Иванова Татьяна

ХОЗЯЙКИ ДОЛИНЫ-МЕЖДУ-МИРАМИ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая

Для самых любопытных можно было бы дать точный адрес одного из входов в Долину-между-Мирами. Это нетрудно. Садишься в скорый поезд, отходящий вечером с московского Ярославского вокзала, и приезжаешь рано утром в городок…

Но ведь всякие бывают читатели. Некоторые до сих пор шлют письма Шерлоку Холмсу на Бейкер-Стрит. И вдруг кто-нибудь, такой же доверчивый, сядет в скорый поезд, доедет до маленького городка, пересядет в старенький дребезжащий автобус и выйдет из него через часик пути в безлюдной местности среди непроходимых еловых лесов. Походит-походит по полям и опушкам, а вход в Долину ему не откроется. Он же не всякому открывается. Следующий автобус пройдет здесь через два-три дня. И мобильная связь в этом медвежьем углу отсутствует. И что делать? А главное, кто виноват? Кто? Конечно же автор, так неосторожно и безответственно давший точный адрес входа в Долину.

Поэтому лучше так.

Чтобы попасть в Долину-между-Мирами можно доехать на скором поезде до маленького городка N, на автовокзале пересесть на автобус, проходящий через деревню N-ское, выйти на остановке и пойти вперед по песчаной тропинке, отходящей направо по ходу автобуса от разбитого лесовозами пустынного шоссе. Время от времени в стороны от этой тропинки будут уходить будто бы следы трактора. Но любой наблюдательный человек заметит, что они начинаются ниоткуда и внезапно заканчиваются. И даже, если тракторист был пьян, и трактор перевернулся, резко оборвав след, то этакая махина должна бы и лежать рядом в канаве. Но нет в канаве следов никакой махины. Такое впечатление, что трактор внезапно взлетел в воздух. Только вот никто никогда даже возле заброшенной деревни N-ское, где доживают свой горький век три старухи-алкоголички, не видел летающих тракторов.

Именно по гусеничному следу такого «летающего» трактора «Беларусь» шла поздней осенью девушка лет шестнадцати, шла, куда глаза глядят, ни о чем уже не в силах думать. Девушка в джинсах, в пестрой куртке, в зеленой шапке с помпончиком, с кожаным рюкзачком, тоненькая и хрупкая. Из-под зеленой шапочки выбивались темные вьющиеся волосы; длинные ресницы обрамляли большие зелено-карие глаза. Она выглядела бы красивой со своим высоким лбом, прямым носом, соразмерным, красивым ртом, если бы не ее дерганые, судорожные движения. То дергалось плечо, то она вся вздрагивала, то нервный тик перекашивал тонкие черты лица молоденькой девушки. Причем у нее самой это не вызывало никаких неприятных чувств. Девушка давно привыкла к собственным судорожным движениям.

Она вообще ко многому в своей жизни притерпелась, но накануне вечером что-то важное в ее душе надорвалось. Она прибежала к своему парню просто за утешением, за каким-то душевным теплом, ей больше не к кому было идти. И почему было надо сразу заваливать ее в постель? Почему ничего кроме этой самой постели в их отношениях нет? И ладно бы ей это все так безумно нравилось. Нет же, просто чтобы быть как все. И когда он заснул после всего в своей постели, она оделась и ушла, куда глаза глядят. Идти по-прежнему было не к кому. Вокруг плескался огнями фонарей темный вечер, и она вдруг решила, что будет неплохо провести наступающую ночь в каком-нибудь поезде дальнего следования. Там хоть поспать можно. И заодно вообразить, что она взяла билет в новую жизнь.

Станция приглянулась смешным названием, и девушка взяла билет до городка N. А там нужно было как-то провести день, никаких достопримечательностей, кроме пяти банков, в маленьком городке не было. Поэтому она села в первый попавшийся автобус и вышла из него, когда ей надоело ехать, подпрыгивая на ухабах разбитого шоссе; вышла, подчиняясь внутреннему голосу, среди глухих темных ельников, березняков с опавшей листвой и зарастающими березками полей с бурой, пожухлой травой. И теперь она шла, эта странная одинокая девушка-подросток, по гусеничному следу под серым неприветливым осенним небом, не обращая внимания на мелкий дождик. Она дошла до того места, где следы трактора внезапно обрывались, и сделала шаг вперед. Если бы кто-нибудь ее видел, он бы подумал, что путница просто исчезла в сумраке осеннего дня. Но перед ней самой внезапно блеснул яркий свет летнего солнца, над головой просиял глубокой синевой высокий небосвод, а внизу, в основании того холма, на склоне которого она оказалась, сверкала яркими куполами и тонкими шпилями Долина-между-Мирами.

Путница замерла на несколько мгновений, точно узнавая что-то родное, но забытое, точно просыпаясь от затянувшегося сна. Расстегнула и сняла куртку, стащила шапку, оставшись в джинсах и зеленой водолазке с изображением котика. Волосы рассыпались по плечам, каштановые вьющиеся волосы со множеством золотистых прядей. Она собрала их в хвост на затылке; никуда спешить не хотелось, хотелось продлить мгновение внезапно сбывшегося чуда. Путница немного постояла в раздумьях, глядя вниз, потом расстелила куртку на большом камне, села и достала из рюкзачка купленные на вокзале пирожки и бутылочку с водой. Самое время было сделать паузу и поесть.

Внизу величаво несла свои воды широкая река, на одном ее берегу был глухой лес, в котором сверху проглядывались редкие крыши домов. А на другом берегу, в петле неизвестной реки привольно раскинулся город без всяких городских стен. Сразу привлекал внимание темно-синий почти плоский купол огромного здания, рядом стремились ввысь готические шпили каменного замка, окруженного каменными домиками причудливой архитектуры, утопающими в зелени садиков. Девушка, неспешно поедая пирожки, разглядывала долину внизу, закрытую с трех сторон уходящими в небо зелеными склонами гор. С четвертой стороны, там, куда, сделав плавную петлю вокруг города, несла свои воды неизвестная река, ничего кроме зелени лесов видно не было.

Путешественница поела, встала, упаковала куртку в рюкзак, решившись спуститься во вроде бы незнакомую, таинственно возникшую, но будящую в ее памяти смутные образы, долину.

— Алейсия!

Девушка оторвала взгляд от завязок рюкзака и обернулась на звенящий от сильного потрясения голос. Перед ней внезапно возникла красивая женщина, невероятно похожая на нее саму, только постарше, уверенная в себе и одетая как на картинах Рафаэля. Двуцветные, каштановые с золотыми прядями волосы были перевиты вышитыми золотом лентами и убраны в причудливую прическу.

— Наконец-то ты пришла, — незнакомка с болью в глазах отметила судорожные движения юной девушки, из-за которых та не могла стоять неподвижно.

— Кто вы?

— Я мать твоей матери, твоя бабушка.

Еще одна судорога исказила черты лица молоденькой девушки. Она вспомнила эту женщину. И отрешенное спокойствие внезапно ее покинуло, оставив жгучую душевную боль.

— А где же вы были раньше? — стараясь удержать слезы, сглотнув, с трудом спросила она. — Почему никогда не навестили? Почему я даже не знала о вас? Вы меня бросили? Бросили одну в том мире?

Женщина замедлила с ответом. И этих мгновений промедления хватило, чтобы ее внучка, не справившись со жгучей обидой, добавила. — Не хочу вас видеть!

И сделала шаг назад.

И тут же оказалась в московском дворике под слабо моросящим осенним дождем, унося в памяти сказанные ей вслед слова: «Я не могла. Я ведь Хозяйка Долины».

Путница быстро развязала завязки рюкзака, накинула поверх уже влажной водолазки теплую куртку. Мир вокруг был погружен в сумрачный дождливый полумрак. Несмотря на то, что был еще не вечер, в многоэтажках вокруг уже светились электрическим светом окна.

— Алеся, наконец-то я тебя нашел. Где ты вообще была? Ночью-то этой?

— Привет, — ответила она своему парню внешне спокойно. Из-за мелких капель дождя слезы на щеках не были заметны. — Слышь, я тебе потом расскажу. Пойду домой, я устала.

Он протянул к ней руки, но Алеся, увернувшись, быстро пошла к своему подъезду.

— Любимая, не покидай меня, — грустно сказал парень, держась рядом с ней. — Я не смогу жить без тебя.

Она промолчала, набирая код для входа в подъезд.

— Потом созвонимся, ладно? — девушка захлопнула за собой дверь в подъезд и прислонилась к ней спиной. В квартиру подниматься не хотелось, было очень плохо. Эта фраза «я не могу жить без тебя» сразу напомнила ей любимую Владову присказку: «Я не могу жить без тебя, — сказала аскарида, вынужденно оставляя Вовочку после приема декариса». Влад вообще обожал такие циничные присказки, над которыми хихикали все студенты их медицинского колледжа.

Только вспомнив о том, что сможет от всех отгородиться в своей отдельной комнате, Алеся заставила себя подняться на лифте на свой этаж.

Отца, естественно, дома не было, несмотря на общероссийский выходной. Мама встретила ее в прихожей, как всегда прижимая к груди концы сползающей с плеч шали.

— Тебя твой парень обыскался, — тихим, фальшиво-ласковым голосом сказала она. — Повезло тебе с ним.

Алесю передернуло от фальши, но она никогда бы не решилась признаться вслух в том, как остро она ее чувствует.

— Сказал мне только что, что жить без меня не может, — ответила она, снимая кроссовки.

— Повезло. Он не то, что твой отец, — пожаловалась ей мама. — Не вздумай его бросить.

— Не брошу, — тихо ответила девушка. — Просто сегодня сильно устала.

В конце концов, действительно, Костя даже и не замечал никаких других девушек, с тех пор, как они с ним начали встречаться. В том мире, который окружал Алесю, это был не самый плохой вариант.

— Он уговаривает меня, не поступать в мединститут, — снова заговорила девушка. — Говорит, что боится, что я там встречу еще кого-нибудь и брошу его. А он без меня жить не может, — она интуитивно чувствовала неправильность Костиной позиции и вслух пересказывала его слова, надеясь, что хоть что-то для нее прояснится. — Он и медколледж мой не одобряет.

— А зачем тебе мединститут? — все так же тихо и без эмоций спросила мама. — Тебе твой отец оставляет столько денег на карманные расходы, сколько ты, работая простым врачом, никогда иметь не будешь. И потом, врачебная деятельность портит нервы.

— Зачем мне мединститут? Не знаю точно, но мне нужно.

Она вошла в свою комнату. Сработал домофон. Это вернулся домой отец. Алеся осталась в комнате, отец не любил, когда она его встречала. Когда его встречала мама, он тоже вроде бы не любил, но мама все равно его встречала. Вот как сейчас.

— Ну и с кем ты провел этот день? — тихо, низким голосом, с горечью спросила она.

Алеся знала, что сейчас у все еще очень красивой женщины, потерянно стоящей в прихожей, медленно сползает шаль с плеч. И все упреки, которые тихо высказывала сейчас ее мама, она много раз слышала. И кончались эти сцены всегда одинаково. Отец утаскивал маму в их спальню, и ясно, чем они там занимались. Их дочка подозревала, что маме попросту нравилось изображать из себя жертву изменника мужа. И ей все чаще казалось, что отец нарочно изменял маме с другими женщинами, чтобы спровоцировать такие тихо-страстные сцены. Во всяком случае, он никогда не скрывал своих измен.

И оба родителя никогда не замечали, как горько плакала, задыхаясь от этой патологической фальши, молоденькая девушка в отдельной комнате.

А сейчас у нее были дополнительные основания для слез. Почему та смутно знакомая женщина из Долины никогда не связывалась с ней раньше? Даже если она и вправду не могла покинуть то место, то хоть весточку передать могла? Если бы ей не было все равно, как там живет ее внучка в другом мире. И, мучаясь от обиды, Алеся твердо решила, что больше она в Долину не попадет. Будет жить дальше, как живется.

Но все получилось совсем, совсем не так, как она планировала.

Глава вторая

В себя Алеся приходила несколько раз, снова и снова теряя сознание в завихрениях неимоверной боли. Когда она окончательно вынырнула из небытия, вроде бы ничего уже не болело. Медленно осознавая, что осталась жива, она не сразу открыла глаза. А потом уже попросту притворилась спящей, услышав голоса, мужской и женский. Разговор шел на каком-то странном языке, который она почему-то понимала.

— Я требую, чтобы для цивилизации 3XD был заблокирован вход в Долину-между-Мирами, — холодно сказал мужчина рядом с Алесиной кроватью.

— Ты слишком категоричен, Харрайн, — мягко ответила ему женщина.

Алеся осторожно огляделась из-под длинных ресниц. Она лежала на мягком ложе в незнакомом помещении с арками входов, за которыми были видны увитые цветущими розами ажурные кованые решетки. От браслетов на ее руках отходили провода, наверняка, к медицинским приборам. Чтобы это точно увидеть, нужно было повернуть голову, Алеся не стала шевелиться. Женщиной с мягким голосом оказалась Хозяйка Долины. А вот стоящий к Алесе спиной мужчина, высокий, соразмерно сложенный, с заколотыми в хвост двуцветными волосами, каштановыми с рыжими прядями, был ей незнаком.

— Я категоричен? Я десять часов с небольшим перерывом участвовал в операции по спасению жизни молодой искалеченной Хозяйки. Зачем вы отдали девочку в Третий мир?

Его собеседница тяжело вздохнула.

— Харрайн, ты даже и не догадываешься, в каком сложном положении мы были. Решение приняла ее мать, а мы не стали вмешиваться, потому что Третий мир — самый многолюдный из всех миров. Элинаре с ребенком было проще там затеряться.

— А то, что ребенка там развратят, вас не беспокоило?

— Харрайн Лэндигур!

— А что я еще могу сказать, когда вижу несовершеннолетнюю девочку с ребенком во чреве?! — голос он не повышал, но холода в его интонациях было столько, что Алеся невольно поежилась. — Да и потом, я неплохо знаком с их искусством.

— И лучше бы ты с ним не знакомился. Твою просветленную психику очевидно травмируют их фильмы последних лет, — в голосе Хозяйки прозвучала еле заметная ирония, как раз такая, что придраться невозможно, а из себя выводит.

— Причем здесь моя психика?! — возмутился собеседник. — Это объективно до последнего развращенный мир. Там богема заместила элиту общества. С представителей 3XD в принципе невозможно взять клятву, потому что для них нет ничего святого. Матери убить своего еще даже не родившегося ребенка — нет проблем. Верность больному супругу — для них абсурд. Девственность — тот груз, от которого нужно избавиться как можно скорее. Ни совести, ни чести!

— Харрайн, ты бы лучше вспомнил о нравственности у вас за Стеной. А о фильмах «из-за Стены» я вообще молчу, хотя «неплохо знакома с этим совсем даже не искусством», — прежним, вроде бы безупречно вежливым тоном ответила Хозяйка. — Вспомни, пожалуйста, что в нашу долину попадают никак не члены правительства, а изгои Третьего мира. Те, кто как раз не может жить по их правилам. Те, кто хотят вырваться. Жестоко бы было закрыть для них вход сюда.

— У них даже изгои заражены общей безнравственностью, — вернувшись к своему ледяному тону, заявил местный праведник.

— И это ты говоришь после десятичасовой операции, проделанной вместе с хирургами Третьего мира? Даже тяжелейший совместный труд по спасению человека не примирил тебя с представителями 3XD? Харрайн, ты меня удивляешь.

На несколько секунд повисло молчание.

— Да, диагностическая аппаратура у них неплоха, — немного смягчившимся голосом ответил Харрайн. — И, по крайней мере, остатков нравственности хватило, чтобы придержать языки в вашем присутствии, Хозяйка. На ваше счастье, вы не слышали, как выражаются хирурги Третьего мира, когда их ничто не сдерживает, — и он продолжил прежним, властным, ледяным тоном. — Вы меня не убедили. Как официальный представитель базового для Долины, Второго мира, я требую запечатать вход в Долину между Мирами для цивилизации 3XD.

— Я поняла тебя, Харрайн.

От мысли о том, что вход в ее родной мир, а Третий мир — это, судя по всему, Земля, будет закрыт, Алесе стало невероятно больно. Почему-то вспомнилось, как легкий ветер сдувает снег с белых березок, как с шальной радостью чирикают по весне воробьи во дворе, а молодые мамы с колясками улыбаются и жмурятся от лучиков весеннего солнца. Навсегда! Закрыть этот мир навеки. Трудно сказать, за что, или вопреки чему люди любят свою Родину. И почему им больно слушать, как ее поносят посторонние люди.

Над головой больной девушки пронзительно-тревожно зазвенел какой-то сигнал. Харрайн мгновенно развернулся к ложу с пациенткой, пару секунд изучал показания приборов, высвечивающихся на экране над ее головой, затем осторожно сделал шаг к постели.

— Разве Юная Хозяйка понимает язык Долины? — совсем другим, мягким голосом спросил он.

— Она до пяти лет росла здесь.

Алеся смотрела в лицо неторопливо приближающегося к ее ложу опасного Харрайна не в силах отвести от него глаз. Совсем другим представлялся ей этот человек по его ледяному голосу. А он оказался молодым человеком с прямым, по-мужски массивным носом, с крупным ртом, с прямыми густыми темными бровями, у переносицы они были приподняты чуть вверх, причем одна бровь слегка выше другой. У него были темные, невероятно добрые глаза. Не слишком красивый, но очень обаятельный человек.

И такая страшная уверенность в своей правоте.

Алеся не замечала, но легкие судороги одна за другой сводили мышцы ее лица, шеи и плеч, чего, конечно, не было, пока она была без сознания. Харрайн плавно сел на сидение возле высокого ложа, не спеша, не отводя взгляда от лица пациентки, положил одну руку рядом с ее правой рукой, другую — на подушку рядом с головой. На несколько секунд взгляд врача затуманился. Алесе же сразу стало легче. Недавние боль и обиды, тяжелые воспоминания и мрачные предчувствия отступили, стали неважными. И даже обида и тревога за свой родной мир отошли вглубь сознания.

Больная глубоко вздохнула.

— Как я здесь оказалась?

Она заставила себя отвести взгляд от неожиданно привлекательного лица Харрайна и посмотреть на Хозяйку Долины, неподвижно застывшую в ногах возле ложа больной. Трудно было воспринимать ее как бабушку, слишком молодой и эффектной та выглядела.

— Ты умирала, — вздохнув, ответила Хозяйка, рассеянно пошевелив рукой расшитую речным жемчугом длинную юбку, — По законам Долины-между-Мирами, когда одной из Хозяек Долины грозит смерть, Хозяйка оказывается здесь, в каком бы Мире она ни была.

— Одной из Хозяек…

— Да. Ты моя внучка. Следовательно, также Хозяйка Долины. Младшая Хозяйка.

— Я умирала?

— Да. Судя по характеру повреждений, тебя сбили с ног и пинали ногами в живот. Ох, Алейсия!

— Точно, — прошептала Алеся. Воспоминания по-прежнему не причиняли никакой душевной боли. Хотя вполне могли бы вызвать. Костик сначала стоял вдали и бормотал какую-то чушь, а потом, кажется, вовсе убежал.

— Кто с вами так поступил? — спросил Харрайн сочувственно, не меняя положения своих рук.

— Я не видела. Мы просто шли по улице. Я не знаю…

— И я не знаю, было ли это проделано сознательно, но зачатие и смерть вашего ребенка, Алейсия, пробудили в вас природные способности, — все так же сочувственно сказал Харрайн, опустив голову. — Вы по крови принадлежите нашему миру. Теперь в вас пробуждены способности целительницы. И немалые способности.

— Что ты хочешь сказать, Харрайн? Что значит «проделано сознательно»? — каким-то сдавленным голосом спросила Хозяйка.

— А что я еще могу предположить, если знаю, что в Третьем мире существуют технологии по искусственному прерыванию ранней, специально вызванной, беременности у девушек лет шестнадцати-семнадцати? — с горечью в голосе ответил Харрайн — Для чего это делается? Чтобы, используя освобожденную энергию материнства, юные женщины могли, не поверите, победить в спортивных состязаниях. Врачи Третьего мира рассказывают потрясающие вещи. Потрясающие…

Алеся вновь посмотрела на Харрайна. Тот как раз поднял голову, и его пациентка снова не смогла отвести взгляд от темных глаз, смотревших как бы вглубь ее души. Он встал и вопросительно взглянул на Хозяйку Долины.

— Твое требование, Харрайн, о закрытии входа в Долину для цивилизации 3XD будет вынесено на Совет представителей Миров. Я должна посоветоваться, прежде чем принять такое важное решение. Сам же, я уверена, понимаешь.

Харрайн неглубоко поклонился.

— Хотелось бы уточнить еще вот что, — он продолжил весьма прохладным тоном. — Полагаю, что даже в Третьем мире избиение беременных молодых женщин не является основным занятием уличных прохожих. Следовательно, ваши попытки скрыть там Алейсию от возможных злоумышленников себя исчерпали, не так ли?

— Это нехороший вопрос, сложный и очень болезненный, — с досадой и горечью ответила Хозяйка, забыв о своем вежливо-ироничном тоне, стараясь не смотреть на больную девочку. — Вопрос, есть ли вообще злоумышленники. Даже учитывая самые последние события, логически достовернее считать, что все происходящее в последние десятилетия с Хозяйками Долины — просто случайная цепь трагических совпадений. Но я отлично поняла твою мысль, Харрайн. Можешь не продолжать.

— Кстати, разве Алейсия не выделялась среди жительниц Третьего мира своими двуцветными волосами?

— Они там еще и не так волосы красят.

— С пяти лет?!

— А хоть бы и с пяти… Ах, уж иди, иди Харрайн.

— С превеликим почтением, уважаемая Хозяйка, дозвольте откланяться.

Хозяйка Долины неопределенно взмахнула изящной ручкой в направлении арки выхода в сад с розами и, больше не обращая внимания на официального представителя Второго мира, опустилась на сидение перед Алесиным ложем. Харрайн молча вышел в указанном направлении.

Обе женщины некоторое время не говорили ни слова. Как-то было ужасно неловко.

— Он почти усыпил тебя, — сказала, наконец, старшая. — Очень старался успокоить. Скажи, ты на меня все еще сердишься?

— Нет, — ответила Алеся, почувствовав, что ресницы и вправду становятся очень тяжелыми. — Вы спасли мне жизнь.

— Твое дитя спасти не удалось. Она была уже мертва.

— Аа-а, — отстраненно протянула юная мать убитого ребенка. Было грустно, но не более того.

— Все эти годы я была единственной Хозяйкой Долины. Я не могла ее покинуть, — Хозяйка оправдывалась и нервничала. — Даже чтобы навестить тебя. У Долины-между-Мирами есть свои законы, ненарушаемые законы. Сюда можно попасть из любого Мира, и пронести с собой все, что захочется. Но ничто материальное, ни живое существо, ни даже какой-либо предмет не может переместиться из одного мира в другой через Долину-между-Мирами. Все встречаются здесь, изучают искусство и технологии друг друга и расходятся по своим Мирам, не взяв с собой ничего чужого. Исключением являемся только мы, Хозяйки Долины. Если нас в Долине хотя бы две, то одна может свободно путешествовать между Мирами. Но я осталась единственной…

— Ах вот оно что, — засыпая думала Алеся. — Она действительно не могла меня навестить. Никто и вправду не виноват. Хотели как лучше…

— Даже Хозяйка не может, направляясь в один Мир, взять с собой что-нибудь из другого Мира. Это наиболее жесткий закон Долины: ничто материальное не может попасть в другой мир. Есть еще один, очень важный закон, — с трудом преодолевая неловкость ситуации, сбиваясь на лекторский тон, продолжала Хозяйка Долины. — Сюда могут попасть далеко не все представители цивилизации, имеющей свой вход в Долину. Существует, так называемый, ментальный фильтр Долины-между-Мирами. Прости, родная, но тем, кто сюда попадал с Земли, я никак не могла доверить твои поиски. Результативно это мог сделать кто-нибудь на уровне международной полиции, а выходить на них мне казалось опасным. Не понимаешь, почему? Никто не может понять, как такое возможно, но не исключено, что кто-то в состоянии отследить даже перемещающуюся между Мирами Хозяйку Долины. Опасно было привлекать к тебе внимание. Но спи, спи, милая. У нас еще будет время, поговорить.

Сонная Алеся окончательно было закрыла глаза. Но неожиданно вздрогнула и снова их открыла. На одной из стен, выложенных узорами разноцветных камней, как-то тревожно взвыв, включился ранее незаметный экран. И возникло изображение свирепого мужчины, лысый череп которого был покрыт цветными татуировками.

— Дорогая Хозяйка, — он сделал изящный поклон, впечатляющий еще и по контрасту с хищным обликом мужчины. Красиво легли складки алого плаща, — я услышал, что молодой наглец Харрайн Лэндигур посмел предъявить вам ультиматум. Если вы не желаете его выполнять, то знайте, что Пятый мир всегда готов принять на своей территории Долину-между-Мирами. Не обязательно выполнять условия Второго мира, если они вас тяготят, — он опустился на одно колено, плавным жестом прижав к груди правую руку.

Хозяйка еле слышно вздохнула.

— Нодзараи, приветствую тебя и благодарю за поддержку. Ты предлагаешь изменить базовый мир Долины? Это возможно?

— Вполне.

— Подожди. Я сейчас.

Она еще раз вздохнула, погладила засыпающую Юную Хозяйку по вьющимся каштаново-золотистым волосам, и мгновенно исчезла из помещения.

Глава третья

В следующий раз Алеся проснулась, когда рядом никого не было. Она лежала, неторопливо вспоминая последние невероятные события, и разглядывала помещение, в котором оказалась. При попытке встать, выяснилось, что у нее сильно кружится голова, и вообще становится как-то нехорошо. Она удобно улеглась, обняла подушку и огляделась. Оказалось, что ее ложе стоит в одном из углов продолговатого помещения. Стена, у которой оно стояло, выложенная коричнево-золотистыми и зеленоватыми камнями разных оттенков в панно со смутно угадывающимися очертаниями трав и птиц, была единственной сплошной стеной в помещении. За арочным выходом в противоположной стене были видны вьющиеся розы в саду, колеблющиеся от капель дождя. В одной из боковых, длинных стен комнаты была еще одна арка с выходом в тот же сад. Арка в четвертой стене, видимо, ведущая вглубь помещения, была завешена занавесом из переливающихся стеклянных палочек и шариков. Пол в помещении тоже был выложен каменной мозаикой. Потолок же был в форме низкого свода с изображениями больших белых птиц среди темно зеленых листьев. Красивая деревянная мебель с множеством гнутых деталей была расставлена вдоль стен.

Так значит, сейчас Алеся находилась в практически забытой ею Долине между Мирами и могла отсюда переместиться в любой из Миров, имеющих вход в Долину. Прикольно.

Она задумчиво вглядывалась в уютно приглушенные дождем очертания розового сада за аркой выхода.

Так, минуточку. Еще было сказано о том, что кто-то может на нее охотиться. Но это было уже из области странного. Из той же области, что и вопрос, зачем было бить ее ногами. Нож в живот или пуля в голову, и все бы было кончено. Помнится, Костик кричал, чтобы она не сопротивлялась, тогда они оба останутся живы. И как она могла, спрашивается, сопротивляться, скрючившись на асфальте? Но они оба действительно остались живы. Только девочка погибла. Ее нерожденная дочка. Ребенок, в появлении которого был виноват как раз вовремя не предохранившийся Костик. Алеся подозревала, что ее парень таким образом пытался помешать дальнейшей учебе своей девушки. Ну и ладно. Из-за Костика страдать точно не стоит.

Она еще какое-то время созерцала, как крупные капли дождя шевелят листья и цветы роз. Затем крепко прижала к себе подушку, заставив себя честно оценить недавние события. Потому как страдать она все же будет. Кажется, ее посетила первая любовь. Это та, которая всегда несчастная.

— Алейсия, добрый день, — Хозяйка внезапно возникла в помещении.

Интересно, Алеся тоже так может?

— Добрый, — отозвалась девушка, разглядывая свою, так сказать, бабушку в длинном, до полу, светло-золотистом платье и легком узорчатом плаще поверх него. Волосы Хозяйки, были уложены на прямой пробор в сложную, высокую прическу, перевитую темными лентами, подчеркивающую высокий красивый лоб и четкие дуги бровей. У Алеси брови были прямыми и более густыми. В остальном обе Хозяйки были очень похожи. Даже зеленовато-карий цвет глаз совпадал.

— Скажи, пожалуйста, как мне тебя лучше звать? Не бабулей же? — Алеся честно помогала своей родственнице преодолеть существующую между ними неловкость.

— Зови Ольсинеей, — с облегчением улыбнулась старшая Хозяйка. — Что тебя сейчас больше всего интересует? Я родом из Второго мира. Моя дочь по крови принадлежит тоже Второму миру, поэтому, кстати, у тебя нет ни братьев ни сестер. С мужчиной из Третьего мира у Элинары скорее всего общих детей не было бы даже если бы она… ладно, это тяжело…

— Скорее всего?

— Биологи нашего Университета давно изучают проблему совместимости человеческих рас из разных миров. Вроде бы по хромосомному набору мы все одинаковые, совместное потомство могло бы и появиться. Но что-то там неправильно с цитоплазматической наследственностью. Не образовывается полноценная зигота. Ну или где-то так.

Ольсинея замолчала, подошла к ближайшей арке, выходящей в сад, и закрыла стеклянные двустворчатые двери, мокрые от дождя, с прилипшими к стеклам лепестками роз. Секунду помедлила, повернула небольшой рычаг, и выехавшая прямо из стены дверь из цветного витражного стекла отгородила их комнату от внешнего мира. Точно так же Хозяйка закрыла и второй выход в сад. И, направляясь обратно к ложу с больной, зажгла электрические светильники на стенах. Неяркие отблески из витражных окон-дверей загадочно переливались на полу, светильники мягко высвечивали каменные узоры на стенах. Комната выглядела и загадочной и уютной. Здесь вообще все было невероятно уютным.

Ольсинея пододвинула поближе к Алесиному ложу удобное кресло и грациозно опустилась в него.

— Тут еще ширмочка есть. Вот смотри. Последняя разработка Госпиталя. Звуконепроницаемая. А вот смотри, эта кнопка выдвигает из кровати все, что тебе нужно. Видишь? Потом убираешь обратно, очищение происходит автоматически… Я не отдала тебя в Госпиталь. Оставила у себя. Я ведь тоже целительница. Хочешь есть? Или просто поговорим?

— Нет, есть не хочу.

— Оно и понятно. В тебе столько всего зашили. Ты бы умерла, если бы не врачи нашего Госпиталя. У нас лучший во всех Мирах госпиталь. Ты могла видеть его сверху, когда приходила в последний раз. Темно-синий большой купол…

— Помню.

— Расскажи мне о себе. Пожалуйста.

Судороги исказили черты лица больной.

— Тогда расскажи о твоей матери. Я даже о ней ничего не знаю…

— Минуточку, теперешний муж моей мамы мне не отец? Я думала, что они сначала встречались, потом родилась я, потом они поженились.

— Нет. Твой биологический отец родом из Второго мира. Но кто он, мы не знаем. У Элинары провалы в памяти.

— Как все запутанно.

Они помолчали. Две такие близкие и такие чужие.

— Мама вышла замуж за моего отца после кругосветного путешествия. Я сейчас подумала, что они и познакомились на корабле. Раньше я думала, что путешествие было свадебным.

— Аа-а.

Говорить было сложно. Слишком многое их разделяло.

— Думаю, что должна первой начать рассказывать, — решительно сказала Ольсинея, но вдруг резко замолчала. С потрясенным лицом медленно обернулась, затем плавно встала.

В глубине помещения, раздвинув стеклянные нити занавеса, стоял, прислонившись к арке входа, высокий человек с темной, шоколадного цвета кожей. Глаза на темном лице сияли серебристым светом.

— Фардар, — будто не веря своим глазам, произнесла Ольсинея, медленно подходя к неподвижно стоящему человеку.

— Я вернулся, Оттинэ, — тихо сказал тот, раскрывая ей свои объятия.

Та, которую он назвал Оттинэ, всхлипнула и бросилась к нему, чтобы легко обнять его за шею и прижаться щекой к груди незнакомца. Темные руки сомкнулись поверх ее узорчатого плаща. Оба замерли.

— У тебя сломаны два ребра, — сказала Ольсинея, отстраняясь. — Лишняя жидкость в средостении. Сердце… Тебе вообще сердце нужно? Как ты еще на ногах стоишь, непонятно.

— Все как обычно, — усмехнувшись, ответил Фардар низким голосом, — но не отправляй меня в Госпиталь. Оставь у себя. Я так соскучился… Теперь я вернулся к тебе надолго. Они уничтожили даже камни вызова.

— Сядь сюда. Подожди. Я сейчас.

Хозяйка Долины исчезла, но темнокожий Фардар не сел туда, куда она указала. Он осторожно подошел к ложу Алеси и, скривившись, сел на сидение рядом с ее постелью.

— Ты не возражаешь, я составлю тебе компанию на время твоей болезни? Здесь были отличные ширмы еще три с лишним года назад. А они всегда совершенствуются. Ты согласна? — его глаза перестали излучать яркий серебристый свет и стали темно-синими с серебристыми искорками в глубине.

Алеся кивнула, разглядывая нового человека, крепко прижав к себе подушку. У темнокожего незнакомца были правильные, совершенно европейские черты лица, нос с горбинкой, черные немного вьющиеся волосы, черные усы и небольшая бородка. И, главное, ей внезапно стало рядом с ним как-то удивительно хорошо.

— Меня зовут Фардар из Иселдау, — вежливо сказал незнакомец. — Я Хранитель Равновесия с Дарелада. И, что еще важнее, супруг Хозяйки Долины.

— А меня зовут здесь Алейсия. Короче, я внучка вашей Хозяйки.

В этот момент в комнате снова возникла Ольсинея и изнутри распахнула окно-дверь в сад. Оттуда сначала занесли мощную кровать с лежащими на ней приборами, проводами и экраном. Затем быстро вошли несколько человек в форме, скорее всего врачебной.

— Наш разговор немного откладывается, — сказал Алесе Хранитель Равновесия, с легкой усмешкой разглядывая вошедших. — Ого, сколько вас на одного.

Ширмочки и вправду оказались свето-звуко-непроницаемыми. Ничего из того, что происходило у ложа Фардара, Алеся не видела. Но на стене, выше ширмочки горел экран с показаниями медицинских приборов. Кардиограмма подсвечивалась тревожным красным. И Алеся уже достаточно проучилась в медицинском колледже, чтобы сообразить, что сердце у Хранителя с Дарелада серьезно барахлит. Когда кардиограмма приняла более-менее близкий к норме вид, из-за ширмочки выскочил налысо бритый парень в медицинском костюме и подскочил вдруг к Алесе.

— А, привет, страдалица, — сообщил он по-русски, изучая показания приборов над ее головой. — Лежишь? Ну лежи-лежи. Гарантируем отсутствие спаек. Жалко, конечно, что одна в кровати. Но вдвоем пока тебе опасно. Вот подживет немного и тогда — пожалуйста. Сережа, кстати, — он улыбнулся и подмигнул.

— Алеся, — представилась девушка в ответ. — Из-за таких ваших шуточек, Сережа, господин Лэндигур собирается запечатать для Земли вход в Долину.

— Господин Лэндигур? Это Гарри-то? Не-е. Он парень занудный, конечно, но не до такой степени. Потом, что я такого сказал? От тебя, между прочим, вся Вселенная ждет рождения следующей Хозяйки. Так что не комплексуй. Мы несколько часов возились, чтобы ты в следующий раз смогла родить здорового ребенка. Целитель из Девятнадцатого мира даже в обморок хлопнулся. Он вообще чувствительный. Гарри, кстати, специально на операцию вызвали, — он еще раз подмигнул. — Ладно. Я побежал. Теперь тебе господин Хранитель настроение поднимать будет. Он круче вареного яйца. Увидишь.

И молодой врач снова скрылся за ширмочками у постели Фардара с Дарелада.

Когда Алеся в следующий раз вынырнула из своего сонного состояния, ширмочка у соседнего ложа была чуть сдвинута. Никого из врачей возле больного не было. На его постели сидела Хозяйка Долины в светлом свободном одеянии, ниспадавшем до полу, с распущенными и попросту сколотыми сзади волосами. Фардар держал ее за руку, неотрывно глядя в глаза, а она, склонившись к нему, закусив губу, не в силах сдержать слезы, гладила свободной рукой его лоб и виски.

Алесе невольно вспомнились стихи любимого поэта-романтика Николая Гумилева.

«— После стольких лет я пришел назад.

Но изгнанник я, и за мной следят.

— Я ждала тебя столько долгих лет.

Для любви моей расстояний нет.

— Смерть в дому моем, смерть в дому твоем.

— Ничего, что смерть, если мы вдвоем».

Она снова заснула, бесшумно задвинув собственную ширму.

С утра, когда девушка раздвинула ширмочку, створки дверей в сад были полураспахнуты, лучи яркого солнца оживляли узорчатую мозаику на каменном полу. Ширма у постели ее соседа была полностью отодвинута. На нем была надета такая же голубая пижама, как и на ней, и он явно с нетерпением ждал пробуждения своей соседки.

— Доброе утро, Алейсия.

— Доброе. А можно спросить? А вы — Хранитель чего?

Вот вряд ли он был хранителем Кольца Всевластия.

— Это называется грамотно «равновесной точкой покоя».

Точно, он не из Средиземья. Там так не выражались.

Фардар усмехнулся.

— Если понятнее, то, например, в моем присутствии человеческим душам проще найти путь к точке покоя для каждой конкретной души.

Угу, ходячий экстракт пустырника, фирмы «Эвалар», то есть. «Контролируй свое настроение».

— Скорее, «Не бойся, я с тобой», — весело ответил Хранитель.

Минуточку, она вслух бормотала, или он мысли читает?

— Простите, а вы всегда такой были? И как вы встретили Ольсинею?

Фардар ей улыбнулся, сверкнув ослепительно белыми зубами.

— Я владетель Иселдау от рождения. Но Хранители могут родиться в любой семье. Когда стало ясно, что я как раз урожденный Хранитель Равновесия, меня забрали на воспитание из семьи. Раньше это было очень почетным призванием. Однако нам, последним Хранителям на Дареладе, не повезло со временем, когда мы вызваны к жизни.

Алеся сползла из полусидячего положения в любимое положение «лежа на боку с крепко прижатой к груди подушкой» и приготовилась внимательно слушать невероятную историю невероятного соседа.

— Хранители на Дареладе всегда безоружны. Защищать собственную жизнь, сражаясь, нам не дано. Но никогда раньше никто бы не дерзнул поднять руку на Хранителя. Поэтому лет этак тридцать назад я, не такой уж и юный, но доверчивый как непуганый лось, не спеша, ехал по лесной тропинке. Мягкие лучи солнца сквозь дубовые листья, поросль орешника, лесные цветы у тропинки под копытами коня… и вдруг свист арбалетной стрелы и пронзительная боль. Я упал с коня, понимая, что умираю. Умираю, застреленный несколькими арбалетными стрелами. А ведь на мне был плащ Хранителя. Ошибки быть не могло. Да и никогда не бывало. До моего гаснущего сознания донеся резкий треск, и я инстинктивно перекатился в густые кусты орешника.

И внезапно произошло чудо, я оказался в Госпитале Долины-между-Мирами. И теряя сознание окончательно, увидел рядом с собой самую удивительную женщину во всех Мирах, — Фардар мечтательно улыбнулся. — Когда я пришел в себя, то сначала думал, что она мне приснилась, так невероятно хороша была Оттинэ. Впрочем, мне, выросшему в мире категории «F», в обществе, где не было даже огнестрельного оружия, все здесь поначалу казалось сном…

Обычно Хранители равновесия о браке не думают. Мы одиночки по природе своей. И я о себе так думал, пока не встретил Ее… Тебя радует моя история, Алейсия? Но подумай вот о чем. У Хозяйки Долины множество обязанностей, которыми она не может пренебречь. И я не мог бросить вверенных мне людей, даже если некоторые из них пытались меня убить. Сюда, в Долину, я возвращался в лучшем случае измученным, иногда при смерти. Каково ей было все время ждать своего любимого, зная, что если он и вернется, то полумертвым? Подумала? Наше счастье легким не назовешь.

— Но она все же сказала вам «да»? Понимая все это?

— Оттинэ? Ты ведь о ней тоже ничего не знаешь? Точно? — Фардар вытянулся в постели, попробовал заложить руки за голову, но невольно застонал и, опустив руки, улегся свернувшись. — Оттинэ родом из Второго мира. Из знатной семьи Эмераны. Между прочим, ты уже знакома с кодом, обозначающим цивилизации, имеющие выход в Долину?

— Нет, — радостно ответила Алеся, чувствуя, что ей, наконец-то всё понятно объяснят.

— Ясно. Для примера возьму 3XD. Цифра в начале кода обозначает порядок вхождения Мира. Третий мир — значит, первый представитель с Земли появился в Долине очень давно, вслед за Первым миром — Ателланом, и Вторым миром — Эмераной. Мой родной мир — Дарелад — только восемнадцатый. Поняла?

Дальше в кодовом обозначении идет буквенный индекс технического развития. «X» у Земли — это высочайший по нашим меркам уровень. Остались неиспользованными только буквы «Y» и «Z». Это, я думаю, если вдруг в Долине появятся представители цивилизации, освоившей выход к звездам, что бы было какую букву им присваивать. А то опозоримся перед высокоразвитой звездной цивилизацией, дескать, букв на вас не хватает, да-а-а…

Технический индекс Второго мира — «U». У них вообще нет космических технологий. Искусственных спутников Земли нет. Интернета нет. Ты понимаешь, кстати, что интернет без спутников невозможен? Понимаешь? А то некоторые с Земли пытались передать во Второй мир схему мобильного телефона. Надеялись с ними, понимаешь ли, по мобильнику пообщаться. Забавно было, да-а-а. Ладно.

Вторая буква кода обозначает развитость внутренних резервов человека. Здесь у Третьего мира индекс «D», показатель невысокого развития. У Второго мира — «T». Они могут гораздо больше. Одни их целители чего стоят. Еще познакомишься, да-а-а…

Таким образом, код Земли — «3XD». Земля вошла в наш союз третьей, технический уровень невероятно высокий, внутренние резервы человека практически неразвиты. Код Эмераны — «2UT». Поняла?

— А почему используется земной алфавит?

— Это один из общих для всех Миров алфавит. Считается, цитирую по памяти, что все миры Долины — это отблески одного Мира в вероятностном пространстве. Конец цитаты. Как тебе?

— Нормально, — ответила Алеся задумчиво. — Есть хочу.

— А мне пока о еде даже и думать противно. Нажми зеленую кнопку на спинке кровати. Да. Эту. Я, к несчастью, не первый раз на такой кровати обитаю. Освоился. Жми спокойно.

— Расскажите дальше об Ольсинее, — попросила Алеся, нажимая зеленую кнопку. — Она ведь не обидится?

— Нет. Я бы ни за что не рассказал ничего, что бы ее могло обидеть. Оттинэ будет рада, если мы с тобой подружимся. Хозяйка Долины всегда занята. Ты знаешь, что она обязана встретить каждого, в первый раз пришедшего или приплывшего в Долину? Не знала? Поэтому лучше мне ввести тебя в курс дела.

Ну так вот. Юная девушка Ольсинея попала в Долину из своего мира, когда в Долине была еще предыдущая Хозяйка. Старая Хозяйка. Вообще считается, что лучшая Хозяйка Долины — старая женщина. Та, которая вобрала в душу мудрость множества миров взамен перегоревших с возрастом страстей, та, которой уже наскучили путешествия. Она спокойно, твердой рукой управляет жизнью Долины, пока ее дочери и внучки путешествуют между мирами, набираясь опыта. Но у старой Хозяйки, которая встречала Ольсинею, не было ни дочек, ни внучек. Зато был внук, который не мог управлять Долиной между Мирами из-за того, что он — мужчина. У Долины не может быть Хозяина. Только Хозяйки. Впрочем, не слишком ему и хотелось. И Старая Хозяйка решила выдать своего внука за Ольсинею. А вот против этого он возражать не стал.

До сих пор не знаю подробностей, как они соблазнили юную девушку, пережившую в своем родном мире очень неприятные вещи и доверившуюся малознакомым людям в чудесном новом мире. Не знаю и, пожалуй, знать не хочу. Но ни выбора, ни времени для размышлений ей не оставили. Поначалу Оттинэ даже нравился ее муж и волшебная судьба Хозяйки Долины. Но очень скоро начались неприятности. Тебе лучше о них знать, Алейсия. Это ведь теперь и твоя судьба, да-а-а…

В один роковой день Старая Хозяйка не вернулась из Одиннадцатого мира. Точнее, в Долине внезапно возник ее труп с повреждениями, свидетельствующими, что она разбилась при падении с высоты. До этой трагедии такое считалось невозможным. Во-первых, Хозяйка Долины всегда может переместиться в Долину, уже падая с опасной высоты. Во-вторых, если бы она была без сознания до падения, ее, как это обычно для Хозяек, переместила бы сама Долина. И, в-третьих, если бы Хозяйка и разбилась насмерть, то должна была оказаться здесь в первую же секунду после смерти. Тогда в течение еще пяти минут можно было бы проводить реанимационные мероприятия. А возник в Долине, как я уже сказал, хладный труп Старой Хозяйки в состоянии, когда реанимация уже точно невозможна. Эти загадки одни пытаются объяснить наличием коварного злоумышленника, а другие — неизвестным нам до сих пор фактором, так сказать, природного характера.

Но, как бы там ни было, с тех пор Оттинэ стала единственной Хозяйкой Долины без возможности перемещения в другой мир. А она было совсем молодой, и ей все надоело довольно быстро. И мужу ее тоже надоело. Но он не был здесь заперт, как Оттинэ. Он и ушел из Долины в родной Второй мир, оставив жену с маленькой дочкой. Затем погиб. Считается, что в драке по пьянке, уж извини за такую откровенность. И я не хочу говорить о нем подробнее, думаю, ты меня понимаешь.

И вот тут Оттинэ встретила меня. Да-а-а, — Фардар замолчал, улыбаясь и вспоминая давно ушедшие годы. — Это было что-то волшебное. Понятно, что Оттинэ было спокойно рядом с Хранителем Равновесия, а ей было это в тот момент так важно. Она устала от одиночества и непосильной для такой молодой женщины ответственности. Но ведь брак со мной подарил ей не только спокойствие, но и счастье, несмотря ни на что. Несмотря на то, что я не из ее мира, и детей у нас не будет. Несмотря на то, что семейная жизнь — это одна сплошная разлука с тягостным ожиданием встречи полумертвого мужа. И ей это все объяснили еще до того, как мы связали себя брачными узами. Даже не просто объяснили, а пытались активно помешать нашему браку, напоминая о долге Хозяйки.

Но, как ты сформулировала, понимая все, она сказала мне «да». И добавила в утешение тем, кто с ней не был согласен, что, по крайней мере, она никуда теперь из Долины стремиться не будет. Потому что, пока я здесь, ей ничего и никого другого не надо. А когда меня нет, то она будет ждать там, где я могу появиться, и вспоминать обо мне там, где меня всё помнит.

Темнокожий Хранитель с Дарелада вновь замолчал, закрыл глаза, вспоминая. Из сада вдруг влетела яркая птица с длинным желто-синим хвостом, покружилась над постелью Фардара, мелодично вскрикнула, испугавшись резкого Алесиного движения, и заметалась по зале. Фардар открыл глаза и внимательно проследил за ее неровным полетом. Пернатая гостья сразу же прекратила метаться и, уверенно найдя выход, вылетела обратно в сад.

— И что еще, пожалуй, загадочнее, — вновь заговорил Хранитель тихим низким голосом, — присутствие Оттинэ дарит и мне невероятное счастье. Понимаешь ли, я всегда чувствую, что именно приходится уравновешивать. И до встречи с ней думал, что личное счастье для Хранителя — вещь недостижимая. Слишком часто мне попросту неприятно. Как правило, терпимо. Изредка, хорошо. Но рядом с ней я полновесно счастлив.

— А, простите, рядом со мной вам как?

— А рядом с тобой мне интересно и радостно. Ты на редкость любопытная.

— Я нормальная, — пробурчала Алеся. — Просто оказалась неожиданно в неожиданной обстановке. Должна же я разобраться.

— Должна. Тебе обязательно придется разобраться. Поэтому, извини, но я перехожу к самой неприятной части своей истории. Когда твоя мать, дочь Оттинэ от первого брака, подросла, она сразу же ушла в родной, Второй мир. Сначала ничего странного в этом не было, но внезапно юная девчушка обманула опытных сопровождающих и скрылась. Я тогда был на Дареладе и до сих пор думаю, мог ли помочь, если бы оказался рядом с Элинарой до того, как она ушла во Второй мир? Смог бы почувствовать изменения в ее душе? Возможно, и смог бы. Но прошлого не воротишь. Появилась Элинара в Долине спустя несколько месяцев, беременной, с частичной потерей памяти. Она не помнит, что с ней произошло. И снять ментальный блок не смогли ведущие специалисты Второго мира, которые, вообще-то умеют это делать. Случайность? Не исключено. Возможно, это и не была искусственная блокада памяти. Могла она и сама забыть что-то очень неприятное. Что-то очень и очень неприятное. Ведь бывает и так.

— Бывает, — согласилась Алеся. — Мама очень и очень забывчивая.

Фардар осторожно приподнялся на локте и внимательно посмотрел на свою соседку.

— В пользу предположения о цепи трагтческих совпадений говорит то, что Старая Хозяйка вернулась мертвой из Одиннадцатого мира, а дочь Оттинэ вернулась с тяжелой травмой из Второго мира, — вновь заговорил он, вернувшись в прежнюю, самую удобную для него позу, то есть скрючился. — Неизвестный злоумышленник, если это он, никак не может путешествовать между Мирами.

— А меня избили в Третьем мире, — прошептала Алеся еле слышно. Однако Фардар услышал, молча, неожиданно пристально на нее посмотрел, но его соседка ничего не добавила к своим словам. После паузы Хранитель вздохнул и продолжил рассказ.

— И было еще одно, самое трагическое происшествие. Когда тебе было лет пять, твоя мать пропала на несколько дней. Она вновь возникла в Долине без сознания, искалеченной, не способной больше иметь детей. Когда Элинара пришла в себя, оказалось, что она опять ничего не помнит. И больше в Долине она находиться не могла. Срабатывал ментальный фильтр Долины, выбрасывающий ее отсюда. Произошел какой-то ужасный сбой: Хозяйка Долины не могла миновать ментальный фильтр своей Долины. Наши ученые успели посоветовать ей скрыться в Третьем мире. Уходя, она забрала и тебя. Здесь все были напуганы произошедшей трагедией. Как поступить не знали, решили оставить все как есть. Надеялись, что со временем Элинара придет в себя. Разыскивать тебя казалось еще опаснее, чем предоставить Элинаре возможность поступить по-своему. Тем более, что она оказалась способной уйти в Третий мир, а не в свой родной, Второй. Оставалась надежда, что со временем, твоя мать опомнится и приведет тебя в Долину. Но она так здесь и не появилась.

— И даже не вспоминала о Долине между Мирами, — тихо сказала Алеся. — Я была уверена, что она обычная земная женщина, только…

И она резко замолчала, чтобы не сказать чего-нибудь предосудительного о собственной матери.

— Мы все ждали, что ты сама появишься в Долине, когда подрастешь. Так и случилось, но, к несчастью…

В этот момент прямо из сада с розами в изысканную палату въехал сначала стеклянный столик на колесах, а вслед за столиком вошел высокий налысо бритый врач Сережа. На столике было фарфоровое блюдо под крышкой и чашка с какой-то темной жидкостью.

— Вот, страдалица, это тебе, — жизнерадостно сообщил Сережа, на неплохой скорости подкатывая столик к Алесиному ложу. — И не говори мне, что это подогретое протертое… гкхм… да… В общем, я не говорил, ты не слышала, — он лихо снял крышку с блюда, в котором испускало пар нечто однородное и коричневое. — Твоя мамуля лично приготовила. Для любимой дочурочки. У-у-у… м-м-м… пальчики оближешь. Ну я почухал отсюда. Там операция интересная намечается.

И он быстро убежал.

— Не обижайся на жителей Долины, — вернулся к прерванному разговору Фардар. — Если и вправду во вселенной появился монстр, способный путешествовать между Мирами, минуя нашу Долину, то именно в Третьем мире у него было меньше всего возможностей тебя разыскать. Точно так же, как и у нас, конечно, но нам оставалось подождать тебя лет десять, и ты обязательно бы сюда пришла, Юная Хозяйка. Того, что с тобой случилось, никто не мог заранее просчитать, однако именно твоя трагедия делает выбор густозаселенного Третьего мира правильным. Если он существует, этот монстр, то он искал тебя больше десяти лет. В любом другом мире тебя бы нашли гораздо раньше. А в Третьем мире… Я даже и не понимаю, как тебя можно было найти.

— Это потому, что вы не знакомы с такой вещью, как интернет, — пробурчала Алеся. — Космических технологий больше нигде как на Земле нет, вот вы и не знаете. Как раз незадолго до того, как меня избили, Костик выложил мои фотографии. Похвастался типа. Говорила же ему, не надо. Хотя и не знала, что меня могут искать. Даже если провести поиск по моим двуцветным волосам, и то на след можно выйти. Мне они так нравились, что я никогда не красилась.

Ее сосед молчал, и молчал напряженно. Его очень интересовали подробности произошедшего на Земле несчастья. Но его собеседница не спешила рассказывать о себе. Он не стал расспрашивать.

Алеся, устроилась в постели поудобнее, осторожно опустила ложку в блюдо и, почувствовав взгляд Фардара, подняла на него глаза; улыбнулась в ответ на его сочувственную улыбку.

— Я бы не стал есть это даже из рук Оттинэ, — твердо сказал он.

— А я бы на твоем месте не зарекалась, — ответила ему Оттинэ самолично, внезапно появляясь рядом с ложем больного мужа. Она, проходя мимо, легко дотронулась до руки и лба Фардара, затем передвинула легкое кресло с красиво выгнутой спинкой и села рядом с его ложем, но так, чтобы видеть обоих больных сразу.

— Замучили? — ласково спросил Хозяйку Фардар.

Алеся под внимательным взглядом Ольсинеи старательно проглотила ложку странной еды. Затем еще одну. Ей очень хотелось есть. И, в общем-то, было не противно.

— Открывается новый мир. Где-то на уровне «PF», точно мы еще не поняли. Да и Харрайн мучает со своей идеей о запечатывании цивилизации 3XD. Нодзараи обучает меня процессу смены базового Мира. Дескать, Хозяйка должна это знать, как язык татуировок на лысине тотеранца.

— А что там насчет запечатывания Третьего мира? — с любопытством спросил Фардар.

— Харрайн настаивает. Уверяет, что они так развращены, что миазмы заражают даже Долину. Наши представители 3XD готовятся к обороне… Но, родной, тебе сейчас не до этого. Тебе бы снова заснуть…

Ее темнокожий супруг осторожно вытянулся в кровати и заложил руку за голову.

— Пожалуй, я согласен с Харрайном, — беззаботным голосом сообщил он, разглядывая больших белых птичек, нарисованных на потолке, — Представители Третьего мира невыносимы. Это ведь некий налысо бритый врач с Земли посоветовал тебе меня усыпить?

— Ну-у-у… как врач он пользуется общим уважением. И я с ним согласна. Фардар, ты же был на грани.

Алеся быстро, ни на кого не глядя, доедала протертую пищу.

— Не беспокойся, милая. Это было в последний раз. Теперь я полностью твой. В ближайшие полвека я на Дарелад не сунусь. Видеть больше не могу этих примитивных арбалетчиков. То ли дело здесь. Кафедра физики и электроники… да-а-а…

— В прошлый раз ты то же самое говорил. А потом исчез на три с половиной года, стоило им только свистнуть.

— В этот раз они уничтожили Камни Вызова. Все Камни Вызова.

Ольсинея молча взяла его руку и сжала в своих ладонях.

— Следовательно, если они снова возжелают прибегнуть к помощи Хранителя Равновесия, им придется где-то искать описание способов восстановления Камней Вызова. Так что не беспокойся, на этот раз я действительно надолго.

Фардар осторожно развернул тонкую светлую ладошку в своей руке и поцеловал ее.

— Хорошо, усыпляй, но с получасовой задержкой, — мягко попросил он. — Мы с Алейсией еще не договорили.

— Что-нибудь еще хочешь, Алейсия? — спросила Хозяйка Долины.

— Что-нибудь почитать, наверное. Спать уже не хочется.

— У нас есть электронная библиотека. Я пришлю тебе экран с выходом в нее, — сказала Ольсинея, грациозно вставая со своего удобного кресла. — Я так рада, что вы с Фардаром подружились. Пусть у нас будет вроде бы семья.

— Угу, — согласилась Алеся, неясно предчувствуя что-то очень хорошее, — Ты не похожа хоть на чью-то бабушку. А вот на мамулю — другое дело. Врач Сережа тоже тебя мамулей назвал. Он недавно в Долине, наверное?

— Мы рассказывали о тебе и Элинаре далеко не всем, слишком было больно, — ответила Хозяйка, внимательно вглядываясь ей в глаза, пытаясь угадать, насколько девушка сейчас серьезна.

— Все будет хорошо, Оттинэ. Иди к своему Нодзараи.

И, как только Ольсинея, поцеловав мужа, исчезла из помещения, Хранитель спросил.

— Расскажи мне, что там учинил Харрайн?

— А разве ты не понял?

— Алейсия, я понял больше, чем ты думаешь. Потому и спрашиваю, — Фардар внимательно смотрел на нее, чуть поблескивающими серебром темными глазами. — Как вы познакомились?

Алейсия крепко обняла подушку, и, не глядя на Хранителя, рассказала о Костике, об их не родившейся девочке, о десятичасовой операции по спасению своей жизни, о разговоре, услышанном здесь по пробуждении. Рассказала о том, как Харрайн подошел к ней, когда заверещал тревожный сигнал прибора. И даже о том, как сильно она теперь скучает без него. Ничего не может с собой поделать. Скучает, хотя и чувствует, что он ей чужой со своей праведностью. Скучает, хотя он замышляет такую пакость, как закрыть вход в родной для нее мир. И, когда, она, наконец, замолчала, какая-то глухая боль ушла. Стало легче.

— Кое-что тебе срочно нужно знать о Втором мире, — после нескольких минут молчания заговорил Хранитель Равновесия в ответ. — Это исключительная цивилизация. Они почти довели свою планету до экологической катастрофы. В атмосфере резко росло содержание углекислого газа, как и на Земле в свое время. Так же, как и на Земле, излишек углекислоты поглощал океан. Но ребята из Второго мира принялись травить еще и океан назло друг другу. И тогда часть поглощенного углекислого газа выделилась в атмосферу. На всей планете уцелело только одно государство.

И тут произошло самое удивительное. Жители Эмераны раскаялись в собственных злодеяниях. Единственный среди всех других миров мир, в котором выжившие признали себя виновными в произошедшем. А знаешь, кто более всего суров к нарушителям нравственности? Те, кто сами преступали ее нормы, а потом раскаялись и изменили свое поведение. Те, кто никогда и не думали ни о чем безнравственном, чаще всего куда более снисходительны. Эмеранцы провели мощные, тяжелые для них реформы с согласия абсолютного большинства населения. Реформы в том числе и правительственные. Поэтому теперь у них всех властителей и даже короля контролирует на психическую адекватность менталист из службы безопасности страны. И, как ты думаешь, кто является менталистом королевской семьи, менталистом, без одобрения которого, король не может править?

— Харрайн?!

— Угадала. Харрайн Лэндигур из рода менталистов Лэндигуров обладает наследственными способностями. Поэтому он умеет воздействовать на чужую психику мягче, чем те, кто получили целительский дар первыми в роду. И, чтобы там ни говорили насчет того, что он получил свое место возле короля по наследству и по знакомству, Харрайн — сильный целитель, да еще и наследственный.

— А что он делал на моей операции? Менталист-то?

— Ах, да. Ты выросла в материалистическом мире, не признающем ничего, кроме того, что можно пощупать, или замерить с помощью приборов. Прости, я снова о неприятном. У тебя во чреве был убит твой ребенок, существо, душа которого была тесно связана с твоей. Если бы Харрайн как очень способный менталист не убрал последствия произошедшей трагедии, ты бы сейчас не лежала так спокойно. Психоз или депрессия, или все сразу тебе были бы гарантированы. Врачи Долины делали операцию одновременно и для твоего тела, и для психики. Десять часов, говоришь?

— Да, они так сказали.

— Вот-вот. Десять часов ты была подопечной Харрайна Лэндигура. Он был настроен на помощь тебе и психологическую защиту. И вдруг из-за его неосторожных слов тебе резко становится плохо. Он бросается исправлять ситуацию. Знаешь, что он подумает, если заметит твою к нему… э-э-э… склонность? Прости, что я так откровенно.

— Что подумает?

— Молодой Лэндигур ни в коем случае не считает себя роковым мужчиной. Он будет вынужден учитывать возможность, что нечаянно привязал тебя к себе неграмотным ментальным воздействием. Грубейшая профессиональная ошибка. Ему будет очень и очень неприятно. За такое даже дисквалифицировать могут. Если докажут, конечно. Это я тебе говорю, чтобы ты не думала, как девушки твоего возраста: «чтобы он не подумал, что я подумала, что он подумал…»

Эти слова Фардар произнес, скопировав девчоночий голосок, и Алеся невольно улыбнулась.

— А что произошло на самом деле? — тихо спросила она после нескольких секунд нерешительного молчания. — Непрофессиональная привязка, или я в него… влюбилась?

Почему-то она, не особенно смущаясь, смогла спросить Фардара даже об этом.

— Не знаю. Что случилось на самом деле, придется решать тебе. И ментальная привязка может долго действовать на душу и гармонично с ней сочетаться. А влюбленность может быстро пройти, может мучить человека своей дисгармонией. А бывает и наоборот. Не угадаешь. Ну ладно. Основное я тебе сказал. Засыпаю.

— Фардар, а что такое «богема»? — спросила Алеся напоследок.

— Что?

— Харрайн сказал, что на Земле богема вместо элиты.

— Свободные художники, свободные музыканты, свободная любовь, — пробормотал Хранитель, засыпая. Семьи у них крепкие часто встречаются?

— Нет, какое там…

— Вот именно. Свободная любовь…

И он заснул. Алеся же принялась читать, чтобы отвлечься от того, как она скучает без Харрайна. Раньше она чтением не увлекалась, но оказалось, что ментальная привязка к тому, кто отнесся к ней с таким презрением, или даже несчастная любовь к этому высокомерному типу очень способствует пробуждению интереса к чтению. Особенно к чтению «книжек про любовь». В Долине были переводы на русский язык романов из других миров. Причем, чаще всего эти романы были изложением земных сюжетов в реалиях иных миров. Одним словом, было интересно.

Фардар спал, а когда не спал, то ширмочку не отодвигал.

Глава четвертая

— А что я должна буду делать дальше по жизни? — спросила Алеся Хозяйку Долины, когда та появилась рядом с ней.

Ольсинея грациозно опустилась в свое кресло, расправив складки золотистого плаща, заколотого на плече.

— В основном, тебе придется учить языки. Да. У нас, конечно, существуют ретрансляторы, особенно для совместной работы в Госпитале, но в них заложен минимальный набор слов. Хорошим тоном в Долине считается умение говорить на языке собеседника. Не смотри на меня так испуганно. После первых девяти-десяти языков каждый следующий усваивается, как если бы ты орешки щелкала. Да и сама Долина всегда поможет своей Хозяйке. Ты ведь свободно понимаешь наш язык, язык Долины. А это язык Второго мира, вообще-то. Языки, это во-первых.

А еще в тебе открылись способности целительницы Второго мира. Работа в Госпитале так увлекает, что людей за уши не оттащишь. Я говорила тебе, что мы не можем ничего чужого вынести из Долины. Помнишь? Но внести можем все, что захотим. И лучшие технологии множества цивилизаций используются для помощи больным людям. Свое здоровье, даже полученное при помощи иномирных технологий, можно вынести в любой мир.

Алеся слушала все это с загоревшимися глазами, крепко обняв подушку.

— Я говорила тебе, что училась на Земле в медицинском колледже? По крайней мере, анатомию мне заново изучать не придется. Она ведь у всех одинаковая?

— Да. Только представления об анатомии в различных мирах разные. Но это невероятно увлекательно.

— А какой-нибудь учебник…

Девушка села на своей постели, Ольсинея подала ей экран для чтения.

— Открой раздел «медицина». Учебник по анатомии Второго мира. Сразу оценишь разницу. Привычное тебе представление об анатомии уж слишком материально на наш вкус. Грубовато, если честно. Ты только не обижайся…

— Никаких обид. Мне ужасно интересно, — сказала Алеся, включая экран с выходом в электронную библиотеку, мгновенно забыв обо всем остальном.

Хозяйка, улыбаясь, молча смотрела на увлекшуюся чтением девушку. Ее никто никуда не вызывал, и она, откинувшись в кресле, отдыхала от своих забот, пока не отдернулась пластиковая ширма, загораживающая Фардара. Хранитель с Дарелада обнаружился сидящим на постели в своей синей пижаме.

— Скажи-ка, родная, — спросил он обернувшуюся к нему Ольсинею, — а надолго ли нам с Алейсией прописан строгий постельный режим?

— Понемногу вставать уже можно, — осторожно ответила Ольсинея, незаметно для себя радостно ему улыбаясь.

— Я бы хотел свозить нашу Алейсию на острова. Мечтаю об этом с тех пор, как ее увидел.

Услышав его слова, Алеся оторвалась от увлекательного чтения оглавления нового учебника. Никто и никогда не думал о том, чтобы куда-нибудь ее свозить, наоборот, девочка всегда мешала чужому отдыху. А здесь человек об этом мечтал. Она невольно задержала дыхание.

— Тебе, пожалуй, уже можно на острова, — тихо сказала Фардару Хозяйка Долины. — Вот что значит целебный сон, а ты не хотел. А вот Алейсии…

— Алейсия, будучи Юной Хозяйкой, сразу окажется в приемном покое Госпиталя, если ей станет хуже, — убедительным басом сказал Фардар. — Ей очень нужно на острова, — проникновенно добавил он.

Ольсинея встретилась взглядом с девушкой, тело и лицо которой непрерывно сводили судорожные движения. Алеся, старательно изображая всего лишь вежливый интерес, напряженно ждала ее ответа. Хозяйка Долины вздохнула, соглашаясь.

— Только не будем спешить, ладно? Прежде всего, я должна переместиться вместе с ней в приемный покой и еще куда-нибудь, чтобы она научилась это делать.

— Мы не будем спешить, милая моя Оттинэ. Раздобывай нам для начала нормальную одежду.

* * *

Дом Хозяйки Долины примыкал к центральной площади города. Поэтому сразу из небольшого садика со множеством цветущих роз Алеся вышла на мощеную разноцветными булыжниками площадь.

— Возьми меня под руку и пойдем, — Фардар закрыл за ними калиточку палисадника и положил Алесину руку поверх своей.

Девушку еще немного пошатывало, но в целом ей было так хорошо, как бывает выздоравливающим после тяжелой болезни людям. Они медленно шли по мощеной булыжниками, чуть приподнятой над уровнем земли центральной улице, направляясь к речному порту. Этой ночью опять лил сильный дождь. По обеим сторонам улицы в канавках журчала вода. По берегам канавок были насажены анютины глазки и маргаритки. Алеся шла и не спеша разглядывала утопающие в зелени садиков дома самой разнообразной архитектуры, образовывавшие улицу, дома круглые, прямоугольные, плоские и многоэтажные, с плоской крышей и островерхие, изредка закрученные в спираль, иногда с острыми башенками.

— Приветствую вас, юная Хозяйка и господин Хранитель.

Из боковой улочки к ним навстречу шагнул господин Харрайн Лэндигур в светлом брючном костюмчике. Алеся до этого мгновения беззаботно радовавшаяся даже промытым ночным ливнем булыжникам мостовой, сверкающим на ярком солнце, не говоря уж о свежей зелени вокруг, резко и неожиданно для себя смутилась. Ее теперь смущало все в себе, даже внешний вид, даже вполне уместные по здешней жаре пестрые полотняные бриджи и легкая свободная рубашка вообще без рукавов, которые до встречи с господином Лэндигуром ей очень нравились.

— Я смотрю, вы уже вышли на прогулку, — приветливо сказал целитель Второго мира, вглядываясь в опустившую глаза Алесю.

Та смутилась до полного онемения голосовых связок и дрожи в конечностях, вспомнив почерпнутые из медицинского учебника сведения, что целители с Эмераны чувствуют и воспринимают энергетические потоки, связывающие человеческий организм в единое целое. А целители-менталисты и вообще чуть ли не мысли читают.

— Доброе утро, уважаемый Харрайн Лэндигур, — ответил целителю Фардар, осторожно снимая Алесину руку со своего локтя и слегка отодвигая опустившую голову девушку назад. — Как видите, благодаря вашим стараниям, юная Хозяйка идет на поправку. Не думаю, что дальнейшее ваше вмешательство будет уместным. Пусть природа возьмет свое.

Господин Лэндигур опустил поднятую было руку.

— Простите, если мое внимание показалось вам неуместным.

— Нет-нет, что вы! Отлично вас понимаю. Здоровье Хозяйки Долины — наша общая забота. Но организм Алейсии скоро и сам восстановит равновесие без постороннего вмешательства. Пожалуй, постороннее вмешательство может повредить, замедлив основной процесс.

После такого мудреного заявления Алеся нашла в себе силы, поднять взгляд на Харрайна. Тот внимательно с недовольным видом вглядывался в что-то в ней, видимое ему одному. Вдобавок, ему совсем не нравились постоянные судорожные движения, сводившие тело и лицо молоденькой девушки. Но встретившись с ней глазами, он мгновенно принял заботливо-сочувствующий вид.

— Как там подготовка к Совету? — усмехнувшись, перевел разговор Фардар. — Есть поддержка блюстителей нравственности остальных цивилизаций?

— Готовимся, — неопределенно ответил господин Лэндигур, отвлекаясь от энергетических потоков своей недавней пациентки.

— Готовьтесь. А мы с Алейсией тем временем на острова сплаваем. Ее там ждут люди с Ателлана.

Господин Лэндигур снова нахмурился, но ничего не сказал.

— А почему Харрайн без симпатии относится к людям с Ателлана? — прокашлявшись, спросила Алеся, когда они распрощались с представителем Второго мира. Голос вернулся к ней с трудом.

— Не то, чтобы совсем без симпатии. К ателланцам трудно относиться без симпатии, несмотря на их полигамные браки и многое другое, неожиданное. Но сейчас важно, что Ателлан имеет, выражаясь по земному, право «вето» по отношению ко всем предложениям Эмераны, — легкомысленным тоном ответил Фардар, снова укладывая руку своей юной спуьтницы себе на локоть, чтобы продолжить путь, — Знаешь, зачем мы к ним плывем? Ты будешь учиться летать. Люди Первого мира Долины, люди с Ателлана, умеют летать на крыльях. И одни крылья они обещали подарить тебе.

— Скажи, Фардар, — Алесю в данный момент не отвлекло от ее проблем даже такое чудесное будущее, — как же мне себя вести с Харрайном? Ты понял, что рядом с ним я сама не своя. Я такого от себя не ожидала даже.

— Я, конечно, понял. Я уже говорил, что всегда чувствую, что именно мне приходится уравновешивать. Без меня тебе будет еще тяжелее. Но, кстати, о моей чувствительности, не все так просто с господином Лэндигуром. Развращающая все вокруг нравственность Третьего мира — только прикрытие для чего-то еще, что его сильно беспокоит. Ты уже успела задуматься, почему координатором в Долине является Хозяйка, а не Хозяин?

Они неожиданно оказались возле спуска к широкой медленной реке. Внизу, переливаясь в отблесках света, отражающихся от водной глади, находился маленький деревянный порт с небольшим рестораном и множеством разного вида лодок у причала.

— Многие попадают в нашу долину по реке, — сказал Фардар, давая возможность Алесе рассмотреть картину внизу. — Ресторанчик в порту — место, с которого начинается знакомство с миром Долины.

Ресторан был сделан из темного дерева с низким потолком, на окнах белели занавесочки, снаружи стояли несколько деревянных столов и скамей для тех, кто желал поесть на свежем воздухе. Даже до Алеси с Фардаром доносилась ненавязчивая музыка из открытых окон заведения. Два бородатых человека, в похожих черных кожаных костюмах, сидя на противоположных концах одной скамьи с кружками пива, вглядывались друг в друга, не решаясь вступить в общение. У ног одного из них сидела огромная черная лохматая собака, и преданно глядела на хозяина, часто дыша и высунув наружу длинный язык.

— Ну так вот, — продолжил Фардар, начиная спускаться к реке. — Считается, что женщины по существу своему более миролюбивы. Хозяйка Долины традиционно покровительствует медицине, искусству и мирным наукам. А Хозяин вполне мог бы увлечься военным искусством и начать совершенствовать не медицину, а военное дело. Контакт между мирами дает множество возможностей для совершенствования вооружения. И в случае с Харрайном нельзя забывать, что Третий мир — самый продвинутый среди Миров Долины в плане вооруженности. Ох, и весело будет на Совете, чует мое сердце.

Они спустились к деревянным сходням. Мохнатая черная собака отвернулась от своего хозяина, коротко залаяла и приветливо махнула хвостом, глядя на Фардара.

— Чего это она? — спросил второй бородатый мужчина, отрываясь от кружки с пивом.

— Не знаю. Хорошего человека, небось, учуяла. Она кому ни попадя хвостом не машет. Чувствительная животина, — он погладил животину. — А ты откуда сам-то? — и бородач, наконец, придвинулся к давно заинтересовавшему его человеку.

— Посмотри, Алейсия, видишь, наша лодка — моторная. На электрических аккумуляторах, потому что нефти у нас нет.

Фардар первым запрыгнул в лодку и помог задумавшейся спутнице перешагнуть в качающуюся на воде посудину. Лодка рванулась с места вперед, брызги воды обдали Алесю приятным холодным дождем, и она невольно рассмеялась, поднимая лицо к синему небу. Вот оно, счастье.

— Знаешь, много лет назад я познакомился здесь, в Долине, с одним мудрецом, — вновь заговорил Фардар. — Он был из Третьего мира. Как и многие с Земли, попал сюда в тяжелом состоянии. Мы с ним говорили дни и ночи напролет, я не мог наговориться. Я рассказывал истории своего мира, он рассказывал истории-притчи своего. Потом он ушел и не вернулся. Я даже ощутил его смерть, так успел к нему привязаться. Это счастье и горе Долины. Счастье, что встречаешь прекрасных людей из разных миров, горе, что приходится с ними расставаться, смутно надеясь, что не навсегда.

Фардар вздохнул и, помолчав, продолжил.

— Тот мудрец, в частности, выучил меня одному способу поддержания душевного равновесия. Слушай меня внимательно. Нужно учиться отделять объективные вещи, предметы, как нечто реально существующее, от наших субъективных представлений о них. Вот попробуй сейчас мысленно проделать нечто подобное с Харрайном Лэндигуром. В моем присутствии у тебя должно получиться. Отбрось мысленно все свои воспоминания и личные ощущения. Оставь в памяти только реально существующего господина Лэндигура.

Что мы имеем? Мы имеем молодого, не очень опытного, но могущественного официального представителя Второго мира. Он представляет интересы, естественно, своего мира. На тебя смтрит, как врач на пациентку. Как должна относиться к нему молоденькая, не слишком разбирающаяся в происходящем, но все же Хозяйка Долины? Та, которая должна уметь скоординировать интересы всех четырех десятков таких разных цивилизаций? Да, ты движешься в правильном направлении… Вот сейчас почти правильно. С легким смущением, но с дружелюбной вежливостью. Вежливость, Алейсия, — это твой лучший щит. Залог твоего спокойствия. Пока я рядом, тебе даже и думать о господине Лэндигуре лучше в этом свете. Дружелюбная вежливость. Да. Вот сейчас нормально.

Фардар замолчал. Моторная лодка в облаке брызг летела вниз по течению реки среди заросших широколиственным лесом берегов. Как только Алеся сумела настроить себя на правильное восприятие официального представителя Эмераны, она настолько успокоилась, что даже задремала.

Проснулась она от пронзительных криков чаек над головой. Впереди сливалось с синим небом синее море. Волны с барашками пены мерно плескались о песчаный берег.

— Нас встречают, — негромко сказал Фардар спокойным низким голосом и приветственно взмахнул рукой.

Алеся подняла голову. Высоко в небе над лодкой, парили несколько крылатых существ, чем-то напоминая фотки майского парада авиации над Красной площадью. Огромные в человеческий рост крылья то широко раскрывались, то немного складывались.

— Ателлан, Первый мир, — тихо проговорил Фардар. — 1HG, согласно нашей классификации. Они прилетают в Долину на крыльях со своего теплого островного мира. Считается, что все острова Долины появились в результате загадочного взаимодействия Второго мира, Эмераны, с Ателланом. На Эмеране никогда не было островов.

— Они будут учить меня летать? — со смесью радости и ужаса спросила Алеся, наконец, ясно ощутившая, зачем она здесь. Невольно голос дрогнул. Она как-то совсем не видела себя в роли летчика, закладывающего виражи на параде Победы.

— Не бойся, — усмехнулся Фардар, ободряюще пожимая руку своей подопечной, — Это не так трудно, как кажется. Тебе необходимо, поучиться летать. На Ателлане есть скалы, где образовывается вещество, как бы нейтрализующее силу притяжения. Местные жители вставляют кусочки этого минерала в крылья из легкого материала. В результате, под раскрытыми крыльями не действует сила тяжести.

Алесины крылья оказались золотистого цвета, пушистые, невероятно красивые.

— Раздеться нужно полностью, — весело сказала Некратис, молодая смешливая брюнетка. — Не смущайся. Крылья должны стать твоей второй кожей. Смотри, как их трудно надевать. А если ты захочешь… э-э-э… отлить? Что ты будешь делать? Не в трусики же?

Алесяподчинилась необходимости… Они находились вдвоем с Некратис в отдельной кабинке. Чтобы пристегнуть крылья, нужно было подойти к специальному станку. Огромные крылья крепились и вокруг туловища и вокруг предплечий. Широкие ремни обхватывали даже бедра. Поверх всех креплений застегивались несколько гибких пластинок в цвет крыльев, закрывающих и сами ремни креплений и весь торс человека. Так что летун выглядел как человек в закрытом купальнике. Только с крыльями. В сложенном виде крылья были похожи на пушистый плащ, укрывающий человека сзади от затылка и до пяток. Тепло, наверное, и ветер не продувает.

Спустя полчасика Алеся осторожно шла вдоль кромки воды по песку рядом с Некратис. Она засмотрелась на яркие цветы на ближайшем холмике, споткнулась, взмахнула руками. И тут же сзади нее раскрылись золотистые крылья размахом этак метра на четыре. Девушка оказалась в воздухе и закричала, не чувствуя опоры под ногами.

— Не бойся, — засмеялась Некратис, мгновенно подлетая к ней спереди и хватая ее за руки, чтобы показать правильные движения руками.

Алеся кричала, выдирала руки и опомнилась, только упав в воду. Некратис смеялась так, что парочка летунов, наблюдавших за ними сверху, спустились пониже, наверное, чтобы тоже повеселиться. Это были девушка и парень. Успокоившаяся Алеся, стоя в воде по пояс, поняла, что столкнулась с еще одной проблемой. Для ее глаз все ателланцы были невероятно похожи друг на друга своими правильными чертами лица и гибкими стройными телами. Кажется, придется различать их по цвету крыльев.

— Не издевайся над Хозяйкой, Некратис, — еле выговорил задыхающийся от смеха парень с серо-голубыми крыльями. — Пусть ляжет на песок и раскроет крылья, лежа на животе.

Идея показалась Алесе правильной, и она благодарно улыбнулась парню.

— Сольер, — тут же представился ателланец, снимая солнцезащитные очки и продолжая при этом парить в воздухе.

— Алейсия, — ответила Алеся, тоже снимая на всякий случай свои очки.

Некратис снова рассмеялась и бултыхнулась в воду. Она совсем не боялась намочить крылья.

— Не обижайся на нас, Хозяйка, — сказал Сольер, становясь на дно рядом с Алесей. — Мы учимся летать с детства. А чтобы так смешить людей своим полетом, как это делаешь ты, наши самые талантливые артисты учатся годами.

— Значит, у меня еще один врожденный талант, — пробурчала Алеся, разворачиваясь к берегу.

— Сцепи руки на животе, — посоветовал Сольер.

Только этот совет и помешал Алесе снова взмахнуть руками, когда ее качнула набежавшая сзади волна.

Под внимательным наблюдением сразу трех летунов, она осторожно легла на живот на теплом прибрежном песке.

— Теперь разведи руки в стороны, — сказала еле успокоившаяся смешливая Некратис.

Алеся медленно развела руки. Крылья тут же раскрылись, и девушка начала приподниматься над землей. За одну руку ее крепко схватила Некратис, за другую — Сольер.

— Держи тело параллельно земле, — посоветовал парень. — И не бойся. Мы тебя в любом случае удержим.

Легко сказать, не бойся, когда земля стремительно остается внизу.

— Во внутренних пластинах крыльев, — заговорил Сольер, отвлекая девушку от процесса поднимания в воздух, — находятся частички полетного минерала. Когда крылья раскрываются, защитные пластинки отходят, и частички минерала освобождаются. Они нейтрализуют силу тяготения под крыльями. Когда ты складываешь крылья, минерал закрывается защитными пластинками, и сила тяготения начинает действовать.

Они поднялись над островом.

— Будешь учиться двигать ногами, чтобы лететь вперед? — спросила Некратис с тайной надеждой еще повеселиться, — или хватит на сегодня?

— Буду, — пробурчала Алеся. Ей внезапно очень понравилось — летать.

— Хозяйка — ты наш человек, — одобрил Сольер.

В сумраке стремительно накрывающей остров ночи Алеся, уже сняв крылья и одевшись, неподвижно лежала на мягкой траве вблизи разгорающегося костра. Болели все мышцы, которые только были в ее теле. Можно было вспоминать медицинский атлас мышц. Сольер со своей подругой ушли в темноту острова, погулять. За Некратис тоже залетел ее парень. Алеся осталась одна, и лежала, расслабленно перекатываясь с боку на бок. Впечатления этого дня волнами накатывали на ее сознание и отбегали.

— Ну как она, жизнь? — спросил неизвестно откуда взявшийся Фардар, опускаясь на траву рядом с ней. В темно-синей одежде, темнокожий, он был совершенно незаметен в темноте.

— Класс, — коротко ответила начинающая летунья. — Я люблю летать. Но скажи мне, как ты думаешь, почему я на них не обижаюсь? Они смеялись надо мной всем своим летающим ателланским обществом целый день. А я, вообще-то, обидчивая.

Алесе неожиданно понравились философские разговоры и наставления ее спутника. Раньше она даже и не мечтала, встретить такого учителя.

— Не обиделась, чтобы понравиться ателланцам, думаю, — честно ответил Фардар. — Тебе же понравилось летать.

— Угу, наверное. А еще Сольер сказал, что у меня талант, смешить людей.

— Польстил в нужный момент. Учись, Хозяйка. Сольер — сын и внук вождей. Управление людьми у него в крови.

Алеся вяло перевернулась на спину и долго смотрела в звездное небо. Затем кое-что из прочитанных недавно книг всплыло в ее памяти, и она снова перекрутилась на бок.

— Скажи, Фардар, а чем желание угодить людям отличается от любви к ним же? Может, я так полюбила этих ателланцев, что не стала на них обижаться?

— Для человекоугодия характерно наличие какой-нибудь корысти, необязательно материальной, часто задействована душевная корысть. Настоящая любовь всегда бескорыстна. И ты права, такие вещи нужно уметь отличать друг от друга. Не к лицу Хозяйке Долины корыстно относиться к своим людям. Но знаешь, Алейсия, из тебя получится прекрасная Хозяйка.

В темноте Фардара не было видно. Звучал только его низкий голос. Хранитель был безусловно искренен.

— Я тоже тобой восхищаюсь, — сказала внезапно появившаяся рядом с ними Ольсинея с простом брючном костюме, с волосами, попросту стянутыми сзади несколькими заколками. — Ты на редкость терпелива. В твоей сложной ситуации — это просто чудо.

— Привет, мамуля, — тихо рассмеялась счастливая Алеся, разглядывая Ольсинею в неярком свете горевшего костра, и понимая, что Хозяйка с Фардаром тоже пойдут погулять по острову, как только она уснет.

Ольсинея села рядом с ней на траву и неторопливо провела руками по всему ее телу. Боль в мышцах сразу стихла, и Алеся улыбнулась, засыпая. Ее никто в жизни никогда не хвалил. То есть, никому и никогда такое даже и в голову не приходило. А сегодня ее хвалили по большей части, из искренней любви к ней, а в остальных случаях, из искреннего желания помочь.

