда–то сквозь огонь, что–то рассказывал, а разбойница не сводила с лица благородного ратника изумлённых глаз.

Ох, не к добру такие посиделки. Не к добру… Тяжело вздохнув, я повернулся на другой бок и закрыл глаза.

Утром пошёл дождь и тем разбудил меня. Накинув капюшон, я было повернулся на другой бок, прячась под накидкой, но взгляд упал на некоторую странность. Розовое в грязи. Сломанное будто, сплетённое и нехорошее.

Проморгавшись, я приподнялся, вглядываясь. Чуть в стороне от лагеря под деревом, на пожухлой хвое, лежало два тела. Друг на друге. Мужское и женское. Сон слетел, как шлёпанцы с ног у незадачливого пешехода, встретившегося с лэндкруизером.

Голый Тристан лежал на раздетой Мари. Из шеи торчала стрела. Точно такая же засела в шее разбойницы. Очень знакомое оперение было у этих стрел.

— Это чё такое? — ахнул я хрипло. Брат Так открыл глаза. Джон всхрапнул, заспанно сел, уже сжимая в руке клевец. Заморгал, стряхивая сонную пыль.

— Это чё такое?! Робин, блядь?! — орал я.

Лучник сидел под деревом, задумчиво глядя на мёртвую парочку. Взгляд его дёрнулся, равнодушно воткнулся в меня, что та стрела.

— Ну, а как иначе? — с серьёзным видом спросил Робин.

— Да вы чё, звери! Нолики–единицы! Да как вообще это возможно?! Вы ж… — я осёкся, проглотив «программы». — Да божечки–кошечки, даже тут мне сериал с первого канала устроили?!

Шапка перевёл взгляд на покойников. Нет, я мог его понять. Просыпаешься ты такой, а на кочке под боком с твоей возлюбленной другой возлежит. Но как этот ухарь так бесшумно обоих прикончил?! Понятное дело, что те шуметь не хотели, да только помирать беззвучно это как–то за гранью.

— Сколько себя помню — всегда вместе были, — сказал Робин мёртвым голосом. — Всегда.

Брат Так тяжело вздохнул. Джон поднялся со своего места, подошёл к трупам, посмотрел на сидящего друга. Протопал к лучнику, плюхнулся рядом, прижавшись плечом. Волком глянул на тела.

Радикальное решение.

Жёванный ты крот, ну вот совсем это лишнее. Я ж тут не Балдурс Гейт играю, отношения между спутниками выстраивать. Почувствуй, Егорка, себя менеджером в токсичном коллективе жабы и гадюки.

— Что делать будем? — встал я напротив лучника.

— Своё отношение к произошедшему я показал. Проблема разрешена, — отстранённо сказал Робин. — Мы разошлись.

Игрок «Блонда» получает достижение «Первый на сервере убивший Порождение Света».

Вот чем нормальные люди занимаются.

— Ладно, — подытожил я, — не очень одобряю подобную схему расторжения брака, но вы в своём праве. Вот только работа наша не закончена. Как только доберусь до своих — убивайте друг друга до посинения. До этого момента запрещаю. Ферштейн?

Я сунулся в панель соратников, влил в систему ещё немного золота.

— Собираемся.

Лицо Робина чуточку смягчилось, когда появилась Мари. Но вскоре вновь окаменело. Разбойник сноровисто принялся снаряжать коня. Я же двинулся к разбойнице и заодно перехватил возрождённого Тристана.

— Ваши половые трудности — это ваши половые трудности, — сказал я им. Маньячка смотрела на лучника слезящимися глазами, но рта не раскрывала. Тристан избегал моего взгляда. — Поэтому оставьте их при себе.

— Я…

— Именно. Ты, — отрезал я. — По коням. Мне стыдно будет просить за вас Еммануила ещё раз. Ясно?

Мы разошлись по коням, и только Мари недвижимо стояла посреди поляны, безмолвно шевеля губами и преследуя взором Робина.

Вот только жалко её не было ни на грош.

— Мари? — окликнул я её, когда мы все уже были в сёдлах. Робин неторопливо двинулся по дороге прочь. За ним поспешил Джон. Разбойница вырвалась из оцепенения. На Тристана, который ловил взгляд маньячки, она старательно не смотрела.

Они слишком живые для компьютерных программ. Это жутко.

Хотя, жутко стало чуть попозже. Где–то к вечеру я обратил внимание, что плетущаяся в хвосте Мари изменилась. Всю дорогу она ни с кем не разговаривала. Братья–разбойники сами её сторонились, даже Так, а Тристана (тоже попавшего в опалу Лиги Равенства) бандитка игнорировала.

Вечером же даже вещи выложила неподалёку от лагеря, а не рядом со всеми. И когда я подошёл к ней, то вздрогнул. Не знаю когда, но во время путешествия маньячка вырезала себе на лбу крест. Кожа воспалилась, на подсохшую рану налипла пыль, грязь. Глаза лихорадочно блестели.

— Это ещё что?

— Это сильнее меня, — прошептала Мари. — Это… сильнее… Еммануил… Я… верую..

— Ты и так–то поехавшая, родная, а сейчас, смотрю, совсем паровоз ушёл от тебя…

Разбойница резко успокоилась. Обкусанные губы растянулись в жуткой улыбке.

— Теперь Он живёт в нас. Ждём тебя у Гробницы Ванчолы.

Я отшатнулся. Голос был чужим. Там, за оболочкой разбойницы, был кто–то другой. Безумный взгляд маньяки провожал меня, пока я пятился до костра. Почти наступил в огонь, отпрыгнул, обернувшись.

За языками пламени я разглядел стоящего на коленях Тристана. Его била дрожь, но руки твёрдо вырезали на лбу крест. По лицу текли слёзы. Разбойники молча наблюдали за рыцарем.

— Еммануил мёртв, — прохрипел Тристан. — Чья вера сильна, тот поднимет меч против убийцы.

Он поднялся с колен. Жуткая улыбка изуродовала благородное лицо.

— Серый Человек будет повержен.

Рыцарь перешагнул костёр, подняв искры, и пошёл прочь из лагеря. Вслед за тающей в вечернем тумане фигурой Мари.

— Что происходит? — жалобно спросил Джон. — Что с ними?

— Божок забрал своих рабов, — фыркнул Робин, демонстративно пялясь в огонь, словно ничего не произошло.

— Это же Мари, брат!

— Мари умерла.

Я бросился за Тристаном. Нагнал его:

— Мы же дружочки, эй, ты куда двинулся?

Рыцарь криво усмехнулся.

— Ждём тебя у Гробницы Ванчолы, — сказал он. — Верующие поднялись. Торопись.

Воин обогнул меня.

Они шли всю ночь. Женщины, мужчины, дети, старики. Кто с оружием, кто с голыми руками. Молчаливые фигуры с вырезанными во лбу крестами. Зомби, обходящие меня стороной и говорящие одно и то же.

«Верующие поднялись. Иди к Гробнице Ванчолы»

Даже невозмутимый Так выглядел испуганным.

* * *

Путь по окраинам Четлена был похож на серию какого–нибудь фильма–катастрофы. По дороге то и дело проходили люди с крестами на лбу. Шептали про Гробницу, просили идти туда. Богатые и бедные, воины и крестьяне. Все по одному. Все в том, в чём были, когда их призвало божество.

Жуть какая–то.

Деревни, попадающиеся на пути, стояли почти пустыми. У одной из них нам попался пожилой пастух. Он сидел на пне, у дороги, пьяно улыбался и наблюдал за пасущейся на поляне отарой. Овцы дёрнули что–то в моей душе. Что–то неприятное.

Мы проехали мимо молча, да и мужичок в нашу сторону не глянул. Мурлыкал что–то себе под нос, улыбался в усы. В руках он мусолил женское украшение. Должно быть, драгоценность ушедшей супруги.

Я хмуро пришпорил коня. Самое плохое в данной ситуации было то, что Райволг мне более не отвечал. Что, наверное, не удивительно. Бард тоже был из верующих. И если то, что разговаривало со мною у столицы Четлена, решило бороться в открытую, значит собрало все ресурсы.

И, сука, мои тоже!

— Как сильно распространена вера в Еммануила? — спросил я у Робина.

Разбойник сделал неопределённый жест рукой.

— Спасибо. А есть более конкретный ответ?

Лёгкий вздох. Шапка повернулся ко мне и терпеливо произнёс:

— В Четлене много тех, кто поклоняется Распятому. В Роттенштайне меньше. В Светлолесье не так много. Уния поклоняется своим. Южане и на востоке тоже. Может быть, в Айвалоне ещё найдутся. Туда миссионеры любили хаживать.

Вскоре запахло гарью. Дорога пряталась среди высокой травы, похожей на помесь борщевика и мака. Копыта коней простучали по небольшому мостику, подняли пыль на тракте. С каждым шагом вонь становилась сильнее. Справа от нас был высокий песчаный склон, с небольшой часовенькой на поросшей молодыми соснами вершине. Наконец мы поднялись по дороге чуть выше и увидели сгоревшую деревню. Когда–то домики тут ютились близко друг к другу, облепив склоны холма, но что–то случилось этой ночью. Может быть, кто–то из верующих стоял со свечой в руках, когда ему вдруг вздумалось начать расписывать лоб.

Если не тушить дом в деревне — то можно потерять всё поселение.

И пусть это цифровое и компьютерное, а в сердце как–то неспокойно было. Мы проехали мимо обугленного человеческого тела.

— Это уже какой–то лютый дарк, скажу я вам, товарищи, — сказал я. Разбойники озирались очень напряжённо. Судя по карте до Бастиона Небесных Охотников оставалось час другой пути. Сегодня я вновь увижусь с ребятами. Буду бегать за ними, в попытках обняться, а они будут плакать, прятаться.

— Знаете что, — обернулся я к своей команде. — Давайте–ка возвращайтесь к своим. Мне чуток осталось, доберусь как–нибудь. Это было забавное приключение, пусть и немного странное. Спасибо за компанию.

— К своим? — не понял Джон.

— Ну где вы там обитаете? Глухие леса, пьяные трактиры? Логово За–за–заики?

— Тебе больше не нужна наша помощь? — деловито поинтересовался Робин.

— Именно так.

Не хотелось мне позориться с этой репутацией у других игроков. Пусть их. Немножко поиграл в приключенца и ладно. Теперь впереди боль, страдание и интриги мадридского двора.

Первым повернул коня Шапка. Джон улыбнулся, застенчиво, махнул рукой.

— Топор отдай, — сказал ему я. — Пригодится.

— С радостью!

Вы получаете Сборщик податей (редкий).

Остался только Так. Он пристально смотрел на меня немигающим взором.

— Тревожно, — отметил это я.

— Это ты, — наконец сказал монах.

— Я, — согласился я. — Действительно, это я.

— Ты тот, кто должен победить Серого Человека.

Сказав это Так развернул жеребца и неторопливо последовал за товарищами.

— Ну мама всегда говорила, что я особенный, — сказал ему в спину я. Посмотрел на сгоревшую деревню. Открыл панель клана. Написал остроумное сообщение в чат, затем стёр его.

Явлюсь без предупреждения. Так интереснее.

Глава пятнадцатая «Наша радость от вашего посещения не знает границ»

Вдалеке показался Бастион Небесных Охотников. Выкрученная башня, вокруг которой мошкарой метались какие–то существа. Путь к новому оплоту Бергхейма лежал через поля жёлтой травы. Пахло одуряюще. Ветер гнал пушистые волны.

Позади Бастиона виднелись сизые хребты гор. Красота!

Сегодня я встретил лишь троих «крестоносцев». Женщину лет сорока, толстенького семилетнего пацанёнка и широкоплечего мужика с бронзовой от загара кожей. Каждый сообщил мне, что нужно спешить к Гробнице Ванчолы.

Я угрюмо проводил их взглядом. Методы Еммануила не радовали. Не люблю какое–либо насилие над душой человека. Ну, за исключением троллинга. Но при последнем у человечка всегда есть выбор. Поржать там, оскорбиться страшно, или же по старинке в морду дать, если тролль отмороженный и не из интернета глумится.

Местный бог не представил подопечным никакой возможностей провести демократического голосования. Санкций на него не хватает.

Сверху вдруг захлопало. По ушам врезал резкий вопль. Я вскинул голову и только успел заметить, как ко мне с неба стремительно приближается две фигуры. Схватился за оружие, но не успел.

На дорогу предо мною рухнули два здоровенных гиппогрифа.

— Стой, ходящий по земле! Ещё один шаг, и мы обрушим на тебя силу Неба! — заорал со спины одного из них человек.

— Пардоньте! — я поднял одну руку вверх, второй смахнул с маски налетевшую пыль. Белые зверюги, со стальными шорами, и попоной из металлических пластин, разевали клювы и угрожающе тянули шеи. Верхом на сказочных помесях лошади и орла восседали латники в отвратительно ярких зелёных доспехах. В мою сторону слева и справа уставились блестящие наконечники копий.

Репутация с Небесными Охотниками — нейтральная.

— Эта земля принадлежит мессиру Головастику! Лишь избранным позволяется пересекать черту! Поворачивай и уходи прочь!

— Одну минутку!

Я открыл панель чата, настучал сообщение Харальду:

«Забери меня отсюда. Я с запада пытался подъехать к вам, но сюда пришли какие–то люди на летающих лошадях и хотят меня бить!»

— Времени нет, ходящий! — прикрикнул охотник.

Оба гиппогрифа, звеня сбруей, сделали шаг ко мне. Копья повисли в опасной близости к бренному Егорке. Пахнуло куриным помётом. Разумеется, я отступил. Вернее не я, а моя обалдевшая кобыла. Рядом с могучими гиппогрифами у неё несомненно развивался комплекс неполноценности. Была лошадью, стала осликом.

— Ребятки, я ж Лолушко! Лолушко из Бергхейма! Старинный друг Головастика! Неужели он никогда не рассказывал обо мне?!

— Все друзья мессира сражаются со злом, поглотившим Гелбгартен! Ни разу не видел я тебя среди доблестных героев, сопровождающих покорителя Небес, лжец!

— Секунду! — я отвернулся, изобразил кошака, выблёвывающего комок шерсти, затем выпрямился. — Простите. Концентрация пафоса ну запредельная! Ща, вроде, полегче. Продолжай!

— Ты дерзишь Небесным Охотникам? — опешил говорящий. По–моему, в нём даже нотка обиды появилась. Ща как сделают из меня тут экспонат для энтомологической коллекции. Только вместо булавки — копьё в грудину.

— Зови сюда своего мессира, доблестный страж, — прикусил язык я. — Побалакать мне с ним надо.

— Твои слова оскверняют уши, ходящий. Они полны непочтения! — прорычал напарник обиженного охотника. Бешенный взгляд жёг серной кислотой.

— Да блядь! — вырвалось у меня. — Ладно. Хорошо! Ещё секунду!

Я набрал воздуха, выпрямился. Расправил плечи:

— Взываю я к доблестным стражам священных границ! Весть с запада принёс я, лишь для ушей могущественного мессира предназначенную. Великая тайна и сокровенное знание открылись мне. Призываю вас не чинить препон скромному путнику и сопроводить его в Гелбратен, к мудрейшему Головастику!

Всадники несколько долгих секунд молчали. Затем обиженный поправил:

— Гелбгартен.

— Да хоть шварцекюхен, я всё равно не запомню… Могучие воители, передайте Головастику что шут пришёл.

— Мой смелый брат, лети к мессиру и принеси ему весть о посланнике с запада! — обиженный тут явно был за старшего. Его напарник, чьи пышущие яростью глаза жрали меня из забрала шлема, коротко кивнул. Гиппогриф разинул пасть, издал свербящий кишки вопль, оттолкнулся лапами от земли, подняв облако пыли, и умчался.

Я вновь отряхнулся. Посмотрел на недвижимого стража. Тому явно хотелось избавиться от серого налёта, но это было недостаточно пафосно, думается мне.

— Смотрю, меня не ждали, да? — решил я скоротать время за беседой.

— Приказ мессира никого не пускать. Особенно пришельцев, — судя по интонациям — говорить мы не станем. Обиделся всё–таки.

Страж поднял копьё, упёр его в стремя. Устал наперевес держать, бедненький.

— Долго ждать–то? — спросил я Небесного Охотника.

— Мессир сражается с тьмой. Дни напролёт они освобождают павшую деревню. Появляются только заполночь, — буркнул всадник. Гиппогриф не сводил с меня янтарных глаз, явно представляя бедного Егорку в виде кушанья и безо всяких приправ.

— Чё ж до сих пор не освободили?! — не удержался я.

— Побольше почтения, ходящий!

Я понял руки, соглашаясь. Затем спешился, сел на травку, снял маску и подставил лицо тёплому солнцу. Поле шелестело травой.

Охотник наблюдал за мною с подозрением. Гиппогриф тоже.

Я же откинулся на спину, закинул за голову руки и закрыл глаза.

* * *

— Я восхищён твоей выдержкой, Лолушко, — громыхнуло сверху. Харальдиньо! Рыжий викинг стоял надо мною, широко расставив ноги, и улыбался.

— Божечки–кошечки, мой северный и бородатый друг! — вскочил я на ноги. Порывисто шагнул к нему, обняв старого товарища. Хевдинг несколько опешил, неловко хлопнул меня по спине, отстранился.

Свора наблюдала за этим с усмешкой. Они как–то оттеснили гиппогрифа в сторону, и теперь хищный полуконь смотрелся не так внушительно. Да и наездник немножко поник. Викинги оттеснили его с дороги. Уродливоротый Ньял не сводил со стража безумного взгляда и облизывался.

— Где наши?

Харальд Скучный неопределённо махнул рукой в сторону башни.

— А этот говорит они в каком–то Гелбагатене!

— Так ты про задохликов спрашивал? Эти–то да, с утра уходят, к ночи возвращаются. Нет никого в башне.

— Гелбгартен! — сдавленно фыркнул наездник на гиппогрифе.

— Ты задержал нашего друга, летающая обезьяна, — повернулся к нему Харальд. — Нашего побратима.

Тяжелый и неодобрительный вздох Бьорна. О, мой возлюбленный коротышка меня помнит и любит.

— Я не должен различать подружку каждой северной собаки! — огрызнулся тот.

— Кровь пущу, — флегматично отреагировал на это Леннарт.

— Буду участвовать, — осклабился Олаф. Ох, какие же они крутыши, мои северянчики.

— Не будь прямого приказа мессира, то твои слова затолкал бы тебе же в глотку, псина! — прорычал наездник. Однако дёрнул за поводья, и гиппогриф замахал крыльями, отрываясь от земли. Обдал нас облаком пыли и умчался ввысь.

— Что у нас интересного? — спросил я.

— Люди сошли с ума, — сказал Харальд. — Рабы Распятого ушли служить своему хозяину. Целый день идут на запад, ни с кем не разговаривают. Кресты вырезали себе на лбу. Что стряслось?

— Астрологи объявили неделю крестового похода. Количество фанатиков увеличилось вдвое, — ответил я. Подошёл к восседающему на кобыле Леннарту. Выудил из инвентаря тяжеленный Сборщик Податей.

— Большому мальчику большая пушка!

Здоровяк нахмурился, но дар принял. Посмотрел на секиру. Взмахнул ею, как пушинкой. Суровое лицо расслабилось. Губы тронула улыбка.

— Благодарю тебя, задохлик. Славное оружие!

— Распятый идёт на войну?

Я подумал об армии Райволга, о Выводке. О войсках Роттенштайна, о бредущих по дорогам Четлена слуг Еммануила. О рыцарях Четлена сражающихся с бандами Унии Мороза, и головорезах Лиги Равенства, наверняка выбирающихся из тьмы, видя, как уходят сторонники Распятого.

— Все идут на войну, Харальд, — сказал я, и добавил. — Абсолютно все.

Северяне расположились чуть в стороне от Бастиона. В деревеньке с плетёными заборами, дома были не первой свежести, но вполне уютные, с садами, цветущей лозой, с гнёздами аистов на крышах. Остатки прежде великого клана обрели себе местечко для жизни. Надеюсь, тела предыдущих жильцов не спустили по бегущей мимо реке.

Вблизи башня Небесных Охотников впечатляла. Здоровенная, выкрученная громада, размером с перст Дьявола из американских пустынь. Повсюду звенела стройка. Головастик готовил линию обороны. Ждал гостей. Вокруг башни летали всадники на гиппогрифах. Та ещё работёнка, должно быть, целыми днями кругами носиться в небе.

Иногда нам встречались пешие бойцы. Все как один в кислотных цветах. Все как один с недовольными харями. Старые враги, вынужденные жить в мире. Их можно понять, но… По их истории Нетфликс сериал не снимет. Нетолерантненько здесь всё.

— Задохлики живут прямо в башне, — сказал Харальд, когда мы подъехали к деревне. — Там нет никого, поэтому быть может у нас передохнёшь с дороги?

— С превеликим удовольствием, — приём охотников мне не очень понравился. Лучше уж с Бьорном да Хельге вместе посидеть, чем слушать пафосные речи от негостеприимных жителей Бастиона.

И мы посидели. Харальд всё расспрашивал о событиях в Четлене, чувствовалось, что тема слуг Еммануила его тревожит. Я отвечал, как мог, старательно уходя от того, что немножко замешан в произошедшем. Потому как если за мною следил грёбанный придурок по ту сторону игры (а он делал это, если вспомнить как пофиксили мою маску) — то возможно его заинтересовал момент с неизвестным свечением. И он его убрал.

Но убрал–то он речевой модуль. Система жила. Она вела меня к себе, в безопасное место, для разговора, она же подняла всех верующих в великий поход. И ещё… Что значила фраза Еммануила про перенастроенные объекты противодействия? Которые он перенастроил тайно, чтобы не привлекать внимание проектировщика.

Загадки.

Викинги разговорились. Эль тёк рекой (вообще без понятия откуда они его берут!), я тоже прикладывался, но в разумных пределах. К ночи мне предстояло много разговаривать, лучше делать это в адекватном состоянии.

Хотя с куда большим удовольствием я бы нажрался в кругу грубых северян и ненадолго выбросил бы из головы текущие реалии. Потому что здесь было хорошо. Да, их солдатский юмор был нелеп, но искренен. Да, мои шутки радовали только Харальда и, может, чуточку Олафа. Но как здорово было сидеть вот так, в тёплой избе, и слушать перебранки без каких–то скрытых смыслов и интриг. Просто быть здесь и сейчас!

Мысль о том, что тут мне лучше, чем среди людей там, снаружи, в мире электричества, гипермаркетов и бесконечных кризисов, подогнала комок тревоги к горлу. Я залил его элем, наплевав на предосторожности, и потихоньку оттаивал, сонно наблюдая за викингами. За окном темнело. От хохота и выпитого в помещении стало жарко. Выйти бы покурить на свежий воздух, как когда–то в юности. Весело потрещать кружком, посмеяться.

А потом в дверь хижины постучали. Харальд махнул рукой, и Олаф скользнул встречать гостей. Вернулся.

— За тобой, — хлопнул меня по плечу. Я поднялся, вышел на улицу.

— Мессир ждёт тебя! — сказал зеленодоспешный Небесный Охотник по имени Томас Кюнемунд.

Мы прошли по тёмной улице. Окна Бастиона дышали сокрытым внутри пламенем факелов. У подъема сопровожатый отступил и растворился в ночи. Я поднялся по каменным ступеням до массивной двери, с кованной ручкой.

Грохнул по преграде кулаком.

И та отворилась.

— А, это ты, — немного разочаровано сказал Миша. Жрец приоделся. По балахону бегали огоньками китайской гирлянды признаки высокого магичества. Тиара на голове (женская, кстати, явно), тоже светилась. На поясе висела источающая волшебное сияние книга в деревянной обложке.

— Ты ранил меня в глубину души своим приветствием. Я летел сюда на крылах любви, лишь бы ещё раз лицезреть твою физиономию. И тут «а это ты». Знаешь, хотел подарить тебе ночь страсти, но теперь, пожалуй, не.

Я прошёл внутрь, заставив жреца посторониться.

Тесный коридор вёл куда–то далеко вправо, на стенах чадили факелы. Слева в освещённое помещение была открыта дверь.

В проёме стоял Стас.

— Егор! Как я рад вас видеть! — воскликнул бард.

— Учись, щегол! — обернулся я к Мише, — вот так приветствуют друзей!

— Мы не друзья, — хмыкнул жрец.

— Очень полезный комментарий. Спасибо за него, — отмахнулся я. Двинулся к Стасу, протянул тому руку. Тряхнул, вглядываясь в лицо барда. Тот улыбался, глаза лучились. Сложно представить, что настоящий Стас уже мёртв.

— Ребята, Егор пришёл! — бард потащил меня в комнату. Убранство в ней было приятным. Всё в картинах, с героическими Небесными Охотниками на фоне гроз, снега, сражений. Большой лакированный стол. Много стульев с высокими гнутыми спинками, в углу трещал камин. Высокие потолки с барельефами. Прямо музей.

— Чё, решил заскочить? — вяло поинтересовался Олег. Игнат сдержанно кивнул, но губы тронула улыбка.

— Привет, Егорчик! — помахала мне рукой Света, она сидела рядом с Женей и как–то недвусмысленно прижималась к нему плечом. Я вдруг осознал, что ореол влюблённости растворился. Теперь окончательно. Началось, видимо, с дурацкой обиды девушки, а закончилось сейчас. Сердце заклинательницы пустым не бывает.

Но во всём есть хорошее. Я отпустил Олю… Наконец–то отпустил. Дворники стирались в памяти, едва–едва напоминая о себе.

Стоило об этом подумать, как хлынула тьма. Стоп, отбросить. Ты не говно, Егорка. Не говно. Ты не забыл её. Только отпустил. Перестань.

В висках опасно застучало.

— Знаю, что вы без меня скучали. Вижу это по лицам, чувствую это в воде, вот уже и в воздухе чем–то запахло. Но не волнуйтесь, теперь Егорка с вами и у меня есть груда новостей! Прекрасных, интереснейших новостей! Спецагент Лолушко с выполнения заданий выбрался!

Головастик восседал во главе стола. Устало массировал виски, вымученно улыбнулся. В целом, все задохлики выглядели несколько вымотано.

— Вам надо срочно куда–нибудь съездить отдохнуть. Я же вижу, что вы эмоционально выгораете! — сказал я. — Как насчёт круиза?

— Каждый день с утра до вечера фармим данж местный, — произнёс Головастик. — Завтра и ты пойдёшь.

В комнату заглянул Миша:

— Я спать. До завтра.

— Спокойной ночи, Мишань, — махнул ему Головастик.

— Где Кренделёк?

— Спит, — шаман буравил меня взглядом. — Ты это… Я наговорил тебе чрезмерного тогда. Прости.

— Прощаю. Ну так что, приступим? Ты расскажешь мне что за дела у нас теперь со Стриммершей, а я поведаю о результатах глубокой разведки. Выше нас только звёзды, все дела. Военная разведка Четлена!

— Давай лучше завтра. Голова совершенно не функционирует.

Ну хоть не «после майских», и то хорошо.

— Только один вопрос. Я тут полдня провёл, и за тобой гонец ушёл. Чего сразу не вернулись–то?

— Интересы группы важнее, Егор, — устало сказал Головастик. — Вдруг мы бы всё бросили, прилетели к тебе, а ты бы с квестом каким уже на другой материк ускакал.

— Я отменяю своё «прощаю». Не вижу в тебе раскаянья.

Шаман вздохнул. Поднялся.

— Я спать. Всё завтра. Книгожор, найдёшь место Лолушке?

— Конечно! Конечно. Егор, идёмте.

— Может, мы перейдём на «ты» уже, Стас? Или ещё не настолько близко знакомы? — повернулся к барду я. — Что они все сделали для тебя, что выкаешь ты только мне?

— Прости…те, Егор, — бард нахмурился. — Извини…те. Прости…те… Я… Не понимаю. Я не могу. Прости…те… Видишште… Что такое? Я пытаюсь, честно, но язык предаёт меня! Господи…

Я смотрел на него и понимал почему. Стас оставался Стасом, но теперь уже с алгоритмом… То, что сняла с него система, пока бард был жив, то он и делал.

Чёрт…

Глава шестнадцатая «А крабик клешнями — клац–клац–клац–клац»

Телевизора и вайфая в моих нумерах не оказалось. Зато было окно, с видом на долину. Зрелище стоило того бесчисленного числа ступеней, которые пришлось преодолеть. Стас бодро шагал впереди, подсвечивая дорогу факелом, а я считал шаги, вспоминая лютый подъём на башню кёльнского собора. Здесь, слава богу, бёдра горячим ядом не наливались, и сердце в панике не пыталось выбраться из ополоумевшего тела, взявшего на себя такие нагрузки.

Стас порхал, рассказывал что–то в процессе. Выглядел чрезвычайно счастливым человеком. Когда скрипнула дверь, и я ввалился в прохладную келью, с настоящей кроватью у окошка, бард спросил:

— Нравится?

Там, внизу, раскинулась ночь. Я подошёл к подоконнику, облокотился на него, выглядывая. Пятьдесят оттенков чёрного, кроме шуток. Был люто чёрный цвет, это земля. Был чёрный с проблесками скрывающейся за тучей луны, это небо. Дальше виднелся ещё один чёрный — неровные каскады гор. Внизу, в деревеньке, брёл одинокий огонёк. Да чуть светились окна избы, где заседала Свора.

— А ежели в сортир приспичит?

— Егор! Когда вы были в туалете–то последний раз?

Справедливо.

— Не рациональненько местечко выбрали. Столько ходить… Неужели внизу нет ничего?

— Есть, но нет мест, — развёл руками Стас. — Тут ведь как вышло… Кто первый пришёл, тот жильё и выбирал. Но если хотите, можете у меня поселиться. Я себе на полу постелю, мне не сложно.

— Добрый ты человек, Стасян. И подозрительный. Чтоб я в здравом уме к себе мужика ночевать пригласил? А ну как проснусь среди ночи, а ты сидишь у меня в ногах, голый, на корточках, нахохлившись, словно воробей–мутант, смотришь страшно и улыбаешься гнусно? Не, я лучше тут. Но спасибо.

— Егор…

— Как в целом дела? — спросил я, глядя во тьму.

— Чудесно, Егор! Чудесно! Признаюсь, пребывал в унынии некоторое время. А несколько дней назад так плохо стало — думал помираю. Теперь же готов горы свернуть. Юра так прекрасно всё организовывает! Я так рад, что с меня сняли ответственность за всё. Груз с сердца слетел.

Я кивнул. Мрак притягивал к себе. Будто высасывал из окна.

— Рад, что вы, наконец, с нами! — добавил бард.

Я обернулся. Стас стоял с факелом в руках и улыбался. Хороший мужик. И, не скажешь, что мёртвенький.

— Поведай мне историю, Стас, что за Гелбгартен, куда вы работать ездите? Современный офис с шаредплэсом и местами без стульев, но с тремя мониторами?

— Подземелье. Странное место. Когда мы в первый раз пришли — было очень сложно. Сейчас за день проходим его несколько раз. Утром обязательно сходим с вами в наше хранилище, приоденем. Теперь ещё проще пойдёт, Егор! Там ведь определённое количество наград на заход. Олег старался, но с вами будет быстрее!

— Ты скучаешь по дому, Стас? — спросил я.

Бард моргнул, обескураженный.

— Простите?

— Никогда. Ты скучаешь по дому?

Стас пожал плечами.

— Неожиданный вопрос, Егор. Наверное, да. Но знаете… У меня же никого не осталось. Сын в другой стране и у нас разлад. Живу сычом с книгами. Проживаю. Конечно, я бы с радостью повидал Андрюшу, но… Почему вы спрашиваете?

— Иногда мне кажется, что здесь лучше, чем там, — пожал плечами я. — Но план был немного другой. Я развожу тебя на девичью фамилию матери, любимое блюдо и кличку первой собаки. Потом выбираюсь отсюда, ломаю твой аккаунт в соцсетях и прошу у твоих друзей пять штук до завтра. Кто–нибудь обязательно перешлёт, и я богат.

Бард хлопал глазами:

— Зачем вам это?

— Понял, не бери в голову, — отмахнулся я. — Ты всё равно не повёлся. А чего у нас с другими фракциями?

— С кем?

— Девушка. Метра два ростом, в костюме железного дровосека. Летает в ступе. Помнишь? — я присел чуть–чуть и помахал воображаемой метлой. — Личинка Бабы–Яги.

— Ах! Алиночка? Очень милая особа. Юра о чём–то с ней говорил, но… Мне показалось он не слишком ей доверяет, а рассказывать, что там они обсуждали пока не хочет. Ну, вы же его знаете. «Брось, Стас». Я всецело доверяю ему, Егор. Он лучший лидер, который может быть в нашей–то ситуации.

— Больше никого не было?

— Нет… А должен был быть?

— И чего, — проигнорировал его я, — вы все эти дни — вот так по кругу носитесь, спасая какую–то деревню?

— В основном да. Юра что–то делает постоянно и здесь. Строительство идёт. Иногда отряды какие–то отправляет в округу. Говорит, со дня на день у него появится собственный гиппогриф. Боюсь, он собирается лететь за Николаем… Не знаю, как его и отговорить. Может, вы поможете?

— О, конечно. Я ж большой авторитет!

Я присел на кровать. Не из досок собранная придорожная койка, а прямо для благородных. Ох как же давно от меня ускользал обычный человеческий отдых, под одеялком. Ещё б котика в обнимку и сериал поглупее…

— Вы зря ёрничаете, Егор. Я абсолютно уверен, что вы можете быть убедительны, несмотря на сложный характер. Но почему вы задаёте вопросы, а я молчу? Что же вас так долго не было?

— Скучал? — ухмыльнулся я.

— Егор! Прошу вас!

— Ладно. Рад тебя видеть, Стас. Честно. А теперь я хочу забраться с ногами вот сюда, — похлопал я по матрацу. — Закрыть глазки и никого–никого не видеть.

— Спокойной ночи вам, Егор! Спится тут изумительно!

— Ться.

— Что?

— Что?.. — парировал я мемом, наверняка ему неизвестным.

Стас моргнул, улыбнулся неуверенно, и вышел.

* * *

— Тени прошлого довлеют над этим местом. Я могу открыть вам путь…

— Да давай уже, блядина, — взвыл Олег. Он, запакованный в латы с огромным щитом в руке, стоял перед согбенным старцем. За спиной деда гудел небольшой посёлок, с уютными домиками в стиле фахверк. Множество садов, цветов. Дома утопали в зелени. В тени раскидистых деревьев отдыхали старики, носилась детвора. Прямо старая–добрая фэнтезятина.

— … в времена, откуда приходит тьма. Зев черноты исторгает исчадья…

— … зла, и ежели не пресечь попытки… — в унисон с ним заговорил Олег, — … то мрак захлестнёт Гелбгартен и…

— Чё делать–то надо? — тихонько спросил я. Волшебник вёл себя необычно для местных мобов. Будто у него вот точно никакой матрицы не предвиделось. Место назначено, роль дана — жарь, дедок.

— Я скажу, — Головастик терпеливо ждал окончания речи привратника. Белая борода мага тряслась, в ней застряли крошки. Узловатые пальцы сжимали кривой посох с цветущим навершием. Мутные глаза смотрели куда–то в пустоту.

Две команды героев ждали, когда пройдёт вступительная речь. Я, Стас, оба Юры и Игнат. Во второй пачке Олег, Миша, Света и Женя. Хороший набор.

Экипировали меня неплохо. Но пояс Тора я менять не хотел, хотя по статам он был много хуже того, что набили товарищи в предыдущих забегах. Все синька да зелёнка. Плюс эпические сапоги. Также в инвентаре лежала хорошая шапка, но когда я её надел — то обнаружил, что похож на деревенского дурачка. Головной убор из войлока, с длинными ушами, розового цвета! Нормальный мужик такое на себя не напялит!

Да и ненормальный тоже не хотел.

Когда старик договорил, Головастик приказал:

— Пошли!

Внимание. Вы входите в фазу «Гелбгартен». Внимание. Противники в фазовых подземельях значительно сильнее чем в открытом мире. Войти?

Да!

Картинка подёрнулась, слизала радужную деревеньку. Деревья превратились в пересохших костлявых чудищ, дома выцвели, потемнели, крыши провалились. Люди обратились в скрюченных мертвецов, по–птичьи дёргающих головами, будто слышащих что–то, но не видящих. Из центра деревни с низким гулом бил в небо фиолетовый столп света.

— Ну, чё, по старинке? Сводим всех вместе и аое?

— Нет! — сказал Головастик. — Ликбез.

Стас достал лютню, заиграл, набрасывая бафы. Кренделёк растворился в воздухе.

— Наша цель — босс у портала. Кастер. Пройти надо всю деревню. До перекрёстка будет несложно, но учти — те, кто бурого цвета — при ударе вешают дебаф на хил. Один дебаф — хил не работает. Второй дебаф — обращается.

— К кому обращается?

— Реверсивное направление, Лолушко. Чем больше хила, тем быстрее ты сдохнешь. Тотемы хилить будут постоянно, поэтому лучше не лови второй дебаф. У босса расскажу, что мы про него узнали. Играем через контроль. Давай пробовать. Сначала забери пачку слева.

У покосившегося дома сутулилось шесть ходячих покойников. На обычных мертвяков не похожи. Морды не в крови, глаза не вытаращены, руки перед собою не держат. Просто стоят, недвижимо, головами крутят, и раздувшиеся все, будто под дохлую плоть закачали литров сто вязкой дряни. Одна из них — бурая, выше прочих, с распухшей головой, щёки свисали как у хомяка, заглотившего больше своего веса. Череп обтягивали стальные пластины, и плоть вздымалась над железом разъеденными гнилью холмами.

— Дайте лору, братцы! Чё здесь случилось? Откуда зловещая тьма? Будут ли микровставки? Говорящая голова на полэкрана?

— Время, Лолушко. Чем больше зачистим, тем больше будет выбор снаряжения, — недовольно сказал Головастик. — Кренделёк — бурого, Игнат — бабу.

— Бабу? — только ща я определил среди проклятых жителей Гелбгартена нечто похожее на женщину.

— Хил.

Бурый вдруг вздрогнул, поник головой, будто пригорюнившись. Мертвецы резко обернулись куда–то в сторону дороги, почуяв кого–то в пустоте. Лекарша страшно зашипела. Игнат зарядил в неё стрелу. Паутина молний охватила покойницу. Всполохи проходили по телу, плоть дымилась. Покойница задрала голову к небу и затряслась.

— Вперёд! — гаркнул Головастик.

— Привет вам, свидетели водянки! — бросил я злым языком в крайнего покойника. Раздувшаяся тварь и три её соратника бросились к нам. Вытащил Разрывателя.

— ВЫТАЩУ ТЕБЕ КИШКИ! — немедленно вырвалось из глотки.

Хлестанув подступающих «Душевной раной», я врубил «Кураж». От первых ударов я уклонился сам. За спиной крайнего толстяка, с отвисшим брюхом, бьющимся по коленям, возник Кренделёк, сосредоточенно принялся кромсать монстра. Игнат сместился влево, всаживая в покойника стрелы. Я тоже вонзился в жиробаса, с упоением выкрикивая зловещие прибаутки Разрывателя.

Головастик вонзал в землю тотемы.

Наконец крайний толстяк замер, выпрямился, повалился на спину. Кренделёк и Кузьмич переключились на следующего. Позади что–то гневно лабал Стас, причём, что удивительно, не про кресты и купола, а более бодрое.

Судя по сообщению системы — звучание песни повышало наносимый урон. Фак, я ж должен был пошутить для бафов!

Удар смазал по голове, сорвав маску, перед глазами помутнело на миг. Уворот, уклон. Мечом наотмашь, опять уклон, отскочить. Поправить слетевшую маску. Кураж отошёл.

— Держи их на месте! — крикнул Кренделёк. Стрела ткнулась в голову мертвецу, отчего там мотнулась.

Второй покойник грохнулся на землю. Бах! Удар мертвяка ожёг бок, я зашипел, изображая из себя мастера кунфу, уклоняющегося от атак.

— Тебя пробивают очень сильно, Лолушко! Что за херня? — сказал Головастик. — Соберись!

Бах! Бах!

Я отвык танчить… Унижения не раскидал, друзей не бафнул. Кураж слил. Но мертвецы были не чета кладбищенским. Реально — элита среди мертвяков. У каждого, небось, собственный склеп на местном аналоге Рублёвки, да персональный водитель катафалка.

— Бьешь как баба, — сказал я третьему противнику. Тот ткнул в грудь, и попал, но как мужик. Дыхание спёрло. Разрыватель воткнулся в горло трупу. Ещё одна стрела вошла в голову мертвяка, и враг повалился, увлекая оружие с собой.

Я ринулся следом, в кувырке, собственным весом выдернул оружие, развернулся, вслепую подсекая четвёртого.

— Бляяя, — заорал Кренделёк, получивший от меня по ногам. Грохнулся в грязь.

Что–то Егорка явно не в духе.

— Сорян, ТВОЯ КРОВЬ БУДЕТ МОЕЙ, — вскочив, злой, как чёрт, на свои ошибки, я перехватил последнего мертвяка.

Волна целительного света прошла мимо, восстанавливая здоровье разбойника. Он, наконец, поднялся.

— Глаза разуй! И бурый ща выйдет! — гаркнул Кренделёк, пристроился за последним мобом. Ладно, от одного противника уклоняться много проще. Я наблюдал за каждой атакой, больше сосредоточившись именно на уклонах, а не на уроне. Может, в этом и была ошибка? Как истинный дд в шкуре танка я стараюсь много бить, и пусть хилы потеют. Разрыватель посылал проклятья, молил о том, чтобы вонзиться в гнилую плоть, но я сосредоточенно уклонялся.

Бурый вышел красиво.

Вернее — вошёл. Я оказался спиной к нему, голос Стаса, выводящего про «утки летят, летят высоко», приобрёл истеричные интонации. Головастик заорал:

— Сзади!

Песня барда прервалась. Бурый сбил Стаса с ног. Бросился сверху, пытаясь дотянуться закованной в решётку головой до горла суппорта. Я сдёрнул моба «злым языком», наложил унижение.

Четвёртый покойник осел на землю. Игнат покраснел, превратившись в пулемёт. Стрелы позвякивали, задевая железную сбрую мертвеца. Бурый всхлипывал, но пёр как дизельный джип на бездорожье. Добрался до меня.

— Я БУДУ МОЧИТЬСЯ НА ТВОЮ МОГИЛУ! — заорал Разрыватель.

Справа зашипело, вышедшая из электрической ловушки хилерша исторгла из себя чёрное облако, и то накрыло бурого. Кренделёк растворился. Игнат переключился на лекаря. Бурый же обрушился на меня градом ударов.

Я следил за атаками, уклоняясь, отступая. Пытался найти ритм, подстроиться под него. Стас поднялся на ноги, над деревней поплыло:

— Гулять так гулять, стрелять так стрелять!

— Стой! Стой блядь! — завопил Головастик. Лекарша под атакой Игната и Юры–Кренделька рухнула в грязь, но… Я умудрился дотопать до соседней пачки у другого дома. Запоздало развернулся, встречая шесть новых противников. Шарахнул по ним кливом, торопливо разбросал «унижения». Получил удар от бурого, затем от другого.

Дебафы повесились сразу два. Поток хила от Головастика моментально срезал здоровье до нуля.

— Ложимся! — перед смертью услышал я цедящий голос шамана.

Божечки–кошечки, как же стыдно…

— Кикните? — спросил я, когда очнулся. От левой пачки остался одинокий бурый. — Рачу, вижу.

— Кикнул бы, будь у нас ещё один танк. Давай осторожнее, ладно? — недовольно проговорил Головастик. — Здесь уже надо не нахрапом брать. Мы специально двоих дамагеров взяли, чтобы проще было. Очень много в тебя урона приходит. Ты что–то делаешь неправильно.

— Вижу…

Да, стало немножко хардкорнее.

— Ладно. Вот вам шутка тогда, соратнички, для воодушевления. Как говорят — вся наша жизнь — игра, и ты в ней крестьянин первого уровня.

— Есть баф, — хмыкнул Игнат.

— Вообще, думал я, мы перекинемся парой историй. Я расскажу вам о том, что случилось, вы расскажете то, что у вас произошло. Знаете, эдакий ленивый разговор пока идёт фарм. Но, блин, у меня это реально освоение.

— И это мы ещё до босса не дошли, — ввернул в рану Головастик. — Можешь представить что будет в рейде?

— Кстати, насчет рейда, я ж был у Твердыни Тысячи Зеркал!

— Да? — заинтересовался Головастик.

— Угу. Система порталов у Роттенштайна. Я случайно один нашёл и глянул что да как…

— Хм… Значит, Володя сделал это…

— Да! — кивнул я. — Сделал! Но… что сделал? И кто такой Володя?

— Это Бмвхеров. У него есть возможность общаться с… Ним, — Юра ткнул пальцем в небо. Не знаю, зачем я проследил за жестом. Но проследил.

— А что он сделал?

— У всего есть цена, Лолушко, — мрачно произнес Головастик. — Володя говорил, что просил об этой вещи, но то, что должен был он заплатить за возможность — его не устроило. Наверное, передумал. Или Михаил Семенович настоял.

— Хорошо. Так что он сделал–то?

— Я не думаю, что вправе это рассказывать, — огрызнулся шаман.

— Думаешь, что сразу запощу это в соцсетях, да? Не бойся, бро. Я уже запостил!

— Это его выбор. Я бы на такое не пошёл… Никогда…

— Да хорош уже интриговать, Юра! Колись!

Лекарь раздражённо хмыкнул:

— У того, кто даёт задания, голова не в порядке, Егор. Совсем не в порядке. Мы проверяли возможности свои, с Роттенштайном. И почти все задания этой сущности — так или иначе издевательство над другим игроком или же кем–то из мобов. Иногда не очень серьёзные, иногда похуже. Он испытывает внутренний стержень каждого. Гнёт его. Или ломает.

— И? — мне вспомнился запрос на детей

— Он должен был изнасиловать троих игроков, — буркнул шаман.

— В игре? — тупо спросил я.

На меня глянули горящие злобой глаза Головастика:

— Да. Время. Пошли.

Я стоял, как громом поражённый. Нет, то что тут можно заниматься сексом — я вроде как представлял. И даже видел крах местного института брака, с разводом по — «робингудски». Но насилие? Это как вообще?!

— Время!

— Юра, — сказал, наконец, я. — Скажи, а… Ты выбрался из Бергхейма сам или при помощи сущности?

— Вперёд, шут. Хватит болтать! — рыкнул тот.

— А что он попросил? — не унимался я.

Шаман не ответил. На моё плечо легла ладонь Стаса:

— Не надо, Егор. Не ворошите былое.

Глава семнадцатая «Залечь на дно в Гелбгартене»

Второй раз пошёл иначе. Натужные шуточки из унижений, меньше урона, больше злого языка. Кураж, душевная рана, коварный удар для стана. И уклон, уклон, уклон. Пригнуться, увернуться, если совсем тяжко — отступить. Голосил как умалишённый, выдавая потоком юмор разной степени свежести и качества, для регена духа. Разрыватель в этом, надо сказать, помогал. Некоторые рулады, прерываемые его истеричными воплями, были и правда комичными.

Пачка за пачкой, мы приближались к поселковому перекрёстку.

Где нас ждал Кузнец. Гнилой мужичина с чёрным молотом, перевитым засохшей лозой. Настоящий гигант. Он стоял, широко расставив кривые ноги и опустив вниз голову. Бугристые руки опирались на рукоять, и казалось, что мертвец вот–вот соскользнёт с опоры и грохнется оземь.

— Две фазы. Первая — он просто бьёт. Бьёт всех, кто перед ним. Разверни его от нас сразу же, — сказал Головастик.

Кузнец дёрнулся. Вскинул голову. Выпрямился и легко поднял зловещий молот. Закинул его на плечо.

— Вторая фаза? — спросил я.

— Из–под земли польётся грязь. В неё не наступать. Босс будет выбирать себе цель и идти на неё. Атаки очень болезненные, так что даже если на тебя попрёт — беги, не пытайся танчить. И повторю — не наступай в грязь! Если дотикает, то…

— Ага, классика. В огне не стоять, — перебил его я, — Двинулись! Но где, мать его, лор?! Чего тут случилось и почему мы должны всех тут перебить?

Головастик хмыкнул. Махнул рукой открывшему было рот Стасу.

— Позже, — с намёком сказал он. — Лора ты наслушаешься ещё, Лолушко. Вперёд!

Кузнец перехватил молот, едва я вышел на перекрёсток. Булькнул угрожающе. На лице такая же кованная маска–решётка, как и у бурых, но в отличии от тех уродцев — глаза у босса были. Белые, выпученные. Из отвисшей челюсти вывалился неестественно длинный чёрный язык.

— Потанцуем?!

Развернув его лицом к фонтану, я принялся играть через увороты. Молот свистел то слева, то справа. Уклоняться было легко. Косплея дедпула, я пританцовывал после каждого замаха, изображая то лунную походку, то танец робота, иногда шарахал Разрывателем. Ребята трудились позади. Как говорят в народе «изи катка».

А потом молот вонзился в землю. Кузнец схватился за него двумя руками, засиял кровавым светом. Дорога забурлила, сквозь почву полилась черно–красная жижа.

— Вторая фаза! — крикнул Головастик.

Я отскочил от мертвеца, выглядывая свободные места. Как назло, такой кусок был только у ребят, и между ним и мною повсюду бурлила цветная грязь. Назад тоже не вариант скакать, потому что сагрю остальных мобов. Одна из пачек топталась шагах в тридцати. Лекарша клацала зубами, всматриваясь в мою сторону. Влево и вправо ровное поле кипящей глины. Да жёваный ты крот!

Под ногами забулькало, и я скаканул в сторону. Сапоги зашлёпали по грязи, здоровье поползло вниз. Пренебречь, вальсируем!

Кузнец тем временем развернулся к Головастику и побрёл на него. Шаман бросился наутёк. Игнат вновь покраснел, выдавая очереди. За спиной бугая нарисовался Кренделёк.

А мне не подобраться. Хил убегал, здоровье таяло. Я рачил. Места для того чтобы не стоять в алой грязи не было! Плюнув, я бросился напрямки, к увиденному свободному островку. Топ–минус здоровье, топ–минус здоровье.

До небольшого клочка обычной дорожной глины оставалось несколько шагов, когда здоровье кончилось. Но выругаться я не успел. Потому что — зачем? Они должны были сказать всё сразу. Должны были объяснить. Мы ошиблись. Мы страшно ошиблись, и они знали об этом.

— КРОВЬ КРОВЬ КРОВЬ! — взвыл Разрыватель. Деревня должна быть наполнена мёртвыми. Ведь это последний оплот перед явлением Серого Человека. Смерть держит наступление вестника апокалипсиса! И если Кузнец, бывший опорой Гелбгартена ещё при жизни, устоит — то пришлый чародей сможет открыть портал и впустить то, что задержит распространение павшей власти. Малое зло. Да, малое зло, способное остановить Серого!

И задохлики знали об этом. Знали, грёбанные задроты!

Я настиг Кренделька, прыгая по бурлящей земле и уже не чувствуя боли от ожогов, рубанул Разрывателем разбойника в шею. Тот развернулся, получил кулаком в лицо и грохнулся на землю.

— ВЫПУЩУ ТЕБЕ КИШКИ! Не трогай его, мудила! Нельзя его трогать! — заорал я.

В руках оказалось «щупальце», как кстати! Пригвоздив Кренделька Разрывателем, я хлестанул наотмашь несколько раз. В грудь ударила стрела, всё тело задрожало от тока. Игнат. Предатель. Лучник, пустив магический снаряд, торопливо переключился на Кузнеца. Сука… Он сейчас его убьёт!

Внутри что–то всколыхнулось, мол, что ты делаешь, Егорка?! Зачем? Но сомнения развеялись. Кренделёк схватился за лезвие Разрывателя и выдернул его из себя, а затем на четвереньках отбежал в сторону, вляпавшись в алую грязь.

— С–с–с-с–с–су-у–у–у-у–к–к-к–к–к-и–и–и-и! — бился под током стрелы я. Через секунд пять меня, наконец, отпустило. Подхватив с земли меч, я бросился к Стасу. Тот пятился, наяривая по струнам и что–то крича. Слова я не разбирал. Нужно заткнуть ублюдка. Он ведь только притворялся милашкой, а на деле… На деле он враг Гелбгартена! Враг этого мира.

Игнат удалялся, преследуемый боссом, но после каждой пробежки останавливался, пускал стрелу и, потянувшись за следующей, продолжал бег. За кузнецом спешил Кренделёк.

— Вы не понимаете, что делаете! — заорал я. — ВЫЛИЖУ ТВОИ КОСТИ! Они не пускают серого человека, идиоты!

Головастик метнул в мою сторону тотем. Палка плюхнулась в грязь, вспыхнула. Свет резанул по глазам, и я взвыл, ослепнув:

— Да, блядь, хватит! Его нельзя убивать!

Слепо размахивая мечом, я кружился в ярком небытии и сыпал проклятиями. Кузнец ухал где–то далеко–далеко и вдруг замолк. Пауза. Что–то большое грохнулось на землю.

И тут мне в горло кольнуло. Рот заполнился кровью. В белом зареве стали проступать контуры окружающего мира.

Кураж!

Всё стихло, я ринулся на барда, стоящего ближе всего ко мне. Мигом добрался до Стаса, рубанул Разрывателем наискось. Музыкант вскинул руку, защищаясь, и я рассёк её. Ногой врезал барду в грудь, и он повалился на землю. Стрела Игната отскочила от маски с противным звуком. Краем глаза я заметил промахнувшегося Кренделька. Разбойник оступился, скользнув по неуязвимому телу. Потом вдруг оказался справа от меня. Слева, справа. Кинжалы мелькали стремительно, неестественно быстро. Похоже, Юра слил в мой кураж свою ульту. После последнего удара Кренделёк отшатнулся, разрывая дистанцию, но Разрыватель сбил с его головы капюшон.

Рога исчез в инвизе.

Шаман стоял метрах в пяти от меня, расставляя тотемы и заливая хилом соратников. Уродец. Плюнув на всё, я ринулся к нему. Меч лязгнул о посох.

Коварный удар.

Головастик поник. Затем получил удар в голову, повалился набок. Я вогнал ему меч прямо в маску, чувствуя, как хрустят кости под сталью. Вновь скользнула стрела Игната, вновь промахнулся Кренделёк. Щёлкнул хлыст, подсекая разбойника. Я же развернулся к поднимающемуся Стасу. Тот что–то вопил, выставлял перед собой руки.

Я убил и его.

Кураж закончился. На перекрёстке осталось два трупа, целящийся неподалёку Игнат.

Где Кренделёк?

По горлу резануло. Кто–то дёрнул меня за маску, заваливая назад. Неуклюже взмахнув мечом, я упал на спину. Сверху тут же оказался разбойник и сноровисто принялся пилить мне горло. Но вдруг замер и мешком повалился сверху. Яд Повелителя Озера доконал парнишку. Сбросив с себя тело, я поднялся. Перед глазами всё плыло.

Игнат натянул лук, стрела засверкала зелёным огнём.

— Выпотрошу, — пообещал ему я. Разрыватель скромно промолчал.

Танг. Глаз ожгло острой болью, голова запрокинулась назад, и я умер.

Над головой неторопливо плыли мрачные тучи. Они смешивались друг с другом, нарастая в повелителей туч, или же распадались на десятки облачков поменьше. Пахло гнилью и близким дождём. Я сел.

— Сказано же в грязи не стоять? — сказал откуда–то Головастик. Я ошеломлённо посмотрел на него. Что это было?!

— Ребятки… Я это… Того… Нет, я в душе конечно хотел бы убить всех человеков, но…

— Майндконтроль. Если сдохнуть в огне — начинаешь служить Гелбгартену, — пояснил шаман. — Вставай и пошли.

— Простите… Чего сразу не сказали?

— Я хотел, но ты меня перебил, — сказал Головастик. Явно, с улыбкой.

— Месть сладка, да? — повернулся к нему я.

— Есть немного.

— Вспомнишь об этом, когда я приколочу твоего любимого хомяка к дверному глазку.

— С радостью, Лолушко, сделаю это, если представится такая возможность. Пришёл в себя? Время.

Я поднялся на ноги, глядя на пустынную улицу. Испачканная душа забилась куда–то в район желудка и сидела там, схватившись за голову. Мол, это была не я, это был не Егорка. Но, факинг щит, в тот момент, когда Разрыватель кромсал боевых товарищей — всё казалось правильным. Единственно верным. Это делал я, а не наблюдал со стороны. Я хотел это делать.

И в моих действиях было больше осознания цели, чем в свободной жизни. Ты должен убить, потому что это важно. Сильно разнится с тем, что приходится делать обычно.

— Вы злые люди…

— Ты тоже не добряк, — сказал Кренделёк. — Троих грохнул. Что за ерундистику ты на себя накинул, что нож соскакивал? Я свою способность разрядил, а тебе хоть бы хны.

— Танковая абилка. Полный имунн. Ульта шута.

— Пользуйся ею почаще, Лолушко, — произнёс Головастик. Нетерпеливо махнул рукой. — Давайте быстрее. Нам ещё двоих боссов снимать, а потом на ресет.

— Вы не переживайте, Егор. В первый раз нас тут пятеро осталось, на страже деревни, — подошёл Стас. — Мы уже и не знали, как быть. Олег, Юра, Женя, Миша и Игнат попались. Нас выкосили, мы возрождаемся, а они стоят рядом с Кузнецом. Было страшно.

— И как справились?

— Фокусом убивали, — вмешался Головастик. — Сначала хила, затем Женю и его петами танчили, потом дд, последним колупали Олега. Настоящий фестиваль смертей был, пока справились. Целый день потратили. Наслушались всякого.

— Рад, что был в другом месте, — признался я.

Шаман хмыкнул и направился в сторону перекрёстка.

Второй босс показался много проще, но сильно болтливый. Трое старост Гелбгартена, сморщенные старики, совсем не мёртвые, но хорошо вооружённые. Здоровье у них оказалось общее. Доступный для боя только один, остальные стояли да орали про приход властелина Ночи, который сможет остановить Серого Человека. Остановитесь глупцы, мол. Опомнитесь! Конец близок, и только чародей может задержать его.

Один из старцев лихо орудовал косой. Второй заточенными костями, а третий — кулаками. Больше всего прилетало от последнего, но мы сдюжили. На последнем отрезке трэш разнообразился вооружёнными ополченцами, сгнившими, как и прочие. Я совсем забыл про то, что нужно сражаться и внимательно танчил, снимая злым языком сорвавшихся на урон мертвяков.

И, наконец, перед нами оказался чародей. Высокий, худощавый маг стоял перед столпом бьющего в небо свет. Воздев руки, он покачивался из стороны в сторону, и по чёрному балахону стекали алые ручейки. Змеями струи магии вливались в фонтан и там меняли цвет.

С нашим приближением маг обернулся. Бледного вида мужчина, с чёрными синяками под глазами. Лицо измождённое, измученное. Губы почти синие.

Родогар

Проклятый Ковен

— А сейчас будет лор, — сказал Головастик. — Это надолго.

— Ты пришёл, — сказал чародей. — Ты пришёл!

— Эм… Что это? — напрягся Кренделёк. — Юра, что это?

Шаман, было присаживающийся, остановился.

— Не понял…

Маг смотрел на меня.

— Ты всё–таки явился… — Родогар подобрал длинный полог балахона и преклонил колено. — Обещанный герой.

Смотрел босс на меня. Впрочем, как и мои товарищи.

— Трататушки тратата! — станцевал я. — Дратути!

— Это всё не нужно, раз ты здесь, — маг склонил голову. — Это всё было неправильно. Но мы не имели выбора. Повелитель Ночи… Теперь мы убережём мир от любого зла без проклятия.

— Мне не нравится это, Егор, — буркнул Головастик. — По–моему ты опять что–то сломал. Он должен был убеждать нас в правоте и призывать присоединиться к ритуалу.

Я вспомнил про Еммануила. Не про такое вот он говорил? Типа «если в зоне действия лолушко то запусти такой скрипт»?

В руке чародея блеснул кинжал.

Игнат натянул тетиву.

— Я причинил много зла, — продолжил Родогар, глядя куда–то в пустоту. — Я предал всё, что любил, ради великой цели. Но ты пришёл… Я могу остановиться. Могу освободиться.

Он прижал кинжал к дряблому горлу, поднял взгляд на меня, и резко дёрнул рукой. Кровь толчками полилась на землю. Маг плюхнулся лицом вниз.

В инвентарь добавлен:

Оскал (уникальный)

Эту вещь создали в демонических кузнях. Пропитанная предательством и болью, она несёт в себе ухмылку Повелителя Ночи. Говорят, для того чтобы добыть маску необходимо принести в жертву любимого человека. Что кто–то и сделал.

Ловкость + 100

Выносливость +100

Шанс критического удара + 30%

Шанс поразить противника гниением.

Шанс ошеломить противника на 1 секунду. Срабатывает не чаще чем раз в 10 секунд.

Способность призвать демона, готового сражаться под вашим началом.

Внимание, носящий эту маску автоматически теряет репутацию со всеми фракциями на один уровень.

Внимание, Оскал может вызывать видения. Они могут быть вам полезны.

*надень меня*

— Это как–то неспортивно. Встань и дерись! — вяло сказал я, вчитываясь и одновременно косясь на труп мага. И добавил: — Пожалуйста.

— Егор… Я надеюсь, ты нам место фарма не угробил? — с угрозой произнёс Головастик.

— Блять, а я‑то как надеюсь! — фыркнул я.

— Выходим и делаем ресет. Молись, Лолушко, чтобы получилось.

Я смотрел на маску. Особенно на последнюю строчку. Репутации ладно, хрен с ними. Это интереснее чем Кровавый Клоун. Но…

Что нахрен за видения? У меня и так психика не здоровая, галлюцинаций только не хватало.