Ольсинея успела ласково поцеловать засыпающую девушку, прежде чем ее саму подхватил на руки Фардар.

— Очень надеюсь, что в ближайшие несколько часов никакой новый мир не откроется, — с тихим смешком сказал он и осторожно поцеловал свою Хозяйку.

— Как долго тебя не было, — прошептала та, отрываясь от его губ и вглядываясь в серебристый свет, разгорающийся в темных глазах своего любимого. — Я уж и забыла, каково это, быть с тобой.

— Я помогу тебе вспомнить…

На этих словах Алеся заснула окончательно.

Глава пятая

— А это ничего, что я пойду на Совет в таком виде? — Алеся тревожно оглядывала уже полюбившиеся ей бриджи и блузочку без рукавов.

Ольсинея, одетая как королева на картинке в детской книжке, разве что без короны с зубцами, обернулась к ней.

— Да что ты, милая, это твоя Долина. Как тебе удобно, так и одевайся. Я же выросла среди высшего света Второго мира, для меня естественно носить длинную и многослойную одежду. Да и потом, откровенно говоря, любовь к чему-то театральному у меня в крови. Не смотри на меня. Посмотри лучше на себя в зеркало. Ты невероятно хорошенькая.

В зеркало на себя Алеся старалась не смотреть. Пока она училась летать, открытые части ее тела загорели до золотисто-шоколадного цвета. И теперь, без защитных очков и ремней на предплечьях, она выглядела полосатой. Часть кожи — светлая, часть кожи — шоколадного цвета.

Поэтому избегавшая зеркала юная Хозяйка Долины и не заметила, что судороги, так ее безобразившие, полностью исчезли.

Помещением для проведения Совета представителей всех миров, имевших вход в Долину, послужила одна из больших университетских аудиторий. Для Хозяйки было поставлено кресло чуть впереди от общих рядов, полукругом расположенных вокруг овального возвышения с кафедрой и экраном на стене.

— Уважаемые представители Миров Долины, — начала свою речь Хозяйка Долины в микрофон, после того как все стоя прослушали гимн Долины-между-Мирами, — вы знаете, зачем мы собрались. Я думаю, не нужно еще раз озвучивать вслух основания для требования представителя Второго мира, закрыть вход в Долину для Третьего мира. Никто из здесь собравшихся не хочет оскорблять чувства присутствующих здесь представителей цивилизации 3XD. Но мы не можем просто отказать уважаемому Харрайну Лэндигуру в требовании, заблокировать для Земли вход в Долину. Не можем, потому что Второй мир является базовым для Долины-между-Мирами. Это означает, если кто из новеньких не знает, что Долина непонятным нашему разуму образом находится на территории Второго мира, хотя сами представители Эмераны об этом, по большей части, не догадываются. Напоминаю, также, что если из большинства Миров в Долину попадают люди самых разных сословий, и очень часто — коммерсанты и представители правительств, то из Третьего мира к нам попадают только те, кто выброшен, так сказать, на обочину этого мира. Я сейчас хочу дать вам прослушать песню, сочиненную на Земле. Большинство из вас понимает русский язык. Тех, кто его еще не выучил, прошу включить ретрансляторы.

Ольсинея нажала кнопку у себя на пульте, и в аудитории зазвучала хорошо известная Алесе песенка.

На маленьком плоту

Сквозь бури, дождь и грозы,

Взяв только сны и грезы,

И детскую мечту.

Я тихо уплыву,

Лишь в дом проникнет полночь,

Чтоб рифмами наполнить

Мир, в котором я живу…

Песня, исполненная грустным женским голосом, прозвучала полностью. Выдержав драматическую паузу, Ольсинея печально сказала.

— Ради тех, для кого так важна возможность уплыть в наш мир, вырвавшись из своих «монотонных будней», я прошу господина Лэндигура отозвать назад свое требование, запечатать вход в Долину-между-Мирами для цивилизации 3XD.

Хозяйка Долины снова выдержала паузу. Любовь к театральному мелодраматизму действительно была у нее в крови. Никто не сказал ни слова. Молчание длилось и длилось. Но господин Лэндигур, опустив голову, тоже молчал, хотя и с самым несчастным видом.

— Поскольку господин Лэндигур настаивает на своем требовании, разрешите представить предложение официального представителя Пятого мира, господина Нодзараи, сменить базовый мир Долины со Второго на Пятый. Нам нужно сегодня решить, пойдем ли мы на это сложное перемещение ради Третьего мира. Кто хочет высказаться?

Хозяйка грациозно села в свое кресло, сложила руки на коленях и принялась спокойно ждать, что же будет дальше. Харрайн резко вскинул голову, услышав о предложении Нодзараи, но затем снова опустил ее с упрямым и несчастным видом. В зале начался бессвязный и непонятный галдеж.

— Существование Долины-между-Мирами очень выгодно базовому миру, — тихо сказал Фардар Алесе. — Если сейчас будет принято решение, сменить базовый мир, наш Харрайн отзовет свое требование назад. Он не может принять такое решение без дополнительных указаний своего правительства.

— А если у него есть в кармане такое разрешение? — шепотом спросила Алеся.

— Вот потому-то все и галдят.

— На всякий случай хочу напомнить всяким там принципиальным, — рокочущим басом с красивыми переливами заговорил, поднявшись, представитель Пятого Мира в алом плаще, с устрашающими татуировками на лысой голове и части лица, — что в Третьем мире находится дочка нашей Хозяйки. И, если мы запечатаем для Земли вход в Долину, нам придется навсегда отрезать от Долины одну из Хозяек. Поэтому я не понимаю, почему вы медлите с выбором.

В этот момент приоткрытые двери на балкон широко распахнулись, и в зал медленно вошел седовласый крылатый мужчина. Под цвет крыльев стального цвета на нем были серые брюки. Из уважения к Совету иномирян, представитель Первого мира надел на себя непривычную ателланцам деталь одежды. Алесе было известно, что он просил себя не ждать, не задерживать из-за него остальных, поэтому Совет начали без официального представителя Первого мира. Хозяйка встала и поклонилась седому ателланцу.

— Уважаемый Совет, вам не придется делать сложный выбор, — сказал крылатый мужчина, подходя к креслу Ольсинеи и поднося ее микрофон к губам.

— Это дед твоего знакомого Сольера, — прошептал Фардар Алесе. — Он, кстати, успел услышать о тебе много всего самого лестного.

— Первый мир накладывает свой запрет на требование Второго мира, — отчеканил седой вождь с Ателлана. — Мы не заметили никакой распущенности в поведении воспитанной на Земле младшей Хозяйки Долины.

Харрайн Лэндигур бросил на него горький взгляд, но не решился высказаться на тему полигамной распущенности самих ателланцев, бывших, конечно же, в его понимании плохими судьями по этому вопросу.

— Нет, так нельзя, — в зале поднялся высокий крупный мужчина с длинными седыми усами, неуловимо похожий на старого моржа. — Мы все давно и хорошо знаем Харрайна Лэндигура. И нам ужасно интересно, зачем на самом деле он заварил эту кашу.

— Владимир Ермаков, — тихо представил заговорившего человека Алесе Фардар, — профессор, декан кафедры физики и электроники. На Земле работал таксистом после того как в знак протеста против массовых сокращений уволился из института.

— Давай, Харрайн, — продолжил профессор с лукавым блеском в серых глазах, — не держи проблему в себе, выпусти пар наружу. Избежишь множества психосоматических болезней, таких как инфаркт, язва желудка и колит, — пародируя кого-то им всем известного, закончил Владимир Ермаков.

Харрайн внимательно на него смотрел.

— Ну давай-давай. Все равно тебе терять уже нечего, — подбодрил профессор.

— Мы у себя во Втором мире конфисковали чертеж следующего вида, — бесцветным голосом сказал господин Лэндигур. Он повозился со своим пультом, и на большом экране аудитории загорелся странного вида чертеж. — Вот, посмотрите.

Кто-то присвистнул. Но в целом люди оцепенели и молчали ошеломленно. В наступившей тишине заинтригованный ателланец поднялся и сел в ближайшее свободное кресло, сдвинув набок гибкую нижнюю часть крыльев.

— Послушай, Харрайн, — после долгой паузы вновь заговорил декан кафедры физики и электроники, — уж не хочешь ли ты приписать нашей кафедре это убожество? Мы, конечно, не обидчивы, но все же…

— Ну зачем же вы так, профессор, — с горечью ответил Харрайн. — Для вас это, может быть, и убожество, но для моего мира подобный монстр — это катастрофа.

Изображение на экране изменилось. Чертеж занял теперь половину экрана, а на второй появилось объемное изображение упомянутого Харрайном монстра.

— Я подключил визуализирующую программу, — объяснил аудитории профессор. — Чтобы все поняли, что именно изображает этот, с позволения сказать, чертеж.

На экране и вправду было изображено нечто чудовищное. На металлической сегментированной платформе, заканчивающейся чем-то наподобие головного выроста, у которой вместо колес были огромные примитивные лапы на шарнирах, находилось гнездо с ракетами.

— Здесь представлена схема, — ледяным голосом продолжил Харрайн Лэндигур, — преобразования уцелевшего после нашей экологической катастрофы самостоятельно размножающегося техномонстра хронеора.

— Оу, ты смотри, — по-русски сказал из зала какой-то веселый голос, — эмеранский охренер с зенитками времен Второй Мировой войны. — Хлопцы, ну и ну!

Господин Лэндигур дернулся. Кажется, он хорошо понимал по-русски.

— Да успокойся ты, Харрайн, — утешительным тоном заговорил Владимир Ермаков. — Эта бредовая конструкция работать все равно не будет.

— Это почему же? — со смесью облегчения и неверия спросил Харрайн.

— Ну хотя бы потому, что гнездо с ракетами столько весит, что сплющит подвижные шарниры вашего… э-э-э… хронеора. Во время Второй Мировой для перемещения зенитных батарей использовались грузовики-пятитонки, кажется. С двумя, или даже с тремя ведущими. Харрайн, да это же ракетные установки, они должны отдачу выдержать, как минимум! Что ты в самом деле, — профессор успешно взял себя в руки и продолжил. — И потом, этот механизм рассчитан явно на нефтепродукты в качестве топлива. А где у вас на Эмеране нефть? Нэ-ма. Нетути, если ты не понял. А на электричестве даже и не знаю, перелетят ли ракеты через голову вашего техномонстра. Но что-то в этой задумке есть. Монстр саморазмножающийся, говоришь? Из модульных деталей… Если хочешь, можешь отдать нам этот бредовый проект на доработку. Исключительно ради тебя. Для твоего правительства.

— Не надо, — резко ответил Харрайн.

— Успокойся, я пошутил. Еще раз тебе повторяю. В нашей Долине никто такого убожества бы не создал. Это не мы.

— Но кто-то его создал? — после длительной паузы вновь заговорил Харрайн. — Чертеж с изображением ракетной установки Третьего мира изъят во Втором мире.

— Да-а. Прими наше сочувствие, — ответил ему декан кафедры физики и электроники. — С тебя, Гарри, бесплатная выпивка. Пойдем, обсудим варианты в хорошей компании, выпьем коньячку, которому ты чуть было не перекрыл сюда доступ. Мы тебя понимаем, предполагаемое предательство родной Долины тебя подкосило. Все мы знаем, как страшен удар с тыла.

— Нет, постойте, — внезапно заговорила Ольсинея. — Есть еще один вопрос. Василий Калинкин сделал расчеты по своей личной методике и пришел к выводу, что для предотвращения грядущей катастрофы нужно отослать младшую Хозяйку Долины на несколько лет во Второй мир. Вот то, что удалось скопировать с его компьютера.

На экране возникла малопонятная картина с подписями, сложными диаграммами и светящимися стрелками, меняющими свою толщину и яркость в непонятном режиме.

— Васёк Калинкин, — прошептал Фардар потрясенной идеями местного предсказателя Алесе, — гений с Земли. Там его постоянно увольняли с работы за опоздания и прогулы. Здесь за его прогнозы правительства платят колоссальные деньги, потому что они всегда сбываются. Он освоил расчетные методики Девятого мира и объединил их с компьютерной обработкой данных своего мира.

— А самого Васька никак нельзя было притащить? — без всякой надежды в голосе спросил декан кафедры физики и электроники. — Без него, боюсь, никто не сможет ничего вам сказать. Эй, математики Девятого мира, как вы? Понятно хоть что-нибудь? Ау?

— У Васька Калинкина все как всегда, — ответила Ольсинея.

— Как всегда, это значит, у него период депрессии, — объяснил Алесе Фардар. — После гениального озарения, когда Калинкин не ест, не пьет, только работает, у него наступает творческий спад. Все данные с его компьютера автоматически копируются, чтобы он ничего с горя не уничтожил. А сам он отправляется напиваться и самоуничижаться на другой берег реки.

— Так значит, катастрофа все-таки намечается, — тихо сказал Харрайн Лэндигур.

— Может, вам удастся вытащить Калинкина, Хозяйка? — осторожно сказал господин Ермаков. — Капельницу там поставить… У вас теперь и Хранитель с Дарелада рядом.

— Э-э-э… что? — удивился Фардар.

— Общий Совет думаю, повторно собирать не нужно, — сказала Ольсинея, подумав. — Но надеюсь на вашу помощь и поддержку, господин Ермаков. А также, на вашу помощь, господин Лэндигур. Вопрос будущего Алейсии — это, как вы понимаете, серьезный вопрос. И для Долины вообще, и для меня лично.

Оказалось, что у Хозяйки Долины есть еще и собственный автомобиль.

— Пока у нас был бензин, он был джипом, — объяснила Алесе Ольсинея, открывая дверцу. — Потом его переделали в электромобиль.

Хозяйка была сегодня в простом темно-зеленом брючном костюме с гладко зачесанными волосами. Только одна легкомысленная прядь наискосок закрывала часть лба и правого глаза.

— Дорогая, ты прекрасно смотришься за рулем, — сказал Фардар, усаживаясь на заднее сидение и закрывая глаза.

Алеся села на переднее сидение. Черный электромобиль, похожий на джип старинной модели, неспешно набирал скорость.

— Я должна согласиться, провести несколько лет во Втором мире? — спросила Алеся, еще не решившая, стоит ли ей бунтовать против такого произвола, или нет.

— Ты никому ничего не должна, — мягко ответила Ольсинея, — но дурацкая программа Васи Калинкина учитывает психические характеристики главных действующих лиц. Так что, если он прав, то прав и в том, что ты согласишься. Не обижайся на мои слова. Ты Хозяйка Долины, и почувствовала бы мою неискренность.

Алеся вспомнила о Харрайне Лэндигуре.

— А ведь я и вправду соглашусь. Вот ведь хмырь этот ваш Калинкин.

Фардар тихо рассмеялся.

— Но как же моя мама? Она даже не знает, что я жива.

Ольсинея вздохнула. Помолчала и еще раз вздохнула.

— Я была у Элинары. Пока ты лежала в Долине больная, я смогла покинуть Долину-между-Мирами. Ты ничем не можешь помочь своей матери. На поверхности сознания она убеждена, что ты умерла. Но в глубине души, там, где сохранилась загнанная вглубь память о Долине, она понимает, что ты жива. Не думаю, что хоть кто-нибудь сможет исцелить такое расщепление сознания. Когда я стояла рядом, она меня узнала. И тут же быстро ушла в другую комнату, чтобы включить этот ваш телевизор на полную громкость. Хотела как можно скорее забыть обо мне. Вся жизнь твоей матери проходит в постоянных попытках забыться и ни о чем не думать. Ох, Алейсия, когда дом разваливается, нужно не пытаться его сохранить, а спасти хоть что-то уцелевшее. Спасать надо тебя.

Ольсинея отвернулась и попыталась незаметно вытереть подступившие к глазам слезы.

Они доехали до моста и перебрались на другой берег реки. Дорога светлой лентой извивалась в лесной чаще. И наконец Хозяйка затормозила возле глухого забора, созданного в земном стиле модерна начала двадцатого века и покрашенного в кирпично-красный и белые цвета.

— Надеюсь, никто из нас входную калитку не видит?

— Калитку видят только те, — объяснил Алесе Фардар, — кому очень нужно расслабиться. Своего рода ментальный фильтр. Мы находимся у входа в самое знаменитое питейное заведение Долины.

Ольсинея выскользнула из псевдоджипа и, несмотря на высокие каблуки, уверенно дошла по высокой траве до крайней доски забора в стиле модерн. От этой доски она сделала семь шагов вперед и громко постучала. Стук замер в глубине безмолвного леса, шелестевшего вокруг. И снова воцарилась тишина.

— Эй, Жаккардо, — не сдалась Ольсинея, — оцени мою деликатность и открой калитку. Ты ведь понимаешь, что ваш заборчик для меня не преграда?

— Какая ты настырная, Хозяйка, — недовольно сказал открывший наконец калитку мужчина, заросший черной бородой до самых ушей. — Неправильная ты Хозяйка. Слишком молодая, красивая и вся такая, — продолжал он ворчать, загораживая вход. — Настоящая Хозяйка должна быть старой, мудрой и спокойной. Не то, что всякие некоторые.

Фардар за время во время этого ворчливого монолога вышел из машины и быстро подошел к жене.

— А вы выберите себе новую Хозяйку, неблагодарные существа, — резко сказал он. — А эту, молодую и красивую, я заберу к себе в замок Иселдау. Она там ни горя, ни забот знать не будет. И любого, позволившего себе подобное неуважение к госпоже Иселдау, стражи замка разделают на мелкие кусочки за пару минут. Понятно?

— Да проходи, Хозяйка. Чего пожаловала-то?

— Мне нужен Василий Калинкин.

— И как же я его тебе сдам? Ты же знаешь, у нас интересы клиента превыше всего.

— Ты проводи меня к нему, Жаккардо. Там видно будет.

— И чтобы ни намека на неуважительное отношение к Хозяйке не было, — сурово предупредил Фардар. — Зови своих ребят, если сомневаешься в собственных силах. Учти, я все почувствую.

Жаккардо мрачно зыркнул на темнокожего, высокого Хранителя, но промолчал. Так ничего и не сказав, закрыл калиточку вслед за вошедшей вовнутрь Ольсинеей.

— Давай, посидим на свежем воздухе, — совершенно другим тоном сказал Фардар Алесе.

Та выбралась из псевдоджипа и уселась на поваленное бревно рядом с ним.

— В этом заведении гарантируют безопасность клиента после того, как он напьется, — заговорил Хранитель после недолгого молчания. — Никому он не причинит вреда. Никто за забором не узнает, что он там выделывал. Отсюда и невероятная популярность этого местечка в разных мирах.

— Скажи, Фардар, а, если бы Ольсинею и вправду переизбрали, как бы ты забрал ее в свой мир? Она же перестанет быть Хозяйкой Долины и сможет переместиться только в свою родную Эмерану. Никак не в твой замок Иселдау. Или ты это просто так сказал?

— Нет, не просто так. Это то, о чем я не могу себе позволить даже помечтать. Здесь в Долине не демократия Третьего мира. Смена династии Хозяек — катастрофа для Долины. Но если чисто теоретически… Если бы Ольсинея перестала быть Хозяйкой Долины, она бы могла уйти не только в свой родной мир, но и в мир своего мужа, если они друг друга по-настоящему любят. И почему-то я уверен, что мы бы с ней спокойно перешли ко мне, на Дарелад.

Тут калитка в заборе открылась. Сначала оттуда выскочил взъерошенный Жаккардо.

— Зачем же вы так, господин Хранитель? — с упреком заявил он. Фардар молчал, мрачно глядя на него.

Вслед за Жаккардо два суровых, бритых налысо мужичка вывели под ручки третьего, небритого, сильно нетрезвого, не слишком высокого, но крепкого и коренастого. Он больше всего походил на рыночного вышибалу со своим небритым квадратным подбородком, коротким широким носом, маленькими глазками и обильно заросшими темными волосами огромными ручищами. Следом за мужичками через порог изящно перешагнула на высоких каблучках Хозяйка Долины.

— Я тебя честно предупреждал, Жаккардо, — ответил Хранитель, окинув пристальным взглядом свою супругу.

— Я все уладила, — мягким голосом сказала Хозяйка. — Жаккардо, на твоего клиента всего-навсего ветка свалилась, шуму, конечно, было много, но он ничего себе не повредил. Все ушибы я уже убрала. Придет в сознание даже и не вспомнит.

— Вот, Хозяйка, — сурово сказал один из налысо обритых сопровождающих Калинкина, подтаскивая к ней пьяненького гения. — Уж извиняйте, но дальше мы права не имеем. Дальше уж вы сами.

Ольсинея ослепительно им улыбнулась.

— Благодарю вас, друзья. Вы просто спасли Долину. Васенька, ты как?

Сопровождающие быстро исчезли за калиткой. Васенька замычал и свалился на колени.

— Хозяйка, я смердящий пес, — заплетающимся языком сообщил он, — я прах и пепел в свете ваших сияющих очей.

— Оу, какой стиль, — восхищенно отметил Фардар.

— Милый Васенька, — Ольсинея улыбнулась еще ослепительнее. — Ты вовсе не прах и пепел, а самый гениальный человек в нашей Долине. Ты нам всем срочно нужен. Поехали, милый, со мной в Госпиталь. Тебе там, солнышко мое, капельницу поставят, будешь как новенький. Тебя вся кафедра физики и электроники ждет не дождется.

— Это зачем это? — с трудом проговорил Вася Калинкин, заметно трезвея под пристальным взглядом засверкавших серебряным блеском темно-синих глаз Хранителя с Дарелада.

— Как это, зачем? Ты провел исследование и сделал вывод, что Юная Хозяйка должна уйти из Долины во Второй мир.

— Забейте на мои выводы, Хозяйка. Я идиот, а никакой не гений. Я вас дурачил. Все мои исследования — полная чушь. И потом, точно помню, я все уничтожил…

— Давай руку, пойдем ко мне в машину, солнышко наше. Ты никакой не идиот, а величайший талант Долины, Василий Калинкин. Все твои выводы всегда были правильными. И, прежде чем ругать свое последнее исследование, давай ты взглянешь на него еще раз. Критическим взглядом, а? Мы все сохранили.

— Ну хорошо, взгляну.

— Вот и умница. Садись, поехали сначала в Госпиталь.

На следующее утро хмурого, но совершенно трезвого Василия Калинкина доставили в аудиторию кафедры физики и электроники. По такому случаю кафедра собралась почти в полном составе. В качестве гостя пришел Харрайн Лэндигур, с которым накануне в университетской таверне ведущие специалисты, попивая коньячок с Земли, весь вечер душевно беседовали о жизни. О том, что, даже если во Втором мире и завелся какой-то злоумышленник, то он необразован, неостроумен и просто туповат, если судить по продукции его разума. Потому что, если просто собрать в один бутерброд вооружение двух различных миров, все равно ничего путного не выйдет.

— Мертворожденный гибрид выйдет, дорогой наш Гарри. Нужен талант и грамотный подход, чтобы это объединить. Давай, поэтому выпьем за то, чтобы эмеранские эсбэшники поскорее того олуха заловили. А мы всем своим совместным интеллектом всегда тебе поможем. Не изволь сомневаться. И, если бы ты раньше все выложил, мы бы и раньше тебя успокоили. Так что, если будут следующие маразматические чертежики, неси к нам на экспертизу. Всегда будем рады.

После такого дружелюбия ранее оскорбленных им представителей Третьего мира, господин Лэндигур выглядел смущенным и виноватым.

Василий Калинкин сначала критически изучал собственное творение на экране компьютера, затем увлекся.

— А умно, между прочим, — сказал он. — Неужели сохранили все, что я придумал? Никто не выправлял?

— Да куда нам, — с досадой сказал заместитель Ермакова немолодой физик с Эмераны, с каштаново-золотистой шевелюрой и резкими чертами лица. — Мы даже и понять ничего не смогли, не то, что исправить.

— Ну, ошибок я не вижу, — Вася Калинкин задумчиво почесал себе подбородок. — Но кто я такой, чтобы работать безошибочно?

— Вася, а простыми словами можно? — умоляюще произнесла Ольсинея. — Ведь именно из Второго мира моя дочка вернулась искалеченной.

— Не посылайте Алейсию никуда, Хозяйка. Сказал же, забейте на мои идиотские исследования.

— Вася, пожалуйста, объясни.

— Вы видите, что эпицентр последствий запрошенных мной и выданных вами фактов, заложенных в основе расчетной матрицы, смещается во Второй мир? — спросил Калинкин, разворачивая на экране маловразумительную картину кружочков с подписями и вытекающих из них стрелок различной толщины и яркости.

— Да, пожалуй, — неожиданно согласился с ним один из математиков Девятого мира, седой невысокий мужчина с огромным лбом и близорукими голубыми глазами. — Причем начальная фактическая матрица достаточно плотно заполнена.

— Ну и вот, видите, единственный положительный выход из замыкающейся нестабильной системы возникает только при перемещении сюда младшей Хозяйки, — мрачно и смущенно закончил Вася, пробегая короткими пальцами по клавиатуре компьютера.

Никто этого не видел. Видимо, в значительной степени Калинкина вело к его выводам мощное озарение, являвшееся сутью его таланта. Поэтому после слов местного гения воцарилось гробовое молчание.

— Ну что же, — бодро заговорила Ольсинея. — Василий Калинкин только что подтвердил собственные выводы. Промежуточный вывод подтвердил уважаемый математик Девятого мира…

— Вот, что можно сделать, — вмешался Харрайн Лэндигур, последние минуты с состраданием глядевший на Хозяйку Долины. — Мы можем отправить уважаемую Алейсию Раутилар на обучение в закрытую медицинскую академию нашего мира. Там существует высокий уровень защиты. Я со своей стороны обещаю еще и особое внимание службы безопасности Эмераны к юной госпоже Раутилар. Подумайте, уважаемая Хозяйка, Алейсии все равно придется получать соответствующее образование, раз уж она инициирована как целитель. Главное при этом, обеспечить ей защиту, не так ли? Таким образом, мы поступим правильно независимо от непонятного нам всем предсказания.

Ольсинея, переключенная в практическое русло, сразу же успокоилась.

— Единственное, что меня сильно беспокоит, — Харрайн впервые за последний час посмотрел на Алесю, затем окинул ее пристальным взглядом менталиста, — так это, простите меня, само наличие инициирования.

И он выжидательно замолчал.

— Продолжайте, господин Лэндигур, — сказала Алеся, старательно изображая вежливую девушку.

— Если и вправду существует злоумышленник, перемещающийся между мирами и охотящийся за Хозяйками Долины… а в последнее время эту версию приходится выдвинуть на первый план… то он может знать о произошедшей трагедии. Он может предположить, что Юная Хозяйка Долины осталась жива, жива и инициирована в качестве целителя. Тогда в его силах просчитать наш следующий ход и искать свою жертву среди поступающих в медицинские академии Эмераны. Поэтому было бы целесообразно зачислить вас, Алейсия, сразу на второй курс, — ровным голосом говорил Харрайн, стараясь, чтобы его конкретные предложения перевесили ужас в душе девушки от того обстоятельства, что на нее, вероятно, будет охотиться какой-то злоумышленник.

— В этом случае мы можем изъять ваши личные данные из внешней базы данных адептов академий. Так иногда бывает, когда адепт уже, грубо говоря, занят, получил предложение от нанимателя еще до окончания академии. С первокурсницей такое, понятно, проделать невозможно. Документы я берусь обеспечить. Насколько я понял, Алейсия, вы хорошо знакомы с анатомией и общей физиологией человека, которые в основном изучаются на первом курсе.

— Да, конечно, — вежливо ответила Алеся, не очень-то обращая внимание на то, что ей сейчас говорил Харрайн, думая только о необходимости преодолеть собственное смущение. Фардар обещал ей, что со временем ей станет проще. Со временем, но когда?

— Так вы согласны, Алейсия?

— Да, господин Лэндигур, — тихо ответила Алеся и еле слышно вздохнула с облегчением, когда Харрайн перевел взгляд с нее на Ольсинею.

— Детали обсудим позже, не так ли? — ответила на его вопросительный взгляд Хозяйка Долины. — Мы и так уже злоупотребили вниманием наших ученых.

— Ну что вы, Хозяйка, мы всегда рады вам помочь, жаль только, что иногда мы совершенно бессильны, — ответил за всех ученых своей кафедры господин Ермаков. — Но, если вас интересует наше мнение, то план Харрайна кажется нам правильным. Он вообще правильный, наш общий друг Гарри, вы вполне можете положиться на него. Хотя «особое внимание» эсбэшников лично мне кажется чем-то ужасным. Мои соболезнования, Алейсия.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава первая

Зимнее холодное солнце медленно погасло за большим окном, и в аудитории стало слишком темно, чтобы читать без света. Но Алеся свет зажигать не спешила. Сумрачный полусвет вокруг вполне себе гармонировал с состоянием ее души. Общие занятия давно уже кончились, она бы могла вернуться в свою комнату в общежитии, но предпочитала сидеть здесь, в пустой лекционной аудитории, в одиночестве.

Когда полгода назад комендант общежития Высшей Академии Целителей привел ее в ту комнату, где ей предстояло жить три года обучения, ей казалось, что ее жизнь складывается слишком хорошо. Она будет учиться на целительницу, две соседки приняли ее с любопытством, вполне дружелюбно. Сосредоточенная, наполненная энергией, которая чуть переливалась через край, темноволосая Ариена и веселая, флегматичная, не принимающая жизнь близко к сердцу рыжеволосая Солара.

Но как давно это было.

Спустя две недели после появления Алейсии в общежитии, к ним заявились представители местной полиции с проверкой. Причем проверка оказалась неожиданной и для коменданта, что даже и теоретически считалось невозможным. Комендант общежития всегда знал о проверках заранее, и, если не вредничал из воспитательных целей, то всегда предупреждал адептов, и, особенно немногочисленных адепток, чтобы они попрятали все запрещенное к нахождению в общежитии. А та проверка оказалась неожиданной для него самого. Самоуверенные полицейские, распахнувшие дверь без стука, холодно оглядели комнатку. Ариена как раз в тот момент вышла из ванной в одном полотенце, ойкнула и тут же забралась обратно.

— Что случилось, мальчики? — флегматично спросила Солара, не вставая с диванчика, болтая тапочкой на ноге и не спеша дожевывая пирожок.

Мальчики грозно зыркнули на легкомысленную хорошенькую рыжеволосую адептку.

— Кто разрешил недозволенную перестановку мебели?

— Ребята, не вредничайте, мы же не преступницы, — мирно ответила им Солара.

Но не тут-то было. Выяснилось, что кровати в комнате должны стоять в ряд. А вся остальная мебель должна размещаться по периметру комнаты. Дозволенная мебель, естественно. Конечно же, девушки, вселившись в свою комнату, составили всю мебель так, чтобы образовались три уютных маленьких помещения внутри большой комнаты, а еще и «типа гостиная» с электроплиткой, диванчиком и столиком с цветами.

И плитку, и диванчик у них изъяли. И что еще хуже, изъяли звукоизолирующий пластик, который девушки выпросили на подшефном заводе, пообещав в ближайшем будущем свою помощь в качестве целительниц. Этот пластик новейшей разработки очень пригодился им для создания изолированных комнаток для каждой из них. И не важно, что комнатушки были невероятно малы: кровать, многоэтажная тумбочка и стул. Больше ничего не помещалось. Но зато каждая из адепток всегда могла посидеть одна и в тишине.

После того, как полицейские, наконец, ушли, конфисковав все недозволенное, задействовав для этого нескольких носильщиков, помимо них самих, адептки включили мозги, которые у них имелись, да еще и неплохие. И девчонки безошибочно связали внеплановую загадочную проверку с появлением в общежитии загадочной Алейсии. Оказалось, что даже флегматичная Солара умеет громко кричать и злиться, когда ее интересы действительно затронуты. Алеся тогда еле дотерпела до выходных. Уходить в Долину-между-Мирами из общежития она не могла, чтобы себя не выдать, а в городе у семейства Раутилар был собственный маленький домик, в котором сейчас никто не жил. Туда Алеся выбиралась на выходные, и только оттуда перемещалась в Долину. В те выходные господин Харрайн Лэндигур как раз осчастливил Долину своим присутствием. И, когда расстроенная Алеся пожаловалась Хозяйке Долины на бессмысленный произвол полицейских, из-за которого ее пребывание в Академии превратилось в малопереносимую пытку, Ольсинея потребовала у Харрайна отменить надзор за младшей Хозяйкой Долины.

Харрайн Лэндигур слушал подробности и хмурил свои несимметричные брови, отчего вид у него был не столько мрачным, сколько несчастным.

— Простите меня, — заговорил он, когда Ольсинея закончила делать ему выговор на тему, что если охранная служба Эмераны так и не выучилась нормально работать, не калеча психику граждан, то лучше обойтись без такой охраны. — Простите. Я могу дать правильное распоряжение сверху. Но пока приказ пройдет по инстанциям сверху донизу, он непоправимо искажается. И ревность не по разуму младших чинов во всех Мирах создает одинаковые проблемы. Но, Алейсия, вам грозит опасность. Неужели вы не согласны потерпеть пренебрежение окружающих ради спасения своей жизни?

Алейсия растерянно посмотрела на Ольсинею.

— И все же отменяйте надзор над ней, — решительно сказала Хозяйка Долины. — Вполне достаточно будет того, что ради сохранения своей жизни девочка не будет покидать территорию Академии без сопровождения. Это не такая уж безобидная вещь, быть изгоем в обществе, как тебе сейчас, Харрайн, кажется. Тем более, что служба безопасности привлекла внимание к Алейсии, чего мы договорились не допускать. И пусть ваши подчиненные исправят все, что они натворили.

Господин Лэндигур подчинился, спустя несколько дней конфискованную мебель, запрещенные электроприборы и даже звукоизолирующий пластик возвратили в двадцать седьмую комнату общежития. Но прежних отношений со своими соседками Алесе возобновить не удалось. Те обратили внимание на то, что данных о ней в свободном доступе нет, а связи в верхах, безусловно, есть. Откуда она взялась, да еще и на втором году обучения, непонятно, талантом адептка не блещет, а обучается в престижнейшей академии страны.

И действительно, талантом Алейсия не блистала. Для того, чтобы дальше учиться, недостаточно было знаний, недостаточно усердия. Целители Эмераны лечили, используя собственный биоэнергетический поток обратной ориентации. То есть, у всех людей биоэнергетический поток прямой ориентации, но некоторые жители Эмераны могли преобразовать часть потока, изменив его ориентацию. Такие люди и становились целителями. Существовал специальный датчик, выявляющий наличие этого обратного потока у будущего целителя, а также его силу. И вот тут-то у Алеси и были проблемы. Несмотря на то, что ее учитель, госпожа Кивенлар, говорила, что пока Алейсии не стоит беспокоиться, для начала все очень хорошо, ее дар постепенно разовьется в полную силу, адептка Раутилар не могла не видеть, что она единственная на курсе, у кого датчик обратного потока еле светится.

В очередной раз вздохнув, Алеся собралась зажечь настольный свет и снова углубиться в дебри эмеранских исследований физиологии человека. Надо было отвлечься от невеселых размышлений.

В давно опустевшем коридоре раздались шаги, а потом знакомые голоса.

— Вы не возражаете, госпожа Кивенлар, мы зайдем в эту аудиторию, чтобы не говорить в коридоре?

Говорил Харрайн Лэндигур, у давно не видевшей его Алеси сердце забилось в ускоренном режиме, где-то ближе к горлу.

Невысокая немолодая Шерайна Кивенлар зашла в аудиторию первой. Господин Лэндигур зашел вслед за ней и закрыл за собой дверь. Сидящую в темноте в глубине большой аудитории Алейсию они не заметили.

— Понимаете, господин Лэндигур, — своим обычным мягким ласковым голосом сказала Шерайна Кивенлар, — удивляет, что ведомство охраны Эмераны остановило свой выбор на Алейсии Раутилар. У нее практически отсутствуют способности целительницы. И развивать их в ее возрасте поздновато. Девочка, конечно, очень старается, но, думаю, милосерднее будет перевести ее в другое учебное заведение, где не требуется высокий уровень дара.

— Странно, — ответил Харрайн, подумав. — Я, как менталист, считаю, что уровень дара у нее совсем не низкий. Я, конечно же, доверяю вам, госпожа Кивенлар, как опытному педагогу, но, может быть, имеет смысл как-то изменить методику обучения адептки Раутилар? С целью выявить ее дар.

— Понимаете, уже слишком поздно. Это не первый случай на моей памяти. Даже если потенциал у Алейсии есть, он уже не проявится, — все тем же мягким голосом ответила госпожа Кивенлар, — поверьте моему многолетнему опыту учителя. Но девочке нравится медицина. В конце концов, ничего страшного, если она найдет себе применение среди административного персонала. Это тоже престижное занятие. Даже помогать настоящим целителям — престижно на Эмеране.

— Ну что же, я вас понял. Не буду больше задерживать.

После того, как оба собеседника вышли из аудитории, Алейсия в отчаянии еще раз приложила ладонь к датчику силы потока, прикрепленного к каждому столу в аудитории. Тот, как обычно, еле полыхнул темно-красным светом и погас. Она соскользнула со стула на пол и замерла, прижавшись к стене. Что делать? Как учиться дальше? Зачем? Все дальнейшее обучение в Академии строилось на применении целительского дара адептов. Время теоретического образования как раз в этом полугодии заканчивалось.

Но какова, однако, госпожа Кивенлар! Алейсии-то она говорила, чтобы та не беспокоилась. Со временем, мол, все устроится. «Возьмите, Алейсия, еще пирожок». Ох! Наставница часто приглашала своих учеников на чаепитие, ласково их расспрашивала, часами рассказывала поучительные истории из своей собственной жизни, пока те пили чай с пирожками. Называла их своими друзьями… Она действительно, по-своему, хорошо относилась к адептке Раутилар. Фальшь в чувствах Алеся бы тут же почувствовала. Но вот, что ее учительница, оказывается, о ней на самом деле думала. И кому, кому она все это изложила!

Внезапно Алеся услышала сначала все усиливающийся шорох, потом легкий треск. В аудитории она, оказывается, была не одна.

— А ты, как раз и есть Алейсия Раутилар? Точно? — хриплым спросонья голосом спросил высокий парень, перебравшись, наконец, со стульев, на которых он спал, в проход между рядами.

— Да, — ответила Алейсия, поднимаясь с пола и усаживаясь на стул.

— Дела-а-а, — неопределенно протянул парень, подходя к ней и усаживаясь напротив. — Меня, кстати, зовут Саймонд. Саймонд Монтегур.

Алеся вздохнула. Саймонд Монтегур был одним из самых перспективных старшеклассников Академии.

— Алейсия, менталисты редко ошибаются, определяя дар у человека, — помолчав, сказал Саймонд. — А Харрайн Лэндигур — один из сильнейших.

— Какая мне разница, кто один из сильнейших, если у меня дар не проявляется? — с горечью поинтересовалась Алеся и включила настольный свет. Оба зажмурились на несколько секунд, хотя свет был неярким.

— У меня есть идея, — нерешительно начал Саймонд. — Ты действительно хочешь стать целителем?

— Спрашиваешь.

— Понимаешь, госпожа Кивенлар, конечно, очень милая женщина, никто не спорит. Но зря ты ее выбрала в качестве учителя. Она не выпускает сильных учеников.

Алеся действительно выбрала себе учителя с самым милым характером.

— Еще не поздно, смени учителя.

— Скандал будет.

— Ну если ты хочешь пополнить престижные ряды администраторов, тогда тебе, конечно, нужно учиться избегать скандалов.

— А какого учителя ты предлагаешь?

— Своего, конечно. Эннарда Верондира.

— Он же не берет девушек.

— Ну вообще-то конечно. Не берет. Но, если бы его удалось уговорить, он бы точно сделал из тебя целителя.

— Угу. Сделал бы…

— Пойдем прямо сейчас. Попросим. Откажет, так откажет.

Алеся внимательно посмотрела на собеседника. Саймонд Монтегур обладал запоминающейся внешностью. Только волосы у него были типичными для большинства эмеранцев: темно каштановыми с рыжими прядями. Как у Харрайна, как у Алесиной соседки по общежитию Ариены. Как у госпожи Кивенлар. Но из-под темных широких ровных дуг бровей внимательно смотрели на мир не карие, как у большинства эмеранцев, а светлые, серо-зеленые глаза. Щеки у Саймонда были не по-юношески впалыми, подбородок решительно выдавался вперед. И все это вместе с четко очерченным ртом и высоким лбом создавало впечатление решительного, целеустремленного, умного и внимательного человека. Сейчас он предлагал Алесе свою помощь, и глупо было отказываться.

— Пойдем, Саймонд.

Учитель Эннард Верондир, именуемый адептами за глаза лев-людоед, сидел в своем кабинете и что-то читал, удобно устроившись в кресле. На стук в дверь он поднял голову.

— Объявился? — с ехидством спросил он у Саймонда, зашедшего первым. — Где ты был? И, о-о-о, кого это ты привел?

— Спал в свободной аудитории. Услышал странный разговор. Пришли за помощью. Это Алейсия Раутилар, адептка.

Эннард Верондир постучал пальцами по подлокотнику, внимательно разглядывая вошедших. Ехидные адепты не зря прозвали Верондира львом. У него были светлые, рыже-золотистые, непослушные волосы, плохо державшиеся в традиционном хвосте, среди рыжих и золотистых прядей уже обильно встречались и пряди седые. Помимо золотистой гривы волос учитель в довершение образа обладал еще и густыми темными бровями, квадратной челюстью и жестким взглядом прищуренных желтых глаз.

Интересно, насколько не зря его прозвали еще и людоедом?

— Ладно, — заговорил учитель, в свою очередь рассмотрев Алесю. — Я понял, Саймонд, что от очередной помолвки ты уклонился. Теперь объясни мне все остальное.

— Учитель, возьмите Алейсию к себе в ученицы.

Алеся даже зажмурилась.

— Та-ак. Алейсия, конечно же, знает, что я не беру учениц.

— Знает не хуже меня, — не сдался Саймонд. — Но иначе ей не стать целителем. У нее почему-то заблокирован дар. Ее учитель, госпожа Кивенлар, фактически отказалась его проявлять. Готовит адептку в администраторы. Я сейчас сам случайно слышал, как она говорила об этом куратору Алейсии. Обидно же. Такая старательная адептка. Ни на одной вечеринке я ее не видел…

— …ни в коем случае не потому, что сам воздерживался от их посещений.

— А с чего бы мне воздерживаться? Они мне не мешают нормально учиться. Но я сейчас не об этом…

— Да понял я, что просишь помочь хорошенькой девушке. Подойдите, Алейсия.

Алейсия осторожно подошла. Она и вправду выглядела хорошенькой. Модель ее брючного костюма подбирала Ольсинея, отлично разбиравшаяся в фасонах одежды во всех сорока с лишним доступных ее вниманию мирах. Поэтому даже в брючном костюме подопечная Хозяйки не выглядела вызывающе среди девушек в платьях. Брюки выглядели не слишком узкими, в щиколотках плотно обхватывающими ноги, прекрасно скроенными. Так же как и приталенная туника. Более светлые, чем у большинства эмеранцев, каштаново-золотистые волосы были по-мужски заколоты в хвост, но со своими большими глазами и длинными ресницами Алеся все равно выглядела по-девичьи милой.

Лев Верондир дотянулся рукой до ее головы и замер.

— Вот что, Алейсия, — сурово заговорил он через несколько минут, — у вас действительно есть дар, достаточный для того, чтобы вы стали целителем, а не администратором. Но его сложно будет проявить. Мои, так сказать, педагогические методики разработаны для парней. Предупреждаю, методики жесткие. С вами миндальничать уже поздно. Нет времени на подготовку и раскачку. Вы потеряли как минимум полгода.

— Могу дать согласие, подписанное кровью.

— Не дерзите, Алейсия. Возможно, сценка и вправду будет кровавой.

Алейсия посмотрела в жестко прищуренные глаза, вспомнила недавний разговор ее учительницы с Харрайном.

— Я согласна на все.

— О, это по-нашему, — одобрительно сказал Саймонд.

— Я, пожалуй, тоже согласен. Попробовать. Любопытно, пройдет ли мой метод с девушкой. Итак, Алейсия, жду вас завтра после лекций здесь же. Наденьте что-нибудь, позволяющее высоко закатать рукава, что не жалко испачкать.

— Испачкать?

— Кровью.

Глава вторая

На следующий день Алейсия в первом перерыве между лекциями нашла госпожу Кивенлар и попросила у нее прощения за то, что, случайно услышав ее разговор с господином Лэндигуром, решила стать ученицей Эннарда Верондира.

Госпожа Кивенлар широко открыла свои и без того немалые темные глаза и тихо ахнула.

— Деточка, у него же зверские методики.

— Очень хочется стать целителем.

Наступило молчание. Шерайна Кивенлар медленно осмыслила ситуацию.

— Тебе никто раньше не говорил, что верность учителю — одно из важнейших достоинств ученика? — наконец, волнуясь, спросила она.

Алейсия подумала, прежде чем ответить. Дерзить на тему: «вы так и не стали мне учителем» ей не хотелось

— Простите меня, — тихо сказала она, опуская голову, и повторила. — Я очень хочу стать целителем.

В следующем перерыве между лекциями решительная адептка сходила к секретарю факультета целителей и сразила ее наповал просьбой перевести себя в ученицы к господину Верондиру. Эннард Верондир действительно никогда раньше не брал учениц.

— А с господином Верондиром это согласовано?

— Согласовано, — скромно ответила Алеся. — У меня сложный случай. Учитель заинтересовался.

— Аа-а, — неопределенно произнесла секретарь, во все глаза разглядывая хрупкую девушку в темно-зеленом элегантном брючном костюме с мужской прической. — Удачи тебе, Алейсия.

После всего этого отступать Алесе стало некуда, и она в условленное время пришла в кабинет своего нового учителя, опасаясь того, что он позабыл об их вчерашней договоренности, и придется ему напоминать.

Но он не забыл.

— Я смотрю, вы уже и через секретаря все оформили? — с интересом спросил Эннард Верондир, окидывая Алесю пристальным взглядом. — А если все же не выдержите?

Она только тихо вздохнула.

— Понял. Наслышан. «Очень хотите стать целителем». Ну это похвально, конечно… Пойдемте.

Они спустились в небольшой тренировочный зал.

— Садитесь, — жестким тоном сказал учитель Алесе, кивая на стул перед датчиками силы потока. А сам, тем временем, нажал кнопку на пульте, и на все окна и двери в помещении опустились звукоизолирующие панели. Датчик силы потока здесь был необычным. Нужно было зажать ручку ладонью, после чего Верондир еще и закрепил конструкцию так, что теперь Алеся при всем желании левую руку отдернуть не могла.

— Ну что же. Дело не в том, что у вас дар заблокирован, — сказал учитель, нависая над адепткой сверху и положив свою руку на ее запястье. Экран как обычно сверкнул темно-красными искрами и погас. — Вы еще и неправильно подаете поток. Нельзя ничего мысленно воображать! Выключите воображение вообще! Ох, уж эти бабы. Чему она вас только учила. Я кому сказал?! Выключите воображение. — Он цедил слова злобным холодным голосом. — Просто расслабленно держите ручку прибора.

Алесе действительно стало не до того, чтобы что-то воображать. Стало очень страшно. Она тревожно окинула взглядом пустое звукоизолированное помещение, тускло освещенное синеватым электрическим светом, в котором осталась наедине с явно психически неуравновешенным человеком. Верондир выпустил из своей руки ее запястье, быстро закатал ей рукава до локтей, молниеносно сел сбоку на табурет и двумя руками сжал ее правую руку чуть выше локтя. Алеся повернула к нему голову. Страх перешел в панический ужас. В желтых глазах горела злобная радость и наслаждение ее страхом. Сердце заколотилось с удвоенной скоростью. И тут все тело адептки, с головы до пят пронзила еще и неиспытанная ею никогда раньше боль. Потом боль еще усилилась, центрируясь где-то в груди.

— Выполняйте стандартные упражнения по очереди, — раздраженно рявкнул мучитель. — Ничего не воображайте. Просто перемещайте источник боли.

Алеся перевела взгляд на экран датчика. Он горел ровным желто-зеленым светом. Минуточку, не темно красным, как обычно, а желто-зеленым светом!

«Я буду целителем, не смотря ни на что».

Она принялась выполнять давно назубок выученные упражнения по развитию обратного потока, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль. Слезы, текущие по щекам, Алеся даже не замечала. Цвет экрана датчика стал ярко зеленым и даже сместился в сине-зеленый спектр. Верондир неожиданно выпустил ее правую руку, выхватил нож и полоснул Алесе предплечье левой руки. Кровь хлынула потоком. Экран датчика вспыхнул ярчайшим фиолетово-белым цветом.

— Залечите рану, — приказал Верондир, кладя свою руку на голову адептке, другой рукой он схватил ее правую ладонь и приложил к кровоточащему порезу на левой руке. Кровь потекла между пальцами. У Алеси внезапно перехватило дыхание. Вся боль мгновенно ушла, но взамен осталось странное, никогда ранее неиспытанное ощущение, точно бы действительно сквозь нее струятся прохладные потоки. Подчиняясь направляющей силе учителя, теперь она чувствовала инородное воздействие, ученица направила часть потока на рану. Кровь тут же остановилась. Минута сменяла минуту. Наконец, Алеся поняла, что Верондир ее больше не держит, и убрала свою ладонь от пореза. От страшной раны, из которой кровь хлестала потоком, остался только шрам.

— На сегодня достаточно, — бесцветным голосом сказал Верондир, отцепляя левую ладонь адептки от датчика силы потока.

У нее кружится голова. Брюки заляпаны кровью, и до своей комнаты в общежитии она даже на четвереньках не доползет.

— Спать будете в моем кабинете, — все так же бесцветно сказал учитель, подхватывая ее под руки, чтобы поднять на ноги.

— Простите, — прошептала Алеся, понимая, что не дойдет даже до двери этого небольшого помещения. — Я лучше доползу.

— Проклятие, — злобно ответил Верондир и поднял ее на руки.

Дальнейшее измученная адептка помнила крайне слабо. Учитель донес ее до дивана в своем кабинете, уложил, подсунул ей подушку под голову, снял туфельки и даже накрыл чем-то. После чего попросту усыпил.

С утра Алеся проснулась ни свет ни заря, одна в незнакомом кабинете. Некоторое время она лежала, не шевелясь, вспоминая события вчерашнего дня. Посмотрела на закатанные до плеч, вымазанные засохшей кровью рукава туники, с трудом нашла тонкий, не тоньше волоса шрам на предплечье. Она вчера залечила рану на руке но, она точно помнила, до грубого, извилистого, красно-фиолетового шрама. И, не в силах поверить, что ей все это не приснилось, вскочила и бросилась к датчику силы потока, прикрепленного к рабочему столу Верондира, на ходу вспоминая ощущение идущих сквозь нее потоков. Экран сразу же вспыхнул желто-зеленым ровным светом. Присев на что-то, даже не заметив, на что, Алеся увеличила силу потока, спектр излучения датчика послушно менялся, пока не вспыхнул ярко-фиолетовым сиянием.

— Йес! — восторженно крикнула адептка и обернулась на звук скрипнувшей двери.

— Да, Саймонд в вас не ошибся, Алейсия, — сурово сказал ей учитель. Вы, кстати, уселись на ценнейший доклад.

Алеся вскочила. Ее плечи и лицо снова дрогнули в приступе нервного тика. Она нетерпеливо провела рукой по лицу. Взгляд Верондира потяжелел.

— Через сорок минут мы всей группой выезжаем в приграничную лечебницу на очередную практику. Ваше управление потоком необходимо закрепить. Быстро приводите себя в порядок. Завтрак я вам, пожалуй, принесу сюда.

— Алейсия, ты с нами? — радостно поприветствовал ее Саймонд, когда она, кое-как умывшись, смыв кровь с брюк и с туники, благо, что материал позволял, и позавтракав, спустилась в вестибюль. — Ребята, знакомьтесь, это новая ученица учителя Верондира, Алейсия Раутилар.

— Ученица? — недоверчиво переспросил какой-то парень. Алесино лицо перекосилось в нервном тике. Затем дернулось плечо.

— Да, ученица, — добавил парень растерянно. — Вижу.

— Вот потому-то я и не беру девушек, — равнодушно сообщил Верондир, подходя к своей группе. — Хрупкие они. Но смотрите, оболтусы, никто из вас тоже от такого не застрахован.

Парни впечатлились.

— Алейсия, — бесстрастно обратился к ней учитель, — я не могу быстро снять ваши судороги. Они имеют у вас довольно сложную привязку.

— И не надо, — ответила Алейсия, все еще в радужном настроении из-за открытия в себе дара целителя. — У меня эти судороги с детства. Возобновляются периодически. Наплевать. Главное, что я теперь могу направлять поток. Благодарю вас, — неловко добавила она.

Верондир ей не ответил, стоял, разглядывая девушку в упор.

— Впереди все равно праздничные выходные, — добавила Алеся — Вернусь домой, там все исправят. Не впервой. У меня мамуля целительница.

— Ну что же, парни… и Алейсия, вперед.

Впереди действительно была неделя праздничных выходных, после которой у адептов Академии Целителей начиналось второе полугодие занятий. Вся Эмерана, и в особенности столица Эмераны Найджера, праздновали очередную годовщину возвращения к жизни после недавней экологической катастрофы. Тогда, в середине прошлого века, им казалось, что все уже кончено. Король погиб, проиграв решающую битву противнику, всю страну ждала потеря независимости в ближайшее время. Но внезапно небо потемнело над всей планетой, не только над проигравшей страной. Небосвод над Эмераной стал темным на долгие годы, в атмосфере резко, буквально за одни сутки, возросло количество углекислого газа. Все животные в низинах, которые не смогли убежать, погибли. Да и на возвышенностях стало трудно дышать. Ни о каких битвах речь уже не шла. Воздух помимо углекислого газа наполнился еще и запахом тления, запахом разлагающихся тел. И в качестве финала трагедии начали быстро таять полярные шапки льдов, уровень океана поднялся, и больше никто не страдал от того, что пришлось бежать, не похоронив умерших. Все низины, заваленные трупами, залило водой. Проигравшая коалиции своих противников Эмерана оказалась единственной уцелевшей страной как раз из-за того, что не имела выхода к океану. Это было как раз то, из-за чего раньше эмеранцы не могли спать спокойно, так им был нужен, этот выход к океану.

Но месяцы складывались в годы, постепенно жизнь налаживалась. Люди, оценив наглядно, как хрупка жизнь каждого, помогали друг другу. Молодая королева, понимая, что не в женских силах организовать жизнь королевства в критической ситуации, вышла замуж второй раз за одного из народных лидеров, за того, кто как раз мог организовать мирную жизнь. И именно день ее свадьбы и день последующей коронации нового короля, как символы возрождения к жизни, и праздновалась Эмераной со всей торжественностью. Говорили, что именно во время той коронации, впервые за долгие годы экологического кризиса, темные тучи над Эмераной разошлись, и люди снова увидели синее небо над головой. Многие дети видели небо синим впервые в своей жизни и даже плакали от испуга, не понимая, что взрослые рядом с ними плачут от радости. От терпкой радости — жить.

Алеся, впервые услышав эту историю, в очередной раз вспомнила Харрайна. Тот, попадая в Долину-между-Мирами, раз за разом смотрел в видеозале земной фильм «Сквозь тернии к звездам». Теперь-то Алеся его хорошо понимала. В том фильме синее небо, засиявшее на мгновения над погубленной людьми планетой, было одним из самых ярких эпизодов.

В настоящее время на Эмеране не казнили преступников, их не отправляли в лагеря, не сажали в тюрьмы. В нескольких местах страны, в том числе и рядом со столицей, для тех, кто не желал жить по законам большинства, были выделены огромные территории, сектора, выходящие к еще залитой морской водой земле, огороженные высокой стеной. Кстати, именно для улучшения качества и починки разделительной стены и работал завод, с которого адепты Академии Целителей приносили в общежитие звукоизолирующие панели. Жизнь за Стеной развивалась по законам джунглей. Но, если раненые и искалеченные жители Другой стороны успевали добраться до центров помощи, находящихся внутри разделительной стены, то им оказывали помощь целители Эмераны. Если кто после этого решался вернуться и жить, подчиняясь основным законам страны, его впускали на эту сторону стены. Если же нет — он уходил обратно, на ту сторону разделительной стены.

И вот в одной из таких приграничных клиник и проходила практика группы учителя Верондира.

— Вот что, Саймонд, — сказал Верондир, когда они все вместе вошли в вестибюль клиники. — Я назначаю тебя куратором Алейсии. Будешь за ней приглядывать. Алейсия, держите поток на среднем, «зеленом» уровне. Мощность не повышайте. Ясно?

Его ученики переглянулись. Для многих «зеленый уровень» потока был максимальной величиной.

Ту свою первую практику в приграничной эмеранской клинике Алеся запомнила на всю жизнь. Это было еще более грустное зрелище, чем геронтологические отделения муниципальных земных больниц. Грустно было, даже несмотря на множество добровольных помощников, бесплатно приходивших в клинику, чтобы хоть как-то согреть теплом и утешить несчастных. Многие из пациентов клиники были для кого-то родственниками или друзьями. И все равно абсолютное большинство случайно выживших и попавших в клинику жителей Другой стороны уходили обратно. Почему?

Алесе особенно запомнилась женщина ставшая жертвой группового насилия со стороны своих собутыльников, умиравшая от тяжелого кровотечения. Гинекологи зашивали ее вручную, нитками, не в состоянии обойтись только своими целительскими возможностями. И все равно, выжив, она собиралась уходить обратно вместе со своим сожителем, несмотря на слезы и уговоры матери. Впрочем, надо отдать должное ее сожителю, это именно он доставил ее в бронированном электромобиле в клинику, не дав окончательно умереть от кровотечения. Алеся с ужасом смотрела вслед уходящей женщине, еще молодой и даже красивой, наглядно увидев, какая пропасть лежит между людьми. Пропасть, определяемая их собственным выбором.

— Спокойно, Алейсия, — сказал Саймонд, положив руку на плечо подопечной. — Это ее решение. А ты — целитель. Ты повредишься в уме, если будешь на все, что ты еще увидишь, так болезненно реагировать.

Уже темнело, когда Алесю по ее просьбе Саймонд проводил домой. Оттуда она переместилась в Долину-между-Мирами. Из-за запрета на свободное перемещение по столице она все равно не могла полноценно отмечать эмеранские праздники. Да ей и не хотелось. Хотелось ей домашнего тепла и уюта. И сделав всего один шаг, адептка Академии Целителей оказалась в неярко освещенной гостиной с узорным каменным полом, расписным потолком и арками в соседние помещения, задернутыми переливающимися занавесями.

— Оу, — воскликнул Фардар, выключая видеоприставку и зажигая яркую люстру на потолке. — Ну и вид у тебя, Алейсия. Все наши усилия насмарку?

— Зато я теперь целитель, — с гордостью объявила Алеся. — Я поменяла учителя, и он открыл во мне обратный поток целителей.

Она закружилась по комнате, где-то на середине пируэта ее поймала срочно объявившаяся в гостиной Ольсинея, и крепко прижала к себе.

— Ты когда ела в последний раз?

— Несколько часов назад, но с вами с удовольствием поем еще раз. И все расскажу.

— …и меня беспокоят ее слова, что верность учителю — одно из важнейших качеств ученика, — закончила свою историю Алеся и вопросительно посмотрела на Фардара.

Ее наставник подумал, прежде чем ответить.

— Я был и наставником, был и учеником; я понимаю и ее и тебя, да-а-а. Да что там говорить, организатором уничтожения Камней Вызова на Дареладе стал мой бывший ученик. Постороннему такое бы не удалось. Я никогда бы не стал читать ему поучений о верности ученика. Ибо бесполезно. Он сделал свой выбор, решил, что Дареладу лучше обойтись без Хранителей, — как всегда, предельно искренне заговорил Хранитель Равновесия.

— Настоящие отношения между учителем и учеником потому так высоко и ценятся, что это редкая драгоценность. Как говорят на Земле, ключевое слово: «редкая». Она рождается при встрече талантливого ученика с талантливым учителем. Только тогда имеет смысл говорить о верности, которая призвана защитить сокровище любви в тяжелую минуту испытаний. Но большинство учеников не способны выдержать настоящее обучение, большинство учителей выбирают легкий путь и почти ничему не учат своего ученика, лишь бы сохранить с ним хорошие отношения. Для подавляющего большинства, Алейсия, главное — это хорошие отношения с учеником. Такие отношения всего лишь суррогат, тут бессмысленно говорить о верности, но как это можно почувствовать тем, кто никогда ничего настоящего не видел?

Не понимаешь? Ну давай иначе. Наставнице не понравилось то, что ты от нее ушла к другому учителю? Она сочла тебя неверной и обиделась. От меня ты тоже, положим, ушла к другим учителям, но разве это сказалось на наших отношениях? — Фардар говорил не спеша, полуприкрыв темно-синие глаза. Но внезапно он их открыл, и они ярко блеснули серебристым блеском. — Даже больше скажу, твои отношения с новым учителем вполне могут вырасти во что-то настоящее. Как бы ни было тебе тяжело поначалу, постарайся ничего случайно не сломать излишним недоверием, к примеру.

— Я чувствую себя виноватой, — грустно сказала Ольсинея, даже и не притронувшаяся к еде во время всего рассказа Алеси, — из-за того, что раньше не проверила сама твой уровень потока. Тогда бы удалось избежать того ужаса, о котором ты рассказала. Но я думала, что у тебя все в порядке.

— Так и я тоже думала…

В этот момент зажегся экран для посетителей на стене, и на нем появилось изображение Харрайна Лэндигура.

— Могу ли я поговорить с Алейсией?

— Заходи, Харрайн, всегда будем рады, — ответила Ольсинея, переглянувшись с Алесей.

— Будете ужинать вместе с нами? — спросила Хозяйка Долины господина Лэндигура спустя пару минут.

— Нет, благодарю вас, — ответил господин Лэндигур, справедливо чувствуя себя лишним на семейном ужине. — Я, конечно, помешал, но я по важному делу.

Фардар вздохнул, встал во весь свой немалый рост и передвинул столик с едой вглубь гостиной, оставив Алесю и Ольсинею сидящими на диванчике перед застывшим в глубине комнаты мрачным посетителем.

— Здравствуйте, господин Лэндигур, — вежливо сказала Алеся, старательно скрывая радость оттого, что она его видит.

— Садись, Харрайн, — Ольсинея вздохнула и указала на удобное кресло рядом с диванчиком. — У тебя неважных дел не бывает.

Фардар, устроившийся напротив жены, укоризненно взглянул на Ольсинею.

— Ну хорошо, прости, Харрайн, я замолкаю.

— Я слышал, что вы сменили учителя?

— Угу, — ответила Алеся, озаряясь счастливой улыбкой.

— Я тоже собирался предложить вам сменить учителя, но опоздал. И нечаянно позволил вам услышать разговор, не предназначенный для ваших ушей. Увдекся изучением ментальных потоков госпожи Кивенлар, не проверил аудиторию… Я предложил бы менее суровый вариант. У вас уже возобновились судороги. Простите, это бестактное заявление. Но я должен сказать вам нечто серьезное, то, что не подлежит разглашению, и не знаю, как к этому подойти.

— Тогда говорите сразу самое главное, — тихо сказала Алеся.

— Эннард Верондир в прошлом тяжелый преступник, — тут же сказал самое главное Харрайн.

Наступило молчание.

— И что дальше? — нерешительно поторопила собеседника Алеся. — Ведь это не все? Верондир — учитель Академии Целителей в настоящее время.

— Вы правы, это не все. Верондир был в молодости осужден за убийство нескольких человек, а также за участие в коллективном издевательстве над молодой женщиной, — опустив глаза, с трудом сказал Харрайн. — Но он уже тогда был невероятно талантливым целителем-менталистом. Жалко было терять такой талант. Поэтому он стал участником жесткого эксперимента. Он дал на него согласие. Ему заблокировали память и отправили в ученики к одному из добрейших учителей Эмераны. Спустя семь лет, убедившись в полной добропорядочности Верондира, блок сняли.

— Изверги, — тихо сказала Ольсинея.

— Согласен. Эксперимент был основан, кстати, на позаимствованной с Земли фантастической идее. В реальности все кроме Верондира участники того эксперимента покончили с собой. Оказалось, что человеческая психика подобного вмешательства не выдерживает. Эннард Верондир выдержал. И с тех пор успешно преподает в Академии. В поставленных им самим рамках. Но ради вас он их нарушил. Алейсия, он действительно неуравновешен. Вам опасно быть его ученицей. Смените учителя еще раз. Все это правильно поймут.

— Поздно. Он мне очень помог. Как я теперь от него после этого уйду? И он мне нравится. И мне наплевать на его прошлое. Он потрясающий. Он крутой. А судороги мне в ближайшее время вылечат. И к тому же, я уже подружилась с его учениками.

— Ну что же, я вас понял, — после долгой паузы сказал менталист, неожиданно с откровенным упреком посмотрел на Хранителя с Дарелада и встал. — Мы не ищем легких путей? Не смею больше привлекать ваше внимание. До встречи на Эмеране, Алейсия.

Глава третья

На Эмерану Алеся вернулась уже без всяких судорог. Помогли уроки полетов над островами, спокойные вечера в семейном кругу, когда они тихо читали, каждый что-нибудь свое, или смотрели какой-нибудь фильм совместно. И между делом о чем-нибудь говорили. Помогли тихие ночи, когда Алеся оставалась одна в маленькой, лично для нее созданной спаленке, тихо сидела на подоконнике, вглядываясь в закатное небо, или любовалась освещенными разноцветными фонариками ночными цветами из разных миров во внутреннем садике дома Хозяйки Долины.

Только поздним вечером Алейсия приехала в Академию, чтобы как можно меньше общаться со своими соседками по комнате общежития.

Но прямо в вестибюле ее встретил поджидавший адептку Эннард Верондир.

— Алейсия, мне нужно поговорить с вами перед началом занятий, — бесстрастно сообщил он. — Пойдемте.

Алеся испуганно посмотрела на него, прикидывая, не успел ли господин Лэндигур вмешаться в процесс обучения. Но оказалось, дело не в нем.

— Я очень серьезно отношусь к своим обязанностям учителя, — с кривой усмешкой сообщил Верондир после того, как махнул адептке, чтобы она села, и сам сел напротив, за свой стол. — Честно говоря, мне тяжело, думаю, что даже тяжелее, чем вам, далось наше первое занятие.

Алеся с ужасом ждала, что сейчас он от нее откажется.

— Вы боитесь? — он резко прервал свою речь. — Чего вы боитесь? Бессмысленно меня обманывать, я менталист. Так чего?

— Вашего отказа от меня, чего же я еще могу бояться?

— Чего? Я как раз собираюсь вам рассказать, чего, — неожиданно грустно сказал менталист. — Я являюсь приговоренным к пожизненному изгнанию преступником. Но в последний момент правительство Эмераны заменило изгнание на мое участие в правительственном эксперименте.

И Верондир в двух словах досказал свою историю до конца, бесстрастным тоном практически дословно повторил обвинение Харрайна Лэндигура. Единственное уточнением, которое он все же позволил себе сделать, было слово «пассивное» перед формулировкой «участие в издевательствах над молодой женщиной».

Алеся, не понимая, зачем учитель это делает, ждала, опустив глаза, чем же все кончится. Наступило молчание. Она подняла глаза и встретила бешеный взгляд прищуренных желтых глаз.

— А вот теперь мне интересно, откуда вы все знали, Алейсия. Вы знали, до того, как я вам рассказал. Моя история засекречена Охранным ведомством. Кто вы такая, что вам сообщили такие сведения? И почему данные о вас самой отсутствуют в общей базе данных адептов целителей? — ледяным тоном спросил Верондир.

— Сведения обо мне — тоже секретные сведения Охранного ведомства. Эту информацию ни в коем случае нельзя разглашать, — дрогнувшим голосом ответила Хозяйка Долины. Замолчала, пытаясь обдумать свое поведение под пристальным взглядом взбешенного менталиста. Ничего не получалось, она закрыла лицо руками и задумалась. Вспомнились слова Фардара о драгоценности отношений учителя и ученика, о необходимости искренности и взаимного доверия. Тем более что Верондир первым оказал ей такое доверие. То, что он ей рассказал, ни в коем случае нельзя разглашать. Здешний правильный народ никогда не простит ему такого прошлого, даже если он в нем давно раскаялся. Она отняла руки от лица. Уже успокоившийся Верондир, откинувшись на спинку кресла, ждал того, что она ему скажет.

— Я не знаю, поверите ли вы мне, или нет…

Кривая усмешка в ответ.

— …мне коротко рассказал о вас Харрайн Лэндигур, когда узнал о том, что я стала вашей ученицей. Он пытался меня уговорить, еще раз сменить учителя. Господин Лэндигур является…

— Я знаю, кем является господин Лэндигур. Мне непонятно, кем являетесь вы.

Алеся зажмурилась.

— Я одна из Хозяек Долины-между-Мирами.

Наступила пауза. Не выдержав молчания, Алеся открыла глаза. Верондир внимательно на нее смотрел.

— Я знаю о существовании Долины-между-Мирами, — сказал он совершенно спокойно. — Но вы правы, мне очень трудно поверить в то, что одна из легендарных Хозяек стала моей ученицей.

В ответ на это Алеся встала и молча переместилась в Долину. Постояв несколько секунд под тихим звездным небом, вдохнув нежный аромат ночных цветов, она переместилась в кабинет своего учителя.

— Да, это убедительно, — признал Верондир. — Садитесь, Алейсия. Честно говоря, я думал, что наш разговор станет последним. Надеялся уговорить вас, перейти к другому учителю. Теперь, когда ваш дар не заблокирован, вы могли бы учиться у любого другого. Но сейчас…

Он задумался. Алеся, волнуясь, ждала.

— Вы действительно обезоруживаете меня своим доверием, — наконец, сказал Верондир и усмехнулся. — Придется продолжить наше совместное творчество. В конце концов, и мне не вредно будет повысить свою квалификацию и выучить чему-нибудь такое сложное существо, как женщина, — добавил он уже знакомым Алесе по первой встрече ехидным тоном.

Она вздохнула с облегчением.

— Ах, вы радуетесь. И напрасно. Спуску-то я вам не дам. Кстати, вы ведь в любой момент могли исчезнуть из тренировочного зала, точно?

— Угу, но…

— Но вы очень хотели стать целителем. Помню.

Он встал. Вставшая вслед за ним Алеся была ему где-то по плечо.

— Ладно, идите, Алейсия. До завтра.

— Благодарю вас.

На следующий день первое занятие у их курса вела госпожа Кивенлар. Цикл лекций назывался «Применение целительского дара в современную эпоху». Вот уж ни за что в жизни нельзя и предположить, какое существует применение современным целителям. На экране медленно сменяли друг друга изображения различных хронеоров, техномонстров, уже виденных Алесей в Долине. Тогда, на Совете, визуализирующая программа выдала не совсем правильную картину. Хронеоры не были просто металлическими. Они блестели и сверкали неметаллическим блеском. Во Втором мире никогда не находили нефть. Органических полимеров на ее основе эта цивилизация не знала. Зато пару столетий назад несколько блестящих ученых сделали ряд открытий, позволяющих делать полимеры не на основе углеродных, а на основе кремниевых атомных цепочек. Кремния, то есть песка, им, ясное дело, хватало.

— Именно эти полимеры, друзья мои, перепишите формулы с доски, составляют основную массу тела хронеоров. Но, понимаете, в эту полимерную массу вставлены аналоги нервных цепочек живых углеродных существ. Тонкие металлические нити, по которым идут электрические сигналы, связывают воедино огромные, чуть не сказала, организмы. Конечно же, это все равно что? Это все равно механизмы, неживые творения ученых. И самое для нас неприятное, друзья мои, обратите внимание, эти механизмы состоят из стандартных частей. Эти части называются модулями хронеоров. Существует всего несколько вариантов модулей, посмотрите на экран. В зависимости от положения в системе изображенные модули могут исполнять разные функции. Любой хронеор несет в себе что? Он несет программу по быстрой сборке себе подобных из имеющихся в наличии модулей. В случае необходимости хронеоры могут разобрать два поврежденных механизма и собрать из них один, нормально функционирующий. А уж если рядом работает завод по производству таких модулей, или, понимаете, в зоне доступности есть транспорт с такими модулями, то хронеоры могут собрать сколько угодно себе подобных механизмов. Так что в последнюю войну на территорию противника отправлялись несколько собранных хронеоров и множество транспортных средств, запрограммированных на продвижение вблизи хронеоров. Понимаете, какая экономия живой силы? Есть один единственный сдерживающий фактор, друзья мои. Никаким другим модулем нельзя заменить головной конец хронеора, где находится нечто вроде процессора — понимаете меня? — аналог мозга у живых существ.

Теперь мы как раз и переходим к задаче целителей. Именно целители, и только они, могут «выключить» хронеора, направив поток целительской энергии через глазные анализаторы в программный блок этого механизма. Для других видов оружия полимерное тело хронеоров почти неуязвимо. Их не до конца уничтожает даже прямое попадание бомбы. Они как раз разлетаются в виде готовых к новой сборке модулей. И вот сейчас, друзья мои, мы как раз и пойдем, учиться обезвреживать страшных хронеоров, страх и ужас последней перед Катастрофой войны.

После своей увлекательной лекции госпожа Кивенлар передала адептов ассистентам, и все пошли тренироваться, запускать целительский поток в зрительные анализаторы хронеоров. Алеся сначала немного растерялась, госпожа Кивенлар не внесла ее ни в один список, но затем адептка в лучших земных традициях пристроилась с умным видом к одной из групп. Однако не тут-то было.

— Дорогая Алейсия, — тихо сказала госпожа Кивенлар, безусловно руководствуясь самыми лучшими чувствами, — возможно, тебе не стоит участвовать сегодня в практическом занятии?

— Но почему? — не сдержав обиды, спросила адептка.

Преподавательница помедлила, прежде чем ответить.

— Чтобы отключить хронеора требуется приличный уровень дара, — понизив голос, сообщила она.

— То есть, «зеленого уровня» не хватит?

— «Зеленого уровня»?

Алеся молча приложила руку к ближайшему экрану. Тот вспыхнул ровным зеленым светом, а душа юной адептки вспыхнула всеми цветами радуги от залившего ее торжества. Госпожа Кивенлар явно ни капельки не порадовалась за свою бывшую ученицу.

— Ну что же, подходите, — растерянно сказала она, взяв себя в руки после нескольких мгновений потрясенного молчания.

В порядке общей очереди Алеся добралась до головы хронеора на стенде и отключила модель.

— Уважаемые адепты, работать нужно гораздо быстрее. Реальный хронеор уже бы всех вас высосал, — весело сказала ассистентка. — Начинаем сначала. Импульс должен быть мгновенным. Поняли? Потренируйтесь, пока стоите в очереди.

Следующим предметом были «Основы диагностики», которые вел декан кафедры Диагностики лично. Там история с отстранением Алеси от занятий повторилась.

— Адептка Раутилар, — сразу же обратился к ней седой, высокий, как бы высохший от времени профессор с живыми темными глазами, — для прохождения моего курса вам теоретические знания, к сожалению не помогут…

— А Харрайн еще ругал Верондира! — мрачно подумала Алеся и, не дожидаясь окончания речи профессора, приложила руку к датчику. Тот послушно вспыхнул зеленым светом.

— Во Эннард дает! — потрясенно сказал профессор. — Это что же он с вами сделал, милочка, чтобы добиться такого результата. — Ведь если датчик выдает изначальный «зеленый», вы способны на большее, не так ли?

— Угу, — признала Алеся, скромно опуская голову.

— Интересно, — протянул профессор диагностики. — Но мы отвлеклись. Возвращаемся к основам диагностики.

В этот день было всего две пары. Администрация Академии давала студентам время, чтобы прийти в себя после праздников.

— Алейсия, привет, — к ней подошел Саймонд, — ты, между прочим, должна нам угощение. Каждый новый ученик Верондира заказывает остальным ученикам праздничный ужин. Традиция, извини…

Алеся растеряно глядела в серо-зеленые глаза.

— Но мне нежелательно покидать стены Академии, — нерешительно начала она. — Я обещала куратору.

— Твой куратор так к тебе неравнодушен? — ехидно спросил Саймонд. Действительно, такое обещание странно звучало в мирной Найджере.

— Ты не поверишь, я просто притягиваю к себе неприятности, — ответила Алеся, удачно вспомнив формулировку из земных романов. Сработало. Ее собеседник ненадолго задумался.

— Давай, ты нам устроишь проезд по городу по экскурсионной дороге, — наконец сказал он, загоревшись этой идеей. — Ты же почти незнакома с Найджерой. А против поездки в безопасном общественном транспорте с пятью адептами родной Академии даже твой куратор возражать не будет. Да, всего с пятью. Остальные не сдали экзаменов. И, пока не сдадут, наш Верондир не выпустит их из Академии куда результативнее твоего куратора.

Безопасный общественный транспорт представлял собой трехместные вагончики, автоматически движущиеся друг за другом по рельсам, то приподнимающимся на высоких опорах над городом, то спускающимся к мостовым. Экскурсия началась с вида сверху на столицу. Алеся, облокотившись на подоконник, и уткнувшись подбородком в ладони, созерцала впечатляющее зрелище внизу. Яркий, красочный центр столицы, краски, бледнеющие к периферии, и серые монотонные дома, в местах удаленных от центра Найджеры. Столица, в отличие от соседних городов, располагалась на более-менее плоском плато.

— Дорогие гости столицы, — включилось устройство внутри вагончика, — вы смотрите сейчас на столицу Эмераны Найджеру…

Алесины соседи по вагончику Саймонд и его друг Мерхальд разложили на столике приобретенную Алесей еду, добавили к ней собственные припасы и увлеченно приступили к трапезе. Алеся задумчиво разглядывала светло-серый город с ярким бежево-коричневым центром.

— Таким образом, — вещало устройство, — центр города был построен до Катастрофы, строители ориентировались на более теплый климат. Отсюда те особенности архитектуры, которые вы видите. Множество арок, большие окна, дворцы будто стремятся к небесам легкими башенками со спирально закручивающимися лесенками. Сразу после Катастрофы был предпринят ряд попыток, приспособить древний центр столицы к современным климатическим условиям. К сожалению, попытки заложить арки и нижнюю часть окон привели к разрушению зданий, не рассчитанных на подобное утяжеление конструкции. Пришлось на время прервать эти попытки. Но с радостью извещаем вас, что группой ученых из Института Разработок Новейших Технологий (ИРаНТ), был изобретен новый полимер, легкий и не пропускающий тепло. Использование этого полимера уже в ближайшем будущем позволит сделать центр столицы более пригодным для жизни…

— Алейсия, у меня к тебе серьезный вопрос, — негромко сказал Саймонд, уменьшая звук в радиоприемнике. — С тобой ведь можно говорить на серьезные темы? Мерхальд считает, что нельзя, но я с ним не согласен. Как ты в принципе относишься к дружбе между парнем и девушкой?

Мерхальд рядом с ним углубился в огромный пирожок с мясом. Видны были только шевелящиеся уши. Ну и еще густая, в основном рыжая копна вьющихся волос, стянутых резинкой на затылке.

— В принципе?

— Да. Вот Мерхальд считает, что дружить с девушкой нельзя. Все они хищницы, и только и думают, как бы окрутить парня и женить его на себе.

Алеся задумалась. Вагончик, в котором они ехали, снижался, древние дворцы столицы с витыми лестницами вокруг башенок, с колоннами и многочисленными арками были теперь хорошо видны.

— Я, кстати, думаю, — медленно сказала она, — что Мерхальд прав, но не вижу в идее удачно выйти замуж ничего плохого.

— То есть дружба без планов по замужеству все же невозможна?

— Мне кажется, что с большинством девушек нет. Они оценивают парня исходя из того, станет ли он «ее парнем» или нет.

— То есть, ты не такая? — ехидно спросил Мерхальд, выныривая из глубин пирожка с мясом, и являя на всеобщее обозрение веснушчатый нос.

— А я — занятая девушка. Это совсем другое дело.

— С тобой можно просто дружить? — продолжал допытываться Саймонд. — Понимаешь, у меня, в отличие от Мерха, нет ни одной сестры…

— Нашел, чему завидовать, — невнятно пробурчал Мерхальд, прикончив свой гигантский пирожок. — Сестры — это абсолютное зло. Уж поверь мне.

Алеся, отвлекшись от слов Саймонда, ахнула и, не отрываясь, смотрела на великолепный замок, внезапно появившийся перед ними.

— Древний дворец королей Эмераны, — сообщил Саймонд и продолжил мечтательно. — Но мне все же хотелось бы иметь сестру. Было бы у кого спросить, например, как понять странное поведение девушек, желающих стать моими нареченными.

— Ха! Твоя сестра сговорилась бы за твоей спиной с какой-нибудь самой шустрой девушкой и выдала бы ей все твои планы, — сообщил веснушчатый ненавистник сестер.

— Правда? — Саймонд внимательно смотрел на Алесю.

— Женская солидарность — это, конечно, сила, — задумчиво произнесла она, чуть склонив голову на бок. — Но все, наверное, зависит от конкретных взаимоотношений брата и сестры. Если он с самого детства ее лупил…

— Вот еще, — фыркнул Мерхальд.

— …и никогда не защищал…

— Нужна им моя защита!

Саймонд усмехнулся и снова включил радио.

— Сейчас мы въезжаем в жилую часть Найджеры. Дома, которые вы видите вокруг, представляют собой недавно построенные в соответствии с современными требованиями здания. Они постепенно заменяют временные многоэтажные конструкции из бетонных плит, из которых, к сожалению, еще состоит большая часть города.

За окнами неторопливо проплывали разнообразные здания из коричневого с разноцветными прожилками камня с полуколоннами, с дверями и окнами в ступенчатых углублениях разнообразной, но всегда изысканной формы, дома, состоящие из трех-четырех этажей, с двускатными или односкатными крышами. На некоторых крышах были прозрачные купола, под которыми стояли деревья в кадках и столики под деревьями.

— Прости, — снова заговорил Саймонд, но уже гораздо тише, чтобы Мерхальд снова не вмешался. — Ты сказала, что ты занятая девушка. Но кольца нареченной девушки у тебя на пальце нет.

— У нас сложные отношения, — так же тихо ответила Алеся. — Он вообще ничего не подозревает. Я надеюсь.

— Да, действительно, сложный случай. Но дружить с тобой можно, или нет?

— Пока что можно, — ответила она, подумав.

— Но в какой-то момент ты все же можешь превратиться в обычную хищницу?

Алеся представила себе, что Харрайн женится. После этого, с учетом того, что на Эмеране не принято разводиться, ей придется думать об устройстве личной жизни. Личной жизни без Харрайна. И тогда ей тоже придется начать оценивать окружающих парней с точки зрения, годятся ли они ей в мужья, или нет. Она растеряно посмотрела на Саймонда. Его друг, откусивший большой кусок огромной сардельки, и мучительно его дожевывающий, вроде бы ничего не должен был слышать хотя бы из-за того, что он так старательно жевал, что у него за ушами трещало. Но он вдруг уставился прямо на Алесю круглыми серыми глазами с редкими ресницами.

— А ты сможешь меня честно об этом предупредить? — спросил Саймонд, верно оценивший ее растерянный вид. — Возможно, к тому времени я тоже задумаюсь о браке.

— Угу, — мрачно сказала резко погрустневшая Алеся, стараясь выкинуть из головы мысли о Харрайне и его вполне возможном браке. — До конца учебы можешь не беспокоиться.

— Отлично.

— Уважаемые посетители столицы, сейчас мы въезжаем в ту часть города, которая состоит из временных построек. Но и здесь тоже можно увидеть множество интересного…

И тут вдали послышались гулкие ритмичные удары, которые становились все громче по мере того, как вагончик летел вперед. Стало слышно, как при каждом таком ударе сотрясались стекла в домах.

— Спасаемся! — закричал Саймонд, нажимая большую красную кнопку, — сзади в трех метрах подходящий переулок.

Вагончик остановился. Двери распахнулись. Все вагончики на подвесной дороге остановились. Из них начали стремительно выскакивать и спрыгивать вниз редкие в это время дня пассажиры. Взвыла сирена. Саймонд и Мерхальд, следуя примеру остальных, выскочили наружу и соскользнули по ближайшей балке опоры на мостовую. Ничего не понявшая Алеся замерла на несколько мгновений. А потом из переулка к воздушной дороге шагнул хронеор. Он был где-то около трех метров в высоту, метров десяти в длину, совершенно черный, сверкающий, страшный. Его суставы-шарниры сгибались, опуская соответствующую часть механизма вниз. Причем его хребет при этом ломано изгибался вверх. Затем очередной шарнир резко распрямлялся, и монстр перемещался вперед.

Он заметил или как-то почувствовал одинокую пассажирку и сделал еще один кривой шаг-прыжок к дороге. Вся монорельсовая дорога вздрогнула и издала жалобное дребезжание. Хронеор, сделав еще один большой шаг вперед, выдвинул головной конец и легко пропорол стену вагончика острым выростом на своей условной голове. И в ту же секунду Алеся направила целительский импульс в его глазные анализаторы. Уж очень он, со своей «мордой», торчащей из стены, стал похож на виденные ею пару часов назад модели на учебных стендах. Хронеор весь сотрясся и со страшным гулом, смяв как фольгу плотную стену вагончика и часть монорельсовой дороги, рухнул вниз, к подножию дороги. И все это время пронзительно завывала сирена. Алеся осторожно высунулась из покореженного вагончика и огляделась. Монстр не шевелился.

— Алейсия, слезай — изо всех сил прокричал Саймонд. Он уже выбрался из того узкого переулка, где спрятались убежавшие от хронеора пассажиры. — Почему ты не побежала вслед за нами?!

Осознав, что дорога больше не вибрирует после падения хронеора, Алеся на дрожащих ногах, стараясь не порезаться об осколки вагончика, выбралась из него и кое-как спустилась на безлюдную мостовую.

— Да, меня это тоже интересует, — из-за туши хронеора к ним подскакал на черном коне неизвестный человек в черной защитной форме. Шлем с прозрачным лицевым щитком был сейчас откинут на спину. — Служба охраны города.

— Я растерялась, — с достоинством ответила Алеся представителю охраны города. — Там, где я выросла, подобные монстры по улицам не бегают.

Всадник что-то сказал по рации, сирена резко замолчала, Алеся вздохнула с облегчением. Но напрасно она обрадовалась, как сразу же выяснилось.

— Для растерявшейся провинциалки вы неплохо справились.

— Добрый день, капитан, — вежливо сказал Саймонд.

Капитан даже не взглянул на него. Он продолжал разглядывать Алесю.

Внешне очень красивый светловолосый человек. Четкий профиль, скулы четкого рисунка, красиво-очерченный решительный подбородок, темно-серые глаза, пристально изучающие юную адептку.

— Мы только сегодня изучали обезвреживание хронеоров на занятиях, — все так же с достоинством продолжила Алеся. — Я применила полученные знания на практике.

— Вы должны были немедленно бежать, как и положено гражданам города, — холодно ответил капитан. — Обезвреживание нужно было предоставить специалистам. Его бы провели в нужном месте. Как, по-вашему, мы теперь доставим эту тушу к месту… э-э-э… последнего упокоения?

Алеся промолчала.

— Господин капитан, — смело вмешался Саймонд, — если бы адептка погибла, у вас было бы гораздо больше проблем. Она справилась, как смогла. И неплохо справилась. Вам осталось только разобрать хронеора на модули и доставить в лабораторию. Конечно, эффектной скачки с чудищем по пятам уже не получится, зато сэкономите на вызове целителя на полигон.

Капитан развернулся к смелому парню.

— А вы вообще кто такие? — сурово спросил он. — Вас, юный Монтегур, я узнал. А остальные кто?

— Остальные — учащиеся Академии Целителей — находились вместе со мной. И я сам отвечу за их промахи, если они были допущены.

— Промахи были допущены, — ехидно сообщил ему капитан. — Ваша ошибка, Монтегур, что вы дали мне заметить свое непонимание этого факта. Не думаю, что в Академии Целителей много девушек по имени Алейсия. Ваш учитель, адептка Алейсия, пусть сам объясняет вам суть ваших промахов. Теперь, бегом, марш!

— Кажется, в Академии всего одна девушка по имени Алейсия, — пробормотал Мерхальд, когда они уже почти добежали до Академии. — Я должен тебя, наверное, предупредить, Алейсия, что капитан Эренгайл — спец по красивым женщинам. Моим сестрам категорически запрещено с ним общаться. Дружеское предупреждение девушке, которая еще пока не хищница.

— Я потому и пытался скрыть от него, кто ты такая, — добавил Саймонд. — Выволочки учителя я не особо боюсь.

Оказалось, что напрасно.

Тот вызвал их троих через час после возвращения в Академию. И усадил всех троих на диванчик.

— Объясни Алейсии, Саймонд, зачем вообще хронеор преследует живые существа. Почему архитекторы городов специально закладывают в плане города узкие переулочки, чтобы в них могли спастись граждане. Раз у нее по родному городу хронеоры не бегают, то она вполне может не знать общеизвестных вещей. Итак?

— Он высасывает из живых существ энергию путем подключения к своим биоэнергетическом каналам.

— Именно. И подключиться к таким каналам можно, дотронувшись до любого места на его поверхности, — мягко добавил Верондир. — Если бы ты только, Алейсия, пальцем дотронулась до «морды» хронеора, оказавшейся совсем рядом с тобой, Академия бы потеряла одну талантливую, но безрассудную адептку. Ясно? Ну раз ясно, то смотрите теперь редкий документальный фильм о жертвах хронеоров. Специально по такому случаю из хранилища выпросил.

Фильмы на Эмеране умели делать гораздо хуже, чем на Земле, где-то на уровне земного начала двадцатого века. Но этот фильм был сделан впечатляюще, особенно потрясала умело подобранная музыка и удачное сочетание хорошей актерской игры со снятыми крупным планам реальными погибшими людьми. Алеся на всю жизнь запомнила кадры, как черный монстр проламывает угол городской квартиры, вламывается в комнату, женщина и дети пытаются с визгом от него спрятаться, но тот высасывает их по очереди, наступает на стол, под которым спряталась девочка. Доски трещат, страшная «лапа» касается ребенка — и все, конец. Искалеченные трупы крупным планом. И следующий эпизод.

— Не смей закрывать глаза! — яростно прикрикнул на свою адептку учитель, мгновенно утрачивая свою обманчивую мягкость.

— Зато теперь все позади, — успокаивающе сообщил Саймонд, провожая Алесю до ее комнаты. Она практически повисла на нем, так было плохо. — Или тебе еще предстоит беседа с куратором? С Лэндигуром? Ему уже, наверное, тоже сообщили.

Алеся сразу выпрямилась, встала ровно и тихо застонала.

— Может, обойдется…

— Если ты и вправду притягиваешь неприятности, то вряд ли, — пророчески изрек Саймонд.

Глава четвертая

На следующий день, после занятий, когда Алеся неторопливо шла по внутреннему парку Академии, ловя в ладони редкие снежинки, ей навстречу шагнул поджидавший ее Харрайн Лэндигур. От неожиданности она не смогла скрыть своей радости и беззащитно улыбнулась.

— Добрый день, Алейсия, — мягко поприветствовал ее Харрайн. — Вы не будете возражать, если я приглашу вас куда-нибудь для серьезного разговора?

Она, к несчастью, не была в силах возражать, хотя и подумала, что насчет грядущих неприятностей Саймонд был прав.

За воротами Академии их поджидал черный небольшой электромобиль.

— Небольшая экскурсия в центр столицы, не возражаете?

Алейсия села на сидение рядом с водителем, электромобиль плавно тронулся с места.

— Я волнуюсь ничуть не меньше вас, Алейсия, из-за предстоящего разговора, — вдруг сказал несносный менталист за рулем.

— В любом случае, не тяните. Говорите сразу.

— Я чувствую свою вину из-за того, что я не успеваю за вами. Я все время опаздываю. Несмотря на то, что обещал Хозяйке Долины, позаботиться о вас.

Алеся ожидала от своего куратора каких угодно слов, но только не признания в собственной вине. Он внимательно смотрел на дорогу перед собой.

— Но я вынужден наблюдать за вами со слишком большого расстояния. Иначе мне придется как-то объяснять свой интерес к вам. Правду рассказать мы не можем, — с трудом продолжал говорить Харрайн. — В нашем мире существует множество ограничений в общении холостого мужчины и незамужней женщины. Чтобы облегчить мне наблюдение за вами, не могли бы вы согласиться на помолвку со мной? Со временем мы ее тихо расторгнем.

Сюжет, между прочим, из земных романов.

Алеся оцепенела от взрыва разнообразных соображений и идей по поводу полученного предложения.

— Глубокий шок, — прокомментировал ее молчание Харрайн и усмехнулся. — Не ожидал от вас.

Конечно же, он думал, что женщины из Третьего мира каждый второй год соглашаются даже на новое замужество, что им какая-то помолвка. Скажите, пожалуйста!

Она молчала довольно долго. Электромобиль неторопливо продвигался к центру столицы. Ее собеседник не торопил с ответом.

— Скажите, Харрайн, я поняла, что вы происходите из очень знатного рода…

— Но ведь и вы тоже, Алейсия, — он понял ее возражение с полуслова. — Род Раутилар — один из древнейших родов королевства. Ольсинея состояла в законном браке с Корвеном Раутиларом. Он, помимо того, что был внуком Старой Хозяйки Долины, являлся гражданином Эмераны и незаурядным целителем. Рано погиб, но это произошло далеко от столицы, и почти никто не знает, в каком году. Поэтому вас можно выдать за его позднюю дочку. Тогда мы легко избежим вопроса, кто ваш отец.

Снова наступило молчание.

— Алейсия, мне очень жаль, что наше знакомство произошло так, как оно произошло. Я допустил множество ошибок. Я не знал, что вы понимаете язык Долины. Я не сообразил, что вы пришли в себя. Иначе вы бы никогда не услышали то, что вы услышали при пробуждении. Тогда наши отношения были бы доверительнее. Но, возможно, в вас найдется достаточно силы духа, чтобы исправить существующее положение?

— Ну зачем же вы так, Харрайн? Ведь вы были тогда искренни. Какое же доверие строится на замалчивании чего-то настолько важного, пусть и неприятного для меня?

Он ответил после недолгой паузы.

— Знаете, Алейсия, всех, кто попадает в Долину между Мирами, потихоньку предупреждают, что если мы не хотим испортить отношения с Хозяйкой, никогда нельзя с ней лукавить и что-нибудь утаивать. Вы, все-таки, удивительные создания, Хозяйки Долины.

— Ну что же… Тогда… — Алейсия вздохнула, набираясь сил для вопроса. Харрайн, почувствовав, что сейчас что-то будет, притормозил свой электромобиль возле обочины. И предчувствие его не обмануло.

— Объясните мне, пожалуйста, что вы видите плохого… вы ведь имеете возможность смотреть на жизнь шире, чем большинство жителей Эмераны… что вы видите плохого, что парень с девушкой встречаются до брака, чтобы проверить себя. Встречаются и расходятся по взаимному согласию. Они никому не делают плохо.

— Плохо, что на Земле практически разрушен институт брака этими самыми добрачными и внебрачными отношениями. И разве они счастливы? Я ведь знаком с искусством Третьего мира. Один фильм «Аватар» чего стоит. Это же просто крик души: мы больше не хотим быть людьми! Нормально?

— А если ответить по существу? — глухо спросила Алеся, сжимая руки в кулаки так, что ногти больно врезались в ладони.

— По существу? Ну давайте на понятном вам уровне. Рефлекторная дуга при коитусе замыкается в нижних отделах позвоночника, почти там же где и акт дефекации. Нервный импульс идет по спинному мозгу в задние отделы головного мозга. Очень часто на этом все и заканчивается. Однако ведь существует вариант, когда нервный импульс проходит в передние отделы головного мозга, бывает затронута кора больших полушарий. Именно этот вариант, вариант самого полноценного общения партнеров исключается при случайных связях, связях без любви. Сначала для того, чтобы лишиться девственности, потом для того, чтобы проверить себя, как вы сказали. А ведь вы знаете, что однажды образованные рефлекторные дуги имеют особенность повторять самих себя. Человеческое тело помнит прошлое. И когда, наконец, такая женщина, проверившая себя на множестве партнеров, встретит того, кто мог бы стать для нее единственным, ее собственное тело ее предаст. Она никогда не испытает того, что могла бы пережить, если бы хранила себя. Нервный импульс пойдет по привычному пути. Не дальше задних отделов головного мозга. Так понятно?

Это было более чем понятно. Точно так же как и то, какой примитивный уровень Харрайн выбрал для объяснения. Что-нибудь более возвышенное для нее, по его мнению, недоступно. Только вот такой физиологический примитив. И именно от этого человека ей было невыносимо больно все это выслушивать. Она надеялась, что сможет выглядеть совсем другой в его глазах.

Алеся закрыла лицо руками, не в силах удержать даже маску вежливости. И тут же почувствовала руку Харрайна на голове. И чужой поток целительской энергии. Менталист пытался уменьшить ее душевную боль, не говоря больше ни слова. Но она уже была достаточно опытна, чтобы ему противостоять. Мало ли что он сейчас сможет понять…

— Вы защищаетесь от меня, Алейсия? — тихо и потрясено спросил Харрайн. — От меня?! Надо было мне уклониться от ответа. Между нами слишком высокий культурный барьер.

— Хорошо, что вы не стали уклоняться, — глухо ответила Алейсия. — Правда в любом случае предпочтительнее. Какой бы болезненной она ни была.

Она решительно убрала руки от лица и выпрямилась.

— Так что вы говорили насчет имитации помолвки?

— Вы согласны?

— Да. Только отвезите меня сейчас в дом Раутиларов, не в Академию.

— Как скажете. Разрешите мне надеть вам кольцо нареченной невесты. И вот, возьмите еще подвеску на цепочке. В нее встроен маячок. Ваше местонахождение всегда будет отражаться на моей карте города.

Алейсия молча протянула руку. Харрайн также молча надел на палец невесты узкое серебряное кольцо с характерной гравировкой и положил ей в ладонь черный уплощенный кулон на цепочке, сжал пальцы с кулоном в кулак и осторожно отпустил Алесину руку. Затем электромобиль снова тронулся в путь.

Домик Раутиларов на улице Каменке представлял собой маленький одноэтажный особнячок, затерянный среди высоких бетонных многоэтажек. С проезжей дороги его даже и не сразу можно было заметить.

— До скорой встречи, Алейсия.

— До встречи.

Она сдерживала себя, чтобы не побежать по узкой тропинке к дому, не спеша поднялась по ступенькам, открыла дверь, закрыла за собой и обессилено прислонилась к ней.

А спустя две минуты над молоденькой Хозяйкой уже переливалось яркими красками заката небо над островами в Долине-между-Мирами. Все листья и трава были мокрыми из-за только что прошедшего дождя, на горизонте клубились темно-синие тучи уходящей грозы. То, что надо! Алеся разделась, надела свои пушистые золотистые крылья и переместилась так, чтобы оказаться перед грозовой тучей. Холодный стремительный ветер, дующий из-под тучи, подхватил летунью и понес ее вперед со скоростью разогнавшегося автомобиля. Позади сверкали молнии, и оглушительно грохотал гром, внизу взлетали, пенясь, морские волны. Она летела вперед не в силах справиться с бушующей обидой в своей душе. Легко ли осознать в семнадцать лет, что тот, в кого ты в первый раз серьезно влюбилась, тебя презирает. Она бы наплевала на мнение абсолютного большинства людей, но мнение этого человека ей было важно. Ей очень-очень хотелось находиться с ним в согласии. Ах, между ними, видите ли, слишком высокий культурный барьер. То есть, она, по его мнению, малокультурная и развратная тварь. Вот, значит, как!

В какой-то момент грозовая туча ее нагнала. Алеся переместилась немного вперед и снова оказалась в предгрозовом сумраке.

И вдруг кто-то схватил ее за руки, и они вместе стремительно рухнули вниз. В сумраке неизвестного летуна, напавшего на нее, разглядеть не удавалось. Они падали прямо в бушующие волны. И только когда Алеся с криком погрузилась в воду, неизвестный переместил свои руки так, чтобы она смогла взлететь над бушующим морем

— Так еще больше щекочет нервы, точно? — прокричал неизвестный мужчина на языке Долины. — Ты, кстати, находишься уже не на территории Долины, а на территории Ателлана.

— То есть, вы бывали у нас. А теперь не в состоянии миновать ментальный фильтр Долины… из-за каких-то своих нравственных качеств? И я должна вас бояться? — выкрикнула в ответ летунья.

— Точно. И я намерен посмотреть в лицо Хозяйки Долины, раз уж ты попалась в мои руки.

Напуганная Алеся подчинилась, понимая, что напавшего на нее человека злить не стоит. Неизвестный летел сбоку, чуть выше, за руку направляя пойманную Хозяйку в нужную сторону. Грозовая туча их, наконец, нагнала, кругом сверкали слепящие молнии, оглушительно грохотал гром.

— Впереди скалы, — прокричал Неизвестный ей на ухо. — Осторожно!

Он помог спутнице вскарабкаться на скалу и забраться в пещеру. Через минуту впереди загорелся костер, освещая темные каменные стены пляшущими бликами.

— Ты улыбаешься? — спросил Неизвестный. — Чему?

Алеся действительно улыбалась. Вся ее обида на Харрайна осталась по ту сторону грозы. Жизнь показалась прекрасной.

— Вы оказались правы, — доверительно сообщила она, усаживаясь на узкую скамью, так чтобы золотистые крылья свисали вниз с задней стороны скамьи. — Перед страхом быть утопленной кое-что кажется не слишком важным.

Неизвестный ателланец сел на соседнюю скамью и снял защитные очки. Он уже был немолод, но так же красив, как и все летуны Ателлана. И Алеся не чувствовала в нем никакой угрозы. Она тоже сняла с себя очки и положила их в специальный кармашек.

— И это «кое-что» погнало тебя в такую милую погодку в небо, Юная Хозяйка?..

— Алейсия.

— Сошиар.

— Угу. В моем возрасте, говорят, это естественно.

— Не в твоем — не так естественно, но тоже бывает, — поддержал ее философский тон Сошиар. Сегодня очередная годовщина того дня когда твоя мать исчезла из Долины.

Алеся вздрогнула и чуть было не свалилась с узенькой скамейки.

— Исчезла в первый раз?

— Да, она сбежала с тем, кто ее увлек за собой в Эмерану, а вернулась уже совсем непохожей на себя, с ребенком во чреве. Тогда я понял, что убью того, кто это с ней сделал. И вот с тех пор я и не могу попасть в Долину между Мирами.

Алеся передернула плечами и снова чуть было не свалилась из-за того, что крылья попытались развернуться.

— Я почти ничего не знаю о том времени. Я даже насчет имени своего отца не в курсе.

— Я не знаю, был ли он твоим отцом, — внешне бесстрастно произнес Сошиар, успешно подавив вспышку ярости, — тот, кого мне до сих пор хочется убить своими руками. Того, за кем сбежала из Долины Элинара, звали Ладвик Ивондейл, — он закинул голову и стал рассматривать черный свод пещеры. Алеся молчала.

— Я умолял ее, держаться от него подальше. Что-то в нем было, что меня настораживало. Но разве ее было остановить? Она только весело смеялась. Ты непохожа на нее. Только что-то в том, как ты наклоняешь голову, щемящее знакомое. Ты похожа на ее мать, на Ольсинею. А Элинара пошла в свою бабку. Она казалась копией дочери Старой Хозяйки.

— А у старой Хозяйки была дочь? А я и не знала.

— У Старой Хозяйки были и дочь и сын, муж Ольсинеи. Дочь встретила свою судьбу за пределами Долины. Я видел только несколько картин с изображениями девушки. А внучка Старой Хозяйки Элинара… Ты хочешь знать, как твоя мать выглядела в молодости? Пойдем.

Сошиар резко вскочил и направился внутрь пещеры. Алеся, осторожно держась руками за камни пещеры, последовала за ним. Ателланец отодвинул незаметный ранее занавес из плотного материала, его спутница невольно ахнула. С противоположной стены, освещенная странными негаснущими светильниками ей улыбалась девушка ослепительной красоты. Необычайно искусное изображение в натуральную величину ошеломляло живостью и задушевностью. Сияющие волосы не были двуцветными, они переливались оттенками золота, перекинутые через плечо на грудь пышной волной. Зеленовато-голубые глаза смотрели внимательно с затаенным лукавством. Прекрасно очерченные губы готовы были изогнуться в веселой улыбке. Девушка протягивала руки вперед жестом, то ли отталкивающим, то ли привлекающим зрителя. Она сама еще не знала, что сделает в следующую секунду.

— И это моя мать?!

— Она так сильно изменилась? — Сошиар резко повернул к себе Алесю, чтобы увидеть в ее глазах правдивый ответ.

И увидел, хотя та и промолчала.

— Убил бы Ладвика Ивондейла, — глухо, как заученное заклинание произнес ателланец.

— Мне сказали, что она сильнее всего изменилась, после того, как исчезла из Долины во второй раз.

— Она изменилась после первого раза. Второе исчезновение было следствием. Уж поверь мне. Мы чувствуем человеческую душу. Пойдем обратно. Ты не подумай, что я провожу в бессмысленных стенаниях и мыслях о мести всю свою жизнь. У меня семья, обязанности властителя. Только раз в году, именно в этот день, я прилетаю сюда, чтобы посмотреть на Нее. Но ментальный фильтр Долины мне преодолеть не удается.

Алеся не отрывала глаз от изображения, пока Сошиар не задернул занавес.

— Я вернусь к себе, — извиняющимся тоном сказала она. — Для меня это слишком сильное впечатление.

— Ты всегда будешь желанной гостьей в моем доме, Алейсия. И если ты что-то узнаешь, то, прошу тебя, передай мне известие с моим сыном Сольером.

Алеся вежливо поклонилась и сразу же переместилась в раздевалку со станком, на котором нужно было откреплять крылья.

На следующее утро она встала не выспавшаяся, но вполне спокойная. А когда увидела черный электромобиль Харрайна, так еще и обрадовалась. Она была все равно рада видеть своего куратора, несмотря на «высокий культурный барьер». А если вспомнить, что он не сможет ни на ком теперь жениться, пока помолвлен с ней, то жизнь прекрасна.

— Харрайн настороженно приветствовал ее. Алеся что-то невнятно ответила, прикрывая рот во время очередного зевка. Спать после ночных приключений хотелось невероятно.

— Но хотя бы немного пробудить вас вы мне позволите? — осторожно спросил Харрайн. — У вас первое занятие по «Основам диагностики».

— Я боюсь, что вы откроете все мои девические тайны, — спросонья предельно честно ответила Алеся. — Менталист все же.

— Обещаю, что это будет исключительно поверхностное касание, — улыбнулся менталист. — И вообще вы преувеличиваете наши возможности. Так как?

— Будьте так любезны. Я сплю на ходу.

— Но и вы мне пообещайте, этой ночью выспаться, — сказал Харрайн и, не отрывая одну руку от руля электромобиля, второй рукой бережно прижал голову Алейсии к своему плечу. Сонное состояние тут же сменилось вполне бодрым расположением духа.

— Я тоже так хочу.

— Ваш уровень дара вполне позволяет вам учиться на менталиста.

Электромобиль не спеша ехал по пустым в этот ранний час улицам столицы.

— Вот, что я вам еще хочу сказать, — по-прежнему осторожно начал Харрайн после непродолжительного молчания. — Во-первых, не забывайте заряжать вашу подвеску. Когда она разряжается, то синеет. А, во-вторых, мне хотелось бы, что вы не покидали стен академии без меня.

И он замер, ожидая взрыва возмущения от своей юной спутницы. Не дождется! Она только рада его присутствию.

— Это, конечно, большая жертва с моей стороны, но я вас послушаюсь.

Харрайн дернулся.

— Интересно, в чем именно сейчас вы солгали.

Зануда! Совсем шуток не понимает.

— Насчет большой жертвы, конечно же, — вздохнув, сообщила Алеся. — Я очень редко покидаю Академию. Совсем не хочу, чтобы меня снова избили до полусмерти. И очень ценю вашу заботу.

Вежливость — лучший щит для женщины, которой есть что скрывать.

— Очень приятно это слышать.

Кажется, и для мужчины вежливость — неплохой щит.

— Еще кое-что. В качестве моей невесты вам придется посещать придворные мероприятия и балы.

— Ой, мамочки. Я же не умею танцевать.

— Именно. Вам придется посещать занятия бальными танцами. Первое занятие — сегодня вечером. Я заеду за вами.

— Хорошо.

Харрайн снова улыбнулся.

— По сравнению с капризной принцессой, которую я опекаю, с вами, Алейсия, иметь дело — одно удовольствие. Итак, каждый раз, когда вы задумаете покинуть академию, вы мне звоните?

— Звоню. Не считая тех случаев, когда я покидаю эту самую академию вместе со своим преподавателем в составе группы.

— Ваше расписание мне известно.

— Ваш номер телефона.

— Пожалуйста. И перед тем, как пойти на прогулку с друзьями, вы мне позвоните?

— Да.

— Если меня не будет на месте, подойдет дежурный.

— Хорошо.

— Алейсия, таких послушных девушек не бывает. Вы что-то задумали?

— И вовсе я не послушная. Просто в данном частном случае вы правы. И ни к чему было бы идти на имитацию помолвки, если бы за этим не последовало нечто вроде того, о чем вы говорите.

— Аа-а.

— Значит, если я не позвонила, а подвеска показывает, что я перемещаюсь, то что-то случилось.

Они подъехали ко входу в Академию.

— Ну что же. Удачного вам дня, Алейсия. И до встречи вечером.

Глава пятая

И потекли однообразно радостные дни. Во первых, радовали занятия, в которых больше не было ничего сложного. Ее учитель Верондир больше лично с ней не занимался, но внимательно следил за занятиями единственной ученицы в группе. Во вторых, радовало то, что соседки по комнате общежития наконец приняли ее в свой круг общения, и теперь обсуждали в Алесином присутствии, например, можно ли по поцелуям определить, подойдет ли тебе этот парень в качестве будущего мужа на всю оставшуюся жизнь. Алеся в глубине души была твердо уверена, что они по неопытности слишком много значения придают физиологической стороне брака, но благоразумно помалкивала.

А особенно радовали периодические поездки с Харрайном на занятия бальными танцами. Хотя сами бальные танцы ей не давались, но Алеся философски отнеслась к своему провалу в качестве местной танцовщицы, потому что туда и обратно ее сопровождал куратор.

И Харрайн же в очередной раз ее удивил. В ответ на спокойное заявление, что опять, мол, ничего не получается, он еще более спокойно заявил, что это немного досадно, потому что через два дня должен состояться бал в честь дня рождения короля, на котором ему, Харрайну Лэндигуру, придется представить двору свою невесту.

Бальное платье и прическу Юной Хозяйке Долины подбирала Ольсинея. Она же посоветовала надеть в качестве единственного украшения фамильное жемчужное ожерелье Раутиларов. А так же дала ценные советы вроде того, что ни в коем случае не стоит садиться в электромобиль в бальных туфельках. Нужно надеть поверх них высокие калоши, которые в вестибюле дворца снимаются, укладываются в кружевной мешочек и сдаются служителю вместе с верхней накидкой. Совет насчет калош оказался самым актуальным из всех советов, полученных Алесей в течение всей ее жизни. Грязь на подъезде к дворцу была невероятной. В самый день бала непрерывно шел мокрый снег, и уборочные машины не справлялись с его изобилием. Харрайн выехал на дворцовую площадь из какого-то закоулка, отгороженного от площади частой сеткой и надписью: «проезд запрещен». Оказывается, в сетке был незаметный для незнающих проход.

— Ну и ну, — только и сказал господин Лэндигур, оглядев лужи и слякоть, сверкающие в ярком свете, льющемся из дворца. Для того чтобы подъехать прямо к ступенькам лестницы, тоже не слишком чистой, нужно было встать в очередь электромобилей. Алеся молча приподняла подол длинного бального платья, чтобы ее жених увидел широкие калоши длиной до середины щиколотки.

— Умница, — обрадовался Харрайн и дал знак своему шоферу, остановиться, не доезжая до ступеней парадной лестницы. Затем вышел из машины, без особого труда подхватил Алесю на руки, донес до относительно чистых ступенек и осторожно поставил на ноги. Она сразу же подхватила подол своего светлого платья, чтобы не забрызгать его.

В вестибюле, среди сплошных зеркал и темного мрамора, украшенного резными фризами, Алеся сняла с себя верхнюю накидку, отороченную мехом, и калоши, оставшись в обманчиво-простом золотистом платье с короткими рукавами и неглубоким вырезом на груди с тонкой полоской кружев. В тон платью на ее шее сверкнуло жемчужное ожерелье с искорками светлого янтаря, не слишком дорогое, подходящее молоденькой девушке, впервые оказавшейся на королевском балу. Золотистые янтарные заколки удерживали ее недлинные, но густые волосы в высокой прическе. Длинные кремовые перчатки до локтей завершали образ.

— Прекрасно выглядите, Алейсия.

Одетый в черный с золотом придворный костюм Харрайн одобрительно оглядел свою невесту и предложил ей руку, чтобы провести из вестибюля в Большой зал.

— Господин Лэндигур и юная госпожа Раутилар, — громогласно объявил распорядитель, связав вместе их имена.

Они переступили порог зала и немного прошли вперед, разворачиваясь так, чтобы смотреть на входящих в зал людей.

— Его величество король Астайр, Их высочества принц Ромальд и принцесса Лидиана.

Алеся склонилась в поклоне перед королевской семьей. Пожалуй, поклоны — это было единственное, что она освоила.

— Его высочество принц Линсей.

К величайшему Алесиному изумлению в зал неспешно вошел тот самый капитан городской стражи, который так неодобрительно отнесся к ее недавнему обезвреживанию хронеора. Она торопливо поклонилась, соображая, каким боком этот принц может относиться к королевской семье. Королю Астайру Эмеранскому шел пятый десяток. У него было четверо детей. Двое старших, наследный принц Ромальд и принцесса Лидиана, посетили этот бал. Двое младших были слишком малы, чтобы посещать балы. Так откуда взялся принц Линсей? Харрайна сейчас ни о чем спрашивать было нельзя. К нему стремительно направилась принцесса Лидиана, которая выглядела ровесницей Алеси. Принцесса не полностью унаследовала красоту своих родителей. У Лидианы был излишне длинный носик. Хотя, благодаря своим темным с бронзовым отливом густым волосам, живым, блестящим карим глазам в обрамлении длинных ресниц и необычайно нежной коже, она была очень мила.

— Харрайн, — с непосредственностью близкого человека обратилась принцесса к своему менталисту после обмена приветствиями, — вы обещали пригласить меня на два первых танца.

Харрайн вопросительно посмотрел на Алесю.

— Я еще не выучилась танцевать, — честно призналась его невеста.

— Тогда первые два танца ваши, Лидиана. Только обещайте, что вы спокойно простоите торжественную часть вечера.

Принцесса обиженно посмотрела на Харрайна и поджала свои изящные губки.

На самом деле, господин королевский менталист знал, что делал, когда призвал принцессу к порядку. Торжественная часть была невыразимо скучна. От природы очень живая, Лидиана еле простояла ее с положенной принцессе величественностью памятника. Алеся развлеклась только один раз. Когда положенную награду вручали одному из ведущих ученых ИРаНТа. К своему изумлению она узнала одного из ученых Университета в Долине-между-Мирами. Харрайн, почувствовав изумление невесты, незаметно ей кивнул. Совместная мысль многих Миров на службе у науки Эмераны, значит.

Наконец, торжественная часть вечера кончилась, зазвучали первые такты первого танца, Лидиана радостно утащила Харрайна танцевать. Алеся, чтобы не мешать танцующим парам, проскользнула к ближайшей скамейке у стены, удобно села и, чуть склонив голову на бок, предалась созерцанию великолепного зала, освещенного яркими люстрами, со множеством зеркал, в которых отражались грациозно перемещающиеся в танце ярко одетые участники королевского бала. Мужчины были в основном в черных костюмах с разными по цвету вставками, чаще всего имитирующими цвет какого-нибудь металла. Женские платья были всех оттенков радуги. Стены вокруг зала не были сплошными. Их украшало множество лесенок, ведущих на небольшие площадки на разной высоте, откуда можно было со всеми удобствами наблюдать за танцующими людьми. Рай для созерцательной натуры.

— Прекрасная Алейсия, разрешите пригласить вас на следующий танец.

Алеся повернула голову. Затем плавно встала и поклонилась. Ей протягивал руку его высочество принц Линсей. Он же капитан городской стражи.

— Простите, я еще не успела выучиться танцевать. В тех местах, где я выросла, танцуют совсем по-другому. Иначе я бы сейчас танцевала со своим женихом.

Принц опустил протянутую было к ней руку и усмехнулся. Он-то как раз унаследовал красоту своих предков полностью. И сейчас выглядел как настоящий, очень мужественный принц.

— Тогда давайте просто поговорим. Надеюсь, вам не слишком досталось от вашего сурового учителя за вашу неосторожность?

— Нет, конечно. Всего-навсего одна ночь, полная кошмарных снов после просмотра фильма о жертвах хронеоров. У нас такое наказание считается мелочью.

Губы ее собеседника снова изогнулись в легкой улыбке.

— Вы очень милы, юная Алейсия. Но не слишком ли вам здесь душно? Между прочим, вы видели дворцовый зимний сад?

— Нет. Я впервые нахожусь во дворце. Но мне совсем не кажется, что здесь душно.

Алеся повернула голову, отыскивая глазами Харрайна. Однако тот, не обращая на нее никакого внимания, крутился в танце с принцессой Лидианой. А между тем, насколько она понимала, ни в коем случае нельзя было выходить в зимний сад вдвоем с принцем Линсеем.

— Бросил вас ваш жених, — с нескрываемым злорадством отметил принц. — Лэндигуры они такие. Кстати, сколько вам лет?

— Семнадцать, — простодушно, не видя никакого подвоха в вопросе, ответила Алеся.

— И кто же ваши отец и мать? Из какой вы ветви Раутиларов?

— Из основной, как я понимаю.

— И Корвен Раутилар ваш отец?

— А почему вы спрашиваете?

— Потому, любезная Алейсия, что он никак не может быть вашим отцом. Он умер задолго до вашего рождения. Мне часто в детстве приходилось выслушивать сожаления о том, что Корвен Раутилар слишком рано покинул этот мир. Он был тонким диагностом, многим его стало не хватать после его преждевременной кончины.

Алеся подняла глаза и встретила холодный непроницаемый взгляд принца Линсея.

— Вы собираетесь выдать меня Харрайну? — спросила она, не придумав лучшего ответа.

— Ни в коем случае. По крайней мере, не до того, как вы станете его женой. Тогда ему пути назад не будет, — и в глазах принца отразилась неприкрытая неприязнь к господину Лэндигуру. — Но вам придется прогуляться со мной в зимний сад.

Второй танец кончился, начался следующий. Однако Харрайн так и не подошел к своей невесте. Королевского менталиста окружила придворная молодежь. Тот смеялся, шутил и выглядел донельзя обаятельно.

— Я нескоро стану его женой, — грустно сказала Алеся. — Мы с вами еще много раз успеем посетить зимний сад. Не будем спешить. Вы ведь не настаиваете?

— Настаиваю.

— А вы уверены, что это прилично? — напрямик спросила она — Там, где я выросла…

— О, что за глушь, где вы выросли, — усмехнулся его высочество.

— Ни хронеоров на улицах, ни королевских балов, ни ослепительных принцев со странными предложениями.

— Не пойдете? — тихо спросил принц.

— Не пойду.

В следущую секунду Линсей, схватив Алесю за талию, переместил за угол лесенки и загородил собой, так что из зала был виден только краешек ее платья, да и то в глубокой тени верхней площадки. Куда там было семнадцатилетней девчонке переиграть опытного волка. Она молча подняла на него испуганные глаза. Линсей придерживая ее руку, медленно спустил вниз край тонкой перчатки, прикоснулся губами к нежной коже. Поцелуй получился обжигающим. И не единственным. Алеся вспыхнула. Такого опыта у нее не было. Ситуация, между тем, выглядела более чем неприличной. За ней, за невестой королевского менталиста, потихоньку наблюдали, она это чувствовала, множество глаз. Где-то совсем рядом находился Харрайн. Но его юная нареченнная никак не могла ничего исправить. Блеск и великолепие бала сковывали ей движения, мешали совершить что-то резкое, вроде пощечины принцу или даже попытки оттолкнуть крепко вцепившееся в нее Высочество. Она замерла наподобие кролика рядом с удавом.

В зимнем саду, с глазу на глаз, кажется, будет проще. Там она сможет от него убежать. А здесь…

Стремительно летели секунды.

— Я согласна на зимний сад, — срывающимся голосом сообщила Алеся.

Линсей, не спеша, натянул ей перчатку обратно на руку и сделал приглашающий жест. Стеклянные двери в зимний сад оказались совсем рядом.

— А в зале действительно душно, — услышала жертва принца сзади знакомый голос. — Илана, это прекрасная идея — прогуляться по саду.

— Саймонд! — воскликнула Алеся с облегчением, разворачиваясь на голос.

Ее друг в сопровождении группы молодежи оказался в двух шагах.

— Привет, Алейсия. А ты что же не танцуешь? Добрый вечер, ваше высочество.

— Монтегур, — с досадой узнал молодого человека принц, немного отступая от своей жертвы.

— Я еще не успела выучиться танцевать, — Алеся бросилась навстречу Саймонду Монтегуру.

— В зимнем саду расцвела новая орхидея, — хладнокровно заявил тот. — Мы решили посмотреть. Идешь с нами?

— Да, — она еле удерживала себя от того, чтобы не вцепиться в рукав своего случайного спасителя.

Минуточку, действительно случайного?

Молодежь, окружив принца, устремилась в открытые стеклянные двери. Саймонд, слегка задержался, чтобы еле слышно сказать подруге.

— Алейсия, ты же целительница. Я покажу тебе сейчас, как нужно снимать возбуждение. Не дергайся.

Он положил руку в серой перчатке на запястье своей спутницы, и чужеродный направляющий поток энергии смешался с ее собственным целительским потоком. Яркий румянец на щеках Алеси сразу же сменился изысканной бледностью.

— Перестарался, — признал Саймонд. — Но ты поняла?

— Да. Не дай физиологии поставить тебя на колени, — пробормотала Алеся, вспомнив одно из любимых изречений Влада Семенова из земного медколледжа. Тот всегда изрекал нечто подобное, когда преподы замечали, что он, например, уплетает батончик «Сникерс» во время занятия.

— Пойдем теперь в сад, Алейсия. Придется смотреть ту дурацкую орхидею.

Выходя в сад, невеста королевского менталиста почувствовала на себе пристальный взгляд и невольно обернулась. На нее с откровенной злостью смотрела принцесса Лидиана.

— Ты, оказывается, прекрасный организатор, Саймонд. Так быстро организовал группу поддержки.

— Повезло. Но не понял, куда смотрел твой жених. Принц Линсей Эренгайл не тот человек, которого можно подпускать к неопытной девушке.

— Самой интересно, куда он смотрел, — с досадой ответила Алеся.

— Аа-а! Он как раз объект твоих сложных отношений? — Саймонда неожиданно посетило озарение, и Алеся молча покраснела. — У вас, видимо, эта сложность взаимная, — добил ее Саймонд Монтегур.

Орхидея действительно оказалась великолепной, фиолетово-розово-белой с пурпурными прожилками, с тонким ароматом. Пока они неторопливо дошли до нее, на полшага отставая от весело галдящей компании, по дорожкам среди редкостно красивых деревьев, цветущих кустарничков и цветов на изысканных подставках и декоративных опорах, Алеся успокоилась окончательно.

— А этот бал еще долго будет продолжаться?

— Еще два-три часа, наверное. Но ты могла уехать уже после первых двух танцев. Нужно было только найти себе надежное сопровождение.

— Саймонд, а ты не мог бы…

— Нет, Алейсия. Приличнее будет обратиться к твоему жениху.

Ее хмурый жених в зимний сад не ходил, орхидеей не любовался. Его старательно пытались развлечь где-то четыре девушки вместе с принцессой и столько же юношей.

— Уважаемый господин Лэндигур, Алейсия очень устала с непривычки. И хочет вернуться в Академию.

Господин Лэндигур молча посмотрел в глаза своей невесте.

— Если вам это тяжело…

Алеся резко замолчала, потому что Саймонд незаметно ткнул ее носком ботинка.

— Нет, мне, конечно, будет нетрудно. Пойдемте, Алейсия. Вы действительно выглядите усталой.

Лидиана демонстративно фыркнула.

— Прошу меня простить, — Харрайн поклонился тем, кто его окружал. Алеся на всякий случай тоже поклонилась.

Харрайн молча довел невесту до вестибюля. Там служитель вернул ей мешочек с калошами и теплую накидку. Между прочим, никаких номерков здесь не было. И, как служитель запоминал, где чьи калоши, было непонятно.

На этот раз жених не стал поднимать невесту на руки. Снег идти перестал, ступеньки были хорошо расчищены, очень быстро черный электромобиль подъехал точно к ступенькам парадной лестницы. Водитель вышел из машины, чуть поклонился Харрайну и куда-то исчез. Харрайн сел на водительское место. Некоторое время они ехали по пустынным ночным улицам в молчании. Алеся тихо злилась на своего жениха, который мало того, что на балу ее совершенно по-свински бросил, так и теперь молчит с видом оскорбленного праведника. Теперь-то она понимала, как господину менталисту, от природы обладавшему добродушными чертами лица и незаурядным обаянием, удается придавать себе ледяной облик, так поразивший ее при первой их встрече. Он немного прикрывал глаза, особым образом опуская веки, и сжимал губы так, что они даже выглядели тоньше, чем обычно и приобретали какой-то презрительный изгиб. Выучился, однако!

— Ладно же, — думала Алеся, изо всех сил стараясь взять себя в руки, — пусть Харрайн ничего хорошего о ней не думает, но Фардар из Иселдау мог бы сейчас гордиться своей воспитанницей.

— Харрайн, я хочу, чтобы вы знали, — тихим вежливым голосом сообщила она. — Я буду расспрашивать у Ольсинеи, как я должна была вести себя в той сложной ситуации, в которой оказалась на балу. Я не хочу, чтобы вы думали, что я на вас буду жаловаться. Просто мне нужно, чтобы кто-нибудь опытный просветил меня по поводу произошедшего.

Электромобиль неожиданно вильнул на ровной дороге.

— А что вас не устроило? — чуть ли не сквозь зубы процедил ее жених, видимо, ярко вспомнив одну из последних нотаций Ольсинеи, близко к сердцу принимавшей Алесины злоключения.

— Меня затруднило общение с принцем с глазу на глаз.

— То есть, вам еще и не понравилось?!

Алеся с достоинством промолчала.

— В таком случае, вы первая и единственная из женщин Эмераны, которых очаровывал принц Линсей, и которой это не понравилось.

— Если бы он меня очаровывал, то, может быть, мне бы и понравилось. Не знаю, — в свою очередь возмутилась Алеся. — Но он меня НЕ очаровывал. Он чисто конкретно выставлял на позор вашу невесту, Харрайн. Он вас ненавидит, почему-то. А я слишком неопытна в ваших эмеранских правилах, чтобы сообразить, как ему надо было помешать. Если бы не вмешательство Саймонда, ничем хорошим вечер бы не кончился.

— Если бы вы вышли с ним в сад, я бы вышел за вами, — пробурчал Харрайн. — Но всего-то и надо было, отойти от него и подойти ко мне. Он же вас не держал. А я к тому времени не танцевал.

— Он бы схватил меня сразу, как только бы я сделала шаг от него. Он сразу перетащил меня за лестницу, как только я отказалась идти с ним в зимний сад. Он, между прочим, еще в начале разговора сказал мне, что я никак не могу быть дочерью Корвена Раутилара. Потому что тот талантливый диагност умер задолго до моего рождения. И многие его, то есть Корвена, знали.

Харрайн остановил машину у обочины и с силой потер лицо руками.

— Но он собирается рассказать, что я самозванка, только после того, как я стану вашей женой. Как же он вас ненавидит, Харрайн.

— То, что он меня ненавидит, для такого человека естественно, — совсем другим, мягким тоном сообщил ей Харрайн после минуты-другой молчания. — Вы наверняка еще не успели узнать, что Эмераной правит сейчас младший сын легендарного короля — основателя династии. Принц Линсей — сын старшего принца. Отец Линсея был бы сейчас королем, а Линсей был бы наследным принцем, если бы не вмешательство моего отца, Ортэса Лэндигура. Тот воспользовался правом королевского менталиста и отстранил старшего принца от трона.

— А ваш отец сейчас… то есть, простите…

— Ничего. Мой отец давно покинул этот мир. Я уже привык к его отсутствию.

Электромобиль плавно двинулся вперед.

— Что касается Корвена Раутилара, то что же я мог изобрести? Ваша мать — Элинара Раутилар, но ваш отец неизвестен. Вы не представляете, какое это пятно на вашей репутации в нашем мире.

Несколько минут Алеся обиженно молчала. Праведники, чтоб их… Потом, в очередной раз вспомнив советы и уроки Фардара, взяла себя в руки.

— Скорее всего, моего отца звали, или зовут Ладвик Ивондейл.

Элекромобиль снова вильнул на ровной дороге.

— Откуда вы знаете?

— Мне недавно рассказал один человек с Ателлана. Когда-то он любил Элинару. И пристально за ней следил. Он и заметил, что она была увлечена Ладвиком и сбежала к нему. Тот ателланец до сих пор мечтает отомстить Ивондейлу, поэтому не может миновать ментальный фильтр Долины. Мы с ним случайно встретились на Ателлане, куда я нечаянно залетела.

Харрайн молчал.

— И вообще, мне, как дочери Элинары и Хозяйке Долины, рассказывают больше, чем кому бы то ни было. Если бы вы меня подключили к вашим расследованиям, вы бы гораздо быстрее добыли нужную информацию.

— Нет, Алейсия, — мягко ответил Харрайн, — главное, все же — ваша безопасность, а не информация. Поэтому напрямую подключать вас нельзя. Но мы проверим все по Ладвику Ивондейлу. Ивондейлы, конечно, не Раутилары, но вполне приличный род.

Они подъехали к дому Раутиларов, но Харрайн не сразу открыл дверцу.

— И еще. Алейсия, осторожнее с Саймондом Монтегуром.

— Саймонд — мой друг!

— Осторожнее в выражении ваших дружеских чувств к Монтегуру. Простите, я не все могу вам рассказать.

Дверца наконец открылась, и возмущенная Алеся, не попрощавшись, побежала домой.

Глава шестая

На следующее утро она добралась до электромобиля, засыпая на ходу. Харрайн осторожным касанием целительского потока добавил спутнице бодрости.

— А ведь вы можете и меня научить, так делать, — заявила проснувшаяся Алеся, вспомнив вчерашний урок Саймонда.

— Нет, вам еще рано, — чуть улыбнулся Харрайн. — Тут требуется умение дробить обратный поток и использовать его малую часть. Если я вам сейчас покажу, как нужно добавлять организму бодрости, вы себе обеспечите бессонницу на пару недель, как минимум. Наберитесь терпения, хорошо?

Алейсия смутилась от ласковых интонаций в его голосе, но тут, на ее счастье, впереди показались ворота Академии.

И снова жизнь в Академии потекла неспешной чередой дней.

— Знаешь, что он меня спросил? — услышала Алейсия голос темноволосой Ариены, выходя из ванной. — Он спросил меня, представляешь, девица я или нет! Нет бы спросить, какой цвет мне больше всего нравится, или музыка. Или люблю ли я детей?

— Вы с ним знакомы полгода? — флегматично уточнила рыжеволосая Солара. — Про цвет он уже, наверное, все знает. И чего ты так кипятишься? Ты же девица. Все в порядке.

— Но как-то это противно, когда тебя с такой стороны оценивают.

Алеся села рядом с девушками на диванчик и взяла конфетку.

— Некоторые парни отказываются жениться даже на вдовах, — продолжала Ариена.

— Ну и что? — Ты же не собираешься отправлять неудачного мужа на тот свет и становиться вдовой? Какая тебе разница, что кто-то не хочет жениться на вдовах? — лениво ответила Солара. — У тебя же больше выбор.

— Противно. Стараешься, учишься, занимаешься самовоспитанием, а их что интересует!

— Тебе просто рано думать о замужестве. Ну и ладно. Какие наши годы? Еще успеется. А как у тебя, Алейсия, с женихом? Вы уже целовались?

Алейсия поперхнулась глотком чая.

— Господин Лэндигур с семнадцатилетними не целуется, — проницательно сообщила Ариена, постучав Алесю по спине. — Не так он воспитан, точно?

— Ну а вдруг он на тебе женится, а потом выяснится, что он даже целоваться не умеет, не говоря уж про все остальное? — допытывалась Солара.

Алеся хотела было сказать, что в этом невероятном случае она раздобудет Харрайну обучающий ролик из интернета, но вовремя прикусила язык.

— У нас будет вся жизнь для тренировки. Научится как-нибудь. С менталистами — это не главное, — она наивно понадеялась, перевести разговор.

— Да, наверное, поцелуй с менталистом впечатляет, — лениво согласилась Солара. — А у нас нет знакомых менталистов.

— Еще познакомитесь. Какие ваши годы. Со следующего года нас будут пускать на общие балы.

На Эмеране была распространена практика выхода девушек замуж лет в девятнадцать-двадцать на последнем курсе учебного заведения, или сразу после окончания учебы. Океан отступал обратно в свои исконные берега. Освобожденные земли надо было осваивать, специалисты любого пола оказывались необычайно востребоваными. Активно поощрялись молодые семьи, уезжающие на новую территорию. Поэтому, чтобы молодые люди могли познакомиться друг с другом и найти себе подходящую пару, устраивались открытые балы в высших учебных заведениях, пользовавшиеся большой популярностью не только среди молодежи, но и среди мужчин среднего возраста.

На следующий день вся группа Эннарда Верондира отправилась смотреть, как на полигоне обезвреживают хронеоров. Полигон напоминал огромную арену, огороженную прозрачными щитами от кресел зрителей, расположенных амфитеатром. Прорвавшихся в город из-за Стены хронеоров заманивали в специальные гаражи на время, а потом обезвреживали на полигоне.

— О, смотри, Алейсия, а Лэндигур, кажется, приобрел адреналиновую зависимость, — усмехнувшись, сказал Верондир, глядя на всадника в черном защитном костюме, который, находясь в трех метрах от сотрясающего плиты пола, черного, сверкающего в свете прожекторов монстра, быстро прыгающего за ним, еще и оглядывался. И немного замедлял бег своего коня, сокращая расстояние между собой и хронеором. — Тяжела жизнь королевского менталиста.

Лицо всадника закрывал прозрачный щиток, и было хорошо видно, как блестят азартом его темные глаза. Целеустремленно двигавшийся за всадником хронеор быстро добрался до края полигона. Харрайн резко ускорил коня, монстр рванулся за ним, полностью оказавшись на плите-ловушке. Сверху мгновенно упала конструкция из дуг, плотно прижавшая хронеора к плите. Тот рвался и дергался, но много раз проверенная конструкция надежно его держала.

— Теперь его можно обезвреживать. Лэндигур рассчитал безупречно, — прокомментировал Верондир. — Это, конечно, показательное выступление. Не всегда получается так чисто. Иногда хронеор успевает взобраться на плиту только наполовину, тогда удерживающая конструкция его не останавливает, и приходится все начинать сначала. Но для тебя, Алейсия, — добавил он ехидно, — все в лучшем виде.

Ученики, оказавшись совсем близко к обезвреживаемому хронеору, принялись вполголоса обсуждать техномонстра. Действительно, «морда» чудовища несколько отличалась от виденных ими раньше стандартных головных концов хронеоров. Что, вроде бы, было невозможно. Раз уж они сами собирали себе подобных из стандартных деталей, имеющихся в запасе или заново штампующихся на уцелевшем после Катастрофы оборудовании.

На галерее к скованному хронеору подошел неизвестный Алесе целитель в защитном костюме и, вскинув руки, послал обезвреживающий импульс в зрительные анализаторы. Но обезвреживания не произошло. Целитель удивленно посмотрел на свои ладони и повторил попытку.

— Любопытно, — пробормотал Верондир, откидываясь в кресле.

Обезвредить монстра целителю не удалось. Его сменил лично Харрайн Лэндигур. У того тоже не получилось. Верондир принялся насвистывать какую-то затейливую мелодию. Харрайн обернулся и посмотрел на Эннарда Верондира с вопросом в глазах. Дескать, не хочет ли один из сильнейших менталистов страны попробовать свои силы. Сильнейший менталист страны не захотел.

— Э-э-э, Алейсия, — неожиданно для всех спросил он, — возможно, ты сможешь нам помочь?

Алеся удивленно посмотрела на своего учителя.

— Не в моих правилах хвалить своих учеников, — отводя желтые глаза в сторону, сказал Верондир, — ты, конечно, не знаешь, какая драка среди преподавателей Академии идет за тебя. Сцепились кафедры менталистов и диагностов. У тебя редкий дар, воспринимать даже мельчайшие отклонения от нормы. Попробуй прощупать хронеора. Как у них идут потоки энергии от… э-э-э… глаз к мозгу, ты знаешь. Попробуй почувствовать отклонение.

Алеся молча встала, прошла по проходу, спустилась на пару ступенек вниз и протянула ладони вперед.

И буквально спиной почувствовала ледяное молчание сзади за секунду до того, как ее парализовал мощным импульсом Харрайн Лэндигур. В следующую секунду Верондир схватил ученицу за руки и оттащил от хронеора.

— Алейсия, — произнес он грозно, — тебе что одного фильма о жертвах хронеоров показалось недостаточно?

Учитель, оказывается, прошел к месту основного действия вслед за ней.

Алейсия, на которую Харрайн прекратил воздействовать парализующим импульсом, — кстати, с расстояния в полметра! — подняла на учителя изумленный взгляд.

— Куда ты лезешь к хронеору без защитного костюма! А если бы ты пошатнулась? Любое прикосновение к нему тебя убьет. У тебя уже в подсознании должна быть заложена мысль: нельзя приближаться к хронеору без защитного костюма.

— Именно из-за отсутствия этой мысли в подсознании у ваших адептов, я и обратился к руководству Академии после первой нашей с ними встречи, — холодно сообщил капитан городской стражи Эренгайл, тоже уже оказавшийся в центре событий.

— Алейсия, — успокаивающим тоном спросил Харрайн растерявшуюся адептку, — у вас ведь были занятия по обезвреживанию хронеоров?

— Да. Были…

— Разве вы работали без защитных перчаток? — продолжал расспросы Харрайн.

— Да, на учебных тренировках мы работаем без перчаток, — ответил кто-то из группы учеников Верондира, потому что Алеся промолчала, удивленная таким синхронизированным накалом страстей.

Верондир зашипел сквозь зубы.

— А девчонка-то не виновата, — усмехнувшись, сообщил капитан. — Разбираться надо было не с ней.

— Но мне и в голову не могло прийти, что та клуша будет проводить занятия по обезвреживанию хронеоров с таким нарушением техники безопасности.

— Вы примете меры, господин Верондир? — холодно спросил капитан.

Лев-людоед поморщился.

— Я все доложу ректору. Но вы не представляете, как милейшая госпожа Кивенлар умеет обижаться. А терпеть женскую обиду… — он передернул плечами, не договорив.

Тем временем ассистенты принесли для Алейсии нечто наподобие черного халата из очень плотного пластика, застегивающегося сзади, и пару длинных черных перчаток.

— Ладони в этой модели перчаток не защищены, — сообщил Верондир, — для того, чтобы ты могла воспринять и передать импульсы. Поэтому, если ты пошатнешься, нужно сжать руки в кулак. Ясно?

Алеся несколько раз сжала и разжала руки. Затем, наконец, снова приблизилась к дергающейся «морде» хронеора. Ей никто не мешал, но Верондир, на всякий случай, держался совсем рядом. Хронеор не был живым существом. Энергетические потоки в нем были неровными, с размытыми контурами. Но будущая целительница все же разобралась.

— Импульс в мозг идет не прямо, а через промежуточный переключатель, как бы псевдонейрон, — медленно произнесла она. — Поэтому, при попытке отключить хронеора обезвреживающий импульс целителя попадает сначала на переключатель. Скорее всего, он рассеивается, не достигая мозга. По идее, хронеор должен приобрести от этого дополнительную энергию. Что мы, кажется, и видели, когда он усиленно дергался после каждой попытки обезвреживания.

— Не может быть! — воскликнул кто-то из наблюдавших за происходящим целителей.

— Это значит, что обезвреживающий импульс, — сказал Харрайн, — должен быть максимально узким, скоростным и более ударным, чтобы проникнуть через дополнительный барьер и не рассеяться, так ведь? Дайте, я попробую.

Он в очередной раз подошел к хронеору, улыбнулся Алесе, показав глазами на защитные перчатки на своих руках, поднял руки и сосредоточился.

Потом хронеор обмяк и осел на платформу на разъехавшихся конечностях, а сам Харрайн неожиданно качнулся вперед. Верондир рывком отшвырнул его в сторону и свирепо посмотрел на Алесю. Видела, мол?

— Теперь задача обезвреживания хронеоров становится доступной не всякому целителю, — сказал Харрайн, открывая глаза.

— Да, и еще один вывод, господин Лэндигур, — решительно заявил Верондир. — Адептка Раутилар должна заниматься по индивидуальной программе.

Алеся переглянулась с Харрайном. Индивидуальная программа всегда выделяет, и привлекает внимание к тому, кто по ней занимается.

— Нет, пока не надо, — прохладным, не терпящим возражения тоном заявил королевский менталист, постаравшись не заметить, как несогласно вспыхнули желтые глаза Льва Верондира.

По возвращении в Академию группа Верондира, накупив колбасок, сарделек и безалкогольного пива, принялись увлеченно обмениваться впечатлениями дня, устроившись в Большом холле перед библиотекой. Там стояли несколько столов, как раз на этот случай. Администрация Академии предпочитала, чтобы сборища увлеченных чем-то адептов проходили у всех на глазах. Алеся не могла принять участие в этом интереснейшем времяпровождении. У нее были очередные занятия бальными танцами. Но она не больно-то огорчилась. Все-таки ее туда и обратно по-прежнему возил Харрайн Лэндигур.

— Почему все так расстроились из-за того хронеора?

— Потому что мы столкнулись с новой моделью, более сложной, чем предыдущие. Вы не слышали такое имя, Эридано Ларьен? Нет? Так звали молодого гения из Зарангона, создавшего хронеоров. Он родился с внешними отклонениями, низкорослый, всего с тремя пальцами на левой руке, но все внешние недостатки с лихвой скомпенсировала его гениальность. Впрочем, не уверен, что гениальность делает счастливее. Так что зря я, пожалуй, сказал насчет компенсации…

Зарангон — одно из полностью затопленных, погибших в свое время государств, это Алеся уже знала. У Эмераны в свое время не было шансов, противостоять военной мощи Зарангона. Те, кто шли в последнюю битву вместе с последним королем предыдущей династии, шли на смерть.

— Если Ларьен, все же, не погиб тогда, а живет где-то за Стеной, то он мог и дожить до нашего времени. Мог за прошедшие годы создать что-нибудь столь же гениальное, как и предыдущие его творения, — с горечью сказал Харрайн.

— А почему это не может быть другой гений?

— Гении такого уровня не появляются просто так. Они всегда вершина какой-нибудь научной школы. В Зарангоне была необычайно развитая военно-промышленная научная школа. Мы уже полвека здесь пытаемся разобраться, как же хронеоры воспроизводят самих себя. Но никто из наших так ничего и не понял. Сейчас Зарангон затоплен. Его научная школа погибла. А за Стеной… какая уж там наука в этих «джунглях». Хотя одного перспективного гения некоторые хищники с той стороны вполне могли бы и сохранить.

— А может быть, и не одного.

— Может быть.

Они подъехали к ярко освещенному темно-коричневому особняку с полуколоннами у входа, в котором проходили занятия бальными танцами.

Алеся с известным каждому земному студенту чувством: полчаса позора, и зачет в кармане, переобулась в бальные туфельки на одной из скамеек и прошла на свое место. Сначала была легкая разминка, потом все учащиеся разбились по парам, и началось обычное мучение. То сама Алеся наступала на ногу партнеру, потому что пыталась двинуться куда-то не туда, то партнер наступал ей на ногу по тем же причинам. Промучившись положенное время, Алеся сказала партнеру, что устала и уселась «отдохнуть» на лавочке. Ее партнер исчез куда-то с довольным видом. В зале перемещались в танце около двадцати пар. Педагог ходил между самыми успешными танцорами со словами вроде: отставьте локоть немного в сторону, немного резче поворот, и так далее. На неумех типа Алеси он вообще не обращал внимания.

— Да, жалостная картина, — внезапно она услышала знакомый бархатный баритон. — Вы и вправду абсолютно не умеете танцевать. Хотя отчасти я даже восхищен. Одно дело, сказать, что не умеешь танцевать такие несложные танцы, чтобы отделаться от неподходящего партнера. Совсем другое — признаться в том же, когда на самом деле этого не умеешь.

— Добрый вечер, ваше высочество.

Светловолосый сероглазый высокий красавец слегка склонился в поклоне.

— Для вас — Линсей. Вы меня заинтересовали, Алейсия. Но почему Лэндигур поместил вас в эту жалостную группу?

— В других группах уже все места были заняты. Мы обратились слишком поздно.

— Помолвка произошла недавно?

— Недавно, вы правы.

— В таком случае, разрешите предложить вам свою помощь. Я видел со стороны, как вы пытаетесь танцевать. Вы совершенно не слышите музыку.

— Какая уж тут музыка, — ответила Алеся, упорно не вставая с лавочки. — Я только и пытаюсь не перепутать фигуры танца.

— Не смешите меня, какие уж там фигуры, — принц поднял ее за руку. — Приседание, выпрямление с поворотом направо, шаг вперед, поворот обратно. Все. Затем повтор в другую сторону. Остальное — дело вашего партнера. Ну-ка повторите. Раз, два, три, четыре. Верно. Теперь дайте мне руку. Услышите эти раз-два-три-четыре в музыке.

На этот раз принц вел себя вполне корректно. Он действительно учил Алейсию танцевать, и за одно занятие она изрядно продвинулась в обучении. Хотя возбуждение все равно пришлось сбрасывать. Его высочество воздействовал на слабую женскую психику даже взглядом, внимательным таким и проникновенным.

— Благодарю вас, господин Эренгайл.

— Линсей. Вы разрешите мне пригласить вас, поужинать со мной.

— Нет, простите. По окончании занятий меня ждет Харрайн.

— А в другое время? В выходные?

— Только с разрешения Харрайна.

Принц усмехнулся, смущая ее пристальным взглядом.

— Вряд ли ваш Харрайн мне разрешит. Что же, буду ловить подходящий момент.

Он даже подождал, пока девушка переобулась, галантно подал ей теплую накидку и проводил до черного электромобиля. К ее великому облегчению, сдержанно попрощался и исчез в темноте.

— И что это было? — спросил Харрайн, в молчании созерцавший эти проводы, стоя возле своей машины.

— Его высочество изволил учить меня танцевать, — с достоинством ответила Алеся, усаживаясь в электромобиль. Прикрыла лицо руками и сладко зевнула. Время было позднее, день оказался богатый событиями. — Я ему на балу сказала, что не умею танцевать. Он, видимо, решил выучить, чтобы на следующем балу я уже могла с ним танцевать.

— Если вы выучитесь, вы и со мной сможете танцевать.

— Ну вас-то наверняка приберет принцесса.

Алеся снова зевнула, прикрыв лицо руками.

Харрайн улыбнулся и ускорил электромобиль.

— Еще совсем немного, Алейсия, и вы сможете нормально уснуть.

А на следующий день после занятий ей передали, что адептку Раутилар ждет к себе для серьезного разговора учитель Верондир.

— Алейсия, тебе придется объяснить мне, почему Лэндигур носится с тобой, как с куриным сырым яйцом. Ты девица не хрупкого здоровья, лучше многих защищена от опасностей, будучи Хозяйкой Долины. Зачем вам потребовалась помолвка, ладно уж, можешь не говорить, хотя она у вас и странная. Но почему это господин королевский менталист так ограничивает твою свободу, будь любезна объяснить.

Эннард Верондир полуразвалился на диване, положив руку на спинку, и внимательно разглядывал свою скромно усевшуюся на стул ученицу.

— На самом деле, это один и тот же вопрос, — колеблясь, что именно стоит рассказать, начала Алеся. — Харрайн предложил помолвку, чтобы получить законную возможность, лично следить за моей безопасностью.

Она оторвала взгляд от своих сложенных на коленях рук и посмотрела на бесстрастного учителя, пожалев, что не является менталисткой. И даже приблизительно не может уловить, что он сейчас думает. Хотя, можно догадаться, что темнить не стоит.

— Мы точно не знаем, но подозреваем, что лет тридцать пять приблизительно назад на Хозяек Долины началась охота. Возможно, нас убивают, или сознательно выводят из строя.

— Возможно? — Верондир склонил набок покрытую густой рыже-золотистой шевелюрой голову, сохраняя полностью бесстрастный вид.

— Да. Все очень непонятно. До сих пор происходящее считалось невозможным, потому что трагические случаи с Хозяйками происходят в разных мирах. А ведь никто, кроме самих Хозяек не может перемещаться между мирами.

— Ну разве что кто-то одной с вами крови.

— Что?!

Верондир не ответил. Он сидел, глубоко задумавшись.

— Скажи мне, Алейсия, тебя в твои семнадцать лет такие ограничения свободы никак не задевают? Не хочется сбросить ярмо?

— Любая моя сверстница будет пытаться вырваться на свободу ровно до того момента, как ее изобьют так же, как избили меня.

— Тебя?! В шестнадцать лет?!

— Меня возвращали к жизни лучшие врачи Долины-между-Мирами. Операция шла около десяти часов. И потом я еще долго приходила в себя. Это очень протрезвляет и делает серьезнее.

Опять наступило молчание. Верондир, сдвинув густые брови, сверлил ее хмурым взглядом.

— Ты могла бы носить с собой какое-нибудь оружие из другого мира. Я слышал, что есть цивилизации, обладающие более эффективным оружием, чем наш.

— Но как? Даже Хозяйка не может пронести с собой из одного мира в другой какую-то вещь.

— Я, конечно, знаком только с легендами о Долине. Но в легендах говорится, что как раз Хозяйка может. На этом строится сюжет многих наших историй. На том, что кому-нибудь в благодарность Хозяйка Долины дарит пронесенный из другого мира в Черной Сфере подарок. И в критический момент ее подарок исчезает. Потому что, действительно, в нашем мире он навсегда задержаться не может. Но на какое-то время — вполне.

— Черная Сфера? Никогда не слышала.

— А ты поинтересуйся.

Они снова помолчали.

— Тех, кто тебя… чуть не убил, вы не нашли?

— Нет. А как мы могли? Я их не помню. Даже не успела увидеть. Все произошло в другом мире, где меня спрятали от тех, кто, возможно, охотится за Хозяйками Долины.

— Понятно. А в Долине хороший госпиталь?

— Лучший среди всех лечебниц вселенной. Там совместно работают врачи из многих миров.

— Эх, жаль, что я не могу туда попасть. Вот бы посмотреть.

— Лучше не надо. Самый частый способ попасть в госпиталь Долины-между-Мирами — это оказаться при смерти. Тогда срабатывает загадочный перенос.

— Понятно. Думаю, что я, находясь даже при смерти, не попаду в твою Долину. Но в связи со всем, что ты мне рассказала, почему Лэндигур против того, чтобы ты занималась по индивидуальной программе?

— Он боится привлечь ко мне внимание. Боится, что меня можно выследить среди целителей Эмераны. Мои способности целителя пробудились именно в результате того нападения, когда я чуть было не умерла…

В этот момент Верондир уставился на нее настолько пронзительным взглядом, что рассказчица сбилась с мысли.

— Ах, вот оно что! Ребенок погиб?

— Да, — ответила Алеся, густо краснея. И с чего бы это ей так краснеть? Совсем же недавно ей казалось, что беременность в шестнадцать лет это «ну с каждой может случиться». Неудобно, конечно, но не аборт же делать. Совсем недавно…

Она с трудом закончила свою мысль после паузы. — Если все это так и было задумано нападавшим, то он может сейчас меня искать среди адепток, учащихся на целительниц.

Верондир неожиданно горько улыбнулся.

— Будем надеяться, что эта скотина тебя не найдет. Но все же тебе необходимо учиться по индивидуальной программе. Менталист, вообще-то, опасный противник. Он может в случае надобности обезвредить врага, не прибегая к оружию. Лэндигур, думаю, хочет, чтобы ты училась на менталиста. Но и твоим даром диагноста пренебрегать не стоит. Это очень редкий дар среди целителей. Поэтому, я предлагаю, чтобы официально ты пока училась на диагноста, а неофициально будешь заниматься со мной. Когда наших с тобой занятий станет недостаточно, мы придумаем что-нибудь еще. В конце концов, не считая этого года, у нас впереди еще два. Согласна? — спросил Лев Верондир таким тоном, что сразу стало ясно, что отказа он не потерпит. — Ты вроде на очень многое была согласна, потому что «очень хотела стать целителем», — и он криво усмехнулся.

— Да, конечно. Я согласна.

А попробуй не согласись!

Глава седьмая

Алеся еле доучилась оставшиеся до выходных дни, так ей хотелось попасть к себе домой, в Долину между Мирами. Как в тумане прошло дополнительное занятие с ректором Академии по правильному обезвреживанию хронеоров. Всем раздали длинные черные перчатки. Госпожа Кивенлар старательно изображала, что она совсем не в обиде на юную адептку Раутилар, из-за неосторожных выходок которой, ее преподавательница перенесла жуткий разнос. Алейсия, чувствовавшая фальшь в поведении бывшей наставницы с расстояния в несколько десятков метров, в этот раз из-за этого не страдала. Она уже была мысленно в другом месте. Ей повезло, она отделалась всего несколькими выговорами за невнимательность. Правда, профессор Каурад, преподаватель по Диагностике, решил не делать ей выговор, а сострил на тему, что, мол, ваша влюбленность, адептка Раутилар, вполне законна, но должна остаться за порогом этой аудитории. Вряд ли господин королевский менталист будет рад узнать, отчего у его невесты упала успеваемость. Хотя, кто вас, влюбленных, конечно знает. Может, даже и обрадуется.

После чего адептка Раутилар испугалась и взяла себя в руки. Диагностика действительно требовала от нее полной сосредоточенности.

В Долине она тем же вечером, как туда попала, спросила, что это за Черная Сфера, в которой Хозяйка Долины может переносить различные предметы из одного мира в другой. Ольсинея не знала. Но и без загадочных черных предметов, они до поздней ночи обсуждали все, что случилось с Алесей за последнее время.

На следующее утро молодая Хозяйка, поздно проснувшаяся и еще позже выбравшаяся босиком в гостиную, на ставший уже родным узорный теплый каменный пол, залитый ярким солнцем, льющимся из распахнутых окон-дверей, увидела тихо разговаривающих Ольсинею и Фардара.

— Знаешь, что мы узнали? — спросила Ольсинея вместо «с добрым утром». — Действительно, раньше у Хозяйки Долины был ее личный Черный Шар. Сохранились даже изображения Хозяек с Черным Шаром в руках. Эта Сфера пропала вместе со Старой Хозяйкой, и, знаешь, что я думаю? Сфера осталась на месте ее гибели. И мне очень интересно, зачем она ее с собой взяла.

— Это явно не все, что ты думаешь, — сказала Алеся, подтаскивая легкое кресло к столу, за которым расположилась Ольсинея. Столик был накрыт для завтрака. Или уже даже для обеда. — Судя по тому, как обеспокоен Фардар, дай, соображу, ты собралась переместиться на место гибели Старой Хозяйки, да? И поискать там Сферу? Пока я здесь?

— Твоя проницательность растет день ото дня, — невесело заметил Фардар, откидываясь на спинку кресла.

Алеся уселась за столик, с удовольствием зарываясь пальцами босых ног в теплую шерсть на шкуре неизвестного животного из неизвестного мира, шкура лежала как коврик под столом.

— Именно в том месте уже погибла одна из Хозяек Долины, — все так же невесело продолжил Хранитель с Дарелада, — причем погибла таким образом, что никто не может понять, что с ней произошло.

— Но именно мое перемещение туда может приблизить нас к разгадке этой тайны, — с опасно загоревшимися глазами ответила ему Ольсинея. — Алейсия ежедневно рискует, находясь в том мире, где искалечили Элинару. Почему же я должна сидеть в безопасности?!

— Алейсию охраняют.

— Я тоже возьму с собой охрану из жителей Одиннадцатого мира. Попрошу Иррека организовать. Он воин.

— Тогда и я пойду с тобой, Оттинэ.

— Но ты же не сможешь даже поднять оружие для защиты! — в запале спора ответила Ольсинея. Но сразу после того, как эти слова у нее вырвались, она сообразила, как задела Фардара, и испугано посмотрела ему в глаза.

— В крайнем случае, я успею встать между тобой и арбалетной стрелой, — хмуро ответил Фардар, — раз уж ты не считаешь меня способным на большее.

Ольсинея сразу вскочила и опустилась на колени рядом с креслом супруга, взяв его за руку.

— Но как я буду жить, если ты действительно встанешь между мной и стрелой?

— А как я буду жить, если не встану? — Фардар смотрел ей в глаза, серебристые искры в его темно-синих глазах постепенно разгорались в серебряное сияние. — Если я останусь здесь и получу на руки твой труп?

— Оба наденете доспехи, и вас успеют спасти врачи госпиталя, — оптимистично заявила Алеся, перекладывая к себе в тарелку кусок мяса с блюда. — Но вот что мне непонятно. Как это, интересно, ты, Фардар, попадешь в Одиннадцатый мир, если ты из Восемнадцатого?

Ольсинея еще полминуты смотрела в сияющие серебряным светом глаза Хранителя, затем выпустила его темные руки из ладоней и вернулась в свое кресло.

— Надеюсь, что попаду, — ответил Фардар, закрыв глаза.

— Супруг Хозяйки Долины всегда может переместиться туда же, куда перемещается Хозяйка, — разъяснила Ольсинея. — Если они, конечно, друг друга по-настоящему любят.

— Вот здорово, — восхитилась Алеся, вдруг ярко представив себе, как она покажет Харрайну Землю.

Фардар вздохнул и улыбнулся, не открывая глаз. Алеся сразу смутилась, сообразив, что он уловил отблеск ее мечтаний. Мечтаний, которые не сбудутся. Но что же теперь, и помечтать нельзя?!

— Я думаю, что к следующим твоим выходным, Алейсия, мы будем готовы, — деловым тоном сообщила Хозяйка Долины. — Обговорим вопросы сопровождения, подготовим защитные доспехи. К сожалению, в Одиннадцатом мире вооружение действительно на уровне арбалетных стрел. А такие стрелы обычные кольчуги прошибают. Значит, придется надевать тяжелые доспехи. Как у рыцарей позднего Средневековья на Земле, Алейсия… Я в подобных железках и двух шагов не сделаю, — Ольсинея побарабанила пальцами по столику. — А некоторые, конечно, сделают, и даже меня поддержат. Но у них сердце слабое. Да-а, задача. Пойду-ка я общаться с ректором Университета. А ты ешь, Алейсия, спокойно.

Она исчезла из гостиной. Алеся посмотрела на Фардара и с облегчением увидела, что глаза у него уже обычного цвета, и он улыбается.

— Кажется, на этот раз прорвемся, хотя и с трудом, — бодро сообщил ей Хранитель с Дарелада.

В эти выходные Алеся больше Хозяйку не видела.

Всю следующую неделю она изводила себя почище, чем в предыдущую. Над столицей Эмераны начали активно дуть весенние теплые ветры, солнце озаряло учебные аудитории зовущим на свободу светом; шуточки, насчет весеннего обострения у некоторых адепток, кажется-таки, достигли ушей королевского менталиста. Во всяком случае, сопровождая ее на занятия по бальным танцам, он вдруг остановил свою машину у обочины дороги.

— Что с вами происходит, Алейсия? Что случилось?

— Ольсинея считает, что Старая Хозяйка оставила свою Черную Сферу на месте гибели. Она собралась переместиться в Одиннадцатый мир на следующих моих выходных.

— Ох-х, — выдохнул Харрайн и добавил после нескольких минут молчания. — А Фардар что?

— А что Фардар?

— А то, что эти сведения могут быть ловушкой для Хозяйки Долины. И если она погибнет, то Фардару будет совсем нелегко, а ты окажешься запертой в Долине на многие годы. Пока не выйдешь замуж, не родишь девочку и не дорастишь ее хотя бы до пятнадцати-шестнадцати лет, — он потер лицо руками и, не отводя рук от лица, глухо добавил. — Простите меня за эту вспышку.

— А что такого было? Чтобы прощать? — спросила Алеся, отмерев. — Здорово бы было, если бы вы окончательно перешли на «ты».

— Это и все, что ты усвоила из моего выступления? — горько улыбнулся менталист. — Кстати, неплохо бы было и тебе перейти со мной на «ты».

— Фардар сказал приблизительно то же самое, поэтому по второму разу я и не впечатлилась. Только он не говорил о ловушке. Почему ловушка?

— Что такое Черная Сфера?

— Мне недавно Верондир рассказал. Оказывается, у Хозяек Долины раньше была Черная Сфера, в которой они могли переносить маленькие предметы из одного мира в другой. Ольсинея этой Сферы никогда не видела, и решила, что ее оставила Старая Хозяйка на месте гибели.

— Вполне возможно. Но откуда об этом знает Верондир?

— Он сказал, что упоминание о Черной Сфере встречается во многих легендах о Хозяйках Долины.

— Я бы не сказал, что во многих, впрочем, я не знаток легенд. Но учти связи твоего учителя с теми, кто за Стеной; вспомни, что совсем близко могут оказаться те, кто хотят гибели Хозяйкам Долины, и подумай. Ему могли ненавязчиво напомнить о Сфере, чтобы заманить Ольсинею в ловушку.

Алеся подумала.

— Но тогда это означает, что кто-то из моих врагов уже знает, что Хозяйка Долины — ученица Верондира. Пока у нас нет никаких оснований так считать. Я не верю, что мой учитель кому-то меня выдал.

— Да, пожалуй, ты права. Верондир тепло к тебе относится, а это кое-чего стоит. — Харрайн снова с силой потер лицо, и они тронулись в путь. — Кстати, мы проверили информацию о Ладвике Ивондейле. Действительно, существует официальная запись о браке Ладвика Ивондейла с Элинарой Раутилар. Однако о самом Ладвике пока ничего выяснить не удалось. Так что на самом деле ты не Алейсия Раутилар, а Алейсия Ивондейл. Но поскольку род Раутиларов взял тебя на воспитание, ты вполне имеешь право носить фамилию матери. Хотя такое и редко встречается. И еще! Ладвик Ивондейл был целителем менталистом.

— И что? — уточнила Алейсия, уловив недосказанность в тоне Харрайна. — Ну помимо того, что мои способности передались мне и от отца и от деда.

Харрайн колебался с ответом. Ответил только после того, как затормозил у ярко-освещенного особняка для обучения бальным танцам.

— Он мог использовать ментальную привязку к себе для того, чтобы сманить из Долины Элинару Раутилар.

Алеся, не ожидавшая услышать такой ответ, вспыхнула, покраснела, и от смущения низко опустила голову, понимая, что выдает свои чувства менталисту.

— Что такое? — менталист передумал открывать дверцу и резко повернулся к ней.

Алеся отчаянно жалела, что так плохо умеет защищать свой мозг от нескромного внимания некоторых настойчивых.

— Алейсия, так привязывать к себе юную девушку может только полный подлец, — бесстрастно сообщил Харрайн.

— А если кто нечаянно привяжет? — с трудом выговорила юная девушка.

Харрайн молчал. Не мог он полностью отрицать такую возможность. Не посмел настаивать на том, что она попросту в него влюбилась. Молча открыл ей дверцу, нажав на рычажок рядом с собой.

— Беги, Алейсия, ты уже опаздываешь.

Она выскочила из машины и быстро побежала вверх по ступенькам.

Занятия бальными танцами прошли без приключений. Алеся, усвоив уроки его высочества, наконец-то начала танцевать, а не бессмысленно перемещаться в танце, наступая на ноги своим партнерам.

Обратно они с Харрайном доехали молча, и в следующий раз королевский менталист объявился только в приемном покое Госпиталя Долины, где Алеся, усевшись в удобное кресло, приготовилась ждать возвращения самых родных для нее людей.

За прошедшую неделю для Ольсинеи, Фардара и их охранников изготовили из базовых доспехов Одиннадцатого мира облегченную версию с каким-то там перпендикулярно ориентированным молекулярным слоем. По уверениям ученых, арбалетную стрелу такие доспехи полностью отразить не смогут, но хотя бы отклонят ее от жизненно важных органов. А остальное — дело врачей Госпиталя. Но лучше бы, конечно, Хозяйке Долины переместиться в Долину сразу же, как только она почувствует опасность. Ольсинея считала, что сможет сразу же оказаться рядом с такой личной и недоступной для других вещью, как Черная Сфера. Просто подберет ее и переместится обратно. Охрана отправляется с ней, как она уверяла, только для успокоения Фардара.

Но минуты летели за минутами, Алеся терпеливо ждала, но Ольсинея со спутниками все не возвращалась. Харрайн молча кивнул Алесе и устроился в соседнем кресле. Третьим человеком в приемном покое был Леи Катиноу. Он появился в Долине недавно и был пока единственным представителем своего Сорок третьего мира. Мир этот был, судя по всему, зловеще тоталитарным. Леи Катиноу пока что не совсем свободно говорил на языке Долины, часто пользовался ретранслятором. Невысокий, худой, с залысинами и обильной сединой в черных волосах и короткой бородке, с раскосыми черными глазами, мелкими чертами лица, он был одним из деликатнейших людей во всех мирах вселенной. Часто бесцельно ходил по городу и улыбался людям. Иногда вытирал слезы, когда слышал веселый беззаботный смех. Очень любил советские мультфильмы вроде «Ежик в тумане». У него было больное сердце, больное до такой степени, что в любой момент могла наступить смерть. Но от серьезного вмешательства хирургов Катиноу отказался категорически и потому часто посещал госпиталь для поддерживающих процедур. Спустившись в приемный покой после очередной процедуры, он оглядел угрюмо молчащих Алесю и Харрайна и остановился.

— Простите, Алеся, — вежливо начал Катиноу, не решаясь предложить свою помощь, — вы чем-то встревожены?

— Ольсинея отправилась в Одиннадцатый мир вместе с Фардаром и охраной за Черной Сферой Хозяек Долины. Они до сих пор не вернулись. Мы их ждем.

— Можно мне подождать с вами?

— Да, конечно.

— А что такое Черная Сфера?

Алеся изложила историю гибели Старой Хозяйки и рассказала, что Ольсинея надеется найти свою Сферу на месте гибели предыдущей Хозяйки Долины.

— И давно вы уже ждете?

— Около часа.

— Час — это совсем немного. Если Сфера Хозяек закатилась в какую-нибудь расщелину, им потребуется гораздо больше времени, чтобы ее достать, — успокаивающим тоном сказал Леи Катиноу.

— А ведь вы тоже менталист, — вдруг вмешался в разговор Харрайн.

— Да, отчасти.

— Тяжело все-таки быть менталистом, — с горечью продолжил королевский менталист Эмераны. — Я отлично понимаю, Алейсия, почему ты выбрала путь диагноста. Это как-то человечнее, что ли…

— Я не выбирала путь диагноста. Верондир будет лично учить меня на менталиста. Но учить он будет неофициально, чтобы не засвечивать мою индивидуальную программу обучения.

— Ах, вот как.

— Да. Он считает, что все мои способности надо развивать.

— Простите, но мне кажется, что на Эмеране менталистом все же проще быть, чем в моем мире, — снова заговорил Леи Катиноу. — В моем мире это зачастую проклятие. У нас разработаны технологии по ломке психики человека. И этим занимаются как раз менталисты. Больное сердце — часто единственная гарантия того, что ты останешься человеком. Того, что ты не подчинишься озлобленным зверям. Зверям, вооруженным человеческими знаниями. Больное сердце — это возможность умереть человеком.

И Харрайн и Алеся во все глаза смотрели на невысокого человека с высоким лбом и грустными усталыми глазами.

— У нас тоже известны некоторые такие технологии. Но, по счастью, они категорически запрещены к использованию, — ответил Харрайн.

— А у нас все средства хороши, чтобы добиться от людей добровольного подчинения.

В этот момент зазвучал сигнал приема в Госпиталь больного человека извне. Алеся вскочила. В приемном отделении сразу стало тесно. Появились Ольсинея и Фардар, причем было непонятно, кто кого поддерживал, и трое воинов, все в крови. Зазвенели стукающиеся об пол зала части доспехов, люди в бело-синей форме госпиталя окружили появившихся, зазвучали четкие слова команд.

— Лови! — крикнула Ольсинея и бросила Алесе ритмично мерцающий Черный Шар.

Затем Хозяйку уложили на носилки и увезли вовнутрь госпиталя. Процедура госпитализации была проделана настолько оперативно, что через пять минут в приемном покое остались опять только Харрайн, Алеся и Леи Катиноу. Снова стало тихо. Алеся растеряно вертела в руках Черный Шар, ожидая появления на экране информации о состоянии пациентов. Внезапно при одном из поворотов Сфера раскрылась. Алеся замерла с таким выражением лица, что Харрайн не выдержал и подошел, чтобы заглянуть вовнутрь. Внутри Сферы лежали несколько старинных земных шприцов, в одном из них была свернувшаяся кровь. Был и небольшой прозрачный контейнер, вероятно, раньше в нем была среда для лучшего сохранения биологических жидкостей.