— Лолушко! Идём! — гаркнул Головастик. Он уже спешил по улице к выходу из Гелбгартена.

— Ага… Ага… — вяло произнёс я. Облизнулся. Взял Оскал в руку.

А затем стянул маску Кровавого Клоуна.

— Сценарист —

Фонарный столб подрагивал под секущим ветром. Сценарист прислонился к нему спиной, укрываясь от секущих порывов, закопался в отороченный мехом капюшон и чувствовал вибрации. Мимо проехал автомобиль, чавкая шипами по слякоти.

— В полицию я не верю, — сказал Сценарист, закончив рассказ.

Собеседник, с надвинутой на глаза шапкой затянулся сигаретой. Огонёк вытянул из темноты грубое лицо и внимательный взгляд. За всё время беседы он задавал короткие и сухие вопросы, уточняя детали проблемы. Хмыкнул, когда Сценарист поведал о том, как сталкер обошёл датчики движения и залил их герметиком. Что Андрей только потом на записи с камеры увидел, как чёртов гость из леса выбрался с листом оргстекла, прикрываясь им. Что даже не знал, что такое возможно…

А вот этот человек знал. И хмыкнул, абсолютно точно, насмехаясь.

— Поэтому нужен специалист, — холодно сказал Андрей.

Вновь затяжка. Тишина. Наёмник думал.

— Точно один? — наконец произнёс он. Голос спокойный, обволакивающий. Почти бархатный.

— Да.

Мимо вновь пролетел автомобиль. Вдалеке подрагивали огни заправки. Машина Сценариста осталась в километре отсюда, спрятавшись в лесу на просёлке. Да и гость пришёл пешком, хоть и со стороны цивилизации. Место обозначили координатами. Подальше от лишних глаз.

Андрей наблюдал за наёмником, которого нашёл в сети. Да, там, если поискать, можно найти кого угодно. Любые услуги.

— Живым? — скучающе уточнил Варг87. Именно под этим псевдонимом они и общались в интернете.

Сценарист задумался, и наёмник истолковал это превратно и добавил:

— Так дешевле.

— Тогда живым.

Вновь затяжка. Затем окурок полетел на дорогу.

— Думаю, у него военная подготовка, — зачем–то сказал Сценарист. Удивительно, но перед Варгом он чувствовал себя слабым, и это раздражало.

— Возможно. Когда приступать?

— Вчера.

Наёмник хмыкнул. Сунул руки в карманы бесформенного пуховика. Выудил оттуда блокнот, отвернулся от ветра, накарябал что–то на бумажке, оторвал её и протянул Сценаристу. Листок едва не вырвало порывом стихии, но Андрей удержал. Рассмотрел сумму.

— Дорого.

— Дело ваше, — равнодушно пожал плечами Варг и развернулся.

— Постойте, — сцепил челюсти Сценарист. О, он не простит такого обхождения. Он обязательно его припомнит. В груди даже заболело от злости. И умом Андрей понимал, почему испытывает такие эмоции. Зависть. Обычная зависть. Грубая сила, уверенная мощь — то, чего ему никогда не хватало в жизни. В школе, в институте. Он всегда пасовал перед такими людьми и ненавидел их.

Потому что тоже хотел быть сильным.

— Всё должно быть тихо, — сказал Сценарист.

— Разумеется, — спокойно сказал Варг. — Половина вперёд. После поговорим об зоне нахождения объекта.

Андрей кивнул. Левая рука ласкала спрятанный в кармане пистолет. Он рисковал, назначив эту встречу. Но был готов к попытке обмана. Ведь куда проще получить задаток с трупа заказчика и ничего не делать.

Наёмник протянул руку.

— Я не брал деньги с собой, — вкрадчиво произнёс Сценарист.

— Разумно, — опустил ладонь Варг. В руке появился телефон. Толстые пальцы скользнули по экрану. — Я сбросил координаты с инструкцией по передаче вознаграждения. Доброй ночи.

Он развернулся и пошёл в сторону заправки.

Андрей выпустил рукоять пистолета, только когда фигура растворилась во тьме. Затем выудил сигарету. Зажигалка долго не загоралась, но, наконец, исторгла крошечный огонёк. Сценарист прикурил, глядя во мрак, сожравший наёмника.

Время — деньги. Возня с чёртовым сталкером отнимала много сил. Обыскивать окрестные леса — значит полностью потерять связь с проектом. Поставить его под угрозу, а он и так трещит. Да, пока ещё у него есть несколько дней, прежде чем Роттенштайн дойдёт до последнего босса. Но проблемы надо разрешать заранее.

Дома Сценарист был через час. По дороге ознакомился с присланным на недавно заведённую почту сообщением от Варга. Проверил геометку. Пятьдесят километров от города. Старая автобусная остановка давно снятого маршрута. Положить в мусорный пакет. Бросить в люк. Оповестить о передаче по почте.

Дикость, во времена информационных технологий, но надёжно, как кувалдой по темени.

Сценарист улыбался. Машина заехала на участок, позади потухли проблесковые жёлтые маячки закрывающихся ворот. Холодный ветер с ледяной крошкой стеганул его, когда он вышел из фургона. Подняв воротник, Андрей торопливо вошёл в дом.

Бросил на кухне сосиски в ковшик. Щёлкнул кнопкой чайника. Привычный домашний ритм успокаивал. Всё то время, пока закипала вода, Сценарист буравил взглядом тьму за окном. Рисков слишком много. Место захоронения надо менять, и быстро. После того, как он засветил перемещение фургона к Сяберо — повторно ехать туда не безопасно.

Датчики систем жизнеобеспечения перестали согревать взгляд зелёным цветом. Утром было восемь жёлтых и два красных. Скоро снова придётся думать, как избавляться от тел. Время вскрывать резервы.

С тарелкой в руках он плюхнулся за пульт. От усталости слипались глаза. Сегодня он дал отдохнуть Светлане и ухаживал за игроками сам. Смотреть на помощницу было приятно и страшно одновременно. Она выцвела, похудела, глаза запали. Покорная, но близкая к концу рабыня.

Судя по записи с камеры — весь день женщина проспала, как убитая, уткнувшись лицом в подушку.

Затем он погрузился в игру. Первым делом проверил армию мертвецов, пришедшую с острова Унии Мороза. Та всё ещё двигалась к Шеолану, не вступая в сражения с местными жителями, пока те их не трогали. Туда же следовало огромное количество других мобов, будто бы связанных единой волей. Сценарист закурил, изучая логи. Где–то на загривке шевелились волоски. Система вела себя нестабильно. Отключение подозрительного модуля привело к тому, что тысячи матриц словно рехнулись, получив одну и ту же команду.

И он не знал, что делать дальше. Отключать их? Откуда пришла команда Андрей пока не разобрался. Не было времени, да и логирование во многих местах будто пропало. Перестартовывать систему целиком? Действие серьёзное, оно сотрёт множество уникальных данных.

Сценаристу было неуютно. Всё выходило из–под контроля. Даже любимый Выводок, его первое детище, вёл себя странно. Заполонив земли Унии, он уткнулся в воду и продолжал плодить чудовищ. Ряды монстров стояли вдоль берегов северных земель и словно ждали чего–то. Если раньше наблюдать за расцветом было интересно — то теперь чуточку жутко.

Он пытался отвлечься наблюдение за сбором коалиции против Роттенштайна, но мысли всё время возвращались к странному поведению системы. И поэтому Сценарист закопался в код, пытаясь понять, как отключение модуля запустило странную команду во множество матриц.

Глаза болели от цифр. Сознание тупело. Сигарета таяла за сигаретой. Он искал зависимости, ругался на пропавшие логи, определял подозрительные модули один за другим. И, казалось, вроде бы нашёл место, как заверещал звонок.

Звук выдернул его из размышлений. Рот изумлённо раскрылся, и окурок повис на нижней губе. Боль ожгла подбородок, и, чертыхнувшись, Сценарист содрал сигарету и ткнул в переполненную пепельницу.

Звонили с улицы. Простое устройство. Нажми на кнопку на воротах, радиосигнал поступает в комнату и ломает ровный поток мыслей.

Пальцы легли на клавиатуру. Камера ночного видения залила монитор контрастом. У ворот стояла машина с включёнными фарами, а у калитки топтался человек с большой сумкой.

В уголке монитора мигали часы. 01:25

Кто это такой?!

Гость постоял немного, затем вновь вдавил кнопку звонка. А потом вытащил телефон. Андрей облизнул пересохшие губы. Медленно встал, не отрывая взгляда от экрана. Незнакомец повернулся, разговаривая, что–то спрашивая. Кивнул, со слегка недоумённым видом. Сбросил звонок и постучал.

Сценарист пошёл к выходу.

Калитка лязгнула засовом, металлические петли скрипнули.

— Чего надо? — спросил он. Гость обернулся, радостно улыбнулся. Молодой, лет двадцать–двадцать пять. На борту «Лады» красовался улыбающийся сырный человечек с пиццей на подносе. «АтомФуд».

— Ваш подарочный заказ! Три большие пиццы с мясом.

— Я не заказывал, — грубо ответил Сценарист, сжимая рукоять спрятанного в кармане пистолета. АтомФуд точно с треккерами. Если завалить гостя, это вызовет вопросы. Проклятье…

— Ваш адрес, проверьте, — курьер протянул бумажку. — Всё верно. Я только что звонил. Мне сказали всё верно, просто нужно постучать.

Сценарист взял квитанцию. Взгляд скользнул по контактным данным. Улыбка тронула губы.

— Спасибо.

— Далеко вы забрались. Чуть не убился по дороге, — весело сообщил курьер. Открыл сумку, вытащил три коробки с пиццей. — Доброй ночи и спасибо что пользуетесь АтомФудом.

Паренёк заскочил в машину, откуда вырвалась на свободу ритмичная музыка. Лада неуклюже развернулась, лизнув светом фар по зарослям у дороги, и уехала.

Сценарист про себя повторял номер с квитанции, глядя в темноту. О, тот, кто заказал эту пиццу — сейчас наблюдал, бесспорно. Наблюдал и улыбался.

Ничего… Ничего… Скоро улыбка с его лица слезет.

Андрей торопливо закрыл калитку, почти бегом добежал до дома. Вскочил в тамбур, бросив пиццы на стол. Открыл шкафчик с симками. Неловко вставил одну из них в телефон. Шевеля губами дождался появления связи и набрал номер.

Длинные гудки. Один. Второй. Третий. На девятый раздался щелчок соединения.

— Что тебе нужно? — спросил Сценарист. По ту сторону царила тишина. А затем хрустнула под чьим–то весом ветка.

— Я найду тебя, — процедил Андрей. — Рано или поздно найду.

В трубке слышалось тяжёлое дыхание. Сталкер шёл по лесу и слушал.

— Найду, клянусь! — перед глазами потемнело, в виске стрельнуло от напряжения.

— Ты это… — хрипло проговорил сталкер, — Яне и Славику кусочек передай. И это… Не езди больше к своему болоту. Не надо.

Связь прервалась. Яна и Славик… Те, кого Сценарист забрал из Худанок. Хмырь пришёл за ними?

Андрей прищурился. Ну что ж… Хорошо…

Глава восемнадцатая «Я — ваш виртуальный помощник»

— Ваш подвиг в прошлом изменил будущее, — старик у входа показал на деревню. — Приход Повелителя Ночи лишь казался спасением против всеобщего зла, но на самом деле…

— Позвольте, монсеньор, когда мы в тот раз заходили — тут уже всё ништяк было, — вставил я. Привратник меня не услышал. Божечки–кошечки, халтура! Я‑то думал тот каждый хмырь с большой историей.

— … они призвали бы в мир сильнейшего из слуг Серого Человека! Теперь, когда…

Головастик ощутимо нервничал, дожидаясь возможности стартовать подземелье заново. Старик покашливал, шамкал губами, грозил трясущейся рукой и пытался в торжественность. Я изучал мир через Оскал. Комментарии и лайки от товарищей мне удалось набрать ещё внутри Гелбгартена. Они были довольно разнообразными. Стас сказал, что «это отвратительно», Кренделёк выдавил краткое «епт». Ингат приподнял брови и покачал головой, мол, нихрена себе морда. И только Головастик буркнул, что мне несказанно идёт.

В луже у дороги я обнаружил зачатки сарказма в словах нашего предводителя. Потому что маска работала не как шлем. Будто кто–то взял огромную ухмылку с оскаленными кривыми зубами, вырезал её и присобачил мне на физиономию. Даже не заботясь над тем, чтобы хоть как–нибудь ту приклеить или расправить. Если повернуть голову, то видно было, как она висит в паре сантиметров от моих губ. А если в анфас смотреть! Там прямо сатанизм какой–то. Кастомизация этой игре б не помешала.

Немудрено, что репутацию режет эта штука. Я сам к себе относиться стал чуточку похуже, честно.

Кроме килограмма статов и зловещего обещания скорых видений — Оскал должен был обеспечить меня телохранителем. Но… Вызов этого товарища совершенно точно стоял на одну ступеньку выше, чем сборка шкафа из икеи без инструкции.

Я отошёл чуть в сторону, бормоча под нос различные комбинации типа «явись», «приди», «призвать демона», «активировать оскал», «вылезай, скотина». Позади гудела деревня и вещал старец. Мимо пробежал мальчишка с палкой в руках, хохоча нырнул в траву справа от дороги, а затем высунулся оттуда, увидел моё лицо и с визгом бросился куда–то в поля.

— Бу, епта! — буркнул я.

Повернулся к товарищам. Боковым зрением увидел движение слева, дёрнулся. У дороги стоял лысый толстяк–коротышка в красной рубахе навыпуск, до колен, и мерзко ухмылялся. Штанов у проходимца не было. Грязные ступни утопали в дорожной пыли. Глаза подведены углём, будто насмешкой над гримом клоуна.

Наши взгляды пересеклись.

— Я б на твоём месте резко переосмыслил бы подобный наряд. В моих краях за такое могут и в колодце притопить, — сказал я ему. — Морду–то точно начистят.

Толстяк улыбнулся ещё шире. Недостаточно для косплея моего оскала, но ничего так, жутковато.

— Егор! Заходим! — крикнул Головастик.

— Погоди! У меня увлекательный разговор! — ответил ему я.

Толстяк приподнял руки к пузу и начал отплясывать, выбрасывая перед собой короткие ноги. Рубаха болталась, дряблые щёки колыхались.

— О, а может даже танцевальная битва! — гаркнул я, не оборачиваясь.

— С кем, — совсем рядом произнёс взбешённый Головастик. Шаман преодолел расстояние бегом, не иначе. Может, даже, с занесённым для удара кулаком.

— Ну, а как ты думаешь, Юрчамба? Много кандидатов?

Жирдяй остановился. Прижал ладони к щекам и умильно вытянул губы. Покачал головой.

Юра встал между мною и толстяком.

— Хватит дурковать, Лолушко. Пошли, я сбросил подземелье. Заходим.

Коротышка в красной рубахе выглянул из–за шамана и показал язык.

— Дык он дразнится, ма!

Головастик обернулся, пару секунд изучал золотистое поле за дорогой, медленно повернулся ко мне и с ледяной терпеливостью проронил:

— Я помню, что у тебя есть проблемы с головой, Егор. Поэтому выслушай — здесь никого нет. Когда мы отсюда выберемся — сходит к доктору. Серьёзно.

— Ты там никого не видишь?!

— Егор… Идём.

Толстяк беззвучно захохотал, тыкая в меня пухлым пальцем. Жир на пузе колыхался в такт задыхающемуся смеху.

Дратути, видения. Очень, блядь, полезная штука. Может снять его к хренам, Оскал этот? Пока пользы от него немного.

Как на шарнирах, я дотопал ко входу в Гелбгартен. Торопливо согласился со входом, стараясь не оборачиваться.

Деревню слизало прошлое. В небо вновь бил столп света. Толстяк остался позади. Надеюсь.

— Ну, слава Богу, ты ничего не сломал, Лолушко, — буркнул Головастик. — Поехали! И теперь давайте без вайпов. Начинаем с левых.

Я ошеломлённо двинулся к мертвецам. Машинально. Уворот, уворот, уклон. Раз, два. Жуткий толстяк не выходил из головы. Его мне будто из фильмов ужасов загнали. Не баба с поленом в красной комнате, но тоже мало приятного.

Один из покойников саданул по плечу, вдогонку. Фак. Задумался. Разрыватель плюнул ругательством, рубанул по руке моба.

— Сзади! — заорал Головастик. Я кузнечиком отскочил назад, увлекая за собой гурьбу покойников. Краем глаза увидел, как чуть левее земля вспучилась, будто рванул небольшой гейзер. Из дымящегося провала выбралась поломанная тварь с человеческой головой без лица. Упираясь многосуставчатыми руками в землю, она выдернула себя из прорехи и молча бросилась на мертвецов.

Игнат остановился. Да и Кренделёк постарался откатиться подальше, а затем и вовсе исчез в инвизе. Призванный демон молча раскидал мобов. Повалил одного из них на землю, в воздух полетели истлевшие куски тел. Голова футбольным мячом запрыгала по улице. Рядом со мною плюхнулась нога. Подгнившие пальцы ещё шевелились, но с каждым мигом всё медленнее.

Монстр разодрал всех четверых противников, гигантским скачком преодолел расстояние с лекаршей, рванул её пополам, а затем таким же лихим прыжком вернулся к нам и нырнул в зев земли. Типа, покеда, моя работа здесь окончена.

Уцелевший Бурый тем временем вышел из контроля, и шагал к нам.

— Лолушко, лови! — скомандовал Головастик. — Что это было, чёрт возьми?

Я постучал пальцем по Оскалу, перехватывая мертвяка с затянутой в решётку головой, сказал:

— У меня теперь свой Бобик есть!

Демон вылезал бесконтрольно, и только когда мне прилетало (вот я бы удивился, если б владелец артефакта не должен был страдать, а!) Разрывал противников он знатно, быстро появлялся, быстро уходил. Красавец.

Пока мы добирались до Родогара — Бобик появился раз шесть. Один раз на Кузнеце, и это было эпическое сражение. Получив молотом в торец — демон рассыпался в пыль, тут же собрался за спиной мертвяка и вгрызся в босса. Однако, когда вокруг забурлила слизь — мой слуга торопливо ретировался в дырку, оставив нас разбираться самостоятельно.

Наученный горьким опытом я стал смещаться вглубь зачищенной улицы заранее, так что на сей раз голову мне не вскружило и товарищей я не уконтропупил. Славно!

Сам Родогар вновь поприветствовал нас сокрушающейся речью, профессионально перерезал себе горло и дропнул шапку на шамана. Спасибо ему за это. На весь проход ушло не больше тридцати минут. Толково. Прямо как в приснопамятных играх, где эпические герои аннигилируют угрозу окружающей среде на максимальной сложности за четверть часа, пока новички тратят на прохождение гора–а–аздо больше.

— Сейчас будет веселее! — сказал я собирающимся на выход товарищам. — Значительно!

Открыл панель кланового чата, набил сообщение, отправил и замер. Толстяк вернулся. Он стоял по ту сторону погасшего фонтана и пританцовывал. Язык высунулся, опухшие пальцы указывали на что–то под ногами уродца.

— Веселее? — спросил Головастик. Я же молча пошёл к коротышке. Мой персональный глюк топтался над старой бочкой.

— Внутри что–то?

Лысая голова торопливо закивала.

— Егор? — встревоженно подал голос Стас. — Что случилось?

Я встал рядом с бочкой, заглянул внутрь. На дне лежал сверкающий шлем–бацинет, отделанный искрящимися драгоценными камнями. Эвона как. Толстяк расплылся в довольной улыбке и потёр ладоши, не переставая кивать.

— Это полезный подгон, конечно, — сказал я ему. — Но почему бы тебе не выбрать какой–нибудь другой образ? Симпатяшку какую в костюме от Виктории Сикрет? Зачем вот это вот убожество.

Сальные губы обиженно скривились. На плечо вдруг легла рука.

— Егор? — тихо сказал подошедший Стас. — Что с вами?

Я хихикнул, втянул плечи, чуть склонив голову. Истерично пробормотал:

— Они говорят мне убить всех. Говорят, что вы задумали против меня недоброе. Они видели всё, Станислав.

Бард отступил:

— Егор! Как вы могли подумать.

Я вытаращил глаза, глядя в пустоту перед собой.

— Это вы виноваты в смерти Толстопуза. Да. Они говорят так! — палец указал на невидимого ребятам толстяка. Тот нахмурился. Быстро замотал головой. — Моя любимая крыса. Добрая, милая. Они говорят вы отравили её!

Стас попятился, вяло возразив:

— Но… Мы даже не были знакомы!

Рядом возник Головастик:

— Лолушко, приди в себя уже! Что опять?!

Блин, и правда, чего я так над Стасом издеваюсь–то? Стыдоба стыдобищная, Егорка! Но вот подмывает каждый раз! Не верю в хороших людей, сковырнуть хорошесть хочу? Зачем. Эх.

— Короче, — посерьёзнел я. — Мне тут виртуальный помощник перепал. Вы его не видите, а я вижу из–за маски. Смотри на что навёл!

Шаман глянул в бочку, цокнул языком, вытащил шлем.

— Снежку может подойдёт. Хорошая находка! Это любопытный артефакт у тебя, Лолушко. Занимательный.

Толстяк исчез.

— Помни! Виктория Сикрет! Погугли! — гаркнул я в пустоту. Повернулся к выходу. — Ну что, братцы–кролики, время получить подкрепления? А пока они приближаются — го ещё раз. Я создал.

* * *

— Зачем? — спросил Харальд. Рыжеволосый хевдинг пристально смотрел на деревню. — Они ведь живые.

— Это пока. То есть… Это уже… Или это ещё? Да в тушку тушканчика это всё, сам запутался. Короче, приключение на двадцать минут. Вошли и вышли. Вы ж закисли без хорошей драки, верно?

Вождь Бергхейма с сомнением глянул на спутников. Те, с не меньшим сомнением, на него. Леннарт хмурился больше всех, искоса глядя на мой Оскал.

— Топор проверишь, — ввернул я. Лицо здоровяка посветлело.

— Лолушко, время идёт, — поторопил Головастик. Старик–привратник, уже прогнавший речь, терпеливо ждал нашего решения. Я вышел из группы.

— Лолушко?! — рявкнул шаман. — Хватит дурить!

— Он не слишком почтителен с тобой, знаешь? — чуть склонился ко мне Харальд, не сводя взгляда с Головастика.

— Заметил уж. Принимай в состав! Время битвы, все дела!

«Харальд Скучный предлагает вам вступить в группу»

Этот вариант я ещё не использовал, но пришла пора.

— Расходимся, пацаны. Ливайте из группы! — повернулся я к игрокам. Панель «пригласить в группу» работала, и я раскидал команды каждому. Даже Головастик ничего не сказал, получив приглашение.

— А теперь — время веселиться!

И мы вошли в Гелбгартен карающей дланью. Бульдозером на склад пивных бутылок. Викинги выкашивали мертвецов с такой скоростью, что демон Оскала выскочил из–под земли только один раз. Постоял, оглядываясь, окружённый перепуганными бергхейцами, и не найдя добычи нырнул обратно.

Через десять минут Родогар, по–моему, немного уставший от наших визитов, вновь перерезал себе горло, отдал ботинки на разбойника.

— Вот так надо, — сказал я приятелям. — Ну что, очередной заход?

— Вот это да, — только и сказал Головастик. — Вот это — да…

И тут я увидел её. Высокая, стройная блондинка в чёрном кружевном белье пританцовывала у покосившейся хибары, левее от нас. В этом должен был быть объективизм и сексуальная эксплуатация, если бы ни то, что вела она себя точь–в–точь как приснопамятный толстяк. С теми же дурацкими жестами.

Короче — шарма никакого. Я понуро двинулся к указанному месту. Открыл гнилой сундук. Волком глянул на кривляющуюся красотку.

— Боюсь, мои психологические проблемы только что усугубились, — буркнул видению. — Мир эротических фантазий уже никогда не будет прежним.

Модель приложила ладони к щекам, вытянула губы и выпучила глаза. Тьфу, пропасть.

— Давай лучше обратно того клоуна. А то ведь реально сдвинусь, — сказал я, вытащил из сундука кожаные перчатки угольного цвета, отделанные серебром. На охотника. Ну, и то хлеб.

Красотка недоумённо всплеснула руками и исчезла.

— Ну что, лови! — я передал перчатки Игнату. Тот пару секунд знакомился с описанием, потом бросил:

— Говно.

— Всегда пожалуйста, Игнатушка. Всегда пожалуйста. Ну, вперёд, к свершениям? У нас есть какой–то предел, когда мы будем готовы к великому рейду, Юра? Типа там итем левел средний заоблачный, или стопятьсот килов ласта в эпохальной сложности?

— Я не знаю, — сказал Головастик. — Пока нет флая — мы без Ловеласа. А Ловелас нам нужен. Так что, пока в Бастионе не достроится гнездо — пополняем склады. Потом будет где развернуться.

Мы брели по мёртвой деревне.

— Я ведь до сих пор не знаю, что нас ждёт в Твердыне, — признался Головастик. — Вдруг без определённого снаряжения там какого–то босса не пройти? Если уж ребята из Роттенштайна столько времени на первом провели — это ж как там сложно–то? Они ведь упакованы были прекрасно.

— Где все твои репутации и соратники, кстати?

— Я всех разогнал, — холодно сообщил шаман. — Клан распустил. Бастионы отдал.

— Зачем?

— Михаил Семёнович может быть убедительным.

— Ну, не убил бы он тебя. А так вон столько всего потерял. Упёрся бы рогом, как партизан. Гордо плюнул в лицо негодяю. Я такое в фильмах видел, прокатывает.

Головастик не ответил.

— Как из Бергхейма–то выбрался? — раз уж беседа не идёт, почему бы не спросить и это?

Шаман лишь отмахнулся, ускорил шаг. Чавкая по грязи, мы приближались к выходу, когда меня нагнал Хельге.

— Почему он назвал тебя обещанным героем?

Отношения с этим викингом у меня были не самыми лучшими, потому что именно его я вытащил из Фолькванга назад на бренную землю. Так что прямое обращение северянина ко мне знаком было подозрительным.

— У тебя ещё будет шанс попробовать его спросить об этом, — ответил я.

— Ты не ответил. Почему он так тебя назвал?

— Откуда мне знать? Может, я и правда он? Внешность обманчива, моншер.

— Ты повелеваешь мертвецами. Ты призываешь демонов. Ты ведёшь себя как безумец. Как можешь ты быть героем?

Я прищурился:

— У меня и волосья ещё не цвета золота и мускулатуры нема. Хватит меня унижать, а? Какого героя заслужили, тот и явился! Вон, ты родился крепышом, жрёшь в три горла, бухаешь как проклятый, а кто–то сидит на брокколи и толстеет!

Хельге растерянно открыл рот. Выдавил из себя:

— На чём сидит?

Мы подошли к выходу из деревни. Головастик уже растворился в пустоте.

— На брокколи, друг мой. На брокколи, — ответил я.

Вы покидаете фазовое подземелье «Гелбгартен». Уверены?

Ну ещё бы.

Я шагнул в цветущий мир и споткнулся о труп Головастика.

— Э?!

С рёвом ко мне двинулась огненная стена. Сзади почувствовалось движение, система швырнула меня в сторону, уводя от атаки вылетевшего из инвиза разбойника.

Из пламени вырвался детина в красных латах, с сверкающим молотом в руках. С воплем грохнул оружием о землю.

Получен негативный эффект: «Ошеломление»

Ой–ой…

Глава девятнадцатая «ПВП или …?»

Бдыщь.

Здоровяк в латах врезал молотом мне в голову. Надо сказать, было в действии нечто обречённое. Из–за оглушения пошевелиться я не мог, и просто смотрел как стальная громада, испещрённая магическими символами, медленно летит в лицо. С тоской, надо сказать, смотрел. И даже когда в шею воткнулся кинжал разбойника, отчего в горло хлынула солёная кровь, всё не мог оторваться от орудия молотобойца.

И вот, наконец, долгожданная встреча.

В глазах потемнело, чёрная дрянь залепила лицо, зажглась, опаливая кожу. Я ещё ничего не понял, но уже падал на землю, набирая бешенное число дебаффов и урона. Грохнулся рядом с Головастиком. И только ща вспомнил про «кураж». Выплюнул его, вместе с брызгами крови, перекатился в сторону и вскочил на ноги.

Мозг, как водится, в такие моменты, моментально впитал в себя информацию. Всегда бы так быстро работал.

Нападающих было девять человек. Маг с ником ЯкорнаяШесть, двое щитоносцев рядом с ним — Бмвхеров и Длинноносый. Позади танцевала девчонка в маске, извиваясь под невидимую музыку, как обдолбанная любительница стриптиза, позабывшая пилон — эту звать Зинаида. Рядом с танками корчился хмырь в чёрном, выдавливая из рук вязкую угольную дрянь, которая, верняк, меня и накрыла во время атаки. Колдунчик.

Ещё двое прятались в самом тылу. Наверняка хилы… Одна в зеленых листочках, тут Егоркой быть не надо, чтобы понять — друид. Зовут Очкастая. Плечом к плечу с ней жрец, тоже просто, ибо бело–золотые одеяния, много искр и святости вокруг. Над головой в капюшоне, окутанной сиянием, висело имя Блонда. В целом логично пока всё с именами.

Из Гелбгартена вывалились викинги. Трое сразу. Олаф появился прямо за спиной алодоспешного Рукоблуда. Северянин долго соображать не стал, чай не Лолушко, сразу саданул топором в шею молотобойцу. Тот крякнул, разворачиваясь. Выставил древко, защищаясь от второго удара.

На Хельге из невидимости раскрылся Бомжара, ноги скандинава подкосились, бергхеймец грохнулся на колени в оглушении, но пристроившегося за его спиной игрока смёл Леннарт. Разбойник отлетел на несколько шагов, грохнулся на землю и ловко вскочил на ноги, чёрный провал капюшона смотрел то на меня, то на Хельге. Со стороны хилеров в милишника били потоки целебной гадости.

Наружу вывалились остальные викинги и Кренделёк. Юра ситуацию оценил сразу и тут же исчез.

— Собирай шмот, Юрец! Не лезь! — гаркнул я. ЯкорнаяШесть что–то крикнул. В Леннарта впилась огненная стрела, а затем полилась чернота из рук Колдунчика. Гигант вспыхнул, волосы заискрили.

— О–о–оди-и-ин! — взвыл он и рванул к магу.

— Мочи Очкастую и Блонду! — завопил я. — Все в Очкастую и Блонду! Ахахаха!

Безумный хохот сдернул на меня огонь противника. Даже танки, стоявшие рядом с лидером, молча бросились в атаку. А Егорка дал по газам, уходя подальше.

Викинги разом ринулись к указанным целям. Двадцать секунд у них есть. Дальше не знаю, что будет.

— Стас на хил давай!

Бард, вышедший из Гелбгартена, изумлённо смотрел на происходящее. Лютни в руках нет.

— Милый друг, открой шампанское! — затянул дрогнувшим голосом он. — Пусть пробка выстрелит, взлетая в потолок!

Игнат покраснел сразу как вышел из подземелья, будто ждал атаки, вот только вместо хилеров врезал по Длинноносому. Вокруг танка вспыхнул пузырь, гасящий стрелы, затем лопнул и сталь зацокала о доспехи. Воин споткнулся. Затем получил разряд током, застыл, дёргаясь. Его тут же окутали бабочки, и щитоносец вышел из контроля.

— Юрец, подбирай, подбирай!

Я торопливо бросал на землю вещи. Те растворялись в траве, а значит разбойник услышал. В меня ударила ещё одна огненная стрела. Осыпалась чёрная гниль. Бмвхеров выдал рывок, ушедший в неуязвимость. Махнул сверкающим мечом вскользь, от инерции воина развернуло, и он грохнулся в траву.

Я скакал что было сил, избавляясь от шмоток. Последним на землю упал Оскал, и его слизнула рука невидимого Кренделька. А потом закончился кураж. Ноги моментально оплело вязкой дрянью, вспыхнули волосы от очередного заклинания ЯкорнойШесть. Я развернулся, дал в догоняющего меня разбойника Коварный удар. Бмвхеров проорал что–то вдогонку.

Вы получаете негативный эффект «Вопль гнева». Вы обездвижены.

Длинноносый рывком приблизился ко мне и грохнул в спину щитом.

Вы получаете негативный эффект «Удар щитом». Ваши способности уклонения снижены на 100 процентов.

Фак. Нет, это не тот эпический бой, который предназначен герою. Я тупо слился. Да, дал ребятам несколько секунд, но, в нормальной, героической битве мы должны славно сражаться, почти проиграть, а затем вытащить на воле, вспомнив причинённое нам зло, или же одноногую собачку, замордованную злодеями. Встать и победить. И тогда будут кассовые сборы, и престижные премии. И благодарные читатели будут утирать слёзы облегчения, радуясь тому, что добро всё же победило.

Но это не та история, блин. Опять не та! Перед тем, как умереть, я увидел, что викинги смели хилов. Олаф в исступлении кромсал друидку, а топор Леннарта опустился на Блонду. Хотя бы не по нулям. Затем на мне дотикал дот Колдунчика и, повиснув над полем боя в роли скорбного привидения, я увидел, как споро разобрались с моими товарищами ребята из Роттенштайна. Да, хилов мы выкосили. Но… Игната парализовал Колдунчик. Харальд обратился в плюшевого мишку, упав в дорожную пыль. Контроля Роттенштайну выдали от души, ничего не скажешь.

Остальных северян забрал на себя Бмвхеров, окутался пузырём, пятясь от наседающих бергхеймцев. Те, как свора голодных псов кидались на бронемишку, тщетно пытаясь его укусить. Масстаунт в деле. Разумно, у каждого танка такой должен быть. И пока скандинавы колупали воина — ЯкорнаяШесть и Бомжара оперативно нюкнули бедолагу Стаса, вяло отмахнувшегося копьём. Рукоблуд обошёл северян с тыла, поднял молот к небу, и тот засветился божественно, ярко, тело друидки дрогнуло, впитывая магию. Всё, гг. Сейчас её поднимут и кончено.

Но что это получается — алодоспешный — паладин? Паладин Рукоблуд, млять?!

Под градом ударов на землю повалился Бмвхеров, но викинги после него ринулись на готового к драке Длинноносого. Тупик.

После этого сознание померкло.

* * *

Дышать было нечем. Я резко сел, ударил себя по груди. Внутри разлилась тишина, словно сердце остановилось. Страх кольнул виски. Голова закружилась, сознание померкло. Картинка поплыла в сторону, и я перевернулся на бок, упираясь руками в мокрую землю. Закрыл глаза, медленно вдыхая и выдыхая. Мутило страшно, в ушах звенело.

И чего я страдаю? Кураж!

Дурнота сразу ушла. Я выпрямился, оглядываясь. Передо мною из земли торчал покрытый мхом обелиск, с выбитыми символами. Небольшой холм вокруг усеян то ли валунами, то ли обломками древнего строения. Вокруг густой лес.

Я открыл карту, изучая местность. Так… До точки нашей бесславной гибели километра, наверное, два. Но бежать туда, сломя голову, не стоит. По любому это слив, и сейчас все мои товарищи тут появятся. Потом на склад, за обмундированием. Вряд ли Юра сможет утащить все шмотки, что с нас нападали. Лишь бы Оскал сохранил. Несмотря на минусы демонического наряда — фармить с ним проще, чем без него.

У меня осталась только маска Кровавого Клоуна. Всё остальное — стартовый набор.

— Это прямо невероятно печалит меня, — выругался я. — Невероятно. Чего им надо, Егорка, а?

В голове вспыхнуло.

Получен смертельный урон от Таксист.

Я привычно поднялся в воздух над телом, озираясь. Вокруг беззвучно шелестела трава да листва окрестных кустов. Под ногами валялся мёртвый Лолушко со стрелой в глазу. К горлу подкатил комок. Вот ведь дрянь… Они оставили здесь стрелка. Суки… Ох, плохо дело. Экипированный лукарь одним выстрелом положил. Вот и говорите потом, что тащит не шмот, а руки. Ещё как рулит снаряга в таких вот играх.

Сидящий в засаде стрелок так и не показался. А за пару секунд до того, как отключиться — я увидел труп Головастика, по ту сторону камня. Тоже пробитый стрелой. Ладно, ща разрулим.

В следующее пробуждение я дал кураж и пулей слетел в подлесок, перепрыгнув через труп Олега. Значит, вторую пачку у Гелбгартена тоже убрали. Толково подошли. Ясно теперь, отчего у них перед Твердыней такие укрепрайоны. Нам тоже стоило стражу собрать.

Но откуда ж гадёныши узнали где мы?

Стрела вылетела из чащи, скользнула по неуязвимости и вонзилась в дерево. Оценив направление, я заработал локтями, двигаясь в направлении откуда стреляли. Под ногами что–то пыхнуло, в небо взмыло облако. Система обрадовала, что я невосприимчив к эффектам отравления.

Таксист стоял у дерева и уже натягивал тетиву, когда я бросился к нему со своим старым клинком грубой работы. Выстрел. Треньк. Сколько куража осталось? Больше всего стрелок походил на русского воина. Остроконечный шлем с забралом, бармица. Высокий воротник. Кольчуга! Кожаный ремень перехватывал пояс. За спиной бурый, отделанный мехом плащ.

Охотник неторопливо вытащил из колчана ещё одну стрелу. Треньк. Теперь уверенности в роттенштайнце стало поменьше.

— Почём до Дворцовой, брат? — гаркнул я, входя в клинч. Под ударами Таксист попятился, ловко спрятал лук. Выудил клинок, поднырнул, пытаясь подрезать ноги. Я ловко перепрыгнул меч противника, саданул прямым в голову.

Пошатываясь, охотник разорвал расстояние.

— Кустодрочер! — гаркнул я «Унижением».

Таксист снова схватился за лук, начал краснеть, а затем вдруг с него слетело боевое безумие. Мой дебаф сожрал усиление противника. Поэтому в грудь Егорке вошла не очередь стали, а обычная стрела. Правда, всё равно кольнуло пренеприятно.

Коварный Удар.

Колупая бесполезной железкой эпического героя, я попытался найти хоть какую–то щель между бармицей и доспехом, чтобы добраться до шеи врага. Тщетно. Наконец, с Таксиста слетело ошеломление, и он дал выстрел в упор. Что–то сверкнуло. Меня забило током, оружие вывалилось из рук.

— Б–б–б-б–ля–д-д–д–д-ин–н–на!

Стрелок отошёл на пару шагов, поднял лук.

— Брат, а ты вёрткий, — высоким голосом проговорил охотник.

Бац!

Получен смертельный урон от Таксист.

Не дожидаясь моего падения, лучник перевёл взгляд на холм. Не, братка. Так вот пару раз, и ты уже не успеешь нас отконтролировать.

На третий раз я очнулся, лежа на трупе Светланы. Перекатился, едва не проблевавшись. Глаза закатывались. Кураж, вскочить, броситься прочь. Перепрыгнуть тело Стаса, оттолкнуться от живота Жени.

Таксист не стрелял. Уверен, что заметил. Тем более у охотников есть чем палить людишек в лесной чаще. Радар Игната я помнил.

Пригнуться, прыгнуть в сторону. Перекатиться, как в фильмах про спецназ. Когда кураж подошёл к концу, я был уже в зарослях. Замереть.

Порыв ветра затрепетал листвой. Присев, я оглядывался, расфокусировав взгляд, чтобы отреагировать не любое движение.

Кураж.

Способность «Кураж» находится на перезарядке. Осталось 4 минуты, 50 секунд.

Как быстро и бесполезно потратить ульту. Впрочем, зато не в панической атаке корчусь на холме.

У обелиска поднялся Стас, растерянно присел, заозирался. О, я тоже обратился во внимание. Вжжух. Шмяк. Голова Книгожора дёрнулась, бард плюхнулся на землю. Не очень благородно было продолжать отсиживаться, но зато теперь я догадывался, где засел Таксист. Лезть в атаку не торопился. Пока буду ломиться через кусты — он снимет меня одним выстрелом, как и других. Значит, надо дождаться отката куража. Иначе — никак.

Хотя ублюдок определённо знал, где засел противник, и не торопился. Может, собирается отправить всех на перезагрузку, а потом идти искать меня? Сколько времени проходит между смертью и воскрешением?

Распластавшись по земле, вжавшись в пахнущий мох, я всматривался в лес.

На холме появился Игнат, с бесполезным мечом. Бросился прочь с холма, но тоже получил свой снаряд отдыха и плашмя рухнул на землю грохнулся вниз.

Кураж.

Способность «Кураж» находится на перезарядке. Осталось 3 минуты, 50 секунд.

Когда–то в детстве я выиграл конкурс на спортивном ориентировании, безошибочно отсчитав минуту. Гордый был, радостный. Значимостью свой блеснул. Спасибо отцу, который научил той хитрости. Долгое «ииии, раз», потом «ииии, два». На двадцати становилось проще, главное, держать интервалы. Я не сбиться на следующей минуте. Это вам не буржуйское «мисисиппи раз», это наше, исконное!

— Вижу тебя, брат, — раздался голос Таксиста. — Вижу.

Точку ты на карте видишь, а не меня, свинота. Я вперил взор туда, откуда шёл звук.

— Давай сделаем это по–быстрому, а? Не трать свои нервы. Я никого отсюда не выпущу.

Идущий на полусогнутых ногах охотник появился из–за дерева, метрах в тридцати от меня. Натянутый лук смотрел в мою сторону. Я видел его сквозь мешанину листвы, а он — нет. Таксист остановился, вглядываясь в заросли. Чуть наклонился влево, затем вправо, меняя углы обзора.

— Ты ж в кустиках залег, брат.

Он сделал ещё шаг. Пальнул. Стрела злобно прожужжала сквозь заросли, в полуметре от меня. На землю упали срезанные листья. Таксист ловко выудил из колчана свежий снаряд и опять натянул лук.

— Попал, брат?

Кураж.

Способность «Кураж» находится на перезарядке. Осталось 2 минуты, 25 секунд.

Губы пересохли. Сердце колотило в рёбра, требуя отпустить на волю. Не мигая, я наблюдал за стрелком, молясь всем известным сущностям, чтобы он медлил и дальше. Будет кураж — будет шанс. Дать ему коварным ударом, унижение, затем кураж и бежать прочь, набрасывая гадости на всех встреченных животин этого леса.

Охотник вдруг нервно обернулся через плечо. Лук дрогнул, будто нашлась цель поинтереснее. Таксист начал смещаться вбок, поглядывая то на кусты, то куда–то направо. Менял сектор обстрела. Достаточно торопливо.

Чего чудит?

Я не шевелился. Любое движение — и листва дрогнет. Таксист зря медлит. Разумный человек на его месте давно уже подошел бы и вплотную расстрелял! Или… А!

Улыбка сама собой появилась на лице. Таксист боялся. Влепив в меня несколько стрел, во второе пришествие Лолушки, и допустив переход боя в мили, он не знал с чем столкнулся. И не знал, что кураж у меня на кд.

Пока на кд.

Способность «Кураж» находится на перезарядке. Осталось 0 минуты, 45 секунд.

Охотник опустил оружие, быстро сорвал что–то с пояса и воткнул в траву. Направил лук в сторону, будто ожидая приближения более опасного врага. Это ты зря, парень. Очень зря. Я дышал очень ровно, отсчитывая секунды. Двадцать пять. Двадцать четыре. Ему хватит мига, чтобы сложить раздетого шута. Поэтому тут важно не ошибиться. Расстояние до него я преодолею секунд за пять, с акробатикой быстрее.

Блин… Или бежать прочь? Оттяну урода от холма, и тогда…

Ииии семнадцать… ииии шестнадцать.

Под ногами Таксиста вспыхнуло, разноцветные искры разлетелись в стороны, и среди листвы показалась крадущаяся фигура. Кренделёк!

Иии десять… иии девять…

Застигнутый врасплох Юра ринулся в атаку, но стрелок ловко ушёл от него перекатом и быстро саданул электрическим разрядом. Разбойник задрожал, вытянутый током в струнку.

Иии пять… иии четыре…

Таксист натянул лук, направив стрелу в Юру. Вокруг наконечника забурлило волшебное свечение, будто воздух загустел, завихрился. Это нехорошо.

— Это обидно! — гаркнул я, поднимаясь. — Это была наша дуэль! Предатель!

Злой язык сдёрнул с Юры прицел. Таксист обернулся ко мне.

Кураж!

Способность «Кураж» находится на перезарядке. Осталось 0 минуты, 1 секунд.

Блять! КУРАЖ!

Выстрел Таксиста разбился о броню неуязвимости. Лукарь выругался, потянулся за следующей стрелой, а я уже летел сквозь лес, размахивая ржавой железкой и считая новые секунды. Кренделёк вывалился из контроля, влетел в стреляющего охотника со спины. Тот вскрикнул, но прицел сдвинуть не смог.

— Муахахаха, бедолага! — добавил я на всякий случай хохотом. Подскочил к врагу, ткнул мечом в забрало шлема. Голова Таксиста мотнулась.

Коварный удар!

— Ульту сдавай! — заорал я Юре, и тот будто расплылся в воздухе, нанося сокрушительные удары ошеломлённому роттенштайнцу. Подпрыгнул, в развороте, саданул рукоятью кинжала по каске охотника, и очнувшийся было Таксист снова обмяк.

А затем повалился на землю.

Вы убили игрока Таксист

— Я битком! Забирай ты! — выдохнул Юра.

Собрать всю добычу? Да\Нет

Конечно же!

— Где его дружочки? — кивнул я на обобранный труп охотника.

— Меня ловили, епт, я как вас свалили собрал что смог и отошёл. Пару минут понаблюдал, как они рыщут, а потом думаю, с хрена ли сижу, и поскакал к кладбону. А тут слышу — голосит этот. Сразу всёк в чем дело.

— Золотой ты человечище, Юра! А теперь — вали в инвиз пока.

— Шмот возьмёшь?

— Позже.

Снарягу я заныкал в яме за валуном, метрах в пятидесяти к востоку от холма. Набросал сверху мха, веток. Тот ещё тайник, но лучше так, чем лезть с богатством на рожон. Вот возьмёт Роттенштайн и явится сюда в полном составе и в ближайшие минуты. Тогда малая победа обернётся ничем.

На капище имени Бергхейма я выполз на четвереньках. Быстро добрался до покрытого мхом камня. Присел, прижавшись к нему спиной и выбрав восточную сторону, так как по карте Гелбгартен, а значит и наши оппоненты, были на западе. Перевёл дыхание. Пока тихо. Пока есть шансы.

Миша объявился первым. Как проступил в воздухе, так сразу и упал ничком на траву. Посмотрел на меня с удивлением, снизу–вверх. Я напустил на себя максимально безмятежный вид, но сделал страшные глаза и указал пальцем в чащу.

— В лес, бегом!

Жрец торопливо кивнул и послушно ретировался. Следующий появилась Светлана. Затем Женя. Лес к востоку молчал. Роттенштайн либо был уверен в своём застрельщике и не торопился, либо… Ну, второго варианта у меня пока не наблюдалось.

Когда появился Игнат — я попросил его задержаться. Остальные уже спрятались где–то среди зарослей у холма.

— Сейчас появится наш дружок. Я ему суну стан, потом лупи в голову чем можешь.

Охотник улыбнулся.

О, с каким удовольствием Игнат саданул попавшего под коварный удар Таксиста. От души. Роттенштайнец рухнул как подкошенный. Я сдёрнул верёвку со штанов, отчего те стали спадать, и стянул ему руки за спиной. Добавил вяло мычащему стрелку от себя и схватил за ногу.

— Хватай вторую и бегом!

Спелёнатый Таксист бился головой о корни и камни, пока мы тащили его в заросли. Я путался в штанах, и, наконец–то, плюнул, сбросил их, оставшись в исподнем. На кромке леса нас встретил Олег. Тоже от души приложился кулаком к лицу пленника, а затем подхватил обмякшего врага за подмышки, помогая нести.

— Нахера он нам? — буркнул недовольно.

— Ну ты прям будто никогда «языка» через линию фронта не таскал, — в тон ему ответил я. — Шустрее. Шустрее!

Глава двадцатая «Пытошная да болталошная»

— Подьлий рюсский, где сидятен злобнен партизанен? — сказал я.

Пленный Таксист прислонился спиной к берёзе. Руки связаны, чтобы не дай Бог какой–нибудь клановый чат не вызвал.

— Брат, — промолвил он. — Зачем шутишь так? У меня дед на войне погиб.

— За вермахт воевал? С огнемёта деревни жёг?

Глаза охотника сузились.

— Ой это что за реакция такая? — удивился я. — Думал, что обратился к святыне и всё, я разрыдаюсь и отпущу на все четыре стороны? Так не работает, славный представитель Убера. Знаешь ли ты, что папа Чикатило вообще партизанским отрядом командовал? А сынок потом детишек по лесопаркам резал и кушал.

— Да ты говнюк, брат…

— Давай вот без этого, — я присел на корточки рядом с пленником. — Это ж не политика. Это ведь только там, «брат», кто первый назовёт оппонента Гитлером — тот и выиграл. Расскажи мне другую историю.

Я сел поудобнее, скрестил ноги.

— Чего вам, таким успешным и крутым ребятам, не сиделось в Твердыне? Чего припёрлись?

Таксист безмятежно смотрел мне в глаза, на лице лёгкая насмешка. Над нашими головами шелестела листва. Радостно щебетали птицы. Наш подавленный лидер сидел метрах в десяти от нас, спиной к охотнику. Весь шмот Юры остался у входа в Гелбгартен, потому что Кренделёк забил инвентарь моими шмотками, подхватил что–то ещё от Стаса, а дальше улепётывал без досконального анализа полученного снаряжения.

Так что шаман больше не являлся тем героем, что явился за нами на остров Унии Мороза. Теперь это был уставший, раздавленный рутиной человечек в простецком стартовом наряде.

Сам Кренделёк прятался в лесу, в дозоре. Чтобы господа из Роттенштайна не устроили сюрпризов. Где–то там же на дне оврага покоился весь наш уцелевший шмот. Нычка на будущее, когда опасность схлынет.

— Не будьте наивными, ладно? Вы ничего мне сделать не сможете, реально, — сказал Таксист. Устроился поудобнее. — Давайте закончим с этим. Вы победили, я проиграл. Сказать мне вам нечего.

— У нас тут рядом с булошной пытошная открыться может, — улыбнулся я, потёр ладони. — Как у тебя с болевым порогом? Оцени ржавую палку в глазу по шкале от нуля до десяти.

— Егор…

Ну, кто ещё кроме Стаса мог одёрнуть шута, а?

— А что Егор? Может у меня призвание? Может, я сейчас попробую, а затем в большом мире как пойду в плаще по городским паркам, как начну письку бабушкам показывать! — от напущенного во взгляд безумия Таксист улыбаться перестал.

— Фу, Егорчик! — хихикнула Света. Они с Женей сидели рядом, обнявшись. Странно, но вот такого вот как с Олегом — у них не было. Призыватель пусть и был мудаком, а к девушке относился внимательно и даже нежно.

— Ты ебанутый? — спросил Таксист.

— Ну дык! — радостно закивал я. — Со справкой!

— Делайте что хотите, только побыстрее. Семеныч поймёт, что вы меня взяли, и вам хана.

— Судя по тому, что я знаю о вашем лидере — за просранный шмот тебя по голове не погладят, — подмигнул ему я.

— Не погладят. Но мы запасливые, брат, — подмигнул в ответ он.

— Что мы вам сделали, молодой человек? — Стас подошёл ближе. — Почему вы упорствуете? Свершилось и свершилось, ничего не изменить. Но, быть может, мы совершили где–то ошибку? Обидели вас чем–то, случайно? Сейчас же всё выглядит обидно и несправедливо. Столько трудов насмарку.

Брови Таксиста полезли вверх.

— Выбирай, «брат». Либо он, либо я, — осклабился я. — Рекомендую выбрать мои методы. Они не так мучительны.

— Послушайте, парни, — поморщился пленник. — Хватит тратить моё и своё время. Вы грязные ублюдки, точка. Толпа неумеющих ничего засранцев. Эту игру вам не выиграть. Поэтому не мешайте мне. Я вас обосрал, кончайте меня и хорош.

— Запятая, — поправил его я.

— Чё?

— Ты сказал «точка» и продолжил. Значит — запятая.

— Ты реально больной?!

— Угу. А у тебя правда такси — это хобби, а так есть свой бизнес и много миллионов на счету?

Ноздри охотника раздулись до неприличных размеров. Задел, что ли?

— Просто все таксисты так говорят, — смущённо пожал плечами я, — и я подумал, что…

— Поймите… Таксист, извините, не знаю вашего имени, — вновь вмешался Стас. — Мы просто хотим понять, чем мы вам помешали? Вдруг это всё недоразумение.

— Они атакуют Бастион… — ахнул Головастик. Встрепенулся весь. Вскочил на ноги. Замахал руками в воздухе. — Вот что им нужно было. Выбить шмот и забрать Бастион! Меня не трогать. Я занят.

— Такие правила игры, — сказал вдруг Таксист. — Выберутся только те, кто победит. Ничего личного, брат.

— Пошёл ты на хер, Лёха! — ответил ему Головастик. — Сейчас я взгрею твоих приятелей.

Охотник заёрзал. Взгляд изменился.

— Ой. Божечки–кошечки! — понял я, — ты нас тут и фармил, чтобы Юрчамба активно защищаться не мог?

Таксист молчал. Растянул губы в тонкой улыбке.

— Знаешь, что мы сейчас с тобой будем делать? — я чуть наклонился к нему, с видом опытного политического интригана. — Мне тут подсказку хорошую дали, во времена бесславных странствий. Хочешь, расскажу?

— Удиви меня.

— Бочка, — поиграл бровями я.

— Штопор, — осклабился Таксист.

— Эээ…Неожиданный ответ.

— Я подумал мы играем в ассоциации.

Хорош, чертяка. Хорош. Может быть, в реальном мире, мы могли бы и подружиться.

— Мимо, — с серьёзным видом проговорил я. — Продолжим. Так вот. Бочка. Вторая подсказка — болото. Глухое.

— Это сложнее. Канарейка?

— Третья подсказка — ты. Бочка. Болото. Опять ты. Помогает?

— Не пойму к чему ты клонишь, Лолушко.

— Мы находим тебе хорошую бочку. Связываем тебя. Хотя, этот пункт можем пропустить, — я глянул на верёвки. — Затем запихиваем в тебя хороший кляп, а тебя суём внутрь. Бочку опускаем в трясину. Осторожно так опускаем, мха сверху накидаем для маскировки. Будет эдакая кочка, одна из многих. Мы не изуверы, поэтому закрепим её так, чтобы ты не утонул и мог дышать. Потом уходим. Ты остаёшься.

Улыбка стала чуть поменьше.

— Есть тебе не надо. Пить не надо. Убить тебя некому. Друзья твои тебя не найдут. И сидишь ты в ней, пока либо бочка не сгниёт, либо игра не закончится.

— Блядь… — сказал Таксист.

— Понимаешь ситуацию? — вкрадчиво продолжил я. — Печальная, правда? Хантов же у вас нет больше, верно? Без радара отыскать человечка в чаще и так–то непросто. А уж кто будет болота осматривать. Да и… Станут ли тебя искать, «брат»?

— Сука ты какая, — покачал головой охотник. — Вот реально сука…

— Ну, кто с мячом к нам придёт, от того мы в футбол и проиграем.

— Чего ты хочешь, Лолушко?

— Просто из принципа уже — зачем явились?

— Юра сказал же. Выбить из вас шмот, снять прогресс Бастиону. Это ведь правила такие, брат. Кто победит — тот и выйдет!

— Ты реально думаешь, что какой–то хмырь, удерживающий прорву людей в плену, так просто отпустит часть из них? — склонил я голову на бок. — Я не то чтобы сомневался, наоборот, хотел бы верить. Но… Я бы не отпустил.

— Да Наташка у нас также считала, но потом Семёныч списался с тем, кто всем заправляет, и тот всё объяснил. Его, ж, парни, никто не видел. Никто его не знает. Эксперимент закончится и всё. Победителей он отпустит, остальных…

Пленник прервался, заметив пристальное внимание окружающих.

— Это мы — остальные. Нам — интересно, — ехидно приободрил его я. Слушали Таксиста все, кроме Головастика. Тот размахивал руками, двигая невидимые панели, и ругался.

— Блядь… Вы же всё понимаете?! — процедил пленник. — Тут либо выиграешь, либо сдохнешь. Мы все в одинаковом положении, парни.

— Ты скажи, что с остальными? — настойчиво повторил я. — Просто озвучь. Так прекраснее, когда тайное вслух говорят!

— Сдохнут! — рыкнул он, напрягся весь, затравленно озираясь. — Все другие — сдохнут. Он свалит, заберёт результаты, и бросит всех там, где держит. Это, блядь, понятно должно быть. А победители — выживут. Цена победы, блядь, жизнь. И все поступили бы также. Чё вы смотрите? Сами будто не планируете выиграть?

— Мы, если выберемся, то сразу в полицию пойдём, — сухо сказал Стас. — Чтобы спасти остальных!

— И мы, брат! — возмутился Таксист, повёл плечами, морщась. — Вы чего, парни? Мы, блядь, не чудовища. Мы такие же, как и вы. Просто ближе к цели! Нас любая другая пачка с радостью скинет с вершины топов. Поэтому валим для профилактики. Чтобы не добрались до выхода раньше нас. Потому что у вас же не будет цели боссов раньше нас свалить, верно? Вы, парни, будете делать так, чтобы мы не выиграли. Верно? Ну не спорьте, видели уже у вас гостей из Светлолесья!

— Не спорим.

— Сами виноваты. Вон, в Пяте Титана сразу сказали, что играют честно. Боданулись с ним разок и всё. Там суровые парни, спортивные. Они нам не гадят, мы им не гадим. Вон, первого свалили уже босса и ничё, не мешаем им. Всё по справедливости. А вы ведь будете гадить, раз со Светлолесьем связались. Понимаете, что шансов у вас нет. Мы вовсю в Твердыне, а вы вон, данжи фармите. Вам никогда нас не догнать. Даже если соберёте кучу неодетых бойцов.

— Тебя завалил рога и неодетый танк, — напомнил я.

— Я сам подставился.

— Возможно. Но мы ж к вам не лезли.

— Говорю ж, профилактика, брат. Если Светлолесье у вас было — значит вы с ними. Проще час сюда, час тут, час обратно. Вы в жопе, мы дышим спокойно. Всё честно. На прогресс повлияет не сильно такой перерыв.

Час туда — час обратно?! Божечки–кошечки, портал рядом где–то?

— Я смотрю, у нас начался откровенный разговор, и меня это радует. Тогда следующий вопрос. Где п….

Я мысленно врезал себе по губам. Егорка, ополоумел? Чего ты творишь! Чуть не слил важную информацию! Не стоит Роттенштайну знать, что их логистика давно уже не тайна.

— … падла, которая нас пасла? — выкрутился я.

— Чё? Парни, какая падла?

— Вы слишком много знаете о нас, хотя мы вас видим впервые. Ясно что где–то сидит кто–то из ваших сокланов и сливает информацию. Не держи нас за дебилов, ладно? Скажи кто и где.

— Я‑то откуда знаю, брат? Михаил Семенович сказал — выдвигаться. Задачу поставил. Нахера спрашивать детали? Тут под каждым кустом какой–нибудь рейнджер тихариться может! Только я если надо будет выставлю под сотню бойцов, если Бастионы не считать. А у кого–то вон, ордена целые.

— Бочка, Лёшка. Бочка, — улыбнулся я. — Мы вроде бы и правда начали верить друг другу, зачем ты это портишь?

— Да я реально не курсе, парни!

— Олежа, попробуй ты с ним поговорить, — мягко встал я.

— Нахера?

— Я хочу узнать сколько у них охраны у Твердыни. У меня ведь тоже есть источник, — последнее адресовалось скорее Таксисту, чем Снежку. — Потом сравним результаты, а там определимся — бочка или не бочка. Ну и… — широко улыбнулся я, — мало ли, может есть у тебя интерес какой–то свой. А я отойду…

Наш танк подошёл к сидящему Таксисту. Тот запрокинул голову, вглядываясь в очередного дознавателя.

— Привет, бля, — сказал Олег и от души врезал кулаком по лицу связанного охотника. Удар повалил того на землю. — Я — Олежка. Есть разговор.

— Он же наш пленный, Олег! Зачем! — воскликнул Стас. Игнат положил руку барду на плечо, покачал головой. Тенью рядом со Снежком возник Миша. Лицо жреца не предвещало ничего хорошего.

Ух! Не хотел бы я быть на месте роттенштайнца.

Под ногами мягко пружинил мох. Птицы радовались солнцу. Так сильно радовались, как никогда не бывает в настоящем летнем лесу. Там реально тише чем в цифровом мире. И это жаль.

Я прошёл мимо Головастика. Тот зло улыбался, сардонически. Значит дела идут не так плохо, как могли. Это утешает.

— Далеко не уходи, — сказал шаман. — Они нарвались на активный деф и затихарились. Ждут за пределами башен. Я слежу за ними.

— Игнат, помоги пожалуйста, — позвал я нашего охотника. Тот неохотно отошёл от места истязания.

— Ну?

Я двинулся в лес, поманив соратника. Вполголоса спросил:

— Радар на сколько бьет?

— Сто метров. Может двести.

— Где Юра? Кренделёк который.

Игнат прищурился, мотнул головой:

— Не вижу.

— Поглядывай тогда. Как заметишь — дай знать. Хочу понять доступное расстояние. Эта абилка как, с уровнями?

Охотник кивнул.

— Какой у тебя?

— Третий.

— Какой максимальный?

Он пожал плечами.

— Расстояние меняется с уровнем?

— Нет.