— Там еще какая-то бумага внизу, — тихо сказал Харрайн оцепеневшей Алесе.

Та присмотрелась, тоже заметила бумагу, вытащила ее, положила половинки Сферы на пустое кресло и развернула белый лист.

«Дорогая Ольсинея,

Если ты читаешь это письмо, значит, меня убили. Ты остаешься одна. Но, думаю, ты справишься. Ты сильная девочка, и у тебя всегда будет множество умных и верных помощников. Но, хотя я тебе этого никогда не говорила, мне жаль тебя. Порой кажется, что существует плата за счастливую жизнь обитателей Долины-между-Мирами. И эта плата — судьба Хозяйки Долины.

Я отправляюсь в Одиннадцатый мир для проверки одного из своих предположений. Тебе нужно об этом знать. Раз я не вернулась, то существование врага — это не предположение, а суровая реальность.

В последнее время резко уменьшилось количество тех, кто может попасть в Долину-между-Мирами, пройдя ментальный фильтр Долины. Это понятно. Людям во вселенной становится все труднее стремиться к чему-то светлому и доброму. Добро уже кажется чем-то пресным и скучным. Особенно в тех мирах, где люди стремились к комфорту и чего-то подобного достигли. Им нужна острота ощущений, которую комфортная мирная жизнь дать не может.

Это, повторяю, понятно. Настораживает другое. Уменьшилась, как ни странно, внешняя нагрузка на ментальный фильтр. Ты можешь сама это проверить, если спустишься к основанию дома Хозяек и сверишь текущее напряжение на фильтре с данными предыдущих лет. Это означает, что резко уменьшилось число людей, достигающих ментального фильтра с внешней стороны, со стороны Миров, имеющих выход в Долину. Но ведь количество людей во вселенной растет, это мы знаем, а процент тех, кто способен преодолеть притяжение своего мира, постоянен. Следовательно, значительная часть таких людей, которые раньше просто отправлялись от фильтра Долины обратно, не в силах попасть в нашу Долину, теперь куда-то отправляются другим путем.

Меня беспокоит мысль, что активизирована другая связка между мирами, так называемая, Антидолина. Она всегда существует в неактивном виде. Но чтобы ее активизировать, чтобы задействовать все ее функции, включая возможность переноса между мирами, нужна сильная личность. И личность эта, скорее всего, недобрая. Я высказываю всего лишь предположение. Но, Ольсинея, ты сейчас, читая мое письмо, уже знаешь о моей участи. Если есть что-то тревожное и непонятное в моей гибели, что-то, что не поддается объяснению, то подумай об этой Антидолине. Дальнейшее расследование проводить тебе. Прощай, моя девочка.

В Одиннадцатый мир отправляюсь потому, что мне нужно взять кровь у некоторых местных жителей для анализа. Возможно, это на многое откроет мне глаза. Странный какой-то, то ли совет, то ли оговорка. Как-то все странно».

Алеся оторвала глаза от письма и встретилась взглядом с Харрайном, который прочитал письмо через ее плечо.

— От прощального письма Старой Хозяйки Долины я бы ожидал большего. По моему ощущению, она темнит, и темнит неумело. Кто ей посоветовал отправиться в Одиннадцатый мир? Почему она решила, что этот человек что-то особенное знает? Почему она отправилась без всякой подстраховки, если подозревала, что умрет? Много всяких «почему».

— Я думаю, что могу ее понять, — грустно сказала Алеся. — Если «сильная личность» одной крови с Хозяйкой Долины, то этот человек вполне мог отправиться вместе с ней. Она могла постесняться признаться в письме в том, что тот человек — ей родственник. Даже Старой Хозяйке Долины доступны, наверное, простые человеческие страсти. А именно человек одной крови с Хозяйкой может путешествовать между мирами.

— Откуда ты знаешь?

— Верондир сказал.

— А он откуда знает?

— Не объяснил.

— Что-то уж слишком многое он знает. Алейсия, если предположение Хозяйки правильно, и где-то существует антипод нашей Долины, то многое меняется, — горячо сказал Харрайн, взяв девушку за руку. — Например, из Третьего мира во Второй запросто могли доставить твой портрет. И все наши меры секретности просто смешны. Чтобы узнать тебя, достаточно было просто увидеть тебя на улице, или в лечебнице в Стене кому-нибудь из нанятых людей. Совсем необязательно расспрашивать о чем-то Верондира. Таким образом, некто вполне может знать многое о тебе и подталкивать твоего учителя в нужном направлении.

— Верондира, пожалуй, подтолкнешь, как же. Все, что он до сих пор мне сказал, сказано исключительно ради моей пользы. Даже его слова о Черном Шаре и неизвестном Хозяине Антидолины. В лечебнице в Стене я была в последнее время в маске. По улицам я вообще не хожу, — она помолчала, затем пристально в первый раз в жизни посмотрела в карие глаза своего жениха. — Но все это до поры до времени. На что мы вообще можем рассчитывать, Харрайн? Антидолина. Собрание людей из разных миров, не удерживаемых никакими добрыми побуждениями. Их направляют только поиски своей собственной выгоды. Они могут воспользоваться любым оружием из любого мира, которое только смогут воссоздать в своем. Они могут убить любого, предать любого. Они способны на самое извращенное насилие. Что мы можем им противопоставить? — голос юной Хозяйки Долины дрогнул. — Только затаиться и отсидеться в надежном укрытии?

— Кое-что все же мы можем, — твердо ответил Харрайн, и успокаивающе пожал ей руку. — Например, мы владеем силой свободно мыслящих творческих людей и мы умеем объединять усилия. Не бойся, Алейсия, мы еще поборемся. У нашей легендарной королевы, которая получила известие о смерти мужа в решающем проигранном сражении, было куда больше причин отчаяться, — к королеве Антее нормальные эмеранцы относились как французы раньше к Жанне Д'Арк. Короче, настоящая национальная героиня, хотя и королева. — Она видела темнеющее небо за окном в начале Катастрофы и чувствовала, что все кончено. Но смогла принять те решения, которые переломили судьбу. Эмерана выстояла несмотря ни на что.

— Мы хотя бы сделаем все, что должны. Иногда больше ничего и не требуется, — Леи Катиноу незаметно подошел сзади, и обернувшаяся к нему Алеся удивилась редкостному сочетанию болезненной печали и решимости умереть, но не сдаваться, которыми был пронизан весь его облик.

— Вот увидишь, — мягко добавил Харрайн, — придет в себя Ольсинея, соберет очередной совет, и мы что-нибудь гениальное в очередной раз придумаем. Потерпи немного.

Алеся осторожно высвободила руку из ладони Харрайна и подошла к информационному экрану приемного покоя. Состояние всех поступивших уже было стабилизировано. Оснований, тревожиться за жизнь хоть кого-либо из них не было. Оставалось терпеливо ждать.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава первая

«СТЕНОГРАММА ЧРЕЗВЫЧАЙНОГО СОБРАНИЯ В ДОЛИНЕ-МЕЖДУ-МИРАМИ В 36-ОЙ ГОД УПРАВЛЕНИЯ ОЛЬСИНЕИ РАУТИЛАР.

ХОЗЯЙКА ДОЛИНЫ: — Согласна с вами, уважаемые члены собравшегося совета, что начать нужно с моего рассказа о посещении Одиннадцатого мира. Как вы знаете, я отправилась туда в поисках Черной Сферы Хозяек Долины. Я считала, что она пропала в том месте, где погибла Старая Хозяйка. Со мной вместе отправились Фардар, Хранитель с Дарелада и трое воинов родом из Одиннадцатого мира. Мы переместились в нужное место и довольно быстро заметили, что Сфера попала в расщелину, надежно там зафиксирована, а расщелина искусственно затоплена водой. В присутствии Хранителя камни запруды удалить оказалось нетрудно. Они отвалились практически без нашей помощи. Вода из ранее затопленной расщелины стала стремительно убывать. Очень скоро я увидела на дне мелеющего водоема свою Сферу. Одновременно встревожились жители ближайшего поселения. Они в короткое время сформировали отряд воинов, и тот отправился в нашу сторону. Сопровождавшие меня воины заняли оборону и, после нескольких предупредительных выстрелов, открыли стрельбу на поражение, стараясь попадать в руки и ноги напавших. К несчастью, никого из нападавших воинов это не остановило. Фардар уверен, что все они находились под воздействием психотропного средства, подавляющего инстинкт самосохранения. К тому времени, как мне удалось поднять Сферу со дна водоема, все три моих воина были тяжело ранены. Все мои силы ушли на то, чтобы стабилизировать их состояние. В последний момент перед нашим уходом из того мира стрела попала в Фардара. Как вы уже знаете, все ранения оказались несмертельными. Я считаю, что если Сфера и была наживкой в ловушке, то та ловушка была рассчитана на длительный срок ожидания жертвы. Возможно также, что мы столкнулись не с ловушкой, но с продуманными мерами по охране Черной Сферы. Принцип действия приблизительно следующий. Чтобы достать Сферу, нужно опустить уровень воды в водоеме. Одновременно мелеют каналы на полях жителей ближайшей деревни. Те агрессивно защищают свое хозяйство, убивая или тяжело раня тех, кто посягнул на запруду. Странностей две. Быстро сформированный отряд воинов и наличие средства воздействия на психику. Есть ли вопросы? Нет? Тогда я продолжаю. С прощальным письмом Старой Хозяйки, найденным в Сфере, вы все ознакомились. Напоминаю, что здесь мы собрались с несколькими целями. Во-первых, хотелось бы получить представление о том, что может представлять собой активированная Антидолина. Во-вторых, хотелось бы понять, чем обитателям Антидолины мешают Хозяйки нашей Долины. В-третьих, хотелось бы наметить основные пути сопротивления. Прошу вас, госпожа Нурселлит.

Г-ЖА НУРСЕЛЛИТ, глава гуманитарных факультетов Университета, 16KH: — Мне представляется, Ольсинея, что кое-что из того, что ты считаешь странностью, можно легко объяснить. Одиннадцатый мир находится в состоянии, которое мы, согласно универсальной хронологии, называем стадией феодальной раздробленности. У них нет центрального правительства, то есть, все сражаются против всех. Поэтому наличие в каждом крупном поселении постоянно готового к выступлению военного отряда для жителей Одиннадцатого мира жизненно необходимо. Так же не является чем-то особенным принятие воинами местного психотропного средства в момент атаки. То есть все, что ты рассказала, вполне укладывается в схему долговременной ловушки, рассчитанной на то, что когда-нибудь Хозяйка Долины вернется за своей Сферой. Ловушка, надо сказать, выдает изощренный ум ее создателя. Однако думаю, что и мне, и всем вам очевидно, что ловушка не смертельна для Хозяйки Долины, способной в случае действительно смертельной опасности мгновенно переместиться в Долину-между-Мирами. И на смерть Старой Хозяйки все происшедшее с Ольсинеей не проливает никакого дополнительного света.

ХОЗЯЙКА ДОЛИНЫ: — Кстати, в меня не было сделано ни одного выстрела.

Г-ЖА НУРСЕЛЛИТ: — Но твою охрану, Ольсинея, нападавшие, считай, перебили. Я поняла, что если бы не помощь Фардара, напавшие воины добрались бы и до тебя. Пока ты стабилизировала своих воинов, ты была вполне беззащитна. Они могли бы добраться до тебя, и… Вот что было бы дальше — открытый вопрос. Есть у кого-нибудь какие-нибудь мысли по этому вопросу? Нет? Тогда приступаю к основной теме моего выступления. Гипотетическая характеристика общественного положения Антидолины. Мы исходим из следующих посылок. Во-первых, в Антидолине свободно реализуется тяга людей к насилию. Во-вторых, туда стремятся те, кто желает расслабиться. И как следствие вышеизложенных посылок, жизнь в этом месте основана на эксплуатации одних людей другими. Весь наш опыт по изучению доступных нам цивилизаций говорит о том, что альтернативных вариантов не бывает. Вопрос только в степени эксплуатации. Поясняю на примере. У нас в Долине существует и процветает Швейная Ассоциация. Различные швейных дел мастера встречаются в Долине друг с другом, реализуют совместные идеи, используют уникальное оборудование Долины. Они все творческие люди. Ради реализации своих творческих идей мастера шьют иногда круглосуточно. И, как правило, не берут за свои шедевры никаких денег. Прибыль они получают в своих мирах, реализуя там почерпнутые в Долине идеи. Верно? Итак, увлекательный творческий труд создает материальную базу Долины-между-Мирами. Но если людям никакой труд неинтересен, высокое творчество недоступно, и они только и ждут возможности расслабиться. Как тогда будет создаваться материальная база? Ясен ход моей мысли? Она должна быть создана насилием одних людей над другими. Нужно заставить людей работать. Исходя из множества изученных нами моделей общественного устройства, утверждаю, что правящий строй с менталитетом насильников сможет создать только общество рабского труда. Хотя такой труд не будет производителен. Рабский труд всегда малоэффективен. Возьмем, к примеру, всем известную модель: торжество парусного флота над гребным. Парусные корабли требуют свободного творческого труда команды людей. Под барабанный бой и удары кнута сложный парусный корабль в океан не выведешь. Поэтому, несмотря на очевидное превосходство парусного флота над гребным, те страны, в которых существовал только рабский труд и рабский менталитет, парусники так и не освоили. Просторы океанов недоступны для галер с гребцами. Они доступны только команде свободных людей. Это принципиально. К сожалению, невозможно требовать рассудительности от людей, ставших на путь насилия. Они всегда выстраивают взаимоотношения по типу множества эксплуатируемых рабов и нескольких господ.

Г. ХАРРАЙН ЛЭНДИГУР, 2UT: — Простите, госпожа Нурселлит, я позволяю себе прервать вас уточнением. В Антидолине сохраняется принцип свободного перемещения между мирами. Любой может уйти в свой Мир, если ему не понравится в Антидолине. Допускаю, сначала общество насилия может привлечь тех, кто никогда не пробовал его на себе. Только видел в театре, цирке, кино. Но потом, когда человек испытает боль и унижение на самом себе, он попросту сделает шаг назад и уйдет в свой собственный мир. Как же тогда возможна эксплуатация в таких условиях? Да и еще такая жесткая, как рабовладение?

Г-ЖА НУРСЕЛЛИТ: — Во-первых, возможен вариант твоего мира, Харрайн. У вас за Стеной все же осуществляется эксплуатация одних людей другими, хотя любой может раскаяться в своем поведении и уйти на другую сторону Стены. Именно поэтому эксплуатация весьма умеренная, чтобы не началась миграция рабочей силы. Насколько мы знаем, людей там заставляют работать полный фиксированный рабочий день, чтобы они потом получили некоторый допинг в виде ярких фильмов о „красивой жизни и великой любви плохих мальчиков и девочек“, которые массово производятся по ту сторону вашей Стены. За это или аналогичное вознаграждение люди могут добровольно работать, постепенно незаметно утрачивая творческие силы личности. Хотя их труд и не будет творческим, это все же будет труд и связанная с ним эксплуатация. Такой вариант хозяева Антидолины могли не напрягаясь скопировать из Второго мира. Второе допущение еще более неприятное. Не исключено, что кто-то изобрел средство, позволяющее удерживать людей между мирами насильно.

Г-ЖА ФЕРОСИАНХ, декан факультета Искусств, 16KH: — Я услышала, Нурси, как ты сказала „допинг“, и вспомнила кое-что. Помнишь, остальные вряд ли смогут вспомнить, как где-то полвека назад вдруг стали модными утопии на тему, что существует наркотик, способный не дать человеку вернуться в свой мир…

ХОЗЯЙКА ДОЛИНЫ: — Никто из нас не обладает уникальной памятью жительниц Шестнадцатого мира. И мы очень просим вас припомнить детали. Из какого мира попадал людям этот наркотик в упомянутых вами утопиях?

Г-ЖА НУРСЕЛЛИТ (после паузы): — Из Одиннадцатого. Да. „Бирюзовые цветы забвения Одиннадцатого мира“.

Г. НОДЗАРАИ, 5FE: — Попадание в „яблочко“

Шум в зале. Отдельные бессвязные выкрики.

ХОЗЯЙКА ДОЛИНЫ: — Прошу тишины. Считаем, что предположение об использовании в Антидолине наркотика, препятствующего свободному перемещению между мирами, верно. Во всяком случае, оно успешно объясняет нам многое непонятное. За проверкой этого предположения Старая Хозяйка отправилась в Одиннадцатый мир, доверившись кому-то ей хорошо известному. Если ей был сделан укол наркотика, далее она оказалась в полной власти своего убийцы. Именно укол этого наркотика ждал бы меня, если бы не Фардар. Из-за присутствия Хранителя действия наших врагов замедлились, а отток воды из расщелины ускорился. Наверное, гипотезу об использовании наркотика следует считать рабочей.

Г. МАРК ШТЕЙНЕР, ректор Университета, 3XD: — Согласен с вами, Ольсинея. В первую очередь нашим ученым нужен образец „бирюзовых цветов забвения“ для выяснения формулы наркотика и изготовления противоядия. Это мы будем считать первоочередной задачей.

Г-ЖА НУРСЕЛЛИТ: — Вспоминаю, что пагубно действует даже дым от воскурения „бирюзовых цветочков“.

Г. ХАРРАЙН ЛЭНДИГУР: — Это печально. Молекулярные фильтры в нос, как я понимаю, всего лишь легенды?

Г. МАРК ШТЕЙНЕР: — Увы. Пользуйтесь противогазом, пока не будет изобретено противоядие.

Г. ХАРРАЙН ЛЭНДИГУР: — Благодарю за ценный совет.

Смех в зале.

ХОЗЯЙКА ДОЛИНЫ: — Прошу внимания. Вернемся немного назад. Возражений против того, что в Антидолине выстроено рабовладельческое по своей сути общество нет?

Г. ЛЕИ КАТИНОУ, 43RS: — Если разрешите, дополнение. Возможно создание трудовых лагерей, как вариант рабовладельческого общества. Это еще более жесткий способ эксплуатации, чем простое рабовладение.

Г. ХАРРАЙН ЛЭНДИГУР: — В любом случае, как только человек сознательно становится на путь насилия, а в Антидолину попадают именно такие люди, его мышление примитивизируется, а творческие способности постепенно деградируют. У вас, господин Катиноу, как у менталиста, нет возражений?

Г. ЛЕИ КАТИНОУ: — Я с вами согласен. Мы вполне можем ожидать встретить у того человека, кто всем заправляет в Антидолине, психопрофиль человека умного, способного планировать на несколько ходов вперед, но деградирующего со временем.

ХОЗЯКА ДОЛИНЫ: — Следующий вопрос. Для чего нужно уничтожать Хозяек Долины-между-Мирами?

Г. МАРК ШТЕЙНЕР: — Возможно, просто боятся? Чисто теоретически мы могли бы, например, организовать уничтожение полей с наркотической травой в Одиннадцатом мире.

Шум в зале.

Г. ХАРРАЙН ЛЭНДИГУР: — Только теоретически. В Одиннадцатом мире полная разобщенность. Сначала их нужно объединить, затем настроить единое правительство против выращивания наркотической травы и так далее. Программа на десятилетия, возможно, на века.

Г-ЖА НУРСЕЛЛИТ: — Мы могли бы запустить в тот мир какие-нибудь творческие побасенки. Такие, чтобы сами жители принялись уничтожать посевы с „травкой“. Но ты прав, Харрайн, подобные программы раскручиваются не одно десятилетие.

Г. ХАРРАЙН ЛЭНДИГУР: — К тому же, мне кажется, что мы ошибаемся, считая целью противника уничтожение Хозяек Долины. За исключением Старой Хозяйки, всех остальных убить не пытались. К несчастью, более вероятно другое предположение. Им пытались травмировать психику. Не исключено, что для того, чтобы превратить в обитательниц Антидолины.

Сильный шум в зале.

Г. ХАРРАЙН ЛЭНДИГУР: — Простите меня, Ольсинея и Алейсия. К несчастью, существуют отработанные методики по ломке психики людей. Они приводят к тому, что обрабатываемый человек становится неспособен ни на какое другое чувство, только на мстительную ненависть. А такое состояние души надежно закрывает путь в Долину-между-Мирами.

ХОЗЯЙКА ДОЛИНЫ: — Это, например, как?

Г.ХАРРАЙН ЛЭНДИГУР: — Разрешите опустить подробности. Прошу поверить мне на слово. Прежде чем приспособить такую методику к конкретному человеку, вначале проводится анализ его психопрофиля. Например, зверское убийство кого именно приведет к желанию убить в отместку.

Г.ЛЕИ КАТИНОУ: — Простите меня за вмешательство…

ХОЗЯКА ДОЛИНЫ: — Мы будем благодарны вам за высказанное мнение.

Г. ЛЕИ КАТИНОУ: — Я понял, господин Лэндигур, что ваши сведения в этом вопросе теоретические?

Г. ХАРРАЙН ЛЭНДИГУР: — Вы правы. К счастью, теоретические.

Г. ЛЕИ КАТИНОУ: — Я вырос в мире, где такие технологии применятся на практике. Реальная жизнь отличается от теорий. На практике эти технологии постоянно дают сбои. Для того чтобы действительно сломать психику человеку, одного желания убить, вызванного мощнейшим аффектом, недостаточно. Человек должен на самом деле убить своего мучителя, чтобы, как это правильно сказать, запустить процесс патологической деформации своей психики. На практике об этом знают сами палачи. И какой, скажите, палач добровольно позволит, чтобы… э-э-э… истязуемая жертва его убила? А если мучитель и сам действует под принуждением, и… э-э-э… об этом знает жертва, то, как бы это сказать грамотно, в этом случае не получается нужный результат. Я привел только один пример из множества подобных. В реальности сломать психику человеку очень непросто. Мучительно убить гораздо проще. Отсюда большая смертность при использовании обсуждаемых нами методик. Но, как только человек перестает бояться смерти, он становится практически недоступным своим палачам. Психика деформируется только в том случае, если в ней уже были трещины. И эти трещины в нашем мире заранее диагностируются. Не сочтите меня нескромным, но я обладаю достаточной компетенцией, чтобы… э-э-э… диагностировать наличие „слабых мест“ в психике человека. И предлагаю желающим свои услуги.

Г. ХАРРАЙН ЛЭНДИГУР: — Благодарю вас за уточнение и предложение. Оно ценно еще и потому, что нам в ближайшее время нужно будет решить проблему агентуры. А именно: наши агенты в Антидолине для сбора информации. А также, к несчастью, проблема возможных информаторов наших врагов из числа бывших обитателей Долины-между-Мирами. Нужно просчитать возможность психических изменений, делающих возможной такую перемену. Именно из-за такой неприятной вероятности, как я понял, наш совет собрался сегодня в минимальном составе.

Г. МАРК ШТЕЙНЕР: — Никакой агентуры, пока не будет создано противоядие к наркотику.

ХОЗЯЙКА ДОЛИНЫ: — Принято.

Г. ХАРРАЙН ЛЭНДИГУР: — Более точное объяснение, почему происходят нападения на Хозяек Долины, мы могли бы получить, познакомившись с личностью Хозяйки или Хозяина Антидолины. В настоящее время во Втором мире идет изучение родственников Старой Хозяйки. Исследуется род Раутилар. К сожалению, в нашем мире нет единой базы данных. Поэтому расследование идет медленно, пока положительных результатов нет. И еще хочу сделать предложение. В связи с тем, что жители Долины могут оказаться беззащитными в своих мирах перед нашими врагами, предлагаю выбрать минимальный совет координаторов. Такой совет, получая свежую информацию, будет искать исполнителей для выполнения конкретных возникающих задач. Самим исполнителям не обязательно владеть всем объемом информации. Желательно, чтобы координаторами стали те, кто не собирается покидать Долину-между-Мирами в ближайшие несколько лет…»

Глава вторая

Алеся вздохнула, отложила листочки со стенограммой собрания в сторону и поглядела в окошко на подернутое белесой дымкой синее небо над Долиной-между-Мирами. За несколько месяцев, прошедших со времени того исторического совета, ничего особенного не произошло. Разве что в Одиннадцатом мире, наконец-то раздобыли травку с бирюзовыми цветами, из которой местные жители делали свой фирменный наркотик. Сейчас в нескольких лабораториях Университета шло активное изучение травки. А у Алеси начинался следующий год обучения в Академии Целителей Эмераны. Она еще раз напоследок с тихой грустью оглядела родную безопасную комнатку в доме Хозяек Долины и переместилась в свой домик в столице Эмераны. Харрайн был чем-то занят, и до академии Алесю довез его помощник. Адептка спокойно миновала пропускной пункт и не спеша, везя за собой сумку с вещами на колесиках, спустилась в Большой Зал академии.

— Алейсия, привет! Как я без тебя соскучился! — с совершенно несвойственным ему пафосом в голосе закричал Саймонд Монтегур, бросаясь ей навстречу. Схватил за руку. Взгляд загнанного зверя.

— Можно я тебя поцелую? — тихий вопрос. — Для видимости.

— Нет. Не хочу я с тобой целоваться, — Алеся чуть развернулась и увидела ту, из-за которой ее друг выглядел откровенно невменяемым.

— Не подумай ничего, я по-братски, — даже голос дрогнул от нахлынувших чувств. Панических, в основном.

— «По-братски» тебе не поможет, — еле слышно ответила Алеся, окидывая быстрым взглядом прекрасную девицу с декольте, вполне себе скромным по земным меркам, но более чем откровенным по меркам эмеранским.

— Как это ее сюда пропустили?

— Она поступила в этом году в Академию. Представляешь, мне нет спасения.

— Давай, я тебе на руки в обморок свалюсь. А ты будешь с меня пылинки сдувать и пульс щупать с трагическим видом.

— А как ты собираешься в обморок падать? — с интересом спросил ее Саймонд, по-прежнему держа за руку. Со стороны это выглядело как нежное воркование соскучившихся друг без друга голубков.

— Перекрою себе на секунду магистральный поток в мозг. Я недавно выучилась.

— А тебе разве не рассказали, как это может быть опасно? Потом можешь долго болеть. Давай лучше обойдемся поцелуем.

— Ну тебя! Я давно хотела потренироваться. Лучше подстрахуй. Чтобы без последствий. Ладно?

Алеся поднесла руку к своей шее, заинтересовавшийся целитель быстро положил свою ладонь поверх ее руки, одновременно второй рукой обхватывая подругу за талию. И, уже теряя сознание, Алеся успела отметить, с какой сосредоточенной заботой он смотрит на нее. Право, в образе целителя Саймонд Монтегур был почти неотразим. Бедная девица — наблюдательница чужих обмороков.

Пришла в себя болящая, естественно, в лазарете. Причем в представительной компании. Саймонд сидел с непроницаемым видом на стульчике у нее в ногах. В двух шагах от кушетки с неподвижным телом адептки Раутилар стояли в темных мантиях учителей Эннард Верондир и декан кафедры диагностики. Еще один седовласый мужчина в придворном одеянии, включающем в себя черную тунику с разрезами на широких рукавах, откуда сверкала серебристая ткань, был Алесе незнаком.

— Ну вот, господин советник, моя ученица пришла в себя, — Верондир сделал шаг вперед и склонился над кушеткой. — Уверяю вас, обморок остался без последствий.

— Господин Верондир, я менталист, как и вы. И теперь отлично вижу, что все-таки девица свалилась в обморок по собственному желанию. Чтобы там Монтегур ни говорил. Я считаю, что такое изощренное кокетство не может остаться без наказания, — он повернулся к изощренной кокетке лицом. На груди у советника сверкал белым золотом и бриллиантами небольшой медальон. А вот Харрайн даже и на бал не надел ни одного украшения. — Вольное поведение адептов сильно огорчило юную чувствительную девушку, вынужденную наблюдать такое безобразие.

В это время входная дверь открылась, и изысканное общество у постели больной украсил собой Харрайн Лэндигур. Тоже в черном, но без серебряных вставок в рукавах туники. Все мужчины обменялись между собой неглубокими поклонами.

— Мой упрек адресован и вам, господин Лэндигур. Ваша невеста вела себя с недопустимой раскованностью.

— Я, как ее учитель, не вижу в поведении адептки Раутилар ничего достойного наказания, — ледяным тоном сообщил Верондир. — Она использовала недавно полученные знания. Применение теоретической информации на практике было проделано грамотно и под контролем лично мной назначенного куратора. Мы не можем запретить нашим адептам использовать полученные знания на практике.

— Я, как диагност, считаю, что перекрывание магистрального потока было проделано безупречно, — приветливо добавил седой, очень худой и высокий декан кафедры диагностики, — они с Верондиром переглянулись друг с другом. — Лучше бы вы, господин советник, обратили внимание на способности к обучению той юной чувствительной девицы, переживания которой вы приняли так близко к сердцу, — и все это безупречно-вежливым тоном. — Боюсь, у нее возникнут проблемы с обучением в нашей академии в связи минимальной обучаемостью.

Советник резко развернулся к Харрайну. Седые, густые, красивые волосы у придворного были перехвачены в хвост черным бархатным бантом.

— А вы, господин Лэндигур тоже считаете нормальным, что ваша невеста сознательно падает в обморок на руки неженатого юноши?

— Я благодарен этому юноше за то, что он ее поймал, — хмуро ответил Харрайн, подходя к Алесе. Осторожно взял ее за руку. Действительно, королевский менталист подавал направляющий поток гораздо мягче, чем все остальные целители. Мягче и быстрее. Так, что силу этого потока трудно было оценить.

— И вправду никаких последствий. По какому поводу скандал? Алейсия, ты себя хорошо чувствуешь?

— Отлично, — ответила Алеся, осторожно спуская ноги с кушетки и садясь. Харрайн придержал ее за плечи.

— Они сорвали очередную помолвку Монтегуру, — ехидно просветил его Эннард Верондир. — Оскорбленная в лучших чувствах претендентка на руку Саймонда со слезами излила свое горе папе. Папа вызвал в академию друга-менталиста. Странные они, эти девицы. Ты согласна со мной, Алейсия? Почему бы сначала не поговорить с парнем по душам. Зачем обязательно в ловушку загонять?

Советник молча развернулся и с большим достоинством удалился из палаты.

— Саймонд, а подробнее нельзя? — с интересом спросил Верондир. — С чего ты вообще взял, что дело движется к помолвке? Вдруг та девица хотела, чтобы ты ей в учебе помог? Ей, кстати, действительно нужно.

— Мерхальду сестра рассказала, — Саймонд впервые с тех пор, как Алеся пришла в себя в палате, поднял голову, и взгляд его утратил отрешенность. — Она ему разведданные поставляет в обмен на выполнение ее домашних заданий. Мне Мерхальд передал, что приглашение должно закончиться двусмысленным скандалом, от которого меня спасет только немедленная помолвка. Я не успел добежать до выхода из академии.

— Понятно. Но в роли влюбленного парня ты провалился, — язвительно продолжил его учитель. — Трагизм в голосе был совершенно ненатуральным. В следующий раз ты как бы строже чувства свои выражай. Нужны скупые мужские слезы, понял?

Алейсия посмотрела на напарника. Тот заметно порозовел.

— Да, и еще, Лэндигур, — добавил Верондир ехидно. — Вы напрасно думаете, что ваша невеста по природе своей сильно послушная. Она сейчас несколько оглушена событиями последних лет, это так. Но характер у нее очень живой. Учтите это. Лучше ей позволять мелкие шалости, иначе как бы она впоследствии не раскрутилась на шалость крупную. Ладно, я пошел. Жду вас, ребята, на своих занятиях.

И Верондир вышел вслед за деканом Диагностики.

— Вы не будете ругать Алейсию? — с тревогой спросил Саймонд.

— Можно подумать, я все время ругаю свою невесту, — по-прежнему хмуро ответил Харрайн. — Я не хуже вас сдуваю с нее пылинки. Хотя и не так демонстративно, как это, по слухам, недавно делали вы.

Алеся поняла, что неотвратимо краснеет, потому что королевский менталист сказал сейчас сущую правду.

— Алейсия, съезди сейчас со мной по важному делу, — неожиданно добавил Харрайн. — Если ты не успела поесть, не беспокойся, тебя накормят.

Алеся нащупала под кушеткой туфельки и бодро встала.

— Поехали. Надеюсь, что мои вещи донесет кто-нибудь до моей комнаты.

— Я донесу, — Саймонд сидел и счастливо улыбался. — Опять капкан вхолостую сработал. Хорошо-то как, жить на свободе.

Важное дело у Харрайна оказалось в королевском дворце.

— Я везу тебя познакомиться с принцессой Лидианой, — сказал королевский менталист, когда они на изрядной скорости ехали по центральной улице Найджеры.

— С принцессой, так с принцессой, — согласилась Алеся, глядя в окошко.

— Я не знаю, когда ты раскрутишься на крупную шалость, — с теплотой в голосе сказал Харрайн, — но так приятно иметь дело с человеком, который тебя доверчиво слушается. Многие бы сильно обеспокоились от моего сообщения. Сказали бы, что они недостойны такой чести, одеты неподобающе для королевского дворца и забыли выпить психотропный препарат.

— Но ведь ты считаешь, что все нормально? — уточнила Алеся.

— Нормально.

— Ну и ладно.

Мнение всех остальных ее не слишком беспокоило. В конце концов, не ей, Хозяйке Долины между Мирами, нервничать из-за того, что о ней подумают в одном из миров. Удивительно, но всего за один год ощущение защищенного тыла, чувство мощной поддержки за спиной наполнило ее душу спокойной уверенностью в себе. Только вот Харрайну Лэндигуру и удавалось эту спокойную уверенность поколебать.

В королевский дворец они вошли не с парадного хода. Впрочем, и небольшой вестибюль одного из служебных входов, хотя и освещенный не в полную силу, был сдержанно красив. Узкие и широкие лестницы, идущие вверх под разными углами, изящные полуколонны, резные каменные фризы, огромные зеркала. Харрайн уверено повел спутницу по одной из лестниц наверх. Они вошли в тускло освещенную гостиную, оттуда прошли, видимо, в личные покои принцессы Лидианы. Принцесса, извещенная Харрайном об их приходе, стояла в простенке между двумя окнами и внимательно смотрела на гостей. Алеся бросила быстрый взгляд на зимний сад, находившийся в центре дворца, куда выходили окна принцессы, и склонилась в вежливом поклоне.

— Я, наконец, доставил вам, Лидиана, свою невесту, — невесело сказал Харрайн.

— Я так рада вас видеть, — безупречно вежливо сказала Лидиана. Безупречно вежливо, но убойно фальшиво. Принцесса вовсе не была рада ее видеть. Менталист рядом с Алесей тихо вздохнул. — Вас не очень шокирует, если мы поговорим просто, без всяких церемоний? Вы, конечно, знаете, каким значением пользовался раньше на Эмеране дворцовый церемониал…

— Нет, я думаю, ваша гостья этого не знает, — уточнил Харрайн все так же невесело. — Исходите из того, что Алейсия с утра и до вечера занимается медициной, а все остальное ее не интересует.

— Ну и к тому же, я выросла далеко не в столице. Такая, знаете ли, провинциалка и увлеченная исключительно медициной зануда.

Принцесса вдохнула, а выдохнуть забыла.

— Но я к вашим услугам, принцесса.

Харрайн рядом с Алесей слегка оцепенел. Ладно, ладно! Алеся еще раз поклонилась.

— Я только хотела сказать, — пришла в себя принцесса Лидиана, — что со времен Катастрофы, мы все равно не пользуемся ничем из сложного церемониала прошедших лет. Поэтому прошу вас просто разделить со мной трапезу.

— А ведь она сильно волнуется, — внезапно поняла Алеся, и охота озорничать у нее несколько поутихла.

Лидиана, действительно скромно одетая в простую темную юбку и светлую блузку, указала на столик, сервированный для чаепития. Столик находился в глубине комнаты, Алеся его не сразу заметила. Ее отвлекло изучение росписей на низком своде потолка, а также арки, задернутые сверкающими занавесами, напомнившими ей ее уже родную Долину. Только в архитектуре дворца больше не использовались огромные окна-двери. Сказывалось влияние похолодания, наступившего после Катастрофы. Они прошли к столику. Лидиана, грациозно опустившись в кресло, не спеша разлила чай.

— Мне Харрайн как-то сказал, что вы искренняя девушка, — сдерживая волнение, заговорила принцесса, — поэтому я вас спрашиваю вот так…

В этот момент королевский менталист вздрогнул и попытался заговорить, но Лидиана подняла руку, останавливая его.

— Я слишком устала от всяких домыслов. Я спрашиваю вас, невеста Харрайна Лэндигура, какие у вас отношения с Саймондом Монтегуром.

— Он мой друг.

Наступило молчание. Лидиана как-то беспомощно сглотнула и отчетливо покраснела. Алейсия, не глядя на нее, склонив голову к плечу, нащупывала картину ментальных энергетических потоков собеседницы. Она недавно выучилась ее ощущать, и Верондир одобрял частые тренировки.

— Я к нему неравнодушна — с отчаянием призналась принцесса. После чего покраснела так, что слезы повисли у нее на ресницах.

— А он об этом знает?

— Нет.

— И что же мешает вам, хотя бы намекнуть ему на это?

— Вот предупреждал же я вас, Лидиана, — вмешался Харрайн, — мою невесту интересует только медицина.

По второму разу Алеся не выдержала.

— Если тебя что-то не устраивает, Харрайн…

Но Харрайн не дал ей продолжить. И остановил он ее парализующим импульсом.

— Если бы ты хоть немного интересовалась историей Эмераны, Алейсия, ты бы знала, из какого рода были короли предыдущей династии. Потому что они носили фамилию Монтегур.

После своего пояснения он вернул невесте возможность говорить.

Но наступило молчание. Следующую реплику все ждали от Алеси, а она попросту не могла говорить от обиды на недостойное поведение Харрайна. Это ведь было, минуточку, насилие над личностью.

— Тогда, в первые минуты после Катастрофы, — бесстрастно продолжил менталист после паузы, — у королевы Антеи был выбор. Она могла передать власть младшему брату короля, точнее, регентам при нем. Сама бы вышла замуж за того, кто ей больше нравился. Красивая и еще молодая женщина могла бы попытаться найти счастье в семейной жизни. Но она выбрала тот путь, который выбрала. Оставила власть номинально за собой, но вышла замуж за того, кто был в силах спасти страну.

— Это намек? — холодно спросила принцесса.

То есть Харрайн умудрился разозлить обеих своих собеседниц. А еще менталист, называется. Алеся сочувственно посмотрела на Лидиану.

— В настоящее время брак первой принцессы страны с наследником древнего рода Монтегур может создать недопустимую альтернативу правящей династии, — бесстрастно закончил господин Лэндигур и заботливо пододвинул к Алесе вазочку с печением.

— То есть, я не имею права даже на ревность, — тихо пояснила Лидиана.

— А у вас нет для нее никакого повода, — сообщила Алеся. — Саймонда откровенно пугают все до одной претендентки на его руку. Вам, наверное, передали, что я свалилась в обморок ему в объятия?

Лидиана кивнула.

— Так вот. Дело было так. Только я вошла в холл, как ко мне бросился Саймонд, преследуемый по пятам ослепительной красавицей-златовлаской с излишне откровенным декольте. И мы наскоро придумали, что я свалюсь в обморок. Чтобы она отвязалась. Потому, что он мне друг, а друзей в беде не бросают.

Лидиана, не отрывая глаз от своей чашечки, мелкими глотками пила чай.

— Саймонд контролировал мое отключение, чтобы дело не зашло слишком далеко. А, когда он занимается целительством, то, я заметила, приобретает вид невероятно заботливый и даже, можно сказать, нежный. Поэтому-то мой обморок и произвел на ту девицу неизгладимое впечатление.

Харрайн, который в это время неосторожно откусил кусочек печения, закашлялся. Лидиана снова покраснела.

— Я с ним познакомилась случайно, — еле слышно сказала она. — В мою машину врезался какой-то водитель прямо перед домом Монтегуров. Саймонд Монтегур оказал мне первую помощь. Естественно, он не мог не оказать. Он не понял тогда, что оказывает помощь принцессе. А потом был мой первый бал. И Он тоже был приглашен. И я, конечно, себя выдала. Я была такой неосторожной.

— И с тех пор Саймонда пытаются женить, — сообразила Алеся.

— Да. И меня, между прочим, тоже.

— А Саймонд, я точно знаю, не понял, что это из-за вас.

Они помолчали.

— А вам совсем не нравится тот, на ком вас пытаются женить? — спросила Алеся. — Или он хороший? Может, вы его недостаточно цените?

Лидиана ничего не ответила. Растерялась от прямолинейности собеседницы.

— Простите, просто все целители — специфические люди. Мы слишком много времени уделяем исследованию и строению человеческого тела. Это может коробить несведущего человека. Представляете, вот сидите вы с Саймондом на концерте серьезной музыки, а он в это время думает, как бы ускорить дефекацию у своего пациента с атонией кишечника, и к чему это может привести… Конечно, рядом с пациентом он выглядит обаятельно, но я не завидую его жене. Если только она сама не будет такой же… Может, вам лучше обратить внимание на того, кого вам сватают?

— Понимаете ли, Алейсия, — грустно сказала юная принцесса, принимая вид умудренной жизнью женщины. — Один раз в жизни наступает момент, когда ты глядишь на человека и чувствуешь, что это — тот самый человек.

— Понимаю, — со значительным видом согласилась Алеся.

— На самом деле? — тихо поинтересовался Харрайн. Алеся мгновенно вспомнила, что она на него обижена и с достоинством не обратила на вопрос никакого внимания.

— Думаю, я бы смирилась с любым увлечением Саймонда Монтегура, лишь бы он был рядом. И к тому же, тот, кого мне сватают, совсем меня не любит. Политический брак. Выгодно же жениться на принцессе. Это только Саймонд сразу же шарахнулся назад, как только сообразил, что та девушка, которой он помог, — принцесса.

— Предполагаемый жених — сын того советника, которого ты, Алейсия, пару часов назад видела, когда пришла в себя, — непринужденно добавил Харрайн.

— И он, то есть советник, сильно недолюбливает Харрайна, потому что сам хотел бы стать королевским менталистом. Да только мой Папа отлично понимает, что такую власть, как власть королевского менталиста, нельзя передавать интригану.

— А сына советника на своей дочери женить можно?

— Хочется же сделать своему министру что-нибудь приятное.

В наступившем молчании Алеся не спеша съела кусочек бисквита с запеченными в нем ягодками.

— И вы не будете даже бороться? — спросила она решительно.

— А как? — Лидиана потянулась к ней навстречу — я не могу считать себя красавицей. У меня нет дара целителя…

— Ну, во-первых, Саймонд, как это вы сказали, шарахается от красавиц, которые его преследуют. Может, по сравнению с ними, вы ему даже и понравитесь.

Харрайн после настолько бестактного замечания своей честной невесты даже, кажется, и дышать перестал. Но не вмешивался.

— Но проблема в том, что Саймонд мой друг, — задумчиво продолжала честная Алеся. — Я не могу у него за спиной советовать девушке, как бы его на себе женить. С другой стороны, обидно, что у всех остальных девушек есть шанс с ним познакомиться поближе. Хотя они его неправильно используют. А у вас даже и такого шанса нет.

Она неторопливо съела еще один бисквитик. Принцесса молчала.

— Может быть, информацию за информацию? Я рассказываю вам, чем он интересуется, а ему рассказываю, из-за чего на него открыта охота?

— И тогда он меня возненавидит, — сказала Лидиана.

— Ну это смотря как подать. Можно же изобразить вас обоих жертвами несчастных обстоятельств. Тем более, что это правда.

— Хорошо. Я вам доверяю. Расскажите ему, что и его и меня пытаются связать узами брака из-за моей дурацкой, совершенно детской неосторожности. Больше этого не повторится. Я действительно тогда была доверчивым ребенком, — и юная девушка горько усмехнулась. — Мне все казались добрыми и хорошими.

— Договорились. Вы знаете, что будущим летом готовится специальная экспедиция в затопленный Зарангон? Вот-вот воды океана отступят от столицы.

— Да, слышала.

— Так вот. Саймонд просто горит желанием участвовать в экспедиции. Все свободное время только об этом и говорит. В состав экспедиции войдут несколько целителей, и он твердо намерен стать одним из них.

— Как интересно, — задумчиво протянула Лидиана. — Я ведь по образованию почти готовый химик-технолог.

— О? — удивилась Алеся. Химики-технологи играли огромную роль во всех областях жизни Эмераны. Академия Химических Технологий в Найджере была одной из самых престижных, и попасть туда могли только лучшие из лучших.

— Осталось только приобрести экспедиционный опыт до следующего лета, — все также задумчиво сказала Лидиана. — И тогда я могла бы предложить свою кандидатуру в состав участников экспедиции.

Королевский менталист молчал.

— А еще в течение всего года будут организационные заседания, — добавила Алеся. — И посещать их могут все желающие. Все интересующиеся проблемами раскопок погибших государств. Саймонд все время пытается меня на них вытащить.

— Может быть, вы не откажетесь? — осторожно поставив чашечку на стол, спросила Лидиана. — И тогда мы с ним… познакомимся.

— А ему ничего после этого не будет?

— Скорее всего, нет. Я учусь в Академии под вымышленным именем. И если я, как адептка Академии Инелла Рэниор, посещу организационные заседания, никто ничего не сообразит. Никто, даже во дворце не знает, что адептка Рэниор это и есть принцесса Лидиана. Я стала за последние годы очень скрытной.

— Как же вам удалось? Поступить в Академию под вымышленным именем.

— Харрайн помог. Заверил документ. Свидетельство королевского менталиста — это очень серьезно. Конечно же, все во дворце знают, что я учусь в Академии Технологий. Скрыть такое невозможно. Но никто кроме Харрайна не знает, что я учусь под вымышленным именем.

Алеся не выдержала и посмотрела на опустившего глаза менталиста. Все время разговора он держал, так называемую, ментальную сетку спокойствия. Это умели делать все опытные менталисты. Понять, какие эмоции скрываются за такой сеткой, было почти невозможно. Сама Алеся пока сетку спокойствия выстроить не могла.

— То есть, когда все выяснится, все шишки достанутся Харрайну? — уточнила она. Затем еще подумала и добавила. — Советник короля давно мечтает занять место королевского менталиста.

— Не он один мечтает куда-нибудь сплавить Харрайна, — неожиданно усмехнулась принцесса. — Но кто же им даст?!

— Ладно, — согласилась Алеся. — Осталось только решить, что нужно предпринять, чтобы Саймонда за этот год не женили, а вас не выдали замуж.

— Хочу вас обеих предупредить, — неожиданно заговорил тихо пивший чай Харрайн, — что по отношению к Монтегуру до сих пор никаких серьезный мер не предпринималось, потому что все считают вас еще детьми. Но если вы выдадите, какие вы обе изощренные интриганки, — он улыбнулся, — то последует адекватный ответ.

— Не убьют же они Саймонда? — осторожно спросила Алеся.

— Нет. Но могут, например, отправить его заканчивать учебу в далекую провинциальную академию. Как, по-вашему, станет относиться Саймонд Монтегур к той, по вине которой ему не дали закончить лучшую академию целителей в стране? Тем более что эту девушку лично он совсем не знает.

У Лидианы в руке задрожала чашечка с чаем.

— Я всегда буду советоваться с вами, Харрайн, — тихо произнесла девушка.

Алеся не успела ничего сказать, потому что снаружи послышались быстрые шаги, и на пороге гостиной появился красивый молодой человек. Все встали, потому что вошедшим был наследный принц Ромальд, темноволосый, темноглазый, как и сестра.

— Лидиана, так нечестно, — весело сказал принц, махнув рукой. Садитесь, мол, обратно, я не любитель церемоний. — Ты знала, что этот хитрец Харрайн приведет свою невесту для знакомства, и ничего не сказала мне! Представьте мне вашу невесту, Харрайн.

— Алейсия Раутилар, ваше высочество, — торжественно сообщил Харрайн.

Принц подтащил к столику еще одно кресло, непринужденно сел в него, закинув ногу на ногу. После этого сели и все остальные.

— Знаете, Алейсия, сколько мы сватали Харрайну девушек? — спросил его высочество весело и добродушно. — Нам ужасно хотелось женить нашего менталиста. Подумать только, он объявил своей невестой совсем молоденькую девушку. Вы ведь его лет на десять моложе?

— Да, наверное, ваше высочество.

— Я сгораю от любопытства. Неужели вы, наконец, влюбились, Харрайн? Вы как-то сказали, что если женитесь, то только по большой любви. И как оно?

Харрайн, понятно, промолчал.

— Не знаю как женитьба, — нарушила тишину Алеся, — но помолвка у нас по расчету.

— Да? Ну вот видишь, Лидди, ничего нет страшного в браке по расчету. Даже Харрайн, и то это понял. Хочу вам, Алейсия, сказать, что меня тоже женили по сговору. Но, когда я увидел, кого мне предназначили в жены, я понял, что я самый послушный сын на свете. С тех пор прошло три года. Это просто удивительно, жить вместе с другим человеком, и, каждый раз, когда в ней открывается следующая грань личности, понимать, что… э-э-э… ты еще больше ею очарован. Сейчас моя Велена ждет нашего первенца. А я жду — не дождусь и нашего с ней ребенка, и того, как она будет хороша в роли матери.

— Ну еще бы, — пробурчала Лидиана, — ты иначе относился к такому милому существу, как Велена.

Алеся осторожно посмотрела на Харрайна. Тот сидел с невозмутимым видом, глядя в свою почти пустую чашечку, как ни в чем не бывало. Совершенно было очевидно, что если принцу Ромальду просто подобрали подходящую невесту, причем, наверняка не обошлось без участия королевского менталиста, то принцессе Лидиане Харрайн давал возможность сделать выбор самостоятельно.

— Хоть немного расскажите о себе, Алейсия, — попросил принц.

— Она — провинциалка и увлеченная исключительно медициной зануда, — дословно процитировала Лидиана.

— Неужели? — усмехнулся его высочество. — Ну и еще невероятная красавица, с неярким, но эффективно действующим обаянием личности. То есть, неиспорченная столичной жизнью юная красавица-целитель из одного из знатнейших родов королевства. Поздравляю вас, Харрайн. Вам заслуженно повезло.

Алейсия сильно покраснела.

— Благодарю вас, ваше высочество, за одобрение моего выбора, — неожиданно саркастично ответил Харрайн, — но к несчастью, нам с Алейсией пора идти. У нее завтра занятия с раннего утра.

— Вот так всегда, — расстроился принц. — Стоит мне прийти, так самое интересное заканчивается.

— Я с вами больше не разговариваю, Харрайн, — мрачно сказала Алеся, когда черный электромобиль отъехал от дворца. Она в течение всей встречи с принцессой мстительно мечтала о том, как скажет эти слова своему обидчику. — Только коротко и по делу.

— Прости меня, Алейсия, — тут же ответил менталист и притянул ее к себе свободной рукой на мгновение. — Я так и знал, что тебя заденет мое поведение. Но твоя импульсивность, обычно очень милая, могла в тот момент навредить. Не только принцессе, но и тебе самой. Прости. Не надо меня наказывать.

Алеся почувствовала себя маленьким ребенком-несмышленышем, покраснела и опустила голову.

— Ну так как? Прощаешь? — серьезно спросил Харрайн.

— Придется, — ответила она, отвернулась и прижалась лбом к стеклу окна.

Глава третья

Всю следующую неделю старшекурсникам академии было не до учебы. В ближайшие выходные планировался очередной открытый бал. Он должен был пройти в стенах самой Академии Целителей, и адепты всю неделю готовились принимать гостей из других учебных заведений столицы в родных стенах. Помимо танцев предполагалось проведение различных конкурсов, соревнований, игр, веселых розыгрышей. Одним словом, молодежь готовилась развлечься на полную катушку.

Саймонд Монтегур не принимал участия в подготовке грядущего веселья. После того, как Алеся рассказала ему, что попытки родственников самых разных девушек его женить на какой-нибудь красавице — это не случайность, а, можно сказать, государственная политика, парень сильно побледнел.

— Значит, мне не отвертеться, — обреченно сказал он, глядя перед собой потухшими глазами.

— Не отчаивайся, — подбодрил его Мерхальд, посмотрев на друга с искренним состраданием. — Главное, продержаться, пока Лидиану замуж не выдадут.

— И тебе совсем не жалко несчастную девушку? — возмутилась Алеся. — Ее за какого-то карьериста собираются выдать.

Мерхальд промолчал, и было видно, что несчастную девушку ему не жалко ни капельки.

— Давай, ты скажешь, что в кого-нибудь уже влюблен, — Мерхальд выдвинул предложение.

— И она уже умерла, — мрачно добавил Саймонд.

— А что? Это идея. И ты никак не можешь утешиться.

— А в кого? — вмешалась Алеся. — Вы же понимаете, что вашу версию будет проверять охранная служба Эмераны, а не кто-нибудь.

— Я влюбился в одну из своих пациенток, — продолжал фантазировать Саймонд, — но шансов на брак у меня не было. Потому что она мне не пара. Она вообще из-за Стены. Я с ней познакомился на практике. Она хорошая.

— Осужденная?! — Мерхальд скептически скривился.

— Ну, предполагается, что я идиот, — задумчиво протянул один из самых талантливых адептов Академии Целителей. — Штрихом больше, штрихом меньше… Главное — чтобы не приставали. Сейчас пойду, портрет принесу.

И к невероятному удивлению Алеси, целитель и вправду принес портрет какой-то идеально красивой девушки, смотрящей на зрителя из туманной дали.

— Сам рисовал, — с гордостью объявил он, по достоинству оценив потрясенный вид своей подруги. — Вот и пусть охранная служба Эмераны ищет по портрету оригинал. Если найдут, то я на ней женюсь, потому что это — моя фантастичная мечта.

— Подожди, она же умерла — напомнила Алеся.

— Ах, да!

— Давай портрет, я «по секрету» его своим сестрам покажу, — деловым тоном сказал Мерхальд.

— Забирай. Я сегодня еще один такой состряпаю и у себя в комнате повешу. И волосы черной лентой завяжу. И кольцо с черной полоской надену. Дескать, у меня такой траур ненавязчивый.

Мерхальд внимательно посмотрел на друга.

— Только не вздумай ничего изображать. Из тебя такой же актер, как из меня собачка на шести лапках.

— Не буду. Мне Верондир то же самое сказал. Буду молчать и уходить от ответов. Скорбь у меня такая, дескать, молчаливая.

Алеся еще раз посмотрела на портрет темноволосой и темноглазой фантазии Саймонда.

— Зато ты рисуешь обалденно, — с восхищением сказала она.

И уже через пару дней вся академия знала, что у Саймонда Монтегура траур в связи со смертью невероятно красивой, доброй и несчастной девушки, которую он, оказывается, тайно, но очень сильно любил.

Осенний бал начинался маскарадным танцем. Алеся надела поверх яблочно-зеленого платья теплого оттенка длинный свободный плащ с разрезами, переливающийся как сполохи огня, плащ с капюшоном. Она прицепила золотистую вуаль поверх капюшона и решила обойтись без маски. Большой Зал академии успешно переделали в бальный. Когда адептка Раутилар, изящно придерживая длинное платье, в него вплыла, в зале уже было множество людей в маскарадных костюмах. На галерее с удобством разместились члены жюри.

— Огненная Фея? — Алеся обернулась на незнакомый голос и замерла. Перед ней стоял парень в черном длинном плаще, а вместо головы у него был черный череп, глазницы которого время от времени вспыхивали зеленым светом. Прямо как ее платье в разрезах огненного плаща. — Разрешите пригласить вас на танец, — прогнусавил «череп» замогильным голосом. Только вам под силу вернуть меня к жизни. — Он протянул руку в черной перчатке. Алеся вложила свою ладонь в тоненькой светлой перчатке в его руку и тихо взвизгнула. Черная перчатка оказалась невероятно холодной.

— Это замогильный холод, — сообщил Незнакомец. — Только вам, Огненная Фея, под силу меня согреть.

Окружающие смотрели на них с интересом и завистью.

— Это гарантированное первое место, — подумала Алеся и приняла предложение.

Они завертелись в быстром танце. Незнакомец уверено вел свою напарницу, поддерживая ее во всех сложных танцевальных фигурах. Его ледяные руки согрелись в первые же секунды танца. А под конец по черепу зазмеились трещины, и по ним побежало зеленоватое пламя.

— Это значит, — все также громко и замогильно заявил Незнакомец, причем черный череп, заменявший ему голову, мелко задрожал, — что ваши чары побеждают, и я возвращаюсь к жизни.

Музыка замолкла.

— Первое место заняла пара: Мертвый Жених и Огненная Фея, — громогласно объявил председатель жюри в рупор с галереи. — Ха-ха. Кто бы сомневался. Победившая пара, пройдите на сцену.

Незнакомец уверенно втянул Алесю на помост.

— С последним ударом часов снимите ваши маски. А голову лучше оставить. Если у некоторых, ха-ха, получится. Маски не снимете — приз не получите.

«У некоторых» получилось. Часы начали бить двенадцать раз. С последним ударом «череп» незнакомца развалился на три части точно по трещинам и упал вниз. Под эффетной маской оказался светловолосый парень. Волосы у него были частично русые, но по большей части светло-соломенные. И светло-серые глаза.

— Ну что же вы, Огненная Фея, тормозите? — с упреком сказал он. Протянул руку и откинул назад ей вуаль вместе с капюшоном.

Грянули аплодисменты и бурные крики одобрения.

— Первое место заняли адептка третьего курса Академии Целителей Алейсия Раутилар и выпускник Академии Химических Технологий Рэдлин Овердьен.

Рэдлин Овердьен еле заметно вздрогнул, услышав ее имя. Выглядел потрясенным. Откуда-то он знал о существовании Алейсии Раутилар, хотя совсем не ожидал, что это та, с которой он танцует.

Они получили приз — хрустальную фигурку танцующих парня и девушки в ладонь высотой, и спустились вниз. Алеся повесила стесняющий ей движения яркий плащ на бордюрчик, оставшись в яблочно-зеленом платье с золотистой вышивкой по вороту и рукавам.

— Вы же не бросите гостя, Алейсия? — спросил Рэдлин, вглядываясь ей в лицо.

— Нет, не брошу, — подтвердила Алеся, внезапно заметив одного человека, которому тут находиться совсем не полагалось. — Срочно пригласите меня на танец.

Но удивленный ее порывом Рэдлин замешкался, а потом уже было поздно. Капитан Эренгайл, осчастлививший своим присутствием почти детский бал в академии, грамотно отрезал Алесю от танцующих.

— Вы уже достаточно пообщались с этой юной адепткой, Овердьен, — заявил он не терпящим возражений тоном. — Теперь моя очередь. Мы так давно не виделись. Пойдемте, Алейсия, мне нужно с вами поговорить.

Они вышли из Большого Зала и остановились в тускло освещенном коридоре, в нише огромного окна.

— Где вы проводите ваши выходные, Алейсия Раутилар? — ледяным тоном поинтересовался капитан стражи, крепко взяв свою жертву за руку.

— Дома, — поднимая честные глаза на собеседника, ответила Алеся, хотя сердце ее забилось чаще. С чего бы это капитан настолько ею заинтересовался?

— Дома? — все тем же ледяным тоном переспросил Линсей Эренгайл. — Я накажу вас за обман, прекрасная Алейсия. Всю прошлую весну я следил за вашим домом. Вас там не было. Где вы были?

Алеся мгновенно вспомнила Влада Семенова из медколледжа, серые глаза которого, так похожие на глаза Рэдлина, приобретали невероятно наглый вид, когда он отвечал на подобные бестактные вопросы. И под дурным воздействием этого воспоминания ответила, скромно прикрыв глаза длинными ресницами.

— У меня есть хорошая подруга, честно трудящаяся в одном из борделей Найджеры… Вы только не подумайте, она очень приличная девушка. Но очень устает в таком месте. И я по выходным у нее ночую для моральной поддержки.

Капитан выпустил ее руку и молчал. Алеся не выдержала и подняла глаза, чтобы оценить результат своего высказывания. Это было сильно. Глаза Линсея Эренгайла горели от еле сдерживаемой злости. Да, манеры Влада Семенова в Эмеране поддержки явно не нашли. Алеся отступила на шаг назад.

— Вы, наверное, меня неправильно поняли, — пробормотала она и отступила еще на шаг назад. И наткнулась на кого-то, подошедшего сзади. Капитан перевел горящий взгляд с ее лица на того, кто стоял сзади, и произнес холодным голосом.

— А вы что думаете, господин Лэндигур по поводу ответа вашей невесты, что она ночует по выходным в борделе?

Алеся дернулась и начала краснеть. И почувствовала руку на плече. И замерла.

— Я думаю, что настолько абсурдный ответ моя невеста могла дать только, чтобы подчеркнуть бестактность заданного вопроса, — спокойно заявил Харрайн. — А какой, кстати, был вопрос?

Эренгайл, понятное дело, промолчал.

— Но неужели в современной Найджере есть бордели? — невинным голосом поинтересовалась Алеся.

— Есть, и немало, — злобно сказал капитан. — Городской страже они доставляют множество хлопот.

— Но этот разговор не для твоих ушей, Алейсия, — решительно прервал его Харрайн — Пойдем.

— Я бы не был в этом так уверен на вашем месте, Лэндигур.

Но Лэндигур уже уверенно направил свою невесту ко входу в Большой Зал.

— О чем он тебя спрашивал?

— Хотел знать, где я ночую по выходным. Оказывается, он следил за мной всю прошлую весну.

Харрайн какое-то время молчал.

— Ты привлекла к себе внимание принца. Возможно, именно своим равнодушием к нему. Нелегко будет теперь отделаться от его слежки. Еще одна проблема, — он внезапно ей тепло улыбнулся. — Пойдем танцевать. Нарочно все бросил, чтобы хотя бы один танец станцевать сегодня с тобой.

Она невольно смущенно улыбнулась в ответ и подала руку жениху. Их ожидал длинный, неспешный танец, где-то на полчаса времени, предполагавший возможность неторопливой беседы.

— Ты что-нибудь знаешь о том адепте, с которым вместе так эффектно заработала премию за бал-маскарад? Я как раз вошел в зал, когда вам вручали приз, — тихо спросил Харрайн. И опустился на одно колено, ожидая, пока Алеся, держа его за руку, обойдет его по кругу.

— Нет, ответила она, выполнив требуемую фигуру танца. — А что?

— Он явно зарангонец. Типичный зарангонец. Светлая масть. Нос с легкой горбинкой. Высокий, широкоплечий. И он что-то знает об Алейсии Раутилар. Он был потрясен, когда услышал твое имя.

— Я тоже заметила.

— На территории Эмераны сейчас живет изрядное количество спасшихся во время Катастрофы зарангонцев, — тихо рассказывал Харрайн, склонившись к уху невесты во время неспешного шествия по залу под музыку. — Но океан отступает. Многие из них надеются в ближайшем будущем воссоздать независимое государство на побережье. Политики королевства в отношении них проявляют максимальную осторожность, — партнеры разошлись в разные стороны.

— Будь осторожна с Овердьеном, — продолжил Харрайн, когда они снова взялись за руки. — Не исключено же, что у него есть интересующие нас связи. Не очень, наверное, основательные. Он слышал только твое имя, но не знал, как ты выглядишь. Я думаю, после моего ухода он снова подойдет к тебе.

И он оказался прав.

— Как же вы могли бросить гостя, хозяйка? — с усмешкой спросил Рэдлин, когда Алеся устроилась на кушетке возле стены, отдохнуть. Вопрос прозвучал еле слышно из-за взрывов хохота, сопровождавших разгадывание шарады. Что он имел в виду? То, что она хозяйка бала, потому что адептка принимающей гостей академии? Или…

— Садитесь, Рэдлин. Вам у нас понравилось?

— Понравилось. Но особенно понравились вы, Алейсия, — он положил Алесе руку на талию, все больше напоминая Влада Семенова. Потому казался ей каким-то родным и неуловимо близким.

— Уберите руку. Я помолвлена с другим.

Рэдлин усмехнулся, но послушался.

— Говорят, что ваша помолвка по расчету.

— Да, по расчету, — она, находясь под впечатлением танца с Харрайном, рассеянно взглянула в серые, нагловатые глаза. — Но это неважно. Важно, что когда он рядом, мне хорошо. А когда уходит — то не очень.

Парень напрягся после ее слов, и она сразу вспомнила о необходимости осторожности.

— Значит, вас все устраивает, Алейсия?

— Да. Пока меня все устраивает. А что будет дальше? Не люблю заглядывать далеко в будущее.

— Я тоже не люблю, — он помолчал. — Хотел вас как-нибудь пригласить поужинать, — окинул ее внимательным взглядом, — но понял, что вы не примете мое предложение. Не примете?

— В этом году не приму, — осторожно ответила Алеся.

— Ну что же. Приятно было познакомиться. Вы не возражаете, если я заберу с собой на память наш с вами приз за танец? Думаю, что мы довольно скоро встретимся, Хозяйка. До свидания.

Он быстро встал и ушел, не оглядываясь, только мелькнул его развевающийся черный плащ. Удивленная Алеся еще долго смотрела ему вслед. Нет, оговорка Рэдлина была неслучайной.

Глава четвертая

На следующий день после бала вся Академия Целителей сначала отсыпалась, а потом адепты занялись уборкой помещений и подготовкой их к наступающей учебной неделе. Ничто не предвещало никаких потрясений, адепты мирно двигали мебель и убирали мусор, когда Алесю вызвали к пропускному пункту. Там ее нетерпеливо ждал капитан Эренгайл с двумя подчиненными.

— Вам придется срочно поехать со мной, адептка Раутилар, — сообщил капитан, не терпящим возражений голосом. — Требуется ваша помощь у постели умирающего человека.

Алеся колебалась. Линсей Эренгайл мрачно смотрел ей в глаза сверху вниз и молчал. Возможность отказа он даже не учитывал.

— Я только позвоню, предупрежу Харрайна.

— Нет времени.

— Я ему обещала! Обещала, что никуда не уеду из Академии, не предупредив его. Если вы против, то я и вовсе не поеду.

— Но человек умирает. Как же ваш долг целителя?

— Разрешите позвонить. Или ищите другого целителя. Я, в конце концов, недоучка.

— Арен, позвони Лэндигуру, — уступил капитан стражи. — Сообщи, что я забрал его невесту для оказания помощи умирающей. Пойдемте, Алейсия, время уходит.

Он усадил ее в электромобиль и рванул вперед. Некоторое время они ехали в молчании.

— Умирает моя бабушка, — наконец, заговорил капитан. — Одна из немногих на свете, кто меня искренне любил. И кого я любил. А ей не могут даже поставить диагноз. Возможно, что они боятся меня. Вы единственная, кто совсем не видит во мне принца. Я точно знаю, что вы не будете колебаться, говорить мне правду или нет.

Алеся промолчала. Его высочество был внуком короля-основателя династии. Следовательно, его бабушкой была легендарная королева Антея. Давно усопшая королева. Или же речь идет о бабушке со стороны матери? Надо было, наверное, что-нибудь сказать, но в памяти Алеси еще была слишком жива сценка у принцессы, когда Харрайн даже парализовал невесту на несколько секунд, только бы она ничего лишнего не сказала. Поэтому сейчас, в машине принца, Алеся промолчала.

Они поднялись на второй этаж, в спальню больной. Алеся откинула одеяло, оценила чисто внешне состояние старой женщины, уже лежащей без сознания, села рядом и сосредоточилась. Кем бы больная женщина ни была, но она умирала. Помочь ей уже было нельзя. Все жизненные потоки истощились. Можно было, конечно, влить энергию в наиболее истощенные потоки, но это бы привело к мгновенному дисбалансу во всех остальных частях ослабленного организма. Алеся посмотрела на принца. Его высочество почувствовал взгляд целительницы и молча, с вопросом в глазах посмотрел на нее.

— Вам, наверное, сказали, что у нее сильно не в порядке почки?

— Нет. Мне сказали, что у нее сильно не в порядке сердце.

— И сердце, конечно, тоже, но почки уже практически отказали. Ей наверняка делали анализы крови. В последних уже должна быть чуть ли не моча вместо крови.

Принц молча протянул целительнице папку с анализами. Алеся, бросив всего один взгляд на последний анализ крови, поняла, что она права.

— И почему вы медлите?

— Ей уже нельзя помочь, — вздохнув, ответила Алеся. — Если я попробую поддержать почки, сердце не справится с перегрузкой. Мне пробовать? Или, может быть, вы ее отпустите?

Принц угрюмо молчал.

— Сколько ей еще осталось?

— Два-три часа максимум. Потом начнется агония.

— Вы посидите со мной? Очень вас прошу, — с трудом понудил себя на просьбу гордый принц. — Эта женщина достойна самых лучших проводов. Хотите, я вам принесу альбом с фотографиями ее молодости?

Алеся осторожно накрыла лежащую женщину одеялом и вслед за принцем отошла к столу у окна. Подошедшая сиделка старательно уложила умирающую поудобнее и снова деликатно скрылась где-то в соседней комнате. Его высочество ненадолго вышел. А затем вернулся с альбомом с фотографиями. Алеся открыла альбом наугад. Открыла и замерла. С фотографии ей светло улыбалась молодая красавица, как две капли воды похожая на тот портрет матери, который Алеся не так давно видела в грозовую ночь в пещере Ателлана. Дочка Старой Хозяйки — вот кто такая умирающая бабушка его высочества принца Эренгайла. Целительница подняла потрясенный взгляд на принца.

— Красивая? — криво усмехнулся тот, усаживаясь на соседний стул. — Красивая, обаятельная и добрая.

Они помолчали. Алеся медленно листала альбом.

— Это, конечно, те фотографии, которые ей разрешили оставить, — наконец, заговорил принц. — Не знаю, насколько вы осведомлены о подлинной истории Эмераны. Вполне возможно, что вам, как и всем, скормили официальный вариант. Счастливый брак короля-основателя и королевы Антеи? Так?

— Да.

— Эстор Эренгайл был к началу Катастрофы женат. И женат необычайно счастливо, что в те, допотопные времена было редкостью, — принц долгим взглядом посмотрел на фотографию смеющейся счастливой женщины, на которую смотрела Алеся. — Он не расторг свой брак полностью. Брак с королевой до конца их дней оставался формальным. Для всей Эмераны мой дед был мужем королевы Антеи, но оба его сына зачаты от его первой и единственной настоящей жены.

— И это означает, — думала Алеся, — что именно члены королевской семьи несут в своих жилах кровь Хозяек Долины-между-Мирами.

— Подумайте, Алейсия, какой благородной была эта женщина. Как просто и тихо она ушла в тень возле трона своего мужа. И если бы вы знали, какой она была доброй, — принц закрыл лицо руками. Кажется, он сдерживал слезы. — И вот она умирает практически совсем одна. Ее младший сын, король, ее внуки, принцы, даже не знают, кто их мать. А ведь и ей Эмерана обязана своим спасением, — капитан резко встал и отошел к окну.

Какое-то время в комнате было очень тихо. Потом в этой напряженной тишине послышалось тяжелое дыхание умирающей. Прибежала сиделка. Алеся села на кровать больной и осторожно нащупала слабеющие энергетические потоки умирающей, чтобы облегчить своей прабабке ее тяжкий смертный час. Она не знала, сколько прошло времени, пока та, наконец, не сделала последний вдох, и ее душа не покинула тело. Обессиленная целительница продолжала сидеть на кровати. Она почему-то беззвучно плакала. Тело умершей женщины осталось на кровати. Значит, Хозяйкой Долины та не была.

— Пойдемте, Алейсия, — тихо сказал принц. — Все кончено. Вы дойдете, или я донесу вас до машины на руках?

— Я дойду, благодарю вас.

Он подал ей руку и помог подняться. Они вышли из дома в темную ночь и спустились к машине. К машинам, точнее. Потому что за электромобилем принца стоял еще один, тоже черный.

— Воспользовались своим служебным положением, Лэндигур? — мрачно спросил его высочество Харрайна, стоявшего у дверцы своего электромобиля.

— Я как раз НЕ воспользовался своим служебным положением, — так же мрачно ответил Харрайн Лэндигур. — В этом не было необходимости, — он перевел взгляд на освещенные окна дома, Алеся проследила за его взглядом. Отсюда было видно все, что происходило в освещенной комнате умершей женщины. А если у Харрайна был бинокль, то он точно мог знать, что ничего страшного там не происходит.

— Поедем, Алейсия, отвезу тебя домой. В академию тебя уже не пустят. Слишком поздно.

Принц молча взял свою спутницу за руку. Поднес изящные пальцы к губам, потом низко поклонился, выпуская ее руку из своей.

— До свидания, — пробормотала растерянная Алеся в ответ на подобный знак внимания со стороны принца.

— Теперь ты не можешь сказать, что его высочество тебя не очаровывал, — тихо сказал Харрайн, когда они отъехали от дома. — Теперь он действует прямо-таки классическим образом.

— Ты знал, кто эта женщина, которая там умерла? — спросила Алеся, помолчав.

— Нет. А кто?

— Принц сказал, что она — первая и единственная жена короля Эстора Эренгайла. Ты вообще знал, что королева Антея не была матерью сыновей короля?

— Знал, Алейсия. Не знаю, что тебе рассказал Линсей Эренгайл, но я всегда восхищался королевой.

— Он не говорил ничего плохого о королеве Антее. Он говорил только о своей бабушке. Какая она была добрая и благородная. Восхищался тем, что она молча ушла в тень.

— Да. Он прав. Эмерану спасла в критический момент способность этих двух женщин пожертвовать личным счастьем ради спасения страны.

— Э-э-э… Харрайн, ты не хочешь уменьшить скорость? Я скажу тебе кое-что важное.

Электромобиль резко затормозил.

— Бабушка принца и первая жена короля Эстора была дочкой Старой Хозяйки. Я узнала ее по фотографии. Она вылитая копия моей матери в молодости. Мне говорили, что Элинара Раутилар невероятно внешне похожа на свою бабку. Это действительно так.

Харрайн долго молчал.

— Принц Линсей никак не может быть Хозяином Антидолины, — сказал он, наконец. — По возрасту не проходит.

— А его отец? Старший сын короля Эстора? Тот, кого твой отец отстранил от власти?

— Его отец по возрасту проходит, — менталист снова замолчал. — Помнишь, в прощальном письме Старой Хозяйки было написано, что Антидолину может активировать сильная личность? Принц Анвард никогда не был сильной личностью. Пьяница и гуляка, безвольно прожигавший жизнь в пирах и кутежах, если верить нашим досье. Его сын куда более яркая личность.

Алеся закрыла лицо руками и сдержанно зевнула. Вдруг невероятно захотелось спать.

— А другие варианты? — сонно спросила она.

— Другие варианты еще более невероятны. Король Эстор был слишком притягательным человеком. Трудно предположить, что его жена хоть когда-то… э-э-э… предпочла ему другого. За правящую семью я ручаюсь. Но мы посмотрим, конечно, что тут можно найти. Потерпи, Алейсия, не спи, мы уже почти приехали.

Харрайн не просто открыл ей дверцу электромобиля, но проводил невесту под руку до двери дома.

— Я проверю, что тебе тут установил наш капитан городской стражи. Видеокамеры на Эмеране делать не умеют, но датчики присутствия и прослушку установить вполне можно, — сказал он еле слышно, проходя за Алесей в дом. — И дверь тебе завтра заменят. Я привезу ключи тебе в академию.

Спальню Харрайн проверил первой и разрешил Алесе идти укладываться спать. Но когда она, переодевшись, совсем собралась свалиться в кровать, он постучался и из-за двери сообщил.

— Запри за мной дверь изнутри на щеколду. По крайней мере, услышишь, если наша доблестная городская стража вздумает прорваться, чтобы охранять твой сон прямо в твоей спальне.

Алеся надела длинный халат и босиком, изо всех сил протирая сонные глаза, выбралась в гостиную.

— Вижу, что тебе принц Линсей кажется сейчас очень милым. Но поверь, я знаю его лучше.

Она спустилась по лестнице за своим заботливым женихом и со звоном задвинула массивную щеколду на входной двери. Затем, кое-как добравшись до своей кровати, рухнула, заснув еще до того, как почувствовала мягкую подушку под щекой.

А с утра она увидела у входа большой букет невероятно красивых золотистых и белых цветов. И взяла их с собой в общежитие, несмотря на неодобрительное молчание Харрайна. Не пропадать же уже все равно срезанным цветам.

В Академии Целителей начались полноценные занятия, и все остальное для старшекурсников отошло на периферию сознания. Алеся привезла в подарок своему учителю, Верондиру, из Долины видеопроектор совместно с процессором персонального компьютера. Она по частям перенесла в Черной Сфере детали, которые никак нельзя было сделать, исходя из чисто эмеранских технологий. Ей помогал один парень в обмен на то, что второй такой компьютер они соберут у него в лаборатории в Найджере. Всем было интересно, сколько продержится во Втором мире техника из Третьего мира.

Пока что все прекрасно работало. Алеся с удовольствием вручила учителю, без которого уже успела соскучиться, и видеопроектор и диски с самыми популярными в Долине земными фильмами. Верондир был очевидно тронут ее подарком. Удивительно было даже, насколько они сблизились, учитель и его ученица, со времени первого обучающего занятия, прошедшего всего несколько месяцев назад, на котором Верондир объяснил удивленной Алесе, что на самом деле менталисты мыслей не читают, как все наивно думают. Они только ощущают сетку энергетических потоков, пронизывающих мозг любого живого существа, а уж человека в особенности. Точность, детальность и степень безошибочности заключения менталиста зависит от его опытности и умения правильно интерпретировать то, что он ощущает. «Поэтому, Алейсия, тебе придется много учиться, запоминать, интерпретировать и опять много учиться. Причем у меня не забалуешь».

В этой непрестанной учебе незаметно подошли те выходные, на которые было намечено посещение первого заседания Общества Исследователей Затопленных Государств в этом году. Алеся вместе с Саймондом и Мерхальдом честно отправилась на заседание. Нельзя сказать, что сами по себе раскопки разрушенных и затопленных государств ее сильно увлекали, хотя Саймонд с горящими глазами излагал ей подробности при каждой встрече. Она ничего не поняла из первого доклада, посвященного вооружению затопленного Зарангона.

— Здравствуй, Алейсия, привет парни.

Алеся медленно обернулась, узнав по голосу Лидиану. «Момент истины». Узнают парни принцессу или не узнают?

— Знакомьтесь, моя подруга Инелла из академии химтехнологий. Инелла, это Саймонд и Мерхальд, целители. Они тоже интересуются раскопками.

— Первый доклад как раз для парней, — непринужденно вступила в разговор принцесса, одетая в форму адептки академии химтехнологий. — Вооружение.

— Я не понял, откуда докладчик так хорошо знаком с зарангонским оружием, — увлеченно заговорил Саймонд.

Парни принцессу не узнали.

— У нас же есть образцы. В нашей академии сплав, из которого сделаны эти автоматы, прекрасно изучен. Но их вооружение слишком тяжелое. Зарангонцы в целом, как народ, сильнее и выше эмеранцев. Капитан Эренгайл, например, специально тренируется, чтобы иметь возможность пользоваться зарангонским автоматом.

— Зато какой результат, — восторженно сказал Мерхальд. — Не то, что наши металлические пульки.

— И под водой не ржавеют! Представляю, сколько мы всего найдем.

— Полвека под водой может повредить даже зарангонским сплавам, — уверено поддерживала разговор Лидиана. — У меня подруга как раз занимается такими исследованиями…

Алеся немного выпала из обсуждения. Вот она, человеческая наблюдательность. Понятно, Мерхальд видел принцессу только на редких портретах, да и то мельком. Но Саймонда-то приглашали на королевские балы, он видел девушку «живьем». И все равно не узнал. Действительно, человек видит только то, что предполагает увидеть. Как, спрашивается, нормальный житель Эмераны мог узнать в адептке в форменной юбке и блузке с эмблемой академии, в очках с широкой оправой на носу, визуально меняющими не только яркие живые глаза, но и длинненький носик, принцессу Эмераны. А Лидиана еще и длинную косую челку отпустила. Во дворце она ее зачесывала вверх, но сейчас челка наискось закрывала почти половину лица. Да и еще поверх очков. Зрелище еще то. Но живую хорошенькую принцессу в этой скучной адептке до сих пор не узнал никто.

— Пересаживайся к нам, Инелла, а? — сказал Саймонд. — Химики-технологи в этой экспедиции — основные специалисты, точно? Мы, целители, нужны только вам в помощь. Вот если ты неудачно упадешь, и нога у тебя — хрусть… или захлебнешься, и нужно будет тебя откачивать…

Тут выдержка Лидианы в первый раз дала сбой, и девушка начала краснеть.

— Саймонд! — Алеся возмущенно пихнула друга локтем в бок, — она же не привычная к шуточкам целителей.

— Я только хотел сказать, что всегда помогу.

Лидиана быстро ушла за своей сумочкой, чтобы пересесть к ним поближе.

Значительная часть занятий на третьем курсе проходила теперь в различных лечебницах. Верондир упорно водил свою группу в лечебницы Разделительной Стены. Он не знал заранее, где именно требуется помощь в наибольшей степени. С утра, в день занятий, ему звонили из распределительного центра и сообщали, куда больше всего поступило больных.

На следующий день, после посещения заседания общества археологов, Саймонд с другом и Алеся в группе Верондира отправились в одну из центральных клиник Стены. Большинство клиник внутри Разделительной стены были небольшими, способными оказать только самую неотложную помощь. Но, если требовалось более длительное и серьезное лечение, то больных перевозили в одну из центральных клиник, где оборудование было получше, и персонала побольше. Со стороны Найджеры вдоль Стены шло широкое шоссе. Дальше за тянулась была разделительная полоса свободно зарастающих бурьяном пустырей, и только потом начинались нормальные жилые кварталы столицы.

Алеся проходила практику на первом этаже клиники, в приемном отделении. Она тщательно отрабатывала способы и приемы диагностики самых различных заболеваний. О талантливой ученице Верондира уже все знали и вполне дружелюбно к ней относились. Впрочем, ко всем ученикам Эннарда Верондира в лечебницах Разделительной стены относились уважительно и дружелюбно, а уж к нему самому чуть ли не с преклонением. В этот раз, как и всегда в последнее время, Алеся осталась одна в приемном отделении, а остальные вместе с ее учителем поднялись на верхние этажи, где были палаты с больными и операционные. Она сидела рядом с кушеткой с больным, пытаясь определить, что же не в порядке у этого гиганта. Он лежал без сознания, а нарушения энергетических потоков Алеся заметить никак не могла. Сложный случай. И вдруг со стороны «Джунглей» раздался монотонный гул, в стену клиники вдвинулась черная блестящая плита, ломая все вокруг. Включилась сирена. Все сотрудники приемного отделения бросились бежать наверх. Но тут «сложный случай» внезапно ожил, и, схватив Алесю за руки, сбросил на пол. Черная плита оказалась частью машины, въехавшей в приемное отделение по обломкам. А Алеся все боролась с пытающимся ее парализовать гигантом. Он, оказывается, тоже был целителем. Но в таких вопросах мышечная масса принципиальной роли не играет. Уровень дара у целительницы был выше. Она парализовала напавшего на нее бандита и вдруг замерла. Снаружи слышались характерные гулкие удары быстро приближающегося хронеора. Машина с черной рассекающей плитой проломила для него проход в сторону нормальной Найджеры. Перепуганная целительница срочно привела своего бандита почти что в норму, дав себе фору минут в пять, и бросилась бежать к выходу из клиники.

— Алейсия, стой!

Капитан Эренгайл опознал ее, несмотря на маску на лице и плотную шапочку до бровей. Она остановилась. Гулкие шаги-удары приближающегося хронеора становились все громче и оглушительнее. Капитан внезапно, прежде чем Алеся успела осознать, что он делает, стянул с себя защитный костюм стражника и схватил целительницу за руку.

— Кроме тебя здесь нет целителей. Хронеора нужно уничтожить. Каждый стражник позарез нужен. Надевай костюм.

За несколько секунд он помог ей натянуть на себя свой защитный костюм и отрегулировал размер. А в следующую секунду чуть отвернулся от нее, подхватил длинный мощный автомат, поднял его на уровень плеча и выстрелил. Ближайший столб электропередач с тихим скрипом перегнулся где-то на уровне трех метров от земли, верхняя его часть завалилась на бок. До конца столбу завалиться не дали не оборвавшиеся электрические провода. Так этот столб и застыл в виде буквы «Г».

— Реар, помоги целительнице забраться на столб. Алейсия, я подманю хронеора к столбу. Твое дело, его прикончить. Остальным — занять места.

Алеся при помощи подбросившего ее вверх стражника вскарабкалась на шершавый столб и кое-как закрепилась там, зацепившись за скользкие провода. От всей души надеясь, что провода останутся обесточенными все то время, пока она, неловко скрючившись, полулежит на обломке столба. Хронеор тем временем, раскрошив в мелкие осколки загораживающую ему выход машину с черной плитой, показался на пороге разгромленного первого этажа клиники. На пару мгновений замер, потом уловил присутствие капитана Эренгайла и его коня и гулко шагнул в нужном направлении. Капитан пришпорил коня и умчался вперед. Тогда хронеор «учуял» Алесю и сделал еще один прыжок вперед, уперся передней лапой-опорой в столб, столб шатнулся. Но в этот момент целительница послала импульс в глазные анализаторы техномонстра. Хронеор рухнул, как подкошенный, реально подкошенный им столб рухнул тоже. Алеся плавно соскользнула по обесточенным проводам на землю, совершенно оглушенная происходящим. Кто-то дернул ее за руку.

— Теперь в укрытие, — рявкнул капитан.

То есть, это было еще не все.

— Это прорыв, — коротко просветил ее Эренгайл, махнув рукой в сторону оградительного бортика шоссе, куда Алеся и отбежала, легла на землю и замерла. Капитан использовал в качестве укрытия поверженного хронеора, громоздившегося почти напротив разгромленного входа в лечебницу. Укрывшись прямо за ним, Эренгайл наблюдал за входом. Понятное дело, пока хронеор функционировал, рядом с ним было опасно находиться любому живому существу. Техномонстр не отличал «ваших» от «наших». Но теперь, когда угроза миновала, в руинах приемного отделения кто-то зашевелился, кто-то не подозревавший о затаившемся за хронеором капитане Эренгайле.

— Сдавайтесь! — прогремел откуда-то сзади усиленный громкоговорителем низкий голос. — Выходите по одному. К стене направо, руки заложить за голову.

В ответ на это раздался выстрел сверху. Кто-то недалеко от Алеси взвыл. Она осторожно поползла на тихие неудержимые стоны боли. Ей удалось запечатать поток крови и унять нестерпимую боль. Но дальше несчастному стражнику потребуется протез значительной части ноги. Тот громила, который дрался с Алесей, воспользовавшись суматохой, сумел залезть на балкончик третьего этажа. И оттуда, сверху, он прицельно стрелял из зарангонского ружья-автомата по залегшим в своих укрытиях стражникам. Дальнобойность ружья и разрывная сила пуль ужасали. Поскольку все двери и окна клиники были закрыты по тревоге мощными перекрытиями, никто изнутри больницы помешать бандиту не мог. Единственное, что спасало стражников и Алесю, так это то, что меткость у стрелка была явно не снайперская. Или просто не было навыка стрельбы из такого ружья. Капитан Эренгайл стрелял гораздо лучше. Он, не спеша, абсолютно хладнокровно прицелился, для чего ему пришлось встать на колено. Стрелок с балкона наконец его заметил и выстрелил несколько раз в Эренгайла. Но не попал ни разу. А затем меткая пуля разнесла голову ему самому. Одна единственная пуля. И голова как будто взорвалась.

Алеся зажмурилась. Целительница работала и в морге и в операционных. И нормально, хладнокровно работала. Но это было нечто нестерпимо кошмарное. Пришла в себя она от грохота машин с подкреплением, подъезжающих по шоссе на помощь стражникам. Рядом с ней на бурую траву, легко перемахнув через бортик, сел Линсей Эренгайл.

— Все кончено. Сейчас наши проведут тщательную зачистку. Не плачьте по бандитам, Алейсия. Они того не стоят. Мирному населению просто не показывают, что делают эти изверги с местными жителями, если кому-нибудь удается прорваться на нашу сторону Стены.

— Это нервное. Я никогда раньше не видела, как стреляют зарангонские ружья.

— Поехали. Я отвезу вас в академию.

— Я дождусь своей группы.

— Их разблокируют не раньше чем через два часа. Может быть, еще позже. Если вы рассчитываете на Лэндигура, он за вами не приедет. Все оцеплено. И радиопереговоры в данный момент гасятся.

Капитан встал и протянул ей руку.

— Вы молодец, Алейсия. Если бы не вы, жертв среди наших было бы больше.

Алеся неловко принялась расстегивать на себе защитный костюм стражника, вспомнив, что его надо отдать хозяину. Эренгайл спокойно ей помог. Странно, но теперь капитан вообще не вызывал у нее отторжения. Хотелось даже прижаться к нему, чтобы он ее успокоил. Но она, естественно, сдержалась.

— Как вы вообще здесь оказались? — спросила целительница, идя вместе с капитаном по шоссе к его электромобилю. — Так вовремя.

Черный конь Эренгайла, привязанный к одному из электрических столбов, приветственно заржал, увидев хозяина. Один из стражников подошел к скакуну и принялся его отвязывать. Чтобы вернуть в конюшню, наверное.

— Нам разведка с той стороны донесла, что сегодня будет сделана попытка прорваться на эту сторону. Мы, правда, не знали, через какую клинику будет сделан прорыв. На всякий случай стражники дежурили у всех клиник. Я дежурил у той, где работала ваша группа, — и он внимательно посмотрел ей в глаза перед тем, как открыть дверцу. Алеся невольно смутилась и опустила глаза.

— Сначала они пытались нас отвлечь. Попробовали прорваться через третью клинику, — продолжил капитан, усаживаясь вслед за ней в электромобиль. — Через час напали здесь.

Элекромобиль проехал через ограждение. Никто принца останавливать не собирался.

— Удивительная вы девушка, Алейсия, — неожиданно мягко сказал Линсей Эренгайл. — Сидите рядом со мной сейчас, свежая и аккуратная, как будто ничего и не случилось. Ни крови на вас, ни грязи…

— Естественно. Я работала в защитном костюме, в шапочке и маске… но это только видимость. Такой ужас я не скоро забуду.

— Странно повторяется история, — продолжил капитан, не обратив внимания на ее слова. — В свое время Ортэс Лэндигур и мой отец соперничали из-за девушки. Но Лэндигур был тогда уже женат. Поэтому он мог только бессильно отмстить сопернику, лишив его престола.

— Нет! — прервала монолог его высочества Алеся, — Я не буду слушать такие гадости об отце Харрайна. Я знаю, что он его очень уважает. Или вы меня высадите, или замолчите.

Линсей Эренгайл криво усмехнулся.

— Ваше теплое отношение к вашему жениху, Алейсия, основано на том, что вы избегаете слышать правду.

— Ничего подобного!

— Так я продолжу?

— Не надо.

— Успокойтесь, я замолкаю.

До академии они доехали в полном молчании. И Алеся твердо решила, что она даже не будет спрашивать у Харрайна, на что намекал капитан Эренгайл. Ясно было, что это какая-то старинная, дурно пахнущая история, которую принц Линсей собирается вытащить наружу, чтобы повредить сопернику. Ну и злопамятный же в этом мире народ!

Глава пятая

— Ты еще слишком молода, Алейсия, — сказал Эннард Верондир во время очередного занятия, подписывая адептке бумагу для секретариата о том, что она проходит практику на «отлично», — чтобы оценить, какую я тебе оказываю услугу. Я имею в виду то, что ты получишь диплом диагноста. О твоем втором образовании менталиста никто долгое время знать не будет. Нелегко живется в нашем мире менталистам.

Алеся с любопытством посмотрела на сидящего в своем любимом кресле учителя, сегодня настроенного мирно и философски, и сама села напротив.

— Почему?

Он помолчал, прежде чем ответить.

— Не знаю точно, но думаю, что оборотной стороной того, что в обществе высшей целью провозглашается именно добродетель, является лицемерие. Все говорят, что нужно жить добродетельно, но далеко не у всех это получается. Не так-то это просто — жить добродетельно. И что остается? Единственный способ не стать изгоем в таком обществе — это притвориться добродетельным. Если обществу безразличен нравственный уровень его членов, лишь бы они не осуществляли явное насилие друг над другом, то и не нужно притворяться. Но чем выше в обществе планка нормы, чем, так сказать, добродетельнее норма, тем выше уровень притворства. И что же делать с менталистами, для которых любое притворство очевидно? Не пускать их на порог дома. Почти не встретишь менталиста со счастливой личной жизнью. Их все опасаются. Ну или почти все.

— Всего-то и нужно, не притворяться.

— Всего?!

— Конечно. Учитель, вы еще встретите семью, в которой вы станете родным человеком. Будете помогать им деток воспитывать.

— Выучил я тебя на свою голову. Ты понимаешь, что отвечаешь сейчас не на мои слова, а на нечто более глубокое? И, кстати, на то, что это будут твои с Харрайном детки, я могу рассчитывать?

Алеся сразу же смутилась. С трудом встретила искрящийся взгляд желтых глаз Верондира.

— Но у нас же только помолвка. Да и то, вы же знаете, с какой целью…

— Я тут на днях спросил Лэндигура, собирается ли он расторгать помолвку со временем. Дескать, беспокоюсь я за свою ученицу. По тебе, кстати, обычно незаметно, насколько он тебе небезразличен. Но вот когда ты сильно волнуешься, то кое-что заметно. Очень красивая картина. Лэндигур сказал, что не собирается помолвку расторгать. И это была чистая правда. Знаешь, иногда очень удобно, спросить человека напрямик. Он или скажет правду, или солжет. Но если он солжет, то ты будешь знать, что он солгал. А, следовательно, будешь знать правду.

— То есть, как это он не собирается? — не понимая, медленно проговорила Алеся. — Быть такого не может.

— По-моему, ты себя недооцениваешь. У Харрайна Лэндигура после смерти отца мать вышла замуж второй раз. И постоянно говорит, что с кем угодно лучше жить, только не с менталистом. Сына из-за этого, как правило, видеть не хочет. И многие другие ведут себя не лучше. И тут в его жизни появляешься ты с твоей природной доброжелательной сеткой ментальных потоков. И с потрясающе красивой картиной привязанности к нему, заметной, когда ты волнуешься. Ты не видишь себя со стороны, но я до сих пор не выучил тебя ставить «сетку спокойствия», чтобы не лишать себя удовольствия, видеть естественный вариант. Он куда как привлекательнее для менталиста, чем стандартная «сетка спокойствия».

— Да я сама расторгну эту помолвку, — сообщила Алеся, мысленно увязшая в обдумывании потрясшего ее решения Харрайна.

— Это, конечно, твое дело. Но только учти. Харрайн Лэндигур не будет настаивать. Даже если он, как менталист, будет отлично видеть, что ты страдаешь из-за собственного решения, он все равно спорить с тобой не станет. Просто предупреждаю тебя. Если ты расторгнешь помолвку, это будет окончательно. А почему, кстати? Твоя формулировка.

— Он меня не уважает.

— Аа-а… Ну ладно. Развлекайтесь. Переходим дальше к занятиям.

— Нет, учитель, вы не понимаете.

— Да?

— Он презирает меня из-за моего безнравственного прошлого.

— Ты так думаешь?

— Он мне несколько раз об этом говорил. Я выросла в другом мире. Там гораздо ниже нравственная планка.

— Ну хорошо. Переходим к занятиям.

Но Алеся успокоиться уже не могла. Смысл слов ее учителя доходил до нее, как свет сквозь многометровый слой воды, но все же постепенно дошел. Верондир никогда не говорил того, в чем не был бы твердо уверен. И она внезапно до конца осознала, что, если она промолчит, то Харрайн помолвку не расторгнет. А нерасторгнутая помолвка — это, минуточку, будущий брак. То есть, она вполне может стать женой Харрайну, если промолчит.

— Так. Ладно. Я сам виноват. Вижу, что дальнейшее занятие невозможно. Иди, отдыхай. Бумажку, кстати, не забудь в секретариат отдать.

Алеся, теперь действительно с трудом воспринимавшая окружающую реальность, отдала ведомость в секретариат, а потом забилась в пустую аудиторию, чтобы хоть немного успокоиться. Но чем больше она пыталась успокоиться, тем больше хотела увидеть Харрайна. Ничего она ему, конечно, говорить не будет, просто очень хочется увидеть. Наконец, она все же достаточно успокоилась, чтобы придумать правильный план действий. Испугавшись слежки капитана Эренгайла, Юная Хозяйка уже целую вечность не была в Долине-между-Мирами. А между тем впереди выходные. Всего-то и надо, позвонить Харрайну и попросить его отвезти ее в дом Раутиларов.

Но Харрайна Лэндигура на месте не было. Из академии Алесю забрал один из его сотрудников. И, спустя десяток секунд после того, как за ней закрылась дверь ее дома в Найджере, Юная Хозяйка уже стояла в своем доме в Долине. Странно было то, что ни Фардара ни Ольсинеи здесь не было. Алеся умылась, переоделась, немного посидела в своей комнате, и уже собралась было пойти просто погулять по городу, пообщаться со своими многочисленными знакомыми. Даже прошла в гостиную, странно пустую. И вдруг ей в глаза бросился видеомагнитофон, поставленный на паузу. Алеся подошла, отмотала запись на начало и с любопытством включила просмотр.

И тут же у нее подкосились ноги, она упала в ближайшее кресло.

Это оказалась видеозапись событий, произошедших, когда самой Алесе было около пяти лет, событий, после которых мать Алеси повредилась в уме окончательно. Видеозапись группового изнасилования. Точнее нет. Не так. Изначально молодой красавице все даже нравилось, и это было очевидно. Но дело шло к тому, что ей нравиться никак не могло. Землянка, видевшая несколько фильмов ужасов в подобном стиле, могла предположить, что там дальше будет. Только это не был фильм ужасов. Это была запись реальных событий. И такие вещи в реальности пережить, не тронувшись умом, нельзя. Но самым ужасным, шокирующе страшным, было то, что один из участников издевательств был очень похож на Харрайна Лэндигура. Насколько может быть похож девятнадцатилетний парень на себя самого десять лет спустя.

Она, замерев, как загипнотизированная, смотрела в экран, поэтому не услышала быстрых шагов сзади. Экран погас, Алеся медленно обернулась.

— Тебе не стоило это смотреть, Юная Хозяйка, — Нодзараи, как обычно бритый налысо, с устрашающими татуировками на черепе, держал в руках выдернутый из розетки штепсель. Он уронил на пол шнур и подошел к ней поближе, как всегда в своем ярко красном плаще. — Фильм несколько часов назад попал в Долину. Ольсинея начала его смотреть, ей стало плохо. Как только ты появилась в Долине, Фардар увел ее в свой замок в Иселдау. Мне поручил действовать на мое усмотрение.

— Какая жуткая клевета, — прошептала Алеся. — Реальный ответ Антидолины на наше расследование. Удар в тыл. Вот, как они могут. Где сейчас Харрайн? Он ведь в Долине? Что с ним?

— Только не наделай глупостей, Юная Хозяйка, — предостерегающе сказал Нодзараи рокочущим басом. — Фильм подлинный. Его по моей просьбе по-тихому проверили спецы Третьего мира. Нет ни дорисовок, ни вставок.

— И вы хотите сказать, что верите такой дряни?

Нодзараи промолчал.

— Что с ним? — еще раз спросила Алеся.

— Мы дали ему просмотреть фильм, затем задержали в Долине.

— А как это у вас получилось? Вкололи-таки наркотик?

— Нет. На такое мы пойти не смогли. Просто приковали Лэндигура цепями к стене, чтобы он не смог сделать шаг и уйти из Долины.

После этих слов Алеся разрыдалась, нащупала мысленно присутствие Харрайна, в Долине это было возможно, и переместилась к нему, не слушая того, что ей выкрикнул вдогонку Нодзараи.

Харрайн действительно был плотно прикован цепями к стене в помещении с толстыми стенами, маленькими узкими окнами и мощными дверями.

— Вот только тебя тут не хватало, — сообщил пленник мрачно.

— Скажи, как ты можешь терпеть такую ужасную клевету так спокойно?

— То есть, ты не веришь?

— А ты хочешь сказать, что виноват в подобном?!

— Нет. Не хочу. Я за собой ничего подобного не помню.

Алеся снова отчаянно разрыдалась. Потом как-то сообразила, что из них двоих не она самая несчастная. По-детски вытерла глаза и нос рукавом и огляделась. Ключи от замков на цепях висели совсем рядом с ней. Она задвинула массивную щеколду на двери. Из динамика над дверью раздался тихий вздох, но наблюдатели промолчали.

— Кто же так клевещет? — мрачно сказала Алеся, направляясь к пленнику со связкой ключей. — Ты бы не смог пройти ментальный фильтр Долины, если бы был способен на нечто, хоть отдаленно похожее.

— Это если бы я все сделал сознательно. Но мало ли какие существуют ментальные техники. В разных мирах. В ранней юности я часто болел. С провалами в памяти и бредом.

Алеся отстегнула несколько цепей. Харрайн принялся растирать посиневшие распухшие руки.

— Тебя же проверял Леи Катиноу. И не нашел в твоем подсознании никаких провалов.

— Но если меня заставили все забыть…

— Харрайн, не морочь мне голову. Если бы ты на самом деле в таком ужасе участвовал, ты бы никогда этого не забыл. Тебе бы снились кошмары, у тебя бы начались изменения психики, даже если бы ты не понимал, что с тобой. Это слишком ужасно. Мне Верондир рассказывал. Странно, что ты этого не понимаешь.

— Но такой фильм… Ох, только не плачь по новой, Алейсия. И без того тошно.

— Не могу. Иди в ту дверку. Там в домах строителей из Десятого мира расположены все удобства. Я пока поесть приготовлю. Ты, по-моему, сутки не ел. Только не перемещайся из Долины, ладно? Ты, минуточку, действительно не мог переместиться из-за того, что тебя обездвижили?

— Не знаю. Не пробовал. И не буду, — ответил Харрайн, открывая нужную дверку.

Наблюдатели по-прежнему молчали и не вмешивались. Алеся переместилась на кухню своего дома, набрала там подходящей еды и питья, быстро вернулась обратно. Затем приволокла еще столик на колесах, чтобы было, где разложить принесенную еду. Сняла цепи со стены, спрятала их, открыла узкие окна, чтобы проветрить помещение, притащила из соседней комнаты два стула, громоздких и низких.

Харрайн не спешил выходить. Алеся успела еще раз заплакать. И уже не могла остановиться. Наконец, он все же вышел в чужом длинном халате со старательно поставленной ментальной сеткой спокойствия.

— Садись, поешь, — сказала Алеся сквозь слезы. Харрайн подошел к ней, протянул руку. Слезы тут же остановились. Потом он молча сел на низкий стул, неловко вытянул ноги и уткнулся в кружку с бульоном.

— Это потому, что вы все не из Третьего мира, — тихо сказал Алеся. — Я поняла.

— Что поняла?

— Потому вы так легко верите такой дрянной продукции, что для вас земная видеотехника малознакома.

— Продукция дрянная, но, увы, ценная, — очень стараясь говорить спокойно, сказал Харрайн. — Если попробовать посмотреть на ролик бесстрастно, то мы имеем доказательство существования Антидолины, которое было так для нас важно. Уже не косвенное свидетельство.

— Почему?

— Потому что использована видеотехника Третьего мира, а один из присутствующих однозначно целитель Второго мира.

— Правда?

— Ты посмотрела не целиком?

— Только начало.

— Ну хоть что-то хорошее, — Харрайн с облегчением вздохнул и снова продолжил все так же тихо и с отвлеченным спокойствием. — Я-то был вынужден смотреть до конца. Там присутствовал целитель, — он вздохнул на этот раз тяжело. — И, если бы кто-то мог изучать такой материал бесстрастно, то можно кое-что узнать об Антидолине. Например, решетки на окнах. Это важная деталь. Если люди способны уйти в любой момент из Антидолины в свой мир, их решетки не остановят. Значит, они, все-таки, не могут уйти.

— Харрайн, тебя даже от воспоминания о просмотре тошнит, а ты беспокоишься, не ты ли там заснят?

— А как объясняешь это ты, Алейсия?

— Ну я думаю, что лет десять назад кто-то решил отомстить Лэндигуру. Поэтому одного из участников того издевательства загримировали под молодого Харрайна Лэндигура. Это реально. У молодого Лэндигура вполне типичная для Эмераны внешность. Нетрудно найти парня с такими же глубоко посаженными глазами, с крупным носом, с сужающимся книзу подбородком. Характерный признак — прямые, опущенные к вискам, ассиметрично поднятые у переносицы брови. Поднять уголок брови специалисту проще простого. А можно и вообще, например, сбрить настоящие и наклеить брови в нужном месте. Дальше никто и не приглядывался, потому что тот, кто изображает Лэндигура, — не главный актер снимаемой ленты, он присутствует по большей части на заднем плане. Затем фильм ждал своего часа. Это вроде соответствует ожидаемому нами психопрофилю Хозяина Антидолины. Который злобный, мстительный и планирует на много ходов вперед. И теперь он решил, что самое время тебя, Харрайн, вывести из строя. И, кстати, если бы я не выросла в Третьем мире, все бы сработало. Даже и ты сам колебался, не ты ли это? Только я достаточно хорошо знаю тебя и без всякого трепета и доверия отношусь к земным фильмам. А ты еще был недоволен, что я выросла на Земле.

Поскольку Харрайн молчал, то Алеся подняла голову и посмотрела на него.

— Я чуть с ума не сошел, — честно признался он, пристально глядя ей в глаза. — Я так благодарен тебе за твое непоколебимое доверие.

— Я же все-таки, Хозяйка Долины, — тихо ответила Алеся. — Я чувствую самого человека. Мне не так важно знание о нем, как знание его самого. Я путано выразилась?

— Я понял.

— Тогда поешь, наконец. Это я тебе уже как целитель советую.

Харрайн неожиданно чуть улыбнулся, и приступил к еде.

В этот момент наблюдатели отмерли и включились.

— Милая Алеся, это Леи Катиноу, — зазвучал знакомый голос из динамика. — Я только что просмотрел «по диагонали» поминаемый вами материал. Если ты хочешь, могу как менталист засвидетельствовать, что господин Лэндигур в заснятом участвовать не мог.

Харрайн вздохнул, но от еды не оторвался.

— Я могу вас выучить, господин Лэндигур, определять провалы в памяти по ментальной сетке, хотите?

— Буду вам благодарен, — вежливо ответил господин Лэндигур.

— Я вообще не знал о происходящем, — извиняющимся тоном продолжил Леи Катиноу. — Случайно услышал совсем недавно. Господин Нодзараи погорячился, что характерно для его прямого и решительного нрава.

— Я не мог медлить, — буркнул татуированный вождь из Пятого мира. — Лэндигур слишком много знает. Да что там много. Он знает все. Он пользуется нашим полным доверием.

— Хорошо же ваше доверие, — тихо, но с упреком сказала Алеся.

— Извини, Хозяйка, — смущенно ответил Нодзараи.

— А кто еще знает? — спросила Алеся. Харрайн замер с вилкой в руке.

— Больше никто. Запись попала к Ольсинее. Той стало плохо в процессе просмотра. Фардар увел ее и поручил мне принять нужные решения. Я просмотрел запись и начал действовать. Не упоминая никаких имен, потребовал заключение специалистов из Третьего мира о подлинности этой дряни. Показал фильм Лэндигуру. Те мои люди, которые его… э-э-э… арестовали, точно ничего не знали, слепо подчинились своему вождю. Леи Катиноу спросил, что происходит. Я решил, что он как менталист может помочь. Вот и все. Отопри, Хозяйка.

Алеся встала и отодвинула щеколду.

— Но вы поняли, господин Лэндигур… — начал Леи Катиноу, входя в комнату с табуреткой в руках.

— А почему «милая Алеся», но «господин Лэндигур»? — мрачно уточнил Харрайн.

— Хозяйка сама представилась мне Алесей. И если бы я называл вас «милым», никто бы меня не понял.

— Я прошу вас называть меня Харрайном. «Милый» и вправду можно не прибавлять.

Вошедший вслед за Леи Катиноу Нодзараи остался стоять, расставив ноги на ширине плеч. Катиноу уселся на принесенную табуретку.

— Хорошо. Харрайн, вы поняли, что на диске представлена как раз иллюстрация одного из способов надежно и навсегда сломать психику человеку? Обратите внимание, что разламывание проходит по уже готовым трещинам. Молодая, красивая, сексуально озабоченная женщина уже с самого начала не стесняется присутствия…

— Вам, наверное, не сказали, уважаемый Леи, что это моя мать.

— Нет, — Леи Катиноу замер, осознав размер допущенной бестактности. — Я думал, что ты, Алеся, поздняя дочка Хозяйки.

— Я ее внучка.

— Прости великодушно.

— Пожалуйста. Вы правы, хотя это и больно. Моя мать так и не оправилась после того случая. Но это был уже второй раз. Как вы говорите, «разламывание» психики было начато лет шесть назад до этого. И мы до сих пор не знаем, что тогда произошло. И я теперь поняла, что вы имеете в виду под словами «сломленная психика».

— Да. Это не просто кошмары по ночам и нежелание видеть людей. Последнее как раз лечению поддается. Хозяйке Долины, видимо, целенаправленно деформировали психику, чтобы она не смогла миновать ментальный фильтр Долины.

— Но что же такого случилось, что материал десятилетней давности пустили в ход? — Алеся озвучила то, что ее беспокоило последние минуты.

— Скорее всего, расследование идет по правильному пути, — ответил ей Харрайн. — Действительно нужно искать вокруг Амаранты Раутилар, в замужестве Эренгайл. Все-таки причастен королевский род Эмераны…

— Но какой же все-таки злопамятный тот человек, — продолжила Алеся. — Я, конечно, понимаю, что «месть — это блюдо, которое следует подавать холодным», но это уже просто патология.

— Возможно, это та патология, которая поможет нам взять след? — спросил Нодзараи.

Ему мог бы ответить Харрайн, как самый осведомленный, но тому было сейчас не до интеллектуальных задач.

Чуть успокоившись, он и вообще переместился в Найджеру. В Долине ему было сейчас трудно находиться.

Алеся терпеливо ждала еще пару дней, пока не вернулась Ольсинея. За это время она выяснила, что извлечено действующее вещество из растения с «бирюзовыми цветами забвения». Изобретено противоядие к наркотику. Но пока оно существует в такой форме, что вводить его можно только шприцом в кровь. В критической же ситуации потребуется более удобная форма введения противоядия. Над этим ученые сейчас и работают.

Ольсинея вернулась в Долину в более-менее рабочем состоянии, что позволило Алесе вернуться в свою Академию Целителей. Все же они не хотели привлекать к Юной Хозяйке излишнего внимания. Поэтому занятия лучше было не пропускать. И обе Хозяйки не смогли даже коротко обсудить ужасный видеоролик. Слишком тяжело было обеим. Хотя удар Антидолины был отбит, но предстояло еще залечить душевные раны.

Глава шестая

А в академии адепты по-прежнему учились и развлекались, как могли. Точнее, развлекались не адепты, а адептки, причем только некоторые, и то не по своей инициативе. Рыжеволосая Алесина соседка по комнате Солара на несколько мгновений лишила Алесю дара речи, сообщив ей, что случайно на практике познакомилась с капитаном Эренгайлом, он же принц Линсей. И тот пригласил ее в ближайшие выходные на известную премьеру ораттины «Легенда о любви» в новой постановке в Центральный Дворец Искусств. Он, мол, всю жизнь мечтал увидеть более современную версию устаревшей «Легенды». А теперь, когда его желание сбылось, то рядом с ним не оказалось спутницы, способной с женской чуткостью разделить его чувства. И если Солара откажет, то ему будет неловко, с его-то репутацией, прийти в концертный зал одному. И именно, понимая отрицательные стороны своей славы, а он совсем не хочет бросить какую-нибудь тень на репутацию очаровательной солнечной целительницы, да-да, он так и сказал, он пригласил ее не одну. Он обещал достать четыре билета на премьеру, а туда и один-то билет не достанешь, чтобы Солара смогла пригласить с собой подругу и парня своей подруги.

— Пойдем со мной, Алейсия, а? Представляешь, мы сможем сходить на эту премьеру, о которой все уже год говорят, а билеты уже полгода как распроданы. Ариене родители категорически запретили и близко приближаться к принцу. И она не настолько любит музыку, чтобы их ослушаться. Возьми с собой Монтегура.

Сама Солара была родом не из Найджеры, жила в столице одна. Родители не имели возможности ей помочь, но и запретить ничего не могли.

— Да, но у меня нечто вроде траура, — с сомнением сказал Саймонд. — К тому же очередное заседание археологического общества в день премьеры…

— Алейсия, давай я с тобой схожу, — с энтузиазмом откликнулся его друг Мерхальд. — премьера ораттины самое обсуждаемое событие сезона. Да мне сестры обзавидуются.

Перед посещением Дворца Искусств Алеся наведалась в Долину-между-Мирами. И, помимо того, что оделась, подчиняясь советам Ольсинеи, еще и расспросила ее о том, что такое есть ораттина «Легенда о любви». Потому как самое обсуждаемое событие столицы как-то прошло мимо нее. Оказалось, что это известная музыкально-танцевальная композиция по мотивам старинной истории. По сюжету молодой зарангонский король попадает в эмеранский плен. Эмеранская принцесса, понятно, молодая и красивая, его жалеет и тайно отпускает на свободу, спасая от казни. И вместо очевидной после освобождения вражеского короля войны между государствами, устанавливается прочный мир. Освобожденный король отказывается от планов по захвату Эмераны, которая, видимо, всегда уступала Зарангону в военном смысле. Отказывается он и от планов мести за плен и дурное обращение с собой в плену. И требует, ясное дело, вместо всего этого руку понравившейся ему принцессы. Затем следует финал, в котором все счастливы. Легенда старинная, ораттина известная, но версия новая. Один из многих вариантов любимой народом истории.

Его высочество Линсей удовлетворенно окинул взглядом свою действительно солнечную избранницу. У Солары волосы были ярко рыжими напополам с вкраплениями золотистых прядей. И, помимо завораживающей гривы чудесных волос, еще и светлая кожа, большие карие глаза, немного вздернутый носик, и вообще милый вид. Мерхальд со своими светло-каштановыми со значительным количеством рыжих прядей волосами удачно завершал композицию из двух пар людей. Одет он был, как и принц, в строгий черный костюм. На Алесе было темно-зеленое платье, на Соларе темно-синее. Почему-то Дворец Искусств было принято посещать в одежде темных тонов. Его высочество убедился, что компания адептов академии его не опозорит своим внешним видом, и удовлетворенно открыл дверцу своего электромобиля. И они поехали наслаждаться высоким искусством.

Алеся даже и не ожидала, но оказалось, что все три ее спутника, так же как и весь зал, действительно приехали, чтобы слушать музыку и наслаждаться балетом. Причем у принца хватило такта, чтобы отвести своих спутников не в королевскую ложу, а в партер. И там, сидя среди объединенных общим наслаждением зрителей, заражаясь их неподдельной увлеченностью, Алеся поняла, что и ей доступно понимание красоты созданной эмеранским мастером музыки. Завораживали и увлекали то торжественные, то нежные мелодии, всегда подчеркнуто ритмичные, переливы света, подчеркивающие ритм композиции. И в этом свете, подчиняясь направляющей воле мелодий, кружились, изгибались, сходясь и расходясь, взлетали вверх и плавно опускались на сцену танцоры в ярких костюмах. Алеся пришла в себя только тогда, когда зажегся свет, и гром аплодисментов ударил по ушам. Взъерошенный Мерхальд вскочил, стоя аплодировал и что-то восторженно кричал. Алеся переглянулась с Соларой. Та пожала плечами. Мол, здорово, конечно, но зачем же так топотать ножищами. Принц перехватил Алесин взгляд и задушевно ей улыбнулся.

После спектакля они пошли ужинать. Его высочество опять продемонстрировал имеющуюся в его арсенале тактичность. Ресторан был не столько дорогим, сколько уютным.

— Алейсия, ты веришь этой истории? — спросил Мерхальд, уверенно используя столовые приборы по назначению. — Веришь, что эмеранская принцесса способна была тайком выпустить из плена зарангонского короля?

— Э-э-э, — невнятно протянула Алеся, — не очень.

— Вы вспомните, что король не просто так попал в плен к своим врагам, — с каким-то отвращением сказал принц Линсей. — Ему были даны гарантии того, что его никто не тронет. Это не вошло в сюжет «легенды». Ему было дано слово короля. Но в то время королевской эмеранской династии было от роду два поколения, и свой подлый менталитет захватчиков они еще не преодолели, — не было сомнений, его высочество говорил о старинных нарушителях клятвы с презрительным отвращением. — Поэтому Принцесса в какой-то степени спасла честь своего королевского рода. В какой степени ее еще можно было спасти после клятвопреступления. Да, после ее поступка могла начаться война. Но иначе, никто бы никогда не поверил на слово никому из королевского рода Эмераны. А это было бы похуже войны в долговременной перспективе. А вы как бы поступили на месте Принцессы, Алейсия?

— Ну я же не эмеранская принцесса…

— А хотели бы ею стать?

— Исключительно ради того, чтобы отпустить на свободу зарангонского короля, — ехидно заявил Мерхальд, спасая положение, потому что принц говорил подозрительно серьезным тоном. — Если, конечно, ей сообщат, что его держат в тюрьме.

— Зарангонцы на территории Эмераны мечтают о воссоздании прибрежного королевства. Так что король Зарангона — вполне вероятная вещь. Так же как возможность вам, Алейсия, стать принцессой. Почему вы так недоверчиво на меня смотрите? «Скромное сердце покоряет недоступные дерзким вершины».

— Нет, — Мерхальд круглыми серыми глазами смело смотрел прямо в глаза принцу, — появление зарангонского короля куда более вероятно.

Его высочество пожал плечами и отвел испытующий взгляд от Алесиного лица.

— Вам понравился вечер, Солара?

— Да, благодарю вас, ваше высочество, это было незабываемо.

— И вы согласитесь составить мне компанию и в следующие выходные?

— Если мои друзья согласятся, то я с удовольствием соглашусь.

Друзья согласились.

— Алейсия, я не ошибаюсь, его высочество к тебе подкатывается? — спросил Мерхальд, когда трое адептов академии остались одни в вестибюле.

— Очень может быть.

— Но это же опасно. Знаешь, сколько о нем всего рассказывают?

— Не нервничай так, Мерхальд, — сказала Солара. — Мы же целители. Что он ей сделает? Да ну его. Забудь. Сходили на престижный концерт, впечатлились, и хорошо. На вот. Возьми лучше пирожок, — и рыжеволосая целительница протянула Мерхальду большой пирожок, позаимствованный из ресторана.

— Саймонд, я понял, что хочу жениться, — восторженно сказал другу Мерхальд на следующий день. — Представляешь, прихожу я домой после тяжелого дня, весь на взводе и уставший. А меня дома встречает жена, излучая спокойствие, и говорит: да ну их всех, забудь, успокойся и съешь пирожок.

И он с мечтательным видом уставился в потолок.

Харрайн куда-то исчез, и Алеся его прекрасно понимала. Практически любой житель Третьего мира, например, после пережитого ее женихом потрясения ушел бы в загул в той или иной форме. Какую форму выбрал себе королевский менталист, Алеся не знала. Какую-то. Но его не было. И она поддалась на уговоры друзей и снова отправилась в той же компании во Дворец Искусств. На этот раз, на концерт. Ей с непривычки показалось, что концерт не иначе как «для струнных с барабаном». Воздействие музыки на слушателей было таким сильным, что один парень даже упал с бельэтажа вниз. Хорошо, что между бельэтажем и партером была натянута плотная сеточка. Видимо, такая реакция слушателей была администрацией предусмотрена.

Потом они снова допоздна сидели в уютном ресторанчике.

— Вот любит же его высочество цитировать «Книгу Мудрости», — проворчал Мерхальд после того, как принц Линсей уехал, оставив их одних.

— Да уж, — вяло согласилась Солара. — Изречение «златоволосые посланники Небес легко помогут мне на пути к Добродетельной» меня особенно впечатлило. Посланники Небес, это мы с тобой, Мерхальд? — и они оба внимательно посмотрели на Алесю.

— А я что? Насчет «добродетельной» — это не ко мне.

— А принц намекал, что к тебе.

— Ну и достал. Реально достал цитатами.

Мерхальд прекратил сверлить Алесю своими круглыми внимательными глазами и развернулся к Соларе.

— Я тебе передал в твою комнату твое домашнее задание на завтра. Придешь к себе, проверь, если хочешь. С прошлых лет наверняка ничего не изменилось. У тебя ведь уже нет сил, еще полночи тот отчет писать?

Солара с удивлением посмотрела на парня, так точно угадавшего сильно беспокоившую ее проблему. В престижную академию девушку взяли только из-за ее исключительных способностей. Родная семья, в которой помимо нее было еще пятеро детей, ей помочь не могла, поэтому Солара была вынуждена подрабатывать по вечерам. Потому-то свободного времени у нее почти не было. Конечно же, она не стала отказываться от лестного предложения принца Линсея, составить ему компанию. Но вечер в его компании означал для нее полночи занятий в компании учебников.

— У меня две старшие сестры и две младшие, — ответил Мерхальд на удивление в глазах девушки. — Я немного разбираюсь в девичьих потребностях. Кстати, мог бы тебе к следующему вечеру с принцем принести какое-нибудь из платьев моих сестер. У них их много. Переделаешь немного. Если, конечно, ты из-за этого отказалась.

Солара какое-то время молчала, невысокая, хрупкая, в темно-синем платье, с пышной прической золотисто-рыжих волос. Обычно из-за ее флегматичного спокойствия не бросалось в глаза, какая она хрупкая. Мерхальд был на голову ее выше, в полумраке пустого вестибюля внимательно смотрел в темные глаза целительницы сверху вниз. Солару уже достаточно потерла ее нелегкая жизнь, чтобы она не обиделась на его неделикатное предложение.

— Я не из-за платья отказалась. Не только из-за платья. Мне неохота помогать Его Высочеству на пути к «Добродетели». А в его переделке, к «Добродетельной», тем более.

— Точно, — согласился Мерхальд — Концерт, конечно, хороший, но уж очень принц себя откровенно вел. Обойдется и без нашей помощи. Алейсия нам только благодарна будет. Правда же, Алейсия?

— Правда, — ответила Алеся, подумав про себя, что ей и концерт не сильно понравился. Пожалуй, барабанный бой в сочетании со струнными инструментами — это не ее.

Харрайн объявился только к зимним праздникам. Им с Алесей нужно было быть на королевском балу в честь очередной годовщины короля — основателя династии.

— Как там дела в Долине? — спросила Алеся своего сосредоточенного спутника, аккуратно устроившись в его электромобиле.

— Хорошо. Ольсинея ждет ребенка.

— Что?!

— Девочку. Темнокожую или нет, никто не знает пока что.

— Но это же считается невозможным. Нельзя родить ребенка от мужчины другого мира.

Харрайн помедлил, прежде чем ответить.

— Алеся, прости меня за это напоминание, но ты-то вполне смогла зачать ребенка от мужчины другого мира. Странно, что на это никто не обратил внимания.

Алесино ошеломленное неверие сменилось смущением оттого, что именно Харрайн напомнил ей о погибшем ребенке и о Костике.

— Вполне вероятно, что такое зачатие невозможно только в Долине-между-Мирами, — занудно продолжал Харрайн, будто бы не обращая внимания на смущение своей спутницы. — Но в родном мире мужа Хозяйки это оказалось возможным. Не зря Фардар вывез жену в свой замок. Наверное, Долина воздействует на свою хозяйку и на тех, кто в ней живет. Ольсинея почти не постарела за прошедшие годы. А ведь процесс старения у женщины напрямую зависит от количества яйцеклеток в ее организме.

После познавательной лекции целителя-менталиста уровень смущения целительницы резко пошел на убыль.

— Ну надо же! В Долине скоро родится еще одна Хозяйка. Минуточку, и за мной уже не нужно так старательно следить. Точно?

— Алеся, пока тебе грозит опасность, — с упреком сказал Харрайн, — все остается по-прежнему.

Они подъехали ко дворцу. В безоблачном темно-синем вечернем небе кое-где проглядывали звезды. Дорожки были расчищены и причудливо освещались разноцветными фонариками, укрепленными и внизу, и на уровне человеческого роста, и наверху. Королевский менталист подал своей спутнице руку. Они не спеша поднялись по широким ступенькам, вливаясь в чинное шествие множества людей.

Первый танец Алеся танцевала со своим женихом. Она забеспокоилась было, что недостаточно хорошо танцует именно этот танец, довольно быстрый и сложный, но ее партнер так уверено вел свою партию, что ее ошибки были почти незаметны со стороны.

— Принцессы Лидианы нет, — сказала она, успокоившись.

— Она болеет.

— На самом деле?

— Нет, конечно.

— Умная девушка. Саймонд всегда посещает такие балы?

— Приглашение Монтегуру всегда посылается. И потому всегда есть вероятность, что он придет. Даже несмотря на свой идиотский траур.

— Почему идиотский?

— Потому что любой менталист сообразит, что этот парень не способен скорбеть по какой-то загадочной умершей девушке.

— А может, он вбил себе в голову, что скорбит.

— Кому надо, те так и подумали. Потому я и говорю, что «идиотский» траур.

Танец закончился. Харрайн отвел Алесю к одной из лесенок, бывших элементом оформления бального зала.

— Ты не устала?

Она, конечно, не устала. И, соскучившись без него за эти бесконечные недели, танцевала бы с ним вообще все танцы. Или хотя бы через один. Бал, все же, королевский. Все должно быть по правилам.

— Нет, я не устала.

— Тогда еще один танец со мной?

Ее радостное согласие Харрайн уловил еще до того, как Алеся сказала что-нибудь. Она вложила свою ладошку в руку жениха.

— Господин Лэндигур, вас просят покинуть бал на несколько минут по срочному делу.

Господин Лэндигур с явным сожалением выпустил руку своей невесты и с неудовольствием посмотрел на посланника с эмблемой королевского дома.

— Алеся, я постараюсь вернуться поскорее.

Она осторожно расправила складки своего кремового платья со множеством золотистой вышивки и чинно села на кушеточку, сложив на коленях руки в перчатках, чуть более светлых по тону, чем платье. Блеснул изящный браслет из тонких переплетенных золотых нитей.

— Юная госпожа Раутилар, вас срочно просит подойти к нему господин Лэндигур.

Еще один посланник. Тоже с эмблемой королевского дома. Алеся отправилась за ним, начиная беспокоиться. Посланник провел ее сложным запутанным путем, который она бы не смогла повторить. Открыл перед ней массивную темную дверь. Его спутница шагнула вперед в полутемное помещение, в котором ничего не было видно. Только в зеркале напротив двери отразился ее изящный силуэт в светлом платье. Дверь за ней закрылась, вспыхнул неяркий свет. Алеся обернулась на шорох. Его высочество принц Линсей запер дверь на ключ. Положил ключ на полочку рядом и обернулся к ней.

— Не пугайтесь, Алейсия, — мягко сказал он. — Я запер дверь только для того, чтобы никто не помешал нашему разговору.

Алеся отступила вглубь комнаты. Принц последовал за ней.

— Я устал от невозможности объясниться наедине. Тебя слишком хорошо охраняют.

— Я вас слушаю, ваше высочество.

— Как официально. Назови меня «Линсей».

Алеся промолчала. Принц приблизился к ней еще на шаг.

— Я предлагаю тебе расторгнуть помолвку с Лэндигуром и стать моей женой. Зачем он тебе нужен, этот некрасивый скучный менталист?

— Пригодится, — прошептала Алеся, начиная раздражаться. Какая ей разница, красивый ее жених или нет, если без него она так сильно скучает, а когда он рядом, то счастлива.

— Со мной вместе ты узнаешь, что такое настоящее наслаждение. Уедем из дворца вместе. Я больше не могу вдали от тебя.

— И сколько оно будет длиться это наслаждение? — насмешливо спросила Алеся. — Через сколько времени вы рассчитываете сменить меня на следующую?

Ее насмешка удержала его на расстоянии.

— Никогда не встречал такой как ты. Я все время грежу тобой. Какая разница, сколько их было до тебя? Пока я не встретил тебя, я как бы спал. Ты станешь последней, единственной отныне.

— Вы, наверное, говорите это каждой следующей.

— Ты мне не веришь?

Оу, он что, оскорбился?

— Такие люди как вы реально не способны всю жизнь хранить верность одной единственной женщине.

Его высочество помолчал, прежде чем ответить. Как ни странно, но он понял, что стандартные красивые фразы на Алесю не действуют, и продолжил немного в другом стиле.

— Однако я собираюсь отныне хранить верность одной тебе. Даже если я, спустя годы, и оступлюсь, то до этого дам тебе столько, сколько никто другой тебе дать не сможет. Те годы, которые ты проведешь со мной, будут незабываемыми. Ты просто не знаешь, какое наслаждение можешь пережить в моих объятиях. И потом ты все равно останешься моей женой. Принцессой. Как видишь, я с тобой честен. Отбрось свои предрассудки. Не бойся отпить из кубка свободы и наслаждения. Пойдем со мной прямо сейчас, — он шагнул вперед, кладя ей руки на плечи, прожигая ее взглядом серых глаз, будучи уверен, что девушка медлит исключительно от смущения.

Принц Линсей не знал, что та, которую он пытался увлечь за собой, была воспитана в другом мире, в котором простое, «мещанское», семейное счастье с уютными занавесками на окнах и счастливым детским смехом было в большой цене из-за того, что крайне редко встречалось.

— Нет, ваше высочество, — Алеся отступила еще на шаг, но дальше отступать было некуда. — Я очень высоко ценю простое, основанное на предрассудках, семейное счастье. Мне нужен муж, который мне никогда не изменит. И дети, доверяющие своему отцу.

— Но ты в любом случае не получишь своего простого счастья с Лэндигуром. Я почти что брежу тобой. Ты мне слишком нужна. Если ты мне откажешь, Лэндигур узнает, что ты никак не можешь быть дочерью Корвена Раутилара, — он стоял на расстоянии вытянутой руки, глаза его сверкали.

Алеся чуть склонила голову к плечу, изучая ментальные потоки резко втянувшего воздух сквозь зубы после ее движения принца. Оказанное ему сопротивление уже сильно его разозлило. И он действительно был намерен пустить в ход имеющиеся у него сведения о ней. Ну что же. Последняя попытка, решить дело мирным путем.

— Я внучка Корвена Раутилара. У него была дочь, которая стала женой Ладвика Ивондейла.

Принц внезапно резко шагнул вперед, схватил ее за запястья и сжал так, что тонкий ажурный золотой браслет смялся и больно врезался ей в кожу сквозь перчатку.

— Так ты дочь Элинары Ивондейл?

— Да, — удивленно ответила Алеся, не понимая бешенства, на мгновение охватившего принца.

Но тот сразу же взял себя в руки и тихо, нехорошо рассмеялся.

— И ты еще выпендриваешься. Пожалуй, я погорячился, предложив тебе стать моей женой. Но неземное наслаждение в моих объятиях ты все же испытаешь.

И он, быстро проведя ладонями вверх по ее рукам, схватил за плечи и прижал к себе, страстно целуя. Алеся сама не заметила, как закинула руки ему на шею. Ощущения были непередаваемыми. Линсей знал, о чем говорил ей несколько минут назад. И на несколько мгновений у нее мелькнула мысль расслабиться и испытать все то, что он мог ей предложить. Другого такого случая у нее не будет. Но уже в следующее мгновение перед ее зажмуренными от наслаждения глазами возник образ хмурого Харрайна. Ее жених теперь точно уверится в низком нравственном уровне своей невесты. А скрыть происходящее от менталиста она не сможет.

Алеся слабо дернулась, вырываясь. В следующую секунду принц ее оттолкнул.

— Уходи, пока я в силах тебя отпустить. И больше никогда не попадайся мне на глаза.

Она метнулась к двери, схватила ключ с полочки, но вставить его в замок не успела. Ключ повернулся с другой стороны двери. И на пороге стоял как раз Харрайн Лэндигур. А у нее сердце колотится, губы покраснели, волосы растрепались.

Королевский менталист жестом отпустил прислужника, открывшего ему дверь.

— Подожди немного снаружи, Алеся, — бесстрастно сказал он.

Она метнулась наружу, замерла за дверью, закрыв лицо руками. Потом вспомнила, что она целительница, и сбросила физиологическое возбуждение. Но сбросить-то она сбросила, а память о произошедшем все равно осталась.

— Ваше высочество, — тихо сказал за дверью Харрайн Лэндигур. — Я запрещаю вам приближаться к моей невесте. В следующий раз я буду действовать жестче. Вы меня поняли?

Что там сделал один из сильнейших менталистов страны с его высочеством, Алеся не знала и знать не хотела. Ее сердце как-то неровно колотилось. За дверью стояла полнейшая тишина.

— В следующий раз у вас это не получится, — хрипло проговорил принц Линсей, видимо, придя в себя и получив возможность ответить. — Я был вне себя. В следующий раз я буду настороже. Но не утруждайтесь. Я и сам к этой, даже не скажу девице, больше не подойду. Ведь вы все о ней знаете, Лэндигур, не так ли? И все равно объявили ее своей невестой? Не ожидал этого от вас.

И снова на несколько мгновений наступила тишина.

— Как странно повторяется история, Лэндигур. На этот раз она ваша невеста, — принц тихо и неприятно рассмеялся.

Алеся успела разозлиться на то, что этот, минуточку, столичный развратник недоволен тем, что она не девственница, ишь ты!

А в следующую секунду Харрайн вышел из комнаты, больше ничего не сказав взбешенному принцу.

— Пойдем, Алеся.

Они прошли запутанными пустынными переходами вниз, спустились в парадный вестибюль. Он молча помог ей одеться.

— Нам обоим нужно успокоиться, — сдержанно сказал менталист, усаживая свою спутницу в электромобиль. Немного проехав вперед, машина остановилась у обочины.

Они молчали довольно долго.

— В первую очередь, он не простит тебе твоего сопротивления, — заговорил наконец Харрайн, — а вовсе не отсутствие невинности.

— А ты уверен, что я сопротивлялась? — с горечью ответила Алеся, медленно сползая в черную пелену тоскливого уныния.

— Послушай, я же менталист, — с досадой ответил Харрайн, — я… Впрочем, ты многого не знаешь, потому что выросла в другом мире.

Алеся подняла голову, но встретиться с ним взглядом не смогла.

— Ты ведь знаешь, что не только целители у нас используют внутренние резервы организма? Не знаешь? Ну как же. Химики-технологи тоже создают материал, выправляя его структуру воздействием своих энергетических потоков. Они усиливают потоки специальным образом. Это так очевидно, что никто рядом с тобой даже не обмолвился об этом? Короче, его высочество в полной мере унаследовал от своего деда умение управлять людьми и какое-то уникальное умение людей чувствовать. Поэтому его подчиненные готовы идти за ним даже на смерть, а женщины не в состоянии оказать принцу сопротивление. На тебя Эренгайл воздействовал длительное время, а ты этого даже не заметила. А уж сегодня он наверняка использовал все свои возможности, но… я ведь встретил тебя в дверях.

— И что?

— Не в его объятиях.

— Ты поздно пришел. Он сам меня оттолкнул.

Харрайн неожиданно улыбнулся.

— Твоя честность, Алеся, иногда даже лишняя. Он оттолкнул тебя, взбешенный твоим сопротивлением. Ты должна была бы полностью растаять в его объятиях, а ты не спешила этого делать. Его высочество к такому не привык.

Алесе стало легче. Легче настолько, что она почувствовала, что и ее собеседника что-то гложет.

— Тогда в чем дело, Харрайн? — неловко спросила она.

— Я же королевский менталист, — неожиданно горько ответил он, — и непорядочное поведение принца, как это у вас на Земле говорят, зона моей ответственности. Но что я могу сейчас сделать? Он меня и вообще ненавидит, а уж сейчас и подавно.

— Ничего ты сделать не можешь. Иногда это случается. А на что он намекал, говоря, что история повторяется?

— Не знаю. Это что-то, о чем мне отец не говорил.

— Что-то связанное с моей матерью.

— Наверное.

— А тебе есть с кем посоветоваться? С кем-нибудь из придворных менталистов…

— Нет. Не в этом случае. Все они считают, что я не на своем месте. Разве только с королем…

— Я, конечно, понимаю, что не мне бы говорить, — нерешительно начала Алеся, чувствуя, что Харрайн внимательно на нее смотрит, — но не мог бы ты попросту «забыть» о сегодняшнем вечере. Если принц еще что-нибудь учинит, тогда и вспомнишь о своей ответственности, а? Тогда это не будет связано со мной, и все будет гораздо проще.

Харрайн пару минут молча смотрел на ее склоненную голову.

— Вообще говоря, принц Линсей приносит много пользы столице на посту главы городской стражи, — медленно проговорил он. — И в его поведении сложно перемешаны высокие и низменные порывы. Действительно опасно сместить равновесие неосторожным вмешательством. Я послушаюсь твоего совета, Юная Хозяйка Долины, — неожиданно тепло закончил Харрайн и еще раз улыбнулся.

Алеся подумала о том, что, если бы она застала Харрайна целующимся с другой девицей, ее реакция была бы куда более бурной, чем у ее жениха. Но ведь это она влюблена в него, а не он. И вообще, он думал о ней куда лучше, чем она заслуживала. Положительный же человек. И ей снова стало тоскливо и тошно.

— Алеся, — встрепенулся рядом с ней менталист, который ее мыслей читать не мог, но настроение улавливал безошибочно, — это всего лишь остаточная реакция на воздействие на тебя принца. А ты сама-то не можешь последовать собственному совету? Забудь о сегодняшнем вечере.

— И даже первый танец с тобой?

— Вот танец можешь помнить. А потом, считай, тебе стало нехорошо, и я увел тебя с бала. Договорились?

Он включил двигатель электромобиля.

— Договорились, — еле слышно ответила Алеся, глядя на мелькающие в полной темноте фонари за окном. — Отвези меня домой. Я хочу в Долину. Из-за слежки его высочества сто лет там не была.

Глава седьмая

В Долине-между-Мирами все было как обычно. Ольсинея, ничем не выдавая, что она ждет ребенка, вела себя как всегда. То есть была вся в делах. И все последние события Алеся обсуждала с Фардаром. Выяснилось, что Харрайн последние несколько недель провел в домике Леи Катиноу. После перенесенного потрясения из всех возможных форм загула он выбрал вариант полного погружения в обучение. Катиноу наставлял его в ментальных техниках, которыми он сам владел, но которые другим менталистам были пока недоступны.

— Конечно, неприятно получилось, — своим красивым низким голосом говорил Фардар, небрежно откинувшись на спинку кресла. — Но все произошло так неожиданно. Я думал прежде всего об Оттинэ.

— Но почему контроль над событиями был поручен Нодзараи?

— А кому было поручить? Он официальный представитель Пятого мира. Первый мир, Ателлан, твердо занимает позицию невмешательства. Представитель Второго мира сам Харрайн. Представителю Третьего мира, госпоже Демьяненко, я как-то не слишком доверяю. Она, конечно, прекрасный врач, но представляю себе, какие слезы и сантименты она бы разлила по всей Долине. Нодзараи, по крайней мере, не допустил утечки информации. Четвертый мир для нас закрыт. Остается Пятый мир. Его представитель действовал жестко. Но знаешь, лучше несколько часов провисеть в кандалах, а потом осознать, что все обвинения с тебя полностью сняты, чем долгое время гадать, что о тебе думают. Говорю тебе, все кончилось не так уж и плохо. Последствия такой клеветы могли быть куда хуже.

— А почему закрыт Четвертый мир?

— Точно никто не знает. Перед тем, как они закрылись, там шли эксперименты по сращиванию, так сказать, человека и машины. Они заменяли части человеческого тела механизмами. Жители Четвертого мира обладают способностями трансформировать неживую материю своими биоэнергетическими потоками. Доэкспериментировались, я полагаю.

В этот момент в гостиной появилась взбудораженная Ольсинея. Даже Алеся поняла, что с Хозяйкой Долины что-то происходит.

— Что случилось? — встрепенулся Фардар.

Ольсинея молча подошла к раскрытой двери в сад, затем вернулась обратно. Успокоиться у нее не вышло. Фардар встал.

— К нам прибыл гость из Дарелада.

— Аа-а — неопределенно откликнулся Хранитель с Дарелада, сел обратно в кресло, вытянул ноги вперед и опять небрежно откинулся на спинку.

Ольсинея крутанулась на месте, снова вернулась к распахнутой двустворчатой двери в сад. По каменному полу звонко простучали ее каблучки. Затем наступила тишина. Стоя у окна, Ольсинея напряженно вглядывалась в четкий, с красивой горбинкой профиль своего мужа.

— Нет, так не пойдет, — мягко сказал Фардар, посмотрев на нее. — Я бы конечно, подождал, пока нашему гостю расскажут обо мне, и лишь потом с ним бы встретился. Но ты не выдержишь ожидания. Пойдем.

— Фардар! — как-то горестно воскликнула Ольсинея. Он встал, мгновенно оказался рядом с ней и крепко обнял, вглядываясь в ее встревоженные глаза.

— Я же обещал тебе, что не уйду.

— Ты мне множество раз это обещал, а потом все равно уходил. И я тебя не держу. Я знаю, что мужчина никак не может ограничиться кругом своей семьи.

— Но сейчас я не уйду. И, поскольку ты не в силах уже мне поверить, пойдем, решим возникшую проблему сейчас. Я не хочу, чтобы ты мучилась, ожидая развязку.

Алеся отвернулась, чтобы не подглядывать, но перед глазами все равно стояла картина крепко обнявшихся супругов: темнокожего, черноволосого, высокого, плечистого Хранителя с Дарелада и светлокожей изящной Хозяйки Долины с отливающими золотом волосами, перевитыми золотистыми шнурами.

— Можно мне пойти с вами? — нерешительно спросила она за пару секунд до того, как Ольсинея, рука которой осталась в ладони Фардара, собралась переместиться туда, где находился гость с Дарелада. — Мне интересно, как выглядит простой человек из твоего мира, Фардар.

— Пойдем, конечно, — спокойным рокочущим басом ответил Фардар. — Ничего секретного.

Новоприбывший гость с Дарелада был также темнокожим с правильными чертами лица. Нос у него был, правда, длиннее и мощнее, чем у Фардара, с более выраженной горбинкой. Чисто выбритый, без усов и бороды, он был гораздо моложе Хранителя. И глаза у него были обычными, карими. Увидев Фардара, молодой дареладец несколько секунд потрясенно смотрел прямо в темно-синие с серебристыми искрами глаза Хранителя, затем опустился на одно колено.

— Я никогда до конца не верил, что встречу настоящего Хранителя, — сказал он на своем родном языке.

— Приятно познакомиться, — вежливо ответил Фардар из Иселдау. — Я бывший Хранитель с Дарелада. Встаньте с колен, прошу вас.

— Но Хранители не бывают бывшими, — возразил гость.

— Встаньте.

— Меня зовут Ареарад, — гость встал и с вопросом в темных глазах смотрел на Фардара.

— Меня несколько раз убивали, несколько раз изгоняли с Дарелада. И я каждый раз возвращался, — мягко ответил Хранитель на невысказанный вопрос. — Но теперь ваше время вышло. Знаю, что Хранители вам нужны, но то, что легко достается, мало ценится. Я не вернусь сейчас на Дарелад. Теперь мой долг — остаться в Долине-между-Мирами.

Ольсинея при этих словах еле слышно выдохнула. Она незаметно для себя стояла, задержав дыхание. И, только услышав суровые слова о долге, смогла поверить, что Фардар и вправду сейчас не уйдет.

— Восстанавливайте Камни Вызова, — все также мягко продолжал тем временем ее супруг.

— Но их секрет утерян.

— Уничтожен, а не утерян. Восстанавливайте. Впрочем, здесь, в Долине-между-Мирами, вы наш гость, Ареарад. Отдыхайте, спрашивайте. Мы поможем вам, чем сможем. Но на Дарелад я в ближайшее время не вернусь.

По возвращении в академию Алеся снова с головой утонула в занятиях. Индивидуальная программа отнимала почти все свободное время адептки. Причем акцент в обучении неуклонно смещался от теоретических занятий к практическим. Занимаясь в группе Верондира, она по-прежнему проходила практику в лечебницах, обслуживающих больных из-за Стены.

Но над столицей Эмераны снова дули легкомысленные весенние ветры. Адепты и адепты никак не могли думать только об учебе. Обычно хладнокровная Солара, сама не в силах поверить собственным словам, рассказала подругам, о том, как помог ей, не просящей помощи одиночке, Мерхальд. В том месте, где она подрабатывала, ее тихо изводили и проверяли на износ, инстинктивно чувствуя, что чужачке пока что некуда подеваться. А деньги очень нужны. Солара все терпела, никому не давая возможности даже заподозрить, как ей достается. Но Мерхальд почему-то обеспокоился, сумел все выяснить, сказал, что такие работодатели попросту недостойны талантливой целительницы, раз так ее используют. Нашел девушке другое место работы, где денег платят гораздо больше, а работы меньше, и она куда интереснее. И относятся к ней в новом месте с уважением.

— Вы с этим Мерхальдом уже целовались? — с любопытством спросила Ариена, вглядываясь во взволнованное лицо подруги. — И как оно?

Солара внезапно покраснела и ничего не сказала. Резко встала и ушла в свою комнатку-закуточек.

Во время очередного практического занятия Алеся была рассеяннее обычного. Яркое солнце светило в окна палат, и ей вдруг напрочь расхотелось, и учиться, и работать. Эннард Верондир хмуро посмотрел на нее, его ученица сообразила, что сейчас она услышит очередное ехидное, и не исключено, что до слез обидное замечание, как вдруг раздался звонок вызова. Верондира вызвали к администратору клиники. Спустя пару минут туда же вызвали и его ученицу Алейсию Раутилар.

— Я пойму, если ты откажешься, но нас с тобой срочно вызывают к умирающему человеку за Стеной. Его нельзя транспортировать в клинику. Поедешь?

Алесе стало, конечно же, любопытно. Что же там, за Стеной? Потом она вспомнила, что целителю не дано отказываться, когда его вызывают к умирающему.

— Как скажете, учитель.

— Какое послушание, — усмехнулся Верондир. — Ох, и развлечется же Харрайн, когда все твои способности развернутся во всем своем блеске. Ну поедем. Настойчиво просят приехать меня вместе с моей ученицей. Видишь ли, слава о твоих способностях летит впереди тебя.

Алеся предпочла промолчать. Такой сильный менталист, как Эннард Верондир, конечно бы почувствовал подвох, если бы их заманивали в ловушку. Искренняя тревога посланника свидетельствовала о том, что он говорит правду. Их действительно вызывали к умирающему человеку.

— Мы должны вернуться как можно скорее, — сказал Верондир вызвавшему их человеку, нервно топтавшемуся на пороге клиники. — Иначе никому из тех, кто тебя послал, не понравятся последствия этого вызова.

— Пойдемте, — коротко ответил посланник.

За порогом, впритык ко входу в клинику, их ждал бронированный электромобиль, который с места рванул вперед. Завизжала сирена. Стекла были затемнены, что происходило снаружи, Алеся видеть не могла. Через что-то машина переехала, ее тряхнуло, что-то несколько раз царапнуло массивное пластиковое окно, звуки снаружи очень напоминали автоматную очередь. Наконец, автомобиль резко затормозил.

— Быстрее, — произнес охранник снаружи, распахнув дверцу. Алеся по возможности стремительно выбралась из машины и заскочила в распахнутую дверь какого-то здания. Потом они довольно долго шли по извилистому коридору, или проходу. Затем открылась очередная дверь, Алеся с учителем зашли в большое помещение с одним больным в центре. Дверь за их спиной закрылась. Несколько мгновений целительница осматривала охрану из вооруженных автоматами — автоматами! — людей по периметру помещения. Затем ее взгляд упал на больного, и она сделала пару шагов вперед. Маленький, щупленький почти лысый старичок с огромным лбом. Его странная рука всего с тремя пальцами лежала поверх одеяла. В вену поступало лекарство через инфузомат с заметной наклейкой «made in Germany». Нормально. Точнее, прикольно. Они с Верондиром сейчас находились как раз в Антидолине, а умирающим пациентом, кажется, был гений из погибшего Зарангона Эридано Ларьен. Вряд ли в мире существовало несколько человек с настолько одинаковыми последствиями мутаций. Возле широкого ложа со множеством рычагов, на котором лежал Ларьен без сознания, стояли молодая женщина медсестра и насмерть напуганный врач. Нормальный врач с Земли, совсем не целитель. Кажется, любитель выпить, или просто довели человека.

С этими мыслями Алеся, молча кивнув всем присутствующим, подошла к своеобразному ложу пациента и сосредоточилась. Основной проблемой Ларьена был стеноз сосудов, питающих головной мозг. Многое было не в порядке, но эта проблема казалась самой срочной. Сужение поперечного сечения артерий было просто катастрофическим. Конечно же, такой специалист как Верондир легко мог улучшить состояние пациенту, но вот то лекарство, которое сейчас поступало через инфузомат, было наверняка лишним. Алеся тихо уточнила у медсестры, что за лекарство вводится в организм больного, уточнила дозировку и с тревогой посмотрела на учителя, терпеливо ждущего, пока она закончит осмотр. Радоваться можно было только тому, что и целители Эмераны и врачи с Земли поставили пациенту один и тот же диагноз.

— Ну как? — тихо спросил Верондир.

— Стеноз сосудов головного мозга, — еле слышно ответила Алеся, поднимаясь на цыпочки, чтобы дотянуться до уха учителя. — Ему сейчас вводится препарат, в частности разжижающий кровь по методике Третьего мира. — Верондир даже и не напрягся. Минуточку, странный инфузомат он тоже мог заметить одновременно со своей ученицей. — В условиях Госпиталя Долины совмещение методик лечения Третьего и нашего мира часто приводит к отрыву тромбов. Почему-то систематически тромбируется легочная артерия. На этот случай в команде всегда присутствует целитель из Девятнадцатого мира. Они там умеют уничтожать тромбы бесконтактным способом. У нас такого специалиста нет.

— Понял, — тихо ответил Верондир и в свою очередь подошел к пациенту.

Алеся давно уже подозревала, что ее учитель скрывает талант диагноста. В критической ситуации она убедилась, что так оно и есть. Верондир стремительно проверил правильность поставленного его ученицей диагноза и задумался.

— Нужно отключить поступление в кровь вашего лекарства, — сказал он затравленному врачу с Земли. — Можете?

— Не знаю, — ответил врач, глядя куда-то в сторону. — А зачем?

Может быть, ему угрожали живьем порезать на кусочки в случае смерти пациента? Мало ли.

— Наши методики несовместимы. Совмещение может привести к быстрой смерти пациента от тромбоза.

У врача затряслись руки. Принять решение он не мог.

— Отключайте, — неожиданно прозвучал негромкий, но властный голос сзади. — Нам не нужен тромбоз легочной артерии. Да и любой другой тромбоз тоже.

Алеся обернулась. Позади, в затемненном углу сидел человек с такой же маской на лице, как и у нее, но еще и в наушниках. И перед пультом с экраном и множеством кнопок.

«Ох, я и дура, — подумала Алеся, стараясь сохранять внешнее спокойствие. — Мы же в Антидолине. К их услугам вся подслушивающая аппаратура с Земли».

Тот парень с наушниками, ментальная сетка которого кого-то смутно ей напоминала, слышал ее недавние слова, сказанные почти на ухо Верондиру. «Теперь он точно знает, что я целительница из Долины-между-Мирами».

Медсестра тем временем отключила капельницу. Эннард Верондир стоял рядом с пациентом, чуть ускоряя диурез в надежде, что земной препарат быстрее выведется из крови больного, и контролируя ситуацию. Предсказуемо возникли проблемы с легочной артерией. Ларьен начал синеть. Верондир хладнокровно ждал.

И тут нервы не выдержали у командира охраны.

— Ах, ты…, - заорал он, подскакивая к целителю. — Если с ним что-нибудь случится, ты подохнешь как собака. И девка твоя подохнет, причем не сразу.

Больше он ничего прокричать не смог. Слишком близко подошел к Верондиру. Тот повернул к нему голову, желтые глаза блеснули, охранник внезапно захрипел, схватился руками за горло и побагровел. Грозный целитель замкнул ему безусловный дыхательный рефлекс. Охранник теперь мог дышать, только пока он сознательно контролировал процесс дыхания. Но паника в душе у мужика росла, он периодически забывал о том, что он должен делать вдох и выдох, а автоматически дышать у него не получалось.

Эннард Верондир, склонив голову, с откровенным, каким-то радостным интересом следил, чем закончится борьба здравого смысла с бессознательным страхом задохнуться.

«Так. Это результат просмотра учителем „Звездных войн“, — подумала Алеся. — А провести эксперимент на человеке в Найджере он не мог, хотя и очень, видно, хотел. Бедный охранник, вот он влип».

Бедный здоровенный мачо-охранник, все так же держась за горло, свалился на колени. Остальные охранники от страха оцепенели. Интересно, они в Антидолине тоже смотрели «Звездные войны»?

— Достаточно, господин Верондир, — внезапно раздался сзади властный голос. — Вам никто больше не помешает. Пощадите этого человека.

Да, Верондир был хладнокровно грозен. Легко можно было поверить, что он способен придушить человека насмерть. Но целитель только пожал плечами и отвернулся. Командир охранников какое-то время постоял на коленях, затем встал, шатаясь, и понуро вернулся на свое место. Верондир снова сосредоточился на своем пациенте. И очень вовремя. У того уже посерел пояс верхних конечностей. Алеся подошла поближе. Она всегда приходила в восторг от тонкой и безупречно-чистой работы учителя.

— Подстрахуй, — тихо сказал тот и занялся легочной артерией.

К тому времени, как они привели в относительный порядок Эридана Ларьена, большинство людей в помещении с больным были измотаны пассивным ожиданием неизвестно чего, но чего-то страшного. Поэтому неожиданно прозвучавший вызов подействовал на них, как выстрел.

Все охранники мгновенно навели на Алесю с Верондиром стволы автоматов, земной врач мелко затрясся.

— Стража Найджеры требует немедленной выдачи Эннарда Верондира и его ученицы.

— Я через несколько минут закончу, — ответил целитель. — Осталось только убрать желудочное кровотечение.

— А кто именно требует выдачи Верондира и его ученицы? — спросил странный человек в наушниках. — Кто говорит от имени стражи Найджеры?

— Капитан Линсей Эренгайл, — прозвучал ответ через несколько минут.

— Отлично. Передайте капитану Эренгайлу, что мы отпустим ученицу Верондира только в том случае, если он сам сдастся в плен вместо нее. Иначе мы оставим ее у себя. А если он будет… э-э-э… буйствовать, то и мы за себя не ручаемся.

Верондир вскинул голову и внимательно посмотрел на Неизвестного, стоящего сейчас совсем близко.

— Вы работайте, господин целитель, — усмехнувшись, ответил тот на его пристальный взгляд. И добавил еле слышно. — Вы не хуже меня знаете, что вашу ученицу насильно удержать невозможно. И, клянусь вам, капитану Эренгайлу никакая опасность здесь не угрожает.

Верондир какое-то время пристально вглядывался в странного парня, потом все же снова сосредоточился на своем пациенте. Алеся со страхом ждала, что же решит гордый Линсей Эренгайл. Сдастся ли он ради нее в плен, или нет?

— Мы закончили, — устало сказал Верондир. — Пациент сейчас спит. Будить его не надо.

— Благодарю вас. Оплата…

— Оплаты не надо. От вас я денег не возьму.

— Тогда ждем решения капитана.

Капитан думал недолго.

— Господин Эренгайл согласен, — раздалось в динамике. — Но он желает увидеть ученицу Верондира лично, прежде чем ее отпустят.

— Хорошо, — легко согласился Неизвестный. — Мы ждем капитана. Не смеем вас задерживать, господин Верондир. Вам придется подождать вашу ученицу в машине. Я думаю, что это будет машина эмеранской стражи.

Учитель согласно кивнул и вышел. Он отлично понимал, что Алеся сможет в любой момент переместиться в свою Долину. Именно его присутствие могло удержать ее в Антидолине в случае опасности.

Эридано Ларьена увезли. Вместе с ним отбыли и земной врач с медсестрой

— Спокойно, Хозяйка, — тихо сказал Неизвестный почти паникующей Алесе. Она совсем не хотела видеть сейчас принца Линсея, который добровольно согласился сдаться в плен злоумышленникам, лишь бы те ее отпустили, не причинив вреда. — Ничего страшного не произойдет. Возьмите от меня на память, прошу вас.

Он протянул ей коробочку в ладонь длиной, которую Алеся, не глядя, убрала в один из карманов. И тут еще два стражника ввели капитана Эренгайла. Тот стиснул зубы, чтобы ничего лишнего не сказать. Его руки, сжатые в кулаки были стянуты наручниками. Пристальным взглядом капитан окинул испуганную Алесю, явная тревога в его глазах сменилась облегчением. И только в следующую секунду на его лице возникла маска бесстрастия.

— Вы свободны, юная госпожа, — вежливо сказал Неизвестный, указывая Алесе на выход во Второй мир. — Прошу вас, ваше высочество, проходите, — и он почтительно склонился перед принцем. Одно незаметное нажатие кнопки, и наручники, слетев с запястий пленника, упали на пол. Алеся подойдя к своей двери, обернулась. Эренгайл смотрел ей вслед, а за его спиной открылась еще одна дверь. Оттуда лились лучи яркого солнца, и в этих лучах светились стволы стройных сосен.

— Проходите, ваше высочество, вас ждут ваши подданные, — продолжил Неизвестный, выпрямляясь.

Принц вздрогнул, отвел взгляд от Алесиных встревоженных глаз и обернулся. Дверь в Антидолину закрылась за Алесей. Спустя несколько минут целительница вышла на крыльцо дома. Вышла одна, без сопровождения. Оказалось, что за то время, которое они с учителем провели возле умирающего пациента, от Разделительной стены до того дома, откуда открывался вход в Антидолину, был выстроен коридор из плотного пуленепробиваемого материала, полностью контролируемый городской стражей. Один из стражников объяснил целительнице, что это была стандартная процедура вытаскивания пленников, захваченных в Найджере и уведенных на эту сторону Стены. Причем, из-за того, что на Алесе была подвеска, указывающая ее точное местоположение за Стеной, в городской страже быстро сообразили, к какому месту нужно подвести коридор от разделяющей два общества стены.

Только в машине Алеся осторожно открыла подаренную ей коробочку. На белом бархате лежала маленькая фигурка танцующего человека. Фигурка из темного, полупрозрачного материала с искорками, мерцающими в глубине.

— Странный какой подарок, — подумала она и закрыла крышечку коробочки.

Верондир молчал всю дорогу до академии. Впрочем, его ученица молчала тоже.

Глава восьмая

В вестибюле академии Алесю перехватил Харрайн.

— Она пообедает со мной.

— Конечно, конечно, — устало согласился учитель.

Харрайн Лэндигур отвез невесту в маленький уютный ресторан. Стены зала были облицованы темным деревом с притягивающей взгляд структурой, умело подчеркнутой декоратором. Столы и кресла выглядели так, как будто вырезаны из массива дерева, но аккуратно опустившись в такое, будто бы деревянное, кресло она еле слышно ойкнула, утопая в том материале, из которого на самом деле было изготовлено сидение. Кресло оказалось невероятно удобным. Освещение имитировало закатные лучи солнца, пробивающиеся из-за неплотно закрытых ставен. Издалека доносился неясный шум моря и далекие крики чаек. Посетителей было немного, а рядом с тем столом в углу зала, куда Харрайн ее привел, посетителей не было вообще.

— Ты так взволнована. Дело ведь не в том, что вас похитили?

— Нет, нас не похищали. Там был вход в Антидолину. А пациентом, к которому нас пригласили, оказался Эридано Ларьен.

Официант начал составлять блюда с подноса на стол, и оба собеседника замолчали. Харрайн нетерпеливо постукивал пальцами по столу, ожидая пока официант отойдет. За последние несколько месяцев Алеся перепробовала множество эмеранской ресторанной еды, некоторые блюда узнавала сразу. Например, вкуснейшие «ушки» из белого мяса в желтом соусе. Ее спутник героическим усилием дождался, пока она утолит первый голод. Только потом выпытал у нее подробности посещения мира за Стеной.

— Специалисты считают, что Эридано Ларьен по своему психопрофилю как раз может быть одним из главарей в Антидолине, — взволновано сообщил Харрайн, когда она закончила рассказывть и оценивающим взглядом посмотрела на блюда, стоящие на столе. — Вот этих рыбок ты еще не пробовала, — он пододвинул к Алесе блюдо с маленькими золотистыми рыбками, тушенными в масле с разноцветными овощами. — Пойми мои слова, пожалуйста, правильно. Странно, что никто из этой Антидолины и не пытается причинить тебе хоть какой-то вред. Мы все время ожидаем, что тебя могут похитить, травмировать физически или душевно, но нет. Не подумай только, что меня это огорчает…

— Не оправдывайся, я понимаю ход твоих мыслей. Вот уже почти два года как меня вообще никто никак не трогает. Единственный удар из Антидолины, и тот был нанесен по тебе.

Харрайн опустил глаза и снова принялся постукивать пальцами по столу.

— Что ты хочешь сказать, Харрайн?

Он молчал. Молчал напряженно. Алеся даже оторвалась от невероятно вкусных золотистых рыбок и вопросительно посмотрела на собеседника.

— Не я первым выдвинул эту идею. Я был даже против. Но теперь, когда они стали активно действовать в нашем мире, я вынужден согласиться. Понимаешь, кое-что можно было бы узнать в Третьем мире, допросив твоего… э-э-э…

Алеся неожиданно для себя начала медленно заливаться краской стыда.

— … допросив того, кто привел тебя к бандитам. Сейчас в Долине как раз находится нужный нам специалист из Третьего мира. Он с удовольствием выполнит эту работу для Хозяйки Долины. Но у меня возникла мысль получше.

— Какая? — сдавленным от усилия говорить спокойно голосом спросила Алеся. Харрайн сидел, не поднимая глаз на нее.

— Хорошо бы мне вместе с тобой переместиться в Третий мир, чтобы я сам смог допросить того парня. У менталиста допрос получится куда лучше, чем у простого следователя с Земли.

Внезапно она предельно четко услышала мерный шум моря, далекие резкие крики чаек, скрип стульев, легкие шаги официантки в другом конце ресторана.

И вот ей бы промолчать, но она не смогла.

— Ты собрался переместиться со мной в Третий мир?!

В чужой мир кроме самой Хозяйки мог переместиться только ее супруг, да и то, если они друг друга по-настоящему любят. Или…

— Ты ведь не хочешь сказать, что именно ты настоящий Хозяин Антидолины? Харрайн!

Она откинулась в кресле и потрясенно прижала руку к неровно застучавшему сердцу.

Харрайн поднял на нее глаза и криво усмехнулся.

— В такую чушь тебе проще поверить, чем в правду? Это, конечно, естественно для людей, сразу предполагать наихудшее, пусть это и маразм. Но от тебя я не ожидал.

— Но тогда как же ты… на что же ты…

— Ты поела?

— Да, но…

— Тогда давай переместимся в Долину. У нас останется еще около получаса для подготовки перемещения в Третий мир. Офис, в котором работает нужный нам парень, заканчивает работу в восемнадцать часов по местному времени. Пойдем.

— Перемещаться будем из твоей машины? — только и смогла уточнить Алеся, ошеломленная до полной заторможенности.

Переместившись с Алесиной помощью в Долину-между-Мирами, точнее, в собственный дом, Харрайн сразу отправился на поиски Александра Лазарева, обещавшего им помочь. К сильно заторможенной Алесе подошел Леи Катиноу. Он быстро оглядел ее брючный костюм с неярким узором из хвоинок, зеленых, салатовых и бурых.

— Ткань, естественно, эмеранская? Переодевайся. На вот, возьми, — Катиноу вручил ей земные кроссовки, куртку, джинсы с водолазкой и пакет с бельем. — А потом, возьми, надень парик и подкрась губы.

Слабо соображающая Алеся послушно переоделась в ванной, размер одежды был точно подобран; надела перед зеркалом жгуче-черный парик длиной до середины лопаток с длинной челкой и с сомнением посмотрела на вызывающе яркую помаду.

— Не бойся. То, что надо. Тебя никто не должен узнать, — успокаивающим тоном сказал Леи Катиноу, когда преображенная Хозяйка вышла из ванной.

— И что, этого хватит? Даже для… Костика?

Некоторое оглушение вдруг прошло, и ей стало просто грустно.

— Говорят, ты изменилась за последние два года. Вполне естественно для девушки-подростка, меняться в таком возрасте. Можно было бы, конечно, надеть темные очки на половину лица. Но они как раз привлекают внимание. Мелочи, меняющие внешность, вроде тех, что я тебе предлагаю, эффективнее.

— Я бы, конечно, тебя узнал, — вмешался подошедший вместе с Лазаревым Харрайн в кепке с козырьком, скрывавшей его двуцветные волосы, — но я видел тебя постоянно в течение всех этих двух лет. Остальные, как мне кажется, узнать не должны.

Под остальными он деликатно подразумевал Костика. Ни Ольсинея, ни Фардар так и не появились. Алеся сообразила, что предстоящая авантюра — плод совместного творчества подружившихся менталистов. Она не сопротивлялась. Так страдала из-за грядущего провала, что ничего говорить была не в силах. Харрайн уверено обнял ее за плечи, Алеся протянула руку Александру Лазареву, чтобы не разлучиться в процессе перехода. И сделала шаг.

Они оказались в московском дворике. Все трое. Алеся медленно повернулась к отпустившему ее Харрайну. Тот внимательно, с легкой грустью, смотрел ей в глаза.

— Иногда проще сделать, чем что-то доказывать словами.

Она опустила голову, осторожно взяла его за руку, и больше ничего ни сказать, ни сделать была не в состоянии. Невероятное счастье ослепило ее, как весеннее московское солнце, лучи которого плавили сейчас последний снег на клумбах и под деревьями.

— Э-э-э, мы вроде по делу, — вмешался развеселившийся господин Лазарев.

Оба его спутника немного опомнились.

— Алеся, ты не могла бы выставить «ментальную защиту»? — виновато спросил Харрайн. — Я не могу сосредоточиться, ощущая такую… такое великолепие.

— Верондир так и не выучил меня создавать «сетку спокойствия». Из эгоистических соображений, как он сказал.

— Я его понимаю.

И оба снова замолчали, продолжая держаться за руки.

— Сделал дело — гуляй смело, — скучным голосом напомнил их спутник. — Харрайн, пойдем со мной. Хозяйка нам, в общем-то, пока не нужна.

Харрайн мягко вытащил свои ладони из Алесиных рук и повернулся к Лазареву. Тот сурово сжал губы, но глаза его светились веселым блеском. Они подошли к проходной и подождали несколько минут до окончания рабочего дня в офисах огромного здания. Потом народ повалил из проходной плотным потоком, как вода из сорванного крана. Александр Лазарев напрягся.

— Внимание, наш объект, — тихо сообщил он.

— Подождите, ребята, — еле слышно вмешалась Алеся. — Сейчас к нему подошла та самая девица, которую я видела в Антидолине в качестве медсестры.

— Повезло, — так же тихо ответил Харрайн, решительно делая шаг в глубины человеческого потока, завихрившегося вокруг них с Лазаревым, будто подчиняясь законам гидравлики.

Рядом с Костиком, лицо которого, как и пару лет назад, внешне напоминало лица у статуй на станции метро «Площадь революции», шла и что-то ему рассказывала та самая медицинская сестра, которая отключала капельницу их с Верондиром пациенту во время сегодняшнего посещения Антидолины. Сероглазая крашеная блондинка с темно-синими ногтями выглядела привлекательно и эффектно.

И она, и Костик выбрались из человеческого потока вслед за иномирным менталистом, уже не осознавая, что с ними происходит. Всей компанией они прошли к ближайшей детской площадке во дворе. Случайно или нет, но там не было ни маленьких детей, ни подростков. Мужчины пододвинули тяжелую скамейку так, чтобы всем можно было усесться друг напротив друга. Трое мужчин и две женщины вроде бы мирно беседовали на пустой детской площадке.

— Алеся Мансурова, — бесстрастно произнес Харрайн ключевое слово, позволяя Костику говорить.

— Классная девочка — оживился тот — так забавно дергалась в постели…

— У вас был ребенок, — вмешался Харрайн, прерывая Костиковы постельные воспоминания, уже не контролируемые волевым усилием говорившего человека.

— Я заделал. Она все время порывалась уйти. А у нее и бабло было, и сама она ничего. Не хотелось ее упускать. Полины тогда еще не было.

Алеся впервые в жизни отчаянно пожалела, что Верондир так и не выучил ее устанавливать ментальную защиту.

— Что стало с Алесей?

— Она пропала. Все говорят, что ее убили. Но это не так. Мне обещали, что она не умрет. И трупа-то не нашли. Не нашли труп. Полина говорит, что она жива.

— Кто обещал, что Алеся не умрет?

— Мужик, который мне заплатил. Полина его привела.

— За что заплатил?

— За то, чтобы я привел девчонку в нужное время в нужное место. Он сказал, что нам с ней грозит реальная опасность. Но если я все сделаю, как он мне сказал, то мы оба останемся живы. И он мне заплатит. И вправду заплатил он мне.