— Бля, Игнат, давай чуть пространнее, я будто с банкоматом Сбера разговариваю!

— Нет, не меняется.

— А что меняется, Игнат? — закатил глаза я.

— Детализация. Имя высвечивается того, кто попал в радар. Уровень.

Я кивнул и потопал вглубь леса. Беседа с Таксистом дала не слишком много полезной информации. Самое важное, что из неё надо извлечь — где–то рядом портал и, в добавок, Роттенштайн допустил до Твердыни Пяту Титана. Если пленник не врёт. А как узнать где правда? И самое главное… Неразумно будет его отпускать. Нельзя так делать.

Но и запирать в бочке, в болоте — мы ж тут все тогда будем такие, как тот поганец снаружи. Лабораторные крысы, жрущие друг друга на радость учёному. Эх, будь я суровый мужик, то не сомневался бы. Есть чёрное, есть белое. Белые хорошие, остальных в топь. Ох, как просто бы было! Мы можем срезать одного игрока лидеру. И тогда, может быть, сможем выиграть.

— Вижу, — сказал Игнат.

— Стой!

Охотник послушно замер. Оборвал веточку у молодой осинки, очистил её от листьев. Сунул в рот.

— Где он?

Игнат указал рукой направление.

Метров сто я шёл молча. А потом заговорил с лесом.

— Юра? Ты где?

Под ногами трещали сучья.

— Юра? Юре–е–е-ец?

— Чё? — раздалось за спиной. Я аж подпрыгнул. Кренделёк вышел из невидимости. В чёрном провале капюшона лица видно не было, но он точно скалился.

— Есть план, — сказал я ему. — Видишь Игната?

Разбойник обернулся, кивнул.

— Добавь к этому расстоянию ещё шагов шестьдесят и запомни.

— Нахрен?

— У тебя будет великая миссия. Почти как у Фродо, но ничего с собой нести не надо.

— Проясни.

И я прояснил.

Глава двадцать первая «Судьба человека»

Когда мы с Игнатом вернулись во временный лагерь, то Таксиста в нём уже не было.

— Егор! Егор! Слава Богу вы вернулись! — бросился ко мне Стас. — Может быть, вы сможете…

— Уходим, — прервал его Головастик. Указал направление рукой. — Роттенштайн двинулся к респу, мои ведут их с неба. Идём по прямой на север, там нам приведут коней. После чего запираемся в Бастионе и ждём.

— Эм… — многозначительно выдавил я. Огляделся.

— А где Снежок и Миша?

— Отличная идея пришла тебе в голову, Лолушко. Превосходная. Они отыщут какое–нибудь болото и притопят нашего противника там, не насмерть. Бочки у нас, как ни странно, нет. Но эту сложность можно превозмочь, — торопливо сказал Головастик. — Теперь поспешим.

— Видите, Егор? Видите? — всплеснул руками Стас.

— Книгожор, прекрати! — одёрнул его шаман.

Я оглядел товарищей. Мнения, похоже, разделились. Раз две ушли с Таксистом — значит они, скорее всего, поддерживают позицию нашего верховного главнокомандующего. Стас точно — противник такого решения. И, судя по тому, с какой надеждой смотрела на меня Света — он не в одиночестве.

— Так нельзя. Мы не должны так поступать! — повысил голос бард. — Это бесчеловечно!

— Плюсую, — сказал я. — Ты чего удумал, Юрчамба?

— Вот давай без этого, Лолушко. В благородство играть будем, когда выберемся отсюда. Сейчас мы отрезали мощный кусок от команды врага. Это задержит Роттенштайн, и у нас появится возможность преуспеть.

Я поморщился, потянул носом, спросил напряжённо:

— Чуете?

Шаман принюхался, не понимающе уставился на меня.

— План дерьмецом пахнет, знаешь ли. Я — против, короче.

— Ты же его придумал, — вонзил в меня взгляд Головастик.

— Я пугал. Типа БУ! В чёрном–чёрном городе есть чёрный–чёрный Лолушко, и у него чёрные–чёрные мысли. Ну, божечки–кошечки, я ж не марамой какой–нибудь всё что в голову взбредёт исполнять бежать. Ты там не потерялся вообще, Юра?

— Цель важна, Егор, — терпеливо и нарочито спокойно заговорил шаман. — Я понимаю, что вас со Стасом это задевает. Допускаю, что в душе есть сомнения. Поэтому так и решил. Позвольте побыть мерзавцем за вас. Примите это решение и давайте уже двигаться. Как только…

— Я тоже против, — сказала Света. — Это низко…

— Ещё один моралист! — констатировал Головастик. — Ты–то куда?

— Дядь Юр… Я поддержу ребят, — а вот это меня удивило. Женя с человеческим лицом?

— Вы хотите жить? — процедил Юра, оглядывая нас. — Вот сами себе скажите — хотите ли вы жить? Стоит ли ваша жизнь подобного вот… человеколюбия? Потому что цена ему — победа. Вы готовы её заплатить?

— Юрец, я об этом думал, — сказал я. — Но знаешь до чего додумался? Лучше сдохнуть, чем по головам ползать. Реально, один раз сделаешь что–то не по совести — и жить с этим потом до конца.

— Вы обезумели… Если не мы, то нас! — опешил Головастик. — Что вы такое говорите? Это же не игра, друзья. Это серьёзно. Ну нельзя сейчас упираться в дешёвую мораль. Такие правила, понимаете?! Если на вас с ножом полезут убивать, вы что, гордо умрёте?

— Это другое. Куда они пошли? — обратился я к Стасу.

— Туда, — ткнул пальцем тот.

— Игнат, поможешь? Я тот ещё следопыт. Заплутаю, заблужусь, а там избушка вдруг из карамели встретится и хрен вернусь, пока не доем её.

Охотник задумчиво хмыкнул. Посмотрел на меня, затем на Головастика.

— Игнат, ты же разумный человек. Ты же понимаешь меня, — схватился за соломинку шаман.

Из пустоты возник Кренделёк:

— Юра сказал, что по нашу душу пачка чешет. Вы, может, как–нить потом побалакаете о нравственных законах?

— Скажи им, — обратился к нему Головастик. — Скажи, что они глупость замыслили. Что на войне, как на войне!

— Воздержусь, — отмахнулся Кренделёк, — Чё делать–то, Лолушко? Чё с планом?

— В силе… Игнат?

Охотник сплюнул веточку:

— Сложно, — сухо обронил он.

— Идите в Бастион. Я дорогу сам найду, — развернулся я и поспешил туда, куда показал Стас. — Юра — по плану.

Игнат нагнал меня шагов через сто. Я ломился сквозь лес, изображая Чингачгука и разыскивая следы, где двое могли протащить третьего. Получалось, прямо–таки скажу — неважно. Несмотря на то, что опыт походный у меня имеется, и в лесах блуждать мне не приходилось — одно дело настоящая чаща, другое — компьютерная симуляция.

— Выбрал? — спросил я охотника.

— С трудом, — кисло сообщил тот. — Глупо. Или подло. Лучше глупо.

— Сам сомневался.

— Правда? — искренне удивился Игнат.

Перед нами начался склон, усеянный валунами. Чуть выше я разглядел содранный мох. Кто–то оступился. Вот ведь детализация.

— Почему это вызывает такое недоумение?

— Ты с ботами дружишь.

Звучало двусмысленно.

— И что? — напрягся я.

— И то.

Пустота хихикнула голосом Юры. Я даже вздрогнул. Совсем забыл, что невидимый разбойник всё это время блюдёт план.

— Тут всё не так просто. Женя рассказывал про матрицы же, — почему–то решил оправдаться я. — Они реально ничем не отличаются от живых людей. Вон, на Стаса посмотрите.

— А что Стас?

Я прикусил язык. О том, что бард в реальности умер — говорить пока не надо. Это всё осложнит. Тем более, что тогда и читающая логи сучность заподозрит, что контроля у неё стало чуть меньше. Да, целая страна стала религиозными зомбями и ушла в одну точку, но это вряд ли даст ему ответов больше, чем разумная система.

— Он тоже с ними как с людьми, — буркнул в ответ. — Давайте шустрее.

Мишу и Олега мы нагнали минут через пятнадцать. Как раз в тот момент, когда Таксист снова получил в жбан от танка, когда попытался вырваться.

— Дормаму, я пришёл договориться! — крикнул я.

— Лолушко? — обернулся Олег. Встряхнул обмякшего пленника.

— Отбой воздушной тревоги, друзья мои. Путем демократического голосования было решено, что мы избрали деструктивные методы. Было получено несколько петиций из комиссии по правам человека, шесть нот из ООН, и двадцать четыре представителя лечебных заведений оказались под санкциями, потому что выпускают слишком вкусные эликсиры от кашля.

— Чё? — он так умильно реагирует на мои реплики…

— Отпускаем его, чё.

— С хера ли?

Говорил Олег. Миша смотрел волком. Маленьким, тщедушным волчонком.

— Блядь, что за мутки, Лолушко? — Снежок заломил руку Таксисту. — Чё опять началось?

Мы подошли чуть ближе.

— Голоса разделились. За притопление — Головастик, ты и Миша, я так понимаю. Остальные либо против, либо воздержались. Мы ж тут не президентов выбираем, тут мнение каждого важно!

— Омг… — протянул Миша, закатив глаза. — Это же слив стопроц тогда!

— Мне насрать на голоса, — набычился Олег.

— Чё, опять смахнёмся, раз на раз? — весело предложил я.

Воин оттолкнул пленника, распрямился, повёл плечами:

— Ну давай, ёпт!

— Он прав, — сказал Игнат. — Отпускаем.

— Ну мне похеру одного или двоих мутузить. Я тут тоже не солирую, ёпт.

Миша криво улыбнулся. Два барана.

— Воу! Ща будет арена два на два! Четыре раздетых мальчика будут избивать друг друга, чтобы выяснить кому принадлежит очаровательная… Эм… Нет, это не похоже на рыцарский роман. И принцесса не слишком хороша, да и пол у неё другой. Может договоримся? А то зашквар. Неправославно.

Так, главное, чтобы не вылез Юра. Он, как я говорил, должен следить в отдалении. Его задача вести Таксиста до портала и не отсвечивать.

Пленник сел на землю, наблюдая за нами. Рот заткнут.

— Он ведь тебе всё по чесноку рассказал? — кивнул на него я.

— Похеру, — пожал плечами Олег.

— Олежа, давай будем реалистами, — решил я попробовать поговорить серьёзно, выдумывая доводы на ходу. — Вытащат отсюда этого лукаря. И из болота тоже. Я вон, по следам за вами пришёл. Ща пачка Роттенштайна явится и сделает всё тоже самое. Да, потеряют время какое–то, возможно, но всё равно вытащат своего. Понимаешь? Эта идея с болотом хороша только на бумаге, и когда неизвестен сектор пропажи. А так — нагонят они сюда своих прихвостней, прочешут всё. Следопытов там разных пришлют, или ещё чё магическо–волшебное. Или вообще система поможет, задание им сгенерирует и метку на карте оставит, типа найдите соратничка и получите десять золотых и можжевеловую веточку. Стоит ли оно того, Олежа?

— Не найдут, — уверенности у танка стало чутка поменьше

— Олежа, — продолжил давить я. — Он тебе сказал сколько у них мяса к Твердыне согнано? Там битва похлеще чем во Властелине Колец будет. Если они половину на поиски отправят — цепью всю страну пройдут и отыщут. Хорош уже кочевряжится. У нас времени мало. Роттенштайн к кладбону шёл уже, пока я вас по лесу разыскивал.

Миша покосился на товарища, шепнул на ухо что–то. Таксист промычал.

— Тихо ты, — шикнул на пленника я. — Так что давай, Олежа, валить в Бастион. Нам теперь всё утерянное восстанавливать. Ребята нам подгадили, но и его шмотки им теперь тоже собирать.

— Сука, — повернулся к Таксисту Олег. Сделал резкий шаг и засветил ногой в голову. Пленник грохнулся на мох.

— Сука! — громче сказал воин. Дёрнулся и заорал изо всех сил: — Су–у–у-у–ука–а-а-а! БЛЯ–Я–Я-Я-Я!

— Полегчало? — спустя паузу спросил я. Снежок огрызнулся:

— Иди в жопу. Пошли Мишань, он прав, по ходу. Хернёй страдали.

Таксист снова что–то промычал. С трудом поднялся на колени, со связанными за спиной руками это не самая прозаическая задача. Встал на ноги. Смотрел пленник на меня.

— Спасибо за ночь, такси я тебе вызывать не буду, дорогу найдёшь, — ухмыльнулся ему я. — Дверь не запирай.

— Говно блядь, — сказал, проходя мимо меня Олег. — И решил делать говно, и получилось говно из этого. А ты красиво устроился. И правильный весь такой, и, блядь, победитель. Мы же будто пидорасы какие–то теперь. Бесишь, реально.

— Сам себе противен, — сокрушённо вздохнул я. — Держимся к северу, до тракта. Перебежками. Игнат, пали радаром всё что можешь! Что незнакомое увидишь — вопи, кричи, топай ногами и показывай направления. Драться нам с ними нечем. Рвём когти, братие.

* * *

— Будь ты проклят, — сказал Хельге. Миша, ожививший викинга, лишь хмыкнул. Подошёл к следующему из поверженных скандинавов. Дважды выдернутый с полей вечного счастья бергхеймец в сердцах сплюнул на землю.

— И ты, — сказал он мне. — Будто псы твои ходим за тобой. Будто…

— Свора? — ухмыльнулся я.

— Свора! — кивнул тот. — Прежде свободная, а ныне…

— К славе веду вас, псы Одина. К вечной. Каждая жизнь, взятая твоим клинком, приближает победу над Серым Человеком. Так что не время умирать, бро, война ведь! Или я уже использовал эту шутку?

Хельге скривился и пошёл к поднимающемуся с земли Бьорну. Протянул руку другу, дёрнул на себя и молча хлопнул по спине, обняв. Миша двинулся к следующему мертвецу.

Сухопарый старик у входа в подземелье безучастно взирал на то, как когда–то эпические герои подошли к его владениям и принялись некромантить всех подряд.

Воссоединившийся Роттенштайн пропал с наших радаров (которые обеспечивал один из Небесных Охотников) — часа через полтора. Я даже было подумал, что зря отправил Кренделька на сопровождение бывшего пленника. Поэтому, когда Головастик мрачно сообщил, что его разведчика сбили — печали во мне не было совсем. Тихое торжество, да и только.

Забрав из схрона в лесу снаряжение, за которое, надо сказать, очень сильно переживалось. Вдруг найдут случайно? Наследили–то мы там порядочно.

Но повезло. И вот мы у Гелбгартена. Забирать у валькирий павших в бою бергхеймцев. Игнат получил весь шмот убитого Таксиста, и теперь выглядел точь–в–точь как он. Травинки во рту охотника как–то даже не хватало. Мне вернулся Оскал, Разрыватель, да и в целом потери не ощущались. Разве что ремень Тора пропал. Но его давно пора было менять.

— Что там Кренделёк? — спросил я в очередной раз. Головастик отмахнулся:

— Его там ждут, как придёт — направят сюда. Давайте не будем упускать время. Нам необходимо восстанавливаться. Идём в две пачки. Я, ты, Стас и викинги — первая пачка. Остальные все во второй пачке. Дпс в первой группе не нужен. Его за глаза хватает.

— Чё, бесконечный гринд, да?

— Других вариантов нет. Зато это сдвинуло меня с мёртвого решения. Михаил Семенович зря так поступил. Я не просто так тянул время со Светлолесьем. Больше не буду.

— Поднимаем все кланы и ватагой громим супостата?

— Да. Теперь — да. Я думал обойтись без этого. Но раз нас на упреждение… То руки мои развязаны.

— Ути–ути. А кто у нас тут такой обиженка? — дурачась сказал я.

— Заткнись, дурак.

— Ну вон, сказал же чувак, договорились они с Пятой Титана. Типа пропускают их.

— Я упоминал ведь, что Михаил Семенович не договаривается. Не знаю, что такого сделала Пята, раз их допустили. Вон, поверь, со мною ведь тоже можно было прийти к консенсусу. Я ведь с ними столько отыграл. Но нет. Сначала стреляют, потом спрашивают…

— Так ты ж вместе с ними Пяту бил?

— Нет. Вольне Ксенство — да. Айвалон — да. Светлолесье — да. Хиттолампи и бить не пришлось. С Пятой не сталкивался. Зря он так со мною. Очень зря. Я уже отправил весть Стриммерше.

— Нас почему не спросил? — прищурился я. — Вдруг другие варианты есть?

— Нет других вариантов. Кончено. Всё, хватит болтать. Вперёд.

Старец оживился, когда Головастик подошёл к нему и скрипуче начал:

— Тени прошлого довлеют над этим местом. Я могу открыть вам путь…

— А что будет, когда мы тюкнем Роттенштайн? — спросил я, подойдя. — Дальше будем меж собой разбираться, каждый сам за себя?

— Увидим.

Старец отсутствующе зачитывал приглашалку в подземелье. Позади нас стучали топоры. Бергхеймцы возводили частокол. В небе кружилось с десяток всадников на гиппогрифах. Огромный стальной гигант, ростом метров в десять, стоял вдалеке на дороге, положив гигантский меч на плечо. На этот раз Головастик решил подстраховаться.

— Пора, — сказал шаман.

И мы вошли.

— Лолушко. Кто были те задохлики? — спросил вдруг хевдинг. Харальд отмалчивался, пока мы общались у входа в подземелье и заговорил только когда перед нами вновь встали мертвецы. — Почему они коварно ударили вам в спину?

— Человек человеку — задохлик, вот почему.

— Я понимал, что делаю всё неправильно. Но ярость туманила взор. Видел лекарей их, но нечто сильнее меня заставляло бить рыцарей. Безумие. Те, кто должен выступить против Серого Человека — истребляют друг друга.

— Знаешь, Харальдиньо, ничего необычного. Это только в книжках хорошие ребята мочат плохих. На деле–то всегда хорошие мочат хороших. Мудаков не так много, они просто заметнее.

— Статистически, девяносто пять процентов людей — говно, — подал голос Головастик.

— Так говорят те, кто причисляет себя к оставшимся пяти. И это никак не противоречит моим подсчётам, — сказал я, вытащил Разрыватель. — СУКА!

А затем зашагал к мертвецам, поигрывая клинком.

Стоит сказать, что на этот раз ругался не меч.

Глава двадцать вторая «Слом стены»

Оскал, шесть злобных дамагеров, чёртова дрянь из преисподней и Егорушко под хилом — хорошая комбинация. Крошево внутри Гелбгартена с каждым забегом выходило на новый уровень. Самым долгим теперь стали: беседа с тормозным привратником, да финальное общение с неутомимо режущим себе горло ластом.

Вошли, пробежали, вышли. Вошли, пробежали, вышли. Повторить. Ещё раз. Ещё… Если встретились со второй пачкой на выходе — обменяться лутом. Воину воиново, барду бардово, Свете — что упало из тряпок. Класс, судя по всему, редкий, ограничений по нему не видел.

Короче — бизнес, и ничего личного. Это как в рейдах прямо, когда ты приходишь к определённому времени, чтобы пройти подземелье, в котором тебе уже и не надо ничего, и тошнит тебя уже этими рейдбоссами и ты искренне на понимаешь, как новичку не хватает двух секунд на то, чтобы уйти от способности босса. Это же так просто. Тут ведь давно известна схема, тайминги, с учётом ротаций и возможности в процессе стряхнуть пепел с окурка в заготовленную пепельницу, да ещё и чая хлебнуть. Кикайте рака!

Поэтому в каждой группе наступает переломный момент, когда игра становится работой. И отношение, разумеется, тоже мутирует. Что упало — в сумку. Потом разберёмся.

На очередном выходе из Гелбгартена нас встретил Кренделёк. Разбойник сидел на дороге, скрестив ноги. Частокол за его спиной рос. Жители посёлка наблюдали за северянами с недоумением, но близко не подходили. Из далёкого леса шли повозки с брёвнами. Стучали топоры, жужжали пилы, ругались люди. Движуха — это хорошо.

— Есть! — поднялся Юра, увидав меня. — Получилось. Довёл! Пару раз думал — спалили!

— Где?

— В смысле где? У дороги.

— Портал где, романтик ты с большой дороги!

Разбойник замялся. Какое–то время размышлял, разглядывая карту. Неуверенно протянул:

— Эм… Как бы так сказать. Тут же не координат нет, ничего… Точка у дороги. Там ельник такой, и ущелье мшистое… По нему проползти и будет пещерка… Да в жопу, Егор! Ты сам–то сможешь по ней точку описать?

Я открыл карту, скользнул взглядом вдоль линии дороги. Не за что зацепиться. Даже захудалой лэпки нет, или там, железнодорожной станции или автомобильного моста. Зелёный фон с чертой тракта. На одном конце Бастион Небесных Охотников, на другом посёлок Лихтенплац. Как тут ориентироваться?

— Ориентиры зашибись, — прокомментировал слова Юры. — Особенно пещерка. В ельнике.

— Где дорога на юг заворачивает. От неё палец наверх. Там где–то тридцать градусов к северу. И…

Я поднял брови, выверяя градусы у одного из изгибов дороги. Плюнул.

— Потом покажешь. Чего так долго–то?

— Спалиться боялся, говорю. Ты ж сказал не приближаться, вот и держался. Они в ельник зашли, а там ни черта не видать. Я подождал, подошёл, подождал. Обошёл кругом. Затем по следам добрался к оврагу, а потом и хрень светящуюся нашёл в пещерке. Боялся жесть, что они там меня ждут. Но рискнул и выиграл! Есть портал! Есть!

— Не наследил?

— Не, как мышь. Этого–то мутузили, кстати! Таксиста.

— Да ладно?

— Угу. Как щенка мурыжили. Я не слышал ничего, но вот двое латников дубасили его несколько раз, явно по наводке главного хмыря. Стоит такой важный, выговаривает. А эти лупят.

— Ну, у них своя атмосфера. Поддержи упавшего и приложи посильнее, да?

— Не помешало бы и нам подобное ввести, — подал голос молчавший доселе Головастик.

— Ты такой резкий, словно звук вилки по тарелке, — отмахнулся я. — Не боишься, что замордуем тебя с такими правилами?

Шаман хмыкнул. Вокруг его глаз клубился туман новой шапки, по наплечникам, словно слепленным из сена, проскакивали искры. Система одаривала нас по 3–4 шмотки за забег. Каждый второй заход прокал Оскал. В основном падало на Головастика, будто бы внутренние алгоритмы оценивали одетость вошедших в подземелье игроков.

Но иногда, чтобы жизнь не казалось понятной — дроп иногда приходил странный. Я, например, получил молот на паладина разок. А Головастик выудил шмотку на погонщика смерти. Будто бы эти два класса были популярнее Светиного.

— Для мордования у нас, определённо, есть более достойные кандидаты, — сказал шаман. — Не пора ли продолжить поход? Время.

Привратник скрипуче запустил свою шарманку с предысторией.

— Ох ты ж погонщик–то, а? — скривился я. — Двинулись. Юра ты с нами?

— Он пойдёт во вторую пачку, — не согласился Головастик. — Кренделёк, скажи, чтобы во время забега у вас выяснили кто меньше всего одет и оставили его у входа. Наблюдаю закономерность. Выгоднее будет с Лолушкой бегать, пока не поднимет нужное.

— К вашим услугам, милорд, — кривляясь согнулся я. — Помнишь, как ты ругался на меня? А если б ни это, то не было б у нас таких славных рубак.

— Я очень устал, Лолушко, — сказал молчавший доселе Харальд. — Нет чести в этой мясорубке разом за разом. Мы освобождаем деревню от мёртвых, и они снова приходят. Одни и те же! Не попали ли мы в лапы Хели?!

Остальные викинги закивали. Лишь Ньял помотал головой. Берсерк с радостью врывался в гущу боя, огребал так же радостно, и работал словно олдскульный дпсер, считающий личным подвигом сорвать с танка мобов. Основной хил шёл именно в него.

— Твой приятель не согласен, Харальдинище.

— Ещё хочу! — уродливоротый страшно усмехнулся. — Ещё!

— Берите пример с товарища, — кивнул я. — И если это Хель, то представь себе, как ты ежедневно приходишь в одно и то же место и годами делаешь одно и то же, чтобы вернуться домой, потратить одни и те же деньги за то, что сделал днём, и продолжить этот бесконечный цикл. Пока не сдохнешь. Я в таком мире живу. А тут так, детские шалости.

Харальд вздохнул. Повернулся к Гелбгартену.

— Великий Один смеётся над нами сейчас.

— Ой, будто бы в Вальгалле у тебя противники меняться будут, — хмыкнул я. — Так что добро пожаловать в мир фарма, мой рыжеволосый друг. Скоро тебе снится будет Кузнец, бегущий за тобой с молотом.

— Не это самое страшное, Лолушко, — признался хевдинг. — Страшнее того, что ты описал про свой мир — ничего на свете нет.

— Именно! Но люди, поверь, тёмным фэнтези назовут твой.

— Не знаю, что ты имеешь в виду.

— Заходим! — скомандовал Головастик.

* * *

Игрок «Блонда» получает достижение «Первый на сервере убивший Коротышка Вонни».

Игрок «Бмвхеров» получает достижение «Первый на сервере убивший Коротышка Вонни».

Вы получаете 5 золотых.

— Каждому по способностям, — прокомментировал это я. — ТВОЯ КРОВЬ ВКУСА МЁДА ХОЧУ ЕЩЁ!

Надо сказать — фраза моя была первой за три или четыре забега. Всё остальное время за меня говорил Разрыватель. Потому что сейчас в элитной пачке шла Светлана. И это было напряжненько. На уровне бесконечной поездки в лифте вместе с обиженной тобой бывшей. Вчера со мною ходил Стас, потом Женя, потом опять Головастик. Потом Миша, и наши с ним разговоры оставались на уровне «омг лол танчи бля, омг лол хиль бля». Но всё равно с жрецом забеги были как–то спокойнее.

Со Светой фарм в Мишиной компании вспоминался как что–то тёплое.

И ведь отношения у нас не сложились из–за какой–то ерунды. На уровне как разваливаются браки, когда муж играет в танки и жены не слышит, и та всё глубже погружается в инстаграмм, пока не приходит к идее разрыва. Но, блин! Сначала должен был быть конфетный период! Где он запропастился? А получилось, что и я мудак, и она как–то не очень правильно отреагировала.

Давным–давно проходил подобное, правда. В юности золотой. Были друзьями, много общались, часто. Потом бац — и переспали. Животная страсть, без алкоголя. Такое бывает. Сю–сю, красота, начало прекрасного. Прогулка до ночи после, проводы, долгий поцелуй, вымотанный домой, в кровать.

И наутро будит меня по телефону её подруга и с порога называет говном, потому что я так и не позвонил своей новой девушке.

Но я‑то, блин, спал! Спал! И пока дрых да видел сны — за моей спиной развернулась трагедия. Весь ореол ушёл сразу, едва представилось будущее. Так что там тоже не сложилось. Само собой заглохло. Жаль.

Ну или и правда я мудак?

— Что думаешь? — сказал я.

— Ты мне? Я думала это меч, — отреагировала она. Викинги уже ринулись к новой цели, будто позабыв про нас. Ребята бились без огонька, конечно, но эффективно. Да и шли мы уже без хила. Я раздобыл наручи, преобразующие часть урона в хил, и мне этого хватало. Так что…

— Если ты про кровь — это был мой любимка, да. Но я про очередную победу Роттенштайна.

Она кивнула, подняла руки над головой, изогнувшись и чуть приподняв ножку, а затем обрушила на мертвецов траву, невесть как пробившуюся через дорожную грязь.

— Ничего не думаю, — ответила Света. Я поскакал к викингам, сдёрнув с них монстров и принявшись кружить вокруг. Мобы гнались за мною, северяне за мобами. Карусель вертелась вокруг заклинательницы. — От моих мыслей ничего не изменится.

— Как тебе Женя?

— Хороший.

— А мне так не показалось. КРОМСАТЬ КРОМСАТЬ ТВОЮ ПЛОТЬ!

— Это не твоё дело. Ты тоже не лапочка.

— Резонно.

Пачка закончилась. Мы направились к следующей. Кузнеца нужно будет танчить. Дылда с молотом ждал уже, готовился.

— Я того… Извиниться хотел. Занят был тогда. Столько сразу… ТЫ СТАНЕШЬ ГОВНОМ КАК И ВСЕ ДРУГИЕ!

— И что?

— Ничего. Не будь букой! СДОХНИ! СДОХНИ!

Кузнец поднял молот, зашагал ко мне.

— Давай поговорим, когда ты будешь без оружия? — поморщилась Света. — Очень сложно.

— Да чего уж там. Так забавнее! Рад за тебя с Женей.

— Спасибо.

Кузнец вызвал демона, задев меня молотом. Тварь выбралась из ямы и бросилась на мертвеца, раскидав, заодно, и бергхеймцев. Вторая фаза закончилась стремительно. Здоровяка раздорали на куски, когда он только вызвал чёрную жижу, моментально прекратившуюся. Дропнулась шмотка на воина. Это хорошо. Олегу пригодится.

А вот беседа явно не клеилась.

— Я и тебе хотел сказать спасибо. СУКА СУКА СУКА ИДИ СЮДА!

— Егор… Прекрати уже!

Я сунул Разрыватель в инвентарь. Выудил «щупальце» довольно бесполезное, вытащил серп на крит. Так как критовые удары сокращали откат куража — это была моя основная характеристика. Всё снаряжение подбирал под него. Потому что во время «ульты» я становился богом, а такое ощущение мало кому может не понравиться.

— Я серьёзно, — крикнул, забирая на себя новую пачку. Вновь закружился вокруг заклинательницы, та, нахмурившись, сеяла в мёртвых травяную погибель. Те покрывались горящими цветами, лоза рвала гнилую плоть. Ветви протыкали глазницы.

— Я говорил тебе про Олю, помнишь.

Она кивнула, на миг прервавшись. Бросила настороженный взгляд на меня. Я с вздутой ухмылкой Оскала проскакал мимо.

— Ты помогла мне отпустить её. Отпустить себя!

— Егор. Разве это подобающее место?! И время?!

Щупальце оторвало голову мертвяку. Тот грохнулся в грязь, череп лопнул под сапогом Леннарта. Олаф в прыжке свалил на землю другого моба, деловито добил, поднялся, щерясь.

— По–моему наилучшее. Если что — я легко смогу сделать вид что отвлёкся и не услышал! — весело протараторил я. Подпрыгнул, хлестанув щупальцем, врубил кураж. Остановился, глядя на девушку. Оставшийся мертвяк ткнул меня в спину, промахнулся. Всхлипнул что–то, прохрипел, вновь атаковал и вновь промахнулся.

— К чему ты клонишь, Егор? — опустила руки Света. — Я с Женей теперь. У тебя был шанс. До того как…

— Ой да я ж не к этому. Просто не хотел, чтобы между нами это висело. Мы все ищем. Ты нашла. Это здорово. И помогла выбраться мне. Пусть я, должно быть, ещё большее говно по отношению к Оле после этого, но доктор меня бы похвалил, да. Надо двигаться дальше и, может быть, теперь я смогу. Ты дала мне это понять, понимаешь?

Северяне закончили с истреблением мертвецов и теперь наблюдали за нами. Олаф показал друзьям недвусмысленный жест, ткнул в нашу сторону пальцем. Ньял заржал. Бьорн презрительно хмыкнул.

— Это очень странный разговор, Егор, — покосилась на них Света.

— Соглашусь, — подал голос Харальд. — Но продолжайте!

— Ты — в жопу, — не глядя, показал я ему средний палец. — Просто, Свет. Хотелось это как–то прояснить. Мы ведь можем быть друзьями, верно?

— И ты не считаешь меня шлюхой? — прищурилась Света. — У вас, мужиков, такими званиями просто разбрасываются.

— С чего вдруг? — удивился я.

— То, что я была с Олегом, он оказался мудаком и я его бросила. Потом думала, что что–нибудь получится у нас с тобой. Теперь с Женей… Шлюха ведь, правда?

— Люди разные, Света. Я ведь понимаю, что тебе просто нужен кто–то рядом. Просто почувствовать жизнь. Хоть как–то, — несколько опешил я и с трудом нашёл слова, чтобы не сорваться в штопор стёба. — Но если ваще откровенно. Ты хоть какой–то толикой фантазии можешь себе представить, что я ща головой кивну и скажу «ну да»? В какой–то из вселенных такой вариант возможен?

— Могу.

Да, она могла. Видно по дьявольскому прищуру. Выберемся — дам ей координаты своего доктора. Себя нужно больше любить. Может, он научит? Света, вроде как, вменяемей меня.

— Не дам тебе такой возможности, — осторожно сказал я. — Ты просто в поиске. Ок?

Заклинательница покачала головкой и заметно расслабилась. А она хороша. Грациозна. Я откровенно ею любовался. Девушка молчала, буравя меня взглядом. Может, попытаться ещё раз? Чёрт с ним, что на расстоянии я о ней почти не думаю. Зато, когда смотришь на неё, будто в тёплую флиску оборачиваешься в лютый холод. Улыбаться хочется.

Стопэ, Егорка! Хорош! Давай не будем заходить на второй круг, а? Наслаждайся красотой, но не трогай её!

— Да и вообще, я понимаю, что на самом деле тебя зовут Колян, и в тебе сто двадцать кг веса, а в женское тело тебя пихнул наш любимый извращенец. Но он не знал главного, что ты на самом деле…

— Егор, — улыбнулась Света. — Прекрати. Опасно шутишь.

— Всё, я отвлёкся и не услышал! — бросился я к следующей пачке. Надеюсь, теперь между нами не станет висеть ледяная стена. Надеюсь, я её проломил.

Дальше игра пошла веселее. Прямо на драйве. Я наслаждался каждым моментом. Каждым убитым монстром. А после самоубийства босса — толстое видение одарило Свету классовой шмоткой, которая ей подошла, и это вызвало счастливую улыбку на лице заклинательницы. Правда, новая снаряга вновь отыграла на объективизме и сексуальности. Нет чтобы какую–нибудь мшистую робу с плесенью, больше подходящую служителям трав. Не, тут как обычно — главное фигуру выпятить. Декольте поглубже, грудь повыше.

Сально улыбающийся карлик потирал ладошки, глядя на Светлану. Викинги тоже посматривали недвусмысленно. Я даже напрягся чуток. Ещё не хватало устроить тут очередную Троянскую войну с мобами. Но Харальд как–то умело прочитал моё негодование во взгляде и приструнил Свору короткой репликой. Взоры северян мигом стали скучающими.

Но как итог довольно странной беседы — из подземелья мы вышли уже без былого напряжения. Я острил, она смеялась.

Головастик нервничал.

Да. Это оказалось первым, что мы увидели, когда вывалились в большой мир. Шаман стоял напротив входа и постукивал ногой о дорожную пыль. Олег развалился на обочине. Игнат тоже. Стас терзал лютню. Женя с ревнивым видом всматривался в лицо Светы, будто искал там признаки измены.

— Ну, наконец–то, — сказал шаман. — Возвращаемся в Бастион. Они прибыли.

Даже мне не нужно было объяснять, кто именно прибыл. Возня начинается.

Споро собравшись, мы двинулись на базу. Молча, собранно. Шутить не хотелось. Так что почти до самого Бастиона я хранил молчание. И лишь у самых ворот обронил:

— Блядь…

Впрочем, я был не одинок. Потому что система выплюнула пачку сообщений, и первое начиналось:

Игрок «Блонда» получает достижение «Первый на сервере убивший Бурлон Падший».

Роттенштайн за час снёс двоих боссов. И кто знает, сколько ему осталось? Вдруг выходят к ласту?

— Сценарист —

Сценарист снова обновил почту. Пусто. Наемник должен был посылать отчет каждый день, как было оговорено. Он исправно отчитался о том, что получил деньги. Затем о том, что приступил к операции. С тех пор прошло больше суток.

Андрей закрепил мобильный в автомобильном держателе. Красные от холода пальцы устало подрагивали. На лобовое стекло хлопьями оседал снег, крупные лохмотья небес таяли почти сразу. Двигатель работал ровно, фары резали вечерний лес, выхватывая из мглы уходящий в чаще след. Печка с шумом заливала кабину тёплым воздухом, но Сценаристу и без того было жарко. Даже трусы намокли от пота. Сырая одежда липла к телу. Дыхание ещё не восстановилось. Отдышка замучила, хотелось вскрыть себе грудину, чтобы насытить измученный организм.

Место схрона пришлось перенести. Дальше чем уже любимое болото, но чуточку надёжнее. Крошечное озерцо, с кочками–берегами. Чёрное пятно окружал лес со свежевыпавшим снегом и за четыре ходки туда–сюда природную белизну разорвала цепочка тьмы от его сапог. К утру заметёт.

Но он устал, как собака. Четыре трупа за два дня. Все — старожилы. Андрей не удивился бы, если б по приезду обнаружил ещё одного покойника. Светлана вымоталась, и хоть нагрузка на неё снижалась с каждой смертью — сил у рабыни почти не осталось.

Рука легла на рычаг переключения передач. Дёрнула, включая заднюю. Фургон пополз по забытому просёлку, мимо груд мусора, сваленного предприимчивыми «уборщиками». Минут через пятнадцать автомобиль вывалился на занесённую снегом дорогу, неуклюже развернулся, пробуксовав.

Сценарист направился домой.

Что если рассчитать время переноса эмпирически? Начать с тех, кто попал в игру первыми, и одного за другим «отключить».

В паху потеплело от соблазнительной мысли. Сухой язык скользнул по потрескавшимся губам. Зачем терпеть эти сложности? На чистоту эксперимента не влияет. Погрешности же, если вдруг умрёт подопытный — и исчезнет его персонаж — на результат не повлияют. Коалиции собраны, группы определились с моделями поведения. Осталось только наблюдать, а он вместо этого мотается по области.

Сценарист улыбнулся. Неожиданная идея принесла радость, как мечта о скорой сигарете после долгого перерыва. В груди приятно защекотало. Несколько зайцев разом. Помощница наберется сил и сможет следить за теми, кто ещё не сжился с игрой. Он станет больше времени уделять проекту. Тем более что сегодня–завтра ему придётся это делать.

Нога нетерпеливо нажала на педаль газа. Святая мысль. Если снег не уйдёт — надо купить салазки, так будет проще таскать по лесу трупы. Сегодня он волок их на себе, вздрагивая от любого хруста в лесу. Не продумал.

Но жизнь — это череда поступления опыта. Как в игре. Будет умнее. Справится.

Когда он выехал на трассу, то почти сразу оказался перед патрульной машиной. Инспектор ГИБДД махнул сверкающей палкой, приглашая на обочину. Андрей прищурился. Мельком глянул в форд полиции. Напарник постового сидел то ли в телефоне, то ли в планшете. До места, где остались тела троих мужчин и одной девушки было больше десяти километров по паутине заснеженных, но уже разъезженных дорог. Не вычислят.

Щёлкнув поворотником, Сценарист прижался к краю дороги.

Полицейский с поднятым воротником куртки подошёл к машине. Уставился на протянутые документы, заучено представился. Сценарист не расслышал ни звания, ни фамилии. Он спокойно смотрел на лицо инспектора, пока тот с хмурым видом светил фонариком, разглядывая права. Снежинки пролетали сквозь огонёк, вспыхивая.

Документы были липовые. Но качества надлежащего. Дорого встало такое удовольствие, но душевное спокойствие стоит денег.

Порыв ветра хлестнул полицейского мокрыми хлопьями снега, сорвав капюшон с головы. Мужчина выругался, прикрывая лицо. Сунул документы в окошко обратно.

— Габарит правый не горит, — сказал он Сценаристу.

— Как так? — ахнул тот. — Я лампу два дня как поменял.

— Доброй дороги, — козырнул полицейский, с видом, мол, знаем мы, как вы лампы меняете. Накинул капюшон и двинулся назад к машине. Андрей включил дисплей телефона. Новых сообщений нет. Наёмник кинул его?

С него станется…

Поворотник защёлкал, фургон тронулся с места. Сценарист сцепил зубы, глядя на дорогу. Габарит. Один габарит может испортить всё. Будь у него в кузове груда тел… Сколько матёрых серийников попадались на мелочах, вроде дорожных штрафов или неправильной парковки. Андрей старался, следил за всем, лишь бы не привлекать внимания. Самый законопослушный гражданин.

Надо было брать машину поновее, где каждый чих сопровождает электроника. Вплоть до давления в шинах.

Минут через сорок он свернул на свой поворот. Включил дальний свет. Желание одним махом упростить себе жизнь разбивалось о сложности сокрытия следов. Столько тел не вывезешь. Сжечь в контейнере и закопать на участке? Всё равно до конца эксперимента осталось недели две, может быть три. После этого он исчезнет.

И ему будет не хватать той свободы, которую он нашёл здесь, в Ленинградской области.

Когда Андрей увидел на своей улице стоящую машину, то благостное настроение слетело в миг. Рядом с воротами горели задние габариты автомобиля. Свет фар отражался от забора. Первым желанием было проехать мимо, но неожиданно вмешалась злость. Это его земля. Его место.

Он ткнулся к обочине за автомобилем, перегородившем въезд во двор. Выудил пистолет, сунул его в карман. Вышел во тьму. Холодный ветер мигом пробрался сквозь сырую одежду и заставил съежиться.

Дверь незнакомой машины распахнулась. Наружу выскочил дедок.

— Чего стоим? — грубо спросил Андрей.

— Беда. Беда! — протараторил тот. — Смотрите что здесь! Я полицию уже вызвал.

Сценарист осмотрел незнакомца. На сталкера не похож. Тщедушный слишком, да и в возрасте. Лет семьдесят, не меньше. А затем обошёл автомобиль и застыл.

Перед калиткой на снегу лежал труп. Ровно под светом фар старенькой «лады».

— Я еду себе еду, и тут такой сюрпризец.

Андрей медленно подошёл ближе к телу. Присел на корточки рядом.

— Не топчите, молодой человек! Улики! — одёрнул его старичок.

У калитки лежал наёмник. Лицом вверх. Дырка во лбу запеклась и покрылась ледяной корочкой.

— Может хозяин? — кивнул на участок Андрея старичок.

— Нет, — помотал головой Сценарист. Выпрямился. Полез в карман за сигаретами, закурил. — Нет.

Руки тряслись. Теперь понятно, почему Варг молчал. Он нашёл сталкера. Что делать? Явится полиция, начнут рыскать, спрашивать. Что если захотят осмотреться? Залезут в ангар. За забором гудели генераторы. Другого жилья рядом нет.

Пистолет в кармане словно раскалился, прожигая дыру в куртке. От жара становилось дурно.

Он вернулся к фургону, старательно не глядя в лес. Кожей чувствуя удовлетворение прячущегося там ублюдка. Чёртовы Худанки. Нужно было брать кого–нибудь другого, а не ту парочку. Кого угодно, но не их…

Кто же знал!

Сценарист залез в кабину, пустым взглядом уставился на старичка, несколько удивлённого реакцией незнакомого водителя. Куда девать пистолет?! Что делать?

Загудело опускающееся стекло. Дым потёк на улицу. Дедок воспринял это как приглашение к общению. Торопливо подошёл, заглядывая в тёмные недра фургона. Встретил тяжёлый взгляд Сценариста.

— Это мой дом, — сказал Андрей.

— А…. О… Неприятность какая…

— Ментов давно вызвали?

— Минут тридцать назад. Я бы не ходил туда на вашем месте, — посоветовал старик. — Чтобы не следить.

Андрей выдохнул клуб дыма, лихорадочно соображая. Выбросить ствол в снег? Найдут. Спрятать в машине, как всегда? Под взглядом дедка сделать это проблематично.

— У вас анальгин есть? — спросил он старичка. — Голова болит.

— Есть, есть. В багажнике.

Дедок посеменил к машине. Андрей вылез из фургона, буравя взглядом спину в зелёном пуховике. Затем вытащил пистолет и резким броском швырнул через забор. Снег он не чистил, так что если не будут рыть весь участок — то не найдут. А если будут рыть — пистолет на самая большая его проблема.

Старичок вернулся с аптечкой, подслеповато в ней роясь. Выдернул блистер, протянул Сценаристу.

Позади замигали красно–синие огни. Андрей обернулся на выезжающую из–за поворота полицейскую машину.

Его мутило.

Глава двадцать третья «Братство Конца»

— Егор, давай посерьёзнее только, ладно? — сказал Головастик. Глянул внимательно, будто убеждаясь, что я услышал. Дождался утвердительного кивка. Толкнул дверь.

— Вечер в хату! — поприветствовал ожидающих я. Шаман стиснул челюсти, преобразовал гримасу в приветственную улыбку. Он очень не хотел брать шута на собрание. Понимаю почему. Пришлось состроить несколько загадочных физиономий и раскидать ворох интригующих оборотов. В итоге Головастик сдался.

Может быть, уже пожалел.

— И тебе добрый, бродяга, — на полном серьёзе ответил сидящий за столом лысый мужчина. Суровый, как вытесанный из гранита, с отёчными веками. Мрачный, что моя жизнь. Ник — Волхов. Фракция — Айвалон. Латы гостя светились. И вообще он был похож на какого–нибудь инквизитора из мира вархаммера.

Алину из Светлолесья я узнал не сразу. Сегодня она была в платье, скорее подходящем какой–нибудь чародейке из старого фэнтези. Не дворцовая пачка, а современный вариант. Обтягивающий, где надо, скрадывающий, где захотелось хозяйке. По–моему, она даже накрасилась. Я удержал вопрос, что нужно фармить ради губной помады. С кого падает, и кидает ли очки в харизму. Ой, как сложно было сдержаться.

Третий гость напоминал падишаха. Приятного вида мужик, с окладистой бородой, с чалмой на голове. Одет в пёстрый кафтан, со смесью красного, леопардового и чёрного. Улыбался открыто, радостно. Сразу не понравился, короче. Да и ник — Лицемер — доверия не добавлял. Хорошего человека, знаете ли, Лицемером не назовут. Сучкой — могут. Рукоблудом — могут. Даже Лолушкой вполне себе вариант. Но не Лицемер.

— Кто главный? — оценил нас Волхов.

— Угадай — осклабился ему я. — У тебя три попытки!

— Понял, — он мигом забыл про моё существование. — Головастик, лишние глаза и уши нам здесь без надобности. Зачем?

— У него есть важная информация, — шаман плюхнулся за стол. Я хмыкнул. Пятого посадочного места в комнате не было. Очень тонко. Ну очень.

— Он не мог передать её через тебя? — недовольства Волхов не скрывал. — У нас здесь не ярморочный балаган. Серьёзные вопросики на контроле.

— Всё сложно. Проще было привести с собой…

— Ребятушки, я как бы тут стою. Это ж неприлично! — возмутился я. — Даже не представились, а уже обо мне в третьем лице!

Раз места нет, буду с важным видом ходить кругами. Пусть всем будет неудобно.

— Меня звать Игорь Александрович, — сказал Волхов. Не, серьёзности в нём перебор. Это вызов, право. — Командую Айвалоном.

— Иннокентий, — певуче представился Лицемер. — Очень приятно познакомиться с вами. С великолепной Алиной и Игорем Александровичем мы уже имели удовольствием общаться. И это было прекрасно. Как зовут вас?

Волхов чуть заметно поморщился, чем заработал чуточку баллов от меня лично. Впрочем, оставался вариант что ему в принципе никто не нравится. Есть ведь и такие люди. Буки–буки. Никого не любят, сидят у парадных и вспоминают как было хорошо раньше, а не то что сейчас. Хорошие, в принципе, мужики, но озлобившиеся. Стоило оказаться в поле его зрения — цепкий и хищный взгляд лидера Айвалона сопровождал меня не хуже целящегося снайпера.

— Юра, — ответил Головастик.

— Господин, — буркнул я. — Или хозяин.

— Ахаха! — рассмеялся Лицемер. — Позвольте, это изумительная шутка. Но если не сложно, могли бы вы представиться настоящим именем? Не хочу давить, ни в коем разе, но, пожалуйста, мне проще обращаться по имени. Вас не затруднит?

Я едва не представился. Но мишура напускной вежливости превращает меня в хама.

— А расскажите мне историю! — продолжил я, продолжая ходить по кругу. Улыбающийся Лицемер откинулся на спинку и старательно наблюдал за мною, изображая полную открытость и готовность к диалогу. В глазёнках ничего не проявилось, ни злобы, ни обиды. Сложный тип. Головастик потёр ладонью лоб, скрывая лицо.

— Историю героической засады двух кланов на подступе к Бастиону Небесных Охотников. Бравые полки гусар, вылетающие из леса на Роттенштайн и кромсающих их в капусту. Мы ведь приблизительно об этом говорили, да, Алин?

Стриммерша закусила губу, будто в смущении. Стрельнула глазками в Игоря Александровича.

— Предъява, звонарь? Мы два дня на фонаре были, — рыкнул Волхов. — В гуще.

— Вот вроде бы русский язык. Какой фонарь? Какой звонарь?! Какая гуща?! — не понял я.

— Так ты восьмеришь честным вором, выходит?

— Божечки–кошечки, из какого зоопарка тебя забрали? У тебя может и купола набиты?! Вот думаю надо сюда Стасяна, переводчиком. Я знаю только «Ауф», но не знаю что это значит.

Волхов улыбнулся:

— Ты первый начал. Парень–парень, не можешь идти до конца, так и не начинай. В лесу мы ждали два дня. Роттенштайн не пришёл, и мы отчалили. И так слишком много времени потеряли. Так что зря ты тут петушишься, дружок.

— Я не знал, — разделил моё удивление Головастик.

— И не должен был, — вкрадчиво сообщил Волхов. — Много ушей — много языков.

— Если бы вы дали знак, то Гхэулин бы тоже пришёл. Отчего же не сообщили? — расстроился Лицемер.

— Слушай меня внимательнее. Смотри в суть, сладкоголосый, мне западло повторять, — не посмотрел в его сторону Волхов. Обратился ко мне, чеканя слова. — Роттенштайн не явился отбивать Бастион. И мы ушли. Ты же не считаешь, парень с чувством юмора, что мы должны были тут поселиться и сторожить вас?

— Я не знал, что вы тут были. Виноват. Красиво хотел зайти, но… Один ноль в твою пользу.

Удовлетворённый моим раскаяньем латник хмыкнул.

— Мальчики, сменим тему? — предложила Алина. — Вы вроде бы обнюхали друг друга и самцов показали, давайте уже обсудим что делать будем?

— Ах, Алиночка, как метко вы описали, — всплеснул руками Лицемер. — Грубенько, но очень верно.

— Сколько бойцов можете выставить? — перешёл к делу Волхов.

— Девять…

— Я про неигровых. Кланы, соратники, репутационные, бастионные.

Мы с Юрой переглянулись.

— Всё что есть — всё здесь, — глухо сказал Головастик. — Ещё был Бастион у Лолушки, но он остался на острове Унии Мороза.

— Нет у меня Бастиона больше. Разве я не говорил? Схомячил его Выводок. У меня под сотню викингов здесь. Была армия, но связь с героем прервалась.

— Что за армия? — заинтересовался Волхов. — Сколько клинков?

— Там не совсем клинки… Там хренотень такая, типа франкенштейнов и жути разной. Я как бы повелитель мёртвых в скандинавской мифологии нынче. Не Локи какой–нибудь, а вот прямо злое злобное зло. Говорю же, связи с ними нет.

— По факту — у вас есть только то, что мы видели у Бастиона? — не скрыл разочарования Волхов. — Девять игроков, немножко мяса и всё? О чём мы ведём тогда речь? Это бесполезная встреча и бесполезный разговор! У каждого моего бойца войск больше чем у вас всех вместе взятых. Вы чем занимались в игре?!

— Я всё потерял, то что было накоплено, — сказал Головастик. — Я раньше с Роттенштайном ведь был. Клан распустил, их разобрали другие. Ничего нет.

— Помню, — отрезал латник. — Встречались. Остальные?

Шаман скривился, будто лайм разжевал.

— Наша стартовая локация оказалась… Непростой, — спас его я. — Одному сорвало крышу, и он стал своих валить, один драпанул на старте. Ребята три месяца в симулятор батрака играли. Поэтому это всё, что имеем.

— Мы теряем время, — отмахнулся Волхов. Встал. — Это бесполезный разговор. От вас помощи не будет, надо действовать втроём. Собираемся!

— Игорь, ты не прав, — сказала Алина. — Нам любая помощь пригодится.

— Какой у них будет вклад? Две–три сотни? Сколько может выставить Гхэулин?

— Семнадцать тысяч, — бархатным голосом сообщил Лицемер.

— У нас будет тысяч двадцать. Алина, у тебя тоже, верно? — упёрся кулаками в стол Волхов.

— Чуть больше.

— Этого едва хватит чтобы иметь двукратный перевес над Роттенштайном. А должен быть трехкратный, для успешного завершения дела, — латник покачал головой. — Я питал надежды и мне горько, что они развеялись в пух и прах.

— Они ведь все что–то жрут, да? — вклинился я. — И срут, да? Эти десятки тысяч.

— Помолчи, пожалуйста, — прошипел Головастик. — Что ты хотел сказать? Сейчас самое время.

— Есть бэкдор, ребята, — я по–прежнему нарезал круги вокруг. — Надеюсь, я не напрягаю вас? Не нервирую хождением?

К шагам прибавилась пританцовка, с поворотами и хлопками в ладоши.

— А сейчас? — уточнил я.

— Я ухожу. Захочу посмотреть на клоуна — пойду в цирк, — выпрямился Волхов. — Всего хорошего.

— Никуда ты не пойдёшь, — сказал ему я. Уже без шуток. — Не выберешься отсюда — никогда больше клоунов не увидишь. Так что терпи.

— Ты угрожаешь мне? — улыбнулся Волхов.

— Старый больной шут? Тебе, лбу в сверкающих доспехах? Окстись!

Латник начал звереть. Ноздри расширились, глаза сузились.

— Ладно, ладно. Выдыхай, бобёр. Короче, есть лазейка прямо в Твердыню. В тыл врага. Я знаю где она, знаю, что там будет и это точно можно использовать. Портал имеется, вот прямо тут, под боком. Я ведь не просто так спрашивал про жрут да срут. Эту ораву ведь надо кормить чем–то, верно? Несмотря на то, что у нас тут компьютерная игра вовсю.

— Чем это поможет? Тысячи мобов вокруг. Ты ничего сделать не сможешь.

— Если ваши тысячи пойдут на штурм, тысячи Роттенштайна будут заняты. И тогда славный Бергхейм пройдёт рейдом по тылам, сжигая и уничтожая всё, что сможет. Вошли, ударили. Нас хоть и девять, а шороху наведём. Небольшой отряд устроит там знатную бучу.

— И пока наши ресурсы будут таять — вы войдёте в Твердыню, да? — понимающе кивнул Волхов.

— Хрена ты злой, а! — округлил глаза я. — Надо верить людям!

— Я повидавший всякое, дружок. Даже в этой игре.

— Наша задача отбросить Роттенштайн, — вмешалась Алина. — Если мы сможем взять укрепления и как–то выбить их войска — Роттенштайну придётся тяжко. Выходить из рейда придётся, прикрытия нет. На выходе будем мы. Все вместе.

— Они отстроятся и приведут подмогу, — Волхов хотел спорить и хотел верить одновременно. Уходить он не спешил.

— И мы отстроимся, Игорь! Только у нас будет больше мяса и больше игроков. Если мы их опрокинем и займём точку — Роттенштайн пройти не сможет.

Волхов скептично хмыкнул. Замолчал, оглядев нас всех.

— Что после? — спросил он. — Предположим затея удалась. Что делаем потом?

— Стартовые условия у всех одинаковые. Победит сильнейший, — пожала плечами Алина. — Снаряжение Роттенштайна поделим поровну. Никто никому не мешает. Поступим, как Пята Титана.

— Благородно, — закивал Лицемер. — Очень. Что сделала Пята Титана, чтобы играть спокойно?

— Не знаю. Адам сказал, что играет честно. Они уже убили третьего босса. С нами объединяться не станут, Роттенштайну тоже помогать не будут. Если мы их тронем — войдут в коалицию с Роттенштайном. Может ещё кого–то притянут.

— Кого? Хиттолампи? Майнкрафтеров этих? — усмехнулся Волхов. Посмотрел на Лицемера: — Что Вольне Ксенство?

— Ксенство помнит старые обиды, Айвалон и Роттенштайн кровные враги для них, увы. Я пытался переубедить, честно, — развёл руками тот. — Если мне позволено будет сказать, надеюсь, не возражаете? Идея рейда в тыл мне нравится. Не сочтите за оскорбление, друзья, не думаю, что ваша группа справится с этим делом в одиночку. Вас мало, вы плохо одеты.

— По последней моде! — возмутился я.

— Ах–ха–ха! — охотно рассмеялся Лицемер, — но всё же — нет. Может быть, нам стоит выдвинуться всем? Полководцы организуют атаку, и в самый разгар мы через портал зайдём в тыл. Сколько у нас игроков соберётся? Десять из Светлолесья, девять из Бергхейма. Я, увы, могу выставить только восьмерых. Игра изначально была к нам несправедлива. Восьмого получили недавно.

— Нас девять… — хмуро сказал Волхов. — Кадиллак исчез. Боюсь, что он умер там… В реале.

— В смысле? — напрягся я.

— Несколько дней жаловался, что в груди болит. Переживал. А потом исчез. Бросить нас он не мог. Хороший был мужик. Боюсь худшего. Ведь если там мы умираем, то играть, сами понимаете, уже не можем.

— А что, если нет? — вырвалось у меня. — Сталкивался я уже с исчезающими игроками.

Головастик меня словно не слышал, хотя намёк был в его адрес. Он с собранным видом тыкал пальцем в воздух. В Бастионе завис?

— Поясни, — не понял Волхов.

— Что если мы уже мертвы? Просто не знаем об этом? — говорить прямо о том, что я общался с системой — рискованно. Если нашу беседу читают — а я бы непременно почитал бы такой военный совет — то… Может бумажку какую найти, грифель и записками пообщаться?

— Мы действительно хотим это сейчас обсуждать? — устало спросила Алина. — Давайте вернёмся к цели нашего собрания. Я согласна с планом Иннокентия и Егора. Если мы ударим все вместе и сразу займём вход в Твердыню — это поможет.

— Нас будет десять, — сказал Головастик. Встал с победной улыбкой. — И у нас будет армия.

— Э–э–э-э… — повернулся к нему я. — Юра…

— Это решено. Ловелас согласился.

— Я ж тебе говорил, что ему мозги вымыло в край! Он мой Бастион разнёс с оравой своих дендромутантов. Там жопа страшная творится, Юра! Зомбиапокалипсис — это приятная сказка на ночь, по сравнению с тем что на землях Унии происходит! Хватит уже носиться с писаной торбой. И, блядь, что значит — согласился?!

— Я отправил к нему Небесного Охотника одного. Из моего клана. Несколько дней назад. Сегодня он нашёл Колю. Мы пообщались. Вот только что.

По спине пробежался холодок.

— Вы о чём говорите? — раздражённо сказал Волхов.

— Вот сейчас реально не до тебя, — отмахнулся я. — Юра… Ты поехал что ли? Кого ты отправил? Куда?

— Ловелас присоединится к нам. Он может привести войска. Много войск. Ты говорил, один из порталов находится в северных землях. Как узнать где?

— Юра, блядь, — я подошёл к нему вплотную. — Ты меня слышишь? Ты чего удумал, дурень?

— Я должен, — тихо ответил он. — Потому что это из–за меня он… Там.

— Он чуму нам принесёт! Тут всё к хренам мхом покроется. Выводок нельзя выпускать с острова! Юра, он за неделю с небольшим всё население острова извёл! Ты чем думаешь, дурак? Это натуральные монстры!

— А ты своих то видел, Егор?! — взвился Головастик. — Армия живых мертвецов!

— Что значит «из–за меня он там»? — тихо спросил я, переключившись. Вот это новости…

— Отстань, — скривился Юра. — Вопрос решён.

— Нам не нужен Ловелас! Блядь, нет, не так. То что стало Ловеласом — нам не нужно! Мы и без него справимся.

— Простите. Если вас десять игроков, то надо идти в вдесятером. Адам говорил, — сказала Алина. Она упёрлась локтями в столешницу, сцепив пальцы в замок.

— В смысле?

— Им одиннадцатую кинуло недавно, и без неё — боссы не появлялись, а значит и зеркал к следующему ходу не было. Пришлось с ней ходить.

— Вы близки с Адамом? — промурлыкал Лицемер. — Столько знаешь?

Алина многозначительно поиграла бровями.

— Он хорошенький, — улыбнулась она.

— А я говорил тебе, — почти плюнул мне в лицо Головастик. — Говорил! Нам нужен Ловелас и он придёт.

— Пусть один приходит, если сможет, — процедил я. — Я серьёзно. То, что творится на острове сотрёт тут жизнь к хренам.

— Ты не сможешь остановить нас, понимаешь?

— Отчего же? — шутки кончились. — Легко могу. Ты слышал Алину. Да, это будет как у подростков. Максимализм, все дела. Но если тут объявится Выводок, то я отправлюсь к Хиттолампи. Вон, говорят они майнкрафт тут свой придумали. Всегда хотел поиграть. Чем и займусь. И ты окажешься в жопе. Ясно тебе?

— Мужчины, соберитесь. Стыдно смотреть на вас, — сказал Волхов.

Мы с Головастиком жгли друг друга взглядами.

— Не все средства хороши для победы, Юра…

— Все… — выдавил из себя Головастик. — И ты, сука, это знаешь…

Я пожал плечами.

— Выбор за тобой.

Глава двадцать четвёртая «Короли драмы»

Когда гости уходят, супруги либо устало валятся в кровать, либо выясняют отношения. Отправляться в постель с Головастиком я не хотел. Надеюсь, никто меня за это не осудит, чай не для Netflix история.

Психологи, правда, советуют поговорить во время конфликта с глазу на глаз. Мол, таким образом можно прийти к пониманию. Найти точки соприкосновения. Большая часть проблем сама собой уходит.

Но если бы все слушали психологов — то каким страшным обществом мы стали бы!

— Наш верховный главнокомандующий решил вытаскивать Выводок, — сообщил я своим товарищам. Прошёл в зал. Занял место за столом, чтобы опять круги не мотать. — Поздравьте его. Пока мы тут в поте лица сражаемся ради великого будущего, в его чёрной голове родилась прекрасная мысль. Договориться с Ловеласом!

Соратники притихли. Конечно, ждали они немного не такой речи, после долгого совета с лидерами других фракций. Однако, думаю, мне удалось их заинтриговать.

— Юра? — удивился Стас.

Головастик с перекошенным от злобы лицом остановился на пороге.

— Передёргиваешь, Лолушко. Мне нужен Ловелас, а не Выводок. И ты знаешь, что нет иного варианта развития событий. Ты слышал Алину.

— Да, вот только ты с ним договорился ещё до этого, — возмутился я. — Наплевав на то, что мы тебе рассказывали. В твоём суровом мирке мы как–то отличаемся от мобов? Обсуждать там, советоваться?

Меня потряхивало. Натурально. И не ясно больше от чего — от правоты Головастика, по итогу, или же от решения делать это без оглядки на наше мнение.

— Друзья. Вам бы успокоиться, — осторожно произнёс Стас.

— Да пусть полаются, дай насладиться, — Олег откинулся на спинке стула, закинул руки за голову. Воспалённые веки блаженно прикрылись.

— Без Ловеласа мы в испытании участвовать не сможем, — сказал Головастик. — Что тут обсуждать, Лолушко?

— Егор, блядь, — выплюнул я.

Юра ощерился, но справился с эмоциями.

— Меня зовут Егор. Ты задрал всех по никам звать. У нас имена есть, — прищурился я.

— Ты решил до конца идти? — тихо проговорил Головастик. — Это уязвлённая гордыня в тебе проснулась? Бесит, что твоё священное мнение никто не спросил?

Я моргнул. Фак. А может так оно и есть? Реально, завёлся уж слишком круто.

— Может, я этого не сделал потому что ты скорее всего опять устранишься и полетишь спасать кошечек с деревьев, потому что тебе так сказал какой–нибудь бродячий шарманщик? — продолжил Головастик. Так, отбросим сомнения. Он лезет в трубу.

— Печёт тебя. Мне, кста, помогло дать ему по морде, — посоветовал шаману Олег. — Реально полегчало.

Миша хохотнул. Маленький подхалим.

— Я рассматриваю этот вариант, — сказал Головастик.

— Напугал ежа голой жопой! — в тон ему ответил я. — Но дерзни. Будет интересно посмотреть, как ты будешь собирать выбитые зубы сломанными руками.

— Хватит сраться, — грохнул по столу Игнат. — Достали. Откуда появился Ловелас?! Что решили на собрании?

— Решили, что воюем. Наметили точку сбора. Выработали план, — я скрестил руки на груди, заставил себя проглотить очередную остроту. Хватит. Надо вдохнуть выдохнуть. Скандалом каши не сваришь. Скандалом только удобрения получаются. — Нас брать не хотели. Слишком уж донные мы обитатели. Купились на порталы. Про Ловеласа пусть он рассказывает.

Головастик сел за стол, поглядывая в мою сторону. Потёр руки, затем положил их ладонями на доски. Выпрямился. Прикрыл глаза, видимо тоже успокаиваясь. Светлана наблюдала за ним как котёнок за бульдогом. Женя укрыл её пальцы своими, тем выдрав девушку из транса. На губах заклинательницы родилась улыбка. Чёрт, как это мило. Из груди выпала затычка и гнев потёк куда–то в небытие.

— Простите. Несколько дней назад я действительно самовольно отправил соклановца в земли Унии. Это было непростое свершение, — глухо сказал Юра. — Я предполагал, что оно не понравится вам. Предвидел реакцию Егора, однако рискнул и… Как результат комбинации — не прогадал. Ребята сказали, что если нет полного состава — то боссы не появятся. Мы не выйдем если с нами не будет Лове… — шаман прервался, поправился, — Николая.

— Это же не Коля уже. Юра, это не Коля… То, что Выводок делает с людьми… Это не они. Вспомни хотя бы Свету! — Стас нервно крутился на своём месте. — Это не люди. Совсем не люди. Что–то в игре изменило их.

— Про Свету уже слышал. Но меня с вами не было, помнишь? И вот она сейчас — рядом. И всё с ней хорошо.

— У меня нет больше дроттов, чтобы делать из тех, кого забрал Выводок, хорошее, — встрял я. — Я, признаюсь, вспыхнул, как сухая трава по весне. Мне доктор прописывал таблеточки от этого, но они остались в другой рубашке. Но, божечки–кошечки, моё знакомство с Ловеласом вышло не очень. Эй! Я вижу, как ты смотришь, — ткнул я пальцем в Головастика. — У меня язык не поворачивается этого говнюка по имени звать.

— Он нас чпокнул ночью, когда чердаком потёк. И до херни этой компьютерной говном стал, чё сусолить? — сказал Олег. — Нахера ему вообще с тобой говорить было?

— Это другой вопрос… — Головастик тяжело вздохнул. — Другой вопрос. Он очень охотно пошёл навстречу. Ожидалось больше сомнений. Я даже думал, судя по отчётам соклана, что потеряю его там, на островах. Но Ло…Николай согласился вести переговоры.

— Ну конечно. Ему же надо ареал обитания расширять. Северянчики–то кончились, — фыркнул я.

— Ему? — не понял Головастик.

— Ну, тому, кто его себе забрал. Это не шутки, Юра. Совсем не шутки. Ты знаешь, как серьёзно я отношусь к мобам в этой игре. Но Выводок — это другое. Он уничтожает всё разумное. Переделывает. Я всерьёз отношусь к попыткам меня переделать. Потому что я настолько офигенен, что любое вмешательство непременно нарушит баланс, знаешь ли.

— А что делать–то? Какие у вас предложения?

— Вырубить его и таскать с собой, — подал голос Женя.

— Он охотник, — помотал головой Игнат.

Мы посмотрели на нашего стрелка, но тот будто бы и закончил объяснения.

— Секунду! — я вытащил из инвентаря Оскал. Напялил его и повернулся к молчуну. — Вот теперь мои эмоции полностью соответствуют желанию их выразить.

— Что? — неуверенно улыбнулся Игнат.

— Что значит «он охотник», кэп? Снег белый? Ты ведь просто так рта не раскроешь. Тайну ведаю я зловещую. Рассказывай.

— Способность у охотников есть. На пять секунд свободное перемещение.

— Опа… Погоди…

Знакомый толстяк в рубахе приветственно помахал мне рукой и затанцевал, виляя задницей и запрокидывая голову. Видения вернулись, будь они неладны. Но это лучше, чем полуголая модель с подобными жестами. Диссонанса нет и проблем с сексуальными девиациями потом не возникнет. Надеюсь.

— Блядь… — прикрыл глаза я. — Секунду. Соображу.

— Этот хант, которого мы вайпнули, чего тогда её не заюзал? — поймал мою мысль Миша. Быстро соображает парень. — Затупил?

— Или комедию ломал, — сказал Кренделёк.

— Он реально обосрался, когда я про бочку сказал. Так что надо проверить. Вяжите его ребята! — указал я пальцем на Игната. Тот даже напрягся немного. — Может, не снимает верёвки его заклинание? Или Таксист об этом не подумал тогда. Давайте проведём свою собственную передачу «Разрушители мифов»?

— Стоп. Потом. А что если он… Адекватный? — вновь заговорил Головастик. — Что если он больше пользы принесёт в бою, чем спелёнатый? Коля ведь легко внушаемый. Если знать, что сказать и когда — можно толкнуть его на всё что угодно. Я справлюсь, уверен.

— Откуда такие познания? — вцепился в эти слова я. Шаман закатил глаза. Толстяк из видений кривляясь ходил вокруг стола, пританцовывая у каждого из задохликов. Чего ему надо?

— Адекватные нубов на кладбоне не фармят, — фыркнул Миша. — А Ловелас фармил.

— Не перебивай, — отмахнулся я. — Я вижу, что у Юры тайна. Я хочу её вскрыть!

— Зачем это тебе? — спросил шаман.

— Не знаю. Природная вредность. Люди считают, что я тролль. Но на самом деле просто вижу пороки насквозь и люблю вытаскивать их на поверхность из светлоликих людишек.

— Ты вечно отвлекаешь от главного, Егор. Пожалуйста, немного приструни своё чудаковатое чувство юмора ненадолго.

— И правда, Егор. Пожалуйста, не могли бы вы чуть–чуть серьёзнее подойти к вопросу? — согласился с ним Стас. Ну раз он просит, то тут да, надо увянуть. Я принялся следить за невидимым всем толстяком.

— Мы же все хотим выйти отсюда? Без Ловеласа не выйдем, — устало произнес Головастик. — Если не хотим сдохнуть в капсулах, то нужно искать выход. Десятый нужен. Несёт ли он угрозу нам? Вряд ли.

— Вдруг он просто хочет выбраться с острова? — сказала Светлана. — Там его держит море. А здесь…

— Корабли настроить ему кто мешает? — повернулся к ней шаман. Толстяк пристроился за спиной заклинательницы. Закатил глаза, высунул язык и скрестил на груди пухлые руки. Потом уставился на меня в весёлом ожидании и затанцевал.

В груди стало тесно. В горле застрял ком.

Толстяк вновь повторил этот жест, глядя мне в глаза. Потом жирное лицо расплылось в понимающей улыбке, не хватало только лампочки «идея» над головой. Он подошёл к Жене. Заплясал радостно, изображая бег и веселье. Затем к Свете, и вновь сложил руки на груди и закатил глаза.

Двинулся к Игнату. Я уже не слышал разговора ребят, наблюдая за ним. Остановившись у охотника, жирдяй весело запрыгал, заплясал. Затем протанцевал к Стасу. Скрестил руки, закатив глаза. Я непонимающе нахмурился. Нет, догадка была. Страшная. Но… Этого не может быть.

Видение разочаровано вытянуло пухлые губы, пристроилось за Головастиком, жизнерадостно изобразило беззаботный бег по какой–то лужайке, вернулось к Стасу, закатило глаза и высунуло язык, как у покойника. В ожидании уставилось на меня. Что за дьявольский крокодил?!

Жирдяй перестал улыбаться. Насупился. Встал за Игнатом. Изобразил руками бьющееся сердце. Перешёл к Стасу, осенил его крестным знамением, сложил ручки и закатил глаза со скорбным видом. Изобразил руками крест. Уже раздражённо.

Затем дошёл до Светы, без дурачества. Тоже показал крест. Кивнул мне, понял, мол?

— Блядь… — вырвалось у меня.

— Что опять не так? — напрягся Головастик. — Ты с чем–то не согласен?

— Это синдром Туретта. Не обращай внимания, — хрипло ответил я. Посмотрел на Свету. Хотелось заорать от злобы и бессилия. Содрав Оскал, я резко встал. Перед глазами плыло.

— Отлучусь, — буркнул я, вышел из комнаты, сопровождаемый недоумёнными взглядами. Захлопнул дверь и прижался к ней спиной. Тихонько сполз вдоль неё на пол, вцепился в волосы. Да как так–то? Ну нечестно же!

Губы распухли. Язык ворочался вяло, пересох. Я вывел перед собой панель социального. Настучал в чат сучности:

«Если игрок уже мёртв, но победил последнего босса — что ты с ним сделаешь? Как ты его отпустишь?»

Отправил. Уставился в каменный потолок, на пляшущие отсветы факела. В скулах заболело от сильно сжатых челюстей. Недвусмысленная шарада была. Недвусмысленная. Система сообщала мне о том, что ещё один пленник ушёл насовсем, оставив слепок в матрице.

Что за говно, а? Стас, Игнат и Света — самые светлые люди в нашей компании. И двоих уже нет в реальном мире. Почему так? В глазах появилось жжение. Нос сморщился сам по себе. Стопэ! Стопэ! Я поднялся на ноги, бахнул кулаком в каменную стену. Боль чуть отрезвила. Система сообщила о том, что кладка нанесла мне повреждения. Злобная кладка. Вот тебе ещё раз!

Когда кровь с кулаков стала капать на пол, я шумно выдохнул. Стряхнул брызги. Посмотрел на руки. Если в таком виде ща явлюсь… Вопросов будет. Тщательно вытерев кулаки о штаны, я встал у двери, собираясь с силами. Натянул улыбку на лицо, мотнул головой. Пренебречь, вальсируем, Егорка. Пренебречь.

Ещё ничего не кончилось.

Но, жёванный ты крот, как рассказать о таких новостях ребятам? Привет, Света, а ты знаешь, что ты того, умерла? Так что бросай лапку Жени, потому что ты теперь существуешь только в виде двоичного кода, а призыватель наш, наверняка, детей–то настоящих захочет. Стасян, ты там тоже о сыне не парься, незачем уже, брось. Гыгы.

Уголки губ весили по тонне каждый. Я кривил морду, пытаясь побороть их. Поднять повыше. Увидел бы кто меня со стороны — упекли бы в дурку, как пить дать.

Дверь открылась. На пороге стоял Стас:

— Егор, с вами всё в порядке?

— Лучше всех! — отрапортовал я, старательно выпалывая скулящие мысли. — Чего решили? Создаём железную деву, запихиваем Ловеласа в неё и тащим с собой? Можно ведь и простую клетку. Я это уже проходил, штука полезная.

— Завтра у меня появится летающий маунт, и я отправлюсь на переговоры с Николаем, — сказал Головастик. — Сам. Чтобы в испорченный телефон не играть. Там уже и решу каким образом мы вытащим его к нам и в какой кондиции. Время есть.

— Один не лети, иначе вернёшься к нам совсем другим Юрой. Может быть, тот Юра понравится мне больше, но рисковать не хочу, — мысли заняты были другим, конечно. Меня подмывало глянуть в интерфейс в ожидании ответа сучности. Как в былые времена болезни «Ф5», когда знаешь, что придёт оповещение, но ты всё равно жамкаешь кнопку «обновить».

— С кем же мне лететь, о остроумный Егор? — скривился Головастик. — Флаи строятся долго.

— Алину возьми и её бойцов. Они ближе и вроде адекватные. Сейчас же всё равно начинается окопная жизнь. Пока войска соберут, пока дойдут. Тоска и уныние…

— Сколько боссов в Твердыне? Успеем ли? — тихо сказала Света. — Неделя — это ведь много, да?

— Топ ги при освоении траят ласта в нью контенте столько же, сколько всех других боссов вместе. Норм времени, даже если ласт, — ответил ей Миша. — Рачить нельзя просто.

Повисла тишина. Наверное, каждый понимал, что даже если всё сложится удачно — нагнать в прогрессе соперников будет непросто. Если вообще возможно. И это они ещё не знали то, чего знаю я.

— Когда вернусь домой, — произнесла Света. — Закажу суши. Так, почему–то, захотелось.

Я отвернулся, очень заинтересованно разглядывая дверь. Внутри болело.

* * *

Неделя. Семь дней. Семь ночей. В простом быту ж небольшой срок. В мирочке, где все страшатся понедельников и юморят про бесполезные выходные. В славной же игровой вселенной за это время легко может случиться пара апокалипсисов. Я смотрел в окно из своей комнаты, на огни внизу. В ночном небе то и дело пролетали Охотники с факелами в руках. Яркие точки, теряющиеся среди звёзд. Нафига им свет–то верхом?

Я вновь открыл панель «Социальное». Убедился, что там тишина, а не то что я протуканил ответ. Сучность молчала. Ублюдок наверняка придумывал какую–нибудь особенную гадость. Которую, по–хорошему, придётся выполнить. Потому что вопрос серьёзный. Очень серьёзный.

Даже слишком.

Голова шла кругом и совершенно точно — информация в неё укладывалась в неправильном порядке. Я тщательно пытался хоть как–то разгрестись в ворохе происходящих событий. Потому что мозг откровенно буксовал. Заставляя его работать, я шумно вздыхал, скрипел зубами, щурился в ночь. Очень даже пафосно выходило, жаль, что никто не видел.

Пойдём от простого. Выход из игры. Разбросаем вокруг Бастиона влажные мечты, что даже разбив Роттенштайн мы сможем добиться тех же успехов, что и поднаторевшие в Твердыне ребята. Ну вот просто предположим, что без знания тактик и без хорошего снаряжения — лихо пролетим боссов, «на скиле». Затем допустим, что всё будет совсем честно и гонка пойдёт по–спортивному, без подлянок со стороны других фракций. Пофантазируем, что Ловелас обретёт личность и будет сражаться вместе с нами, благородно и праведно, а Выводок останется на острове, покорно выращивать сам себя. Отбросим высадившуюся на земли Четлена Унию. Забудем про странный крестовый поход, организованный системой, которую вроде бы убил Серый Человек. Упростим максимально. Войти, победить, выйти.

Стас и Света останутся в игре? Или их сотрут?

Я вновь глянул на чат с сучностью.

А затем вышел из комнаты. Захотелось повидать правильных, коренных бергхеймцев, и, может быть, напиться с ними. Просто чтобы не думать. Да и какой смысл, когда информации не хватает. Мне и дохтур так говорил, что все переживания из–за её недостатка. Закручиваешь себе голову, зацикливаешься и в пике уходишь.

Лучше уж с норманами надраться.

Глава двадцать пятая «Слакер»

Викинги пили с удовольствием. С самоотдачей. Не знаю, как не надоели ещё друг другу за это время, но… Я сидел на лавке, с краю, и смотрел как пьяный Олаф отплясывает на столе. Доски трещали, гнулись, с каждым ударом сапога из щелей поднималась пыль. Остальные лихо хлопали в такт. В глубине дома мучал скандинавскую тальхарпу невидимый музыкант. Почти In Extremo у него выходил. Откуда–то из глубины хижины то и дело объявлялась баварского вида женщина с очередным кувшином. Северяне встречали её восторженным рёвом, но лапать не пытались.

Раскрасневшийся лицом Харальд вскарабкался на бедный стол и припустил в пляс рядом с побратимом. Свободные люди, правда. Я глотнул из глиняной кружки медовухи. В голове приятно шумело, и мне было совсем не интересно, каким образом достигается эффект опьянения. Главное, чтобы похмелья не давало.

Несмотря на веселье норманнов, встретивших меня тепло (видимо, потому как Оскал остался в сумке), я расслабиться никак не мог. Усмехался, иногда, глядя на забавы Своры. Отмахивался от едкого Олафа, призывающего выйти с ним на кулаках. Хохот, панибратство. Грубый троллинг друг друга. Прелести боевой компании. А я соображаю, как мне, не привлекая внимания сучности, сообщить товарищам, что некоторым из нас выходить из игры уже не придётся.

— Слушай! — наклонился я к скалящемуся Ньялу. Тот дубасил кружкой по столу, и среагировал не сразу. Повернулся. С трудом сфокусировался на мне, пару раз промахнувшись взглядом.

— Как у вас с письменностью? — перекрикивая хохот и грохот спросил я.

Понимания на физиономии скандинава больше не стало.

— Мне бумага нужна. И ручка… — обречённо уточнил я. Взор викинга пустел всё больше. — Грифель?! Береста? Долото для грёбанных рун. Сука, почтовый сервер с выходом в интернет! Нотепад плюс плюс!

— Скол! — взревел в ответ Ньял. Поднял кружку.

— СКОЛ! — громыхнули остальные. Тальхарпа перешла на чудовищный ритм, вырезая барабанные перепонки. Пляшущие Харальд и Олаф запрокинули головы, вливая в себя медовуху.

— Чго тбе ндо, Лолшк? — повернулся обратно уродливоротый. Пьяная программа. Ему гласные фильтром режут, интересно?

— Творить хочу! Сочинить чудесную историю! Чтобы от души! Нечем и не на чем.

В осоловевших глазах появилась тень понимания. Ньял всем телом подался назад, сунул руку за пазуху и протянул мне несколько свитков. Оскалился, хлопнул по спине и вновь повернулся к товарищам. Нормальный подгон.

Я взял скручивающиеся листки желтоватой бумаги, плотной, грубой, с отпечатками волокон. Похожие мне попадались уже, я ими реаниматологам работал в Бергхейме. На одном из свитков нашлись кривые буквы, выведенные чёрным цветом, с каплями клякс. Мама учила меня, что читать чужие письма нехорошо.

Я не был плохим сыном. Но просто по инерции скользнул взглядом по бумаге:

«Я кивнул своей головой верным друзьям. Я был храбрый. У меня был самый большой топор и я взял его своими руками и без страха атаковал йетуна. Я бил его топором как могучий Тор. Йетун кричал. Фернир выл. Повсюду был Рагнарёк. Но я не собирался сдаватся».

— Ться… — под нос сказал себе я. Изумлённо воззрился на Ньяла. Что это такое? Уродливоротый резко вскочил, плеснул в пляшущих товарищей медовухой, увернулся от пущенной в голову кружки и заржал. Плюхнулся назад, на лавку, повернулся ко мне.

Веселье слетело с викинга.

— Дай! — он вырвал у меня листок, торопливо свернул его и сунул за пазуху.

— Это… Ты написал?

Ньял насупился, воровато глянул на товарищей и едва заметно кивнул. Не знаю, что было большим шоком — понимание, что скандинав уютными вечерами сочиняет боевую фантастику, или же что он вообще знает, что такое буквы. Из всей Своры он меньше всего походил на человека с творческой жилкой.

— Мощно! — проглотил едкие комментарии я. — Очень… свежо.

Уродливоротый прищурился, повернулся ко мне.

— Пвда?

— Такого тут точно никто не писал, — выкрутился я. — Есть огрехи по стилю, но картинка как настоящая.

— Хчшь… ещё? — склонился ко мне Ньял. Ох ты ж ёжик. Надо осторожнее, а то он мне сейчас подписку на себя оформит.

— Обязательно. Но потом. А чем писать–то можно? Мне бы гелиевую ручку, люблю их.

Ньял пьяно кивнул. Вновь выпрямился, полез в сумку.

В инвентарь добавлен:

Чернильница

Перо 10 штука

Я развернул свиток. Вытащил на стол чернильницу. Та подпрыгивала в такт прыжкам норманнов. Нет, так не выйдет. Настоящему писателю нужен покой. Немедленно в деревню, в глушь.

— Завтра верну, — буркнул я Ньялу, встал, собрав инструментарий писца и поспешил к себе.

— Эй, крохотный братец, куда ты? — гаркнул мне Харальд. — Веселись, пей! Быть может завтра уже тебя призовёт твой бог!

— Меня реснут. Как и вас, если что.

— Пусть так. Валгалла никуда не денется! — засмеялся в ответ хевдинг и с пущей энергией принялся отплясывать на столе.

Ох, как я ему завидовал.

Ночная улица оглушила свежестью и сносной тишиной. Крики северян слышались даже тут, но гораздо глуше. В небе вновь пролетел один из Небесных Охотников. Башня Бастиона светилась огнями. Я двинулся к ней. Ну что, средство для коммуникаций Егорка нашёл. Вряд ли сучность будет рассматривать чего там накарябали, и кто это читает. Он ведь логи читает. А писанина то в логах не должна отображаться… Или… Ой, пренебречь, вальсируем. Зато можно спокойно передать важную информацию товарищам.

Но кому? Головастику? Ему вот точно насрать на то, что кто–то не выйдет. Он видит цель и не видит препятствий. Можно только восхититься. Олегу? Тоже сильно сомневаюсь. С бывшими отношения тёплыми остаются нечасто.

Я вошёл в башню, мимо двоих безмолвных стражей под факелами. Скользнул на знакомую лестницу, так бесшумно, как умел. На цыпочках покрался к себе, размышляя. Жилое крыло Бастиона молчало. Где–то капала вода. Что–то шуршало во тьме, но едва слышно. Машинально считая ступени, я поднимался всё выше и выше.

Соберись, Егорка. Кому ты можешь доверить такую информацию, а? Кто в ней заинтересован? Не Миша ж…

Из–за двери, у которой я оказался, раздался недвусмысленный стон. Мужской. Не порно, но близко. Наступила пауза. Потом что–то тихо проговорил женский голос, с улыбкой, с хихиканьем. Низкое, но тёплое бубнение в ответ. Сладкое Светино «ах». Обрывок Жениного «люблю». Уши покраснели. «Ах» прозвучало ещё раз, уже протяжнее.

Я торопливо, но стараясь не шуметь, двинулся наверх по винтовой лестнице, к своим покоям. Вот ведь, блин. Волнительно–то как. Кому страдания, а кому и утехи плотские.

У входа в комнату меня вдруг осенило. Это же был, считай, знак свыше, слепому и глупому Егорке. Женя! Призыватель, конечно, мудак. Но… По–хорошему, только он и сможет помочь в этой ситуации. Чёрт. Да он реально затащит, если мы отсюда выберемся! Женя одна из шишек в Волшебных Мирах! То есть имеются и технические возможности и финансовые сохранить всю информацию с этих серверов. Перенести матрицы. Сердце учащённо забилось. Это идея. Это — идея! Если вырваться отсюда и навести Миры на сервер — они смогут помочь тем, кому уже не суждено выйти. А у Жени теперь имеется личная мотивация. Красивая, сексуальная, милая. Если не врал во время секса, то и любимая. Этого достаточно.

В комнате я придвинул стул к подоконнику. Положил свиток. Придавил его. Выставил чернильницу. Достал перо. Макнул его в чёрную жижу.

И завис.

Эм… С чего начать–то? Типа: «дарова, отец, у меня есть инфа, что нам теперь доступна только электронная версия Светы. Как бы сохранить её к себе на жёсткий диск?». Чёрт, это психологический режим защиты так сыпал цинизмом, что хотелось самому себе оплеуху дать. Однако гораздо продуктивнее так, чем в рефлексии копаться и сопли по бумаге разводить.

Несколько минут я сидел над развёрнутым свитком, подняв перо и тупо глядя на жёлтое пятно бумаги перед собой.

Были у меня знакомые писатели, у которых ступор начинался при начале новых вещей. Много таких людей. Даже фобия какая–то существует, типа страх белого листа. Кто–то из знакомых говорил, что сначала пишет то, что лезет в голову, а потом уже, когда войдёт в текст, вымарывает. Даже великие таким не гнушались.

«Блядь» — аккуратно вывел я на свитке. Перо царапало, разводило кляксы. Писарь из меня не вышел бы.

Начало, конечно, не очень. Но… Уже ведь — начало?

* * *

Проснулся я от стука в дверь. Требовательного. Наглого.

— Ещё пять минуточек! — гаркнул я, поднимаясь. Сволочной свиток так и лежал на подоконнике. Ох сколько мучений он мне доставил. Непростая эта работка, письменно сообщать плохие новости и просить о помощи.

— Тебя все ждём! — пробубнил из–за двери Олег. Грохнул ещё раз.

Я добрался до выхода, откинул засов.

— А чего ждёте?

— Гелбгартен, Лолушко. Гелбгартен. Мы, епт, ишачить должны уже. Головастик слинял, завещал фармить. Чё дрыхнешь–то? Надо шмотьё собирать.

— Не собрали ещё? — буркнул я.

— А хер его знает, Лолушко. Может и собрали. Чё делать–то ещё, кроме как там бегать? Шевелись. Солнце давно уже высоко.

— Да есть у меня идея, чем заняться…

При мысли об очередном забеге по мёртвой деревеньке — подташнивало. Хорош уже. Надо развиваться как–то. Там ведь не понятно, что падает уже. Может и не надо никому. Был бы какой–то список лута, вот хорошо бы стало, а так… Раньше хабар растаскивали только в путь, а последние забеги если и забирали вещи из выбитого, то со скепсисом или «на всякий случай».

— Шуруй вниз, идейный, бля, — Олег развернулся и потопал по лестнице.

Я обернулся на свиток. Подошёл к нему, сунул в инвентарь. Ох, надеюсь, что расписал всё понятно и серьёзно. Шутить, знаете ли, фигня–вопрос. Это я завсегда, с разной долей адекватности. А вот когда клоунаду надо придержать — начинаются сложности. Потому что это ведь надо думать, как нормальный человек.

Ну откуда мне знать, как думают нормальные люди?

Когда я вышел на улицу, заполненную щебетанием птиц, солнечным светом и задохликами — то кисло сказал:

— Ха–а–ай… А давайте сегодня прогуляем? Смотрите, какая погода.

— Выводи своих и поехали, бля, — не повёлся Олег. Он рвался в бой. — Время. Скоро всё завертится к хренам, не до того будет.

— Тебя должны были очень ценить на работе. Ты целеустремлённый и ответственный. Ненавижу таких, — ухмыльнулся я.

— Ой да насрать мне на это.

— Давайте так, — я подошёл к Стасу, сунул ему Оскал. — Вы фармите. Я забираю Юру, и мы проводим рекогносцировку.

Бард взял маску.

— Что это, Егор?

— Наводка на шмотьё. Там дополнительный лут иногда появляется, в бочках да помоях. Тебе на них укажут. Клёвая штука. Пригодится.

Стас недоверчиво напялил её. Ох какая морда. Выпученная ухмылка на лице Книгожора напомнила мне древний фильм «Маска» и собаку оттуда, в маске бога Локи.

— В магазин с ней не ходи, — посоветовал я. — Побьют. Увидишь толстяка — не трогай его, он мой.

Оскал вкупе с изумлёнными глазами доставил особенное удовольствие.

— Что значит Юру забираешь? А дамажить кто будет? — спросил Миша. — Типа оделись и всё?

— Да все оделись, — отмахнулся я. — Вы это не подумайте, что я из лени.

Я подошёл к Жене, встретил его вопросительный взгляд. Знаком показал, мол, отойдём. Призыватель нахмурился.

— Чего тебе надо, дядь?

Я повторил жест, мол, отойдём, продолжая:

— У нас там порталы Роттенштайна неотмеченные. Хочу нанести их на карту. Хотя бы приблизительно. Кто лучше всего подойдёт для этой работы? Тот, у кого есть стеллс и большие кривые ножи. И, надеюсь, зрительная память.

Женя недоумённо пошёл за мною. Света двинулась было следом, но я остановил её взмахом руки. Заклинательница прищурилась. Ах, хороша. Чёрт, вот бывают женщины, которым злость к лицу. Мало кому из них это действительно идёт, несмотря на всеобщее поверье.

Мы отошли на несколько шагов.

— Чё ты мутишь, Лолушко, епт? — раздражённо повысил голос Олег. — Чё там с порталами?

— Я хочу, чтобы Юра прошёл в лагерь Роттенштайна, как маленькая серенькая мышка с коварными замыслами. Обошёл все точки входа выхода и нанёс их на карту. Один.

Свиток, над которым я корпел полночи перекочевал в руку призывателю. Тот взял его в руку. Тихо спросил:

— Что это, Егор?

— Это важно, — сказал я ему, вложив во взгляд всю серьёзность. — Очень. Один! Обязательно один.

Не прерывая речи, я повысил голос. Уж такие ньюансы в логах точно не пишутся. Значит и сучность не зацепится взглядом:

— Потому что если спалят гостей в портале — то могут и прикрыть воротца. А нам ведь это не нужно? Мы же хотим устроить сюрприз дражайшим друзьям. Присесть, как в американских фильмах и хором заорать: «сюрпрайз!»? Я в прошлый раз сунулся — получилось не очень хорошо. Но я не очень умный, а у Юры получится.

— Ой, бля, похеру. Делайте чё хотите. Кто ещё хочет отмазаться? — отмахнулся Олег.

— Что–то я очкую, — признался Кренделёк. — А если засекут?

— Шмот оставишь мне. Мы ж дружочки, выручаем друг друга.

Игнат молча сел на коня. Остальные тоже стали забираться в сёдла. Женя убрал свиток, всё ещё в недоумении. Сразу читать не стал. Не любопытный? Я бы не удержался. Но — слава Богу. Мне бы хотелось дать ему переварить прочитанное. Мозгов ведь у него хватит Свете ничего не рассказывать?

Ох, не хотел бы я быть на его месте. Но сожалеть уже поздно.

— И это не отмазка, Олежка, — кисло сообщил я. — Ну реально если мы весь день опять там просидим и ничего путного не выбьем — этот же день мы потеряем в глобальном смысле.

— Та ещё мотивация, дядя Егор, — прокомментировал это Женя.

— Да понятно всё, — скривился Олег. Взял поводья. — Я тупо жалею, что сам не рога. Мне эта херь ведь тоже не упёрлась. Но не тупить же здесь. Ты себе занятие нашёл — красавчик. По хилу Миша затащит. Второй танк ну тоже нахер сдался, если только не твою пачку собирать.

— Приятно видеть, что в тебе пробуждается разум, мой друг!

— На хер иди.

У башни мы с Крендельком остались вдвоём.

— Что если пасут там, портал–то? У них же явно глаза да уши по всей округе, — сказал Юра. — Спалят наш интерес ведь.

Это я не учёл. Совсем не учёл. И правда — раз за нами следят, то первоначальный план дойти до портала, который вычислил наш разбойник, и ждать там пока Юра в инвизе изучает точки выхода — не вариант.

— Я уже говорил, что я не очень умный?

Кренделёк хмыкнул.

— Адская ты скотина, Юра. Подбил на взлёте.

Я вновь вызвал чат с сучностью. Спит, собака. Молчит. Гадости замышляет.

— Забирай шмот тогда, и я пойду сам, — сказал Юра. — Чего делать–то надо?

— Всё настроение мне испортил, — проворчал я. — Ну, задача простая. Там будет лагерь, за порталом. Куча сараев с подобными входами выходами. У них названия разные, для ориентира. Я пытался запомнить, но это беспонту. Походи по каждому. Заглядываешь в портал, попадаешь на выход, открываешь карту, запоминаешь где выход. На, держи.

Чернильница, перья и свитки перекочевали в инвентарь разбойника.

— Карту рисовать что ли?

— Там у каждого домика по названию. Берёшь название, смотришь ближайший ориентир на выходе из портала, записываешь. Метку ставишь себе. И так по кругу. Так мы будем знать, где все точки входа.

И где находится выход к Выводку…

— Учти, — добавил я. — Один из них может к Унии привести. Так что осторожно и быстро.

— Понял, — Кренделёк посмотрел на восток. — Понял… Ну, тогда я пошёл?

— Иди.

Шмот разбойника перекочевал ко мне. Кренделёк растворился в воздухе.

Я тяжело вздохнул. День ведь обещался быть интересным. А теперь… Теперь делать нечего, отмазок нет. Ребята там вовсю фармят, наверное, и мне придётся. Иначе слакером сочтут. Нехорошо.

С недовольным видом я потопал за своей бригадой викингов.

— Сценарист —

Пепельница переполнилась.

От сигарет саднило горло, слезились глаза и шумело в голове, но он хватался за них, как за спасательный круг. Будто так было проще удержаться в реальности. Затылок ныл, в висках ломило.

А ещё тряслись руки. Сценарист вытянул перед собой растопыренную ладонь: пальцы дрожали. Возможно, от усталости. Мышцы тянуло, столько сегодня таскать тела по лесу пришлось. Но, определённо, кроме пережитой физической нагрузки — организм потряхивало и от нервной.

Сценарист снова посмотрел в чёрный зев окна. Наёмник мёртв. Полиция имеет его координаты. Выматывающий опрос продлился около полутора часов. Наглый взгляд оперативника, в штатском, покоя не давал. Очень много вопросов было о том чем Андрей занимается. Где был, как давно тут живёт.

Ночь резала вспышка фотокамеры. Родной забор отражал проблесковые маячки и это было чуждым. Неправильным. Менты посмеивались, прозвав убийцу Робин Гудом. Варга убили стрелой из лука.

Позвонившего деда отпустили быстро, а с Сценаристом провозились часа два. Место на отшибе, есть ли, мол, мысли откуда у калитки труп. До ближайшего жилого дома почти километр. С кем у вас счёты, а? И глаза эти, чуть на выкате, с вызовом, с дерзостью…

Андрей вновь потянулся к сигарете. Вздрогнул. Ему показалось что снаружи кто–то есть. Включил свет во дворе, уставился на мониторы внутренних камер.

Пусто.

Валить? Бросить всё и валить? Он никак не ожидал, что сталкер в лесу настолько опасен. Полагал, что полоумный псих, любящий тайный контроль. Любящий просто наблюдать. Пусть и навязчиво, так как руки у него развязаны… Говнюк понимал, что в полицию не обратятся. Но… Убивать? Вытаскивать труп на дорогу… Извращенец…

Дело всей жизни висело под угрозой из–за какого–то полоумного психа.

— Можно перенести сервера в облако, — хрипло произнёс Сценарист. Откашлялся. — В облако.

А если миграция пойдёт не так? Малейший сбой и кто знает, что случится. Возможно всё, от тотального разрушения проекта, до отката к первоначальной ситуации, и Сценарист понимал, что второй раз не сможет повторить эксперимент. Не хватит сил и ресурсов. Но продолжать опасно. Он больше не чувствует себя защищённым. Он рискует уже не просто оказаться в лапах закона. Теперь ситуация гораздо серьёзнее.

Андрей поморщился.

Страх неприятное чувство. Раньше с ним встречаться не приходилось.

Что нужно прячущемуся в лесах чудовищу? Может, отдать ему ту парочку? Может, тогда сталкер успокоится?

Он оделся. Вышел на улицу. Потеплело, снег таял, превращался в грязь. В лесу белый ковёр был чуточку покрепче, но менты ничего не нашли. Наёмника привезли на машине, выбросили у калитки. Камеры, из–за испорченных датчиков движения, ничего не записали. То есть наёмника убили в другом месте, и привезли сюда. Патрульные никуда не поехали, конечно. Даже не подозревая о том, что Варг умер в лесу, и оттуда его вытащил сталкер. Погрузил в машину и выбросил здесь.

Следы должны были быть. Но как такое предположение сказать ментам? И что, если они поймают говнюка? Тут куда не глянь — проблемы.

И камеры эти… Опер их увидел. Был очень взбудоражен, попросил записи и заметно помрачнел, когда Андрей сказал, что это бутафория. Дураков пугать.

А потом, словно к делу пришлось, попросил зайти в дом, посрать, мол, надо. Сценарист отказал. Отбрехался, что септик сломался, сам в ведро ходит. Опер кивнул, хмыкнул. Но в глазах что–то переменилось. В них появилось подозрение.

Так что менты вернутся. Точно вернутся. Особенно когда начнут рыть поддельную личность…

— Сука… — сказал Андрей в ночную тишину. — Сука!

Со всех сторон беда. Уже не до наслаждения проектом. Уже нужно что–то менять.

Нужно бежать!

Сценарист вышел на дорогу. Сунул руки в карманы. Исподлобья оглядел чёрный лес, пронизанный белыми щупальцами снега.

— Чего тебе надо? — заорал он в темноту.

Говнюк не может жить тут постоянно.

Постояв в тишине, Андрей снова закурил, закашлялся и отбросил окурок в сторону. Затем закрыл калитку, прошёл в дом, вытащил ту симку, с которой звонил ублюдку. Сунул в телефон.

Длинные гудки. Долгие длинные гудки.

Он стоял у стола, прижав мобильный к уху и с удивлением ждал. Сталкер вообще ничего не боится?!

Оператор сообщил, что абонент не отвечает, и Андрей слабеющими пальцами набрал сообщение:

«Чего тебе надо от меня? Скажи, сделаю!»

Симку убирать не стал. Бросил мобильный на стол, плюхнулся к терминалу, чтобы заглянуть в игру. Уснуть не получится, это точно. Несмотря на то что сил нет никаких. Нервы вымотаны. Если бы в доме водилось спиртное — Андрей уже сейчас бы приложился к бутылке. Но алкоголь для слабых людей. Сценарист не дурил мозги отравой и презирал пьющих.

А сейчас всерьёз думал об этом. Мозг кипел, сбоил. Ему нужно переключиться хоть как–то.

Первым делом он увидел сообщения от игроков Роттенштайна.

«Где босс?» — Колдунчик.

«Я полагал мы играем серьёзно. Что нужно сделать, чтобы увидеть следующей этап? Или это был последний?» — ЯкорнаяШесть

«Наебал, да?! Всё пиздеж был? Не выпустишь нихера?» — БмвХеров.

Сценарист нахмурился. Загрузил логи Твердыни и удивлённо цокнул языком. Роттенштайн прошёл Бурлона Падшего за несколько попыток. Босс требовал очень слаженной игры, и постоянно долбил аурами нападающих, накладывая ослабления, отчего рейд должен был лечь просто от недостатка излечения.

Как у них вышло?!

Несколько минут Андрей соображал, пока не понял, что одна из способностей «танцовщицы» пассивно сбрасывала эти ауры с группы. Это недоработка. Предполагалось, что так быть не должно.

Он потянулся к блокноту, сделал пометку, что способность Бурлона нужно оптимизировать под танцовщицу. И проверить скилы дервишей, они работали с похожими алгоритмами. Взгляд коснулся сообщения от БмвХерова.

Грубость прощать не хотелось.

«Я отрежу тебе пальцы, если ещё раз заговоришь со мною в таком духе» — написал он. «После Бурлона было оповещение, дебил. Последний босс доступен час в день».

Отправил сообщение и тут же пожалел. Почему он оправдывается? Почему подсказывает?

Остальные послания Андрей проигнорировал. Как–нибудь сами договорятся между собой. Мельком глянул на запросы от других игроков. Зацепился за послание Лолушки. Перечитал его несколько раз. Это он сам догадался, что кто–из игроков мёртв, или же как–то узнал?

Андрей задумчиво откинулся на спинку стула. Затем вывел логи бесед шута, промотал их, морщась он многословия. Раньше это нравилось, теперь раздражало.

Нет, ничего нет.

Пальцы вновь легли на клавиатуру. Коснулись неуверенно клавиш. Ответа на вопрос Лолушки Андрей не знал. Может, они останутся в игре. Может, их сотрёт система, когда он выведет победителей в реальность. Сейчас Сценарист не был уверен ни в чём.

Хотя точно знал — что отпустит тех, кто выберется. Потому что таков был уговор. Потому что он так обещал. У Андрея могло быть множество минусов, но тут был твёрд. Если они даже смогут что–то рассказать о похитителе — он будет уже далеко. Пусть ищут. Остальных же, тоже, как и обещал. Перебьёт в капсулах. Оставшиеся будут жить на сервере в облаке, если миграция пройдёт успешно, и к ним он потом вернётся.

Андрей почувствовал, как тяжесть в груди уходит. Любимое дело прогоняло тревогу. Ничего. Он со всем разберётся. Он всегда справлялся.

Сценарист продолжил изучать произошедшее за время его отсутствия.

Пята Титана добралась до Порождения Света. Неожиданно ближайшие конкуренты Роттенштайна, тоже использующие ошибку Андрея. Одиннадцать человек это не десять. Убивать боссов им явно проще. Да, возможности у каждой группы разные, кому–то одиннадцать человек, а кому–то восемь, как у Гхэулина. Но ничего не поделаешь — жизнь несправедлива.

Гхэулин, Светлолесье, Айвалон выдвинули войска. На удивление в поход отправились и армии Хиттолампи. Неужели и с ними договорились? Замкнутая община, отказывающаяся выходить в большой мир, завладела несколькими бастионами, но занималась скорее строительством, не желая участвовать в гонке. Что сподвигло их присоединиться к остальным?

Зашевелилось Ксенство. Упрямые ребята, в одиночку пытающееся сражаться с Роттенштайном, устраивающие набеги на их Бастионы, разрушая дотла и откатываясь от мести. Они не пытались войти в Твердыню. Они мстили. Копили армии и мстили.

И теперь тоже пришли в движение.

Сценарист полез в логи лидеров фракций. Что же происходит у них там, а? Неужели, все обезьянки разом решили оттаскивать победителей от бананов?

Пока он читал чужие беседы, то улыбался всё шире и шире. Да, это было прекрасно. Так, как надо. Так, как хотелось. Настроение улучшилось. Беспокойство о сталкере ушло на задний план. Сценарист был в своём мире, смотрел на результаты своего труда. Своего ума. Наслаждался этим.

Ответив на все запросы, кроме Лолушкиного, он встал, открыл окно, чтобы проветрить прокуренный кабинет. Запер двери. Обошёл ангар, проверив всё. Добрался до кровати, сунул под подушку пистолет. Плюхнулся на матрац. Закрыл глаза, и чёрный звон обнял его. Вместе с ним вернулся страх. Андрей старательно расслабил мышцы лица, как делал всегда, чтобы быстрее уснуть, но слух настороженно выхватывал любые звуки за переделами дома. Сценарист ругал себя, за то, что так вслушивается. Напоминал о ждущих незваных гостей ловушках, пытался успокоиться, но всё равно ворочался и никак не мог провалиться в спасительное ничто.

Ближе к утру он прокрался в больную дрёму, но пиликнул телефон, оповестив о принятом смс. Мозг лишь отметил звук, даже не определив, откуда именно тот пришёл, из реальности или же из кошмара. Андрей попытался поднять налитую чугуном руку, но не смог оторвать её от липкой простыни. Глаза Сценариста закатились, увлекая сознание в сон.

Перед тем, как угаснуть, Андрею показалось, что за окном кто–то стоит.

Глава двадцать шестая «Троллить тролля»

Что делает нормальный человек, когда ему с загадочным видом суют бумажку и старательно намекают, мол, прочти её? Читает! Читает же? Я просто не в курсе, как живут нормальные люди, но, мне казалось, что любопытство присуще всем представителям хомосапиенс.

Но что в таком случае делает Женя?

— Слушай, не до этого был, дядь Егор, прости, — виновато улыбнулся призыватель, когда у меня кончились нервы и я подошёл к нему вечером. Весь день я фармил чёртов Гелбгартен со Стасом и Сворой в пачке. Из груды выбитого барахла пару шмоток забрал Олег, одну Миша, остальные отправили на склад. Дело шло так лихо, что бард иногда даже копьём помахивал. Дело в привычке, скажем так. Вовремя сдаёшь кураж, быстро бегаешь, прок Оскала, шестеро злых северян — хил особо и не требуется. Ауры блатных песнопений достаточно.

Так вот, весь этот грёбанный день я готовился к неприятному разговору. А он…

— П… прости? — только и вырвалось из меня.

— Да, всё завертелось, и я забыл. Сейчас, подожди, вот прямо сейчас…

— Стой. Ни слова. Это важно, — одёрнул его я. Наблюдать за тем, как расширяются глазёнки Жени от моего сочинения — не хотелось. Я вам тут не Ньял. Да и Светлана под боком. Они теперь всегда вдвоём были. Даже сейчас заклинательница сидела рядом с возлюбленным и держала его за руку. Так трогательно, аж блевать хочется.

— Один, — напомнил я.

— Начинаю ревновать, Егорчик, — промурлыкала Света.

— Это разумно, дорогуша, — подмигнул ей я. — Мы живём в современном обществе. Теперь, если мальчик ночует у друга — это не должно успокаивать девочку. Наоборот! Тем досаднее будет измена. Я знаю, я проходил. Две женщины после встречи со мною — переметнулись на остров Лесбоса.

Заклинательница хихикнула:

— Ты был настолько плох или настолько хорош?

— Я не уверен, что хочу это знать, Светланище. Мне и так с головой проблем хватает. Сейчас речь не об этом. Отверни своё прелестное личико и позволь увести твоего парня на тёмную сторону гомосексуальных отношений.

— Эй, дядь, я…

— Вас вообще никто не спрашивает. Ваше отсутствие тяги к тому же полу, Евгений — это не природное качество, а недоработка массмедиа. Дайте мне время — и… Пожалуй уже чересчур гомогейски выходит, я сворачиваюсь.

— Ты чиканутый, так что можешь быть и пидором, чё, — сказал Олег.

— Господи, знал бы ты как мне теперь полегчало, — я смахнул воображаемый пот со лба. — Спасибо.

— Пожалуйста.

Я подошёл к окну, глянул на потемневшее небо и первые звёзды. Неторопливость Жени была лишь одним из факторов, не дающим мне покоя. Головастик, должно быть, уже добрался до острова Унии. Надеюсь, он внял моему совету и сначала отправился к Алине. В одиночку если… Знаем мы, что случается с одиночками. Они потом возвращаются, порабощённые Выводком и в наряде из мха.

Ну и главное, должно быть, переживание: Кренделёк так и не вернулся.

Я сжевал все губы, нервничая. Прикидывал различные варианты. Допустим час туда. Проверить и занести на карту почти двадцать точек. Пусть десять минут на каждую, с перекурами. Шесть точек в час. Четыре пусть будет. Плюс обратно. Итого — шесть часов!

Прошло же не меньше десяти. Его засекли и фармят на кладбоне? Он заглянул к северянам и теперь служит Выводку? Вляпался в какие–то приключения и теперь одиноко прёт к нам через весь материк, потом что портал закрылся, обрушился, пропал, закрылся до утра или у него квест, типа моего, нарисовался?

Фак, да ну в жопу эти гадания.

— Ладно, братцы кролики. Пойду я спать, — обернулся я к товарищам.

— Ждать Юру не будете? — удивился Стас.

— Буду. У себя в кроватке. Фак, снова гомогейское. Сорямба, братие. Что–то в воздухе нынче пидорское летает.

— Не скрывай себя, расслабься, епт, — хохотнул Олег.

— Я реально полночи не спал, Стасян, — проигнорировал я Снежка, — голова не варит. Вряд ли от моего бодрствования Юра раньше вернётся…

— Что если случилась беда Егор? — бард и не думал идти на попятную.

— Будем решать утром. Не вернётся — значит… Ну… Сделаем вид что никакого Юры не было. Это ж Юры, у нас второй есть.

— Егор!

— Ну Стас, серьёзно, что мы сейчас сделаем? А утром, если не явится, пойдём к порталу и даже если сдадим точку Роттенштайну — проведём разведку жалким боем. Не бросим же мы его. Наверняка не просто так он задерживается. Наверняка делает что–то полезное. Не дрейфь.

Я вышел из комнаты с бодрой улыбкой. Но едва хлопнула дверь — гримаса сползла. Куда пропал чёртов разбойник?!

Однако оказавшись в кровати, и положив голову на подушку я как–то перестал переживать. Голову почти сразу заволокло туманом — сознание плюнуло на все возможные проблемы и решило дать мозгу отдохнуть. Практически моментально. Спал, как убитый. Лишь под утро меня что–то разбудило, какое–то движение, должно быть мимо пролетал очередной охотник.

Но я перевернулся на другой бок и сладко уснул. Без снов. Даже выспался.

Утро встретило солнечными лучами, бьющими из окна. Раскрасило стены. Я потянулся. Встал. Опёрся о подоконник, глядя на поля вдали и подставляя солнцу лицо. Красотища. Такого в реальности не увидишь. А если даже найдёшь похожее — то сильно потратишься.

— Ну… Новый день, новые страдания, Егорка, — сказал я себе под нос. Развернулся, глядя на дверь. Чёрт. Как же не хочется выходить. Женя, небось, уже ждёт. И Юра грёбанный…

— Блядская скотина… — признался я сам себе.

— Мне уже неловко пипец как, — сказала пустота. Я аж подпрыгнул, ударившись спиной об оконный проём.

В комнате проявился Кренделёк.

— А чё, только ты с юмором, думаешь? — не слишком уверенно сказал разбойник.

— Ты это. Скорую мне вызови, обезьяна, — пробухтел я. — И себе, кстати. Я тебя ща убивать буду.

— Извини, — развёл руками Юра. — Не мог удержаться. Разыграть шута — это вызов.

— У тебя в родне вуайеристы уже были или ты первый?!

— Не кипятись, — Кренделёк протянул мне свитки. — Всё в ажуре.

— Где ты был, образина?! Там Стас небось до сих пор у дверей тебя ждёт.

— Ждёт, — кивнул Юра. — Я с трудом проскочил.

— Нахера?!

— Не знаю. Захотелось. Ты смотри чего там, — указал он на свитки. — Я до входа в Твердыню дошёл, прикинь? — разбойника распирала гордость.

Свитки он извёл все. Схематичные контуры материков, точки на них. План лагеря с порталами, план внешнего лагеря. План укреплений с точками ходов. Лестницы, бойницы. Какая–то буква Х повсюду.

— Это чё? — спросил я у Кренделька.

— Артиллерия. Требушеты там, и прочая средневековая херотень. Не знаю, как называется. Дура с большими копьями это чё?

— Баллиста… — машинально сказал я. Бумага шуршала в руках, рот сам собой раскрылся. Вот это сокровище!

— На ежегодном совещании обязательно отмечу что годовые цели ты перевыполнил и запрошу тебе премию, — просипел я. — Молодец!

— А то!

— Что там с Выводком? — выход из портала был на северном краю острова. Но самое главное — он был. Поблизости отмечен только наш. Ещё один дальше на восток. Роттенштайн охватил порталами почти весь материк.

— Вот тут не очень хорошо, кстати, — сказал Кренделёк. Плюхнулся на кровать. — Лезет он из портала. Там всё перед ним в ошмётках мха. То ли в лагере их сжигают, то ли сам мрёт. Я в портал выскочил — насилу выбрался. Полхп потерял пока отметку ставил.

— У тебя вообще нет никакого уважения к личному пространству, да? — демонстративно воззрился я на него. — Это моя кроватка.

— Ты же выспался. Так сладко дрых. Чего ворчишь?

Меня аж передёрнуло. Этот хмырь пришёл утром, точно. Именно потому я и проснулся.

— Ты сколько тут сидишь, больное ты создание?

— Да ладно тебе. Посидел чуток, задремал сам. Всю ночь на ногах. Ты ж не думаешь, что я тут на тебя пялился?

— Думаю!

— Ты не Света.

— За нею ты тоже следил?

— Ой, иди ты нахер, Егор, а? — всплеснул руками разбойник. — Чего прицепился.

— Да просто шуточки у тебя стрёмные.

— Ты свои–то слышал?

— Один–один. Признаю.

Я сложил свитки в инвентарь.

— Если серьёзно — ты крут, Юрчамба. Реально крут. А теперь пошли Стаса успокоим. Ты жесток, надо сказать. Он ведь извёлся весь.

— Уверен — Стас простит.

Мы вышли из комнаты. Под ногами зашуршали ступени. У комнаты Светы и Жени я чуть притормозил. Передёрнулся. Ох, как не хочется мне разговаривать с Евгением после таких новостей. Скорее бы уже развязаться.

В общей комнате сидел Стас. Варёного вида. Увидев Юру, он радостно вскочил:

— Живой! Аж камень с сердца свалился! Почему так долго?

— Дотошный парень, — сказал я. — Добыл больше чем требовалось. Инженер, наверное. Целую схему укреплений составил. Сейчас накроем стол, расставим красивые фишки и будем двигать армии по карте, как взрослые дядьки. Где все?

— Спят? — предположил Стас. — И я бы, право, прилёг. Теперь можно.

— Можно. Сегодня, думаю, надо выходной устроить. Олежу только придушим, чтобы он нас в Гелбгартен не тащил, и всё. Тебе б поспать, Юре тоже не помешало бы.

Дверь открылась. На пороге появилась Света.

— Приветики!

Следом вошёл Женя. Сердце ёкнуло. Ну, приехали… Время пришло, Егорка. Тут ведь отшутиться не получится. Тут реально не до юмора будет. Мысленно собравшись, я встретил взгляд Жени.

— Ой… — хлопнул себя по лбу призыватель. — Забыл…

— Да ты заколебал уже! — взорвался я. — Что с тобой не так, а?!

— Да сейчас, сейчас. Свет, подожди немного? — Женя суетливо дёрнулся, выскочил из нашей штаб–квартиры. Девушка прошла мимо, остановившись рядом со мною и посмотрев через плечико. Подмигнула.

— Моя власть сильнее, — шепнула она.

Я машинально кивнул, глядя на дверь. Там, за ней, сейчас творился натуральный… ну… этот самый. Крушение всего, короче. Хотя, может для Жени это всё так, виртуальные потрахушки и он выйдет с улыбочкой, радостный, что романчик закончится легко и без боли. Удалить из контактов и в ус не дуть.

Даже не знаю, что хуже.

— Юра, рада! Всё в порядке?

— Привет, Светыня, — разбойник отсалютовал пальцем.

Я отвернулся от двери. Сел за стол. Буркнул Юре:

— Чернильницу и перья верни.

— Пожалуйста, — ответил тот. Письменные принадлежности перекочевали ко мне в инвентарь.

— Ты не в духе, Егорчик? — спросил Света. Грациозно села за стол. Вся цветёт. Сияет изнутри.

— Типа того…

— Не обижайся на Женю. Он немножко рассеянный, — улыбнулась она. — Что ты ему там такого написал–то?

— Секрет, — сдавленно хмыкнул я.

Света подалась ко мне, облокотившись на стол, закусила губу:

— Ну пожа–а–а-алуйста, Егорчик.

— Хорош уже, женщина! Что за манипуляции! — жар хлынул к лицу. — Это серьёзное мужское дело. Мы про игры общаемся!

— Я тоже люблю игры. Ты понимаешь, да, о каких играх я говорю?

У меня пропал дал речи. Хлопая ртом, как рыба, я воззрился за помощью к товарищам. За капюшоном Юры царила тьма. Стас изумлённо молчал. Он был в ещё большем шоке чем я.

— Хочешь поиграть со мною? — промурлыкала Света.

— Ты рехнулась? — хрипло спросил я.

Она расхохоталась, выпрямилась, и вновь стала обычной Светкой, без ноток роковой соблазнительницы:

— Видел бы ты своё лицо, Егорчик! Успокойся, шучу. Хорошее настроение сегодня. Юра вернулся. Чудесный будет день.

— Вы страх потеряли, что ли? Тролля троллите?

Хлопнула дверь. Запал иссяк. Я выдохнул, обернулся.

— Утро, — буркнул Снежок. — О, Юра тут. Давно вернулся?

Он подошёл к столу, упёрся в него кулаками:

— Чё там Женёк такой пришибленный сидит, довела уже?

Света напряглась, бросила на меня подозрительный взгляд. Начала подниматься со стула.

— Сиди, — встал я. — Я сам.

— Что ты ему написал? — прищурилась заклинательница, но остановилась.

Если наши логи читают, то интриги уже чрезмерно. Даже с нулевой эмпатией человек — полезет смотреть текст письма. Так что смысл таится. План был — что Женя напишет мне ответ. Я уточнил это в свитке. Но…

— Мы прогуляемся. Олег. Сегодня выходной. Стас и Юра вымотанные. По разведке потом обсудим.

— Не вопрос, сам заёбся туда скакать.

— Егор, — Света даже чуть побледнела. — Что ты задумал?

— Всё позже, Свет. Так надо, — устало сказал я. Взялся за ручку.

Понеслась.

Женя сидел на полу, держа в руках свиток. Поднял на меня потерянный взгляд.

— Как… так… Егор?

— Вставай, пройдёмся, — протянул ему руку я. Помог встать.

— Это ведь невозможно. Ты ошибся…

— Ты знаешь, что нет. Верно?

Мы вышли на улицу, прошли мимо караула Охотников. Призыватель шагал словно пьяный.

— Это невозможно… — повторил Женя.

Я задрал голову, глядя в небо:

— Что–то ведь было в последние дни, верно? Что–то со Светой…

— Да… — вяло сказал Женя. — Она сознание потеряла. Ну… Когда… Я думал…

— Подробности не надо. Понимаешь, что это значит?

— Нет, — признался призыватель. — Это невозможно. Мы проверяли. Были заказы на ресерчи. На исследования, то есть. Это не работало.

— Как видишь работает.

— Это ведь та же Света… Нет, это…

— Остановись. Что с этим можно сделать? Если выберемся.

Я вновь проверил сообщения от сучности. Разумеется — тишина.

— Блядь… Светик… — уныло протянул Женя. — Ну как так…

— Я понимаю, что тебе тяжело, — сказал я. — Не знаю, правда, насколько серьёзно ты настроен, но в любом случае…

— Серьёзно, — прервал меня он. — Очень. Я занятой человек, Егор. Я женат на работе. Такое вот… Как было… Я ж… Она мне сразу понравилась. Когда ещё с Олегом…

Я промолчал. Пусть выговорится.

— И тут… Так… — голос Жени изменился. — Так… Секунду. Дай собраться.

Мы стояли на площади, напротив башни. В деревне, где обитали северяне, кричали петухи. По дороге ползла подвода. Одинокий викинг с голым торсом тренировался с мечом, плавно переступая с ноги на ногу и медленно отрабатывая удары. Перетекал из положения в положение. Разворачивался, приседал, уклонялся.

— Я сделаю всё, что смогу. Это к тому о чём ты спрашивал. И финансирование выбью точно. Можешь на меня рассчитывать, — сказал Женя. — Всё сделаю.

Я кивнул.

— Ты говорил, что надо писать.

— Тебе стало бы легче? — я всё любовался точными движениями викинга. — Идея была красивая, если бы ты сразу прочитал. Но, мне кажется, что так всё же правильнее.

— Да. Спасибо. Стас тоже?

— Да.

— Это всё…

— А вот тут нет, — осадил его я. Про то, что со мною общается система — вслух озвучивать не надо.

— Понял… А… Как это Свете сказать?

Я повернулся к призывателю. Растерянному, раздавленному топ–менеджеру крупной компании. Человеку, который казался мне мерзким. И, судя по поступкам, таким и являлся. Но чувства меняют людей, это всем известно.

— Я бы не смог такое сказать. Я не знаю, как это будет правильно. Я не хотел бы быть на твоём месте, Жень. Рано или поздно она узнает. Либо когда выключат сервера, если проиграем, либо когда ты выйдешь, а она останется.

— А она останется?

— Этого я не знаю. Узнаю — скажу.

— Спасибо за честность, Егор. Я был о тебе худшего мнения. Не ожидал…

— Взаимно. Свиток уничтожь.