И Костик назвал сумму, которую он получил за то, что привел свою девушку в нужное место. Алеся опустила голову и сжалась. За такие деньги любой парень отвел бы свою девушку куда угодно. Потому что другую девушку он найдет без проблем, а такую сумму предлагают один раз в жизни и далеко не всем. Впрочем, нет, она несправедлива к земным парням. Многие бы испугались, что их посадят за соучастие. Костик не испугался.

— Полина — это вот она? — бесстрастно продолжал допрос Харрайн.

— Да.

— Алеся. Алейсия из Долины, — Харрайн теперь смотрел на блондинку Полину.

— Хозяйка Долины-между-Мирами.

— Зачем она твоему хозяину?

— Она нужна не Хозяину, — приятным голосом принялась рассказывать Полина. — Она была нужна господину Ларану. Она и сейчас ему нужна. Правда, сейчас господину Ларану не до нее. Он болен.

— Зачем Алейсия нужна Ларану?

Блондинка резко замолчала. Он настолько не хотела выдавать требуемую информацию, что какое-то время сопротивлялась даже воздействию опытного менталиста. Тот нахмурился с мрачным видом. Полина вдруг весело рассмеялась и снова защебетала.

— Конечно, ничего особенного в этом нет. Простые женские сплетни. Идану хотел, чтобы Алейсия вступила в связь с его сыном. Чтобы их дети стали Хозяевами Темной Долины. Для этого нужна наследственность Хозяек Долины-между-Мирами.

— Идану это кто?

— Идану Ларан.

Слова Полины не были сплетнями. Она точно знала, что говорит истину, это чувствовалось.

— Зачем нужно было… избивать Хозяйку? — продолжал допрос Харрайн Лэндигур, и было видно, с каким трудом он сохраняет бесстрастный вид.

— Ее ребенок был лишним. Саму Алейсию нужно было переместить сначала в Долину-между-Мирами, потом в тот мир, откуда родом сам Хозяин. Ее должны были вылечить, ничего страшного, в той долине такие врачи, что все вылечат. Потом там должны были заметить, что она тоже целительница по природе, и направить в нужный мир учиться. А там уже сын Идану должен был с ней познакомиться. В наш мир он попасть не может.

— Откуда Ларан узнал, что Алейсия по природе целительница?

— Ее увидел Хозяин. Он видит такие вещи. Он рассказал Идану. Тот придумал план. Только он не говорил Хозяину, что собирается сменить династию. Все планы Хозяину Идану сочиняет. Сочинял, пока не заболел.

— У Ларана на правой руке только три пальца?

— Да. Причем, пальцы не ампутированы. Врожденная мутация. Обычно-то он черные перчатки носит, специально сделанные, чтобы скрыть дефект. Но я оказывала ему услуги личного характера. Видела. И он мне многое доверяет. Больше чем остальным.

— Вам знаком этот портрет? — менталист достал из кармана куртки фотографию.

— Конечно. Какая хорошая фотка. Это Хозяин.

— Мы состарили портрет Анварда Эренгайла, старшего сына короля-основателя, по современной технологии, — шепотом сказал Лазарев Алесе. — Действительно, хорошая фотка.

— Достаточно, я думаю, — устало произнес Харрайн Лэндигур, вытирая лоб под козырьком кепки.

— Высший бал тебе, Харрайн за допрос, — с уважением произнес следователь. — Если вы с Хозяйкой соберетесь пожить в нашем мире, обращайся ко мне. Я тебе найду работу. Нам позарез не хватает таких спецов.

— Послушай, Саша, — все так же устало сказал Харрайн. — Мы сейчас с Алесей пойдем, погуляем по вашему миру. Покарауль, пожалуйста, этих двоих минут пять, издали. Пока в себя не придут. Только не вздумай морду бить.

Саша хмыкнул. Кажется, как раз собирался.

— Я им перевел состоявшийся разговор в область нереального. Они будут думать, что им нечто подобное приснилось, пока не забудут. Но если ты врежешь этому, да и еще, как следует, он может вспомнить, что разговор состоялся на самом деле. Сообщит еще своей Полине. Проблемы будут. Скорее всего, у Алеси. Оставь его, не марай руки.

— Понял, шеф, — Саша поднял руки вверх, ладонями вперед. — Идите, расслабляйтесь. До встречи в Долине.

— До встречи.

— Благодарю вас, Александр, — смущенно сказала Алеся, вставая. Харрайн подхватил ее под локоть и вытащил с детской площадки. Войдя в ближайшую подворотню, она с отвращением стянула с головы черный парик и принялась стирать с губ яркую помаду.

— Куда пойдем? — непринужденно спросил ее спутник.

— Давай, в следующий раз посмотрим Кремль, Красную площадь, Исторический музей и Большой театр.

— Хорошо. Просто походим по улицам?

— Давай съездим в Царицынский парк. Там потише, и людей поменьше.

Люди действительно шли навстречу таким плотным потоком, что часто было невозможно идти вместе под руку. Машины проносились мимо, норовя обдать грязными брызгами. Несколько подворотен покрасили дешевой краской, и из них волнами наплывал такой резкий и противный запах, что на глаза наворачивались слезы. Ранняя весна в столице.

— Меня теперь еще больше поражает, как это можно было тебя отыскать всего за десять лет в таком количестве народа. Все равно, что песчинку на берегу океана.

Они спустились в подземный переход, чтобы войти в метро.

— Ну и ну, — сказал Харрайн спустя пару десятков минут.

Алеся проследила за его взглядом, вырываясь из своих горьких мыслей и невеселых воспоминаний. Молодежь кругом самозабвенно целовалась, никого не замечая вокруг.

— Уже одиннадцатая и двенадцатая парочка за… семнадцать минут.

В вагоне одновременно целовались две парочки. Причем одна пара так сопела и увлеченно копошилась друг в друге, что вокруг них образовалось пустое пространство. Окружающие отодвинулись как можно дальше и притворялись, что ничего не видят.

— Нашел, что считать, — хмуро заявила тихо страдающая от недавно пережитого унижения Алеся. — Весна, все-таки. Лучше бы ты рассматривал декор станций самого красивого в мире метро.

— Станция «Царицыно», — объявил диктор. — И повторил то же самое с «английским» акцентом.

— Удивительно, насколько в Третьем мире высокий технический уровень развития цивилизации и одновременно полнейшая неспособность улавливать чувства друг друга. Душевная слепота, — еле слышно сказал Харрайн.

В Царицынском парке снег еще не стаял и лежал рыхлыми сугробами под деревьями и кустами. Животный мир парка праздновал наступление весны. Рыжие утки огари бродили по снегу парочками, коты и кошки заигрывали между собой, прыгая и махая лапками друг на друга, оглашая окрестности прославленными мартовскими воплями. Люди тоже по большей части бродили парочками, периодически останавливаясь, чтобы приникнуть друг к другу долгим, минут на пять, поцелуем. Мартовское весеннее солнце сияло в тот день особенно проникновенно. Алеся расстегнула куртку, как и большинство людей в этом парке. Было жарко.

— Все. У меня нет иммунитета, и я заразился местной заразой, — неожиданно сказал Харрайн, останавливаясь в относительно безлюдном месте, под склонившейся к земле веткой огромной березы.

— Перемещаемся в Госпиталь? — пребывая в своих страданиях, спросила Алеся.

— Не поможет, — ответил ей спутник, обнимая девушку и притягивая к себе. Причем руки он просунул под ее курткой, совсем так, как это делали изученные им окружающие. Те, впрочем, в этом вопросе шли гораздо дальше. — Мне уже даже все равно, что тебе нет полных девятнадцати.

— Подожди, Харрайн, — почти испуганно сказала Алеся, отклоняясь назад и упираясь ладонями ему в грудь. — Ты же не хочешь, чтобы у меня было какое-то раздвоение? А у меня скоро будет. Я, минуточку, переживаю. Ты всегда так презрительно относился ко всему подобному. Я всегда думала, что ты меня за это презираешь. Ты же всегда… а теперь… и как я…

— Я никогда не относился презрительно лично к тебе, Алеся, — он горячо ответил ей, крепко прижимая невесту к себе, не давая вырваться. — Я всегда считал последний год твоего пребывания на Земле твоей трагедией, а не причиной для презрения. И как я мог думать иначе, точно зная все, что произошло! Земное воспитание — это болезнь, повредившая твою душу. Но ты очень похожа на Ольсинею. А любовь и верность Ольсинеи выше всех ожиданий. В твоей голове еще остались земные предрассудки, к несчастью, но они скоро выветрятся, — Алеся замерла. Харрайн оставив одну руку на ее талии, второй погладил каштанво-золотистые волосы невесты. — Милая, твоей душе не повредил даже этот опущенный мир. Опущенный, точно тебе говорю. Из всех, кто рядом здесь целуется, только я пытаюсь поцеловать свою невесту и будущую жену. Причем, она единственная сопротивляется.

— Алеся улыбнулась, наконец-то поняв Харрайна. Остались предрассудки, так остались, пусть их. Главное, что он все равно ее полюбил.

— Я не знаю, когда я точно понял, насколько ты мне небезразлична, — продолжил ее жених, почти касаясь губами ее лица. — Когда я предлагал тебе помолвку, я еще только беспокоился о твоей безопасности. Но после твоего первого бала, я уже знал, что наша помолвка стала для меня настоящей. И я никогда не скрывал от тебя своих чувств. Но ты упорно не хотела их замечать.

И он, наконец, ее поцеловал. Алеся закинула руки ему на шею и, когда он оторвался от ее губ, прижалась к нему, не в силах разорвать объятия.

— Вот это и есть настоящая ментальная привязка, — неожиданно прошептал Харрайн, с нежностью глядя ей в глаза. — По крайней мере, ты теперь точно будешь знать, что раньше я тебя к себе не привязывал даже случайно.

— А может, это одна на другую наложилась. Вот и получился такой результат, — ответила неуклонно пьянеющая от счастья Алеся. — Интерференция. Фардар сказал, что трудно отличить…

Харрайн ее снова поцеловал, не дав закончить фразу.

— Скажешь тоже, интерференция. Ох уж эти неопытные менталистки, — с ласковым укором сказал он и снова наклонился к ее губам. — Я, конечно, сниму с нас твою привязку, но не сейчас.

— Подожди, кто кого привязал?

— Ты меня, Алеся. Ты. Неосознанно.

— Но почему же я тогда так к тебе…

— Потому что я закрепил привязку со своей стороны. Не пропадать же такому порыву.

И на какое-то время оба забыли обо всех своих горестях и проблемах. Не только о неприятных впечатлениях этого насыщенного дня, но и обо всех горестях в их жизни.

Опомнились они только тогда, когда существенно похолодало. Солнце садилось, а в Царицынском парке в настоящий момент царил все-таки месяц март.

— Кое в чем Фардар прав, — проговорил менталист, в который раз отрываясь от ее губ, чтобы заглянуть в счастливые глаза. — Когда ментальная привязка накладывается на настоящую душевную привязанность, ее трудно вычленить, — он усилием воли ослабил свои объятия. — Следи внимательно. Снимаю привязку.

И он сделал шаг назад.

— Холодно, — пробормотала Алеся. Застегнула куртку и пригладила растрепанные волосы.

— Пора возвращаться в Долину, — с сожалением сказал Харрайн. — Как бы там не начали беспокоиться.

Взяв его за руку, Алеся переместилась в Долину-между-Мирами.

И в этот момент ее осенило, кто такой сын Эридано Ларьена.

Они вдвоем с Харрайном оказались в тенистой аллее недалеко от главной площади.

— Я поняла, — радостно сообщила Алеся. И задумалась, что будет, если она сейчас скажет, что именно она поняла.

— Что случилось? — мягко спросил Харрайн, терпеливо понаблюдав почти минуту, как его любимая задумчиво ковыряет гравий дорожки кончиком кроссовки, автоматически снимая с себя теплую куртку, склонив голову к плечу.

— Я поняла, кто такой сын Эридано Ларьена. Но, Харрайн, пообещай мне, что никому этого не расскажешь.

Харрайн нежно взял ее за плечи и развернул лицом к себе.

— Я не могу дать такого обещания, — глядя ей в глаза, серьезно сказал он. — Раньше ты ничего подобного от меня не требовала.

— Если судить по нашим земным шпионским фильмам, то в твоем отделе должно быть несколько агентов Антидолины. Не хотелось бы допускать такую утечку информации.

— В земных структурах на работают менталисты, — добродушно ответил Харрайн, глядя на покрасневшие от его поцелуев губы своей невесты. — У нас все совсем не так, как в земных фильмах. Но ладно. Не говори мне, о сыне Ларьена. Не стоит тебе беспокоиться еще из-за этого. Особенно после такого тяжелого дня. Перемести скорее нас ко мне домой, мы переоденемся в эмеранскую одежду, я оставлю записку Леи Катиноу. А потом переместимся в мою машину, чтобы я отвез тебя в академию. Уже поздно.

Глава девятая

На следующий день Алеся проспала половину занятий. Но никто ей ни слова не сказал. Все списали на вчерашнюю прогулку за Стену. Потом обычный ритм занятий возобновился. Саймонд по-прежнему говорил почти только об экспедиции в затонувший Зарангон и встречался с принцессой Лидианой, так и не узнанной, на занятиях археологического общества. Океан отступал, но океан — это не река. Отступая, он образовывал и зыбучие пески, и засоленные почвы, где можно было провалиться под соленую корку с головой. Члены экспедиции должны были обо всем этом знать. Саймонд уговаривал Алесю принять участие в летней эпохальной экспедиции, которая должна была начать раскопки столицы Зарангона, в качестве необходимого второго целителя. Дело в том, что Мерхальд сказал ему, что вряд ли летом куда-нибудь уедет. Солара пока что отказывалась принять от него кольцо нареченной невесты, и он боялся, что пока он будет раскапывать столицу Зарангона, кто-нибудь перехватит понравившуюся ему девушку.

— Нет уж, такое сокровище я упускать не намерен. Пока у нее на пальце не будет моего кольца, я с нее глаз не спущу, — откровенно заявил Мерхальд своему другу. — Раскапывайте без меня.

В целом, жизнь адептов шла тихо-мирно, никаких других потрясений кроме случайно несданного зачета не намечалось. Алеся спокойно пришла на очередное занятие к Эннарду Верондиру. Тот стоял спиной к ней, и не обернулся, когда его ученица, вежливо поздоровавшись, прошла в его кабинет и закрыла за собой дверь.

— Алейсия. Алейсия Раутилар, — еле сдерживая бешенство, заявил ей Верондир, не оборачиваясь. Вы больше не можете быть моей ученицей. Я отказываюсь заниматься с вами. Немедленно выйдите вон.

Алеся быстро выскочила за дверь. Никогда прежде ее учитель не разговаривал с ней с таким откровенным бешенством. И спрашивать у него что-нибудь смысла не имело. Было больно и обидно. Еще один удар из Антидолины. Разделяй и властвуй. Ей стало так себя жалко, что она, убежав в академический сад, долго плакала навзрыд среди цветущих кустов черемухи. Затем чуть успокоилась. Ровно до той минуты, пока не подумала, что же ей делать дальше. Даже остатки спокойствия покинули Алесю от мыслей о ближайшем будущем. Идти в секретариат, оформлять следующую смену учителя не хотелось ни капельки. И вообще, а не уйти ли ей и вовсе из этого мира? Достаточно она уже поработала здесь катализатором по плану Василия Калинкина двухлетней давности. Очень захотелось увидеть Харрайна и пожаловаться ему на свои невзгоды. И чтобы он ее обнял, по крайней мере. Но после своего пламенного московского выступления ее жених вел себя крайне сдержанно, точно сам себя опасался. И, казалось, старался пореже с ней встречаться.

В таком мрачном состоянии, уже выплакавшуюся, но еще не утешившуюся, ее нашел Эннард Верондир. Несколько секунд он мрачно смотрел на свою бывшую ученицу, забившуюся в самый угол скамейки под большим кустом черемухи. Если бы учитель не был менталистом, он бы ее не нашел. Верондир подошел и сел рядом с ней на скамейку. Алеся настороженно молчала.

— Пойдем ко мне, поговорим, — сурово сказал ей учитель. — Ты заслуживаешь, по крайней мере, объяснения.

Она все так же без единого слова спустила ноги со скамейки на землю и встала. Верондир встал следом за ней. Они вернулись в его кабинет. Алеся закрыла дверь за собой и привычно уселась на стул перед креслом, в которое сел ее учитель. Или, ее бывший учитель.

— Я совсем недавно узнал, что ты дочь Элинары Ивондейл, — бесстрастно сообщил Верондир.

Алеся «совсем недавно» обмолвилась об этом принцу, вызвав у него фейерверк эмоций. После чего принц попал в Антидолину, кажется, впервые, хотя и является одним из Хозяев. Учитель определенно связан с Антидолиной. Или, по крайней мере, с ее Хозяином.

— Иногда случайно обнаруженный симптом совершенно меняет всю картину заболевания, — продолжал целитель. — В свое время я не знал, что Элинара — Хозяйка Долины-между-Мирами. А сейчас я не знал, что ты ее дочь. Элинару звали сначала только по имени, или, например, Несравненная Элинара, — проговорил он с явной издевкой. — И очень скоро она стала Элинарой Ивондейл. Я не знал… Но она именно та женщина, из-за которой меня приговорили к пожизненному изгнанию сначала. И к эксперименту по стиранию памяти потом, — безжизненно закончил Эннард Верондир.

Алеся низко опустила голову. Помолчала.

— Я ничего не знаю о пребывании Элинары в Эмеране, — извиняющимся тоном заговорила она после паузы. — Она вернулась в Долину беременная мной и с частичной потерей памяти. Я долгое время не знала даже имени своего отца. Случайно встретила человека, который мне рассказал, с кем Элинара покинула Долину. Потом Харрайн проверил. Я уже тогда училась в академии. Мы решили ничего никому не говорить.

— Потому-то с тобой ее никто и не связал.

— Пока я сама не сказала, что мой отец Ладвик Ивондейл…

Верондир промолчал, соглашаясь.

— Это я ей обеспечил «потерю памяти», — сообщил он после очередной минуты тягостного молчания.

— Харрайн говорил, что эмеранские специалисты не умеют так стирать память, чтобы потом ее нельзя было восстановить.

— Эмеранские специалисты этого не умеют, — с раздражением ответил ей Верондир, — потому что по эту сторону Стены запрещены эксперименты на людях. А по существу в таких умениях ничего сложного нет. По ту сторону Стены эксперименты на людях не запрещены. Поэтому я и умею. Тем более что она и сама хотела все забыть.

Он снова замолчал и, сдвинув густые брови, уставился желтыми глазами на скромно сидящую на стульчике Алесю.

— Послушайте, учитель, — Верондир вздрогнул. — Вся эта история произошла двадцать лет назад, так давно, — сказала Алеся, верно угадав подтекст его напряженного молчания. — Все виновные понесли наказание. Даже для злопамятности это слишком большой срок.

— Для моей искалеченной памяти — это не срок, — тихо ответил ей учитель, отводя глаза. — Но, между прочим, я тогда согласился на экспериментальное наказание именно потому, что вызвал амнезию у Элинары.

Он еще помолчал.

— Я расскажу тебе все, что помню. Если не хочешь, или боишься, вставай и уходи. Но речь пойдет о твоих ближайших родственниках. Ты имеешь право, знать о них. И никто кроме меня тебе этого уже не расскажет. Остаешься?

— Да.

— Тебе наверняка рассказали, что Корвен Раутилар умер в юности, так ведь? Он не умер. Кажется, когда ему надоело находиться в Долине, он перебрался пожить в Найджеру и попал в компанию наследного принца Анварда Эренгайла. А обратно ему уже хода не было. Его высочество, старший брат нынешнего короля вел жизнь разгульную. Но в благочестивой столице он был вынужден удерживать маску благопристойности. Поэтому для своих специфических развлечений принц ездил в небольшой городок в предгорьях Кармалы. Это называлось, охотиться на горных козлов. И в том городке он поселил тайно Корвена Раутилара, организовав для широкой публики его будто бы случайную смерть. Корвен не мог возражать, потому что запутался. Он оказал наследному принцу не совсем приличные услуги пару раз, а потом уже не мог уклониться, опасаясь разоблачения. В столице было достаточно совсем немногого, чтобы стать изгоем в обществе. А его высочеству позарез был нужен зависимый от него, талантливый целитель-диагност. Далеко не всегда развлечения его высочества заканчивались мирно и без травм. Да и сам принц Анвард не обладал к тому времени крепким здоровьем. Разгульная жизнь этому не способствует. Кстати, большинство людей в свите принца были к нему привязаны всевозможным шантажом. Схемы привязки разрабатывал не принц, его высочество бы не смог по уровню своего интеллекта. У него был секретарь по фамилии Линар, который обладал фантастическим умом, безжалостным, решительным и холодным. Это, кстати, тот человек, из-за которого нас вызывали за Стену… Ты знала это, Алейсия…

— Да, совсем недавно я о нем узнала. «Линар» — это не настоящее имя.

— Надо же, мы получаем информацию параллельно. А какое имя настоящее?

— Эридано Ларьен. Сейчас его называют Ларан.

— Зарангонский создатель хронеоров? Так он не погиб?

— Нет.

— Лучше бы он утонул. Вместе со своими хронеорами.

— Согласна. Но я рада, что я буду вспоминать о нем, как о бессознательном больном старике. Иначе… мне бы было нелегко.

— Да, я понимаю. Менталитет целителя имеет свои неоспоримые преимущества.

Он еще помолчал. Затем продолжил так же мрачно, совсем не похоже на свою обычную ехидную манеру общения.

— Кстати, я тогда не знал, что диагност-отшельник — это трагически будто бы погибший Корвен Раутилар. Он выдавал себя за какого-то Раутилара, дальнего родственника центральной ветви. Ты же знаешь, род Раутилар — разветвленный род. Так все как-то тянулось. И вот однажды, на каком-то приеме молодой менталист Ладвик Ивондейл представил столичному обществу свою невесту Элинару. Это было явление. Его высочество тут же заинтересовался красавицей, заинтересовался в своем порочном стиле и приблизил к себе молодого Ивондейла. Тому льстило внимание принца, а чем оно вызвано, он не понимал, хотя и был менталистом. Принц Анвард умел очаровывать, когда хотел. Элинарой увлекся не только наследный принц. Кстати, его сын, тогда еще совсем ребенок, тоже видел юную красавицу, и она сильно его впечатлила. Также попался в сети тогдашний королевский менталист Ортэс Лэндигур. Тот был к тому времени женат. И я тебе говорил, что не слишком удачно, как и большинство менталистов Эмераны. И помимо того, что он тайно увлекся очаровательной красавицей, Лэндигур уже давно подозревал его высочество в сомнительной деятельности. Но доказать ничего не мог. Его высочество постоянно держал рядом меня, а я уже тогда прекрасно мог сбить поисковый импульс менталиста. Кстати, я был среди немногих, кто не увлекся тогда Элинарой. Посчитал ее недалекой красоткой, извини Алейсия, за этот отзыв. Но он объективен.

— Ей было тогда только восемнадцать, или даже меньше.

— Как и тебе. Но тебя нельзя назвать недалекой красоткой. Ты не похожа на мать. Хотя теперь, когда я знаю, я могу найти что-то общее в манере двигаться, в каком-то неуловимом очаровании, наверное, — Верондир оценивающим взглядом окинул сжавшуюся Алесю. — Но это мелочи. Если бы я не знал, не заметил бы. Мало ли в Найджере очаровательных девушек.

Он отвел от нее взгляд, помолчал, собираясь с мыслями.

— Его высочество пригласил Ивондейла с невестой, принять участие в охоте на горных козлов. Лэндигур впервые решил проследить за наследным принцем. И в том маленьком городке, в предгорьях Кармалы, Элинара встретилась со своим отцом. Тот ее узнал, хотя не видел с детства, и даже сразу же оценил ее потенциал. А также опасность, которая, как он хорошо знал, девушке грозит. Тогда он потребовал от Ивондейла немедленно на ней жениться. Тот не возражал, он был давно и вполне очарован своей невестой. Возражала, как я теперь понимаю, Хозяйка Долины, а зря. В данном случае отец был прав. Девушку нужно было выдать замуж как можно скорее. Дочка не спешила замуж, ей и так было неплохо. Раутилар убедил свою дочь послушаться, и даже честно предупредил молодых об опасности, которая им грозит в обществе принца. Он много лет прикрывал множество преступлений, он вполне в этом увяз, но при виде дочери в нем проснулся даже героизм. Он заставил молодых уйти тайно через черный ход, и несколько часов морочил принцу голову, уверяя, что они находятся в соседней комнате. Раутилар знал, что рискует жизнью. Я был единственным в компании принца, кто понял тогда, что происходит, но промолчал. Мне их стало жаль, жаль и отца и глуповатых супругов, хотя я был тогда необузданным, жестоким человеком. Как-то иногда возникают ситуации, которые пробивают даже самое черствое сердце. Когда принц все сообразил, возвращать парочку Ивондейлов было уже поздно. И он в бешенстве застрелил Раутилара. Никто из нас не сумел помешать принцу. Его высочество в ярости был совершенно неуправляем. Да и еще этот его Ларан рядом… Следивший за принцем Лэндигур отвлекся на сбежавшую чету Ивондейлов, и следы убийства удалось спрятать. В конце концов, Корвен Раутилар считался давно уже мертвым. Но мы тогда, еще раз повторяю, не знали, что убитый целитель, отец Элинары, — Корвен Раутилар. Это я уже теперь все сложил в единое целое. Теперь, когда я знаю, кто такая ты, Алейсия. И вот тогда бы Ивондейлам и вернуться обратно в Долину-между-Мирами. Все бы обошлось. Но нет. Недалекий Ладвик мечтал о благосклонности наследного принца, не желая думать, чем он за это заплатит. А Элинара… Элинара только начинала познавать власть красивой женщины над мужчинами, и тоже не знала и не хотела знать, как можно за такую власть расплатиться. И оба молодых идиота решили вернуться в тот городок в предгорьях Кармалы. Принца со свитой, злобного из-за упущенной возможности развлечься, они встретили на полпути, и тот понял, что все только начинается. Его высочество, обрадовавшись, совершенно потерял голову. Даже этот его Ларан удерживал Анварда, а не подзуживал, как обычно, но какое там! — Верондир замолчал и мрачно смотрел в потолок довольно долго. — Проклятие, Алейсия, я не могу тебе о таком рассказывать… Если коротко, то Элинару затащили на такое собрание, на котором любая другая девушка сразу бы потеряла голову от страха. Но эта только получала удовольствие, не понимая, к чему идет дело. Оказалось, что принц был уверен, что ее муж не воспользуется своими правами, оставив супругу девственницей. Он много всего обещал Ладвику за это еще в самом начале, только познакомившись с его невестой. Напрасно. Красота жены пересилила страх угроз и обещания награды от наследного принца страны. Более того, мне было очевидно, что она ждет ребенка, о чем я и сказал в какой-то страшный момент его высочеству. Для главного действия Элинара не годилась. Но все равно, когда в тот не пропускающий никаких звуков зал без окон неожиданно для всех участников заявился Лэндигур, сценка была еще та. Привязанная женщина без всякой одежды, только под самый конец сообразившая, что ничего хорошего ее не ждет, билась в истерике. Мужчины в ярости ругались между собой из-за того что был нарушен сценарий развлечения. Полупьяный принц избивал Ивондейла, которого держали за руки, чтобы тот не дал сдачи его высочеству. Лэндигур отдал приказ, арестовать всех. Всех кроме Ладвика Ивондейла. Тот, сам избитый, рванулся отвязывать жену, утешал ее, как мог, их не тронули. Но принц, понятно, сопротивлялся. Стражники не решались надеть наручники на почти уже короля. Король Эстор был к тому времени стар и немощен. Тогда Лэндигур и использовал свою власть королевского менталиста, чтобы погасить принцу браслет. Ты видела у лиц королевского рода задействованные браслеты власти? Нет? Еще увидишь. После погашения браслета власти, наручники на его высочество Анварда Эренгайла все же надели. Но пока длилась вся эта драматическая сцена, Ладвик Ивондейл умолил меня стереть память о последних событиях рыдающей Элинаре. Возможно, я перестарался. Трудно было действовать ювелирно точно в тех условиях. Но, клянусь тебе, в тот момент мной руководила жалость к ней. Вечером того же дня она исчезла. И в этом, то есть в убийстве молодой женщины, тоже обвинили компанию принца. Никто ведь не знал, что Элинара — Хозяйка Долины. Его высочество после всего навсегда исчез по ту сторону Стены. Вместе со своим Лараном. Ладвик Ивондейл много пил и быстро умер. И еще тройку красавчиков изгнали на ту сторону. О моем наказании ты уже знаешь. И только сейчас я понял, что Элинара просто ушла в свою Долину. Объясни мне только вот что, а раньше она уйти не могла?

— Боюсь, что нет. Она отчасти и была такой бесстрашной, потому что знала, что в любой момент может уйти. Но ей ввели наркотик, не дающий возможности перемещаться сквозь пространство. И, когда она это поняла, у нее и началась истерика. И это означает, что кто-то все же знал, что Элинара — Хозяйка Долины.

— И что еще? — ледяным тоном уточнил менталист.

— Вы стерли ей память. В том числе и о том, что такой наркотик существует. Стерли память, но душу вернуть в исходное состояние не могли. Надломы остались…

— Проклятие, да говори же Алейсия, — он со всей силы стукнул кулаком по подлокотнику.

— И когда она в следующий раз попала в схожую ситуацию, там уже не было Ортэса Лэндигура, чтобы остановить участников. Она окончательно повредилась в уме. Нормальной я ее не видела.

— Она жива?

— Да. Замужем в другом мире. Других детей кроме меня у нее нет. И быть не может.

— И вот зачем женщины хотят быть красивыми?!

— А почему Харрайн ничего об этом не знает?

— Я могу только догадываться. Правильный Ортэс не мог рассказать менталисту сыну эту историю и не выдать собственных чувств. Его недолюбливала жена. Я думаю, ему хотелось остаться безупречным в глазах любимого сына. Хотя ничего плохого королевский менталист не совершил. Наоборот, вся страна должна бы скинуться ему на памятник за то, что он заменил одного наследного принца на другого. Причем лишение власти наследного принца не могло пройти для Лэндигура без последствий. И он, конечно же, это понимал. Обстоятельства смерти Ортэса Лэндигура более чем загадочны.

Верондир снова замолчал. Потом уставился пристальным взглядом на Алесю.

— Но двадцать лет — это так давно, — снова повторила она умоляющим голосом, понимая, какого решения он ждет от нее. — А наши с вами отношения — это настоящее. Я бы ничего не меняла, если бы вы позволили.

— И все узнав, ты согласно остаться моей ученицей?

«Ты согласна довериться неуравновешенному менталисту с преступным прошлым, зная, что он снова связался с Антидолиной? Ты можешь доверять так, как ученица доверяет учителю?»

Он неотрывно смотрел ей в глаза.

— Да.

— А вот я не могу. Извини. Слишком мне больно, глядя на тебя, вспоминать прошлое.

Он отвел глаза. Алеся опустила голову.

— Учебный год уже заканчивается. Обойдемся без скандала, — так же безжизненно, как и в начале разговора, сказал Верондир. — Я проставлю тебе все зачеты. В следующем году ты сможешь мирно перейти под крыло кафедры Диагностики. Это будет вполне естественно выглядеть. А как менталиста тебя может доучить до приличного уровня даже Харрайн Лэндигур. Он, кстати, немного обижен, что ты не просишь его о помощи в обучении.

— До свидания, — тихо ответила на это его бывшая ученица, вставая. Верондир промолчал.

Алеся вышла за дверь, и ей снова очень-очень захотелось увидеть Харрайна.

Глава десятая

На следующий день целительницу Алейсию Раутилар вызывали в город к больному человеку. Вызов пришел через внешнюю городскую службу. Алеся не возражала. Позвонила Харрайну. Ей ведь надо было узнать, можно ли теперь свободно ходить по городу? Ясно же было, что никто ее убивать не собирается.

— Я сейчас подъеду, — к великой ее радости сообщил Харрайн.

Его черный электромобиль подъехал к воротам академии через четверть часа. Видимо, он к моменту вызова был недалеко.

— У тебя опять что-то случилось, Алеся, — сообщил менталист, как только она уселась на сидение.

— Верондир рассказал, что той женщиной, из-за которой его осудили, была Элинара Ивондейл, — кратко ответила Алеся.

— Это та история, на которую все время намекает его высочество Линсей? — уточнил сообразительный Харрайн.

И не слукавишь.

— Даже и не пытайся. Я уже по твоим колебаниям понял, что та самая.

— Та самая.

— И что, не расскажешь? — он улыбался. Потому что не знал, о чем спрашивал.

— Его Высочество Анвард в бытность свою наследным принцем устроил «групповуху» при отягчающих обстоятельствах, — коротко изложила самую суть истории, рассказанной Верондиром, воспитанница Третьего мира. — Их накрыл Ортэс Лэндигур в самый конкретный момент. Всех арестовали. Лэндигур погасил его высочеству браслет наследного принца прямо на месте преступления. Где-то так. Судя по всему, Элинара была под действием наркотика. Не могла переместиться в Долину.

Харрайн больше не улыбался. Изредка поглядывал на неподвижно смотрящую вперед Алесю. Насчет личных интересов своего отца в роковой момент лишения Анварда Эренгайла власти он уточнять не стал. Сущность намеков принца Линсея стала очевидной и без дополнительных вопросов.

— И Эридано Ларьен там же был. Ладвик Ивондейл был к тому времени мужем Элинары. Еще было какое-то количество даже и не знаю, как их назвать. Ну и сам Верондир, ясное дело.

— Они отомстили Лэндигурам, — сказал Харрайн, напряженно размышляя.

— Да. Это, наверное, Ларьен придумал, как отомстить. Верондир упоминал, что он всегда отличался безжалостным и решительным умом. Еще он сказал, что твой отец погиб при загадочных обстоятельствах.

— Я сейчас подумал именно об этом. Отца нашли застреленным в своей, запертой изнутри комнате, за столом. Выстрел был сделан в упор. Следов борьбы в комнате не было. Поэтому, проще всего было его смерть объяснить самоубийством. Практически невозможно убить менталиста с близкого расстояния. Чтобы таким способом его убить потребовалась бы значительное количество соучастников, но дом был наполнен людьми, и все они засвидетельствовали, что не видели посторонних, — Харрайн остановил электромобиль у обочины. — А жизнь у отца, как и у всякого менталиста, была нелегкой. Отсюда и очевидное объяснение. — Алеся осторожно обняла жениха, и Харрайн, развернувшись к ней, неожиданно с силой прижал ее к себе. — Я никогда не верил в самоубийство отца. А теперь ясно, как все произошло. Если Анвард Эренгайл неожиданно возник из-ниоткуда рядом с отцом, тот вполне мог растеряться на ту секунду, которая потребовалась, чтобы выстрелить. Отец же не знал, что Эренгайл стал Хозяином Антидолины… — Харрайн замолчал, все так же крепко прижимая Алесю к себе.

— Твое объяснение предполагает, что Хозяин Антидолины может свободно покидать ее, даже если он единственный хозяин.

— Почему бы и нет? В Антидолине гораздо меньше ограничительных правил, по сравнению с нашей Долиной. Но поехали дальше, Алеся. Тебя же ждет тяжелый больной.

Они подъехали к нужному дому. Поднялись по короткой лестнице, Алеся прошла под аркой входа.

— Странно как-то, — внезапно остановил спутницу менталист. — В доме никого нет.

— Действительно, — Алеся тоже мысленно прощупала пространство впереди. — Будем заходить для очистки совести? Эй, Хозяева?

— Алеся, уходим.

— Не так быстро! — возникший из пустоты сбоку принц Линсей втолкнул ее в комнату, и прицелился в Харрайна. — Я метко стреляю, — с угрозой напомнил он Алесе. — Попробуешь уйти, пристрелю Лэндигура. Разнесенную на куски голову ни в одном госпитале не соберут. Если поняли, то проходите медленно в комнату. Оба.

Еще один Хозяин Антидолины уже научился перемещаться между мирами.

— Что вам от нас надо? — стараясь говорить спокойно, спросила Алеся.

— Мне всегда нравилась твоя понятливость, Алейсия. «Правда раздражает глупца, но веселит мудрого». Я намерен услышать правду. Для чего ты нужна в Темной Долине? Говорите правду. Вы слышали? — принц, нехорошо усмехнувшись, шевельнул коротким широким стволом своего странного, мощно выглядящего оружия. — Что не достаешь с такого расстояния, Лэндигур? А я достану.

— Господин Ларан планировал оженить своего сына на Алейсии, чтобы основать новую династию Хозяев Долины, — быстро сказал Харрайн.

— Хозяином Темной Долины может стать только тот, в ком течет кровь Хозяек Долины-между-Мирами? — холодно уточнил принц Линсей, давая понять, что теперь ему все известно. И он взбешен тем, что от него все так долго скрывали. — А почему стали Хозяевами Эренгайлы? Из-за какой связи?

— Анвард Эренгайл — внук Хозяйки Долины. Та женщина, к которой вы меня вызывали, дочь Хозяйки Долины.

— Ах, милая, и ты молчала? — с холодной издевкой протянул принц. — И последний вопрос. Кто такой сын Ларана? Кого нужно было «оженить» на Алейсии?

— Не знаю, — честно ответил Харрайн. — Его тщательно спрятали.

— Понятно, — принц Линсей похлопал стволом по ладони. — Струхнул, Лэндигур? Напрасно. Я бы не стал убивать Алейсию. Вот тебя бы с удовольствием. Но не сейчас. Сохрани для меня мою женщину. Ты сможешь, я в тебя верю. Новую династию, значит? Посмотрим.

И он исчез из комнаты.

Алеся судорожно вцепилась в рукав черной туники Харрайна.

— Все уже кончилось, — успокаивающе сказал он, обнимая ее за плечи, — Пойдем в машину. Эренгайл, кстати, уволился из городской стражи, устроив им пирушку, на которой сам не присутствовал.

— Твоя сдержанность в отношении сына Ларана сейчас спасла ему жизнь, — заговорил Харрайн, когда они отъехали от дома-ловушки. — Даже если бы я и решился солгать Хозяину Антидолины… э-э-э… в созданных им условиях, он все равно мог бы у кого-нибудь из Охранного ведомства узнать правду. А он настроен убивать. Тебя, конечно, он убивать не будет. Ему сейчас не до тебя. И не могу сказать, что мне жалко тех, кого он в своей Темной Долине прикончит. Но потом, когда он наведет порядок, то может попытаться тебя похитить. Поэтому, веди себя по-прежнему осторожно, ладно?

— Послушай, Харрайн, давай ты не будешь надолго исчезать. Я так без тебя скучаю, — из-за пережитого потрясения она сказала то, что говорить не собиралась.

— А уж как я без тебя скучаю, — тихо ответил Харрайн, не отводя взгляда от дороги. — Да мне даже от твоего молчаливого теплого отношения ко мне уже легче становится, не говоря уж обо всем остальном. Но мне сейчас трудно найти свободное время. Меня просто заваливают бессмысленной работой придворные менталисты. И все ждут, когда я, наконец, серьезно ошибусь.

Электромобиль подъехал к воротам академии.

— Я понял, в чем наша ошибка в оценке главарей Антидолины, — сказал Харрайн, останавливая машину и притягивая к себе Алесю, — Мы все время наделяем их собственными качествами. У нас в Долине есть координационный совет. Вся информация собирается, оценивается, и делаются взвешенные выводы. А они там, в Антидолине, каждый против всех. Поэтому, если что-то знает один, совершенно не значит, что это знают все. Даже наоборот, каждый старается скрыть то, что знает, — менталист еще крепче прижал девушку к себе, понимая, что нужно расставаться.

— Я, между прочим, перенервничала, — вроде бы не к месту заявила ему невеста.

Тогда он, поняв намек, нежно и старательно поцеловал ее, потом резко отстранился.

— До скорой встречи.

— Очень надеюсь, чтовстреча будет скорой, — грустно ответила Алеся и выскользнула из его электромобиля.

Поздно вечером, вернувшись с занятий в свою комнату в общежитии, Хозяйка Долины заперлась в своем звуконепроницаемом закутке и осторожно открыла коробочку с танцующим человечком. Она только недавно сообразила, что это была за фигурка. На мягком покрытии лежала половинка той хрустальной статуэтки, которую они с Рэдлином из Академии Химических Технологий получили в качестве премии на осеннем балу. Мастер-химик аккуратно разделил танцующих. Себе оставил фигурку девушки, а Алесе подарил танцующего юношу, преобразовав светлый хрусталь в темный мерцающий материал. Внезапно, пока Алеся рассматривала свою фигурку, та чуть-чуть нагрелась, искорки в глубине точно побежали вперед, закручиваясь в спираль.

— Алейсия? — прозвучал в комнате негромкий голос Рэдлина, — Только не пугайся. Это всего лишь звук.

— Легко сказать, не пугайся, — пробурчала Алеся. — Я реально чуть инсульт не получила.

Ее невидимый собеседник в ответ еле слышно усмехнулся.

— Ты в любой момент можешь убрать свою фигурку в коробочку, и связь прервется. Но не отключайся, прошу тебя. Мне позарез нужно сейчас хоть с кем-нибудь поговорить. Просто поговорить. Ты сейчас одна?

— Да.

— Вряд ли ты бы стала рассматривать мой подарок в компании. Послушай. Ведь я тебе обязан. Я по дурости рисовался перед тобой. Но если бы ты хоть кому-нибудь, хотя бы своему жениху, открыла, кто я такой, я бы уже валялся в какой-нибудь канаве с простреленной черепушкой. Сейчас в Темной Долине такое творится… Не отключайся. Я многое знаю. Могу рассказать.

— Да я в принципе не против, поговорить.

— У тебя есть друзья, есть те, кому ты доверяешь. А я все время один. И доверять никому нельзя. Смертельно опасно, раскрыть душу. Смешно, что Хозяйка Долины-между-Мирами — единственная, с кем я могу поговорить, когда на душе погано.

— Расскажи, с чего все началось.

— Все началось, когда все кончилось, — хмыкнул невидимый Рэдлин. — Во время Катастрофы, когда столица Зарангона стремительно затоплялась, та, лаборатория, которой руководил мой папаша, смогла найти выход, открыть пространственный переход в совершенно другой мир. То есть, это они так думали, поначалу. На самом деле они открыли переход в Темную Долину. Туда может попасть любой желающий. Через вход в Долину, естественно. И такой вход был открыт в столице Зарангона. Какая-то часть зарангонцев попала в Темную Долину, спасаясь от наводнения. Потом вход был затоплен. Они там жили, зарангонцы, обустраивались. Выходов оттуда в другие миры не было. Замкнутая долина без всяких выходов. И вот однажды в нее попал парень, почти подросток. Юный Анвард Эренгайл. И сразу же долина преобразилась. Открылись входы для других миров, открылись выходы в наш с тобой мир. Началась бурная жизнь Темной Долины. Нетрудно было сообразить, что его высочество Анвард Эренгайл — Хозяин Темной Долины. Вот так вот все и начиналось. Меня тогда не было даже в планах.

— А дальше? Зачем было убивать Старую Хозяйку?

— Алейсия, ты ведь понимаешь, что я тебе могу рассказать далеко не все. Говорят, что она раскрыла нашу важную тайну.

— А нам известно, что ее сначала заманили, а потом, когда она эту тайну поневоле узнала, ее убили, чтобы она ничего не рассказала.

— Нет. Не так. Сначала она кое-что заподозрила. Анвард, все же ее внук, он немного больше сказал, чем надо было. Они перед той, роковой встречей долго не общались. Старая Хозяйка не могла покинуть свою долину, а принц Анвард не мог туда попасть. Потом, когда появилась молодая Хозяйка, Старая Хозяйка смогла покинуть Долину-между-Мирами. Они встретились здесь, в Эмеране. И тогда принц кое о чем проболтался. Старая Хозяйка рванулась проверять. Ну и ему больше ничего не оставалось, как самолично пристукнуть бабушку, — Рэдлин не сдержал горькой иронии в голосе. — Тут все круто и грубо. Брутально, как выражаются в мире, в котором ты выросла.

— А причем тогда Элинара?

— Хороший вопрос. По существу дела, главное. К тому времени, как она появилась в столице Эмераны, моему папаше надоело ходить в простых прислужниках у постоянно тупившего Темного Хозяина. Он же был гением, мой папаша. Не всякий его понимал.

— Был, это точно.

— А почему такое ехидство в голосе?

— Потому что над его последним военным изобретением ученые нашей долины ухохатывались всем коллективом.

— Старость — не радость, как говорят.

— Точно, — ответила Алеся. И только затем сообразила, что значит словосочетание «был гением» по отношению к Эридано Ларьену. Принц Линсей, значит, не пощадил больного старика.

— Э-э-э, Рэдлин…

— Да?

А что тут скажешь? Капитан Эренгайл не мог поступить иначе. И слова сожаления о смерти Эридано Ларьена будут фальшивыми.

— Расскажи дальше о «простом прислужнике».

— Папаша решил заиметь собственного сыночка от одной из Хозяек Долины.

— Так это он узнал Элинару? Я поняла, что кто-то ее узнал.

— Он был единственным, кто понял, что перед ним Хозяйка Долины-между-Мирами. Она, была, говорят, копией матери его высочества в молодости. На Эмеране есть легенды о Темных Хозяевах одной крови с Хозяйками Долины. Ну папаша все и просчитал. В первый раз ему планы испортил Ладвик Ивондейл, успевший жениться на Элинаре и даже зачать ей ребенка. Что хотел проделать мой папаша самолично.

Алеся невольно содрогнулась от его слов.

— Противно? — угадал ее невидимый собеседник. И, кстати, зря. Папаша в молодости, да и в зрелости выглядел ничего себе. Ни его маленький рост, ни клешня вместо руки, от него женщин не отпугивали. Он не знал особых проблем. Моей матери он сделал ребенка при полном ее согласии. Но с Элинарой у него ничего не вышло. Во второй раз все получилось еще противнее, чем в первый. Обезумевший на сексуальной почве Темный Хозяин вел себя как натуральный маньяк. Мило у нас тут, не правда ли? Между прочим, Элинару в Темную Долину заманил все тот же Ладвик Ивондейл. Он, правда, для себя самого старался. Но в Долине Анвард Эренгайл действительно Хозяин. А тут добавились еще и планы его советника Ларана, который продолжал надеяться на собственного ребенка от Элинары. И тогда Ивондейл, понимая, что иначе его жену никто из Темной Долины не выпустит, применил к ней местную методику стерилизации. Здесь целителей используют очень часто для того, чтобы стерилизовать женщин, которым не стоит иметь потомство. По мнению местных главарей. Сам Ивондейл надеялся, что его прикончат после того, что он совершил, но, видя, в каком он ужасном состоянии, ему оставили жизнь, чтобы он и дальше мучился. А Элинара покинула Темную Долину. И только после этого провала возник план, связать меня с тобой. Ты тогда была еще совсем ребенком, а мой папаша уже соизволил вспомнить, что где-то в Найджере у него ребенок болтается. Думал передать власть в Долине если не сыну, то хоть внуку. Кстати, простая связь с Хозяйкой Долины ведь не обеспечивает возможность партнеру, путешествовать между мирами?

— Нет. Нужна сильная взаимная душевная связь, чтобы такое стало возможным.

— Я нечто подобное и подозревал. Подозревал, что наши все сильно упрощают до своего примитивного уровня.

— Рэдлин, а это не ты, случайно, подал мысль оклеветать Харрайна, передав в Долину некий видеоролик.

— Нет, Алейсия. Можешь не поверить, но я никому не рассказал о встрече с тобой. Даже, когда посоветовал вызвать тебя с Верондиром для спасения отца, и то упомянул о знаменитой ученице Верондира, не вдаваясь в подробности. Обойдутся и без этого. Просто Лэндигур совместно с Охранным ведомством уж слишком близко подошел к разгадке тайны личности Темного Хозяина. Папаша занервничал. В Эмеране земную видеоленту прокрутить было не на чем. Там нет земной техники. Оставалась только Долина-между-Мирами. У вас полно людей из Найджеры, говорят. Я, между прочим, даже рад, что вы не поверили этой клевете. Там даже антропологические характеристики двойника были тщательно подобраны. Вы не поверили… А ты поверишь, что это именно я придумал заманить в Темную Долину капитана Эренгайла? Я надеялся, что капитан сможет изменить здешние милые порядочки. Если уж и он не сможет, то тогда никто. Что-то я должен был сделать. Не мог оставаться совсем безучастным, понимаешь ли.

— А как это тебе удалось, заманить капитана?

— Так ты не поняла? Твоя подвеска с маячком сильно излучает. Я знал, что твое местонахождение всегда будет известно страже. Ну и я видел во время бала в вашей академии, как на тебя запал капитан Эренгайл. И, когда потребовалась помощь целителей моему папаше, нетрудно было воспользоваться ситуацией и расставить ловушку его высочеству. Скажи, а ты сейчас в Академии?

— Да.

— Помнишь, как мы танцевали? Весело было.

— Да.

— Тебя напрягают мои вопросы? Просто мне сейчас необходимо выйти в Темную Долину и оценить, чем там все… э-э-э… что там случилось. Неохота до тошноты. Вот я и тяну время. Я сам затащил сюда нового Темного Хозяина, но не могу видеть, какими способами он наводит порядок. Слабак я, да? Понимаю, что иначе с ними, наверное, нельзя, но все равно тошно.

— Рэдлин?

— Ась?

— Береги себя.

— Благодарю тебя, Хозяйка. И еще. Если я доживу до весеннего бала в вашей академии, станцуешь со мной?

— Обязательно.

— Ну что же. Прижимаю светлую хрустальную фигурку Танцующей Девушки к тому месту, где у обычных людей находится сердце, и иду смотреть, что там у нас новенького.

Алеся не стала выпытывать у него подробности, понимая, что он все равно ничего не скажет.

Они оба сдержали обещание. Оба танцевали на весеннем балу в академии так, как будто их ничто не беспокоило кроме завершающейся экзаменационной сессии.

Харрайн Лэндигур предсказуемо появился только под конец бала, протанцевал с невестой последний танец и предсказуемо попросил сразу после окончания занятий перебраться в безопасную Долину-между-Мирами на время летних каникул, где они смогут хотя бы иногда встречаться.

— Я очень надеюсь, что буду встречаться с тобой чаще, чем в встречалась в последний месяц, — обтекаемо ответила менталисту Алеся, у которой благодаря Саймонду Монтегуру были совсем другие планы на летние каникулы.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава первая

Через открытое окно в холл влетел пестрый дрозд и с неожиданно звучным треском уселся на раму стенда для объявлений.

— И этому тоже интересно, — усмехнувшись, негромко сказал Саймонд.

Дрозд пошевелил головой, не удержался на узкой раме, сорвался, и, затрепыхав крылышками, вновь набрал высоту, чтобы перелететь на огромный фикус в кадке.

— Да, действительно интересно, — удивленно протянула Алеся, вглядываясь в список членов экспедиции, отправляющейся через несколько дней на побережье, раскапывать затонувшую столицу Зарангона. Почему-то первым ее внимание привлекло имя Рэдлина Овердьена, одного из двух химиков-технологов, по конкурсу отобранных из множества желающих. Вторым химиком была принцесса Лидиана, обозначенная в списке как Инелла Рэниор. То, что Инелла прошла по конкурсу, Алеся давно знала, и также давно это знал Саймонд, а с Рэдлином он и вовсе не был знаком. Для ее друга имя Рэдлина Овердьена было неизвестным именем в списке. Поэтому больше всего целителя поразила неожиданная смена начальника экспедиции, которым был теперь назначен некто Танред Браверан, сын королевского советника, так сказать, неофициальный жених принцессы Лидианы. Впрочем, о последнем факте Саймонд тоже не знал. Зато он наверняка слышал, потому что об этом слышали многие, что, если молодой Браверан и выезжал когда-нибудь за пределы столицы, то только с целью отдохнуть на свежем воздухе от тяжких трудов по охране королевского семейства в мирной Найджере. А Фенрик Ормеллин, крупнейший специалист археолог, ездивший с экспедициями с детства, единогласно выбранный начальником экспедиции в Зарангон членами Археологического Общества, фигурировал в вывешенном списке лишь в качестве заместителя начальника.

Алеся просмотрела весь лист до конца, мельком отметив то имя, под которым ее внесли в состав экспедиции в качестве помощницы Саймонда Монтегура, и резко схватила своего друга за рукав.

— Посмотри, я никак не смогу с тобой поехать!

И действительно было на что посмотреть. Потому что в конце листа со списком членов экспедиции красовалось имя Харрайна Лэндигура.

— Для Харрайна все мои попытки изменить внешность смешны. Он меня узнает по сетке ментальных потоков.

— Узнает, — согласился Саймонд, откидывая с глаз недавно отпущенную косую челку. — Повеселится лишний раз. Ты классная с измененной внешностью. А то что-то он в последнее время невеселый.

— Узнает, и тут же отправит домой. Точно тебе говорю.

Ее друг внимательно посмотрел на нее из-под снова упавшей на глаза челки.

— Лично мне такая опека кажется излишней. Экспедиция считается неопасной. Но раз ты считаешь, что это нормально…

Алеся промолчала, и Саймонд огорченно вздохнул.

— Вот не везет же мне. Мерхальд отказался, предатель несчастный. Променял Великую Идею на девические глазки. Я только договорился с Ормеллином начет тебя, и тут на тебе, пожалуйста! Но знаешь что? — он смотрел вниз, челка закрывала пол-лица, — попробую поговорить с Верондиром.

— Он не поможет.

Саймонд вскинул голову, и посмотрел на подругу загоревшимся серо-зеленым глазом, второго глаза было не видно, впрочем, он тоже наверняка загорелся.

— Да ты что! Он умеет и не такое!

— Боюсь, он не согласится.

Саймонд Монтегур, считавшийся среди сокурсников любимым учеником Эннарда Верондира, фыркнул и мотнул головой, выражая несогласие.

— Пойду, вернусь в Академию, попрошу.

— Иди. До встречи.

Ее друг пружинящим быстрым шагом стремительно преодолел расстояние до высоких стеклянных дверей, выходящих на шумную улицу. Алеся обернулась, услышав, как ее окликают. По широкой лестнице в холл неспешно спускалась Лидиана, неярко одетая, в очках с громоздкой оправой и тоже с длинной модной челкой. Она подошла к стенду с напечатанным списком участников экспедиции, мельком на него взглянула и вздохнула.

— Ты мне расскажешь, что случилось, — без вопросительных интонаций в голосе сказала Алеся. — Почему Харрайн в списке? У нас с ним были совершенно другие планы на каникулы.

Лидиана еще раз вздохнула, глядя куда-то в сторону.

— Да. Прости. Это из-за меня. Пойдем, прогуляемся, тут недалеко есть садик.

Они вышли из входных дверей на улицу. По проезжей части с тонким дребезжанием мимо них проехал зеленый полупустой электробус, с шумом проносились разноцветные электромобили. Пройдя немного вперед, Лидиана свернула за угол. Там действительно был небольшой сад с уже отцветшими кустами черемухи, с цветущими кустами сирени, розы только еще набирали бутоны. Лидиана уверенно прошла в беседку, увитую плетистыми розами. Там для отдыха усталых горожан были водружены две каменные мощные скамьи с деревянными сидениями, прочно врезанными в зеленовато-серый камень.

— Да. Изменения в составе экспедиции произошли из-за меня, — бесстрастно повторила принцесса, усаживаясь на одну из скамеек. Она уперлась обеими руками сзади себя в сидение и прогнула уставшую от долгого сидения спину. Фигурка у нее была вполне ничего себе.

— В правительстве узнали, что Инелла Рэниор — это я. Сначала они узнали только это. А потом кто-то, не знаю, к сожалению, кто, просмотрел предварительный список участников экспедиции на побережье. И началось!

— Харрайну, наверное, досталось. То-то он такой грустный. А мне он ничего не сказал. Вот ведь…

Принцесса неожиданно хихикнула и села ровно.

— Так ведь это же Харрайн. Он скрытный по природе своей. По менталистской своей природе. А произошло вот что. Все Папино правительство, узнав, что одна из химиков экспедиции, Инелла Рэниор — это я, а в штатные целители так же, по конкурсу, прошел Монтегур, потребовало, чтобы Харрайна убрали из королевских менталистов. За допущенный промах. А Папа его защитить не имеет права. Королевский менталист назначается Охранным ведомством Эмераны и не зависит, естественно, от милости или немилости короля. Но от этой милости зависят, — Лидиана еще раз тихо хихикнула, — королевские советники. И вот их-то как раз король может и сместить с должности и всячески устроить им нелегкую жизнь. Он на это и намекнул. Открытым текстом, и очень громко. Сама из соседней комнаты слышала. Дескать, руки прочь, завистливые гады, от Лэндигура. Но королевские советники у нас люди со связями. Они нажали по своим каналам на Охранное ведомство. Чтобы, дескать, те сами по-тихому отозвали своего менталиста, в связи с допущенным проколом в работе. Король потребовал устроить должностную проверку Лэндигуру. А все прекрасно знают, что любую проверку Харрайн с блеском выдержит. На самом-то деле, в силе его дара никто не сомневается. Возникла патовая ситуация. И тогда кандидат в мои родственники, советник Браверан и придумал, что мы с Саймондом будем во время путешествия под присмотром его драгоценного сыночка. А Харрайна в экспедицию включили под предлогом того, что он должен исправить допущенные ошибки. А на самом деле для того, чтобы было на кого свалить все промахи любезного Танреда Браверана.

Все это Лидиана излагала спокойным, почти бесстрастным голосом, не шевелясь. Она вообще редко позволяла себе какие-нибудь заметные жесты или лишние движения.

— Минуточку, а не проще ли было убрать Саймонда из состава участников?

— Нет. Оказалось, не проще. Он прошел по конкурсу, очень понравился Ормеллину. Тот обязательно бы выяснил, кто распорядился, чтобы Монтегура в последний момент убрали. И, конечно же, связал бы этот факт с собственным понижением в должности. У Фенрика Ормеллина тоже связи немалые.

— А у Харрайна никаких связей. Его оказалось проще всего подставить.

Принцесса с неприязнью посмотрела на дотошную собеседницу.

— Харрайн отвечает за меня. И бросить в такой ситуации не может, — еще более бесстрастно ответила она. Но за внешней бесстрастностью Лидианы полыхала целая радуга ярких эмоций, начиная от чувства вины за произошедшее и кончая радостью от предвкушения предстоящей поездки к морю. И как только она могла удерживать маску внешнего бесстрастия при таком внутреннем кипении? Всю свою недолгую жизнь тренировалась, не иначе.

— Я поняла, — сказала Алеся, вставая, из сострадания решив оставить девушку в покое и одиночестве. — Прощай.

— До встречи, — все так же вежливо ответила Лидиана. — Я рассказала тебе все так подоробно, Алейсия, потому что понимаю, что виновата перед тобой. Прости меня, мне жаль, что вы с Харрайном будуте из-за меня разлучены все лето.

Алеся только молча поклонилась в ответ.

В академию целительница вернулась уверенная в том, что ни в какую экспедицию она не поедет. Послушается Харрайна и просидит все летние каникулы в своей Долине. В конце концов, там всегда кипела жизнь, и было интересно. Обидно было только то, что в эти каникулы она со своим женихом не встретится. По дороге от столицы к океану никаких входов в Долину-между-Мирами не было, так что Харрайн туда попасть не сможет. А сама Алеся, даже если бы она была трижды Хозяйкой Долины, в неизвестное место перемещаться не могла. И от этого было не только обидно, но просто очень грустно.

Но когда она, вся правильная, печальная и послушная, оказалась в стенах академии, ее нашел Саймонд и за руку потащил к Верондиру.

— При чем здесь ментальная сетка потоков? — мрачно спросил учитель и, быстро оглядев Алесю, принялся смотреть в окно на прыгающую по подоконнику малиновку. — Вы что оба серьезно рассчитываете на то, что влюбленный мужчина не узнает свою невесту, не смотря на какую угодно маскировку? При тесном общении в полевой экспедиции?!

«Придурки!»

Это он не сказал, но явственно подумал.

Саймонд снова откинул с лица длинную челку и снисходительно улыбнулся.

— Да, — ответил он. — Ни за что не узнает.

— Заколи ты, наконец, эту свою челку, — раздраженно проговорил его учитель.

— Да вы что? Зачем же она нужна, такая красота, если ее закалывать?

В кабинете повисло крайне напряженное молчание.

— Вот что, — снова заговорил Верондир. — Я хочу посмотреть на тебя, Алеся, замаскированную, а потом решу, что делать дальше. Иди.

Алеся себя упрашивать не заставила. Быстро вышла за дверь кабинета Верондира, заскочила в ближайшую уборную и прямо оттуда переместилась в Долину-между-Мирами, в свою комнату в доме Хозяек. Там у нее на туалетном столике располагался набор для быстрого изменения внешности. Ее выучил Леи Катиноу. Некоторые представители его цивилизации были исключительными мастерами в этом деле. Больше всего внешность юной Хозяйки изменяли небольшие накладки, приклеивающиеся под щеками к верхним челюстям и к нижней. Наклеенные в нужных местах, они меняли овал лица, даже очертания рта немного изменялись. Алесины правильные черты суженного книзу лица такое преобразование челюстных дуг откровенно уродовало. А она еще вставила в глаза темные линзы, опрыскала свою пушистую шевелюру из пульверизатора, после чего кудри распрямились и потемнели, став похожими на обычные для эмеранцев каштаново-рыжие прямые волосы. В качестве заключительных штрихов, Хозяйка Долины создала на голове немного неряшливый пучок из потемневших волос и надела платье, по которому никто бы не догадался, что этот наряд долго-долго подбирали.

Менталист Леи Катиноу был, конечно, мастером маскировки, но выучить заодно Алесю, скрываться от менталистов он уже не мог, потому что исчез из Долины. Она не спрашивала напрямик, куда делся Катиноу, так как подозревала, что их гость отправился на разведку в Антидолину. Противоядие к удерживающему там людей наркотику было изобретено, хотя упаковка по-прежнему дорабатывалась. Сидеть без дела в такой ситуации Леи Катиноу не хотел.

— Вы меня вызывали, учитель?

— Нет, девушка, простите, вы ошиблись, — холодно ответил Верондир, мельком взглянув на невзрачную, сутулящуюся, стесняющуюся собственных рук и ног девицу.

— Нет, это вы простите, я не могла перепутать, — испуганно пробубнила девица, неловко проныривая в кабинет. Коленки и носки ног она подворачивала вовнутрь, что совместно с ее манерой сутулиться придавало ей особенно жалостный вид. Саймонд с довольным видом коротко усмехнулся. Его учитель, опознав, наконец, ментальную сетку своей ученицы, замер с открытым ртом.

— Это сильно, — сообщил он через несколько мгновений, и в его желтых глазах зажегся давно уже не виденный Алесей ехидный огонек. — Такое дело должно быть доведено до конца. Алейсия, по тебе сцена плачет. Ты была бы украшением Эмераны. Хорошо. Я выучу тебя, как сбивать поисковый импульс менталиста, выучу устанавливать защитную сетку. Но помни, что прямую ложь он все равно почувствует. И вообще, избегай тесного общения. Помни, что твой жених — один из сильнейших менталистов страны.

Спустя несколько дней три экспедиционных грузовика пылили по дороге из столицы к океану. В кузове самого маленького, второго по счету грузовика, были только женщины: преображенная Алеся, называвшая себя Роанатой, не узнающая ее Лидиана, носившая имя Инелла, и две поварихи экспедиции средних лет, Мерана и Тирола. В самом первом грузовике ехал рядом с шофером заместитель начальника экспедиции профессор Фенрик Ормеллин, в кузове той же машины мчались навстречу приключениям пятеро лично им отобранных парней, в том числе и Рэдлин с Саймондом. Молчаливый Харрайн первое время располагался в последнем грузовике вместе с начальником экспедиции господином Бравераном и четырьмя охранниками принцессы, выдававшими себя за подсобных рабочих. Но довольно скоро незатейливые разговоры охранников так его сильно впечатлили, что он упросил профессора, разрешить ему перебраться на место рядом с водителем в «женский грузовик». С этого момента Алеся могла незаметно иногда за ним наблюдать. Харрайн молчал, внешне спокойный, отрешенный от всей дорожной суеты, но глубине души он не был спокоен. Таким напряженным Алеся его раньше не видела.

Грузовики следовали к океану по дороге, проложенной среди горных хребтов, периодически заезжая для заправки аккумуляторов в небольшие города, расположенные в неровной гористой местности и оттого наполненые своеобразным очарованием. Часто с одной улицы на другую можно было попасть только по вырубленной в скале лестнице, даже соседние на улице дома иногда располагались на разной высоте. Небольшие речушки, текущие по городу, внезапно превращались в водопады, разливающиеся небольшими озерками, в которых лениво плавали откормленные утки. По верху изгородей прогуливались сытые кошки, а внизу шныряли мелкие пестрые длинноногие свинки. В синем небе иногда стая голубей широким кругом облетала пространство над голубятней. И множество деревьев и кустов в палисадниках и на обочинах улочек радовали глаз зеленью и цветами раннего лета.

Но между городками по дороге грузовики шли полностью завешенными защитной тканью. Облака пыли, вздымаемые ими, не давали никакой возможности откинуть полог и любоваться местностью. Пыль застревала в складках одежды, вынуждала спрятать поглубже под платки волосы, заставляла зажмуриваться, скрипела на зубах. Только останавливаясь на ночлег, путешественники могли любоваться красотой окружающих их предгорий.

И вот как раз любуясь закрывающими на ночь свои головки алыми маками под золотисто-алым закатным небом, Алеся и сообразила, кто сможет без вреда для себя узнать, что же такое — Антидолина. Дело было в том, что, по мнению всех задействованных аналитиков, на всех входах в это загадочное место должны стоять контрольно-пропускные пункты, в которых новоприбывшим как раз и вкалывали фирменный, так сказать, наркотик. Но ведь существовал один человек, умевший перемещаться между мирами таким образом, что его никто в этих пунктах не сможет заметить.

Дождавшись, пока в лагере стемнеет, Алеся переместилась на острова своей Долины и передала письмо для ателланца Сольера с просьбой о помощи. С просьбой, чтобы молодой вождь передал послание своему отцу. А в этом послании Юная Хозяйка коротко, но полно описала все, что ей удалось узнать о прошлом Элинары Раутилар. Заканчивалось же ее послание просьбой оказать помощь Хозяйкам Долины. Только летун Сошиар мог попасть в Антидолину по воздуху, мог облететь ее сверху, так, чтобы никто из местных жителей об этом даже и не узнал. Без продуктов нефтепереработки в качестве топлива, летательные аппараты не смогла создать ни одна из известных в Долине цивилизаций.

Затем, вернувшись в лагерь, успокоенная, она тихонько пробралась на свое место в женской палатке и уснула крепким сном.

Ни участники, ни участницы экспедиции не одаряли невзрачную, тихую Алесю-Роанату своим вниманием. Все шло тихо-мирно вплоть до того вечера, когда они достигли берега реки Иганды и решили остановиться там на ночлег.

— Здесь и раскинем лагерь, — приказным тоном сообщил Танред Браверан. Благодаря круглым и пухлым щекам, а также профилю с верхней губой, выступающей над нижней, он казался добрым, по-детски безобидным человеком. Но только до тех пор, пока тот, кому это показалось, не перехватывал взгляд немного прищуренных, холодных проницательных глаз. Заместитель начальника, профессор Фенрик Ормеллин, худощавый невысокий человек, с простецкой внешностью, с носом «картошкой», с проседью в выгоревших до соломенного цвета волосах, тихо ахнул.

— Господин Браверан, на первой террасе реки лагерь ставить категорически нельзя. При разливе реки его смоет.

Господин Браверан демонстративно оглядел каменистое ущелье глубиной метров в десять, на дне которого журчал по камешкам еле заметный ручеек. Затем поднял холодный взгляд на издевавшегося над ним, по его мнению, профессора. Не удостоил его ответа.

— Приступайте к установке лагеря.

— Послушайте, господин Браверан, — срывающимся от сильного волнения голосом продолжил говорить Ормеллин, — водосбор реки Иганды имеет площадь…

Инелла-Лидиана, рядом с Алесей тихо вздохнула, глядя на начальника экспедиции, скрестившего руки на груди и надменно откинувшего голову.

— Я сейчас уговорю Браверана, разместить женскую палатку наверху, Нориан, — еле слышно сказала она помощнику Ормеллина, почвеннику, очень высокому и плечистому мужчине с квадратным подбородком, мощной шеей и флегматичным характером, — и уведу его из лагеря на прогулку часа на полтора. Роаната и Саймонд пусть идут за нами, шагах в пятидесяти. Сделайте за это время все, что сможете. Все ценное оборудование можно разместить в женском лагере… Больше ничего тут, по-моему, не сделаешь.

Нориан Камеруа утвердительно кивнул. Лидиана прошла вперед. Очки принцесса перестала надевать уже на второй стоянке, длинную челку, как и все остальные волосы, убрала под платок еще раньше. И все равно все, кроме нескольких избранных, которые молчали, видели в ней только химика-технолога, выпускницу Академии Химтехнологий.

— Танред, у меня к вам личная просьба, — Лидиана округлила свои большие темные глаза и придала им умоляющее выражение. Танред Браверан с удивлением повернулся к своей, так долго его избегавшей почти что невесте, внимательно посмотрел на нее. — Разрешите нам, девушкам, поставить палатку повыше, мы хотим немного постираться после долгого пути, вымыться. Понимаете? Нам хотелось бы немного отделиться от общего лагеря…

— Конечно. Это разумно, — с важным видом дозволил Браверан.

Лидиана просияла.

— Вы так любезны сегодня. А как вы смотрите на то, чтобы нам с вами прогуляться, посмотреть на маки на склонах? Я их раньше никогда не видела в таком количестве. А наши пока здесь поставят лагерь.

— Вы серьезно? — искренне удивился Браверан. Лидиана скромно опустила глаза.

— Хорошо, я к вашим услугам, — сын королевского советника отлично понимал, что говорит с принцессой.

Они направились к подъему на следующую речную террасу, по направлению к пламенеющим зарослям маков выше по склону горы.

— Вот как надо действовать, профессор, — тихо, но ехидно сказал Рэдлин. — А вы все «площадь водосбора» да «показания барометра»…

— Уф-ф-ф! — с чувством выдохнул профессор. — Слава женской логике! Парни, перекладываем все, что можно, в «женский» грузовик, пока ребята Браверана ставят палатки. И поднимаем его на вторую террасу.

Дальше Алеся не вслушивалась. По распоряжению принцессы они с Саймондом направились вслед ушедшей парочке. На прогулке ничего запоминающегося, кроме выскочившего у нее из-под ног толстого пушистого зайца, не случилось. О чем говорила принцесса с начальником экспедиции так и осталось неизвестным, но, судя по настороженному взгляду господина Браверана, ни о чем серьезном. Тот явно никак не помог понять, зачем его спутница на самом деле предприняла прогулку по маковому склону, но спросить напрямик не решался. Когда они вернулись в лагерь, палатки были поставлены, две на первой террасе реки, одна на второй. Один грузовик находился на первой террасе, один на второй. А самый большой грузовик стоял, вроде бы отогнанный под группу тополей возле пологого подъема на вторую террасу. Не далеко от него, в тени тех же тополей расположили полевую кухню. Незатейливая еда была уже готова. Ждали только тех, кто ушел на прогулку. Начальник экспедиции пристально оглядел расположенный на значительной территории лагерь, но не нашел ничего подозрительного. И вообще, уже начало смеркаться, а темнело в этих местах быстро. Они только-только успели поужинать, как стемнело окончательно. В темноте полевую кухню быстро свернули и переместили в почти пустой грузовик. Заснуть этой ночью решились только сам господин Браверан и пятеро его солдат, выдававших себя за подсобных рабочих.

Где-то к полуночи начал накрапывать еле заметный дождик. В палатке Браверана все тихо спали.

На второй террасе реки Иганды парни Ормеллина начали распаковывать оборудование, предназначенное для спасения людей из соляных ям и зыбучих песков.

Дождик все так же тихо накрапывал. Отчетливо стал слышен ровный гул прибывающей воды. Основной грузовик экспедиции с визгом поднялся по пологому подъему на вторую террасу. Вода почти дошла ему до колес, когда водитель включил мотор.

В палатке Браверана все спали по-прежнему. Соседняя палатка давным-давно была пуста.

Три ярких ракеты с громким треском повисли над первой террасой реки и осветили бушующую водную поверхность за пару десятков минут образовавшуюся вместо ровного травяного луга. В палатке начальника экспедиции послышались крики, шестеро темных силуэтов рванули к грузовику. Вода уже залила колеса, и завести мотор не удалось.

— Я могу считать ситуацию экстраординарной, позволяющей мне действовать, не дожидаясь приказа начальника экспедиции? Как вы думаете, господин Лэндигур? — с ехидством в голосе уточнил профессор Ормеллин.

— Я лично думаю, что ситуация стала экстраординарной уже пятнадцать минут назад, — ответил королевский менталист.

— Парни, приводите установку в действие. Никто из них не доберется самостоятельно до второй террасы. Заодно и опробуем эту бандуру.

Конструкция на четырех колесах подъехала к отвесному спуску на первую террасу, залитую водой. С визгом в землю воткнулись штыри, не дающие машине сползти вниз. Вперед из пазов выехала длинная, светящаяся в темноте серебристым светом, лестница, прозвучал выстрел и сверкающий стержень полетел, оставляя позади себя разматывающуюся серебристую спасательную ленту, к быстро скрывающемуся под водой грузовику. Стержень должен был сначала примагнититься к крыше грузовика, а потом и закрепиться на ней. Но один из запаниковавших солдат, еле удерживающихся вшестером на маленькой крыше грузовика, попытался схватить руками серебристый жезл и сбил его в воду.

— Ну-ну. А ведь их всех обучали, что нужно делать, когда тебя спасают, — мрачно сказал наблюдавший за всем этим сверху Ормеллин. — Еще и потонут. Парни, кто-нибудь здесь плавать умеет?

— Я умею, — сказал почвенник Нориан Камеруа, устремляясь к светящейся лестнице, сбрасывая на ходу мешающую одежду.

— И я умею, — Рэдлин бросился вслед за ним.

Грузовик внизу уже полностью скрылся под водой.

Алеся вздохнула. Все остальные дети гор плавать не умели.

— И я умею. Можно?

— Иди.

Нориан внизу уже плыл к утонувшему грузовику, Рэдлин скользил вниз по светящейся ленте, свисавшей со спасательной лестницы. Алеся сбросила ботинки и рубашку и последовала их примеру.

Когда она доплыла до грузовика с утопающими, Нориан уже извлек из воды закрепляющийся стержень. Рэдлин, доплывший до грузовика одновременно с Алесей, встал на подножку грузовика, и, стоя почти по шею в воде, сумел закрепить стержень.

— Эй, парни, двигайтесь ко мне по одному, — добродушно сказал Нориан. — Я закреплю вас в спасательной ленте, и лебедка вытащит всех на лестницу. Видите, в темноте светится?

Но никто не двигался. Спасаемые стояли, вцепившись друг в друга, и не шевелились. Хотя вода залила их уже выше колен и быстро поднималась. Ракеты над ними гасли. Взлетали все новые, освещая бушующую повсюду воду. Мелкий, накрапывающий дождик как-то незаметно превратился в дождик сильный.

— Рэдлин, можешь удержать меня рядом с собой? — еле слышно спросила Алеся. — Я их сейчас парализую по одному. По-моему, в экстраординарной ситуации дозволяется.

Рэдлин молча обхватил ее за талию. Алеся дотронулась до ноги ближайшего охранника. Тот вскрикнул и свалился с крыши грузовика в объятия плававшего рядом Нориана, который уже ждал его, раздвоив спасательную ленту. Почвенник накинул на упавшего в воду охранника получившуюся петлю, наверху заработала лебедка, лента прокрутилась в закрепительном стержне. И спасаемый человек повис над водой, удерживаемый светящейся лентой за подмышки.

— Кто следующий? — мирно поинтересовался Нориан.

Следующим вызвался сам господин Браверан. Потом еще двое из его подчиненных. С оставшимися двумя пришлось повозиться. Они в панике пытались врезать спасателям по головам, и, поскольку были тренированными воинами, то подобраться к ним было невозможно. Под конец один из них так увлекся, что слетел с крыши грузовика в воду, начал барахтаться, и Нориан сумел закрепить его в петле спасительной ленты. В это время Алеся сумела парализовать пятого охранника.

— О-ох, — выдохнул Рэдлин, когда последний из спасенных повис в воздухе темным силуэтом недалеко от светящейся лестницы, выдвинутой над водной гладью. — Придется оставить закрепительный стержень до утра. За ним нужно глубоко нырять. И я не смогу быстро разъединить полярный пластик под водой.

— И вправду, поплыли уж обратно, а то я замерзла, — сказала Алеся, стараясь расслабить челюсти, потому что зубы слегка постукивали друг о друга.

— А ты прекрасно плаваешь, Роаната, — признал Рэдлин.

— И парализуешь мгновенно, — добродушно добавил Нориан. — Страшный человек.

Алеся промолчала, хотя и подумала легкомысленно, что обычно тихая и невзрачная Роаната, изображаемая ею, переживает сейчас свой звездный час. Розыгрыш доставлял ей все большее удовольствие.

Когда рассвело, а никто из членов экспедиции в ту ночь спать так и не лег, выяснилось, что вода уже почти спала. Обе палатки со всем содержимым смыло в реку Иганду и унесло в неизвестном направлении. Тяжелый грузовик оттащило почти до основного русла реки, удержала машину только прочная связь со спасательной конструкцией.

— Интересно, будет ли этот грузовик работать? — поинтересовалась Лидиана, глядя сверху вниз на остатки лагеря.

— Будет, — усмехнулся Ормеллин — грузовики рассчитаны на потопление в соляных ямах. Все контакты защищены. Немного жаль палаток. Одно, безусловно, хорошо. Думаю, дальше наша поездка к океану пройдет в тишине и без некомпетентных команд. Ради этого стоило пожертвовать двумя почти пустыми палатками.

Действительно, во время всего остального пути к океану господин Браверан ни разу не вспомнил, что он здесь главный. Больше дождей не было, и сон под открытым небом без палаток никого особенно не смутил.

Глава вторая

В один из тихих солнечных вечеров Алеся побывала в своей родной Долине. Фардар сказал ей, что карта Антидолины уже почти готова. Сошиар откликнулся на просьбу Хозяйки. И, кстати, неучтенных Алесей летунов с Ателлана в Антидолине не оказалось.

Спустя пару недель после отъезда из столицы грузовики въехали в зону земель, откуда океан отступил недавно. По обе стороны от широкой дороги шло активное формирование почвенного слоя, часто встречались небольшие города, но рассмотреть это все было сложно, потому что подсохшая заиленная почва образовывала вокруг грузовиков такое всюду проникающее пылевое облако, что даже внутри машины, под защитным пологом приходилось обматывать себе лицо влажной тканью. На стоянках установку лагеря начинали с того, что все, что можно, очищали от мелкодисперсной пыли.

Еще через неделю три грузовика достигли города Тамарна, последнего города, построенного на побережье отступающего океана. Следующим восстанавливаемым городом должен был стать Зарансуар — столица затопленного Зарангона.

Грузовики, неспешно гулко громыхая по каменной мостовой центральной улицы Тамарна, следовали к дому, выделенному для экспедиции на окраине города. Еще раньше туда же должны были доставить значительное количество массивного оборудования, необходимого для успешного ведения раскопок. Алеся подобралась к небольшому окошку в защитном пологе грузовика и наблюдала за жителями города. Никем не узнаваемая, никому, кроме Саймонда, а он молчал, неизвестная, она тихо радовалась жизни. Ощущение веселой, безответственной легкости кружило ей голову.

А в городе Тамарне жили, между прочим, одни этнические зарангонцы, высокие, светловолосые, светлокожие. Часто встречались молодые лица, дети играли прямо на улицах.

Грузовики медленно добрались по центральному проспекту до главной площади города. Там стало очевидным, что город построен по необычному плану. Странно выглядела огромная овальная площадь с выходящими из нее узенькими улочками, как ножом рассеченная широким центральным проспектом, ведущим в сторону океана. Грузовики остановились. Алеся выглянула наружу. Центральную площадь заполнили местные жители, и их с каждой минутой становилось все больше. Члены экспедиции, радуясь остановке, выпрыгнули через борта машин наружу. Алеся тоже обрадовалась остановке. В первые двадцать секунд. А потом осознала, что местные жители отчего-то совершенно не разделяют их радость. Ее взгляд мельком скользнул по большому транспаранту: «Последняя династия зарангонских королей».

«Да, это было бы интересно посмотреть», — подумала начинающая менталистка, стараясь объективно оценить степень неприязни местных жителей. Затем быстро проверила качество своей собственной защитной ментальной сетки, перехватив взгляд господина Лэндигура. Тот взглядом не ограничился, а, пока Браверан и Ормеллин общались с местным начальством, подошел к ней и дружелюбно, хотя и тихо поинтересовался.

— Вы где учились, Роаната? На менталиста, я имею в виду, — королевский менталист обращался к начинающей коллеге, как к равной.

— Частным образом, — весьма натурально смутилась «начинающая коллега», еще раз напомнив сама себе, что ее личный вариант ментальной защиты Харрайн никогда раньше не мог ощутить.

— И кто ваш учитель? — все так же дружелюбно вопросил Харрайн.

— Э-э-э, — невнятно протянула Алеся, сведя вместе носки ступней, сгорбившись и опустив голову. Ей на самом деле вдруг стало неловко из-за того, что она так нагло морочит голову своему дорогому жениху. Но отступать было уже некуда.

— Вы тоже ощутили странное отношение жителей к нам? — еще тише спросил ее деликатный менталист.

— Да. Это действительно странно, — с умным видом ответила смущенная Алеся.

— Господин Лэндигур, подойдите на минутку, — вовремя позвал ее собеседника Ормеллин. Почему-то все члены экспедиции восприняли его слова, как сигнал подойти поближе к местному начальству. Все, кроме химиков-технологов. Лидиана и Рэдлин, воспользовавшись общим замешательством, подошли к одному из фасадов зданий, внимательно его осмотрели и молча переглянулись друг с другом.

— А что у вас за выставка? — вежливо поддерживая разговор, спросил господин Лэндигур у надменно смотрящего на него рыжеволосого начальника города. У того самая выступающая часть на лице выступала куда сильнее, чем у его соплеменника Рэдлина с его изящно вылепленным носом.

— Она еще не открылась, — неожиданно резко ответил горбоносый начальник города.

Потрясающе! Алеся была уверена, что тот нагло лжет. Лжет королевскому менталисту по такому пустячному поводу. Или это не пустяк? Харрайн не стал расспрашивать дальше, грузовики экспедиции скоро получили разрешение на проезд, а Алеся поняла, что выставка с портретами зарангонских королей мимо ее внимания пройти никак не может.

Как только стемнело, она, накинув темный плащ с капюшоном, подошла к местному дому художников. Дверь оказалась запертой, но большие стрельчатые окна на втором этаже были призывно распахнуты. Хозяйка Долины переместилась прямо в одно из них, и, спустя пару секунд, очутилась внутри здания. На первый этаж, в залы, где экспонировалась выставка, спуститься оказалось проще простого, яркий лунный свет, проникая в здание через окна, освещал путь. Она подошла к первой картине экспозиции, включила фонарик и прочитала надпись на сопроводительной табличке: «Короли династии Ганелон (Ларан)».

Минуточку, «Ларан»?!

Внезапно тихо скрипнула входная дверь, зазвучали негромкие голоса. Алеся выключила фонарик и отступила в глубину темной ниши, готовая в любой момент исчезнуть из помещения. Сердце у нее учащенно билось, она ощущала себя отважной разведчицей в стане врага.

— Вот, Рэдлин, смотрите сами, — мягко сказал незнакомый низкий голос. — Вам трудно было бы остаться неузнанным в нашем городе… господин Рэдлин Ларан.

Вспыхнул яркий свет. Алеся вжалась в стенку в своем темном закуточке. Но ей и отсюда были отлично видны портреты зарангонских королей, светловолосых, сероглазых, с изящными носами с легкой горбинкой. На одного из них Рэдлин был настолько похож, что, казалось, портрет написан с него. Художник просто добавил латы, темно-красный плащ и сверкающий венец.

Оба посетителя молчали довольно долго.

— Вы знали это раньше, мой король?

— Да, — прокашлявшись, сообщил потрясенный своим невероятным сходством с предками парень. — Я знал, что Эридано Ларьен-Ларан был не только талантливым изобретателем, но и младшим принцем династии.

— Его портрет представлен последним в экспозиции, — Собеседник Рэдлина, невысокий дородный мужчина с сильной проседью в светлых волосах и бородке, увлек его к нужному портрету.

— Ну у нас и экспедиция! — с восторгом подумала Алеся, еле сдерживаясь, чтобы не хихикнуть из своего угла. — И самое прикольное, что правду о каждом из нас знаю только я.

— Прошу вас, не называйте меня королем, — настойчиво попросил Рэдлин. — Как бы ни развернулись события дальше, но сейчас точно не время. Вы заметили странную враждебность горожан по отношению к столичным ученым? Вас ничего не насторожило, господин Кэрилхайд?