Письмо по–прежнему было в руках призывателя. Женя опустил взгляд, порвал его в мелкие кусочки и разбросал.

Сверху раздался яростный крик. Мы оба уставились в небо, где двое Охотников на гиппогрифах накинулись на третьего. Доспехи сверкали от солнца. Зверьё бросалось на жертву, оглашая визгом округу. Вот фигурка метнулась в сторону, отрываясь от преследователей. Вспышка. Яркая точка охотника вывалилась из седла и полетела вниз. Потерявший наездника скакун прянул прочь, разрываясь между врагом и павшим хозяином.

Через несколько мгновений второй гиппогриф, тяжело петляя, принялся снижаться. Спиралью. Отбившийся от противников всадник некоторое время парил на месте, а затем двинулся к башне.

— Это у них брачные игры такие? — спросил я, чувствуя приближающуюся тревогу.

Гость не так блестел на солнце, как его противники. Вернее — совсем не блестел. И чем ниже был странный охотник, тем больше я нервничал.

— Беги за нашими. Всех поднимай. Быстрее, — приказал я Жене.

— Что?

— Бегом, блядь. Это неправильные пчёлы и у них стопудово неправильный мёд.

Гиппогриф, приближающийся к нам, был покрыт мхом. Всадника его я, конечно, разглядеть пока не мог. Со стороны башни к нему ринулось ещё несколько Охотников. В небесах заревели рога.

Стрелок в седле порабощённой твари поднял лук.

Разрыватель сам прыгнул в руки.

— ТРАХНУ ТВОЙ ТРУП! — гаркнул я и грязно выругался.

Ловелас приближался.

Глава двадцать седьмая «Ловелас»

Целился Николай не в меня. Голова в шлеме, украшенном оленьими рогами, была повёрнута к Охотникам. Порабощённый гиппогриф приземлился, подняв клубы пыли, хищно прижал голову к земле, разглядывая меня. Мох бурлил на теле взятого существа, падал на дорогу. Глаза хищника светились изумрудным огнём, источая ядовитый дымок.

Ловелас спрыгнул с зверя, натянул тетиву, направив наконечник стрелы в сторону Небесных. Стоял он ко мне боком, будто бы и за угрозу не считал. Это зря. Я ведь и обидеться могу. Со стороны башни залязгали латы стражи. Воины бежали на помощь бедному Егорке, грохоча сабатонами по каменным ступеням.

— Я пришёл не воевать, — крикнул охотник. — Меня призвал Головастик. Останови их, или я начну убивать.

Из Бастиона выскочил Олег, бросился вниз, обрастая на ходу латами. Над головами чернобыльской мошкарой кружили Небесные Охотники. Ловелас озирался, целясь то в одного, то в другого. С грохотом на землю спустилось несколько всадников, сразу взяв стрелка, и меня заодно, в оцепление.

— Где Юра? — спросил я. — ДАЙ КРОВИ МНЕ! ДАЙ КРОВИ! Блядь!

Я сунул Разрыватель обратно в инвентарь. Поверим, что Ловелас сюда без злого умысла притопал. Взятый гиппогриф разинул пасть, взревел, брызнув зелёной слюной. Тяжело повернулся к приближающимся охотникам.

— Стой! — я увидел, что Олег вышел на дистанцию рывка. — Всем стоять! Фу! Фу! Нельзя! Не трогайте каку!

Танк притормозил, но щита не опустил. Только сейчас из башни показались остальные задохлики. Не торопились.

— Он убил воинов Неба! Смертная кара должна ниспасть на голову преступника! — возмущённо проревел из–под шлема один из Охотников.

— Ты на него посмотри, ему и так досталось уже. Отбой кровопролитию, — я повернулся к Ловеласу. — Где Юра, млять?!

Посланник Выводка выглядел как хорошенько полежавшее в болоте чучело человека. От него даже тянуло сыростью и плесенью. Доспех покрыт пятнами, даже, по–моему, грибами. Кожаная броня шевелилась, тянула ростки мха в стороны. Я попытался разглядеть на нём хотя бы один кусочек открытого тела, вдруг он и сам покрыт этой дрянью.

— Учти, решишь пустить корни — мы тебя тут замочим, а потом сожжём к хренам. У меня большой опыт в этом деле. Отвечай давай.

Ловелас ещё несколько раз обернулся, целясь в окружающих, затем, прикинув, что угроза миновала, убрал лук.

— А я тебя помню… — тон стрелка изменился.

— Да и ты оставил неизгладимые впечатления. Но, по–моему, у нас есть некоторые проблемы с общением, моховик. Я у тебя уже несколько раз спросил — где Юра?!

Ловелас пожал плечами.

— Я решил его не ждать. Я ведь знаю куда лететь, так что к чему терять время? Забрал лошадь эту летающую и полетел.

— Божечки–кошечки… Ты ему–то хоть сказал? Он ведь к тебе отправился.

— Зачем?! — искренне изумился Ловелас. — Я сам дорогу нашёл.

— Так… Кто–нибудь поговорите с ним. У меня психика не выдерживает, — повернулся я к товарищам. — Я почти уверен, что он ездит на бмв и поворачивает налево из крайнего правого ряда. Такая светлая незамутнённость разума…

— Я не езжу на бмв, — сказал охотник. — Я люблю… метро.

Я закатил глаза. Говорил Ловелас странно. Вроде бы как человек, но при этом чувствовалось в нём какая–то фальшь. Будто он старательно что–то скрывал… Или…

Или просто притворялся человеком.

— Николай… — вперёд вышел Стас. — Как ты выбрался?

— Я забрал лошадь, — без капли раздражения, но с ноткой изумления сказал Николай. — Я говорил уже.

— Я должен это проверить, — опять вмешался я. — Обязан.

Подошёл к ближайшему Небесному Охотнику. Посмотрел на него снизу–вверх. Из прорези шлема на меня воззрился надменный взгляд.

— Дай коняжку погонять, а? Я отдам.

— Нет, — отрезал воин. — Всадник един с служителем Неба.

— Видишь, не работает так, — повернулся я к Ловеласу. — Иначе нахера бы Юра тут флаев строил. Сразу б одолжили. Брешешь ты нам, эльф новой генерации. Тайна в тебе есть. Чую я её, — зловещим голосом протянул я.

Тот несколько секунд молчал, потом произнёс.

— Он не един. Мы — едины. Выводок един. Лишние оковы тайных властителей этого мира мешают вам видеть всю картину.

— Оковы чего, прости? — охренел я. — Это ещё что за масонская ложа у вас сложилась среди лесов и болот? Скажи просто — скормил ты Юриного гонца Выводку.

— Вы не поймёте. Она — поняла бы. Но вы забрали её.

Перчатка, покрытая плесенью, указала на Свету. Лицо девушки окаменело от гнева.

— Есть кто из клана Головастика? — осмотрел я Небесных Охотников. — Пошлите ему весть, что не надо лететь на остров Унии. Наш дружочек уже здесь. Пусть возвращается.

Окружившие нас всадники молчали. Наконечники копий смотрели на Ловеласа и не дрожали. Могучая выдержка у бойцов.

— Я хочу выйти, — сказал охотник. Буднично, по–деловому. Упёр руки в бока. — И я вам нужен. Головастик так сказал. Забудем былые обиды?

— Ты убил нас во сне, — произнёс Кренделёк. — Перерезал всех, как цыплят. С хера ли тебе верить теперь?

— И охотился за нами, как за животными! — выпалила Света. — Не думай, что мы тебе тут рады.

Голова в рогатом шлеме повернулась к разбойнику, затем к заклинательнице. Повисла тишина, разрываемая лишь взмахами десятков крыльев в небе.

— Но без меня вам не выбраться, — сказал Ловелас. Вот бы он шлем снял. Мимики сильно не хватало. Может, его корёжит там, и он пытается справиться с яростью, и только когда преодолевает приступ гнева — выдаёт эти спокойные фразы.

— Что было — то было, — продолжил охотник. — Каждому свой путь. Вы выбрали свой. Я выбрал свой. Теперь же — рады вы мне, не рады — выбора ни у вас, ни у меня нет.

— Почему ты так сделал, Николай? — спросил Стас. — Я не понимал и это не давало мне покоя.

— Потому что вы застряли, — спокойно ответил Ловелас. — Юра говорил об этом, до того, как уйти. Говорил, что нужно отбросить мораль. Нужно отбросить то, что было вне игры и играть на выживание. Не оглядываясь ни на кого. Вы так не могли. Он предложил мне убивать вас вместе с ним. Сделаться злодеями и тем помочь вам тоже. Потому что тогда и вы будете расти, убивая нас.

Похоже на Головастика. Он что–то такое уже говорил, что готов взять дурную роль ради общей цели.

— Но он ушёл. Мне потребовалось время, чтобы решиться самому, — закончил Николай. — Люди приходили, но ничего не менялось. Я думал. И в конце концов решил сделать, как он сказал. Один.

Блин, а не этим–то Юра себе и купил выход из Бергхейма, а? Забросил идейную мину в головёшку Ловеласа и срулил. Хотя не слишком ли хитроумно для сучности? У неё ж запросики были типа «ударь того», «убей этого».

Впрочем, то что он для Светланы попросил — несколько отличалось. Может, хмырь пытался навести застрявших бергхеймцев на хоть какое–то действие?

— Юра такое говорил? — растерянно сказал Стас.

— Да насрано, — оборвал его Олег. — Чё в итоге–то, ему в лесу мозги промыли, а мы сами выбрались. Без такой вот херни. Хорош пиздеть уже. Жопой к нему не поворачиваемся и всё.

— Не так просто, — не согласился я. — Ща тут ветром его споры по континенту разбросает и хер мы вообще к Твердыне подойдём. Зачем тебе выходить из игры, дружочек? Тебе багованую моховую прошивку в голову залили?

— Я хочу выйти, — спокойно ответил Ловелас. — Мне это нужно.

— Тебе или Выводку? — ухмыльнулся я.

Пауза затянулась. Пожалуй, даже слишком. Я чувствовал взгляд Николая из–под маски.

— Я не раб ему, — наконец, промолвил он. — Мы едины. Вы можете мне не верить. Ваше право. Я пришёл на зов. Могу уйти.

— Давай, вали! — отмахнулся я. Крикнул Охотникам:

— Всё интересное закончилось, возвращайтесь к барражированию и пафосным речам. Драки не будет.

Отвернулся и двинулся к башне.

— Лол… — не выдержал Миша. — А чё это ты нам катку руинишь? Не один тут.

— Да, — сказал Игнат. — Не один.

Болтливый хилбот, блин. Ещё и народ баламутит.

— Ладно, — так же лихо развернулся я. — Хитрый план сломан наивными товарищами. Не вали. Некуда валить. Хотел проверить насколько важно тебе встать с нами плечом к плечу. Будем считать, что это был тест, который засрал Мишаня. Спаси–и–и-ибо тебе, малыш!

— Омг… — протянул жрец, махнул рукой. — Ну чикану–у–утый…

Явно недовольные Охотники начали подниматься в небо. Гиппогрифы с клокотанием и визгом отталкивались от земли, тяжело взлетая. Кто–то из всадников даже крикнул:

— Ходящие по земле ставят себя выше посланников Неба. Они считают, что могут убивать нас безнаказанно! Мессир приведёт нас к позору!

О! Восстание роботов начинается! Как это прекрасно. Как это возвышенно. Ведь всем известно, что голос борьбы рождается с первого крика. Теперь нужна тысяча перепостов и запустить заказ сммщикам для дискредитации Головастика в социальных сетях Небесных Охотников: мемчики посмешнее, истории послезливее. Начало положено!

Вот только смельчака тут же сшибли с гиппогрифа. Тело грохнулось в дорожную пыль и сверху в него воткнули как минимум три копья его же товарищи, пригвоздив труп к земле. Потерявший всадника скакун с воем взмыл в небо, растворяясь в голубизне.

Метнувшие смертельные снаряды псы режима спустились. Один из них, упершись сапогом в грудь павшего и враскачку выдернувший копьё, произнёс:

— Никто не смеет сомневаться в Мессире.

Будто бы к нам обращался. Я даже поёжился.

Вскоре мы остались одни. Почти целиком воссоединившиеся бергхеймцы.

— Ситуация, да? — сказал я, нарушив всеобщее молчание. Ловелас стоял, упершись руками в бока. Мох на его гиппогрифе извивался и иногда клочьями опадал на землю, где съеживался и чернел.

Мне никто не ответил.

— Это как с хулиганьём когда–то на улице, да? Типа дай мобилу позвонить, да чё ты ссышь, верну. Или ты мне не веришь? И тут такой вот тупичок. С одной стороны — ну с хрена ли я буду верить такой образине? У неё на лице написано, что ему даже мама вряд ли верит. А с другой…

— В торец сразу суй, — посоветовал Олег. — Чё рассусоливать?

— Олеженька–олежка, я б реально удивился бы если такой вопрос включил в твоей головушке процессы сомнения. И искренне восхищаюсь. Но вдруг ему реально надо позвонить, вдруг это действительно разговор человека с внутренней честью, которому глубоко оскорбительно такое недоверие. Невоспитанного человека, конечно, с проблемами в коммуникации. Может быть даже социопата и, конечно, с большей вероятностью надо в торец, но…

— К чему это ты, Лолушко? — устало спросил танк.

— К тому, что нам ща реально надо отдать ему мобилу, — посмотрел я на Ловеласа. — Хотя мы знаем, что верить нельзя ни на грош, но и в торец не вариант.

— Я буду сражаться за вас, — сказал Николай. — Вы можете мне не верить. Ваше право. Но я буду сражаться в полную силу.

— Колян, я никак не могу понять, как Выводок тебя отпустил. Наши последние встречи ясно дали понять — ты у него на поводке и с радостью посадишь на него всех нас. И вот ты здесь, хочешь выбраться. Остров Унии нынче полностью изумрудно мохнатый, твой хозяин выпилил там всё живое.

— Сделал единым, — поправил упрямый Ловелас.

— Я тоже мог сделать всех едиными там. Мёртвенькими и едиными. Не уверен, что местные жители были бы рады.

— У тебя не хватило сил, — пожал плечами охотник. Вот ведь зараза… — Хозяин оказался могущественнее. Но хозяин сделал, что хотел и вознаградил за службу. Отпустил.

— Или решил расширить свои владения за морем, — подмигнул ему я.

Ловелас хмыкнул:

— Ты, наверное, считаешь себя умным, шут? Тогда скажи, умник, зачем мне тогда было прилетать сюда? Я мог отправиться в самый дальний уголок континента, спрятаться в одном из лесов и начать оттуда экспансию. Так, как мы сделали это в Бергхейме, после «поражения». Селение за селением. Город за городом. Страну за страной. Пока всё не стало бы единым. Повсюду.

Резонно. Обидно, но резонно.

— Молчишь? Правильно — продолжил Ловелас. — Мне насрать на то, как вы ко мне относитесь. Что вы обо мне думаете. Но если отсюда можно выйти и для этого я должен вам помочь — я готов это сделать. Это общий интерес, ничего более. Вы ведь и сами тут вряд ли большие друзья друг другу.

Опять резонно. В реальной жизни всем гуртом водку пить не сели бы. Ладно…

— У нас же в башне есть правильные казематы? Что–нибудь тёмное, с глухими стенами и прочной дверью? — спросил я, не оборачиваясь, у товарищей.

— Есть, — сказал Кренделёк. — А что, хочешь его туда?

— Больше некуда. Посидишь взаперти, пока не выдвинемся в Твердыню, а? Докажешь свою готовность?

Ловелас медленно, будто неохотно качнул головой.

— Мы принимаем его? — недовольно спросила Света.

— Если хотим выйти — нам нужно его принять, — повернулся к ней я. Переглянулся со скривившимся Женей. — Но наедине с ним оставаться я б никому не советовал. А то бац, как в фильмах ужасов, потом будем пестицидами друг друга брызгать, чтобы выяснить, а не пожрал ли кого из товарищей мох.

Удивительно, но Стас промолчал от такого предложения. Даже не возмутился. И смотрел на Ловеласа без привычной беззлобности. С презрением, столь несвойственным ему, глядел.

— Юра, покажи дорогу, где там у нас темница для героя. Олежа, поможешь проводить нашего дражайшего товарища?

— Угу.

Ловелас безропотно проследовал за нами. Он шагал медленно, осторожно. Не проронил ни звука. Когда вступил в пропахший плесенью каменный мешок, то обернулся, скрестил руки на груди. Только спросил:

— Оружие заберёте?

Олег взялся за ручку железной двери. Я мотнул головой пленнику, кивнул танку. Преграда со скрипом тронулась с места. Лязгнула о проём. Громыхнул засов.

— Думаешь не выберется? — сказал Юра, когда мы зашагали по ступеням наверх. По каменным стенам сочилась вода. Эхо отражалось от них и убегало куда–то в тёмные недра катакомб.

— Думаю, что придётся сторожить, — ответил я. — И, как я уже говорил, не по одиночке.

Дверь в казематы захлопнулась. Воздух сразу стал суше, теплее.

— Почему не по одиночке?

— Я ведь говорил, — поморщился я. — Отсылку к ужастику оставлял. Неужели не смотрели? Зима, страшные собаки, иголку в анализ крови?

— И чё?

— Ничё. Понимаешь, Юрчамба, ситуация какая… Ему надо выйти, я хрен знает зачем. Но куда проще ему будет выбраться, если мы все будем «едины». По одному затянуть в Выводок и проблемы нет. Олежа сразу меня полюбит, мне понравится Миша, а это уже ни в какие ворота не лезет.

— Не будет такого, не ссы, — буркнул танк. Вышел из башни, бросив на прощание. — Даже, блядь, в мохе.

— Во мху, — машинально поправил я.

— Вот именно поэтому — не будет, — поморщился Олег.

— Сценарист —

Он остановился у саркофага. Коснулся тёплого пластика пальцами. Глянул на мониторы. Роттенштайн ждал. В огромном скалистом зале, в виде полусферы, они казались крошечными. Сбившись в кучку, игроки расселись вокруг своего лидера. Один из них явно спал. Давно ждут… Боятся пропустить.

Андрей улыбнулся. Да, босс приходит лишь на час в сутки и неизвестно, в какой момент это наступит. Упустили — до встречи завтра. Человеческая натура разрывается от сомнений. Особенно коллективная. Можно просидеть десять минут и дождаться, а можно и двадцать три часа прикованным пробыть, ожидая каждую секунду того самого момента.

Он промотал логи бесед. Двое сомневались. Колдунчик и Бмвхеров. Оба предлагали сбросить вход в рейд и пробежать первых боссов, поднабрать снаряжения. Но жесткая и спокойная риторика ЯкорнойШесть держала игроков в узде. Маг, предводитель Роттенштайна, был терпелив.

Сценарист нажал кнопку и зев капсулы с тихим шипением раскрылся. Приятная подсветка, плавные черты. Но всё равно — гроб. Он посмотрел в сторону занавешенного окна. Никогда не закрывал его, вдохновлялся открывающимися просторами. Видом позолоченного солнцем леса, или же легких снежных шапок поверх крон.

Теперь же задёрнул шторы. Крепость дала брешь. Если раньше можно было положиться на датчики движения, на камеры — теперь всё в прошлом. Теперь как в древние времена — перед сном следует проверить запоры.

Он зло поморщился.

Сталкер ответил. Днём, когда Андрей проснулся и вспомнил о ночном сигнале, то бросился к телефону, по дороге запутавшись в одеяле и чуть не разбив себе нос.

На экране горело сообщение:

«А уже всё–всё–всё–всё, а надо было раньше говорить о том о сём». В конце цитаты стоял подмигивающий смайлик. Дурацкая песенка, о которой вспомнил сталкер, с того момента крутилась в голове и наполняла обидой.

Из–за одного ублюдка столько проблем.

Он вновь посмотрел на саркофаг. Конечно, неразумно в такой ситуации играть в капсуле. Шлем — лучший вариант. Чтобы не выпадать из реальности, чтобы быть готовым к любому повороту событий. Успеть среагировать, если случится непредвиденное.

Но как долго он ждал этого момента. Как готовился к нему. Отступить сейчас — предать самого себя. Там, в капсуле, он сможет почувствовать всё полноценно. Власть, мощь, запахи, вкусы. Стать сильным, среди сильных.

Сталкер не вломится в дом. Это невозможно. Он будет отравлять жизнь, но не полезет внутрь. Потому что давно уже мог это сделать.

Андрей вновь глянул на окно. После игры гостю из леса прилетит сюрприз, раз так…

Перед тем, как залезть внутрь, он ещё раз проверил что запер все двери и окна. Убедился, что работают камеры во дворе, в ангаре, что датчики движения в порядке. Некоторое время наблюдал на мониторах за тенью медсестры, выполняющую рутинную работу с игроками. Сначала думал запереть её на время игры, но она давно не предпринимала никаких попыток выйти за рамки обычных маршрутов.

Удобно устроившись, он поднял руку и потянул крышку саркофага. Капсула закрылась. На стекле вспыхнули символы электронного меню. Анимация плавно отреагировала на комбинацию цифр. Вывела окно таймера.

Час.

Обратный отсчёт.

Он выдохнул, надел шлем, подключил кислород, вытянул руки в специальные пазы, наполненные откалиброванными датчиками.

И вошёл…

Роттенштайнцы торопливо собрались, когда Серый Человек возник под куполом залы. Объятая светом фигура медленно спускалась. Вмурованные в камень зеркала сверкали, отражая его изображение и от этого огромный грот был светел, словно над ним взошло солнце. Андрей наблюдал за игроками с улыбкой, невидимой им. Время испытания пришло.

Сапоги легко коснулись каменного пола. Сценарист молчал.

ЯкорнаяШесть махнул рукой, крикнул что–то, и вперёд выдвинулись танки. Бмвхеров крутил шеей, бесполезно разминаясь. Затем ударил плашмя мечом по щиту, на котором моргали десятки демонических глаз. Рявкнул что–то нечленораздельное и ускорился. Второй воин топал без каких–либо ритуальных плясок, след огня от меча танка расчерчивал сумрак подземелья. Следом шагал Рукоблуд, держа молот обеими руками. Андрей наблюдал, недвижимо застыв посреди зала. Неторопливо, наслаждаясь моментом. Они думают победить. Надеются.

Недостаточно информированы.

Колдунчик сместился влево. По центру остался Таксист, закружилась в грациозном танце Зинаида. Хилы оттянулись в тыл. Разбойник исчез в инвизе. Сам ЯкорнаяШесть, не сводя взгляда с Серого Человека, отправился на правый фланг.

— Надо отдать вам должное, — сказал Андрей. Его усиленный голос растёкся по залу, многократно отражаясь от каменных стен, множа отзвуки эха. — Вы сильнейшие. Но это вам не поможет.

Бмвхеров сорвался с места в рывке, ударил щитом. Громко гаркнул, пытаясь наложить дебаф. Болевые ощущения в капсуле Сценариста были отключены. Всё старание танка вылилось лишь в строчках логов.

Андрей поднял руку и одной молнией сжег друидку в тылу врага. Затем свалил и жрицу. Третьим убил Рукоблуда, моментально обуглившегося и грудой почерневшего доспеха развалившегося на полу.

— У вас нет шансов, — сказал Сценарист. В спину вонзились кинжалы разбойника. Ещё один удар щита от Длинноносого. Заклятья Колдуничка и ЯкорнойШесть ударили разом. Один с множеством дебафов, второй с рассчитанным под эти ослабления заклинанием. Покраснел Таксист, стрелы с всхлипами исчезали в теле Андрея. Командная работа. Влил максимальный урон, пока действуют негативные эффекты соратника. Понятно, почему они так хорошо шли. Но это всё равно не поможет. Жалкие проценты здоровья. Капля в море.

Серый Человек пошёл к танцовщице, отбросив с дороги танков. Таунты бесполезны. Станы не работают. Всё серьёзно.

Добравшись до девушки, он схватил её за горло. Приподнял над собой, вглядываясь в красивые скулы. Глаза Зинаиды скрывала маска, но нижнюю половину лица было видно. Танцовщица вцепилась в его ладонь двумя руками, пытаясь разжать смертельную хватку. Пухлые губы раскрылись, показав белые ровные зубки. Во рту Андрея пересохло. Свободной рукой он рванул с неё нагрудник. Жертва взвыла от боли, и разорванная броня грохнулась на камень.

В паху сразу зашевелилось. Обнаженное тело, разительно отличающееся от реального, наполнило Сценариста вожделением. Неуместным, но всё равно волнительным.

Он бросил её на камень, прижав к полу. Вглядываясь в то, что пряталось в прорези маски. В испуганные глаза.

Голова мотнулась от сокрушительного удара Длинноносого. Бмвхеров тоже оказался рядом и попытался вонзить меч в открытое горло. Сталь скользнула прочь, отчего воин оступился. Пламя мага и чёрные чары погонщика смерти стекали с тела Серого Человека. Стрелы бились о бурлящее марево и обугленными спичками падали на пол. А Андрей смотрел в глаза Зинаиды, сдавливая горло всё сильнее.

Девушка хрипела, сучила ногами, но не могла вырваться. На руке повис Длинноносый, помогая соратнице. Серый Человек контузил его одним ударом в голову, оставив лежать на полу, и вернулся к жертве, впитывая утекающую жизнь танцовщицы каплю за каплей. Наконец, Зинаида замерла. Серый Человек выпрямился. Кулаком проломил нагрудник Бмвхерова, отчего воин грохнулся на колени, задыхаясь. Чары разбивались об Андрея ядовитыми всполохами. Мерно пощёлкивали стрелы.

Следующим он убил разбойника. Выхватил его, пытающегося скрыться в инвизе и оторвал Бомжаре руки. Кричащий обрубок грохнулся на пол, забрызгивая всё вокруг кровью. Игрок отталкивался от камня ногами, отползая от Серого Человека. Вновь влетел кто–то из милишников и с грохотом отскочил прочь.

Андрей догнал уползающего и вырвал ему ногу. Бросил ею в Колдунчика, прервав заклинание.

Разбойник визжал, как поросёнок. Поэтому Сценарист раздавил ему голову сапогом, погрузив зал в рабочий гул заклинаний и стрельбы. Бмвхеров ещё ползал по полу, хрипя. Длинноносый с рёвом кинулся в атаку. Андрей увернулся от удара, врезал в шлем кулаком. Затем еще раз. Металл проминался под сокрушительными тычками, впивался в голову, которую должен был защищать.

Когда из–под железа брызнуло серо–розовая грязь Сценарист двинулся к Таксисту. Уже чуть быстрее, чем раньше. Роттенштайн умудрился снять почти четверть здоровья. Возможно, не надо так заигрываться.

Но закатывающиеся глаза танцовщицы того стоили.

Тело Длинноносого грохнулось на пол позади Андрея.

— Макс, ульта! — рявкнул ЯкорнаяШесть. Колдунчик тут же крутанулся в чёрном смерче, моментально преобразившись. Вместо заклинателя в пещере возникла трехметровая фигура в тёмном балахоне и с сиреневой косой.

Вновь покраснел Таксист, вбивая урон в Сценариста.

Погонщик Смерти в несколько шагов оказался у Андрея. Коса рубанула по колену, отскочила, по инерции совершила оборот вокруг размытого тела и врезалась в шею Серому Человеку. Он попятился. Огненный поток ударил с неба, ослепляя Сценариста. ЯкорнаяШесть сдал свою ульту. Обращённый Колдунчик наносил удары за ударами, а ответные атаки Андрея промахивались. Упущение. Очень сильная способность.

Но не бежать же.

Коса била то слева, то справа, Сценарист слепо отмахивался, ожидая, когда пройдёт заклинание ЯкорнойШесть и пятился. Когда, наконец, зрение вернулось, то он уловил движение слева. Бмвхеров отбросил склянку из–под лечащего зелья в сторону, бросился в атаку. От толчка Андрей пошатнулся, получил косой погонщика. И тут фигура Колдунчика съежилась, возвращаясь в первоначальное состояние. Он схватил его за горло, вырвал кадык. Затем выбил коротким ударом пальца игроку глаз.

Почему–то вспомнил страшную квартиру, где тот жил. Всё в рунах, пентаграммах. Чёрные тона, кожаные манускрипты, тысячи свечей. В трафике один оккультизм. Распечатки, переписки. Одинокий любитель магии, тщетно ищущий её в реальности. Любитель очень непопулярной инди–игры про чернокнижников.

Орущий Колдунчик упал на колени. Без хила он уже не боец.

А хила у них нет.

Андрей расправился с последним танком. Одиночной молнией сжёг Таксиста и пошёл к ЯкорнойШесть. Крик погонщика смерти прервался. Готов. Оставшийся в одиночестве прекратил атаку, встал, спокойно ожидая. Сценарист шёл нарочито медленно, будто прогуливаясь.

Приблизился вплотную к лидеру Роттенштайна.

— Двадцать пулов, — сказал тот. — И ты ляжешь.

Андрей посмотрел на уровень здоровья. Они сняли треть. Да… Заигрался.

— Ты ещё не всё видел, — сказал он и оторвал голову магу, а затем неторопливо вернулся в центр зала.

Роттенштайн вернулся через пять минут. Остановился на входе в зал. Сценарист отыскал взглядом танцовщицу, облизнулся. Доспех восстановился после смерти, но он возбуждал даже больше. Потому что он знал, что под ним скрывается.

— Тик–так, — сказал Андрей, и голос растёкся по Твердыне.

Танки двинулись вперёд. ЯкорнаяШесть вполголоса раздавал распоряжения остальным. А Андрей смотрел на Очкастую. Сейчас он поиграет с ней. В отличии от Зинаиды, в реальности бывшей уборщицей средних лет, работавшей в «Пятерочке» Копорья, друидка была хороша и в реальной жизни. Очки её только красили.

Жаль, что в игре их нет.

Сердце сладко ныло от предвкушения, и Сценарист пошёл игрокам на встречу.

Глава двадцать восьмая «Это другое. Понимать надо»

— Дратути, — сказал я Головастику. Его гиппогриф приземлился у входа в башню. Когти пробороздили землю, массивные крылья сложились. Я развалился на вытащенном из Бастиона стуле, закинув ноги на другой, и любовался садящимся за далёкий лес солнцем. Длинные тени, рыжие тона. Красота.

Шаман опёрся на луку седла. Выдохнул, собираясь с силами, и спешился.

— Где он? — с ходу спросил Юра.

Я ткнул пальцем за спину, на оборачиваясь.

— В клетке. До тебя всё же кто–то доорался? А то они тугие. Хрен поймёшь кто из летунов с тобой связь имеет, а кто нет. Ну и мог бы сказать, что получил сообщение–то. Мы ж переживаем.

— Вижу, — кивнул шаман, с намёком на моё положение. — Места себе не находишь. Мы были на полпути к острову, когда мне сказали, что Николай тут. Глобально опозорился я перед ребятами из Светлолесья. Они ведь все подорвались, а вышло что только зря ресурсы их потратил, — сплюнул Головастик. Подошёл ко мне. — Что за праздный настрой? Чего развалился? Где остальные?

— Сэр, набираются сил, сэр, — вяло и лениво ответил я. Шаман навис надо мною. — Вдруг война, а мы устали? Ты же понимаешь, как важно держать моральный дух подчинённых на высоком уровне? Хотя о чём я. Брендованных футболок нет, корпоративной этики нет. Основных принципов и какой–либо внутренней культуры. Даже паршивую игровую приставку в комнату отдыха не поставил. Отдыхаем как умеем.

Юра вздохнул с какой–то едва скрываемой тоской.

— Как… он?

— Стрёмный, — сказал я. — Ни на грош ему не верю. Я тебе не советую. Я ж предупреждал, что сожрут твоего посланника к хренам. Вот и сожрали. Ещё и лошадь увели на тёмную сторону.

Он ступил на лестницу ко входу в башню:

— Надо с ним поговорить.

Я спустил ноги со стула, поднялся:

— Ну пошли, заодно проверю чего там у нас теперь злобного в подземельях растёт. Вдруг он уже грибницу разбросил, а? Прикинь, коридоры во мху, на стенах висят наши боевые товарищи, покрытые зеленью, их глаза наполнены болью, а губы шепчут — убей, убей меня.

— Заткнись уже, Христа ради, — фыркнул шаман.

— Мама говорила, что я должен стать либо писателем, либо окончить свои дни в дурке, — признался я.

— Очень мило…

Ловелас стоял посреди камеры в том же положении, по–моему, в котором мы его оставили. Во тьме его силуэт светился зеленью. Руки сложены на груди. Забрало шлема дышало изумрудным огнём.

— Здравствуйте, Юрий, — холодно сказал Стас. Он и Кренделёк сторожили порабощённого Выводком охотника. Хотя разбойника видно не было, но я надеялся, что он не слинял с самой скучной из работ — работы тюремщиком.

Шаман покосился на барда, воткнул факел в крепление у камеры. Встал напротив решётки. Я прислонился к сырой стене каземата.

— Добрый день, Николай.

— Тебе тоже не хворать, — ожил Ловелас.

Жуткий тип. Будто бы статуя заговорила.

Шаман посмотрел на нас:

— Мы можем как–то один на один поговорить?

— Не-а, — сказал я. — Знаем мы тебя.

— Поддержу Егора, — согласился Стас.

— Что–то случилось? — посмотрел на него Головастик.

— Случилось, — кивнул бард. — Глаза открылись.

Головастик занервничал. Из инвиза выскользнул Кренделёк, сел прямо на сырой пол, сложив ноги по–турецки.

— Я не понимаю…

— Николай нам рассказал о вашем договоре… — Станислава было не узнать. Добродушный, светлый человечек преобразился. — О том, что вы хотели убивать нас тогда, в Бергхейме. Как застрявших.

Шаман сухо кашлянул. Встал так, чтобы видеть нас всех.

— Даже пред лицом общего дела вас раздирают распри, — вкрадчиво произнёс Ловелас. — Раздробленные, разорванные, одинокие.

— Сектантам слова не давали, — я швырнул в клетку камешек, попав в рогатый шлем. Изумрудное пламя вспыхнуло чуть ярче.

— Я выполнял договор, — наконец, признался Головастик. Под нашими взглядами он стал чуточку меньше, и будто почувствовал это. Выпрямился. Набрал силы в голосе. — Я шёл к цели. Он пообещал вывести меня из Бергхейма, если я это скажу Николаю.

— Я думал мы друзья, Юрий, — покачал головой бард.

— Так, эта дискуссия контрпродуктивна. Что за детский сад? Давайте вернёмся к делу.

Ох да, реалисты и мечтатели воочию. Божечки–кошечки, это ведь надо прерывать, но почему–то так не хотелось. Ещё б пожевать чего–то.

— Это было предательством, Юрий. Вы очень расстроили меня.

— Давайте относится к этом как профессионалы, — раздражённо сказал Головастик. — Мы тут не семья, не друзья. Мы должны преодолеть игру и сделать это максимально эффективно. Стас, не пытайся усовестить меня. Главная задача — выйти. Не будем ей мешать, ладно?

Бард какое–то время молчал, а затем проронил:

— Главное, Юрий, всегда оставаться человеком.

В тишине послышался смешок Ловеласа. О рогатый шлем ударил ещё один брошенный мною камешек.

— У нас тут серьезный разговор, лесовичок. Не мешай.

— Я обескуражен. Мы действительно хотим сейчас говорить об этом? — сказал шаман. — Может, давайте сосредоточимся на деле?

— Поддержу, — вклинился я. — Маски сорваны, карнавал окончен. Стасян, я тебя понимаю. Как только выйдем из игры — вместе демонстративно не пожмём руку нашему главнокомандующему. А пока давайте уже займёмся делом. Что у нас по плану, кэп? Зловещие пытки? Будем подсыпать ему медный купорос? Или…

Я сделал страшные глаза и прижал ладони к щекам:

— Или… будем выщипывать его мох пинцетом? Клочок за клочком.

— Заткнись уже, ради Бога! — отвернулся Головастик. — Николай… Мне жаль, что мы общаемся в такой ситуации. Эта клетка, эти разговоры. Хотелось бы обсудить всё в другом месте.

— Это… забавно, — спокойно сказал тот. — Я почти забыл, что такое дружный человеческий коллектив.

— Человеческий? — напрягся шаман. — Что это значит? Ты себя к людям уже не относишь?

— Я лучше.

— Давайте сократим вот эту программу. Он упоротый. Я не знаю как, но походу программа что–то ему в голове прописала. Вон, как со Светкой было, — вмешался я. — К сожалению наши антивирусы кончились. Отчасти благодаря ему.

— Антивирусы? — не понял Юра.

— Дротты. У северян жрецы. Вытащили её. Но у меня их живых больше нет. Так–то было бы проще. Вымыли б из его головушки всю заразу и делов–то.

— Все кланы Унии по Четлену рыщут. Может у них остались? — подал голос Кренделёк. Я повернулся к разбойнику. И правда. Вот ведь…

— Это идея… — ахнул я. — Вот реально — идея. Отловим одного и заставим вылечить паренька!

— Нет, — отрезал Ловелас. — Я не позволю. Я убью любого, кто попытается разлучить меня с единством.

— Да кто тебя будет спрашивать! Психов ведь тоже сначала в рубаху запечатывают с аккуратными рукавами на спине и потом уже пичкают вкусненькими препаратиками. Ням. Это ж не психология, где ты сам хочешь вылечиться. Это серьёзнее.

— Постой, Егор. Успокойся. Это лишнее. Николай пришёл сам, по доброй воле, — сказал Головастик.

— Ой–ой, это у кого высокая мораль проросла неожиданно? — деланно удивился я. — Зато ведь без риска, Юрась. Вычистим его и вперёд. Ты же любишь без риска!

— Если его память стирают, на выходе мы получим экипированного бойца, не знающего как пользоваться своими способностями, а времени учиться нет, — мягко пояснил Юра. — Почему тебя так заботит то, что он изменён Выводком? Его ведь устраивает.

Я открыл рот. Закрыл.

— Эээ… — вырвалось из меня многозначительно. — А…

— Именно, Егор, именно! — по–своему понял мой шок Головастик. — Время уходит. Завтра уже нужно выдвигать войска к месту сбора. Переводить ресурсы на поиски твоих дроттов ради того чтобы получить промытого человека вместо скиллованного игрока — бессмысленно. Понимать надо.

— Это… Как бы… Ты того… — продолжил я глубокомысленную речь.

— Я не враг вам, — вдруг сказал Ловелас. — Я другой, да. Я люблю себя таким и ненавижу прежнего. И я тоже хочу домой. Хочу начать с чистого листа. Я готов сделать всё, что скажете. Почти. Никаких дроттов. Хотите — заприте в клетке. Можете связать, заковать. Забрать оружие и выдать его только перед боем. Что угодно, кроме дроттов. Мне противно то, чем я был!

Головастик кивнул.

— Тогда, наверное, так и поступим. Потерпишь дискомфорт? Ребятам спокойнее будет. Это невероятная несуразица держать в подвале союзника, но…

— Я понимаю! Конечно! — прервал его Ловелас. — Вы можете рассчитывать на меня.

— Я же могу сказать «нет, нихрена, так нельзя»? — наконец справился я с шоком.

— Можешь. Думаешь это что–то изменит? — повернулся ко мне шаман. — Или опять начнёшь рассказывать о том, что свалишь к Хиттолампи? Хватит терять время. Надо готовиться. Грядёт важный бой. Мы должны быть сконцентрированы на нём, а не на драме. Выводка здесь нет. Как мы с тобой и договаривались. Николай — с нами. Чтобы тебя не нервировать — будет ждать тут. Поэтому хватит болтать. Собрались и к делу!

Он кивнул пленнику и торопливо вышел из казематов. Я потерянно посмотрел на соратников, затем на Ловеласа. Изумрудный огонь в глазницах шлема еле тлел.

— Я тебе всё равно не верю, — сказал я моховому охотнику. — Ни на грош.

Слуга Выводка не отреагировал.

* * *

— Подъём! — заорали за дверью. Затем в неё забарабанили. Ну тут долго гадать не надо. Если грубят и стучат — значит Олег. Полная маскулинность. Вот бы кто–нибудь тихонечко проскользнул внутрь, лёг бы рядом и нежненько разбудил поцелуем. Так мило и трогательно.

Если, конечно, это сделает не Олег. И не Стас. И вообще не мальчик.

— Чё надо? — буркнул я в ответ. Опять плохо спал, утренний сон — самый святой у больных шутов. Ночами они, знаете ли, шутки юмора придумывают.

— Война, блядь. Быстро! И своих поднимай. С востока шкандыбает орава.

За окном взревели рога Небесных Охотников. Я сел в кровати:

— Что значит война? Роттенштайн?

— Да хер знает! Подъём! — Олег затопал вниз. — Снаружи сбор.

Внизу я был уже через пару минут. Слетел по каменным ступеням, вовсю пользуясь акробатикой. Отталкиваясь от стен и изображая прочие элементы паркура. В общей комнате никого не застал, поэтому ринулся на улицу.

— Веди своих к самым восточным башням, из новых, — крикнул Головастик, едва меня заметил. Потом отвлёкся на одного из своих командиров из Небесных. — Там встретимся.

— Типа мясо на убой? Чё случилось–то?

— Типа быстрее давай! Дозорные заметили армию. Идут к нам. Надо было подальше их отправлять, проклятье. В течении получаса уже к башням подойдут!

Небо бурлило от летающих Охотников. Откуда–то пёрла тяжёлая пехота. Где Головастик их прятал–то? Металлические ручьи спешили куда–то на восток. Проскакало несколько рыцарей. Торопливо пробежал отряд арбалетчиков. Войска двигались на восток, за деревеньку, где обитали бергхеймцы. Справа и слева от прежде уютного местечка возвышались защитные сооружения. Но, как я понимаю, Головастик говорил о другом. Там, дальше, всякой дряни он настроил уже после предыдущей атаки Роттенштайна.

— Быстрее, Егор!

И я побежал, ещё ничего не понимая. Армия? Что за армия? Откуда? Вывести через портал войска Роттенштайн бы быстро не смог. Это надо было сутки, наверное, в очереди им провести, давно заметили бы. Тогда кто? Откуда?

Ворвавшись на базу бергхеймцев, я заорал:

— Валгалла ждёт, братие! Очиститесь в сражении!

Спавший сидя за столом Олаф поднял голову. К лицу прилипла какая–то засохшая еда. Мутный взгляд пытался остановиться на моём лице, но упорно соскальзывал.

— Вы чего, каждый день тут надираетесь? — возмутился я.

— Ты такой громкий, — сипло проговорил викинг. — Почему?

— Так сложились обстоятельства. Где Харальд?

— Здесь я! — послышался из дальнего угла голос рыжеволосого хевдинга. Предводитель бергхеймцев с трудом поднялся с пола, опираясь на стену. Да, им на похмелье система не поскупилась. Спасибо, что игроков не мучало.

Но, блин, им тут было весело. Почему с ними не оказалось меня, а?!

— Харальдинушка, выручай. Рать нечистая с востока движется. Надо бы её в компост оформить. Вы сможете?

Хевдинг тяжело подошёл к столу. Взял с него один из кувшинов. Опрокинул себе содержимое в глотку и шумно выдохнул.

— Сделаем…

— К самым восточным башням дуйте. Что есть мочи! — крикнул я напоследок и выскочил наружу.

Крепостных стен тут, конечно, не хватало. Были башни, ведущие автоматическую стрельбу непонятно чем и не ясно откуда берущимися боеприпасами. Не хочу думать почему так происходит в игре с подобным реализмом, но пусть будет. Я лихо вскарабкался на одну из них, прыгая по брёвнам как обезьяна. Оказался на самом верху, вглядываясь в раскрывающуюся долину. Внизу голосили десятники, выстраивая людей. Туда–сюда носились вестовые. Над головой кружили гиппогрифы.

Из далёкого леса на дорогу, рассекающую поля, вытекала река людей. У нас первые ряды должны были оказаться минут через десять. Во главе войска, чуть впереди, шествовало девять всадников.

В таком порядке в атаку не ходят. Но тогда… Кто это?

Глава двадцать девятая «Нэйминг конвеншен»

Девять игроков, будто бы пришедших из массовки Одичалых со съемок Игры Престолов, остановили войска на почтительном отдалении и приблизились к охранным башням на переговоры. Я дождался наших, присоединился к ним и с того момента погрузился в глубокие философские размышления.

Потому что с ником мне, всё–таки, повезло. Лолушко — удивительно прекрасное прозвище. Вот серьёзно. Ведь были другие варианты. Например — Мудак. Ведь, справедливости ради, каждый человек когда–нибудь для кого–то оказался этим самым чудаком на букву м. Поворотник включил поздно. На кассе долго расплачивался. Кошечке ноги оторвал. Но чем больше людей тебя таким считает, тем выше вероятность, что ты и на самом деле… того.

Я посмотрел на окутанного шкурами коротышку. Эдакий меховый колобок с черепом медведя вместо шлема и с здоровенным клевцом за спиной. Вот за что его прозвали именно так? Ведь были же предпосылки. Исходя из опыта: Книгожор — библиотека большая. Прыщ — явно недостатки подросткового возраста. Кренделёк — ну тут понятно, Юра явно из ребят с непростой судьбой. Кузьмич — тоже логично. Сучка — ну это сексизм и даже анализировать неохота.

Что нужно было сделать, чтобы получить прозвище — Мудак?

— Кеша убедил нас присоединиться, — тихо произнёс ещё один укутанный в шкуры герой. У него имя довольно нейтральное. Келози. Ещё одна градация наименования — по населённым пунктам. Может, чтобы не забыть кого откуда взял?

— Кеша? — не понял я. Покосился на Мудака. Тот вид сохранял угрюмый. Ещё бы, с таким–то прозвищем. Замонали, небось, с вопросами.

— Лицемер? — уточнил Головастик. Точно. Кеша–Иннокентий.

— Да. Но мы предпочитаем использовать свои имена, а не то, как нас обозвали, — поморщился Келози. — Меня зовите Игорь.

Я с усилием заставил себя не смотреть на Мудака и ткнулся взглядом в женщину рядом с ним. Холодная, статная магичка с непременным бронелифчиком из шкур. Талия видна, длинный разрез по бедру. Декольте — зашатаешься. Как раз для северных краёв одёжка. Лицо невозмутимое и прекрасное. Зовут — Шлюха.

Божечки–кошечки… Егорка, отставить. Выбери для случайных взоров кого–нибудь понейтральнее.

— Лицемер… Простите, Иннокентий говорил, что вы отказались от участия, — сказал Юра.

— Ситуация изменилась, — тихо проговорил Игорь–Келози. У меня от него были мурашки по коже. Взгляд такой… Нехороший. Будто бы он тебя уже приговорил, но ещё не решил, когда будет резать. — Вы не против?

— Роттенштайн, мна, крови попортил порядочно, мна, — разъяснил Генерал. Худющий, бородатый, с военной выправкой и весь в чёрных шкурах. За спиной чудовищного размера лук из рога животного. Должно быть стреляет редко, но второго раза не требуется. — Есть счеты, мна.

Келози кашлянул, и Генерал тут же замолк.

— Я рад, — сказал Головастик. — Очень.

— Точка сбора Ясная Поляна, верно? — спокойно спросил Игорь–Келози.

Остальные участники Хиттолампи угрюмо молчали. Это напрягало.

— Да, всё верно.

— Мы будем ждать здесь, пока не соберутся остальные. Армии пойдут в точку сбора. Всё верно? — продолжил лидер «одичалых».

— А почему вас майнкрафтерами зовут? — не выдержал я.

— Кто? — резко спросил Игорь.

— Вау, — осёкся я. — Неожиданная реакция.

— Кто?! — твёрдо повторил Келози. — Говори.

— Я не помню. Мужик какой–то. В доспехе. С бородой. Мужик, не доспех. Или без бороды?! Доспех, не мужик. Реально не помню, — ужом на сковородке заюлил я.

Игорь смотрел не мигая. Затем отвёл взгляд, словно Дарт Вейдер руку убрал, и я вновь начал дышать.

— Хиттолампи мирный народ, — сказал он, наконец. Я вытянул шею, глядя на ряды тяжеловооружённых кавалеристов на белых медведях, застывших позади «одичалых». Понимающе кивнул. — Кому–то это кажется смешным и поэтому, видимо, и ходят такие вот слухи. Мы закончили? Нам нужно отдохнуть.

— Конечно. Располагайтесь. У нас найдётся место и в Бастионе! — торопливо заговорил Головастик. Да, ему нежданно–негаданно свалилось должное подспорье в числе многих тысяч стрёмных северян. Можно понять.

— Мы остановимся здесь, — мягко, но твёрдо, произнёс Игорь. — Спасибо. Так будет проще.

Я вновь покосился на Шлюху. Столкнулся с ней взглядом и сделал вид что так смотрю на всех. Демонстративно прополз взором по лицам хиттолампийцев. Вновь глянул чародейку. Смотрит, зараза. Спалила.

— Я — Егорка! — улыбнулся я ей.

— Савелий, — мелодичным голосом представилась она и насмешливо усмехнулась.

Хрюкнул Прыщ, но в одиночку. Стушевался быстро. «Одичалые» смотрели так же угрюмо.

— Шучу, — добавила чародейка. И на этом разговор закончился.

— Ладно, я соберу войска, и мы выдвинемся сразу за вашими! — деловито засуетился Головастик. — Егор, твои готовы?

Я покосился на жалкую кучку бергхеймцев. Харальд стоял впереди остальных, распрямившись и щурясь на солнце.

— Думаю да…

— Тогда решено, — Юра замахал руками перед носом, управляя Бастионом. Я ещё раз посмотрел на чародейку, может чуточку обиженно. Потому что она смягчилась:

— Оля.

Где–то далеко–далеко едва слышно задели обломки лобового стекла погнутые дворники.

— Красивое имя, — кивнул я и направился к бергхеймцам.

Уже к вечеру земли вокруг Бастиона опустели. Армия Хиттолампи шла мимо почти весь день. Брела кавалерия на взрыкивающих белых медведях. Здоровенные мамонты, тяжело сопя, несли крытые мостки для лучников, с которых на нас смотрели стрелки в мохнатых шапках. Мягко шли обезьяноподобные гиганты, с выломанными деревьями вместо оружия. Гарцевали на лошадях, покрытых инеем, замороженные рыцари с белыми штандартами. Топала разномастная пехота, то вроде обычного вида, то скорее похожая на ватагу эскимосов.

— Не йотуны ли собирали эту армию, Лолушко? — спросил Харальд. — Коли настало время последней битвы, на той ли стороне оказался мой народ?

— Внешность обманчива, друг мой, — сказал я ему. Бергхеймцы замыкали колонну. Уже двинулись вперёд гигантские латники Головастика. Боевые порядки Небесных Охотников, до этого застывшие в небе, сорвались с места. Более привычные глазу копейщики, лучники, пехотинцы маршировали по дороге, удаляясь.

— Настолько ли?..

— Верь мне.

— Верю. Не знаю почему, но — верю. Хочу верить, — рыжеволосый хевдинг смотрел вслед уходящим соратникам. — Жаль, что я не могу пойти с ними. Войти в чертоги Одина с последними бойцами моего народа стало бы великой честью. Надеюсь Уве будет достойным командиром в их сражениях. Но… Я хотел…

— Свора нужна мне здесь, — сказал я. Харальд кивнул. Затем сплюнул:

— Месяц назад я и не думал, что отправлю остатки дружины умирать за задохликов.

Я хлопнул его по плечу, утешая.

— Всё правильно делаем.

Бергхеймцы уходили. Я провожал их взглядом, пока заброшенные на спину щиты не исчезли из поля зрения. Вот странно, столько времени был в стороне. Почти не общался ж, а щемило в сердце что–то. Будто навсегда попрощались.

Вечером мы с Головастиком снова наведались в лагерь Хиттолампи. Юра очень не хотел, чтобы я шёл с ним, но, понятное дело, сдался. Вот только… Нежданные союзнички будто окаменели, стоило нам войти в свет от костра. До этого о чём–то беседовали. Кто–то даже хихикал. И тут тишина.

— Хотел спросить, как у вас дела, — сказал Юра. Отблески огней плясали на серьёзных лицах. Взгляды исподлобья. — Может, всё–таки, к нам? Пообщаемся. Интересно же, как вы поднимались. У нас в Бергхейме было…

— Нет, — сказал Игорь. — Прошлое остаётся в прошлом. Незачем его вспоминать. Мы ценим жизнь любой. И вы ценИте.

Головастик запнулся.

— Просто… Одна беда, одно дело…

— Всё что тут делается — делается из низменных побуждений. Вся игра поставлена по принципу утопи другого. Это плохо, — продолжил Игорь. — Мы не хотели идти, Кеша не врал вам. Любой поступок склоняет чашу весов. Но Роттенштайн играл слишком охотно. Поэтому мы пришли. Мы сделаем, что должно, и уйдём. Нам не стать друзьями.

— Но…

— Рыцарь, убивший дракона всегда становится драконом. Исключений нет. Хиттолампи говорит — что мы не будем вам мешать. Опыт говорит — вы нас не услышите, и кто–то из вас явится позже, чтобы нас отбросить. Просто ради снижения рисков. Может быть вы. Может быть Айвалон. Может быть Светлолесье. Кто–то обязательно явится. Мы дадим отпор, как сможем. Потом. Сейчас — Роттенштайн. И закончим на этом.

Интересная позиция. С одной стороны — меньше конкурентов, с другой — вот так вот добровольно доживать последние дни, не рыпаясь? Что с ними такое?

— Вы не хотите выйти на свободу? — тоже удивился Головастик.

— Нас там никто не ждёт. Здесь лучше, — сказал Игорь. — Всем нам.

«Одичалые» закивали. Кто–то охотно, кто–то отстранённо. Лишь Генерал подбросил ветку в огонь, задумчиво хмурясь.

— Серьёзно? Лучше? — не выдержал я.

— Все мы, так или иначе, отбросы общества, парень. Сюда не попадают семейные, успешные, счастливые люди. Все — одиночки, потерянные в социуме. Те, кого не станут искать. Те, кому каждый день там в тягость. Боль. Унижение. Страх. Беспомощность. Каждый день. Здесь этого нет. Здесь мы что–то можем.

— Это… И вы все так думаете? — изумлённо оглядел «одичалых» я. — В едином порыве?! У вас же, надеюсь, всё хорошо с демократией? Если он держит вас в заложниках вы подмигните, что ли. Пара ковровых бомбардировок и торжество народовластия придёт!

Игрок под ником Пескоструй с возмущением вскинул голову. Генерал хмыкнул:

— Демократия, мна. У меня, дружище, ног нет, мна.

Он ловко поднялся, подпрыгнул.

— Хочу ли я, мна, назад, мна? У окошка на засранный, мна, двор глядеть? И я не один, мна. Славэн, мна, в петлю лезть собирался. Верно, Славэн?

Игрок под ником Хач медленно кивнул.

Юра толкнул меня локтём в бок. Больно. Но хп не снял.

— Егора иногда заносит. Он шут. Положение обязывает, — поспешил оправдаться шаман.

— Теперь вы понимаете? — терпеливо сказал Игорь. — Мы хотим быть здесь.

— У нас есть мнение. Игорь его хорошо озвучивает, Егор, — подала голос Оля–Шлюха. — Не обязательно говорить всем сразу, когда мысли сходятся. Никто и правда не хочет назад.

— Но… — попытался я ещё раз.

— Не нравится — уёбывай, — буркнул Мудак. Ага. Теперь понятно всё с ником.

Я примиряюще поднял руки:

— Шалость не удалась!

Очень захотелось обратно в башню. Тут было… неуютно. И с этими ребятами идти в последний бой? Хотя, что говорить, какой–то резон в словах Игоря был. И он определённо здесь лидер. Может быть из первых в Хиттолампи, попавшихся сучности. Общество ведь часто строится вокруг старожилов. Кто первый попал, тот и возвёл традиции. В Бергхейме таким оказался Стас — и те, кто приходили позже, сами собой вели себя так, как принято в хоть как–то обжитом социуме. Был бы первым Олег или Миша — и группа иначе бы себя вела. Не хочу представлять — как — но определённо, порядки б завелись совсем другие. Юра–то точняк свалил, когда понял, что Стаса не изменить. Понаблюдал, пострадал и пошёл на поклон к игре. Не знал, что придётся вернуться.

А эти…

— Я уважаю ваше решение, — сказал Головастик. — Оно шокирует, но достойно уважения.

— Ваше уважение нам ни к чему, — Игорь поднялся на ноги, встал напротив шамана. — Нам хорошо и так. Не заставляйте нас пожалеть, что мы пришли.

— Понял. Простите. Не будем мешать, — Юра попятился. Я ещё какое–то время оглядывал молчаливых «одичалых», затем козырнул и тоже исчез в ночи.

— Они ненормальные, — сказал я Головастику, когда нагнал его, одиноко бредущего по дороге к сверкающей в ночи башни. — Реально поехавшие. Странно, что это говорю я, псих со справкой, но так оно и есть! Это массовый психоз? Или, в данном случае, массовые суицидальные наклонности? Такое ведь бывает, да?

— Не знаю, — задумчиво пробормотал тот. — Они слабые. Сдавшиеся. Так нельзя. Но они привели войск больше, чем собрали мы. Не сдавшиеся. Нонсенс?

— Хорошо, что меня к ним не загрузило, — поделился я. — Я бы там сгнил.

— Или же растряс бы их хорошенько, — неожиданно сказал Головастик. — Бергхейм же тебе удалось мотивировать. Я не смог, а ты смог.

Внезапное признание. Мы шли по дороге, удаляясь от лагеря странных союзников, и Головастик вдруг перестал казаться малоприятным типом.

— Может быть, и этих тебе удалось бы подвигнуть на желание сражаться. Однако… Как ты там говоришь? Похер, пляшем?

— Пренебречь, вальсируем, — машинально ответил я.

— Да. Это их дело. Не нам их судить.

* * *

Нет ничего кошмарнее ожидания. Унылого. Тоскливого. Вынужденного. Армии куда–то идут. Логистика, снабжение, таймлайны. Буэ. Ребята гниют. Стас мучает лютню, перекладывая на средневековые мотивы шансон. Игнат утром отправляется в лес и компании не приемлет. Кренделёк, Миша и Олег испытывают местный алкоголь. Ловелас сидит в клетке. Юра приставил к нему свеженанятого героя из Бастиона, плюс пару стражников, да забыл о пленнике. Женя и Света почти не появляются из своей комнаты, и слава Богу — перехватывать взгляды призывателя, наполненные страхом и немым вопросом «что тебе ответили» — надоело. Сучность не отвечала. Потому что сучность. Головастик, правда, пытался разводить движуху. Тренировки устраивал перед башней, чтобы всё по команде делали. Фокус по объекту А, смещение на десять часов. Разве что «звездочку» с имитацией автомата делать не учил. После первого дня тренировок мы послали его в жопу.

Что делать нормальному человеку в такой ситуации? Не знаю.

Я — увлёкся рыбалкой. Удочка, банка какой–то странной наживки, чистой, нарядной. Купил здесь же, в деревушке прибрежной. И растворился в прелестях одиночества и оторванности от всего сущего. Бескрайний простор моря, шум волн. Иногда выныривающие киты. Уютная бухта, усыпанная камнями. Сочная зелень сосен, растущих прямо в песке. Синева протирающихся на востоке гор. Рыбу, попадающуюся мне, отпускал обратно. Не есть же её. Здесь было настолько благостно, что я даже переночевал в первый день. После чего поимел весьма эмоциональный разговор с Юрой и потому теперь за моей спиной стоял один из Небесных Охотников. Недвижимо, молча и неотвратимо. Когда я менял место ловли — хмырь безмолвно следовал за мною и вставал сзади.

Мой связной. Эдакий разумный мобильный телефон, чтобы чёртов Егорка не пропадал без вести.

Признаюсь — удовольствия от рыбалки стало значительно меньше. Но два дня я так успешно грохнул. Находиться в обществе живых людей мне не хотелось. Возможно, сказалось общение с хиттолампийцами. А может быть просто устал. У меня бывает. Хоп, и лучше в лес на несколько дней забуриться, чтобы разгрузить голову.

Когда–то так и в реальности делал. Уезжал из города, один, на озерцо на Карельском перешейке, пока его забором очередной коттеджный посёлок не окружил. Сидел там на берегу. Готовил себе супец из пакетиков. Жевал жаренный хлеб со свежим луком и солью. Смотрел на круги на воде и ни о чём не думал.

Ох, как хотелось хлеба с луком–то сейчас. Я даже вздохнул.

— Мессир призывает вас, — прогудел за спиной мой связной. — Айвалон и Светлолесье прибыли.

— Спроси, есть ли у них хлеб с луком? Без него не поеду.

Пауза.

— Мессир просит передать, что вы охерели.

Я закатил глаза. Ладно. Чёрт с ним, с хлебом. Зато, наконец–то, движуха!

Глава тридцатая «Господа офицеры, налейте вина»

— А вы смотрели фильм «Бункер»? — спросил я.

Сидящий Волхов поднял на меня взгляд. Нависающие над ним Лицемер, Келози, Стриммерша и Головастик тоже отвлеклись от разложенных на столе свитков. Там были как схематичные планы Кренделька, так и аккуратно выполненные срисовки с карты. Делала Алина. Девочки вообще очень щепетильные в этих делах.

— Бункер? — не понял Волхов.

— Ну, где Гитлер психует, когда узнаёт, что русские уже того, на подступах.

— Гитлер? — нахмурился лидер Айвалона.

— Да как можно быть настолько оторванным от сетевой культуры?! Ну вас… Просто так похоже. Прям напомнило. Если ты ща очки дрожащей рукой снимешь и попросишь…

— Напомни, сколько у тебя бойцов и что ты тут делаешь? — прервал меня Волхов.

— Понял. Понял. Уже умолк.

Мы с Крендельком переглянулись. Разбойник закатил глаза. За пределами башни сейчас собралось несколько десятков игроков, а на военный совет допустили только нас. Как бывавших в «портальной».

Военачальники снова склонились над картами. Изображения войск у них были в виде разноцветных камушков. Серые пехота, черные — тяжёлые, розоватые — кавалерия, белые — пехота. Ещё веточки попадались. Это осадные орудия, которые протащил с собой Айвалон. Мне вспомнилась пушка скандинавов, в Бергхейме, и как мы намаялись с ней. Солдат Волхова можно было только пожалеть.

— Если не возражаете, я бы хотел внести предложение. Пожалуйста, можно? Сюда надо сразу отправить группу, конечно, если никто не против, — палец Лицемера ткнулся в карту. — Это место возрождения. Я бы предложил Бергхейм.

— Да. Знаю. Я предполагал отправить группу Хиттолампи. Их меньше, — пролязгал Волхов. Справитесь же с сдерживанием раздетого Роттенштайна там?

Келози хмыкнул. Почему–то посмотрел на Лицемера.

— Не уверен.

— Если мне позволено будет сказать, извините что прерываю, но и Гхэулин вряд ли одержит победу. У меня только восемь человек. Два хила, два суппорта, два танка и два дд.

— И что? — холодно спросил Волхов. — С Бергхеймом справился один лучник. Чем вы хуже?

— Простите нижайше, не хочу, чтобы вы поняли меня превратно. Я практически убеждён, что там будет охрана. Там нужна хорошая группа. Лучше всего подойдёт, если вы не против, Бергхейм.

Вроде бы мягко стелет, раджа, но давит свою точку. Давит.

— Бергхейм нужен в атаке. У них двое хоть как–то знакомы с реальной местностью. Нужно чтобы давали направление. Моё мнение — туда должна пойти самая слабая группа. Алина, отправь туда своих скаутов, пусть разведают.

— Есть одно «но», — сказал Келози. — Мы хотим сражаться рядом с Гхэулином.

— Почему же? — прищурился Волхов.

— Считайте это старой дружбой. Отправлять нас в какую–то глушь, это как будто избавиться от нас. Вы взяли нас только ради армии? Так бы и сказали! Мы бы не пришли.

Лидер Айвалона стиснул челюсти. Ладошка Алины упала ему на плечо, успокаивая.

— Игорь, мне лестно, но, пожалуйста, не будьте так радикальны, — заюлил Лицемер. — Это общее дело…

— Так и делайте общее дело. Почему Хиттолампи вечно ставят крайними? Я никому из вас не верю. Только Гхэулину. Либо с ними, либо мы уходим.

Детский сад… Я открыл было рот, но вовремя вспомнил, что любая из возможных едких шуток скорее конфликт раздует, а не приглушит. Потому что Игорь мне не нравился. Лицемер мне не нравился. Волхов в целом тоже не впечатлял. Одна Алина хорошая.

Чёрт, а ведь она и сколотила эту банду. Молодец. Вот что значит — харизма не в очках характеристик, а в делах!

— Я вас не звал, — сквозь зубы сказал Волхов. — Не надо делать мне одолжений!

— Игорь, подожди, — Алина похлопала его по плечу ещё раз. Блин и Келози и Волхов — Игори. Одна путаница с этими именами. Стриммерша выпрямилась, с дрогнувшим терпением вмешалась:

— Ребята. Никто не хочет никого уязвить…

— Я хочу, — не выдержал я, тут же угас под гневным взором воительницы.

— Никто. Не. Хочет, — вколотила она в меня. — Если надо, Светлолесье возьмёт эту точку. Мы не откажемся от шанса поквитаться с Роттенштайном и таким способом.

— Вас десять. От вас больше пользы в основной атаке, — не согласился Волхов. Келози скрестил руки на груди, играя скулами:

— Я всё сказал. Либо так, либо никак.

— Да кто ты такой… — ладонь Алины сжала плечо Волхова сильнее, и он умолк.

— Игорь… Пожалуйста…

Волхов смягчился. Хотя видно было, как раздуваются ноздри полководца. Им бы всем хорошего психотерапевта. Явно по колонии тараканов в каждой голове. И, что обидно, психом зовут меня! Я хотя бы лечился!

— Хорошо. Общее дело мне важнее чем разбираться в детском упрямстве. Пойдёт Айвалон. Закрыли тему.

— Это у кого тут детское упрямство?! — вскинулся Келози.

— Игорь! — это уже сказал Лицемер. — Прекратите, прошу вас. Зачем вы нагнетаете?

Прекрасная у нас подобралась команда. Не удивлюсь, если перебьём друг друга ещё до основной атаки. Игровой социум в целом токсичен, даже в миролюбивых ламповых условиях. А тут вообще, конечно, жуть какая–то.

— Я нагнетаю? — с угрозой сказал Келози.

— Успокойся, — голос Лицемера изменился. В нём появилась властная угроза и, что удивительно, его протеже мигом утих. О как. Попкорна бы. Такое шоу. Лучше любого театра. Хотя не, попкорн из другой оперы. Тут нужен пафосный бинокль на длинной ручке. Чтобы вальяжненько к глазам прикладывать и веером обмахиваться. Но больше всего хотелось приложить Келози чем–то едким. Вот чтобы бомбануло. Терпеть не могу подобное поведение. Сразу хочется забрало набросить и лезть в драку. Словно в интернете кто–то неправ!

— Закрыли тему, — повторил Волхов. Всмотрелся в карту, сверяясь с направлениями. — Далеко там до стен, Юра?

Я смотрел на Келози и понимал, что эта морда наполняет мою злобную шутовскую душеньку настоящим гневом. Вот прямо до помутнения в глазах. До такой степени, что я выглядываю в нём малейшие детали в надежде на шанс сравнять его с землёй ядовитыми колкостями.

Кренделёк пошевелился:

— Не слишком. Рукой подать. Но стены охрененно здоровые. Правда ворота были открыты, когда я там был, так что удалось добраться аж до входа в Твердыню. Хрен нам так повезёт, когда штурм пойдёт.

— Разумеется. Но эта проблема решаема, — кивнул Волхов. Келози чуть закатил глаза на это, и я не выдержал:

— Сорямба. Надо срочно выйти! Продолжайте, пожалуйста. Я всё равно тупой для стратегий. Вы просто скажите кого бить, и я буду бить.

— Но… — Волхов нахмурился.

— Юра знает о тех краях больше меня, — прервал его я. — Не спорьте, не уговаривайте. Меня зовёт дорога приключений, да и колено пока не прострелено.

Этот мем тоже никто не понял. У дверей я обернулся и показал в затылок лидеру Хиттолампи средний палец. Хоть так надо выбросить негатив. А то потом это всё валунами в груди обрастёт! Жест заметила Алина, и губы её тронула понимающая улыбка.

Внизу было лучше. Реально. Я опасался, что спущусь, и увижу три угрюмые кучки людей, стоящих в своих кружках. Но нет, общались. Конечно, были островки отчуждённости, но в целом и айвалонцы и светлолесцы и наши не разбились на группки. Когда я вышел из дверей башни — даже смех услышал.

Бойцы Хиттолампи на встречу не пришли. Да и Лицемер своих спрятал где–то в лесу, чтобы, если разведка Роттенштайна следит за порталом, никого не встревожить больше чем надо. Мол, участие Гхэулина и Хиттолампи станет большим сюрпризом для противника.

Я подошёл поближе к самой большой группе. Вклинился между уже знакомым За–за–заикой и могучим молодцем по имени Файтер. Последний чуть потеснился.

— Чё дают? — спросил я. — Айфончики?

— Славный Жиробас рассказывает нам о злоключениях своих, кои привели его в этот мир, — степенно ответил тот.

Толстопузый монах с неприятным ником всплеснул руками:

— Ну и после всего этого очешуительного дельца, разругавшись со всеми менеджерами и доставщиками, я залезаю в капсулу. Там ж, елки–палки, должны археологи вернуться и принести артефакты. Проверю, мол, и за стол. Пара минуточек! — плеснул сарказмом улыбающийся монах. Оглядел слушателей. — Ну, короче, вышел я из игры уже вот сюда. Так что, в итоге–то, столько боли, а говнобургер этот я так и не съел!

Вновь взрыв хохота. Чёрт. Надо было сразу сюда идти.

— А чё было? — спросил я молодца из Айвалона.

— То долгое предание о том, как гонцы с яствами пытались доставить Жиробасу ужин. Не смогу пересказать её столь же красочно, — ответил Файтер.

— Диковинные речи ведешь! — сказал я ему.

— Род мой благороден, и истоков не скрыть. Но тайну происхождения я не раскрою никому, незнакомец. Таков мой обет!

Я хлопнул глазами. Это чего такое вот передо мною стоит?

— Ты это… С ролевого сервера, что ли?

Меня дёрнули за рукав. Слева оказалась миловидная девчушка, разумеется в классической броне «грудь наружу», но латной, с рунами, светящимися золотом. Имя — УлыбкаАнгела. Очень ловко она оттеснила За–за–заику.

— Я — Лиза. Прошу, не мучай Файтера. Ему так комфортнее.

— Благодарю тебя, служительница света, — склонился воин и отошёл.

Я незаметно покрутил пальцем у виска, и кивнул в сторону Файтера.

— Он хороший, — чуть оскорбилась девушка. — Играет сам с собой, ни от кого ничего не требует. Не дёргай его, пожалуйста.

Она с теплом посмотрела вслед удаляющемуся ролевику. Божечки–кошечки. Толкиенист нового мира! Похлопав меня по руке, Лиза солнечно улыбнулась и вновь исчезла среди слушателей. Ангел–хранитель Файтера. Любовь?

Свою историю попадания начал игрок по имени Ушан. Говорил он занудно, монотонно, но с юмором.

Мимо проехал патруль из всадников Головастика. Воины старательно не смотрели на разношёрстную толпу игроков. Наверху пронзительно крикнул гиппогриф. Шаман отправил войска на воссоединение, но стройку не остановил. Очень разумно, как на мой взгляд.

Мой взгляд упал на двух стоящих вместе женщин из Айвалона. Одна из них в грязном рубище, увешанным ветками, страшными куклами, оберегами, пучками соломы, склянками и с белоснежными волосами, собранными в хвост на затылке. Тонкие пальцы поглаживали драную кожаную обложку книги. Ник — СемьКотов. Вторая в кожаной броне, явно кто–то из милишников. Эта брюнетка. Взгляд жгучий, яркий, насмешливый. Ник — Клюка.

Определённо, у сучности есть проблемы с женщинами. Хотя… Возможно, он одинаково всех ненавидит. Вон, кого–то же Мудаком назвали.

Клюка поймала мой взгляд. Подмигнула и послала воздушный поцелуй коротким движением губ. Я изумлённо поднял брови, а потом нарочито смутился, и махнул ей ладонью, мол, бросьте вы.

Милишница сказала что–то подруге, и изучающий взор СемиКотов пригвоздил меня к месту презрением. Ну, с тобой, девушка, тоже всё понятно. Выберешься — восьмого заведёшь.

Здесь, внизу, всё равно было лучше, чем среди «полководцев». Управление людьми меняет многое. Тут смотришь, они все живые. В играх часто руководство теряет грань между человеком и юнитом. Либо ты делаешь как сказали, либо тебя выбрасывают из группы и меняют на другого. Циферки даёшь не космические, но хороший парень, сорян, покеда. Ублюдок с прямыми руками и великолепными результатами — добро пожаловать.

Для таких вот офицеров эта игра настоящая боль. Да, впрочем, для любых. Тут состав не поменяешь.

Я вспомнил про сидящего в темнице Ловеласа. Тяжело вздохнул.

Только сейчас, глядя на такое количество игроков, которые при этом не пытались убить друг друга, я понял, что скоро всё решится. Что скоро мы войдём в Твердыню.

А вот там… Сколько, по статистике, кланов в рейдовых играх кладут последнего рейдового босса до выхода нового контента? Пять? Девяносто пять групп из сотни ломаются раньше. Упираются в потолок. Разваливаются.

И ведь наша пачка совсем не их тех, кто может сделать «первый кил» на сервере.

Интересно, есть ли среди нас всех те, кто увидит реальный мир ещё раз?

Так, стопэ, Егорка. Пренебречь, вальсируем!

— Эгегей, миряне! Как насчет нажраться?! — протиснулся я в центр круга. — Никакого похмелья. Хороший эль. Славные компаньоны из мира викингов. Тут рядом, я покажу! Обещаю, будет весело! Ведь с вами будет лучший шут этих краёв. Лучший — не потому что нарцисс, а потому что единственный! Айда сделаем человеческий тимбилдинг!

* * *

— Ты, ты и ты — первые. Дальше — ты, ты и ты.

Нас построили. Вот правда, без шуток. Сорок человек в ряд. Даже Ловелас стоял вместе со всеми, с видом пустившего корни дерева. Отбором заведовал Волхов. Не знаю, чего они там обсуждали всю ночь, но пока мы буянили в компании с немного опешившей Сворой — наши «полководцы» сидели в Башне. Видимо, составляли списки кто, что, куда, когда и зачем. И теперь выкладывали результаты.

Я стоял со всеми и даже не прошёлся шутками ни по одной из серьёзных командирских физиономий. Сейчас не время. Зато с удовольствием вспоминал вчерашнюю попойку. Было здорово. Шум, пляски, песнопения. Дошло даже до романтики. Чикса (ну правда, у неё такой ник) из Светлолесья каким–то образом захомутала того самого Файтера, и дело двигалось к уединению, когда объявили конец вечерники. Разгневанный Головастик ворвался на наш пир во время чумы, сразу же выцепил виновника моральной деградации и минут пятнадцать отчитывал бедного Егорку, что, мол, перед боем надо выспаться, а не тащить всех в бар!

Короче, на подростковую вечернику внезапно вернулись родители и разогнали всех к хренам. Но всё равно получилось хорошо. Тема будущего всплыть не успела.

И спасибо ей за это. А то неловко как–то бухать с человечком и между делом сообщить, что, когда я добью последнего босса, то тебе хана приятель. Ну, за здоровье!

Особенно неловко, конечно, самому такое услышать.

За нашими спинами находился овраг, с пещерой, где горел портал в сердце владений Роттенштайна. Как только объединённые войска двинулись в атаку — мы отправились сюда. Скучно, буднично. Там гремела сталь, а мы строились перед оврагом. Никаких фланговых прорывов и прорубания во вражеский строй с героическим видом.

Алина стояла чуть в отдалении, полностью погружённая в клановый чат. В ветвях щебетали птицы. Ветер пах цветами.

— Ты… — остановился передо мною Волхов. Поднял руку, мол, подожди. Тоже углубился в чат. Настучал что–то, как на пианино. — Западное направление. Собирай всех, кого можешь, на себя и живи. Как хочешь. Ваша группа должна дойти до западного края лагеря. После зачистки сбор у порталов. Красные ленты не трогать.

— Сэр, компас дадите, сэр? — про то что наши войска отмечены красной лентой на руке я уже знал. Сам передавал через третьи руки приказ тому, кто возглавлял ушедших бергхеймцев.

— Карту используй, — процедил в ответ главком. Двинулся дальше.

После инструктажа Волхов встал перед нами. Оглядел неровный строй.

— Каждый из вас знает, что делать, — сказал он. — Дальше всё зависит от вас. Если справимся — то уже вечером сможем начать честную гонку. Знаю, многие думают, что нет смысла в таком единении. Что кто–то решит поступить, как поступил Роттенштайн. Но это не так. Мы обсуждали это лидерами фракций и пришли к общему мнению.

Голос его окреп.

— Да, мы не знаем, выпустят ли победителей. Да, мы не знаем, что сделают с проигравшими. Увы, это так. Но каждый из нас должен приложить все усилия для того, чтобы спасти оставшихся. Это не громкие слова. Мы можем это сделать. Наша задача выбраться и вытащить тех, кто остался. Не оттолкнуть соперника, а приложить все силы для того, чтобы спасти его, если нам повезло больше. Мы должны остаться людьми. Не стать теми, против кого сейчас выходим. Хорошо? Останемся людьми?

Строй молчал.

— Понимаю. Я не буду с вами говорить, как с детьми и ждать восторженных кличей. Просто подумайте о моих словах. А теперь — вперёд! Там война в самом разгаре.

Те танки, кого указал Волхов, молча двинулись к оврагу. Два латника и закутанный в шкуры громила из Хиттолампи. За ним скользнули дамагеры. Их задача выбить охрану портала. Дальше пойдут остальные.

Я отыскал взглядом развалившихся на траве бергхеймцев. Махнул рукой. Северяне неторопливо поднялись, отряхиваясь. Им тоже пришлось прекратить возлияния после прихода Головастика. Поэтому выглядели ребята довольно бодро.

Ну… Понеслась.

Глава тридцать первая «Заварушка в портальной»

В дощатом домике на полу распростёрся мёртвый стражник. У выхода застыла укутанная в шкуры громада хиттолампийца. Сложно было понять, где кончается его борода и начинается одежда. Двое латников, как в фильмах про полицейских, встали вдоль стены. Даром что пальцами в глаза не тыкали. Ждали, когда вагон заполнится. Снаружи царил ад. Ревели рога, что–то грохотало беспрестанно, будто сотню железных шариков катали по гигантской сковороде. Раздавались далёкие вопли командного тона.

Пахло свежим деревом.

Убили охранника быстро. Когда я зашёл — он уже не шевелился.

Меня оттеснили в сторону. Волшебный турникет портала выплёвывал героя за героем. Прислонившись к стене, я натянул Оскал. Осторожно огляделся. Толстяк, которого, честно говоря, хотелось избегать — оказался слева от меня. Он стоял, насупившись и надув пухлые губки. Но глазками постреливал в мою сторону.

— Ну чего тебе? — выдохнул я.

Видение отлепилось от стенки. Встало передо мною, вытянув перед собою руки. Мол, внимание.

Я проигнорировал странные взгляды со стороны танков. Паренёк в радужных одеждах, чалме и с двумя ятаганами в руках нервно произнёс:

— Ты кому?

— С всевышним общаюсь. У меня такие обряды.

Толстяк вытянул перед собою руки, склонил голову набок и неуклюже затопал на месте. Затем принял благопристойный вид, и принялся истово креститься. Потом злобно тыкнул пальцем куда–то мне за спину. Несколько раз, с явным раздражением.

— Теория относительности? — ляпнул я.

Видение опустило руки. Постучало по голове костяшками пальцев, оценивая мои способности.

— Ну, блядь, ты буквами напиши!

Честно говоря, народу в сарай набилось уже порядочно, но отчего–то рядом со мною никто не останавливался. Старались держаться подальше. Пока через толпу не протиснулся Стас. Но и тот глядел настороженно.

А потом стало совсем тесно, да и мои верные викинги появились. Этим давно уже не до чудачеств старого Егорки.

Снаружи бахнуло, грохот рассыпался далёким крошевом.

— Пошли–пошли! — из портала появился Волхов. Танк Хиттолампи ногой вышиб дверь, и герои рванулись наружу.

Когда настала моя очередь, и я выбрался на улицу, где быстро гасли редкие очаги сопротивления, над головой пролетело несколько объятых пламенем валунов. Оставляя за собой росчерки дыма, они вонзились в крепостную стену. Земля чуть дрогнула.

Я встал, оглядываясь. В паре метров от меня с диким воем катался по земле горящий рыцарь. Зеленовато святящийся игрок в просторном чёрном балахоне вытягивал из бедняги жизнь.

— Где, мать его, запад?! — гаркнул я почти в отчаянии.

— Туда, — указал Ловелас.

— Давай уже, бля, — толкнул меня Олег. Первым бросился в узкий проход между сараями. Хиттолампийцы вломились в соседнюю портальную. Ребята работали грубо, выламывая проходы. За стеной послышался шум драки.

Я обогнал Олега, памятуя о наказе Волхова. Выскочил на соседнюю улочку. Отпрыгнул от несущегося на меня рыцаря, на автомате оттолкнулся от хлипкой стены и повис на шее латника. Рванулся, стаскивая воина с седла. Конь взвился на дыбы, ненароком подставив хозяина.

Рыцарь грохнулся на меня, отчего в глазах заплясали красные точки. Олег врезался в группу пехоты, размашисто ударив щитом. Волна оглушила нападающих. За их спинами сомкнулись клещи бергхеймцев. Защёлкали стрелы Ловеласа и Игната, выкашивая противника. Про меня будто бы и забыли. Сваленный мною латник скатился на землю, тяжело упёрся коленом песок и заверещал. Трава рванулась из–под дороги, оплетая ноги. Шипы дырявили доспех, и воин с ужасом пытался оборвать жадные ростки. Позади из инвиза вылетел Кренделёк. Несколько ударов и рыцарь безмолвно ткнулся лицом в траву.

Меж домов скорчился Женя, выблёвывая подмогу. Головастик с видом фокусника разбрасывал тотемы, втыкая их в стены. Видимо, чтобы их не снесли случайно.

Или специально.

Я поднялся, перехватывая следующую группу, заходящую в тыл Олегу. Но перед этим отметил странное. Ловелас покраснел, расстреливая собранных танком солдат, но смотрел куда–то в другую сторону.

Сверху вновь с гулом полетели огненные валуны. У стен Твердыни с визгом кружились гиппогрифы Небесных Охотников. На одну из башен обрушился дракон, оплёл её хвостом, вцепился лапами и поливал огнём защитников. Воняло серой даже тут. Удушливая гарь драла горло.

— КТО НА МЕНЯ ТВАРИ! — взревел Разрыватель. Я под куражом завертелся в гуще солдат. Толкнуть одного ногой в живот. Наотмашь рубануть по лицу второго, присесть, коротким клинком на крит в левой руке полоснуть под коленом третьего. Подпрыгнуть.

Из Оскала выпрыгнул демон. Разорвал опешившего пехотинца на две части, опрокинул второго и снёс голову. По маске щёлкнула стрела, отчего голову дёрнуло. На крыше появился лучник. Рядом ещё один.

— СЮДА ИДИ ПОГАНЬ МРАЗОТНАЯ! СОЖРУ И ВЫСРУ! — взвыл Разрыватель. Захлебнулся в горле одного из солдат, хлюпнул. С безумным хохотом я подпрыгнул вверх, оттолкнулся от плеча ещё живого противника и оказался на крыше.

— Приветики!

Изумлённый лучник перевёл на меня оружие, получил стрелу в голову, отшатнулся. Получил ещё одну. Сбив с ног второго бойца, я бросил взгляд вниз. Солдаты, собранные хохотом, лезли на стены, пытаясь добраться до меня и падали под ударами бергхеймцев.

По крыше палил Ловелас. Неожиданное подспорье.

Прикончив врага, я выпрямился. Стены Твердыни окутало дымом и пылью. Через потемневшее небо летели новые снаряды, а там, откуда они отправлялись в сокрушительный полёт, бурлило сражение. Порталы находились на холме, огороженные деревянным частоколом, с которого в нашу сторону бежали солдаты Роттенштайна. Дальше начиналось нескончаемое поле военных шатров, расположенных посреди вырубки. Выкорчёванные пни создавали ещё одну линию обороны. Над фронтом носились какие–то летающие твари, со спин которых на сражающихся лилась то ли смола, то ли дёготь, то ли что–то ещё неприятное.

Я увидел, как прочь из портального городка вдоль крепостных стен удаляется отряд Айвалона, выжигая всё на своём пути. Внизу грохнула дверь — Олег ворвался в домик. Сквозь крышу послышался звук короткого боя. Белая пачка хиттолампийцев металась от портала к порталу. Пёстрая группа гхэулинцев двигалась налево от меня, отряд Светлолесья направо. Слаженно работаем!

— Чего встал? Дальше идём! — заорал снизу Головастик.

Я кивнул. И не увидел среди наших Ловеласа. Чёрт. Пока я выглядывал слугу Выводка — на крышу забрался Олаф, лицо в крови, одна лишь беззубая улыбка не заляпана.

— Скучно, — бросил он.

Стрела попала ему в плечо, развернула и викинг грохнулся вниз. Миша мгновенно излечил скандинава, и тот радостно расхохотался, ловко вскочил на ноги:

— Ещё! Я живу болью!

— Где Ловелас? — крикнул я, и, не дожидаясь ответа, побежал по крыше на следующую улочку, где уже появились солдаты Роттенштайна.

Девять героев, демон Оскала и шестеро лютых скандинавов — это мощная связка. Мы добрались до своего края частокола вообще без приключений, прошлись вдоль него, забивая последние очаги сопротивления. К атаке из порталов охрана готова не была и это сыграло нам на руку.

Добравшись до северного (надеюсь — северного) края, мы встретили там расфуфыренных гхэулинцев. Сарацины чистой воды. Все пёстрые, восточно–южного типа оружия. Не набрали ещё локальных шмоток. Мы давно уже перестали походить на викингов, то, что было добыто на острове Унии давно перекочевало на склад. Спутать нас с роттенштайнцем, светлолесцем или айвалонцем было проще простого.

Космополиты мы, короче.

Танки гхэулина встретили нас сомкнутыми щитами. Лицемер окрикнул бойцов, махнул нам рукой.

— На место сбора!

Алина со своими уже была там. Выглядела она озабочено. Сидела на связи, отправляя в чат послания. На крышах вокруг опорной точки застыли герои. Южный проход между порталами перегородили танки.

Среди светлолесцев застыл Ловелас.

— И где ты был, лесовичок? — бросил я ему на проходе.

— Заблудился, — ответил тот.

— Мои люди у места респа не отвечают! — сказала Алина. Говорила она с опущенным забралом. Здоровенный рыцарь с мелодичным, пусть и искажённым металлом, голосом. — Что–то случилось.

— Вскрыли?

— Могли. Там был отряд… Но это не хорошо. Мне это очень не по душе…

— Где Роттенштайн? — спросил я.

— На поле боя их нет. Мне постоянно докладывают. Может быть, портал отсюда прямо к ним?

— Нет, — сказал из инвиза Кренделёк. — Я всё проверял.

Я запрыгнул на крышу, снова оглядываясь. Место сражения было всё ближе. Левый фланг продавили, и теперь войска закручивали оборону Роттенштайна, зажимая в кольцо. Я уже мог различить как несутся, обходя в тыл противнику, наездники на белых медведях. Как–то просто. С грохотом обрушилась часть стены позади меня. Вниз полетели тела защитников твердыни, словно игрушечные солдатики, брошенные капризным мальчиком. Баллисты ещё сражались — на моих глазах с предсмертным рёвом рухнул на землю дракон.

— Штурмовать стены не будем, я правильно понимаю? Всё снесём и пусть никто не уйдёт обиженным?

Катапульты забрасывали стены как заведённые. Да… Это вам не осада. Когда крепость никому не нужна — её можно сносить до основания.

— Да, такой план, — крикнула снизу Алина. — Роттенштайн скорее всего там, в Твердыне.

Или покрошил Айвалон на кладбоне.

— Связь с Волховом есть? Он же кого–то притащил из своих.

— Убили его. С нами шёл, — подал голос Лицемер. — Мне очень жаль, но больше у нас нет связи. Моя вина, я должен был беречь его. Простите…

— Плохо. В угол!

— Я виноват, конечно, но… нет.

Я махнул рукой. Странно, конечно. Но их было меньше. Надо было связного со мною отправлять.

— Чёрт. А ведь я надеялся, что сейчас мы полезем по лестницам на стены. Будем падать, кричать, умирать, вставать, лезть и по кругу. По кругу. Чтобы по красоте. Зис из спарта!

Говоря это, я всматривался в стены Твердыни, пытаясь различить хоть что–то у подножья, но там всё окутала пыль.

— Выдвигаемся к воротам, — приказала Алина. — Думаю, пока соберёмся — Айвалон уже займёт место возрождения.

— К воротам, сударыня? — изумился я. — Но у меня таран остался в другой сумочке!

— У нас тут каждый второй — таран, — парировала девушка.

Я вспомнил руины Корфа, которые сжёг Роттенштайн. Да, в её словах был смысл.

Средневековый штурм — это долгий и мучительный процесс. Куча фортификаций, всё простреливается. Кавалерия нападающих топчется, пехота гибнет, оборона голодает и прячет женщин с ножами и детей в подземельях. Все страдают и недовольны. Но всё меняется, когда приходит авиация. Отроенные союзниками летающие твари выкашивали обороняющихся с неба. Зловещие машины Волхова закидывали крепость через линию фронта. Мне очень хотелось посмотреть на эти громады. Они должны были быть как в эпическом фэнтези — многоэтажные дома на угле или пару, с полуголыми великанами в кожаных шлемах, подающих снаряды.

Но пока я видел только результат их работы.

Когда мы подошли к воротам, задыхаясь от каменной крошки и пыли, то вперёд вышли чародеи. Волшебный огонь расплавил преграду в считанные минуты. Решётки потекли раскалённым металлом на землю, и во внутренний двор крепости ринулись танки.

Рядом с воротами грохнулись осколки дымящегося снаряда. Лязгнул доспех мёртвого Небесного Охотника, сбитого защитниками, а теперь ещё и размозжённого артиллерией.

Я, викинги и игрок по имени Ромео охраняли хилов. Парень, тот самый, с двумя ятаганами, крутился и ощутимо нервничал, поглядывая то на меня, то на место сражения. Хилы же особо не старались, лишь иногда кто–то что–то выкрикивал, шептал или же просто поливал из рук магией кого–то во дворе. Скучная работа. Там, откуда неслись звуки сражения — было веселее.

— Бесславно стоять здесь, Лолушко, — сказал Харальд. — Зачем?

— Скучно, — поддержал его Олаф.

— Вдруг война? Вдруг коварная засада? Обход с тыла! — возмутился я. В голове помутилось.

Вы ошеломлены игроком Бомжара

Кураж!

— Блядь… — я крутанулся, как умалишённый, выхватывая Разрыватель. — ЧУВСТВУЮ ТВОЙ ЗАПАХ МРАЗЬ!

— Ополоумел? — спросил хевдинг, но за оружием тоже потянулся.

— Они здесь! Они здесь! — заорал я, и запустил хохотом. В пустоту.

Которая тут же встретила меня градом ударов. Из невидимости в меня вонзился Длинноносый. Следом Бмвхеров.

С гулом взвилось пламя. В проход, оставшийся после снесённый ворот, влетело несколько заклинаний. Объятый пламенем закрутился Леннарт.

— Не могу кастовать! — завопил кто–то из хилов позади меня. — Сало кинули!

Я крутанулся, отрываясь от танков. Споткнулся, упал. По ногам резануло. Здоровье потекло вниз. Какого хера?!

Положительный эффект Кураж рассеян заклинанием игрока Рукоблуд

В голову прилетел удар молота. Я упал снова, получив контузию. Слепо махнул рукой с Разрывателем, кого–то зацепил. Сквозь бульканье в голове услышал далекое «О–о–один». На меня кто–то наступил. Вывернувшись, я откатился в сторону, ткнулся в труп. Хельге. Пидорасы.

А затем пришёл в себя и изо всех сил бросился на Длинноносого, колотя его в щит. Танк пятился, оттаскивая меня и уцелевших викингов за пределы ворот. В нишу, где стояли хилы, летели снаряды Роттенштайна. Едва таунт Длинноносого закончился — на себя нас переключил Бмвхеров. Ромео из Гхэулина так молотил саблями по щиту танка, словно хотел просто уничтожить злополучный бастион.

Воин Роттенштайна крутился как умалишённый, уклоняясь от атак. За спиной Бьорна вырос Бомжара, несколько ударов и викинг упал, а рога скрылся в инвизе. Чёрт… Чёрт! Какой–то хил до меня долетал, скорее всего от суппортов, а вот бергхеймцам его явно не доставало.

Из проёма ворот позади нас с рёвом вылетел Олег. Врезался в танцовщицу Роттенштайна. Отбросил её в сторону, затем с воплем ужаса побежал прочь, провожаемый рукой Колдунчика.

Но из Твердыни выбирались другие танки.

Нас вновь перехватил Длинноносый. Бмвхеров ринулся на помощь товарищам.

— Сука блядь! — прохрипел я, яростно пытаясь достать танка. Ведь можем убить. Можем. Осталось чуть–чуть. Совсем чуть–чуть.

Упал Леннарт.

Это было неправильно. Я понимал, что делаю что–то неправильно, но ярость была сильнее. Я должен был прикончить оттаскивающего нас от группы уродца. Мы сможем убить его быстро! Нельзя отвлекаться

Упал Олаф.

Позади у входа в ворота развернулась сверкающая битва. Выросла фигура в балахоне смерти. Взревел откуда–то взявшийся белый медведь. Вспышки–вспышки–вспышки, грохот. Союзники выбрались наружу.

Длинноносый получил Разрывателем по голове. Глухо вскрикнул. Харальд вцепился в щит латника и повис на нём. Сабли Ромео вошли в грудь, проламывая нагрудник. Танк Роттенштайна с шипением попытался оторваться, но Ньял бросился ему в ноги, подрезая связки, и воин грохнулся на землю.

Вот только и уродливоротый не поднялся. Бомжара добил викинга и снова нырнул в невидимость.

Я вытащил его оттуда хохотом. Вскрывшись на мне, разбойник простоял несколько секунд под ударами разъярённого Харальда и Ромео и умер. А затем мы прикончили и отползающего Длинноносого.

— Общий сбор! — закричала Алина. — Общий сбор! Не атаковать! Не атаковать! НИКОМУ НЕ АТАКОВАТЬ!

Я торопливо собрал с трупов снаряжение, обернулся. Метров на сто нас оттащили…

— Это что, победа?

Ромео промолчал и торопливо побежал к собирающимся гхэулинцам. Союзники пятились, разворачиваясь в боевой порядок.

А из ворот Твердыни выходили люди. Первым шёл игрок со знакомым уже ником.

Адам. Пята Титана. Мы встречались с ним в столице Четлена.

Сверху летели камни и трупы обороняющихся. Визжали виверны и гиппогрифы. Врезались в стену валуны из машин Волхова. А внизу молча строились напротив друг друга игроки.

Интересно, скольких мы потеряли из–за атаки Роттенштайна?

Я поспешил к своим.

Глава тридцать вторая «И не друг и не враг, а так»

— Алина, — сказал Адам. Коснулся пальцем шляпы, в приветствии. В стену с грохотом врезался ещё один булыжник. Во внутреннем дворе строились бойцы Роттенштайна. Слышались команды. Что–то трещало, выкатываясь. Но наружу они не спешили.

— Привет! — вышла вперёд Стриммерша, обернулась на наш строй, лязгнула: — Нельзя! Стоим!

Крошка посыпалась на стоящих за спиной Адама игроков Пяты Титана.

— Может внутрь пройдём? — покосился я наверх. Алина резко подняла руку, пресекая мою речь. Ну ок–ок. Ладно. Отхилят ведь, если что. Обломок пылающего камня упал в паре десятков метров. Над облаками пыли глухо визжали летающие твари.

С лязгом лат грохнулся оземь ещё один из защитников крепости.

— Мы не хотим сражаться, Адам! — сказала Алина.

— Мы тоже, — улыбнулся тот. — Но я должен был выйти и обозначить себя. Предупредить ещё раз. Расставить точки над ё.

Он оглядел наш смешанный строй.

— Я не тешу себя надеждами. Если случится драка — вы победите нас и это неоспоримо. Но я повторяю: мы не вмешиваемся в чужие распри, пока нас не трогают. Вообще. Никогда. Это наша позиция. Всё должно быть честно. Конечно, вас это может не убедить, и вы нападёте. Но тогда мы объединимся с Роттенштайном. У нас много войск. Мы придём сюда и будем сражаться против вас. Каждый день, каждый час. У нас большой опыт. Можете спросить у Якорной, если встретитесь. Он предпочёл вести с нами разговор на равных. Хотя сначала поступил так, как поступил со остальными.

Адам подмигнул:

— Теперь — смирился.

— Адам, мы не будем сражаться. Мы тоже за честную гонку. Это наш уговор.

Лидер Пяты Титана скептически хмыкнул.

— Яна?! — крикнул кто–то. Пёстрый сарацин вывалился из строя. Ромео, с которым нас кайтили танки Роттенштайна. — Янок!

— Назад, Ромео! — рявкнул Лицемер, но гхэулинец вырвался на участок между фронтами. Отмахнувшись от чьей–то руки.

— Слава!

Ему навстречу выбежала девушка с повисшей над головой тиарой и с двумя радужными крыльями за спиной. Ник Джульетта. Воу. Какая милота!

— Я сказал — на место! — побагровел Лицемер.

— Яночка…

Адам смотрел на обнимающихся с полуулыбкой:

— Мы связаны чуточку больше чем думали прежде, верно?

Обломок камня грохнулся в шаге от одного из титанов. Позади нашего строя прошёл Генерал. Чудовищный лук он держал в руках. Прищуренный взгляд направлен на Пяту Титана.

Двое танков Гхэулина вышли из строя, направляясь к Ромео. Тот заметил движение, заслонил девушку, выхватил клинки. Неподалёку грохнулось на землю тело Небесного Охотника. Наверху завизжал потерявший всадника гиппогриф. Мы тут смотрим сериал — а там вон, война вовсю. Дикая ситуация.

Но интересно же!

— Ой не советую, — ощерился сарацин, уставившись на соратников. — Иди в жопу, Кеша. И ты, Лёша со своим прихлебателем, тоже. Я никуда не пойду. Я останусь с ней.

Я вытянул шею, выглядывая лидера Гхэулина. Какие интересные отношения в его команде! Тот с каменным лицом смотрел прямо перед собой и молчал.

Танки обнажили мечи.

— Вернись в строй, — прохрипел один из них. — Быстро.

— Нет. Я не оставлю Яну…

— Молодой человек, — вмешался Адам. — Мы не сможем взять вас с собой. Увы. Ничего не выйдет. Вы не выйдете вместе. Мне очень жаль, но это так. И мы не сможем отдать вам Яну. Потому что тогда свободы не увидит ни она, ни мы.

— Мне плевать. Если вы её выведете — я помогу вам. Не выйду и не выйду. Главное вытащите Яну.

Джульетта замотала головой:

— Нет. Тогда и я…

— Тише, Ян. Иначе никак. Эти больные пидорасы и не собираются выходить, — Ромео указал клинком на танков Гхэулина. — Они тут как рыба в воде. Извращенцы.

— Это неправильно! — возмутилась Джульетта. — Только вместе!

— Вячеслав, неужели вы готовы рассказать возлюбленной, чем вы занимались пока её не было рядом? — подал голос Лицемер. В нём стало больше змеиной вкрадчивости. — Может быть, мне стоит поведать о ваших… грешках? Вернись в строй и сделай то, что должен. Иначе…

Лицемер вытянул перед собой палец и что–то ткнул. Это он чего делает такое? Ромео сплюнул.

— Вы заставили меня.

— О… тебе же понравилось… — неприятно ухмыльнулся Лицемер. — Правда ведь, Наташа?

Девушка под ником Студентка заворожённо кивнула. Лицо её было отсутствующим и чуточку испуганным.

— Слава… — сел голос Джульетты.

— Они ударят вам в спину! — выкрикнул Ромео, обращаясь к Стриммерше. — Я должен был бить ШпалернуюДва по его команде. Берегитесь!

— Что… — вскинулась Алина, обернулась к Лицемеру.

— Кощунство! — заорал Иннокентий. — Кощунство! Кощунство!

Стоявший справа от меня медведеподобный танк Хиттолампи по прозвищу Рыжий расправил плечи, задрал голову к небу и стал покрываться шерстью. Сзади вскрикнул Миша. Я обернулся, увидев, что жрец держится за меч в горле, и Мудак поднимает оружие всё выше, раздирая нижнюю челюсть нашему лекарю. На Головастике вскрылся разбойник Гхэулина. Несколько ударов и шаман тоже умер. Генерал разрядил чудовищное оружие в Женю, призывателя отбросило на Свету, а затем его сразу добил переключившийся рога.

— Это чё…

Удар медвежьей лапы отбросил меня в сторону. Хиттолампиец обрушился на нас, раскидывая в стороны. Ещё в полёте запустив кураж я увидел, как в нашем строю происходит потасовка. Гхэулин и Хиттолампи одной атакой выкосили хилов и часть суппорта. Танки Лицемера бросили влюблённых. Один сцепился со Стриммершой. Второй врезался в Игната, рявкнул что–то на Ловеласа и, закрывшись щитом, почернел. Слуга Выводка сразу сдал в него ульту, а вот Игнат отскочил прочь, и разумно разрядил свой красный пулемёт в крутящуюся в танце лекаршу Гхэулина. Стрелы сбили Студентку с ног, но в бой вступил сам Лицемер, резво оказавшись за спиной охотника и рубанувший ятаганом под колено.

Рыжий медведь взрыкнул, и ослеплённый ненавистью я насел на него с градом ударов. Олег сцепился со вторым танком Хиттолампи, тоже под таунтом. Туша хиттолампийца пятилась, оттаскивая меня от группы. Разрыватель с матами кромсал медвежью плоть, но раны тут же затягивались, под ритмичный бой бубна скачущего неподалёку хилера. Удары мишки проходили в кураж, соскальзывая.

Я сдал ему стан, отчего Рыжий хрюкнул, обмяк. Так, где там моё щупальце? Три крита, три дота. Шмяк, шмяк, шмяк! Медведь взревел, вновь бесполезно отмахнулся, но пятиться не прекратил. Позади него возник Харальд и с воплем набросился на животное.

Перед строем Пяты Титана падали на землю наши товарищи. Стаса опутало какой–то дрянью, рыжего цвета и он, задыхаясь, катался в пыли. Колдуна, который убивал барда, снял на себя последний танк Светлолесья, оглушил противника, но в того уже полился свет лечения и удары проходили впустую. Стас хрипло запел что–то, но его тут же добил разбойник.

Гхэулин и Хиттолампи всё сделали красиво. По плану. Сначала вырезали хилов. Зачем суппортов. Потом один за другим кончились наши дамагеры. Кренделёк пытался скрыться, но Генерал выбил его из невидимости и прикончил.

Пята Титана и возлюбленные наблюдали за этим молча. Ромео хотел сорваться на помощь, не знаю кому именно, но девушка схватила его за локоть, потянула назад. Адам неторопливо попятился к своим.

— Не вмешиваемся! — крикнул он, и не понятно кому адресовался его вопль. То ли своим, то ли убивающим нас «одичалым» и гхэулинцам.

Пята Титана скрылась в воротах крепости, по которой перестали бить катапульты. Просочились сквозь строй солдат Роттенштайна и увели с собой Ромео.

— На меня, ублюдок! — гаркнул я, едва понял, что прошёл таунт медведя. — Харальд в того хмыря с бубнами давай!

Верзила вышел из формы медведя, но не могу сказать, что стал сильно меньше после этого. Кураж откатился, поэтому от размашистых ударов рук в когтистых перчатках пришлось уворачиваться. Олег сбил с ног своего противника. Ага, его тоже отпустило. Отлично.

— Олежа масстаунт! — заорал я, и спустя миг понял, что поторопился. — Стой!

Гулкий рёв воина сдёрнул на себя всех сразу. Ещё живую Стриммершу. Второго танка Светлолесья. Даже Харальд резко изменил направление и ринулся на Олега. Рыжий оборотень тоже забыл про бедного Егорку и рванулся в образовывающую кучу малу.

Я развернулся к лекарю врага под ником Фармацевт, хлестанул щупальцем. Подскочил, застанил, влепил ещё несколько ударов, пытаясь отправить хиттолампийца на кладбище. Шарахнул унижением, обернулся, раскидал унижения по остальным противникам. Скорость моментально выросла, и я рванулся прочь.

Лицемер что–то выкрикнул, и мне сковало ноги. Грохнувшись лицом в землю, я перевернулся на бок. Попытался встать. Передо мною возник Харальд, заслонив меня собой. Заорал:

— О–о–о-ди-и…

Стрела попала ему в голову. Потом ещё одна. Прыгнул Рыжий, снеся хевдинга с пути. Бергхеймец с вскриком грохнулся на спину, и верзила склонился над ним, кромсая северянина перчатками. Потом распрямился. Кровь викинга капала с когтей. Забрызганное лицо гиганта было безмятежным.

Хиттолампийцы и гхэулинцы приближались. Уже не спеша. Первым шагал Лицемер и улыбался.

— А ты мне сразу не понравился, — сказал я ему. Ноги онемели, я приподнялся на руках, садясь. — Гнильём от тебя разит.

Хилера, которого я пытался сложить дотами, уже вылечили. Ну что… По нулям сработали. Отвратительно…

— Каждый выбирает для себя. Вы хотите воевать. Мы не хотим. Нам здесь хорошо.

В руках у него появился кинжал. Дорогой, сверкающий. Короткий жест. Танки Гхэулина взяли меня под руки, подняли.

В ногах появилось покалывание. Приходят в себя, родные. Только поздно. И кураж не откатился.

Келози стоял позади раджи, скрестив руки на груди. Лица его под костяным шлемом видно не было.

— Нам здесь очень нравится, — поигрывая кинжалом улыбнулся Лицемер. — Мы нашли себя.

— Вы ж подохните тут, — плюнул я. — Сами подохните и другим не дадите выжить.

— Кто знает. Может быть да. Может быть нет. Мы предпочитаем остаться в лучшем из миров.

— Пята Титана осталась, говнюк. Армии Светлолесья и Айвалона…

— Не волнуйся. Не надо. Час другой и не станет никого, кроме объединённой коалиции свободных. Видишь, катапульты уже уничтожены.

Лицемер показал на стену, которую перестали терзать удары булыжников.

— С Пятой мы тоже разберёмся. Ты же видел, там есть слабые места.

Кинжал вошёл мне в живот. В брюхо будто лава потекла, с кислотой вперемешку. Лицемер рванул сталь чуть выше, к груди. Я захрипел.

Ублюдок склонил голову набок, облизнулся. Провернул оружие.

Герои от боли не воют. Вот честно скажу — я не герой. Взвыл.

— Здесь мы свободны, — сказал Лицемер. — И теперь никто не помешает нам остаться.

* * *

Кураж. Я вскочил на ноги, оказавшись посреди кладбища. Обломки могильных камней, уродливые горгульи на крыше иссечённого склепа, кучи трупов вокруг. Что–то защёлкало, арбалетные болты разлетались в стороны, не пробивая защиту.

Кладбище было окружено. Слева стена щитов, такая же прямо передо мною. А вот справа стояли арбалетчики. После первого залпа отстрелявшиеся отступили, пропустили второй ряд. Божечки–кошечки. Со спины тоже шеренга стрелков. Залп. Округа просто кишела врагами. Рядом из пустоты возникла УлыбкаАнгела. Вскинула руки в заклинании, но её снесла лавина болтов. Тело девушки упало поверх трупа Головастика.

Я ринулся в сторону щитов, считая секунды. Утыканные снарядами с предыдущих залпов они выглядели изрядно побитыми. Давненько тут воюют. Перемахнув через ограду, я оказался перед строем копейщиков. А ещё через пару мгновений повис на пиках. Кураж, так сказать, всё.

Во второй раз я ринулся к щитам сразу же, не оглядываясь. Краем глаза увидел, как появился Волхов. Лидер Айвалона рухнул на землю, укрылся от болтов чьим–то трупом, но стальные стрелы прошивали плоть как масло.

Под куражом я перелетел через ограду, оттолкнулся от неё. Позади раздался нечленораздельный крик, но я его не разобрал. Пики поднялись, но запоздало. Сапог ударился в шлем копейщика, оттолкнуться, ещё раз. Я скакал по головам, как заядлый карьерист, попутно разбрасывая унижения и набирая скорость. Солдат здесь было много. И это были не германцы Роттенштайна, не восточные воины Гхэулина или северные войска Хиттолампи. Не Айвалон, не Светлолесье… Очень похожи на славян, но в странных шапках, с отворотом, разрезанным над лбом.

Поляки что ли?!

Вырвавшись из окружения, я пулей устремился в лес. Убедился, что погони нет. Прижался спиной к дубу и сполз вдоль него на землю. Лицо горело. Вот какой милый сюрприз нам подогнали союзнички. Прямо почувствуй себя Хемингуэем, которого лечили от паранойи, и за которым при этом на самом деле следили.

Егорка должен больше доверять интуиции.

Так, отставить. Что у нас имеется? В инвентаре осталась только маска кровавого клоуна. Оскал, Разрыватель — всё пропало. Вся добыча с Роттенштайна — тоже. Свора погибла. Судя по всему, армии Айвалона и Светлолесья тоже получили нежданчик со стороны союзников и прекратили своё существование. Три рейда раздеты и разбиты. На кладбище стоит орава и расстреливает возрождающихся. Раз там была УлыбкаАнгела — значит Айвалон тоже в ловушке. Светлолесье с ними по любому. Как вытаскивать ребят–то?

А ещё ведь там и Роттенштайн гибнет.

— Так… Так… — пробормотал я. — Так… Ладно. Прорвёмся. Пренебречь, Егорка, вальсируем.

Печально признавать, но нас переиграли. Но это проблема Лолушки из будущего. Сейчас надо придумать, как вывести с респа остальных.

И одна идейка у меня была.

Рискованная, но забавная. Поднявшись на ноги, я отряхнулся и направился обратно к кладбищу. Да, определённо, должно сработать.

Глава тридцать третья «Новое — хорошо забытое старое»

Позади клацнули зубы оленёнка. Униженная юмором шута зверушка хорошо обставила остальных преследователей. Я летел по лесу, только чудом и Акробатикой уклоняясь от деревьев, периодически накидывая заклинание на очередную бедолагу, чей удел кормить оцифрованных хищников.

Позади попискивали разгневанные белки, хрюкали поросята, жутко вопили зайцы. Реально жутко. И не думал, что эти пушистики способны издавать такие звуки.

Жаль, но ёжиков в этих краях не наблюдалось.

ХРУСТЬ.

От сухой сосенки, метра два в высоту, увернуться не удалось. Плечо заныло от удара, дерево с треском рухнуло на землю. Но самое страшное — скорость чуть упала. Я вовсю заработал руками, разгоняясь.

К арбалетчикам я вылетел на скорости километров шестьдесят в час. Кинул несколько унижений, пролетел мимо механически сменяющих друг друга стрелков, уничтожающих респ, и захохотал.

Кураж!

Болты осыпались с меня, словно вода с отряхивающейся собаки. Ряды арбалетчиков смешались, порядки дрогнули, но шут уже скрылся в лесу. Бегать и обновлять унижения на местной живности, чтобы дождаться пока откатится ульта. Без куража лесть на сотни стрелков я был не готов. Героизма не хватало.

Да и в целом, тактика с хохотом сновать по чаще как–то не слишком у меня вяжется с геройством.

Вокруг места перманентного расстрела моих товарищей войск было не так много, как я боялся. И слава Богу. Мой марафонский маршрут пролегал мимо дороги, проходящей неподалёку, и судя по её состоянию — здесь недавно протопало гора–а–аздо больше людей. Так что основные силы ушли к Твердыне, кто бы это ни был. Здесь оставили застрельщиков, для надёжности.

В следующий раз я обогнул респ со стороны копейщиков, сдёргивая их унижениями и тем набирая скорость. Вновь вернулся к стрелкам, разрывая их порядки. Снова хохот. Уже и так смешанная толпа опять позабыла про кладбище, соревнуясь меж собой в пальбе по ржущему на весь лес шуту.

Оттащить их пока не получалось. Да, сдёргивал немного, но человек разумный это вам не оленёнок какой, который бежит за целью, её унизившей, до победного конца. Не хватает людям такой целеустремлённости.

С копейщиками было проще, они срывались за мною всей толпой, но хохот тоже не вечный. Здесь посмейся, там посмейся. Сбереги кураж на стрелков. Так никакого юмора не хватит.

На четвёртый заход мне удалось оттянуть арбалетчиков с обоих флангов в одно место, метров на пятьдесят от кладбища. Сбившиеся в кучу стрелки палили что есть мочи. Кто–то отрывался от группы, припадал на колени, целясь, закрывал обстрел другим. Это уже не строй, это уже толпа.

— Прорывайтесь уже! — заорал я.

И земля вскипела. С кладбища донеслись команды, голоса. Кто–то закричал в ярости. Я на полных порах удалялся в чащу, а границы респа забурлили магией. Чёрная завеса возникла над могильными камнями. Что–то завыло в этой мгле. Стрелки лихорадочно били по мне из арбалетов, ещё не понимая, что настоящая опасность движется, с другой стороны.

Сдавшись перед любопытством я, рискуя, стал заворачивать влево. Взмахом ржавого клинка прикончил задравшего и упёртого оленёнка. Отмахнулся от прыгнувшей в лицо белки и откинул её в ствол дерева. Это надо обязательно вымарать из истории, а то засудят за грубое отношение к животным.

Из чёрной пелены вылетело несколько игроков, ворвавшись в смешанный строй стрелков.

Первыми шли Бмвхеров и Длинноносый. В серых рубищах, с непременными ржавыми клинками. Сейчас и не поймёшь, кто танк, кто не танк. Все одним Богом мазаны.

В толпе арбалетчиков вспыхнуло пламя. Один из бегущих героев на ходу переродился в здоровенную смерть с косой и вонзился в кучу всё ещё сагренных на меня солдат.

Роттенштайн в полном составе вырвался на свободу, кроша заградительный отряд. И за ними, за великим злом этой земли, шли остальные. Я огибал кладбище, теряя скорость, и смотрел во все глаза, не желая пропустить такое событие. Вот Ловелас поднял арбалет с трупа и покраснел, превратившись в адскую турель, уничтожающую противника. Вот идёт объятый туманом Волхов, мечущий в разные стороны жёлтые молнии.

Вот дерево на пути. Рухнув на землю и потеряв приличное количество здоровья, я с шипением поднялся на ноги, обернулся в поисках белок, зайцев и прочей дряни. Отмахнулся от набегающего зверья клинком и снова побежал, наблюдая за прорывом осады.

Наружу выпрыгнула демоническая тварь Жени. Взвыла, рванулась к ближайшим стрелкам. Над кладбищем повисла слабая песня про Владимирский централ.

Вот бы эпическую музыку какую сейчас врубить, а! В чёрном мареве танцевала девушка. Из мглы летели ледяные осколки, головы арбалетчиков откидывались от рассекающих ударов. Дубина Рукоблуда крушила черепа. Стрелки пытались перестроиться, чтобы встретить новую угрозу, но с тыла на них зашли разбойники и гигантский хорёк, длиной метра в два. Тут уже и не ясно, с кого начать, поэтому в рядах противника воцарилась паника.

Внешний вид игроков быстро менялся, обрастая доспехом и оружием. Роттенштайн переодевался на ходу, выбрасывая ненужный шмот, который хватали остальные. Чем больше шмоток, тем быстрее становился бой. И когда подоспела пехота с копьями — их разметали за считанные минуты.

Я особо и не успел поучаствовать, отбиваясь от яростно вопящих зайцев. Почему копейщики так оравой за мною не бегали, а? Нечестно. Когда последний зверёк издох — кончились и противники.

Ну, каждому своя победа.

Человеческая натура проста. Грохнул одного врага — найди другого. Роттенштайн откатился. Обретённые щиты Длинноносого и Бмвхеров поднялись. Объединённая орава Айвалона, Бергхейма и Светлолесья начала скапливаться, выстраиваясь против.

— Стопэ! — крикнул я. Подскочил между, развёл руками. — Стопэ! Не для того я зайцев по лесу собирал!

Взгляды уткнулись в меня. Как человек стеснительный, и на совещаниях предпочитающий сидеть в телефоне, я ожидаемо замялся.

— Хорош! Все в одну лужу сели, — вытолкнул из себя. — Разойдёмся миром. Смысл бодаться? Только время терять.

— Согласен. Мы потеряли всё, — сказал ЯкорнаяШесть. Маг вышел из–за спин танков. Усталый человек. Серьёзное лицо, с харизмой. Лучики морщин вокруг глаз. Волевой подбородок. Причёска ёжиком, будто военный. — Спасибо вам.

— Нам? — навстречу ему протиснулся Волхов. — После ваших налётов на нас, на Бастионы — ты нас обвинять собираешься?

— Сложная ситуация требует стратегических решений, — маг из Роттенштайна был серьёзен, как инквизитор из Вархаммера. — Это не обвинение. Я готовился к этому ходу с самого начала, поэтому наносил упреждающие удары. Рассчитывал, что больше трех групп вы не соберёте, а с тремя мы бы управились. Противостояние вышло интересным. За это и спасибо. Сейчас это, правда, уже несущественно. Раз все мы здесь — значит что–то пошло не так. Верно?

Он смотрел прямо, без страха, без издёвки, но по ощущениям — словно про себя смеялся над нами.

— Верно, — ответил Волхов.

— Союзники предают. Нет союзников — нет предательств, — с сочувствием произнёс ЯкорнаяШесть.

— Ты большой специалист в этом деле, да? — сказала Алина. Голос её дрогнул от сдерживаемой злости.

— Я всегда честен, мадам. Это противостояние. В котором ты либо побеждаешь, либо находишься здесь. Интересная идея с кайтом лучников, парень, — взгляд лидера Роттенштайна перешёл на меня. — Благодарю.

— Вы тоже резко собрались. Молодцы.

— Мы тебе кричали, когда ты через щиты прыгал, но видимо ты не услышал. В склепе можно было укрыться. Они повалили камни, но не разрушили склеп. Я собирал людей там. Так что нужен был удобный момент для прорыва, и ты его дал. Спасибо.

Накал как–то сам собой сходил на нет. Брови противников уже супились не так яростно. Черты лиц смягчались.

— Кто занял Твердыню? — спросил ЯкорнаяШесть.

— Гхэулин, Хиттолампи… — сказал я.

— И Вольне Ксенство. Это они нас тут подловили, — добавил Волхов.

— Нехорошо. Персы и эскимосы меня не беспокоят, а вот поляки могут доставить неприятностей, — кивнул маг. Выпрямился, сложив руки на груди. — Что делать будем дальше? Вы ведь понимаете, что выйдет только одна группа и с высокой долей вероятности это будем мы? Алексей говорил про ваши планы о бочках, и он же говорил о том, что у вас есть какие–то моральные установки. Это мило. Это уважаемо. Я бы назвал их излишними в сложившейся ситуации. Однако ещё раз — спасибо. И всё же — что дальше?

О, Таксист тогда не блефовал? Действительно испугался в болоте застрять до конца игры.

— Твои предложения? — спросила Алина. Тоже, вроде бы, уже не кипела от злобы.

— Разбегаемся. Забываем былое. Не мешаем друг другу. Пусть победит сильнейший.

— Ласта уже траите? — сказал Миша. Жрец щурился и кусал губы.

ЯкорнаяШесть вздёрнул брови в уважительном удивлении и просто признался:

— Да.

— Лол… — уныло протянул Миша. — Чё тут честного?

Я вдруг понял, что среди Роттенштайна нет Бомжары. Напрягся:

— Где твой рога?

— В резерве. Если вы выберите не тот вариант, что нас устраивает, он вытащит.

— Радар? — обернулся я к Игнату. Охотник отрицательно помотал головой.

— Механика известна, — улыбнулся ЯкорнаяШесть. — Решайте.

— Сложный ты человек, — вздохнул я.

Маг не отреагировал. Он ждал нашего вердикта.

— Валить их надо. Они на ласте. Отпустим — проиграем, — сказал Олег. Кто–то из Айвалона его поддержал глухим «угу».

— Вы проиграете в любом случае, — отреагировал ЯкорнаяШесть. — Адам в последнюю нашу встречу был на Коротышке Вонни. После этого у них остаётся только простейший Бурлон и вот потом начинается самое веселье. Серый Человек. Никто из вас его не свалит. Очень жёсткий босс.

— И Пяту Титана тогда валить надо, — буркнул Олег.

— Справедливо, — кивнул маг. — Вы уверены, что мы не похожи? Мысли сходятся.

— Он говорит так, но не делает, Миша, — вперёд вышел Головастик.

— Михаил Семёнович, — поправил его ЯкорнаяШесть. — Привет, Юра. Видел тебя. Очень жаль, что так вышло. Ты толковый. Надеюсь, ты не держишь на меня зла. Сам понимаешь, это было самое рациональное. Ты поступил бы также.

Шаман промолчал. Покосился на меня:

— Да. Раньше. Теперь нет. Пусть уходят…

— Юра, это слив! — дал петуха Миша. — ГГ!

— Пусть уходят… — тяжело проронил Волхов.

— Чё значит уходят? — возмутился Мент из Светлолесья.

Стриммерша буравила лидера Роттенштайна взглядом.

— Алин!

— Тихо, — одёрнула она Мента. Скривилась, как от боли, и как–то вся обмякла, сразу превратившись из могучей воительницы в слабую девочку. — Тихо…

— Мне жаль. Но такова игра, — сказал ЯкорнаяШесть. — Те, кого меньше десяти в группе шансов вообще не имеют. Вы не убьете даже Братьев. Адаму повезло больше всех. У него одиннадцать бойцов, а здоровье у боссов тут вряд ли меняется от количества участников. Мы выберемся, сами понимаете. Сева нас вытащит. Рано или поздно. Но потеряете время и вы, и мы. Пята победит.

— Пяту выбьют те, кто взяли Твердыню, — сказал Мент.

— Вы недооцениваете Адама. Он умеет быть… Назойливым, — хмыкнул ЯкорнаяШесть. — Поверьте. На собственном опыте сужу. Ситуация осложнена тем, что территории будут заняты войсками ваших прежних союзников, но мы разберёмся с этим. Да и у вас ведь есть резервы.

— Резервы… Нет резервов, — глухо сказал Волхов. Новости о Пяте его подкосили. Если одна группа на последнем боссе, пусть ей даже не пробраться пока в Твердыню, то информация о наступающем на пятки рейде оказалась болезненной. Из нас–то никто даже первого в глаза не видел. — Они ударили моим войскам в спину, как только мы разгромили ваши. Алина, у тебя кто–то остался?

Стриммерша коротко мотнула головой.