— Наличие в этой экспедиции королевского менталиста и начальника королевской охраны насторожило меня куда больше.

— Но Браверан и Лэндигур были включены в состав в последний момент. Никто из ваших об этом наверняка не знал. В города ближе к побережью мы вообще не заезжали. А народное возмущение прибытием столичной экспедиции совсем не выглядит недавним или мгновенно вспыхнувшим.

— Да, пожалуй, вы правы, мой… простите, Рэдлин. Я, являясь начальником области, должен бы первым узнать о включении Браверана и Лэндигура в состав настолько важной для всех нас экспедиции. Но я ничего не знал. А в Тамарне я давно не был. Но, если вы намекаете на то, что кто-то настраивает местных против экспедиции, то зачем? Кто? Столица всегда подчеркнуто лояльна к этническим зарангонцам.

— Вот и мне очень интересно, кто и зачем? — вздохнул некоронованный король Зарангона. — А наличие настройщиков лично мне очевидно.

— Я попытаюсь разобраться. Пойдемте, мой… извините меня, пойдемте, Рэдлин.

Свет погас, спустя пару минут голоса собеседников замерли за закрывшейся дверью. Алеся выждала еще немного и подошла к портрету Эридано Ларьена. Не могла не подойти. Надменный красивый принц, небрежно откинувшийся на спинку кресла, ничем не напоминал маленького иссохшего старичка, которому они с Верондиром не так давно пытались продлить жизнь. Как говорили раньше на Земле: «так проходит слава в мирах».

Она потушила фонарик и выбралась из здания. Но захватывающие приключения этой ночи еще не кончились. Чтобы дойти от Дома Художников до дома, выделенного для проживания столичным ученым, нужно было пройти через небольшой парк. Еще только войдя в тень молодых деревьев, Алеся почувствовала впереди присутствие знакомых людей. И пошла не прямо по освещенной дорожке, а принялась осторожно перемещаться от полянки к полянке в нужном направлении, пока не подобралась совсем близко к двум собеседникам. Ей было очень важно провести этот опыт, потому что одним из говоривших был принц Линсей Эренгайл. И он не ощутил присутствия подошедшей к нему совсем близко Хозяйки Долины-между-Мирами.

— Поймите меня правильно, ваше высочество, — взволнованно сказал Рэдлин, — жизнь в ваших владениях далеко не каждому подходит. У вас достаточно преданных подданных. Но я слишком слаб для этих жестоких игр.

Они оба помолчали.

— Достаточно преданных подданных, говорите? — усмехнувшись, заговорил принц Линсей. — А я так не думаю. Одно гнилье, из которого ничего путного не построишь. Мне позарез нужны нормальные люди. И уж вы-то, Рэдлин, обязаны мне помочь. Вы думаете, я не понял, что именно вы затащили меня в Темную Долину? Надеялись решить проблемы чужими руками? Не выйдет.

— А у меня будут гарантии, что мне не вколют сореин и не превратят в очередного раба?

— Моего слова вам будет достаточно? — надменно поинтересовался принц.

— Да.

— Оно у вас есть. Я вам обещаю, что ни при каких обстоятельствах не отдам приказа о введении вам сореина. И не позволю это сделать никому другому.

Снова в сквере наступила тишина. Только шелестели листья деревьев.

— Ваше высочество, выслушайте меня, — вновь почтительно сказал Рэдлин. — Я заметил, что в городе творится что-то странное. Кто-то настроил горожан против Центра. Раньше ничего подобного среди зарангонцев не наблюдалось. А вы, к сожалению, даже сейчас можете не знать о планах, которые проводят в жизнь некоторые из ваших сатрапов. Не поставив вас в известность, естественно. Централизация власти в Темной Долине — дело будущего. А океан отступает. И скоро откроется единственный искусственный вход в вашу Долину из Зарансуара, портал, который вам не подчиняется. Все это меня крайне настораживает.

— Меня тоже, пожалуй. И что?

— Вам разве не нужен свой человек в центре разворачивающихся событий?

— Ох, Рэдлин, и хитры же вы. Но, впрочем, вы правы. Оставайтесь здесь. К сожалению моему великому, я не могу переместиться в неизвестное место. В Тамарне я был однажды. Проклинал тогда свою судьбу, а оказалось напрасно. Теперь я могу сюда попасть. Вам нужно будет оставлять мне… э-э-э… послания где-то в городе.

Они договорились о месте, где Рэдлин будет оставлять свои отчеты Хозяину Темной Долины. Алеся не поняла, где это, потому что совсем не знала города. Потом принц исчез, Рэдлин не спеша пошел домой, а нечаянная слушательница их беседы, зевая, побрела вслед за ним, держась на безопасном расстоянии и в тени.

На следующий день с утра к Алесе-Роанате подошел господин Лэндигур и поинтересовался у нее, пойдет ли она сегодня на торжественный обед в Дом Правительства. Обед устраивался в честь участников экспедиции в Зарансуар.

— Нет, — удивленная вопросом ответила целительница. — Приглашен ведь только основной состав…

Она числилась помощницей Саймонда Монтегура. Поэтому Саймонд был приглашен, а она — нет.

— Прошу вас, подготовьтесь к торжественному приему, — вежливо, но непреклонно ответил королевский менталист. И даже соизволил обосновать свою просьбу-приказ. — Нехорошо, что Инелла будет единственной девушкой в мужском коллективе.

Услышавший это обоснование Браверан, напрягшийся было в начале разговора, только нервно подергал воротник. Действительно, официальный начальник экспедиции упустил из вида то, что принцессе Лидиане требовалась сопровождающая девушка. А сообразительная Алеся отлично поняла, что роль компаньонки является только поводом для того, чтобы еще одна менталистка оказалась на торжественном обеде. Господин Лэндигур был встревожен.

Да. Помимо бесформенных комбинезонов у Алеси было Платье как раз для таких случаев. Участников экспедиции предупреждали, что возможно будут приглашения на приемы. И никто не знал, какого труда стоило Хозяйке Долины-между-Мирами создать платье, откровенно ее уродующее, но так, что все окружающие думали бы, что несчастная девушка старалась, как могла. Харрайн с невольной жалостью отвел от нее глаза. Алеся еле сдержалась, чтобы не хихикнуть.

Торжественный прием был вполне себе стандартным. Сначала представители местной администрации выжимали из себя приветственные речи, потом начальник экспедиции господин Браверан произнес нечто похожее в ответ. Потом все участники проследовали в зал, где были накрыты столы. Две девушки, Лидиана-Инелла и Алеся-Роаната, оказались на самых почетных местах рядом с почетнейшими представителями администрации. Алеся с любопытством оглядела зал с потолком цвета морской волны, на котором в золотых медальонах были написаны портреты неизвестных ей людей. На стенах, облицованных темным мрамором, среди зеркал в золоченых рамах тоже были картины с изображением людей. Но в полный рост, в отличии о тех, кто был, так сказать, портретно вписан в медальоны на потолке. Все изображения и на потолке и на стенах без подписей. Дескать, наши люди и так узнают своих героев, а чужим знать не надо. Ладно. Целительница сосредоточилась на еде.

И вдруг завизжала какая-то кудрявая светловолосая девчонка. Негромкая музыка резко оборвалась, Алеся быстро обернулась. Господин начальник области с перекошенным лицом сползал со своего стула на пол. Целительница автоматически отбросила в сторону Лидиану, оказавшуюся между ней и умирающим, и подскочила к нему, замедляя все процессы в его организме. Через пару секунд Саймонд, упершись одной рукой в стол, перескочил со своей стороны к ним.

— Отравление растительным ядом, — четко сказала Лидиана, недалеко отлетевшая от стола, и сейчас сканировавшая остатки вина в бокале господина Кэрилхайда каким-то прибором.

Оцепенелое молчание в зале сменилось гулом потрясенных голосов.

— Всем оставаться на местах, — ледяным тоном вклинился в этот гомон господин Лэндигур. — Инелла, организуйте отдельную комнату и помощь целителям, пока я проведу предварительный допрос.

Харрайн, естественно, отлично представлял себе, как именно проводится первая помощь при отравлении.

И больше ничего Алеся не слышала, полностью сосредоточившись на своей работе. Они с Саймондом были слаженной парой, работали молча, только изредка коротко переговариваясь. Целительница практически не обратила внимание на то, что очень быстро под лежащего без сознания Кэрилхайда подсунули пластиковое полотно и перебазировали пациента совместно с не отрывающимися от его тела целителями в наспех освобожденное помещение. Почти сразу же появились помощники медики. Целителей среди них не было. Нервно суетилась и все путала светловолосая кудрявая пухленькая девушка маленького роста, та самая, которая первой закричала. Саймонд выдержал не больше трех ее ошибок.

— Уберите кто-нибудь кудрявую мелкую, — возмутился он, отвлекаясь от блокирования всасывания в кровь яда из кишечника.

Алеся, краем глаза заметив, что девушка разрыдалась и убежала, снова вернулась к контролированию работы сердца отравленного чиновника. Они с Саймондом измучились к тому времени, когда стало ясно, что смертельная опасность миновала. Все жизненно важные органы нормально функционируют, с оставшимся ядом организм и сам справится. Алеся встретилась взглядом с напарником и криво улыбнулась. Они не могли даже обессилено сползти на пол, весь пол был залит неприятно пахнущей жидкостью, образовавшейся после промывания пищеварительной системы господина начальника области.

— А теперь самый неприятный момент, — устало усмехнулся Саймонд в ответ. — Наш с тобой выход к празднично одетой публике.

И вправду, их одежда была основательно залита вонючей жидкостью. В процессе спасания умирающего целителям было не до забот об опрятности. На пороге появился Харрайн Лэндигур, невольно поморщился.

— Другого выхода отсюда нет? — безнадежно спросил его Саймонд.

— Опасность миновала? — поинтересовался в ответ Харрайн с порога, опасаясь проходить внутрь комнаты.

— Да.

И тут королевского менталиста запросто отодвинула в сторону кудрявая невысокая девушка.

— Папа будет жить?

— Да.

Она рванулась вперед, порывисто обняла высокого целителя и поцеловала его в шею, выше не дотянулась.

— Теперь и вы тоже измазались, юная госпожа…

— Я Энлисса. Энлисса Кэрилхайд.

— Саймонд Монтегур. Для вас просто Саймонд, — он смотрел сверху вниз в глаза девушки с откровенно потрясенным видом. — Извините меня, сам не понимаю, как я мог быть таким грубым с вами.

Вспомнил, значит, «кудрявую мелкую», которая все путала.

— Саймонд, Роаната, — ледяным голосом вмешалась Лидиана с порога. — Идите со мной. Я покажу, где можно вымыться. И переодеться.

— Инелла, ты невероятно предусмотрительная, — забыв о своей усталости, радостно сказал Саймонд, улыбаясь Лидиане. Та мгновенно оттаяла и улыбнулась в ответ. Все присутствовавшие в комнате медики тоже имели радостный вид. Все же отравление тем ядом, который проглотил господин Кэрилхайд, обычно заканчивалось быстрой смертью. И если бы целители вмешались хоть на пять минут позже, он бы непременно умер.

— Тебе невероятно идет этот комбинезон, Ал…ната, — со счастливо-мечтательным видом изрек Саймонд, когда они снова встретились через полчаса. — Ты в нем какая-то загадочная.

Алейсия еще раз оглядела серый бесформенный балахон, который был теперь на ней надет. Потом внимательно посмотрела на счастливого напарника и решила не спорить.

— Э-э-э, господин Лэндигур, а что показал допрос? — спросила она мрачного Харрайна. — Кто отравитель?

— Не знаю. Ясно только, что начальник города и его команда не причем. Следовательно, на их расследование можно положиться. Мы договорились, что, если я им понадоблюсь, меня всегда можно привлечь.

На следующий день экспедиция отбывала к месту раскопок. От города Тамарна к Зарансуару недавно построили широкую дорогу, которая достраивалась по мере того, как океан, отступая, освобождал очередную часть суши. К трем грузовикам, прибывшим из столицы, добавился огромный транспорт с доставленной ранее техникой и несколько электромобилей для быстрой связи с городом. Фырчал мотором большой грузовик для присоединившихся к эмеранским исследователям зарангонских ученых. Перед посадкой в машины все они принялись между собой общаться. Из последнего, подъехавшего к месту сбора, электромобиля вышел высокий немолодой мужчина и уже известная эмеранцам светловолосая кудрявая девчушка в голубом комбинезоне под цвет глаз, которая сразу устремилась в сторону столичных гостей. Мужчины зарангонцы все, как по команде, напряженно замерли.

— Саймонд, я с вами — доверительно сказала Энлисса Кэрилхайд, пожимая руку целителю и преданно глядя ему в глаза снизу вверх. — Я ведь тоже медик.

Тот мгновенно просиял, хотя, по идее, должен был расстроиться. Энлисса в качестве медика особого доверия не вызывала. Зарангонские мужчины, пристально наблюдавшие за их встречей, как по команде, расслабились.

— А вы и вправду из рода древних эмеранских королей?

— Правда, — радостно улыбаясь, похвастался Саймонд. — Я племянник последнего короля из рода Монтегур.

— Добрый день, юная госпожа Кэрилхайд, — вежливо сказал Харрайн Лэндигур, ненавязчиво прощупывая ментальную сетку королевского племянника. Прощупал и невольно посмотрел в сторону Лидианы. Та притворялась, что увлечена разговором с немолодым зарангонцем, также химиком-технологом, приехавшим на одном электромобиле с Энлиссой. Алеся, не до конца осознавая почему она это делает, обернулась. Рэдлин Ларан, стоя чуть в стороне, облокотившись о борт грузовика, внимательно изучал всех участников этой многозначительной сцены.

— Вчера я зарекомендовала себя не лучшим образом, — продолжала доверительно, держась рукой за локоть целителя, разговаривать с Саймондом кудрявая девушка с красивыми голубыми глазами. — Но, понимаете ли, я совершенно, совершенно потеряла голову. Это все же мой папа.

— Я понимаю, — сочувственно вздохнув, ответил целитель, — еще раз простите меня за мою нечуткость и грубость.

— Ничего страшного, вы же его спасли.

— Мы когда-нибудь поедем? — ни к кому конкретно не обращаясь, поинтересовался Танред Браверан.

Глава третья

Океан еще не совсем отступил от Зарансуара. Полностью от воды были освобождены бывшие предместья столицы, далее поблескивала водная гладь на месте затопленной низины, а вдали за ней, на холме, покрытом водой не более чем на метр, виднелись силуэты разрушенных зданий центральной части города. Грузовики исследователей остановились в предместье, там, где кончалась дорога, выложенная серыми плитами. Зарангонцы, по большей части археологи, собирались здесь остаться. Основной части экспедиции предстояло по бездорожью проехать вперед, к месту установки лагеря на берегу океана. Инелла-Лидиана проворно подобралась к борту грузовика и уже собралась перескочить через ограждение, чтобы спуститься вниз, но в последнюю секунду замерла. Внизу уже стоял начальник экспедиции с целью помочь хрупкой девушке спуститься. А поскольку он всегда немного придерживал Лидиану в своих крепких объятиях в такие моменты, то та теперь медлила, соображая как бы от них увернуться.

— Инелла, ты передумала выбираться? — внезапно обратился к ней Рэдлин, в свою очередь подходя к грузовику. — А напрасно. Видела местный мелановит?

— В том-то и дело, что видела, потому и хочу задержаться здесь, — Лидиана изобразила, что плотнее завязывает косынку на голове.

— И что там с вашим мелановитом? — с досадой спросил Браверан.

— Это не «наш» мелановит, а зарангонский полимер, — занудным голосом ответила Лидиана. — Самое прочное вещество на планете. Выдерживает даже атаку хронеора. Зарангонцы имели, между прочим, обыкновение, впечатывать изображения жанровых сценок в наружные стены своих домов. А теперь посмотрите, господин Браверан, сколько вокруг зданий из мелановита. Если их расчистить, то мы получим как бы послание из жизни города допотопного периода.

Алеся вслед за Бравераном посмотрела на черные развалины, не полностью покрытые налетом ила и соли, и внезапно вспомнила аналогичную облицовку нижней части зданий на центральной площади Тамарна. Защищает даже от хронеоров, говорите? Интересно.

Она перехватила взгляд Харрайна, тоже подошедшего к грузовику, с которого до сих пор не спрыгнула Лидиана.

— Следуешь за ней, — выразительно скомандовал наблюдательной целительнице взглядом и движением головы королевский менталист.

— Рад, что вы так внимательно слушали мои лекции, Инелла, — довольным голосом сказал профессор Ормеллин.

— Нелли вообще прекрасно усваивает лекционный материал, — раскованно сообщил Рэдлин. — Все годы обучения она только и делала, что слушала преподов, даже ни одного из увлеченных ею парней не заметила. Не надо так есть меня глазами, господин Браверан. Я ведь сказал, что она нас не замечала, а не что-нибудь еще, — закончил он насмешливо-надменным тоном и протянул коллеге руку, немного отстранив господина начальника. Коллега мгновенно схватила его ладонь и спрыгнула на землю. Алеся выпрыгнула следом. Ей никто поддержки не предложил.

— Основная группа отправляется дальше, — с трудом сдерживая досаду, сказал сын королевского советника. Он не мог спорить с принцессой.

— А я поеду с вами, господин Браверан, можно? — в случайно возникшей тишине особенно звонко прозвучал серебристый голосок Энлиссы Кэрилхайд. — Помогу Саймонду с установкой медицинской палатки.

Лидиана помрачнела, интерес к жанровым сценкам из жизни затонувшего Зарангона в ней сильно уменьшился. Но обратного пути не было. Танред Браверан с удовольствием разрешил милой Энлиссе составить компанию Монтегуру.

Шум моторов грузовиков скоро затих вдали, стали слышны резкие крики чаек, ловивших рыбу на мелководье, солнечные лучи освещали темные, блестящие из-за налета соли, руины города, поднявшегося из глубин океана.

— Ну что же пойдем? — взволнованно сказал Рэдлин обеим своим спутницам. — Осмотрим предместье Зарансуара.

Они пошли вперед по самой широкой улице предместья. В узкие переулочки на первых этапах исследований углубляться не рекомендовалось, чтобы какая-нибудь разрушенная во время пребывания в воде часть здания не свалилась на кого-нибудь из исследователей. Одну из жанровых сцен на стене Рэдлин с Лидианой не удержались и расчистили. Яркая картинка изображала триумфальный проезд военачальника на загадочном техническом сооружении сквозь ряды подтянутых солдат в разноцветных мундирах. Судя по странной машине военачальника, Зарангон значительно превосходил Эмерану уровнем технологий. Да и краски ничуть не потускнели, хотя и пробыли почти полстолетия в воде.

— Ладно, пошли дальше, — насмотревшись, сказал Рэдлин. И они пошли дальше, внимательно глядя по сторонам и под ноги, потому что на пути встречались глубокие трещины в старинном покрытии улицы. Неожиданно мощеная плитами дорога оборвалась. Дальше простиралась подсохшая заиленная поверхность. Чуть впереди высились несколько высоких зданий, отражавшихся в серо-голубом заливе. С десяток крупных зверей ловили свежую рыбу на берегу залива, не обращая внимания на огромную, трехметровую, уже протухшую рыбину, выброшенную недавно на берег и поедаемую теперь множеством мелких зверушек. А весь берег залива был покрыт короткой зеленой травкой, семена которой, наверное, натаскали сюда птицы, во множестве летавшие над водой.

— Идиллия, — проговорил Рэдлин. — Но самое время вспомнить о дисциплине. Он включил передатчик и коротко отчитался перед начальником зарангонского лагеря об увиденном. — Мы намерены дойти до залива, — закончил он свой отчет и отключился, получив согласие. — Внимание. Там, справа, между заливом и Зарансуаром — зыбучие пески.

— Видим, — ответила Лидиана, разворачивая карту. — Кстати, слышите, наши включили водоотсос. Времени они не теряют.

И действительно в тишине слышался далекий гул равномерно работающего мотора.

— Так быстро? — с какой-то странной тревогой спросил Рэдлин. — не знаешь, Нелли, какой объем воды в час? И куда они сливают воду?!

— Нашли, значит, куда слить. Разве ты не помнишь, профессор нечто подобное и планировал. То есть, собирался убрать воду из низины вблизи столицы и осушить благодаря этому основной холм. Предполагалось, что доступ океанской воде нетрудно будет перекрыть. Видимо, у них все получилось.

Они продолжили путь к заливу, а Рэдлин все больше тревожился.

— Стойте, — наконец, сказал он. — Не пойдем, пожалуй, дальше.

Но было уже поздно. Идиллия резко оборвалась. По гладкой воде залива пошли широкие круги, звери, ловившие рыбу, бросились врассыпную. И на берег угловатыми тяжелыми движениями очень быстро выбрался всем до боли знакомый черный монстр. Хронеор замер на несколько секунд, затем уловил присутствие трех довольно больших живых объектов и сделал стремительный шаг вперед.

— Бежим! — взвизгнула Лидиана.

— Не успеем, — стараясь сохранить спокойствие, ответил Рэдлин, оценив расстояние до предместья, из которого они вышли к заливу.

— Нет! Бежим к тем зданиям! Ну поверьте же мне!

— Хронеор их снесет в два счета, — прокричал Рэдлин, бросаясь вдогонку за Инеллой-Лидианой, быстро бежавшей к группе зданий, отражавшихся в воде залива.

— Не снесет, — ответила девушка, с трудом выговаривая слова на бегу. — Одно из зданий из древнего протомелановита.

— Ну, если ты ошибаешься…

Но Лидиана, по счастью, не ошиблась. Подбежав поближе к одному из полуразвалившихся зданий, она с торжеством указала на него своему спутнику.

— Я все же химик-технолог!

— Так ведь и я вроде тоже…

— Учиться надо было лучше.

Сзади послышались гулкие шаги-удары. Поднимающий вокруг себя облако мелкодисперсной пыли, хронеор стремительно их догонял. Сами не поняв, как у них это вышло, все трое взлетели на самый верх темно-серого здания, поблескивающего в лучах закатного солнца.

— Не дергайся, Нелли, — чуть насмешливо сказал Рэдлин, крепко обняв Лидиану, чтобы они вдвоем уместились на узенькой площадке. — Что ты, в самом деле, как школьница, зажатая в углу хулиганом. Свалишься вниз, или Роанату свалишь. Я себе что-то лишнее позволяю на твой взгляд?

Та замерла и затихла. Хронеор внизу непрерывно колотился о стену. Но руины не поддавались его натиску.

— Ну я же сказала! — отдышавшись и успокоившись, торжествующе изрекла Лидиана.

— Умница, — все так же, чуть насмешливо, похвалил ее зарангонец, продолжая крепко держать девушку в объятиях. — Роаната, свяжись с лагерем.

Алеся-Роаната, старательно удерживая равновесие, стоя на своей маленькой площадочке, отцепила передатчик и включила его.

— Связи нет, — сказала она через несколько минут. — И еще хочу вам обоим сказать, что этот хронеор новейшей модели. Я его отключить не смогу. У него глазные анализаторы прикрыты сверху защитными пластинами. Придумано, наверное, совсем недавно для защиты от таких целителей как я.

— Интересно, почему это связи нет, — пробурчал Рэдлин.

— А больше тебе ничего неинтересно? — с возмущением спросила Алеся. — Тебе неинтересно, откуда здесь взялся хронеор новейшей, послепотопной модели? И почему он вылез из воды через несколько часов после того, как наши включили помпу? И как насчет того, что если уровень воды еще понизится, то на сушу вылезут следующие хронеоры? Что же ты молчишь?

Хозяйка Долины отлично помнила водную ловушку, в которую чуть было не попала Ольсинея, когда доставала свою Черную Сферу. Вполне возможно, что убитый принцем Эридано Ларьен разработал в свое время не одну, а несколько ловушек, работающих по одному принципу. Отсасываешь воду в одном месте, а в сообщающемся водоеме уровень жидкости тоже падает.

— Можно еще вспомнить в качестве дополнительной загадки стены зданий из мелановита в Тамарне, — добавила Лидиана — Это трудоемкий в обработке материал. И никто просто так из него стены строить не будет.

— Не дергайся, Нелли, кому сказал. Иначе и предупредить наших будет некому. Роаната, слушай внимательно. Я уже понял, что ты не только плаваешь хорошо, но и бегаешь быстро. Хронеор разумом не обладает. Если мы вдвоем с Инеллой останемся здесь, а ты побежишь к лагерю, он останется там, где масса живого вещества больше. То есть, он останется караулить нас. Тебе нужно добежать до Лэндигура, именно до него, поняла? И чтобы обосновать требование, срочно отключить помпу, надо сказать ему, что очень скоро произойдет нашествие врагов на побережье через искусственный портал, созданный в свое время Эридано Ларьеном. Именно из-за того, что недалеко открыт портал, я думаю, радиосвязь отсутствует. Через Тамарн хронеоры, судя по всему, пройдут дальше, не повредив город. В городе не только стены из мелановита, но и проходы в улочки с центральной площади могут загораживаться специальными блоками. А свалят появление на побережье хронеоров на нашу экспедицию, которая будто бы выпустила монстров из древнего отстойника. Теперь, по крайней мере, понятно, зачем было нужно настраивать жителей против нас. Чтобы запутать следы. Поняла, Роаната? Сообразительная. Ну тогда, обогни здание по тому карнизу и беги к лагерю. Видишь, они уже огни зажгли.

Алеся кивнула и принялась осторожно выбираться на другую сторону полуразвалившегося здания, подальше от безуспешно молотившегося в темно-серую стену хронеора.

— Нелли, я тобой с каждой минутой все больше и больше восхищаюсь, — мягко сказал Рэдлин. — Ни одного вопроса с твоей стороны.

— Я догадалась, что никто мне ничего объяснять не собирается.

— А я, между прочим, согласен ответить на твои вопросы.

Что он ей рассказал, Алеся уже не слышала. Как только с того места, где обнявшись стояли Рэдлин с Лидианой, ее не стало видно, Хозяйка Долины попросту переместилась в нужном направлении.

— Харрайн! — закричала она, увидев менталиста рядом со здоровенным водоотсасывающим агрегатом и напрочь забыв о необходимости маскироваться. — Отключи помпу срочно!

Он тут же выключил отсос. Медленно повернулся ей навстречу. И на лице у жениха Алеси отразились одновременно и неверие в происходящее и надежда на невероятное чудо.

— Господин Лэндигур, — сгорая от стыда, Алеся вернулась в рамки своей роли. — Там хронеор выбрался из залива. Рэдлину и Инелле нужно срочно помочь. А еще Рэдлин просил передать лично вам вот что.

И она дословно повторила слова молодого зарангонца. Харрайн потер лицо обеими руками, заставив себя успокоиться.

— Хронеор выбрался из залива? — повторил он бесстрастным голосом. — От него нужно спасать Инеллу и Рэдлина?

— Да. Он загнал нас на верхушку разрушенного здания. Рэдлин послал меня сюда. Они с Инеллой остались, чтобы хронеор не погнался за мной. Там рядом зыбучие пески. Неплохо бы его в них утопить. Да! Я же не объяснила, как выглядит хронеор. Он новейшей модели, у него зрительные анализаторы прикрыты защитными щитками.

— Подождите здесь, — все так же бесстрастно сказал Харрайн после паузы. — Я сейчас поговорю с Ормеллином, потом вы поедете с нами, показывать дорогу.

Он скрылся в сгущающихся сумерках. Алеся осталась одна, впервые осознав, что ее легкомысленный розыгрыш, выливается в нехороший обман самого дорогого для нее человека. И что же ей теперь делать? Признаться? А что потом?

В сумерках возникли силуэты почти бегом спешащих к ней людей.

— Вот карта местности, Роаната, — тяжело дыша, произнес запыхавшийся Ормеллин. — Покажи, где засели Инелла с Рэдлином.

Алеся оглядела изображение развалин возле залива, отстегнула грифель от края карты.

— Вот здесь немного неточно изображено, — она подправила грифелем контуры руин. — Здесь находятся наши химики, здесь долбится в стенку хронеор. Инелла привела нас на развалины здания из протомелановита и сказала, что хронеору не удастся его развалить.

— Понятно, — задумчиво протянул профессор. — Попробуем задействовать спасательную платформу. Плохо, конечно, что там нет связи. Но в крайней случае, уведем хронеора туда, где связь есть. Роаната, давай с нами.

Уже знакомый Алесе по событиям в долине реки Иганды, спасательный агрегат быстро покатился в нужном направлении. На нем выручать товарищей из западни отправились Харрайн с Ормеллином, Алеся-Роаната и механик экспедиции, обычно незаметный из-за своей исключительной молчаливости. Спасатели подъехали к руинам, несколько ракет взлетели в воздух, осветив местность зеленоватым светом. Хронеор, уловив близкое присутствие сразу четырех человек, прекратил долбить неразрушающиеся развалины, развернулся и потопал по направлению к платформе. Та отъехала, хронеор ускорился. Меньше чем через десять минут спасательная платформа неслась к зыбучим пескам на полной скорости, преследуемая упорным, разогнавшимся техномонстром. Ракеты, освещающие местность, взлетали одна за другой. Из пазов платформы на ходу выдвинулась светящаяся горизонтальная лестница, а сама машина изменила траекторию пути так, чтобы ее центральная часть оказалась немного в стороне, а конец выдвинутой лестницы повис над зыбучими песками, прямо на пути преследующего их хронеора.

— Стоп! — скомандовал Ормеллин. Это уже зыбучие пески. Люди вперед.

Машина остановилась, закрепляясь в твердом грунте. Спасатели быстро полезли вперед по светящемуся пластику лестницы. Несколько горячил кровь вопрос, что предпримет техномонстр: свернет, чтобы разломать сначала основную платформу или, не сворачивая, продолжит преследовать ползущих по лестнице людей. Некоторый риск, безусловно, был. Но опасность иметь неуправляемого хронеора на территории лагеря казалось достаточно грозной, чтобы все участники спасательной операции согласились добровольно рискнуть. Впрочем, страховочным тросом они, конечно же, обмотались. Хронеор, по счастью, продолжил преследование живых существ по прямой линии, и на полной скорости влетел в зыбучие пески, над которыми висели на горизонтальной лестнице люди. В этот момент ракета, висевшая в небе, погасла. А когда через минуту зажглась следующая, ничто на поверхности песков не говорило о том, что только что тут был многометровый черный техномонстр. Уж слишком он был тяжелым, провалился в пучину мгновенно.

— Уф-ф-ф, — облегченно выдохнула Алеся. Ее спутники по-мужски сдержанно промолчали. Дескать, подумаешь! Обычная спасательная операция. Все переместились с лестницы обратно на основную платформу и поехали забирать химиков-технологов из развалин древних зарангонских зданий. Те, не зная, что происходит, не рискнули слезать с верхушки надежного здания. Рэдлин примотался к обломку стены тросом, по-прежнему обнимая Лидиану. Наголовная повязка у него развязалась, сползла, и на фоне темной стены его светловолосая голова, немного откинутая назад, была видна издалека. Девушке было, видимо, так спокойно в его объятиях, что она даже положила свою голову ему на плечо.

— Ребята, слезайте, — закричал Ормеллин. — Мы утопили хронеора в песках.

— Нелли, просыпайся, — Рэдлин отсоединил трос от обломка стены и немного отдвинулся от Лидианы, чтобы она могла спуститься вниз. — Очень было приятно побыть с тобой наедине, жаль, что нас уже спасли.

— Действительно, здесь сильные аномалии в распространении звуковых и электромагнитных волн, — тихо сказал профессор, не отводивший глаз от приборной доски все время, пока спасенные технологи забирались на платформу. — Придется сейчас срочно собирать всех членов экспедиции. В связи с новыми обстоятельствами.

Через час все собрались в центральной палатке лагеря. Временное помещение, называемое по старинке палаткой, обладало пластиковыми стенами и полом с терморегуляцией, а также автономным электрическим освещением. Разбуженные посреди ночи люди расселись, кто на табуретках, кто на ящиках с оборудованием. Рэдлин кратко изложил для всех историю нападения хронеора.

— Всем зарангонцам известно, — лихо солгал он, — что во время Катастрофы ученым Зарангона удалось создать пространственный переход в другой мир. Через этот портал часть зарангонцев ушла из гибнущей столицы. Судя по аномалиям со связью, допотопный портал сейчас открыт. Поэтому, прежде чем понижать уровень воды, целесообразно эвакуировать жителей города Тамарна и предупредить начальника области о грозящей всем опасности.

— А также нужно исследовать с поверхности вашего, Рэдлин, залива то, что находится под водой, — добавил Ормеллин.

— Правильно ли я понимаю, Рэдлин, — внезапно заговорил молчавший до этого Харрайн, — что искусственный портал из Зарансуара не подчиняется законам, по которым функционируют Долины между мирами?

Менталиста никто кроме Рэдлина и замершей Алеси не понял.

— Да, — ответил Рэдлин, и Алеся испуганно выронила кружку с бодрящим напитком из рук.

— Проклятие, — тихо сказал обычно сдержанный господин Лэндигур.

И действительно. Признание Рэдлина означало, что через этот портал в любой момент на побережье могут вторгнуться орды чем угодно вооруженных иномирян, которые через обычные пути Долин между Мирами попасть в чужой мир не могут.

— Очень надеюсь, что там, на дне залива находится с десяток хронеоров, — с чувством продолжил говорить Харрайн. — И пусть они там находятся как можно дольше.

Точно! Пока на пути вероятных захватчиков находятся хронеоры, за безопасность побережья можно не беспокоиться.

— Да. Но даже если мы не будем осушать Зарансуар искусственно, — помолчав, вновь заговорил Рэдлин, — океан сам отступит через некоторое время. Хронеоры, в конце концов, выберутся из залива и без нашей помощи. Поэтому лучшая схема действий представляется мне следующей. Во-первых, нужно с поверхности залива убедиться в существовании этих техномонстров, и получить доказательства того, что они там есть. Во-вторых, необходимо начать строительство тоннеля из мелановита от залива до зыбучих песков. В- третьих, нужно предупредить жителей Тамарна…

— Постойте, постойте, — наконец, вмешался Танред Браверан, поначалу просто ошеломленный стремительно разворачивающимися событиями. — Вы же все серьезные люди. Какой-такой пространственный портал?! Ну даже если вы действительно набрели на уцелевших в Катастрофе хронеоров, то их можно уничтожить обычным путем, не прибегая к помощи жителей Тамарна. Те и так относятся к нам более чем настороженно. И совершенно неправильно будет напугать их несуществующей опасностью, а потом опозориться в их глазах. А уж эвакуация города вообще ни в какие ворота не лезет. Я категорически против.

— Хронеор был не допотопным, а новейшей модели, — мрачно сказал Рэдлин.

— Можно подумать, вы его в сумерках хорошо разглядели, — саркастично заметил Браверан. — Я уважаю легенды зарангонцев, но нужно ведь уметь отличать выдумки от реальности. С завтрашнего утра включайте отсос. И чтобы больше я этих испуганных бредней не слышал. Это приказ начальника экспедиции. Надеюсь, все помнят о таком понятии, как дисциплина?

И Браверан в упор посмотрел на хмурившегося господина Лэндигура. Харрайн выглядел потрясенным. Он, видимо, знал заранее о существовании портала в Антидолину из Зарансуара. Алеся рассказала о своем разговоре с Рэдлином на эту тему Фардару, а тот передал информацию, куда следует. Харрайн знал о портале. И теперь он видел, что появились неизвестные злоумышленники, которые запустили через портал хронеоров в залив, настроили против столичных ученых жителей Тамарна. Кто-то даже пытался отравить господина Кэрилхайда, как только тот предпринял попытку разобраться в происходящем. Что-то очень страшное должно произойти после того, как будет осушен залив. Что-то даже более страшное, чем нашествие хронеоров.

Но Браверан, озабоченный сейчас только тем, чтобы настоять на своем в противостоянии с королевским менталистом, уже не мог воспринимать доводы разума. А уж истории о существовании Долин между Мирами наверняка будут объявлены им бредом. Это было очевидно, и Харрайн все отлично понимал.

— По счастью, у нас есть выход из сложившейся ситуации, — тихо сказал королевский менталист. — Я не хотел бы им пользоваться, но, к сожалению, придется.

Обычно холодные глаза Танреда Браверана вспыхнули ярким огнем, он прищурился, внимательно разглядывая королевского менталиста. Сын королевского советника понял, что имел в виду его, как он думал, противник, и не смог сдержать вспышки злорадства, видя как тот загоняет себя в яму, из которой уже точно никогда не выберется. И даже протекция короля в этом случае не поможет.

— В нашей экспедиции участвует первая принцесса Эмераны Лидиана Эренгайл. Лидиана, прошу вас, пройдите в центр.

Принцесса с оборвавшимся от горя сердцем и бесстрастным лицом встала и прошла в центр времянки.

— Ваше высочество! — потрясенно выдохнул Саймонд, только теперь узнав ее. Лидиана бросила на него горький взгляд, понимая, что все ее надежды на личное счастье бьются сейчас без единого шанса на восстановление. Но уже в следующую секунду она полностью взяла себя в руки и спокойно посмотрела в глаза Харрайну Лэндигуру.

— Вашу руку, ваше высочество.

Лидиана протянула вперед правую руку так, что на запястье стал заметен широкий серебристый браслет.

— Жители побережья — ваши первые подданные, которых вам предстоит спасти, Лидиана, — тихо сказал ей Харрайн, пристально глядя в карие глаза девушки.

И он сжал обе руки поверх браслета на ее запястье. Браслет власти вспыхнул на несколько мгновений так, что его сияние стало заметно даже сквозь плотно стиснутые пальцы менталиста. Харрайн выпустил руку принцессы и опустился на одно колено, склонив голову. Опускаясь на колени вместе со всеми остальными членами экспедиции, Алеся заметила темные узоры, скользящие по сверкающей поверхности широкого браслета власти. Оспорить теперь распоряжения Лидианы мог или сам король, или его наследник. Причем, только в том случае, если бы они оказались рядом с ней на побережье. И это все знали.

— Господин Ормеллин, — спокойно сказала принцесса. — Я назначаю вас начальником нашей экспедиции. Господин Браверан с командой переходит в ваше распоряжение. Действуйте по предложенному Рэдлином Овердьеном плану. Наверное, мне уже завтра придется отправиться в Тамарн?

— Да, ваше высочество, — вновь обрел решительный вид профессор Ормеллин, несколько минут назад от сильного потрясения открывший рот, и далеко не сразу его закрывший. — Мы проведем прямо сейчас сканирование залива. Солнечный свет нам для этого не нужен. Отдохните до утра. Боюсь, что вам придется отправиться в город с рассветом солнца. Эвакуация города — дело серьезное. Также нужно получить разрешение зарангонцев на постройку тоннеля из мелановита. Они относятся к изделиям из этого материала с каким-то трепетом.

Лидиана склонила голову в знак согласия и, ни на кого не глядя, вышла из времянки.

Когда Алеся через насколько минут осторожно подкралась к ее маленькому домику, то через неплотно закрытую дверь она услышала отчаянные рыдания девушки. Целительница бегом бросилась разыскивать Саймонда в темноте лагеря. Тот пока не был задействован на ночных работах.

— Послушай, там Лидиана навзрыд плачет. Ты не сходишь к ней, успокоить? На нее же свалилась труднопереносимая ответственность.

— Я всегда побаивался плачущих девушек. А уж как утешать ее высочество я и понятия не имею, — Саймонд заправил под наголовную косынку свою длинную челку, стараясь не смотреть на Алесю.

— Но ты столько времени общался с ней как с простой девушкой…

— Ну не идиот ли я?

Алеся развернулась и устремилась обратно к жилищу Лидианы. Оставлять сейчас несчастную девушку в одиночестве ей казалось неправильным. Но та была уже не одна. И уже не плакала.

— Знаешь, Нелли, в чем твоя главная ошибка? Ты пытаешься обратить на себя внимание того, кого любишь, скрывая от него свои самые прекрасные и редкие для девушки качества.

— Это так заметно, что я пытаюсь? — всхлипнув, спросила Рэдлина Лидиана.

— Не для всех. Он, например, так и не заметил. Но даже если бы тебе и удалось, провернуть свой план, ты все равно не была бы счастлива. Тебе пришлось бы постоянно задавливать в себе то, что так выгодно отличает тебя от многих. Найди в себе мужество отказаться совсем от того, кто все равно не оценил тебя по достоинству. Раз уж ты принцесса по рождению и воспитанию, то не стоит, поверь, становиться чем-то более мелким. Даже для того, кого ты любишь. Раз уж он не способен оценить тебя такой, какая ты есть на самом деле. Тем более, уверяю тебя, Нелли, ты достойна самой высокой оценки.

— Ты так и будешь в дальнейшем называть меня «Нелли»? — глухо пробурчала Лидиана.

— А тебе не нравится?

— Нравится.

— Тогда буду. Ложись спать. Завтра у нас тяжелый день.

— У нас?!

— Я поеду с тобой. Вот увидишь, присутствие зарангонца сильно облегчит тебе переговоры.

— Мне кажется, начинать нужно с Кэрилхайда.

— Завтра по дороге и обсудим. Спи. Не будешь больше плакать?

Лидиана промолчала.

— Ну вот и отлично, — с ласковой насмешкой закончил разговор Рэдлин.

Алеся отодвинулась в темноту за домиком, чтобы вышедший наружу молодой король Зарангона ее не заметил. Затем неслышно сползла по стенке на плотно утрамбованный грунт рядом с домиком и села, обхватив колени руками. Ей пришел в голову самый вероятный вариант развития отношений Рэдлина с Лидианой. Учитывая местные, то есть, эмеранские традиции и легенды.

Глава четвертая

Через несколько часов ночного сканирования залива выяснилось, что на дне и вправду находятся с десяток слабо шевелящихся хронеоров. Вода не вредила неорганическому сплаву, из которого они были сделаны, но выбраться наверх техномонстры, по счастью, пока не могли. Тот единственный, который выбрался, наткнулся в своих блужданиях по дну на узкий пандус, по которому и вылез на берег. На всякий случай пандус взорвали.

— Простите меня, ваше высочество, — сказал Браверан, узнав о результатах сканирования. — Я признаю свою неправоту. И я очень хотел бы облегчить вам тяжесть переговоров в Тамарне. Не хотите ли вы взять меня с собой?

Лидиана вежливо молчала, делая вид, что обдумывает его слова. После активации браслета власти ее собственная ментальная сетка практически не изменилась.

— Я признаю, что постройка коридора из мелановита от залива до зыбучих песков необходима, — скромно опустив глаза, продолжил Браверан, — но не кажется ли вам, все же, излишней идея об эвакуации жителей города?

— Вы так и не поверили, что выбравшийся хронеор был новейшей, послепотопной модели? — вздохнув, уточнила принцесса.

Сын королевского советника промолчал.

— Мы не можем рисковать жителями побережья, скрыв от них такую информацию. Допущение, что их легендарный портал существует, кажется мне логичным в свете новых обстоятельств. Поэтому в Тамарн я отправлюсь с зарангонцем Рэдлином Овердьеном.

А вот подчиняющая, так сказать, сила ее слов значительно возрасла. Все окружающие восприняли тихие слова принцессы как истину в последней инстанции. Да, ничего себе браслетик.

Подошедший к не спавшим всю ночь членам экспедиции Харрайн Лэндигур снова жестом показал Алесе-Роанате, что она сопровождает принцессу в поездке. Лидиана окинула целительницу быстрым взглядом, потом задумчиво посмотрела на Саймонда, ярко освещенного лучами встающего из-за горизонта солнца.

Рэдлин шагнул вперед, внимательно глядя в лицо Лидиане.

— Монтегур нам не понадобится, Нелли. Несмотря на его роль в спасении Кэрилхайда. Поверь, переговоры пройдут успешно.

Лидиана несколько секунд грустно смотрела в серые глаза отлично понимавшего ее зарангонца, потом опустила голову, соглашаясь.

— Но охрану-то вы с собой, ваше высочество, возьмете? — с досадой спросил Браверан.

— Да. Со мной поедут двое охранников. Больше не нужно. Не к врагам едем.

И снова все, в том числе и Танред Браверан, склонили головы в знак полного согласия.

Лагерь зарангонцев в предместье Зарансуара электромобиль миновал, не останавливаясь. Те еще ничего о произошедшем ночью не знали. Рэдлин, вернувшись накануне в основной лагерь на побережье, ничего не стал докладывать тем, кто разбил лагерь в предместье Зарансуара, и потому они спокойно спали в этот ранний час.

К городу Лидиана со свитой подъехала в середине дня и проследовала прямо в здание правления города. Там появление первой принцессы страны с активизированным браслетом власти произвело, безусловно, сильное впечатление. И это впечатление усилилось до превосходной степени, когда их драгоценный Рэдлин Ларан, стоя чуть позади принцессы, так, чтобы она его не видела, жестом потребовал ускориться. Начальник города, начальник области и два их заместителя собрались вместе практически мгновенно, почтительно выслушали рассказ своего короля о произошедших на окраине Зарансуара событиях, и без единого возражения обещали полное содействие во всех начинаниях Лидианы. После короткого обсуждения постановили вывести из города пока только детей. Остальным предстояло собраться для быстрой эвакуации, но этапы эвакуации решено было согласовывать по радиосвязи и по телефону. Линии телефонной связи решили начать протягивать сразу после отъезда принцессы из Тамарна.

— Надо же, как все оказалось просто, — удивленно произнесла Лидиана на обратном пути.

— Говорил же тебе, Нелли, что проблем с переговорами не будет. Но, вполне возможно, что будут попытки нам помешать. Так и не удалось выяснить, кто пытался отравить Кэрилхайда. Поэтому рекомендую тебе, Нелли, быть сдержаннее, когда мы будем проезжать через лагерь археологов на обратном пути.

Лидиана внимательно посмотрела на дерзкого зарангонца. Нетрудно было еще раз оценить его четкий красивый профиль, потому что, произнося свою рекомендацию принцессе, тот смотрел не на нее, а в окно. Но, почувствовав ее взгляд, не спеша повернул голову, и их глаза встретились. Рэдлин усмехнулся, взял ее руку и поднес к своим губам.

— Держись, принцесса. К сожалению, ты скоро увидишь, что я прав.

Ошеломленная девушка не смогла сказать ни слова. Но он действительно оказался прав.

Зарангонцы археологи онемели, опознав принцессу. Приказ властей города перевозить малоинтересные для науки плиты мелановита в основной лагерь вызвал после этого только легкое любопытство и не более того. Но реакция двоих людей из тех, кто внимательно слушал Лидиану, резко отличалась от общей. Они, конечно, молчали с непроницаемым видом, но даже неопытная менталистка Алеся уловила их досаду, недовольство и сильнейшую тревогу.

— Ваше высочество, — шепнула она, — обратите внимание на этих двух людей, — целительница незаметно указала на кого нужно смотреть. — Они сильно недовольны приказом, но пытаются это скрыть.

— Интересно, — тихо заметил стоявший совсем рядом Рэдлин, оглядев сначала указанных людей, а затем саму Алесю. — Менталистка? Теперь ясно, почему Лэндигур приставил тебя к Лидиане. Сам-то он слишком известен, верно?

Алеся пожала плечами и сгорбилась. Дескать, она за действия господина Лэндигура никакой ответственности не несет.

— Тех недовольных людей придется задержать? — еле слышно тревожно уточнила у Рэдлина Лидиана.

— Задержать для допроса, — спокойно подтвердил тот. — Сейчас вернемся в наш лагерь и заинтересуем Лэндигура.

Сообразительный Лэндигур заинтересовался в первую очередь им самим.

— У меня к вам просьба, Роаната, — вежливо сказал он, отведя Алесю в сторону, так, чтобы никто не мог слышать их разговора. — Изложите мне ваши впечатления от поездки в Тамарн. Что вы думаете о Рэдлине Овердьене в связи с переговорами принцессы?

Алеся было хотела ему тут же во всем признаться, но мельком взглянув в сосредоточенное лицо менталиста, как-то оробела и осталась в своей роли. Заготовленная фраза: «Харрайн, прости меня за дурацкий розыгрыш» — так и осталась невысказанной.

— Он не Овердьен. Я ночью лазила в их галерею королей. Он Рэдлин Ларан. Сын Эридано Ларьена, который был, оказывается, младшим принцем династии Ларан.

Харрайн удивленно вздохнул, но продолжал слушать, опустив глаза.

— Рэдлин невероятно похож на своих предков. Поэтому местные жители узнали в нем наследника королей и слушаются его беспрекословно.

— Понятно, — сказал менталист после долгого молчания. — Благодарю вас, Роаната. Скажите, вы уже получили приглашение на работу после окончания обучения?

— Нет.

— Я приглашаю вас в столицу. В Охранное ведомство Эмераны.

— Я подумаю, — смущенно ответила Алеся, низко опуская голову и сводя носки ступней вместе.

— Подумайте, — усмехнулся ее собеседник и оставил смущенную девушку в покое.

Арестованных Харрайн допрашивал без свидетелей. Алеся увидела, как задумчиво он бредет по лагерю после допроса и непонятно каким чувством уловила, что менталист получил важную информацию. Вполне возможно, что ему теперь известны координаты входа в портал. И, минуточку, если он решит этим входом воспользоваться, а он может решить, то у него нет ни карты Темной Долины, ни новейших разработок противоядия к наркотику, используемому в Антидолине.

Но прежде чем встревоженная целительница успела подойти к жениху, он исчез из лагеря. Тогда Алеся, перепугавшись по-настоящему, бросилась искать Рэдлина. Тот нашелся в домике принцессы.

— Рэдлин, ты позволил себе, отменить мой приказ, — не обиженно, не грозно, а с удивлением спросила молодого зарангонца принцесса. — Почему тебя послушались?

— Нелли, арестантов нельзя было отправлять в город. Они могут там, или по дороге, сбежать. Побег обернется катастрофой, поверь мне. Я распорядился, чтобы зарангонцы-археологи держали отравителей под стражей в одной из древних клетей предместья. Это лучшее, что можно придумать в нашей нелегкой ситуации.

— Но почему тебя послушались?!

— Я тебе сейчас расскажу. Расскажу очень многое. Потому что дальше тебе придется действовать одной. Потому что Лэндигур ушел сейчас туда, где он один не справится. И я должен уйти за ним.

При этих словах Рэдлин плотно закрыл дверь в домик Лидианы, и больше ни слова оттуда не доносилось. Алесе потребовалось не больше минуты, чтобы задвинуть на задворки сознания всякую щепетильность и принять решение. Она должна была знать, куда ушел ее Харрайн.

Хозяйка Долины переместилась прямо в домик принцессы, где она много раз была и замерла в темноте, за неплотно закрытой дверью душевой комнаты.

— И эту связку между различными мирами мы называем Темной Долиной, — бесстрастным голосом говорил Рэдлин, глядя куда-то в угол. Алесе был прекрасно виден его орлиный профиль и светлые волосы, забранные на затылке в хвост. Лидиана сидела за столиком, упершись подбородком в сплетенные пальцы рук, опустив глаза.

— Как ты понимаешь, Нелли, из портала может выйти кто угодно. В Темной Долине живут существа пострашнее хронеоров. Поэтому слушай меня внимательно. Лидиана подняла глаза и встретилась взглядом с Рэдлином. Тот резко замолчал, сбившись с мысли. Продолжил не сразу, снова отведя от нее взгляд.

— Я думаю, что Лэндигур отправился закрывать портал. Но он кое-чего не учел. Поэтому и не справится один. Очень надеюсь, что мы вдвоем сумеем… Нелли, хронеоров нужно отправить тонуть в песках только после того, как портал закроется.

— Я поняла, — сдержанно произнесла принцесса. — Пока хронеоры в заливе, его никто не минует.

— Да. Как только аномалии в радиосвязи пропадут, это будет означать, что портал закрыт. Тогда начинай действовать. Очень важно, чтобы лазутчики Темной Долины в нее не попали. И еще, насчет того, почему меня послушались… Нелли…

Он замолчал. Лидиана ждала, что он ей скажет, глядя ему в куда-то в плечо. Заметно волнуясь, Рэдлин подошел к ней поближе, внезапно взял ее ладонь в свои руки. Девушка, тоже взволнованная, попробовала ее отдернуть.

— Не выйдет, дорогая, — неожиданно сказал он. — На самом деле я — твоя судьба. Потому что мое настоящее имя Рэдлин Ларан. Я единственный наследник королей Зарангона.

Лидиана прекратила вырываться и, замерев, смотрела в серые глаза наследнику королей. Тот невесело улыбнулся.

— Именно поэтому меня здесь все слушаются. Я собираюсь облегчить тебе жизнь в свое отсутствие. Возьми, — и он быстро надел на палец девушке кольцо обрученной невесты. Потом выпустил ее руку.

— Это древнее кольцо королей Зарангона? — удивилась Лидиана, рассматривая старинное кольцо с изящной темной вязью по серебру.

— Кстати, помолвка должна скрепляться поцелуем, — Рэдлин стремительно поднял ее со стула и крепко обнял.

— Помолвка? — все так же удивленно спросила девушка.

Но больше ничего сказать не успела. Первый поцелуй в ее жизни произвел на Лидиану ошеломляющее впечатление. Далеко не сразу зарангонец оторвался от ее губ.

— Милая моя любимая принцесса. Я должен уходить. Ты обдумаешь мои слова без меня. И согласишься, что наш брак с тобой — это политическая необходимость, — он ослабил объятия, и Лидиана мягко осела на стул, не в силах произнести ни слова. — Обещаю тебе, что сделаю все, что смогу, чтобы в браке со мной ты была счастливее, чем все остальные эмеранские принцессы, выходившие замуж за наших королей. И уж конечно, ты будешь счастливее, чем королева Антея.

Он сделал несколько шагов к выходу.

— Рэдлин, — опомнилась девушка.

— Что, Нелли?

— Я, конечно, все обдумаю, — каким-то сдавленным голосом проговорила Лидиана, — но ты обязательно вернись, чтобы мы продолжили…

Рэдлин стремительно вернулся обратно и снова ее поцеловал. И, ни слова больше не сказав, выбежал из ее домика. Лидиана, помедлив, вышла вслед за ним. Алеся, переместилась из душевой комнатки в тень гаража недалеко от домика принцессы. Рэдлин, ни теряя больше ни минуты, сел в экспедиционный электромобиль и направил его в сторону предместий Зарансуара, туда, где был лагерь археологов. Его нареченная смотрела ему вслед, все еще не в силах осознать произошедшее. И тут из-за угла гаража вышел Саймонд Монтегур. Лидиана судорожно вздохнула и прислонилась к стенке своего домика.

— Саймонд, подожди! — трудно было не узнать милый голосок обаятельной Энлиссы, — Ты знаешь, что арестанты содержатся в нашем лагере в тяжелейших условиях?! Один из них уже даже заболел. Но так же нельзя.

— Лисса, ты разве не в курсе, что один из них чуть не отравил твоего отца? — целитель обнял подбежавшую девушку за плечи, серьезно и нежно глядя ей в глаза.

— Я знаю. Пусть его судят и накажут. Но зачем же мучить? Собирались же отправить арестантов в Тамарн.

Саймонд, не зная, что ей сказать, повернул голову в сторону домика принцессы и заметил там девушку, молча стоящую на пороге. Он отпустил плечи Энлиссы, нежность в его облике сменилась на почтительность.

— Ваше высочество, вы ведь слышали слова Энлиссы?

Лидиана собралась с силами.

— Нет, Саймонд, — безжизненно сказала она, используя всю свою многолетнюю выучку, чтобы не выдать, чего ей стоило сейчас, сказать это «нет». — Оба арестанта останутся в лагере зарангонцев до тех пор, пока… В общем, еще какое-то время останутся. Они слишком опасны, поверьте мне, Саймонд. В присутствии моих охранников вы можете издали осмотреть заболевшего, и, если он сказал правду, то я дополнительно решу, какую ему можно оказать помощь. Действуйте.

Принцесса отвернулась от Саймонда с Энлиссой и вошла обратно в свой домик, плотно закрыв за собой дверь, укрывшись от взглядов тех, кто не должен был ее видеть в минуты такой всепоглощающей слабости.

— Саймонд, там, за углом, машина, на которой я приехала в ваш лагерь, — решительно сказала Энлисса. — Пойдем, передадим вашим охранникам приказ ее высочества. Как это я не подумала, что он мог и наврать, папин отравитель?

Они скрылись за гаражом. У молча наблюдавшей за ними Алеси оставалось еще немного времени. Она оставила возле своей постели записку для Лидианы о том, что ушла вместе с господином Лэндигуром, переместилась в свою Долину, надела давно уже заготовленный пояс со множеством ценного содержимого под свой мешковатый полевой комбинезон, обмотала вокруг предплечий полупрозрачные ленты с капсулами противоядия от сореина и шагнула из Долины-между-Мирами прямо в предместье Зарансуара.

Рэдлин на электромобиле туда только-только добрался. Он подтвердил свой приказ, держать арестантов под строжайшим надзором, сказал, что сам он на время должен будет покинуть лагерь, и попросил, чтобы водитель доставил его на берег ближайшего залива на машине, которую затем должен будет вернуть в основной лагерь. Его слушались беспрекословно.

Алеся переместилась на берег залива, закрепила застежки комбинезона так, чтобы спецодежда не пропускала воду, и немного подождала Рэдлина, укрывшись в развалинах. То приехал очень быстро. Вышел из электромобиля. Скоро звук уехавшей машины затих в отдалении. Наступила тишина. Слышны были только резкие крики чаек и плеск рыбы, которую мелкие, незнакомые Алесе звери, ловили на берегу залива. Рэдлин уверенно шел вдоль берега, пока не добрался до известного ему места. Там он тоже закрепил застежки своего комбинезона покрепче и бросился в воду. Алеся дождалась, пока он не отплывет подальше, и пустилась вплавь вслед за ним. Хронеоров на дне залива она не боялась. Даже если те и уловят ее присутствие, вверх переместиться они никак не смогут. Слишком тяжелые.

Харрайн, которого они с Рэдлином пытались догнать, проделал раньше тот же путь на небольшой лодке плоскодонке. Он закрепил лодку на мели, образованной каменным хребтом, шедшим по дну залива так, что все хронеоры были по одну сторону от каменной гряды, судя по слабошевелящимся теням в глубине. А их с Рэдлином путь вел, судя по всему, на другую сторону хребта, где хронеоров не было. Несколько техномонстров, почуяв близкое присутствие больших живых существ, подобрались поближе к хребту и принялись долбить скалу на дне, прямо под лодкой, оставленной Харрайном. Но камень был прочным, и долбить его им предстояло еще долго.

Рэдлин доплыл до плоскодонки, ухватился за ее борт, оценил местность, найдя известные только ему ориентиры, сделал глубокий вдох и ушел под воду действительно с той стороны скалистой гряды, где никаких хронеоров не было. Алесе ничего не оставалось, как последовать вслед за ним. Хорошо все же, что она с детства училась плавать и нырять.

Глава пятая

Она свалилась на серый колючий камень, совершенно сухой, и сразу же откатилась в тень. Но было поздно.

— Роаната, ты меня выслеживала? — прошипел Рэдлин.

— Не тебя, а Лэндигура, — так же шепотом ответила Алеся-Роаната. — Нужен ты мне больно. Пошли скорее, пока он нас не взорвал.

Рэдлин бросил на нее многообещающий взгляд, но ничего не сказал. Пронырливая девица была права.

Вокруг них высились серые скалы, покрытые мхом и лишайником пронзительных золотых и багряных цветов. Кое-где из расщелин торчали кривые сосенки. Зарангонец уверенно нашел нужную ему, практически незаметную тропку в скальном массиве. Алеся последовала наверх следом за ним.

— Да, это мы, господин Лэндигур, — вдруг негромко произнес Рэдлин, перегнувшись через камень и глядя вниз. — Нам ведь повезло, что вы нас не взорвали? Сколько у вас там, как это… в тротиловом эквиваленте?

Его спутница уперлась руками в камень и тоже посмотрела вниз. Харрайн в темно-сером плаще сидел на камне, ниже по склону, напряженный хмурый.

— Я ждал вас. Сразу почувствовал появление двух людей. В Темной Долине способности менталиста усиливаются, не так ли?

— Не знаю. Никогда не общался с менталистами на профессиональные темы. — Рэдлин перескочил через камень и осторожно спустился на площадочку, на которой устроился Лэндигур. Алеся проверила свою ментальную защиту, собираясь подойти поближе к Харрайну, и тут же почувствовала на себе его взгляд. Встретившись с ней глазами, он криво усмехнулся, но ничего не сказал по поводу ее странной скрытности.

— Эта девица из ваших, Лэндигур?

— Нет, она не из Охранного ведомства.

— Роаната, ты как-нибудь связана с Темной Долиной?

— Нет, — ответила Алеся Рэдлину, спускаясь на площадку, где тот уже удобно устроился.

— Ты не агент Темной Долины?

— Нет.

Рэдлин посмотрел на хмурого менталиста.

— Она сказала правду.

— Так чего же она нас выслеживает?

Харрайн внимательно посмотрел на Роанату, даже и не пытаясь прорваться через ментальную защиту целительницы.

— Помочь хочу, — все так же честно ответила та.

— Ну-ну, — с явным скепсисом в голосе протянул зарангонец.

Харрайн вздохнул, стремительно опустился на колено перед небольшим прибором и резко опустил вниз рычаг.

— Нет, — прошептал Рэдлин, дернувшись.

Внизу зашевелились скалы, тихий гул качнул землю. И все стихло.

— Портал закрыт, — сказал Харрайн, глядя на экран своего прибора. — Аномалия в распределении электромагнитных волн ликвидирована. С той стороны входа портал было опасно закрывать. Изменения поверхности суши могли выпустить на свободу хронеоров.

— Ваши рассчитывали? Из Долины-между-Мирами? — сдержанно поинтересовался Рэдлин.

— Да.

— Бомба была установлена в центре перехода?

— Да. Только это была не просто бомба. Скорее, аннигилятор.

— Надо думать, что закрыто надежно. Жаль, что я не успел. Я должен вам рассказать кое-что, Лэндигур. Здесь, в Темной Долине живут отдельным поселением несколько тысяч зарангонцев. Это потомки тех, кто вошел сюда через портал в первые дни Катастрофы. Они не разложились нравственно, как прочие жители этих мест, потому что жили ради идеи. Ради идеи, вернуться когда-нибудь на Родину. А вернуться они могли только через этот портал, потому что не умеют перемещаться между мирами.

— Что-то вы как-то слишком спокойно намекаете мне на то, что несколько тысяч ваших подданных не могут вернуться на Родину из-за моей поспешности.

Рэдлин внимательно посмотрел на скромно молчащую Алесю.

— Она точно не из ваших? — недоверчиво переспросил он.

— Нет, — усмехнулся менталист охранной службы, — но я надеюсь это обстоятельство изменить. Вы правы. Именно Роаната рассказала мне, что вы — потомок зарангонских королей. Так почему вы так спокойны?

— Потому что портал можно без особого труда открыть снова.

Харрайн тихо выругался на неизвестном Алесе языке.

— Да. Даже я могу снова установить растяжки и открыть портал. Места прикрепления растяжек рассчитываются по особой программе, созданной Эридано Ларьеном. Нужно забрать программу из спецхранилища хотя бы для того, чтобы больше никто ей не воспользовался и не открыл портал на побережье Зарангона из Темной Долины. И я рассчитываю на вашу помощь, Лэндигур, чтобы проникнуть в хранилище.

— Вы вообще мастер рассчитывать, Рэдлин, — занудным голосом сказала Алеся, глядя на сведенные вместе носки своих ног. — Вы не могли просто так вывести ваших зарангонцев из портала. Мешали хронеоры. Поэтому, что вы делаете? Вы доводите до сведения жителей Долины-между-Мирами информацию о существовании искусственного портала возле Зарансуара, не мешаете Лэндигуру его закрыть, инструктируете Лидиану, чтобы она утопила хронеоров только после того, как портал будет закрыт. Затем вы собираетесь при помощи столичного менталиста заново открыть этот портал и без всяких помех вывести своих подданных в Зарангон. Только, кто тогда снова закроет портал в Темную Долину?

Она замолчала. Ее спутники тоже молчали.

— Вы ведь не откажете мне в помощи, Лэндигур? — сказал, наконец, молодой король Зарангона. — Возможно, я кажусь вам слишком скрытным, но в моей жизни мне не встретился ни один человек, которому я бы мог полностью довериться. А за своих подданных я несу ответственность в силу своей крови.

— Я попробую вам помочь, — неожиданно мягко ответил менталист, — но вы со своей стороны должны попробовать доверять мне больше, чем вам обычно свойственно. В таком опасном деле, как то, что вы мне предлагаете, только взаимное доверие может принести успех.

— Я попробую.

— Объясните мне, почему хронеоры вообще были размещены на выходе из портала?

— Их разместил еще Эридано Ларьен, чтобы предотвратить бесконтрольный захват Зарангона кем-нибудь из сатрапов Темного Хозяина. В скале на дне залива был проделан проход, через него хронеоры попали на внешнюю сторону хребта, потом проход был заделан. Одиночки могли свободно проходить через этот портал. Но если попробует пройти большая группа людей, то хронеоры успеют разломать проход и всех уничтожат. Сатрапы Темной долины всегда были самыми крупными хищниками в стае. После того, как Эридано Ларьен стал болеть, их властные замашки еще усилились. Когда лазутчики донесли, что океан возвращается в свои берега, Зарансуар вот-вот окажется на суше, тогда и родился, как я понимаю, последний план захвата Зарангона. Хронеоров ведь вполне можно использовать как передовой отряд. А основной силой для захвата всегда считались люди-волки. Я целый месяц не был здесь и не знаю, кому сейчас они подчиняются. Кому подчиняются волки, тот и планирует захват сначала побережья, а потом и Эмераны в целом.

— Кто такие люди-волки?

— Скоро увидите, Лэндигур. Закрытие портала не могло пройти незамеченным. Виновников будут искать. А люди-волки не только непобедимые воины, но и прекрасные следопыты.

Повисло очень неуютное молчание.

— И что же мы будем делать? — вмешалась в мужской разговор Алеся.

— Мы?! — скептически уточнил Рэдлин.

— Как насчет того, что два менталиста лучше, чем один?

— Роаната, Темная Долина — это не место для увеселительных прогулок.

— Не уйду.

— Роаната, скажите пожалуйста, — вежливо поинтересовался Харрайн, — вы из Долины-между-Мирами?

Алеся промолчала из-за неожиданности вопроса.

— Ясно.

— И у меня, между прочим, в отличие от вас, есть подробная карта Темной Долины. И я, например, знаю, что здесь, недалеко от портала есть контрольный пункт, на котором всех останавливают и отправляют в лагерь.

— И, кстати, нам нужно поскорее туда добраться, — заявил Рэдлин.

— То есть как?! — снова перехватил инициативу в разговоре Харрайн.

— Нам нужно первое время после закрытия портала, когда поиски виновников будут особенно активными, отсидеться в этом лагере. Здесь рядом не штрафной, а обычный лагерь. Лагерь поселенцев. Вполне можно жить… э-э-э… после реформ его высочества Линсея. Вся остальная долина, будет, как я понимаю, обыскана следопытами. И, если нас поймают, никому из нас это не понравится, можете мне поверить. Несмотря на очевидные свои минусы, лагерь все же лучше.

— Договаривайте, Рэдлин.

— Вы, наверное, уже знаете о сореине?

— Это наркотик, удерживающий в Долине? Да. Знаем. Какие у него, кстати свойства, кроме того, что он удерживает?

— Ну-у-у, вполне обычные. Легкая эйфория, упрощение мировосприятия, снижение либидо. Привыкание не мгновенное. Ничего особенного, но почти невозможно попасть в лагерь поселенцев и избежать ежедневного укола сореина.

Харрайн хмуро посмотрел на Алесю.

— Вы сможете, Роаната, воздействовать на тех, кто будет вводить вам наркотик?

— Да, наверное, никогда не пробовала.

— Рэдлин, вам будет нужно держаться ко мне поближе. Попробуем обойтись без сореина.

Насчет того, что у нее есть с собой новейшая версия противоядия, Алеся в присутствии Рэдлина упоминать не стала. Его отношение к принцу Линсею вызывало у нее вопросы.

* * *

Жизнь поселенцев в лагере складывалась из трех различных по продолжительности периодов. Большую часть дневного времени отнимала у них работа. После раннего ужина все поселенцы смотрели очередную серию какого-нибудь фильма. Это был второй, непродолжительный, но яркий этап их дневного распорядка. Полтора-два часа занимало личное время. Затем, по гудку все отправлялись спать, чтобы на следующий день все повторилось сначала.

— Женщина отдельно, — сказал новоприбывшим регистратор сразу после того, как заговорщики втроем прошли проходной пункт и попали на территорию лагеря.

— Она моя, — мгновенно сориентировался Харрайн, бросив быстрый грустный взгляд на свое кольцо нареченного жениха, которое он так и не снял в отличие от Алеси.

— Тогда пройдите к тому окошку, получите парные браслеты, — равнодушно сообщил им регистратор и ушел куда-то вглубь помещения.

Все трое подошли к указанному окошку. За ним спала толстая пожилая женщина, которой снилось, наверное, что-то яркое. Она во сне шевелила губами, улыбалась, вздрагивала, качала головой. Рэдлин постучал в окошко. Затем постучал погромче. После нескольких минут настойчивого и разнообразного стучания, регистраторша со вздохом открыла заплывшие сонные глаза, с трудом сфокусировала взгляд на Харрайне.

— Нам нужны парные браслеты, — сказал менталист.

— Постоянные или временные?

— Постоянные.

— Возьмите.

Парные браслеты были широкими, ярко-красными, заметными и некрасивыми.

— Это часть нововведений принца Линдсея, — тихо объяснил Рэдлин. — Его высочество, наводя в Долине порядок, изрядно сократил количество народа. И теперь здесь новая, так сказать, демографическая политика. Постоянные пары всячески поощряются.

Помимо браслетов для Харрайна и Алеси все трое получили регистрационные жетоны для нормальной жизни в лагере. Люди жили здесь в длинных одноэтажных домах, в которых кровати стояли в два ряда с проходом посредине. Между кроватями тоже были проходы. Личные вещи жители длинных домов развешивали на крюках, вбитых в стены. Семейная пара могла претендовать на то, чтобы сдвинуть вместе две кровати и отгородить их от посторонних взглядов ширмочками.

В свой первый день в лагере поселенцев новоприбывшие не работали. Они не очень вкусно, но сытно поели в общественной столовой, разместились на новых местах в спальном доме, постаравшись оказаться вместе. Затем вернулись с полевых работ жители лагеря, и после ужина все в обязательном порядке отправились смотреть очередной фильм. Причем, мужчины отправились в одно помещение для просмотра фильмов, Алеся пошла вместе с женщинами в другой зал. Смотреть пришлось фильм на тему, как главная героиня ищет своего Единственного, но пока найти не может. Причем искала она преимущественно в постели. Такое непритязательное построение фильма легко объяснялось, вполне возможно, тем, что ежедневно вводимый поселенцам наркотик ослаблял их сексуальное влечение друг к другу, а новая демографическая политика требовала хоть какого-то прироста населения. Это казалось понятным. Однако после того, как главная героиня, проведя с очередным любимым незабываемые минуты в постели, случайно застала его с другой, с которой он проводил время еще более незабываемо, Алеся, посмотрела на часы и осознала, что прошло только пятнадцать минут из положенных двух с половиной часов. Пришлось вспомнить, что она целительница, погрузить саму себя в сон на два часа приблизительно. В конце концов, она и вправду устала за этот тяжелый день и заснула бы и без использования спецприемов, но с экрана доносились, то громкие стоны, то не менее громкая ругань. Пришлось усыпиться. Когда целительница проснулась, то оказалась, что один сериал закончился, когда она спала, и теперь начался другой, то ли про вампиров, то ли про оборотней. Спросонья Хозяйка Долины не разобрала. Серия закончилась на самом интересном месте, и возбужденные поселенки, выбравшись из темного помещения под неяркий свет вечернего солнца, принялись активно обсуждать усвоенный материал. Алеся, приветливо всем улыбаясь, отправилась искать своих спутников.

— Новенькая? — хрипло спросила ее невысокая полная женщина.

— Да, — ответила целительница, критически оглядев окружающих, чтобы понять, чем же она так выделяется.

Никто никому приветливо не улыбался, хотя многие громко смеялись.

Пробираясь через группки мужчин в поисках своих спутников, Алеся поняла, что мужской части лагеря было показано нечто принципиально другое.

— Я поняла, что вам показали сложный фильм, заставляющий задуматься о смысле жизни? — спросила она Харрайна после того, как до него добралась.

— Угу, — мрачно согласился тот. — Главный герой страдает от зависти к своему удачливому сопернику и от неудовлетворенного сексуального влечения к женщине, которая ушла к его антагонисту. Что не мешает ему «удовлетворяться» с другими, похожими на нее. Весь фильм герой доказывает сам себе и зрителям, какой он непобедимый, и мечтает о мести. Вот и вся «философия». Думаю, что в следующей серии он убьет обоих.

— Спорим, что не убьет, — криво усмехнулся Рэдлин. — Его высочество не одобряет убийства женщин. Да и детей кто рожать будет?

— Так тут есть цензура?!

— А то! Поэтому мужика он убьет, а бабу — нет. Боюсь, что в конце следующей серии нас ждет, во-первых, нехилое мочилово, а во-вторых, парочка бурных сексуальных сцен.

— Я предлагал тебя усыпить, — еще более мрачно сказал Харрайн.

— И ты был прав. Больше отказываться не буду, — и они пошли на поздний перекус в общественную столовую вместе со всеми.

В спальном доме место напротив их с Харрайном «семейного уголочка» занимал настоящий дареладец, темнокожий, с орлиным носом. Он громко, не обращая ни на кого внимания, рассказывал о том, как плохо ему в последнее время жилось дома. Причем говорил он на своем родном языке, лишь изредка вставляя слова общепринятого здесь языка, языка Эмераны.

— Заткнись, придурок, — злобно по-русски заорал сосед, молодой, физически развитый парень. — И без тебя башка раскалывается.

Голова у него и вправду сильно болела.

— Что ты сказал, мерзость сизокрылая? — с угрозой переспросил дареладец. Переспросил на своем родном языке, но угрозу в голосе верно оценил и молодой русский парень и постепенно занимающие свои спальные места мужчины поселенцы.

— Что ты — долбанный придурок, — ответил парень, вскакивая, чтобы занять оборонительную позицию и сдерживая стон из-за сильнейшей головной боли.

Поселенцы окружили их кольцом и быстро делали ставки на победителя. Рэдлин предупреждающим взглядом посмотрел на возмущенную Алесю. Не вмешивайся, мол, дурочка.

Оба противника бросились друг на друга без предупреждения. Русский парень был прекрасно тренирован, но у него болела голова, да и дареладец был попросту физически сильнее. Он вырос в мире, в котором люди постоянно были заняты тяжелым физическим трудом, а их доспехи казались землянам неподъемными. Поэтому землянину не удалось провести сложный бросок, он сам рухнул в проход между кроватями со сломанной рукой. В этот момент в спальный дом ворвались охранники.

— Как же вы вовремя, товарищи милиционеры, — преданно глядя на охранников сказал пожилой мужчина. Его подхалимаж легко можно было понять.

Люди-волки. Их было всего двое, но они с легкостью растащили обоих соперников в разные стороны. Действительно, вовремя. Разъяренный дареладец уже забивал насмерть потерявшего сознание землянина. Высоченные люди-волки в черных комбинезонах, из которых были видны только ладони с отливающими стальным блеском когтями и, так сказать, лица, утащили к выходу и бессознательного землянина и торжествующего победителя. Причем дареладец успел сказать: «он первый меня оскорбил», под одобрительный гомон мужчин поселенцев. Один из людей-волков согласно кивнул, а другой внезапно оценивающе посмотрел на Алесю.

— Первый штраф у светлокожего парня, — тихо сказал Рэдлин. — Он новичок. После трех штрафов его переведут в штрафной лагерь. А там тех, кто получил еще три штрафа, доставляют к его высочеству. Он лично расстреливает, кого сочтет нужным. А если выяснит, что штрафы были назначены несправедливо, то расстреливает тех, кто назначил. Пока новый Темный Хозяин не ввел эту систему, люди забивали друг друга десятками из-за разных пустяков.

Алеся устало кивнула и собралась было переместиться за ширмочку на свою постель. Пока они все трое сидели на постели Рэдлина.

— Подожди, Роаната, — еще тише остановил ее Рэдлин. — Тебе надо знать, что люди-волки имеют право выбрать себе пару даже из числа семейных женщин. Это привилегированные воины. К тому же их так переделывают, что из Долины они уйти никуда не могут. Сореин им не вводят. Либидо соответственное.

— Ой, кому я нужна!

— Не скажи. У них другой взгляд на людей. И на женщин в частности, — бестактно заявил Рэдлин. — Обращай внимание на браслеты. Если у подошедшего к тебе волка стальной браслет и больше никаких других, значит, он в первый раз выбирает себе пару, и ты не имеешь права ему отказать. Не дергайся. Я только предупреждаю. Если у него помимо стального браслета еще один или больше узких черных браслета, значит, нескольких своих женщин он уже убил. И ты можешь отказаться на законных основаниях. Браслеты — тоже нововведение его высочества. Поняла? Иди теперь спать.

— Очень тебе благодарна, мне теперь будут сниться приятные сны, — пробурчала Алеся-Роаната.

В этот момент протяжно завыл низкий гудок, и все обитатели спального дома отправились занимать свои места.

— Роаната, раздевайся спокойно, — почти неслышно сказал деликатный менталист. — Я заберусь за ширмочку спустя несколько минут.

Алеся стремительно переоделась в местную пижаму, повесила свою одежду на крюк над кроватью, но заснуть не могла. Ворочалась, постоянно меняя положение, перед глазами вставало то одно, то другое, еще страшнее первого.

— Тебе ведь не составит труда, справится с волками? — тихо спросил Харрайн с соседней кровати, плотно придвинутой к той, на которой лежала она. — Они не кажутся сложными.

— Но как они страшно изуродованы, — у целительницы снова перед глазами встало лицо того человека-волка, который уходя посмотрел на нее. — Такая челюсть. А глаза какие. Ужас.

Харрайн, лежа рядом, колебался, обнять девушку, которой сегодня досталось, чтобы ее утешить, или лучше не стоит пугать застенчивую девицу, так старательно поддерживающую защитную ментальную сетку.

— Это, случайно, не порождения Четвертого мира? — спросила Алеся, которой очень хотелось, чтобы он ее обнял. Но ведь тогда менталист все поймет, поймет, что она его обманывала. И что тогда? Она не знала. Не знала его достаточно хорошо, чтобы предугадать. А если он больше с ней разговаривать не станет? Сейчас хотя бы жалеет.

— Я тоже подумал именно об этой, закрытой для Долины-между-Мирами цивилизации. Раз уж они выучились пропитывать мертвое вещество энергией собственных организмов, то для них возможна любая трансплантация. Лучше, наверное, не знать, что там у этих волков под комбинезонами. Может, тебя усыпить?

— Я сама.

На следующий день после завтрака, причем всем входящим в столовую поселенцам делали подкожный укол сореина, начался рабочий день. Алесю усадили за какой-то агрегат, который ездил между грядками подрастающего, неизвестного ей кормового растения и рыхлил землю между рядами. Когда механизм доезжал до конца ряда, нужно было его остановить, нажав желтую кнопку. Тогда тот смещался на ряд правее. Снова загорался зеленый огонек, и машина ехала обратно по соседнему, нерыхленному ряду. Вот и вся работа. Если не считать того, что иногда рыхлящий нож попадал на камень, загорался красный огонек, и нужно было, убедившись, что ничего не сломалось, провести рыхлительный аппарат чуть вперед и снова поставить его в рабочий режим. Площадь посадок неизвестного и ни капельки не интересного Алесе кормового растения была огромной. Работы, монотонной и одуряющей, тут было на несколько дней.

Сериал, который ей пришлось смотреть вечером, был о волках-оборотнях. Они были страшные снаружи, но добрые, благородные и справедливые внутри. И главная героиня медленно, но верно теряла голову, влюбляясь в самого главного и справедливого оборотня, который нежно полюбил ее с первого взгляда, не иначе как по доброте душевной.

К концу второго часа Алеся решила, что выспится в этом лагере за все годы, когда она недосыпала, грызя гранит медицинских знаний.

Люди-волки подошли к ней сразу после окончания фильма. Двое волков. Один помоложе с простым стальным браслетом.

Поселенки, неторопливо шедшие рядом с Алесей по полянке с густой, короткой жесткой травой, замерли, жадно вслушиваясь.

— Пойдем со мной, — сказал волк со стальным браслетом. Отказать ему она не могла. — Ты мне понравилась. Я буду с тобой осторожным.

Действительно добрый. Мог бы и не успокаивать. Ведь он тоже знал, что поселенка ему отказать не имела права. Где-то краем глаза Алеся заметила быстро приближающегося к ней Харрайна. Молодой волк осторожно положил ей руку со втянутыми когтями на плечо. Целительница накрыла его горячую руку своей, снимая возбуждение и вызывая полнейшее равнодушие к ней самой.

— Ну что ты в этой уродине нашел? — пронзительно закричала в полной тишине Алесина спутница, молоденькая, действительно хорошенькая поселенка. — Возьми лучше меня.

Молодой волк обернулся. Яркая брюнетка подошла к нему вплотную с решительным видом, уже расстегнув две пуговицы на кофточке, полуобнажив вызывающе красивую грудь. Кажется, она вообразила себя героиней из только что просмотренного сериала. Волк осторожно погладил предложенную ему для ознакомления красоту. Брюнетка закусила губку острыми зубами, так ей это понравилось, немного прогнулась. Парень-волк притянул ее к себе за талию второй рукой.

— Пошли.

Они отошли в сторону, и Алеся встретилась взглядом со вторым человеком-волком, молча наблюдавшим до этого за своим напарником. Два узких черных браслета предупреждающе поблескивали на его запястье.

— Две моих женщины погибли из-за моей неосторожности, — хриплым низким голосом сказал волк, перехватив ее взгляд. — Но теперь я стал куда осторожнее и опытнее, чем любой молокосос. Тебе ничего со мной не грозит. Пойдем со мной. Мне уже за тридцать, жить осталось совсем немного. А у тебя, как у вдовы воина, будет собственный дом до конца твоих дней.

Ничего не скажешь, о личном счастье своей привилегированной гвардии его высочество принц Линсей позаботился самым лучшим образом. Собственный домик, видимо, был неотразимым средством для привлечения женщин. Но тридцать лет с небольшим — срок жизни. Всего тридцать лет!

— Возьми лучше меня, воин-волк! Не гляди ты на нее, возьми меня.

Кажется, этот час от просмотра фильмов об оборотнях до последнего приема пищи был традиционным временем для решения семейных проблем людей-волков. Харрайн подошел совсем близко. Воин-волк бросил быстрый взгляд на его широкий красный браслет, и Алеся испугалась за своего жениха.

— Действительно, почему я? — спросила она.

Волк смотрел ей в лицо своими реконструированными глазами со светофильтрами.

— Ты тихая, — неожиданно ответил он. — Нам нравятся тихие.

Поселенки внезапно резко замолчали.

— Я тоже очень тихая. И послушная.

— И я такая покорная во всем.

Алеся мельком пожалела, что проспала недавний фильм. Его стоило просмотреть хотя бы с исследовательскими целями.

— А у тебя когти насколько вытягиваются? — ей нужен был телесный контакт с воином.

Волк положил свою ладонь ей в руку и выпустил когти. Пять хороших таких лезвий.

— Но с тобой я буду очень осторожен. Ты думаешь, нам нравится терять своих женщин?

— Нет, этого я не думаю, — целительница без труда добилась того, что темноволосый гигант с мощными когтями и клыками решил, что она самая неподходящая из имеющихся здесь поселенок.

Воин отпустил Алесину руку и взглянул на молча обнимавшую его колени полуобнаженную женщину. Две другие безуспешно пытались оттащить ее за ноги.

— Ну-ка, встань, — он одним движением переместился так, чтобы возмущенные конкурентки отцепились от той, которая обнимала его за ноги. Женщина встала. Шикарная грива рыжих, вьющихся волос плохо скрывала светлую кожу умело обнаженной верхней части тела. Глазки претендентка скромно опустила вниз.

— Ты меня не боишься? — уточнил волк.

Ага, все-таки два черных браслета.

— Нет, — еле слышно сказала Рыжая, вспомнив о необычайно остром слухе у людей-волков. — Я сразу поняла, что ты хороший, — она подняла на него умоляющий взгляд. — И добрый.

Остальные поселенки за спинами у обнявшейся парочки обреченно завизжали от досады.

На следующий день, сразу после обеда темнокожему дареладцу оторвало обе руки в сокодавильной машине, у которой внезапно произошел сбой в программе. Все мужчины с уважением посмотрели на русского парня, у которого одна рука была еще в фиксирующей кость повязке, а глаза горели торжествующим огнем удовлетворенной мести. Доказать его причастность к произошедшему не удалось. К вечеру дареладец, сорвав с себя повязки, умер от сильного кровотечения.