— Ну, не держите нас за дураков. Чья армия стоит у Гробницы Ванчолы? Сомневаюсь, что это Хиттолампи или Гхэулин. Слишком далеко для них, и страны не их влияния. Четлен, Роттенштайн, Айвалон. Ваши, мадам? Хотя там же армада северных мертвецов. Это уже, вероятно, Бергхейм?

— Ой… — вырвалось у меня. Вспомнился толстяк из Оскала, загадывающий мне шарады. Вспомнились слова уходящих в никуда Тристана и Мари. — Ой бля… Вот я дура–а–ак…

Морщинистое лицо ЯкорнойШесть посветлело:

— Вот видите. Так что ещё встретимся. Не думаю, господа, что вы просто так пропустите нас внутрь. И понимаю вас. Если мы займём первыми — так и поступим. Извините. Расходимся?

Божечки–кошечки, Егорушка, ты совсем дурной! Ведь белым по русскому говорили — иди туда. Чего же ты такой не сообразительный. Но я думал там только крестоносцы эти. А ЯкорнаяШесть и мертвяков упомянул.

Жёванный крот… Мой верный предводитель нечисти — верующий в Еммануила бард из Рассветного. Понятно, почему он пропал с горизонта. Хозяина сменил! И чего, ждут меня там? Система по классике проверяет, если Егорка нулл то стоять, а если не нулл, то слушаться Егорку? Вот баран!

— Расходимся… — сказала Алина. — Мы не будем мешать, когда вы вернётесь.

— Алин! — не унимался Мент.

— Ты же всё слышал. Одно только… Михаил, — Стриммерша прищурилась. — Если вы выберетесь… Обещайте, что сделаете всё возможное, чтобы вытащить остальных.

ЯкорнаяШесть кивнул:

— Мы не звери, мадам. Сделаем всё что сможем. Это ведь как в самолётах. Сначала надень кислородную маску себе, а потом ребёнку.

Кто–то из Светлолесцев возмущённо крякнул, но осёкся на гневный взгляд Стриммерши.

— Тогда до новых встреч, — маг махнул рукой, и его рейд попятился. Сначала неуверенно, а затем развернувшись спинами. ЯкорнаяШесть ушёл последним.

Три рейда аутсайдеров остались на кладбище, посреди вырезанных стрелков и копейщиков Вольне Ксенства. Без шмота, без веры в будущее, без войск…

Хотя о чём это я.

— Извините, а как пройти в гробницу Ванчолы?

Стриммерша меня будто не услышала. Погружённая в свои думы, она смотрела в ту сторону, куда ушёл Роттенштайн. Волхов тоже был подавлен. Видимо, до этого у него ещё были надежды на выход. Хотя, чего раскис. Может, ЯкорнаяШесть его просто припугнул, что в девять бойцов босса не убить. Да, такое в игровой индустрии, конечно, встречается. Там ведь ещё и состав может быть важен. Типа если у тебя в рейде два танка паладина, три воина, и какой–нибудь рыцарь смерти — ты всё равно не пройдёшь босса, потому что нужен медведь. Как хочешь — так и выкручивайся.

Мы тоже можем прилипнуть с шутом в компании.

— Твоя дружба с мобами не так вредна, как я думал, — сказал Головастик. И тут я вспомнил о погибшем Харальде. Блин… Его же нет у меня в соратниках?! Я добавил его в клан, но не добавил в соратники!

Я вызвал панель, убедился. Чёрт… Иконки Райволга и Тристана неактивны, а больше и нет никого.

— Егор? — шаман коснулся моего плеча рукой. — Ты в порядке?

— Да, — ответил я. Широко улыбнулся, словно доказывая это. Внутри было мерзопакостно. Но тут и так людей в депрессии хватает, а я не конкурентоспособен. — Я — в порядке. А что делать вот с ними?

— Я возьму на себя, — хлопнул меня по плечу Головастик. Пошёл к Стриммерше.

— Хуже не сделай, а то ты умеешь, — сказал я во след. Шаман, не оборачиваясь, показал мне средний палец.

— Простите… Лолушко… а что мне делать? — спросила какая–то девушка. Я обернулся. Отыскал взглядом говорившую. В горле встал комок. На лицо наползла неуместная улыбка.

В сборной солянке игроков стояла Студентка.

Из Гхэулина…

— Оу, — только и вымолвил я. — Оу… Пожалуй, я знаю, что вам делать. Что–то подсказывает мне, что вы будете страдать.

Она не улыбнулась, только в глазах что–то потухло.

И почему–то мне стало жутко от пустоты её взгляда.

— Сценарист —

Сталкер исчез. Несколько дней о нём не было ни слуху, ни духу. Может, сгинул в местных лесах? Простыл и заболел. Попал под машину. Встретился с голодной росомахой, медведем–шатуном. Попался на глаза пьяным хулиганам. Отравился в придорожной забегаловке. Сколько возможностей предоставлял этот мир.

Сценарист стоял на крыльце и курил, глядя на слякоть во дворе. Наваливший за пару дней снег теперь таял, туман затянул лес за забором, а на земле, под вялой белой шкурой пряталась бурая жижа.

Андрей хотел почистить дорожку к воротам, но промочил валенки и плюнул. Ехать он всё равно никуда не собирался. В голове застряла дымка от недосыпа. Да, сталкер не появлялся, но это не значило, что Сценарист не ждал его.

Спал Андрей плохо. Часто просыпался среди ночи, вслушиваясь. Подходил к окну, выглядывая из–за занавески на освещённый прожекторами двор. Потом подолгу лежал, ворочался, пытаясь уснуть. Голова была ватная. Говнюк из Худанок выматывал бездействием.

Настолько, что Андрей всерьёз подумывал не свернуть ли проект уже сейчас. Он оказался на сковороде. Его место известно полиции, пусть они и не знают, что скрывается в ангарах. О нём знает полоумный охотник. Есть следы в смс, в переписке.

Место у болота тоже раскрыто, сталкер, возможно, уже сдал его властям, и какие–нибудь взмыленные следователи роют топи носом, в поисках зацепок. Новое место по такой погоде могло принести сюрпризы, и вывозить тела он не рисковал. Хотя, несмотря на старания Светланы, в капсулах лежало три новых трупа, которые, скорее всего, тут и останутся. Нет смысла прятать их сейчас. Вероятно, скоро уже можно будет покинуть это место самому, и если до тех пор вонь в ангаре будет терпимой, то и хорошо.

Так он считал до того, как в его мире всё перевернулось.

Роттенштайн оказался хорош. Несказанно хорош. В последний их бой Андрей старался. Видит Бог — старался! Но они оставили ему четверть здоровья. Если в первые схватки он мог вывести из строя хилов сразу, то теперь за ними следили и заклинание либо разбивалось о наброшенную защиту одного хилера, либо на сэйв другого. Танки удары переживали. Спасала нова, которую Сценарист применял всё чаще, когда начинал нервничать. Но ему казалось, что и против неё они что–то придумают.

Отчаянье рейдового босса. Поэтично. Без таймеров, без отслеживания анимаций. Свободная воля личности против реакции группы. И вот уже ему приходилось изучать способности противостоящего ему рейда. Уже бывали бои, когда не получалось убить девушек так, как ему нравилось, и только для того чтобы облегчить себе жизнь и поймать момент для короткого смертельного удара. Издалека, без наслаждения. Без вида их глаз. Без контакта.

Он облизнул сухие губы. Сунул окурок в банку из–под кофе. Вернулся в дом. Прошёл к рабочему месту, плюхнулся на скрипнувший стул. Пауки жрали друг друга в электронной банке. Человеческая натура проявляла себя. Идеи гуманизма претили Андрею. Всё это напускное. Когда начинаются настоящие сложности — мораль слетает.

Про заговор он знал. Поэтому наблюдал за событиями с интересом. Понимал, что Роттенштайну не выстоять, но был уверен — выкарабкаются. Склады рейдов завалены снаряжением. Может не таким мощным, как с боссов Твердыни, но всё же. Наберут и вернутся. Гораздо интереснее было то, что произойдёт после финального сражения. Когда обхитрят хитрецов.

И Сценарист не удивился, когда армия Вольне Ксенства пришедшая с юга и, изначально, будто бы союзная, с ходу разбила Хиттолампи и Гхэулин, едва взявших стены Твердыни. Вокруг загорелись костры новых властителей. Прежние хозяева бежали, как только поняли, что Ваз, лидер Ксенства, решил не рисковать. Их договор был простой. Объединённые войска держат Твердыню и не пускают никого внутрь. Люди Келози и Лицемера возвращаются в свои земли и живут, как раньше. А Вольне Ксенство начинают освоение. Видимо, командиру псевдо–польских армад подобный расклад показался сомнительным, и он решил одним ударом обезопасить себя от возможных предательств, перебив предполагаемого соперника заранее.

Целая паутина недомолвок и коварства, разбросанная Лицемером. Он успешно вынудил отправить на кладбище целую фракцию, где в засаде ждало Ксенство. Разорвал связь между Айвалоном и основной группой. Героя из клана Волхова цинично убили в спину. Войска при основном плане, при общем, были выставлены так, что после победы над Роттенштайном, где главную роль сыграли армии Светлолесья и Айвалона, они оказались зажаты между Хиттолампи и Гхэулином. И погибли в течении считанных минут.

Лицемер постарался на славу, лишь бы сберечь свою уютный мирок. Не учёл, что на любую хитрую задницу находится другая.

О, как властный гуру переживал, что они потеряли в пылу боя Студентку, торопливо покончившую с собой во время неразберихи. Как хотел идти за своей рабыней, но понимал, что им не пройти через войска Ксенства и не одолеть скопившихся на кладбище игроков. Обе фракции сбежали через портал, оставив их существование в тайне.

Сценарист с удовольствием наблюдал за последствиями. Щёлкнул кнопкой включения чайника. Бросил в кружку пакетик, три кусочка сахара. Перевёл камеры на Ромео. Одинокий сарацин застрял в пустой Твердыне, едва не погибнув во время разведочного выхода. Парень сидел на полу, прислонившись спиной к одному из множества зеркал. Где–то в той же Твердыне сражалась ради свободы его возлюбленная и помочь ей Ромео никак не мог. Потерянный взгляд изучал невидимую точку где–то вдалеке.

Пята Титана тоже не спешила тратить попытки, пока снаружи неспокойно. Рассевшись кругом у выхода потенциальные лидеры гонки обсуждали произошедшее. Джульетта плакала.

Да. Игры сегодня не будет… Роттенштайн не пробьется. Ксенство полегло от первого босса в течении минуты и теперь Ваз то орал на облажавшихся соратников, то переходил к подбадриваниям. Они ещё не знали, что второго босса им не убить.

Объединённые фракции разбили застрельный отряд и, к сожалению, друг с другом не сцепились. Роттенштайн ушёл в леса и направлялся явно к своим старым землям, собирать войска для штурма. Несколько дней у них потеряно. Остальные большей частью отправились на северо–запад. Андрей перечитал чат с общением на кладбище, перешёл к Гробницы Ванчолы, находящейся в дне пути от Твердыни.

Те самые матрицы, спятившие после удаления странного модуля. Безмолвные ряды живых и мёртвых. Это тревожило, но и будоражило. Они зависли или же действительно чего–то ждут? Судя по реакции — шут о них знал. Откуда?

На западном краю застывшего войска нашлась кровавая каша. По останкам доспехов — одна из банд Унии Мороза вышла к Гробнице. Может быть, гордые северяне решили атаковать. Может, просто подошли посмотреть. И тогда зловещая орава ожила, перебила гостей и снова замерла.

Значит не зависли.

Интересно, как они отреагируют на приближение игроков. Ошибка системы непредсказуема. Порубят на части, или не заметят вовсе?

Сценарист вернулся к холму с порталами. Там ведь тоже происходило кое–что интересное. Дощатые домики поросли мхом, а один из них и вовсе развалился. Из сверкающей стены выходили Сеятели, расходясь в стороны, выбирались оборотни, еловики, покрытые шевелящейся массой викинги как Унии, так и гордых бойцов Фредлишемана. Выводок нашёл лазейку и расползался по окраине. Вольне Ксенство этого ещё не знало.

Вазу никто не сообщил о порталах.

Андрей отхлебнул из чашки остывший чай.

— Тревога–тревога, волк унёс зайчат! — заорал мобильный. Сценарист дёрнулся, вскочил. Схватился за пистолет. Вывел на мониторы камеры наружного наблюдения. Помрачнел. Сталкер вернулся. По двору металась собака.

— Повторяешься, — сказал Андрей.

Вышел на крыльцо. Прицелился в пса. Завалить животное удалось только с третьего выстрела. Тварь упала на снег, заливая его кровью. Лапы дёргались в агонии.

Эхо выстрелов погасло.

— Жди ответа, — проорал Сценарист. Далеко уйти тот не мог. Но бежать по слякоти в лес с пистолетом Андрей не собирался. — Вечером у ворот!

Тишина. Пёс застыл.

Андрей же развернулся, захлопнул дверь. Затем зашёл в подсобку за секатором. Ворвался в ангар, где колдовала над одним из игроков Светлана. Женщина вздрогнула от хлопка двери, втянула шею в плечи и отвела взгляд.

Сценарист торопливо прошёл мимо рядов саркофагов. Отыскал капсулу Яны, видимо, любимице Сталкера. Открыл крышку. Девушка провела в игре не так много времени, поэтому на неё ещё было приятно смотреть. Если не обращать внимание на подгузники и трубку для кормления, торчащую из носа.

— Иди сюда! — скомандовал Свете Андрей. Достал дрожащими пальцами телефон. Сфотографировал лежащую пленницу.

Щёлкнул секатор.

Сценарист расправил полиэтиленовый пакет. Дождался подошедшую медсестру.

— Надо будет остановить кровь.

Та покорно кивнула.

Андрей наклонился над погружённой в игру Яной. Взял её левую руку. Теплые, изящные пальчики. Гладкие, нежные. Лезвие секатора скользнуло вдоль мизинца. Чёртов наблюдатель печётся о своей крошке? Любит последить за ней?

Пусть порадуется.

Щёлк.

Сунув отрезанный палец в пакет, Сценарист выпрямился, сделал ещё одну фотографию, махнул Свете, мол, приступай и пошёл к себе.

Перенёс снимки на компьютер. Поставил их в редакторе рядом, с приписками «тогда», «сейчас» и оставил пустой квадрат с подписью «завтра?». Ниже набил «Лучше уходи, а то получишь её по частям». Отправил получившийся коллаж на печать. Взялся за сигарету. Гадёныш.

Горло перехватывало от злобы. Где–то на грани сознания билась мысль, что, вдруг, подобный сюрприз оставит сталкера равнодушным. Пару дней назад Андрей уже собирался предупредить преследователя, что такое внимание повредит его любимице, но посчитал, что это бессмысленно. Вдруг уродцу плевать на то, жива ли вообще девчонка. Вдруг его кураж переменился, и теперь лесной житель наслаждается бессильной яростью Андрея.

Голова кружилась, но руки тряслись уже меньше. В памяти вращалось сладкое ощущение кости под давлением холодных лезвий секатора.

Не сделал ли он это потому что хотел вновь испытать это чувство?

Он посмотрел на палец в пакете.

Стало ли ему легче? Определённо. Поможет ли?

Сценарист глянул на мониторы, изучая двор. Те, что за забором — сталкер вывел из строя.

Может быть, и не поможет. Но… чего добру зря пропадать?

Глава тридцать четвертая «Егорка не нулл»

Наверху хлопал крыльями гиппогриф Небесного Охотника. Я его не видел. Во–первых — густая листва мешала, во–вторых уже наступали сумерки. Лес посерел, щебетание птиц притихло.

Игнат указал рукой направление.

— Что–то в лесу? — трагическим шепотом спросил я.

Охотник не отреагировал.

Я обернулся на нашу группу. Шесть айвалонцев, семь светлолесцев, семь бергхеймцев и девочка из Гхэулина. Даже держась ближе к нам она всё равно выглядела одинокой и потерянной. Как говорят — должна быть в женщине какая–то загадка, но в Студентке их было чересчур. Она рассказала нам о плане Лицемера и Келози, рассказала, как сбежала от них. Но на вопрос: «Почему» сразу замкнулась и отделалась лишь кратким:

— Они плохие. Не отдавайте меня им.

И вроде бы после одной подлянки от Гхэулина можно было ожидать и вторую. Спящий двойной агент там, диверсии, подрывы поездов, «новичок» и прочее. Но если вспомнить того сарацина-Ромео — в команде Кеши отношения складывались не слишком удачно. Так что девушку оставили в покое и отпустили.

Но она не ушла. Плелась за нами всю дорогу. Когда вставали на ночлег, приткнулась с краю бивака. Так, чтобы оставаться в свете костра, но, чтобы при этом не оказаться рядом с кем–то другим.

Я несколько раз пытался с ней поговорить, но Студентка лишь вздрагивала, сжималась вся и опускала голову. Но упорно шла за нами, пассивно присоединившись к экспедиции.

Надо сказать, одиночество в толпе испытывала не только гостья из Гхэулина. Ловелас, даже без доспехов покрытый мхом и паутиной, любви людей не снискал, но ему она была явно до фонаря. Шёл охотник чуть в стороне, бежать не пытался. Общаться не хотел. Ну хоть гадостей не делал и то отличненько.

По три человека мы отправили на склады. Головастик, Олег и Миша ушли к Небесным Охотникам, предварительно прислав сюда одного из уцелевших членов шаманского клана, для связи. Алина, Мент и Девятка двинулись на свою базу. Волхов, Спортсмен и Беспалый направились к себе. План был прост — забрать снаряжение, привезти сюда на флаях и в виде гуманитарной помощи раздать страждущим.

А Егорка тем временем должен добыть армию.

Которая находилась там, куда указал Игнат.

Изи–пизи, как говорят в народе.

— Уверен, что там не чудище лесное? — пока мы пробирались по лесам Княжества Шеолан — всяких ужасных страшностей нагляделись. Суровый край. Много бродячих тварей, налетающих из леса без предупреждения. Не волки какие–нибудь или там мутанты–медведи, а изуродованные люди. Кто с хитиновыми лапами, кто с волочащимися по земле кожистыми крыльями, кто раздувшийся до размеров титанической бочки. Разбирались мы с ними быстро, но… Одно дело крошить какого–нибудь милого зеленого орка, а совсем другое вот такою сочащуюся гноем тварь, на которую и смотреть–то противно, а уже бить — подавно. Брызги, запахи — фу, мерзота.

Пару раз мы проходили останки деревень, а когда остановились на ночёвку, то полночи слушали тоскливый нечеловеческий вой, несущийся откуда–то спереди. Наутро там обнаружились развалины замка. Крепостной ров был почти засыпан обломками, а вдоль него торчали кресты с распятыми на них скелетами. Над разрушенными воротами висел мертвец в позолоченных доспехах, прибитый к камням. По–моему, на голове покойника поблескивала корона. Вообще, я бы почитал книжку о том, что здесь произошло. Но где–нибудь подальше отсюда, под пледиком и кружкой горячего чая.

Шеолан оказался бесконечной хоррор–локацией. В лор углубляться не хотелось, но всё, что мы встречали на пути — нас ненавидело и хотело уничтожить. Поэтому, в целом, какой–то шмот мы уже поднабили с местной живности. Теперь не так стыдно будет людям показаться. Ну и что, что штанишки равные и подошва сапога зевает, зато посмотрите какой клёвый наплечник. С завитушками дымящимися.

Короче, выглядели мы как бригада оборванцев.

— Не уверен, — пожал плечами Игнат. — Проверь.

Я потёр ладони. Потопал по усеянной прелой листвой земле в указанном направлении. Продрался сквозь заросли ольхи и замер. Метрах в пятидесяти от меня стояли в лесу фигуры. Без парадного построения, конечно, но с выдержанной социальной дистанцией в метр. Словно посреди чащи кто–то посадил сотни человечков и вот они — проросли.

Рыцари. Крестьяне. Обычные горожане. Священнослужители. Женщины, мужчины, старики, дети. Все они стояли, не шевелясь, повёрнутые лицами на юг. В руках оружие. У кого–то дорогое, хорошее. Кто–то с мотыгой. Кто–то с дубинкой. У ног одного из одержимых лежали останки местной твари. Есть все шансы, что и Егорка рядом приткнётся.

Это если Егорка нулл.

На плечо одной из застывших фигур села птичка. Неуверенно клюнула в щель кожаного доспеха. Склонила голову, в ожидании, клюнула чуть посильнее. Потопталась немного и вспорхнула прочь. Это приободрило.

Под ногой хрустнула ветка. Оглушительно, до рези в ушах. Я застыл, вглядываясь в фигуры. Так, это что за страсти, Егорушко? Ну ка, соберись. Самое страшное что может случиться — окажешься на кладбоне, а нам это, как ты помнишь, не впервой!

— Итак, это программа — сдохни или умри, — скрипуче произнёс я. — И сейчас мы с вами будем выживать в проклятом лесу!

Прогулочным шагом я двинулся к стоящим людям, всем видом показывая, что всего лишь совершаю привычный вечерний моцион. Так делал всегда и так буду делать, если переживу встречу.

Когда оставалось метров десять до ближайшей из фигур — рыцаря в жёлто–чёрном доспехе — тот резко повернул голову. Да что там мелочиться. Они все разом посмотрели на оторопевшего шута.

— Пророк здесь, — множеством голосов сказала ночь. — Пророк явился.

— Дарова! — помахал я рукой им. По спине скользнула капелька пота. — А чего это вы тут делаете?

Жёлто–чёрный рыцарь порывисто выхватил меч, преклонил колено и протянул оружие мне, как подношение. Статуи ожили. С людей словно сорвало пелену. Поднялся возбуждённый гул, порядки смешались. В считанные секунды я оказался в окружении.

— Веди нас, — сказал жёлто–чёрный рыцарь.

— Веди! — повторила многоголосая толпа. Ко мне тянули руки. Старушка с серпом плакала, глядя с обожанием. Мальчик с молотком пытался протиснуться между двух вооружённых крестьян, стоящих на коленях и шепчущих слова благодарности Еммануилу. Он совался то так, то сяк, и мне даже показалось, что ребёнок уже готов приложить мешающих ему мужчин парой ударов по макушке, лишь бы подобраться ко мне поближе. Вокруг слёзы счастья, горящие взоры. Что грёбанная система с ними сделала?!

Очнулся клановый чат.

«Райволг Падший: Лолушко, ждал тебя я. Где был ты?»

«Тристан Бердлес: Этот момент настал!»

Ути–пути, милота какая. Вспомнили про Егорку. На паузе что ли стояли всё это время? Я не злопамятный, но игнор ранит меня пуще доброй стали. Впрочем, отвечать сейчас было недосуг. Слишком людно и слишком тесно. Толпа напирала.

— Вы это… Того… — многозначительно выдавил я, озираясь. — Ну… этого!

— Эра Серого Человека подходит к концу! — заорал кто–то из далека. — Пророк явился.

Торжествующий рёв прокатился по чаще.

— Жопа какая–то… — как и подобает великому пророку сказал я себе под нос, сжимаясь от касающихся меня рук. Кто–то потянул за наплечник. Сзади схватились за ногу.

— Алё! — возмутился я. Левую руку целовала красивая девушка. Это приятно и лестно, но вот в правую вцепился солдат в шапели и зелёной перекидке. Он лихорадочно тряс её и тянул к себе.

— Эй–эй! Вы чего!

Толпа обступила меня, обдав запахами, в груди забурлила паника, на лбу выступила испарина. Кто–то схватил меня за голову, пытаясь поцеловать, наверное, и я повалился на спину. Обожающие лица склонились надо мною, заслоняя вечернее небо и превращаясь в серые маски.

— Помогите! — пискнул я. С меня определённо сорвали сапог. Больно ожгло левую кисть. Это та красотка зубами впилась?

— Отвалите от меня–я–я-я.

За пятку укусили, кто–то цапнул палец правой руки. Треснула ткань на штанах, и без того рваных. За ухо потянули так, словно собрались оторвать на память.

Кураж!

Разбросав толпу фанатиков, я отбежал на несколько метров, прихрамывая. Сапог остался у кого–то из сектантов.

— Вы одурели, родные? — немного истерично гаркнул я. Потряхивало знатно. Что это сейчас было вообще?

Последователи Еммануила все, как один, пали на колени. Но кое–кто даже так попытался приблизиться, короткими шажочками. За смельчаком потянулись остальные. Я попятился. Ткнулся в чьё–то пузо. Обернулся. Божечки–кошечки, наши. На помощь явились.

— Пророк… пророк… — бубнили голоса подкрадывающейся на коленях толпы.

— Слава опасная штука, — хохотнул мне в ухо Жиробас. — Ща, не ссы!

Монах шагнул вперёд, заслоняя меня и поднял руки.

— Нет хуже святотатства чем касаться пророка! — прогремел он. — Скверна грехов ваших не должна коснуться божественной чистоты! Остановитесь!

Толпа замерла. Затихла, внемля.

— Пусть главного себе выберут, — сказал я, выглядывая из–за широкого плеча Жиробаса. — И пусть его ко мне присылают. Я к ним больше не сунусь. Сошлись там на Еммануила, что ли.

— Пророк призывает самого истового слугу Еммануила, — зычным басом, ни на миг не запнувшись, продолжил Жиробас. — Того, кто вместе с Пророком станет главным клинком Господа в великой битве. Так норм?

Последнее он произнёс чуть слышно и явно мне. Толпа истово крестилась.

— Ты хорош. Съем тебя последним, — тихо ответил я.

Монах гулко булькнул, сдерживая смех, и прогудел:

— Да пусть придёт избранный вами полководец! Во славу Его! Несите весть Пророка! Спешите, ибо полчища слуг Серого Человека сильны и крепнут с каждым мигом.

Над сектантами поднялся гул. Люди переглядывались, вставали на ноги. Лавина верующих откатилась, смешалась.

— Х… х….очешь х… х… хаоса — вв…введи демо…демократ–т–т-тию, — сказал оказавшийся рядом За–за–заика. — С…с…ск…сколько б–б–будем ж… ж…ждать?

— Нерукопожатные слова говоришь, — повернулся к нему Жиробас. — Накажу. Верующие решают быстро.

* * *

Командующие моими армиями явились под утро. Божечки–кошечки, как звучит — командующие моими армиями. Сразу чувствуешь себя важной птицей. Можно даже забыть, что ночевал под можжевеловым кустом и всю ночь отмахивался от ветвей и вздрагивал, слушая стук топоров и гомон бурлящего неподалёку лагеря сектантов. Очнувшиеся от спячки люди Еммануила вдруг, внезапно, захотели тепла и еды. Кого они настреляли в местных лесах и думать не хочу.

Вообще не так должны отдыхать люди, у которых есть личные командующие. Разбуженный я осоловело предстал перед двумя предводителями. И улыбнулся.

— Что Еммаунил послал тебя знал я. Знал, — сказал Райволг. Бард шестидесятого уровня, целованный тьмой. Зловещего вида лютня дышала чёрным пламенем. Из–под капюшона змеились рыжие огоньки. Нормально он так набил артефактов с героев Фредлишемана и Выводка. — Встречу знал в первую.

Он стоял гордо выпрямившись, как равный. Присланный же ордой Еммануила отец Гулли предпочёл опуститься на колени и старательно не поднимал глаз. Признаюсь — выбору масс я удивился. Думал, что они выделят короля Четлена, но… Что есть — то есть. Кто я такой, вставать против народного волеизъявления? Тем более такого оперативного.

— Помотала тебя жизнь, да? — с сочувствием спросил я Райволга.

— Вера сильнее моя тьмы. Смерть даже служить способна свету, — ответил тот.

Гулли молчал.

— Встань, — сказал я ему. Бывший наёмник тяжело поднялся, но по–прежнему изучал носки грязных сапог. — Собери воинов и…

— Все они — воины! — прохрипел он. — Каждый будет сражаться за веру до конца.

Я вспомнил стариков, женщин, детей среди служителей Еммануила. Поморщился. Тоже мне, Стефан из Клуа. Или как того пастуха звали, что в средние века детишек поднял в крестовый поход на Палестину.

— Надеюсь, вас отпустит, когда мы Серого снесём, — сказал я. — Детей, стариков и женщин — отправь в столицу Четлена. Так хочет Еммануил.

Гулли перекрестился, покорно кивнул. А я вспомнил про Мари…

— Так, чтобы меня по судам не затаскали и в гугле не забанили — женщин отправляй не всех. Кто похож на бойца — того бери. Ну там спроси у них, чем раньше занимались, кем видят себя в нашей компании через пять лет, попроси рекомендации от предыдущего пророка.

Гулли растерянно нахмурился.

— Да жёваный ты крот, — протянул я.

— Ты не слишком серьёзен, да? — спросил подошедший Жиробас. Он широко зевнул, потянулся. С радостной улыбкой посмотрел на отблески рассветного солнца. К щеке монаха прилипла веточка. Лениво смахнув её, толстяк помотал головой, как пёс. И живо предложил. — Давай и тут переведу.

— Пожалуйста!

— Пророк говорит, что лишь те, кто выбрал путь клинка до того момента, как был призван Еммануилом, могут отправиться в последний бой. Остальным следует отправиться в Полуденный, дабы нести весть о войне пророка и укреплять веру.

Чёрт языкастый. Я с некоторым восхищением посмотрел на монаха из Светлолесья. Крутой дядька. Говорил так убеждённо, так серьёзно. Без глума совсем. Я б с ним выпил, вот честно.

— Слушаюсь… — кивнул Гулли.

— Как закончишь, веди всех к Твердыне. Мёртвые пойдут первыми, нельзя терять время.

Наёмник перекрестился, склонился и ушёл. Райволг проводил его коротким движением головы.

— Рад тебя видеть, дружище. Я боялся, что всё, сгинул ты. Писал тебе…

— Зов Принёсшего Жертву слышал я. Шёл на него. Он ждать сказал. Ждал я. Не говорил говорить. Прости. Вижу сейчас ошибку свою. Выступаем мы когда? Война священная легендами упомянутая делает честь мне участием в ней!

— Скоро… — хлопнул я барда по плечу. — Скоро! Выбьем заразу у Твердыни и начнём крошить тварин внутри. Уж будь спокоен, дядя Егор там всех накажет. Огнём и веслом!

Бард склонил голову. Последний товарищ с северных земель. Все остальные полегли у Твердыни. Вся Свора. Отыскать погибших северян будет не просто. Ещё и по морде опять получу, после реса. Бергхеймцы небось наслаждались загробными серверами и в ус не дули. И тут злобный Егорка опять потащит ребятишек в бренную вселенную. Просто потому что может.

Или не надо? Викинги всю жизнь стремятся к своей судьбе, а я их обратно выдёргиваю. Вон, барду определённо репутацию пред его раем испортил. Интересно, а у последователей Еммануила после удаления последнего с серверов — осталось какое–нибудь посмертное местечко? Надеюсь, что да.

Надо сказать, роль Повелителя Мертвых, пусть и эпизодическая, мне нравилась не очень. Это как в старой шутке про воина, желающего отомстить за смерть своего брата. Когда ему эльф говорит: «С тобою будет мой лук», дворф: «И мой топор», а некромант добавляет: «И твой брат!». Шутка смешная, но ситуация, как говорят — не очень.

Я ещё раз хлопнул Райволга по плечу, развернулся. И столкнулся со Студенткой. Та немедленно дёрнулась, отвела взгляд, охватив себя за плечи. Попыталась развернуться, но неуклюже. Чуть ни упала, я успел подхватить девушку, почувствовав, как та окаменела. Отстранился, вытянул перед собой руки.

— Я это, не со зла.

— Вы… — сказала она нервно. Сглотнула, бросила короткий взгляд и снова отвернулась. Причем не так, как делают девочки чтобы пострелять глазками. Скорее, как зашуганный ребёнок.

— Я, — честно признался я. — Действительно я. Вроде бы.

Она неуверенно улыбнулась. Отступила на шаг. Симпатичная, конечно. Явно поехавшая, но и я не эталон психического здоровья.

— Вы… Вы будете драться с Гхэулином?

— Ну… Планирую, — уклончиво ответил я.

— Пожалуйста… Убейте. Убейте их всех. Пожалуйста! — голос девушки сорвался, и это испугало её ещё больше. Она торопливо отступила, развернулась и убежала прочь.

— И эти люди зовут меня чиканутым, — пробормотал я ей вдогонку. — Я хотя бы препаратики употреблял.

— Боль страшную чувствую я, — сказал Райволг. — Отмечена тьмой больше чем душа моя.

— Как собачонка забитая, — подал голос Жиробас. — Вроде к людям и тянется, но руку поднимешь и прочь бежит, хвост поджав. Как её зовут?

— Наташа, — ответил я, провожая взором хрупкую фигурку. — Что у них там было–то такое? Кровавые ритуалы? Жертвоприношения? Каннибализм? Имплементация кода по SAFe?

— А это что?

— Это ещё хуже, чем каннибализм, — со значением произнёс я. — Выберешься — погугли. Труби сбор, глашатай Пророка. Нам нужно кроваво отомстить вероломным предателям. Аж лапки чешутся!

— Можешь ведь говорить, когда хочешь, — сказал Жиробас. Тяжело зашагал к лагерю игроков, опираясь на посох.

Я вдохнул пахнущий хвоей воздух, посмотрел на юг. Ну что, сборная солянка Гхэулина, Ксенства и Хиттолампи. Готовьтесь.

Глава тридцать пятая «Дежавю»

Судя по тому, что я видел на поле брани — армии предателей уже «приготовили». Мох царил повсюду. Обратно мы дошли быстрее, поэтому солнце только садилось и можно было всецело «насладиться» открывшимся нам зрелищем. Тишина, покой. Силуэты Сеятелей, множество мелкой дряни, уже знакомой по Бергхейму, почтенно держащейся чуть в стороне. Изумрудный ковёр, куда не глянь. Посреди оставалась ровная полоса земли, ведущая к крепости. Но даже стены Твердыни отдавали зеленью.

— Ловелас, блядь! — немного истерично сказал я. — Твоя работа?

Охотник и не пытался скрыться. Встал рядом, с гордым видом человека, выполнившего трудное задание. Чёрт… Так… Нас не было два дня, и здесь уже такое… Что будет через неделю? Я живо себе представил нескончаемую колонну разнообразной дряни, вытекающую из портала на острова Унии. Как они так лихо размотали все три армии–то? Это физически невозможно.

— Это как понимать, Коля? — спросил я Ловеласа. Охотник степенно ответил:

— Дорога свободна. Мы можем идти. Они не тронут нас. Здесь воцарилось единство.

Свободна? Блин, а что, если все очутившиеся в окружении мха игроки вляпались в изумрудную гадость?

Внимательнее осмотрев бесконечные поля, я не увидел среди монстров того гиганта, что зомбировал Свету и хотел забрать нас. Да и Сынов Лосей не видать. Пропускная способность портала? Невпихуемое не запихивается?

Ну хоть одна хорошая новость. Значит обойдёмся без порабощённых героев.

— Я хорошо служил ему. Он хочет помочь, — добавил Ловелас. Видимо, заметил мои сомнения.

— А зачем тогда мы тут два дня шарахались по лесам, мохнатый? Почему не сказал сразу?

— Нужно было время для подготовки. Ты не одобрил бы.

— Я и сейчас не одобряю. Ты, гадёныш, когда пропал во время штурма — в портал на острова прыгал, да? Местечко определял, куда помои свои сливать?

— Я чувствовал единство. Я указал ему путь. Что сделано — то сделано, — пожал плечами Ловелас. — Путь к свободе открыт.

Я сплюнул. Нежданчик, конечно. И чего делать? Лидеры других фракций так и не вернулись. Наша база была ближе прочих, но даже туда несколько дней пути. Обратно на флаях быстрее, может уже сегодня прибудут. А остальные? Как далеко распространится зараза, пока они летят?

Пахло болотом и гнильём.

— Бесишь ты меня, Николя. Страшно бесишь, — сказал я и зашагал вперёд. Добрался до полосы земли, зажатой шевелящимся мхом. И помрачнел. Свора… Это зелёное море точно переработало всех павших. И пустило в ход! Где–то на острове Унии забурлили мерзкие кузницы, создавая из плоти погибших солдат собственную армию. Вот ведь разумная сволочь.

Я обернулся на соратников. Райволг стоял рядом с ними, ожидая команды. Армия мёртвых застыла в чаще. Игроки выглядели растерянными, но не испуганными. А вот на Свете лица не было. Женя приобнял девушку и успокаивающе поглаживал по спине.

Нехорошо получается.

Еммануил просил остановить Выводок, и я облажался. Он, конечно, не агнец божий, раз так людям своим жизнь попортил крестовым походом, но договор есть договор. Да и… Света, Стас… Если они, теоретически, смогут жить здесь потом — то недолго. Мох доберётся до них рано или поздно. Это вам не Мордор и орки за перевалами. Это посерьёзнее.

Я двинулся обратно. Крикнул, на подходе:

— Отправляй их назад!

— Нет, — ответил Ловелас. Просто, без выкрутасов. Словно я кассир и спросил нужен ли ему пакет.

— А ты негодяй! — встал я напротив него. — Уволить тебя я не могу. Голову рубить нельзя. Сажать — себе дороже, прорастешь. Очень большие проблемы ты создаёшь менеджменту. Женя, ты ж у нас управленец? Как мне достойно мотивировать этого сотрудника? Есть метод убийства пряником какой–нибудь? У вас, корпоративных манипуляторов, подобного добра в достатке.

Призыватель отвлёкся от Светланы:

— Не впутывай меня.

Охотник никак не отреагировал. Хотя, судя по движению мха на лице Ловеласа — улыбнулся. Наверное.

— Ладно, Николя. Услышал тебя…

Я открыл панель общения с кланом. Сбросил в него несколько строчек. Райволг тронулся с места, а за ним из чащи появились мертвецы. Защёлкали костями тараканы-Малыши. Проламывали заросли Боевые Братства, утробно всхрюкивали Мастиффы. В небо взмыли Посланницы. Среди потёкшей в поля мха реки мёртвых я разглядел несколько Сестёр.

Твари Выводка попятились, держа почтительное расстояние. В атаку никто не лез.

Бард Повелителя Мёртвых шёл по дороге, а за ним расползалась нежить. Чёрная волна смывала зелёное покрывало.

— Мы можем идти, — сказал Ловелас. — Осталось лишь единство. Никто нам не помешает.

Я промолчал. Жестом одёрнул шагнувшего вперёд Файтера.

— Наша цель так близка, чего мы ждём! — воскликнул воин.

— Засады, мля.

— Там всё безопасно, — повернулся ко мне Ловелас. — Клянусь.

Мертвецы всё выходили и выходили из леса. Ничего себе настроил я зверинец. Не сравнить, конечно, что с полноценной армией, тыщ пять разномастной дряни получилось, не больше, но, надеюсь, хватит. Изначально был план окопаться в лесу, если тут продолжаются совместные манёвры, и ждать подкрепления. Сейчас же… Смысл? Даже сектантов можно оставить в резерве. Время действовать.

Блин, кстати, а где Зодчая?! Я ведь собирался строить себе базу на большой земле, а как пропала связь с Райволгом, так и из головы вылетела костлявая подруга. Вряд ли ж она присоединилась к армии Еммануила. Не та вера, скажем так.

Я настучал этот вопрос в клановый чат.

«Райволг Падший: После призыва не встречал её я» — почти сразу ответил бард.

В целом — логично. Войска подчинялись Райволгу. Райволг ответил на зов Еммануила и забрал с собою всё кровно отстроенное в Красном Хёрге воинство. А бедное, одинокое страшилище, собирающее лего–франкенштейнов из выловленных в море покойников, постояло, должно быть, рядом с застывшим бардом, и ушло по своим мертвяцким делам.

В Шеолане, кстати, оно смотрелось бы органично.

«Лолушко: А где Ульфганг?»

«Райволг Падший: Ведать не могу… Прости…»

Я тяжело вздохнул. Да и шут с ним. Всё равно злодей какой–то был.

— Чего стоим–то? — нетерпеливо сказала СемьКотов. — Особенного сигнала? Кто–нибудь расскажет мне, что перед нами, мужчины?

Я промолчал. Армия двигалась к стенам крепости. Первые ручьи порождений Зодчей приблизились к частоколу. Потекли внутрь, захватывая портальную. Твари Выводка никак не реагировали.

— Ау?! — возмутилась тишиной СемьКотов.

— У нас есть маги–чародеи? — спросил я. — Мудрые, с бородой до пояса. Уровнем не ниже Дамблдора.

— Допустим, — произнёс игрок под никому Ушан. В целом да, похож на колдуна. Только тощий и молодой, с огромными синяками под глазами. Ну и уши, соответственно, выделяются. Зато посох с искорками и витиеватый. Точно — волшебник. Непрактично, но эффектно.

— Пойдём, — сказал я ему. — Обкашляем ситуёвину. Тут рядом, за гаражами.

— Не понял.

— Понимать не надо, — двинулся я. — Надо идти. Если все понимать начнут — это ж какой бардак в мире воцарится.

Кстати, надо заглянуть в клановый чат. С отрядами Еммануила шёл Тристан, которого я попросил держаться поближе к отцу Гулли. Мне есть что сказать славному рыцарю Четлена. Есть, к чему его подготовить.

* * *

Портальную разворотили знатно. Прежде ровные порядки аккуратных домиков остались в прошлом. Повсюду грязь, мох, разруха. Радужное полотно, ведущее на остров Унии, стояло на замшелых деревянных обломках, и выплёвывало зверьё Выводка одно за другим. Сейчас шли оборотни. Касаясь земли длинными когтями, сгорбившись и скалясь, полулюди–полуволки проскальзывали по коридору из мертвецов и уходили в поля.

— Даром время не теряешь? — сказал я Ловеласу. — Под покровом ночи плетёшь гнусные замыслы?

Охотник раздражённо огрызнулся:

— У нас своя цель, у него своя. Он помогает нам, чего ещё тебе надо?

— Вот этого мне не надо, — ткнул я пальцем в переливающийся над руинами диск портала. — Вот этого мне не надо, — указал на мох. — Вот этого мне не надо, — широким жестом окинул я окрестные поля.

— Ничего не могу сделать!

— Давай, — кивнул я Ушану. Маг поднял посох.

— Что ты собираешься делать?

В портал ударил сноп огня. Пламя окутало окно на остров Унии, с рёвом поглотило его и стекло, не причинив никакого вреда. Один из выходящих в этот момент оборотней взвыл от боли. Завоняло палёной шерстью. Тварь бросилась к магу, но её тут же развалило пополам Боевое Братство.

— Сука! — ахнул Ловелас. Резко повернулся ко мне. — Сука!

— Кобелёк, — испытывая дежавю ответил я. Мох забурлил на лице охотника. Да и вокруг загудело, зашумело. Перед разъяренным охотником встал Файтер.

— Во имя света и добра! — сказал он.

Из портала вывалился ещё один оборотень, раскинул руки, присел и оскалился. Уши прижаты к затылку.

— Он же помогает вам! — плюнул Ловелас.

— Упаси Господь меня от такой помощи, — отмахнулся я.

— Это подло! Мы расчистили здесь всё для вас, а вы…

Ушан вмазал по порталу ещё раз, уже другим заклинанием. Молнии рассыпались по поверхности, осыпая землю искрами, но тоже безрезультатно.

— Я не знаю, что делать, — разочарованно сказал чародей. — Не помогает.

— Я так понимаю — мечами бить его тоже бесполезно?

— Он не простит этого… — процедил Ловелас. — Не простит…

Поле вокруг нас взвыло, заревело. Вереница оборотней, покидающих портальный городок, рассыпалась, разворачиваясь. Мертвецы мигом обрушились на нелюдей. Над холмом поднялся визг.

Порождения Зодчей быстро добили выходящих. Два Боевых Братства и Сестра загородили проход из портала, встречая вываливающихся наружу полуволков размашистыми ударами.

— Ты за нас или за медведя? — я склонил голову набок, глядя на Ловеласа. Охотник вцепился в лук, но не спешил его поднимать. Озираясь, взятый Выводком игрок морщился, кривился. Мох на его лице встал дыбом.

— Есть только путь добра. Прими его, — сказал Файтер, красиво вытащив меч, — иначе ты — умрёшь.

— Ты вот сейчас ни разу не помогаешь, — одёрнул ролевика я. — Вдруг он Баба–Яга и всегда против?

— Сука… — опять повторил Ловелас. Сплюнул. — Сука ты! Это его мир. Его! Наш там, в Твердыне!

— Ты выбрал? — спорить и объяснять ему что–либо смысла нет. Я ботолюб и точка.

— Я нейтрален! Нейтрален!

Он демонстративно убрал лук. Сложил руки на груди. Хотя трясло его знатно.

— Тогда сиди тихо и жди развязки, — жёстко сказал я.

— Я могу передумать и уйти. Тогда вы все здесь сдохните, — попытался Ловелас ещё раз.

— Тебя никто не держит. Сигай через забор и поиграем.

— Предатель… — прошипел охотник.

— Ты скормил своему грёбанному мху мою Свору, так что око за око, челюсть за зуб, — в тон ему ответил я. — Юра, Файтер — покараульте нашего Робин–Гуда. Хил нужен?

— Мы справимся, — гордо ответил ролевик. — Боги помогут нам!

Над кромкой леса горела алая полоса заката. Стемнело, в полях ярче зажглись огни Сеятелей, образовывая огромную паутину. Пространство вокруг портальной хрипело и бурлило тенями. Выводок бросился на армию Зодчей и увяз в плотном строю мертвецов. На покрытых мхом сторожевых башнях появились игроки. Все рдд, что были. Тьма озарилась вспышками магии. С гудением во мрак плюхнулся огненный шар, выжигая мох и всё, что попало в радиус поражения. Ушан ловко послал в ночь ещё несколько пылающих снарядов, чтобы охватить как можно больший кусок земли. Рядом с ним подняла руки Света, и там, где выгорел мох, из земли пробились стебли трав, разрывая тварей Выводка на куски. Напрямую заклинательница бить боялась. Помнила, как оно сложилось в Бергхейме.

В небо поднялся мерзкий пузырь от плеваки Жени. Плюхнулся куда–то в поле, с влажным шипением. В ответ донеслись крики боли.

Райволг стоял в центре портальной, запрокинув голову к небу, и самозабвенно играл. Вокруг него разгоралось голубое пламя, пробивающееся через доспех. Свет становился всё ярче и ярче, вытаскивая из накатившейся мглы фигуры мертвецов.

Музыка пронизывала насквозь резкими, но всё равно приятными нотами. От тёмного барда расходились плотные волны, накрывая созданий Зодчей. Те заметно увеличивались в размерах.

Команду мелких пакостников возглавил я. Не потому что во мне тлел огонёк супер–героя, а потому что среди ушедших за подкреплениями ребят оказалось четверо танков и четыре хила. Так что выживаем как умеем.

Из оставшихся милишников я собрал крошечную пачку из трёх бойцов, загрёб себе в команду ШпалернуюДва, и притворился оперативной группой.

Что делает оперативная группа ночью, в осаждённом лагере? Правильно — ничего. И, наверное, так и должно было быть дальше. Осада неорганизованной толпы против заслона из разбафанных бардом мертвецов, с артподдержкой раскаченных игроков — бой должен был получиться простым. Стас бренчал, крутилась в диковинной восточной пляске Студентка. Невероятно ловко, для своей комплекции, избивал воздух Жиробас, давая прибавку к критам. Парил над землёй Рыбокорм, застывший в жутком аналоге медитационной позы, только вместо умиротворённо разведённых в сторону рук, со сведёнными в щепотку пальцами, он корчился, как от боли, руки дёргались в страшных изломах. Да и сам игрок шипел и жалобно вскрикивал.

УлыбкаФайтера постоянно подхиливала бедолагу.

Выводок вяз в строю солдат Зодчей. Вал трупов рос, поднимаясь. Зверьё вскарабкивалось на тела, бросалось на бойцов Райволга сверху вниз. Я то и дело поднимался на частокол, обходя позиции. В целом, несмотря на количество противника, у нас были все шансы поделить их на ноль.

Огненные шары вспарывали бурлящую массу, накатывающуюся на порядки мертвецов. И конца и края лавине плоти не было. Вал рос и погребал под собой ещё сопротивляющиеся Боевые Братства и Мастиффов. В небе с воплями носились Посланницы, постоянно пикируя и выкашивая целые просеки в толпе Выводка.

Однако противник приближался.

А затем магия утихла. Южный фланг рухнул. Шквал стрел сбросил с частокола Игната и СемьКотов. По брёвнам застучали железные наконечники. Во все стороны полетели щепки. С неба посыпались подбитые Посланницы.

Зашибись. Стрелки подошли…

— Двинулись! — заорал я нашей оперативной группе. — В лукарей! Суппорта, дайте что на неуязвимость хоть какую–то. Ресайте наших, кто умеет!

Жиробас ринулся к павшим. Студентка страшно закричала, словно от дикой боли. Но я уже перепрыгивал через частокол на южной стороне. Ряды порабощённых северян с луками выстроились на уровне заострённых брёвен, и расстреляв мою авиацию и игроков на башнях, теперь целились вниз, в беспомощных мертвяков.

Кураж! Хохот! И по головам, по головам. Раз уж работало!

Последовавшие за мною милишники и ШпалернаяДва встретили шквал стрел в прыжке. Но каким–то чудом пережили залп и, похожие на ежей, по стопам шута и по топчущимся мертвякам, взлетели на вал.

Со стороны портальной послышался женский предсмертный крик. Студентка? Это я отметил уже краем сознания, раздавая удары по порабощённым стрелкам Выводка. Слева и справа крошили взятых мхом лучников Чикса и Клюка. Надо сказать: женщина, убивающая чудовищ — это прекрасно. Это вам не безумные бородатые морды мясников и маньяков. Да, сексуального, разумеется, в девушках не было, но с какой страстью, с какой самоотверженностью они сражались.

Была бы минутка — обязательно стрельнул бы телефончик. Конечно, вместо номерка получил бы клинком в горло, но попытка не пытка.

Кураж прошёл, плечо ожгло болью — прощай неуязвимость, здравствуй страдание. Вот только — очень сложно целиться в противника, когда тот мечется между боевых товарищей. Стрелки опешили, крутясь по сторонам с натянутыми луками. Кто–то взялся за клинки, кто–то получил кусочек стали от соратника. Пока шёл хохот — враги старались дотянуть до меня, но как только он закончился, прилетать стало и милишникам.

Тот урон, что попадал по нам, рыщущим в рядах противника, ШпалернаяДва отхиливал без сложностей. Слева вспыхнуло пламя, сжигая вопящих северян. Справа западали под атакой Игната другие стрелки. Южный фланг удалось реснуть!

Вот только среди лучников стали попадаться еловики. Я сдернул одного из них с Чиксы, сражающейся рядом, но почти сразу на неё навалилось ещё двое покрытых хвоей противников. Девушка попятилась, отбиваясь. Но залп игл сначала застанил милишницу, а затем она упала и исчезла под наступающими.

— Отходим! — заорал я. Хохот ещё на кд. Я влепил душевной раной, затем ещё одной. Клюка вырвалась из толпы, прыгнула к частоколу. Шпалерная подпрыгнул, отталкиваясь от морды мастиффа. Вцепился в брёвна, подтягиваясь. Зазаика исчез.

Ещё одна рана.

ВАШ ДУХ НА НУЛЕ. Вы получаете штраф ко всем способностям.

Ой–ой…

Ноги подкосились. Удар в грудь. Потеряв равновесие, я рухнул с вала, плюхнувшись на Боевое Братство. Тот отшвырнул меня к частоколу, встретив клинками нападающих. Я грохнулся на спину рычащему Мастиффу. Вяло скатился вбок, упал на землю. Попытался подняться, но не смог. Сверху полился хил от выбравшегося Шпалерной.

— Я что–то приуныл, — немеющими губами прошипел я. Шутка не добралась до цели. Вокруг ревели, визжали, чавкали, хрипели сражающиеся твари. Мне на живот наступила чья–то лапа.

— Вставай! Вставай! — орал сверху Шпалерная.

— Мне ко второй… — вяло ответил я. Как забыл про дух–то…

Если бы не лапа на брюхе, то, в целом, лежать было комфортно. Хотелось спать. Звук боя притих, раздаваясь словно из–под толщи вод.

И тут мне прилетело по лицу. Хлёстко. Обидно.

— Чего разлёгся? — гаркнула Клюка. Милишница вернулась за мною. — Подъём.

— Дух сжёг, — пожаловался я тихо. Окровавленное лицо Клюки оказалось рядом. Она схватила меня подмышки, попыталась выдернуть из–под мастиффа. Выругалась. Пнула зверюгу, и та убрала лапу. Девушка прижала меня к брёвнам частокола. Отвесила пощечину.

— Это… Меня это не возбуждает, — пролепетал я. — Но ладно. Какое у нас стоп–слово?

Дух скакнул вверх. Вялость прошла. Прилетела ещё одна оплеуха.

— Всё, всё, я в норме.

— Тогда выбирайся!

Оказавшись наверху, я понял, что ситуация меняется в худшую сторону. Восточный край частокола уже сражался внутри. Оборотни, волки валились с брёвен на вторую линию обороны. Да и южный край сдавался.

Райволг сверкал, будто синее солнце. В центре нашего городка стало гораздо больше свободного места. Мертвецы уходили, занимая место павших.

На башне, откуда бил по Выводку Ломоносов появился оборотень. Свалил чародея и быстро прикончил, а затем прыгнул вниз и сдох на клинках Сестры. Выход из портала завален телами посланников мха. И, кстати, это хорошая мысль. Подкреплений оттуда не было видно.

— Они прорвались! — гаркнула Клюка. — Прорвались. Надо было ждать остальных!

Я промолчал, бросившись на помощь восточному краю. Шпалерная с матами последовал за мною.

Но уже минут через пятнадцать стало ясно — мы проиграли. Внешняя линия мертвецов пала полностью. Со всех сторон частоколов внутрь валились порождения Выводка. Рдд и суппорты собрались на крыше уцелевшего портала, расстреливая всё, что лезло к нам снаружи. Я вываливался в общую гущу врага, сдавал кураж, сдавал хохот и после возвращался обратно, довольствуясь крошечным уроном и большим хаосом в рядах.

Вот только время играло против нас. Погибла Клюка. Погиб Игнат. Погиб Жиробас. Все оставшиеся держали последние подступы к нашей дощатой цитадели.

Силы Райволга таяли на глазах. Теперь мы удерживали только две улочки у портала на остров Унии.

— Что это? — крикнул Ушан. — Что это?

На севере в небо взмыл рой огненных пчёл. Повис, словно в размышлении, и уткнулся в границу поля. Мох загорелся, а из леса вылетела ещё одна стая стрел.

— Сектантики! — радостно улыбнулся я. — Держаться, братцы! Держаться!

Войска Еммануила выжигали поле, приближаясь. Слева загрохотали копыта, послышался боевой клич. Конница! Рыцари вонзились во фланг топчущейся вокруг холма нечисти, снося её. Разметав врага, латники ушли на второй заход.

Выводок растерялся. Напор на наши позиции ослаб. Огонь с северной стороны полз к частоколу, и уже видны были фигуры пехоты, идущей цепью через поле. Горели Сеятели. Лавина огненных стрел вспарывала мох. Рыцари терзали фланги.

В небе завизжал гиппогриф. Ему ответил второй. Головастик! Очень своевременно. Шаман спрыгнул с небесного скакуна, быстро забрался на крышу, попутно расставляя тотемы.

— Егор?! Что опять случилось?! Откуда здесь это?!

— Все вопросы к нему, — ткнул я пальцем в стоящего здесь же, на крыше, Ловеласа. Тот демонстративно смотрел куда–то вдаль. Гордо и оскорблённо.

Выводок запаниковал, заметался. Справа по их позициям тоже прошлась латная конница.

— В бой! — заорал я и ринулся с крыши на помощь мертвецам.

К рассвету всё закончилось… Обугленный мох дымился. Уцелевшие после избиения твари Выводка разбежались. Войско Еммануила выжгло поле дотла, камни Твердыни потемнели от пламени. Вернулись с кладбища павшие.

Мы вошли в ворота крепости, как победители. Солдаты с факелами совали пылающие свёртки во все щели, выжигая возможную дрянь севера. Даже гордые рыцари не гнушались поджогами. Ушан же и СемьКотов с видом заядлых пироманов сливали ману только на огонь, по несколько раз проходя одно и то же место.

Под стенами Твердыни в повозки собирали камни, чтобы отвезти их к портальной и завалить выход.

От армии Райволга осталось не больше трех десятков тварей. Тёмный бард выжил, и сейчас стоял рядом со мною пока его подопечные помогали тягать булыжники и отломанные куски крепостных стен к отбитому лагерю.

— Это… А чё дальше? — спросил я, задрав голову и глядя на врата в рейд. — Какой план?

— Заходим… — сказал Головастик. — Нельзя терять время.

Слева и справа от нас замерли игроки других фракций. Неполных.

— Это… Вот так просто? Заходим и всё? — не поверил я.

— А чего ждать? — повернулся ко мне шаман. — Егор. Мы дошли. Теперь дело за малым.

Я покосился на светлолесцев и айвалонцев:

— Спасибо, ребята.

— Удачи, — сказал ШпалернаяДва. Чуточку угрюмо. Клюка подмигнула мне. Ломоносов буркнул что–то себе под нос, но получил тычок от Жиробаса.

— Помните договор, — громыхнул монах. — Не забудьте про остальных…

— И всё–таки это не честно! — возмутился Ломоносов. — У них фора. Когда ещё наши вернутся?

— У вас тоже фора, — сказал Ушан. — Вас хотя бы десять. Мы здесь для того, чтобы вышел хоть кто–нибудь. Помнишь?

Чародей Светлолесья умолк.

Головастик уже растворился в воздухе, войдя в Твердыню. За ним последовали остальные. Последним вошёл я, сказав, напоследок, ещё раз:

— Спасибо.

Глава тридцать шестая «Твердыня Тысячи Зеркал»

В глазах рябило. Людям с эпилепсией входить в подобные места противопоказанно. Этот уродец, что запихал нас в игру, наверняка предпочитает кислотные и мельтешащие смайлики в мессенджерах. И, сто пудово, голосовые сообщения!

Пещера сверкала. Сотни факелов отражались от зеркал, вмурованных в стены. Тени плясали на границах ниш, грубо вытесанных в скале.

— Скудненько, — прокомментировал я убранство. — Мрачновато, но скудненько.

Головастик деловито зашагал вперёд, пересекая зал. На том конце потолок снижался. Да и вообще сложилось впечатление, что сначала выдолбили залу, а потом решили, что дальше рубить камень — лень, и поэтому с соседним помещением надо соединять коридором, а не красивой аркой.

— Он ответил тебе? — тихо спросил Женя. И даже столь негромкий голос прозвучал оглушительно.

— Нет, — я понял, о чём он. Удержался от того, чтобы посмотреть на Свету. Знаем мы, как недомолвки и странные взгляды вводят людей в паранойю.

Призыватель разочарованно кивнул, протянул руку заклинательнице. Нежно сжал ладошку возлюбленной и пошёл за Головастиком.

— Чего стоите? — обернулся тот. — Идёмте скорее.

Ловелас тронулся с места, опередив Олега и Мишу.

Я, Стас, Кренделёк и Игнат — остались.

— Знаете, о чём думаю? — сказал разбойник. Стряхнул с рукава невидимый огонь. Не излечился ещё, бедняга.

Никто не ответил.

— Это ведь только начало, бля, — продолжил Кренделёк. — Освоение контента. Игра только начинается…

Я думал о том же. Столько сил вбухали просто чтобы зайти в подземелье. Вымотались. Сожгли все ресурсы и армии. Выгрызли небольшой буфер времени, пока не оклемается Роттенштайн. А ведь он не один. Хиттолампи, Гхэулин, Ксенство — тоже здесь. Пята Титана, если умудрилась уцелеть во время делёжки территории. Да и Светлолесье с Айвалоном пусть и были нашими союзниками, но чёрт его знает, какие демоны закопались в головах Алины и Волхова. Мы ведь вон, внутри. А они снаружи… Слова правильные, красивые. Сойдутся ли с поступками?

Да и весь шмот утерян. Это как будто в хай–энд контент приходить в доспехах из обычного подземелья. Тупо не хватит здоровья, урона, хила… Проценты решают всё. Впрочем, у меня есть козырь в рукаве. Надеюсь.

Озвучивать его пока не хотелось. Чтобы не сглазить.

— Если твоих, снаружи, расхреначат, то мы сюда ведь больше не войдём… — Юра не унимался.

— Отставить панику, — ответил ему я. — Как говорил один хороший человек — пренебречь, вальсируем. Если что — это был не я. Не кисни, Юрчамба. У меня там соратники снаружи, на связи. Предупредят. А там уже по ходу дела решим.

— Идите уже! Нужна ваша помощь! — крикнул Головастик.

Мне на плечо опустилась рука Стаса. Бард улыбнулся, сжал пальцы и пошёл вперёд.

Зал перетёк в широкий коридор, стены смыкались, будто вели к бойнице дота. На полу, перед сужением каменного створа, тлел просторный круг. Ребята стояли внутри него и ждали нас.

Я переступил черту последним. Едва нога коснулась тлеющего камня — что–то захрустело впереди. Каменные двери поползли в стороны, отворяясь.

— Началось, — выдохнул Головастик. — Наконец–то…

Он вновь бросился вперёд.

Следующий зал был чуточку поменьше. Метров шестьдесят в диаметре. Те же зеркала повсюду, только факела голубые. В дальнем конце, где, по всей видимости, находился проход дальше — застыла фигура. Воин, с закинутым на плечи двуручным мечом, положил руки на страшное оружие, будто для отдыха. Клинок босса вспыхивал красными письменами, отблески гуляли по латному доспеху.

Безмолвный страж ничем не отличался от тысяч воинов, погибших в полях напротив Твердыни.