Один день из десяти был у поселян выходным. И фильм накануне этого выходного дня они смотрели смешанным мужеско-женским составом. И был этот фильм не просто эротическим, а исключительно эротическим. То есть там, судя по эффектному началу, даже сюжет не предусматривался. Алеся проснулась не как обычно, к концу серии, а в первой трети фильма. Голова у нее к тому времени лежала на плече у приобнявшего ее Харрайна.

— Пойдем. Многие уже выходят. Мы не будем выделяться.

И действительно, парочки тесно прижавшихся друг к другу поселенцев, из тех, кто поскромнее, направлялись к выходу. А некоторые другие из остальных сообразили, что для того, чтобы скопировать то, что им показывали с экрана, выходить, в общем-то, необязательно.

Взволнованный Харрайн уверенно завел спутницу под какое-то густое дерево.

— Нет уж, постой, — он решительно схватил Алесю за обе руки и с невероятной легкостью прорвался сквозь ее ментальную защиту. Если он не сделал этого раньше, то исключительно из-за врожденной деликатности. Не хотел смущать и без того обиженную природой девицу. Все-таки, Леи Катиноу, подобравший Хозяйке Долины именно такую маскировку, был мастером.

— Алеся, — прошептал менталист, отпуская ей руки и крепко прижимая ее к себе. — Ты здесь? В этом кошмаре? — Вся его напряженность, сковывавшая его в последние недели, ушла. — Милая. Счастье мое…

Она в свою очередь тесно прижалась к нему, обняв Харрайна за шею. Объяснения оказались излишними.

— Нам нужно уходить отсюда, — спустя какое-то время опомнился ее жених. — Найдем только куда-то исчезнувшего Рэдлина, обдумаем, как уйти незаметно.

Глава шестая

— Скажи мне, Рэдлин, — заговорил Харрайн, когда они на следующий день, с утра пораньше, все трое устроились в повозке, увозившей из лагеря поселенцев готовые продукты вглубь Долины. Водитель не замечал, что, кроме ящиков с продуктами везет еще и троих беглецов. — Ты уверен, что твоих зарангонцев нужно возвращать на побережье нашей планеты? По-моему, они там плохо приживутся. К тому же местные отчасти сами виноваты в том, что живут в этом кошмаре. Ведь именно их фантазии дают энергию и силу Темной Долине.

Рэдлин, полулежащий на пластиковых ящиках так, чтобы его не было видно из-за бортов повозки, повернулся к менталисту.

— А ведь я говорил, что мои зарангонцы отличаются от прочих обитателей Темной Долины, — сказал он, небрежно покусывая травинку.

— Да, пожалуй, но теперь в это с трудом верится.

— И тем не менее, они отличаются. Здесь всех губит отсутствие высшей идеи. Здешним поселенцам незачем жить по большому счету. А зарангонцы живут ради возвращения на Родину. Стараются быть достойными своих великих предков. Ну и сореин им не вводят. Незачем. Они не умеют путешествовать между мирами. Ты, вот, подумал, Харрайн, откуда в Долине берется сложная техника, на которой работают поселенцы? Сами они явно не в силах ее создать. Не подумал? Все заводы по производству электроники находятся на территории выходцев из Зарангона. Поэтому к нам многие десятилетия никто со своими порядками не совался.

— Но и отпустить так просто, не отпустят, — сделал вывод Харрайн.

Рэдлин сразу утратил возвышенный вид странствующего короля, помрачнел и сжался.

— Мы все равно уйдем.

Алеся извернулась и вытащила карту Темной Долины.

— Где находится информационный центр?

Рэдлин подтянулся к ней, чтобы устроившийся между ними Харрайн не мешал изучению карты местности.

— Если ящики упадут вниз, у нас будут проблемы, — занудным голосом сообщил менталист, между делом обняв Алесю.

— Вот здесь находится центр, — Рэдлин одной рукой придержал сдвинувшийся белый пластиковый ящик, а пальцем другой руки ткнул в карту.

Алеся еще немного повернулась, чтобы Харрайну было удобнее ее обнимать.

— Мы сейчас едем где-то вот здесь. Вот тут дальше на моей карте развилка. Если мы не свернем направо, нам придется слезать.

— Вопрос в том, что мы будем делать, если повозка свернет как раз направо, — мрачно ответил Рэдлин. — Тут поместье местного сатрапа.

Через пару десятков метров повозка свернула именно направо.

— Харрайн, что же ты молчишь? — возмутился зарангонец еще через десять минут езды. — Ты что, не понимаешь, что такое — сатрап Темной Долины?!

— Нет, откуда мне? — расслабленно ответил менталист, не открывая глаз и по-прежнему прижимая к себе Алесю. Та уложила голову ему на груди и тоже пригрелась под ярким солнцем. — Ты у нас главный. Ты и решай.

— Все равно поместье у нас на пути, — неуверенно пробормотал Рэдлин, глядя на карту, которую целительница все еще держала в руке, перекинутой через плечо Харрайна. — Доедем до разгрузочного пункта и вольемся в бригаду грузчиков. Получится?

— Скорее всего, — все так же благодушно ответил Харрайн.

Через гигантские ворота повозку пропустили без вопросов. На складе все трое принялись сгружать пластиковые коробки на движущуюся ленту транспортера за минуту до того, как пришли настоящие грузчики вместе со своим бригадиром из Шестнадцатого мира, судя по чуть раскосым зеленым глазам.

— А зачем здесь баба? — удивился тот.

— А я, если что важное отнести куда надо…

— Да. Точно. Предупреждали же. Куда-куда, стойте. Вот оно, — бригадир грузчиков вовремя схватил с ленты транспортера небольшой белый контейнер с изображение виноградной лозы. — На-вот, неси к Хозяину. У него гости.

Рэдлин увязался за Алесей, «чтобы чего по неосторожности не вышло». Алеся, подчиняясь указаниям прекрасно ориентирующегося на местности зарангонца, подошла к высокому беломраморному зданию с четырехгранными колоннами, покрытыми золотыми плитками. Вестибюль тоже сверкал золотом в ярком свете множества электрических светильников. Стараясь не споткнуться на скользком полу с мозаикой, изображавшей что-то наподобие Битвы богов, носильщица подошла к широкой лестнице наверх. Пролеты, начиная со второго этажа, были забраны решетками.

— Это, чтобы никто не покончил самоубийством по собственному желанию, — перехватив ее взгляд, тихо произнес Рэдлин, вырывая целительницу из благодушного настроения. — Тебе направо, во вторую дверь. Молча кланяешься, отдаешь контейнер служителю и уходишь, пятясь задом.

Но служитель стоял на коленях перед столом, заставленным бутылками, рюмками и закусками. Стоял до пояса обнаженный, в подтеках крови. За столом сидел мощный лысый мужчина, с выступающей вперед нижней челюстью и нижней губой, со скошенным назад лбом и с мутными светлыми глазами за черной оправой очков. Сидел и подбрасывал вверх кинжальчик. А рядом с ним, в качестве собутыльника, развалившись в кресле, обретался хрупкий узкоглазый Леи Катиноу.

— Я же предупреждал тебя, Авилл, — лениво сообщил он, — у меня больное сердце. Я не переношу вида крови. Убери это отсюда.

— Тебе точно неинтересно? Скучный ты. Ну посмотри еще минут десять. Должно быть забавно.

— Не хочу.

— Ну ладно, как скажешь. Желание гостя — закон. Эй ты, убирайся.

Служитель отполз от стола, Алеся чуть не выронила контейнер из рук. Потому что слугой оказался не мужчина, а женщина. Смуглая женщина с короткими кудрявыми каштановыми волосами, молодая и невероятно красивая. Кровь стекала с порезов на плечах и груди на белую с блестками очень короткую юбку. Больше на ней никакой одежды не было.

Женщина, не вставая с колен, добралась до двери и мгновенно выскользнула наружу.

— Давай сюда вино, — резко сказал Алесе Леи Катиноу. — И тоже убирайся.

— А эта, случайно, не в твоем вкусе?

— Ты что обо мне, Авилл, вообще думаешь?!

— Ну мало ли…

Алеся выскочила за дверь. Несчастная смуглая красавица сидела на лестничной площадке. Не плакала, просто сидела, подогнув одну ногу и прижавшись головой к прутьям решетки. Целительница, повинуясь мгновенному порыву, провела руками по ее плечам и груди, залечивая порезы. Встретила потрясенный взгляд больших темных глаз и успокаивающе улыбнулась.

— Усыпи, — прошептал Рэдлин, появляясь сзади. — Идиотка!

Автоматически подчиняясь его приказу, она мгновенно усыпила женщину.

— Память стирать умеешь? — еле слышно спросил зарангонец.

— Нет.

— Тогда мы влипли. Пошли быстрее.

Они вышли во двор через служебный вход, через несколько минут к ним присоединился Харрайн.

— Пошли бодрым шагом вперед, — сказал Рэдлин. — Ты исцелила последнюю любовницу его высочества. Ну, или предпоследнюю. Эта ему надоела, и принц ее отдал кому-то из своих слуг. Она использует любой повод, чтобы привлечь к себе снова внимание Темного Хозяина и вернуться обратно. Понятно? А появление в замке Авилла Хаймера неучтенной целительницы как раз такой повод и есть. Нам нужно срочно, срочно сматываться.

— Ты кого-то исцелила? — мягко спросил Харрайн, видя, в каком потрясенном состоянии находится его милая.

— Этот Авилл, надравшись, издевался над женщиной, — стараясь успокоиться, ответила Алеся. — А в гостях у него сидел Леи Катиноу…

— Так. Вы не смотрите на то, что здесь вроде бы нет никакой охраны, — перебил спутницу встревоженный Рэдлин. — Здесь всюду видеокамеры. А с теми, кто хоть в чем-то виноват, расправляются так… жестоко и с удовольствием, что каждый десять раз подумает, прежде чем лишний раз чихнуть, — он говорил это, пока они все вместе шли к группе хозяйственных зданий по тенистой аллее. — У нас нет права, здесь находиться, выйти мы не можем, и, когда эта девица на нас настучит, поймают нас в считанные часы. Мы, конечно, можем уйти из Долины, но обратно не вернемся. Все порталы Темного Хозяина под контролем.

— Но хоть что-то отсюда периодически выезжает? — уточнил Харрайн. — Кроме пустых повозок из-под продуктов.

— Периодически выезжают только перевозки в штрафной лагерь за особо провинившимися узниками.

— Ну ладно, в штрафной, так в штрафной.

— Если вы планируете исчезнуть по дороге, то учтите, что остановка в пути фиксируется…

— Ладно, разберемся, показывай, где паркуются машины, доставляющие штрафников из лагеря.

Когда заговорщики вошли в огромный, тускло освещенный гараж, то оказалось, что им, можно сказать, повезло.

— Приказ Главного, срочно привезти штрафников, — раздался электронный голос из-за полуоткрытой двери, где несколько водителей отдыхали, ели, курили. — Нужно развлечь важного гостя.

— Рэдлин, куда идти? — поддавшись его нервозному настроению, тревожно прошептала Алеся.

— Вон, нужный транспорт.

В полутьме все трое бросились к указанной машине. Очень быстро туда же подошел невысокий, подтянутый усатый водитель. Приказы Главного здесь исполнялись практически мгновенно. Подчиняясь мысленному приказу менталиста, водитель открыл зарешеченный кузов, запустил туда троих беглецов и, как ни в чем не бывало, даже посвистывая, отправился в свою водительскую кабину.

Машина выехала из полутемного гаража под яркое летнее солнце. Перевозка, в которой возили штрафников, представляла собой металлическую клетку с дверцами, укрытую сверху тканью похожей на брезент.

— Мне что, так и держать дверцу всю дорогу?! — с досадой прошептал Рэдлин. — Из какого идиотского сплава они это сделали?

— Подожди, — Алеся отстегнула один из карманчиков своего пояса. У нее там лежали маленькие проволочки, сворачивающиеся в колечки и фиксирующиеся замочками. Причем замочки открывались дистанционно. Ее уговорили взять с собой такой набор специалисты из ее Долины. Мелочь, мол, а иногда такая нужная. — Сейчас подберу подходящую по цвету.

— Да какая разница! — прошипел нервничающий Рэдлин.

— У каждого свои представления о Прекрасном, — меланхолично ответила Алеся, наконец, найдя проволоку, подходящую по цвету к металлу решетки. — Немного отодвинься.

Она мгновенно застегнула проволочное колечко поверх замка. Рэдлин отполз в глубину клетки и улегся на трясущемся полу.

— Тут еще какая проблема, — тихо сообщил он через пять минут. — Пока мы неторопливо едем по поместью, брезент поверх клетки опущен. Но, когда водитель выедет за ворота, он увеличит скорость, края ткани отлетят, и нас можно будет заметить.

— Нам нужно продержаться только пятнадцать-двадцать минут, — спокойно сказал Харрайн, растягивая на полу свой плащ так, чтобы Алеся легла на ткань, а не на холодный металл. У менталиста, единственного из них троих, был длинный плащ поверх комбинезона.

— Это почему?

— Я как бы запрограммировал водителя, чтобы через полчаса с небольшим он невыносимо захотел в придорожные кусты.

— Ух ты! Страшные вы люди, менталисты. И все же… Тревожно мне что-то. Роаната, можно я оскорблю твои эстетические чувства и пришпилю брезент к решетке твоими проволочками, неподходящими по цвету?

— Я даже тебе помогу, если ты пообещаешь, красненькие не трогать.

Через несколько минут они прикрепили брезент к задней стенке перевозки и к части боковой стенки. После чего все трое переместились в укрепленный угол.

— Ну вот, — пробормотал Рэдлин, — теперь мы, по крайней мере, все сделали, что могли. В Темной Долине никогда ничего не идет полностью по плану.

И он оказался прав. К несчастью.

Только-только перевозка проехала какие-то ухоженные поля и въехала в солнечный сосновый бор, как вдали показался целый кортеж автомашин. На второй по счету развевался черный флажок с золотой короной. Они увидели подъезжающие машины на повороте дороги через дыру в брезенте.

— Темный Хозяин лично, — прошептал Рэдлин, сразу же вставший на ноги и теперь наблюдавший за подъезжающим кортежем через еще одну дырку в брезенте поверх кабины водителя. — Вот это да!

— Алеся, — еле слышно прошептал Харрайн на ухо невесте, — ты ведь мне доверяешь?

И сжал ей голову руками. После чего ее сознание окутало как бы сильное шоковое состояние. Алеся все видела, слышала, могла говорить и двигаться, но все эмоции погасли. Менталист тревожно посмотрел невесте в глаза.

— Да, — ответила она и даже закрыла глаза в знак согласия. Хозяйка Долины не хуже своего жениха понимала, что принц Линсей на своей территории может попросту почувствовать ее присутствие. И тогда разноцветные проволочки уж точно не спасут.

Повозка тем временем остановилась. Рэдлин бесшумно сполз обратно на пол, все затаились.

— Куда направляешься? — как-то даже ласково спросил водителя Темный Хозяин.

— В штрафной лагерь по приказу господина Хаймера, — четко отрапортовал водитель.

— А зачем? — еще более ласково промурлыкал принц Линсей.

— Привезу штрафников. У господина Хаймера гость. Приказано развлечь.

— Ах, гостя развлечь. Какое благородное занятие. Поворачивай назад. Я тоже хочу поучаствовать в развлечении гостя.

И тут как раз истекли отведенные менталистом водителю полчаса.

— Господин, — пролепетал водитель, — вы ведь можете понять простую человеческую потребность?

— Э-э-э…

— Мне, прямо говорю, нужно срочно в те кусты.

— Надеюсь, не от страха? — принц был в хорошем настроении.

— Никак нет!

— Ну иди. Один электромобиль останется тебе для компании.

— Сорвались наши планы, — прошептал Рэдлин, пока три из четырех машин, урча моторами, проезжали мимо. — Но все же Темный Хозяин — это не его сатрапы. Он более адекватный.

Харрайн молча прижал к себе Алесю.

Арестантская перевозка вместе с сопровождающим электромобилем вернулась обратно в поместье, причем не в гараж, а на площадь перед центральным домом-замком. Там уже на коленях, с заломленными назад лихим стражником руками, пребывал Авилл Хаймер. Немного поодаль, небрежно откинув черный сверкающий плащ, чтобы положить руку на рукоять пистолета, стоял Темный Хозяин. Члены его свиты толпились на шаг сзади. Где-то посередине между принцем и его сатрапом еле держался на ногах с опущенной головой Леи Катиноу. А из замка все выносили одно за другим истерзанные человеческие тела. Харрайн закрыл Алесе глаза руками.

— Я так понимаю, Верондир, что их всех милосерднее будет пристрелить, — холодно спросил Линсей Эренгайл. Алеся вздрогнула и вывернулась из рук Харрайна, чтобы тоже посмотреть на площадь через отогнутый кверху кусок брезента. Несмотря на окутавшее ее душу облако безразличия, она была потрясена.

— Вот тех двух еще можно поставить на ноги, — сдержанно ответил ее бывший учитель.

— Но вот эту свинью я пристрелю с удовольствием, — Темный Хозяин плавным движением поднял пистолет и, вроде бы даже не целясь, выстрелил. Тело Хаймера безжизненно повисло в руках держащего его стражника. Тот разжал руки, и труп свалился на каменные плиты площади. С таким же глухим стуком навзничь упал Леи Катиноу. Через секунду рядом с ним оказался желтоволосый целитель в черном плаще.

— У него никакое сердце, — мрачно сказал Верондир. — Так что заканчивайте, пока он не пришел в себя.

— А я не собираюсь торопиться. Забросьте его в перевозку и отвезите в штрафной лагерь. Появится время, я с ним пообщаюсь.

Пока стражники забрасывали безжизненное тело Леи Катиноу в перевозку, Алеся отвлеклась от происходящего на площади. Нужно было открыть клетку, чтобы никто ничего не заподозрил. Стражники, забросив вовнутрь человека без сознания, старательно заперли дверь.

Тем временем на площадь приволокли еще двух человек, похоже, помощников Хаймера, а также прибежала та самая курчавая красавица, которой Алеся так неосторожно помогла.

— Вот видите, Господин, — тихим грудным голосом проговорила она, обнажая грудь, — остались только шрамы. Мне действительно помогла целительница.

— Эта свинья так тебя мучила? — мягко уточнил принц, разглядывая отнюдь не только шрамы, которые после Алесиного вмешательства были почти незаметны. Но под распахнутой блузкой красавицы было на что посмотреть и помимо шрамов. — Целительница помогла, говоришь? Молодая?

— Молодая и некрасивая, — голос у нее был прямо-таки чарующий.

Принц Линсей приподнял за подбородок скромно опущенную вниз голову бывшей любовницы.

— Кажется, я поторопился. Дважды поторопился. Слишком рано застрелил скотину Хаймера, не допросив. И напрасно отпустил тебя, моя милая.

Темные глаза засияли преданностью и восторгом. Его высочество, чуть притянув к себе красавицу левой рукой, без предупреждения выстрелил из своего не-знамо-сколько-зарядного пистолета. И снова без промаха. Еще два трупа упали на плиты площади. Темный Хозяин откровенно наслаждался происходящим.

Алеся еле слышно застонала, отвернулась от приподнятого края брезента и прижалась к своему жениху, закрыв глаза. Харрайн обнял ее еще и другой рукой.

— Ваше высочество, — заговорил Верондир. — Этот ваш Катиноу умрет в штрафном лагере. Он уже бы умер, если бы я не вмешался.

— Как, перевозка еще здесь? — равнодушно поинтересовался принц. — Поезжайте немедленно.

Только когда покрытая брезентом клетка выехала за пределы поместья, Харрайн, оставив Алесю лежать на своем плаще, подполз к другу. Тот все еще был без сознания.

— Все в порядке, — тихо сказал целитель-менталист, осмотрев Катиноу. — Верондир, все-таки, мастер своего дела.

Подъехав к сосновому бору, арестантская повозка снова остановилась.

— Заколдованное место какое-то, — пробормотал Рэдлин.

На этот раз перевозку догнал одинокий электромобиль.

— Помогите мне вытащить господина, — сказал Эннард Верондир водителю. — И подождите.

Трое беглецов замерли в самом дальнем углу клетки.

Водитель отпер решетку, они вдвоем с Верондиром вытащили Леи Катиноу, все еще пребывавшего без сознания. Затем водитель вернулся к себе в кабинку, не заперев дверцу.

Терять время было нельзя. Рэдлин отобрал у заторможенной Алеси пульт, быстро отцепил и забрал с собой ее проволочки-колечки, и они все трое осторожно вылезли из перевозки. Над беглецами чуть шевелили кронами высокие редкие сосны, под ногами в зеленой траве пестрело множество цветов, но кустов в бору было катастрофически мало. Лес выглядел почти прозрачным.

— Давайте скорее, — прошептал Рэдлин, показывая на практически единственные заросли орешника в трех шагах от них. Все трое забились вовнутрь и стали ждать, пока остальные не уберутся отсюда восвояси.

— Господин Катиноу, — мягко спросил Верондир совсем рядом со спрятавшимися беглецами, — скажите, зачем вам потребовалось выдавать себя за менталиста? Вы вообще знаете, зачем в Темной Долине нужны менталисты? Эта работа не для вашего сердца.

— Я ни за кого себя не выдавал, господин Верондир, — тихо ответил Катиноу. — Я на самом деле менталист.

— Вы уверены, что сможете меня обмануть?

— Проверьте. Я в вашей власти.

Наступила тишина, прогретая солнцем тишина соснового бора. Где-то вдалеке свистнула птица.

— Мастер, — неожиданно хриплым голосом сказал Верондир. — Что Вы тут делаете?

— Я бы мог сказать, что служу силам добра. Но, если вас коробит пафос этих слов, то считайте, что я пытаюсь реабилитироваться в собственных глазах. В своей жизни мне пришлось совершать ужасные вещи. И теперь я стараюсь уменьшить груз на своей совести.

— А разве это возможно? — горько спросил его собеседник.

— Я верю, что да.

— Но что вы все-таки сделали с местным генералитетом? — после долгой паузы вновь спросил Верондир.

— Большинству из них внушил и закрепил императив: «не убей никого».

— И все?! И такой результат?

— Для них убивать — была высшая радость в жизни. А я их этого лишил. Поэтому и пьяная депрессия в итоге. И все остальное, что вы видели. А первопричина именно в этом запрете.

— Вот ни за что бы не сообразил.

— Э-э-э, я постарался ввести запрет ненавязчиво, так сказать. Но с некоторыми, вроде этого последнего Хаймера, такое не прошло бы. Он стал бы куда настойчивее издеваться над еще живыми людьми. Пока я соображал, что с ним можно сделать, явился Темный Хозяин и сам решил вопрос.

— Ладно. Понял кое-что. И куда же мне теперь вас отвезти?

— Возможно, все же в штрафной лагерь?

— Нет. Я на такое не способен. Прошу вас в мой электромобиль.

И оба менталиста, по-прежнему демонстративно не замечая притаившихся в кустах свидетелей их разговора, медленно пошли к дороге. Эннард Верондир выглядел чрезвычайно эффектно со своей рыже-золотистой гривой волос, в черном сверкающем длинном плаще с пламенеющей золотой короной на груди. Понятно, что водитель арестантской повозки послушался его беспрекословно. Леи Катиноу в светлом полотняном костюмчике, заляпанном кровью и грязью, еле доставал высокому менталисту до плеча. И тем заметнее была со стороны почтительность, с которой Верондир поддерживал своего спутника.

— Я думаю, что ваш Темный Хозяин явится ко мне в лагерь довольно быстро, — мягко настаивал на своем Леи Катиноу, — я не успею испробовать всех прелестей тамошней жизни.

— А вам много и не понадобится, — категорично ответил бывший Алесин учитель. — Я не желаю быть соучастником вашего убийства. Не просите, я не отвезу вас в штрафной лагерь.

— А ведь это прямое нарушение моего приказа, — меланхолично заметил Темный Хозяин, появляясь внезапно при этих словах рядом с двумя менталистами. — Не знаю, поняли ли вы, уважаемый господин Верондир, что именно опекаемый вами Катиноу подозревается в выведении из… э-э-э… состояния дееспособности моих ближайших помощников, основного управляющего аппарата Долины.

— Вы сами, ваше высочество, проделали немало в том же направлении, — непреклонно ответил Верондир. — И в любом случае, в ваших же интересах сохранить этого человека в живых.

Оба высоких сильных мужчины мерили друг друга сверкающими взглядами.

— Вы ведь должны подчиняться моим приказам.

— А вы поклялись не отдавать мне приказов, не совместимых с моими нравственными принципами. И сейчас как раз тот случай.

Принц немного опустил голову, и Верондир продолжил вести скромно молчащего Катиноу к своему электромобилю.

— И все же я найду способ, подчинить вас, господин Верондир, — тихо проговорил Темный Хозяин, прищурившись, глядя в след садившимся в машину людям. — Это интересная задачка. И я ее решу. Обещаю.

Спустя мгновение он исчез.

Глава седьмая

Трое безмолвный свидетелей произошедших событий подождали, пока не только электромобиль Верондира, но и арестантская перевозка исчезнут вдали. Затем Харрайн вытащил у оглушенной Алеси из-за пояса карту Темной Долины.

— Вот тут недалеко какой-то домик, — сказал он, приглядевшись.

— Да, по слухам, тут пасека. Охраняемая лично Темным Хозяином, тихая пасека.

— Пойдем туда. С одним пасечником-то я справлюсь. Нам нужна еда и отдых.

И они пошли, ориентируясь по компасу, вделанному в один из углов карты, углубляясь в сосновый бор. Идти по светлому лесу почти без подлеска было легко и приятно. Через пару часов пути Харрайн остановил Алесю, приобнял ее и снял со своей невесты заторможенное, почти лишающее эмоций состояние.

— Это одна из секретных разработок Охранного ведомства, — тихо сказал он. — Прости. Тебе было очень тяжело?

— Нет, — ответила она, прижав голову к его плечу, — ощущение сильного шока.

— И все? Могло быть куда хуже, — менталист внимательно смотрел ей в глаза. — Ты так мне доверяешь…

— А ты себя недооцениваешь…

В этот момент все, что случилось за последние несколько часов, внезапно обрушилось шквалом на ее память. Алеся тихо застонала, закрыла глаза, слезы потекли сплошным потоком. Харрайн обнял ее еще крепче, снимая душевную боль.

— Пошли дальше, — сказала, наконец, она. Рэдлин сразу поднялся с покрытого мхом камушка, на который он сразу же сел, когда Харрайн остановил свою спутницу, и откуда внимательно наблюдал за ними.

— Тут уже совсем близко, — непринужденным тоном сообщил зарангонец, выбрасывая травинку, которую сидя, грыз.

И действительно, еще не до конца выйдя из соснового леса, они увидели впереди покрытую белыми пушистыми цветами поляну, скалистые гряды вдали и маленький домик с белыми стенами и черепичной крышей. Пчелы мирно жужжали над цветами, похожими на земной подмаренник. Высоко в небе парила какая-то птица.

Ноги застревали в траве не меньше, чем в настоящих зарослях подмаренника.

— Давайте лучше обойдем полянку по краю, — чуть не упав, предложил Рэдлин.

— Только тихо и осторожно, — ответил Харрайн. — Хозяин пасеки где-то недалеко.

Пасечник и вправду был рядом. Они еле успели замереть в очередных кустах орешника, как мимо них прошел седой, сгорбленный старичок.

— Алеся, — мягко сказал Харрайн, когда пасечник скрылся из вида, — насколько сможешь, верни себе настоящий облик.

Рэдлин дернулся.

— Ах вот оно что! А я-то гадал, не сходишь ли ты с ума, Харрайн в этой Долине. Чтобы имея такую невесту… Все не знал, как бы поделикатнее тебя остановить.

Харрайн не очень-то его слушал. Он с тревогой смотрел на свою удивленную невесту.

— Я постараюсь. Но что случилось?

— Знаешь, кто этот пасечник? — осторожно спросил менталист. — Я его узнал. Я видел его состаренные на компьютере портреты. Это Ладвик Ивондейл. Ты помнишь, он и сам менталист. Наверняка засек наше присутствие.

— Поняла, — с трудом выговорила Алеся. — Подождите.

Она отвернулась от своих спутников, достала из кармашка на поясе растворитель для клея, удерживающего накладки на верхних и нижней челюстях. Через минуту обе накладки свалились ей в подставленную ладошку. Овал лица и очертания рта приняли естественный вид.

— Волосы вернуть в прежний вид не могу, — вынув линзы из глаз, сказала Алеся все так же безжизненно, поворачиваясь лицом к своим спутникам. После целого месяца ношения накладок лицо казалось каким-то чужим.

Харрайн нежно провел рукой по ее щеке.

— Обмотай голову каким-нибудь платочком.

Его особенная нежность так подбодрила девушку, что она поняла, что как-нибудь сможет пережить встречу со своим отцом.

Тот ждал посетителей на скамейке перед домом. Ждал посетителей, но не таких. Поблекшие глаза старика расширились, когда он узнал дочь, так похожую на мать его замученной жены.

— Моя невеста, Алейсия Раутилар, — сухо сказал Харрайн.

— А почему не Ивондейл?

— Мы долго не знали, кто ее отец. Привыкли к фамилии матери. Когда все узнали, не стали менять. Все равно она вот-вот сменит ее на мою фамилию Лэндигур.

Старик вздрогнул, в его глазах показались слезы.

— Вы менталист, как и отец, я понял. Теперь вы все знаете?

— Да.

— Как странно обернулась жизнь. Я вижу, Алейсия, что вы счастливы со своим избранником. С Лэндигуром, надо же… Но я рад за вас. Вас, господин Ларан, сейчас обвиняют в измене Темному Хозяину. Из-за того, что вы, оказывается, Ларан. Зачем вы втроем здесь?

— По важному делу, естественно, господин Ивондейл, — вступил в разговор Рэдлин. — Но, конечно же, я никому не изменял.

— Да? Мне понятно, что не изменяли, раз юная Хозяйка Долины — невеста Лэндигура, а не ваша, но… но не пройти ли нам в дом? Там прохладнее. Можно медовухи выпить, если… вы не побрезгуете.

Алеся переглянулась со своим женихом и вслед за ним поднялась на низенький порожек. Неожиданно для себя она подняла голову вверх. Птица, парившая в небе, спустилась пониже и выглядела теперь какой-то исключительно огромной.

Стены домика внутри были тоже белыми. Маленькая белая печка на случай холодов, узкая кровать-сундук, стол и несколько стульев, полочки с кувшинами и мисками, радиоприемник в углу. Вот, пожалуй, и все, что было в комнате.

— Садитесь, вы мои гости, — тихо сказал Ивондейл. — Если вам нужна моя помощь, то я к вашим услугам.

Он невероятно страдал от этой встречи.

— Вы, наверное, знаете, что существовал портал из Темной Долины на территорию Эмераны, — сдержанно начал рассказ Харрайн.

— Существовал?!

— Да. Я его закрыл. Нам в Эмеране выходцы из Темной Долины не нужны. Но присутствующий здесь Рэдлин Ларан утверждает, что портал можно снова открыть. И чтобы этого не случилось, нам нужно забрать из информационного центра…

Рэдлин протестующее дернулся. Он не понимал такой искренности своего спутника. А вот Алеся понимала.

— …программу, позволяющую заново открыть выход из Темной Долины, — быстро закончил менталист, — программу, созданную Эридано Ларьеном.

— Вы можете взять мой электромобиль за домом, — тут же отозвался Ивондейл. — Без машины вам идти и идти. У меня там в бардачке лежит пластинка со всеми кодами доступов. В том числе, и на центральную территорию Темной Долины. Все знают, что я постоянно все забываю. Возьмете?

— Сердечно вам благодарны, — искренне ответил Харрайн. — Ваш электромобиль решит многие наши проблемы.

— Ключи от машины вон, в столе. Но… может быть, вы выпьете со мной медовухи?

— Да мы бы и перекусили, если возможно, — все так же сердечно сказал менталист. — Мы в последний раз ели вчера вечером.

Хозяин домика обрадовался и принялся выставлять на стол нехитрые продукты: молоко, хлеб, творог, несколько яиц, медовуху в глиняном кувшине.

— Принц Линсей, — он тихо рассказывал новости заодно, — теперь единственный Хозяин Темной Долины, хотя это и не афишируется, — Ивондейл вздохнул, никто из его гостей не стал переспрашивать, где предыдущий Хозяин. — И в данный момент с высшими чинами Темной Долины происходит что-то странное. Какое-то заразное сумасшествие, что ли? Они постоянно, не поверите, плачут. Это матерые убийцы-то… Пьют по-страшному, ругаются и плачут от злости и жалости к себе. Меня, как менталиста, принц Линсей вызывал, думал, что я хоть что-то смогу понять, но я не понял, что происходит.

— Даже Верондир не понял, — заметил Харрайн для поддержания разговора. Алеся медленно пила медовуху из глиняной кружки. Хотя она и не ела ничего со вчерашнего дня, сейчас ничего есть не могла. Ее отец и Верондир были почти ровесниками. Но Ладвику Ивондейлу трудно было дать меньше семидесяти лет.

— Так что сейчас никто на Эмерану не нападет, — тихо продолжал Ивондейл, старательно избегая встречаться с дочерью глазами. — Все деморализованы…

Он резко замолчал и оглянулся. И тут дверь в домик открылась. На пороге возникла крылатая фигура. Спустя секунду Сошиар вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Менталист Ивондейл сразу понял, зачем пришел ателланец, но ни слова не сказал, откинулся на спинку стула, спокойно глядя на того, кто пришел его убивать.

— Но не у меня же на глазах, Сошиар, — простонала Алеся.

— Я слишком долго ждал этого момента. Ты что забыла, в чем он виновен?! Если ты смогла его простить, Хозяйка, то я — нет.

Ивондейл, наконец, посмотрел в глаза своей дочери и вздохнул с облегчением.

— Не надо, пожалуйста, — со слезами прошептала та, глядя на грозного ателланца.

Мститель колебался почти минуту. Никто не шевелился.

— Ответь мне, Ладвик, на один вопрос. Вопрос, который решит твою участь. Ты использовал ментальное принуждение, чтобы сманить Элинару за собой из Долины-между-Мирами?

— Да, — солгал Ладвик Ивондейл.

И в ту же секунду грянул выстрел. Так же как и принц Линсей, Сошиар стрелял без промаха.

У измученной Алеси все поплыло перед глазами. Харрайн порывисто ее обнял.

— Он сам выбрал себе смерть, — еле слышно прошептал менталист ей на ухо.

Не в силах видеть труп своего отца, она зажмурилась, спрятав лицо в складках плаща на груди Харрайна.

— Эй, Сошиар, — внезапно крикнул вдогонку ателланцу Рэдлин. — А вам не кажется, что вы обязаны помочь дочери похоронить своего отца?!

Как ни удивительно, но тот вернулся.

Мужчины вырыли могилу на поляне, среди белого подмаренника и отметили ее, притащив огромный серый камень.

— Уезжаем отсюда немедленно, — сказал Харрайн сразу после отлета Сошиара, глядя на свою невесту, у которой слезы из глаз текли безостановочно. Время от времени она всхлипывала, пыталась взять себя в руки, но спустя пару минут снова начинала плакать. — Заночуем где-нибудь в пути.

В компактном электромобиле Ивондейла стекла были тонированы, Алесин отец знал, что предлагал. Харрайн с Алесей устроились на заднем сидении, Рэдлин сел за руль, положив перед собой карту Темной Долины.

— Послушай, ты же можешь ее успокоить? — с досадой спросил он через полчаса, видя в зеркальце все еще тихо плачущую целительницу с мокрой тряпочкой вместо платка и с распухшим от слез лицом.

— Могу, — ответил Харрайн, молча обнимавший невесту все это время за плечи. — Но не буду. Я сегодня так часто влезал в ее ментальное пространство, что лучше больше ничего не трогать. Пусть все идет естественным путем. Да, милая?

Алеся попыталась улыбнуться, но в результате снова разрыдалась. Харрайн ласково провел губами по ее мокрой щеке и снова откинулся на спинку сидения, продолжая прижимать к себе свою милую. Еще через полчаса она, наконец, заснула.

Больше никаких приключений по дороге к Информационному центру не было. Они встретили только плачущего мальчика лет десяти на дороге. Алеся упросила своих спутников остановить электромобиль и вернуться по дороге на несколько метров назад.

— Что случилось? Почему ты один? Почему плачешь?

Выяснилось, что паренек сбежал из лагеря людей-волков, потому что «проверка на уэспэ» показала, что он волком стать не может. А он мечтает стать настоящим воином, таким как Грисп из фильма «Воин-волк».

— Ты знаешь, что «уэспэ» может измениться с возрастом? — солгал Рэдлин из воспитательных целей. Чтобы дитя не шаталось по опасной местности в одиночку. — Возвращайся и пересдай через полгодика, слышишь?

Мальчик перестал рыдать.

— Хлеба с молоком хочешь? — спросил Алеся.

— Не-а, — ответил ребенок и припустил в обратном направлении.

— А что такое «уэспэ»?

— УСП, универсальная совместимость плазмы. Показатель, который определяет, возможна трансформация в волка, или нет. Поехали уж. Хорошо, что хоть Харрайн на глаза этому дитяти не попался.

К Информационному центру они подъехали в середине дня. Трехэтажное прямоугольное в сечении серое строение с одинаковыми окнами одиноко высилось среди выложенной серыми плитами площади. Рэдлин припарковал электромобиль во дворе местного центра досуга, и в Центр они вошли пешком. На входе Харрайн внушил стражнику, что все происходящее совершенно нормально, а дальше, вплоть до центрального зала, им никто не встретился. Менталист остался снаружи, на случай если кто-нибудь все же решит зайти в зал, а Рэдлин с Алесей вошли вовнутрь, что было нетрудно, потому что Рэдлин помнил наизусть все коды и пароли. И в самом зале, вопреки их опасениям, никого не было. Зарангонец спокойно включил центральный компьютер, стер все изображения с видеокамер Центра за последние полчаса, и принялся за работу. Алеся села в соседнее кресло и терпеливо ждала. Ее опытный спутник быстро нашел нужную программу и запустил перенос на съемный носитель с одновременным стиранием из памяти центрального компьютера.

— Ну вот и все, — сказал он, наконец, и потянулся к маленькой коробочке съемного носителя.

— Ах, нет! Я все же успел, — довольным голосом сказал принц Линсей, внезапно появляясь в помещении и хватая Алесю за руку.

Легкий укол под кожу. Он выпустил ее руку, глядя ей в лицо со странным выражением в глазах. Затем, так и не сказав Хозяйке Долины ни слова, обернулся.

— Ну-ка, Рэдлин, объясните мне, что вы тут делаете?

Алеся нащупала одной рукой липкую ленту с капсулами противоядия и вдавила одну из капсул в руку. Та раскрылась, проколола кожу, в кровь поступило противоядие к введенному принцем наркотику. Теперь нужно было подождать, пока оно сработает полностью. Но даже если бы в ее кровь не поступил сореин, она бы не смогла сейчас покинуть Темную Долину. Ведь там, за дверью остался Харрайн. Если она сейчас закричит, чтобы его предупредить, он вбежит сюда и попадется в ловушку. А она из-за всех, выбивших из колеи событий, даже не передала ему противоядие. У них так легко все получалось, что они расслабились. Что же делать? Что же теперь делать?!

Все эти мысли за несколько секунд пронеслись в ее сознании.

— Нет, не прикасайтесь к компьютеру, — властно приказал принц Рэдлину. А тот, между прочим, пока Темный Хозяин вкалывал его спутнице сореин, успел вытащить носитель вместе с драгоценной программой из гнезда. И теперь тянулся к компьютеру, кажется, исключительно с целью стереть все улики, выключив аппаратуру. — Так что вы здесь оба делали? Или нет. Расскажете мне об этом у меня, — принц Линсей быстро с силой схватил сначала Алесю, потом Рэдлина за руки и переместился в свой замок. Целительница отчаянно закричала в момент перехода.

Глава восьмая

Как выглядел сам замок перепуганная Алеся не поняла, потому что они оказались на террасе, увитой цветущими розами, с которой открывался вид на лужайку с ровной подстриженной травой и несколькими деревянными столбами почти в центре лужайки.

— Как же ты пронзительно верещишь, — поморщился Темный Хозяин. — Вот уж не ожидал. Садитесь оба на диван.

Принц небрежно прислонился к столу напротив дивана, на который сели его пленники и, не глядя, нажал кнопку вызова стражи.

— Сначала ведите ребенка, — приказал он.

Рэдлин вздохнул, поняв, кто их выдал. Он, между прочим, мог покинуть Темную Долину в один момент. Но, как Алесю удерживало здесь присутствие Харрайна, так и его удерживала ответственность за своих подданных, остающихся в полной власти Темного Хозяина.

Стражники ввели на террасу того самого мальчика, который не смог стать воином-волком.

— Это они? — мягко спросил принц мальчика.

— Да, — ответил тот, преданно глядя ему в глаза.

— Отлично, мой герой. Ты не смог стать волком не по своей вине. Но ты скоро станешь моим личным телохранителем. Мне нужны верные сердца.

Мальчик просиял. Его высочество махнул рукой стражнику, чтобы ребенка увели.

— Теперь, где там моя Истара?

Спустя полминуты прибежала «его Истара», наверняка ожидавшая вызова где-то неподалеку.

— Узнаешь этих людей? — прохладно спросил принц кудрявую смуглую красавицу. Кажется, она ему снова надоела.

— Нет, — неожиданно для него ответила Истара. — Целительница выглядела по-другому. Эта куда красивее.

— Ну эта тоже красотой не блещет, — небрежно заявил его высочество, пренебрежительно оглядев пленницу в мешковатом комбинезоне и выгоревшей косынке на голове. — Парень-то хоть похож?

— Парень тот самый. Но целительница не та.

— Рэдлин, у вас, никак, целый гарем целительниц?

Рэдлин, понятно, промолчал.

— Молчите? Милая моя Истара, а что конкретно в этой целительнице не то?

— Глаза были темные, лицо шире как-то, губы тоньше.

— Так. Интересно, — принц шагнул к Алесе, стянул с ее волос платок и даже присвистнул от удивления. — А волосы?

— Волосы похожие.

— Краска такая прочная? — фальшиво удивился принц Линсей, потрогав волосы на голове целительницы, и внимательно посмотрел на пальцы. — Алейсия, не смогла смыть краску с волос? Конечно, линзы из глаз быстрее вынимаются. И подушечки из-за щек тоже. Ладно, ты свободна, Истара.

Женщина исчезла с террасы. Его высочество отошел обратно к столу и присел на него.

— А с вами мы пообщаемся. Итак, Рэдлин, что вы делали в моей Долине?

— Ваше высочество, я уже говорил вам, что озабочен напряженной обстановкой на побережье.

— Я помню.

— Оказалось, что от портала, в который в свое время ушли зарангонцы, океан почти отступил, и кто-то из ваших сатрапов планирует захватить побережье.

— С вашим донесением об отравлении начальника области я тоже ознакомился. Не затрудняйте себя повтором.

— Но благодаря Алейсии нам удалось поймать и допросить отравителей. Я об этом никак не мог сообщить, потому что мы с ней прошли в Долину через портал. Портал удалось закрыть, но я точно знал, что существует программа, созданная Эридано Ларьеном, позволяющая его открыть заново. Алейсия согласилась мне помочь, тайно проникнуть в Информационный центр, чтобы я смог стереть эту программу из памяти центрального компьютера. Пока мы пересекали Темную Долину, мы пару раз попались, потому что Алейсия жалеет всех подряд.

— То есть, вы зря ее с собой взяли, — усмехнувшись, подвел итог Темный Хозяин.

— Нет, конечно, — вздохнув, ответил Рэдлин, вспомнив, видимо, электромобиль Ивондейла, — но для Темной Долины она не годится совершенно.

— Так. Это все?

— Это не все, безусловно, но это — самое главное.

— А вот, по-моему, главное не это, — вкрадчиво сообщил его высочество. — Вы, Рэдлин, постоянно называете Эридано Ларана Ларьеном. А уж о том, что он ваш отец, и вообще умалчиваете. Какая скромность!

Рэдлин молчал.

— А ведь не убивать вас я вам не обещал, — задумчиво сказал принц.

Рэдлин не ответил ни слова.

— Итак. Вы сын Эридано Ларана. Для вас он искал и нашел Алейсию Раутилар на Земле, перетащил ее на Эмерану, чтобы вас познакомить и основать новую династию Темных Хозяев. И я вас встречаю с ней в своей Долине. То, что рассудительная Алейсия предпочла вас своему невзрачному Лэндигуру, меня даже и не удивляет, — сказал принц со внезапно прорвавшимся бешенством. — И как она вам показалась?

— Ваше высочество, — с упреком протянул Рэдлин.

Принц молча, пристально смотрел на него.

— У меня совсем другие планы на женитьбу, — вздохнув, ответил ему зарангонец на невысказанный вслух вопрос.

— Вот за что я вас всегда уважал, Рэдлин, так это за ваше хладнокровие.

— Я намерен вступить в брак с другой вашей родственницей. Вы ведь так и не вспомнили, что это за такая фамилия «Ларан»?

— «Ларан»? Ах, проклятие! — принц соскочил со стола и замер возле него. Потом медленно повернулся и снова пристально посмотрел на пленника. — Вы прямой потомок зарангонских королей? Единственный, не так ли? И в качестве супруги наметили себе Лидиану, точно? Традиции прежде всего.

Рэдлин опять промолчал.

— Ну и тогда все слухи насчет вас — клевета чистой воды. Пожалуй даже, вы единственный в Темной Долине, у кого нет никаких оснований стремиться здесь к власти. У вас свое королевство.

— Да! И оно оказалось в опасности. Хронеоры были уже готовы атаковать города побережья. Лагерь людей-волков кто-то перебазировал вплотную к порталу. Я так и не узнал, кто готовил нападение.

— Готовил втайне от меня. Интересно. А не тот ли это человек, который вас оклеветал?

— А кто меня оклеветал?

— Чиан Санресс, самолично.

Рэдлин поморщился.

— Не нравится он вам в качестве завоевателя Зарангона? И мне, пожалуй, в качестве подданного тоже.

Принц нажал кнопку вызова.

— Вызовите ко мне Санресса. Немедленно.

Алеся подумала, что прошло достаточно времени, она уже сможет, наверное, переместиться обратно в Информационный центр. Сидеть и мучительно гадать, что там с Харрайном, было невыносимо. Правда, здесь Антидолина. Сможет ли она, Хозяйка Долины-между-Мирами, так же безупречно перемещаться в пространстве здесь, как во всех других местах? Возможна всего одна попытка. Дальше Темный Хозяин сообразит, что они изобрели противоядие к сореину. Попробовать или подождать еще?

— Знаете, Рэдлин, пожалуй, для дальнейшего разбирательства вы мне не нужны. Программу, как я понял, вы успели стереть. Идите пока к своей Лидиане.

— С вашего разрешения, я отправлюсь к своим зарангонцам. У меня электромобиль недалеко от Инфоцентра.

— Идите.

Рэдлин поклонился его высочеству, со значением поклонился Алесе и вышел. Наверное, отправился искать Харрайна. Или нет? Что же ей делать?

— Страшно? — поинтересовался принц Линсей.

Алеся молча сглотнула.

Темный Хозяин опустился перед диваном, на котором она сидела, на одно колено, взял ее безвольно лежащие на коленях руки в свои, пристально глядя пленнице в лицо.

— Я в тебе ошибся. Ты хранишь верность своему Лэндигуру. Странно. Почему ты решила помочь зарангонскому королю?

— Так ведь Темная долина опасна и для меня…

— Для тебя опасна не столько Темная Долина, сколько лично я, не так ли?

Темный Хозяин встал, выпустил ее руки из своих, отошел к столу и оттуда молча смотрел на пленницу, что-то обдумывая.

Дверь открылась. На террасу стремительно вошел невысокий, довольно полный смуглый темноволосый человек.

— Ты зачем перевел лагерь людей-волков на самую окраину Темной долины, Чиан? — резко спросил принц, оборачиваясь к вошедшему.

— Я решил, что близость к лагерю поселенцев будет всем на пользу, — солгал Чиан, не ожидавший этого вопроса.

— Соврал, точно? — поинтересовался принц у Алеси. Хозяин Антидолины чувствовал грубую ложь так же, как и она сама. — Скажи-ка мне лучше, дорогой Чиан, а с каких это пор, люди-волки тебе вообще подчиняются?

Смуглый человек побледнел до странного, голубоватого оттенка.

Принц выхватил из кобуры свой пистолет и похлопал им по ладони.

— Скажи мне, расчудесный Чиан, какие у меня есть основания, оставить тебя в живых и терпеть и дальше твои постоянные интриги?

— Господин, я хоть что-то умею, а все твои остальные слуги не умеют вообще ничего.

— Сильно сказано. Но отчасти справедливо.

— Ты, например, до сих пор думаешь, что на территорию Инфоцентра проникло только двое человек, Рэдлин Ларан с девицей?

— Да, ты прав, — задумчиво ответил принц, внимательно глядя на Алесю. — А сколько на самом деле проникло? И как ты об этом узнал?

— У меня есть свои видеокамеры во множестве мест.

— Да ну?

— Так твой ответственный за внутреннюю охрану Фаэнсис не в себе.

— Точно. Плачет с утра и до ночи. И что?

— Нужно было продублировать…

— Тебе было нужно продублировать? — ласково уточнил принц

Чиан Санресс, только-только вернувший себе свой природный темный румянец, снова побледнел.

— Я хотел лучше служить тебе, мой Господин.

— Лучше бы ты не врал так грубо. Тонкости тебе не хватает, Чиан, тонкости. Изящества интриги, что ли. Тебе бы поучиться у Рэдлина Ларана. Вот тот интригует изящно. Так сколько посторонних человек проникло на территорию Информационного центра?

— Трое.

— Ага, — Его Высочество не отрывал взгляд от откровенно паникующей Алеси. — За эту информацию я сохраняю тебе жизнь. Ты, Чиан, разжалован до рядового, поступаешь в подчинение к лейтенанту Аэралу. У тебя есть шанс выслужиться снова, раз уж ты такой умный, — принц окинул интригана долгим взглядом и вызвал охрану. Судя по пришибленному виду Чиана Санресса, если у него и был шанс выслужиться, то несерьезный и связанный с большими и сильными страданиями. Естественно, если он издевался над упомянутым лейтенантом Аэралом, а он, судя по задумчивому взгляду принца, издевался, то тот теперь не упустит возможность ему отомстить.

— Вот этот Санресс разжалован мной до рядового, — сказал Темный Хозяин вошедшему офицеру, — поступает в твое распоряжение, Аэрал. Забирай.

Вошедший светлокожий гигант умело скрыл свою радость.

— Все равно одно гнилье. Переставляй их местами, не переставляй, ничего путного не построишь, — задумчиво сказал принц Алесе, когда они остались вдвоем. — Теперь давай рассуждать. На тебя я смог настроиться сразу, как только понял, кто изволил ко мне пожаловать. На твоего спутника я настроиться не могу. Но, согласись, Рэдлину для проникновения в Центр нужен был менталист, а никак не целительница. Хотя ты ему, наверняка, тоже пригодилась. Но ради кого ты могла рискнуть прогуляться по моей Темной Долине? Уж никак не ради Ларана, не правда ли?

Алеся сосредоточилась на поддержании защитной ментальной сетки, чтобы не выдать своей тревоги, почти уже не поддающейся контролю разума.

— Э-э-э, брось. Я же не менталист. Я чувствую твое состояние другим способом. Точно также, как ты чувствуешь мое. Ведь ты меня прекрасно понимаешь. Ты вообще, как я понял, настоящая пара для меня. Только нужно перешибить твое невероятное упрямство. Итак, Лэндигур. Ты так неприятно кричала в момент перехода, чтобы предупредить его, не так ли? Он бросается в зал, а там никого нет. Единственный вывод, его невесту увел Темный Хозяин, потому что другие, нормальные выходы твой жених наверняка контролировал. Правильно? Лэндигур у нас кто? Менталист. Ему ничего не стоило, узнать, где живет этот самый Темный Хозяин и незваным направиться ко мне в гости. За то время, пока мы тут мило беседуем, он наверняка уже добрался до моего замка и даже, подозреваю, ходит где-то поблизости. Причем, люди его не замечают. Люди не замечают, но у нас есть что? Правильно, видеокамеры. Я прав в своих предположениях?

Он был совершенно прав. Алеся сама не смогла бы выстроить сейчас такую совершенную логическую цепочку. Она молча изо всех сил вцепилась одной рукой в другую так, что процарапала кожу до крови. Что-то предпринять сейчас, чтобы спасти Харрайна, она уже не могла.

Его высочество, не вставая со стола, включил экран компьютера, расположенного на полке перед столом и вывел на него изображения со всех видеокамер своего дома. Сердце у его пленницы трепыхнулось где-то в горле и замерло.

— Это надо же, — все так же задумчиво протянул принц спустя пару минут. — Мы имеем неожиданный сбой в работе видеопрограммы. Это Рэдлин, что ли, платит друзьям услугой за услугу? Такой качественный сбой. Любой скажет, что случайный. Бывают же в работе компьютерных систем досадные случайности? Фаэнсис совсем, как это говорят, мышей не ловит. Придется, кстати, убирать. А ведь ничего мужик был.

Алеся подняла глаза и встретила взгляд прищуренных холодных глаз Темного Хозяина. Почти полминуты он молча глядел в ее глаза, глаза затравленного человека, потом снова перевел взгляд на экран компьютера.

— Ага. У нас ведь есть дублирующая видеосистема интригана Чиана Санресса. Ох ты, какой сложный пароль. Все-таки, он и вправду примитивен, дорогой Чиан. Не удосужился узнать, что Хозяин Долины имеет доступ к любому файлу, независимо от степени его защищенности. О! Отлично.

И принц, резко замолчав, начал изучать данные дублирующей видеосистемы. Потом он соскочил со стола, вынул из настенного шкафа черное массивное ружье с коротким стволом и, заряжая его, непринужденно сказал замершей от ужаса Алесе, не спускавшей глаз со зловещего оружия.

— Ты, кстати, не пленница в моем доме. Можешь, например, выйти на лужайку, прогуляться там.

И он скрылся за внутренней дверью. Алеся вскочила и подбежала к той же двери. Но та была заперта. Присутствия Харрайна пленница не ощущала. И не могла обогнать Темного Хозяина в его Долине. Да и если бы могла, на нее саму он был как раз настроен, а на Харрайна нет. Будет только хуже, что бы она ни сделала. Уже ничего не соображая, Алеся осторожно спустилась с крыльца на лужайку и, не помня себя, рванулась вперед. Двое охранников волочили неподвижное тело Харрайна. Только через минуту она осознала, что не может вырваться из рук принца.

— Я всего-навсего усыпил его. Как иначе я смог бы подобраться к менталисту? Подожди, сейчас проснется.

Его охранники подтащили тело Харрайна к одному из столбов и привязали его к нему. Рот у пленника был залеплен кляпом.

— Пригласите сюда Верондира с его новым другом, — приказал Темный Хозяин свите из охранников, его окружающих. — Передайте, что ему будет интересно.

— Давай, беги, Санресс, — холодно произнес светловолосый гигант Аэрал. —Время пошло. Опоздаешь — твои проблемы.

Невысокий полный Санресс рванул вперед так, что стало ясно, что проблемы у него намечаются серьезные.

— Теперь введите ему сореин.

Харрайн пришел в себя, открыл глаза и сразу увидел Алесю. Он больше ни на кого не смотрел и даже, казалось, не заметил, как к нему подошел медтехник со шприцом. Принц выпустил из рук оцепеневшую невесту своего пленника и внимательно вгляделся в маленький экран, умещавшийся у него на ладони. Неожиданно он выхватил пистолет и одним выстрелом застрелил медтехника. Тот рухнул навзничь, Харрайн посерел и почти потерял сознание. Он был связан с несчастным ментально в момент смерти, потому что воздействовал на его мозг, не давая ввести себе наркотик. И чужая смерть темной вспышкой ударила по его собственному сознанию.

Менталистка Алеся пошатнулась, как-то восприняв эхо смерти и боль своего жениха, и ухватилась двумя руками за перила лестницы.

— Ваше высочество, — прозвучал сзади резкий голос Эннарда Верондира. — Катиноу тоже менталист. Ваше поведение его убьет. Решите уж, нужен ли он вам живым, или нет.

Все еще держась за перила, Алеся обернулась. В нескольких шагах от нее ее бывший учитель поддерживал оседавшего на землю Леи Катиноу. Бывшая ученица перехватила пронзительный взгляд желтых глаз. Но она не могла, никак не могла уйти из Антидолины. Принц застрелит Харрайна раньше, чем тот сможет переместиться. Это даже, если допустить, что настолько крепко привязанный человек сможет вообще переместиться отсюда.

— Введите Лэндигуру сореин, — повторил свой приказ Темный Хозяин. — Лэндигур, у меня в руках экран с показаниями видеокамеры напротив вас. Я увижу, если и этот медтехник не сможет ввести вам препарат.

На этот раз менталист не сопротивлялся. Наркотик, мешающий уйти из Темной Долины, беспрепятственно поступил ему в кровь.

— Ну вот, — удовлетворенно произнес принц Линсей, поворачиваясь к Алесе. — Теперь, наконец-то, я могу заняться тобой. Давно мечтал, веришь?

Он одной рукой подтянул ее к себе, обняв за талию, а другой погладил по щеке, глядя ей в глаза своими, внезапно загоревшимися глазами. Целительница осторожно сняла у мужчины возбуждение. Серые глаза принца расширились от удивления. Спустя пару секунд он понял, что произошло.

— Так, значит!

Темный Хозяин выпустил жертву из объятий.

— Алейсия, — ласково сказал он, — верни меня в прежнее состояние.

— А самому, без моей помощи, вернуться слабо? — огрызнулась доведенная до предела Алеся.

— Милая, я же могу не просто убить твоего Лэндигура, а медленно отстреливать у него разные части тела в ответ на малейшее твое сопротивление, — еще более ласково пообещал ей Темный Хозяин. Поняла? Ты так очаровательно пугаешься, что мне твое целительское вмешательство уже не нужно. Только не надо больше самодеятельности, хорошо?

Алеся невольно с ужасом посмотрела на Харрайна, понимая, что сейчас она будет самым позорным образом изнасилована на глазах у множества людей, в том числе и на глазах своего жениха.

— Раз ты не хочешь по-хорошему, то давай так…

То есть, это было «по-хорошему».

— Вы, трое, встаньте здесь, там и вон там. Берите Лэндигура на прицел. И, если хоть что-нибудь со мной будет не так, стреляйте без предупреждения.

Трое стрелков тут же выполнили его указание.

— А мы с тобой, дорогая, перейдем сюда, — и он протащил жертву почти в центр лужайки.

Алеся поняла, что она сдается. Пока она колебалась, то преимущество, которое давала ей капсула с противоядием, было упущено. Она не может рисковать жизнью Харрайна и как-нибудь вытерпит публичное изнасилование. Потом, конечно, им обоим будет нелегко. Харрайн, скорее всего, не сможет больше ее видеть, но он останется жив.

— Нет! — отчаянно выкрикнул ее менталист, — и Алеся не сразу поняла, что его крик мысленный. Кляп по-прежнему мешал Харрайну говорить, но их сознания внезапно образовали единое целое, и она восприняла его боль в полном объеме. — Уходи, уходи скорее, любимая, я верю, ты можешь, — он тоже понял, что она его слышит и немного взял себя в руки. — Смерть — это не самое страшное, что может случиться с человеком. Ни тебе, ни мне не выдержать того, что он задумал. Наберись мужества, пожертвовать мной.

— И мной тоже, — с болью ответила Алеся.

— И все же лучше тебе уйти, — продолжил Харрайн. — Это предрассудок, вбитый тебе в голову земным воспитанием, что смерть — самое страшное. Нет! Есть вещи пострашнее. Уходи!

И Алеся согласилась. Она выполнит его просьбу, потому что слишком любит, чтобы сопротивляться ему.

— Благодарю тебя, счастье мое, — Харрайн понял, что она уступила. — Как же я тебе благодарен.

Слезы брызнули из ее глаз. Она медлила последние мгновения.

— Ну вот, — удовлетворенно сказал Темный Хозяин, неправильно оценив состояние своей жертвы. — Наконец-то, — и он ласково вытер ей слезы ладонью. — Кстати, Верондир, вы в любой момент можете прервать происходящее. Если дадите слово, вытащить нужную мне информацию из господина Катиноу.

— И с какой стати мне вмешиваться? — холодно поинтересовался Эннард Верондир. — Алейсия Раутилар давным-давно не моя ученица. Я от нее отказался.

— Вот сейчас и проверим, насколько вы от нее отказались, господин учитель. Мое предложение остается в силе.

Увы, Темный Хозяин куда точнее оценил степень привязанности Верондира к своей ученице, чем она сама. Ее учитель не смог сдержать охватившего его ужаса.

— Уходи! — снова потребовал Харрайн. — Уходи, любимая.

— Нет, постой!

И случилось невозможное, то, о чем никто никогда ранее не слышал. Сознания трех менталистов объединились в одно целое. Еще секунда — и в их общее сознание влился Леи Катиноу. Следующая секунда — и четверо менталистов оставили план противодействия Темному Хозяину. За это время принц успел только расстегнуть пару застежек на груди у своей жертвы.

— Только не у всех на глазах, — вскрикнула Алеся, неуловимым ментальным вмешательством вынудив его разжать объятия, и бросилась бегом через половину лужайки к дому.

Выстрел ударил по нервам. Харрайн справился с острой болью. Пуля пробила предплечье.

Алеся упала на колени, перемещая ленту с капсулами противоядия в ладонь. Медленно встала, обернулась. Проходя мимо рванувшегося к ней Верондира, незаметно передала ему полупрозрачную ленту. Вернулась к своему мучителю.

— Я же предупреждал, — с укором сказал принц, внимательно глядя ей в лицо. И, если бы она добровольно ему подчинилась, он бы согласился, по крайней мере, уединиться. Но как она могла уступить?! Его глаза снова заледенели.

Верондир быстро подошел к привязанному к столбу Харрайну, залечил ему рану, введя тройную дозу противоядия прямо в кровь. И остался стоять рядом.

Ах, еще бы пять-десять минут.

— Между прочим, я кое-что выяснил, — не спеша сказал непокорный менталист.

— Да ну? И что же?

— Я узнал, что сделал господин Катиноу с вашими ближайшими помощниками.

— Продолжайте, господин Верондир, так и думал, что вы не безнадежны.

— Он внушил им всего-навсего, что убивать нехорошо.

— Вы издеваетесь?

— Нет, я вполне серьезно. Он их лишил величайшей радости в их жизни. Превратил ее, то есть жизнь, в серый безрадостный кошмар.

Принц даже прекратил дергать затежку Алесиного комбинезона, стоял, задумавшись.

— А снять блок вы можете, господин Верондир?

— Я — нет. Я куда менее опытный менталист, чем Катиноу.

— Так его нужно убедить, снять блок, не так ли? Беретесь?

— Но как я могу? На него нет никаких рычагов воздействия. Он не боится смерти, и слишком слаб, чтобы вынести хоть какую-то пытку.

— Нет? Тогда продолжаем.

Прошло минут пять с момента введения противоядия Харрайну.

— А мне можно сопротивляться? — тихо спросила Алеся своего мучителя, перехватывая его руку своей.

— Так можно, дорогая, — почти промурлыкал принц. — Мне и самому неприятно, что ты как неживая кукла. Никто со мной раньше так себя не вел. А ведь скольких я раздевал.

Харрайн закрыл глаза, чтобы хотя бы этого не видеть. Верондир, стоящий рядом с привязанным менталистом, тоже отвернулся.

— Все! Начинаем! — оба менталиста поняли, что противоядие подействовало. Принц как раз расстегнул последнюю молнию на ее комбинезоне, достаточно долго провозившись с непривычными ему застежками.

Верондир мгновенно перерезал веревки пленнику.

Алеся в следующую секунду усыпила Темного Хозяина.

Трое стрелков одновременно выстрелили в Харрайна, согласно приказу принца. Менталист исчез на долю мгновения раньше, чем пули попали в него.

Страшная боль пронизала Алесино сознание. Ее учитель, секундой назад шагнувший вперёд под пулю предназначенную Харрайну, медленно начал падать, цепляясь пальцами за столб. Пуля, выпущенная в пленного менталиста ближайшим стрелком, пробила грудь Верондиру. Целительница выпустила усыпленного ею Хозяина из рук, тот рухнул на траву лужайки. Бросилась к своему потерявшему сознание, но еще живому учителю. И уже перемещаясь вместе с ним в Госпиталь своей родной Долины, успела краем глаза заметить, как Чиан Санресс выстрелил в лежащего на траве человека.

И потеряла сознание.

Пришла она в себя, как и несколько лет назад, в Доме Хозяек Долины-между-Мирами. Только на этот раз при пробуждении увидела рядом с собой не Харрайна Лэндигура, а Фардара из Иселдау.

— Спокойно, все наши живы, — быстро сказал ей Хранитель, встретив ее испуганный взгляд. В памяти еще звучали звуки выстрелов в привязанного Харрайна, сползал на траву умирающий Верондир. — Хуже всех пришлось твоему учителю. Он до сих пор на аппаратах. В Темной Долине кошмарные пули. Но наши врачи и целители обещают, что он выживет. Только не надо, мол, торопиться. Леи Катиноу проводит дни и ночи у его постели.

— А Харрайн? — со второй попытки смогла спросить Алеся

— С Харрайном вышло интереснее всего, — не спеша проговорил Фардар, закидывая ногу на ногу. Его голос как всегда действовал успокаивающе. — Он начал перемещаться в столицу Эмераны, но его затянул «пространственный вихрь», это явление уже так обозвали. И выбросило твоего менталиста туда же, откуда он и попал в Темную Долину, то есть, на зарангонское побережье. Оттуда он связался со столицей, рассказал, что произошло, и попросил передать новости сюда, тебе, Алеся. Ему сказали, что ты пока без сознания, но опасности для здоровья нет.

— Пространственный вихрь?

— Сейчас объясню, — темнокожий рассказчик улыбнулся своей воспитаннице, та на несколько секунд закрыла глаза, выпуская тревогу из своей души и расслабляясь.

— Леи Катиноу рассказал, что какой-то сильно обозленный на Темного Хозяина житель Антидолины его застрелил. Ты усыпила принца, он был беспомощен в этот момент. Чем и воспользовался его подданный. Он разрядил в Хозяина чуть ли не обойму.

— Да. Я видела, как он стрелял.

— Принц Линсей был единственным Хозяином Антидолины в тот момент. Его жизнь, независимо от его воли, была гарантом существования Темной Долины в пространстве. И его высочество отлично знал об этом. Поэтому и считал себя неприкосновенным. Но тому безумцу, который в него стрелял, последствия были уже безразличны. После смерти Хозяина пространство Антидолины как бы схлопнулось, и всех, кто там был, разбросало, как мы предполагаем, по родным мирам. То есть выбросило в те места, и через те порталы, какими они в эту связку между цивилизациями попали. Во всяком случае, на океанское побережье еще пока Эмераны выбросило не только Харрайна Лэндигура, но и Рэдлина Ларана со всеми его зарангонцами. И проблем это создало столько, что теперь твой жених оттуда в ближайшее время не вернется. И попасть оттуда сюда, к нам, он не может, потому что на побережье нет ни одного входа в нашу Долину.

— А люди-волки? Что с ними стало? Они же так трансформированы, что не могли переместиться в другой мир.

— Не знаю. Скорее всего, погибли. Никто еще не сообщил нам сюда о появлении подобных существ. Но точно не известно. С Четверым миром по-прежнему нет никакой связи.

«А тот мальчик, который так страдал, что не стал волком, как раз и выжил, — подумала целительница. — Поймет ли он когда-нибудь, в том мире, куда вернулся, что мечтал о том, чтобы стать искалеченным уродом, или не поймет?»

— Но для тебя больше опасности нет. Все кончилось, дорогая моя Алеся.

Эпилог

«Милая моя мамочка, называю так Твое Величество, потому что знаю, что никто кроме тебя мое письмо не прочтет. Ром обещал передать его тебе лично в руки. В нем все то, что мне хотелось бы сказать тебе и только тебе. Мы ведь не встретимся до моей свадьбы, которая, ведь правда же, кажется тебе слишком поспешной? И твое и Папино присутствие посчитали здесь политически неправильным.

Но не думай, что все плохо. Рэдлин, то есть я хотела сказать, король Зарангона, делает все, чтобы я не считала участь его жены тяжелым бременем. Меня пока еще задевает зрелище постоянно целующегося Саймонда Монтегура, причем его кудрявая низенькая избранница, для того, чтобы им удобнее было целоваться, встает на ступеньки, скамейки и ящики. Но я, как и Рэдлин, думаю, что мое увлечение со временем пройдет, и наш брак будет прочным и полноценным. А может быть, даже и счастливым. Монтегур, кстати, остается на побережье. Его пригласил отец его избранницы — обрати внимание! — возглавить местную, то есть, зарангонскую Академию Целителей. Будущий глава наших целителей уже пригласил сюда своего невероятно рыжего друга с невероятно рыжей невестой. (Как же этот Рыжик пристально на меня смотрел, как будто что-то понял.) Я изобразила вежливое согласие, когда обо всем услышала на встрече со всеми заинтересованными лицами, а Рэдлин, посмотрев на меня и криво усмехнувшись, затем изобразил невероятный энтузиазм по поводу такого события. Монтегур во главе зарангонских целителей. Это, мол, свидетельство новой, мирной жизни. Как видишь, мы с зарангонским королем друг друга стоим. А уж как он целуется, Рэдлин, я имела в виду… Я совершенно теряю голову и прихожу в себя, только когда он меня отпускает. Неприлично, наверное, даже и тебе писать о таком. Хотя, кому же, если не тебе?

Однако если отвлечься от всего этого, чисто женского, моя дорогая, далекая мама, то нам всем повезло, что у сотни тысяч буквально свалившихся всем нам на голову зарангонцев, прости за вульгаризм, фанатеющих за свою героическую историю, есть бесспорный лидер. Лидер, желающий мирной интеграции своих подданных в уже существующую структуру государства. Он использует новоприбывших на восстановлении восстающего из океана Зарансуара, не давая им заразить своим энтузиазмом по поводу восстановления королевства Зарангон в своем допотопном величии, остальных, так сказать, эмеранских зарангонцев.

Новоприбывшие отличаются повышенной конфликтностью, с нашей точки зрения. Рэдлин как-то сказал, что увлечение прошлым, конечно же, героическим, является единственной высшей идеей, вокруг которой центрировался менталитет зарангонцев Темной Долины. В свое время увлечение прошлым помогло им выжить и остаться людьми. Теперь же свою высшую идею, точнее, целостность своего сознания, они будут защищать, и уже защищают со всей возможной агрессивностью. Это для них вопрос личностного самосохранения. Поэтому даже строго дозированные котакты с коренными зарангонцами, менталитет которых не настолько, так сказать, историкоцентричен, часто превращаются в конфликты.

Рэдлин рассчитывает на успешное завершение адаптационного периода в будущем, а пока что обращается с этой частью своих подданных со всевозможным терпением, постоянно им уступая. В связи с этим, присутствие Эмеранских короля и королевы на нашей с ним свадьбе невозможно, действительно невозможно, поверь мне, мама. Должно пройти какое-то время, пока отклонения в психике новоприбывших нейтрализуются засчет влияния коренных зарангонцев. Тогда устремление в будущее уравновесит их центрированность на прошлом. Только тогда можно будет в полной мере использовать огромный потенциал, как новоприбывших, так и коренных зарангонцев, чтобы заново освоить побережье.

Так планирует Рэдлин. Я с ним согласна в оценке потенциала своих будущих подданных. Впрочем, мы вообще пребываем с Рэдлином в полном согласии. Я бы даже сказала, в единомыслии. Так что, если драгоценный наш Танред Браверан будет уверять тебя, что я приношу себя в жертву ради счастья страны, то не верь. Он, по-моему, все еще копает, опять прости за вульгаризм, я здесь понабралась, под Харрайна. Нашего менталиста ведь не удалось обвинить в превышении полномочий. Теперь-то уже совершенно ясно, что Лэндигур действовал безупречно в исключительных обстоятельствах. Придержи там, в Найджере, и Браверанов, и свору остальных клеветников. Ром тоже обещал заступиться за нашего менталиста.

Харрайн очень торопится уехать, рвется к своей невесте, но Рэдлин ему все же сказал, что если, мол, Лэндигура лишат должности королевского менталиста, то он может считать себя приглашенным занять место менталиста „зарангонской ветви королевского рода“. Оцени накал страстей, если дальновидный Рэдлин Ларан сделал вывод о возможном отстранении Лэндигура от должности королевского менталиста. Я, впрочем, понимаю, что Папа не позволит его убрать, но нервы Харрайну помотают. Хотя Рэдлин мне на днях сказал, что когда Лэндигур женится, до его нервов никто не доберется. Счастья им с Алейсией!

Знаешь мама, я пишу и изображаю из себя храбрую, уверенную в себе принцессу. Но в глубине душе я все равно боюсь брака не с Монтегуром. Хотя он собирается жениться на другой, хотя он никогда не полюбит меня, но, пока я не замужем, у меня есть надежда на какое-то невероятное чудо. И с этим самообманом я расстаться не могу. Рэдлину я ничего такого, естественно, не говорила, но он, кажется, и сам что-то понял, потому и уверяет меня, что все равно нашего брака не избежать. И лучше бросаться в него, как в воду, чем скорее, тем лучше. И плыть дальше вместе. Он прав, не так ли? Поэтому я, как обычно, крепко возьму себя в руки. Наша свадьба состоится уже в этом месяце. Надеюсь, ты меня понимаешь. Правильно понимаешь причины такой поспешности. Надеюсь, я также успокоила твое материнское сердце этим письмом. Обо всех фактических событиях вам с Папой доложат, но того, что я тебе пишу, никто кроме меня сказать не сможет. Мамочка, твоя дочка все же выросла.

Все. Отдаю письмо уезжающему Рому. Рэдлин, уже одетый для приема представителей новых и коренных зарангонцев, терпеливо ждет, пока я закончу. А я никак не могу оторваться от общения с тобой. До встречи. Когда-нибудь она произойдет.

Бесконечно любящая тебя (и всех вас) Лидиана.

P.S. Ваша дочь позволила мне дописать пару слов к своему письму, Ваше Величество, пока она поправляет прическу. Старинная зарангонская диадема требует, знаете ли, серьезной подготовки перед водружением ее на голову. Не прочитав ни строчки из ее письма, я представляю, о чем она Вам пишет. И обещаю Вам, что уже из следующего письма, или при Вашей личной встрече, Вы узнаете от нее, что она счастлива в браке. На нашей свадьбе Вы, к сожалению, будете вынужденно отсутствовать в силу неподвластных никому из нас объективных причин. И мне кажется, что для Вас очень важно получить обещание, сделать свою жену счастливой, от будущего мужа Вашей старшей дочери. Судите сами, правильно ли наша дорогая для нас обоих Лидиана описала мне Ваш любящий характер.

С искренним уважением, преданный Вам Рэдлин Ларан.»

* * *

Свое совершеннолетие по местным меркам, день, когда ей исполнилось девятнадцать лет, Алеся отметила тем, что долго бродила одна по улицам осенней Найджеры. И с тех пор она часто это делала. Учеба на диагноста теперь отнимала не так уж и много времени, а ее учитель менталист Эннард Верондир все еще находился в госпитале Долины-между-Мирами, хотя кто-то из целителей Госпиталя Второго мира оформил его, как своего пациента, и регулярно передавал в Академию Целителей сводки о состоянии здоровья Верондира. Алеся часто навещала своего учителя. Он стал гораздо мягче после тяжелого ранения и постоянного общения с Леи Катиноу. Разговор о том, чтобы адептка Раутилар перешла к другому учителю, больше не поднимался между ними. Верондир безмолвно согласился с тем, что она останется его ученицей до конца его дней. Слишком уж многое их связало.

Как всегда во время таких прогулок, целительница не спеша шла по улице под пасмурным небом, шурша уже опавшими дубовыми листьями, наслаждаясь своей свободой, тишиной вокруг и покоем души. И вдруг она почувствовала близкое присутствие Харрайна. Тот находился уже где-то в городе. Алеся не видела своего жениха с самого момента их драматического расставания в Темной Долине. Хотя, теоретически, она могла переместиться в Тамарн, на побережье, но не стала этого делать. Ее жених был там очень и очень занят, а она не смогла бы объяснить посторонним свое внезапное появление в настолько отдаленном от столицы месте. И они оба согласились, скрепя сердце, чуть подождать. Раз уж они остались живы, почему бы еще не потерпеть немного? Но теперь, почувствовав, что ее Харрайн где-то совсем рядом, Алеся почти бегом побежала к своему маленькому домику, затерянному среди серых многоэтажек, понимая, что он поедет именно туда.

Они встретились возле входной двери. Харрайн выглядевший совершенно измученным, молча притянул невесту к себе. Он появился в городе неожиданно. Члены экспедиции, задержавшиеся на побережье в связи с потрясшими всех событиями этого лета, должны были вернуться в Найджеру только через три дня.

— Я так спешил к тебе, родная, — тихо сказал Харрайн, немного ослабляя объятия, — что обогнал своих на трое суток. Никто не знает, что я вернулся, — он немного помолчал, глядя куда-то вниз, потом поднял глаза и решительно продолжил. — Тебе уже исполнилось девятнадцать лет. Брачная церемония на Эмеране может длиться несколько месяцев, это так. Но чтобы брак считался заключенным, достаточно одной записи. Поедем, сделаем эту запись.

Они так соскучились друг без друга, что им не хотелось расставаться ни днем, ни уже напоминающей о своем приближении темными вечерними тенями, ночью. И оба понимали, чем закончится их желание быть вместе этой ночью. Харрайн ждал ее ответа. Хотя он так стремился с ней встретиться, что даже не тратил время на сон, он использовал все свои ресурсы организма, которые мог задействовать, будучи целителем, но сейчас он ждал ее решения.

— Поедем, — Алеся отлично понимала, что это сейчас он с ней, и никто им не мешает, но уже с завтрашнего дня ей придется встать в очередь, если она захочет увидеться с королевским менталистом Лэндигуром. Так стоят ли этого красивые брачные церемонии?

Они меньше чем за час съездили, сделали запись о своем браке и вернулись обратно в домик Раутиларов.

— Ты теперь моя, Алейсия Лэндигур, — нежно сказал Харрайн, снимая заколку с ее волос и осторожно перебирая пальцами ее каштаново-золотистые кудри. Потом счастливо вздохнул, притянул ее к себе и поцеловал. Конечно же, он был неловок, хотя и старался проявить заботу о ней. Но был почти не в силах сдерживать свое нетерпение. Они оба были нетерпеливыми и неловкими, соскучившимися друг без друга влюбленными, забывшими обо всем, кроме друг друга, в свою незабываемую, первую брачную ночь.

С утра Алеся проснулась в объятиях крепко спящего мужа, сначала просто тихо нежилась, вспоминая события прошедшего вечера и ночи. Потом услышала звонок из соседней комнаты и поняла, что проснулась не просто так. Ее как раз и разбудил предыдущий звонок. Харрайна будить было бесполезно, он долго не спал, и теперь его измученный организм взял свое. Закутавшись во что-то, новоиспеченная госпожа Лэндигур босиком вышла в гостиную и сняла трубку городского телефона.

— Простите, господина Лэндигура можно попросить? — вежливо поинтересовался приятный мужской голос.

— Простите, нельзя, — вежливым женским голосом ответила Алеся. — Экспедиция из Зарансуара вернется только через три дня.

— Не позовете?

— Извините, это невозможно.

На другом конце провода повесили трубку, Алеся ускорилась. Эти садисты из Охранного ведомства не собирались давать выспаться ее мужу. Она накинула халатик и, используя свои возможности целительницы, на пару секунд разбудила Харрайна.

— В чем у тебя встроен определитель твоего местоположения?

— В часах, — ответил ей муж, снова уходя в сонное забвение.

Алеся схватила его часы и положила их на столик в гостиной, рядом с телефоном. Потом быстро собрала их раскиданную возле кровати одежду, смотала ее в узелочек, наклонилась, чтобы обнять спящего Харрайна. И уже собравшись перемещаться вместе с ним в Долину, услышала за окном шум подъехавшей машины. Коллеги ее супруга по Охранному ведомству были не просто садистами, а скоростными садистами.

Они переместились в предгорье ее Долины. Там находился почти никому не известный маленький домик в лесной глуши на берегу лесного озера. Алеся уложила безмятежно спящего мужа поудобнее в постель и оставила его в покое. Здесь за окном стояло туманное солнечное утро, наполненное щебетом птиц. Недалеко от окна когда-то установили двухметровое колесо с десятками отделений для птичьих кормов, в которые пища засыпалась автоматически по мере опустошения кормушек. Колесо медленно поворачивалось под напором небольшого водопада, с брызгами и шумом стремящегося в озеро. И самые разнообразные птицы, с хохолками и без них, с яркими длинными хвостами, и птицы с невзрачными хвостиками, обладательницы оперений самых различных цветов кормились у колеса, катались на нем и в струях водопада, и активно общались между собой. Наблюдать за ними можно было часами.

Алеся не сразу опомнилась, а только подумав, что предприимчивые коллеги ее мужа вполне в состоянии устроить засаду в его частном доме в Долине. Поэтому, она первым делом быстренько наведалась к нему домой, забрала личные вещи Харрайна, которые могли бы понадобиться ему в несколько ближайших дней. И только потом озаботилась добыванием еды. По ее расчетам Харрайн не спал нормально около недели, а не ел нормально еще того дольше.

Проснулся он ближе к вечеру. Стол к тому времени был уже накрыт, свечи зажжены, разнообразные блюда испускали аппетитные ароматы, которые, кстати, менталиста и разбудили. Он вышел из спальни, поправляя длинный темно-зеленый халат, увидел Алесю, уютно устроившуюся на диванчике, во-первых, и стол со вкуснейшей едой, во-вторых. Голодный менталист вдохнул соблазнительные ароматы, но направился было к жене. Однако, сообразив, что никто не ждет от него такого подвига любви, изменил траекторию движения.

— Где мы? — хрипло со сна спросил он, подходя к столу.

Алеся соскользнула с диванчика и подошла к мужу.

— В затерянном на горном склоне доме, никому не известном. В Долине-между-Мирами, не беспокойся. Хотя ты должен понимать, что вступив в брак с Хозяйкой Долины, ты рискуешь как-нибудь проснуться… под небом совершенно неизвестного мира.

— А я не возражаю. Очень люблю путешествовать. А уж с тобой вместе, так и подавно, — ответил Харрайн, усаживаясь за стол и перекладывая к себе в тарелку залитое белым соусом мясо с ближайшего блюда.

Алеся подождала некоторое время, пока он насытится.

— Тебя уже с утра искали твои. Если захочешь, ты можешь вернуться. Я забрала тебя, чтобы ты хоть выспался.

— Я не захочу, — он поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза. — Мне никто не даст положенного вступившему в брак мужчине месячного отпуска. Но хотя бы несколько дней счастья я заслужил, ты не находишь?

Алеся так обрадовалась, что даже не сообразила, как ответить. Менталист улыбнулся. Ему ответа и не требовалось.

— Отдохну несколько дней, пока в Найджеру не вернется экспедиция с побережья, потом будут законные выходные. В начале недели я появлюсь на работе для отчета, а ты вернешься в академию.

Алеся еще помолчала, чтобы он поел спокойно.

— А ты мне расскажешь, что происходит на побережье?

Харрайн налил вина из стоящей на столе бутылки себе в бокал и посмотрел сквозь него на свет. Когда Алеся днем подбирала вино к трапезе, ей объяснили знающие люди, что это — самое подходящее. Ее муж, откинулся на спинку кресла, сделал глоток и опять улыбнулся.

— Да. Это вино, которое в Эмеране обычно пьют на свадьбах молодожены. Понятный выбор. У нас с тобой хоть и необычная, но настоящая свадьба, — он поставил свой бокал на стол, потянулся вперед, налил вина Алесе. Потом снова взял свой бокал в руки и в третий раз за десять минут улыбнулся. — Я расскажу о положении дел в Зарансуаре. У нас будет время и для разговоров и для молчания. Но вначале давай выпьем за наш с тобой поспешный, неправильный, но самый счастливый во всей Найджере брак.

Новобрачная подумала, что, если не придираться к деталям, навроде того, что брак вовсе не поспешный и очень даже правильный, то их с Харрайном союз действительно будет самым счастливым не только в Найджере, но и во всех сорока трех мирах, имеющих выход в ее Долину.

Она подняла свой бокал и в свою очередь радостно улыбнулась мужу.

Content

Иванова Татьяна
ХОЗЯЙКИ ДОЛИНЫ-МЕЖДУ-МИРАМИ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Эпилог