— Внимательно следим за всем, что будет происходить, — волнуясь сказал Головастик. Шаман всматривался в босса. — Пробуем по классике. Первым начинает Олег. Егор — разгоняйся, если надо. Перехватывай, как Олег скажет. Смотрим и читаем всё, что на вас накладывается и чем вас бьют. Стоим разрозненно. Запоминайте, умоляю вас, любые изменения! Цвет меча, движения босса. Жесты. Это всё может быть…

Олег его уже не слушал. Танк ринулся к Безмолвному Стражу, наотмашь дал щитом. Босс пошатнулся, снял с плеч двуручный меч и сделал ленивый взмах. Один.

Воин отлетел обратно как футбольный мяч во время пенальти. Сбил с ног Игната.

— Дурак, — рыкнул Головастик, вколачивая тотемы в камень. — Егор вперёд.

Покорёженный Олег зашевелился, под лечением Миши. Опёрся на руки, вставая. Вид у него был обалдевший.

— Малышей обижать нехорошо, — выдвинулся вперёд я, смещаясь в сторону. Раз тут такие выкрутасы, то танчить парня нужно у стены. Будет больно, но меньше полётов по залу.

Безмолвный Страж остановился. Голова в глухом шлеме следила за моими перемещениями. Латные перчатки сжимали гигантскую рукоять.

По доспеху застучали стрелы. Ловелас откатился чуть назад, выпуская стрелу за стрелой. Надсадно затошнило Женю. Из камней проросла трава, вцепившись в ноги босса. Но тот словно и не замечал происходящего. Неторопливо, но неотвратимо, он перехватил клинок. Ткнул его рукоятью в пол.

Направил лезвие себе в смотровую щель забрала и резко качнул головой. Сталь с хрустом вошла в шлем, застряв в нём, а Безмолвный Страж распрямился, придерживая меч руками, и снова приложился о пол, вколачивая клинок себе в башку.

— Расходимся, расходимся! — кричал Головастик. — Сейчас сдам сэйв! Миша, держи Егора!

Я улыбался. Опустил руки, склонил голову набок.

— Егор!

Окровавленная сталь пробила шлем Стража насквозь, но босс всё колотился и колотился об пол, как полоумный дятел. Воин встал на колени, для большего удобства. Бдзынь. Бдзынь. Бдзынь.

— Что происходит?! Егор?

Гарда застряла в забрале босса, и тот, наконец–то, остановился, застыв в позе совершающего намаз мусульманина.

Вы убили «Безмолвный Страж»

С грохотом отворилась дверь в следующее помещение.

— Я… Я не понимаю… Что… Что это было?! — опешивший Головастик посмотрел на меня. — Егор? Это твоя работа?

— Это называется ботолюбство, Юрась. И теперь у меня, знаете ли, очень хорошее предчувствие.

— Вот это пушка мне дропнулась, — с восхищением протянул Миша. — Вот это да.

В его руках появился изящный зелёный посох, по которому пробегали алые всполохи. В навершии сверкала, бурля, белая сфера.

— Люмус максима, — буркнул я. — Идёмте, господа!

— Как это ты сделал, Егор?! — не сдавался шаман.

Вот что таилось под «кластерами Твердыни», о которых говорил Еммануил. Влез, чертяка, в сокровенное. За это можно простить и зомбирование нескольких королевств.

— Олег! — переключился Юра на второго танка. — Без команды больше не лезь. Я ведь не закончил, а ты уже побежал.

— А чё трындеть–то? Всё равно нихера не запомним пока не сдохнем, — буркнул тот. Он рассматривал сверкающий щит, выпавший ему с босса. Украшенное зеркало. Я уставился на своё отражение в нём. — Чё стоим? Пшли дальше.

— Го! — поддержал его Миша.

— Нет, — Головастик встал напротив меня. — Ты ничего не хочешь нам рассказать, Егор? Я думал, что у тебя так работает Оскал. Это было заблуждение, несомненно, но всё–таки. Что мы сейчас увидели?

— Ой, у девочек свои секреты, — отмахнулся я дурашливо.

Юра и глазом не повёл.

— Рассказывай. Ты как–то их взломал?

— Ну… Не совсем я. Реально. Помнишь, меня утащили квестами? Тебя ещё бомбило знатно.

— Пропустить, — как мобу приказал шаман.

— Резко, конечно. Ну да ладно. Короче, этот хмырь очень серьёзно подошёл к вопросу, и у него тут система с разумом. И у неё свое видение текущей ситуации.

— Я читал несколько книг об этом, — хохотнул Миша. — Система приходит в мир!

— Странно что ты вообще умеешь читать, — ухмыльнулся я. Получил свой заслуженный средний палец. — Ну вот. Она, собственно, заинтересована в том, чтобы вышли именно мы. И для этого немножко помогла.

— Зачем ей это? — прищурился Головастик.

Я покосился на Стаса, затем на Ловеласа. Не наступило ли время для правды?

— Она хочет жить.

— ИИ? — спросил Женя. Он смотрел понимающе и предостерегающе. Вот и ладненько. Ловеласу точно не стоит знать, что ждёт его гербарий если мы выберемся.

— АА! — ответил я.

— Искусственный интеллект? — терпеливо уточнил призыватель.

— Ага. Тоже у вас спёр? — улыбнулся я.

— Возможно. Было несколько прототипов.

— Жить? Программа? — вмешался удивлённый Головастик.

— Чем ты сейчас от неё отличаешься, Юрец? — скривился я. — Такой же набор нулей и единиц. У неё своя мотивация. Дарёные читы с жёсткого диска не стирают, знаешь ли.

Головастик покачал головой:

— Да…

— Го го го! — нетерпеливо напомнил о себе Миша. — Ща пронесём данж и на ласта сразу! Чё тупим?

— Сомневаюсь, что на ласта это подействует, — сказал я. — Я вот даже не уверен, что остальные боссы лягут так же охотно.

— Пока будем стоять — не узнаем, — проронил Игнат. Указал на проход. — Вперёд.

Обсидиановые Братья ждали в следующем выдолбленном в камне зале. В плоть скалы было вмуровано множество столбов, на которых на крючьях висели мертвецы. С потолка свисали цепи. И снова — сотни зеркал повсюду. Вонь гнилой плоти забивала лёгкие так, что хотелось откашляться.

Я двинулся к братьям.

— Смотри–и–и-и… — протянул жирный великан слева. Чёрное, лоснящееся пузо свисало, закрывая гениталии. Выпученные глаза сверкали на бородатом лице. — Смотри–и–и-и, бра–а–ат…

Второй босс был тощ и очень высок, несмотря на сгорбившуюся фигуру. Голова его выдавалась чуть вперёд, будто он вынюхивал что–то.

Оба голые и от этого ещё более омерзительные. Не хочу знать, откуда из них падает лут.

— Цх–цх–цх-цх–цх–цх–цх-цх, — зацокал тощий хрипло. В его руках появилась крошечная книжечка, вспыхнула красным.

— Да ладно вам трещать, — отмахнулся я, приближаясь. Щёлкнул пальцами. — Время суицида, уберите от экрана детей!

— Он де–е–е-ерзо–о–о-ок, — провыл жирдяй, зашлёпал ко мне.

— Цх–цх–цх, — приближалось справа. Так… Это мне не нравится. Что, Еммануила на всех не хватило?

— Сдо–о–о-охне–е–е-еш–ш–ш-шь!

— ЦХ!

Я перестал щёлкать пальцами и бросился наутёк.

— Олежа хватай жирного! — заорал на ходу.

Воин не пошевелился. Игнат же, поднявший было лук, опустил оружие.

Жирный сцепился с тощим. Голые твари бросались друг на друга, крошили телами столбы. Ошмётки мертвецов разлетались по залу. Звенели цепи.

— Я всюду был неправ, Егор, — сказал Головастик. — Всюду был неправ. Прости…

Наконец тощий одолел брата. Его книжечка сверкала, испуская яркие лучи. Чёрная плоть жирдяя дымилась и воняла. Покончив с толстяком, худой босс поднял над головой артефакт, а затем запихал себе в глотку. Упал на колени, пытаясь проглотить книжку. Пламя било из–под кожи, но обсидиановая тварь заталкивала оружие глубже и глубже.

Пока, наконец, система не сообщила, что и этот босс повержен. Мише (удачливый парень) упала та самая книжечка. Света получила эпическую робу и тут же надела её. И, по–моему, даже покраснела. Наряд был в духе игры. Множество прикрывающих тело ремней, не скрывающих, а скорее подчёркивающих фигуру. Чёрт, а нет ли во мне поклонника садо–мазо? В глотке пересохло.

— Чего вылупился? — недружелюбно сказал мне Женя.

Я торопливо отвернулся.

— Я не буду в этом ходить, — сказала Света. — Как шлюха…

— Нужда заставит — и не в таком пойдём! — ответил я, не оборачиваясь. — Ласта точно система не переписала. Я так понял это Серый Человек, а он и есть твой бывший подчинённый, Женя. Как, кстати, можно сделать ресет этому рейду, а? Чтобы шмоток поднабрать.

— Там был второй круг, в зале, — сказал Головастик. Он уже смотрел на открытый проход к следующему боссу. — Возможно, он как раз для этого. Проверим, когда дойдём до конца.

— Хороший рейд. Без трэша. Мечта любого фарма, — зашагал я в следующий зал.

Еммануил сильно облегчил задачу. Переписал всех боссов в рейде. Стоило мне приблизиться, как зловещие создания, повидавшие сотни смертей Роттенштайна и Пяты Титана — стремились себя прикончить. Бились головами о камни, вспарывали грудь собственным оружием. Интересно, почему в Гелбгартене приходилось зачищать всё до последнего босса, и только тот тихонечко вскрывался, а остальные сражались без игры в поддавки? Недоработка, или они без матриц игроков были?

Когда мы вошли в последний зал, огромный, в виде полусферы, зеркала мигнули и зазвенели. По ушам ударил глубокий голос, несущийся откуда–то из–под потолка:

— Вы одолели слабых. Вы могли подумать, что сильны. Но когда спустится Серый Человек — вы познаете своё место. Вы узнаете гнев того, кого отвлекли от дел, что и ни снились простым смертным.

«Внимание. Последний босс подземелья доступен для боя раз в сутки. Для сражения вам отведён один час после его появления в Тронном Зале Твердыни. Если удача вам не улыбнулась — попробуйте в следующий раз. Но не пропустите. Боги не будут ждать»

— Бля… — протянул Миша.

— Давайте, я кое–что расскажу вам о Сером Человеке, — сказал я. Присел на холодные камни. — Видел его в деле, у Бергхейма, и бить его будет… Непросто, скажем так. Нет. Давайте иначе. Охрененно непросто.

Внутри звенела натянутая струна. К горлу подкатывал комок. Не то, чтобы я боялся боя. Скорее, меня тревожила мысль, как поведёт себя властный ублюдок, которого обдурили игроки. Будь я на его месте, то… Тупо стёр бы нарушителей с сервера. Что если в этот момент он так и делает? Отключает нас в капсулах.

— Заодно и время убьём, — бодро сказал я. — Или, если хотите, давайте в крокодила поиграем. Но учтите — я в нём ниочень.

— Рассказывай, — плюхнулся напротив Головастик. — Всё что знаешь.

— Хорошо. Я знаю, когда вымерли маврикийские дронты. Ещё я знаю, что на нуль делить нельзя… А ещё… Вроде про жи и ши что–то было.

— Егор, — прервал меня шаман. — Хотя бы сейчас будь серьёзнее.

— Окей, шеф, — сдался я.

— Сценарист —

Час прошёл. Таймер выдернул Сценариста прямо во время боя, пальцы ещё помнили нежную шею Воровки и соблазнительный огонь чёрных глаз, уже тухнущий, но, чёрт возьми, не погасший. Крышка капсулы открылась. Андрей сел, стянул с себя шлем. Едва сдержался от того, чтобы не отбросить хрупкий прибор.

Возбуждение ещё не схлынуло. Губы пересохли, и он протянул руку к столику, где стояла чашка с остывшим сладким чаем. Жадно сделал несколько больших глотков, выдохнул. Пята Титана брала массой, но никак не организацией. Лишний игрок хорошо пошатнул баланс в боях против обычных боссов. Но Серый Человек поставил их на место. О, Воровка…

Он раздражённо потёр лоб. Глубоко вздохнул, пытаясь усмирить жаждущий организм. Надо переключиться. Есть и другие интересы, кроме желания плоти. Закрыв глаза, Сценарист пытался направить мысли в иное русло и, наконец–то, зацепился за что–то кроме шеи девушки. Схватился за эмоцию и полностью сосредоточился на ней, пока в груди не начало щекотать от приятного нетерпения.

Сродни тому, как мечтает о бутылке заправский алкоголик и уже тянет к ней руки. Кульминация в его вселенной уже наступила. Игроки крошили друг друга за право попасть в Твердыню. Разный опыт, разные сетапы, разный подход к игре.

Он наслаждался каждым мгновением. Каждым событием. Пята Титана вела армии к Твердыне, сбрасывая счетчики смертей в рискованных вылазках из рейда, выпуская на разведку танка под неуязвимостью, и выходя только если тот давал добро. Роттенштайн копил войска для повторного штурма. Хиттолампи вернулись к строительству. Гхэулин к своим развращённым игрищам, место Студентки заняла Шлюха, и сделала это с удовольствием. Что, явно, не очень нравилось Лицемеру, предпочитающего жертв, а не активисток, но он терпел.

Выводок разгромил Вольне Ксенство, игроки Ваза бросились на подмогу армии, гибнущей под лавиной чудовищ, и полегли все до единого. Попытались после респа пробиться к Твердыне с остатками войска и окончательно потерпели поражение. Поджав хвост, группа двинулась назад, в свои земли, чтобы подготовиться ко второй попытке.

Выводок также отправил на кладбище и вышедшего из рейда одинокого Ромео. Но в отличии от Ксенства — изгнанник Гхэулина раз за разом пытался пробиться назад.

Там же, где не преуспел Ваз — хорошо выступил уже знакомый с Выводком Бергхейм, на стороне которого в бой пошли поломанные программой матрицы. Сражение было интересным. Сценарист просмотрел некоторые эпизоды даже не на перемотке, а полноценно.

Шут вызывал подозрения. Андрей несколько раз проверил состояние системы, подозревая, что Лолушко каким–то образом взломал игру, но никакого вмешательства не нашёл. Да и как он смог бы?

Вот только какой–то алгоритм существовал, несомненно. В программах иначе не бывает. Но было совершенно ясно — Андрей такого не создавал. Генерация квестов, генерация алгоритмов, изменение тысяч матриц одновременно.

Словно сама система выступила против Сценариста.

Он хмыкнул сумасшедшей мысли. Выбрался из капсулы. Сунул ноги в тёплые тапки и добрался до сигарет. Пальцы чуть онемели от лежания, и пачка никак не хотела открываться. Наконец целлофан надорвался. Пахнущий табаком фильтр оказался зажатым между губ.

Щёлкнула зажигалка. Сценарист глянул на мониторы, затянулся…

И закашлялся.

Бергхейм в тронном зале! Как?! Ещё час назад они только заходили! Перед сражением с Пятой Титана Сценарист специально отвлёкся на триумф северян. Он надеялся, что Айвалон и Светлолесье не пустят героев и был слегка разочарован тем, что случилось.

Но как они прошли шесть рейдовых боссов в своих обносках и в течении часа?!

Сценарист застучал по клавишам, выводя на экран логи подземелья. Когда губы обожгло, он с проклятьем отодрал присохший окурок, потёр больное место, не отрывая взгляда от монитора. Этого не может быть. Шут никак не мог прописать себя в код. Это физически невозможно, хотя бы потому что для этого пришлось бы остановить модули боссов! Чего, как видно из статуса процессов — не делалось два месяца.

Он закопался в исходники, понимая, что ничего там не найдёт. Изменилось прямо на сервере. Во время работы кода. Какая–то магия!

Пересобрав модули из исходников, он перезатёр ими текущие. Вновь уставился на монитор, где в тронном зале сидели на полу бергхеймцы. Посмотрел на часы.

Это не честно. Совсем не честно. Выйти к ним сейчас, после явного жульничества, это значит приравнять их старания к стараниям того же Роттенштайна.

Но тонкая шея Воровки под пальцами и так и не угаснувший взгляд испуганных глаз наполнял тело болезненным напряжением, которому нужно дать разрядку. Сценарист вывел на экран лицо Сучки. Прокрутил колёсиком мыши до декольте. Приблизил изображение. Ощерился. Допил остатки чая. Мысли крутились только вокруг того, с каким выражением лица будет умирать девушка. Один раз. Только один раз. Показательно.

Он пролистал логи бесед. Споткнулся на обсуждении искусственного интеллекта и ошеломлённо поднял глаза к потолку. Оркестратор для своих сервисов он и правда создавал на его базе. Чёрт!

— Вот оно что…

Закинув руки за голову, он ошеломлённо смотрел прямо перед собой. Сходится. Всё сходится. Только оттуда можно было управлять всеми процессами. Но… Как вообще это могло случиться? Оркестратор, полюбивший свои службы?! Вставший против создателя?!

Отключить его невозможно. Ляжет вся система разом. И куда, интересно, ещё он смог залезть? Впрочем, сейчас это уже неважно. Он на финишной прямой.

Перед глазами снова возникла соблазнительная шея, ложбинка между грудями. Сценарист зарычал, мотнул головой. Переключил мониторы на внешнее наблюдение. На улице падали рваные хлопья мокрого снега.

Камера выдернула то место, куда он бросил пакет с пальцем девчонки из Худанок. Пусто. Приходил, гадёныш. Приходил. И что теперь ты будешь делать, а?

Ему почудилось движение на дороге. Он вцепился в тот край экрана взглядом, и почти две минуты сидел, вглядываясь в надежде, и страхе, что увидит сталкера. Но пусто. Просто показалось.

Однако Андрей всё равно встал, прошёлся по дому, проверяя засовы. Убедился, что верная Светлана на своём посту, возится с дальними капсулами. Вернулся к себе. Взгляд снова упал на игровой саркофаг.

Один раз. Всего один раз. Явить мошенникам свою ярость и довести дело до конца. Показательно. Может, даже, больше, чем обычно. Не просто забрать жизнь, а сделать это в момент самого страшного унижения для женщины. Плоть жаждала этого. Убить всех, и оставить только Сучку…

Потом выбросить бергхеймцев из подземелья и пусть играют честно. Но потом…

Он почти бегом добрался до капсулы, дрожа от нетерпения. Выставил таймер, торопливо натянул шлем. В его воображении закатывались глаза Сучки, и в них бурлила смесь наслаждения и ужаса.

Глава тридцать седьмая «Ласт»

Серый Человек входит в Твердыню Тысячи Зеркал

Я поднялся. Молча. Остальные, кроме так и не садившегося Ловеласа, последовали моему примеру.

Уже видимая прежде в Бергхейме фигура повисла над потолком, зеркала вспыхнули, как прожекторами освещая явившуюся «сучность».

— Расходимся, — тихо сказал я и, не отрывая взгляда от Серого Человека, двинулся в центр зала.

— Не бить без команды, — бросил Головастик.

Позади меня шлёпал мокрыми лапками жалкий лупоглазый пет Жени. Ему бы шубку белую и чистую — милашкой бы стал. А так, склизкая тощая дрянь, похожая на больную крысу–переростка. Один плюс — он наше секретное оружие.

Босс медленно спускался. Интересно, это величавое пришествие входит в отведённый нам час?

Я вытащил мечи, крутанул их, разогреваясь. Ну, посмотрим, что будет. В этот раз я решил играть через уклонение, и собрал шмот именно на него. Всё–таки сейчас главная задача жить, а не дамажить. Криты, конечно, откатывают кураж быстрее, но сначала попробую через увороты.

— Лжецы! — прогремел голос. — Алчущие справедливости и честности для себя, но лгущие другим. Бесчестные мошенники.

Серый Человек замер в нескольких шагах от меня. По мутной пелене пробегали всполохи молний.

— Вам не поможет ваша хитрость. Выйдут лишь те, кто прошёл игру честно. Умением. Организацией. Умом.

— Договор был иной, — ответил я. — Кто тебя завалит, тот и выйдет. Ничего про умения не слышал. Или там приписонька нашлась маленькими буковками?

— Ты забываешь, кто перед тобой, шут.

— Ой да я бы с радостью это забыл, — поморщился я. — Как ты, сука такая, ко мне в дом пробрался–то?

Серый Человек шагнул ко мне, одновременно грубо ткнув кулаком в голову. Я ловко увернулся. Второй взмах, и снова уклон. Отскочив от босса на пару шагов, я прошёлся в лунной походке и цокнул языком:

— Пока не очень впечатляешь.

— Я вырву тебе язык, — сказал босс. — Выбью все зубы, суну руку в глотку и выдерну поганое помело! Не здесь. В реальности.

Боксёр из Серого Человека был не слишком хороший. От злобных тычков я уходил без проблем, даже не включая кураж. Если так весь бой пройдёт — прекрасно.

Вот только я помню его нову, выкосившую толпу викингов у Бергхейма. Балуется дядя, как пить дать, балуется. Или глаза кровью залило, что хочется физического контакта.

— Вы здесь не по праву! — шипела «сучность». — Я прикончу вас и вышвырну прочь. Второй раз вам не получиться пройти обманом. Второй раз придётся идти как всем! Я нашёл твой секрет, шут!

Чего остальные то молчат?! Чего ждут?!

— Ребяты, — не оборачиваясь и продолжая уворачиваться от атак Серого Человека, повысил голос я. — Если вы ещё не поняли, то, по–моему, от оскорблений мы уже перешли к бою, и Егорушко плотно сагрил босса. Не пора ли?

— В бой! — скомандовал растерянный Головастик. Заслушался нашей перепалкой, видать.

Стас ударил по струнам и запел, добавляя нам защиту. Застучали тотемы шамана.

Из инвиза вывалился Кренделёк, с ходу сливая ульту, Серый Человек вздрогнул, отшатнулся и с разворота приложил разбойника кулаком. Юра отлетел в сторону, упал на камни и покатился, как выброшенная тряпичная кукла. Бандита окутала целебная пелена, но Кренделёк пока вставать не спешил. С двух сторон в дымчатую фигуру босса устремились стрелы охотников, тая в теле «сучности». Ловелас сместился так, чтобы бить противника в спину. Из камней рванулась трава. Щёлкнул арбалет Жени. Его текущий пет не требовал управления, поэтому мы поставили призывателя, как лучника. Медленного, не очень меткого, но хоть какого–то стрелка.

Серый Человек отпрянул, вскинул руку. Молния ударила в Мишу. Обугленный жрец поленом свалился на камни. Ваншот… Ах ты сука. Вот этого я никак не ожидал. На нову мы управу нашли, а это сюрприз.

Головастик вскрикнул, выудил ещё тотем, сияющий ржавым огнём, тот стукнул о камни, и в этот миг босс повернулся к шаману. Поднял руку. Арбалетный болт ударил ему по пальцам, но Серый Человек даже не заметил этого.

Вспышка.

Тотем Головастика перехватил молнию и взорвался, а я скользнул между боссом и ещё живым шаманом.

— Прочь! — рыкнул Серый Человек.

Уклон не сработал. От удара меня сложило почти пополам. Ноги оторвались от пола, и я потерял ориентацию в пространстве, пока не грохнулся на камни. Стас затянул «Владимирский централ».

Вторая молния добила Головастика. В бой вступил Олег, с ходу дав кромкой щита «сучности» в горло, а затем рубанув клинком, но и от него Серый Человек просто отмахнулся и пошёл к Свете. Заклинательница махала руками, бросая в бой всё новые и новые травы, и пятилась. Я поднялся на четвереньки. Безуспешно кинул злым языком:

— Эй, ублюдина, вернись. Я всё прощу.

Серый Человек невосприимчив к заклинаниям провокаций.

— Ты все равно ублюдина, — добавил я «унижение».

Серый Человек невосприимчив к заклинаниям снижения срабатывания способностей.

— Точно ублюдина… — сказал я уже для души.

Босс добрался до Светы, схватил её за горло левой рукой, а правой сорвал нагрудник. Бросил девушку на пол. Женя тут же оказался рядом. Отбросив арбалет, призыватель ткнул в лицо Серого Человека кинжалом. Вспышка.

Труп влюблённого менеджера повалился на камни рядом с заклинательницей. Кураж!

Я с ходу врезал ногой в голову склонившегося над Светой подонка, но тот даже не шелохнулся. С тем же успехом можно избивать памятники. Сдавливая рукой шею бьющейся девушки, Серый Человек сдирал с жертвы одежду. Я повис на спине «сучности», завёл меч ему за горло и принялся тянуть на себя.

Рядом оказался Олег, ткнул клинком в лицо боссу, и тот вдруг взвизгнул. Резко выпрямился, стряхивая меня с себя. Серый Человек смотрел на свою правую руку, хныча, как поранившийся ребёнок. Встал, так и не отводя лица от неё. Вновь всхлипнул, дёрнув левой рукой. Поднял лицо к потолку, совершая непонятные пассы.

— Вливайтесь в него! — заорал я.

— Ублюдок! — взвыл босс. — УБЛЮДОК!

И тут бахнула нова. Яркая вспышка ударила по глазам, здоровье рухнуло почти к нулю. Питомец Жени, попав под заклинание, пронзительно пискнул, издыхая, и бросил ауру бессмертия перед гибелью. Зверинец призывателя впечатлял. На все случаи жизни по твари!

Голос Стаса стал сильнее, уровень жизни пополз наверх.

Мимо пронёсся Ловелас. Посланник Выводка на ходу отбросил лук, прыгнул на стоящего над Светой босса. Уже в прыжке тело охотника позеленело, мох встал дыбом и полез наружу, будто фарш из мясорубки. Ловелас вцепился в шею «сучности», хищные щупальца впились в серое тело, и бог заверещал. Ноги Серого Человека подкосились. Он рухнул лицом вниз, и с ним вместе, словно впившийся клещ, упал и охотник. Света торопливо поползла прочь, при этом прикрывая оголённую грудь рукой.

Босс выл, как раненая собака, но не пытался скинуть Ловеласа. Мох тускнел, терял цвет, опадал. И, наконец, охотник отвалился в сторону. Одновременно с этим вой Серого Человека затих. Посланник Выводка безвольно скатился на камни, глядя пустым взглядом в потолок. Я встал рядом с лежащими. Толкнул Ловеласа ногой, но тот никак не унизительный жест не отреагировал. Зелень с его лица ушла, оставив лишь болезненную бледность.

Сообщения о победе не было. Да и «сучность» пусть и лежала молча, но заметно подрагивала, будто её лихорадило.

— Кто–нибудь понял, что сейчас произошло? — спросил я у уцелевших.

— Николай убил босса? — предположил Стас. Ошеломлённый бард приблизился.

— Да вроде жив ещё…

— Ща оклемается, — сказал Юра. — И нам хана. Как я и говорил. Выйдет из игры и выкинет нас к херам. Заново пойдём.

— Коля, что с тобой? — бард склонился над лежащим на спине Ловеласом, потряс его за плечо. Пустой взгляд не изменился.

— По–моему, это был не Коля… — сказал я. — Видели, как он из себя зелёное дерьмо давил?

— А ещё, может он коней двинул? — продолжил стращать Юра. — Инсульт прихватил и лежит у себя. Потом и мы все приляжем, бля.

В голове кольнуло. Чёрт… Чёрт! Чего я туплю–то опять?!

— Надо бежать, — сказал я, развернулся и поскакал в сторону выхода.

— Егор?! Куда вы? — крикнул вослед Стас.

— Я утюг забыл выключить! — ответил я. — Не ждите!

Пробегая через зал, где самоубился Безмолвный Страж, я неожиданно понял слабую сторону родившегося плана, и даже сбавил ход, ненадолго. Во время переживаний за судьбу Светы и Стаса мне и в голову не пришло, что я сам, возможно, существую только в цифровом виде.

Дыхание перехватило. Виски сдавило. Смерти я боялся с шести лет. Родители не запугивали, не рассказывали ничего такого. Ужасы круглыми сутками не показывали. Просто сам дошёл как–то, и это было больно, осознать конечность всего вокруг. Конечность мамы, папы. Себя…

У выхода из Твердыни я остановился. Голова кружилась. Вот если и меня там, в большом мире, больше нет, то весь план это какой–то стрёмный путь самурая.

— Пренебречь, вальсируем, — сдавленно произнёс я, шумно выдохнул и вывалился из подземелья.

На мою удачу айвалонцы и светлолесцы обосновались в самой крепости. Не пришлось метаться по полям в поисках игроков. Влетев в их расположение, я гаркнул.

— Кто ресать может?

— Как успехи, Петросян? — не ответил Жиробас. Он развалился в тенёчке, падающем от стены. Осклабился, — Всех убили?

— Нет времени объяснять! Шпалерная? — я забыл имя хилера из Светлолесья. — Ты ведь умеешь?

— Разумеется.

— Тогда срочно нужно сделать вот что, ребята. Я хочу умереть. Страстно. Мне нет места в этом жестоком мире. Поэтому меня нужно грохнуть. Потом реснуть. Потом грохнуть. Потом реснуть. Не слушать моё нытьё, не слушать вообще ничего? что я буду при этом говорить. Ресать и убивать, ресать и убивать. Пока я перестану ресаться.

Что я несу. Опомнись, Егорка! Время уходит. Давай по делу.

— Ты больной? — подала голос Клюка.

— Больной. А ещё я шовинист! Сексист! Место женщины в постели и на кухне. Лучше всего если постель на кухне. Убей меня, пожалуйста. А ещё — Стас Михайлов — говно. Или кто сейчас у дам модный исполнитель? Даня Милохин?

Да мля, заткнись уже!

— Прекрати поток сознания, — согласилась с моим внутренним мнением брюнетка. Мягко поднялась с места. — Объясни для чего.

— Я могу выйти из игры. Уже один раз выбирался, но он меня засунул назад. Сейчас он занят и точно не сможет помешать. Понимаете? Я вскрою другие капсулы. Их там много, я видел.

— Как? — не понял кто–то. — Что значит выбирался?

— Каком кверху! Хватит уже! — взъярился я. — Режьте.

Клюка кивнула, подошла ближе.

— Ради благого дела, конечно, — сказала она. Кинжал вонзился мне в горло. В рот хлынула кровь.

— Настя! — крикнул кто–то.

— Стоять, — прервал недовольного ещё голос. — Делайте как он сказал.

Смерть пришла быстро.

— Ещё, — сказал я, открыв глаза. Шпалерная, закончивший воскрешение, опустил руки. Рядом присела Клюка.

— Признайся, — вяло сказал я онемевшими губами. — Тебе это нравится.

Она молча воткнула кинжал мне в горло. Теперь смерть пришла быстрее.

На четвёртый раз я попытался защититься, инстинктивно. Но руки кто–то перехватил. Перед плывущим взором опять появилось лицо Клюки. Девушка смотрела твёрдо, но в глазах что–то изменилось. Там появилась… Жалость?

На шестой раз я едва не сдал Кураж, потому что воздуха не хватало. Царапая пальцами камни, я перевернулся на бок, прохрипел:

— Не надо… Минутку… Дайте…

Сталь заткнула слабый возглас.

И снова.

И снова…

В ушах бурлило, звенело, и истошно пиликало. Мир растворялся. Голоса раздавались глухо. Клюку заменил Файтер. Я не мог дышать. Пытался вырваться, но вяло. Тело не слушалось. Руки ноги дрожали.

Хватит… Хватит. Я больше не могу. Я больше не могу. Не работает. Это не работает!

— Кураж!

Слабость и ужас не ушли. Запихивая в себя воздух жадными глотками, я дёрнулся, поворачиваясь на бок. В животе и горле царапнуло.

— Кураж… — сиплый и слабый голос казался чужим. Голова стукнулась обо что–то. Изнутри поднялась волна тошноты. Сердце остановилось. Я панически рванулся, вновь ударившись шлемом о крышку капсулы. Слабо плюхнулся обратно. Нос саднило. С трудом подняв руку, я нащупал какую–то трубку. Потянул её. В груди защекотало, словно мне посчастливилось поковыряться в носу, и зацепить королеву всех козявок, пронизывающую всё тело и теперь решившую выйти.

Вытащив мокрую трубку, я сипло задышал. Скинул шлем. С трудом нашёл кнопку открытия саркофага. С шелестом та распахнулась. Повеяло холодом.

Получилось… Но, по–моему, сейчас я сдохну.

Руки и ноги почти не слушались. Мокрый от пота, зажмурившийся, чтобы не сойти с ума от кружащегося перед взором ангара, я перевалился через край капсулы и сполз на пол. Сел, часто–часто дыша, прижался спиной к опоре. Осторожно приоткрыл левый глаз. Мир накренился, но кое–что полезное увидеть я успел.

Горло жгло. Надо двигаться. Надо двигаться.

Вцепившись взглядом за соседнюю капсулу, я пополз к ней. Расстояние плёвое. Метра два, не больше. Но сейчас это было сравни километрам. Как люди, выходя из комы, потом целые города от зомби очищают?

Ноги почти не держали. Не знаю, каким чудом мне удалось подняться. И сколько времени на это я потратил. Но получилось. Пальцы нашарили кнопку открытия. Саркофаг распахнулся, явив пустоту.

Блядь.

Я повернул голову налево. Затем направо. В трёх метрах от меня стояла женщина.

— Помогите…

Она отшатнулась, мотая головой. Прикрыла рот руками. На пол упал металлический поднос с какими–то тюбиками, который несла незнакомка. Размотался, в падении, бинт. Запахло медициной.

— Ладно… Сам справлюсь, — просипел я и, еле передвигая ногами, направился к соседней капсуле. Удары сердца чувствовались по всему телу, будто оно и было сердцем.

В следующем саркофаге лежал человек. Щёки впавшие, всё тело в чёрных пятнах. Рёбра проступали, как у узника концлагеря.

Шшшшш — открылась крышка.

— Нет, — рядом оказалась женщина. — Нельзя! Нельзя!

— Мы должны… выбраться, — с трудом сказал я. — Мы… можем.

Она оттащила меня от капсулы. От неё пахло давно не мытым телом, но это был настоящий запах…

— Отпусти, дура.

— Он всё увидит. Он придёт и сделает хуже. Нельзя…

Я оказался у своей капсулы, упёрся в неё руками, ненавидя себя за слабость.

— Нет… — прошипел. — Нет!

Напор женщины усилился. Наверное, впервые я был яростно против того, чтобы кто–то из прекрасного пола так настойчиво тянул меня в койку. Вяло отмахнувшись, вырвался. Упал на пол.

— Будет только хуже! — жалобно и полушёпотом воскликнула она. — Он всё видит!

— Насрать, — я пополз по грязному полу в сторону следующей капсулы. — Лучше сдохнуть… чем так… лежать.

У саркофага я ткнулся лбом в пол, собираясь с силами. Затем поднялся, открыл крышку. Бледный, заросший мужчина. Господи, как же убого мы выглядим…

— Он не сможет ходить, — сказала женщина, вновь оказавшаяся за моей спиной.

— Тогда покажи кто сможет… Или только… злорадствовать можешь?

Она испуганно посмотрела в глубину ангара.

— Бояться — глупо, — выдавил я из себя. — Кого последним… привезли? Не хочешь помогать — так хотя бы покажи. Скажешь, что я тебя… вырубил. Ударить тебя… для достоверности?

Женщина вцепилась себе в волосы, промычала что–то. Замотала головой.

— Просто… покажи!

Она развернулась и побежала прочь, пробегая через конусы света от висящих под потолком ангара фонарей. Я проводил её взглядом, перевесился через борт капсулы и скинул с лежащего шлем. Услышал сдавленный всхлип, отвалился от саркофага и пополз к следующему.

Мне удалось открыть ещё два, прежде чем меня скрутила боль в животе, и я скрючился на приятно холодном полу. Изнутри накатила волна тошноты, и меня вырвало желчью. Отдуваясь, я понял, что больше не встану. Боль чуть утихла. Нет, определённо, в игре мне нравилось больше.

Позади послышались шлепки босых ног. Кто–то тронул меня за плечо.

— Ты живой, приятель? — сипло спросил мужской голос.

— Вытаскивай всех… — вяло ответил я, проваливаясь в темноту. — Всех…

— Слава! — послышался женский вскрик. — Слава!

— Я здесь, — громыхнуло над ухом.

Рядом оказался кто–то ещё. В нос ударило резкой вонью нашатыря. Чужая рука приподняла мою голову, и губ коснулся пластик бутылки. Вода отдавала каким–то лекарством. Нутро сжалось, будто желая вернуть дары обратно, но сдалось.

— Сейчас станет легче… — сказала женщина. Та, что так боялась, что «он всё видит».

— Егор? — раздался чей–то голос. — Ты?

Рядом со мною появился ещё один человек. Меня приподняли, усадили на пол. Женя… Какая у нас с ним разница в заточении? Неделя, две? Ему явно было не так хреново, как мне.

— Выбирайтесь, — сказал я. — Расколотите капсулы. Пластик там отколите. Найдите что–нибудь и выбирайтесь. Я пас. Помни… Уговор.

Меня трясло. Стало жутко холодно, я обхватил себя почему–то очень тонкими, будто игрушечными руками. Зубы стучали друг о друга. Смотрительница ангара убежала.

— Помню, — серьёзно сказал Женя. — Отдыхай.

Вернулась женщина, накрыла меня одеялом. Согревшись, я устроился чуть удобнее. Капсулы шипели, но в рядах между ними суеты не наблюдались. Слышались стоны, булькающие звуки тошноты. Кто–то плакал и, по–моему, это был мужчина. Если мне так хреново, то как должно быть людям, пролежавшим несколько месяцев?

К двери, ведущей из ангара, прошёл Слава. В руках у него был осколок от крышки капсулы. Тряпка, которой он обмотал острую рукоять, покраснела от крови.

Я хихикнул.

Подгузник на борце со злом смотрелся ни к месту.

Парень потянул за ручку. Дверь не поддалась. Слава задрал голову, озираясь. Да, здесь магией не бахнешь. Тут думать надо.

— Стой у двери, — прохрипел я ему. Тот нахмурился.

— Если вдруг ублюдина завалится… к нам, то приголубь его… со спины, вдруг у него… ствол, — пояснил я. Опёрся на капсулу, встал. Голова закружилась. Пришлось, закутавшись в одеяло, переждать приступ. Облокотившись на крышку, я осмотрел ангар. Раз голова. Два. Три. Женя, подруга Славы и смотрительница тюрьмы. О, четвертая. Тоже девушка. Она еле шевелилась, но упорно брела от капсулы к капсуле, заглядывая внутрь. Остальные настолько плохи? Мне, получается, ещё нормально? Хотя не. Вон, какой–то мужик сидит в капсуле, озирается. Но сидеть не бегать. Если Серый Человек с пушкой, то… Отставить, Егорка. Переключись.

Я вернулся к наблюдению за девушкой, собираясь с силами. Боец из меня, конечно, так себе, но вчетвером как–нибудь да осилим ушлёпка.

Та остановилась ещё у одной капсулы. Склонилась. Тоже возлюбленного потеряла? Наши игровые скины очень были похожи на реальную внешность. Не уверен, что все такие, но Женю я узнал. Да и Ромео с Джульеттой очень лихо себя определили, даже в доспехах.

— Эй… — проскрипел я, опешив. Девчонка подняла руку, в которой что–то было зажато, и принялась наносить слабые удары по лежащему в капсуле человеку. — Стой…

Я, пошатываясь, двинулся к месту трагедии. Сил чуть прибавилось, видимо помог напиток смотрительницы. Зачем нужна магия, когда есть химия.

Девушка прекратила жалкое избиение, повернулась и осела на пол. Типа «миссия выполнена». Когда я оказался у капсулы, то заглянул внутрь. Тело полного когда–то мужичка, теперь с обвисшей кожей и складками на боках и животе, было залито кровью. Глаза остекленели. Но даже в таком виде я узнал Лицемера. Ну, его не так жалко.

Я сел рядом с лежащей девушкой. Ногой отпихнул окровавленный осколок стекла, послуживший орудием убийства.

— Полагаю… Наташа? — спросил глухо. — Студентка, да?

Та смотрела в потолок и безумно улыбалась. Мои слова она проигнорировала.

— Наверное… Он заслужил… Вставай. Надо собраться. Раз могла завалить толстяка, значит и скотину, что нас тут заперла, завалишь.

Взгляд дёрнулся, нашёл мой.

— Он чудовище… — прошептала она.

— Идём, — похлопал я её по голени. Наташа моргнула, соглашаясь.

Из ангара вели на свободу два пути. Один — дверь в глубине, которую сторожили Женя, Слава и его девушка. Второй — ворота. Изнутри цепь, сковывающая створки, замок. Я качнул их, петли загудели, лязгнул металл. Не открыть. Там и снаружи, скорее всего, заперто.

Из щелей ворот дул свежий ветерок. Настоящий. Снаружи уже темно. Чёрт… Мы ведь почти дома.

Наташа поднялась, но все силы у неё, судя по вялости, ушли на убийство Лицемера. Я побрёл к двери. По ангару пролетел лёгкий звяк. Слава дёрнул ручку… Чёрт!

Адреналин хлынул в кровь, и я перешёл на почти что бег. И когда мне оставалось до ребят метров десять — послышался лязг засова по ту сторону. Ой–ой… Слава поднял стеклянный меч, заслонил собою свою девушку. Женя попятился, перехватив висящий на проводах шлем виртуальной реальности.

— Сталкер —

Высморкавшись в снег, он осторожно подцепил подпиленный лист профлиста. Оттащил его в сторону, выглянул в дыру, наблюдая за домом. Затем неторопливо переоделся в купленный противопожарный скафандр, который ещё и поискать пришлось в продаже. Дорогущая штукенция, но сегодня — необходимая. Убедился, что всё застёгнуто, проверил пологи шлема. Поправил их. Подхватил карабин и, пригнувшись, вошёл на территорию, за которой так долго наблюдал.

Стекло запотевало, несмотря на то, что он протёр его спиртом. Стараясь дышать медленно, Сталкер двинулся к дому. Датчики движения не должны сработать на скафандр. Но если это случится — то поможет карабин. Как помог с охотником на людей, оказавшимся беззащитным против опыта выживальщика.

После болезни тело ещё не восстановилось. Простыть в лесах дело несложное, но неожиданная хворь его расстроила. Несколько дней провалялся с температурой и это расслабило цель. Та осмелела! Отрезанный палец — это слишком. Красоту нельзя портить. Проигнорировать такой вызов он уже не мог. Игры закончились. Теперь всё серьёзно. Можно было простить вторжение цели в личные угодья. Простить похищение обитателей стеклянного домика, словно специально построенного для любителей наблюдать. Да и подшучивать над горе–похитителем было действительно весело!

Но коверкать такое тело, как у Яночки — харам.

Снег скрипел под ногами. Беззащитный под светом фонарей, Сталкер уверенно шёл к дому. Пока всё хорошо. Никакого движения. На собак цель реагировала быстрее. Работает скафандрик!

У двери он остановился. Всмотрелся в обшивку. Нахмурился. Какое–то время изучал странные отверстия. Не функциональные, совсем. Уж в этом Сталкер разбирался. Затем глянул на висящий над дверью датчик движения. Сбил его прикладом. Разбил камеру. Прислушался. Тишина…

Прижавшись спиной к стене, Сталкер осторожно нажал ручку. Щёлк! Что–то вылетело из дверей, лязгнуло о стоящую машину. Фара фургона разлетелась на куски.

Хм… Любопытненько.

Он повторил движение. Второго залпа не последовало. Но дверь заперта, ломать её в скафандре долго. Перехватив карабин, Сталкер направил ствол на выход из дома. Звук внутри точно услышали. Сейчас заметается цель, занервничает. Попрёт сюда и здесь они и поговорят.

Простояв две минуты, в кромешной тишине, он опустил оружие. Странно. Двинувшись вдоль дома, Сталкер добрался до окна. Заглянул внутрь, сквозь щель между штор. Свет в доме горел, поэтому опасаться за то, что цель увидит наблюдателя — не стоило.

Он минуту выжидал, ловя любое движение. А затем прикладом выбил стекло в окне. Сунул в брешь руку, нашел ручку, повернул её, распахивая створку. Ловко подпрыгнул и ввалился в тёплое помещение. Перекатился, хотя в скафандре это было не удобно и вскинул оружие. Справа стол с кучей мониторов. Прямо — стеклянный, светящийся голубым цветом, гроб.

Любопытненько.

Он сбросил запотевший шлем, крадучись двинулся к капсуле. Заглянул внутрь. Улыбнулся. Расслабленно выпрямился, с удовольствием избавился от скафандра. Прошёлся по помещению, вслушиваясь.

Вернулся к капсуле, глядя на цель. Вытащил из кармана разгрузки секатор. Красоту нельзя губить. Неэтичненько. Ею надо наслаждаться. Провинившихся ждёт симметричный ответ.

— Привет, дружок, — сказал он глухо. Сморкнулся на пол. Обошёл капсулу и разобрался, как её открыть. Крышка распахнулась. Сталкер поставил карабин у капсулы, выудил пластиковые стяжки из разгрузки, стянул руки и ноги цели. Та словно и не заметила.

Вампирчик, хы. Сейчас получишь заслуженный осиновый колышек!

Из рюкзака он достал газовую горелку. Щёлкнул пьезоэлементом, дождался, пока огонёк станет ровным, уверенным. Затем подсунул лезвие секатора под мизинец лежащего. Посмотрел на губы жертвы, плотно сжатые, словно от злости. Нажал на рукоять.

Цель вздрогнула, но промолчала. Кровь под напором огня моментально почернела, запахло шашлычком. Убедившись, что рана больше не кровоточит, Сталкер отставил горелку. Сказал:

— Девочек обижать нехорошо.

Подвёл секатор под следующий палец. Ещё щелчок. Вновь судорога на теле. Изнутри накатился кашель, и он отвернулся в приступе. Сплюнул жёлтую дрянь на пол, вытер локтем бороду. Шмыгнул носом, взялся за горелку. Зашкворчало, запахло снова.

Цель выгнулась, забилась в саркофаге. Завыла.

Сталкер отшатнулся, склонил голову набок, наблюдая. Мужчина бился в стеклянном гробу, будто его на электрический стул посадили. Тело изгибалось, дрожало. Что–то запоздало как–то реагирует.

Но все равно — хорошая случилась охотонька.

И тут кожа цели стала покрываться зелёными пятнами. Бутоны распускались на открытой коже, словно кто–то накачивал лежащего чернилами. Кляксы расползались по телу, объединяясь. Мужчина выл, лязгал зубами, изо рта пошла пена. Это что за чертовщинка?!

Позади что–то лязгнуло. Едва слышимо, но Сталкер уже развернулся на звук, схватив карабин. Крадучись двинулся в ту сторону, прислушиваясь. Яночка и Славик? Удерживая оружие правой рукой, он коротким жестом расправил собранную на голове шапочку–маску. С целью всё ясно, можно не прятаться, а вот на остальных у него были планы.

Осторожно вошёл в коридор. Заглянул в спальню, пропахшую куревом, в кухню. Холодильник ещё вибрировал. Вот откуда лязг.

— Тьфу ты пропасть, — сказал Сталкер. Опустил карабин, увидел чайник, щёлкнули им и вернулся к цели. Та уже вся позеленела. Выглядело жутковатенько, но интересненько. За время службы в ЧВК Сталкер повидал разное творящееся с телами, но такого ещё не было. Он подвинул стул поближе, сел, наблюдая. Русский халк!

— Хы–хы, — усмехнулся в бороду Сталкер. Погасил горелку.

Мужчина в капсуле перестал шевелиться. Лишь дышал часто–часто. Щёлкнул чайник на кухне.

— Никуда не уходи, — сказал Сталкер, встал. С трудом нашёл чистую чашку, бросил в него пакетик. Три кусочка сахара. Залил кипятком. Посмотрел в окно.

Ему нравилось находиться там, где живут другие люди. Обычно он старался следов не оставлять, чтобы иметь шанс вернуться. Сюда же возвращаться не планировал. Самая удобная цель та, которая прячется от всех. Но даже она наскучила. Погода не способствует. Дороги чистят плохо, пока доедешь, пока спрячешься, пока через лес доберёшься до оборудованного схрона. А там тоже сыренько уже. Не май месяц, чай. Пора заканчивать.

Он отхлебнул из кружки, настороженно слушая дом. Где прячут Яночку? Зубы скрипнули при мысли об отрезанном пальце. Сталкер прикрыл глаза, поймав чувство злобы. Улыбнулся. Его необходимо выпустить. Полезно для здоровья.

Вернулся обратно к капсуле. Бережно снял шлем с пленника. Выпученные глаза смотрели в пустоту. Губы едва шевелились. В белках глаз тоже были зелёные прожилки.

— Ты ведь не заразненький? — поинтересовался Сталкер. Вытер руки, на всякий случай. Запустил горелку. Взял секатор. Отсёк ещё один палец. Уже на ноге.

Цель даже не вздрогнула. Лишь едва слышно шептала. Сталкер наклонился, вслушиваясь.

— Единство… Единство… — повторял лежащий.

— Скучненько это, — разочарованно цокнул языком Сталкер. Встал. Дошёл до скомканной кровати и плюхнулся на неё. Окинул взглядом книжную полку, напротив. Названия–то какие диковинные. Мудрёные. Архитектура комплексных приложений. Кубернейтс. Тьфу ты.

В углу тикали часы. Чужая жизнь, чужие правила. Это только с виду люди одинаковенькие. На деле каждый полон своих интересненьких мелочей. И Сталкеру нравилось изучать их. Полежав какое–то время, он снова отправился на кухню. Заглянул в холодильник, оценил припасы. Вытащил колбасу, яйца. Нашёл сковородку.

Готовить в чужом доме — наслаждение. Полное доказательство контроля.

Сделав яичницу, он вернулся к цели. Присел рядом. Взял на вилку кусочек колбасы, протянул болезному.

— Будешь?

— Единство… Единство… — повторял тот. Выпученные глаза не мигали. Из уголков тянулись дорожки слёз.

— Скучный ты, дружок.

Сталкер откинулся на спинку стула и неторопливо доел.

И вновь услышал лязг. Теперь не холодильник, точно. Скорее дверная ручка. Отставив тарелку, он подхватил карабин и быстрым шагом двинулся на звук. Прошёл коридор, где выход закрывала железная дверь. Нашарил выключатель. С поднятым оружием крадучись двинулся к преграде. Вновь натянул шапочку–маску.

Приблизился. Перехватил карабин, потянул за засов, поднимая его. Железная балка чуть застряла, пришлось поднажать и тут что–то щёлкнуло.

— Ах ты… — успел сказать мигом похолодевший Сталкер, инстинкт бросил его на пол, но слева и справа что–то больно ударило в бока. В груди стало жарко. Поднялся кашель. Засов грохнулся рядом.

Сталкер повернул голову, нашарил взглядом знакомые отверстия в стенах. Попытался выругаться, но закашлялся. Булькающе, страшно. Кровь хлынула в рот, и он поник, жалобно просипев проклятье перед тем, как провалиться во тьму.

Эпилог

Сип за дверью был нехорошим. Кто бы там ни сипел — он наверняка делал это не от хорошей жизни и, скорее всего, больше никогда так не будет.

Мы стояли полукольцом, грозные воители в подгузниках, одеяле и каком–то тряпье, принесённым смотрительницей ангара. Сама женщина со шприцом в руках была рядом. Оружие, не спорю, грозное.

За дверью наступила тишина. Сердце стучало быстро–быстро, и мне хотелось спросить, слышит ли его кто–то ещё, кроме меня. Но вместо этого я шагнул вперёд. Взялся за ручку. Загудели петли.

В проходе на животе лежал мужчина в разгрузке. Лицо, скрытое маской, смотрело куда–то влево. В правой руке мертвеца был карабин. Я наклонился, сграбастал оружие, дёрнул на себя.

— Умеешь? — тихо спросил Слава.

В качестве ответа я хотел пустить пулю лежащему в голову, чтобы не уподобляться героям фильмов ужасов и не проверять странных людей пинками, а сразу валить.

Но вдруг это хороший парень, а? Охотник какой–нибудь, забрёл на шум, пришёл спасать. Хотя крови натекло порядочно. Не выйдет из него спасителя.

Поэтому просто кивнул. Поднял тяжеленный карабин и пошёл в дом. Следом за мною двинулся Слава.

Пройдя коридор, я оказался в комнате с мониторами. Слева торчала распахнутая капсула. Пахло яичницей и шашлыком. В животе забурлило.

— Алло? Алло?! — раздался сзади женский голос. Я обернулся. Яна, перепачканная в крови, держала телефон у уха. Нашла на теле мужика? Умница какая… — Помогите, нас похитили. Помогите… Да какая разница как меня зовут! Помогите, тут мёртвый человек, много людей в ангаре… Клеменская Янна Викторовна, дурак! — выкрикнула она в ярости. — Быстрее, пожалуйста!… Я не знаю где мы! Не знаю! Дом… Да не знаю я какой дом! Скорую, полицию. Здесь много людей, они не могут встать. Истощение!

Главное, чтобы ей ща рекламу не запустили, и не перевели на другого оператора. Потому что звонок, непременно, важен для них. Оставайтесь на линии. Когда убьют — тогда и звоните.

Я подошёл к капсуле и уставился на позеленевшего человека внутри. Невзрачный тип. В реально жизни никогда бы не подумал, что подобные люди способны на такое. Из–за него умер Стас. Из–за него умерла Света.

Карабин поднялся сам собой. Ствол ткнулся в голову лежащему. Я отметил отрезанные пальцы. Тот, у двери, похоже, тоже не был образцом порядочности и приличия.

— Посадят, — остановил меня Слава. — Даже не самооборона.

Я облизнулся. Палец лежал на спусковом крючке. Слава говорит разумно. Но… Я резко опустил оружие. Нафиг.

Почему он, кстати, зелёный? Вернее, почему он зелёный — здесь, в реальности. Магия и фэнтези остались там, в капсулах. Или Ловелас выжег мозг ублюдине, отчего пошла особенная пигментация? Это ведь можно объяснить научно, правда?

— Он связан, никуда не денется, — сказал Слава. — Убери ружьё.

— Неужели всё? — сдавленно спросил я. — Неужели — всё?

— Едут! — крикнула Яна. — Едут!

Я плюхнулся на стул рядом с капсулой. Опёрся на карабин. Взгляд упал на мониторы. Один из них показывал Тронный Зал. Света и Стас так и сидели у тела Серого Человека. Чуть дальше от них расположился Юра–Головастик. Чёрт, даже обидно. Он ведь старался больше других, и, получается, зря…

Остальных в зале не было. Значит — живы.

— Всех отключили? — глухо спросил я. В ушах звенело страшно. Слабость растекалась по телу. Адреналин схлынул и теперь меня могла забороть даже больная мышь. Но это ерунда. Потому что я был жив, в отличии от…

— Да, — сказал Женя. Прошипел, наступив на битое стекло. Он тоже смотрел на экраны. На Свету.

— Сделай, что обещал.

Призыватель кивнул, повернулся к Яне.

— Мне нужно позвонить, — сказал он ей.

* * *

Пропуск у меня и моего спутника спросили трижды. В разных местах. Охрана — вооружённая, корпоративная. Женя терпеливо ждал, пока угрюмые, но корректные здоровяки щепетильно проверяли каждую буковку и гоняли чипы по сканерам.

Я молчал.

Когда бесконечные белые коридоры привели нас в комнату с капсулами — Женя указал рукой на крайние.

— Как в целом дела? — наконец, спросил я.

— Работаем, — не очень дружелюбно ответил он. — Копаем.

— Что с зелёным ублюдком? Разобрались почему он такой?

— Не знаю. Он у военных. Перед нами они не отчитываются, дядь. Нам это–то только через суды удалось выбить. Тоже хотели забрать.

— А с Выводком?

— Активность нулевая. За пределы острова не вылезают. Не мешай.

Последний раз мы виделись четыре месяца назад. В том захолустье, залитом проблесковыми маячками десятка машин. Посреди зимы и леса. Потом были больницы. Реабилитация. Мне ещё повезло… Кто–то, как рассказала мне Наташа, до сих пор не восстановился.

Её вообще часто дёргали. Вызывали на суды, на дознания, и поэтому бывшая дважды пленница была в курсе событий. Не знаю, почему мы с ней созванивались и даже пару раз встречались. Как–то так получилось. Само собой.

С ней было уютно. Я даже думал, что из этого может выйти нечто большее. Дворники больше не скрипели.

Но сейчас дело было не в этом.

Женя помог разместиться в капсуле моему спутнику, затем подошёл ко мне. Терпеливо дождался, пока я заберусь внутрь своего саркофага.

— Выгрузи нас поближе, ладно? — сказал я.

Он кивнул.

— Как Света?

— Хорошо. Я поработаю и к ней. У нас ферма.

Магические Миры заграбастали вселенную своего ополоумевшего сотрудника и поддерживали её, пытаясь разобрать феномены, случившиеся в результате эксперимента. Во многом — благодаря нажиму Жени. Поэтому привилегий у него хватало. В числе прочих — возможность использовать одну локацию для личных нужд.

Локацию, где жила его любовь.

Шлем я одевал дрожащими руками. Четыре месяца этого не делал. Но сейчас нужно.

— Ты учти, что здесь не зона отдыха, дядь. Не игры. Мне пришлось неделю воевать, чтобы оформить разрешение. Не привыкай, — сказал Женя.

— Я тоже не дурака валял. Второй раз ты меня сюда и силой не загонишь.

Спутник молчал. Он вообще был не слишком разговорчивый. Странно, что вообще согласился. Я потратил много времени и денег, чтобы привести его сюда.

— Готовы? — сказал Женя. Я устроился по удобнее, прогоняя панику. Всё будет хорошо, Егорка. Всё будет хорошо. Ты выйдешь.

Кивнул.

И открыл глаза. Шумела вода. По синему небу плыли облачка, цепляясь за пики гор. Мы со спутником стояли на дорожке из мощёного камня. Она, петляя, шла мимо низкорастущих пышных деревьев и цветочных полян к небольшой нарядной избушке. Слева простиралась пропасть, в которую скатывались десятки водопадов.

— Идём, — сказал я спутнику.

Когда мы подходили к дому, дверь отворилась. На крыльцо вышел Стас. Прищурился, глядя на нас и изменился лицом.

Мы приблизились.

— Здоровушки, певец ртом, — осклабился я. Бард не отреагировал, он смотрел на того, кто прибыл вместе со мною.

— Андрюша… — сказал Стас удивлённо.

— Здравствуй, отец, — ответил мой спутник. — Хорошо устроился.

Я отошёл, поближе к пропасти. Присел, глядя, как в воздух поднимаются облака пара. Долина внизу была изрезана реками. Пахло свободой. Чёрт… А не скучаю ли я по этому миру?

Не знаю, сколько времени прошло в медитации на вид водопадов. Отвлекло меня шуршание камней позади — я обернулся. Стас. Бард сел рядом со мною, тоже глядя вниз. Глаза его слезились.

— Хорошо тут у тебя, — сказал я ему.

— Спасибо, Егор, — ответил он. — Спасибо… Ты не представляешь, как я тебе благодарен. Просто не представляешь…

Я медленно повернулся к нему, прижал ладони к щекам и вытянул губы в изумлении.

— Что не так? — не понял Стас. — Я отвык от тебя, Егор. Поясни, пожалуйста.

— Ты перешёл на «ты», Стасян, — ответил я. — Наконец–то!

— Давно надо было, — кивнул бард. Поднялся. Хлопнул меня по плечу. — Спасибо ещё раз.

Он ушёл, а я остался на краю пропасти, улыбаясь. Это «ты» многое значило.

Очень многое.

КОНЕЦ

13.03.2021

Content

Шут из Бергхейма. Книга третья

Глава первая «Динь?!»

Глава вторая «Динь??!11»

— Сценарист —

Глава третья «Динь»

Глава четвертая «Еммануил и мы подошли из–за угла»

Глава пятая «Услуги эскорта. Недешево»

Глава шестая «Если рыщут за твоею непокорной головой»

Глава седьмая «Дэдлуп»

Глава восьмая «Летят пароходы — привет Мальчишу»

— Сценарист —

Глава девятая «Его–о–о-о высокопреосвященство нам обещал на небе райское блаженство»

Глава десятая «Голоса в моей голове»

Глава одиннадцатая «Бегуницы и теология»

Глава двенадцатая «Потрачено»

— Сценарист —

Глава тринадцатая «Не Геральт»

Глава четырнадцатая «Метаморфозики»

Глава пятнадцатая «Наша радость от вашего посещения не знает границ»

Глава шестнадцатая «А крабик клешнями — клац–клац–клац–клац»

Глава семнадцатая «Залечь на дно в Гелбгартене»

— Сценарист —

Глава восемнадцатая «Я — ваш виртуальный помощник»

Глава девятнадцатая «ПВП или …?»

Глава двадцатая «Пытошная да болталошная»

Глава двадцать первая «Судьба человека»

Глава двадцать вторая «Слом стены»

— Сценарист —

Глава двадцать третья «Братство Конца»

Глава двадцать четвёртая «Короли драмы»

Глава двадцать пятая «Слакер»

— Сценарист —

Глава двадцать шестая «Троллить тролля»

Глава двадцать седьмая «Ловелас»

— Сценарист —

Глава двадцать восьмая «Это другое. Понимать надо»

Глава двадцать девятая «Нэйминг конвеншен»

Глава тридцатая «Господа офицеры, налейте вина»

Глава тридцать первая «Заварушка в портальной»

Глава тридцать вторая «И не друг и не враг, а так»

Глава тридцать третья «Новое — хорошо забытое старое»

— Сценарист —

Глава тридцать четвертая «Егорка не нулл»

Глава тридцать пятая «Дежавю»

Глава тридцать шестая «Твердыня Тысячи Зеркал»

— Сценарист —

Глава тридцать седьмая «Ласт»

— Сталкер —

Эпилог